Библиотека :)

Клятва мести [litres][Vow of Revenge] (пер. Виталий Никонович Тулаев) 2101K - П. Рейн (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

П. Рейн Клятва мести

© Тулаев В., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2025

О книге

Внезапное появление на первой паре недавно погибшего жениха способно испортить самый идеальный день – лучше способа не придумаешь.

Мирабелла Ла Роса

Когда отец договорился о моем браке по расчету с наследником первой очереди мафиозной семьи Коста, я поклялась: пойду на все, лишь бы избежать подобной судьбы. Я готова предложить семье гораздо больше, чем просто стать официальной спутницей мужа, производить для него потомство и появляться на свадьбах и крестинах.

Да, я помолвлена с Марчелло Костой, но моим мужем ему не стать.

И тут вдруг выпадает счастливый билет: Марчелло со своим отцом погибают при покушении – под их автомобилем взрывается бомба. Теперь мне не нужно превращаться из мафиозной принцессы в типичную жену; я могу поступить в академию «Сикуро» – элитную частную школу для детей мафиози.

Я в полном восторге. Заселяюсь в общежитие академии в одну комнату с самой близкой подругой, получаю форму и уже готова приступить к учебе, однако мои планы внезапно рушатся: Марчелло появляется в кампусе живой и здоровый, задавшись целью отомстить тем, кто пытался его убить.

Марчелло Коста

Видеть шокированное лицо невесты при моем появлении в аудитории академии «Сикуро» куда приятнее, чем я ожидал.

Мирабелла ясно дала понять: выходить за меня замуж она не желает, и с этой проблемой следует разобраться. Впрочем, пока передо мной стоит задача поважнее.

В «Сикуро» я оказался по одной-единственной причине – нужно выяснить, кто погубил моего отца и едва не убил меня, подорвав нашу машину. Следы ведут в академию.

Пусть Мирабелла учится, пока я разыскиваю убийцу, однако, как только негодяй будет подвергнут моему личному суду, заберу ее из академии и немедленно женюсь.

Никакие мольбы с ее стороны не заставят меня изменить решение.

Примечание автора

Данное произведение содержит тяжелый для восприятия рядом читателей контент. В книге встречаются сцены, связанные с употреблением алкоголя, покушениями, домогательствами и убийствами, физическим насилием и применением огнестрельного оружия. Используется грубая брань, присутствуют сцены сексуального характера. Уверены, что хотите продолжить?

Плейлист

Вот список песен, которыми мы вдохновлялись в процессе написания этой книги.

K. Flay – Blood in The Cut

She Wants Revenge – Tear You Apart

The Acid – Ghost

The Cure – A Forest

K. Flay – High Enough

Depeche Mode – World in My Eyes

Nine Inch Nails – Closer

The Cure – Fascination Street

Nine Inch Nails – The Hand That Feeds

Nick Cave & The Bad Seeds – Red Right Hand

Echo & the Bunnymen – The Killing Moon

Lorde – Liability

Billie Eilish – when the party’s over

The Cure – Love Song

Итальянские мафиозные кланы, представленные в академии «сикуро»:

Северо-восточные территории

Основная деятельность – оружейный бизнес

Марчелло Коста

(глава семьи Коста)

Юго-восточные территории

Основная деятельность – фальшивомонетничество, мошеннические операции с недвижимостью

Антонио Ла Роса

(наследник первой очереди главы семьи Ла Роса)

Юго-западные территории

Основная деятельность – наркоторговля, отмывание денег

Данте Аккарди

(наследник первой очереди главы семьи Аккарди)

Северо-западные территории

Основная деятельность – мошеннические операции с ценными бумагами, кибератаки

Габриэле Витале

(наследник первой очереди главы семьи Витале)

1 Мирабелла

Внезапное появление на первой паре недавно погибшего жениха способно испортить самый идеальный день – лучше способа не придумаешь.

Сперва я не обращаю внимания на стук в дверь посреди занятия, однако сокурсники вдруг начинают шушукаться. С любопытством поднимаю голову от тетради и замираю с отвалившейся челюстью. Пытаюсь сморгнуть морок – бесполезно. У входа в аудиторию стоит Марчелло Коста. Живой…

Марчелло – новый глава семьи Коста…

Марчелло, за которого меня решил выдать отец…

Марчелло, похороненный три месяца назад…

В голове у меня раздается истерический визг: «Черт возьми, теперь он мне все испортит!»

– Чем могу помочь? – слегка склонив голову к плечу и бросив взгляд на Марчелло поверх очков, спрашивает миссис Эдвардс.

– Я – Марчелло Коста. Только что к вам перевелся.

Он подходит к преподавательнице с обычным своим уверенным видом и вручает ей записку.

Могу поклясться, девчонки следят за ним во все глаза, и у каждой между ног становится влажно. Врать не буду: Марчелло – потрясающий самец, такие в жизни встречаются нечасто.

Я еще не пришла в себя, а он уже разворачивается к аудитории и встречается со мной взглядом. По его лицу растекается самоуверенная улыбка, и мой шок сменяется раздражением.

– Какого хрена он здесь делает? – шепчет мне на ухо София.

Вероятно, на лицах у нас застыло одно и то же выражение – мы обе в ужасе. София точно в курсе, что означает для меня воскрешение Марчелло.

Оно ставит под угрозу мою дальнейшую учебу в академии «Сикуро». До того как Марчелло убили, я считалась его будущей женой – верной спутницей жизни настоящего мафиози. Мне предназначено было засесть дома и рожать детей – и желательно мальчиков! Его же дело – жить полноценной жизнью, не иметь отказа ни в чем и ни в ком.

В гробу я это видела!

Я им не просто смазливая спутница для воскресного похода в храм! Семейному делу могу предложить никак не меньше, чем любой из сидящих в аудитории парней.

Еще пять лет назад «Сикуро» была школой исключительно для юношей. Теперь учиться в ней разрешили и девушкам – но только с особого дозволения отца или мужа. По сути, получается, что мы можем развиваться лишь при милостивом согласии главы семьи, а иначе – выполняй роль жены и матери.

Разумеется, у девушек в учебном плане не будет ни отмывания денег, ни подготовки к уличным схваткам. Боже упаси! Не станут нас учить и взламыванию чужих компьютеров или ручной сборке бомб, а ведь парни в академии эти предметы осваивают. Что значит – мы хотим продвигаться по рангу наравне с ребятами? Куда продвигаться, если нам и самого низшего ранга никто не присвоил… Бесит такой подход!

– Пожалуйста, садитесь, – предлагает миссис Эдвардс.

Марчелло сканирует глазами аудиторию. Единственное незанятое место его не интересует. Он идет по проходу, останавливается у моей парты и бросает сидящему рядом со мной парню:

– Выметайся!

Я в кампусе всего несколько дней и даже не знаю, как зовут соседа, однако, судя по ярко-рыжей шевелюре, он наверняка из ирландской мафии.

Ирландец окидывает Марчелло оценивающим взглядом, гадая, стоит ли связываться. Будь на месте рыжего кто-то с нашего восточного побережья, моего жениха послали бы подальше. Марчелло Коста тот еще гад. Если парнишка вздумает перечить, сегодня он ему вряд ли отомстит – ни в аудитории, ни в кампусе у него шансов нет, но в свое время точно найдет способ ударить побольнее.

Видимо, ирландец мыслит в том же направлении: быстро собирает манатки и пересаживается за пустую парту через несколько рядов.

Марчелло опускается на освободившийся стул и ощупывает меня внимательным взглядом темных глаз.

– Ну, чао, fidanzata ^[1].

Повезло ему. Академия «Сикуро» считается нейтральной территорией, иначе я задушила бы его на месте.

Остальные ученики, заметив, как скрестились наши взгляды, переключаются на преподавателя. Никто не хочет попасть в разряд противников Марчелло. Только мне плевать – одним своим существованием он едва не разрушил мою жизнь. Подобного больше не случится!

Занятие продолжается, но Марчелло большую часть времени пялится на меня. Наконец звенит звонок. Я встаю, в спешке собираю вещи и вылетаю из аудитории ко всем чертям.

А ведь сегодня ожидался такой волнующий, веселый день… Первый день учебы, шаг навстречу новой жизни, которую я себе придумала! Теперь же прекрасное будущее вновь обращается в черную дыру, куда меня стремительно засасывает в соответствии с планами моего папочки и жениха.

София ждет в коридоре, но не успеваем мы пройти и пары метров, как Марчелло хватает меня за запястье и тащит обратно.

– Все вон из класса, – спокойно говорит женишок, не отрывая от меня глаз.

Даже не оглядывается – все ли прислушались к приказу. Знает, что прислушались.

У, stronzo… ^[2]

Выдергиваю руку из его клешни и половчее забрасываю рюкзак на плечо.

– Думала, ты помер…

– Хм… – Он подступает ближе и заправляет мне за ухо выбившийся локон длинных темных волос. – Надеюсь, ты была в трауре, dolcezza? ^[3]

Марчелло стоит почти вплотную. Все-таки хорош, до жути хорош… Волосы аккуратно подстрижены, короткая бородка ухожена, жгучие черные глаза обрамлены длинными ресницами. За такого большинство женщин пойдет даже на убийство. Марчелло высок, широкоплеч и мускулист. На нем сегодня школьная форма – серые брюки, белая рубашка на пуговицах и галстук в тон моей юбочке в красную, зеленую и белую клетку. Пиджак, естественно, не надел – как же, системе мы не подчиняемся! Черт, враг ведь, однако на таком микроскопическом расстоянии производит просто неотразимое впечатление… Приходится напомнить себе: этот человек хочет заманить меня в жизнь, которой я противлюсь всеми силами.

– Марчелло, я серьезно. Все считали, что…

Он слегка склоняет голову к плечу, разглядывая мое лицо.

– Все, да не все.

– Что ты хочешь сказать? – хмуро спрашиваю я.

– Nonno ^[4] знал, что я жив.

На мгновение впадаю в ступор. Дед ведь присутствовал на похоронах, говорил со мной. Еще вздыхал – о-хо-хо, Марчелло умер совсем молодым, а ведь у вас могли бы народиться такие прекрасные ребятишки… Ваш союз, дескать, укрепил бы связи между семьями Коста и Ла Роса…

Семья Марчелло контролирует северо-восток Штатов, а Ла Роса – юго-восточные территории. Коста занимаются торговлей оружием, а мой клан работает с фальшивомонетчиками и практикует рейдерские захваты. Объединение двух семей дало бы моему отцу больше власти, а Коста получили бы больше портов вдоль береговой линии – прекрасная возможность для отгрузок оружия. И мой папаша имел бы взаимообразно процент с их барышей.

– Ничего не понимаю, – признаюсь я, сжимая лямку рюкзака. – Как насчет твоего отца? Он мертв или?..

Все ведь предполагали, что взорвавшаяся в машине бомба разнесла в клочья Сэма Косту вместе с сыном.

Марчелло кивает, поджав губы:

– Отец погиб.

– Сочувствую тебе.

Я искренне ему соболезную, хотя ненавижу и его, и ту роль, что он отводит мне в своей жизни. Меня, например, потеря отца просто сокрушила бы, а Марчелло всего-то двадцать один. Готов ли он возглавить семью Коста?

Он пожимает плечами и вновь задерживает на мне долгий взгляд, пока я не начинаю нервничать.

– Ты вообще был в машине во время взрыва?

Оглядываю его стройное тело с головы до ног. Люди видели Марчелло у дверцы автомобиля, однако никто не заметил, чтобы он спасся. Хотя бы следы от ожогов у него должны быть?

– Непохоже, что ты побывал в такой переделке.

Он снова поджимает губы:

– Ну да. Но мы поговорим об этом позже.

– Позже? Когда? Дождемся, пока подъедет твоя машина, чтобы отвезти меня домой? Даже не думай, Марчелло. Из академии я не уеду.

Я повышаю голос, вспоминая о распакованных еще на прошлой неделе сумках. То есть их сейчас соберут обратно и кинут в багажник лимузина, где меня будет ждать Марчелло, развалившись на заднем сиденье?

Он снисходительно усмехается. Я тут доказываю с пеной у рта, что хочу распоряжаться собственной жизнью, а ему мои заявления, похоже, кажутся не более чем женским капризом.

Женишок обводит глазами комнату и вновь упирается взглядом в меня.

– Ладно, пока можешь остаться. За пределами академии нам обоим грозит опасность, пока я не разберусь, кто убил отца. Мы уже поняли, что бомбу активировали через компьютер, но еще не выяснили, кто ее подложил и кто написал программу для детонации.

– Боюсь, свое задание они выполнили не слишком умело.

В глазах Марчелло зажигаются веселые искорки, хотя я открытым текстом пожалела, что он не подорвался вместе с папой.

– Буду рад узнать тебя как можно ближе, amore. Мы ведь теперь не только однокурсники, но и соседи по общежитию…

Я остаюсь спокойна как танк, хотя мне смертельно хочется пнуть его по яйцам.

Наше общежитие Рим-хаус рассчитано на студентов обоих полов, правда, девушки и юноши занимают разные этажи. Ну надо же как-то оберегать девичью добродетель, верно? Если Марчелло надеется ночью тайком проскользнуть ко мне в комнату, мое колено и его яйца точно встретятся.

Нет, при иных обстоятельствах я не возражала бы против мужчины типа Марчелло в моей постели – горячего, сильного парня, знающего, как не запутаться в твоем сладком месте. Одно смущает – он уверен, что имеет полное право туда вторгнуться?

Нет уж, простите.

– Извини, Марчелло, но считай, что мы официально расстались. Я за тебя не выйду.

Похоже, он здорово озадачен. Проводит пальцем по моей щеке и осведомляется:

– Интересно, какие соображения по этому поводу у твоего отца?

Открываю рот, однако осадить Марчелло не успеваю – дверь аудитории распахивается настежь.

Он в гневе вскидывает голову, и я вспоминаю: к этому человеку следует относиться с опаской. Впрочем, выражение лица Марчелло быстро меняется – его жесткие черты смягчает улыбка. Обычный студент колледжа, ни дать ни взять – спокойный, приветливый парень. В жизни не догадаешься, что он глава крупнейшей мафиозной семьи.

Оборачиваюсь. Ах, вот оно что… В аудиторию вваливаются его двоюродный брат Джованни и пара самых близких дружков – Николо и Андреа. Судя по изумленным взглядам троицы, воскрешение Марчелло шокирует их не меньше моего.

Начинаются объятия и похлопывание по спинам, а я тем временем протискиваюсь к выходу, однако не успеваю переступить порог.

– Fidanzata! – окликает меня Марчелло.

Останавливаюсь и бросаю взгляд через плечо. Каждый раз вздрагиваю, когда он называет меня невестой. Все четверо смотрят в мою сторону.

– Что?

– Вечером продолжим.

Я закатываю глаза и хлопаю дверью. Увы, вечно убегать от Марчелло я не смогу – он знает, где меня искать.

2 Марчелло

– Какого черта?! – пихает меня в грудь Джованни.

Он уже не улыбается, да и Андреа стоит с выпученными глазами. Думал, парни будут радоваться куда дольше, что меня не разорвало на куски тем взрывом. Впрочем, понятно: первый шок прошел, и теперь они злятся – я ведь три месяца не пытался разубедить их в своей смерти.

Бросаю тяжелый взгляд на Джованни, и тот мигом извиняется:

– Э-э-э… прости.

Ладно уж. Учитывая обстоятельства – прощу. А вообще, даже кузену не дозволено меня по-хамски пихать.

– Я просто… черт, дружище… Слушай, мы были уверены, что ты покойник, – продолжает Джованни.

Николо и Андреа дружно кивают.

– Хотелось бы знать подробности, – подает голос Андреа.

Никаких подробностей они не получат. Да, друзья, и все же это не значит, что я им полностью доверяю – особенно теперь, после того как кто-то вознамерился прикончить главу семьи Коста и его прямого наследника. С отцом они преуспели, однако расправиться со мной я никому шанса давать не собираюсь. Все мои мысли теперь о мести. Возможно, за последние годы я практически потерял уважение к отцу, вот только никто не может так просто уничтожить члена мафиозной семьи и не поплатиться.

В дверь заходит другая группа студентов, и их преподаватель отправляет нас на занятие по расписанию.

– Расскажешь после уроков, хорошо? – говорит Николо, и они с Андреа устремляются трусцой по коридору.

Мы с Джованни небрежно шествуем на следующую пару.

– С каких это пор они смотрят в рот учителям? – спрашиваю я кузена.

Окончить среднюю школу нам четверым помогло только имя. Мы стали там рекордсменами по количеству прогулов, однако директор до смерти боялся наших отцов, потому и не призывал нас к порядку, к тому же наверняка не желал оставлять таких ученичков на второй год.

Джованни ухмыляется.

– Ты пропустил установочную сессию, но скоро поймешь: опоздания здесь недопустимы. Несколько прогулов – и тебя вышибают из академии.

Я лишь смеюсь, а кузен останавливается и качает головой:

– Я не шучу, Марчелло. Твоя – то есть наша – фамилия здесь никакого значения не имеет.

Позволяю себе усомниться в его утверждении. Впрочем, я никогда не планировал поступать в это жалкое училище, где нужно притворяться, будто вновь попал в детский сад, и быть паинькой. Без пистолета и ножа чувствую себя голым, особенно когда встречаю детишек других мафиози и политиков.

Академию «Сикуро» итальянская мафия основала три десятка лет назад после ряда кровопролитных битв за сферы влияния. Тогда погибло огромное количество подающих надежды мафиози, и главам семей пришла в головы блестящая идея: создать школу на нейтральной территории. Для этих целей выделили небольшой участок в самом сердце страны. В принципе, там находились владения Витале, однако этот кусочек обособили на уровне закона.

Мафиозным бизнесом в Соединенных Штатах заправляют четыре итальянские семьи: Коста контролируют северо-восток, Ла Роса, к которым принадлежит Мирабелла, – юго-восточную часть. На северо-западе обосновались Витале, на юго-западе – Аккарди. Каждая из семей имеет право посылать своих детей в академию по достижении ими восемнадцати лет, не испытывая беспокойства, что кто-то снесет им башку. Такая здесь политика – нулевая терпимость к насилию. Никакого оружия – разве что на занятиях по боевой подготовке.

В конце концов услугами академии разрешили пользоваться и другим мафиозным семьям – ирландцам, русским и даже членам наркокартелей. Потом опустились до того, что стали принимать детишек политиков – исключительно из финансовых соображений. Астрономическая плата за обучение позволяла четырем семьям основателей набивать карман, поэтому и начали допускать исконных врагов, давая нам возможность оценить их потенциал.

– Ну мне-то ты все расскажешь? – заглядывает в глаза Джованни, и я выныриваю из воспоминаний.

– Что-что?

Мы выходим из здания, хотя следующая пара должна вот-вот начаться на втором этаже. Что ж, посмотрим, какой вес тут имеет фамилия моей семьи.

– Как, черт побери, ты умудрился остаться в живых и почему твой брат вынужден теряться в догадках вместе со всеми, вот что.

Джованни злится – оно и неудивительно. Разумеется, он оскорблен в лучших чувствах. Пусть кузен, но он мне и правда как родной брат. Его родители погибли в автокатастрофе – их машину спихнул с моста другой автомобиль, и мы приняли парня под свое крыло. Так и должна поступать настоящая семья.

Спускаемся по внешней лестнице, и я осматриваю двор.

– Где тут можно поговорить?

Он указывает подбородком направо, и я следую за ним. Сейчас трудно доверять даже брату – ведь у него тоже могут быть свои резоны желать мне смерти. Nonno советовал относиться с подозрением к каждому, не исключая Джованни. Здесь, в академии, я безоружен. Другое дело, что могу убить и голыми руками – это не проблема.

Кузен ведет меня к забору из металлических штырей, за которым мы сидим словно в ловушке в этой школе типа Хогвартса. Правда, разница есть: здесь учат не волшебству, а умению нарушать закон. Я, например, записан в кружок по ножевому бою. Видать, кто-то решил надо мной подшутить.

– Это самый дальний угол кампуса. Надо только быть начеку, чтобы не попасться на глаза охранникам.

Главная часть кампуса, где находятся учебный корпус и общежития, огорожена упомянутым железным забором, за которым простираются сотни акров пустынной холмистой местности. Из растительности там только трава да редкие деревца. С проходящей вдалеке проселочной дороги кампус не видно, а уж понять, что здесь происходит, – и подавно никто не поймет.

Джованни достает пачку сигарет и, прикурив, выпускает из уголка рта струйку дыма.

– Ну как тебе удалось выжить?

– Я фартовый сукин сын, другой причины нет.

Беру паузу, прежде чем изложить свою историю. Надо изменить кое-какие подробности – ни к чему Джованни знать все в точности.

– Отец вызвал меня на нашу яхту в одной из гаваней Нью-Йорка. Вроде бы намечался разговор о моей женитьбе на Мирабелле и укреплении связей с семьей Ла Роса. Было уже поздно, и я злился, тем более папаша заставил меня ждать, пока дотрахает свою шлюху. Потом вышел в шелковом халате, с поясом, затянутым под висячим брюхом.

Джованни ухмыляется, у меня же этот образ вызывает лишь отвращение. Папаша вечно разгуливал с таким видом, словно он – мистер Олимпия. Никогда этого не понимал. Конечно, люди вокруг него трепетали за свою жизнь, денег и власти – хоть отбавляй, а в остальном отец был всего лишь тучным мужчиной среднего возраста.

– Сильва, его последняя пассия, появилась минут через пять, тоже в шелковом халатике.

Сильва ничем не отличалась от остальных шлюх – алчная потаскуха, всегда готовая отсосать отцу, лишь бы быть при нем. Не думаю, что она врубалась, как делаются дела в нашей семье.

Мать безвылазно находилась в семейном особняке, и папаша, поимев Сильвию, возвращался домой. Всегда возвращался – и никогда от матери не ушел бы. О разводах в семье Коста не было и речи. Разводы могут нарушить бизнес, противоречат принципу преданности, поэтому в семье царит полное понимание. Полагаю, мать знала, где отец проводил тот вечер, во всяком случае, отдавала себе отчет: он кого-то трахает. Честно говоря, подобное положение вещей ее, вероятно, устраивало.

– Сильва? – переспрашивает Джованни, снова выпуская дым изо рта. – Она была на похоронах твоего отца.

– Ну да, дерзкая чертовка, тут и говорить нечего. – Мы медленно продвигаемся по тропинке вдоль забора. – Так вот, папаше поступил чей-то звонок. Он ответил – мол, буду в десять – и ушел переодеваться в каюту.

Сотый раз вспоминаю, как развивались события дальше. Неужели я что-то упустил, какую-то зацепку, которая может указать на убийцу?

Сильва сидела напротив меня, раздвинув ноги, – давала возможность рассмотреть ее бритую щелку.

– Эй, Марчелло, я слышала, ты женишься на этой девчонке Ла Роса?

Никогда не мог понять, почему Сильва постоянно крутится рядом. Отец в ее присутствии обо всем говорил открыто – считал ее просто тупой, ничего не соображающей шлюхой. Грустно сознавать, каким сибаритом он стал к концу жизни.

– Ну да, – кивнул я.

– Она красивая.

Халатик Сильвы распахнулся, обнажив округлые сиськи.

Господи Иисусе… Неужели думает, что я собираюсь делить ее с папашей?

– Да, красивая, – кивнул я, встал и допил виски.

– Ты знаешь, куда обращаться, если она вдруг будет не в настроении…

Сильва перегнулась через стол, подхватила виноградинку и медленно, игриво отправила ее в рот.

Слава богу, переодевшийся отец соизволил появиться на палубе и избавил меня от необходимости поставить эту шмару на место. Наклонившись, чмокнул ее в щеку, однако Сильва тут же заставила его пригнуться, впилась ртом в губы и протолкнула язык ему прямо в горло, не переставая наблюдать за мной. Папаша помял ее грудь, и шлюха, застонав, взяла его руку и сунула себе между ног.

Отец довольно заворчал.

– Хочу, чтобы ты была мокрой, когда я вернусь. Буду трахать тебя до рассвета.

Он поднял ее из кресла, и теперь она красовалась в полностью распахнутом халатике.

Я демонстративно уставился в другую сторону. Хватит с меня этого дерьма.

– Марчелло, не отводи глаз, – скомандовал отец. – Ты уже не мальчик!

Я медленно повернулся. Папаша встал за спиной Сильвы, схватил ее за сиськи, потом провел руками по телу до промежности. Фигурой она обладала потрясающей, однако мне было по барабану.

– Можешь ею пользоваться, когда захочешь. Я разрешаю, сынок.

Она улыбнулась и, выпятив грудь, захныкала – мол, не хочу, чтобы ты уходил… Еще разок поцеловала папашу и помяла его член сквозь штаны, пытаясь возбудить напоследок.

– Дождусь тебя и отсосу досуха.

Отец снова заворчал и сделал шаг назад.

– Черт тебя побери, женщина… Что ты со мной делаешь! – Он бросил взгляд в мою сторону: – Она ненасытна и готова на все, сынок. Дьявол, какой же я везучий…

Хлопнув меня по спине, он полез по трапу, и мы с охранниками последовали за ним.

Зачем отец предложил мне Сильву? Знает ведь, что я на него злюсь за связи с другими женщинами. Хочет опустить меня до своего уровня, облегчить угрызения совести?

– Ну а дальше-то что? – жадно интересуется Джованни.

Хм, похоже, я отклонился от темы из-за этой истории с Сильвой, но уж больно мерзко звучало предложение отца попользоваться его шлюхой, пока мать в одиночестве сидит дома. Папаня был тот еще урод. Никогда не мог взять в толк – почему женатый мужчина, которого ждет идеальная спутница жизни, откапывает на помойках каких-то путан, уделяет им свое время и внимание?

– Дальше мы сели в машину и поехали на один склад. Я там раньше не был и начал расспрашивать отца, но тот больше отмалчивался. Зашли внутрь. Папаша даже не подумал достать пистолет, а я свой снял с предохранителя – все выглядело так, будто нас ждала ловушка. Двинулись по коридорам, и я услышал крики. Чем дальше мы шли, тем громче они становились. Наконец попали в большой зал – там толпилось несколько сотен людей, собравшихся вокруг импровизированной арены. Короче, он привел меня в подпольный бойцовский клуб.

– Помнишь, ты хотел вступить в такой лет в шестнадцать? – ухмыляется Джованни.

– После тренировок скорость реакции в драках у меня точно стала быстрее.

Выдергиваю из пальцев кузена сигарету, делаю затяжку и швыряю в него окурок.

Он уворачивается и хлопает меня по плечу.

– Да, правда, братишка.

– Отец подвел меня к парню, который там, видимо, распоряжался – во всяком случае, оглашал правила боя и общался с бойцами перед началом первого раунда, а его охранник собирал деньги. Короче, мы постояли у ринга, дождались, пока одного из бойцов не изобьют до полусмерти, хотя он и не упал. Судья начал объявлять итоги, и нас проводили в заднюю комнату. Папаша представил меня распорядителю и заявил, что теперь клубом управлять буду я.

– Наверняка парень пришел в восторг, – смеется кузен.

– Мы оба посмотрели на отца как на ненормального. Я вовсе не собирался снова заниматься подпольными боями. Тот чувак, конечно, взбесился, но, похоже, он был должен папане чертову уйму денег. В общем, идиот утратил над собой контроль. Наши охранники его схватили и удерживали, пока отец выбивал из него дерьмо. Сопротивляться он, ясное дело, не мог – ему еще и руки связали за спиной.

– Хм, не самый спортивный способ выяснить отношения, – вновь хихикает Джованни.

Сложно с ним не согласиться. Говорю же, папаня был та еще задница.

– Ну да. Короче, когда мы вышли, белая рубаха отца была вся в красных пятнах. Я, слава богу, тогда оделся в черное.

Всегда ношу темную одежду – я ведь не полный кретин. Кто знает, когда тебя забрызгает чужой кровью?

– Значит, мы двинулись к выходу, и, когда уже приближались к дверям на улицу, изнутри хлынуло возбужденное стадо. Началась жуткая свалка. Мы были при стволах, однако понятия не имели, каким оружием располагают эти люди. Там куча народа, нас – всего четверо: я, отец и два охранника. Опять же, в толпе могли быть переодетые копы – идиот, заправлявший клубом, не слишком заботился о безопасности. Короче, мы бросились на улицу. Пока я выбирался, продираясь через кучу тел, охранники уже запихнули отца в машину – и тут она взлетела на воздух.

– Вот дьявол… – бормочет Джованни, ероша волосы и выпучивая голубые глазищи.

– Начался хаос, крики, и я под это дело тихо смылся. Не знал, кого хотели убрать – меня, отца или нас обоих. Добрался до nonno, и он настоял, чтобы я не проявлялся, пока не выяснится, кто нас заказал. Рано или поздно они за это заплатят, сказал он.

Мы делаем круг и возвращаемся к входу. Понятия не имею, как я тут буду выживать. Словно крыса в клетке, ей-богу. Я вообще не привык, когда мне говорят «нет».

За столом под деревьями сидит Мирабелла – общается с Софией. Сильва права – моя невеста прекрасна, и все-таки она настоящая заноза в заднице.

– А с ней что будешь делать? – кивает Джованни на Мирабеллу, прикуривая новую сигарету.

– Как что делать? Женюсь, конечно.

– И почему ты никогда не ищешь легких путей? – качает головой кузен.

– Потому что я – Коста, дружище. Была договоренность, и если я пойду на попятный, тем самым проявлю слабость. Нельзя же упускать выгоду от этого брака.

Мирабелла сидит к нам спиной, и я делаю шаг вперед. Джованни следует за мной. Самое время разобраться в наших отношениях. Увы, поговорить не получается – меня задерживает преподавательница. Направляется ко мне, размахивая каким-то листком. Поспешает, покачиваясь на маленьких каблучках.

Я насмешливо ухмыляюсь.

– Вы Марчелло Коста? – осведомляется она, скрестив руки на груди.

Росточка в ней пять футов два дюйма, черные волосы откинуты назад, на висках пробивается седина, вес стремится к нулю. Поправляет очки на носу, ожидая ответа.

Я мог бы раздавить ее двумя пальцами, словно муравья.

– Он самый.

– Вы прогуляли мое занятие, мистер Коста. А раз так – сегодня вечером вам дежурить по кухне.

Она протягивает мне листок и разворачивается на каблуках.

– Не знал, а? Любые наказания здесь сводятся к хозяйственным обязанностям. Не забудь воспользоваться средством для мытья посуды, не то руки будут как у посудомойки, – хохочет Джованни и оставляет меня в одиночестве.

Ублюдок… Он-то знает местные правила, потому что два года жил здесь, точно у бога за пазухой. Я тем временем учился под руководством отца после того, как у nonno нашли заболевание почек.

Мирабелла оборачивается, и мы встречаемся взглядами. Смотрит она холодно и надменно. То ли ее научили скрывать страх, то ли она меня и в самом деле не боится. Ничего, дело поправимое, разберемся.

3 Мирабелла

Ну и гнусный же денек… Все только и говорят о воскрешении Марчелло.

Сегодня намечался один из самых радостных моментов в моей жизни, а сложилось все хуже некуда. Хуже, чем в тот вечер, когда отец сообщил, что я скоро войду в семью Коста. Наверное, тогда я надеялась найти какой-то выход из ситуации, а сегодня этот парень, мой жених, буквально восстал из пепла. И ничего с этим не поделаешь…

Марчелло пользуется репутацией человека холодного, жестокого и порочного, к тому же жуткого бабника, только это все меня не колышет. Тревожит другое: придется-таки за него выйти, а ведь замужество поставит на моей жизни жирный крест. Я стану очередной женой мафиози, сознательно закрывающей глаза на все пороки мужа.

Не хочу подобной судьбы, отказываюсь ее принимать!

Предполагалось, что поступление в академию «Сикуро» станет первым шагом к возможности сыграть важную роль в мире, в котором я выросла. Вторая его половина, мужчины, могут сколько угодно относить женщин лишь к двум разрядам – либо к мадоннам, либо к шлюхам, хотя мы способны предложить куда больше.

Я желаю быть в центре внимания, как предначертано моему старшему брату Антонио. Почему нет, черт возьми? Я умная, талантливая и хитрая девушка, однако никто даже не подозревает – насколько, ведь я родилась без члена, вот меня по умолчанию и задвинули в низшую категорию. Надоело стоять в углу на полочке, откуда тебя вынимают лишь на воскресные ужины, свадебные торжества и крестины…

Девушки моего поколения годами боролись за право обучаться в академии «Сикуро» и наконец его завоевали. Я, кстати, попала сюда на год позже, чем следует, – в девятнадцать, после гибели жениха. И все равно родители разрешили мне сесть за парту только в компании Софии. Рассчитывала, что, поступив в академию, смогу доказать отцу свою значимость и он откажется от идеи заключения стратегически выгодного брака – ведь я пригодна для большего. А теперь, оказывается, Марчелло жив! С него вполне станется отослать меня домой, ждать там, пока он не окончит академию. И противопоставить мне нечего…

К звонку с последней пары желудок от голода начинает издавать звуки, напоминающие слабые раскаты грома перед грозой.

Покидаю учебный корпус и направляюсь по извилистой тропинке, ведущей через весь кампус к общежитиям. Листья высаженных по обеим ее сторонам деревьев шелестят на ветру.

Проходя мимо нескольких девушек в школьных плиссированных юбочках в красно-бело-зеленую клетку, отворачиваюсь. Конечно, мы все живем на ограниченной территории кампуса, однако каждая группа тут сама по себе и к другим относится с плохо скрытой неприязнью.

Моя общага называется «Рим-хаус». До нее десять минут хода, и прогулка на свежем воздухе идет мне на пользу. Каждая группировка занимает свой корпус, поскольку перемешать итальянцев, русских, ирландцев и членов наркокартеля – верный рецепт катастрофы, даже в таком месте, где категорически запрещено оружие и любое насилие. Подобные принципы организации предложили отцы-основатели «Сикуро». Здесь мы играем в игрушки, а как только выйдем из стен академии – начнем охоту с целью захвата чужих территорий и ради этой цели будем убивать друг друга.

В голове проясняется, и я начинаю размышлять: как реагировать на появление Марчелло? Интересно, в курсе ли отец? Связи с внешним миром у нас здесь нет. Личные сотовые и ноутбуки отбирают сразу после приезда, а взамен выдают телефоны, работающие только в пределах кампуса. Еще разрешают сделать один звонок домой по воскресеньям. Интернет заблокирован, правда, можно войти в Сеть из компьютерного класса, но… И тут все как в тоталитарном государстве – доступ к информации контролируют. Видишь только то, что позволяет админ.

Старинное очарование увитого плющом фасада каменного здания Рим-хауса полностью противоречит современным интерьерам. Заселившись неделю назад, я была поражена, насколько тут все по последнему слову. А впрочем, зная, что за люди учатся в академии, – ничего удивительного. Очевидно, плата за обучение и пожертвования помогают «Сикуро» идти в ногу с требованиями времени.

Подхожу к высоким арочным дверям, и тут в кармане жужжит телефон. Достаю его из сумки и читаю сообщение от Софии:

По пути в общагу заскочила в кафе «Амброзия». Тебе чего-нибудь взять?

Каждая комната в общежитии рассчитана на двоих, и мы живем с Софией.

Можешь купить бискотти-фраппучино?

Конечно!

Запихиваю телефон обратно и, открыв дверь, иду к лифтам. На секунду останавливаюсь, заметив в холле знакомое лицо. Мой бывший парень… Сидит, болтая с одним из соседей по общаге. Увидев меня, он тут же прекращает разговор и вскакивает с радостным видом.

Мы с Лоренцо Бруни встречались целый год – еще до объявления о моей будущей свадьбе с Марчелло. Ну, как встречались? Тайком, чтобы родители ничего не заподозрили.

Собственно, все знали, что мою руку рано или поздно кому-нибудь предложат. То же самое происходило и с другими нашими девочками – это давняя традиция. Мы – всего лишь разменная монета для богатых и влиятельных мужчин. Естественно, мне не разрешали заводить парня – вдруг он испортит мою репутацию или, как бы это сказать, товарный вид… Чем чище ты будешь, тем больше за тебя дадут.

Господи, какое же все это дерьмо…

Так вот, Лоренцо начал со мной заигрывать прошлой осенью, когда приехал из академии домой на длинные выходные. Дал понять, что я ему интересна, ну а для меня знакомство с ним стало шансом устроить бунт на корабле, способом самой определять свою жизнь. Поэтому я тайно виделась с Лоренцо во время пасхальных и рождественских каникул. Подумывала продолжить отношения, когда выяснилось, что в этом году мне позволят поступить в «Сикуро», вот только не была уверена, насколько он мне нужен. О безумной влюбленности речь не шла – так, приятное развлечение.

– Эй, привет! Можем поговорить? – догнав меня, спрашивает Лоренцо.

Озираюсь в холле – нет ли тут кого из семьи Коста? Вроде никого.

– Сейчас никак, прости. Напишу, когда появится случай улизнуть.

Он хмурится, и его лоб идет глубокими морщинами.

– Говорят, Марчелло выполз из могилы?

Я снова разворачиваюсь к лифту, однако Лоренцо не отстает.

– Говорю же, сейчас мне неудобно, – шепчу я.

– Просто скажи, что для нас меняет его воскрешение?

Нажимаю кнопку.

– Я даже не знаю, что оно меняет лично для меня, Лоренцо. Дай мне хотя бы определиться на этот счет, а уж потом займемся твоими переживаниями.

Дверцы лифта с мелодичным звоном открываются. Внутри никого, и я делаю шаг вперед. Оглядываюсь. Да уж, если и есть человек, который, помимо меня, тяжело воспринимает внезапный поворот, так это точно Лоренцо.

– Обещаю, напишу, когда получится встретиться, идет?

Он все еще стоит с опущенными уголками губ, но кивает в ответ, и дверцы закрываются.

– Твою мать! – ору я во весь голос, пока лифт поднимается на пятый этаж.

Появление Марчелло уже перевернуло мою жизнь с ног на голову, а ведь он объявился меньше двенадцати часов назад.

Снова раздается звонок, я выхожу в холл и получаю мячом в грудь.

– Merda! ^[5] Прости, не хотел… – извиняется пропустивший удар парень.

Кто мне скажет, что мальчики делают на нашем этаже? Второй игрок, который в меня и попал, вразвалочку приближается к лифтам, причем с ухмылкой. Знакомая личность – Данте Аккарди, наследник трона в юго-западной части страны.

Подбираю упавший к ногам мяч, швыряю его первому парню и потираю ушибленное место. Неприятно, черт!

– Давай поцелую, где болит, Мира, – и все пройдет, – довольно игриво предлагает Данте.

– Обойдусь извинениями, – бурчу я, на всякий случай скрещивая руки на груди.

Он разочарованно цокает языком.

За спиной раздается тихий звонок, но я не оборачиваюсь. Кто бы ни приехал – обойдет, не переломится. Не собираюсь поворачиваться спиной к этому придурку.

Данте явно понимает мои опасения и тут же выступает с новой идеей:

– Ну, об извинениях придется хорошо попросить, и кстати: пока будешь стоять передо мной на коленях, сможешь заняться кое-чем полезным.

Я зло прищуриваюсь. Ясное дело, далеко не все парни в восторге от того, что пять лет назад девушки вторглись в их мужской клуб, а те, кто особо не возражает, хотят от нас только одного. Как будто девчонок сюда впустили специально для их развлечения!

Набираю воздуха, готовясь послать Данте подальше, однако у него вдруг отваливается челюсть. За моей спиной раздается ненавистный голос:

– Надеюсь, я ослышался и ты только что не предлагал моей невесте встать на колени и пососать твой член, stronzo?

В тоне Марчелло звучит с трудом сдерживаемое бешенство.

Опять рядом возник человек, вознамерившийся лишить меня свободы, однако выражение лица Данте стоит того. Он явно еще не слышал, что Марчелло, оказывается, жив.

– Единственный мужчина, перед которым она встанет на колени, – это я.

Женишок властно берет меня сзади за шею, но я сбрасываю его руку и показываю ему средний палец.

– Ну-ну, немного терпения, dolcezza. И это у тебя будет, всему свое время, – ухмыляется он.

Я рычу от ярости и, сжав кулаки, чеканю шаг по коридору, едва не толкнув по пути Данте. Пусть эти два засранца разберутся между собой. Пусть хоть до смерти друг друга отделают – плевать. Мне же лучше.

Отпираю замок и, войдя в свою комнату, в гневе швыряю сумку на кровать.

Общежитие общежитием, но спальня у нас куда больше тех, что показывают в кино и по телику. Есть даже санузел – это огромный плюс, хотя из стены там все еще торчит писсуар.

Я хлопаюсь в одно из двух кресел. Расстроена до чертиков: до сих пор не верится, как за считаные часы изменилась моя жизнь. Только что перед тобой все было на блюдечке, и вдруг его выхватывают прямо из-под носа.

В дверь громко стучат. Пес с ним, пусть стучат. Я знаю, кто это. Барабанят снова и снова, но я как будто не слышу. Наконец снаружи воцаряется тишина, однако через несколько секунд дверь распахивается и наотмашь врезается в стену.

Я буравлю взглядом застывшего на пороге Марчелло. Проклятый ублюдок вскрыл замок.

– Чего тебе нужно?

Он делает шаг вперед и хлопает дверью.

– Принес тебе кое-что.

– У тебя точно нет ничего, что мне требуется, – дерзко ухмыляюсь я.

Не собираюсь давать перед ним слабину.

Марчелло ощупывает меня черными глазами с головы до ног, и я изо всех сил стараюсь не ежиться под его пристальным взглядом.

– И все же ты возьмешь то, что я принес.

Он подходит едва ли не вплотную и останавливается, вытянув руку.

Я хмуро смотрю в его открытую большую ладонь, где покоится обручальное кольцо с камнем на пять каратов. Огранка «кушон»…

– Ты, видать, совсем сбрендил, если думаешь, что я буду его носить!

Я скрещиваю руки на груди и отхожу в другой конец комнаты – подальше от Марчелло и исходящего от него соблазнительного аромата. Не знаю, каким парфюмом он пользуется, но запах просто божественный, хотя для меня это слово со стоящим посреди спальни парнем не ассоциируется.

Он наступает, и я оказываюсь прижатой спиной к стенке.

– Ты что-то путаешь, principessa ^[6]. Это не просьба.

Блеск в его глазах вызывает во мне желание отвергнуть богатый дар.

Вызов принят, черт возьми!

– Думаешь, мне не все равно?

Его руки неожиданно смыкаются на моем горле и слегка его сдавливают. Не больно, но понятно, что, стоит ему захотеть, и…

Я пялюсь прямо в черные глаза Марчелло.

Уголок его рта приподнимается кверху: похоже, ему по душе, что я не из пугливых.

– Будь осторожна. А то мне даже нравится, когда ты сопротивляешься.

Он проводит подушечкой большого пальца по ключице, и мои соски предательски напрягаются.

Да что я за дура такая…

– Иди к черту!

Плюю ему прямо в лицо, и его перекашивает злая гримаса. Он медленно стирает плевок и заявляет:

– Считай, что это последний раз, когда я позволил тебе проявить неуважение. Кольцо – подарок к помолвке. Если такое повторится – перекину тебя через колено и выпорю, как непослушного ребенка.

Вот дьявол… Почему от нарисованной им картинки у меня внутри все сладко сжимается?

– Однако… – бормочет Марчелло, выгибает бровь и нежно касается костяшками пальцев моих затвердевших, торчащих сквозь тонкую белую ткань сосков. – Принцессе нравится?

Я со свистом втягиваю воздух.

Дверь вновь распахивается, но я не вижу, кто там, – широкая фигура Марчелло заслоняет проем.

– Твою мать… – вздыхает у порога София.

Наши с Марчелло взгляды скрещиваются, затем он поднимает мою левую кисть и надевает кольцо на палец. Рука, все еще сжимающая мне горло, слегка вздрагивает.

– Если увижу без кольца, приклею намертво.

На пальце у меня словно горит клеймо, и на глаза наворачиваются слезы. Нет, не заплачу!

– Какая же ты скотина!

Марчелло отпускает мою шею и усмехается:

– Твоя скотина. Не забывай, кому ты принадлежишь.

Он разворачивается и выходит из комнаты.

Я смотрю ему вслед и думаю: клянусь, никому и никогда принадлежать не буду. Только себе, и без разницы, что для этого придется предпринять…

4 Марчелло

В шесть вечера толпа студентов устремляется по коридору к лифтам. Я осторожно выглядываю из комнаты: что, черт возьми, происходит? Самые нетерпеливые, не желая ждать, открывают стальные двери, ведущие на лестницу.

– Ужин, – поясняет проходящий мимо Джованни.

У меня отдельная комната – все-таки статус. Наверняка наследники других трех семей тоже живут по одному. Джованни закидывал удочку – не переехать ли ему ко мне, однако я его решительно осадил. Не хватало мне этого дерьма… Подумываю, как бы доставить сюда двуспальную кровать.

Захлопываю дверь, запираю замок и присоединяюсь к двоюродному брату. Он указывает кивком на поспешающего за нами тощего парня:

– Мой сосед по комнате, Доменико Аккарди.

– Младший братишка Данте? – интересуюсь я, оценивающе поглядывая на парнишку.

Такой не продержится против меня и минуты – переломлю ему спину о колено, как сухую палку. Первокурсник, не иначе.

– Ага, – отвечает Доменико едва ли не шепотом.

– Твоему брату здорово повезло – я сегодня едва не надрал ему задницу.

Скриплю зубами, вспоминая, что он предлагал моей невесте.

– Могу предположить, чем он… – начинает Джованни.

– Чертов урод наговорил моей Мирабелле всякой хрени.

Доменико тихо стонет:

– Зря ты его не убил. Я бы счел твой поступок огромным одолжением.

Хм. Вероятно, я недооценил этого мальчика.

Мы с кузеном хохочем, однако я быстро замолкаю: не стоит забывать, что от меня могут захотеть избавиться некоторые члены собственной семьи. Например, следующий по порядку наследования…

Если что, дядюшка Джоуи всегда рвался к власти. Однажды навлек на наш клуб облаву: общался по телефону с боссом, не обращая внимания на свою девушку – думал, та переодевается и не слушает. Ошибка, достойная дилетанта! Nonno после этого случая сослал его в провинцию на целый месяц. Возможно, Джоуи вынашивал планы мести.

– Марчелло, ты что-то совсем ушел в себя, – шепчет Джованни, пока мы продвигаемся по внутреннему двору.

Парни и девушки из других группировок тоже выходят из своих общежитий. Ирландцы, русские, чертовы наркодельцы… Все разглядывают меня, шепчутся, и я, не сумев удержаться, тоже их изучаю.

Никогда не рвался сюда попасть. Зачем? Завести приятелей среди врагов? Понимаю, для чего основана академия, и все же она предназначена не для всех и каждого из нашего бизнеса. Уж точно не для тех, кто занимает высокое место в иерархии и рано или поздно взберется на самый верх. Я как раз один из таких людей, однако мы с nonno пришли к соглашению: мне следует на некоторое время попасть в «Сикуро», чтобы раздобыть информацию о бунтарях, выступивших против меня и отца.

– Ужинаем все вместе? – осведомляюсь я.

– Да, тут типа одна дружная семья, – кивает Джованни.

Подходим к дверям обеденного зала, и путь нам заступают парни из наркокартеля, выстроившись в дверном проеме плечом к плечу.

– Хуан Карлос, какого черта ты, интересно, задумал? – вопрошает кузен.

Я молча скрещиваю руки на груди и окидываю парней долгим взглядом.

– Собираюсь поприветствовать нового студента академии. – Он делает шаг вперед, и я смотрю на него сверху вниз. – Ты ведь теперь глава семьи, вот я и решил тебя кое о чем предупредить. Держись подальше от наших дел.

– Мне ваш бизнес до лампочки.

Пытаюсь сохранять спокойствие, однако терпение уже на исходе: руки чешутся вступить с кем-нибудь в схватку, хотя бы из-за того, что я вынужден здесь подчиняться чужим правилам.

– Просто хотел убедиться – ведь твой отец этому правилу не следовал.

Подхожу к нему вплотную и слегка толкаю грудью.

– Никак угрожаешь? Не ты ли, случайно, его убил?

Он смеется, и вся шайка подается вперед, словно настраиваясь на драку. Отвожу руку назад, готовясь отправить его в нокаут, но Джованни, бросив взгляд на появившуюся у входа в зал фигуру, придерживает меня за локоть.

– Джентльмены, у нас проблема? – интересуется ректор, человек лет пятидесяти пяти с песочного оттенка волосами.

Он делает несколько шагов и встает между нами и членами наркокартеля.

В ответ звучит нестройный хор:

– Нет, сэр!

Дьявол, «Сикуро» – невероятное место.

– Вот и прекрасно. Прошу всех за стол.

Наркодельцы топают в зал, а я выхожу во двор, устраиваюсь под деревом и подзываю к себе Джованни и Доменико.

– Не понял. Здесь что, не бывает драк?

– Это условие прописано в договоре, – смеется Джованни. – Ввяжешься в драку – вышибут из академии. У них тут система трех штрафов. Не читал, что ли?

Я качаю головой.

– Nonno сказал – у меня нет выбора. Мне надо было сюда попасть, вот и подписал не глядя бумаги, что подсунули местные засранцы.

– Нельзя терять самообладание, Марчелло. Ректор слов на ветер не бросает.

Джованни чертовски серьезен. Возможностей для маневра здесь совсем немного, так что следует помнить: нужно задержаться в академии как можно дольше и попытаться выяснить, кто спланировал убийство отца.

Краем глаза замечаю Мирабеллу, идущую к обеденному залу вместе с Софией. Благодаря короткой плиссированной юбочке можно полюбоваться длинными ногами моей будущей жены. Когда-нибудь они обовьют мою поясницу… За ней, приотстав на несколько шагов, шагает ее брат – я познакомился с ним в тот день, когда наши отцы договорились о будущем союзе.

В иерархии своей семьи Антонио сейчас занимает то же место, которое до недавних событий было и у меня. Наследник первой очереди, уже отвечает за многие направления деятельности семейных компаний, командует солдатами. Мы встречаемся взглядами, и Антонио сворачивает, направляясь к дереву, под которым Джованни читает мне лекцию о серьезном отношении к правилам «Сикуро» – ведь персонал следит за ними без оглядки на авторитеты. Когда он успел заделаться слабаком?

– Здравствуй, Коста, – протягивает руку брат Мирабеллы.

За его спиной стоят несколько ребят из семьи Ла Роса.

Мы обмениваемся рукопожатием.

– Привет, Антонио. Рад тебя видеть.

– Думал, ты давно в могиле.

Антонио никогда не ходит вокруг да около. Сопровождающие его парни стоят молча – им запрещено встревать в разговор старших по рангу. Джованни моему собеседнику руки не подает – не положено.

– Твоя сестра тоже считала меня покойником, правда, ее, похоже, воскрешение жениха из мертвых несколько огорчило.

Мы одновременно хмуримся.

– Мирабелла должна быть благодарна судьбе. Я с ней побеседую…

– Не стоит, Антонио. Она теперь моя, и мы наверняка быстро договоримся, – многозначительно ухмыляюсь я.

– Если будет артачиться, только скажи.

– Хорошо, – киваю я.

Мы снова пожимаем друг другу руки, и Антонио направляется на ужин.

– Если тебе что-то понадобится – он живет на третьем этаже нашей общаги, – говорит Джованни.

– Со своей невестой я разберусь сам. Не хочу, чтобы ее старший брат действовал от моего имени. Скоро будет как шелковая.

Не рассказываю кузену, как мне нравится сопротивление Мирабеллы – тем больше получу наслаждения, когда заставлю ее сдаться. Никогда не хотел жениться на женщине, которая будет смотреть в рот и соглашаться с каждым твоим словом. Мне нужно совсем другое: жена, стремящаяся быть со мной по своей воле и не прыгающая от счастья, узнав, что ее мужа убили. Нас с Мирабеллой невольно влечет друг к другу – совсем неплохо для начала, пусть девчонка и ершится. Между нами пробежала искра, чего обычно не бывает при браках по расчету. Ее тело на меня реагирует, и мне интересно наблюдать, как она противится своим подсознательным желаниям.

– Ну как скажешь. – Джованни хлопает меня по плечу. – Желаю получить удовольствие от мытья грязных тарелок.

Не успевает он договорить, как в дверях возникает давешняя женщина и, скрестив на груди руки, впивается в меня взглядом.

– Мистер Коста, я решила проверить, как вы будете дежурить на кухне.

Она разворачивается на каблуках своих туфель – такие обычно носят библиотекарши, – явно не сомневаясь, что я последую за ней.

Джованни прыскает от смеха и направляется к столу.

Мыть посуду? Еще чего! Как только женщина – преподаватель Гарднер, насколько мне удалось понять, – исчезает, намереваясь отужинать с коллегами, я ловлю первого попавшегося мальчишку из семьи Коста и приказываю выполнить назначенную мне обязанность. Папаша этого пацана в табели о рангах занимает одно из самых низких мест.

Вхожу в обеденный зал. Ага, молодые мафиози, принадлежащие к семье Коста, сидят в дальнем углу справа. Среди прочих устроились Джованни, Николо и Андреа. Осмотревшись, замечаю Мирабеллу с Софией, а рядом – этого говнюка Лоренцо Бруни. Стискивая челюсти, устремляюсь к их столу.

Мирабелла сидит ко мне спиной, и сперва меня замечают приятели. Подталкивают друг друга локтями, предвкушая представление. Плюхаюсь на стул слева от невесты, пока его никто не занял.

– Здесь я сижу, – ноет подошедшая вслед за мной девушка.

– Сегодня нет.

– Где же мне тогда сесть? – продолжает канючить она.

Я лишь отмахиваюсь – вали, мол, отсюда.

Мирабелла наконец поднимает голову от тарелки с салатом и обращает на меня внимание.

– Что ты тут делаешь? – Она оглядывается на растерянную девушку. – Тут место Анжелики.

– А твое место – за столом семьи Коста.

– Ха! И не надейся, – смеется моя невеста.

– Ладно. – Я слегка отодвигаюсь на стуле и хлопаю себя по колену и добавляю, не отрывая взгляда от Мирабеллы: – Тащи свою сладкую попку сюда, Анжелика.

Ее бросает в краску, и все же она изо всех сил прикидывается, что совершенно не переживает: подумаешь, посторонняя девушка на коленях жениха…

– Ну, как скажешь, – бормочет Анжелика и делает шаг ко мне.

– Анжелика! – шипит София.

– А что такое? Мне же надо как-то поужинать… – пожимает плечами та.

– Мистер Коста! – раздается голос за моей спиной.

К столу приближается ректор Томпсон с мальчишкой, которого я подрядил мыть тарелки.

– Вы поручили Марио помыть за вас посуду?

Я издаю тихий стон.

– Пойдемте-ка со мной, – манит он меня пальцем.

– Я не посудомойка!

Встаю из-за стола, и мое место тут же занимает Анжелика, но Мирабелла отодвигается от нее поближе к Софии.

– Давно хотел с вами побеседовать, и, наверное, сейчас самый подходящий случай. Полагаю, вам стоит повторно ознакомиться с правилами – в первую очередь я имею в виду правила академии «Сикуро».

Томпсон разворачивается и выходит в боковую дверь, ожидая, что я пойду следом.

У меня возникает желание послать его подальше, однако в голове звучат слова nonno: «Не выставляй себя напоказ и не дай никому шанса вышибить тебя из академии. Нам известно, что опасность исходит из ее стен. Кого-то из нас могут убить – не исключено, что и обоих, если мы не найдем человека, организовавшего взрыв в машине. Если мы не ошибаемся, убийца находится в “Сикуро”».

Джованни вскакивает из-за стола, однако я жестом велю ему не дергаться и шагаю за ректором. В холле стоит мертвая тишина, лишь щелкают наши с ним каблуки по мраморному полу.

Ректор отпирает дверь и указывает на обитый зеленой кожей диван.

– Присаживайтесь, мистер Коста.

– Вы ведь знаете, что любой из ребят, достойный своего места в мафиозной семье, запросто откроет ваш замок, – замечаю я, усевшись и закинув лодыжку правой ноги на левое колено.

Томпсон берет со стола папку и устраивается сбоку от меня, в зеленом кресле.

– Потому-то я и не держу здесь ничего ценного. – Он взмахивает папкой. – Это личная карточка со всеми бумагами, которые заполнил ваш дед. Насколько я понимаю, вы недавно потеряли отца. Мы, безусловно, рады видеть вас в академии, и все же это не дает вам права относиться к нашим порядкам без должного уважения.

– Вряд ли я первый студент, взбрыкнувший против наказания.

Томпсон качает головой.

– Обычно люди вашего склада под угрозой насилия заставляют более слабого подчиняться приказам, однако большинство таких студентов расстаются с академией досрочно. Наверняка вы понимаете: если мы не будем строго придерживаться правил, здесь воцарится полный хаос и начнется кровавая бойня. Таким образом, если вы не желаете мыть посуду, будьте добры не прогуливать занятия.

– Глупо придумывать такие наказания для человека моего положения. Я никогда в жизни не мыл посуду.

Томпсон глубоко вздыхает:

– Вот именно. Не сомневаюсь, вы считаете, что подобное занятие вас недостойно, но это лишь стимул следовать правилам, мистер Коста.

Я молчу.

– Я сразу понял, что с вами будут сложности. Так и говорил на совете попечителей, возражая против вашего присутствия в академии, поскольку вы уже находитесь на самом верху пищевой цепочки. Учитывая вашу молодость, вы, естественно, считаете, что правила писаны не для вас. Вы получаете первый штрафной балл, хоть я и сомневаюсь в полезности этой меры. Еще два, и мы с вами распрощаемся.

– Вы пытались не допустить меня в академию? – усмехаюсь я.

– Верно, и совет отклонил мои доводы лишь по причине вашего статуса. Они боятся вашего деда. Я – нет. Соглашаясь на эту работу, я пообещал не брать взяток и не благоволить определенным семьям. Заявил, что к каждому студенту будет одинаковое отношение. Понимаю, вы пропустили установочную сессию в связи с поздним прибытием в кампус, а потому на этот раз не стану применять более жестких мер. Впрочем, штрафной балл на вашем счету останется. Я достаточно ясно выражаюсь?

С языка чуть не срывается: «Да пошел ты!», и все же я киваю:

– Вполне. Я могу быть свободен?

Томпсон кивает в ответ, и я встаю. Направляюсь к двери, а он говорит вслед:

– Ваше пребывание в академии может оказаться легким и приятным, мистер Коста. А может – довольно тягостным. Тут все зависит от вас. Возможно, вам стоит еще раз перечитать свод правил, чтобы впредь более ничего не нарушить.

Задержав ладонь на дверной ручке, я отвечаю, не оборачиваясь к Томпсону:

– Некоторые просто не созданы для соблюдения правил, ректор.

Выхожу в коридор и закрываю за собой дверь.

Господи Иисусе, когда я уже свалю из этой дыры к чертовой бабушке… Хорошо, буду мыть посуду, но лишь до тех пор, пока не вычислю ублюдка, за которым сюда пришел.

Тем временем следует запомнить все, что сегодня услышал, и по возможности использовать людей более низкого ранга для выполнения грязной работы.

Засовываю руки в карманы штанов и нащупываю там маленький кусочек пластика, на котором написано: «Собственность академии “Сикуро”». Принес мне его один из наших солдат. Брелок наполовину обгорел, однако именно он и дал нам ключ к разгадке: киллер здесь, в академии…

Выхожу из здания как раз вовремя, чтобы заметить Мирабеллу, возвращающуюся в компании Софии в Рим-хаус. Превозмогаю страстное желание догнать их и поставить наконец дерзкую девчонку на место. Разберусь с ней позже.

5 Мирабелла

Провожу ладонями по животу и поворачиваюсь к зеркалу – как я смотрюсь в профиль? На мне сегодня узкие черные джинсы и черный облегающий пиджачок с круглым вырезом, отлично подчеркивающим мою немаленькую грудь. Темные волосы волнами ниспадают на плечи, а косметики на лице куда больше, чем обычно.

– Ну что, готова? – осведомляется развалившаяся в кровати София. – Хочу попасть на вечеринку до того, как она закончится.

Слава богу, Марчелло рано ушел с ужина, ведь потом пронеслась весть о вечеринке в лесу на северной окраине академии. Думаю, раньше тут ничего подобного не устраивали – максимум проводили чисто мужские сборища. Сегодня дело другое: теперь здесь обучаются студенты обоих полов, и может случиться все что угодно. Я, например, как никогда горю желанием выпустить пар.

Меры безопасности принимаются серьезные, так что София права: кто знает, когда администрация положит конец веселью…

С тех пор как в «Сикуро» появился Марчелло Коста, едва наметившаяся новая реальность накрылась медным тазом, но я хочу вести себя как самая обычная студентка – расслабиться и флиртовать с парнями. Такого мне никогда испытывать не доводилось – ни в академии, ни за ее стенами.

– Да, готова. Кстати, ты выглядишь суперсекси.

София напоследок прихорашивается и с подчеркнуто невинным видом перекидывает прямые каштановые волосы через плечо.

– Мальчики будут есть из наших рук. – Она берет меня под локоток, и мы выходим в коридор. – Тебе остается надеяться, что твой жених туда не заглянет.

– Не называй его моим женихом!

Мы вызываем лифт. В холле ни души – так бывает нечасто. Наверное, все уже на вечеринке.

– Как же его еще называть, Мира… – В темно-карих глазах подруги светится беспокойство. – Боюсь, он не обрадуется, если ты начнешь заигрывать с кем-нибудь из парней.

Дверцы лифта открываются, и я, пожав плечами, захожу внутрь.

– Мне все равно. Рано или поздно до Марчелло дойдет – без борьбы я на брак не соглашусь. Когда это случится, возможно, он решит, что овчинка просто не стоит выделки, отпустит меня и подыщет себе другую мафиозную принцессу. Какую-нибудь скромницу, которая будет его ублаготворять, как он пожелает.

– Сомнительно. – София со вздохом нажимает кнопку первого этажа.

Я гордо вскидываю голову:

– Мне нравится управлять своей судьбой самостоятельно. Попытаюсь развернуть ситуацию в свою сторону, чего бы мне это ни стоило.

Через двадцать минут, пройдя через весь кампус, мы оказываемся в миле от Рим-хауса, и перед нами встает стена деревьев. Судя по рвущимся из колонок низким частотам, вечеринка уже началась. София снова берет меня под руку и пугливо прижимается, словно из чащи того и гляди выпрыгнет серийный убийца. Даже не представляла, насколько велик местный лес. Согласна с подругой – заплутать здесь посреди ночи не хотелось бы, однако будем надеяться, что игра стоит свеч.

Через пять минут мы выходим на край поляны, и впервые после воскрешения Марчелло на моем лице появляется улыбка. Подключенные к генератору динамики стоят в дальней от нас стороне, а еще студенты установили по периметру лазерные проекторы, создающие эффект звездной системы, и деревья тонут в фиолетовых, розовых и голубых изображениях галактик. Над нашими головами парит несколько дронов, направляющих в толпу лучи, вспыхивающие в такт музыке. Народ танцует в самом центре, а вокруг расположилась еще целая куча – сидят, потягивая пиво из одноразовых стаканчиков.

– Бог ты мой, да тут настоящая пивная вечеринка! А ну пошли!

Я тащу Софию к пивному бочонку, выдергиваю из стопки два чистых стакана и наполняю их до краев.

Моя первая пивная вечеринка… Смахивает на обряд посвящения. Черт возьми, совершенно нормальное времяпрепровождение, а я отчего-то волнуюсь сверх всякой меры.

Люди, состоящие в мафии и обучающиеся в академии «Сикуро», прекрасно умеют добиваться своих целей. С детства учатся искусству подкупа, запугивания и хакерским навыкам. Не сомневаюсь, что все эти умения были использованы при организации сегодняшней тусовки.

София отхлебывает из стакана и морщит нос.

– Фу, терпеть не могу пиво!

Я и сама не большой любитель, однако делаю большой глоток и рассматриваю собравшихся. На вечеринке присутствуют студенты из Дублин-хауса, Москва-хаус тоже представлен; впрочем, каждая группа старается держаться обособленно.

Заметив неподалеку старшего брата, хватаю Софию за руку и увожу подальше от пивной зоны.

– Давай побудем здесь. Не хочу общаться с Антонио.

За ужином он уже приставал ко мне с разговорами насчет Марчелло, но я его заткнула – была не в настроении для нудных лекций. Брат отстал, хотя явно ненадолго. Упрям, копия нашего папаши, а порой и ведет себя так, будто он мой отец. Для сведения: он еще не глава семьи.

– Он вроде неплохой парень, – замечает София, когда мы отходим к краю поляны.

Я закатываю глаза и делаю еще один хороший глоток.

– Легко тебе говорить… Тебя этот хмырь не понукает целый день напролет.

По лицу Софии пробегает тень, однако я не пойму, что ее тревожит. И спросить не успеваю – прямо перед нами возникает Лоренцо.

– Привет, Мира!

Вот из-за этой улыбки я когда-то им и заинтересовалась.

– Привет!

Улыбаюсь в ответ, а София тем временем озирается, словно нам нужно быть начеку.

Лоренцо протягивает ко мне руку, и я на мгновение касаюсь его пальцев.

– Нам надо поговорить, – умоляюще бормочет он.

Тут я и сама на всякий случай оглядываюсь.

– Да-да, обязательно поговорим, только не здесь.

Лоренцо склоняется ко мне и шепчет прямо в ухо:

– Знаю, ты по мне скучала.

Я на секунду закрываю глаза. Не оттого, что его слова меня трогают – во всяком случае, не настолько, как воображает Лоренцо. Дело в другом: наш короткий разговор и возобновление знакомства пробуждают во мне ощущение свободы выбора и управления собственной жизнью.

– Поговорим, обещаю. Но давай не сегодня – я сейчас хочу просто повеселиться, ладно?

Смотрю на него чистыми невинными глазами, как смотрела на отца, когда в детстве случалось у него что-то выпрашивать. Всегда срабатывало: то получу дополнительную порцию десерта, то самую модную игрушку… Потом повзрослела, и прием перестал действовать, ведь речь шла уже о свободе и нежелании заключать брак по принуждению.

Однако Лоренцо сдается, как я и предполагала.

– Ладно. Только не заставляй меня ждать слишком долго, иначе начну тебя преследовать по всему кампусу.

Он подмигивает и исчезает в толпе.

– Этот парень умеет быть настойчивым, – говорит София.

– Ничего, справлюсь.

Заглатываю остаток пива и подталкиваю подругу:

– Допивай уже, и давай еще догонимся. Пора веселиться.

Через некоторое время, когда из динамиков звучат первые аккорды «Призрака» группы The Acid, пиво оказывает эффект. Мы с Софией поворачиваемся друг к другу и визжим. Мы с ней единственные из моего близкого окружения, кто любит музыку этой команды. Беремся за руки и устремляемся в самый центр поляны, где танцует народ.

Поднимаю стакан в воздух и, будто впадая в транс, двигаюсь в ритм композиции, не отрывая затуманенного взгляда от крон деревьев, по которым пробегают разноцветные изображения галактик. Тело наполняется энергией и ощущением свободы – хочу сохранить это настроение как можно дольше.

На поляну обрушивается пульсация синтезаторов. Мне на бедра ложатся чьи-то руки, к спине прислоняется теплое тело, и я оглядываюсь через плечо. Сзади стоит улыбающийся Лоренцо, и я с улыбкой прижимаюсь к нему, чувствуя, как его твердый член вдавливается мне между ягодиц. Не отстраняясь, мы движемся в такт тяжелому биту.

Мои глаза самопроизвольно закрываются, и я становлюсь единым целым с музыкой. Ухожу в себя все глубже и глубже, а рука Лоренцо тем временем скользит по моему животу. Между ног у меня рождается чувственный трепет. Мужские пальцы играют с поясом моих джинсов, то проникая под него, то выходя обратно. Я откидываюсь назад, в объятия Лоренцо, закинув одну руку ему на затылок. Его горячее дыхание обжигает мне шею, и я зажмуриваюсь еще крепче. Увы, в голове тут же возникает образ Марчелло, и я резко открываю глаза.

Ну что за чертовщина…

Лоренцо шепчет мне в ухо, щекоча губами мочку:

– Давай сбежим ото всех в лес?

Я ухмыляюсь и смотрю на Софию: та тоже находится в своем собственном мире, подпевает во все горло.

– Вернусь через несколько минут. Ничего, если ненадолго оставлю тебя одну?

Подруга кивает.

Беру Лоренцо за руку и тащу его сквозь толпу к краю поляны. Дальше уже он ведет меня в лес. Пройдя двадцать футов, я оказываюсь прижатой спиной к стволу дерева. Лоренцо снова кладет ладони мне на бедра, и я, глядя ему в глаза, обнимаю за шею.

Парень он привлекательный, с копной черных волос и шоколадными глазами. Конечно, у него нет столь мощной энергетики, как у Марчелло, и…

Господи, хватит уже о нем думать!

Глаза моего спутника блестят – похоже, он здорово пьян. Наверное, поэтому мы и выбросили из головы страх перед гневом Марчелло. Если тот услышит о нашей проделке или, не дай бог, застукает на месте преступления – одному из нас конец. А может, и обоим…

Не хотелось бы подвергать Лоренцо риску, однако в академии принята нулевая терпимость к насилию, и если Марчелло нарушит закон – его вышибут вон. По-моему, у него есть какие-то причины опасаться исключения, иначе он не пошел бы сегодня так покорно в кабинет ректора.

Да какого черта… Пусть, в конце концов, поймет, что я решительно настроена против нашего брака, пусть осознает: я никогда не отступлю. Сделаю все, лишь бы выкрутиться, даже готова покрыть позором и себя, и семью Ла Роса – лишь бы жених больше не строил на меня планов. Кстати, Марчелло в любом случае не сможет предпринять решительных действий против Лоренцо: его папаша – один из наших капо, а значит, есть риск разозлить моего отца.

Взяв меня за левую руку, Лоренцо касается бриллианта на безымянном пальце.

– Носишь его кольцо?

– У меня нет выбора.

Сама себя презираю за такой ответ. Хуже всего то, что это полная правда. Даже не сомневаюсь – Марчелло не шутил, когда пообещал приклеить кольцо к коже. Жду воскресенья, когда разрешат позвонить отцу, а до тех пор придется играть по чужим правилам.

– Смотреть на него не могу. Каждый раз, как вижу, хочу сломать Марчелло шею.

Лоренцо стискивает зубы:

– А я, думаешь, не хочу?

Увы, Лоренцо с Марчелло не справиться. Недостаточно силен, не настолько мстителен. Нет в нем качеств, позволяющих, к примеру, стать номером один в семье Ла Роса. Вряд ли он кого-то в своей жизни убил.

Шагнув вперед, Лоренцо касается моей щеки.

– Во всяком случае, одно я знаю точно…

Он медленно наклоняет голову.

Мое сердце бешено колотится: если я поддамся эмоциям, если закручу роман с Лоренцо именно в тот миг, когда Марчелло вновь заявил на меня права, это будет означать начало военных действий против будущего мужа и проявление крайнего неуважения. Меня вполне могут прикончить, тело запихать в спортивную сумку и сбросить в ближайший водоем, где его никогда не найдут.

– Что именно? – шепчу я.

– Я навсегда останусь парнем, который был у тебя первым.

Я ухмыляюсь и тянусь губами к его рту.

Совсем рядом щелкает сучок, и кто-то с силой отрывает от меня теплое тело Лоренцо.

Передо мной встает Марчелло, упершись сжатыми кулаками в бедра. Рядом с ним – Джованни. Николо и Андреа крепко держат моего ухажера.

– Ты только что подписал себе свидетельство о смерти, stronzo.

6 Марчелло

– Ладно, отпустите его, – невозмутимо говорю я.

– Уверен? – хмурится Джованни, и я киваю.

Николо и Андреа отпускают парня, и тот, спотыкаясь, отходит от Мирабеллы, пытаясь не оступиться на валяющихся вокруг ветках. Я запросто мог бы его убить без всякого оружия.

Делаю шаг вперед.

– Похоже, ты считаешь себя вправе наложить лапы на то, что принадлежит мне. Считаешь, последствий не будет? Ты либо полный кретин, либо необычайно крут. Если крут, то насколько?

Андреа сканирует глазами местность, и его встревоженный взгляд перемещается на Джованни, будто тот может заставить меня изменить решение.

– Черт, в академии не допускаются драки…

– Мне плевать, – бросаю я и смотрю на Лоренцо. – Ты ведь слабак, Бруни? – Подхожу к нему почти вплотную. – Слабак и предатель?

Он таращит глаза. В пробивающихся с поляны отблесках света видно, как у него почти незаметно дрожит подбородок. Делаю короткий замах и бью его кулаком в живот. Смазливое личико трогать нельзя, зато все остальное тело в моем распоряжении. Тут можно разгуляться; если в Бруни есть хоть что-то от мужчины, и он будет держать рот на замке.

– Ну что же ты? Даю тебе шанс ответить, – предлагаю я, стоя с разведенными руками. – Давай, не стесняйся.

– Прекрати, Марчелло, – говорит у меня за спиной Мирабелла.

– О, мы считаем своим долгом защитить любовника, а? – издевательски смеюсь я.

Оглядываюсь. Она стоит с вызывающим видом, скрестив руки на груди. Пялится на согнувшегося пополам и натужно кашляющего Лоренцо.

Хватаю его за волосы, даю еще тычок под ребра и подталкиваю к Мирабелле – ставлю их лицом к лицу.

– Вот такой тип мужчины тебе требуется?

Она открывает рот и тут же молча его захлопывает.

– Черт побери, Мира… – бормочет Лоренцо, явно оскорбленный в лучших чувствах.

– А ведь ты все еще не ответил на мой вопрос. – Оттаскиваю его обратно за волосы, и он падает на землю. Я присаживаюсь рядом на корточки. – Почему ты считаешь себя вправе касаться того, что принадлежит мне?

– Я тебе не принадлежу! – выкрикивает Мирабелла.

– Посмотри на свою левую руку, – спокойно, даже не оборачиваясь, предлагаю я, затем встаю и толкаю Лоренцо носком ботинка. – Ну? Молчишь?

– Не веди себя как ребенок, – говорит она из-за спины.

Бросаю взгляд на Андреа с Николо. Те кивают, берут Мирабеллу под руки и уводят.

– Ты не имеешь права мной помыкать, я тебе не кукла! Отпустите! – Она извивается, пытаясь вырваться из хватки приятелей, но лишь напрасно тратит силы. – Марчелло, клянусь, если ты сейчас же не прикажешь своим головорезам…

Я не реагирую. Разберусь с ней позже.

– Ну вот мы и остались один на один. – Я приподнимаю Лоренцо за рубаху, ставлю на ноги и любезно заправляю подол в штаны. – Пожалуй, будем вести разговор стоя, как и полагается настоящим мужчинам?

Смахиваю с его плеч древесную труху.

Глаза Лоренцо сужаются; мне хочется спровоцировать соперника броситься на меня – вот тогда я смогу без зазрения совести избить его до полусмерти. Место, правда, неподходящее, опять же один штрафной балл у меня уже имеется. Вероятно, драка будет автоматически означать исключение из академии.

– Хочу внести полную ясность. Мирабелла – моя женщина, моя невеста. Однажды она станет моей женой и матерью моих детей. И член она будет сосать только у меня.

Я приближаюсь к Лоренцо на расстояние нескольких дюймов, и он вздергивает подбородок, как будто его сердце не ушло в пятки.

Как могла Мирабелла выбрать такого слабака? Это просто оскорбление, ей-богу…

Впрочем, Лоренцо, похоже, не совсем еще утратил мужество:

– Наверное, тебя просто убивает, что Мирабелла готова на все, лишь бы не выходить замуж.

Джованни делает движение вперед, однако я поднимаю руку.

– Когда я ее трахну, когда она поймет, каково почувствовать внутри мой член, – будет просить еще и еще. – Я подмигиваю, отпускаю его рубашку и делаю шаг назад. – Теперь можешь идти. Но если снова увижу, что ты хотя бы покосился на Мирабеллу, вместо башмаков получишь таз с цементом.

Лоренцо размахивается и наносит удар. Я легко уклоняюсь, и он вместе со своим кулаком по инерции летит вперед, теряет равновесие и падает на землю. Встает и буравит меня взглядом, словно надеясь испугать. Затем открывает рот, а я спокойно жду: что он скажет? Нет, ничего; захлопывает пасть и исчезает между деревьев.

– Похоже, парень обмочился от страха, – усмехается Джованни, хлопая меня по спине.

Злорадствовать я не в настроении – еще нужно разобраться с Мирабеллой. Кажется, она настроена создать мне серьезную проблему.

Выходим из леса и на краю поляны обнаруживаем Николо, все еще удерживающего одной рукой мою невесту – другой он отмахивается от дрона. Андреа тем временем разговаривает с Софией.

– Что вы тут делаете? Что происходит?

Николо оглядывается и снова пробует сбить дрон.

– Эта зараза от нас никак не отстанет. Наверное, записывает разговор.

Маленький черный дрон подлетает прямо к моему лицу.

– Чей он?

– Габриэле Витале. Он собаку съел на всяком компьютерном дерьме.

Джованни подпрыгивает, и дрон взмывает выше. Снова пикирует на нас и зависает передо мной, раскачиваясь из стороны в сторону. Я наношу резкий удар кулаком, и он падает на землю. Топчу его, пока не погаснет последний огонек на корпусе.

– Ну, так лучше? – улыбается кузен.

– Гораздо.

– Что ты с ним сделал? – перебивает нас Мирабелла.

Надо же, какой озабоченный у нее взгляд… У меня вскипает кровь.

– Вырезал ему сердце. Валяется под деревом, если оно тебе еще нужно, – указываю я подбородком в сторону леса.

– Я тебе не верю, – прищуривается Мирабелла.

Киваю Николо – мол, отпусти – и тут же сам сжимаю ее предплечье.

– Сейчас мы прогуляемся до Рим-хауса как нормальная помолвленная пара.

Мирабелла пытается вырваться.

– Черта с два! Я пойду с Софией.

Та съеживается, посматривая то на подружку, то на Андреа.

– Что ж, Андреа, возьми ее тоже.

– Ты знаешь, что я имела в виду! – повышает голос Мирабелла, а люди начинают на нас поглядывать. Пусть смотрят сколько влезет. – Ты делаешь мне больно…

– Если еще есть желание побыть на вечеринке – пойдешь со мной.

Я слегка ослабляю хватку.

– Как мне все это надоело… – Она поворачивается ко мне и выдергивает руку. – Почему ты так отчаянно хочешь жениться на девушке, которую ни капли не интересуешь?

– Мира… – тихонько бормочет София.

Об этой девушке я знаю лишь одно – ну, если не считать, что она будет подружкой невесты на свадьбе, – у нее хватает здравого смысла предупреждать Мирабеллу, когда та переступает черту. Меня она точно боится, а вот Мирабелла, видимо, нет. Хотя, возможно, просто делает вид.

Усмехнувшись, снова беру непокорную невесту за руку и увожу в сторону от вечеринки, оставив друзей на краю поляны. Оказавшись в уединении, прижимаю ее спиной к стволу дерева.

– Ты серьезно думаешь, что я не могу трахнуть здесь любую, кого захочу? Черт, да твоя подружка Анжелика с удовольствием отсосала бы у меня прямо за ужином.

Мирабелла пытается сохранить невозмутимость, но получается не очень – покраснев, она отводит от меня взгляд.

– Избавь меня от угроз.

– Это не угроза, это факт.

Она с вызовом смотрит мне в глаза. Ну я не удивлен.

– Так иди и трахай! Думаешь, мне не все равно?

– Нет, principessa, тебе не все равно.

Провожу пальцем по девичьей руке, сжимаю запястье и кладу ее ладонь на свой уже начинающий твердеть член. Все-таки меня заводит вызывающий блеск в глазах невесты.

– Ты меня хочешь, пусть я тебе и не нравлюсь. Ты страшно жалеешь, что родилась женщиной в мафиозной семье, однако с детства научена преклоняться перед властью, особенно властью твоего мужчины. Я теперь управляю семьей Коста, и тебе известно: я пойду на все, чтобы остаться на самом верху. Тебя это заводит, хотя ты не признаешься.

– Думай что хочешь, – качает головой она.

Продолжая удерживать ее руку на члене, наклоняюсь к ней. На поцелуй она ответит, даже не сомневаюсь. И верно – Мирабелла поднимает голову, и между раскрытых губ показывается кончик языка. Как легко предсказать ее поведение…

– Ну, самое время поцеловаться и помириться, – шепчу я, когда наши лица оказываются в миллиметре друг от друга.

Одна рука у нее свободна – может отвесить мне пощечину, было бы желание. Разумеется, его нет – Мирабелла жаждет поцелуя. Едва не коснувшись ее губами, отстраняюсь.

– Только сперва воспользуйся ополаскивателем для рта, а то от тебя попахивает этим stronzo Лоренцо.

Мирабелла сжимает кулачки и вырывает руку из моего захвата.

– Ненавижу тебя!

Боже, сколько яда в ее голосе… И все же под ненавистью прячется желание – от меня не скроешь.

Мирабелла идет вперед, я за ней, и наконец перед нами появляется здание Рим-хауса. Я сопровождаю ее к лифту и довожу до комнаты.

Встаем у порога, и она первый раз за четверть часа обращается ко мне:

– Если рассчитываешь на поцелуй – сильно ошибаешься.

– Я ведь говорил – не буду целоваться, пока не выполощешь изо рта запах Лоренцо. Будь добра, облегчи мне жизнь и до конца вечера оставайся в комнате, хорошо?

Она проходит внутрь и хлопает дверью перед моим носом.

Качаю головой и через несколько секунд, придя в себя, иду к себе в комнату. Отправляю Андреа, Николо и Джованни сообщения – прошу их с утра заглянуть ко мне. Пора поговорить о более важных вещах, чем моя предстоящая свадьба.

Я уже потратил немало времени на слежку за Мирабеллой и набил мозоль на языке, убеждая ее, что она – моя. В воскресенье дадут разрешенный звонок за пределы академии, и nonno захочет получить некоторые ответы. Если расскажу, как врезал парню, с которым Мирабелла надумала целоваться в лесу, дед будет разочарован.

Джованни появляется первым и остается у двери – ему так удобнее. Затем к нам присоединяются Николо и Андреа – те усаживаются один на край стола, другой – на подоконник.

– Итак, парни… В воскресенье у меня сеанс связи с nonno. Мне нужно ему сообщить, что удалось выяснить по поводу заказчика взрыва. – Я роняю на стол кусок пластика, найденного одним из наших солдат на месте покушения. – Вот эта штука обнаружена у машины, от нее мы и отталкиваемся при расследовании. Киллер собрал бомбу здесь, в академии.

– Я бы сказал, что виновна Мирабелла, – поднимает руку Андреа. – Она тебя не уважает. Любая на ее месте умоляла бы на коленях о браке с человеком твоего положения.

Андреа всегда готов лизнуть задницу.

– Я Мирабеллу со счетов не сбрасываю и все же сильно сомневаюсь в ее причастности, хотя она и обрадовалась бы моей смерти. Давайте-ка сперва выясним, где продают такие штуки и куда их прицепляют.

Николо поднимает улику и крутит ее в руках.

– Лоренцо Бруни – реальная проблема, однако, по-моему, он слабак. Вряд ли решился бы на убийство, и все-таки ничего исключать нельзя, – продолжаю я. – Он хочет мою невесту, а потому представляет угрозу.

– Босс… – откашлявшись, подает голос Николо и поднимает вверх указательный палец.

– Твою мать, Николо, мы же не на уроке. Говори.

– До меня дошел слух, что Мирабелла и Лоренцо путались еще до того, как решилось дело с вашей помолвкой.

Стискиваю зубы, представляя, как они «путались», хотя меня тогда еще и не было на горизонте. Опять же, кто сказал, что отношения между ними завершились?

– У него имелся повод прикончить Марчелло, но зачем убивать его отца? – задумывается Джованни, доставая сигарету. – Он ничего не выиграл бы. Первый наследник трона на юго-востоке – Антонио.

Строго смотрю на кузена, и он затыкает сигарету за ухо. Я не против курения, но, черт побери, не хочу, чтобы в моей комнате пахло этой пакостью.

– Есть вероятность, что отец – случайная жертва, – качаю головой я. – У того, кто открыл бы на него охоту, должны быть стальные яйца, а Лоренцо – тряпка.

– А вдруг случайной жертвой стал бы ты? – предполагает Николо. – А целью все же был именно отец…

Я пожимаю плечами:

– Все возможно. Я вообще не должен был там оказаться в тот вечер. Отец попросил меня приехать на яхту в последнюю минуту. Да какая разница? Убийцу все равно надо вычислить.

– Что насчет Антонио? – поднимает бровь Николо.

– Не исключено. Вроде бы он идет на контакт, хотя его сестра – трудный случай…

Интуиция подсказывает: брат невесты ни при чем, и тем не менее из списка его вычеркивать не будем.

Некоторое время мы сидим в тишине.

– Естественно, держим язык за зубами. Кто бы ни был убийцей, он не должен знать, что мы идем по следу.

Бросаю взгляд в окно: студенты гурьбой выбегают из общежитий – торопятся на первую пару.

– Сегодня на занятия опаздывать не могу, так что встретимся здесь же после ужина.

Поднимаюсь с кровати и тянусь за рюкзаком. Ребята тоже встают, однако я останавливаю их взмахом руки.

– И последнее… Никаких экспромтов. Если найдете гада, приводите его ко мне, понятно?

Парни кивают.

Есть в моем положении одна неприятная особенность – я понятия не имею, кому можно доверять. Даже у себя в комнате не расслабишься – приходится думать о том, что следует быть на шаг впереди, если кто-то желает моей смерти… В то же время может ли быть иначе? Такова жизнь человека, родившегося в семье Коста.

Мы выходим из Рим-хауса. Впереди по тропинке идет Мирабелла, как всегда сексапильная в своей школьной форме. Ее развевающаяся юбочка заставляет меня облизнуться.

Как дисциплинированный солдат, я подчиняюсь приказам и посещаю все сегодняшние пары. Ко мне даже обратились с просьбой продемонстрировать навыки работы с ножом на завтрашнем уроке по обращению с оружием. Все знают, что тут я дам фору любому, знают и о моем умении убивать голыми руками.

Незадолго до ужина моя троица стучится в дверь. Решено было встретиться после приема пищи, однако, видимо, кто-то из них добыл информацию, которая не может ждать.

– Что случилось?

Джованни по привычке прислоняется к стене у входа в комнату.

– Андреа подслушал, как хвастался Данте Аккарди.

Он кивает приятелю – продолжай, мол.

– Данте твердил, якобы не понимает, откуда вся эта суета вокруг тебя. Типа северо-восток не самая богатая территория. А еще сказал, что этим летом ходил в море на яхте, дошел до Панамы, потом свернул на север и вернулся к Нью-Йорку. Никак не мог остановиться, все пел, насколько его яхта больше, чем у твоего отца.

– Откуда бы ему это знать? – прищуриваюсь я.

– Оказывается, он встал в том же доке, где и мистер Коста, именно в тот вечер, когда его убили. Смеялся – вроде как любовница твоего отца кричала на весь порт, всех перебудила.

– Так он провел тот вечер в порту? – спрашиваю я, невольно сжав кулаки.

Все трое кивают.

Я не верю в совпадения, и все же – каков мотив? С чего это Аккарди, заправляющие на юго-западе, возжелали нашей смерти? Хотят внедриться на оружейный рынок? Наркотики, которые поставляют через границу, проходят через их территорию, и Аккарди имеют изрядную долю, однако алчность никто не отменял.

Не будь наивным, Марчелло… Если человек состоит в мафии, у него могут быть самые разные мотивы.

7 Мирабелла

Мало того что Марчелло весь день пялился на меня на занятиях, это продолжается и во время ужина.

Но больше всего бесит предательское поведение собственного тела. Оно реагирует на каждое приближение Марчелло. Конечно, за вчерашний день кое-что изменилось. Вчера он был груб и бестактен, отпуская замечания насчет моей встречи с Лоренцо, однако потом захотел меня поцеловать – я же видела. Нет уж, такого удовольствия я ему не доставлю!

Вчера, оказавшись в комнате, я не дозвонилась до Лоренцо, а сегодня он не пришел на занятия. Поинтересовалась у одного из его друзей, как он, но тот лишь сказал – дескать, приболел, а потом со страхом зыркнул в угол, где сидел Марчелло, и быстренько выскочил за дверь. Трус!

За сегодняшним ужином мне не удается избежать нежеланной встречи. Несу поднос к столику, стараясь не смотреть в сторону входа, потому что там стоит Марчелло. И все-таки проявляю слабость – бросаю мимолетный взгляд направо и невольно стискиваю край подноса: мой жених заигрывает с какой-то девчонкой. На вид незнакомая, однако точно принадлежит к одной из итальянских семей – юбочка-то в красно-бело-зеленую клетку…

Она прислоняется к притолоке, улыбается в ответ на его подходы, словно куколка Барби, а Марчелло нависает над ней, упираясь рукой в стену слева от ее головы. Девчонка хихикает, проводя пальчиками по короткому ежику на его макушке… Вот придурок!

Интересно, каков он на ощупь, этот ежик… Борода у него тоже коротко подстрижена и добавляет лицу выразительности.

Марчелло улыбается и даже смеется. Со мной он себя так не ведет… Меня пронзает обжигающая вспышка ревности.

Наконец добираюсь до стола. Слава богу, я сижу к Марчелло спиной.

София, склонившись к моему уху, шепчет:

– Это он специально, чтобы тебя позлить.

– Мне по барабану, чем он там занимается.

Беру вилку и подцепляю лист салата.

– Тогда почему у тебя такой вид, будто ты собираешься кому-то выколоть глаз этой вилкой?

Она приподнимает бровь в ожидании ответа.

– Потому что он меня жутко раздражает. Пытается что-то доказать! Вчера у меня намечался небольшой флирт с Лоренцо, а теперь Марчелло хочет мне хоть чем-то насолить.

София хихикает и тоже берется за салат.

– Чего смеешься? – хмуро осведомляюсь я.

– Думаю, не так уж и страшно оказаться с ним в постели. Бывают истории и похуже.

У меня отваливается челюсть.

– София!

Никогда от нее подобных вольностей не слышала…

– А что? – пожимает плечами она. – Ну да, я хочу себя сохранить для будущего супруга, но сексуальное влечение у меня все равно есть. Я способна распознать по-настоящему горячего парня. А сколько в нем энергетики! Представляешь, как он ее использует, чтобы довести тебя до оргазма?

Невольно сдвигаю под столом бедра – уж слишком яркие образы вызывают в уме слова Софии. Тыкаю в ее сторону вилкой с нанизанным на нее листом салата:

– Не забывай, что Марчелло – враг.

– Ничего я не забыла. Просто говорю: если уж тебя в конце концов заставят выйти замуж, это далеко не самый худший вариант.

Вечно она смотрит на мир сквозь розовые очки…

– Ты кое-что упустила: я не желаю, чтобы меня принуждали к браку – все равно с кем.

Оглядываюсь через плечо. Марчелло исчез, девчонка тоже куда-то пропала. Пытаюсь не обращать внимания на неприятное ощущение в груди при мысли, что они сейчас выбирают уютное местечко для интима.

В итоге Марчелло я не обнаруживаю, зато вижу топающего к моему столу братца. Что это с ним? Щеки красные, темная волнистая шевелюра всклокочена, словно он рвал на себе волосы. Отлично… Весь день его удачно избегала – Антонио уже на третьем курсе, общих занятий у нас нет, и вот на тебе…

– Похоже, твой брат чем-то раздражен, – шепчет София и, ткнув вилкой в салат, опускает голову к тарелке.

Антонио резко останавливается рядом со мной.

– Надо поговорить.

– Не видишь, я ем?

Тоже утыкаюсь в салат, подношу вилку ко рту, однако ее грубо выдергивают из моей руки и швыряют в стену.

София дергается, но молчит.

– Какого черта? – вскакиваю со стула я.

Антонио невежливо хватает меня за предплечье и волочит к выходу из обеденного зала.

Господи Иисусе… Как же мне надоело, что меня вечно куда-то тащат эти проклятые мужчины! Как тряпичную куклу, ей-богу! И все же я не сопротивляюсь – после событий вчерашнего вечера столкновения избежать так и так не удалось бы.

Антонио выходит наружу, подальше от двери, чтобы никто не подслушал. Отойдя на безопасное расстояние, отпускает мою руку и упирается в меня взглядом.

– Лоренцо Бруни, серьезно? Что за херня, Мира? Ты ведь помолвлена!

На его шее вздуваются вены. Взбешен – не то слово.

– Я вроде бы ясно дала понять: не хочу, чтобы меня насильно выдали за Марчелло, поэтому не считаю себя помолвленной.

Брат рычит и делает еще шаг вперед.

– Думай что угодно, но у тебя долг перед семьей. Ты пытаешься навлечь на нас позор, однако это не избавит тебя от необходимости выйти замуж за Марчелло Косту.

Я воздеваю руки:

– Почему никого не интересует, чего лично я хочу от жизни?

Он оглядывается и понижает голос, хотя продолжает кипеть от злости.

– Потому что это неважно. Ты родилась в семье Ла Роса, а значит – несешь ответственность за свои поступки, должна соответствовать ожиданиям семьи. Слияние наших кланов принесет нам дополнительную прибыль.

– То есть я должна страдать, чтобы вы процветали? Должна отказаться от собственной жизни, от свободы воли. Но это ведь пустяки, верно?

Антонио кладет руки мне на плечи:

– Понимаю, тебе подобный сценарий не нравится – оно и неудивительно. И все же в любом случае следует относиться к Марчелло с уважением. Выбора ведь нет, ты за него выйдешь, Мира. Постарайся расположить его к себе. Как знать – вдруг он позволит тебе отчасти удовлетворить твои желания?

Нет, он точно намерен довести меня до белого каления.

– Это вряд ли, – усмехаюсь я. – Как ты запоешь, когда тебя заставят на ком-то жениться? На женщине, которую ты не любишь, на женщине, просто исполняющей долг перед семьей…

Антонио задирает подбородок, убирая руки с моих плеч.

– Я сделаю все, что должен, для блага клана Ла Роса – точно так же, как поступишь сейчас ты.

Даже не пытаюсь вступать в спор – он говорит искренне. Хотя Антонио – мужчина, и брак не ограничивает его возможностей. Всю жизнь будет справлять свои удовольствия за стенами дома. Станет изменять направо и налево, вот о чем я. А если меня застукают с любовником – ему просто отрежут член.

– Веди себя прилично, Мира. Если не послушаешься, мне придется вмешаться и сообщить обо всем отцу. Вполне возможно, он прикажет вернуть тебя домой и ждать, пока Марчелло не будет готов к свадьбе.

– Ты не посмеешь! – выдыхаю я.

– Тише, тише, – бормочет Антонио, и я понижаю голос:

– Ты ведь знаешь, как важна для меня учеба в «Сикуро»!

Он скрещивает руки на груди.

– В один прекрасный день я стану главой семьи, и, естественно, буду вынужден действовать исключительно на ее благо. И тогда ты все равно выйдешь за Марчелло. Он сейчас возглавляет клан Коста. Подумай хорошенько, что этот брак значит для вас обоих.

– Для него, а не для меня! – тыкаю я его пальцем в грудь. – Я стану лишь приложением к мужу, не имеющим ни грамма власти.

Антонио качает головой:

– Делай что хочешь, но ты должна сжиться с этой мыслью, Мира. Должна подчиниться. Если не будешь соответствовать – последствия тебе явно не понравятся.

Он разворачивается и уходит в обеденный зал, а я остаюсь стоять со сжатыми кулаками.

Господи, мой брат ничем не лучше отца и Марчелло…

Трачу несколько минут, чтобы прийти в себя, потом возвращаюсь за стол и через силу принимаюсь за еду.

– Все нормально? – спрашивает София, искоса поглядывая в сторону Антонио.

– Просто отлично, – ворчу я.

До конца ужина сижу молча. Народ решает пойти потусоваться в общем холле, а я сказываюсь уставшей от вчерашней вечеринки и направляюсь в Рим-хаус. Настроения общаться нет: страшно переживаю свое поражение, пусть и не хочу его признавать. Остается одно – тоскливо завалиться в койку. Идеальный сценарий на сегодня.

Прохожу к лифту через вестибюль, где сидит всего несколько человек, и, задумавшись, нажимаю кнопку вызова. Антонио прав. Никуда мне не деться ни от помолвки, ни от брака, если не найду неожиданного выхода. Едва я решила, что сбросила с себя поводок с ошейником, как реальность оказалась куда более жестокой, чем я предполагала. Избавилась от оков – правда, на короткое время, почувствовала вкус свободы только для того, чтобы сразу ее лишиться.

Даже когда была уверена в смерти Марчелло, не сомневалась, что отец подыщет мне другую партию. И все же тешила себя иллюзией: время есть, вот освою курс академии и докажу отцу свою ценность. Пусть поймет – я гожусь не только для выгодного брака… Господи, девятнадцать лет жила в семье Ла Роса! С чего же я взяла, будто можно отказаться от запланированной для меня судьбы?

Раздается звонок лифта. Вхожу в пустую кабину, нажимаю кнопку пятого этажа, прислоняюсь к дальней стенке, и тут в холле возникает Марчелло.

– Вот черт…

Он бежит ко мне, и я тыкаю в кнопку закрывания дверей, но ничего не происходит. Лишь через несколько секунд они начинают смыкаться, и я улыбаюсь приближающемуся Марчелло.

Рано радовалась – он просовывает руку между дверей, и те медленно раздвигаются. Наверное, точно так же у него происходит с женщинами…

– Кажется, сегодня не мой день, – ворчу я, когда он с ухмылкой шагает в кабину.

Вслед за ним пытается влезть еще один парень, однако Марчелло рявкает:

– Дождешься другого!

Бедолага выскакивает вон. Интересно, каково чувствовать, что тебя все боятся?

– Как поживает моя обожаемая невеста? – осведомляется Марчелло, дождавшись, когда двери закроются.

– Чудесно! – отвечаю я с приторной улыбочкой. – Какой сюрприз! Однако ты скорострел. Неспособен долго продержаться? Или ее оргазм не входил в твои планы? Наверное, оставил бедную девушку заканчивать начатое в одиночку?

Из груди Марчелло вырывается низкий смешок.

– Мне нравится, как ты ревнуешь.

– Не дождешься.

Скрещиваю руки на груди и принимаю вызывающую позу. Взгляд Марчелло пробегает по моим ногам, и у меня отчего-то перехватывает дыхание.

Он нажимает на кнопку остановки лифта. Ждет от меня реакции? Пожалуйста: твердо смотрю ему в глаза. Уступать не собираюсь!

– Я видел, как ты косилась на меня за ужином. – Марчелло подступает ближе, однако я стою как стояла. – И зрелище тебе не понравилось.

– Не помнишь, кто приревновал первым? – усмехаюсь я. – Нет, если хочешь сыграть в игру – типа кто кого заставит больше ревновать, знай: я всегда играю на победу.

Наши взгляды скрещиваются. Его глаза горят так, что я невольно задерживаю дыхание. Марчелло нависает надо мной и упирается руками в стенки кабины по обе стороны от меня.

– Вот это мне в тебе и нравится… помимо прочего.

Пытаюсь убедить себя, что слова Марчелло меня не волнуют, однако задумываюсь: что еще его привлекает?

– Как-то ты сегодня со мной мягок, босс.

– Ну ты уже поняла, насколько твердым я могу быть, dolcezza. Или вчера вечером не убедилась?

Мой взгляд невольно скользит к его паху, и я стискиваю зубы.

– Будь осторожен. Станешь продолжать в том же духе – и завтра на занятии по владению оружием нож может случайно вырваться у меня из руки. Боюсь, как бы не полетел в твою сторону.

Его лицо искажает ехидная гримаса.

– Боюсь, нож в твоей руке никак завтра не окажется.

Судя по тону, он не шутит.

– Что ты хочешь сказать? – бормочу я, растерянно опуская руки.

Марчелло посмеивается. Видимо, ответ мне не понравится…

– Женщин не допускают на уроки по боевой подготовке. Вы будете заниматься более подходящим для вас делом, пока мужчины упражняются с холодным и огнестрельным оружием. Ха, как будто нам откроется что-то новое!

Я изучаю его лицо. Нет, похоже, говорит правду.

– Вот облом… Кто тебе сказал?

– Джованни, – ухмыляется Марчелло и пожимает плечами. – Ты серьезно не знала? Наверное, преподы боялись оскорбить вас в самых нежных чувствах.

– Врешь!

Увы, сама слышу отчаяние в собственном голосе.

Марчелло некоторое время внимательно меня разглядывает.

– Ты и в самом деле желаешь научиться резать людей на куски? Хочешь знать, куда всадить пулю, чтобы прикончить человека на месте, а куда – чтобы заставить его перед смертью помучиться?

Я не отвечаю. Не могу сказать ни слова. Слишком занята – пытаюсь сдержать подступающие слезы. Не собираюсь проявлять перед ним слабость.

Какие радужные у меня были надежды, когда услышала о возможности поступить в «Сикуро», как много я хотела здесь получить… А теперь выясняется, что, оказавшись в академии, я по-прежнему далека от своей цели.

8 Марчелло

На следующий день, направляясь на занятие по владению оружием, не могу отделаться от мыслей о слезах Мирабеллы. Слезы меня обычно жутко раздражают, и неважно, кто плачет – ребенок или взрослый мужчина. Бывает, наслаждаюсь рыданиями человека, когда его мучаю, и все равно бесит. А вот слезы Мирабеллы для меня словно нож острый, хотя ни одной слезинки она на самом деле не пролила.

Всю ночь меня одолевали разные вопросы. Зачем ей изучать ножевой бой? Хочет меня убить? Или, допустим, своего отца? Или брата? Возможно, для самообороны? Но от кого она планирует защищаться? Зачем женщине, выходящей замуж за такого мужчину, как я, учиться убивать своими руками? Ведь я всегда встану на ее защиту, прикончу ради нее любого…

– Слишком много думаешь, мозг перегреется, – замечает подошедший Джованни.

Я был бы не прочь немного от него отдохнуть. Вечно он крутится рядом – и до и после занятий. Постоянное присутствие кузена действует на нервы. Уж слишком он липнет. Не для того ли, чтобы я исключил его из списка потенциальных подозреваемых в убийстве отца и, быть может, в покушении на меня?

– Есть новости? – спрашиваю я.

Пора напомнить кузену: ему следует не столько переживать за брата, сколько искать человека, решившего обезглавить семью Коста.

– По-прежнему склоняюсь к кандидатуре Данте, – очередной раз повторяет он.

– Кроме Данте, полно и других подозреваемых. Как насчет Антонио Ла Роса, например?

Окидываю взглядом внутренний двор – рядом, слава богу, никого.

– Антонио? Не думаю. Говорят, он пытается заставить свою сестру вести себя подобающе и выйти за тебя замуж, как и запланировано, – качает головой Джованни.

Уверен, что брата Мирабеллы уже вычеркнули из списка…

К счастью для кузена, мы наконец заходим в класс боевой подготовки. Впервые после приезда в «Сикуро» я ощущаю моральное удовлетворение.

Ножи заперты в прозрачных шкафчиках, и меня переполняет желание разбить стекло. Хочется потрогать каждый из них, ощутить в ладони рукоятку клинка, словно чертов наркоман, жаждущий очередной дозы. С тех пор как я повзрослел, ни дня не провел без оружия. В кампусе пришлось от этой привычки отказаться, и я все еще чувствую себя уязвимым. Успокаивает лишь мысль, что могу убить – и уже убивал – голыми руками.

В класс входит мистер Смит. Готов поспорить на все ножи в шкафчиках – это не настоящая его фамилия. Чувак – чистокровный итальянец. Смуглая кожа, темно-карие глаза, две верхние пуговицы рубашки расстегнуты, и из-под нее выглядывает золотая цепочка. Слаксы обтягивают мускулистые бедра, а обувь – фирменные кожаные кроссовки от «Берлути». Чем-то этот парень отличается от обычных преподавателей в колледже. У меня срабатывает внутренний радар, а почему – и сам не знаю.

– Прекращаем разговоры, – приказывает Смит, располагается за столом и достает лист бумаги.

Мы тоже рассаживаемся и смотрим на преподавателя. Даже странно – в аудитории ни одной девушки. Не мелькают короткие клетчатые юбочки и обтягивающие белые блузки. Джованни склоняется к моему уху, однако я отмахиваюсь.

Готов быть самым примерным студентом, если в награду получу право коснуться оружия.

Смит выкликает фамилии, и каждый из нас привстает за партой.

– Коста, – вызывает он.

– Здесь, – в один голос отвечаем мы с кузеном, и Смит отрывает взгляд от списка.

– Хм, вас теперь двое? – Он пристально смотрит мне в глаза и вновь переключается на список. – Марчелло… – Остальные имена он произносил совсем другим тоном.

– Это мой брат. Он прибыл позже других, – объясняет Джованни.

Сдерживаюсь, чтобы не дать ему подзатыльник. Какого черта он говорит за главу семьи?

Смит опять поднимает голову, однако на этот раз смотрит как бы за мое плечо – вроде на меня, а на самом деле избегает встретиться со мной глазами.

– Приятно видеть вас на занятии, – наконец улыбается он.

– Спасибо, – отвечаю я, и мой сторожок снова срабатывает.

Стоит ли беспокоиться насчет этого человека?

Смит идет дальше по списку. Закончив перекличку, откладывает его и опирается сжатыми в замок руками на колени.

– Здесь у нас класс по освоению навыков владения оружием. Вы научитесь себя защищать, поймете, как убить противника, однако каждому следует помнить правила академии «Сикуро»: любое насилие против другого студента и преподавателя строго воспрещено. Мы будем заниматься учебными боями, но студент, намеренно нанесший травму или рану сокурснику, будет отлучен от моих занятий на целый семестр.

Все кивают. У меня зудят руки – скорее бы получить клиночек.

Смит достает из кармана связку ключей и проходит к шкафчику с короткими ножами.

– В течение семестра мы будем постепенно продвигаться от небольших размеров и калибров ко все более серьезным экспонатам. Чем скорее вы завоюете мое доверие, тем больше времени мы будем уделять практике. Хотя… возможно, кто-то из вас однажды придет по мою душу.

Он окидывает класс быстрым взглядом и подмигивает.

Все разражаются смехом, а Джованни многозначительно смотрит на меня и поднимает бровь. Неужели Смит подтверждает мое неясное подозрение? Я ведь почувствовал в нем страх: если он итальянец, то наверняка наслышан о моем искусстве работы с холодным оружием.

– Теперь выбирайте себе партнера. Один из пары подходит ко мне и получает нож. Не забывайте, все клинки пронумерованы, и если я недосчитаюсь любого из них, буду знать, кто его забрал.

Сколько предупреждений… Я закатываю глаза, затем киваю Джованни, и тот, поднявшись из-за стола, идет к преподавателю.

– Как только один из вас получит нож, оба идут на маты в задней части класса, – объявляет Смит.

Наконец все оказываются на тренировочной площадке. Смит подходит к нам и останавливается со скрещенными на груди руками.

– Итак, парни, давайте посмотрим, что мы имеем. Помните, нам предстоят обычные спарринги, однако я хочу видеть, на какой стадии мастерства вы находитесь сейчас, и попытаюсь оценить ваш прогресс к концу занятия. Сначала с ножом будет один из партнеров, во второй части урока он переходит к другому. Все готовы? Начали!

В первом спарринге Джованни вооружен, я безоружен. С детства я сражался с ним столько раз, что без проблем могу предсказать любое его движение за десять секунд до того, как он его совершит. Не поймите меня неправильно: такого человека, как мой кузен, стоит опасаться, особенно в перестрелке. С Джованни лучше сражаться на одной стороне, потому что заработать себе врага, бесстрашно идущего в бой и без раздумий стреляющего на поражение, – настоящее самоубийство. А вот рукопашные схватки и бой на ножах – не его конек. Наверное, кузен махнул рукой на эти виды боевого искусства, потому что я еще в детстве преуспевал в них лучше, вот он и сдался, вместо того чтобы пытаться совершенствовать мастерство.

– Задача безоружного участника – попытаться отобрать нож у противника. Использовать любые приемы из своего арсенала, чтобы завладеть оружием.

– Твою мать! – вскрикивает кто-то за моей спиной.

– Можно действовать кулаками и ногами, но чтоб без крови.

Не совсем понимаю, чего ожидает от нас преподаватель, однако быстро сбиваю Джованни подножкой. Он падает навзничь, и я ловко его обезоруживаю.

– Вот черт… – бормочет кузен.

– Отличная работа, мистер Коста. Теперь меняемся ролями.

Смит дает сигнал к началу новой схватки.

Джованни движется с ленцой – а впрочем, другого я и не ждал. Либо пытается выставить меня в выгодном свете в глазах преподавателя, либо заранее признает себя побежденным. Пожалуй, я готов поверить в последнее – за ним такое водится, и я каждый раз выхожу из себя.

Опрокидываю его на спину и приставляю нож к груди прямо у сердца. Джованни вздыхает:

– Сдаюсь, сдаюсь…

– Отлично, Коста. Кто-нибудь хочет сменить партнера? – обращается ко всей группе Смит.

– Я хочу!

Кто это там поднял руку? Ага, Данте Аккарди. Все же я недооценил этого ублюдка…

– Хорошо. Мистер Аккарди, мистер Коста, прошу в центр. Все остальные – садимся. Сперва с оружием будет мистер Аккарди.

Данте оглядывает меня с ног до головы и занимает позицию. Что ж, буду счастлив преподать урок этому куску дерьма.

– Ребята, готовы? – осведомляется Смит. – Приступаем!

Данте ходит вокруг меня, словно кот, а я делаю шаг вперед в надежде выбить нож из его руки. Лезвие короткое – всего три дюйма, таким особого вреда не причинишь. Данте ловко отскакивает, и парни начинают шуметь, предвкушая его победу.

Ладно, поиграли – и хватит. Каждый сукин сын здесь должен знать, с кем имеет дело. Сшибаю Данте подножкой, хватаю за запястье и бью его кисть о маты, пока он не выронит нож, а потом делаю вид, что вспарываю брюхо противника.

– Ни хрена себе… – бормочет кто-то.

– Да он его всего за пару секунд… – вторит ему другой студент.

– Знай моего кузена! – бахвалится Джованни.

Смит хлопает в ладоши:

– Прекрасно исполнено и очень быстро!

Данте вскакивает с пола с пылающими щеками – то ли разгневан, то ли смущен.

– Отвали к чертовой матери! – кричит он и бьет меня в лицо.

Я хватаю его за грудки и прикладываю спиной о маты.

– Ты меня ударил, stronzo?

В его глазах мелькает тень страха, но лишь на долю секунды. Человек калибра Данте, первый наследник главы своей семьи, не должен бояться никого и ничего.

– Пошел ты! Это была случайность.

Он пытается оторвать мои руки от рубашки, однако я держу его мертвой хваткой.

– Достаточно! Отпустите его, Коста, и разойдитесь по разным углам, – встав перед нами, командует Смит.

Я наклоняюсь и шепчу Данте в ухо:

– Когда вновь наберешься смелости сказать гадость моей невесте, вспомни сегодняшний день. Надеюсь, ты понял, на что я способен? Кстати, могу убить тебя и без всякого оружия.

Перед тем как отпустить подонка, хорошенько его встряхиваю, и он снова шлепается спиной на маты.

За дверью звенит звонок.

– Отлично поработали, парни! На следующем занятии покажу вам некоторые технические приемы. Наверняка вы сможете улучшить те навыки, которыми уже владеете.

Сдаем оружие, и только после этого нам разрешают покинуть класс. У меня чудесное настроение – наконец размялся в схватке, обезоружил противника. Думал, что испытал кайф после того, как проучил Лоренцо, однако занятия по боевой подготовке с банальной стычкой ни в какое сравнение не идут.

Наступает обеденный перерыв, и мы отправляемся перекусить. Сажусь с троицей друзей. Мы уже приступаем к трапезе, когда в зал входят Мирабелла с Софией. Эта клетчатая юбочка меня с ума сведет… Наблюдаю, как она развевается, пока Мирабелла подходит с подносом к очереди. Джованни со смаком рассказывает приятелям о шоу на занятии у Смита, а я с трудом отвожу глаза от группы у стойки раздачи, где стоит моя невеста. Да что со мной такое?

Я вовсе не обрадовался, когда папаша сообщил, что договорился с отцом Мирабеллы. Да, она чертовски красива, но какой из меня муж в двадцать один год? Понимал, что рано или поздно придется вступить в брак, причем, скорее всего, не по любви, и все же считал, что время еще есть. Увы, таковы правила: если ты возглавил семью, обязан быть человеком женатым. Теперь уж никуда не денешься, а первое время я все-таки спорил с отцом.

Мирабелла идет мимо нас. Делает вид, что не замечает моего пристального взгляда… Однако, сев, на долю секунды косится в мою сторону и тут же отворачивается к щебечущей Софии.

Наш столик обходят несколько парней – кого-то я знаю, других нет. Они шепчутся, поглядывая на меня.

– Ты сегодня самая популярная тема в академии, – замечает Джованни.

– Разве только сегодня? По-моему, с самого момента воскрешения, – возражает Николо.

– Могу сказать одно – слава богу, что мы в твоей команде, – добавляет Андреа.

– Этот тип, считай, и не сопротивлялся. Нечего ему делать в классе по боевой подготовке, – машинально отвечаю я. Наверное, Нью-Йорк будет покруче иных территорий – Данте в скорости реакций уступает мне весьма существенно. – Слушайте, я кое-что забыл у себя в комнате. Встретимся на занятии.

Отношу поднос к конвейеру для грязной посуды и ставлю его на двигающуюся ленту, как пай-мальчик. Стараюсь соответствовать. Пока иду через кампус, несколько парней уступают мне дорогу. Некоторые кивают – типа «так держать!». Все-таки здорово вновь сознавать свою власть. Даже в этом безобидном месте все знают, кто я такой, и боятся мне перечить. Хотя есть тут один… вернее – одна.

Захожу в свою комнату, переодеваюсь, и в это время раздается стук в дверь. Надеюсь, не Джованни – мне нужно от него хоть немного отдохнуть. Отпираю и пытаюсь скрыть удивление: на пороге стоит Мирабелла.

– Principessa…

– Надо поговорить. Могу пройти?

Хм… С чего вдруг такая вежливость?

Отступаю в сторону, придерживая дверь, и она входит. Не слишком представляю, чем заслужил этот визит, однако, наблюдая за покачиванием юбочки, понимаю одно: пропасть ему даром не позволю.

9 Мирабелла

Прохожу в комнату мимо Марчелло, и в нос ударяет его терпкий мужской запах. То ли одеколон, то ли просто гель для душа и натуральный аромат мужского тела, но я уже несколько раз обращала на него внимание, и он влечет меня к Марчелло все больше.

Оказаться в его комнате – уже настоящее испытание, и все-таки я постоянно вспоминаю слова старшего брата: если сумею подыгрывать, то, возможно, будущий муж не станет возражать против некоторых моих прихотей. Хотя я по-прежнему не готова выходить за Марчелло без боя, запланированный мной разговор покажет, с кем я имею дело.

– Хм, не предполагал, что ты войдешь ко мне добровольно, думал, придется затаскивать силой.

Марчелло скрещивает руки на груди, натягивая бицепсами рукава белой рубашки. Заметив мой взгляд, он ухмыляется уголком рта.

– Я пришла поговорить – и только.

Господи Иисусе, пытаешься быть вежливой, чтобы добиться своего, но этот человек все предельно усложняет.

– Не могу представить, о чем это ты собралась говорить.

Марчелло указывает на кровать – садись, мол.

Черт, двусмысленный жест!

Я не трогаюсь с места, и он, пожав плечами, садится сам. Вальяжно откидывается, опершись на руки. Похоже, ему совершенно безразлично, что я нарушаю его личное пространство.

– Ну, тогда рассказывай, зачем пришла.

Несколько секунд уходит, чтобы задавить в себе гордость. Да, я по натуре человек гордый, а с годами все меньше люблю одалживаться, тем более что на мои редкие просьбы в основном отвечают отказом.

– Слышала, ты надрал кое-кому задницу на занятии по владению оружием…

Его лицо преображает задиристая улыбка.

– А ты как думала!

Глаза-то как блестят… Всего и надо было, что подержать в руках оружие.

– Пока вы, парни, дрались на ножах, нас отправили прямиком в пятидесятые.

Между его бровей залегает вопросительная морщинка.

– Сегодня пробежались по учебной программе, и оказывается, в этом семестре мы будем обучаться планированию и проведению вечеринок, а также осваивать вопросы воспитания детей и всяческой поддержки супруга, вернувшегося домой после выполнения основной задачи – управления миром.

Марчелло смеется, а я невольно сжимаю кулаки.

– Вот такая чушь, и это вовсе не смешно! Когда мне разрешили поступить в академию, я ожидала совсем другого.

– И ты держала себя в руках? Даже не подняла мятеж? Знаешь, я удивлен.

Господи, неужели он так хорошо меня знает, пусть и не докопался до самых глубин – и никогда не докопается. Все равно эта мысль вызывает у меня злость.

– Воткнула наушники и слушала музыку, пока преподаватель бубнила свое. Иначе точно взбунтовалась бы.

Он снова смеется и отчего-то становится мне ближе.

– Наверное, нелегко будет сдать зачет, если понятия не имеешь, о чем целый семестр рассказывал препод…

– Не собираюсь я ничего сдавать! Что мне там скажут? Мол, картошка недоварена или слишком откровенное платье вызывает у гостей мужа излишнее внимание? Это все полная ерунда!

– Так чего же ты тогда хочешь? – бросает он на меня изучающий взгляд.

Ну да. Марчелло напоминает мне моего отца или любого другого главу семьи, которых я имею честь знать. Один в один…

– Я хочу заключить сделку.

Ну вот и сказала. Теперь отступать поздно.

– Хм, заинтриговала. – Он выпрямляется, и в его глазах загорается любопытство. – Что за сделка?

– Ты учишь меня тем приемам, что преподают на занятиях по боевой подготовке, а я в долгу не останусь.

Его взгляд пробегает по моей фигуре, и я чувствую, как напрягаются подлые соски. Невольно испытываю потребность плотно сжать бедра.

– Речь не о сексе, – добавляю я, и Марчелло хмурится.

– Тогда о чем же?

Проклятые мужчины… Хоть кто-нибудь из них видит в нас другие достоинства, помимо пары сисек и задницы?

– Я буду соответствовать.

Он снисходительно кивает, словно я его прислуга.

– Продолжай.

Я всегда готова сразиться за свою правду, но надо беречь силы.

– Тебе не нравится, что я пытаюсь бороться против нашего будущего союза. Если научишь меня навыкам владения оружием, я не стану каждый раз спорить. И при других не буду высказываться.

Марчелло долго молчит, не сводя с меня глаз. Черт, что за пронзительный взгляд… Будто хочет проникнуть в мой мозг, узнать, о чем я на самом деле думаю.

– Как, по-твоему, я раздобуду нож и пистолет? Оружие Смит держит под замком, плюс каждый шкафчик на сигнализации, насколько мне известно.

– Не сомневаюсь, ты что-нибудь придумаешь.

Он улыбается – похоже, сам изучал этот вопрос еще до того, как я предложила сделку.

– В кампусе мы стрельбой заниматься не сможем – наверняка нас услышат.

Я делаю шажок вперед, с одной стороны – испытывая отчаяние, с другой – понимая, что Марчелло почти сдался.

– Почему бы нам не уйти в лес – туда, где проходила вечеринка? Или еще дальше… Кроме того, мы ведь не каждый раз будем стрелять. Я хочу понять, как обращаться с пистолетом, как быстро его выхватывать, снимать с предохранителя и использовать в качестве оружия без стрельбы. Ты можешь меня многому научить, даже не тратя патронов.

Марчелло задумчиво потирает ладонью щеку, шурша чуть отросшей бородкой.

– А ты, значит, взамен предлагаешь покорность? Не станешь доставлять проблем, не будешь выказывать неуважения?

Он вопросительно выгибает бровь.

Упоминание о покорности заставляет меня ощетиниться, однако я наступаю своей песне на горло. Почти добилась желаемого…

– Да, все верно.

Погружаюсь в размышления: для него подобные уроки – пустяк. А вдруг он захочет выйти из сделки, чисто технически не исполнив свою часть?

– Еще ты должен пообещать, что не отправишь меня домой к отцу. Мне нужно окончить академию.

– Скажи, зачем тебе так сдались навыки обращения с оружием? Ты же выйдешь за одного из самых могущественных людей в стране.

Он снова меня изучает – понятно, что вопрос задан не из чистого любопытства.

– Хочу быть способной сама себя защитить.

– Защитить себя? Может, и меня тоже? – поднимает брови Марчелло.

– Ты ведь не будешь со мной круглые сутки. Твоя жена – лакомая цель.

Я не добавляю, что намерена доказать семье свою ценность, подобно любому из мужчин.

– Женам положена постоянная защита. Наш дом тоже будет охраняться.

– При вас тоже была охрана, когда убили твоего отца. Не всегда события идут, как планируется.

Я выдерживаю его взгляд, ожидая ответа, и Марчелло медленно качает головой.

– Ты просишь от меня многого, а взамен предлагаешь слишком мало. Надо бы подсластить.

Он опять рассматривает мое тело.

– Я не буду с тобой спать.

– Ну это до поры до времени.

Мы смотрим друг другу в глаза, прощупываем почву. Я молчу. Если заговорю первой – проиграю.

Проходит целая вечность, и наконец Марчелло кивает.

– Ладно, договорились, но при одном условии.

Меня охватывает радостное возбуждение.

– Что за условие?

– Ты даришь мне поцелуй. Сделку же надо скрепить, согласна?

Я тяжело выдыхаю. Дело не в том, что мне не нравится идея поцеловаться с Марчелло. Причина в другом: я опасаюсь утратить над собой контроль. Впрочем, цену за его согласие я плачу не самую высокую. Никто ведь не обещал бросить попытки уклониться от брака. А внешнюю покладистость и уважение на людях я как-нибудь переживу.

– Ладно, – пожимаю плечами я.

Не успеваю закрыть рот, как Марчелло встает с кровати, берет меня за запястье и притягивает к себе. Наши тела касаются друг друга, и я запрокидываю голову, пытаясь заглянуть ему в глаза. Его губы медленно приближаются к моим, так и зудящим от нетерпения.

Первый контакт оказывается нежнее, чем я ожидала, но затем Марчелло запускает руку в мои волосы, и поцелуй становится более энергичным. Мужской язык проталкивается ко мне в рот, но вместо ощущения вторжения я испытываю сильнейшую вспышку жара между ног. Наши языки сражаются – кто кого, и я уступаю. Он тянет меня за волосы, и из моего горла вырывается тихий стон. Легкая боль еще больше разжигает желание, и я скольжу руками по его телу, поглаживая твердые грудные мышцы, широкие плечи и ежик на макушке.

Руки Марчелло перемещаются мне за спину, мнут ягодицы, сжимают их. Он стонет, и мой клитор отзывается на его стон легким трепетом. Марчелло запускает руку мне под юбку и нежно проводит пальцем по влажным трусикам.

Надо его остановить, однако я еще никогда в жизни не хотела мужчину так сильно, как сейчас. Вероятно, то, чем мы занимаемся, – плохо, вот только сейчас я не могу сообразить почему. Знаю одно: это наверняка многое усложнит, но в мозгу осталась единственная мысль.

Сделай со мной что-нибудь еще…

Он рычит, почувствовав, как намокает мое нижнее белье, а я тону в его крепких объятиях, отдаюсь уже без оглядки. И вдруг Марчелло прерывает поцелуй, отступает на шаг и садится на край кровати.

– Иди сюда.

Его приказ не оставляет никакой возможности ослушаться. К своему удивлению, я не пытаюсь сопротивляться, что обычно происходит, когда мной командуют. В каком-то трансе я подчиняюсь.

Теперь он просовывает мне под юбку обе руки и медленно стягивает трусики, которые затем падают сверху на туфли. Не дожидаясь просьбы, я сбрасываю их на пол. На лице Марчелло появляется удовлетворенное выражение, и я радуюсь: доставила ему удовольствие. Господи, совсем потеряла над собой контроль…

Не успеваю сосредоточиться на этом соображении, как он говорит:

– Теперь покажи киску.

Задрав на мне юбку, смотрит между ног. Его ноздри раздуваются; он наклоняется все ниже, пока его нос на оказывается в месте, где сходятся бедра. Глубоко вдыхает, и я едва не кончаю.

– В тебе все прекрасно. Впрочем, я так и предполагал, angelo.

Отпустив подол юбочки, он проводит пальцем по моей влажной щели, задерживаясь на клиторе.

Марчелло продолжает ласки, и я вцепляюсь в его плечи, а потом поднимает мою ногу и ставит ступней себе на бедро, раскрывая меня еще больше. Его пальцы по-прежнему играют с моим взбухшим бутоном, обводят по кругу вход, однако внутрь не проникают, заставляя изнывать от желания: дальше, дальше…

Тяжело дыша, опускаю глаза вниз, однако за юбкой не вижу, что он делает, но так почему-то получается даже более эротично.

Марчелло изучает меня. Не следит за своими движениями, зато наблюдает за моей реакцией. Его темные глаза остекленели, словно он принял хорошую дозу наркотика, однако я-то знаю: тут не наркотический кайф, а чистое вожделение. Эта мысль заводит больше, чем я могла представить.

Он снова проводит кончиками пальцев по клитору, ласкает преддверие, и я еще крепче сжимаю его плечи.

– Да… да, пожалуйста…

Глаза Марчелло загораются – ведь я вынуждена умолять, но мне так хочется ощутить его внутри, хотя бы палец. Желание терзает меня, точно дикий зверь, стремящийся вырваться из клетки.

– Для будущей жены – все что угодно.

Я не успеваю разозлиться на «жену», потому что в меня входит сначала один, а потом сразу два пальца.

– Mio Dio, как у тебя там узко… Представляю, как ты сожмешь мой член, dolcezza…

Марчелло то входит в меня, то полностью выходит наружу, а его большой палец тем временем продолжает играть с клитором, и я получаю двойное наслаждение. Уже через несколько секунд мои ноги превращаются в трясущееся желе, а руки судорожно впиваются в плечи партнера.

Комнату заполняет звук нашего тяжелого дыхания и аромат моей обильной любовной смазки.

Перед тем как невольно закрыть глаза, вижу на лице Марчелло удовлетворенную усмешку. Слегка согнув палец, он касается точки джи, и тут я взрываюсь.

Кончаю на его пальцы, рефлекторно вздрагивая бедрами.

– О, мать твою… как хорошо, как…

Оргазм погружает меня в непередаваемое блаженство, омывающее каждую частичку моего существа. Прихожу в себя не сразу, а открыв глаза, обнаруживаю, что сижу верхом на Марчелло, примостившемся на самом краю кровати. Его твердый, приподнимающий ткань штанов член упирается снизу в мое естество.

Проходит еще несколько секунд, и я осознаю, какую ошибку совершила. Меня охватывает горячее желание сбежать отсюда подальше, однако я заставляю себя сохранять невозмутимость. Зачем Марчелло думать, что преимущество теперь на его стороне? Спокойно слезаю с него, подбираю валяющиеся на полу трусики и натягиваю их с максимально возможным достоинством. Ну то есть если вообще можно говорить о достоинстве после того, как парень, которого вроде как ненавидишь, поимел тебя пальцем в обеденный перерыв.

Марчелло встает с кровати и, обняв меня за талию, притягивает к себе.

– Не желаешь вернуть должок?

Он поправляет в штанах свою тугую палку и намекает взглядом, что мне неплохо бы опуститься перед ним на колени.

– Тебе пора бы кое-что понять насчет меня, – улыбаюсь я.

Говорю сладким, даже сладострастным голоском, проводя рукой по груди Марчелло и по его галстуку, пока не добираюсь до торчащего члена. Захватываю его через ткань брюк и сильно сжимаю.

– Что именно, dolcezza? – хрипло говорит он и тяжело сглатывает.

– Ни перед одним мужчиной я на колени не встану.

Отпускаю его, круто разворачиваюсь и, дав возможность полюбоваться моей попкой, выхожу из комнаты.

10 Марчелло

Стук в дверь вырывает меня из глубокого сна, и я перекатываюсь на другой бок. Увы, не рассчитав ширину койки, падаю на пол.

– Ненавижу маленькие кровати!

Встаю, отшвыриваю подушку и топаю к двери, чтобы прищучить осмелившегося потревожить мой сон наглеца.

Открываю, и у меня отваливается челюсть: на пороге стоит Мирабелла. Ее взгляд пробегает по моей груди, останавливается на прессе и приспущенных трусах. Ей-богу, полное впечатление, что готова отсосать прямо сейчас.

На ней спортивный топик, демонстрирующий выдающуюся форму груди, и облегающие эластичные штанишки, подчеркивающие идеальную фигуру.

– Сегодня суббота, – бормочу я.

Нормальные люди нашего возраста в выходные спят допоздна. Черт, дома я вообще продрых бы весь день. Такая уж профессия – с рассветом вставать необязательно.

– Помню. София все еще пускает слюнки во сне, а я не могу найти себе места.

Она без приглашения проходит в комнату.

– Если не хочешь заняться моим утренним стояком, предлагаю покинуть помещение.

Вздохнув, я закрываю дверь и едва сдерживаюсь, чтобы не щелкнуть замком.

– Такой договоренности у нас не было, – возражает Мирабелла, посматривая на мои оттопырившиеся трусы.

– Да-да, я размышлял о нашем соглашении и пришел к выводу, что неплохо бы его пересмотреть.

Я сажусь на стол и ставлю ноги на сиденье стула.

– Ну уж нет, договор есть договор.

Она права: обмен рукопожатием для мафии кое-что значит.

– Договор родился до того, как твои трусики промокли насквозь, а ты кончила мне на руку.

Ночью я дважды передернул, и все равно не хватило. Стоило вспомнить о мокрой киске Мирабеллы и о проникновении в ее теплую глубину – и все сначала. А затрепетавшие во время оргазма веки, а тугие стенки, сжавшиеся вокруг пальцев… Черт, представляю, как она кончила бы на мой член…

– Да, как ни странно, оказалось, что ты неплохо целуешься, – бросает она, отворачиваясь к окну, и все же я замечаю на ее щеках густой румянец.

Мне становится весело.

– Это комплимент?

– Нет, – отрезает Мирабелла. – Просто предполагала, что ты – один из эгоистов, которым лишь бы кончить, а как там женщина – без разницы. – Она оборачивается. – Тренироваться будем или нет?

Я возмущенно поднимаю руки:

– Как, интересно, мне удалось бы раздобыть оружие в промежутке между вчерашним обедом и твоим утренним стуком в дверь?

Мирабелла уныло опускает плечи. М-да, подобных ей женщин я в мафии еще не встречал.

– Зачем тебе все-таки учиться владению оружием?

– Хочу уметь себя защищать, – пожимает плечами она.

Я слезаю со стола и подхожу к ней ближе.

– Откуда мне знать, что ты не используешь мои уроки против меня же?

Мирабелла отступает на шаг и слегка бледнеет. Хм, интересно.

– Боюсь, придется просто поверить на слово.

– Сама ведь знаешь – в нашем мире почти никому доверять нельзя.

Она поджимает губы:

– Неужели тебе не хочется иметь жену, способную защитить не только себя, но и тебя, если возникнет необходимость?

– Ты – меня? – невольно усмехаюсь я.

– А что? – приподнимает брови Мирабелла. – Допустим, ты попал в засаду. Неужели не захочешь, чтобы кто-то прикрыл твою спину? Чем лучше женщина, которая испуганно забьется в угол?

Я задумчиво потираю щеку. Женщина, забившаяся в угол, – это моя мать. Она позволяла отцу делать все, что душе угодно, лишь бы это не причиняло ей беспокойства. Черт, похоже, она боялась отца больше, чем любого из его врагов. Не будь я ее любимым и единственным сыном, она оказалась бы в моих глазах главным подозреваемым в покушении у бойцовского клуба.

– Если не желаешь поучиться рукопашному бою, считай, что тебе не повезло. Я еще не придумал, как стащить оружие.

Мирабелла на секунду погружается в размышления, затем энергично кивает.

– Отлично, годится. Я до академии регулярно занималась кикбоксингом – наверняка ты увидишь, что большой помощи в этом деле мне не потребуется.

У меня снова вырывается смешок, а Мирабелла упирает руки в бока.

– Чего смеешься?

– Тренировки по кикбоксингу – это когда лупишь ногами по воздуху?

– Такие занятия очень эффективны, – прищуривается она. – Впрочем, откуда тебе знать? Ты-то в основном проводишь время в тренажерном зале?

Я качаю головой, вытаскиваю из комода футболку и одеваюсь. Натянув носки и кроссовки, прихватываю удостоверение академии.

– Я готов.

– Куда пойдем?

– Сперва в спортзал. Там ты непременно надерешь мне задницу.

Закатываю глаза и открываю дверь.

Мирабелла смотрит мне в спину, затем выходит и ждет, пока я не запру замок. Делаю джентльменский жест:

– Дамы вперед. Хотя погоди… Ты ведь хочешь быть с мужчинами на равных, верно?

Ухмыляясь, прохожу мимо нее, направляясь к лифтам.

В спортзале почти никого – лишь несколько таких же ранних пташек, как Мирабелла. Никто не обращает на нас особого внимания. Так или иначе, заказываю отдельный бокс со вспененными матами и без окон – не хватало нам зевак.

До приезда в академию мы с nonno прошли по ней онлайн-экскурсию, и я прочел, что здесь есть такие приватные спортивные мини-залы – специально, чтобы никто не мог подсмотреть, какими приемами ты владеешь. Оно и понятно – после окончания «Сикуро» многие из тех, с кем мы посещали занятия, станут нашими непримиримыми врагами.

Открываю дверь под номером три. На этот раз веду себя как истинный джентльмен и пропускаю леди вперед.

Мирабелла сразу начинает прыгать на упругих матах.

– Ого, здорово! Почему я ничего не слышала про эти залы?

Я лишь пожимаю плечами.

– Ах да… У нас ведь ограниченный допуск. Очень любезно со стороны академии, – язвительно восклицает она.

Не понимаю, почему она страстно хочет обучиться искусству боя, откуда такая потребность включиться в реальную деятельность семьи. Зачем? У нее будет прекрасный шанс вести относительно спокойную жизнь, расслабиться и пользоваться привилегиями, деньгами и доступом ко всему, чего душа пожелает. И все же очевидно, что Мирабелла намерена стать полноценным участником нашего бизнеса.

– Начнем, пожалуй? Покажи, что умеешь, – вздыхаю я.

Она поднимает кулачки к лицу – маленькие кулачки, вряд ли такими поставишь надежный блок. Мы некоторое время кружим по небольшому залу, и наконец я вопросительно поднимаю бровь. Следует удар, который никаких сложностей не представляет.

– Упс! – ухмыляюсь я.

Сейчас она точно выйдет из себя.

Ага… Ее прекрасные синие глаза сужаются, и на этот раз она бьет ногой. Легко ловлю ступню, заставляя Мирабеллу подпрыгивать на месте.

– Марчелло! – взвизгивает она.

– Я – твой противник. Что ты теперь предпримешь?

Мирабелла пытается нанести еще удар, однако в таком положении у нее нет ни единого шанса. Естественно, она падает на спину, и я тут же наваливаюсь сверху. Мы немножко боремся, а потом я сжимаю обеими руками ее запястья.

– Жаль, ваши занятия не посещают профессионалы… Бойцы ММА явно могли бы извлечь кое-какие уроки, – насмехаюсь я.

Ослабляю хватку, и Мирабелла выскальзывает из-под меня. Встает, скрестив руки на груди.

– Думаешь, глупости? Для меня это очень важно.

– Но почему?

– Не собираюсь стать одной из жен мафиози, которым вроде как невдомек, что мужья просто ими пользуются. Мужчины развлекаются во внешнем мире, пьют, посещают стриптиз-клубы, трахают любовниц… Я вижу свой брак иначе.

Я вздыхаю, запуская руку в волосы:

– Ты мечтаешь о невозможном.

Мирабелла садится на маты и скрещивает ноги:

– Не скажи. Вдруг найду парня, который желает немного другого – не того, что мы видели всю свою сознательную жизнь…

Она впивается в меня взглядом. Хм, вопрос конкретно ко мне? Жаль, у меня нет подходящего ответа.

– Боюсь, это не слишком реально.

Она упирается глазами в пол, однако тут же вскидывает голову. Наверное, отдает себе отчет, насколько нелепы ее требования. Черт, это просто гребаная сказка.

– Похоже, мне не помешало бы поработать над техникой рукопашного боя. Впрочем, мы знаем, что сейчас никто не дерется честно.

Я сажусь на мат, выпрямившись и заложив руки за спину:

– Тут с тобой не поспоришь. И все же, если тебя обезоружили, что остается? Ты должна понимать, как можно прикончить противника голыми руками.

– Ты ведь умеешь? – вздыхает она, прикусывая губу.

– Ждешь признания?

– Просто интересно, верны ли слухи.

Я поднимаюсь на ноги, почесывая задницу:

– Какой смысл в чем-то признаваться женщине, которая тебя явно ненавидит?

Мирабелла усмехается и тоже встает. Наверное, сейчас последует какой-нибудь остроумный ответ. Нет, видимо, она не находит подходящих аргументов, потому и заминает тему.

– Ладно, неважно. Можешь показать мне хоть один надежный прием для самозащиты?

Я шумно выдыхаю:

– Как скажешь. Во-первых, подними сжатые кулаки как можно ближе к лицу. Конечно, руки у тебя маленькие, но ведь с чего-то надо начать.

Мы приступаем к тренировочному бою, и она усваивает советы на удивление быстро, хотя сбить меня с ног ей не удается ни разу. Я то и дело укладываю ее спиной на маты, однако не злоупотребляю своим положением. Следующий шаг пусть сделает сама – даже не знаю, почему мне этого хочется. Возможно, здорово задело предположение – якобы я был способен вчера оставить девушку неудовлетворенной. Я ведь его опроверг – сама-то она кончила всего за несколько минут.

Завершаем наше первое занятие. Я иду в туалет, а Мирабелла направляется в смузи-бар.

Мою руки в раздевалке, и вдруг до моего слуха доносится разговор двух парней в душевой. Сначала не придаю ему значения, однако через некоторое время слышу свое имя.

– Не боишься, что Коста попытается тебя подмять? Он ведь тогда будет контролировать половину страны.

На цыпочках иду к душевой и выглядываю из-за угла. Двое парней, каждый в своей кабинке, оба спиной ко мне. По профилю узнаю, что один из них точно Антонио Ла Роса, родной брат Мирабеллы.

– Мне просто нужно, чтобы Мира вышла за него замуж, – говорит он. – А потом… Ничего страшного, если кто-то снова решит с ним разделаться.

Другой парень – так и не могу понять, кто это – смеется:

– Да ты чокнутый. Коста уже один раз обманул смерть.

– Так и есть, но… Как считаешь, почему мой папаша выбрал его в женихи Мирабелле? Я вот жду своей очереди как наследник, но, если никто не попытается убрать отца, у меня еще много лет не будет шанса. Хотя он уже доверил мне несколько серьезных участков.

– Мирабелла станет шипом в пятке Марчелло.

– Возможно, из-за нее он и сыграет в ящик. И нам не придется пачкаться, – судя по голосу, улыбается Антонио. Ага, еще и смеется! Я невольно сжимаю кулаки. – Мира станет для него тяжелым бременем, однако все согласовано. Она выйдет за Марчелло в любом случае – я так ей и сказал.

– А если не выйдет?

– Тогда… Тогда все зависит от того, кто кого уроет первым. Северо-восток против юго-востока…

Они встают под душ, смывая шампунь, и я с большим трудом сдерживаюсь, чтобы не ворваться в душевую, не сшибить обоих на пол и не ударить головами о кафельную плитку. О, как мне хотелось бы видеть их кровушку, текущую в сток…

Стало быть, Антонио полагает, будто у него имеется шанс в один чудесный день от меня избавиться? Вот кретин…

Стоп… А не он ли уже предпринял подобную попытку?

Нет, вряд ли. Моя смерть даст ему серьезное преимущество лишь после того, как я женюсь на его сестре. С другой стороны… Может, Антонио уже попытался ослабить мою семью, убрав отца и меня заодно? Если нет, значит, планировал, искал момент, когда мы будем уязвимы?

Я выхожу из раздевалки и сталкиваюсь с Мирабеллой, взявшей для меня смузи.

– Вот, в качестве благодарности.

– За что? За то, что помог тебе вчера кончить? Или за то, что сегодня несколько раз уложил на лопатки?

Наблюдаю за ней. Справится она с моим выпадом?

– Ну почему у тебя на уме одни непристойности?

Она отхлебывает свой смузи на основе зеленого чая и выходит из спортзала.

– Ты еще не знаешь, что такое настоящая непристойность.

Раз не знает, я буду первым, кто ей покажет.

Черт меня побери, если ее щеки вновь не зальет румянец! Никогда еще так отчаянно не желал обладать конкретной женщиной, а ведь я далеко не самый изголодавшийся до женского тела мужчина.

11 Мирабелла

На следующее утро я пробуждаюсь со стоном – все тело ломит после вчерашней тренировки с Марчелло. Такое впечатление, будто сражалась со львом.

Надеялась, что смогу превзойти его в скорости реакций или в рефлексах, однако он слишком быстр. А я-то с апломбом рассказывала о своих занятиях кикбоксингом… Господи, как стыдно! Наверное, Марчелло теперь считает меня глупой маленькой девочкой.

И все-таки во внешнем мире у нас совсем разное положение – откуда у меня взяться опыту? Все мои тренировки проходили в шикарном спортивном зале в Майами, оборудованном сплит-системами.

Я страдальчески вздыхаю.

– Эй, у тебя все нормально? – доносится с кровати Софии.

– Чего это ты проснулась? Вчера ведь поздно пришла…

Она отводит взгляд:

– Да, знакомые ребята после кофейных посиделок решили устроить небольшую вечеринку внизу, в общей комнате.

Предполагалось, что мы поучаствуем в организованном академией кофейном вечере вместе, но я в последнюю минуту отказалась от этой идеи. Не захотела находиться в большой компании, тем более там наверняка был и Марчелло, а я со злостью ловила себя на подсознательном желании с ним встретиться.

Все-таки надо еще поразмыслить, как отвертеться от дурацкой помолвки – от этого плана я вовсе не отказалась. Мало ли, что меня физически совершенно невероятным образом влечет к Марчелло…

Сегодня воскресенье – день разрешенного звонка за пределы кампуса. Я собираюсь поговорить с отцом. Не уверена, что он знает о воскрешении Марчелло, а если знает – по-прежнему будет настаивать на моем замужестве.

– Хорошо провела время? – спрашиваю я подругу.

– Ага, неплохо. – Судя по тону, София явно о чем-то недоговаривает. – Неплохо, но…

Она поворачивается ко мне лицом и усаживается на кровати, скрестив ноги и забрав волосы в небрежный пучок резинкой, которую носит на запястье.

– Э-э-э… Аврора Салуччи весь вечер не отходила от твоего брата.

Я делаю вид, будто меня вот-вот вырвет. Аврора – наша ровесница, мы вместе учились в начальных и старших классах. Ее папаша уже много лет занимает пост младшего босса при моем отце, поэтому Аврора постоянно крутится где-то поблизости. Девчонка она дрянная. Думаю, завидует мне черной завистью.

Сперва я хорошо к ней относилась, даже пыталась поладить, однако Аврора дала понять – ей это неинтересно. В школе она входила в комитет по подготовке альбомов-ежегодников, и после десятого класса кто-то заменил мой снимок фотографией свиньи. Да, я делала пластику носа, а до операции его кончик слегка задирался кверху. Некоторые мальчишки дразнили меня хрюканьем, пока не вмешался отец. Что он сказал их родителям, не спрашивала. Может, угрожал. Каждый, с кем я была знакома с детства, знал: нос внушает мне ужасное чувство неуверенности в себе. В общем, Аврора не призналась в подмене фотографии, однако мы с Софией не сомневались – ее рук дело.

Я не стала просить отца заступиться. Смысл привлекать еще больше внимания к поганой истории? К тому же он обещал, что к восемнадцатому дню рождения нос мы подправим.

– Интересно, какого черта она ошивается вокруг Антонио?

Я приподнимаюсь в кровати и сажусь лицом к Софии, опершись об изголовье.

Она хмурится, затем пожимает плечами:

– Не могу сказать наверняка, но Аврора прозрачно намекает – он ей нравится.

– Надеюсь, Антонио не клюнул?

– По-моему, он не возражал против ее подходов.

В голосе Софии звучит горечь, обычно ей несвойственная.

– Я с ним поговорю.

Хочется спросить, был ли на вечере Марчелло, а если был – чем занимался. С трудом сдерживаюсь. Я еще не призналась Софии в том, что произошло между нами на днях. Сама не понимаю почему. Возможно, мешает смущение? Я ведь уже который день пою одну и ту же песню – мол, никогда не сдамся, корчу из себя крутую девчонку, а стоило ему меня коснуться – тут же растаяла. Больше того – в тот момент готова была исполнить почти любую его просьбу. Слава богу, он не попытался со мной переспать… После этого точно наступила бы точка невозврата.

– Что планируешь на сегодня? – интересуется София, поднимаясь с кровати и направляясь в ванную.

– Буду делать домашние задания, а еще надо поговорить с отцом.

Подруга кивает:

– Не хочешь сперва перехватить чего-нибудь в «Амброзии»?

– Да-да, вот только освободишь ванную, и я тоже буду собираться.

Встаю с кровати и сладко потягиваюсь.

– Ну вот и отлично.

София исчезает в ванной, а я тянусь к лежащему на тумбочке телефону.

Одно пропущенное сообщение – от Лоренцо. Я морщусь от разочарования – увы, не от Марчелло. Какого черта нужно бывшему парню?

Тыкаю пальцем в экран.

Тяжело вздыхаю. Лоренцо прав: я действительно старалась с ним не пересекаться с прошлых выходных. Любить его не люблю, однако мне не все равно. Не хочу, чтобы у Марчелло появились к нему новые вопросы. Опять же, я заключила сделку, поэтому нежелательно, чтобы меня заметили беседующей с Лоренцо или вообще с ним наедине. Придется сказать ему открытым текстом: между нами больше ничего не будет.

Быстро набираю ответ:

Отправляю сообщение, хотя отдаю себе отчет: Лоренцо на этом не остановится. Он парень упорный… Но, во всяком случае, я поставила точку. Следующее сообщение пишу Антонио:

Кладу телефон на тумбочку и открываю комод – надо выбрать одежду на сегодня. Вытаскиваю спортивные штанишки с маленьким топиком, и телефон коротко пикает. Ага, Антонио.

А, догадался, что это София мне все рассказала.

Я тихонько рычу сквозь зубы и набираю ответ:

С разочарованным стоном бросаю телефон на кровать, и выходящая из ванной София осведомляется:

– У тебя все в порядке?

– В порядке, просто каждый знакомый мне мужчина будто вознамерился свести меня с ума. Десять минут – и буду готова к выходу, – говорю я и ныряю в ванную.

Через двадцать минут мы выходим из Рим-хауса и направляемся к кафе «Амброзия». В заднем кармане вновь оживает телефон. Наверняка Лоренцо… Открываю сообщение.

– Черт, через десять минут созвон с отцом, – извиняюсь я перед подругой. – Надо бежать.

Она шутливо хмурится:

– Надеюсь, составишь мне компанию после разговора?

Я киваю, запихивая телефон в карман:

– Как только, так сразу.

– Ну, удачи! – желает мне София.

– Спасибо! Боюсь, она мне потребуется.

Бегу к корпусу. Ждать лифт времени нет, и я спускаюсь по лестнице.

Никогда раньше не была на подземном этаже. Ого, тут прямо у входа что-то вроде узла безопасности – за стеклянной перегородкой стоит куча мониторов, по которым бежит изображение происходящего снаружи и внутри Рим-хауса. Хорошенько разглядеть пост наблюдения не успеваю – из-за стойки администратора выходит девушка, напоминающая одну из моих многочисленных кузин.

– Привет, я Мирабелла Ла Роса. Только что получила вызов на телефонные переговоры.

– Тебе в пятую комнату по коридору, – улыбается она. – Закроешь за собой дверь и запрешься на замок. Стены там со звукоизоляцией, а линия защищена от прослушки. На все про все десять минут.

Да уж, местечко оборудовано так, что даже из кампуса можно вести дела. Ну хотя бы раз в неделю.

– Отлично, спасибо!

Вдоль по коридору находится целая куча помещений – наверное, штук двадцать. Добираюсь до пятого, открываю дверь и заглядываю внутрь. Не знаю, что именно ожидала увидеть, но точно не комнату для допросов. В центре стоит одинокий металлический стол с телефоном, рядом – стул. Бетонные стены, голый пол. Понятно, никто не рассчитывал, что здесь будут задерживаться надолго.

Усаживаюсь на стул, а сердце колотится. Нервничаю из-за предстоящего разговора. От него многое зависит, а отец никогда не был особенно чутким. Беру трубку трясущимися руками и набираю номер одноразового телефона, который отец заставил меня выучить перед отъездом наизусть. Он отвечает уже после первого гудка.

– Stellina ^[7], как ты там?

Сколько себя помню, отец всегда называл меня звездочкой. Раньше мне нравилось детское прозвище, но в последнее время возникает ощущение, будто он до сих пор видит во мне маленькую девочку.

– Хорошо, babbo ^[8]. Как ты, как мама?

– Мама в порядке. Скучает по тебе, зато была рада услышать, что мы снова планируем свадьбу.

М-да. Значит, они в курсе. Прекрасно…

– Э-э-э… выходит, вы знаете, что Марчелло жив?

Не в силах усидеть на месте, я встаю из-за стола и начинаю мерить шагами комнату.

– Да, для меня это был радостный сюрприз – полагаю, как и для тебя. Для нашей семьи это просто замечательно, stellina. Союз семей Ла Роса и Коста означает для всех нас процветание и усиление мощи.

Без слов понятно, что отец доволен.

У меня внутри все переворачивается. Пожалуй, можно не гадать, чем закончится разговор.

– Babbo, я не хочу за него замуж. Должен ведь быть какой-то другой способ. Пожалуйста…

Видеть я его не вижу, однако чувствую струящееся по телефонному проводу раздражение.

– Мира, я больше не собираюсь с тобой спорить по этому поводу. Он жив, ничего не изменилось. Я уже говорил с его nonno о предстоящей свадьбе.

– Прошу, не заставляй меня… Пожалуйста… – умоляю я со слезами на глазах.

Ненавижу унижаться, но я в полном отчаянии. Отец – единственный человек, способный помешать этой дурацкой комедии. Ну еще дед Марчелло.

– Мы все жертвуем собой ради семьи. Замужество – твоя жертва.

– Но…

– Никаких «но»! Больше я возвращаться к этому разговору не буду. Поняла? Если не уймешься, заберу тебя из академии. Подождешь дома, пока Марчелло не отучится – или как он сам решит, а потом переедешь с ним в Нью-Йорк.

Я сжимаю трубку до треска и, сглотнув комок в горле, шепчу:

– Да, babbo…

– Вот и замечательно. С мамой поговорить хочешь? Могу ее позвать, если нужно.

Он снова говорит ласково – добился своего.

– Нет, мне надо идти, – хлюпаю я. – Передай, что свяжусь с ней в следующие выходные.

– Ладно, хорошей тебе недели.

– Спасибо…

Уже кладу трубку, когда из нее доносится:

– Мира?

– Что? – утираю слезы я.

– Дай мне повод для гордости.

– Хорошо, – бормочу я, нажимаю на кнопку и кладу аппарат на стол.

Дать отцу повод для гордости – значит поступиться собой. Как некоторые живут всю жизнь, не снимая маски?

Отпираю замок, рывком распахиваю дверь и опрометью вылетаю из комнаты лишь для того, чтобы наткнуться на человека, которого меньше всего желаю сейчас видеть, – в моего будущего мужа.

12 Марчелло

– Оп!

Придерживаю Мирабеллу, не давая ей грохнуться на пол. Выскочила из комнаты вся красная, даже глаза налились кровью.

– Что случилось?

Она смотрит мне в лицо, и у меня в груди рождается странное чувство.

– Просто встретила того, с кем встречаться вовсе не хотела, – будущего мужа, восставшего из могилы.

Я поднимаю брови. После ее оргазма и вчерашней тренировки думал, что отношения между нами начинают налаживаться – Мирабелла наконец перестанет занудствовать по поводу предстоящей свадьбы и создавать мне трудности.

– Разговор прошел не так, как планировалось? Папочка не пожелал тебе уступить?

Мне не удается избавиться от гневных ноток: Мирабеллу вполне могли выдать замуж и за кого-нибудь намного хуже меня.

Она не отводит глаз, и наш немой диалог превращается в состязание – кто кого пересмотрит.

Женщина за стойкой администратора деликатно откашливается.

– Мистер Коста, разговор возможен только в отведенное время. Мисс Ла Роса, вы должны уйти.

Я отпускаю руки Мирабеллы, и она проскальзывает мимо меня. Легкое касание ее тела доставляет мне неожиданное и даже непозволительное удовольствие.

– Поговорим позже, – бросаю я ей вслед.

– Посмотрим. Мне надо делать домашние задания.

Она перекидывает волосы через плечо. Сегодня не учебный день, необходимости носить форму нет, поэтому на ней спортивные штанишки и короткий топик. По-моему, моя невеста хороша практически в любом наряде.

Вхожу в переговорную и набираю номер nonno.

Он снимает трубку после третьего гудка.

– Марчелло?

Его слабый голос дрожит. Никто не знает, как ему было плохо весь последний год, иначе нас точно попытались бы уничтожить. Хотя… может, и знали, а потому убрали отца и едва не убили меня.

– Тебе удобно говорить?

Nonno откашливается.

– Да-да, удобно. Как раз проснулся – дремал по-стариковски после обеда. Так что наслаждайся молодостью, дружок.

– Ладно… Конечно, отдыхай, когда потребуется.

Если nonno умрет, судьба семьи Коста окажется исключительно в моих руках, и я буду готов взять бразды правления, когда придет время. Выбора нет.

– Расскажи, как у тебя дела, внук.

Естественно, спрашивает он не об учебе, и я быстро приступаю к делу – на разговор отпущено всего десять минут.

– Есть две зацепки. Во-первых, Данте Аккарди, во‐вторых – Антонио Ла Роса.

Nonno шумно выдыхает в трубку.

– Антонио из своего списка можешь вычеркнуть. Он будет твоим шурином, и ему известно: если он тебя убьет, его сестра за Косту замуж уже не выйдет, а брак нужен обеим семьям.

Бросаю взгляд на настенные часы, отсчитывающие минуты до конца разговора.

– С другой стороны, если считаешь, что он представляет угрозу, – поговори с ним. Пусть поймет, у кого сейчас больше реальной власти.

Я киваю. А что, так и сделаю. Никто не смеет болтать обо мне гадости за моей спиной.

– Да, уже думал об этом.

– Что твоя невеста?

Я запускаю руку в волосы, потом разминаю шею – все-таки Мирабелла держит меня в постоянном напряжении, не дает расслабиться. Черт, настолько хочу завалить ее в койку, просто невозможно… Я ведь привык получать желаемое полностью и немедленно.

– Ну, более-менее пришла в чувство, однако замуж за меня не хочет, это ежу понятно.

– Глупая девчонка! Доиграется, найду ей более подходящий вариант! Возьму да пообещаю ее сорокалетнему вдовцу, которому плевать на все, кроме способности жены к размножению.

В голосе деда звучит гнев – тут мы с ним единодушны. Так и подмывает хорошенько встряхнуть Мирабеллу, напомнить, что ее судьба может и вправду сложиться куда хуже. Сколько можно относиться ко мне как к чудовищу? Это она еще чудовищ не видела…

– Я справлюсь, не беспокойся.

– Если будет создавать сложности, только скажи. Ее отца наверняка заинтересует такая информация.

Я вздыхаю. В какой-то момент мне самому придется решать проблемы, не полагаясь на деда. Как только выйду из академии – автоматически стану главой семьи, и подобное положение наверняка выведет из себя многих родственников. Например, дядю Джоуи, хотя тому вроде бы на это наплевать. Я – старший сын отца, поэтому титул перейдет ко мне.

– Так ты говоришь – Данте? Он с юго-запада, верно?

Я рассказываю со слов Андреа о яхте, пришвартованной в том же доке, что и отцовская. Nonno обещает копнуть в этом направлении – возможно, что-то выяснит, однако и мне следует держать ухо востро.

– Как насчет Джованни?

Последнюю пару дней я с кузеном почти не общался, а вообще он ходит за мной по пятам, влезает в мои разговоры, предупреждает в академии всех и каждого, чтобы не становились мне поперек дороги. Я уже просил его оставить меня в покое, однако он, похоже, либо возомнил себя моим единственным телохранителем, либо пытается невзначай вызнать секретную информацию.

– Джованни постоянно крутится рядом.

Nonno не отвечает. Видать, тоже подозревает, что кузен пытается изолировать меня от постороннего влияния. Не означает ли его поведение, что он и есть виновник гибели отца? Вот эту часть нашего дела я всегда ненавидел: никому нельзя доверять.

– Ладно, ты там в полной безопасности. Во-первых, в академию невозможно пронести оружие, во‐вторых – тебя защитит репутация. Поговори с этим парнем Ла Роса, укроти свою невесту, а я займусь семьей Аккарди.

У нас остается тридцать секунд, и я начинаю прощаться:

– Позвоню на следующей неделе.

– Да-да, звони.

Голос деда куда более серьезен, чем во время всего разговора.

Не успеваю ни сказать «до свидания», ни задать еще парочку вопросов – из трубки уже несутся частые гудки.

После звонка направляюсь на третий этаж и, не обращая внимания на взгляды парней из семьи Ла Роса, стучусь в дверь Антонио.

– Убирайтесь к черту! – кричит он из глубины комнаты, но я барабаню еще громче.

Изнутри доносится глухой удар – кто-то упал на пол? – затем хихиканье, и наконец на пороге возникает голый, прикрывающийся полотенцем Антонио.

– Марчелло? – удивленно смотрит он на меня.

Ну да. Я на его месте тоже удивился бы.

В принципе, мы с ним во многом похожи, разве что я посимпатичнее и помощнее. А так – он ведь тоже рано или поздно станет главой семьи. Настанет время, когда мы единолично будем управлять нашими территориями по обе стороны условной границы. Опять же, я вскоре женюсь на его сестре, однако пора снять все неясности, прежде чем они выльются в более неприятные явления. Надо убедиться: между нами полное взаимопонимание.

– Есть разговор, – заявляю я.

Антонио бросает взгляд назад. В комнате темно – кто там у него, интересно?

– Я сейчас… э-э-э… занят.

Ага. Если твоя сестра наступит своей песне на горло и перестанет прикидываться, что меня не хочет, я тоже буду занят. Это я про себя говорю, а вслух предлагаю:

– Через полчаса, в моей комнате.

– Договорились, – кивает Антонио.

Он запирается, а я направляюсь к лифту. Не успевает кабина подняться, как появляются Джованни, Николо и Андреа с напитками из «Амброзии».

– Мы тут к тебе стучались, но… – начинает Андреа.

– Я звонил nonno.

– Что он говорит? – тут же спрашивает Джованни. – Я тоже им звонил – к телефону подошла nonna. Рассказывала, как младшая сестра пытается выведать у нее секрет фирменного соуса.

В голосе кузена звучит разочарование. Понимаю – мне не хотелось бы оказаться на его месте.

– Боже, ужасно скучаю по ее соусу! – выразительно прикладываю я руку к животу.

Мы дружно ворчим: местная еда здорово отличается от домашнего стола.

– Ах, воскресные ужины… – качает головой Николо. – Полжизни отдал бы за приличные фрикадельки!

Мы стонем, мечтая о прекрасном итальянском ужине, а лифт тем временем добирается до нашего этажа. Выйдя в коридор, я предлагаю всем зайти ко мне. Каждый занимает свое привычное место; Джованни, как всегда, прислоняется спиной к стене у двери.

– Nonno займется семьей Аккарди, а я сегодня пообщаюсь с Антонио. И тем не менее нам надо копать дальше. Не факт, что именно у этой парочки рыльце в пуху.

Троица дружно кивает.

– Никто ничего дельного не говорит, – жалуется Николо. – Девушки сплетничают, как повезло Мирабелле, а парни тебя тихо ненавидят просто потому, что у них положение ниже. Ничего тут не нароешь…

– Возможно, мы слишком зациклились на итальянцах, – подбрасываю я новую мысль. – А русские? Они ведь недавно захватили несколько клубов в городе.

– Отличная идея, – энергично кивает Андреа.

– На моем потоке есть несколько русских, – добавляет Николо. – Буду прислушиваться к их разговорам. Дам знать, если всплывет нечто полезное.

– Отлично, – поднимаю палец я.

– Займусь, – обещает Николо.

Сейчас одна из тех минут, когда ни за что не заподозришь близких знакомых в заговоре против тебя, однако жизнь снова и снова доказывает: люди в первую очередь заботятся о собственных интересах.

Нас прерывает стук в дверь, и Джованни идет открывать.

На пороге появляется Антонио Ла Роса и, осмотревшись, шутит:

– Никак засада?

Зря он так спокоен. А вдруг, кто знает?

– Уже освободился? – ухмыляюсь я.

– Ну, сам понимаешь… Как только – сразу к тебе.

Кивком прошу парней выйти, и они послушно покидают комнату. То есть покидают Андреа и Николо, а Джованни остается. Антонио проходит и садится на стул, с которого только что встал Андреа.

– Увидимся позже, – говорю я кузену.

Тот окидывает нас внимательным взглядом и со вздохом исчезает в коридоре.

Едва дверь захлопывается, Антонио спрашивает:

– Он разве не твой младший босс?

– Джованни мой кузен. – Передвигаю стул, разворачиваю его спинкой к гостю и усаживаюсь верхом. – Я вчера слышал ваш разговор.

Сразу беру быка за рога, не собираясь ходить вокруг и около. Время слишком дорого.

– Вчера? – морщит лоб Антонио.

– Я был в раздевалке, когда ты принимал душ.

Наблюдаю за реакцией, однако мой гость и не думает отпираться, как сделал бы почти каждый на его месте. Кивнув, он невозмутимо на меня смотрит.

– Надеюсь, ты не думаешь, что говорил я всерьез.

Произносит невозмутимо, будто совершенно не переживает за исход нашей беседы. Полагаю, Антонио не идиот, стало быть, дело не в его глупости.

– Не знаю, как к нему отнестись – потому и решил с тобой пообщаться.

Не свожу с него глаз, и наконец он выказывает легкие признаки беспокойства – ерзает на стуле. Наверняка чувствует себя не в своей тарелке под пристальным взглядом, в отличие от меня.

– Приятель сказал, что ты меня подомнешь и завладеешь половиной страны, ну я в тот момент и разозлился. Вообще я согласен с отцом – мы оба считаем союз между нашими семьями отличным ходом.

– В один прекрасный день мы с тобой будем работать бок о бок, – коротко киваю я.

– Я жду этого дня. А пока уговариваю Мирабеллу, чтобы прекратила свои протесты против брака.

– Позволь мне самому разобраться, – поднимаю руку я. – Чем больше каждый заинтересованный пытается меня ей продать, тем больше она сопротивляется.

– Черт, ты знаком с моей сестрой всего неделю, а уже ее раскусил, – смеется Антонио.

– Ее раскусил, а вот как насчет тебя? – сдвигаю я брови.

Он поднимает руки:

– Клянусь честью моей семьи – у тебя нет причин беспокоиться. Я не намерен строить козни против Коста. Разговор в раздевалке – он и есть разговор в раздевалке.

– Ладно, – сдаюсь я.

Пока поверим – так же, как и любому другому из моего близкого окружения.

Антонио встает со стула.

– Хорошо бы нам поддерживать дружеские отношения, пока мы в «Сикуро». Я собираюсь стать твоим шурином, и нам действительно предстоит совместная работа.

Я тоже поднимаюсь и протягиваю ему руку.

– Я только за. Мне предстоит выяснить, кто пытался меня прикончить – тогда и напряжение спадет.

– Буду держать ухо востро. Если что услышу – дам тебе знать.

– Ценю твою помощь.

Мы снова жмем руки. Будем надеяться, взаимопонимание есть. Не хотелось бы убирать с пути будущего шурина – это омрачит атмосферу на свадьбе.

Открываю дверь, провожая Антонио, а в холле, к нашему удивлению, стоит Мирабелла. Прислонившись к стене, она о чем-то беседует с Джованни. Заметив нас, хмурится:

– Еженедельное собрание по поводу определения моей судьбы?

Мирабелле идет и этот иронический наклон головы, и едкий сарказм – чертовски сексуально. Эх, закинуть бы ее на плечо, запереть дверь в комнату… Однако я уже достаточно знаю будущую жену: наверняка у нее в кармане припрятана заточка, которую в меня с удовольствием воткнут.

13 Мирабелла

Я и без того жутко взбешена после разговора с отцом, а тут еще на тебе: брат выходит из комнаты Марчелло!

Пришла, называется, спросить, нет ли у него сейчас времени для тренировки… Сперва меня прямо перед порогом остановил Джованни – даже постучаться не успела. Сказал – мол, там Антонио. Еле сдержалась, чтобы не садануть в дверь кулаком.

Потом решила – пусть поболтают. Нет, мое терпение не означает, что я смирилась со своей судьбой, которую Марчелло с братом наверняка сейчас обсуждают за запертыми дверями. Я просто не из тех, кто устраивает сцены, заставляя любопытных соседей выглядывать в коридор – кто это там орет? Однако их встреча – лишнее напоминание: у меня практически нет права распоряжаться собственной жизнью.

Впрочем, если Марчелло продолжит меня натаскивать, я приближусь к цели. Хочу стать активной участницей семейного бизнеса! Возможно, со временем все изменится, и я получу шанс сыграть роль, для которой рождена.

Все еще помню смех отца, когда впервые спросила его – смогу ли я тоже заниматься некоторыми из наших задач? Он тогда ответил: мол, женщина ни при каких условиях не сумеет делать то, что требуется для сохранения власти семьи. Просто не имел понятия о моих возможностях. Да и никто не имеет. Я ведь не прошу направлять меня на силовые акции. Хочу совсем другого: быть для семьи значимой фигурой за счет ума, а не за счет способности воспроизводить наследников.

Наконец дверь открывается, и Марчелло с братом, смеясь, появляются на пороге.

Видимо, Антонио не нравится мое лицо, и он говорит:

– Расслабься, сестренка. Мы с твоим женихом пришли к полному пониманию.

Чертов кретин! Специально назвал Марчелло женихом, чтобы еще больше меня взбесить.

– Почему мне кажется, что ваше взаимопонимание имеет отношение ко мне? Почему я не принимаю участие в ваших разговорах? Не желаю быть разменной монетой!

Антонио похлопывает меня по плечу.

– Здесь совсем другое, тебе не о чем беспокоиться.

Я закатываю глаза и протискиваюсь мимо него, нарочно стараясь зацепить плечом. Оказавшись в комнате, мрачно упираюсь взглядом в стену. Дверь со щелчком закрывается, и я поворачиваюсь. Марчелло сидит в глубоком кресле.

– Ну что, еще один раунд, dolcezza?

Игнорирую его насмешку:

– Что ты обсуждал с моим братом?

Он безмятежно водит пальцем по экрану телефона, не удосуживаясь посмотреть на меня.

– Он уже сказал: тебе не о чем беспокоиться.

– Прекрати! – требую я, делая шаг вперед.

Наконец Марчелло откладывает в сторону телефон и невозмутимо выгибает бровь.

– Как насчет соблюдения нашей договоренности? Думал, ты будешь послушной невестой до выпуска из академии.

– На людях – да. Наедине я буду такой, какая есть.

– Ничего другого я и не ждал, – усмехается Марчелло.

– О чем вы говорили?

Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени:

– К тебе это никакого отношения не имеет.

– Значит, вот как оно сложится, когда мы сыграем свадьбу? – прищуриваюсь я. – Сплошные секреты? А меня, выходит, будут держать в неведении?

Марчелло пожимает плечами:

– Ну да. Тебе не стоит переживать по поводу бизнеса.

Жуть как хочется сказать, что подобная роль меня не устраивает, однако Марчелло может среагировать совсем иначе, чем Антонио. Кроме того, если он рассмеется мне в лицо в ответ на притязания быть активным членом семьи, я могу просто сломаться. Да уж, первая неделя в академии проходит вовсе не так, как мне представлялось.

– Ну как угодно. Интригуйте, мне все равно.

Марчелло ухмыляется и внимательно за мной наблюдает.

– А по-моему – нет. – Встав из кресла, он приближается ко мне. – Что ты боишься мне рассказать, Мирабелла?

Мы стоим так близко друг к другу, что я вынуждена опустить скрещенные на груди руки, иначе его коснусь. Наши тела разделяет меньше дюйма.

– Бояться и не доверять – разные вещи.

Я задираю подбородок и встречаю взгляд Марчелло. Он медленно качает головой.

– Я ведь твой будущий муж. Разве мне не следует знать все?

Открываю рот в попытке заявить – мол, я твой женой никогда не стану, однако слова почему-то застревают в горле, и я взамен окидываю его долгим тяжелым взглядом.

– Ну же, давай… – Он проводит пальцем по моей щеке. – Давай, расскажи.

Рассказать или?.. Если буду откровенна с Марчелло, использует ли он информацию против меня? Если да, мои худшие ночные кошмары станут явью. Еще некоторое время изучаю его и наконец решаю – надо рассказать. Слова льются из меня неудержимым потоком:

– Ужасно боюсь стать такой, как моя мать или любая другая женщина из нашего круга.

Марчелло задумчиво водит пальцем по ямке между моими ключицами. Каждое его касание вызывает во мне дрожь.

– То есть?

– Боюсь оказаться запертой в богатом доме, пока муж делает все, что ему заблагорассудится. Естественно, он не будет относиться с уважением ни ко мне, ни к моему видению дальнейшей жизни. Наверняка меня лишат права голоса, и решения, способные повлиять на мою судьбу, будут принимать другие. Опасаюсь брака без любви, когда ты предназначена лишь для удовлетворения мужа, а на твое собственное всем наплевать. Увы, вряд ли мужчина твоего положения способен понять мои страхи.

Я задерживаю дыхание. Как он среагирует?

– Ты ведь прекрасно знаешь, что любовь в нашем мире на последнем месте.

Говорит Марчелло мягко и едва ли не с сожалением, словно ничего поделать не может.

– Понимаю, что надеяться бессмысленно, и все равно хотелось бы рассчитывать на равноправное партнерство.

Некоторое время он смотрит на меня молча, лишь водит большим пальцем вверх и вниз по моей шее.

– Готов ли ты мне это пообещать, Марчелло?

Ненавижу умоляющие нотки в собственном голосе, и все-таки мне нужно знать, как ему видится сценарий нашего брака.

– Готов обещать, что у тебя будет все, чего ты пожелаешь. Клянусь защищать тебя и наших детей даже ценой собственной жизни. Ты будешь моей королевой, Мирабелла. Однако пообещать равноправие я не в состоянии: тут требуется полное доверие, а его заслужить непросто. К тому же люди со временем меняются… Единственный человек, которому я могу довериться, – это я сам.

Я падаю духом. Нет, не ждала, что смысл его ответа будет полностью противоположным, однако, когда слышишь такие вещи, это похоже на удар под дых.

– Судя по всему, мои худшие страхи полностью оправдаются.

Наверное, пора смириться и принять свою участь, и все же противлюсь ей уже так долго, что нельзя опускать руки. Вдруг получится доказать Марчелло, что я достойна доверия? Вдруг он поймет – я готова его защищать не меньше, чем он меня? Почему бы ему тогда не переменить мнение?

В принципе, во время учебы в академии лучшей тактикой будет попытка расстроить будущий союз, пока он не состоялся. С другой стороны, не попробовать ли расширить представление Марчелло о браке? Если ему станет ясно, что я – ценный кадр, то мне удастся завоевать его доверие. И тогда в браке мы будем равны…

14 Марчелло

Неделя уже подходит к середине, и приходится постоянно напоминать себе о разговоре с nonno: я нахожусь в академии лишь для того, чтобы выяснить, кто убил отца и пытался покончить со мной. Вот только все мои мысли заняты Мирабеллой, а это и раздражает, и вообще совершенно ни к чему. По итогу нашей сделки она ведет себя в основном удовлетворительно, а уж после свадьбы у нас будет время вдоволь пообщаться на тему «люблю-ненавижу». Чем скорее я пойму, кто стоит за взрывом машины, тем скорее вырвусь из «Сикуро».

– Эй! – окликают меня сзади.

Я резко оборачиваюсь. Ага, Джованни.

– Черт, дружище… Будешь подкрадываться – я тебе когда-нибудь перебью трахею.

Плохо дело. Задумался так, что не заметил приближения кузена. Совсем на меня не похоже…

Не моргнув глазом, Джованни пристраивается рядом, и мы топаем на третью пару.

– Хотел к тебе зайти вчера вечером, но не застал. Где ты был?

– Вроде у себя. Во сколько ты заходил?

– Где-то около десяти, – пожимает плечами кузен.

– Я уже спал.

– Спал? – выпучивает глаза Джованни. – С какого перепугу ты лег в десять?

Провожу рукой по лицу. Конечно, я вру. Вечером тайком выскользнул во двор – пытался выяснить время смены охранников. Нам разрешают гулять по кампусу допоздна, однако вдруг придется незаметно улизнуть из академии? Не хотелось бы попасться. Опять же, разведка подействовала на меня расслабляюще – напомнила о ночных прогулках по Нью-Йорку, позволяющих проветрить голову. Впрочем, Джованни все это знать не стоит.

– Да почему-то здорово вымотался вчера.

– А, ясно. Просто хотел убедиться, что у тебя все в порядке. – Он хлопает меня по спине. – Ладно, мне пора на историю мафии, увидимся.

– Ага, давай, – с досадой бормочу я.

Джованни продолжает играть по отношению ко мне роль наседки.

Вхожу в компьютерный класс и усаживаюсь за выделенный мне ноутбук. Толком еще не разобрался ни в одном предмете, кроме боевой подготовки, но информатика – самый сложный. Обычным бизнесменам компьютерная премудрость, конечно, необходима, а для нас она – пустой звук. Мы не составляем письменных контрактов и не используем электронные таблицы для бухгалтерского учета, хотя учет у нас, разумеется, есть. В академии нас обучают хакерству, разработке вирусов, способных воровать информацию, и созданию фейковых аккаунтов для отмывания денег в онлайн-бизнесе. Вот такое дерьмо. Отец меня по этому предмету никогда не готовил – у него была другая задача: воспитать горячего парня с сильным характером, знающего тысячу способов замучить или убить человека.

Миссис Бауэрс встает из-за стола и просит каждого ввести пароль в компьютер. Я с трудом нахожу на клавиатуре нужные буквы и тыкаю в них одним пальцем, когда в класс врывается запыхавшаяся Мирабелла со спутанными ветром длинными волосами.

Какого дьявола она тут делает? На прошлой неделе ее на информатике не было.

– А, вот и вы, – улыбается Бауэрс. – Леди и джентльмены, Мирабелла Ла Роса за первые пару дней проявила недюжинные знания нашего предмета, и я попросила ее помогать мне в этом семестре. Мисс Ла Роса прекрасно разбирается в компьютерах, и лишняя пара рук не помешает.

Каждый раз, когда мы с Мирабеллой оказываемся в одном помещении, нас так и тянет встретиться взглядами, и тогда между нами проскакивает нечто вроде электрического разряда.

– Простите за опоздание, миссис Бауэрс, я…

Преподавательница доброжелательно отмахивается:

– Ничего страшного. Присядете за тот стол? – Она указывает на противоположный от меня угол аудитории. – Выполните задание сами, а затем попрошу вас обойти всех и помочь тем, кто затрудняется.

Я начинаю нервничать: никто ведь не в курсе, что Марчелло Коста из рук вон плохо разбирается в современных технологиях. О компьютерах мне известно одно – федералы могут извлечь из них любую информацию. Подсознательно чувствую: Мирабелле лучше не знать сей позорный факт. Мы поженимся, и со дня свадьбы ее судьба будет в моих руках, так зачем ей думать о супруге с презрением?

Мирабелла послушно занимает место. Увы, теперь я ее не вижу, хотя весь класс дружно поворачивает головы в сторону углового стола.

Мисс Бауэрс обозначает на доске этапы выполнения задания. Все принимаются за работу, а я даже не могу найти курсор на экране. Вожу мышкой туда-сюда – бесполезно. Рычу от досады, и вдруг курсор появляется. Пытаюсь вникнуть в суть задания, когда на мониторе всплывает диалоговое окно.

Оглядываюсь, хотя никто вроде бы не обращает на меня внимания. Набираю сообщение и жму клавишу для отправки.

Ответ приходит в мгновение ока:

Какого черта? С трудом нахожу нужные буквы, чтобы напечатать ответ. Покосившись направо, замечаю: девушка за соседним столом печатает, не глядя на клавиши. Мне ее способности представляются просто сверхъестественными.

Я гневно сжимаю зубы. Что за намеки?

Как же убрать дурацкое окно с экрана?

Я растерянно моргаю, глядя на монитор. Уже собираюсь встать, чтобы посмотреть на лицо Мирабеллы, когда прилетает сообщение с фото – на снимке у нее удивленный вид. Черт, судя по всему, моя невеста и вправду здорово владеет компьютерными штучками…

Черт бы побрал эту женщину и ее стремление не уступать мужчинам!

Я шумно выдыхаю.

Диалоговое окно розовеет. Ага, намекает, что покраснела.

Искоса смотрю на миссис Бауэрс, расписывающую на доске инструкцию к следующему этапу задания. Дьявол, из-за Мирабеллы я и первого еще не сделал…

Я снова выдыхаю. Не удивлен ее предположением, что я буду изменять жене, как любой другой мужчина, однако когда она последний раз смотрела в зеркало? Попробуй найди более привлекательную девушку. Опять же, вряд ли с кем-то еще у меня сложится такая же химия, как с Мирабеллой.

Я задумываюсь. Конечно, верные мужья есть, однако даже nonno имел любовную связь на стороне. Нет, он не из тех, кто увлекается стриптизершами и проститутками, как мой отец и его поколение, но когда я подрос и сам начал заниматься мафиозным бизнесом, то видел деда с другими женщинами.

Подавляю внутренний голос, которому нравится ее тревога. Некоторым женам ведь все до лампочки. Они получают деньги и престиж, связанный с положением супруга, а ему позволяют развлекаться как угодно. Нет, здорово, что Мирабелла ревнует.

На экране появляются, сменяя друг друга, газетные статьи, посвященные знаменитым мужчинам и их любовницам. Зачем Мирабелла мне их показывает? Я все еще помню тот день, когда мы с матерью застали отца в отеле при казино с другой женщиной.

Родители, в отличие от нас с Мирабеллой, брак заключили не по расчету. Они друг друга любили – во всяком случае, так считала мама. Она тогда привела меня к номеру, который охраняли два вооруженных парня. Барабанила в дверь и кричала на весь этаж, а охранники пытались затолкать ее в лифт. Я видел из другого конца коридора, как дверь распахнулась, и на пороге появился голый отец с какой-то женщиной – на ней не было ничего, кроме ярко-красных туфель и такой же губной помады.

Мама ворвалась в номер. Плакала, причитала, колотила неверного мужа кулаками в грудь. Отец запер дверь, а через двадцать минут мама вышла оттуда уже другим человеком. Взяла меня за руку и повела к лифтам. Мы спустились на парковку к машине и после никогда уже об этом случае не заговаривали. Повзрослев, я сказал себе: ни за что с женой так не поступлю.

На экране появляется куча разных фоток – все из социальных сетей. На них я с разными женщинами.

Прилетает еще несколько снимков, теперь уже с одной конкретной девушкой – дочерью маминой подруги.

Миссис Бауэрс улыбается мне, проходя мимо моего стола. Я бросаю взгляд на монитор – там снова висит задание, а диалоговое окно исчезло.

Твою мать, не предполагал, что меня так возбудит умение невесты разбираться в компьютерах…

Как только преподавательница удаляется, окно всплывает снова.

Мирабелла ошибается, если думает, что поставила точку.

Я стискиваю зубы.

На экране появляется двигающаяся фотография – Мирабелла улыбается и хлопает ресницами.

Миссис Бауэрс, встав у доски, хлопает в ладоши:

– Итак, друзья, на сегодня все.

Не знаю, что ответить Мирабелле, и в отчаянии торопливо пишу:

Окно некоторое время остается пустым. Как она среагирует? Преподавательница вещает – мол, выходить из программы не надо, она проверит, все ли добрались до конца задания. Отлично, мне светит чертова двойка, но хотя бы эту пару я провел с пользой для дела.

Диалоговое окно схлопывается. Мирабелла поднимается из-за стола и обходит студентов, смотрит, не нужна ли кому помощь. Бросаю быстрый взгляд на экран соседки, потом на свой. Вот те на! Одно и то же… Значит, Мирабелла подсобила мне с задачкой? Мой член ощутимо напрягается: наверное, от того, что будущая жена – чертов гений.

15 Мирабелла

Крадусь к двери, открываю ее и тихонько, чтобы не разбудить Софию, выскальзываю в коридор. Марчелло стоит, прислонившись к стене напротив нашей комнаты.

Гулять по территории в это время не запрещено, однако нас точно возьмут на заметку, если увидят – как же, парень с девушкой… Патриархия в академии «Сикуро» цветет буйным цветом во имя сохранения целомудренности будущих жен. Охрана может нас остановить и подвергнуть допросу, а я не хочу ни повышенного интереса к своей персоне, ни лишних сложностей.

– Вижу, ты оделась по случаю.

Марчелло ведет себя вполне непринужденно, слегка улыбаясь уголками губ.

Я пожимаю плечами. Ну да, черные легинсы, тонкая черная рубашка с длинными рукавами, черные туфли.

– Пойдем, – шепчет он, отклеивается от стены и берет меня за руку.

Какая большая у него ладонь…

Я не отстраняюсь, хотя, наверное, следовало бы. Мне с каждым разом становится все более комфортно от его прикосновений, и это здорово раздражает. Ужасно, но я их жажду.

Лифтом мы не пользуемся – Марчелло ведет меня к лестнице, по ней и спускаемся на первый этаж. Встаем у двери, ведущей в холл Рим-хауса, и Марчелло осторожно выглядывает в маленькое окошко.

– На выходе с лестницы установлены камеры. Почему мы не поехали на лифте? – тихонько интересуюсь я.

– Расслабься, – говорит он, оглядываясь через плечо. – Я уже несколько раз совершал такие вылазки. Теперь четко себе представляю, через какие промежутки камеры захватывают дверь.

Хм, подходящий случай проверить его теорию…

– Какой у нас план?

Марчелло снова берет меня за руку, тащит вперед, а затем останавливает у окна, обхватив за талию и прижавшись к спине. Меня пробивает чувственная дрожь.

– Видишь дверь в углу справа?

Я киваю.

– Нам туда. Она никогда не запирается, пройдем, а дальше выберемся в окно – там для камер слепая зона. Проскочим без проблем.

У меня учащается сердцебиение: это намного веселее, чем сидеть взаперти дома, в башне из слоновой кости.

– За мной! – командует Марчелло и поворачивает ручку двери.

Мы выскальзываем в холл и быстро бежим направо, стараясь держаться ближе к стене. Он открывает маленькую комнату и тихо притворяет дверь. Свет здесь выключен, но все равно понятно: это какой-то кабинет.

Марчелло подкрадывается к окну, словно пантера, поднимает раму и помогает мне вылезти наружу. Карниз расположен выше, чем казалось, и, приземлившись на мягкую траву, я едва не вскрикиваю. Марчелло спрыгивает следом за мной, оставив окно чуть приоткрытым – нам еще возвращаться.

Не говоря ни слова, он вновь хватает меня за руку и ведет по лужайке. Мы молчим до тех пор, пока не удаляемся от общаги на порядочное расстояние. Перед нами большой пруд с просторной беседкой. Построена она из камня, крыша покрыта плоской кровельной плиткой. Напоминает маленький замок – прямоугольная основная часть переходит в круглую башенку с островерхим куполом.

– Даже не знала, что здесь есть такое местечко, – восхищаюсь я, очарованная игрой лунного света на спокойной поверхности воды.

Внутри беседки на каждой колонне горят тусклые фонари, похожие на факелы, а стоит подняться по ступенькам – и сверху открывается идеальный вид на пруд.

Марчелло направляет меня к башенке.

– Сам обнаружил его несколько дней назад.

– Мне нравится, – бормочу я, проводя ладонью по грубому камню.

Марчелло прислоняется к ближайшей к берегу колонне, скрещивает руки и любуется гладким зеркалом пруда. Я присаживаюсь на скамейку, проходящую кругом по всему периметру.

– Расскажи, где так здорово навострилась с компьютерами.

Ага, сразу переходит к главному. Я знала, что его мучает этот вопрос.

– Ты не представляешь, сколько полезного можно найти в интернете.

– Отец позволяет тебе сидеть в Сети? – поворачивается Марчелло.

– Ну, ему не хватает знаний, чтобы ограничить мне доступ, – пожимаю плечами я.

Он задумчиво кивает:

– Есть впечатление, что предприимчивости тебе не занимать. Не совсем то качество, которое мне хотелось бы видеть в жене.

– Если только оно не служит тебе на пользу, – вызывающе поднимаю голову я.

Марчелло хмыкает и отклеивается от колонны.

– Почему тебе так не терпится участвовать в семейном бизнесе?

Он изучает мое лицо, словно я представляю для него неразрешимую загадку.

Так оно и есть на самом деле. Большинство знакомых женщин совершенно не желают ввязываться в опасные аферы, жульничество и воровство, которыми в нашем мире занимаются мужчины.

– Потому что меня ни в коем случае не устроит сидеть дома в ожидании прихода мужа. Мне есть что предложить семье, и я хороша в своей области. Иногда требуется цель в жизни, понимаешь?

– То есть воспитание наших детей – это не цель?

Каждый раз, когда Марчелло говорит «наши дети», у меня в животе начинают порхать бабочки.

– Своих детей я буду обожать и все для них сделаю. Но если тебя интересует, получу ли я полное удовлетворение, выбирая им одежду, приказывая повару, какое именно блюдо приготовить, и помогая детишкам с домашними заданиями, я отвечу «нет». Мне требуется нечто большее. Поставь себя на мое место.

Кому-то это заявление покажется кощунственным, однако я говорю чистую правду. Я расту и взрослею не для того, чтобы с нетерпением ожидать собственной свадьбы и расчесывать детям волосы. Конечно, когда они у меня появятся – буду их любить всей душой, но зависнуть дома, всю жизнь утирая им сопли? Нет уж, не мое это предназначение. О каком удовлетворении тут может идти речь?

Марчелло молча поджимает губы.

Ну и ладно. Как знать, вдруг из нашего разговора что-то выйдет и он пересмотрит отношение к браку?

– Вообще-то я думала, мы собирались поговорить о тебе.

Любопытно, что расскажет Марчелло? Да, о нем известно многое, только вот не все утверждения совпадают с реальностью.

– Что тебе хочется знать? – хмурится он. – Кажется, ты меня уже раскусила…

– Объясни, где ошиблась, – закатываю глаза я.

– Я уже говорил: ты заблуждаешься насчет женщин в моей жизни.

– Если не будешь со мной честен, мне придется уйти, – пожимаю я плечами, поднимаясь со скамейки.

Марчелло хватает меня за руки и пытается заставить сесть; наши бедра соприкасаются.

– Уйдешь, когда я скажу, что мы закончили.

Блеск в его глазах подсказывает: сейчас давить не следует.

– Хорошо, тогда убеди меня, что на самом деле ты девственник.

– Я такого не утверждал, – качает головой он. – Только фотки, на которых я снят с одной и той же девушкой, ни о чем. Это просто дочь подруги моей матери, мы вместе росли. Она мне как сестра, и между нами никогда ничего не было. А остальные женщины…

– Понятно, можешь даже не рассказывать, – ворчу я, скрещивая руки на груди.

– Я ведь был свободен, ни с кем не помолвлен, а потому мог делать все, что хотел. Но прошу поверить: я ни в коем случае не посвящал все свое время погоне за юбками. Отец учил меня премудростям бизнеса – хотел полностью подготовить к восхождению на самый верх. Еще до того, как дед заболел и передал власть отцу, тот уже был одержим идеей возвести меня на трон, когда придет время. Да, я развлекался, однако совсем не так безудержно, как тебе представляется.

– Допустим. И все равно это ничего не значит. Кто даст гарантию, что после свадьбы ты будешь хранить мне верность? Тем более я тебе никаких клятв давать не собираюсь.

Марчелло хохочет, а я краснею от гнева.

– Запомни мои слова, dolcezza: ты будешь трахаться только со своим мужем, возбуждаться от одного моего вида и каждый раз просить еще и еще.

От его грубости у меня вскипает кровь, и неожиданно все тело пронизывает желание.

– Это мы еще посмотрим, – бросаю я и ерзаю, поплотнее сдвигая бедра.

Этот придурок явно замечает мое смущение – с трудом сдерживает дурацкую ухмылку.

– Что еще рассказать?

– А… правду говорят, будто ты умеешь убивать голыми руками?

Наши взгляды скрещиваются: видимо, Марчелло обдумывает, насколько может мне довериться.

– Да, правду.

Так и думала. Странно: вроде бы подобные новости должны внушить мне ужас, но ничего подобного. Наверное, за годы я уже ко всему привыкла. Слишком много повидала. К тому же знаю – Марчелло убивал далеко не самых невинных людей.

– И как оно?

Он удивленно выгибает бровь:

– Ну, убить-то не так сложно. Допустим, взять и придушить человека – это самая простая часть дела. – Руки Марчелло смыкаются на основании моей шеи, и он осторожно сжимает пальцы. – Трудно другое: видеть, как из глаз жертвы уходит жизнь. Такое не забывается…

– Пытаешься меня напугать? – невозмутимо осведомляюсь я. – Ничего не получится.

Он не обращает на мои слова никакого внимания:

– Хватит у тебя духа кого-нибудь убить, Мирабелла?

Я не отвожу глаз:

– Если придется, хватит.

Марчелло, хмыкнув, отпускает мою шею.

– Каким был твой отец? – спрашиваю я.

Он вздыхает. Не знаю, как истолковать его реакцию, однако интуиция подсказывает, что отношения между отцом и сыном складывались непросто.

– Он был упрямым и твердолобым. Уважения к женщинам – ноль. Тем не менее делал все, чтобы семья преуспевала, чтобы защитить каждого из нас. Удивительно, однако при всей своей ненасытности – всегда хотел больше власти, больше денег, больше женщин, больше, больше, больше – слово отец всегда держал твердо.

Ответ Марчелло совпадает с тем, что я слышала о его отце.

– Ты расстроился из-за его смерти?

Марчелло бросает на меня взгляд раненого зверя и качает головой:

– Нет. Он начал ввязываться в дерьмо, которого я не одобрял. С годами становился все более неразборчивым и эгоистичным. Если ты глава семьи – следует думать обо всей организации, не только о себе.

Не знаю, что он имеет в виду, но внутри у меня все переворачивается от отвращения.

– Твой отец был продуктом своего окружения. Наверняка и ты будешь таким же лет через двадцать-тридцать.

Марчелло сжимает кулаки и цедит сквозь стиснутые зубы:

– Я никогда ему не уподоблюсь, Мирабелла, уж можешь мне поверить.

Говорит он с такой убежденностью, что я и вправду верю.

Ну раз уж он настолько откровенен, придется задать давно мучающий меня, пусть и немножко праздный вопрос.

– Представь, что родился не в мафиозной семье… Чего тебе тогда хотелось бы от жизни? Кем ты решил бы стать?

Марчелло надолго задумывается, затем качает головой:

– Понятия не имею.

– Ну же, – сдвигаю брови я. – Наверняка ты о чем-то мечтал.

– Ты не понимаешь, – грустно смеется он. – С самого рождения меня воспитывали тем человеком, которым я стал сегодня. Никакого выбора нет и никогда не было.

Я впервые осознаю, что Марчелло, похоже, такой же заложник своей судьбы, как и я. Невольно к нему смягчаюсь, и это не доставляет мне удовольствия.

16 Марчелло

Разговаривали мы с Мирабеллой, наверное, по меньшей мере час, после чего я выяснил, что восхищаюсь ею все больше. Она не похожа ни на одну девушку, с которыми мне приходилось встречаться. Конечно, ее желание стать полноправным членом семьи абсурдно и, как по мне, неосуществимо. И все же в глубине души задаю себе вопрос: не будем ли мы сильнее, если Мирабелла встанет во главе семьи наравне со мной?

Возможно, тут есть над чем подумать, хотя меня одолевают сомнения.

Как бы то ни было, сейчас она дает мне серьезное преимущество: будучи любимицей преподавателя информатики, располагает ключом от компьютерного класса. Информатика – далеко не мой конек, и Мирабелла согласилась мне помогать. Вероятно, это желание – не больше чем хитрый ход. Хочет доказать свою полезность не только в академии, но и в нашем бизнесе. А впрочем, неважно. Самое главное, мне ее помощь сейчас очень кстати.

– Ты ничего не добьешься, если сперва не научишься быстро печатать, – объясняет она, положив мои руки на клавиатуру. – Как ты мог на это забить, просто диву даюсь…

– Я ведь говорил: папаша настаивал, чтобы я готовился к выполнению обязанностей главы семьи. Не было у меня времени бродить в интернете. Могу набрать сообщение и все такое, но сидение за компьютером в обязанности главы не входит. Сама понимаешь, мы не общаемся по электронной почте.

Мирабелла смеется, и у меня в груди что-то тает. Да, это я вызвал улыбку на ее губах. Вроде бы мне еще не приходилось никого смешить – разве что пару-тройку приятелей, да и то нечасто и вообще случайно.

– Точно! Не могу себе представить отца за компьютером. Если только за просмотром порнухи…

Не хочется расстраивать Мирабеллу, но ее папаша владеет почти всеми стриптиз-клубами за пределами Четырех углов ^[9], так что смотрит он вполне реальное порно. Ладно, замнем.

Теперь она просит меня положить руки на клавиатуру поверх ее. Длинные волосы Мирабеллы струятся по плечам, словно занавес, закрывая обзор. Ну и черт с ним – зато лицо невесты совсем рядом.

– Вот восемь основных клавиш, на которых должны находиться твои пальцы, а от них уже близко до всех остальных. – Она быстро печатает: «Я в долгу у Мирабеллы». – Давай, попробуй.

Я делаю попытку, но мне приходится то и дело смотреть на клавиатуру в поисках нужных букв, и по времени одна фраза занимает вдвое больше, чем у моей наставницы. Поворачиваюсь к ней. Мирабелла снова улыбается – наверное, хихикает надо мной.

– Эй, не смейся, а то сейчас положу на лопатки прямо здесь!

– А я взломаю те немногие устройства, которыми ты пользовался за пределами «Сикуро», и накопаю такое, что тебя немедленно арестуют.

– Туше, – говорю я, и она вновь переключается на клавиатуру.

Уроки в компьютерном классе намного скучнее, чем боевая подготовка, которой мы с Мирабеллой продолжаем заниматься. Прижать ее к полу, когда на ней лишь короткие шортики и спортивный топ, – вот это мне подходит куда больше.

Наконец я начинаю уставать от тычков в клавиши, как называет мои потуги Мирабелла, и, отодвинув кресло, откидываюсь на спинку.

– Не понимаю, зачем мы с тобой тратим время… Все-таки это элементарные навыки. Можно кого-нибудь нанять, и меня быстренько обучат всему, что знаешь ты.

– Если каждый умел бы то, что умею я, моя помощь и вправду была бы бесполезной.

Она приподнимает брови, разглядывая свой идеальный маникюр.

Когда я впервые увидел Мирабеллу после заключения договоренности о нашем союзе, подумал: обычная дочь мафиози – дизайнерская одежда, холеные ноготки, гладкая кожа, роскошные волосы, драгоценностей как раз впору для мафиозной принцессы. Однако теперь я воспринимаю ее с другой стороны, и она перестает вписываться в наш мир. Мирабелла хочет многого, и пусть я принимаю решения, все же гарантировать исполнения подобных желаний не могу. Если буду обращаться с ней иначе, чем принято с женами, мою снисходительность расценят как слабость и друзья и враги.

– Это мой дар, без ложной скромности, – продолжает Мирабелла, не дождавшись ответа.

Молчу я, потому что засмотрелся на сочные, напряженно сдвинутые бедра. Так и хочется запустить между них руку и заставить ее кончить, как несколько дней назад.

– Допустим, мы не поженимся. Чем ты тогда планируешь заняться? Вряд ли отец позволит тебе играть активную роль в бизнесе.

Она вздыхает:

– Знаю…

– И? – выгибаю бровь я.

– Понятия не имею. Может, сбегу из дома…

На сей раз мои брови взлетают к линии волос.

– Тебя поймают.

– Для этого меня надо будет еще найти, только сомневаюсь, что я настолько волную отца.

– Ты кое о чем забыла. – Я встаю и легонько касаюсь пальцем ее носа. – Тебя пообещали мне. Моя семья в ожидании нашего брака. Если твой папаша не сможет привести дочь к алтарю, начнутся неприятности.

Необходимости расшифровывать суть возможных проблем нет.

Мирабелла поднимается, скрипнув стулом.

– Ты хоть представляешь, что значит находиться в клетке? Я убегаю, меня ловят. Я пытаюсь развиваться, мне говорят сидеть ровно. Да, отец будет меня искать, но не потому, что я ему небезразлична. Просто жаль терять проходную пешку.

– Став моей женой, ты ни в чем не будешь нуждаться, – говорю я, прислонившись к стене. – Тебя ждет жизнь во дворце, где к твоим услугам будут горничные и повара. Перед тобой распахнут двери лучшие магазины и рестораны. Некоторые женщины за такую перспективу отдадут левую руку.

– Я к этому разряду не отношусь.

Кто бы спорил…

– Думаешь, твоя подруга София не хотела бы выйти замуж за большого босса?

– Мы с ней устроены по-разному. – Сев на стол, Мирабелла свешивает ноги. – Да, она будет счастлива играть роль покорной жены. Я же намерена бороться за свои желания, – заявляет она, и наши взгляды скрещиваются.

Я выдыхаю, проводя рукой по своему короткому ежику.

– Черт возьми, женщина, ты бросаешь мне вызов!

Она упрямо не отводит глаз.

– Да, однако у меня ощущение, что тебя это не слишком-то и бесит.

Я отлипаю от стены и, подойдя ближе, отвечаю:

– На самом деле, когда ты поступаешь вопреки, я выхожу из себя, но в то же время твое непослушание заводит – отрицать не стану. В жизни уйма персонажей, от которых только и слышишь: «Да, сэр!» Можешь объяснить, почему у меня встает каждый раз, когда ты не подчиняешься моей воле?

Мирабелла пожимает плечиками, словно невинная школьница. Нет, подобная манера ей не идет.

– Что могу сказать? Наверное, я неотразима.

В глазах у нее искрится взрывоопасная смесь озорства и вожделения.

Слегка наклонившись, я раздвигаю ее бедра и встаю между ног.

– Признаю, твой отец был прав, когда заявил моему, что на свете нет девушки прекраснее его дочери.

Касаюсь ее щеки, провожу пальцем по шее и спускаюсь к линии плеч. Она тяжело сглатывает и мило приоткрывает ротик.

– Ты и впрямь прекрасна, черт возьми…

Мирабелла тихо стонет, и я поднимаю руку выше. Обвожу большим пальцем контур губ. Ее розовый язычок высовывается, проходит по подушечке, и я, не отрывая глаз, наблюдаю, как она берет палец в рот и посасывает, словно делает минет. Кажется, кто-то заявлял, что никогда в жизни не встанет передо мной на колени? Я жутко возбуждаюсь от невинной шалости и уже не могу ни о чем думать – так и вижу, как губы Мирабеллы сжимают мой член.

Она выпускает палец с легким причмокиванием, и я касаюсь нижней губы, а затем наклоняюсь за поцелуем. Мирабелла вызывает во мне страстное желание, которое, похоже, невозможно утолить. Хочу ее во всех возможных позах!

Поцелую она не противится, наоборот: сгребает в горсть рубашку, притягивая меня ближе, и ее язык проникает мне в рот.

Мои руки медленно опускаются к короткому топику. Обнаженный живот Мирабеллы весь вечер сводит меня с ума… Она слегка вздрагивает, когда ладони скользят ниже, но тут же успокаивается, а я обхватываю ее груди поверх лифчика. Касаюсь пальцами проступающих сквозь тонкую ткань сосков, и с губ Мирабеллы снова срывается стон.

Господи, наверное, я никогда не смогу насытиться этой женщиной… Срываю лифчик, и упругие груди свободно ложатся мне в руки.

– О боже, Марчелло… – выдыхает она, запрокинув голову.

Я провожу по обнаженной шее губами, затем языком, подбираясь к уху. Облизываю мочку.

– Скажи, чего ты хочешь?

Пощипываю соски, и бедра Мирабеллы на секунду рефлекторно приподнимаются над столом.

– Хочешь, чтобы я был груб, dolcezza?

– Не убирай руки…

Ради эксперимента одну все же отнимаю, и Мирабелла жалобно поскуливает, но тут же вздыхает, когда мой палец оттягивает резинку ее шортов, а затем и трусиков. Черт, какая она мокрая… Меня там ждут. Я издаю глухой стон. Напряженный член рвется из штанов, однако я не слишком обнадеживаюсь, пока рука Мирабеллы не сжимает его сквозь ткань.

– О боже, – бормочет она.

Похоже, шокирована моими размерами.

– Достань его, – приказываю я, проводя кончиками пальцев по ее влажной щели и задерживаясь у входа.

Мирабелла подчиняется и стягивает с меня штаны, опуская их ниже яиц.

– Теперь работай ручками и смотри на член.

Она сжимает пальцы сильнее и гоняет кулачок вверх и вниз по стволу, скользя большим пальцем по верхней части головки. Ну же, возьми наконец в рот, давай… Нет, ей все надо сделать по-своему. Не хочет, чтобы ее подталкивали. Ну и ладно – удовольствие того стоит.

– Да, вот так… Быстрее, детка. – Я ввожу в нее палец, и Мирабелла сжимает второй рукой мое плечо. – Какая ты мокрая… Скажи, как я этого добился? Ведь ты намокла только из-за меня?

– Из-за тебя… – задыхаясь, бормочет она и закрывает глаза.

Ввожу второй палец и слегка сгибаю их внутри, как прошлый раз.

– Что – из-за меня?

Выхожу из нее, и Мирабелла от неожиданности распахивает глаза.

– Марчелло!

– Что – из-за меня, скажи? – повторяю я, глядя ей в глаза.

Пусть договорит…

– Это только из-за тебя я так намокаю.

– И я пробуждаю в тебе желание?

Снова вставляю пальцы, и ее глаза медленно закрываются.

– Да, ты пробуждаешь во мне желание. Черт, дай же кончить!

– Нет уж, пока не заставишь мой член забрызгать тебя спермой.

Из ее горла вырывается сдавленный крик.

Я нависаю над ней.

– Однажды я войду в твою мокрую киску так глубоко, что ты будешь умолять меня не останавливаться.

Ее интимные мышцы сжимаются вокруг моих пальцев, и она двигает кулаком все быстрее и быстрее. Осыпает мое лицо легкими поцелуями, шепчет всякие непристойности, и член твердеет еще сильнее. Черт, даже не думал, что такое возможно.

– Не могу дождаться, когда твоя большая штука окажется внутри меня, когда она меня хорошенько растянет… Не могу дождаться, когда ты увидишь мою коллекцию нижнего белья…

– Я куплю тебе целый чертов магазин нижнего белья, – задыхаясь, отвечаю я.

– Какой у тебя любимый цвет? В чем ты хочешь меня видеть?

Мирабелла подмахивает бедрами, будто просит меня заполнить ее всю, без остатка. Играя свободной рукой с моими яйцами, она сдвигается на край стола и широко раздвигает ноги. Не знаю, в чем тут дело – в нашем разговоре во время секса или в ритмичных движениях, а может, в сочетании того и другого – но, черт… мы возбуждаемся просто до предела.

– Черный… только черный…

Мирабелла проводит языком по моей шее, потом по лицу.

– Взяла на заметку… У меня есть суперсексуальный прозрачный комплект, тебе понравится…

Больше не могу сдерживаться – перед глазами все плывет. Я кончаю ей в руку и забрызгиваю топик. Остатки спермы стекают мне на штаны. Интересно, отстирается или нет? Мысль умирает, не успев родиться, потому что Мирабелла тотчас начинает биться в экстазе, насаживаясь на мои пальцы, словно на член.

Она вскрикивает, не открывая глаз. Покрытое смуглым румянцем лицо, взъерошенные волосы – Мирабелла никогда не выглядела так шикарно, как сейчас, отдаваясь своему будущему мужу.

Восстановив дыхание, она упирается взглядом в член и шепчет:

– Черт, это была просто фантастика…

А потом раздается стук в окошко двери, и Мирабелла дергается от испуга. К счастью, нас защищает от посторонних взглядов непрозрачная перегородка, так что человек, заглянувший в класс, видит лишь наши головы и плечи.

– Корпус закрывается через полчаса, – бубнит уборщик. – Закругляйтесь.

– Да-да, хорошо, – киваю я.

Мирабелла прыскает в ладошку, уткнувшись лбом мне в грудь, а через некоторое время серьезно смотрит в глаза:

– Как минимум в одном тебе следует отдать должное, Коста. Оргазмы при твоем участии совсем неплохи.

– Примерно то же самое могу сказать о тебе. Кстати, мне нравится, когда ты отпускаешь непристойности.

Она улыбается, и я на долю секунды задаюсь вопросом: вдруг у нас что-то да получится? Вдруг я влюблюсь в Мирабеллу Ла Роса? Сможем ли мы изменить обычное видение брака в мафиозных семьях? Готов ли я наделить Мирабеллу властью, к которой она столь отчаянно стремится?

Ни на один из этих кошмарных вопросов у меня ответа нет.

17 Мирабелла

– Опять идешь на свидание с Марчелло? – осведомляется София.

Всякий раз с вызовом спрашивает о наших встречах. Похоже, чувствует: что-то между нами намечается. Я все еще не призналась, что мы занимались сексом в его комнате – думала, случайность, не более. Однако вчера дала слабину в компьютерном классе, и теперь мнение подруги о моих перспективах не помешает.

– Ну да, у нас ведь договоренность.

– Что еще за договоренность? – хмурится София.

Я сажусь рядом с ней на диван и выкладываю все. Рассказываю о сделке, о нашем разговоре у пруда, о сцене в комнате Марчелло и о вчерашней – во время занятий информатикой.

Когда дохожу до самого пикантного момента, подруга ахает, прикрыв ладошкой рот:

– Бог ты мой, и как оно?

– Лучше, чем мне представлялось, – откидываюсь я на подушки дивана. – У меня ведь особого опыта, кроме секса с Лоренцо, нет, но тут было совсем иначе.

На тумбочке жужжит мой телефон. Смотрю на экран – опять сообщение от Лоренцо. Последнюю пару недель я его упорно избегала, однако парень намеков не понимает. Наверное, придется изобрести что-то еще – как иначе его отвадить?

– Марчелло? – с жадным интересом спрашивает София.

Я качаю головой и бросаю телефон обратно на тумбочку.

– Не-а. Снова Лоренцо.

София закатывает глаза:

– Он вчера меня остановил по пути к Рим-хаусу. Хотел выяснить, отчего ты с ним не общаешься, даже просил устроить вам тайную встречу.

– Да что он мечется? Все кончено. Я лишь намеревалась ему помочь, потому и старалась не оставаться один на один. Если Марчелло увидит Лоренцо рядом со мной – надерет ему задницу, и никакие правила академии его не остановят. Тем более что мы…

Я замолкаю – София и так узнала больше, чем нужно.

– Значит, у вас последние дни довольно занятные отношения… Как по-твоему, что это значит?

А то сама не понимает…

– Надеялась, ты подскажешь.

– Ну… может, жених начинает тебе нравиться? – хихикает подруга.

Я бросаю на нее хмурый взгляд:

– Ага. Нравится, что он заставляет меня кончать. Больше тут и говорить не о чем.

– Ой ли? – склоняет голову набок София. – Ты к нему здорово смягчилась, даже говоришь о нем немножко иначе. Я уж молчу, как ты произносишь его имя…

У меня отваливается челюсть.

– Ничего подобного!

– Что вы говорите… – хмыкает она. – Да не переживай, никому я твой секрет не выдам.

Я тащусь к шкафу, выбираю толстовку и надеваю ее поверх топика – пора прогуляться до спортивного центра, там у нас с Марчелло назначена очередная тренировка. Ему удалось умыкнуть из обеденного зала нож для резки хлеба – он и послужит нам сегодня учебным оружием.

– Ничего я не смягчилась. Я по-прежнему не хочу выходить за него замуж, София.

– А может, он для тебя неплохая партия? Вдруг у вас будет счастливая жизнь?

Поддергиваю толстовку и резко поворачиваюсь к подруге.

– Никогда не буду счастлива, если меня принудят к роли, которую я исполнять не желаю.

София задумывается, сдвигая брови.

– По-моему, ты должна извлечь из всего этого пользу. Не хочу видеть тебя несчастной.

– Да, спасибо. И все же никакого счастья в принуждении к жизни, которой мне не нужно, я не найду. И неважно, насколько хорош секс.

Пробежав через комнату, подруга заключает меня в объятия.

– Понимаю, Мирабелла. Делай что хочешь, только будь счастлива.

Я крепко прижимаю ее к себе.

– Буду – так или иначе. – Мы отстраняемся друг от друга, и я слабо улыбаюсь. – Вернусь поздно, увидимся вечером.

Она кивает, и я выхожу за дверь. В коридоре пусто. Иду к лифту, размышляя о словах подруги – она ведь знает меня лучше, чем кто бы то ни было. Права ли София? Неужели я действительно смягчилась по отношению к Марчелло?

Гнев, который во мне вызывало каждое упоминание о нем, и вправду больше не вспыхивает так часто. Я уже не огрызаюсь на любое его замечание. До сегодняшнего дня считала, что это просто часть нашей сделки, только ведь она распространяется лишь на впечатление для окружающих, а я стала более любезна с Марчелло и наедине, иной раз даже перед ним открываюсь…

– Вот ведь дерьмо… – бормочу я, заходя в лифт.

Кажется, мне и вправду начинает нравиться мой жених.

Если не буду осторожна, то вскоре, не приведи господь, еще окажусь беременной и навек застряну в роскошном особняке, где самой важной моей задачей станет выбор мебели и штор для дома.

Глубоко задумываюсь, не замечая, как тает расстояние до спортивного центра. Хорошо, что он неблизко – по дороге можно поразмыслить о перспективах, пока снова не попаду в орбиту Марчелло.

На подходе к центру меня останавливает Данте Аккарди. С ним я не общалась с той самой безобразной сцены в Рим-хаусе, и отсутствие его общества меня вполне устраивает. Чувак – полный придурок.

Едва в него не врезавшись, я сурово сдвигаю брови:

– Чего тебе нужно?

– Отлично, что я тебя встретил.

Скрещиваю руки на груди и бросаю на него полный презрения взгляд – во всяком случае, надеюсь, что мне это удалось.

– Надо поговорить.

– Говорить нам не о чем, – язвительно усмехаюсь я.

Пытаюсь его обойти, однако он хватает меня за руку.

– Предлагаю убрать лапу, пока я сама ее не убрала!

Данте смеется, запрокинув голову:

– Можно подумать! Слушай, ты точно захочешь услышать то, что я собираюсь сказать. – Руку он, однако, отпускает. – У меня к тебе взаимовыгодное предложение.

Не буду врать – заинтриговал.

– Ладно, валяй, только быстро – я тороплюсь.

Он подходит ближе.

– Ходят слухи, якобы ты не рада предстоящей свадьбе.

– М-да? – невозмутимо выгибаю бровь я. – Из чего же это следует?

– Знаешь, вдруг у меня есть более интересный проект…

– Да ладно, Данте! Ничего лучше, чем Марчелло, ты мне предложить не можешь. Никакой особой разницы между вами нет, разве что у него северо-восток, а у тебя – юго-запад.

– Да неужели, – усмехается он. – Я в сто раз лучше Косты.

– Вот не думала, что буду присутствовать на конкурсе, где меряются членами! Ну, договаривай, раз начал.

– Что, если мы с тобой поженимся?

Я разражаюсь смехом, и вдруг до меня доходит – он серьезен.

– Подумай сама, в нашем распоряжении полностью окажется граница с Мексикой – от побережья до побережья. Наверняка твой отец обрадуется не меньше, чем союзу с Костой.

Смотрю ему в глаза:

– То есть это ты обрадуешься – ведь транзит наркотиков пойдет куда проще. Как же, полный контроль над границей, оба побережья!

– Возможно, – пожимает плечами Данте. – Но ведь и вы получите немало.

– Куда меньше, чем Аккарди. А потом, какой смысл мне менять одну тюрьму на другую?

– Прямой, – ухмыляется он. – Надзиратель даст тебе ключ.

Черт его знает, что он имеет в виду, однако явно не шутит.

– О чем ты? – осведомляюсь я.

– Я вовсе не жду, что ты будешь выполнять обязанности жены, вот о чем. Поженимся формально, а там делай что заблагорассудится. Можешь жить в другом доме. Встречайся с кем угодно. Хочешь – учись, хочешь – работай, хочешь – бездельничай. Мне по барабану. Живи своей жизнью, только не вставляй мне палки в колеса.

– Но… как воспримут такой брак остальные?

Интересно, с чем связана такая снисходительность?

– Это уже не твоя забота, – вновь пожимает плечами он. – Неужели ты считаешь, что я не смогу построить своих людей и не расправлюсь с любым, кто попытается против меня восстать?

То ли Данте и в самом деле настолько крутой парень, то ли просто самоуверенный кретин. Пока не могу понять.

– Ну, что думаешь?

Предложение не идеально, но и не ужасно. Как минимум оно лучше, чем все, что обещал Марчелло.

– Отец никогда на это не пойдет, – качаю головой я. – Ему нужен альянс с Коста.

– Если ты согласишься, с твоим папашей я договорюсь.

– Уж не намерен ли ты убрать Марчелло Косту? – смеюсь я.

Данте выгибает бровь. Неужели я попала в точку?

За его спиной вдалеке мелькает мужской силуэт. Марчелло… Стоит, наблюдая за нами, у входа в спортзал. Вот подстава… Интересно, давно он там?

– Мне нужно идти.

Данте также оглядывается и замечает соперника.

– Прошу, подумай о моем варианте.

Я молча прохожу мимо него и, дойдя до жениха, мягко говорю:

– Привет…

Он некоторое время молча следит за уходящим интриганом.

– О чем беседовали?

– Ну ты же знаешь Данте. Ничего интересного. Пойдем?

Я протискиваюсь в дверь. Марчелло совершенно не нужно знать тему нашего разговора с Аккарди. А я буду полной дурой, если не поразмыслю над предложением. Вдруг оно для меня более выгодно, чем союз с семьей Коста?

Марчелло догоняет меня в холле.

– Кажется, нам с этим уродом надо серьезно поговорить. Похоже, первого предупреждения он не понял.

– Слушай, забудь на время, что ты мачо.

Мы запираемся все в том же приватном зале. Снимаю толстовку – жарко – и остаюсь в спортивном топе. Глаза Марчелло вспыхивают, и он проводит подушечкой большого пальца по моему торчащему сквозь тонкую ткань соску.

– Мы здесь не для этого, – отстраняю его руку я. – Давай-ка займемся делом.

Марчелло долго меня изучает, а затем принимается гонять еще сильнее, чем раньше, – будто в наказание. Ну спасибо, Данте…

18 Марчелло

Я в «Сикуро» первый год, а потому понятия не имею, что это за Военные игры, о приближении которых администрация сообщила в массовой рассылке. Мероприятие запланировано на ближайшие выходные. Обращаюсь к единственному человеку, способному дать мне точную информацию, – к Джованни. Доменико Аккарди, его сосед по комнате, тоже присутствует при нашей беседе, добавляя разные подробности, которые слышал от старшего брата.

– Каждый из четырех кланов выбирает своего представителя. Девушки тоже могут заявиться на участие, но обычно воздерживаются. Не знаю, как будет в этот раз, – объясняет Доменико и упирается взглядом в потолок, словно пытается найти там ответ.

– Будем откровенны: девушки годятся максимум для чирлидинга. Состязаться с парнями они точно не могут, – усмехается Николо, и Андреа отбивает ему пять.

Я помалкиваю – еще вчера согласился бы с приятелями, но… Мирабелла мне доказала, что есть много полезных умений, кроме искусства махать кулаками и метко стрелять из пистолета.

– В общем, вряд ли они в этом году будут участвовать в отборе, – наконец заключает Доменико. – Тебя, Марчелло, конечно, выберут лидером. Из клана всегда назначают самых крутых парней. Значит, будешь ты, потом Антонио, мой брат и Габриэле Витале с северо-запада. Лидер берет к себе в команду помощника.

– То есть меня, – тычет пальцем себе в грудь Джованни.

Искоса смотрю на него, но не отвечаю. Естественно, Николо и Андреа тоже считают свои кандидатуры достойными, однако мне нужна дополнительная информация, потом уж приму решение.

– В общем, Военные игры – это нечто вроде «Спартанского забега», – добавляет Доменико.

– Это что еще за хрень? – осведомляюсь я.

– Ну, там требуется преодолевать разные препятствия. Обычно участок выбирают пересеченный и довольно грязный. Приходится перелезать через стены, стрелять из лука, протискиваться под колючей проволокой. В Военных играх больше внимания уделяют умению вручную собрать бомбу, попасть в цель из пистолета и прочему в том же духе. Значит, партнера надо выбирать сильного, но неглупого, к тому же такого, который признает тебя лидером.

– Кто выиграл в прошлом году? – прищуриваюсь я в ответ на разъяснения Доменико.

– Антонио.

Я киваю. Приятно будет сделать будущего шурина. Конечно, партнером имеет смысл взять Джованни. Мы с ним участвовали в уличных схватках, и я знаю, на что он способен. Однако окончательно кандидатуру помощника я определю, пробравшись сегодня вечером на площадку для игр. Что нас там ждет? Разумеется, надо победить и тем самым показать врагам: их ждет нелегкая задача – я лучший из лучших.

После ночной разведки – арену еще продолжали обустраивать – я пришел к выводу, что партнер должен быть быстр и худощав: придется пролезать сквозь довольно узкие отверстия. Однако сигнал к процедуре открытия Военных игр уже прозвучал, а я решения так и не принял.

Сижу на травке вместе с остальными, пока ректор Томпсон беседует с несколькими студентами на специально построенной платформе. Адреналин зашкаливает, кровь кипит. Не могу дождаться старта. Я в академии уже несколько недель, но пока, за исключением нескольких бурных оргазмов, испытанных невестой с моей помощью, ничего особенного здесь не происходило. Скучно, дьявол…

– Просто не верится, что некоторые девушки добровольно решили ограничить свое участие готовкой ужина, – заявляет Мирабелла Софии.

Обе сидят неподалеку.

– Не могу их винить. Не каждая поступает в академию по тем причинам, что ты, Мира, – отвечает подружка. – Многие просто тянут время, выжидая, когда семья их кому-нибудь предложит на должность миссис Мафии.

Я склоняюсь к ним, насмешливо вздергивая бровь:

– Опять решила пройтись насчет патриархата, dolcezza?

– Конечно, нас допускают в академию, – прищуривается Мирабелла, – однако никто не желает дать нам шанс поучаствовать в Военных играх. Хотят, чтобы девушки приготовили вкусный ужин для больших и сильных мужчин.

Она возмущенно качает головой, и я закусываю губу, чтобы не улыбнуться.

– Женщинам тоже разрешено состязаться.

– Ага, мы можем внести свое имя в список кандидатур, только еще нужно, чтобы один из парней-лидеров нас выбрал. Можно подумать!

Мирабелла закатывает глаза.

– Я хочу быть пленницей, – улыбается София.

– Почему? – нахмурившись, интересуется моя невеста.

– Ну, по-моему, это забавно.

Она смотрит куда-то мне за спину, и я оборачиваюсь.

Ага, Антонио с каким-то парнем. Ясное дело, София желает, чтобы именно Антонио ее и освободил.

– А ты? – обращаюсь я к Мирабелле.

– Я попросила включить меня в список участников. Мало ли, что у меня нет члена? Я все равно заслуживаю места в команде.

Я хмыкаю и тут же переключаюсь: ректор берет микрофон, откашливается и просит внимания. Все успокаиваются, и вскоре над лужайкой повисает напряженная тишина.

– Хотел бы поприветствовать студентов на Военных играх нынешнего года. Если кто-то еще не знает правил, то поясню: администрация согласовывает кандидатуры четверых участников – по одному от каждого клана. Все они выбирают себе партнера, который поможет в борьбе с тремя другими командами. Естественно, у нас немало вопросов по поводу обучающихся в академии девушек. За последние пять лет сложилась практика: в число лидеров они не включаются, однако вправе претендовать на роль партнера. Те, кто не подал заявку, могут выполнять роль пленниц либо готовить праздничный ужин для усталых мужчин.

– Что за дерьмо! – громче, чем следует, восклицает Мирабелла, и в ее сторону поворачивается несколько голов.

– В этом году начнем с Рим-хауса. Я буду выкликать фамилии, и участники поднимутся на помост. – Один из помощников вручает ректору список. – Итак, Антонио Ла Роса!

Раздаются аплодисменты, и Антонио, вскинув руку, подмигивает толпе, а затем взбирается на сцену. У него есть преимущество: прошлогодний победный опыт.

– Габриэле Витале!

Габриэле запускает пятерню в темные волосы и энергично потирает шею, после чего присоединяется к Антонио.

– Третий лидер – Данте Аккарди!

Придурок вскакивает с места и ищет глазами Мирабеллу. Я зло прищуриваюсь. Данте переступает черту, и ему это известно. Найдя взглядом мою невесту, подмигивает. Жаль, народу много, иначе я оттащил бы его за волосы в лес и избил до полусмерти.

Ректор шумно вздыхает в микрофон и завершает процедуру:

– И наконец, студент первого курса – Марчелло Коста.

Джованни, вложив в рот два пальца, пронзительно свистит, Андреа и Николо издают приветственные крики, и я иду к сцене, в свою очередь подмигнув Мирабелле.

Стоим наверху, словно четыре холостяка на аукционе женихов.

– Итак, каждый из вас теперь выберет себе партнера – любого парня из своего клана, – объявляет Томпсон.

Он передает микрофон Антонио, а помощник тем временем вручает ему новый список.

– Да, благодарю, мистер Гарднер. Совсем забыл огласить фамилии девушек, претендующих на роль партнера. тут уж выбор за вами. – Он начинает читать. – Похоже, из Рим-хауса кандидатура женского пола одна – мисс Мирабелла Ла Роса. Браво, рад, что вы подали заявку, мисс Ла Роса!

По лужайке проносится хихиканье. Студенты высматривают в толпе Мирабеллу, чтобы бросить на нее осуждающий взгляд, и я невольно сжимаю кулаки. Передать не могу, как меня бесит их реакция!

– Надеюсь, мне дадут выбрать до тебя, – шепчет Данте, поглядывая на мою невесту.

– Тебе никак жить надоело?

Пожалуй, моим голосом можно резать стекло.

Неужели Данте думает, что я позволю ему взять в партнеры Мирабеллу? Глаза застилает красный туман, и, когда ректор первой называет мою фамилию, я машинально отвечаю:

– Мирабелла Ла Роса…

Лишь потом, услышав, как сходит с ума собравшаяся аудитория, понимаю, что сказал.

– Тишина, успокаиваемся, – просит ректор, постукивая пальцем по микрофону. – Прошу к нам, мисс Ла Роса.

Она встает посреди толпы в своем спортивном топике и штанишках для йоги. Ее волосы забраны в хвост на затылке. Моя невеста божественна, и я напоминаю себе: нашей команде она способна предложить многое. В крайнем случае я всегда смогу перекинуть ее через плечо и добежать до финиша.

– Простофиля… – бормочет Данте. – Поверил, что я ее выберу?

Он смеется, и я злюсь еще больше, однако бесстрастно щелкаю языком:

– Она моя невеста, мы – команда. Ни одна девушка здесь не может похвастаться такой же физической силой. Посмотрим, как ты заговоришь, когда мы выйдем из этой тюрьмы и окажемся в реальном мире. Боюсь, моя королева надерет задницу твоей. Больше того – гарантирую.

Данте бросает в краску.

Ректор идет дальше по списку и предлагает выбрать партнера трем оставшимся игрокам. Я не смотрю в сторону Джованни, понимая, как он взбешен. Мирабелла встает рядом, и я, обняв ее за талию, притягиваю к себе.

Увы, она решительно выскальзывает из объятий.

– Мы с тобой сейчас – всего лишь партнеры. Ты не пожалеешь о своем выборе, обещаю. Веришь?

Мрачно молчу. Как же я позволил Данте себя просчитать?

– Итак, правила… – говорит ректор. – В этом году вам следует спасти одного из членов своей команды. Вы проходите сквозь полную препятствий дистанцию и добираетесь до финального этапа, где должны будете собрать бомбу. Прошу отметить, что ее следует привести в боевую готовность, однако взрывчатка в ней не настоящая, а потому пусть никому не придет в голову ее украсть. Тот, кто первым соберет работоспособную бомбу, получит от меня ключ, которым отомкнет наручники на прикованном к дереву пленнике. Финишную ленту вы должны пересечь втроем – только тогда команда считается победившей.

– А… если не знаешь, как привести бомбу в рабочее состояние? – спрашивает кто-то из толпы.

Хороший вопрос… У меня, например, есть самые общие знания, но я отнюдь не специалист.

– Вам будут доступны инструкции, однако каждый раз, как вы будете запрашивать подсказку, с вас снимут некоторое время, и вы не сможете покинуть этап, пока штраф не закончится.

Мы выстраиваемся у старта, и я смотрю на Мирабеллу. Та явно сдерживает улыбку. Счастлива, что я ее выбрал.

И все-таки какого черта со мной происходит? Я редко испытываю симпатию к людям. Мне до лампочки, что Мирабеллу радует, а что огорчает. Она должна выйти за меня замуж, а уж какие там чувства – без разницы. Теперь же я поставил на кон свою репутацию, взяв невесту в качестве партнера. Значит, у остальных трех команд есть преимущество – в каждой по два крепких парня.

Ее ладонь ложится на мое предплечье, и я отбрасываю посторонние мысли в сторону.

– Я тебя не разочарую, Марчелло.

Звучит выстрел из стартового пистолета, и мы бежим что есть духу.

19 Мирабелла

Сперва думала, что ослышалась, когда Марчелло назвал мое имя. Судя по реакции толпы, вряд ли раньше в партнеры брали девушку. Марчелло явно растерян – видать, сам от себя не ожидал. Ну, назад уж не откатишь. Я полна решимости доказать: он сделал правильный выбор.

Все население Рим-хауса с интересом наблюдает за соревнованием. Наверняка предвкушают, как я осрамлюсь и все испорчу. Не дождутся – я настроена на победу.

Мы уже прошли грязевую яму, поверх которой натянута колючая проволока, а потом ползли по заполненным грязью траншеям – казалось, они никогда не кончатся. Обвязавшись веревкой, перелезли через пятидесятифутовую конструкцию в виде трапеции – там Марчелло пришлось подталкивать меня под задницу, чтобы добраться до верха. Слава богу, высоты я не боюсь.

Тяжело дыша, бегу к Арктическому бассейну – это тоже гигантская яма, только наполненная ледяной водой. Ее придется перейти вброд, чтобы добраться до противоположного берега. В середине надо погрузиться с головой и проплыть сквозь узкое отверстие в установленном посреди водоема барьере.

Наша пара идет ноздря в ноздрю с Антонио и его другом, Томмазо. Две другие команды вроде бы отстали.

Мы с Марчелло без колебаний прыгаем в воду.

Мои легкие сжимаются, и кожу обжигает страшным холодом. Трачу целых десять секунд только на то, чтобы прийти в себя, и Марчелло уходит немного вперед. Взяв себя в руки, двигаюсь за ним, не обращая внимания на рев толпы, следующей вдоль нашего маршрута. Чем дальше забираюсь по горло в ледяной воде, тем сильнее немеют конечности.

Марчелло ныряет под перегородку первым и с воплем выскакивает с другой стороны.

Господи, наверное, это будет кошмар, и все же я должна проявить свои способности не только перед будущим мужем, но и перед зрителями. Прекрасная возможность показать внушительный средний палец системе, в которой я существую.

Погружаюсь с головой и плыву вперед. Руки и ноги движутся в таких условиях медленнее, чем обычно, и за перегородкой я выныриваю со сплющенными от недостатка кислорода легкими.

Набираю полную грудь воздуха, однако легкие отказываются восстанавливать привычный объем, заставляя паниковать. Марчелло хватает меня за руку и тащит к берегу. Уже через полминуты дыхание приходит в норму. Я с благодарной улыбкой отцепляюсь, досадуя на себя: все-таки мне потребовалась помощь.

Проходит целая вечность, прежде чем мы выбираемся из ямы и падаем на траву. Лежим, пытаясь отдышаться; ждем, когда кровь согреется, но голос брата, подгоняющего Томмазо, вынуждает нас вскочить – соперник нагоняет.

Несемся во весь опор к следующему препятствию, а я переживаю: как бы ненароком не оступиться – ног-то мы по-прежнему не чувствуем. Странное ощущение, когда тело не реагирует, как положено… К счастью, добравшись до следующего препятствия – вертикального двенадцатифутового желоба, я начинаю приходить в норму.

Смотрю во все глаза на чудовищное сооружение. Марчелло высок, а потому может с разбега допрыгнуть до верхушки и подтянуться. У меня же здесь нет ни единого шанса.

– Давай я подсажу!

Марчелло тянет меня к желобу, опускается на колено и сцепляет пальцы рук. То есть он подбросит меня в воздух? Черт, немного стремно… Ладно, бояться времени нет – Антонио уже приближается.

Ступаю на подставленные ладони, и Марчелло перехватывает мой взгляд:

– Готова?

Киваю.

– Раз, дав, три!

Он швыряет меня вверх что есть силы, и я с криком размахиваю руками в полете. С трудом доходит – надо уцепиться за край, иначе рухну вниз. Нацеливаюсь и даже успеваю схватиться за кромку, однако ударяюсь грудью и ногами о стенку. Пальцы соскальзывают…

Господи, как больно…

Марчелло снова толкает меня снизу, ухватившись за ноги, и я, получив необходимую опору, подтягиваюсь и наконец сажусь на верхнюю планку желоба.

Марчелло тут же разбегается, делает прыжок и цепляется за край. Напрягая бицепсы, перекидывает свое тело на другую сторону, и мы оба приземляемся с глухим ударом подошв о землю.

– Хорошо, что ты маленькая. Вряд ли я выполнил бы подобный трюк с Джованни.

Рассмеявшись, я вскакиваю на ноги. Марчелло вновь хватает меня за руку и практически волочет навстречу следующему испытанию.

– Вот дьявол… – бормочу я.

Нас ожидает стенд для стрельбы из пневматических ружей. Естественно, у парней из других команд опыт имеется, у меня – нет.

В указаниях сообщается: каждый член команды должен сделать три точных выстрела по мишени, после чего можно двигаться дальше. Быстро оглядываюсь: небольшая фора у нас есть. Томмазо тоже не хватает росточка допрыгнуть до края желоба, а две другие пары по-прежнему отстают.

– Расслабься, – советует Марчелло. – Все получится. Давай сперва я отстреляюсь, потом помогу тебе.

Я киваю и жадно смотрю, как он выпускает три пули, каждая из которых поражает мишень.

– Впечатляет…

– Неужели?

Марчелло выгибает бровь и усмехается, затем передает мне винтовку.

– Так, расправь плечи, смотри на ствол и совмещай мушку с целью. Дальше нужно напрячь мышцы, задержать дыхание, а уж потом нажать на спусковой крючок.

Я снова киваю и, следуя его инструкциям, делаю первую попытку. Слегка пританцовываю: пуля бьет точно в цель.

– Не слишком радуйся – впереди еще два выстрела.

И точно – верно говорят, что новичкам везет. Следующие три пули летят куда угодно, только не в яблочко.

Марчелло встает за мной, кладет руки мне на плечи и шепчет на ухо:

– Расслабься. Ты справишься.

Легкое пожатие, и он делает шаг назад.

Я целюсь, задерживаю дыхание и давлю на спусковой крючок. На этот раз удачно, однако я не праздную. Нужно еще одно попадание.

Антонио и Томмазо добираются до стенда. Высказывают друг другу претензии, но я не обращаю на них внимания. Стреляю, однако пуля уходит левее.

С места, где стоят мой брат с приятелем, доносятся возбужденные вопли – видать, один из них поразил мишень первым выстрелом.

Делаю глубокий вдох, навожу винтовку и стреляю. Есть! Марчелло вскрикивает от радости и, схватив меня за талию, крепко целует прямо в губы. Ничего себе сюрприз… Наконец отпускает, и мы некоторое время смотрим друг другу в глаза.

– Э-э-э… пора двигаться дальше? – предлагаю я.

Энергично тряхнув головой, он оглядывается. Две отстающие команды уже на подходе.

Мы бежим что есть духу к следующему препятствию под названием «Ползком». Эта штука представляет собой заполненную водой траншею длиной шестьдесят футов. Прямо над поверхностью проходит стальная сетка, оставляющая лишь несколько дюймов до воды, чтобы можно было дышать.

Не так уж сложно физически, хотя для психики испытание серьезное. Мы с Марчелло обмениваемся понимающими взглядами и входим в воду, а к препятствию уже подбегают Антонио с партнером. Добираемся до места, где поверху проходит сетка, ложимся на спину и, хватаясь за края траншеи, подтягиваем свои тела вперед. Я стараюсь дышать ровно: если дыхание собьется на полпути – мне конец.

Все идет неплохо, пока в траншею не плюхаются Антонио и Томмазо. Вскоре после них прибывают Данте с партнером. Этим наплевать на других – они бесцеремонно гонят волну. Грязная вода попадает мне в нос и в рот; приходится отплевываться. Я останавливаюсь, цепляясь рукой за стенку. Поднимаю, насколько возможно, голову вверх и откашливаюсь, чувствуя отвратительный вкус в горле.

– Ты как? – спрашивает слегка опередивший меня Марчелло.

– Ничего…

Я выравниваю дыхание. Сзади доносится невнятный шум.

Кажется, партнер Данте запаниковал, заплыв под металлическую сетку, и мой брат с Томмазо тоже занервничали, прислушиваясь к его крикам.

Ну, это их проблемы. Мне просто надо отсюда выбраться. Немного увеличиваю скорость, стараясь сохранять полную неподвижность – работают только руки, подталкивая тело вперед. Наконец оказываюсь на ногах и глубоко вздыхаю от облегчения.

Бросаю взгляд назад: Антонио и Томмазо преодолели половину пути, команда Витале только прибыла. Данте все еще орет на своего партнера, заставляя его вернуться в траншею.

Не теряя время, мы с Марчелло несемся к новому испытанию – «Обезьяна на спине». Одному из партнеров надо протащить второго на закорках целых полмили. Мы ухмыляемся: тут у нас огромное преимущество. Я куда легче, чем партнеры наших соперников.

– Говорила же, что пригожусь, – напоминаю я.

Марчелло с улыбкой качает головой, пригибается, и я запрыгиваю ему на спину. Мы быстренько преодолеваем дистанцию и, когда прибываем к последнему рубежу, других трех команд даже еще не видно.

– Эх, почему на этом этапе не предлагается взломать какой-нибудь компьютер? – вздыхает Марчелло, поглядывая на путаницу проводов и мешанину деталей, из которых, очевидно, следует собрать самодельное взрывное устройство.

Я смущенно улыбаюсь.

Мы успеваем выполнить несколько первых действий, когда появляются Антонио и Томмазо.

Ректор Томпсон стоит неподалеку – готов дать подсказку участникам в случае затруднения. Другое дело, что подобным образом мы заработаем штрафные минуты, а так вполне можно проиграть, даже если соберешь бомбу первым.

– Есть идеи, что делать дальше? – спрашивает Марчелло.

Я в расстройстве качаю головой.

– Значит, надо просить подсказку, – бормочет он и машет ректору: – Нам нужен совет.

Тот кивает. Как всегда, сдержан и корректен.

– Хорошо. Помните, если пользуетесь подсказкой – получаете тридцатисекундный штраф.

– Давайте, – не тратя время, протягивает руку Марчелло, и ректор вручает ему карточку.

Быстро читаем, и я позволяю Марчелло действовать. Следующий шаг довольно очевиден, и я беру его на себя.

Оглядываюсь через плечо. Команды Данте и Габриэле для нас особой угрозы не представляют. А вот Антонио с партнером уже занимаются бомбой и ни одной подсказки пока не взяли.

Черт побери… Я закусываю губу. Как поступить?

Гляжу на брата, и тот ловит мой взгляд.

Я разрываюсь на части – не думала, что так будет. Если помогу Марчелло собрать взрывное устройство – вроде как заявлю тем самым о лояльности к семье Коста. Но я-то всю жизнь была предана клану Ла Роса…

Отец учил Антонио собирать бомбы, и тут только вопрос времени, когда он поймет, зачем нам подсунули провод, который вроде как и не нужен. Я в свое время упросила его поделиться полезным опытом. Антонио тогда согласился, а теперь наверняка не хочет, чтобы я это знание использовала.

– Может, возьмем вторую подсказку? – предлагает Марчелло, и я перевожу взгляд на него.

В его глазах плещутся паника и мольба. Неужто рассчитывает на мою помощь? На меня никто, никогда и ни в чем не рассчитывал…

Снова смотрю на брата. Черт, и этот на меня уставился. Я зажмуриваюсь.

– Мирабелла, берем подсказку?

Чего я больше хочу? Наступает весьма важный момент – куда важнее, чем может показаться со стороны. Если помогу брату, притворившись несведущей, то останусь верна самой себе – девушке, поступившей в академию. Если соберу бомбу для своей команды – фактически присягну на верность своему жениху. Разве этого я желаю?

– Мирабелла!

Я открываю глаза и протягиваю руку к необходимым для завершения работы деталям. Черт, я собираю бомбу…

Быстро заканчиваю начатое и зову ректора – пусть проверит. Он убеждается, что все сделано как надо, включает секундомер на тридцать секунд и отдает нам ключ.

Финишная лента совсем рядом, и все-таки мы вынуждены ждать. Я едва сохраняю самообладание, видя, как споро, стиснув зубы, работает Антонио. Наверняка зол на меня, однако сейчас не до сантиментов.

Опять же, не он ли приказал мне быть полюбезней с Марчелло?

Когда до окончания штрафа остается десять секунд, мы с Марчелло встаем на низкий старт, а толпа зрителей начинает скандировать:

– Три, два, один!

Мы бросаемся к финишной черте как раз в тот миг, когда мой брат получает от ректора ключ.

Я напрягаюсь, хотя оглядываться некогда – бегу как бежала. Мы достигаем дерева, где мается прикованный Джованни. Марчелло его освобождает, и мы втроем первыми пересекаем финишную ленту.

Болельщики разражаются радостными криками, а я не успеваю опомниться, как Марчелло заключает меня в объятия и вновь целует.

Мы смогли… Я доказала, что из нас получится хорошая команда, но понял ли это мой жених?

20 Марчелло

Закончив принимать поздравления от членов семьи Коста, мы с парнями направляемся к Рим-хаусу – пора готовиться к вечеринке а-ля Вегас. Нам сообщили, что по сложившейся в академии традиции после Военных игр всегда проводятся подобные мероприятия. Все вместе входим в лифт, и я нажимаю кнопку своего этажа. Двери начинают закрываться, но тут же распахиваются вновь. На пороге стоят София и невозможно грязная Мирабелла.

Из четырех условных секторов, на которые поделены Штаты, самая жесткая борьба за власть идет на северо-востоке. Тут два главных города – Нью-Йорк и Чикаго. Врагов у нас полно, особенно если считать русских и ирландцев. Обитатели северо-востока всегда считали, что доминируют над Диким Западом, не говоря уж о семействе Ла Роса, которому приходится мириться с наркокартелями, без проблем орудующими в Майами.

Протискиваюсь ближе к Мирабелле и провожу пальцем по ее заляпанной грязью щеке.

– Увидим ли мы вас на сегодняшнем вечере, дамы? – осведомляется Джованни, поглядывая на Софию.

– Увидите, увидите, – отвечает она.

– Может, тогда пойдем вместе? – предлагаю я.

Мирабелла запрокидывает голову и смотрит мне в глаза.

– Хм…

Боже, какие глазищи… Теперь я на них реагирую совершенно иначе, чем месяц назад, когда мы только встретились в академии.

– Извини, Коста, девочки пойдут без вас. Встретимся уже на вечеринке, – говорит София и тянет Мирабеллу к себе.

– Только не надейся, что и домой вы потом отправитесь вместе, – подмигиваю я, и София усмехается. – Должен напомнить, что Мирабелла – моя невеста.

София суживает глаза. Ой как страшно…

– Вы, мальчики, наверняка забудете обо всем за азартными играми.

Мы хохочем.

– Ну это ведь не настоящий Вегас. Что здесь можно выиграть? Бесплатное пирожное из кафе?

Николо громко смеется собственной шутке, а ведь он прав.

Каждому из нас довелось побывать в столице азартных игр, причем еще до достижения совершеннолетия – помогли фальшивые документы. Обряд посвящения: девушки, выпивка, карты.

– Сегодняшний вечер не идет ни в какое сравнение с нашими приключениями в Вегасе. Помнишь эскортниц, которых мы там подцепили, Нико? – сладко вздыхает Андреа, явно переживая заново пикантный момент.

– Ну, я не по этому делу, – пожимает плечами Мирабелла, когда двери лифта открываются на ее этаже.

Она выскальзывает в холл, и я кричу вслед:

– Эй, Ла Роса! – Хм, надо же, остановилась… – Увидимся вечером!

– Если найдешь, – качает она головой, закусив губу, и уходит по коридору.

– Найду по запаху!

Двери закрываются, едем дальше.

– Господи Иисусе, она просто веревки из тебя вьет, – ворчит Джованни.

Через несколько секунд добираемся до нашего этажа, и я протискиваюсь вперед, чтобы выйти первым, хотя мне и так никто не стал бы мешать.

– Мирабелла – моя невеста. А ты – словно ревнивая маленькая девочка, которой папа уделяет недостаточно внимания.

– Такое впечатление, что ты ее обхаживаешь. Зачем? Она и без того твоя, – бурчит кузен, остановившись у моей двери.

– Никто никого не обхаживает, – возражаю я и вставляю ключ в замок.

– Выбрал ее партнером в команду…

Джованни сердито скрещивает руки на груди.

– И мы победили.

– Все равно не представляю, почему ты взял именно ее.

– Ладно, парни, скоро увидимся, – машет нам Андреа, понимая, что мы с Джованни сейчас сцепимся.

Они с Николо не хотят иметь к нашим спорам никакого отношения – и правильно делают.

Прохожу в комнату, Джованни тащится за мной.

– Слушай, я не обязан тебе ничего объяснять. Мне нужно принять душ.

Снимаю рубашку. Зная, что кузен просто так не уйдет, направляюсь к шкафу – надо выбрать одежду на вечер.

– Почему ты взял ее, а не меня? Мы ведь братья…

Я молча пожимаю плечами.

– Марчелло!

Я оборачиваюсь, бросаю на кузена сердитый взгляд, и он отступает на шаг.

– Просто хочу понять. Вы ведь могли занять последнее место.

– Но мы выиграли. Мирабелла не отставала от меня ни на одном этапе. Плюс, если мне пришлось бы полмили тащить тебя на спине, о первом месте можно было забыть.

Я старательно не упоминаю, что в самом конце Мирабелла помогла мне собрать бомбу. Кто-то с ней специально занимался, тут и думать нечего. С другой стороны, возможно, она из тех людей, которые хороши в разгадывании шарад. Глянула на инструкцию – и части головоломки встали на место.

Джованни пристально на меня смотрит.

Раздраженно выдохнув, я прислоняюсь к стене.

– Послушай… Данте угрожал взять ее в свою команду, и мне следовало показать ему: Мирабелла моя! Вот, все объясняется просто. Другое дело, что она меня удивила до чертиков. А тебя нет? Прекрати детскую истерику, иди готовься к вечеринке.

Джованни бросает взгляд в окно, прежде чем неохотно кивнуть:

– Ну, удивила.

Знаю, ему тяжело признать успех Мирабеллы. Вряд ли он желает, чтобы я прекрасно ладил с будущей женой. По его мнению, она должна хорошо содержать дом, как супруга любого мафиози, а по вечерам отпускать меня с ним в стриптиз-клубы или увеселительные поездки с любовницами. Нет, в целом Джованни хочет видеть меня человеком женатым, только с условием: чтобы в нашей жизни ничего не изменилось.

– Расслабься, дружище. Ну что ты зациклился? Выбрал и выбрал, подумаешь…

Я иду в ванную и открываю кран в раковине.

– Кто-то говорил, якобы вас видели вдвоем в спортивном комплексе… Вроде бы вы проводили учебный бой? – спрашивает Джованни, перекрикивая шум воды.

Я умываюсь, пытаясь смыть грязь с бородки, после наношу пену для бритья – надо немного подровнять форму. Только потом отвечаю:

– Ну да, она меня попросила.

– То есть ты обучаешь человека, у которого будет прекрасная возможность зарезать тебя во сне?

Споласкиваю руки, вытираю их насухо и, наконец, поворачиваюсь лицом к двери, опершись спиной о раковину.

– Слишком много думаешь. Уж как-нибудь я с женой совладаю. К тому же мы…

– Что? – удивленно распахивает глаза Джованни. – Ты, часом, не влюбился в свою невесту?

Замечание довольно наглое, однако мне хочется рассмеяться.

– Ни в кого я не влюбился.

Черт возьми, никому нельзя признаваться, что испытываешь глубокие чувства, даже брату – иначе станешь уязвимым для недоброжелателей.

– Между нами пару раз кое-что было, но на этом все, – пожимаю плечами я.

Джованни заметно успокаивается.

– Значит, все дело в сексе? Слава тебе господи, а то я забеспокоился. Уж хотел звонить nonno, просить, чтобы он забрал тебя отсюда ко всем чертям. – Он хлопает меня по плечу. – Ладно, пойду собираться. Загляну через часок, выйдем вместе.

Пусть думает что угодно. Я улыбаюсь, прислушиваясь к звукам из комнаты. Наконец дверь закрывается, и я, доведя бородку до совершенства, заканчиваю бриться, а попутно размышляю о своих чувствах к Мирабелле.

Конечно, это не любовь, но уже и не просто вожделение. Дьявол, привык навешивать на все ярлыки, а теперь не получается…

На вечеринку а-ля Вегас мы прибываем вместе с Джованни – оба в пошитых на заказ черных костюмах и белых рубашках. Обвожу зал глазами, однако Мирабеллы не видно.

– Ну что, начнем с блек-джека? – дергает меня за рукав кузен.

Я раздраженно разглаживаю дорогущую ткань.

– Не на деньги? Скучища!

– Зато сможем уделать парней из наркокартеля, – кивает Джованни на стол, за которым сидят четыре черноволосых типа.

– А, да, отлично. Как раз хотел с ними перемолвиться. Помнишь, их вожак выступал на меня перед ужином? Я его тогда едва не отметелил. Хорошо, что вы удержали.

Заняв свободные стулья, мы выкладываем на стол фишки. Здесь даже можно выиграть кое-какие призы, однако на выигрыш мне наплевать. Разве что главным призом станет освобождение из этой тюрьмы…

Пока играю, мой взгляд то и дело возвращается к дверному проему – не идет ли Мирабелла? Срываю очередной банк. Эти черти из картеля в картах полные профаны, даже ради спасения собственной жизни партию выиграть неспособны. С другой стороны, мы-то в карточных играх с детства собаку съели.

Крупье снова раздает, и Джованни выжидательно на меня поглядывает – все за столом знают, что есть один незавершенный разговор. Я откашливаюсь, привлекая внимание парня, вставшего тогда у нас на пути в обеденный зал.

– Ты что-то хотел сказать? – осведомляется он.

– Да, по поводу твоей угрозы, – отвечаю я, разглядывая карты, и добавляю фишку в общую кучку.

– Угрозы? – переспрашивает наркоделец.

– Ты говорил – якобы надеешься, что я не поведу себя как отец. Между прочим, я в «Сикуро» только затем, чтобы найти убийцу.

Я бросаю карты на стол и скрещиваю руки.

Парень делает ставку и смеется:

– Шутишь, что ли? Если б твоего отца убрали мы, то сами бы об этом и сообщили. Мы своих успехов не скрываем, в отличие от вас.

Гляжу на Джованни. Тот слегка кивает – видать, наркоделец не врет.

– Зачем тогда устроил сцену у обеденного зала?

Черноволосый тоже бросает карты. Теперь выигрыш за ним, и он собирает фишки в кучку.

– Не нервничай. Просто хотел удостовериться, что ты умнее своего папаши и понимаешь: в наши дела лезть не нужно.

– Об этом можешь не беспокоиться. Мне ваш бизнес неинтересен.

Крупье вновь сдает карты. Я беру свои, наркоделец следует моему примеру.

– Ладно, забыли.

Здесь все ясно: наркокартель из списка подозреваемых уходит.

Через полчаса у входа в зал появляется Мирабелла. На ней короткое платье со стразами – настолько короткое, что стоит ей наклониться, и задница вывалится наружу. Мне-то нравится, однако не хотелось бы ни с кем делиться этим зрелищем. Мирабелла принадлежит мне! Ее волосы спадают на спину, а макияж еще больше подчеркивает красоту. Все-таки я везучий сукин сын – мне в жены сосватали такое божественное создание!

Мы встречаемся взглядами, и я облизываюсь, показывая, как она меня заводит. Мирабелла улыбается и вспыхивает даже сквозь слой пудры.

– Коста… – толкает меня в бок Джованни.

Я выпрямляюсь, смотрю на карты и пасую – передумал играть.

Передав фишки кузену, встаю из-за стола. Направляюсь к Мирабелле, однако меня опережает Данте. Хватает мою невесту за руку и, не обращая внимания на попытки вырваться, ведет ее к выходу из зала.

На меня обрушивается волна гнева, наполняющая артерии раскаленной лавой. Что, черт возьми, происходит? Иду следом. Выскочив в коридор, успеваю заметить, как они исчезают в научной лаборатории. Дверь Данте за собой закрывает, и все же остается щелка. Я встаю так, чтобы меня не видели, и прислушиваюсь.

– Ты подумала о моем предложении? – интересуется Данте.

– Подумала. Я его не приму.

– Ты глупее, чем мне казалось. Все из-за того, что он кинул тебе сегодня кость? Если да, то это я его подвел к такому решению, – зло бросает Данте.

Что еще за предложение, интересно? Мне хочется ворваться в комнату, подобно разъяренному быку, но я сдерживаюсь. Посмотрим, какая всплывет информация. Отец меня учил еще в детстве: змея всегда выжидает, прежде чем напасть. И сам же забыл эту истину, когда обрел власть…

– Какой мне смысл отказываться от одной помолвки ради другой? Я вообще не хочу, чтобы меня принуждали к браку. Ну почему никто меня не понимает?

Мирабелла говорит возбужденно, повысив голос.

Этот урод Данте просил мою невесту выйти за него? Черт, да кем он себя возомнил?

– Ты совершаешь большую ошибку. Он станет обращаться с тобой, как со служанкой. Придется вставать перед ним на колени, когда ему приспичит. Он сделает из тебя племенную кобылу для продления своего рода. На важных мероприятиях будешь при нем красивой эскортницей, а все остальное время, уж не сомневайся, тебе светит сидеть взаперти. Зато в браке со мной живи, как заблагорассудится.

– Не забудь, он меня сегодня выбрал. Ты ведь сам его на это и подбил.

Не утерпев, я распахиваю дверь.

– Какого дьявола здесь происходит?

Мирабелла испуганно распахивает глаза, а Данте принимает вызывающую позу – неужели думает меня застращать?

– Мы просто разговаривали, – пожимает плечами он.

– Не помню, чтобы я тебе разрешал разговаривать с моей невестой наедине, – едко бросаю я, делая шаг вперед.

Данте отвечает мне спокойным взглядом – ну да, как и любой босс на верхних ступеньках иерархической лестницы.

– Нам надо было кое-что обсудить.

– А именно? – интересуюсь я, поглядывая на Мирабеллу.

Сейчас увидим, насколько она мне верна.

Невеста молчит, и я нетерпеливо приподнимаю бровь.

– Данте просил, чтобы я бросила тебя и вышла за него, – наконец бормочет она.

– Неужели? – издаю я горький смешок и жестко смотрю на соперника.

– Вряд ли ты можешь меня в чем-то обвинить, – снова пожимает плечами он.

С этой минуты ублюдок возглавляет мой личный список подозреваемых в убийстве отца.

Хватаю его за грудки и хорошенько встряхиваю.

– Почему же не могу? Еще как могу. Сделать предложение женщине, обещанной другому? В нашем мире такое не принято. Ты ведь наверняка в курсе?

– Она мне отказала. Я думаю, вопрос исчерпан?

Он отступает на шаг и пытается оторвать мои руки от лацканов пиджака.

Дверь снова открывается, и на пороге возникает фигура ректора.

– Кажется, у нас проблемы?

Мирабелла закусывает губу.

– Нет, сэр, – говорит Данте, подходя к нему. – Просто обсуждали сегодняшние состязания.

– Для этого необязательно уединяться.

Томпсон указывает на выход, и мы гурьбой вываливаемся в коридор. Данте тут же отходит в сторонку – мол, приспичило в туалет, а мы с Мирабеллой идем в зал. Как только оказываемся внутри, я, схватив ее за руку, волоку в темный угол, где яростно повторяю:

– Какого черта происходит? Как ты посмела поставить меня в такое положение после того, как я выбрал тебя в команду?

Господи, тот шаг на играх запросто мог погубить мою репутацию…

– Да ничего особенного. Он попросил, я отказала.

Она скрещивает руки, и я заставляю себя не замечать, как соблазнительно приподнимается над ними ее грудь.

– И это все, ты уверена?

Однако быстро я сдался… Мирабеллу следует наказать за то, что не поставила меня в известность. И Данте тоже. Я делаю шаг вперед, поднимая руку к ее щеке, наклоняюсь и шепчу на ухо:

– Не дай бог я еще раз застану тебя наедине с другим мужчиной, поняла?

– Я же сказала: ничего между нами не было!

Приходится ей напомнить:

– Ты – моя.

Вздохнув, целую ее чуть ниже линии подбородка.

– Господи… – Она меня отталкивает. – Ты меня не купил, ясно?

Заталкиваю ее в самый угол и бедром раздвигаю ей ноги.

– Что… что ты делаешь? – бормочет Мирабелла.

Запускаю руку между ляжек и кладу ладонь на прикрытую трусиками киску.

– Пусть мы еще не женаты, но… – Второй рукой поднимаю ее кисть с кольцом на пальце. – Это твоя метка, она означает: ты принадлежишь мне. Вся, включая твою киску.

Провожу пальцем ей между ног, и она вздрагивает, закрывая глаза.

– Ты… ты просто неандерталец.

Не слышу гнева в ее голосе.

Оттягиваю в сторону край эластичных трусиков, обнажая промежность, и касаюсь большим пальцем клитора.

– А сейчас? Все еще неандерталец? Я заставлю тебя кончить прямо здесь, или можем куда-нибудь пойти. Выбирай.

Она долго и пристально на меня смотрит. Тогда я ввожу палец в ее заполняющееся влагой жерло, и у нее перехватывает дыхание. Мой пульсирующий член оттопыривает ширинку брюк дизайнерского костюма.

– Если хочешь, чтобы я сделал тебе приятно языком, нам лучше отсюда уйти.

Мой большой палец дразнит клитор, а средний и указательный продолжают ее трахать.

Мирабелла не отрывает от меня взгляда. Хм, решила отдаться прямо здесь? Нет, выдергивает мою руку из-под подола.

– Пойдем в твою комнату.

– Так бы сразу, черт возьми. Постарайся не цепляться за меня по дороге. – Я засовываю пальцы в рот и слизываю ее аромат. – Не могу дождаться, когда моя голова окажется у тебя между ног.

– Помолчи, пока не останемся вдвоем.

Она идет впереди, я за ней, и от вида покачивающейся попки мой член твердеет еще сильнее. Приходится незаметно поправить его в брюках.

Наконец я заявлю на нее права, наконец она без остатка станет моей…

21 Мирабелла

Пока мы добираемся до комнаты Марчелло, раздумываю, чего во мне сейчас больше: возбуждения или гнева из-за его примитивного поведения. Разглядываю этого человека в дизайнерском костюме, запирающего дверь, и прихожу к выводу – все станет ясно в постели.

Мы уже больше месяца подавляем растущее желание, а после того, как он сегодня выбрал меня на Военных играх, поверив в мои силы, я потеряла способность к сопротивлению.

– Сядь на стул, mio angelo, – хриплым от страсти голосом приказывает Марчелло.

Я подчиняюсь – иду к мягкому стулу в углу комнаты, ощущая на заднице его взгляд, словно отпечатанное раскаленным железом клеймо. Кожу буквально жжет, это уж точно.

Сажусь, и он подходит ко мне, рассматривая меня темными глазами с головы до ног. При виде его оттопырившихся в паху брюк мне приходится сжать бедра в попытке унять пульсацию в промежности.

Марчелло становится на колени, и я со свистом втягиваю воздух. Есть что-то жутко эротическое в этой сцене, когда перед тобой преклоняется столь властный человек. Его руки скользят по внешней стороне моих бедер, подцепляют с обеих сторон резинку эластичных трусиков, и те медленно соскальзывают к полу. Туфельки Марчелло с меня не снимает. Господи, как сексуально!

Он подносит трусики к лицу и, вдохнув, прикрывает глаза.

– На запах ты так же прекрасна, как на вкус, dolcezza…

Мои соски напрягаются под золотыми блестками платья. Марчелло ведет руку вверх, просовывает под подол, но вместо того, чтобы пробраться к промежности, сжимает мне ногу.

Я невольно приподнимаю бедра. Давай, давай…

– Всему свое время, – издает он низкий смешок.

Теперь он накрывает мои губы своим ртом и стонет, когда наши языки сплетаются. Запускает руку мне в волосы, используя их как рычаг, и поворачивает мою голову так, как ему требуется. Наконец отстраняется, а мне уже невтерпеж: хочу, чтобы он меня снова коснулся.

Однако Марчелло, похоже, вполне удовлетворен паузой: неторопливо снимает бретельки платья, и они падают к локтям. Само платье повисает, зацепившись за соски, и Марчелло одну за другой высвобождает груди.

Дыхание выходит из меня судорожными толчками, соски разбухли так, что даже больно. Он наклоняет голову и берет один из них в рот. Слегка вытягивает губами, немного снимая напряжение и вызывая у меня глухой стон. Язык Марчелло играет с моей розовой плотью, и я стискиваю его твердое мускулистое плечо. Он переходит к другой груди и повторяет приятную пытку, пока я не начинаю задыхаться, извиваясь то в одну сторону, то в другую.

– Марчелло, потрогай меня там…

Тут уже не до гордости.

Он с улыбкой поднимает голову:

– Какая нетерпеливая…

Цокает языком, а я смотрю на него с мольбой.

Обхватив за талию, Марчелло сдвигает меня на край стула и разводит мои ноги по обе его стороны. Теперь я полностью открыта, и, хотя подобное положение заставляет ощутить уязвимость, все же во мне зреет нетерпеливое ожидание. Когда уже он проникнет в мое лоно?

– Ого, какая ты мокрая и голодная… Хочешь отведать моего языка между ног, Мирабелла?

Я бешено киваю, прикусывая нижнюю губу.

– Тогда сиди и не двигайся. Сведешь ноги – считай, на этом все. Понятно? – вскидывает брови он.

– Понятно… – шепчу я.

Марчелло медленно снимает пиджак; под ним еще приталенная рубашка, тесно облегающая стройное мускулистое тело. Дорогой пиджак он не глядя швыряет за спину, кладет ладони на внутреннюю сторону моих бедер и проводит языком от входа до клитора. Довольно ворчит, ощутив меня на вкус, а затем набрасывается, словно изголодавшийся зверь. Все его усилия теперь сосредоточены на маленьком комочке нервов между ног.

Едва сдерживаюсь, чтобы не сжать бедрами его голову, однако помню о предупреждении и держу их раздвинутыми, с болтающимися на кончиках пальцев туфельками. Он спускается чуть ниже и атакует мое преддверие, а я тянусь к его голове. Эх, стрижка короткая, не ухватишься как следует… Отчего-то неудача еще усиливает мое желание.

Марчелло несколько раз подводит меня к пику, но в решающий момент меняет то последовательность, то ритм, и я в полном отчаянии издаю стон:

– Марчелло, пожалуйста…

– Что? Что ты хочешь? – бормочет он, касаясь моей плоти, а затем начинает сосать клитор.

– Дай мне кончить. Пожалуйста…

Оргазм мне сейчас нужен, как никогда в жизни. Умру, если не кончу!

Звуки, которые издает Марчелло, заставляют меня судорожно вздохнуть. Не отрываясь от лона, он вводит внутрь два пальца и сгибает их, целясь в точку джи. Я со стоном изгибаюсь, и Марчелло прижимается ко мне, разводя пальцы ножницами. Его темные глаза наблюдают за моей реакцией. Еще одно касание клитора, и я взрываюсь.

Кричу, выгибая спину дугой. Ноги сползают с подлокотников, и я вновь сопротивляюсь желанию сжать бедрами голову Марчелло. Он не отрывается от меня, продляя оргазм, и по моему телу проходят электрические разряды. Я обмякаю на стуле.

Постанываю, когда Марчелло выводит пальцы и, выпрямившись, засовывает их себе в рот. Меня вновь накрывает волна возбуждения, заставляя мое естество пульсировать. Нет, я на сегодня еще не закончила – мне нужно больше.

Открываю рот, однако не успеваю сказать ни слова – Марчелло встает, развязывает галстук и расстегивает рубашку. Я жадно наблюдаю, как она распахивается, а затем падает с плеч на пол.

Боже, что за тело… грациозное, стройное, сильное… Мускулистое, но не до безобразия. Бронзового оттенка кожа идеально подчеркивает рельеф грудных мышц и пресса.

Он снимает туфли и расстегивает брючный ремень, не переставая смотреть мне в глаза. Спускает брюки и трусы-боксеры к лодыжкам, и я облизываюсь на его толстый, вытянувшийся до пупка член.

О, во мне ему будет чудесно…

– По-прежнему не хочешь мне отсосать? – кивает он на свое длинное орудие.

Я качаю головой, и Марчелло удивленно приподнимает бровь. Сегодня я ему отдамся, однако всего он от меня не получит. Полностью не покорюсь.

– Встань, Мирабелла.

Я безмолвно подчиняюсь, и платье соскальзывает на пол. Туфельки свалились еще раньше, во время оргазма.

Марчелло берет меня за шею и подтягивает к себе, пока наши тела не прижимаются друг к другу. Захватывает ртом мои губы, и я со стоном отдаюсь его поцелую. Горячая мужская кожа касается моей, и между ног становится совсем мокро. Соски твердеют еще больше, когда он нежно сжимает пальцы. Черт, даже не подозревала, что такое возможно.

Не прерывая поцелуй, Марчелло ведет меня к кровати. Наконец я упираюсь задней частью бедер в матрац, а мой жених отходит в сторону, открывает верхний ящик тумбочки и вытаскивает упаковку презервативов. Надрывая краешек зубами, встает удобнее и раскатывает резинку по всей длине члена. Я наблюдаю за сокращающимися мышцами его пресса и предплечий. Господи, какая сексуальная сцена…

Марчелло встает на четвереньки на кровать и ползет ко мне. Останавливается, упершись локтями в матрац по обе стороны от моей головы, и я, обняв его за шею, притягиваю к себе, желая ощутить тепло и тяжесть мужского тела. Член зависает у меня между ног, и мы снова целуемся.

Он куда нежнее, чем я ожидала. Нет, это не жалоба – просто я удивлена.

– Хочу, чтобы тебе было хорошо, – бормочет он, касаясь моих губ.

– Будет, не сомневайся…

Наши языки сплетаются, и поцелуй становится совсем глубоким.

Наконец Марчелло отстраняется и пристально на меня смотрит.

– Сначала будет немного больно, но, обещаю, это только в первый раз.

Я разглядываю его затуманенными от страсти глазами, и вдруг до меня доходит.

Марчелло опускается ниже, и его член касается моего входа, слегка раздвигая створки, но я упираюсь ему в грудь и отталкиваю.

– Погоди…

Он смотрит на меня распахнутыми от удивления глазами.

– Марчелло, я не девственница.

22 Марчелло

Я сажусь, не отрывая взгляда от Мирабеллы.

– Ты… что?

Никогда не спрашивал, девственна ли она, – всегда предполагал, что буду у нее первым. В конце концов, ее отдали именно мне…

Она тоже усаживается в кровати, прислонившись к изголовью.

– Понимаю, ты не допускал и мысли, что я с кем-то была до свадьбы. Как это типично! А я тебя девственником считать не должна – так уж полагается.

Она с отвращением закатывает глаза.

Я провожу рукой по голове и машинально разминаю шею. Наша помолвка вообще не особо укладывалась в обычные рамки, однако такого я не ожидал. Подозревал, конечно, что она баловалась с Лоренцо, судя по сцене в лесу во время вечеринки, и все-таки девственность-то должна была подарить мне! С другой стороны, сегодня не первая брачная ночь, и я все равно сделал бы Мирабеллу женщиной еще до свадьбы. Хотя дело не в этом, черт возьми!

– Лоренцо? – уточняю я.

Выбрала именно этого stronzo, чтобы отдать ему принадлежащее мне по договоренности между семьями. Вот что особенно бесит…

Мирабелла кивает, и я невольно сжимаю кулаки. Встав с кровати, срываю презерватив. Вот так одним словом можно убить настроение на весь день…

– Ты ведь не хотел, чтобы я попыталась тебя обмануть?

Я издаю невеселый смешок.

– Интересно, как именно?

– Есть тысяча способов нарушить плеву – необязательно пенисом, Марчелло. Тампон, велосипед, да что угодно. У некоторых даже кровотечения при этом не бывает.

Говорит она с насмешкой, будто я чертов кретин, не способный додуматься до элементарных вещей.

Перестаю расхаживать по комнате и оборачиваюсь к Мирабелле.

– И что дальше? Ты требуешь прощения за свою правдивость?

– Мне не нужно никакого прощения! Я ничего плохого не совершила! Ты прекрасно осведомлен о моем отношении ко всему этому мероприятию с нашим браком. Сам знаешь – я вовсе не типичная мафиозная принцесса, которая сделает тебе минет по команде.

Тут не поспоришь, и все же я изнываю от желания вставить член между ее сочных губ.

– Я хочу равноправия в браке! Разве я не доказала свою состоятельность участием в Военных играх? Опять же, ты видел, как я разбираюсь в компьютерах…

– Не хотелось бы тебя разочаровывать, однако я запросто найду парня с точно такими же навыками. А Военные игры – это всего лишь игры. – Она открывает рот, но я поднимаю руку, пресекая возражения. – Никто не говорит, что сегодня было легко, только игра отличается от реальной жизни. Ты понятия не имеешь, каково видеть умирающего от твоей руки человека…

Мирабелла натягивает на себя одеяло.

– Возможно, не представляю, и все же…

Я снова поднимаю руку, поскольку мы уходим в сторону от основной темы. Об этом поговорим в другой раз. Эрекция окончательно пропадает, да и настроение – не лучше, чем у полудохлой, выброшенной на песок рыбины.

– Не могу сказать, что не разочарован. Да, считал, что ты девственница, не мог представить невестой девушку, уже переспавшую с другим мужчиной. Мне это не нравится, и Лоренцо лучше держаться от тебя подальше. Договоренность между нашими семьями уже состоялась, когда ты с ним легла?

– Когда лишилась девственности – нет. А потом, после того как меня огорошили новостями о помолвке, спала с ним еще несколько раз.

Я бью кулаком в стену, пробивая насквозь лист гипсокартона.

– Господи Иисусе, у тебя-то сколько женщин было? – кричит Мирабелла.

Пытается доказать свою точку зрения. Ничего она не докажет – только не в нашем мире. По нашим законам, я девственность до свадьбы хранить не обязан.

Окидываю невесту долгим суровым взглядом. Да, она чертовски прекрасна, и мне в глубине души нравятся ее своенравность и желание поступать, не считаясь с чужим мнением. С другой стороны, я вырос в среде, где у женщины нет права голоса. Как я смогу исполнять роль крестного отца, если рядом будет настолько независимая жена?

Сажусь на кровать, но Мирабелла ко мне не придвигается, съежившись под одеялом у изголовья.

– Поговорим на эту тему в другой раз.

– Ага, сам знаешь: двойные стандарты!

– Очнись, Мирабелла! Весь мир состоит из двойных стандартов. Я могу понять, когда люди за пределами нашего круга мыслят иначе, однако ты в курсе, чего от нас ждут: в семье должен руководить мужчина.

– Значит, ты будешь руководить мной?

– И тобой тоже, – резко киваю я.

Если уж по справедливости – Мирабелла права. У меня было много женщин, а у нее – лишь один мужчина. И все равно я ничего не могу поделать с кипящей в груди ревностью. Она разъедает, словно кислота.

Мы долго сидим молча. Уж думал, сейчас Мирабелла встанет и уйдет.

И все же она наконец подает голос:

– Я ведь не в состоянии ничего изменить, да и не стала бы.

– Да знаю, – хмыкаю я, посматривая на свой обмякший член.

Мирабелла отползает от изголовья.

– Не говорю, что все в порядке вещей. Просто сообщила – я не девственница.

Оглядываюсь через плечо. Она улыбается, покусывая нижнюю губу, и делает это чертовски сексуально – я просто с ума схожу.

– Что ты хочешь сказать?

Член снова потихоньку начинает напрягаться.

– Судя по тому, что ты уже со мной проделывал, сегодня меня ждет нечто потрясающее. Так вот, можно не осторожничать.

Член продолжает твердеть.

– Ты была только с Лоренцо?

– Да, только с ним. – Она отпускает одеяло, и оно падает ей на колени, обнажая чертовски аппетитные буфера. – Но прощения просить не собираюсь.

А то я не догадывался… Нет, чертова невеста иногда меня бесит.

Ладно, память об этом говнюке мы из нее вытравим. Я ей покажу, кому она на самом деле принадлежит. Когда завершу воспитательный процесс, она кончит столько раз, что не останется никаких сомнений, кого хочет ее тело.

Впиваюсь губами в сочный рот и опрокидываю Мирабеллу на спину. Возможно, Лоренцо и лишил мою невесту девственности, зато сейчас я заставлю ее пожалеть, что первый опыт был не со мной.

Мирабелла вонзает ноготки мне в плечи, – видимо, мы желаем друг друга с одинаковой силой. Сжимаю ей грудь, обводя большим пальцем набухший сосок. Она стонет, еще больше пробуждая во мне потребность забраться в ее сознание.

Запрокидывает голову, подставляя мне шею, и я покрываю легкими поцелуями тонкую ключицу. Приходится себе напоминать: она не девственница, излишняя осторожность ни к чему. Прохожу губами по ее телу, слегка покусывая, и ногти, царапающие мне спину, со всей очевидностью доказывают: ей нравится.

– Сейчас я оттрахаю тебя так, что ты снова почувствуешь себя девственницей. И не жалуйся, что больно, – шепчу я, лаская губами гладкую кожу и пощипывая сосок.

Мирабелла вскрикивает, однако полностью отдается моим ласкам. Ее рука проникает мне между ног и обхватывает член. Она восхищенно цокает языком, сжимая его, и он полностью возвращается к жизни.

– Уж эти твои глупые ожидания…

Я хватаю ее за руку и бурчу:

– Я тебя пока не простил.

Впрочем, судя по ее милой улыбке, мы оба понимаем: конечно, простил – иначе вряд ли коснулся бы хоть рукой, хоть губами. Кладу ладонь на влажную промежность и поглаживаю пальцем область у самого входа.

– Начиная с сегодняшнего дня эта киска моя и только моя. Понятно?

Мирабелла стонет.

– Повтори.

Ввожу в нее один палец, сгибаю его крючком, и она всхлипывает.

Я тихонько рычу, не дождавшись ответа. Хочу пробовать ее на вкус снова и снова. Только что ею полакомился и все же, словно одержимый, жажду еще. Снова сползаю вниз, ныряю между стройных ног и закидываю их себе на плечи.

– Повтори! – требую я, задержав язык в миллиметре от ее лона.

Она мотает головой, отказываясь подчиняться, и я провожу языком по всей длине ее щели, а затем принимаюсь за клитор. Касаюсь его, и спина Мирабеллы выгибается дугой над кроватью. Надо бы все же отрастить волосы, пусть с ними играет – сразу буду чувствовать, насколько ей нравятся мои ласки.

Она опускает руки вдоль тела и сжимает в кулачках простыню.

– О боже, Марчелло…

Я улыбаюсь, продолжая атаковать ее касаниями языка, наслаждаюсь раскрытой вагиной, будто год не видел женского тела. Дразню преддверие, запускаю внутрь палец и обвожу кругами стенки. Мирабелла тяжело, судорожно дышит и трется киской о мое лицо.

– Сейчас кончу… Я сейчас кончу… – повторяет она вновь и вновь, будто мне и так не ясно.

Я – дирижер, ее тело – мой оркестр. Управляю каждой реакцией, каждым вздохом, каждым содроганием женского естества. Да, все это моих рук дело.

– Ну, давай, – бормочу я, вводя в нее два пальца, и слегка их сгибаю, запуская процесс.

Мирабелла извивается на кровати, корчится, комкая простыни, а я внимательно наблюдаю: вот покраснели щеки, за ними шея, вот напряглось, а затем расслабилось все тело. Ее дыхание успокаивается, и я замедляю движения – пусть насладится последними секундами оргазма.

Поднимаю голову, размышляя: может, не надевать презерватив, закончить все прелюдией? Нет, желание вторгнуться в святая святых слишком велико.

– Попытка номер два, – сообщаю я, поднимая вверх два пальца, перекатываюсь к краю кровати и открываю ящик тумбочки.

Достаю презерватив и как можно быстрее его натягиваю, а затем снова нависаю над Мирабеллой.

Раздвигаю ее ноги, забрасываю их себе на локтевые сгибы и медленно вхожу. Несколько толчков – и я внутри уже полностью. Смотрю, как соприкасаются в паху наши тела, и медленно двигаюсь. Заполняю узкий желоб до самого конца, и Мирабелла тихонько ахает, распахнув глаза.

– Глубже, чем ты привыкла? – выгибаю бровь я, и она прищуривается.

Похоже, сейчас отпустит какое-нибудь едкое замечание, однако я ей такой возможности не даю: резко выхожу и столь же резко снова врываюсь внутрь. На презервативе блестит любовная смазка, а звуки, которые производят при соитии наши тела, возбуждают меня еще больше.

Несколько минут равномерно ее долблю – медленно выходя наружу и снова вторгаясь, и все это время Мирабелла смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Подаю бедра вперед, нащупывая точку джи, и ее глаза закрываются. Она стонет.

О да, попал куда надо.

– Трахал он тебя вот так?

Я ускоряю темп и чувствую членом ее легкие содрогания. Мирабелла выгибает спину – пик близок. Решив, что она уже вплотную подошла к грани, заставляю себя полностью из нее выйти.

– Что ты делаешь? – ахает Мирабелла, распахнув глаза.

– Ты мне не ответила.

– Что… что ты говоришь?

Запускаю руку между ее ног и касаюсь кончиками пальцев входа. Она плавно двигает бедрами, пытаясь направить меня туда, откуда я только что вышел, а я отстраняюсь, после чего опять глажу пальцами нежную плоть.

– Он когда-нибудь тебя так возбуждал?

Смотрю ей прямо в глаза – пусть знает, что ничего от меня не получит, пока не даст ответа. Подвожу палец к клитору и слегка нажимаю, стараясь не довести Мирабеллу до оргазма, и она тихонько поскуливает.

– Ответь, dolcezza, и я дам тебе то, чего ты так хочешь. С кем бы ты хотела трахаться – со мной или с ним?

Увеличиваю давление, и она вновь выгибает спину.

Потом ее тело перестает отвечать на мои прикосновения, и Мирабелла упирается в меня взглядом:

– А у тебя на твоих женщин когда-нибудь так стоял? Скажи, Марчелло, желал ли ты отпробовать их на вкус, как желаешь меня?

Не в силах удержаться, я обхватываю губами правый сосок, посасываю его и прикусываю. Ее руки взлетают к моей голове, и острые ноготки впиваются в кожу. Я с чмоканьем выпускаю сосок из рта.

– Так с кем, Мирабелла?

– Сперва ты ответь…

Играю с ее клитором, пока она не теряет над собой контроль, и все же молчит.

– Твою мать, какая ты упрямая… Ну признайся. Просто признайся, что хочешь меня куда больше, чем хотела его.

Мирабелла закусывает нижнюю губу и мотает головой.

– Сначала ты…

– Черт бы тебя побрал! – рычу я.

– Нет! – выдыхает она, открыв глаза.

– Ну, как знаешь, – пожимаю я плечами, не сводя с нее глаз.

23 Мирабелла

Марчелло переворачивает меня, и я утыкаюсь лицом в матрац, а затем рывком ставит на колени – так, что попка торчит вверх, – и входит сзади. Я вскрикиваю, когда он наматывает на кулак мои волосы, используя их как поводья.

Он трахает меня как одержимый, а мне того и надо. Во всяком случае, теперь знаю: мы с ним возбуждаем друг друга до предела. Конечно, стоит представить его с чужими женщинами, и сердце начинает кровоточить. Приходится заставлять себя об этом не задумываться.

От каждого движения члена Марчелло, погружающегося в глубь и выходящего обратно из моего тесного желоба, у меня бегут мурашки по коже, но больше всего я млею от его слов.

Это моя киска… Ты вся моя, без остатка!.. Ты больше никогда не захочешь отведать другого члена… Теперь ты будешь желать только меня…

Властность его тона потрясает меня до самых глубин, однако врать не буду: подобные слова зажигают в душе свет, заставляют почувствовать себя особенной.

Он приподнимает меня за волосы и опять входит сзади. Я прижимаюсь мокрой от пота спиной к его груди.

Теперь Марчелло сдавливает мое горло. Все на грани: понимаю, что еще чуть – и он запросто перекроет мне кислород, если захочет. Другой рукой он сжимает сосок и шепчет прямо в ухо:

– Я сделаю так, что ты никогда и никого больше не захочешь, кроме меня. Станет невтерпеж – прибежишь именно ко мне. От меня ты будешь ждать похвалы, если доставишь удовольствие. Я сведу тебя с ума лучшим оргазмом в твоей жизни…

– О да, да… – выдыхаю я.

Рука Марчелло спускается с груди к набухшему от желания клитору и касается его именно так, как мне нужно. Толстый член входит и выходит из меня, точно поршень, а палец не перестает обводить клитор по кругу. Я совсем близка к пику – может, всего в нескольких секундах – и тут он замедляет ритм, заставляя меня задыхаться от отчаяния.

– Марчелло, пожалуйста! Пожалуйста…

Я уже практически умоляю, я на грани слез – так хочется наконец разрядки.

– Я должен услышать твой ответ, – шепчет он, медленно двигая бедрами.

– Какая тебе разница?

– Разница есть. Скажи, и тебе будет хорошо.

Мое тело натянуто как струна. Нет смысла скрывать от Марчелло правду. Сейчас я принадлежу ему каждой своей частицей.

– Никогда не желала Лоренцо так, как тебя! – почти кричу я.

Он усмехается и целует меня в висок, а потом начинает трахать уже по-настоящему. Оказывается, до того он себя сдерживал, а теперь вгоняет в меня твердый член, словно забивает сваю. Его рука вновь возвращается к клитору. Проходит всего несколько секунд, и я содрогаюсь в безумном экстазе.

Оргазм достигает пика, посылая по всему телу волны вибрации, и я кричу во весь голос. Чувствую себя сверхновой во время взрыва.

Наконец медленно прихожу в себя. Не знаю, сколько пребывала в бессознательном состоянии, однако, когда моя душа возвращается на место, Марчелло все еще из меня не вышел. Более того, он начинает изливаться с гортанным стоном. В этом мужчине сексуально все, даже непроизвольные звуки во время оргазма.

Лежу на матраце как морская звезда – сил встать просто нет. Марчелло слезает с кровати, снимает презерватив, и мои глаза потихоньку закрываются. Я засыпаю, прежде чем он снова ложится рядом.

На следующий день после ужина иду в Рим-хаус, и София по пути засыпает меня вопросами – как, мол, оно в постели с Марчелло?

Утром выскользнула из его кровати, пока он еще спал, и целый день умудрялась с ним не сталкиваться, для чего пришлось укрыться в читальном зале библиотеки. Вечером видела Марчелло в обеденном зале, однако он был погружен в разговор с Джованни, Андреа и Николо.

Не то чтобы я не хочу с ним общаться. Просто ночь принесла такую уйму впечатлений… Еще не решила, как относиться к произошедшему. А Марчелло? Какую реакцию мне хотелось бы видеть от него? Он поколебал мое представление о мире. Произвела ли я на него тот же эффект? Каждый из этих вопросов меня страшно беспокоит, и оттого я чувствую себя маленькой глупой девчонкой.

– На этом не остановишься? – спрашивает София уже в лифте.

– Мы ведь помолвлены и однажды поженимся, так что…

Я нажимаю на кнопку нашего этажа.

– Ух ты…

Я поворачиваюсь к ней:

– Что такое?

София улыбается:

– Первый раз слышу, как ты заговорила о предстоящей свадьбе без злости. Похоже, смирилась, что Марчелло станет твоим мужем?

Я раздраженно поджимаю губы, но молчу. Она права. Неужто Марчелло теперь не вызывает у меня жесткой реакции?..

Раздается мелодичный звонок, лифт останавливается, и мы выходим.

– Знала, что он будет хорош в постели. По нему видно, – заявляет София.

Она идет по коридору, я за ней, качая головой.

– Как это – видно?

– Видно, и все, – пожимает плечами подруга. – Посмотришь на него, и сразу понятно.

– Ну если уж тебе понятно… – хмыкаю я и открываю дверь нашей комнаты.

Сразу за порогом под моей ногой раздается тихий шорох. Отступаю назад. Ух ты, записка?

– Что там? – спрашивает София.

Я наклоняюсь и подбираю клочок бумаги. Адресовано мне…

Мирабелла!

Встретимся на нашем месте

в десять вечера. Целую…

Хм, типичный Марчелло. Отдает команды… И все же мою грудь омывает теплая волна. «Наше место», черт возьми. «Целую», ничего себе!

М-да. Я определенно сменила гнев на милость…

Странно, что он оставил записку. Разве не проще было прислать сообщение? Хотя… Может, он не хотел оставлять цифровой след, который нас выдал бы?

Возможно, считает, что академия контролирует переписку в мессенджере?

Встав у меня за спиной, София заглядывает в текст.

– Боже, как мило! Подружка, ты его просто околдовала!

Я прохожу в комнату, и София запирает дверь.

– О чем ты?

– Да ведь он практически пожирал тебя взглядами в обеденном зале, а теперь такое послание… Ты его зачаровала, прямо как настоящий вампир.

– По-моему, ты насмотрелась «Дневников вампира», София.

– Я серьезно, Мира. Ты ему нравишься, ведь это здорово! Сама говоришь, вам предстоит пожениться…

Ну почему? Почему ее слова не вызывают у меня прежнего отторжения?

– Ну да, довольно мило, – слегка покраснев, выдыхаю я.

– Еще как мило! Полночное свидание влюбленных…

С нас только комиксы рисовать – над головой Софии сейчас точно плавали бы сердечки.

– Ну ладно, не полночное, хотя десять вечера – тоже ничего.

– Успокойся, не делай из мухи слона, хорошо?

Куда я денусь – придется пойти. Если не приду, он начнет меня разыскивать. И черт возьми, в глубине души я страстно жду этой встречи. Так или иначе, нужно поскорее разобраться в своих чувствах насчет прошлой ночи.

К каменной беседке я подхожу до назначенного времени, и меня охватывает разочарование. Хотя десяти-то еще нет…

Я зла на себя: накрасилась, надела красивое белье… Что случилось с решительной независимой девушкой, поступившей в академию «Сикуро»? Встретила мужика с хорошо стоящим членом и тут же забыла о своем непреклонном феминизме!

Жду, посматривая на спокойную поверхность пруда, и наконец за спиной раздаются шаги. Оборачиваюсь с заранее подготовленной для Марчелло улыбкой, однако она быстро затухает.

– Лоренцо? – нахмурившись, бормочу я.

– Ты все-таки пришла… – расцветает он, бросается ко мне и заключает меня в объятия.

Я настолько потрясена его появлением в беседке, что поначалу не нахожу в себе сил высвободиться – стою, прижавшись к его груди и опустив руки. Наконец отталкиваю и гневно осведомляюсь:

– Какого черта ты здесь делаешь?

В его широко раскрытых глазах светится отчаяние.

– Мне так нужно было тебя увидеть, а ты меня все время избегала…

– Откуда ты узнал, что мы с Марчелло здесь были? – спрашиваю я, озираясь в темноте.

– Ты не отвечала на мои сообщения, – продолжает Лоренцо, игнорируя мой вопрос.

Впрочем, что тут гадать – понятно, он за нами следил.

Я сурово сдвигаю брови:

– Писала же тебе – между нами все кончено. Нам нельзя больше встречаться, нельзя дружить. Марчелло тебя убьет, если застанет нас вместе.

Марчелло вышел из себя, застукав меня за разговором с Данте, а уж когда выяснил, что я переспала с Лоренцо Бруни…

– Я его не боюсь.

Он излучает совершенно необоснованную уверенность в себе.

– Это ты зря, Лоренцо.

Пытаюсь его обойти, однако он хватает меня за руку. Спасибо урокам Марчелло – я мигом высвобождаюсь.

– Мира, почему ты себя так ведешь? Это ведь я, Лоренцо.

Он явно в замешательстве, да только с чего вдруг?

– Зачем ты меня обманул? Зачем сюда заманил? Я вроде бы ясно дала понять, что ничего не будет.

Лоренцо сужает странно сверкающие глаза – наверное, все дело в неверном лунном свете.

– Почему ты так говоришь? Мы с тобой созданы друг для друга. Не позволим же мы ему разрушить наши отношения.

– Лоренцо, нам изначально ничего не светило, – качаю головой я. – Я помолвлена с Марчелло, забыл?

– Ты же не хочешь выходить за него замуж! И сто раз ему об этом говорила…

Похоже, он разглядел что-то в моем лице, а может – его смутила моя нерешительность.

– Так ты меня обманывала? – бормочет он со слегка отвалившейся челюстью. – Значит, Марчелло тебе нравится? Какого черта, Мира…

Я скрещиваю руки:

– Кто это сказал?

– Тут и говорить ничего не нужно. Ты с ним спала?

– Не твое дело!

– Господи боже мой… – Лоренцо запускает руки в волосы. – Ты с ним трахалась…

Вид у него совершенно опустошенный. И все равно я ничего не понимаю. Ну да, у нас случилась пара-тройка перепихонов. В любом случае было понятно: шансов расторгнуть помолвку с Марчелло у меня примерно столько же, сколько стать в свое время главой семьи Ла Роса вместо Антонио.

– Лоренцо…

Я протягиваю к нему руку, однако он меня отталкивает.

– Нет! Это просто невероятно! Ты переспала с этим куском дерьма и вдруг на него запала? Неужели не догадываешься, что ты для него просто очередная женская попка? Думаешь, ему на тебя не наплевать? Таких ребят привлекает лишь одно – власть. Ну да, тебе неплохо – помолвлена, учишься в академии, и все равно ты значишь для Марчелло не больше, чем одна из шлюх, которых он трахал!

Я даю ему пощечину, и звонкий шлепок отдается эхом над поверхностью пруда, после чего наступает оглушительная тишина, наводящая на самые дурные предчувствия.

Лоренцо медленно поворачивается, и мои инстинкты кричат: беги, уматывай отсюда! Нет уж. Надо закончить дело. Пусть поймет, осознает раз и навсегда.

– Он знает, что я был у тебя первым? – Лоренцо делает шаг вперед, однако я стою не шелохнувшись. – Знает, что жена не подарит ему свою девственность? Знает, что она досталась другому? Если знает, то никогда на тебе не женится.

Я до боли стискиваю зубы, пытаясь унять бурное дыхание.

– Он все знает. Это как раз одна из причин, почему тебе следует держаться от меня подальше.

Лоренцо издевательски смеется, и я внутренне вздрагиваю. Никогда его таким не видела.

– Вряд ли мне стоит чего-то бояться сейчас, когда Марчелло узнал, что ты уже к помолвке была не девочкой.

Теперь моя очередь посмеяться, только я смеюсь снисходительно:

– И все же наша помолвка не расторгнута, Лоренцо. Кстати, после того что он делал со мной вчера ночью, я жду не дождусь подставить подпись под брачным контрактом.

Он хватает меня за запястье.

– Что Марчелло скажет, когда узнает, насколько хорошо ты владеешь компьютерными программами?

Я сдвигаю брови и некоторое время смотрю на него в полном замешательстве. О чем это он?

– Ты моя, Мирабелла.

Он сильнее сжимает мне руку, а я снова пользуюсь уроками Марчелло. Легко отталкиваю Лоренцо, затем бью его коленом в пах. Подлый приемчик, хотя этот гад его заслужил своей поганой болтовней.

Он со стоном сгибается в три погибели.

– Держись от меня подальше, Лоренцо. Я не твоя. Я вообще ничья, понял? Это тебе последнее предупреждение.

Я разворачиваюсь и ухожу с бурлящим в венах адреналином – словно река пенится на порогах.

– Между нами еще ничего не кончено, Мира! Мы еще будем вместе, вот увидишь! – кричит он.

Не удостоив Лоренцо ответом – пусть и дальше корчится от боли, – я ухожу с гордо поднятой головой. Не сомневалась, что сама решу эту проблему.

24 Марчелло

Ужин провожу в компании с Джованни, Андреа и Николо. Беседуя о Данте, находим новые доказательства его причастности к покушению на нас с отцом. Посидеть за одним столиком с Мирабеллой в этот раз не удается, да она и сама, похоже, меня избегает. Я не слишком обрадовался, проснувшись и не обнаружив ее под боком.

После ужина стучусь к ней и, услышав приближающиеся к двери шаги, с трудом подавляю животный порыв схватить ее и поцеловать. Однако на пороге возникает София. Разочарование сродни удару под дых.

– О, никак Ромео! – восклицает она, принимая картинную позу.

– Где твоя соседка? – спрашиваю я, сгорая от нетерпения увидеть Мирабеллу.

– Э-э-э… она ведь должна быть с тобой? – морщит лоб София.

– Что?

– Ну, записка… Ты сам назначил ей встречу на вашем месте в десять вечера.

Она продолжает хмуриться.

Я напрягаюсь, вхожу в комнату и захлопываю дверь.

– София?

– А? – недоуменно смотрит она.

– Я не оставлял никаких записок.

– Марчелло, тебе не обязательно строить передо мной мачо, – прищуривается София. – По-моему, очень даже романтический поступок, я так Мире и сказала.

Пожав плечами, она усаживается за стол.

– Я не шучу. И мне насрать, что ты думаешь.

– Как это? – выпрямляется она. – Я все-таки ее подруга! Мирабелла к моему мнению прислушивается.

– Мы оба прекрасно знаем – она не прислушивается ни к кому.

– Ну да, правда, – смеется София. – Ладно, беги – твоя Джульетта ждет. Смотри, опоздаешь.

– Повторяю, записка не от меня! – резко говорю я, и в глазах девушки появляется тревога. – С чего ты взяла, что ее оставил я?

– Ну, там было сказано – приходи на наше место к десяти… Дальше – поцелуйчик и заглавная «М». Я думала, в кампусе лишь один парень с именем на «М», с которым она трахается.

– Хорошо бы… – Я невольно сжимаю кулаки. – Только я ей ничего не писал.

Поворачиваюсь к выходу и застываю, положив ладонь на дверную ручку. Неужели Мирабелла встречается с кем-то еще? Или кто-то решил представиться мной? Неужели тот самый человек, что пытался меня убить? Твою мать…

– Данте! – выдыхаю я и выбегаю из комнаты.

– Подожди! – кричит София и, догоняя меня у лифтов, на ходу запихивает руку в рукав пальто.

Пока спускаемся на первый этаж, я достаю телефон и рассылаю сообщение парням в кампусе, которым доверяю:

Телефон тут же коротко брякает в ответ:

Ага, Джованни.

– Наверное, надо взять с собой Антонио? – предлагает София.

– Делай что хочешь, а я направляюсь в единственное место, где она может быть. Если о нем кто-то знает – выходит, за нами шпионили. Знаешь, что ждет шпиона, София?

Я щелкаю костяшками пальцев, готовый убить любого, кто попытается схватить мою невесту.

– Что? – спрашивает она дрожащим голосом.

– Он, считай, покойник, вот что.

– Может, все-таки сбегать, позвать Антонио?

София мнется у выхода из лифта, а я выскакиваю наружу и влетаю прямо в брата Мирабеллы.

– Что происходит, Коста?

– Антонио! – бежит к нему София. – Мира в опасности! Кто-то притворился Марчелло и вызвал ее на встречу из общежития!

– Что она такое говорит?

Он впивается в меня взглядом.

– Все верно. Собираюсь проверить то место, где мы встречались.

– В записке было написано – «наше место», – встревает София, подхватив Антонио под руку. – Нам надо разбиться на группы, так мы сможем быстрее все обследовать. Я пойду с Антонио.

Я приподнимаю бровь. Кто Софию волнует больше – подруга или ее брат?

Двери лифта открываются с мелодичным звонком, и в холл вываливаются мои парни. Антонио стоит, уткнувшись в телефон – видимо, набирает сообщение своим ребятам.

– Я пошел. Напишите, если ее обнаружите или что-то выясните. Кому-то надо бы наведаться в комнату Данте, – предлагаю я.

– Но зачем Данте похищать мою сестру? – вопросительно смотрит на меня Антонио.

– Он просил Мирабеллу выйти за него замуж, но она отказала.

– Данте ведь знает, что она помолвлена, – выдыхает Антонио. – Кроме того, он уже обращался к моему отцу по поводу брака с ней за несколько месяцев до вашей договоренности.

Я примирительно поднимаю руки – пусть не сомневается: я на семью Ла Роса не в обиде.

– Ладно… Мне пора. Надеюсь, Мирабелла найдется там, где я предполагаю. Буду на связи.

Джованни хватает меня за рукав толстовки.

– Тебе нельзя идти одному! Вдруг это ловушка?

Смысл в его предположении есть, и я останавливаюсь. Не хватало угодить в засаду без оружия…

– Хорошо, пошли вместе.

Парни пристраиваются за мной, а я оглядываюсь на Антонио.

– Я проверю, на месте ли Данте, – обещает он. – Сообщу по ситуации, а ты дай знать, где будешь находиться.

– А мне куда? – подает голос София.

– Возвращайся к себе в комнату, – одновременно предлагаем мы с Антонио.

– Она ведь моя подружка! Я хочу с вами!

Джованни хмыкает и взмахом руки приглашает ее присоединиться.

– Ладно, пойдем. Но если начнется заварушка, вернешься в общагу.

– Хорошо, – говорит она и встает между нами.

Неприятно, что придется показать всем нашу беседку. Я лично ее нашел и всего один раз привел туда Мирабеллу, а теперь какой-то говнюк испоганил это местечко.

Бегу впереди всех по освещенной луной дороге, удаляясь от центра кампуса и общежитий. Наконец показывается белый каменный домик, и я, замедляя шаг, машу рукой в сторону кустов – прячемся, мол. Выглядываю из-за веток. В беседке вроде бы никого, однако я вижу ее не полностью, так что это не факт.

Похлопываю каждого по плечу, указываю на себя и едва слышно шепчу:

– Иду первым.

Все кивают. Я медленно поднимаюсь и тихонько подхожу к беседке. Надеюсь, трупа Мирабеллы я там не обнаружу – как потом жить, зная, что стал причиной ее смерти? В конце концов, я ведь обязан играть роль защитника… В прошлый раз нас могли здесь заметить и узнать, а тот, кто намерен причинить мне вред, не остановится перед убийством моей невесты. Почему я об этом не подумал? Это азы деятельности мафии, черт возьми…

Подбираюсь к задней части беседки и осторожно выглядываю из-за колонны. Никого… Спускаюсь вниз и киваю остальным.

Приходится отгонять от себя нехорошее предположение: вдруг буква «М» для Мирабеллы значит не только «Марчелло»? Так или иначе, она сказала Софии – записка от меня. Клянусь, если она соврала лучшей подруге и трахается с каким-нибудь Маттео или Марио – я сделаю все, чтобы оправдать свою репутацию.

Обхожу беседку – никаких признаков жизни. Спускаюсь к пруду – и там пусто. Ни следов, ни клочков одежды, ни признаков борьбы. Описываю еще круг, изучая местность: вдруг что-то просмотрел?

– Это и есть ваш секретный уголок? – спрашивает София, а Джованни недоверчиво на меня поглядывает.

– Один раз приводил сюда Мирабеллу. Ничего секретного тут нет, однако за нами, вероятно, следил человек, который и вызвал ее сюда. Ничего другого в записке иметь в виду не могли. Скорее всего, ее написал тот самый подонок, что убил отца и пытался покончить со мной.

Подхожу к воде. Нет, и здесь ничего.

– Не делай поспешных выводов, дружище, – успокаивает меня Николо, хотя я замечаю в его глазах тревогу.

– Как романтично! Не зря у Мирабеллы весь день светились глаза… Все-таки иногда под внешней суровостью скрывается нежность.

София все подшучивает, а Джованни по-прежнему сверлит меня взглядом.

– Слушай, я ее трахал прошлой ночью. Надеюсь, теперь мы с тобой на одной волне? – отвечаю я ему не менее тяжелым взглядом.

– Ага, скрепили будущий брак еще до свадьбы? – тихонько смеется Андреа.

– Что ты корчишь из себя мачо? – толкает меня в грудь София. – Ты же не мстить сюда явился, а искать Мирабеллу. Ведь вижу по твоим глазам: ты чуть с ума не сошел, когда понял, что ее могли похитить. Ты переживаешь за мою подружку!

Господи, заткнется она или нет…

– Она моя невеста, что тут странного? Я несу за нее ответственность.

– Представь себя моей женой – тебе наверняка понравится, если я отрежу какому-нибудь парню язык за то, что он тебя поцеловал? – поднимает брови Джованни.

София скромно улыбается.

Из нее точно выйдет отличная супруга мафиози – если только не будет заставлять темпераментного мужа-итальянца терять голову от ревности. Это ведь чревато: может умереть ни в чем не провинившийся человек.

В ночном воздухе раздается крик, а вслед за ним – ответный вопль Софии:

– Мира! – визжит она, и Джованни прижимает ее к груди, не давая продолжить.

– С катушек спрыгнула? – шипит он. – Какого дьявола ты решила нас выдать?

Бегу на крик. Андреа заходит с одной стороны, Николо – с другой. Если я правильно понимаю, мы уже на самой границе академии, и здесь поднимается рощица, в которой вполне может прятаться кто угодно.

Нас догоняют Джованни с Софией – идут чуть сзади, пока мы занимаемся поисками. Если Мирабелла в плену, скорее всего, ей сейчас заткнули рот.

Мы крадемся между деревьев и наконец выходим на поляну.

Я растерянно моргаю. Прямо к нам с озабоченным лицом идет моя невеста.

– Мирабелла… – бормочу я, бросаюсь навстречу и притягиваю ее к себе.

Не отдавал себе отчета, насколько беспокоился, пока она не оказалась в моих объятиях.

– Это ты кричала?

Мирабелла отстраняется и кивает:

– Ну да, запнулась о ветку и грохнулась. – Она поднимает руку – да, ссадина приличная. – Черт, перепугалась до смерти!

– Боже, Мира! – экзальтированно восклицает София, обегает меня и обнимает подругу.

Наконец она отлепляется, и мы встречаемся с Мирабеллой взглядами.

– Что произошло?

Отвечает она односложно, и мне хочется от ярости ударить себя кулаком в грудь.

– Лоренцо…

25 Мирабелла

Гляжу в глаза Марчелло, и первый раз с того момента, как сбежала от Лоренцо, адреналиновый шторм стихает, а сердце входит в обычный ритм.

Вот уж не думала, что бывший способен на такие поступки. Всегда был уравновешенным – ничем не выведешь из себя. Но сегодня, когда упомянула о сексе с Марчелло, увидела в его взгляде нечто неуловимое и поняла: похоже, я здорово ошибалась.

Отвожу глаза от жениха. Остальные дружно на меня пялятся, пока Марчелло не отдает команду, даже не обернувшись:

– Все прочь отсюда.

– Марчелло, мы ведь должны… – начинает Джованни, однако быстро затыкается, услышав:

– Все. Вон.

Раздается тихий ропот, однако парни с Софией ретируются, и я наблюдаю за ними, пока они не скрываются из вида. Перевожу взгляд на Марчелло. Тот стоит, положив руки мне на плечи, и смотрит в лицо – по-моему, с едва сдерживаемой яростью.

– Так что случилось? – повторяет он.

– Я не сомневалась, что записку с просьбой прийти к пруду оставил ты, но когда добралась до места, появился Лоренцо. Хотел поговорить – я ведь его долго избегала и не отвечала на сообщения. – По моему телу пробегает дрожь отвращения, и меня вдруг захлестывает ощущение уязвимости. – Черт, кажется, я до сегодняшнего дня была наивной дурочкой…

Его пальцы сжимают мне плечи.

– О чем он собирался поговорить?

– О наших с ним отношениях. О тебе, о нас – не знаю. Он точно был не в себе, только не могу объяснить почему.

Замечание Лоренцо об умении писать компьютерные программы не идет из головы. Да, он точно был не в своем уме, однако сказал это с каким-то намеком. Будто для меня способность создать программный код значит что-то очень важное.

– Между вами… ничего не произошло? – интересуется Марчелло, снимая руки с моих плеч.

Я поднимаю на него удивленный взгляд, и все мысли о компьютерных кодах улетучиваются.

– Ты серьезно?

Вот только чувствовала себя уязвимой донельзя, а теперь меня пронзает вспышка гнева – словно удар молнии во время грозы.

– Послушай, ты встречаешься ночью с бывшим любовником… Что я должен подумать?

Он отступает на шаг назад и закладывает руки в карманы джинсов.

– Разве ты не должен мне доверять? – хмурюсь я. – Сказала же – решила, это ты меня вызвал.

Принимаю вызывающую позу. Какого черта? Он сомневается в моих побуждениях?

– Как я могу тебе доверять? Во-первых, ты без всякого стеснения возобновила связь с Лоренцо на той вечеринке. Кроме того, сама знаешь: в этой жизни никому полностью доверять нельзя.

– Если хочешь, чтобы я за тебя вышла, придумай, как быть.

Я резко разворачиваюсь и направляюсь в сторону общежития.

Марчелло хватает меня за предплечье, останавливает и разворачивает лицом к себе.

– Куда ты собралась, черт возьми?

– Подальше от мест, где воняет токсичным мачизмом!

Я вырываю руку.

Боже, уйди ты молча, Мирабелла… Оно того не стоит.

– Какой же, интересно, реакции ты от меня ожидала?

Впервые за сегодняшний вечер замечаю в его глазах проблеск страха.

– Ожидала доверия к моим словам. Я дала Лоренцо пощечину и добавила коленкой по яйцам. Он понял, что мы с тобой переспали, ну и начал нести всякую хрень, совсем потерял над собой контроль. Если честно – мне было страшновато. Хорошо, сбежала! Кто знает, на какие еще выкрутасы он был способен… Ничего между нами, естественно, не произошло. Господи, Марчелло, разве я не отдалась тебе вчера ночью?

Он тяжело выдыхает, потирает лоб и вдруг выгибает бровь:

– И незаметно ушла с утра пораньше…

– Ты что же, не уверен в себе?

С трудом сдерживаю улыбку, которая, того и гляди, пробьется сквозь хмурую гримасу. Как мило, что Марчелло, проснувшись, заскучал по мне! Впрочем, для него такие чувства явно выглядят не слишком приемлемыми.

– Будешь уходить, когда я разрешу.

Я смеюсь в ответ.

Он вдруг расслабляется – интересно, почему? То ли от моего смеха, то ли от осознания, что я права… Возможно, сейчас его волнует то же, что и меня: насколько глубоки наши отношения?

– Черт возьми, прости, Мира… Я был не в своей тарелке. Не представлял, где ты, с кем ты… Все передумал: тебя связывают, пытают, ты умоляешь какого-то ублюдка сохранить тебе жизнь, а он всего лишь пытается таким образом добраться до меня…

Марчелло нежно кладет ладонь мне на щеку:

– Не знал, жива ли ты еще…

Подобные проявления уязвимости в этом сильном парне увидишь не каждый день, и я лишаюсь дара речи. Сердце сжимается: похоже, мы с Марчелло испытываем друг к другу одни и те же чувства.

– Ты здесь, и теперь со мной все хорошо. Оказавшись в твоих объятиях, поняла, что я снова в безопасности.

Марчелло шумно выдыхает, наклоняется и дарит мне поцелуй. Его язык раздвигает мои губы; целуемся мы медленно, но страстно. Нет, он не воспользуется возможностью завалить меня на траву и справить свое удовольствие. Все совсем не так: на поляне стоят двое погруженных в общие переживания людей… пожалуй, неравнодушных друг к другу людей.

Марчелло отстраняется и прижимается лбом к моему виску.

– Ужасно рад, что ты от него избавилась… – Я слегка ежусь, и Марчелло внимательно меня изучает: – Что такое?

– По-моему, моя самооценка здорово пострадала. Ну да, я дала Лоренцо по яйцам и сбежала, пока он корчился от боли. Может, надо было остаться и довести дело до конца?

– Порой, проигрывая сражение, выигрываешь войну, – качает головой он. – Всегда нужно соображать: здесь стоишь насмерть, а здесь лучше отступить и принять вызов в другой раз. Ты все сделала правильно. У тебя не было ни оружия, ни поддержки.

– Да, наверное…

Я хмурюсь: все-таки ударить коленом в пах, а потом смыться – не то же самое, что хорошенько надрать задницу. Кстати о заднице… Видимо, Лоренцо по уши в дерьме.

– Что планируешь теперь делать?

– Ты о Лоренцо? Я о нем позабочусь. Не переживай, больше он тебя не побеспокоит.

На его лице появляется зловещее выражение. Человек с таким лицом убьет противника и даже глазом не моргнет.

Я хватаю его за рукав:

– Марчелло, ты не должен делать ничего, за что тебя могут выкинуть.

Если его попросят из академии, наверняка придется уйти и мне.

– Не волнуйся. Ничего такого в моих планах нет.

И все же его слова звучат для меня совершенно неубедительно.

– Он к тебе… прикасался?

Понимаю, о чем он спрашивает, и качаю головой.

– Нет-нет.

Не хватало только рассказать Марчелло, что Лоренцо меня обнял…

– Знаешь, у меня просто помутился рассудок. Пока тебя искали, все представлял, что ты с кем-то уединилась. Вроде как сама исполнила трюк с запиской, пытаясь обмануть Софию. Внушила ей, якобы пошла на встречу со мной, а на самом деле – на свидание с любовником…

Я в шоке от его признаний, хотя к шоку примешивается удовольствие.

Кладу ладони ему на грудь и решаю: нужно быть до конца честной. Еще вчера хотела кое-что сказать, однако не набралась смелости.

– Мне надо объяснить тебе одну вещь.

– А именно? – спрашивает Марчелло, и между бровей у него залегает складка.

– Я отдала свою девственность Лоренцо не потому, что воспылала к нему сильными чувствами.

Марчелло усмехается.

– Я говорю правду!

– Почему же тогда? – хмурится он.

– Знала, что меня насильно выдадут замуж, вот и подумала: хоть одно серьезное решение в жизни приму самостоятельно – если мне не дано выбрать, с кем прожить жизнь, от кого родить детей, то с девственностью я расстанусь, когда сочту нужным. Не хотела плыть по течению.

Марчелло некоторое время меня изучает, затем отвечает коротким кивком – видимо, не настроен сейчас обсуждать столь сложные темы. Я ведь не дурочка, понимаю, как нелегко ему смириться с мыслью, что будущая жена – уже не девственница.

– Жаль, нельзя повернуть время вспять – обязательно дождалась бы тебя, – шепчу я, выдыхая струйку пара в холодном воздухе. – Грустно, что не ты был у меня первым…

Он расслабляется и запускает руки мне в волосы, а затем снова целует. Поцелуй при лунном свете – жуть как романтично.

Мы отстраняемся друг от друга, и мне кажется, что сегодняшний вечер становится для нас новой точкой отсчета. Если повезет, прошлое останется в прошлом, а мы с Марчелло будем двигаться дальше.

26 Марчелло

Когда рождаешься и растешь в мире мафии, ничего не принимаешь на веру. Например, Мирабелла говорит, что ее отношения с Лоренцо не идут ни в какое сравнение с нашими, а мне требуется веское доказательство. Сегодня как раз идеальный момент, день посещений, и, надеюсь, я его получу, ведь приезжает nonno. Попрошу его раздобыть записи телефонных разговоров Мирабеллы с Лоренцо. Вот и посмотрим, какого рода отношения их связывали, сколько они продолжались и не кривит ли моя невеста душой, сказав, что порвала с этим говнюком. Кстати, в расшифровке может проскочить полезная информация насчет убийства отца.

Я сижу с Мирабеллой и Софией во внутреннем дворике, наблюдая, как один за другим подъезжают лимузины и внедорожники с тонированными стеклами, за которыми скрываются наши родственники.

– Рада будешь увидеть своих? – спрашиваю я Мирабеллу.

– Отец-то больше захочет увидеть Антонио и тебя, а я – так, приложение, – пожимает она плечами.

– Зато мама привезет тебе новую зимнюю одежду, – подталкивает подружку в бок София.

Видимо, ее родители сегодня не смогли вырваться, поэтому Софии целый день предстоит провести в компании семейства Ла Роса.

– И ты наверняка поделишься с лучшей подругой, – подтрунивает она.

Мирабелла косится на меня и закатывает глаза. С тех пор, как неделю назад я отправился на ее поиски, все больше прихожу к выводу: София – типичная представительница женщин нашего мира, довольно занудная и надоедливая. Уже не уверен, что такая жена меня устроила бы. Странно, как это они с Мирабеллой стали близкими подругами? Слишком разные у них требования к будущей жизни.

Воспоминание о прошлом воскресенье заставляет меня скрипнуть зубами. Ни разу с тех пор не столкнулся с Лоренцо – держу пари, он меня намеренно избегает. Не пытаюсь его разыскивать по одной-единственной причине: к мести следует подойти с умом, сделать все так, чтобы не вылететь из академии. Да и времени на него нет – Мирабелла каждую свободную минуту проводит в моей постели. Не знаю, то ли у нее тактика такая, то ли это чистое вожделение. Ну неважно: я не жалуюсь.

Новая череда машин проходит через пропускные пункты. Одна за другой открываются дверцы, и из только что прибывшего внедорожника выходит отец Мирабеллы. По-джентльменски подает руку жене, и София возбужденно указывает в их сторону, словно приехали ее собственные родители:

– Вот и они!

Я вскакиваю из-за столика и предлагаю руку Мирабелле. Хорошо, что Ла Роса прибыли до моих: надо показать Фрэнку – он выбрал достойную кандидатуру в мужья своей дочери.

– Да ладно тебе… – шепчет Мирабелла. – Это ведь не первый ужин в кругу будущих родственников, когда нужно произвести впечатление.

Я крепче сжимаю ее руку:

– Какая разница? Я должен оказать уважение твоему отцу.

– Ты ведь сам глава семьи.

– Еще нет. До тех пор пока не выберусь отсюда, глава – nonno.

Разговариваем мы вполголоса, но после моей реплики Мирабелла вдруг замолкает. Ее мать, еще не отойдя от машины, восхищается Антонио. Как, мол, вырос ее мальчик за последнее время…

Я тяну невесту за руку:

– Пошли.

– Погоди, так ты собираешься уйти из академии до окончания?

Она бледнеет, как большинство наших молодых солдат, впервые увидевших мертвое тело.

– Есть такой план. Как только выясню, кто пытался меня убить, и расплачусь по счетам, ноги моей здесь не будет.

Мирабелла опускает уголки рта. Боже, ей-то что?

– А я? Если я хочу доучиться до выпуска?

Я уныло вздыхаю. Вот те на – думал, мы с ней на одной волне.

– Если я уйду, ты уйдешь со мной.

– Мирабелла! – перебивает нас миссис Ла Роса. – Почему такая бледненькая? Ты не заболела?

Она прикладывает ладонь ко лбу дочери, а ее муж протягивает мне руку:

– Здравствуй, Марчелло!

– Приятно вас видеть, Фрэнк! – Я отвечаю на рукопожатие. – Надеюсь, добрались без приключений?

– Да-да, все хорошо. – Качнув головой в сторону, он предлагает: – Можно тебя на два слова?

Бросаю взгляд на Мирабеллу. Та закатывает глаза – ее мать демонстрирует зимние вещи, вынимая их из сумки. София охает и ахает над каждой, однако мою невесту новый гардероб, похоже, ни капли не интересует.

Отойдя на несколько шагов, Фрэнк кладет мне руку на плечо. На висках у него пробивается седина, лицо смуглое, даже темное – видать, слишком много времени проводит на солнце. Фигура у будущего тестя подтянутая – животика нет и в помине. Наверняка не пренебрегает занятиями в спортзале. Ростом он пониже меня.

– Во-первых, прими мои соболезнования. Твой отец был великим человеком, настоящим крестным отцом.

– Спасибо, – киваю я.

– Во-вторых, я слышал, с Мирой у тебя сперва имелись сложности, так что хотел извиниться за ее поведение. Тут, конечно, вина матери – она всю жизнь портила дочь. – Он бросает взгляд на женщин. – Запросы у нее большие, не хочет она принять предназначенное ей место.

– Да, Мирабелла упряма…

Насколько искренним мне следует быть с Фрэнком? Для отца в нашем мире вполне естественно жестоко наказать своего ребенка, когда тот ведет себя неправильно и ставит его в неловкое положение. Стоит начать – и неизвестно, как он среагирует на мои слова. Если поднимет руку на то, что я по праву считаю своим, могут быть проблемы.

– Однако она смирилась, – продолжаю я. – Брак по расчету требует некоторого времени на притирку.

Фрэнк смеется:

– Да уж, возьми хоть нас с ее матерью. Как говорят – яблоко от яблони недалеко падает. Я довольно долго воспитывал миссис Ла Роса, внушал, что мечты о другой жизни – всего лишь мечты.

Я мило улыбаюсь, и тут из очередного лимузина выходит моя мать с дядей. Вот еще один пример женщины, научившейся подчиняться требованиям мужа. Бедная моя мама… Не потому ли я так нежен с Мирабеллой? Конечно, у нее не совсем реальные представления о браке и жизни, и все же меня привлекает упорство, с которым она желает лучшей доли.

– Да-да, Мирабелла полностью изменилась, у нас все отлично.

Он хлопает меня по плечу:

– Приятно слышать! Жене уже не терпится начать планировать свадебное торжество. Мы в восторге, что скоро вступим в альянс с семьей Коста.

– И мы, – киваю я. – А теперь прошу меня простить – приехали мать с дядей.

– С дядей Джоуи? – оглядывается Фрэнк.

Тон у него тот же, что и у людей, которым приходилось когда-либо общаться с дядей. Презрительный тон.

Нет, я не виню отца Мирабеллы. Дядя Джоуи – третий, младший сын nonno. Семьи у него нет. Будучи младшим, он никогда не обладал реальной властью, однако теперь, когда нет в живых наших с Джованни отцов, если я умру… Невольно выдыхаю. Список людей, заинтересованных в моей смерти, растет с каждым днем.

– Не возражаешь, если я их тоже встречу? Хочу принести твоей матери соболезнования.

– Да-да, конечно, – отвечаю я.

Мы проходим по вымощенной булыжником дорожке. Мать одета в траурные цвета, хотя макияж нанести не забыла. Дядя сопровождает ее, положив руку на спину. Ублюдок… Куда примазывается? Уничтожу его собственными руками, если что!

– Марчелло!

Мать заключает меня в крепкие объятия.

– Привет, мам, – здороваюсь я и целую ее в макушку.

– Мальчик мой, как я скучала…

– Сочувствую, жаль, что так вышло с вашим братом, – тем временем говорит Фрэнк, обращаясь к Джоуи.

– Да, спасибо.

Мать отступает от меня, и Фрэнк переключается на нее:

– Виттория, мы с Ливией соболезнуем. Такая потеря…

На глаза матери наворачиваются слезы. Интересно, насколько искренние? Разумеется, ей надлежит играть роль убитой горем вдовы, однако я на ее месте закатил бы вечеринку на яхте этого урода, моего отца, а потом сжег ее дотла.

– Благодарю, Фрэнк…

Он вручает матери конверт, и она убирает его в сумочку. Ловлю дядин внимательный взгляд – он с интересом прислушивается к разговору. Так, надо будет вечером пообщаться с мамой наедине…

– Мирабелла здесь? – спрашивает она. – Уже не терпится отпраздновать ваш союз! Сэм так ждал, когда наши семьи объединятся…

– Да-да, сейчас я позову дочь, – похлопывает ее по руке Фрэнк.

Я разворачиваюсь, собираясь сам привести невесту, а она уже идет к нам со своей родительницей.

Встает рядом, и я обнимаю ее за талию.

– Узнаешь, мам?

– О, конечно! – отвечает она с загоревшимися глазами. – Помню еще подростком, а теперь она взрослая женщина. Mio Dio, ты великолепна, Мирабелла!

К нам приближается Ливия и обнимает мать.

– Виттория, прими мои соболезнования…

Та закрывает глаза и роняет одинокую слезинку. Если она и вправду не слишком скорбит, значит, по ней плачет Голливуд. Отчего бы не попробовать себя на актерском поприще?

– Да, спасибо, однако хватит о Сэме. Смотрите, какая прекрасная у нас пара! – Мать протягивает к нам руки и целует Мирабеллу в щечку. – Обещаю не быть злой свекровью!

– Ну в этом я уверена, – улыбается моя невеста. – Красивое у вас платье…

Женщины обмениваются комплиментами, Ливия меня обнимает, а потом подходят Антонио, Джованни и София, и мы решаем на остаток дня разделиться.

Я целую Мирабеллу – немного дольше, чем необходимо, и все же соблюдая приличия перед ее отцом. Он наверняка считает дочь девственницей.

– Увидимся позже, – говорю я и запечатлеваю на ее щечке еще один поцелуй.

– Ага…

Мирабелла крепко сжимает мне руку. Бьюсь о заклад – судя по взгляду, она явно предпочитает оказаться со мной в постели, нежели развлекать приехавших с визитом родителей.

Через полчаса мы заходим перекусить в кафе «Амброзия». Мать заказывает овощи под соусом – всю жизнь следит за фигурой. Дядя, напротив, набирает кучу пирожных.

– Где nonno? – интересуюсь я, как только мы устраиваемся за столиком на улице, подальше от посторонних глаз.

– Не смог приехать – врачи не разрешили. Послал меня сопровождать твою маму, – пожимает плечами дядя Джоуи.

– В чем я совершенно не нуждаюсь, – улыбается она. Дядя бросает на нее недовольный взгляд, и мать тут же ловко исправляется: – И все равно я ценю твою поддержку, Джоуи.

– Просто делаю то, чего хотел бы от меня брат, – бурчит дядя.

Джованни бросает на меня быстрый взгляд – ждет, когда я перейду к самому важному.

Придвигаюсь ближе к столу и на всякий случай оглядываюсь. Вокруг в основном представители ирландской мафии, а уж они наверняка не имеют отношения к моему несостоявшемуся путешествию на тот свет.

– Надо бы поговорить о деле.

– Пойду прогуляюсь. – Мама кладет руку мне на запястье. – Встретимся, когда вы закончите.

Меня мучает вина, что я вынужден тратить время на деловые разговоры, однако никуда не денешься: когда займу место главы семьи, этого все равно не избежать.

– Спасибо, мам…

Она улыбается, опускает тарелку в чан для грязной посуды и уходит во внутренний двор.

– Дядя, мне требуется от тебя услуга. Хотел попросить nonno, но, раз он не приехал…

– Какая именно? – интересуется он.

– Мне нужны записи телефонных разговоров и переписка в мессенджерах одного студента из «Сикуро». Подозреваю, что он может быть замешан в покушении на нас с отцом.

Дядя кивком указывает на дальнюю сторону двора, и я поднимаюсь со стула.

В компании Джованни мы направляемся подальше от публики. Здесь, в противоположном углу кампуса, к счастью, никого нет.

– Рассказывай, – предлагает дядя, прикуривая сигарету.

Угощает и нас, тряхнув пачкой. Мы берем по одной, и Джованни усаживается на выступ каменного заборчика.

– Лоренцо Бруни, – роняю я.

Дядя глубоко затягивается и, повернувшись к лесу, выдыхает струю дыма. То ли услышал, то ли нет…

– Если Лоренцо доставляет тебе неприятности, тогда уж лучше поговорить с будущим тестем. Бруни-старший работает на семью Ла Роса.

Он снова делает затяжку и выпускает из легких сизое облако.

– Не хотел бы его привлекать, пока не будет острой необходимости, – поясняю я, разгоняя табачный дым.

– Почему думаешь, что Лоренцо замешан?

Тут, пожалуй, следовало бы напомнить, что он не должен задавать главе семьи подобные вопросы. Обязан подчиняться без звука, и все-таки дядя есть дядя. Конечно, я никогда не указывал ему, как себя вести. Ладно, о субординации поговорим потом, когда стану крестным отцом де-факто. Не будет соблюдать – накажем.

Джованни откашливается, однако я его опережаю. Не хватало еще, чтобы в разговоре каким-то боком упоминали Мирабеллу.

– Я ему не доверяю. У нас было несколько стычек, но доказательств у меня нет. Он…

В глазах Джоуи мелькает сомнение. Естественно, он чувствует, что я недоговариваю.

– Он пытался увести у Марчелло невесту, – вклинивается Джованни и нарывается на мой недобрый взгляд.

Какого черта? Повезло кузену, что вокруг люди, потому что у меня чешутся руки дать ему в морду.

– А, понятно, – поднимает глаза к небу дядя. – Ревность? Ну-ну. Твой отец был таким же. Никто не мог приблизиться к Виттории – Сэм тут же испытывал желание перерезать потенциальному сопернику горло. Хорошо, поглядим, что можно сделать. У нас есть свои люди во всех крупных телекоммуникационных компаниях. Впрочем, не слишком обнадеживайся – собеседники Лоренцо могли пользоваться одноразовыми телефонами. Однако если твои подозрения подтвердятся – выйдем на Фрэнка Ла Росу и потребуем голову Бруни.

– Я сам положу голову Лоренцо на крыльцо его папаши, если бомбу заложил он.

Дядя хлопает меня по плечу и кивает. Похоже, горд племянником.

– Я не рассказывал, что мы нашли партию нашего оружия в доках у русских?

– Нет, не рассказывал.

Черт, меня давно надо было поставить в известность!

– Ладно, не переживай. Я всем займусь, пока ты заточен в «Сикуро», – подмигивает дядя.

– Спасибо, дядя Джоуи.

И все же напрасно он не сообщил мне об инциденте с самого начала. По рангу я должен быть посвящен в подобные новости. Надеюсь, nonno в курсе.

– А теперь покажи-ка, где здесь продают алкоголь.

Мы смеемся, и Джованни соскакивает с заборчика.

– Тут организовали павильон прямо около общежития. Я тебя провожу.

Я выбрасываю сигарету в урну и иду на поиски мамы.

Теперь необходимо держать чувства под контролем. Дождемся, когда поступит расшифровка телефонных переговоров.

27 Мирабелла

– Чудесный свитер вы купили дочери, миссис Ла Роса! Ив Сен-Лоран? Попрошу у Мирабеллы его поносить, – улыбается София моей матери, и та расцветает от комплимента.

– Спасибо, София! Жаль, дочка не так рада, как ты… Одежду я всегда выбираю тщательно.

Мать бросает на меня неодобрительный взгляд. Наверное, предпочла бы себе в дочери Софию. Думаю, вся моя семья придерживается подобного мнения.

– Нет, я ценю твои усилия, мам. Правда-правда, – слегка улыбаюсь я.

Мы обедаем вместе с другими семьями, и разговор за столом в основном поддерживают отец и Антонио. Говорят они больше о делах, стараясь шифроваться, чтобы мы, женщины, не поняли, о чем и о ком они беседуют. Если даже и сообразим – все равно положено делать вид, будто ничего не слышали. Словом, атмосферка на обеде царит типа «помалкивай, пока к тебе не обратятся».

– Мира…

Я настороженно смотрю на отца.

– Счастлив был услышать от Марчелло, что ты утихомирилась и больше не возражаешь против вашего союза. Поверь, так действительно будет лучше для всех.

София хихикает, словно школьница, и я пихаю ее ногой под столом. Разумеется, отец рад, что я больше не сопротивляюсь предстоящему браку всеми мыслимыми способами. Интересно, как он среагирует, узнав о наших с Марчелло сексуальных подвигах? Пожалуй, лучше не выяснять. Эх, кляпа нет, а то заткнула бы для верности рот Софии…

– Разумеется, я всегда рада, когда ты счастлив.

Если отец и услышал в моем голосе сарказм, то вида не подает.

Допустим, я смирилась с браком как с неизбежным будущим – это еще не значит, что я распростилась со своей целью. По-прежнему намерена управлять собственной жизнью, а еще больше хочу стать равноправным партнером Марчелло. Впервые с тех пор, как мне заявили – ты, мол, выходишь замуж, я чувствую: возможно, наш союз не столь безнадежен. Вполне могу себе представить, как мы с мужем ведем семью Коста к процветанию и у каждого есть право голоса. Хорошо бы Марчелло тоже пришел к подобному восприятию семейной жизни.

– Ну, прекрасно сознавать, что с этим у нас все благополучно. Теперь можно спокойно заняться и другим проектом. Верно, Ливия?

Он кладет ладонь на руку матери.

Во мне поднимается беспокойство. Поглядывая на родителей, осведомляюсь:

– Что ты хочешь сказать?

Мать улыбается и вообще выглядит счастливой донельзя, отец же выпячивает грудь, гордо поднимая голову:

– Мы должны сделать объявление.

Он бросает взгляд на мать, затем переводит его на сидящего рядом со мной Антонио.

– После долгих размышлений я решил, что после окончания академии мой сын женится на Авроре Салуччи!

София ахает, а у меня отваливается челюсть. Гляжу на брата, судорожно стиснувшего вилку. Ага, явно не в восторге, однако помалкивает, избегая смотреть на нас с Софией. Ну-ну. Поглядим, чем это закончится, особенно после того, как он велел мне смириться с помолвкой.

– Это что, шутка такая?! – кричу я.

– Сбавь тон, – прищуривается отец.

Я наклоняюсь вперед и уже тише говорю:

– Хуже варианта не придумаешь! Забыл, как в школе она пыталась превратить мою жизнь в ад? Как ты можешь женить на ней Антонио? Он будет несчастен…

Снова смотрю на брата – дескать, подай наконец голос, а он по-прежнему избегает встречаться со мной взглядом.

Отец тоже наклоняется над столом:

– Отец Авроры – мой младший босс. Ты, Мирабелла, станешь для нас связующим мостиком с семьей Коста, а брак Антонио укрепит наши позиции изнутри. Оронато Салуччи – человек очень уважаемый, и союз Антонио с Авророй обрадует решительно всех.

С отцом каши не сваришь, и я оборачиваюсь к матери.

– Неужели ты допустишь подобный фарс? Сама знаешь, кто такая Аврора!

В старшей школе я не раз по вечерам плакалась маме в жилетку из-за выходок этой гадины, а она меня успокаивала, поглаживая по спине.

– Твой отец говорит – это лучший вариант, – сдержанно отвечает она.

По-моему, у меня поднимается давление – в висках пульсирует. Скрещивая на груди руки, обжигаю взглядом отца:

– Не надоело использовать детей в качестве пешек?

– Или ты говоришь со мной уважительно, или не говоришь вовсе, Мирабелла. Пусть ты и помолвлена, однако до замужества я полностью за тебя отвечаю. Если посчитаю необходимым – заставлю уйти из академии.

Я поджимаю губы, чисто физически пытаясь не сболтнуть чего-то еще.

Аврора Салуччи – моя невестка! Фантастика, черт возьми…

– Поздравляю, Антонио, – лепечет София и встает из-за стола. – Прошу меня извинить, но, похоже, я съела что-то не то. Вернусь в общежитие… Спасибо, что позволили побыть с вами сегодня, мистер и миссис Ла Роса.

– Всегда рада тебя видеть, – искренне улыбается мать.

Отец также прощается с Софией, и она уходит. Бредет, повесив голову и уныло опустив плечи. Шокирована новостями…

М-да, ничего удивительного. Аврора Салуччи! Если брак состоится, значит, нам обеим придется общаться с ней до конца жизни.

– Когда планируете объявить о помолвке? – интересуюсь я.

– Повременим, пока вы не вернетесь домой на рождественские каникулы, тогда и начнем соображать по поводу торжественной вечеринки.

– Уже продумываю, в каких цветах она будет – не переживай, Антонио, – мило улыбается мать, цепляя вилкой салатный лист.

– Спасибо, мам, – безучастно отвечает брат.

Даже не сомневаюсь: Антонио глубоко плевать на цвета. Это самое меньшее, что занимает его мысли перед помолвкой с королевой сучьего бала.

Заканчиваем обед в гробовом молчании. Я могла бы многое сказать, однако отец не шутит: ничего он слушать не желает и выдернуть меня из академии не задумается.

Наконец мы дружно машем садящимся в машину родителям – их повезут в ближайший частный аэропорт, а оттуда – домой. Меня так и распирает от желания обсудить неожиданную новость с Антонио.

Водитель захлопывает дверцу лимузина, и я тут же поворачиваюсь к брату:

– Какого черта? Ты знал?

Антонио не смотрит в глаза, провожая взглядом машину.

– Отец сказал сразу, как только приехал. Такова жизнь, – пожимает плечами он.

– Дерьмо твоя жизнь, понял? Неужели ты согласишься…

– Все уже решено, Мира.

Он разворачивается и идет к общежитию, но я спешу за ним.

– Не поверю, что ты хочешь жениться на этой ведьме!

Антонио резко останавливается и утыкается в меня взглядом.

– Ты права, Мира. Я не хочу. Вот в чем между нами разница: я сознаю свой долг перед семьей и выполню его, не жалуясь. Я не такой эгоист, как ты.

Последнее замечание для меня – словно пощечина.

– Значит, желание самой принять важнейшее решение, выбрать спутника на всю жизнь – эгоизм? – прищуриваюсь я.

– Так устроен мир, сама знаешь. Ты ведь не вчера родилась…

– Все равно это неправильно.

Неправильно получать удовольствие при виде несчастного лица брата, и все же в глубине души я довольна. Теперь он понимает, каково оказаться в моем положении. В одном Антонио прав: волю отца он примет с куда большей готовностью, чем я.

– Не бери в голову. Сейчас разговор не о твоей жизни.

– Черта с два! Это мне придется каждый день наблюдать за твоими страданиями…

– Просто тебе не нравится Аврора, вот и все, – отрезает брат.

– Верно, но у тебя ведь должно быть право голоса! Не хочу, чтобы ты был несчастен!

– Ты уедешь в Нью-Йорк, Мира, а я останусь в Майами. Все, не переживай.

Он уходит, стуча каблуками по плитке и сжимая кулаки.

– Как скажешь, – бормочу я.

Затем возвращаюсь мыслью назад. Как он сказал? Ты уедешь в Нью-Йорк… Черт, значит, я окажусь за миллион километров от тех, кого знаю и люблю. Почему я до сих пор об этом не задумывалась?

Наблюдаю за фигурой брата, пока он не исчезает из вида, и направляюсь к Рим-хаусу. По пути на меня вдруг снисходит озарение – так случается, когда перестаешь что-то прокручивать в голове, и ответ приходит сам собой.

Замечание Лоренцо по поводу компьютерных программ…

Слова Марчелло о том, что бомба приведена в действие с помощью программного кода…

Я встаю как вкопанная и хватаюсь за грудь, вспомнив тот день, когда Лоренцо попросил научить его писать программы для детонации взрывного заряда. Сказал, якобы хочет усовершенствовать навыки, желает быть полезным для семьи, продвинуться наверх – надо только себя проявить. Я даже написала ему код и отдала на диске – Лоренцо вроде как собирался его изучить и попробовать создать аналогичный.

Неужели я, сама того не ведая, вручила ему средство для убийства отца Марчелло?

Как он ревновал к моему жениху, какие несвойственные ему поступки совершал… Может, изначально вынашивал цель избавиться от Марчелло и занять его место рядом со мной?

Если я замешана в покушении, что сделает со мной Марчелло, как только выяснит правду? Да, меня использовали втемную, но будет ли это иметь значение?

Иду дальше, а в голове полный кавардак. На полпути к Рим-хаусу вдруг оживает телефон. Кто там, София или Марчелло? Запускаю руку в карман.

Вижу на экране имя Лоренцо, и в глазах все плывет от ярости. После стычки у озера он не пытался со мной встретиться, а Марчелло я убедила остановиться и остыть. Столкновения не избежать, однако ему нельзя творить никаких глупостей, иначе выгонят из академии. Месть – блюдо, которое подают холодным, и все такое. В основном наши переговоры прошли в постели – ничего сложного.

Касаюсь пальцем экрана, собираясь прочесть сообщение, и тут чьи-то руки властно обхватывают меня сзади за талию. Вскрикнув, дергаюсь, и телефон падает на травку.

– Ах, черт! Извини!

Марчелло… Я напрягаюсь. Заметит ли он на моем лице тень вины?

Оборачиваюсь и шлепаю его по руке, стараясь вести себя естественно.

– Напугал до смерти!

Он игриво смеется, а мое сердце отстукивает пятьсот ударов в минуту, иначе я точно умилилась бы.

– Я не нарочно. Хотя… Слушай, я просто не знал, что тебя так легко испугать.

Марчелло наклоняется за телефоном, передает его мне и, разумеется, замечает открытое сообщение. Теперь напрягается он.

– Вот, только что получила, даже прочесть не успела.

Марчелло читает про себя и гневно выпрямляется, стискивая зубы. Медленно поднимает на меня взгляд. Еще минуту назад шутил и смеялся, а теперь смотрит на меня с каменным лицом убийцы.

– Этот парень труп.

28 Марчелло

До того как увидеть сообщение от Лоренцо, я вынашивал надежду провести ночь с невестой, валяясь голыми в моей кровати. Всю прошлую неделю мы были заняты исследованием тел друг друга, старались понять, какими приемами можно свести партнера с ума. Мирабелла покорилась мне еще не до конца, однако в один прекрасный день я ее подчиню.

И теперь все спущено в унитаз. Смотрю на экран ее телефона, и в груди клокочет гнев.

Отдаю Мирабелле телефон, едва сдержавшись, чтобы не разломать его на части.

– Опять этот урод? Чего ему еще надо?

– Просто вбил себе в голову то, чего нет. Рано или поздно он прекратит строчить сообщения. Если что, я ему напомню, что смысла в этом никакого.

Я сжимаю кулаки, пытаясь совладать с яростью. Не хочу срываться на Миру, но, с другой стороны… Не играй она в дурацкие игры, согласись на предстоящий брак с самого начала, этой хрени просто не было бы.

– Это последний гвоздь в крышку его гроба.

Мирабелла убирает телефон в карман, кивает и мягко говорит:

– Марчелло…

– Даже не пытайся меня остановить! – бросаю я на нее гневный взгляд.

– Просто предлагаю взять небольшой тайм-аут.

Я упираюсь кулаками в бедра и смотрю ей прямо в глаза:

– Мира, ты моя или нет?

– Сам знаешь, у меня больше никого.

– Ответь «да» или «нет».

– Да, – отвечает она без колебаний.

– То-то и оно. Лоренцо может заказывать себе гроб.

Беру ее за руку и провожаю до Рим-хауса. Лоренцо отложим на завтра. Тут надо поступить мудро. Нельзя действовать импульсивно, пусть меня и распирает от злости. Надо подключить парней, установить за Лоренцо слежку и определиться, как лучше решить проблему.

– Ты же рискуешь вылететь из академии, – шепчет Мирабелла, хотя вокруг нас ни души.

– Никакого риска, уж поверь. Это не первый…

Прикусываю язык. Сомневаюсь, что Мирабелла полностью осведомлена о моей репутации, не уверен, что она передо мной трепещет. Говорила, желает стать важным элементом бизнеса, просила обучить ее навыкам обращения с оружием… Необходимо выяснить, насколько далеко она готова зайти по факту.

– Не хочу в общежитие, – вздыхает она, и я использую ее слова, чтобы сделать небольшой крюк по территории.

– Придется найти еще одно тайное место. Спасибо говнюку Бруни, – ворчу я.

Она крепче сжимает мою руку:

– Нет, не надо. Я отлично чувствую себя у пруда.

– Точно? – бросаю я на нее взгляд, и она кивает.

– Ладно.

Доходим до каменной беседки, я сажусь и пристраиваю Мирабеллу у себя на коленях. Она передвигается, усаживается на меня верхом и говорит, поглаживая мне затылок:

– Как пообщался со своими? Боже, твоя мама просто великолепна. Понимаю, в кого ты.

Я запускаю руку ей под юбку и касаюсь попки. Игриво шлепаю ладонью, и Мирабелла, придвигаясь еще ближе, тихонько взвизгивает.

– Все прошло неплохо, жаль только, nonno не приехал, прислал вместо себя дядю. В любом случае я был рад увидеть маму.

– Все еще скорбит по отцу?

Она не смотрит мне в глаза, и ее тело отчего-то напрягается.

Смерть для нашего мира – величина обыденная. Хм, неужели Мирабелла наконец осознала, что я ей небезразличен и что всегда есть шанс потерять меня навсегда? Возможно, ее страшит судьба моей мамы?

– Не знаю. После того как мама застала отца со шлюхой, их брак превратился во вполне типичный для мафии союз. Не представляю, что тогда сказал ей отец, но дальше мама лишь улыбалась, покусывая губу, когда он приходил домой пьяный, с запахом чужих духов или не приходил вовсе. Вряд ли в душе она в глубоком трауре, хотя прошло всего несколько месяцев – надо создавать видимость.

Мирабелла немного расслабляется и целует меня в лоб.

– Сочувствую, – говорит она со столь тяжелым вздохом, что я невольно подаюсь назад.

– Отец был тот еще засранец, но все равно спасибо.

– Скажите, мистер Коста, свойственно ли вам нарушать правила? – интересуется Мирабелла, ерзая у меня на коленях и медленно расстегивая мою рубашку.

Я просовываю пальцы под резинку эластичных трусиков и нежно сжимаю ягодицы.

– По-моему, ты знаешь ответ.

Наконец моя рубашка полностью распахнута, и ноготки Мирабеллы скользят по груди и животу. Она принимается за свою блузку – дразнит, расстегивает пуговицы по одной, позволяя мне заглянуть в ложбинку между грудей.

– Ты прекрасна, – шепчу я.

Некоторое время мну ее попку, а затем одним движением срываю блузку, высвобождая бюст в атласном светло-розовом лифчике. Разглядываю ее в лунном свете, поглаживая нежную кожу под чашечками. Мирабелла наблюдает за мной с бурно вздымающейся грудью.

– Пожалуйста, Марчелло…

– Мои любимые слова…

Оттягиваю лифчик, и буфера выпадают наружу. Не теряя время, стискиваю их в ладонях и ласкаю соски языком. Затем прикусываю, и голова Мирабеллы запрокидывается назад. Она отнимает от меня руки, но лишь для того, чтобы полностью скинуть бюстгалтер.

Он падает между нами, и я любуюсь верхней частью ее тела, а она тем временем запускает руку мне в ширинку и достает член.

– Хочешь прямо здесь? – спрашиваю я, заставляя Мирабеллу приподнять попку, и снимаю с нее трусики. – Презерватива у меня с собой нет.

Она на секунду замирает, а затем немного опускается, и головка члена проходит вдоль ее розовой щели.

– Я на противозачаточных, регулирую цикл. А ты… ты чист?

– Мира, я целый семестр не отлучался из академии, а до того всегда предохранялся.

Она открывает рот, словно собираясь что-то сказать, однако не произносит ни слова и, прежде чем я успеваю угадать ее намерение, сжимает в руке член и опускается на него лоном.

– О черт… – рычу я.

Как здорово трахать ее без резинки!

– Если я умру от инфаркта, ты будешь виновата в моей смерти, Мирабелла…

Она приостанавливается и смотрит мне в глаза, а затем вновь начинает двигаться.

– Хорошо, что я стану твоей женой. Если умрешь, превращусь в богатую наследницу.

Я удивленно распахиваю глаза при виде ее озорной улыбки. Впервые Мирабелла говорит о нашем браке как о деле решенном – вроде бы ее даже радует эта перспектива.

– Сейчас затрахаю тебя до потери сознания, – бормочу я, засаживая член как можно глубже.

Она подпрыгивает на моих коленях, и ее груди оказываются у меня прямо перед носом. Проклятие, к такой жизни ведь можно невзначай и привыкнуть…

Лицо Мирабеллы вдруг освещает луч фонарика, заставляя ее заморгать.

– Твою ж мать…

Она спрыгивает с меня и быстро натягивает блузку, пока я убираю член и надеваю рубашку.

– Так-так, мистер Коста. Вероятно, вы думаете, что я удивлен, однако… – Ректор Томпсон обходит беседку. – Кто это с вами?

Мирабелла вскидывает голову и поднимает руку.

– А, Мирабелла Ла Роса.

Теперь он точно удивлен. Вероятно, ожидал застать меня с какой-нибудь шлюхой, только не с невестой.

– Мы помолвлены, – напоминаю ему я.

– Тем не менее вряд ли я готов позволить вам заниматься сексом на территории. Вы ведь представляете чувства мистера Ла Росы, когда он узнает, что академия закрывает глаза на растление его дочери? – Ректор скрещивает руки на груди. – Впрочем, я не совсем кретин. Для подобных целей студенты пользуются своими комнатами в общежитии – никто не ожидает от администрации надзора на таком уровне.

Этот тип точно меня ненавидит…

Приведя себя в порядок, Мирабелла быстренько садится рядом со мной. Впрочем, лифчик она не надела – он висит у меня на руке.

– Мы очень сожалеем, сэр. Этого не повторится.

Томпсон поднимает вверх палец.

– Второй штрафной балл, Коста. Еще один – и вы уйдете из академии.

Вот ведь мудак… Я со стоном запрокидываю голову.

– Он ведь был не один! Я тоже должна получить предупреждение.

Я таращусь на Миру так, будто у нее выросла вторая голова.

– Что ж, прекрасно. Мисс Ла Роса, вы получаете первый штрафной балл. Теперь я должен проводить вас обоих в общежитие.

У входа в Рим-хаус ректор нас отпускает. Мира молча проходит внутрь. Вижу – что-то ее гнетет.

– Что с тобой? – спрашиваю я, оказавшись в лифте.

– Ты меня наверняка не послушаешь, однако если тебя застукают при избиении Лоренцо, ты получишь третий балл.

– Dolcezza, я убивал людей, и эти случаи до сих пор не раскрыты. Знаю, попадаться нельзя. Не первый раз. Кстати, ты для меня – настоящее искушение, из-за тебя я заработал уже два балла.

Хватаю ее за попку, но она выкручивается, пытаясь освободиться.

– Марчелло, я серьезно!

Лифт звякает, и двери открываются на ее этаже. Я выхожу вслед за ней.

– Дальше я сама доберусь, – кладет мне руку на грудь Мирабелла. – Подумай о моих словах, хорошо?

– Хорошо, – киваю я, хоть и не собираюсь менять планы.

Она быстро меня целует и уходит по коридору.

Черт возьми, придется лечь спать неудовлетворенным. Как же так…

Мы с парнями целую неделю плотно следим за Лоренцо. Знаем, когда он выходит на занятия или на тренировку, какие тренажеры использует в спортзале. С точностью до минуты можем сказать, когда он отправится в сортир. Теперь пора планировать акцию.

– По-моему, надо брать гада вечером. Наденем маски, двое будут держать, а Марчелло хорошенько ему всыпет. Только лицо не трогать, – предлагает Джованни.

Приходится внести ясность:

– Никто из вас со мной не пойдет. Дело касается только его и меня.

– Что? – качает головой кузен. – Слишком опасно!

– Джованни прав! На дело лучше идти всем вместе. Вдруг он ожидает нападения и его будут сопровождать дружки? – поддерживает Николо.

– Мы за ним наблюдали неделю. Ты хоть раз видел его с приятелями, которые могли бы нам помешать?

Все трое качают головами.

– Короче, я хочу выяснить отношения один на один. Встречу его сегодня же у южного конца Рим-хауса, когда он будет возвращаться с кружка по фехтованию.

– Как скажешь, босс, – поднимает руки Андреа, откинувшись на спинку стула.

Впервые он назвал меня боссом – приятно слышать.

– Если хотите, парни, можете постоять на стреме. Одному надо занять место у парадного входа и поглядывать по сторонам – вдруг ректор затаится в засаде? Этот говнюк спит и видит, как бы влепить мне третий штрафной балл.

– Беру на себя, – вызывается Николо.

– Ладно, в нашем распоряжении час.

За это время я разбиваю камнем фонарь на месте запланированной акции. Пару дней назад проник на пост видеонаблюдения и убедился: если свет не включается от датчика движения, камера бездействует. Переодеваюсь в черную рубашку и черные штаны, прихватываю кожаные перчатки – так на костяшках пальцев не останется следов.

Наконец слышу шаги Лоренцо. Точен, как хронометр… Не понимает, что в нашем бизнесе постоянно следовать заведенному порядку нельзя – привычка может сработать против тебя.

Как только он входит в тень, задирая голову к фонарю – видать, удивлен, что тот не загорелся, – я делаю шаг навстречу. Подумывал надеть маску, однако решил иначе: пусть смотрит мне в лицо, а я уж позабочусь, чтобы он ничего не разболтал.

– Какого черта?

Получив тычок в живот, больше ничего добавить Лоренцо не успевает. Он сгибается пополам, и сумка падает на землю. Выпрямившись, замахивается в ответ, однако я уворачиваюсь и бью его по ребрам. С каждым ударом ярость и досада, снедавшие меня последнюю неделю, ослабевают.

Работаю без пауз. Бью снова и снова, пока противник безвольно не обмякает у моих ног.

– Держись подальше от Миры, подонок! Ты меня понял?

– Она тебя не любит. Она любит меня! – хрипит Лоренцо.

– Да ты бредишь! – шиплю я, хватая его за куртку. – Чего же она тогда со мной трахается при каждом удобном случае? С огромным удовольствием причем.

У него в глазах загорается огонек безумия. Он хватает меня за перчатки, пытаясь оторвать руки от куртки.

– Знаешь, как она каждый раз намокает?

Наслаждаюсь его страхом.

– Ты ее не заслуживаешь… – вякает он.

– Может, и не заслуживаю, только твоей она от этого не станет!

Швыряю подонка на землю, и он скулит от боли, сворачиваясь калачиком.

– Если скажешь хоть слово о том, кто преподал тебе сегодня урок, твою семейку найдут на дне реки в бетонных сапогах. Можешь не сомневаться! Или хочешь попробовать? Держи язык за зубами, понял?

На его лице написан бессильный гнев. Никому он меня не выдаст.

29 Мирабелла

Учебники Софии с громким стуком падают на библиотечный стол, и все бросают на нее неодобрительные взгляды.

– Господи, Мира, ты еще ничего не знаешь?

– Тсс. В чем дело, София? – шепчу я.

– Прости, прости. Так хотела рассказать – не смогла дождаться ужина.

– О чем рассказать? – хмурюсь я.

– Только что подслушала, как парни говорили – мол, Лоренцо вчера вечером увезли в больницу. Поэтому его сегодня и не было на занятиях.

Брови Софии взлетают на лоб, а у меня внутри все сжимается, и я роняю ручку на стол.

– С чем его увезли?

– С чем, с чем… В том-то и дело, что он, похоже, никому ничего не рассказал. – Она быстро оглядывается и придвигается ближе. – Думаешь, это Марчелло?

– А то кто же… – зажмурившись, бормочу я, отодвигаю стул и собираю учебники.

– Куда собралась? – распахивает глаза подруга.

– Хочу выяснить, что он натворил.

Еще больше беспокоит, как его выходка повлияет на мои перспективы.

Клянусь, если Марчелло думает, что я побегу за ним, как преданный пес, когда его выкинут из академии, он столкнется с неприятным сюрпризом.

– Злишься на него?

София перекидывает сумку через плечо.

– Пока не знаю. Увидимся за ужином.

Она кивает.

Естественно, глупо было надеяться, что Марчелло откажется от возмездия. Понятное дело – мой бывший парень нарушил все писаные и неписаные правила, не проявив к Марчелло должного уважения как к состоявшемуся человеку, главе семьи. Выбирать не приходилось: следовало его проучить, иначе другие сочли бы моего жениха слабаком, со всеми вытекающими.

Толкаю дверь библиотеки и иду по дорожке к Рим-хаусу. Скорее всего, Марчелло у себя.

У меня нет к нему претензий – проучил и правильно сделал. Просто не хочу последствий, не желаю распрощаться с «Сикуро». Намерена окончить академию, освоить все, что она способна мне дать. С дипломом я стану для своей семьи ценным кадром и приближусь к равноправному партнерству с Марчелло.

Добравшись до общежития, направляюсь прямо к его комнате и стучусь.

– Его нет, – раздается сзади голос Николо.

– Не знаешь, где он? – оборачиваясь, спрашиваю я.

– На сто процентов не уверен, но вроде бы он упоминал, что сходит на тренировку перед ужином. Наверное, в спортзале.

– Ладно, спасибо.

Бегу обратно к лифту.

– Все в порядке? – кричит вдогонку Николо.

– Все просто замечательно.

Жму кнопку лифта и застываю в ожидании.

Пока иду к спорткомплексу, мысли кружатся бешеным вихрем. Если Марчелло напал на Лоренцо – а в этом нет никаких сомнений, – откуда ему знать, что тот его не выдаст? С другой стороны, Лоренцо уже мог бы указать на виновника. Возможно, он без сознания, только потому и молчит?

Пройдя внутрь, сразу вижу Марчелло – они с Джованни занимаются в общем зале. Марчелло без футболки, разглядывает себя в зеркале, поднимая гантели. Мышцы спины напрягаются в такт его движениям, и мне приходится отвести взгляд, чтобы сосредоточиться.

Он замечает меня в зеркале и со вздохом наклоняется, опуская гантели на пол.

– Что ты наделал? – бросаю я, едва приблизившись.

– Привет, dolcezza. Ты, похоже, чем-то обеспокоена?

Марчелло оглядывает меня с головы до ног.

– Черт возьми, а то ты не знаешь чем! – прищуриваюсь я.

Марчелло бросает взгляд на Джованни, посматривающего на меня с явным неудовольствием.

– Посторожи, чтобы нам не мешали.

Крепко взяв за руку, он тащит меня в приватный зал, где мы обычно тренируемся. Запирает дверь, и я встаю с ним лицом к лицу.

– Я слышала, ты всыпал Лоренцо?

– Ты удивлена? – пожимает плечами Марчелло и упирается кулаками в бедра. – Пусть скажет спасибо, что не убил.

– Ты ведь обещал его не трогать.

Он делает шаг вперед, опустив руки.

– Нет, я сказал – подумаю. Поразмыслил и решил: ему нужен урок. Пусть держит лапы подальше от того, что принадлежит мне.

Ремешок сумки соскальзывает с моего плеча, и она с глухим стуком падает на пол.

– О последствиях ты, случайно, не подумал? Лоренцо непременно тебя сдаст, и прощай академия. Так вот: я с тобой из «Сикуро» не уеду!

Едва сдерживаюсь, чтобы не топнуть ножкой, словно капризный ребенок.

– Если хочет жить, будет держать рот на замке. Поверь мне, Мирабелла.

– А мой отец? – вскидываю руки я. – Если Лоренцо ему расскажет, он может создать тебе проблемы.

Марчелло сужает глаза.

– Когда твой отец узнает всю подноготную о человеке, похитившем девственность моей невесты, этот поступок никаких нареканий у него не вызовет. Возмездие было заслуженным.

Я сдвигаю брови. Он прав… Папаша, вероятно, убил бы Лоренцо, узнав, что тот со мной переспал. К тому же проявил вопиющее неуважение к Марчелло, да и к воле отца, отдавшего ему мою руку. Не поспоришь. Свершилось правосудие – так какие вопросы?

Интересно, что сделала бы я, оказавшись на месте Марчелло? Захотела бы мести? Наверняка. Только я выждала бы, пока не начнутся каникулы. Лучше отомстить за пределами кампуса – на внешний мир правила академии не распространяются.

– Все равно тебя могут вычислить. Вдруг там была камера? Почему ты меня не предупредил? Надеялась, мы вместе обсудим это дело…

Марчелло суровеет и подходит ближе.

– Нечего тут обсуждать, principessa. Лоренцо посягнул на то, что принадлежит мне, к чему я неравнодушен. Не вижу ни одного варианта, при котором он мог избежать кары. – Теперь он стоит ко мне почти вплотную, и я инстинктивно делаю шаг назад, упираясь в стену. – Пойми, я ни перед чем не остановлюсь ради твоей безопасности. Ты теперь моя, а свое я буду защищать всегда – даже ценой жизни. Каждый удар, который он получил, – часть этой клятвы. Любой, кто угрожает тебя отнять, будет устранен быстро и жестоко.

Представляю, как он в ярости избивает Лоренцо, предлагая ему держаться от чужой невесты подальше, как заявляет, что я принадлежу ему, и мне приходится сжать бедра. Господи, почему его уверенность так возбуждает? Почему заводит решимость защищать свою невесту и ее честь, жестокость к соперникам? Любая феминистка забросала бы меня камнями, узнав, как промокли мои трусики от демонстрации безжалостной мужской воли…

– Ну… э-э-э… в следующий раз все-таки держи меня в курсе.

Все еще пытаюсь быть твердой, однако мои слова звучат слишком сбивчиво.

Марчелло ухмыляется и с новым шагом вперед прижимается ко мне всем телом. Исходящее от него тепло проникает сквозь форменную блузку.

– По-моему, одной девушке тут нравится, что я вершу правосудие от ее имени. – Он запускает руку мне под юбку и проводит пальцами по намокшей ткани трусиков. – О да, ей и в самом деле нравится.

Я запрокидываю голову, упираясь затылком в стену, и вздыхаю. Отрицать глупо – тело меня выдало.

Он продолжает водить пальцем у меня между ног.

– Хм, как ты возбуждена…

Я просовываю руку за пояс его шортов и сжимаю затвердевшую плоть.

– Хочу, чтобы ты в меня вошел…

В моем голосе слышится мольба – ну и черт с ним.

Марчелло вдруг снимает шорты с боксерами и, подхватив меня под ляжки, приподнимает. Рефлекторно обвиваю ногами его талию, оттягиваю в сторону трусики, и уже через секунду он входит в меня. Я издаю удовлетворенный вздох.

Никак не могу привыкнуть к незащищенному сексу. Все-таки это куда интимнее и приятнее, чем с презервативом.

Впиваюсь пальцами в его плечи, пока он наносит удар за ударом, подкидывая меня верх и раздвигая ноги. Опираюсь о стену – так Марчелло не придется удерживать на руках весь мой вес, и угол меняется. Его атаки становятся более настойчивыми – пожалуй, даже слишком.

Я вскрикиваю, однако он будто не слышит. Мощные толчки следуют один за другим – Марчелло, будто одержимый, входит и выходит из меня, все ускоряя темп.

В ту секунду, когда я решаю – все, больше не выдержу, – темп достигает запредельных значений, и оргазм захватывает меня приливной волной. Захлестывает настолько, что я уже понятия не имею – то ли я вскрикиваю, то ли визжу, то ли что… Знаю одно: к тому времени, как немного начинаю соображать, Марчелло изливается, и горячая жидкость течет по внутренней стороне моих бедер, когда он выходит.

– Никому и никогда не позволю причинить тебе боль…

Он целует меня в лоб.

К полному своему изумлению, я ему верю всем сердцем.

30 Марчелло

Через несколько недель Лоренцо возвращается в кампус. Похоже, суицидальных намерений у него нет – он ни разу не упомянул, кто отправил его в больницу. После возвращения я видел его лишь несколько раз, но, заметив меня, он теперь всегда сразу отворачивается или переходит на другую сторону дорожки, делая вид, что я вообще не существую. Спрашивал у Мирабеллы – не заговаривал ли он с ней. Говорит – нет.

Кстати о Мирабелле. Едва лучи утреннего солнца просачиваются сквозь щель между занавесок, гладкое, как шелк, женское тело оказывается в моих объятиях. Она прижимается бюстом к моей груди, и я, проведя рукой по ее спине, сжимаю ягодицу. Сегодня ночью у нас, пожалуй, случился рекордный секс-марафон.

– Боже, как ты меня заездил, – бормочет Мирабелла, и ее глаза сонно слипаются.

– Когда у тебя первая пара?

Я приподнимаю ее и перекатываю на себя.

– Не сходи с ума. Говорю же, все болит.

Она целует меня в грудь, будто не в силах совладать с собой.

– Ну, есть другие способы. Возможно, твоя киска нам сейчас не потребуется.

Слегка поднимаю бедра, прижимаясь затвердевшим членом к ее животу.

– Я же сказала – минет делать не буду.

Я обхватываю ее груди и провожу большими пальцами по соскам.

– Точно? У тебя такие чудесные губы… Знаешь, сколько раз я представлял, как они обхватывают мой стояк?

Касаюсь ее нижней губы и просовываю палец в рот.

Мирабелла долго его сосет, словно и вправду делая минет, потом вдруг прикусывает, и я твердею еще больше.

– О, теперь я тебе член не доверю!

Я отодвигаю ее, и она смеется. Черт, как мне нравится этот смех!

Господи Иисусе, просто перестаю себя узнавать.

– Приготовил бы ты мне завтрак перед занятиями… Именно так и поступил бы любящий жених.

Я спрыгиваю с кровати и направляюсь в ванную включить душ, а она остается лежать обнаженной.

Вернувшись, наслаждаюсь зрелищем и продолжаю разговор:

– Завтрак? Да, как раз собирался, но…

Мирабелла игриво прищуривается, а я подхожу к кровати, перекидываю ее через плечо на манер спасателя и несу в душ.

– Но может, сперва я тебя помою?

– Ну, если пообещаешь отмыть каждое местечко…

В ее сладком голосе звучит возбуждение.

– Не бойся, ни одного не пропущу.

Через полчаса мы уже завтракаем. Последние несколько дней Мирабелла устраивается за нашим столиком. Если появляется София – тоже присоединяется к нам. Похоже, наконец-то моя невеста осознала, где ее место – рядом со мной.

Она клюет, словно птичка, а мы с приятелями накладываем себе и яйца, и бекон, и картофельные оладьи.

– Не могу взять в толк, как вам удается столько съедать, – замечает Мирабелла, поглядывая на наши тарелки.

– Растущим организмам требуется энергия, – подмигиваю я.

– Причем организму Марчелло даже больше, чем нашим, иначе ему с такой проказницей не справиться, – усмехается Джованни.

Мирабелла его шутку не поддерживает, зато бросает на меня испепеляющий взгляд:

– Ты им все рассказываешь?

– В этом нет необходимости. Вас слышно на все общежитие, друзья. Марчелло лишь добавляет кое-что для ясности.

Джованни и остальные ржут как кони, словно услышали самую смешную остроту на свете.

Мирабелла багровеет:

– Мне пора на занятия. Желаю получить удовольствие на уроке боевой подготовки, а я сегодня освою навыки организации ужина на двенадцать персон.

Она закатывает глаза.

– Эй, а поцелуй на прощание? – хватаю я ее за руку.

Мирабелла наклоняется, и я подставляю губы, однако она говорит:

– Трепачам поцелуи не положены, Марчелло.

Выпрямившись, неторопливо уходит, ухмыльнувшись напоследок.

– Эх ты, подкаблучник, – бросает Андреа. – Вот уж не думал…

– Эй, полегче, она все-таки моя невеста, – бурчу я, ковыряясь в тарелке.

– Не хочу тебя огорчать, но это не только мы видим, – пожимает плечами Джованни.

– В смысле? – хмурюсь я.

– В том смысле, что ты в нее влюблен. Послушай, дружище, как только мы выпустимся из академии, тебе надо пересмотреть подход. Если в нашем мире прознают о твоей привязанности, Мирабелла станет прекрасной целью для того, кто захочет до тебя добраться.

– Вот поэтому я намерен ее защищать. Выделю телохранителя, который будет находиться при ней неотлучно, даже дома.

Торопливо набиваю рот едой – не хватало только опоздать на пару.

– Собираешься держать эту девчонку на коротком поводке? Удачи, чувак. Она ведь что дворняжка, попавшая в питомник. Такую не выдрессируешь.

Кузен хлопает меня по спине и уносит поднос на стойку для грязной посуды.

Парни тоже поднимаются – Джованни никто не возразил ни слова.

Замечание, конечно, наглое, и все же кузен прав. Будет ли Мирабелла мне подчиняться, если попадет в нестандартную ситуацию? Уверенности у меня нет.

По дороге в класс боевой подготовки я погружаюсь в размышления о безопасности будущей жены. Неужели человек, желающий мне смерти, уже взял на прицел Мирабеллу? Нужно выяснить, кто он, и выяснить как можно быстрее.

По-прежнему подозреваемый номер один – Данте. Хорошо, что он со мной на одном потоке. Мотив у него есть, яхта, как ни крути, стояла в доке по соседству с нашей.

Мистер Смит приглашает нас в аудиторию и открывает шкаф с пистолетами. Бьюсь об заклад, я не единственный, кто рад вновь почувствовать в руке холодную сталь огнестрельного оружия. Сколько уж хожу словно голый… Пушка с четырнадцати лет стала основным атрибутом моего костюма.

– Черт, только взгляни на этот «глок», – шепчет мне в ухо Джованни.

– Ты ведь знаешь, мне больше по душе «смит-вессон».

Насчет оружия мы спорили не раз и не два. Приятно вернуться к старой дискуссии, однако нас прерывает мистер Смит.

– Сегодня мы снова разобьемся на пары для спарринга. Обоим участникам будет предложено по пистолету. Рукопашные схватки прошу имитировать – бой учебный. Оружие заряжено холостыми, но стрелять мы тем не менее будем. Тем из вас, кто раньше не имел дела с огнестрельным оружием, следует привыкнуть к звуку выстрела. Впадать в ступор нельзя, паниковать – тем более, подобные крайности могут стоить вам жизни.

Смит поочередно строго на нас смотрит – видать, рассчитывает заранее предупредить возможные инциденты.

– Итак, Данте и Марчелло, – вызывает он, и мы окидываем друг друга недобрыми взглядами. – Выберите себе по пистолету.

Я беру «смит-вессон», Данте снимает с полки «хеклер-кох».

– Оружие затыкаем за пояс брюк сзади. Помните, о стрельбе сейчас речь не идет. Действовать начинаем по сигналу – посмотрим, кто из вас быстрее выхватит пистолет. Снимаем обувь, переходим на маты.

Мы с Данте перемещаемся в заднюю часть класса, однако не успеваем разуться, как в помещении верещит сигнал пожарной тревоги. Я вздыхаю от разочарования.

– Что ж, друзья, правила вы знаете! Все дружно эвакуируемся через выход на северной стороне. Марчелло и Данте, пистолеты оставляем здесь.

Смит указывает нам направление.

Мы кладем оружие обратно в шкаф, покидаем аудиторию и стоим на улице, ожидая разрешения вернуться. Данте приближается ко мне, но моя троица преграждает ему путь.

– Чего надо, Аккарди? – осведомляется Джованни.

– Хотел поговорить с Марчелло.

– Извини, он немного занят, – бросает Николо, широко расставив ноги и сложив руки на груди.

– В чем дело, Данте? – спрашиваю я из-за спин приятелей.

– Похоже, ты тут вышел на тропу войны, пытаясь выяснить, кто убил мистера Косту? Не спорю, Лоренцо получил по заслугам. А я просто хотел еще раз извиниться за свои подходы к Мирабелле.

– Пропустите его, – невольно ухмыляюсь я, и парни расступаются.

– Пытался втихаря занять мое место, а? – говорю я.

Скорее всего, извиниться Данте побудил страх. Испугался, что я подкараулю его в темном углу. Так или иначе, остается его яхта, пришвартованная в том же доке, что и наша.

– Вовсе нет, потому и прошу прощения. Отец Мирабеллы ведь изначально рассматривал меня в качестве зятя, пока не вмешался мистер Коста. Такой брак был бы удачей для нашей семьи – мы смогли бы контролировать всю южную часть страны.

– Неплохая причина меня убрать.

Звучит сигнал об окончании пожарной тревоги, и мистер Смит объявляет, что мы можем вернуться в класс – видимо, тревога учебная.

– Слушай, мы с тобой выросли в одном мире. Я прекрасно знаю обычаи. Ни одна женщина не стоит того, чтобы из-за нее проститься с жизнью.

Студенты гурьбой устремляются в класс, а я медлю: хочу открыть перед Данте свои карты.

– Тогда объясни мне вот что. Какого черта твоя яхта делала в том же доке, что и отцовская, в вечер его убийства?

Данте бледнеет, безмолвно шлепая губами.

– Ребята, прошу – времени у нас осталось немного, – окликает нас Смит, встав в дверном проеме.

– Что, язык проглотил? – поднимаю брови я и направляюсь вслед за всеми.

– Я тут ни при чем, могу доказать, – говорит мне в спину Данте.

– Не сомневаюсь.

Оказавшись в классе, скидываю обувь, беру «смит-вессон» и затыкаю его за пояс.

Данте колеблется, но выбора у него нет.

– Итак, напоминаю: кулаки в ход не пускать. Представьте, что попали в переделку, а на вашем пистолете нет глушителя. Значит, стрелять можно, только если прочие варианты исчерпаны, – бубнит препод, словно мы никогда не нюхали пороха.

Лично мне по барабану, услышат ли свидетели звук выстрела. Я скроюсь быстрее, чем меня успеют заметить. Да хоть бы и заметили… Есть способы заставить людей помалкивать или вовсе исчезнуть.

Мы с Данте медленно кружим, примериваясь друг к другу. Я имитирую тычок под ребра, он отвечает притворным апперкотом. Так продолжается по меньшей мере пять минут, и мне эти танцы надоедают.

– Перестрелку, перестрелку! – кричит кто-то из класса. – Или уж дайте им ножи!

– Спокойно! – топает ногой мистер Смит. – Теперь Марчелло достает пистолет, а Данте попытается обезоружить противника.

Я подчиняюсь и направляю ствол Данте в лицо. Тот дергается, будто пистолет заряжен, и в свою очередь выхватывает пушку. Мы стоим, прицелившись друг в друга.

– Мне не требуется пистолет, чтобы тебя уложить, – усмехаюсь я, отбрасывая «смит-вессон» в сторону.

Бросаюсь на противника, готовясь сбить его подножкой и отобрать оружие.

Данте жмет на спусковой крючок, и мой бок обжигает огнем. Пошатнувшись, я падаю на маты. Проклятие, как же больно…

– Кровь! – кричит кто-то из студентов.

31 Мирабелла

Опрометью выскакиваю из корпуса и едва не сшибаю с ног Аврору. Та бросает на меня недобрый взгляд, однако я пробегаю мимо. Сейчас не до нее.

Незадолго до конца второй пары по академии разносится новость: Марчелло подстрелили в классе боевой подготовки. Внутри у меня все переворачивается, и я сглатываю подступившую к горлу рвоту.

Никто точно не знает, насколько серьезно ранение, не в курсе даже – жив ли Марчелло, поэтому я несусь во весь опор в лечебный корпус. Может, хоть там получу какую-то информацию.

Ворвавшись внутрь, застаю в зоне ожидания Данте и его парней, жмущихся в углу холла. В противоположном углу стоят Джованни, Николо и Андреа. Обе группы зло поглядывают друг на друга, а между ними маячит ректор и еще несколько человек из персонала.

Бросаюсь к Джованни и хватаю его за рубашку.

– Где Марчелло?

– Чертов Данте его подстрелил!

Он тяжело смотрит через мою голову на Аккарди-младшего, но мне насрать – пусть меряются членами сколько угодно. Мне сейчас просто надо узнать: в порядке ли Марчелло.

– Он жив? – кричу я.

Джованни переводит взгляд на меня и кивает.

– Он там, где палаты для…

Не дожидаясь, пока он договорит, бегу искать жениха.

– Мисс Ла Роса, мисс Ла Роса! Вам туда нельзя! – окликает меня ректор, однако я не обращаю на его слова ни малейшего внимания.

Пусть попробует меня остановить!

– Марчелло, Марчелло! – зову я, пробегая по коридору.

По обе стороны – открытые двери, но койки внутри пусты. Наконец из последней палаты выглядывает голова медсестры.

– Могу вам чем-то помочь, мисс?

Судя по хмурой физиономии, помочь она желает меньше всего.

Бегу к двери, бросая на ходу:

– Мне нужен Марчелло Коста!

Сестра поднимает руку:

– Он здесь, но вам нельзя…

Молча протискиваюсь мимо нее и встаю как вкопанная. Марчелло лежит с обнаженным торсом на смотровом столе.

Тороплюсь к нему, протягиваю и тут же отдергиваю руку – правый бок плотно забинтован.

– Grazie Dio, ты жив…

На его лице появляется кривая улыбка.

– Аккуратнее, dolcezza. Этак я решу, что тебе небезразличен, иначе с чего бы ты ворвалась сюда как вихрь?

– Господи, как ты можешь шутить в такой ситуации…

– Мисс, вам запрещено здесь находиться, – подает голос сестра.

– Это моя невеста, – поворачивает к ней голову Марчелло. – Ей можно. Кроме того, я уже ухожу.

Я самодовольно оглядываюсь, и сестра качает головой:

– Я ведь сказала – через час вашу рану нужно еще раз осмотреть. Нужно убедиться, что образовался сгусток и швы накладывать не потребуется.

Марчелло осторожно слезает со стола:

– Невеста все осмотрит.

Он тянется за скомканной рубашкой с огромным пятном крови на боку, и сестра фыркает:

– Ну как угодно. Если кровотечение возобновится, возвращайтесь. И пару дней рану мочить нельзя.

– Слышала, dolcezza? – подмигивает Марчелло. – Будем обтираться губкой.

Накидывая рубашку через голову, чуть морщится, стараясь не показать, как ему больно, однако я-то вижу.

– Ну все, уходим.

Он берет меня за руку и ведет по коридору, даже не намекнув, что, собственно, произошло. Все понятно – сейчас не время.

Доходим до зоны ожидания, и к нам бросаются все подряд – друзья, персонал академии, ожидающий подробностей, и даже Данте.

Твердый взгляд Марчелло заставляет всех замереть на полушаге.

– Мы с невестой возвращаемся в Рим-хаус, и я не хочу, чтобы нас беспокоили. – Поворачиваясь к ректору, он бросает: – Мне потребуется копия записей камеры наблюдения из класса боевой подготовки.

Тот переминается с ноги на ногу, посматривая то на меня, то на моего жениха.

– Запись я запросил первым делом, когда услышал о происшествии. Увы, она удалена. Стерто видео за все утро…

Грудь Марчелло вздымается от гневного вздоха, однако он молча вытаскивает меня на улицу. Мы идем к Рим-хаусу.

Через пару минут я аккуратно высвобождаю руку и смотрю ему в глаза.

– Марчелло, что все-таки случилось? Ты точно хорошо себя чувствуешь?

– Хорошо, – вздыхает он. – Подумаешь, царапина на боку. Через пару дней буду как новый.

– Тебя подстрелил Данте?

– Ну да, – стискивает зубы Марчелло.

– Но… пистолеты ведь должны были зарядить холостыми?

– Предполагалось, что холостыми.

– Марчелло… – Я останавливаю его на ходу и сама вздрагиваю, осознав, что схватила за правую руку. – Ой, прости, не хотела сделать тебе больно. Почему ты ничего не рассказываешь?

– Поговорим позже, когда останемся одни, – объясняет он, засовывая руку в карман.

Конечно, Марчелло прав. Я киваю, и он снова тащит меня к общежитию. Остаток пути мы молчим.

Не могу отделаться от мысли, насколько противоположные чувства меня одолевали прошлый раз, когда Марчелло посчитали погибшим. Тогда я едва не прыгала от радости, услышав от отца о смерти жениха. Разумеется, на людях якобы скорбела, а вот наедине с собой не могла стереть с лица улыбку. Сегодня же я просто вне себя – если узнала бы, что его нет в живых, наверняка шлепнулась бы в обморок.

Честно говоря, я ошеломлена. Нет, отдаю себе отчет, что мысли о Марчелло завладевают мной все больше, и все-таки подобной реакции от себя не ждала.

Выходит… о нет-нет… выходит, я в него влюблена?

Господи ты боже мой, судя по всему, так оно и есть!

У меня подкашиваются ноги. Я люблю Марчелло Косту…

Теперь понимаю, почему он так рвался отделать Лоренцо. Сама прикончила бы того, кто зарядил в пистолет боевой патрон.

Мы заходим в комнату Марчелло, и я запираю дверь на замок – осторожность не помешает. Кто-то в кампусе охотится за ним, а возможно, и за мной тоже.

Сразу приступаю к делу:

– Рассказывай, как это случилось.

– Нас с Данте вызвали на спарринг на занятии. Предполагалось, что в пистолетах холостые патроны, однако его «хеклер-кох» оказался заряжен боевым. А больше мне пока ничего не известно.

У меня отваливается челюсть.

– Считаешь, он пытался тебя прикончить?

– Нет, не считаю, – хмуро бормочет Марчелло.

– Но выстрел был из его пистолета?

– Если Данте замыслил убийство, один из его парней должен был остаться в классе во время пожарной тревоги и подменить патрон, потому что сам он все время был на улице. Единственное, в чем я уверен, – кто-то воспользовался сработавшей сигнализацией, чтобы перезарядить пистолет, и я хочу знать, кто это был.

– Я тоже.

Он присаживается на край кровати и расстегивает рубашку.

– Давай помогу.

– Ага, спасибо. Трется о повязку, действует на нервы.

Кивнув, я расстегиваю пуговицы и аккуратно стягиваю рубашку с его мускулистых плеч, пока она не сползает до запястий, а потом поочередно высвобождаю руки. Марчелло как-то странно на меня поглядывает, а я стою и пялюсь на него. Теперь, осознавая свои истинные чувства, я все воспринимаю иначе.

– Что? Ты смотришь на меня, будто я тяжело ранен, но я в порядке, Мирабелла.

– Знаю, – медленно киваю я и, вдруг приняв решение, опускаюсь перед ним на колени.

Марчелло ошеломленно распахивает глаза и открывает рот, явно понимая, что я задумала – отдаться ему полностью, без остатка.

– Dolcezza…

Он касается левой рукой моей щеки.

– Молчи, не заставляй меня произносить это вслух, – шепчу я и снимаю его ремень.

Осторожно расстегиваю штаны, и он слегка приподнимается, помогая мне снять их вместе с боксерами. Медленно стягиваю их со щиколоток. Марчелло не двигается, продолжая сидеть.

– Не хочешь лечь на спину? – предлагаю я, так ведь удобнее.

– Черт, ни в коем случае! Я хочу смотреть. Хочу, чтобы эта минута осталась в памяти навсегда.

Я игриво закатываю глаза и сжимаю основание члена, затем наклоняюсь и провожу языком по всей его длине, до самого кончика, который облизываю по кругу. Никогда не делала минет, но скрывать не стану: порнуху смотрела, поэтому знаю, как и что.

Посасывая головку, двигаю рукой снизу вверх.

– О, твою мать… – стонет Марчелло.

Гордость от обладания мной и вожделение, которые слышатся в его голосе, подстегивают меня еще больше. Повторяю движения раз за разом, пока он не приподнимает бедра мне навстречу, будто ему мало моих ласк.

Решив, что достаточно его возбудила, я беру член в рот и скольжу губами как можно дальше. Господи, какой огромный, полностью не помещается… Приходится снова сжать основание ладонью. Ритмично двигаю головой вверх-вниз, и слюна капает мне на руки.

Марчелло стонет и тихо рычит. От этих звуков у меня внутри все трепещет – ужасно хочется запустить руку под юбку и кончить одновременно с ним. Нет, сейчас его время. Я должна показать, как к нему отношусь.

Наконец мне начинает казаться, что он близок к пику, и я полностью вынимаю член изо рта.

Марчелло распахивает веки. Похоже, хочет что-то сказать, однако я опускаюсь ниже и начинаю сосать одно из яичек. Он снова стонет, закатывает глаза под лоб, а я поглаживаю член рукой, сжимая кончик, когда добираюсь до верха. Через несколько секунд Марчелло не выдерживает:

– Черт, Мира, возьми опять в рот, я скоро кончу…

Усмехнувшись, я выполняю его указание и проталкиваю член как можно дальше, к задней стенке горла, не переставая смотреть глаза в глаза. Он со всхлипом втягивает воздух и, похоже, забывает выдохнуть, пока я снова не обвожу языком головку.

Марчелло рычит, запуская руку мне в волосы, и насаживает мой рот на член, одновременно приподнимая бедра. Теперь темп задает он.

Делает несколько толчков и снова давит на затылок. Я пытаюсь расслабить горло, хотя дышать почти невозможно, по лицу текут слезы. Марчелло приподнимает мою голову за волосы и вновь заставляет полностью проглотить член. Еще раз, еще…

– Доведи меня до конца, dolcezza… – хрипло бормочет он, и я с радостью подчиняюсь.

Еще некоторое время его ласкаю и наконец слышу по стонам – вот-вот кончит. Однако вместо того, чтобы ввести член в горло, вынимает его и, сделав пару движений кулаком, кончает в лицо.

Семя бьет мне в щеку, в подбородок, стекает по шее, и Марчелло смотрит на меня с благоговением.

– Никогда не видел ничего прекраснее…

Говорит он с таким восторгом, что я охотно верю.

Вдруг замечаю, как сквозь повязку начинает просачиваться кровь.

– Боже, у тебя кровотечение!

Я обеспокоенно смотрю на Марчелло, но он лишь пожимает плечами:

– Ничего, схожу к медсестре – оно того стоило.

32 Марчелло

В моем ранении есть положительная сторона: от занятий меня на этой неделе освободили, причем без всяких отработок. Кроме того, я заявил ректору, что и штрафные баллы следует аннулировать, раз покушение произошло в стенах академии, где, как считается, насилия нет и быть не может. Он с удовольствием внял моей просьбе и сообщил: они делают все возможное, пытаясь выяснить, как боевой патрон попал в кампус, а уж тем более в пистолет.

Есть и дерьмовая сторона: Джованни постоянно трется в моей комнате, хлопочет надо мной, словно nonna дома. Выгнать его удается, лишь когда приходит Мирабелла.

– Что скажешь насчет мистера Смита? – спрашивает он.

– Зачем ему разрушать свою карьеру? – качаю головой я.

– Почему все-таки брюнета со смуглой кожей и толстой золотой цепью на шее зовут Смитом? – поднимает бровь кузен.

Я смеюсь и тут же хватаюсь за бок.

– Понятно, что дело странное, и все же левой пяткой чую – Смит ни при чем.

В замочной скважине проворачивается ключ, и Джованни подскакивает, готовясь отразить нападение. Однако вместо громилы с пистолетом в комнату входит роскошная девушка в клетчатой юбочке, и в руках у нее пакет с моим обедом.

– Ты дал ей ключ? – вскидывает голову Джованни. – Какого черта?

Мирабелла кладет сумку на прикроватную тумбочку, а я похлопываю себя по колену – присаживайся, мол.

Поцеловав меня, она устраивается.

– Все-таки нам следует подыскать для Джованни девушку.

– У меня полно девчонок, – бурчит тот, опускаясь на стул.

– О, конечно, – закатывает глаза моя невеста. – Нет информации о человеке, перезарядившем пистолет?

– Пока нет, – недовольно поджимаю губы я.

– А у меня интересные новости. За обедом ко мне подсел Данте. – Я напрягаюсь, однако Мирабелла гладит меня по бедру. – Расслабься, ничего такого. Он просит о встрече, хочет перед тобой оправдаться.

– Данте теперь действует через нее? – ошеломленно вскидывает руки Джованни. – Я твой заместитель. Я!

Он раздраженно выскакивает из комнаты и хлопает дверью, а мы хохочем.

– Наверное, твой кузен меня закажет, – хихикает Мирабелла.

Кладу руку ей на шею и притягиваю к себе:

– Не успеет – я его раньше прикончу.

Целую ее, проникая языком в рот. Наш поцелуй становится все более страстным, и моя рука, скользнув между ее бедер, поглаживает нежную плоть через трусики. Сдвигаю пальцем эластичную ткань в сторону, но Мирабелла отстраняется.

– В отличие от некоторых, мне еще нужно на занятия.

– Возьми да пропусти. У меня теперь есть кое-какое влияние на ректора, – говорю я, касаясь влажного пятна на шелке.

– Да уж… Ладно, я еще вернусь. Что ответить Данте?

Я откидываюсь назад и разминаю шею. Не хочется сейчас о делах. Вот если бы Мирабелла вновь встала передо мной на колени… Дьявол, девушка без опыта орального секса заставила меня пристраститься к ее губкам!

– Нравится быть посредником?

Она пожимает плечами, хотя по улыбке понятно – нравится.

– Скажи, что сегодня в десять я жду его у себя. Пусть приходит один – ребята будут охранять комнату.

Мирабелла целует меня в щеку и спрыгивает на пол.

– Пойду передам сообщение, – заявляет она и направляется к двери.

– Потом давай обратно – подаришь мне настоящий поцелуй.

Мирабелла быстро возвращается и, наклонившись, целует меня взасос. Я шлепаю ее по ягодицам, и она, взвизгнув, отпрыгивает.

– Нет, ты меня точно доведешь до инфаркта, – бормочу я, поправляя в штанах напрягшийся член.

– Вечером заглажу вину.

– В каком белье придешь?

– Подожди – и все узнаешь.

Она шлет мне воздушный поцелуй, качает попкой и, прикрыв дверь, запирает ее на ключ.

Я задумываюсь. Надо же, как все повернулось… Еще несколько месяцев назад Мирабелла меня ненавидела, ни в какую не желала замуж. Вчера же она опустилась передо мной на колени, и я понял: таков ее способ признаться в любви. Я ей, кстати, ничего не ответил. В нашем мире любви места нет. Разумеется, я не стану поступать с Мирабеллой так, как вел себя отец с моей мамой, – не буду ей изменять и так далее. Но любовь? Слово короткое, однако с важнейшим смыслом. Любовь способна изменить сам образ твоего мышления. Любовь может полностью заморочить тебе мозги, отвлечь от главного, заставить ко всему относиться спустя рукава.

Стук в дверь прерывает ход моих размышлений.

– Она ушла? – спрашивает с той стороны Джованни.

Я качаю головой, медленно встаю и отпираю замок.

– Ушла, ушла. У тебя что, занятий нет?

Раскрываю принесенную Мирой коричневую бумажную сумку и вытаскиваю оттуда сэндвич, жареную картошку и пирожное.

– Ах, она добыла для тебя пирожное…

– Хватит нести чушь! – рявкаю я. – Мира – моя невеста. Постарайся с этим жить.

– Просто я никогда не думал…

Я поднимаю руку, останавливая кузена:

– У нас есть более важные темы, чем твоя дурацкая ревность к Мирабелле.

– Ты о Данте? – вздыхает он.

Я коротко киваю:

– Сказал Мире, что готов с ним встретиться здесь, в десять. Он должен прийти один, однако мы с тобой понимаем – наверняка его ребята будут поблизости. Данте не идиот. Мне нужно, чтобы вы втроем охраняли этаж. Один у лестницы, другой у лифта, а третий – у моей комнаты. Мирабеллу я отправлю к Антонио.

– Ты ее предупредил? – осведомляется Джованни, приподнимая брови, – знает, насколько упрямой может быть моя невеста.

– Пока нет. В любом случае у брата она будет под защитой, если ее ждет западня, пока Данте отвлекает меня разговорами.

– Ладно. Все передам Андреа и Николо, как только они вернутся с занятий. – Джованни нерешительно переступает с ноги на ногу. – Э-э-э… можно съесть твое пирожное?

– Еще чего! – сдвигаю брови я. – Пирожные от Миры – только для меня.

Кузен закатывает глаза, а я откусываю от сладости большой кусок. Пусть побесится.

Через несколько часов провожаю злую Мирабеллу к Антонио. Увы, обещанный ею сюрприз теперь вряд ли состоится. Антонио я ввел в курс событий, и он обещал: сестра из его комнаты не выйдет, пока я не приду за ней самолично. Меня несколько дней наверняка будут игнорировать, однако безопасность невесты – моя первейшая задача.

Андреа встает у лифтов, Николо – у лестницы, а Джованни прохаживается у моей двери.

Стук раздается ровно в десять. Готов поспорить на свое левое яйцо, что Данте весь день провел, пытаясь не наложить в штаны от страха. Джованни открывает дверь, и мой главный подозреваемый проходит в комнату.

– Марчелло, – прямо с порога кивает он, – спасибо, что согласился встретиться.

Я жму ему руку и жестом приказываю Джованни закрыть дверь. Оставшись с Данте наедине, предлагаю присаживаться.

– Послушай, Марчелло, я знаю: все выглядит паршиво. Яхта, подкаты к Мире, теперь этот боевой патрон… Могу объяснить все, кроме патрона. Да, наши яхты стояли в одном доке, но никакого отношения к убийству твоего отца я не имею. А Мира… Видишь ли, семья Аккарди могла бы взять под контроль весь юг страны… Отец ведь тоже занимался вопросом моей женитьбы, а мне сдавалось, что Мирабелла не горит желанием выходить за тебя замуж.

Я храню ледяное молчание.

Гость сует руку в карман.

– Эй, Данте… – предупреждаю я, хотя уверен: он не вооружен. Вряд ли Джованни пропустил бы его сюда, не обыскав как следует.

– Это не то, что ты думаешь. – Он достает флешку. – Здесь записи с камер наблюдения нашей яхты в тот вечер. Если просмотришь – поймешь: ни я, ни мои парни с борта никуда не отлучались. Встали на якорь, закатили вечеринку, а потом легли спать. Я даже не знал о произошедшем до следующего утра. Когда услышал – быстро убрался восвояси. Естественно, мое присутствие там вызвало бы много вопросов.

– У меня нет здесь компьютера, – пожимаю я плечами, забирая флешку.

– По-моему, ты знаешь одного человека, который может тебе помочь.

– Ну да, – говорю я, сжимая в ладони маленький прямоугольник. – Ладно, посмотрим.

Данте мнется, и я спрашиваю:

– Что-то еще?

– Да этот патрон. Послушай, я бы ни в коем случае… Заряди я тот несчастный пистолет, меня вышвырнули бы из академии, а ты начал бы за мной охоту. Я, знаешь ли, хочу дожить до того дня, когда придет время сменить отца. Доказать мне нечем, и все же это сделал не я.

– Да уж догадался. В меня и раньше стреляли, только стрелявшие никогда не бледнели так, словно вот-вот грохнутся в обморок. Вряд ли тебя можно считать блестящим актером.

– Вот именно, – хмыкает Данте. Несколько секунд он разглядывает пол, а затем поднимает на меня глаза: – Ты не думал о других вариантах? Ведь стрелок явно хотел извлечь из твоей смерти какую-то выгоду.

– Кого ты имеешь в виду? – вопросительно склоняю голову я.

– Ну, допустим, Габи.

– Габриэле Витале? – недоуменно моргаю я.

Отец Габриэле держит под контролем северо-западный сектор страны. Сам Габи – парень тихий и физической угрозы не представляет, во всяком случае – для меня. С другой стороны, ходят слухи, якобы он обычно перерезает своим противникам горло – любит наблюдать, как жизнь покидает тело жертвы. Кроме того, этот тихоня здорово разбирается в компьютерах и наверняка мог бы дистанционно взорвать бомбу. И все же Габриэле человек загадочный, о нем мало что известно.

– Какой же у него мотив?

Лично мне в голову приходит всего один возможный стимул. Интересно, что скажет Данте.

– Если не будет ни тебя, ни твоего отца, Габриэле сможет жениться на твоей сестре Арии и тогда будет править всей верхней частью страны. Брак с Арией для Витале крайне выгоден.

– Занятная теория, – киваю я, хотя Данте пока что меня не убедил. – Надо будет поразмыслить на досуге. Возможно, я даже нанесу ему визит.

Итак, есть версия с моей младшей сестренкой, пусть и не слишком впечатляющая, есть дрон, следивший за нами на вечеринке. Опять же Габриэле, как говорят, соображает в компьютерных программах. Да, пожалуй, нелишним будет с ним побеседовать.

– Мне больше не нужно ожидать удара в спину? – криво улыбается Данте.

– От меня – нет. Правда, ты тот еще придурок, боюсь, у тебя и без того врагов хватает.

– Ну это всем известно, – поднимает руки он.

Я провожаю гостя до двери, и стоящий с обратной стороны Джованни пропускает его к лифтам.

– Пойду заберу Мирабеллу, – бросаю я и, не дожидаясь ответа кузена, спускаюсь по лестнице к комнате ее брата. Стучусь, и Антонио возникает на пороге, указывая пальцем за спину – мол, Мирабелла на месте.

– Уж подумывал ее привязать, чтобы никуда не рвалась, – ворчит он.

Я улыбаюсь и вхожу в комнату, однако, заметив раздраженную гримасу на лице невесты, вздыхаю: ночь безумного секса мне сегодня явно не светит.

– Будешь злиться или желаешь чем-то помочь? – спрашиваю я, протягивая вперед ладонь с флешкой.

Глаза Мирабеллы загораются, и она тут же вскакивает.

– Что это?

– Вот с этой штукой ты и поможешь мне разобраться.

– Скажи: «Пожалуйста, Мирабелла, мне требуется твоя помощь», – нараспев произносит она, склонив головку.

– Вот еще! – усмехаюсь я, поглядывая на стоящего за ее спиной Антонио.

Тот вроде как не слышит нашего разговора, хотя мы оба понимаем – он слушает.

– Ну, давай! Скажи, и я, глядишь, снова сделаю то, о чем ты мечтаешь.

Мирабелла сладострастно причмокивает губами, и мой член тут же реагирует.

– Играй в свои чертовы сексуальные игры в другом месте, Мира, иначе расскажу отцу, чем ты тут занимаешься! – рявкает Антонио.

Она показывает брату язык, и я, взяв ее за руку, веду к лифтам.

– Как же мы сейчас попадем в компьютерный класс? – спрашивает Мирабелла.

– Уж об этом я позабочусь.

Мы пересекаем кампус, направляясь к учебному корпусу, хотя я и так знаю: запись на флешке наверняка подтвердит невиновность Данте. Черт, вместо того чтобы приблизиться к разгадке, я снова от нее отдалился.

33 Мирабелла

Компьютерный класс оказывается открытым – совсем забыла, что сегодня студенты, не успевшие в срок сдать проект, могут работать здесь допоздна.

Марчелло хмурится – недоволен, что не сумеет показать навыки взлома, а я не могу сдержать насмешливую улыбку.

– О, мисс Ла Роса, мистер Коста! – приветствует нас миссис Бауэрс. – Как ваше самочувствие, мистер Коста? Я наслышана об ужасном происшествии…

Она озабоченно сдвигает брови.

– Да, все хорошо, спасибо.

– Вот, решила помочь Марчелло, чтобы он не отстал от группы, – с улыбкой поясняю я.

– Занимайте любое место, – кивает миссис Бауэрс и обводит рукой почти пустой класс.

Я следую взглядом за ее жестом. Действительно, в аудитории единственный студент – сидит за одним из передних столов. Решаю устроиться в самом дальнем углу – кто его знает, что там на флешке… Преподаватель наш экран издалека не увидит, а если вздумает подойти – успею все скрыть.

Мы усаживаемся, и я впиваюсь взглядом в Марчелло:

– Что мы планируем смотреть?

– Данте говорит – запись камер наблюдения с его яхты в тот вечер, когда погиб мой отец. Якобы видео подтвердит, что он со своими парнями до утра был на борту.

– Значит, мы удостоверимся в его невиновности, – тяжело вздыхаю я.

Невольно краснею. Черт возьми, если Данте смело предлагает нам запись, стало быть, он действительно ни при чем. Если так – вероятность моего участия в убийстве отца Марчелло исключить не удастся.

– Ты в порядке? – морщит лоб Марчелло. – Выглядишь неважно.

Я слабо машу рукой и сглатываю подступившую к горлу желчь.

– А, ничего особенного. Наверное, съела что-то неподходящее за ужином, вот и все.

Не дожидаясь, пока Марчелло продолжит расспросы, вставляю флешку в компьютер и открываю корневой каталог.

– Нужно определить, подлинный ли это файл. Проверь – вдруг его подделали, склеили или что-то в этом роде? Или проставили на нем дату и время задним числом?

Он бомбардирует меня вопросами, хотя я еще не запустила запись. Открываю папку с кучей файлов – «Камера 1», «Камера 2» и так далее. Кликаю по первому, и на экране появляется видео с борта большой яхты. Судя по меткам времени, снято в пять вечера в день убийства.

Смотрю запись на удвоенной скорости, поскольку ничего особенного не происходит. Наконец на палубе появляется один из парней Данте, затем снова исчезает в салоне.

– Давай посмотрим другие камеры, – предлагает Марчелло, очевидно, считая, что здесь никаких доказательств нет.

Выхожу из файла, по очереди кликаю несколько следующих, пока не натыкаюсь на запись с камер, установленных в салоне. Ага, Данте и его ребята… Веселятся в компании нескольких девушек, выпивают и вообще ведут себя очень непринужденно.

– Вот это уже теплее, – шепчет Марчелло.

Мы смотрим видео в молчании. Парни играют в карты, девушки сидят у них на коленях и делают все, чтобы привлечь к себе внимание. Видимо, включается музыка – девчонки вскакивают и принимаются танцевать, явно пытаясь соблазнить ребят.

Их усилия срабатывают – Данте машет рукой парочке, предлагая подойти к нему. Те неторопливо приближаются, встают перед ним на колени и расстегивают брючный ремень.

– Фу, – морщусь я. – Давай промотаем.

– Согласен, – серьезно кивает Марчелло.

Я быстро перематываю запись, на которой все трое раздеваются догола и приступают к сексу, пока остальные продолжают резаться в карты, словно ничего не происходит. Троица наконец одевается, и я вновь включаю просмотр на удвоенной скорости.

– Какое там время?

– Ровно полночь.

– Машина уже взлетела на воздух, – сжимает губы в жесткую линию Марчелло.

У меня сжимается сердце и перехватывает дыхание.

– Так… сейчас поглядим, нет ли признаков подделки.

Безмолвно молюсь: господи, вот бы и вправду что-нибудь такое обнаружить! В классе раздается стук каблучков – к нам идет миссис Бауэрс. Быстро нажимаю несколько клавиш, выводя на экран другую программу, и мило улыбаюсь, когда преподавательница окидывает нас взглядом.

– Через несколько минут класс закрывается, – объявляет она.

– Не могли бы вы оставить нас еще ненадолго? Я могу запереть, когда закончим. Нам с Марчелло нужно кое над чем поработать.

Я опять изображаю самую что ни на есть невинную улыбку, и миссис Бауэрс улыбается в ответ.

– Да, разумеется. Замок сам защелкнется – самое главное, ничего здесь не забудьте. – Она зевает. – Я еще посидела бы, но уже поздно. Терпеть не могу эти вечерние занятия.

– Понимаю вас, миссис Бауэрс. Мы проверим, заперлась ли дверь.

– Спасибо, Мирабелла. Не зря я выбрала вас в помощницы в этом семестре.

Груз вины, и без того лежащей на моих плечах, возрастает, однако я стараюсь вести себя непринужденно.

Через несколько минут преподавательница собирает вещи и уходит.

– Ну что, – бодро хлопает в ладоши Марчелло, – как нам убедиться в подлинности видео?

– Идеального способа определить, смонтирована ли запись, не существует. Обычно помогает здравый смысл, да и явная склейка может броситься в глаза… Еще сверяют метаданные промежуточных изображений. Если они совпадут, нужно проверить…

Марчелло наверняка без разницы, какие именно методы я применю, главное – результат.

– Давай я начну, а ты можешь пока посмотреть остальные файлы – вдруг кто-то поднимался на яхту или, наоборот, сходил на берег?

Я перекидываю файлы на другой компьютер и показываю Марчелло, как включить ускоренное воспроизведение, чтобы долго не мучиться. Он ворчит – мол, сплошная скучища, а я тем временем занимаюсь своей задачей, выясняя, не пахнет ли тут подделкой.

Время тянется чудовищно долго, и наконец, сглотнув горький комок в горле, я поворачиваюсь к Марчелло.

– Думаю, видео подлинное. Метки времени совпадают с метаданными, когда сравниваешь промежуточные изображения.

Он долго на меня смотрит. Никогда в жизни мне так не хотелось стать маленькой и незаметной. Вдруг Марчелло поймет, что я о чем-то недоговариваю?

– Ладно, – кивает он.

– Все, ты удовлетворен?

– Если ты говоришь, что запись не смонтирована, я тебе верю.

Груз вины становится совсем уж невыносимым. Марчелло мне верит. Доверяет… А ведь сам заявлял: доверять в этой жизни нельзя никому. Толком даже не понимает, что я там проверяла в метаданных, но ни одного вопроса не задал…

Прикладываю руку к животу. Черт, вот-вот стошнит. Ощущение собственного предательства подобно густой отвратительной жиже, растекающейся по кишечнику.

– Уже поздно. Пожалуй, надо уходить.

Аккуратно зачищаю на компьютере все следы просмотра, убираю флешку в карман и, поднявшись, направляюсь к выходу.

– Куда бежим, где пожар? – интересуется Марчелло, и я оглядываюсь с вымученной улыбкой.

– Просто устала. Ужасно хочу лечь.

Он догоняет меня у двери, когда я уже кладу ладонь на дверную ручку. Двигается медленнее обычного – ранение сказывается.

– Имеешь в виду – лечь в мою постель?

Я напрягаюсь:

– Нет, наверное, эту ночь я проведу у себя. Действительно устала. Да и тебе лучше отдохнуть – не забывай, ты схлопотал пулю в бок.

Я открываю дверь, и Марчелло выходит за мной:

– Мирабелла?

Он внимательно меня изучает, и я стараюсь напустить на себя невозмутимый вид.

– Так много всего случилось за последние дни… Вот и Данте вычеркнули из списка – значит, придется заниматься кем-то другим…

Марчелло сжимает мое лицо теплыми ладонями:

– Не переживай, dolcezza. Виновного мы обязательно вычислим и заставим его заплатить.

Конечно, мне нравится, что он говорит во множественном числе – вроде как я член команды, но именно от этого меня и бросает в дрожь. Как сообщить жениху о своей роли в смерти его отца?

34 Марчелло

Убедившись в невиновности Данте, на следующее утро мы с Джованни стучимся в дверь Габриэле Витале. Собственно, в кровати меня ничего не держит – Мирабелла ведь отказалась провести со мной ночь.

Я сразу решил: толпой вваливаться к Габи не стоит, поэтому Николо и Андреа с собой не беру. Хозяин комнаты не должен подумать, что мы обвиняем его в открытую, и все же один подручный не повредит – мало ли как все обернется… Говорю ведь, о Габриэле Витале известно немного, и предсказать его реакцию трудно.

Мы стоим перед его дверью на четвертом этаже. У Габриэле тоже отдельная комната, как и у меня.

– Не заперто, – доносится с той стороны.

Я в замешательстве смотрю на Джованни. То есть Габи впускает всех подряд, даже не спросив, кто пришел?

Осторожно приоткрываю дверь и просовываю голову в щель – надо удостовериться, что нас не ждет ловушка. Габриэле сидит у компьютерного столика – черт возьми, как он протащил в общежитие технику? Его пальцы порхают по клавишам, и я невольно вспоминаю поучения Мирабеллы. Если Габриэле мой враг, надо бы мне иметь помощника, владеющего компьютером еще лучше.

Мы входим, а хозяин комнаты даже не оборачивается, и, бросив взгляд на экран справа от него, я понимаю почему. Компьютер подключен к установленной перед дверью камере. Даже не к одной – они охватывают весь коридор. Естественно, он ни на минуту не засомневался, впуская нас с Джованни.

– Чего тебе, Коста? – интересуется Габриэле, продолжая щелкать по клавиатуре – точно так же делают хакеры в художественных фильмах.

Хотя кто его знает, чем он занят… Пожалуй, стоит сразу перейти к делу.

– Хотел спросить… Где ты был в ту ночь, когда убили моего отца?

Габриэле выключает монитор, разворачивается на стуле и долго прощупывает меня взглядом.

Хозяин комнаты высок, кожа смуглая, густые темные волосы. Тело бегуна – мускулистое и сильное, однако немного подкачаться не мешало бы. Все девушки, которые с ним встречались или просто видели фотографии, с придыханием твердят о его жгучих синих глазах.

– Считаешь, я его убил?

Говорит он сдержанно и даже несколько равнодушно.

– Я ничего такого не сказал, но мне намекнули, что у тебя может быть мотив.

– А именно? – склоняет он голову к плечу.

– Ну о штучках с компьютерными дронами я даже упоминать не хочу…

Габриэле смеется, но ничего не отвечает, и я, откашлявшись, продолжаю:

– Например, если мы с отцом погибаем, ты женишься на моей сестре и контролируешь половину страны.

Он снова смеется, встает и, покачивая головой, подходит к раскладному столику. Что это там у него? Кофеварка?

– Кофе хочешь?

– Зачем тебе кофеварка? Можно ведь просто сходить в «Амброзию», – удивляется Джованни, и я предупреждаю его жестким взглядом – не лезь.

– Во-первых, я сова, во‐вторых, не слишком люблю, когда вокруг куча народа, – пожимает плечами Габриэле.

– Тогда да, – бормочет мой кузен.

Хозяин комнаты делает себе чашечку ароматного напитка.

– Ты ведь не думаешь на полном серьезе, что я начну войну, попытавшись покончить с Сэмом Костой и его сыном?

– Уже не знаю, что думать, – отвечаю я.

– Слушай, я понимаю – ты хочешь отомстить, но я тут ни при чем. Мы с отцом тогда были в Италии, а оттуда я приехал сразу в академию. Поездку отец придумал, чтобы наладить со мной доверительные отношения. Собирается уступить мне свое место после окончания академии.

– Да ты что, серьезно? – не выдерживает Джованни.

Габи смотрит на него, потом переводит взгляд на меня и слегка сужает глаза.

– Да, но вы же знаете, как обычно бывает. По-настоящему заставить их отойти от дел может либо глубокая старость, либо тяжелая болезнь, либо смерть.

Я киваю. Мой отец ни за что не поступился бы властью – даже из-за болезни, как nonno.

– Может, поэтому именно ты и решился на убийство? – поднимает брови Габриэле. – В конце концов, ты после покушения почему-то выжил.

– Сделаю тебе одолжение, Витале, – притворюсь, что ничего не слышал, – говорю я, невольно сжимая кулаки.

– Кроме того, не в обиду Арии, она не в моем вкусе: слишком мала и наивна. Мне требуется совсем не такая невеста. Ну и, само собой, мне все равно найдут подходящую партию, как это вышло у вас с Мирабеллой. – Он втягивает пенку с поверхности напитка. – Кстати, как я понимаю, у вас все складывается неплохо?

Я пропускаю вопрос мимо ушей. Слава богу, молчит и Джованни, иначе после окончания визита мне пришлось бы надрать ему задницу.

– Как знать… Вдруг моя сестра и станет девушкой, на которой тебе велят жениться? Между прочим, я в этом решении буду участвовать.

Габриэле качает головой и вновь отхлебывает кофе.

– У тебя что-нибудь еще? Видишь ли, я немного занят…

– Если что услышишь…

– Дам знать. Я на твоем месте тоже попытался бы докопаться до истины. Увы, пока ничего полезного не слышал. Ну, кроме того, что за тобой продолжают охотиться и в кампусе. Кто-то ведь зарядил боевой патрон в тот пистолет? Представь, если Данте оказался бы более метким стрелком. Ты отбросил бы коньки в самом, по общему мнению, безопасном месте Штатов для таких ребят, как мы с тобой.

Он снова усаживается за компьютер.

Я осмысливаю его последнее замечание. Ну да, мне сдавалось, что человек, зарядивший пистолет, и подонок, подложивший бомбу, – одно и то же лицо, однако полной уверенности не было. В конце концов, я и здесь завел немало врагов. Наблюдаю за щелкающим по клавишам Габриэле и вспоминаю слова ректора.

– Любопытно, что все записи с камер наблюдения стерты именно за тот промежуток, когда сработала пожарная сигнализация. Не так много людей в академии, способных уничтожить подобные улики.

Габриэле снова разворачивается к нам лицом.

– Вот что я тебе скажу. Я сочувствую. Ты едва не погиб, потом ухитрился влюбиться в выбранную по расчету невесту, да еще и схлопотал пулю. Попробую восстановить для тебя запись, и ты увидишь – патрон подменил не я.

Он утыкается в компьютер и стучит по клавиатуре. На пустом экране появляются строчки программного кода.

– Знаешь, в другое время и в другом месте…

– Не обижайся, Коста, – поднимает руку Габриэле.

Через десять минут он извлекает удаленную запись из архива, и мы дружно наблюдаем, как в класс боевой подготовки по время пожарной тревоги пробирается человек. Собственно, я должен был догадаться с самого начала, кто провернул рискованный трюк. Лоренцо…

– Мне нужна копия, – требую я.

– Конечно, только чтобы никто не узнал, откуда она взялась. Я не очень обрадуюсь, если мою лавочку прикроют.

Габриэле бросает на меня тяжелый взгляд. Ясно, что извинениями в таком случае не обойдешься. Порывшись в ящике стола, он достает флешку, вставляет в компьютер и, сделав копию, вручает мне.

– Можешь передать по назначению.

– Спасибо, Габи. Черт, я даже не ожидал, что ты…

– Теперь за тобой должок. – Он машет нам на прощание одной рукой, второй уже щелкает по клавишам. – Провожать не буду.

Мы с Джованни выходим из комнаты и поднимаемся на лифте на наш этаж.

– Что планируешь делать? – спрашивает он.

– Хочу прикончить гада.

Я судорожно сжимаю кулаки. Впрочем, вполне можно добиться исключения Лоренцо, не пачкая рук его поганой кровью.

– Пожалуй, тебе требуется постоянная охрана. Я постерегу твою комнату ночью, а Николо будет дежурить около тебя во время занятий.

Я качаю головой, хотя идея неплоха:

– Надо поговорить с Антонио – следует обеспечить безопасность Мирабеллы. А я и сам справлюсь.

– Марчелло, мы предполагаем, что твой враг действует в одиночку, но вдруг нет? Вдруг ему помогают члены семьи Ла Роса? Мы ведь понятия не имеем, с чем столкнулись. Первым делом нужно защитить тебя. Возможно, стоит ненадолго уехать из школы. Укроешься у nonno, а мы здесь разберемся.

Смотрю на кузена с отвращением.

– Я – глава семьи, и прятаться у nonno в подвале, как напуганная девочка, не собираюсь. Я – Марчелло Коста! Мне сейчас необходимо принять решение: либо получить удовольствие, удавив ублюдка прямо здесь, либо добиться его исключения из академии и отомстить ему потом.

Вставляю ключ в замочную скважину и отпираю дверь. Слава богу, Мирабелла на месте. Как-то странно она себя вела вчера вечером…

– Поговорим позже, – отрезаю я и захлопываю дверь прямо перед носом Джованни.

Если не ошибаюсь, кузен тихо бормочет с той стороны что-то типа «подкаблучник».

– Вот, решила, что должна тебя немного порадовать.

Моя невеста лежит в постели в прозрачном черном пеньюаре. Ее груди заманчиво вываливаются наружу, и я, не тратя ни секунды времени, скидываю туфли, сбрасываю одежду и ныряю в кровать.

До утра растворяюсь в Мирабелле, забывая на несколько часов о требующих внимания проблемах.

35 Марчелло

Наступает воскресное утро, и Мирабелла бежит вниз – ее ждет звонок из дома. Говорит без особого вдохновения, что мать хочет обсудить подробности свадебной церемонии.

Лежащая в кармане джинсов флешка, наверное, скоро прожжет в нем дырку. Если отдам ее ректору, выкажу себя полным слабаком. Любой из студентов академии, зная, что его пытались убить, разобрался бы сам. Никакой необходимости делиться информацией с Томпсоном нет, разве только с одной точки зрения: если меня вычислят после показательной акции отмщения – что, впрочем, весьма сомнительно, – то исключат из «Сикуро». Стало быть, придется разрешить Мирабелле доучиться и жить порознь либо заставить ее распрощаться с мечтой и забрать в Нью-Йорк. Черт, она, так или иначе, вмешивается в мои планы, а значит – я теряю контроль.

Звоню Джованни, и он отвечает после первого гудка.

– Выходим, – говорю я и вешаю трубку.

Через несколько секунд он уже стучится в мою дверь. Заходит, довольный как черт, вновь ощущая себя моим ближайшим помощником.

– Каков план действий?

Я поднимаю руки:

– Это все, что у меня есть из оружия, а больше ничего и не нужно.

– Собрать парней?

– Нет, – качаю головой я. – Ты мне потребуешься, чтобы избавиться от трупа, иначе я и один справился бы. Чем меньше народа, тем лучше.

Джованни кивает, и я, глянув на часы, набрасываю черную толстовку. Рана поджила, хотя немного еще беспокоит, но процесс выздоровления идет своим чередом. До звонка nonno целый час. Ну и отлично.

Спускаемся на лифте на первый этаж. После избиения Лоренцо перевели сюда – в комнату рядом с постом службы безопасности и номером администратора Рим-хауса.

Заглядываю в окошко кабинета безопасников. Охранника на месте нет. Администратор же известен любовью ко второму завтраку и по воскресеньям в любом случае линяет из кампуса. Возможность – лучше не придумаешь.

Джованни стучится в комнату Лоренцо, а я встаю рядом у стены, чтобы меня не было видно в глазок. Дверь открывается, и брови кузена взлетают ко лбу.

– Э-э-э… ректор?

– Джованни Коста? Чем могу вам помочь? – Ректор распахивает дверь настежь, и я, вздохнув, встаю рядом с кузеном. – А, и Марчелло здесь! Хм… Ребята, вы хотели видеть Лоренцо?

– Мы… э-э-э… да, надо было поговорить, но мы заглянем попозже.

Джованни делает шаг назад.

– Вообще-то… – бормочу я и задумываюсь.

Меня грызут сомнения, и все же действовать надо мудро. Лучший способ добраться до Лоренцо – устроить его исключение из «Сикуро», а уж на воле у меня будет полная свобода действий. Опять-таки – я ведь не хочу, чтобы он умер быстро?

Вытаскиваю из кармана флешку и кидаю ее ректору.

– Надеюсь, вы поступите с этой информацией как полагается.

Он ловит маленький прямоугольник.

– Что здесь?

– Сами все увидите. Не трудитесь спрашивать, откуда у меня запись – я свой источник все равно не сдам. Просто позаботьтесь о решении, пока я сам не взялся за дело.

Бросаю на ректора многозначительный взгляд, и он, внимательно меня изучая, крутит в руках флешку. Если намеревается напугать, то ничего не выйдет.

– Хорошо, спасибо.

Мы с Джованни уходим. Никогда в жизни еще не ощущал себя таким жалким слабаком. С другой стороны, почему не последовать собственному совету, который я дал Мирабелле? Если в твоих руках реальная власть – действовать надо рационально. Все нужно организовать и спланировать. Иногда, проигрывая сражение, выигрываешь войну. Лоренцо Бруни получит то, что ему причитается, когда меньше всего будет ожидать мести, и, испуская последний вздох, посмотрит мне в глаза.

Через час я спускаюсь по лестнице в защищенную от подслушки переговорную. Набираю номер nonno, и он, едва ответив, заходится в приступе кашля.

– Как здоровье? – спрашиваю я.

– Все в порядке. Так, кашель одолел – аллергия… – Он снова кхекает. – Я говорил с Джоуи. Он передал, что ты подозреваешь Лоренцо Бруни.

– У меня есть запись, nonno, – тяжело вздыхаю я. – Это Лоренцо подменил патрон в пистолете, из которого меня подстрелили. Пытался подбивать клинья к Мирабелле, преследовал ее в кампусе и даже подделал записку, якобы я ее написал, – хотел встретиться с моей невестой наедине.

Nonno откашливается:

– Но если Мирабелла исчезла бы – в похищении наверняка обвинили бы его? Какое отношение этот случай имеет лично к тебе?

– По всей видимости, он решил – если меня не станет, можно попробовать занять мое место.

Nonno тихо смеется.

– Чем он располагает? С чего бы Фрэнку Ла Роса захотеть выдать за него единственную дочь? Отец Лоренцо – капо. Пост достойный, но это ведь не глава семьи.

– Возможно, он считал, что имеет какие-то козыри. Ты получил расшифровку его переговоров? – нетерпеливо и несколько раздраженно осведомляюсь я.

– Получил. Между ним и твоей невестой велась обширная переписка, было много долгих телефонных разговоров. Если честно, не хотел тебя расстраивать, но, по-моему, у них обоих рыльце в пуху.

Вот дьявол… Конечно, я не хотел посвящать nonno в эту историю. Все же он человек старой закалки и наверняка будет не в восторге, узнав об интимных отношениях Мирабеллы с Лоренцо. С другой стороны, кто знает, что там, в этих сообщениях? Не буду пока раскрывать карты.

– Можешь мне их переслать?

– Боюсь, их содержание тебя несколько встревожит, а твой темперамент…

– Насчет Мирабеллы мне беспокоиться не о чем. Она со мной честна. – Я решаю сыграть ва-банк: – Она просто пыталась вызвать у меня ревность. Сам знаешь, женщины порой не уверены в своих достоинствах.

– Значит, ее сообщения – хитрая уловка? – хмыкает nonno.

– Ну, до тех, где она просит Лоренцо оставить ее в покое, – да.

Nonno некоторое время молчит в трубку, и меня охватывают неприятные предчувствия.

– Помимо заигрываний, они обсуждали вопросы, связанные с каким-то компьютерным кодом. Лоренцо просил дать ему копию. «Ты умеешь писать такие программы?» – вот одно из таких сообщений.

Мне на ум сразу приходят Военные игры. Мирабелла, между прочим, способна собрать бомбу…

– Как там дальше звучит дословно?

Он снова откашливается.

– «Эй, детка, не смогла бы ты написать для меня программку?» А она отвечает: «С удовольствием».

Я до скрежета сжимаю зубы. Черт, внутри все переворачивается. То есть Мирабелла имеет отношение к убийству моего отца? Значит, она и меня пыталась убрать?

– Такую переписку они вели за несколько месяцев до… хм… – мрачно продолжает nonno. – Потом опять пошли сообщения на сексуальную тему. Особых подробностей, чего именно хотел Лоренцо, я не нашел, хотя примерно за месяц до покушения он спрашивал, как воспользоваться написанным ею программным кодом дистанционно. Марчелло, шестое чувство подсказывает мне, что бомбу подложил Лоренцо. Не хотел тебе говорить, однако, вероятно, Мирабелла тот самый человек, кто дал ему оружие для убийства, и ты чудом остался жив.

Каждая клеточка моего тела пылает от гнева. Неужели?

– Что-нибудь еще?

– Да, я попросил наших аналитиков поднять все сообщения Лоренцо в ночь гибели твоего отца. Они нашли одно с незарегистрированного номера – пришло за две минуты до того, как все полетело в тартарары. Уверены, что поступило оно с одноразовой звонилки.

– И?

– Там было сказано: «Бой завершился. Они выйдут через пару минут, будь наготове».

И я сдал эту мразь ректору? У меня рефлекторно напрягаются все мышцы, а в голову приходит тысяча способов медленно замучить сукина сына до смерти, заставить его признаться в содеянном и сдать сообщников. Не могу сейчас понять мотивов Мирабеллы. Собрала бомбу, которая явно была предназначена для меня? Да, она не хотела замуж, но убийство? Это слишком даже для нее.

– Я отдал запись с подменой патрона ректору. Лоренцо наверняка исключат из академии, – нехотя признаюсь я.

– Стало быть, больше он угрожать твоей жизни не сможет.

Я до хруста сжимаю трубку.

– Не в этом дело. В любом случае в кампусе я мало что смог бы предпринять, а вот когда нас отпустят на каникулы…

– Я могу все устроить раньше, – очередной раз закашлявшись, предлагает nonno.

– Не надо, – твердо говорю я.

– Хочешь решить лично?

– Естественно.

– Ты глава семьи, тебе и карты в руки. И все же я горжусь, что ты намерен взяться за дело сам.

– Спасибо, nonno.

Если честно, не представляю, как смогу спокойно спать, зная, что Лоренцо в Нью-Йорке, а не на дне глубокого водоема.

– Марчелло…

– Да-да, я слушаю.

– Что планируешь с Мирабеллой? Мы должны поставить в известность Фрэнка Ла Росу о действиях его дочери.

– Пока не знаю, – помолчав, признаюсь я.

Черт, сам понимаю, что со стороны произвожу впечатление влюбленного идиота.

– Будь начеку, Марчелло. Врага недооценивать нельзя.

– Я и не собираюсь. Каждый, кто замешан в покушениях, получит свое.

Вешаю трубку и направляюсь вверх по лестнице, воображая, как Лоренцо валяется у моих ног, умоляя о пощаде. Отпираю дверь комнаты – ого, Мирабелла здесь… Выглядит смущенной, как вчера вечером в компьютерном классе. Лицо бледное, кожа блестит от пота.

– Что случилось? Ты не заболела?

Она качает головой.

– Что сказал nonno?

Я присаживаюсь на край кровати и внимательно разглядываю свою невесту. Сейчас, пока у меня еще не снесло крышу от гнева, хочется понаблюдать за ее реакцией.

– Бомбу в машину подложил Лоренцо, он же перезарядил пистолет, из которого меня подстрелили.

Мирабелла соскакивает с кровати, подбегает к столу, и ее рвет в мусорную корзину.

36 Мирабелла

В голосе Марчелло столько яда, а в глазах – ледяной решимости, что я подскакиваю к столу, и мой завтрак оказывается в мусорной корзине.

Знала, что этот день настанет, хотя и молилась, чтобы мои предчувствия не оправдались. Надеялась, он прекратит расследование и смерть Сэма станет одним из тысячи других убийств в мафиозной среде, которые никогда не раскроют. Я невольно помогла прикончить отца Марчелло, и теперь чувство вины обрушивается на меня со всей мощью. Выбора нет – надо признаться. Может, оно и к лучшему… Так и так хотела рассказать о роковом промахе. Хотя… о чем я думаю, черт возьми? Узнав правду, Марчелло почти наверняка меня убьет.

– Все в порядке? – интересуется он, наблюдая, как я сплевываю желчь.

Выпрямившись, вытираю рот тыльной стороной ладони.

– В порядке… Наверное, просто съела что-то не то за завтраком.

Разворачиваясь к Марчелло спиной, иду в другой конец комнаты – не могу смотреть ему в глаза.

Он неторопливо подходит ко мне и бесстрастно спрашивает:

– Никак мы ждем маленького бамбино?

Я в ужасе оборачиваюсь:

– Типун тебе на язык! Нам сейчас не до ребенка.

– Конечно, это многое усложнило бы, – пожимает плечами Марчелло.

В его голосе звучит едва сдерживаемая злость, и я делаю шаг назад.

– Я точно не беременна. Просто расстройство желудка, вот и все.

Марчелло хмурится. Что это у него в глазах – уж не разочарование ли? Сердце сбивается с ритма. Он никогда не говорил, что любит меня, однако я с каждым днем убеждаюсь: с браком по расчету полностью согласен. Увы, это только усугубляет ситуацию.

Я достаю из мини-бара бутылочку воды, делаю несколько глотков, смывая вкус рвоты, и настороженно смотрю на Марчелло.

– Откуда уверенность, что виновник – Лоренцо?

– Nonno получил расшифровки его телефонных разговоров. В ночь гибели отца он переписывался с неизвестным. Тот сообщил с одноразовой звонилки, когда ждать нашего выхода из бойцовского клуба.

– Может, эта переписка вовсе и не связана с покушением?

– Время отправки сообщений подозрительно совпадает, – морщит лоб Марчелло. – Не говорю уж о том, что у Лоренцо был мотив. Он хотел у меня кое-что отжать. Почему ты задаешь такие вопросы? Пытаешься прикрыть бывшего любовника?

Он судорожно сжимает и разжимает кулаки, словно едва себя сдерживает, чтобы не садануть в стену.

– Нет, конечно нет.

Марчелло делает шаг вперед.

– Nonno упоминал, что между вами была долгая переписка. Не хочет мне ее показывать, боится расстроить. Наверное, я все же попрошу переслать мне распечатку.

– Ты не посмеешь! – с негодованием прищуриваюсь я. – Это личное! Как ты сам среагируешь, если кто-то захочет почитать твои сообщения? – Я скрещиваю руки. – Но… э-э-э…

Признаваться все равно придется, и я страшно нервничаю.

Марчелло склоняет голову к плечу, напоминая мне добермана, учуявшего запах мяса.

– Ты что-то недоговариваешь?

Ну все, это точка невозврата. Я могу замять тему и позволить Марчелло расправиться с Лоренцо. Останется рассчитывать, что тот меня не сдаст. Второй вариант – рассказать правду и разрушить все, что с таким трудом между нами развивалось.

В животе опять крутит, будто вот-вот стошнит, шея покрывается крупными каплями пота. Наверное, Марчелло прав: не гожусь я в мафиози. Другая заманила бы его сейчас в постель, и неприятный разговор был бы забыт. Черт, да пусть Марчелло прикончит Лоренцо – подумаешь! Я-то останусь жива.

Нет, не могу. Не сумею дальше жить с невысказанной правдой, которая всю оставшуюся жизнь будет висеть над головой грозовой тучей. Я тяжело сглатываю и нервно щелкаю костяшками пальцев. Марчелло сужает глаза, обратив внимание на мое замешательство.

– Я должна тебе кое-что сказать. Только не перебивай, позволь договорить до конца.

Он замирает. Стоит так тихо, что кажется – даже не дышит.

– Это я написала программный код, активирующий бомбу, которая убила твоего отца.

Мои слова повисают в воздухе, как граната с выдернутой чекой, и я начинаю отсчет до неизбежного взрыва.

Марчелло молчит, и я решаю вывалить все без остатка.

– Клянусь, я не знала, для чего именно требуется программа – поняла гораздо позже, когда ты упомянул, что бомбу взорвали с помощью компьютерного кода. В тот вечер у пруда… Лоренцо бросил замечание, которое я сперва не поняла. Ну, типа – что скажет Марчелло, узнав, как здорово его невеста разбирается в программировании… Тогда я вообще не увидела в его словах какого-то смысла, дошло уже позже.

Я вздыхаю:

– Лоренцо в свое время просил показать, как пишутся программы для дистанционного запуска бомбы, а потом интересовался, как ее собрать. Меня после долгих уговоров научил брат, и Лоренцо, видимо, откуда-то об этом узнал. Рассказывал, якобы хочет стать полезным для семьи, намерен пробиться наверх, вот я и поверила. А когда учила – не догадывалась, для чего он использует мои уроки.

Смотрю на Марчелло со слезами на глазах и выкладываю самую печальную часть:

– Честное слово, не подозревала, зачем ему все это нужно. А тебе ничего не говорила, потому что не знала, как сказать.

Он по-прежнему стоит с непроницаемым лицом, но воздух между нами словно сгущается от напряжения.

– Прости меня… – Слезы начинают капать по щекам. – Боялась признаться. Не хотела нарушить ту связь, которая…

Марчелло делает два шага вперед, кладет руки мне на плечи и прижимает меня спиной к стенке. Его бесстрастность вдруг сменяется гримасой ярости.

Я не так наивна, потому и не думала, что этот момент мы пройдем безболезненно. Мне здорово повезет, если я вообще останусь в живых.

37 Марчелло

Меня охватывают ярость и недоверие. Я возвышаюсь над Мирабеллой, схватив ее за плечи. Ей повезло, что она моя невеста, – иначе я уже сжимал бы горло предательницы.

– То есть все это время ты со мной играла? – выдыхаю я и, не дожидаясь ответа, продолжаю: – Планировала заставить меня влюбиться, а потом зарезала бы во сне?

Она изумленно распахивает глаза и трясет головой.

– Выходит, я на несколько месяцев превратился в полного кретина, позволял тебе водить меня за нос… Знаешь что? – Я отступаю на шаг, и Мирабелла оседает на пол. – Надо бы тебя убить – только, боюсь, это будет слишком милосердно.

Наклоняюсь и провожу пальцем по ее щеке, по подбородку, по шее и расстегиваю пуговку на блузке.

– Скоро мы поженимся, и я превращу твою жизнь в настоящий ад. Твое тело будет принадлежать мне до самого конца. Запру тебя дома – воспитывай детей, устраивай вечеринки. Тебе здорово повезет, если я разрешу высунуть нос наружу. Конечно, посещение церкви и семейные праздники не в счет.

Говорю ядовито и усмехаюсь про себя: именно такой жизни она и хотела избежать, потому и встала на путь обмана.

Отступаю и поворачиваюсь спиной. Видеть ее не могу! Вранье, притворство!

Мирабелла всхлипывает.

– Клянусь, я не знала, зачем Лоренцо потребовалась бомба! Я просто…

– Не хочу слышать ни одного слова из твоего грязного рта! – Я снова разворачиваюсь и тыкаю ее пальцем в грудь. Кровь в моих венах пульсирует, отдаваясь стуком в висках. – Теперь, после того как все вскрылось, ты пытаешься замести следы! Нет уж, больше я на твои трюки не поведусь!

В дверь кто-то громко барабанит.

– Марчелло!

– Идите в задницу! – рявкаю я.

Мирабелла пытается подобраться к выходу, но я заступаю ей дорогу.

– Разве я позволял тебе уйти?

– Марчелло… – молит меня она, и в ее глазах плещется страх.

Я невольно отвожу взгляд. Помню, как в них светилась лю… Черт, нет! Все это был обман. Обман, предательство – даже хуже, чем участие в попытке меня убить. Подумать только: она лгала мне и в то же самое время беспокоилась за своего драгоценного любовника!

– Чего ты от меня ожидала, когда решилась наконец сказать правду?

Я хватаю ее за руку и тащу к кровати.

– Не знаю… Просто поняла, что не смогу жить с такой тайной.

По ее лицу струятся слезы, и у меня невольно сжимается сердце, однако я заставляю себя не реагировать.

Грубо хохочу – пусть почувствует себя полной дурой.

– Именно из-за твоей тайны сказочка о равноправном партнерстве и участии в семейном бизнесе теперь никогда не сбудется.

Мирабелла отползает от меня, упирается спиной в стену и подтягивает колени к груди.

В дверь снова стучат, и я бросаю через плечо:

– Отвали, Джованни!

– Это Антонио! Если ты орешь на мою сестру, то тебе лучше меня впустить!

– Антонио! – вскрикивает Мирабелла.

В дверь барабанят уже серьезно – не просто стук, скорее удары ногой. С той стороны начинается заварушка, и до меня доносится голос Джованни, приказывающего Антонио убираться.

– Хочешь, чтобы тебя спас братишка? Видишь ли, dolcezza… Если уж взялась играть с большими парнями, рассчитывай только на себя. Только сиськи тебе теперь не помогут.

Она вздрагивает, и я отступаю назад, чтобы невольно не совершить запретный для меня поступок. Давно поклялся: никогда не причиню боль женщине, в каком состоянии ни находился бы.

– Понимаешь, о чем я?

Распахиваю дверь, в которую с разбега влетает и приземляется на бок Антонио. Слухи по Рим-хаусу расходятся быстро, и в коридоре уже толпится куча народа – все желают знать, что происходит.

– Эй, что за дерьмо тут у вас творится? – кричит Антонио.

Мирабелла выползает из угла и бросается к брату. Тот вскакивает, окидывает взглядом ее перепуганное лицо и раздувает ноздри, словно бык.

– Сходи за Софией, встретимся в моей комнате. – Он выпроваживает сестру мимо стоящего на пороге Джованни.

– Я ведь был на твоей стороне, Коста…

– Тебе лучше не вмешиваться, Антонио, поверь.

– Черта с два!

Он пытается ударить меня в челюсть, однако я ловко уворачиваюсь и тут же выталкиваю его в коридор. Захлопываю дверь, щелкаю замком, но с той стороны подает голос Джованни:

– Марчелло…

– Исчезни!

– Я буду здесь, если тебе вдруг захочется поговорить, – вздыхает он.

Я не откликаюсь – меряю шагами комнату. Страшно подумать, что натворю, если вырвусь наружу.

Устав думать о себе, как о самом крупном идиоте в мире, и от планов, как покарать Мирабеллу, я выхожу из комнаты и стучусь к Джованни. Понятия не имею, сколько времени, но стемнело уже давно, и кузен открывает дверь в одних трусах.

– Что у тебя в заначке? Хочу напиться, а еще нужна пачка сигарет, – говорю я.

– Да что стряслось, дружище?

С Джованни можно говорить откровенно. Почему нет – может, он убьет предательницу за меня? Впрочем, от своего проекта я отказываться все же не хочу. Не стоит убивать. Куда большее удовлетворение я получу, сделав ее жизнь невыносимой. Не буду пока сообщать кузену о вероломстве Мирабеллы. Все же надо получить с нее объяснения, и с этим я намерен разобраться сам.

– Просто выдался поганый вечерок. Мы здорово поцапались.

Джованни протягивает мне нераспечатанную пачку сигарет и бутылку виски. Где он все это раздобыл? Впрочем, без разницы. Кузен всегда заводит нужные знакомства. В кампусе алкоголь, конечно, не продают, а пронести контрабандой – не вопрос. Как в тюрьме, способ всегда найдется.

– Сделай так, чтобы меня сегодня никто не беспокоил.

– Без проблем.

Джованни упирается в меня тревожным взглядом. Ясное дело, хочет расспросить, что да как.

– Ну?

– Что она натворила?

Кузен понимает – наверняка проступок серьезный. Как-то раз отец пришел домой крепко пьяный, злой и ударил маму за то, что она не накрыла ему на стол. На этом не успокоился – продолжал орать и махать кулаками. В ту ночь я сказал Джованни: никогда в жизни так не поступлю. Мужчина, бьющий женщину, выказывает собственную слабость.

– Знаешь… мне сперва нужно самому разобраться. Потом поговорим.

Он кивает и предупредительно открывает передо мной дверь. К счастью, уже поздно, а завтра будний день, так что в коридорах никого.

Запираюсь у себя в комнате, скручиваю крышку с бутылки и делаю хороший глоток виски. Закуриваю сигарету и открываю окно, впуская внутрь прохладный воздух с улицы. Тело никак не остынет, и ветерок неплохо помогает.

Всякий раз, вспоминая испуганное лицо Мирабеллы, передергиваюсь. Как же я оказался таким глупцом? Месяц за месяцем парни называли меня подкаблучником, а я считал себя счастливчиком – еще бы, влюбиться в выбранную не тобой невесту… А в действительности со мной просто играли.

Она участвовала в покушении на меня.

Она участвовала в убийстве моего отца.

Такие вещи в нашем мире с рук не спускают. Стоит кому-нибудь рассказать о предательстве, и Мирабелла – труп. На ее руках кровь главы семьи Коста. За такое все должны ответить: и Фрэнк, и Антонио, и Ливия – каждый из клана Ла Роса. Какого черта, о чем она вообще думала?

Значит, не было никакой любви, мной играли – вот это больше всего расстраивает. И сам же злюсь на себя за подобные мелодраматические чувства. Собственные сопли бесят больше, чем понимание, что Мирабелла приложила руку к убийству отца.

Делаю два больших глотка, и виски обжигает желудок.

В голове начинает плыть. Не в силах справиться с вихрем кружащей в мозгу информации, я пью и курю до одури, а потом неожиданно для себя, пошатываясь, выхожу из комнаты и направляюсь к лифтам.

Нажимаю кнопку первого этажа, дожидаюсь, когда закроются двери, и оседаю на пол. Хихикая, выползаю в холл, поднимаюсь и ковыляю по территории кампуса к офису ректора. На их с секретарем столах стоит по телефону. Есть еще аппарат в комнате, откуда мы звоним домой, однако там пост охраны – это, стало быть, не вариант.

Проникаю в офис, прохожу по коридору и утыкаюсь в кабинет ректора. Заперто… Ну а как же. Пробиваю кулаком стекло и ухмыляюсь – сигнализация не срабатывает. Ощущения в желудке поганые, и я прижимаю руку к животу, а другой сквозь пробитую дырку открываю замок.

Подхожу к столу секретаря. Черт, как же я раньше до этого не додумался? Все оказалось проще простого.

Поднимаю трубку – гудок есть – и возвожу глаза к потолку, пытаясь припомнить номер nonno. Вроде вспомнил, набираю.

Он отвечает почти сразу.

– Nonno… – бормочу я.

– Марчелло? Что случилось?

– Она призналась.

И я вываливаю всю информацию. Nonno – единственный человек, заслуживающий доверия. Он меня направляет, и рядом нет никого, кто мог бы сравниться с ним в жизненном опыте. Nonno сегодня немногословен, хотя несколько раз задает уточняющие вопросы. Голос его звучит немного странно, бодрее обычного – должно быть, идет на поправку.

– Она собрала бомбу и запрограммировала ее, но не знала зачем. Говорит, была не в курсе, кого хотели подорвать. Только как я могу ей верить, ведь она меня тогда ненавидела?

Против обыкновения, немедленного совета от nonno не следует. Больше того, он говорит, что скоро созвонимся еще раз, и кладет трубку. Разумеется, я не имею права ему перечить, и все же – какого дьявола?

Выхожу из офиса, направляюсь обратно в Рим-хаус и даже успеваю шагнуть в лифт, прежде чем у меня меркнет в глазах.

38 Мирабелла

– Что? Что ты сделала? – едва ли не кричит София, выслушав мой рассказ о сцене, произошедшей в комнате Марчелло.

В любом случае следовало объяснить, почему я вдруг тащу ее к Антонио.

Голова просто раскалывается, и я массирую виски.

– Клянусь, я ничего не знала! Догадалась совсем недавно… Все думала, как бы сказать Марчелло…

– Мира, эта история создаст кучу проблем, – тяжело вздыхает София, и я прикрываю глаза.

– Сама знаю…

Странно, что Марчелло не убил меня на месте, ведь сидящая внутри его темная сила так и стремилась вырваться наружу после моего признания.

– Как он себя повел, когда ты все выложила? – спрашивает София, присев на стул.

Мне не сидится – хожу перед ней туда-сюда, рассказывая, как было дело – что он ответил, как среагировал. Упомянула и о прибежавшем мне на выручку Антонио. Выговорившись, замолкаю и смотрю на подругу.

Она сидит, кусая губы, со слезами на глазах.

– Мира, он тебя убьет?

Если честно, у него есть полное право – в нашем кругу это в порядке вещей.

– Сомневаюсь. По-моему, он говорил на полном серьезе, когда пообещал превратить мою жизнь в ад.

– Вдруг об этой истории станет известно кому-то еще?

Ответить я не успеваю – дверь распахивается, и в комнату врывается Антонио. Наверняка у них с Марчелло был крупный разговор.

– Ты в порядке?

Он подходит ближе и, положив руки мне на плечи, осматривает с ног до головы – цела ли…

– Да, все нормально.

– Если этот ублюдок тронет тебя хоть пальцем, я его убью.

– Подожди убивать, дай сперва объяснить.

Признаться брату в содеянном ничуть не легче, чем жениху, – до меня только сейчас доходит, в какую огромную кучу дерьма я невольно втянула Антонио с отцом.

– Господи Иисусе, Мира… – Он прожигает меня взглядом, запуская руки в шевелюру. – Не будь я так зол, был бы сейчас в полном шоке.

– Прости… – плачу я. – Думала, Лоренцо можно доверять. Откуда я знала, что он меня использует? Понятно, это не оправдание, но я ведь и вправду ни о чем не подозревала. Долго пыталась сообразить, как преподнести все это Марчелло.

Вытираю слезы, готовясь выслушать отповедь от брата.

– Ладно, разберемся. – Он заключает меня в объятия, и я немного расслабляюсь. Антонио – единственный человек, на чью помощь я могу рассчитывать здесь, в академии. – Семья всегда держится вместе, Мирабелла.

Его решимость встать на мою защиту заставляет меня зарыдать еще сильнее.

– Ш-ш-ш, я не дам ему причинить тебе вред, – шепчет брат.

Я отстраняюсь и перевожу взгляд с него на Софию.

– Дело даже не в этом. Просто… Я в него влюбилась, понимаешь? А он теперь думает – мне нельзя доверять, уверен, что мои чувства были неискренними…

– Мира, сейчас это самая меньшая из твоих забот, – твердо говорит Антонио. – Пока нас должно волновать лишь одно: твоя безопасность.

– Я согласна с Антонио, – встревает София.

Какие-то непробиваемые, черт возьми… Неужели не слышали, что я сказала? Я люблю Марчелло и хочу, чтобы до него это дошло, а больше мне ничего не надо.

– Нет! Марчелло должен понять: я раскаиваюсь, но говорю чистую правду – я дала Лоренцо программу не для того, чтобы его убить. Пусть знает, что мои чувства – не часть хитрого плана, не попытка втереться в доверие!

– Все равно, моя главная задача – за тебя постоять, – отмахивается Антонио.

Вроде как ему некогда выслушивать подобную чушь о любви и прочем. Копия отца.

– Может, все утрясется и ты еще обсудишь эту тему с Марчелло чуть позже, – утешает меня София.

Брат смотрит на нас по очереди.

– Вы обе должны пока остаться здесь. Я все организую, чтобы вывезти тебя из академии. У двери поставлю пару ребят, и тем не менее никому не открывайте. Никому, слышите?

Он слегка наклоняется, чтобы поймать мой взгляд.

Вывезти? Но я не хочу покидать «Сикуро»! Сколько лет мечтала сюда попасть, и вот наконец я здесь… Черт, даже семестра не прошло! Если убраться отсюда сейчас, потом уже не вернешься…

Я вцепляюсь в рубашку Антонио.

– Пожалуйста, не заставляй меня уезжать! Пожалуйста!

– Кто тебя заставляет? – бурчит он, отрывая мои пальцы от рубашки. – Ты все сделала своими руками.

Я опускаю плечи и в слезах сажусь на пол. София обнимает меня и покачивает, как ребенка. Антонио выходит в коридор, и дверь закрывается.

Валяюсь на полу в жутком отчаянии. Моя жизнь – не самая большая моя забота.

После ухода Антонио мы с Софией почти не разговариваем. Она пытается меня развлечь, однако я тупо смотрю в стену и размышляю – как вышло, что я спустила свою жизнь в унитаз? Всегда думала, что отец или жених могут заставить меня уйти из академии, а в итоге свой уход организовала сама.

Проходит несколько минут, а может – часов, и Антонио возвращается. Врывается в комнату, хлопает дверью, и я подскакиваю, точно солдат, задремавший в карауле.

Брат запускает руки в шевелюру.

– Ты уезжаешь на рассвете.

– Куда? – хмуро спрашиваю я.

– Машина будет ждать у ворот. Отец созвонился с ректором и все утряс.

– Значит, я уезжаю уже сегодня?

Смотрю на Софию, как на мать-заступницу, однако здесь она мне ничем не поможет. Знала, что покинуть «Сикуро» придется, и все же думала: немного времени еще есть, можно все осмыслить…

– Как тебе удалось связаться с отцом? – интересуется София.

Антонио сдвигает брови и уже привычно запускает руку в волосы.

– Помог Габриэле Витале. Я слыхал, что он наладил связь через личный компьютер, вот и воспользовался.

– И он просто так тебе разрешил? – поднимаю брови я.

Что-то невероятное…

– Нет, конечно. Пришлось пообещать ему услугу за услугу, и он может потребовать ответного одолжения в любое время. – Антонио говорит раздраженно – понятно, что винит меня. – По-моему, этот парень опаснее, чем мы думали.

– Прости… – всхлипываю я.

Знаю, брат терпеть не может быть чьим-то должником, особенно когда дело касается другой семьи.

– Ладно уж, – бормочет он сквозь стиснутые зубы. – Ложись в мою кровать, я разбужу перед выходом.

– Вряд ли я смогу заснуть.

В голове одна мысль: найти Марчелло, поговорить с ним. Неужели я больше никогда не окажусь в его объятиях? Неужели никогда не увижу его самоуверенную улыбку, когда он меня раздевает, готовясь хорошенько трахнуть? Потерять Марчелло Косту… Наверное, теперь глаза мои всегда будут на мокром месте.

Ложусь в кровать, и София устраивается рядом. Кладет мою голову себе на колени, приговаривает – мол, все наладится. Я слышу, как они перешептываются с Антонио, и под их шепот засыпаю.

– Мира, вставай.

Я вскакиваю в кровати. Антонио стоит рядом, весь в черном.

– Провожу тебя, – говорит он. – Машина, должно быть, уже на месте. Тебя отвезут на аэродром, там ждет самолет отца. Аэродром не тот, где мы приземлились, когда приехали в академию. Отец решил выбрать другой – вдруг Коста устроят нам засаду. Наверняка догадались, что мы попытаемся выдернуть тебя отсюда и спрятать от Марчелло.

Упоминание его имени для меня – все равно что свист меча, отсекающего руку.

Я тупо киваю. Невозможно поверить, как изменилась моя жизнь за какие-то двенадцать часов…

– Как быть с вещами?

– На шмотки забей, – бурчит Антонио. – София все упакует и перешлет домой.

Оборачиваюсь к подруге, стоящей с заплаканным лицом. Мы заключаем друг друга в крепкие объятия и рыдаем. За спиной тяжко вздыхает Антонио.

Я отстраняюсь и вытираю мокрые щеки.

– Только попробуй меня забыть!

– Буду звонить тебе каждое воскресенье, – обещает София, и мы снова обнимаемся.

– Мира, нам пора, – напоминает брат и берет меня за руку.

Я безвольно бреду за ним, бросив прощальный взгляд на подружку, и выхожу в коридор.

Покинув общежитие, иду по территории кампуса, словно в тумане. Вокруг ни души – еще рано. Нас сопровождают два приятеля Антонио. Вряд ли о моем проступке кому-то известно – скорее всего, ни Коста, ни Ла Роса не хотят выносить сор из избы.

Мы молча продвигаемся по извилистой длинной дорожке, ведущей к воротам. Уже издалека вижу стоящий с той стороны внедорожник с затемненными стеклами. Охрана, видимо, предупреждена – при нашем приближении ворота медленно открываются, однако из сторожки никто не выходит.

Антонио останавливается на границе между «Сикуро» и внешним миром.

– Постарайся не слишком переживать. Мы с отцом во всем разберемся.

Я хмурюсь. Понятно, речь о том, чтобы сохранить мне жизнь. Вероятно, только меня беспокоит, что чувствует Марчелло из-за моего предательства. Ни Антонио, ни отец в жизни не поймут, как можно в такой ситуации переживать за другого человека. И снова прав Марчелло: нет во мне качеств, за счет которых можно выжить в мире мафии.

– Извини, что втянула тебя в эту историю, – с трудом сглотнув комок в горле, говорю я.

Невозможно поверить… Я навсегда покидаю «Сикуро». Бросаю последний взгляд на рощицу, на железные ворота с выбитой на них эмблемой академии. За высокими деревьями виднеются крыши корпусов. Буду скучать по этому месту, которое стало моим домом всего лишь на несколько месяцев.

– Обсудим все позже. Прямо сейчас у нас одна задача: доставить тебя в безопасное место. Отец встретит, когда приземлишься в Майами.

– Спасибо тебе за все…

Обнимаю Антонио, и он крепко прижимает меня к себе.

– Для этого и нужны старшие братья, сестренка.

Мы расстаемся, и я, повесив голову, бреду к внедорожнику. Солнце еще не взошло, а горизонт уже подкрашен первыми лучами. Я останавливаюсь, машу брату рукой, сажусь назад и захлопываю дверцу.

Растерянно моргаю, не в силах осмыслить происходящее. На водительском месте сидит человек с пистолетом в руке и целится мне прямо в лоб. Отцовский шофер, явно получивший пулю в висок, обмяк на пассажирском сиденье.

Открываю рот, готовясь завизжать, однако человек с пистолетом цокает языком.

– Я бы на твоем месте помалкивал. Думаешь, мне сложно пристрелить твоего братца?

Глянув в тонированное окно, подавляю крик: Антонио все еще стоит у ворот.

И только тут в голове что-то щелкает. Знакомое лицо, знакомый голос… Черт, да ведь это Джоуи!

Сердце замирает. Значит, Марчелло передумал? Все-таки он решил меня прикончить…

39 Марчелло

В глазах все плывет. Дотягиваюсь до телефона и, прищурившись, смотрю на экран. Семь утра… Поправляю подушку и переворачиваюсь на другой бок. Вряд ли я встану до полудня, с таким-то похмельем.

Увы, аромат шампуня Мирабеллы, пропитавший наволочку, возвращает меня к событиям вчерашнего вечера. Лишь двадцать четыре часа назад ко мне прижималось стройное женское тело, мои руки мяли ее груди, а большие пальцы ласкали соски. Мирабелла стонала и извивалась подо мной… Больше доверять ей я не смогу никогда.

Перекатываюсь на спину и изучаю потолок. Привык быстро реагировать на происходящее, и, будь в покушении на нас с отцом замешан другой человек, его труп уже лежал бы на дне реки.

В дверь кто-то барабанит.

– Отпирай, черт возьми!

– Антонио, клянусь, ты переступаешь грань! – кричу я, соскальзываю с кровати и приоткрываю дверь.

Он стоит на пороге с искаженным от жажды мести лицом – скорее подобная гримаса сейчас пристала бы мне.

– Отец хочет с тобой поговорить.

Я качаю головой и закатываю глаза.

– Пусть расслабится. Я ничего такого не сделал. Если соберусь – предварительно его извещу.

Захлопываю дверь перед носом Антонио.

– Мирабелла не прилетела в Майами, – доносится из коридора его голос. – Она даже не села в самолет.

Мое тело окатывает тошнотворная волна страха.

– Что?

Я вновь распахиваю дверь.

– Это… это ты?..

– Я вчера упился до потери пульса. Где твой отец?

– Ждет на телефоне в комнате Габриэле.

Я сужаю глаза. Черт, куда делась Мирабелла? Неужели ее кто-то захватил в попытке добраться до меня? Вдруг кому-то из наших стало известно, что она замешана в покушении, и теперь ей собираются отомстить? Сердце бешено колотится, хотя с чего бы? Эта женщина совершила гнусное предательство. На меня ей наплевать, она лишь ловко притворялась. Отчего же мне так хочется разорвать в клочья похитившего ее человека?

Вставляю ноги в туфли, накидываю толстовку и бреду за Антонио в комнату Габриэле.

Тот уже ждет на пороге с раздраженной миной.

– Парни, вы меня бессовестно используете. Теперь вы оба мои должники.

– Да-да, – бормочу я, хватая трубку. – Фрэнк?

– Что ты с ней сделал? – цедит сквозь зубы тот. – Клянусь, если ты ее заказал или убил сам, начнется большая война. Я отомщу за смерть дочери!

– Я ее не трогал.

Он продолжает орать, бесноваться и сыпать угрозами. Наговорил достаточно, чтобы стать трупом, а я все слушаю, пока эти вопли мне не надоедают.

– Я ее пальцем не тронул! Вчера надрался в хлам и отключился. Расскажите, в конце концов, что произошло.

– Один из моих людей должен был забрать Мирабеллу у ворот академии, подвезти к частному самолету, и она улетела бы в Майами. В районе с утра был жуткий туман, поэтому пилот не придал значения задержке Мирабеллы – все равно взлететь он не мог. Однако на аэродроме она так и не появилась. Если я правильно понимаю, ты успел нанести удар первым.

Я качаю головой, посматривая на Антонио.

– Если кто и ударил первым, так это ваша дочь, – качаю я головой, имея в виду взрыв нашей с отцом машины, и посматриваю на Антонио. – Клянусь, я к исчезновению Мирабеллы никакого отношения не имею. Говорю же, вчера упился до чертиков после ссоры и проснулся только от стука Антонио в мою дверь. Вот и все, что мне известно, черт возьми!

– Послушай, Марчелло, я прекрасно понимаю: ты чувствуешь себя преданным. Конечно, ты потрясен, но, в свою очередь, клянусь – мы понятия не имели о действиях Мирабеллы. Я никогда не позволил бы ей пуститься в подобное предприятие. Прошу тебя – давай не будем выносить сор из избы, пока ее не разыщем. Я даже жене еще ничего не говорил, иначе придется дать ей такую дозу транквилизатора, что она проспит целую неделю.

Я провожу рукой по ежику на голове. Вообще-то, в нашем мире так дела не делаются. С другой стороны, не убить на месте человека, признавшегося, что он покушался на твою жизнь? Без разницы, мужчина или женщина, – правила одни и те же. Однако Мирабелла – единственный человек на земле, убить которого я просто неспособен. Наблюдать, как жизнь уходит из ее глаз? Подобное зрелище будет потом преследовать до самой смерти…

Может, вчера вечером я и был настроен иначе, но ведь очевидно: Мирабелла стала частью меня, как, например, татуировка на руке – не сотрешь, не удалишь. Доверять больше не смогу, однако и забрать ее у меня никому не позволю. Только как бы не было слишком поздно…

– Фрэнк, я помогу вам ее найти. Держать друг друга в курсе будем тем же способом, что сейчас.

– К академии едут мои лучшие парни. Жену тревожить не хочу, поэтому сам останусь дома.

– Понял. Будем вам сообщать, как и что.

Я вешаю трубку, и Габи встает с кровати.

– Ну ничего себе, черт возьми! Что тут вообще происходит?

Мы с Антонио стоим, уставившись друг на друга. Увы, пока никаких зацепок у нас нет.

– На рассвете сестру должны были забрать. Я видел, как Мирабелла села в присланную отцом машину. Она уехала, но на аэродром так и не прибыла.

– Вот дьявол…

– Слушай, если потребуется какая-то информация от нас, обращайся, – предлагает Антонио. – Отец будет только рад помочь. Еще бы, похищение дочери главы семьи…

Он качает головой, словно подобная акция – дело неслыханное. А впрочем – так оно и есть.

Я сделал бы все, что в моих силах, лишь бы отомстить за сестру. И кажется, готов мстить за обманщицу-невесту.

Мы благодарим Габриэле и вместе с Антонио едем на мой этаж. Видать, он считает: я не просто так пообещал всяческую помощь его отцу. Уверен, что мы будем действовать сообща и обязательно разыщем Мирабеллу.

– Знаешь, я, вообще-то, волк-одиночка, – еще в лифте намекаю я.

– Да что ты говоришь, – бурчит он и топает за мной по коридору.

Подходим к моей комнате, и из соседней двери выглядывает Джованни, словно запеленговал меня на радаре.

– Хм, удивлен, что ты способен передвигаться, – ухмыляется он. – Ты ведь вчера был в полной отключке.

Оглядываюсь на Антонио. Не уверен, что ему следует знать подробности, которые готов вывалить Джованни, но тут уж ничего не поделаешь – брат Мирабеллы сегодня заделался моей тенью.

– Что ты хочешь сказать? – мрачно смотрю я на кузена.

– Ну, я к тебе стучался, но ты не открыл. Нажал на ручку – не заперто, никого нет! Побежал тебя искать и обнаружил в лифте, бледного, как мертвеца, и ни на что не реагирующего.

У меня пробегают мурашки по коже.

– Где я был до лифта, не знаешь?

Начинаю паниковать. Неужели я прикончил Мирабеллу в пьяном угаре, и даже в памяти ничего не отложилось?

Видимо, Антонио замечает, как я изменился в лице, потому что быстро вставляет:

– Я на рассвете проводил ее до машины. – Он переводит взгляд на Джованни: – Когда ты нашел Марчелло в лифте?

– Часа в два или три, – пожимает плечами тот. – На улице была тьма кромешная.

Я растерянно тру лоб и чешу в затылке. Хорошенькие новости… Где же я шлялся до глубокой ночи? Пытаюсь вспомнить, однако на ум ничего не приходит.

– Откуда у тебя порезы на костяшках пальцев? Вчера где-то заработал? – интересуется Джованни.

Ответить не успеваю – звякает лифт, выпуская из своего чрева ректора Томпсона. Вид у него совсем не радостный.

– Коста, пойдемте со мной.

Джованни и Антонио сопровождают нас на пути к административному корпусу, а ректор по пути рассказывает, как проверил записи с камер наблюдения и выяснил, что я вчера ночью попал в кадр при взломе его кабинета и самовольном использовании телефона секретаря.

– Это был бы ваш третий штрафной балл, однако после случая в классе боевой подготовки…

– Вы не знаете, кому я звонил?

Он сурово на меня смотрит. Похоже, сейчас неподходящее время вступать в жесткую перепалку – информация мне требуется как можно быстрее.

– Пожалуйста, это очень важно.

– Могу разузнать, если уж вам так надо, – качает головой ректор.

– Очень надо, – киваю я.

Мы сидим в офисе, пока он связывается с телефонной компанией. Проходит четверть часа, и наконец передо мной возникает листок с номером.

– Телефон nonno, – сообщаю я парням.

Антонио таращится на меня, скрипя зубами.

– Он мог распорядиться убрать Мирабеллу?

Я мотаю головой, хотя сам ни в чем не уверен. Знаю, nonno умеет быть безжалостным, а тут ведь речь об убийстве его сына. Сына, которого он самолично выбрал наследником. Вот дерьмо… Все может быть.

– Сэр, могу я с ним еще раз связаться? – прошу я ректора, и тот молча двигает ко мне аппарат.

Господи, надеюсь, по пьянке я был так же одержим идеей никому не рассказывать о предательстве невесты, как и на трезвую голову. Если это не так, всех нас ждет чертова уйма проблем. Особенно Мирабеллу.

40 Мирабелла

Джоуи в пути помалкивает, а пистолет держит под рукой на случай, если мне что-то придет в голову. Окна он заблокировал, дверцы тоже – не сбежишь. Пробую его разговорить в попытке выяснить, что меня ждет, однако Джоуи в разговор не вступает.

Во всяком случае, сразу он меня убивать не собирался, иначе нажал бы на спусковой крючок, как только я села в машину. Надо тянуть время – вдруг выдастся возможность перевернуть ситуацию в свою пользу? Впрочем, вряд ли пара-тройка лишних минут мне чем-то помогут.

Я родилась не вчера. Если Марчелло хочет моей смерти – мне конец. Даже если сейчас удастся избежать пули, последует новая попытка, а затем еще. И так пока дело не будет сделано.

На улице густой туман, и я понятия не имею, где мы, однако через полчаса машина заезжает на взлетную полосу маленького частного аэродрома. Похоже, тот самый, на котором мы с Антонио приземлились перед началом первого семестра в академии. Хотя бог его знает – видимость совсем плохая.

Машина останавливается, и Джоуи поворачивается ко мне.

– Только попробуй рыпнуться – клянусь, ты об этом пожалеешь.

Он вылезает наружу и обходит машину. Открыв мою дверцу, наставляет на меня пистолет и вытаскивает с сиденья за волосы. Я визжу, цепляясь за его руки.

– Заткнись, сука!

Мне в лицо летят мелкие брызги слюны, и я закрываю глаза, лишь бы не сблевать на него. Могу себе представить, что он тогда со мной сделает.

Джоуи тащит меня к самолету едва ли не волоком, намотав волосы на кулак – своим ходом я за ним не поспеваю. На первой ступеньке трапа спотыкаюсь, и он тянет еще сильнее. Кожа на голове горит огнем, но я встаю на ноги.

– Садись. Скажешь хоть слово или шевельнешься – и ты труп.

Джоуи толкает меня к одному из кресел. Усевшись, я выпучиваю глаза: напротив расположился Лоренцо.

Какого черта?

Мой взгляд мечется между ним и Джоуи, и тот ухмыляется, заметив, что до меня дошло.

– Тебе было сказано обращаться с ней аккуратно! – заявляет Лоренцо и, пересев в соседнее со мной кресло, кладет ладонь мне на бедро.

– Жива-здорова?

Ответить не успеваю – из кабины появляется пилот. Кажется, плевать он хотел на нацеленный мне в лоб пистолет. Хотя ничего удивительного – если сотрудничает с семьей Коста, наверняка и не такое видел.

– У нас проблема, сэр, – объявляет он.

Джоуи посматривает то на меня, то на него.

– Что за проблема?

– В такую погоду нам не взлететь. Придется подождать, пока не разойдется туман.

Ведет себя так, словно меня и нет в салоне.

Жуть как хочется крикнуть: мол, отец тебя убьет, если выяснит, что ты участвовал в похищении. Любой причастный к моей смерти будет мертв, только тогда отец успокоится.

Прикусываю губу, чтобы не улыбнуться – надежда-то еще есть! Как только отец узнает, что я не добралась до нашего самолета на другом аэродроме, он поставит всех на уши, лишь бы найти единственную дочь. Наверняка то же самое приходит в голову и Джоуи. Опять же, Лоренцо, похоже, хочет меня защитить. Это еще один плюсик в моем положении.

– Сколько ждать? – спрашивает Джоуи.

Пистолет в его руке дергается, и я со свистом втягиваю воздух.

Пилот тяжело сглатывает – видно, информация неутешительная, а сообщать придется.

– По меньшей мере несколько часов, сэр, если прогноз погоды не врет.

Неплохие новости. Моя задача – продержаться живой до прибытия отцовских ребят. И тут, конечно, никаких гарантий нет, но шанс появится. Почему-то Джоуи не слишком обеспокоен, странно… Выходит, он не горит желанием взлететь немедленно?

Ну ничего – я ведь все уши прожужжала Марчелло, как хочу стать активным участником семейного бизнеса. Пришло время доказать свою пригодность.

Джоуи переводит взгляд на пилота.

– Держи меня в курсе ситуации.

Тот кивает:

– Схожу в аэропорт, возьму чего-нибудь перекусить и поговорю с представителями авиакомпаний. У них более точная информация.

В мою сторону даже не смотрит – просто проходит мимо и спускается по ведущему к свободе трапу.

Зато на меня злобно пялится Джоуи. Пожалуй, надо бы разговорить их с Лоренцо – это лучшее, что сейчас можно сделать. Возможно, прибавится ясности, и я сделаю вывод, насколько серьезна опасность.

– Почему меня сюда привезли? – спрашиваю я у Лоренцо.

– Неужто не поняла? – хрипло смеется Джоуи. – Ну, угадай с трех раз.

– Сами скажите, – пожимаю плечами я.

Джоуи сидит напротив, направив на меня пистолет.

– Неплохая команда получилась из нас с Лоренцо, а? Я и Лоренцо – здорово, правда?

Усмешка у него садистская, и у меня по коже бегут мурашки.

– О чем это он? – снова поворачиваюсь я к бывшему парню.

Тот касается моей руки, и я позволяю ему пожать ее – хотя бы ради того, чтобы добыть нужную информацию.

– Джоуи предложил мне поработать вместе ради общей цели. Ему требовалось убрать с дороги Сэма с сыном – тогда он стал бы главой семьи Коста. Ну а я не хотел, чтобы ты вышла за Марчелло. – Он снова пожимает мне руку. – Ты моя, Мира, я так ему и сказал.

Я изумленно распахиваю глаза. Так они все это время были заодно?

– Вы убили родного брата? – поворачиваюсь я к Джоуи.

– Сделал то, что было необходимо, – пожимает он плечами, словно вопрос яйца выеденного не стоит. – Как еще должен поступать настоящий лидер?

Мои мысли кружатся вихрем, пытаясь выстроить логическую конструкцию. Значит, я, ни о чем не подозревая, обеспечила их бомбой. Лоренцо привел ее в действие, а Джоуи – готова побиться о заклад – посылал ему сообщения с одноразового телефона в ту ночь, когда погиб Сэм Коста.

– Откуда вы узнали о наших с Лоренцо отношениях? – прищуриваюсь я.

Джоуи презрительно смеется, словно я полная дура.

– Шутишь? На вечеринке, когда праздновали вашу помолвку с Марчелло, все было очевидно. Лоренцо вел себя так, словно готов перерезать горло моему племяннику. Глядя на тебя, сразу превращался во влюбленного щенка.

Гляжу на Лоренцо. Тот багровеет – видимо, подобное сравнение ему не по нраву.

– Это все неважно, – говорит он. – Самое главное, что теперь мы с тобой вместе, как и должно было случиться.

– Но… Марчелло ведь жив, – морщу лоб я.

Вдруг удастся как-то договориться? Попытка не пытка, в конце-то концов. Интересно, знает ли Лоренцо, почему я вынуждена была сбежать из академии?

– Сегодня жив, а завтра нет, – роняет Джоуи. Голос у него уверенный, и у меня внутри все переворачивается. – Он легко нас найдет, так и задумано. Здесь есть маячок. Конечно, Марчелло убит твоим предательством, и все же он обязательно примчится, когда узнает, что ты не добралась до своего самолета.

Меня пробивает холодный пот, однако я не показываю, насколько испугана, – наоборот, гордо задираю голову.

– С чего это вы взяли?

– Этот дурачок вчера напился и позвонил мне, – ухмыляется Джоуи. – Все выложил, бедняжка. Он просто вне себя от твоей измены. Все-таки ты его здорово обработала. Нет, Марчелло так просто тебя не отпустит, а это лишь подтверждает мое предположение: он недостоин быть главой семьи.

Он хмыкает, будто отпустил только ему понятную шутку.

Если удастся вывести из строя Джоуи, то, пожалуй, с Лоренцо я справлюсь. Вряд ли он способен причинить мне вред, иначе зачем зашел так далеко, лишь бы вновь меня обрести? Осторожно осматриваюсь – не найдется ли чего подходящего, чтобы защититься или даже вырубить Джоуи. Увы, рядом ничего такого нет.

– Вам не выйти сухим из воды, – заявляю я.

– Все спланировано, – улыбается Лоренцо, опять сжимая мою руку – вроде как я с ним заодно.

– На самом деле план немного меняется, – качает головой Джоуи.

Переводит ствол пистолета чуть вправо и нажимает спусковой крючок.

Я взвизгиваю, и мое сердце будто обжигает. Перевожу взгляд на соседнее кресло – Лоренцо сползает по сиденью с дыркой от пули во лбу. Из раны сочится кровь, его ладонь безвольно лежит на моей кисти, а неподвижные глаза смотрят в потолок.

Стряхиваю его руку и, едва дыша от шока, забиваюсь в самый дальний угол.

– Зачем вы это сделали?

– Подчищаю концы. Этот сопляк для меня просто обуза. Сперва напортачил со взрывом, затем потратил без всякого толка патрон, который я передал ему в больнице. Мертвым от него толку больше. Теперь остается лишь дождаться Марчелло, и мы покончим с этой историей.

– Что вы имеете в виду?

Бросаю взгляд на Лоренцо и на секунду прикрываю глаза.

– Хочешь подробностей? Хм, это будет настоящая трагедия. Лоренцо убивает тебя в припадке ревности, поняв, что твое сердце принадлежит моему племяннику. Марчелло бросается на него, однако Лоренцо успевает выстрелить первым. Я вынужден отомстить и в итоге единственный из всех выживаю в переделке. Становлюсь настоящим героем! Отличный сюжет, правда?

– Меня от вас тошнит, – отвечаю я и плюю ему в лицо.

Джоуи наклоняется вперед и прижимает ствол к моей груди.

– Как думаешь, Мирабелла, что происходит с невежливыми маленькими девочками?

Уроки Марчелло не прошли даром – я припоминаю, как можно обезоружить противника, направившего на тебя пистолет. До совершенства я этот навык не довела, однако других шансов у меня нет.

Не дав себе время передумать, медленно поднимаю руки вверх, как любой нормальный человек, оказавшийся под прицелом. Молниеносно перемещаю правую на внешнюю сторону предплечья Джоуи, а левой выкручиваю ему кисть, чтобы отвести от себя ствол.

К моему удивлению, пистолет падает на пол, хотя добраться до него я не успеваю – отскочив от коврового покрытия, он улетает в сторону. Не медля ни секунды, бросаюсь к выходу. Слава богу, на улице густой туман – может, получится оторваться от преследования. Если повезет, даже кого-нибудь встречу, и мне придут на помощь.

Увы, перешагнуть порог не успеваю – следует толчок в спину, и я с тяжелым всхлипом с маху падаю на трап. Сверху всем весом обрушивается Джоуи, вышибая из легких остатки воздуха. Я извиваюсь под ним, визжа и пытаясь освободиться, а он хватает меня за волосы на затылке, приподнимает голову вверх и хорошенько прикладывает о ступеньку.

В глазах все плывет, Джоуи тем временем переворачивает меня на спину и садится верхом. Взгляд у него совершенно безумный, и я открываю рот, готовясь позвать на помощь, но получаю удар в лицо.

– Заткнись, шлюха!

Он волочет меня обратно в салон, швыряет на кресло и пристегивает ремнем. Подняв с пола пистолет, дрожащей рукой направляет ствол мне в лоб.

– Ты пожалеешь об этой выходке!

Закрываю глаза. Сейчас он нажмет на спусковой крючок. Однако выстрела нет, и тишина вселяет в меня надежду.

– Что вы задумали? Что скажете своему отцу? Он ведь поинтересуется, зачем вы взяли его самолет.

Его губы кривятся в зловещей усмешке.

– Скажу, что решил повидать племянника – меня страшно встревожил его вчерашний звонок. Когда приземлился, застиг на аэродроме тебя и Лоренцо за попыткой нанять самолет для побега. Естественно, после рассказа Марчелло я не мог не вступить с вами в схватку. Потом появился и он, началась перестрелка, в которой никто, кроме меня, не выжил. Вот так, милая моя, настоящий лидер и забирает власть.

– Лидер? Да вы Марчелло в подметки не годитесь!

Он наотмашь бьет меня по лицу рукояткой пистолета, и во рту появляется металлический привкус крови. Наклонив голову, сплевываю в проход.

Джоуи нагибается ко мне и оказывается так близко, что я вижу, какие желтые у него зубы от постоянного курения.

– Тебе бы научиться вовремя закрывать рот.

Он снова садится напротив.

– Откуда вы знали, что мне придется уехать из академии? – спрашиваю я.

Кто-то ведь слил ему информацию? Иначе как он оказался бы у ворот «Сикуро»?

– А ты как думаешь? – улыбается Джоуи. – Я попросил Лоренцо провести маленькое расследование после звонка племянника. Держи друзей поблизости, а врагов – еще ближе, вот так.

Мои руки невольно сжимаются в кулаки.

– О, мы сердимся? Да-да, неприятно, когда тебя предают, правда? Вскоре я стану главой семьи – и все благодаря тебе.

– Только через мой труп, – цежу сквозь зубы я.

– Вот уж точно, – хмыкает Джоуи. – Хорошо, что тут мы с тобой согласны.

41 Марчелло

Хватаю телефон, начинаю набирать номер nonno и, заметив, что на меня все смотрят, прошу:

– Могу я поговорить наедине?

Удивительно, но ректор встает сам и выпроваживает из кабинета парней. Стал просто душкой с тех пор, как я получил пулю на занятии.

Как только все оказываются за дверью, вновь прикладываю трубку к уху. Гудки идут один за другим. Неужели не дозвонюсь? Наконец nonno отвечает, и в этот миг за окном сверкает вспышка молнии.

– Марчелло?

– Привет, nonno.

– Послушай, ты устроил форменный переполох. Мне уже звонил Фрэнк Ла Роса.

– Вот как…

Он тяжело выдыхает, и я слышу, как где-то в доме хлопает дверь.

– Но Фрэнк Фрэнком, а теперь рассказывай ты.

Я объясняю, что и как, и он внимательно слушает. Видимо, решил меня наказать, заставив на трезвую голову повторить то, что я изложил вчера, надравшись до чертиков.

– Ты ведь все равно все это знаешь. Может, я и напился, но все-таки тебе позвонил.

– Ты разговаривал не со мной, Марчелло, а со своим дядей. Полагаю, он решил покарать Мирабеллу собственноручно.

Я застываю с трубкой в руке.

– Мой самолет сейчас находится на аэродроме недалеко от «Сикуро», а это значит, что Джоуи начал войну с семьей Ла Роса. Фрэнк сказал: если его дочь выйдет из этой переделки целая и невредимая, они нам мстить не станут, учитывая ее предательство. И все же она пыталась тебя убить, внук. Ты – глава семьи, ты и решай, как с ней поступить.

Я молча смотрю в окно на двор, где мы еще вчера прогуливались с Мирабеллой, держась за руки. Было солнечно, а сейчас пасмурно и туманно, повсюду лужи от прошедшего дождя… Может, я последний недоумок, однако не могу позволить Мирабелле погибнуть от рук моих же родственников.

Сейчас меня интересует одно: действительно ли она не знала, для чего Лоренцо потребовалась бомба?

– Это какое-то недоразумение.

– Недоразумение? – В голосе nonno звучат нотки недоверия. – Марчелло, она должна быть наказана. Я понимаю, что Мирабелла не сама подложила бомбу, однако помогла ее собрать, и у нас нет способа выяснить, догадывалась ли она, кого собираются прикончить. Ты не хуже меня знаешь – без возмездия никак нельзя.

– Наказание назначает глава семьи. Она моя невеста, и мстить должен я, а вовсе не дядя Джоуи. Nonno, он перешел все границы, решив действовать самостоятельно. Я еще вчера продумал, как она расплатится: ей придется выйти за меня замуж, чего она делать не желает.

– Вот как? – хмыкает nonno, явно подозревая, что в моей душе зародились чувства к Мирабелле, хоть я и пытаюсь показать – она мне совершенно безразлична.

– Ты ведь сам сказал: мне решать. Вот я и решил – пусть проведет всю жизнь в качестве моей жены.

В разговоре наступает долгая пауза, и я выдыхаю. Что он скажет? Одобрит или нет?

– Допустим, Марчелло, однако…

– Насчет последствий такого хода я все понимаю. Разберусь. Но прежде я должен ее найти. Скажи, на каком аэродроме твой самолет.

– Насколько мне известно, все аэропорты поблизости от вас пока закрыты по погодным условиям. С утра был туман, а сейчас – штормовой ветер с дождем. Если они все еще в самолете, то наверняка сидят на самом ближнем от «Сикуро» аэродроме – том самом, на который ты прилетел, когда отправился в академию. Я отправил туда наших парней, но они не смогут приземлиться, пока не позволит погода. Скорее всего, ты доберешься туда первым. Обязательно возьми с собой Джованни, Николо и Андреа.

– Я поеду один. – Дождь хлещет в окно, и двор заволакивает зловещая темнота. – Я сам разберусь с этим ублюдком, и больше мне никто не нужен.

– Марчелло…

– Буду держать тебя в курсе.

Перевожу взгляд на лежащие на столе ключи от ректорской машины и сую их в карман.

– Марчелло!

Я вешаю трубку. Надеюсь, nonno понимает: я не хочу никого вмешивать в свое личное дело. И без того уже полно народа, которому хоть что-то да известно.

Выхожу из офиса, и Антонио тут же делает шаг вперед.

– Что он сказал?

Будто не слыша вопроса, смотрю на кузена:

– Джованни, мне нужно, чтобы ты отправился обратно в общагу и наблюдал за комнатой Мирабеллы на случай, если она вернется. Когда появится – хочу поговорить с ней первым.

Он сует руки в карманы и раскачивается на каблуках. Смотрит подозрительно – что ж, винить его не могу. В конце концов, Джованни в подобных ситуациях всегда был моей правой рукой. Но главный здесь я, поэтому он нехотя кивает и уходит.

– Ректор, благодарю, что разрешили воспользоваться телефоном. Nonno сейчас поддерживает связь с мистером Ла Роса, и как только Мирабелла найдется – мы дадим вам знать.

Он кивает, затем лезет в карман и достает черную визитку с номером телефона – больше никакой информации на ней нет.

– Это мой личный сотовый, он есть у родителей каждого студента на случай чрезвычайных ситуаций. Звоните на него, если вам в процессе поисков потребуется связаться с кем-то из академии.

Наверное, мне следовало бы почувствовать вину за похищенные ключи от машины – все-таки ректор предлагает помощь добровольно, однако ничего такого я не испытываю. Кивнув, выхожу на улицу. Антонио пускается за мной, и, шагнув за порог, мы накидываем на голову капюшоны. Перебежками передвигаемся под ливнем, пока не добираемся до навеса у Рим-хауса.

– Я уеду из кампуса, а тебе придется отвлекать внимание. – Показываю ему ключи. – Подмажь охранников у ворот. Деньги отдам, как только вернусь.

– Я поеду с тобой, – возражает Антонио. – Ты знаешь, где она?

Мы останавливаемся в холле общежития и стряхиваем с себя воду.

– Я должен ехать один. Мирабеллу захватил мой дядя Джоуи – во всяком случае, именно его мы подозреваем. До отъезда вскрою класс боевой подготовки и разживусь стволом. Обещаю, привезу ее живой.

– Поедем вместе, я тебе сказал!

Он заступает мне дорогу, но я поднимаю руку.

– Дядя прислушается только ко мне. Я – главный в семье Коста, ты же для него – враг.

Антонио скрипит зубами, сжимает кулаки, однако в конце концов выходит под ливень и направляется к воротам. Я бегу в класс боевой подготовки. Не знаю, какое оружие имеет при себе дядя. В рукопашной я его наверняка превзойду, а если у него при себе ствол – я труп. Безоружным приходить нельзя.

Класс открыт, и, ворвавшись внутрь в промокшей насквозь одежде, я сталкиваюсь с мистером Смитом. Времени придумать предлог для посещения у меня нет.

– О, мистер Коста, как себя чувствуете?

– Неплохо, спасибо. Мне… э-э-э… просто надо было кое-что проверить.

Он встает и обходит стол.

– Я слышал, в вашем общежитии что-то стряслось?

Я прищуриваюсь, а Смит идет к шкафу с огнестрельным оружием и отпирает дверцу. Выложив на стол две пушки, говорит:

– Вы ведь недавно интересовались различиями между этими двумя пистолетами, насколько я помню?

Любой, кто меня знает, не усомнится: в оружии я понимаю все, что нужно.

Смит закрывает шкафчик и другим ключом отмыкает замок нижнего ящика, на который я до сих пор не обращал внимания. Вытаскивает четыре обоймы – по две на каждый ствол.

– Вот, пожалуйста.

Я наконец отхожу от двери. Смит играет в какую-то непонятную игру. Придется подыгрывать, если я хочу получить то, за чем пришел.

В кампусе зловеще воет сирена, и губы мистера Смита складываются в легкую улыбку.

– Должно быть, штормовая тревога. Пожалуй, нам пора идти, мистер Коста, – не ровен час налетит торнадо. Надо добраться до убежища.

– Э-э-э… мистер Смит?.. – хмурюсь я.

– Будьте осторожны, мистер Коста. Подобные бури непредсказуемы и могут превратиться в настоящее бедствие. – Он снимает со спинки стула плащ и направляется к выходу. – Если кому-то очень нужно выбраться из кампуса, сейчас самое время. Сирена воет, люди бегут в укрытие…

Он снова улыбается уголком рта и выходит из класса.

Всегда думал, что есть в этом парне нечто сомнительное, хотя… Мне это сейчас только на руку.

Несколько секунд глазею на пистолеты, потом хватаю оба, вынимаю пустые магазины, вставляю снаряженные, а остальные рассовываю по карманам. Выхожу из класса. Народ мечется по территории в поисках убежища, а я бегу к дому ректора, вскрываю замок гаража и забираю его машину.

К счастью, охрана сейчас в основном озабочена безопасностью студентов, и я спокойно проезжаю до ворот. Они расходятся в стороны, хотя из будки никто не показывается.

Спасибо, Антонио…

Очутившись за пределами кампуса, жму на газ. Задние колеса заносит на мокрой дороге, прежде чем резина обретает сцепление с асфальтом. Включив дворники на максимальную скорость, еду вперед, не обращая внимания на гром и молнии. Все мысли заняты Мирабеллой. Когда же она снова окажется под моей защитой, в моих объятиях?

Может, я просто чертов недоумок? Время покажет…

42 Марчелло

Хорошо, что аэропорт маленький – можно припарковать машину совсем недалеко от самолета. Еду по территории, пока не обнаруживаю его на выезде из ангара. Никаких признаков жизни не наблюдается, но трап опущен, а значит – они внутри. Останавливаюсь с другой стороны ангара, запихиваю один пистолет сзади за пояс, обоймы перекладываю в куртку, а второй ствол беру на изготовку.

Тихонько прикрываю дверцу машины, но не захлопываю: не стоит предупреждать дядю о моем прибытии. Натягиваю капюшон, хотя от дождя он не защитит – промокнет насквозь уже через несколько секунд. В любом случае камеры видеонаблюдения меня не распознают. Если все полетит в тартарары, так или иначе придется удалять записи, но все равно – дополнительная страховка не повредит. Осторожно выглядываю из-за угла. Все тихо, никакого движения.

Делаю шаг вперед и тут же отступаю обратно – кто-то выходит из дверей ангара. Ага, это наш пилот. Я бегу за ним, приставляю ствол к виску и заставляю зайти обратно.

– Какого хрена? – вякает он и тянется за пистолетом, однако я его быстро обезоруживаю.

Встаю перед ним с оружием наготове, и он изумленно распахивает глаза:

– Мистер Коста?

Я бросаю взгляд в маленькое окошко в двери.

– Успел поговорить с моим дедом?

– Меня разбудил Джоуи и приказал лететь сюда, – качает головой он. – Решил, что, наверное, за вами, но потом… Впрочем, задавать вопросы – не моя работа.

– С ним в самолете девушка? Он держит ее в заложниках?

– Да, сэр. Девушка и еще парень, – мрачно кивает пилот.

– Это моя невеста, – рычу я.

– Ну, я ведь понятия не имел. Если бы знал… Связаться ни с кем не мог – в такую погоду сотовая связь нестабильна.

– Что там за парень?

– Я слышал, как Джоуи называл его Лоренцо.

Сжимаю челюсти до скрежета зубов – странно, что не стер их в порошок. Какого черта Лоренцо делает там с моим дядей? Я сам хотел его прикончить.

Опускаю пистолет – пилот нашей семьи врагом быть не может – и разглядываю самолет.

– Куда он приказал лететь отсюда?

– В один отдаленный уголок на севере штата Нью-Йорк.

– А, в наш загородный дом, – бормочу я.

– Не знаю, никогда там не был, – качает головой пилот.

Я выдыхаю. Если Джоуи хотел прикончить Мирабеллу и Лоренцо, пристрелил бы их сразу. Какой смысл ждать?

К горлу вдруг подступает рвота, и я сглатываю. Вдруг Джоуи намерен попользоваться телом моей невесты, прежде чем убить?

– Он ее… она одета или?..

Пилот опускает глаза:

– Насколько видел, была одета, но я уходил в аэропорт узнать сводку погоды, иначе не поймешь, когда можно будет отсюда выбраться.

Если дядя не сказал мне ни слова о своих планах, стало быть, собирался меня таким образом ткнуть носом? Или жаждет крови, ведь Мирабелла и Лоренцо приложили руку к убийству его родного брата?

Знаю, он высказывал nonno недовольство, когда новым главой семьи объявили молодого парня, однако это обычный порядок. Исключения возможны, если старший сын слишком мал или не вызывает доверия. Я рос в уверенности, что рано или поздно возглавлю семью Коста. Неужели Джоуи удерживает Мирабеллу в расчете меня убить, если я примчусь ее спасать? Тогда он станет новым главой нашего клана. С другой стороны, он вроде был счастлив, когда я выжил при покушении.

– Вот дьявол… – бормочу я.

Не могу отделаться от мысли, что Джоуи вынашивает планы сесть на трон и Мирабеллу похитил специально, чтобы расставить мне западню. Если все так, при чем тут Лоренцо? Какую роль он играет в этом сценарии?

Пилот поворачивается к окошку, и его неожиданное движение заставляет меня вскинуть руку с пистолетом. Он отступает на шаг, подняв руки вверх.

– Извини, – качаю головой я. – Оставайся здесь. Я сейчас все решу, но потом нужно будет прибраться. Только скажи, что небо скоро откроют.

Краем глаза замечаю, что дядя высовывает голову из двери самолета и осматривается. Вид у него нервный и встревоженный. В таком состоянии люди обычно принимают глупые решения.

– Говорят, что скоро.

– Ладно, как бы там ни было – тебе придется перегнать самолет обратно.

Пилот кивает. Разумеется, все понял. С нами он уже много лет – и не такое видел.

Приоткрываю дверь ангара, выскальзываю наружу и, пригибаясь, добегаю до трапа. Встав внизу, прислушиваюсь, однако дождь заглушает все звуки. На цыпочках поднимаюсь по ступенькам и заглядываю в салон.

Черт, черт… Лоренцо лежит бесформенной кучей с дыркой во лбу, Мирабелла сидит со связанными за спиной руками, а мой дядя игриво водит стволом пистолета по ее виску. У меня есть преимущество – он стоит ко мне спиной.

– Наверное, у тебя просто фантастическая киска, раз ты умудрилась завладеть вниманием моего племянника. Похоже, Марчелло никак не может тобой насытиться, но мне это как раз на руку. Вчера он звонил – был просто убит твоим предательством.

Джоуи язвительно смеется.

Мирабелла на секунду удивленно распахивает глаза, однако гордо задирает голову, когда ствол перемещается ниже, собирая в складки ткань блузки на ее груди. Я сжимаю пушку – надо выбрать подходящий момент для выстрела.

– Поэтому он и не придет мне на помощь. Ваш план не сработает, – презрительно отвечает моя невеста.

– Хм, интересно было бы ощутить твои губки на моем члене до того, как я тебя пристрелю.

Мирабелла напрягается, когда дуло пистолета касается ее соска.

– Держу пари, у вас член размером с карандаш для бровей. Сделать вам минет – все равно что почистить зубы зубной нитью.

Ты серьезно, Мирабелла? Он ведь держит палец на спусковом крючке…

– Да пошла ты!

Джоуи плюет ей в лицо, а она не реагирует – не хочет доставить ему удовольствия.

– Лучше убейте, потому что ничего такого вы от меня не получите.

Он вдавливает ствол пистолета ей между ног.

– Поверь, если я тебя хотел бы, давно уже поимел, потаскуха ты грязная! Да-да, мой племянник вчера говорил, что ты не девочка. Интересно, как к этой новости отнесется твой папаша?

Мирабелла пытается приподняться на сиденье, однако ее надежно держит пристегнутый ремень. Мне нужно, чтобы Джоуи хоть на секунду отвел пистолет в сторону, тогда я смогу сбить его с ног.

– Мой отец стал слишком мягкотелым. Позволяет Марчелло нарушать правила, прислушивается к его нытью, раздает советы. И все же вряд ли он согласится принять в семью Коста женщину, которой попользовались до брачной ночи.

– Стреляйте! – заявляет Мирабелла. – Марчелло меня ненавидит. Он точно не побежит меня спасать.

Джоуи смеется:

– О, тот парень, с которым я говорил вчера, пойдет за тобой на край света. Ну и кретин… – Он снова издает зловещий смешок. – Нет, Марчелло непременно объявится. Тогда я смогу сказать, что Лоренцо убил вас обоих, и мне пришлось его убрать. Если Марчелло вдруг прозреет и не придет, я тебя все равно шлепну. Семье заявлю – мол, прикончил парочку, убившую моего родного брата. Беспроигрышный вариант.

– Я ведь видела, как вчера смотрел на меня Марчелло. Он жаждет моей смерти. Говорю вам, он не появится, – спорит Мирабелла, но мне кажется – в ее голосе звучит надежда.

– Заткнись! Господи, как он терпел твою болтовню!

Джоуи грозит ей пистолетом, и я напрягаюсь.

Он выпрямляется в полный рост и вдруг оглядывается. Времени на размышления не остается: я вовсе не хочу случайно подстрелить Мирабеллу, а потому затыкаю пистолет за пояс и, ворвавшись в салон самолета, сбиваю Джоуи с ног.

– Сукин сын! – кричу я, удерживая его руку с пистолетом.

Дядин палец жмет на спусковой крючок, и пуля уходит в сторону кабины пилота. Я выкручиваю обеими руками его кисть, и наконец пушка падает. Откидываю ее ногой как можно дальше.

Мы катаемся по полу самолета. Джоуи бьет меня головой о подлокотник кресла, а я разбиваю о его башку бутылку водки. Оба с трудом поднимаемся на ноги. Дядя после удара никак не может сориентироваться в пространстве, и я хватаю его за рубаху. Тащу к туалетам, где впечатываю спиной в стенку.

– Ты кем себя возомнил, придурок? Я глава семьи! Ты самовольно захватил мою невесту! Как, по-твоему, я теперь должен с тобой поступить?

– Ты – маленькая кучка дерьма! Жаль, ты сам не слышал свой вчерашний скулеж. Жаловался на подружку, мечтал, как будешь нами править! Неужели ты считаешь, что нашей семье требуется подобный глава? Мало того, что ты сопляк, так еще и тупой. За полгода не додумался, кто убил твоего отца, к тому же умудрился нарваться на пулю на уроке! Ты просто не создан для лидерства. Вот мне и пришлось разработать план, как возглавить семью Коста.

Дергаю его на себя, еще раз бью о стенку, и он ударяется головой о край таблички с обозначением выхода. По виску у него течет струйка крови. Отпускаю руки, и Джоуи мешком падает на пол.

Я вытаскиваю из-за пояса пистолет и направляю ему в лоб.

– Ну, что там за план?

– Марчелло! – зовет меня Мирабелла, и я одной рукой отстегиваю на ней ремень, продолжая держать дядю на мушке.

– Ты просто жалок. Даже не понял, что я внедрил в вашу академию своего сообщника. Это я уговорил твоего отца сходить в тот бойцовский клуб, я заложил бомбу, но Лоренцо все испортил, не дождавшись, пока ты сядешь в машину. Чертов идиот! – возмущенно восклицает дядя.

– Так ты сговорился с Лоренцо?

– Пообещал ему Мирабеллу, как только уберем тебя. Этого оказалось достаточно. Лоренцо прекрасно пригодился – во‐первых, лишил девственности твою маленькую принцессу, во‐вторых – мне требовалось, чтобы бомбу собрал кто-то не из нашей семьи. Отдаю тебе должное, малышка, – бомба получилась отличная.

Мирабелла тихо стонет.

– Он любил твою невесту, а тебя ненавидел не меньше моего, – продолжает Джоуи. – Вариант был беспроигрышный, вот только Лоренцо оказался слишком нервным и машину подорвал рановато.

– Все сказал? – спрашиваю я, продолжая в него целиться.

– Ты не убьешь родного дядю! Ты родился в нашем мире и знаешь правила! У nonno не останется выбора – он вынужден будет с тобой покончить, если ты меня пристрелишь.

– Чушь! Ты не хуже меня понимаешь: он тебя ненавидит.

Я стреляю, утомившись слушать его бредни.

Тело Джоуи отбрасывает назад, из груди хлещет кровь. Он ничком обрушивается на пол.

Я опускаюсь на колени, кладу пистолет рядом и быстро развязываю руки Мирабелле.

– Какого черта ты его дразнила? Тебе просто повезло, что он не выстрелил!

– Пыталась заговорить ему зубы до твоего прихода. Он полностью рассказал мне весь свой план.

Распутав веревку, она бросается мне на грудь, и я, теряя равновесие, падаю на спину.

– Ты все-таки пришел…

Мирабелла восторженно смотрит мне в глаза.

– Можешь не благодарить, – сухо отвечаю я.

В воздухе повисает напряжение. Нам еще многое предстоит сказать друг другу.

– Прости, Марчелло… Клянусь, я ни за что бы не… Ни за что…

Прикладываю палец к ее губам.

– Нам нужно разобраться с чертовой кучей дерьма, но мы разберемся.

Безумие какое-то, просто неслыханная история! Однако что делать – Мирабелла прочно вошла в мою жизнь. Она – сильная женщина, а именно такую я и хочу иметь рядом.

– Правда? – шепчет она со слезами на глазах.

– Мы никому не расскажем, какую роль ты сыграла. Всю вину возложим на дядю и Лоренцо.

Мирабелла прижимается губами к моему рту, но я стараюсь не слишком отвлекаться от обстановки, хотя это ой как непросто.

Наконец мы отстраняемся друг от друга, и я спрашиваю:

– С тобой все нормально? Он тебя не тронул?

– Бил, а так больше ничего, – качает она головой.

Скриплю зубами, едва не стирая эмаль, откидываю назад ее длинные волосы и смотрю в прекрасные глаза.

– Боже, как здорово вновь держать тебя в объятиях… Всю дорогу дергался – вдруг опоздал? Давай соберем оружие и проверим, точно ли он отдал концы.

– Мне от вас обоих блевать хочется!

Мы одновременно оборачиваемся. На нас смотрит ствол пистолета.

43 Мирабелла

Джоуи лежит в луже крови, держа нас на мушке.

Какие же мы идиоты… Решили, что все кончилось, а у него, оказывается, имелся второй ствол. Ясное ведь дело, наивно было думать иначе.

Я медленно скатываюсь с Марчелло и бросаю на него вопросительный взгляд – что делать? У него куда больше опыта, он лучше знает, как вести себя под дулом пистолета.

– Никто из вас понятия не имеет, что значит управлять семьей, – едко говорит Джоуи.

Господи, он еще умудряется язвить, несмотря на такую потерю крови… Странно, что вообще в сознании, к тому же говорит связно.

Марчелло неловко садится.

– Все кончено, дядя. Опусти оружие.

Тот лишь покачивает рукой с пистолетом.

– Не приказывай мне, что делать, малыш. Ну-ка подними лапы! Все будет кончено, когда я скажу.

Мы послушно поднимаем руки, и я стреляю вокруг глазами, пытаясь найти выход из положения. Пушка, которую Марчелло выбил у Джоуи, валяется у меня за спиной. Пока я перекачусь на бок, пока дотянусь – он успеет застрелить одного из нас, а то и обоих.

Единственный шанс – попробовать его заболтать. Кровь-то у него не останавливается, и рано или поздно он отключится. Только придется вести себя осторожно: скажешь что-нибудь не то, и этот гад пальнет.

– Джоуи, кто сказал, что ваш племянник так уж рвется быть главой семьи?

Марчелло косится на меня, явно недоумевая: какого черта я несу, к чему веду?

– Он знает, что я не желаю быть узницей в роскошном доме, а куда деваться, если ты жена крестного отца? Вы ведь сами говорили – он меня любит и хочет, чтобы я была счастлива. Вдруг он намерен сойти с дистанции?

Марчелло издает невнятный звук – ага, понял мой план и даже подхватывает, когда я замолкаю:

– Мирабелла говорит правду. Образ жизни, который ведет моя мать, сделает ее несчастной. Что, если я действительно готов отойти в сторону и уехать подальше? Мы будем жить своей жизнью и ни о ком не думать…

– Считаете меня глупцом? – сдвигает брови Джоуи. – Надо быть полным кретином, чтобы отказаться от такого положения. Не держи дядю за дурака.

– Я и в самом деле люблю Мирабеллу и уступлю тебе, если отпустишь нас живыми. Она того стоит.

Джоуи замолкает. Обдумывает решение? Увы, он качает головой, и мои надежды рушатся.

– Ты лжешь. Ни один мужчина, обладающий подобной властью, не поступится ею ради какой-то шлюхи. Ни одна из сучек этого не заслуживает.

Марчелло сжимает челюсти – явно сдерживается, чтобы не сказать ему пару ласковых.

– Мирабелла заслуживает, – наконец отвечает он, продолжая держать руки над головой. – Давай заключим сделку, которая позволит нам всем выйти отсюда живыми. Если тобой срочно не займется врач, ты истечешь кровью прямо в самолете. А если откинешь копыта – главой семьи стать не сможешь.

– Врешь, еще как смогу!

Джоуи переводит пистолет на меня.

Марчелло поднимает руки еще выше, его толстовка задирается, и свет потолочного светильника отражается от заткнутого за пояс брюк пистолета.

Всего-то и нужно, что подобраться чуть ближе, выхватить ствол и всадить пулю в Джоуи прежде, чем он нас расстреляет. Заболтать его, похоже, не получится – Марчелло не удается скормить дяде сказочку о безмятежной жизни на далеком острове. Джоуи лишь становится все более нервным и сознание терять не собирается.

Действовать надо быстро. Стрелять из настоящего боевого пистолета мне еще не доводилось, и все же теоретические тренировки с Марчелло пошли на пользу. Хорошо бы Джоуи полностью переключил внимание на племянника и забыл обо мне – тогда появится шанс.

– Марчелло рассказал, как ненавидел своего отца, как ему надоела такая жизнь. – Я бросаю быстрый взгляд на жениха. – Ведь так, Марчелло?

Мы на секунду встречаемся глазами, и он без слов спрашивает, что я задумала, затем слегка улыбается уголком рта. Точно не знает, к чему я веду, однако сообразил: план у меня есть.

Повернувшись, смотрит на Джоуи.

– Так и есть.

Он вновь пытается убедить дядю – дескать, охотно готов отступиться от претензий, а я жду возможности. Джоуи по-прежнему не выпускает меня из поля зрения. Пусть наконец отвлечется на разговор, тогда я начну действовать. Марчелло рассказывает, какие гадости говорил о нем старший брат, и Джоуи начинает вскипать от ярости. Ему уже не до меня.

Опустив правую руку, обнимаю Марчелло за талию и смыкаю пальцы на рукоятке пистолета. Рывком вытаскиваю его и направляю на Джоуи, однако тот реагирует моментально, переводит ствол на Марчелло и… Два выстрела звучат одновременно.

Время движется еле-еле, как в замедленной съемке. Я вскрикиваю и прыгаю вперед, заслоняя жениха от пули. Ощущаю жгучую, невыносимую боль в боку и падаю на пол, когда она пронзает все тело, а потом в глазах стремительно темнеет.

44 Марчелло

Ее имя слетает с моих губ, и я слышу свой голос со всех сторон, словно нахожусь в туннеле:

– Мирабелла!

Она падает к моим ногам, стонет и сворачивается калачиком, подтягивая ноги к животу. Смотрит на меня, открывает рот, пытаясь что-то сказать, но не может – ее тело обмякает.

– Не-е-е-т! – кричу я.

Жажда мести заставляет меня подхватить пистолет, из которого Мирабелла выстрелила в Джоуи. Тот валяется на полу, а на стенке позади него – несколько кровавых клякс. Оказывается, я попал ему не в грудь, а в плечо, а вот Мирабелла угодила точно в сердце. Проверяю пульс – точно ли он на этот раз мертв? Пульса нет, но я делаю контрольный в голову. Пусть хоть дохлый заплатит за то, что сделал с моей невестой!

Мира…

Я вынимаю у дяди из кармана сотовый телефон, когда пилот высовывает голову из кабины.

– Что тут у вас?

– Помоги мне донести ее до машины!

Он подхватывает Мирабеллу под мышки, я берусь за ноги.

– Нам нужна помощь! Сейчас отнесем ее, потом лети обратно, к деду. Он встретит тебя в аэропорту.

Мы устраиваем Мирабеллу на переднем сиденье автомобиля. Пока не найду врача, придется одной рукой зажимать ее рану, другой – рулить.

– Какой здесь ближайший город? – спрашиваю я, прикрыв пассажирскую дверцу.

– Мы недалеко от Канзаса.

– Ага, Данте… – вздыхаю я, достаю из кармана карточку с телефоном ректора и набираю номер. Пока идет вызов, открываю водительскую дверцу и обращаюсь к пилоту: – Проверь до взлета, нет ли в фюзеляже дырок от пуль.

Пилот моргает и бежит к самолету, а я сажусь за руль. Небо прояснилось – есть надежда, что вскоре самолет взлетит и направится в Нью-Йорк, где nonno займется наведением порядка в этом бардаке.

– Вы угнали мою машину? – без предисловий начинает ректор.

Видимо, ждал звонка.

– Выбора не было. Сейчас мне нужно поговорить с Данте. Прямо сейчас, слышите?

Я срываю с себя толстовку и накладываю ее на рану Мирабеллы.

– Почему вы сразу не попросили у меня помощи? Предполагается, что я за вас…

– Дайте трубку Данте! – кричу я.

– Хорошо, но мы еще вернемся к этому разговору.

Несколько минут из динамика доносится тяжелое дыхание – наверное, ректор бежит к комнате Данте. Затем раздается звонок лифта, и наконец я слышу голос Джованни:

– Что случилось? Это Марчелло?

Еще какие-то звуки – что у них там, потасовка? – и наконец трубку берет мой кузен.

– Что у тебя?

– Дай мне срочно Данте!

Кузен затыкается и уже через минуту стучит в дверь. Недостучавшись, вопит:

– Данте!

– Да что за черт!

Я бью рукой с зажатым в ней телефоном по рулевому колесу и бросаю взгляд на Мирабеллу. Она бледна и почти не подает признаков жизни.

– Слушай, Марчелло, он точно у себя, я слышу стоны из комнаты, – бубнит в трубку Джованни и снова колотит в дверь.

– Какого дьявола тебе надо? – доносится недовольный голос Данте.

– Господи Иисусе, ты не мог хотя бы обернуться полотенцем? На хрена мне видеть твой член?

– Дай ему телефон, – цежу я сквозь зубы, сдерживая гнев.

– У меня босс на проводе, у него что-то срочное, – объясняет кузен.

– Марчелло? – наконец звучит у меня в ухе голос Данте.

– Мне нужна услуга. Я нахожусь рядом с маленьким аэропортом недалеко от академии. Не знаю, как он называется, но я сейчас на территории Аккарди. Мне нужен врач.

– Тебе? – спрашивает Данте, и на заднем фоне раздается какой-то шум. – Извини, дела, – прикрыв рукой трубку, бросает в сторону он.

– Дела были у нас с тобой, – отвечает женский голос, – но как скажешь.

Хлопает дверь, и Данте сердито бурчит:

– За тобой должок, понял? Такая горячая штучка…

– Врач нужен Мирабелле. Ее подстрелили.

– Черт, старик, что ж ты сразу не сказал? Сейчас позвоню отцу, не отключайся, только дойду до комнаты Габи.

Наверное, в один прекрасный день Габи пошлет нас подальше. Хорошо бы не сегодня.

– То есть если подстрелили бы меня, ты и пальцем не пошевелил бы? А раз ранена моя невеста, ты готов на все?

Данте смеется, мне же не до смеха. Слышу, как он бежит по лестнице, и наконец раздается стук в дверь.

– Габи, мне нужен твой компьютер. Надо связаться с отцом, – запыхавшись, просит Данте.

– Черт бы вас всех побрал! – возмущается тот. – Ты теперь тоже мой должник! В чем сегодня дело?

– Это Коста. Он нашел Мирабеллу, но ее подстрелили. Они на территории Аккарди, надо организовать им врача. В больницу они, понятно, обратиться не могут.

– Ни хрена себе, – бормочет Габи. – Ладно, валяй.

– Передай ему спасибо, – говорю я в трубку.

Через минуту Данте дозванивается до отца, рассказывает о нашей ситуации, и тот соглашается договориться с одним из знакомых докторов. Спрашивает, где мы находимся. Я подробно объясняю, и он дает мне координаты.

Ввожу их в телефон дяди.

– Благодарю, Данте.

– Говорят, ты угнал тачку ректора? Похоже, ты не намерен задерживаться в академии?

– Отвали, Аккарди, – вздыхаю я и жму на кнопку отбоя.

Еду по навигатору и наконец добираюсь до небольшой фермы посреди полей. Влетаю на посыпанную гравием подъездную дорожку, разбрасывая в стороны камушки, и на крыльцо выскакивает мужчина. Машет мне – мол, загони машину в сарай. Он закрывает за мной двери, я глушу двигатель и рысью бегу к пассажирской дверце. Слава богу, Мирабелла еще живая, теплая.

Доктор включает свет. Посреди задней части сарая стоит кровать, а обстановка вокруг нее напоминает профессиональную операционную – белые простыни и все такое.

– Клади ее на стол. Куда попала пуля?

– В живот, – бормочу я, не отрывая глаз от Мирабеллы.

Он быстро измеряет жизненные показатели.

– Дышит, но пульс слабый. Сейчас подойдет жена – она будет ассистировать. Не знаю, сколько времени займет операция, но тебе придется погулять во дворе.

– Могу устроиться здесь, – киваю я на кресло.

– Нет, так не пойдет, сынок.

Я провожу ладонью по голове Мирабеллы и чмокаю в лоб.

– Черт, кто тебя просил меня спасать…

Целую ее в губы и содрогаюсь – настолько они безжизненны.

Входит жена врача и моет руки в импровизированной операционной. Обычная семейная пара средних лет, и не скажешь, что связаны с мафией.

– Когда закончим, я тебя позову, – не оборачиваясь, бросает врач, а его жена мягко улыбается:

– Она в хороших руках, сынок. Не переживай.

Я киваю и пячусь к выходу, наблюдая, как они ставят Мирабелле капельницу и накладывают на лицо кислородную маску.

Оказавшись во дворе, опускаюсь прямо на землю и мысленно возношу короткую молитву. Господи, хоть бы она справилась… Сразу после молитвы меня выворачивает наизнанку. Тяжело видеть невесту почти без признаков жизни… Не дай бог еще раз.

Вытерев рот, набираю nonno.

– Чем ты там, черт возьми, занимаешься? – кричит он в трубку.

– Это я, nonno.

– Марчелло?

– Ну да.

– Послушай, я уже староват для таких историй, – вздыхает он.

– У меня плохие новости.

Я чешу в затылке и упираюсь взглядом в землю.

– Что еще?

– Твой самолет летит в Нью-Йорк. Дядя на борту.

– Вот даже как?

Я киваю, словно он может меня видеть.

– Сам-то где?

– Да тут… надо помочь другу.

Стараюсь шифроваться – все же обычный сотовый телефон, линия незащищенная.

– С другом все более-менее?

– Пока непонятно, – отвечаю я дрожащим голосом.

– Сам как?

– Со мной порядок. Так, немного дрожу от холода.

– Всего лишь от холода? Ну, будем считать, что тебе повезло, – мрачно говорит nonno.

Я хмыкаю. Насчт везения не знаю – посмотрим, выкарабкается ли Мирабелла.

– Будем надеяться.

– Ладно, нам здесь нужно кое-что утрясти. Как только самолет вернется и я тут разберусь – приеду в академию. Нам требуется новый план. Ты пока не дергайся, занимайся своим другом. Дашь знать, чем все закончится.

– Конечно, nonno.

Он некоторое время молчит – наверняка понял, что еще один его сын мертв.

– Ti voglio bene ^[10], Марчелло.

– Ti voglio bene, nonno.

Мы завершаем разговор, и я сажусь на большой, торчащий из земли камень. Только сейчас понимаю, что весь перепачкан кровью Мирабеллы – руки, рубашка, штаны… Перед моим мысленным взором прокручиваются те несколько месяцев, что мы провели вместе, будто больше нам встретиться уже не суждено. Она доказала готовность стать моим равноправным партнером – теперь надо только выжить.

Солнце уходит за горизонт, и я остаюсь наедине с мрачными мыслями. Вскоре из сарая выходит жена врача, а затем и он сам. Я вглядываюсь в их лица – все кончилось хорошо или?..

– Твоя подруга потеряла много крови, пришлось сделать переливание. Мы ее прооперировали – ей повезло, что пуля не задела жизненно важных органов. Дюйм вправо или влево – и исход был бы печальным. Она скоро очнется. Наверняка ей будет приятно тебя видеть. – Он протягивает мне руку и поднимает с камня. – Я вернусь немного попозже, проверю, как состояние.

– Спасибо вам… – сжимаю я его руку. – Ваши услуги будут оплачены.

– Мистер Аккарди уже обо всем позаботился, – отмахивается врач.

Ого, Данте-то молодцом! Интересно, что это значит? Ладно, сейчас не до него.

Я вхожу в дверь сарая, надеясь, что Мирабелла вот-вот придет в себя. Пусть она просто вернется…

45 Мирабелла

С трудом приоткрываю глаза и первым делом вижу крышу сарая. Пытаюсь пошевелить рукой, и кожу на ней неприятно тянет. Встревожившись, делаю еще попытку, и руку пронзает боль.

– Мирабелла, детка… Ты очнулась?

Услышав знакомый голос, расслабляюсь. Я в безопасности, хотя и не знаю, где нахожусь. Передо мной возникает лицо Марчелло. Его глаза внимательны и полны тревоги, под ними синяки. Выглядит он изможденным, будто чувствует себя так же паршиво, как и я.

– Где мы? – хрипло спрашиваю я.

В горле першит, во рту страшная сухость.

Он нежно откидывает волосы с моего лба и усмехается.

– Хороший вопрос… Если честно, я и сам не знаю. – Наверное, в моем взгляде сквозит удивление, потому что он тут же добавляет: – Тебя подстрелили.

Растерянно моргаю, а потом вдруг в голове всплывают все сегодняшние события. Его дядя, Лоренцо, самолет, пистолет, который я вытащила из-за пояса Марчелло…

– Я его убила?

Он кивает, улыбается и целует меня в лоб.

– Попала прямо в сердце.

Теперь улыбаюсь я. Ублюдок заслужил эту пулю.

– И еще ты спасла мне жизнь, – продолжает Марчелло, не отрывая от меня темных, исполненных странной решимости глаз. – Если у меня и были сомнения в твоих чувствах, теперь их точно нет.

Пытаюсь поднять руку, дотронуться до его лица, но морщусь – кожу по-прежнему тянет. Наверное, капельница?

– Расслабься, – шепчет Марчелло, касаясь кончиков моих пальцев. – Прости, что я так среагировал, когда ты рассказала правду.

Его глаза ярко блестят – а может, мне только так кажется, меня ведь по уши накачали обезболивающими.

– Конечно, у тебя был шок. Естественно, ты засомневался в моей преданности, задумался, можно ли мне доверять.

– Ничего подобного! – резко возражает Марчелло. – Я повел себя отвратительно! Клянусь жизнью – никогда больше так с тобой не поступлю.

Я медленно киваю. Марчелло говорит искренне.

– Я люблю тебя, Мирабелла! Жду не дождусь, когда ты станешь моей женой. А еще больше хочу, чтобы мы были равноправны в браке.

Я делаю долгий облегченный выдох, и аппаратура, к которой меня подключили, тут же реагирует – раздается резкий звуковой сигнал. Марчелло в панике распахивает глаза, однако я вновь набираю воздух в легкие, и машина успокаивается.

– Я тебя тоже люблю…

Теперь он облегченно вздыхает – надеюсь, мне не кажется – и целует меня в висок.

– Что значит равноправны? – уточняю я.

Марчелло присаживается на край кровати и берет меня за руку.

– Это значит, что я не собираюсь прятать тебя в доме. Ты станешь участвовать в бизнесе, когда и как захочешь. Выбор всегда будет за тобой.

По моему лицу скатывается слезинка. Вот чего я всегда желала – свободы выбора.

– Ты уверен?

– Как никогда и ни в чем, – кивает он. – Ты ничем не уступишь любому из мужчин нашей организации, а возможно, способна и на большее.

Мою грудь распирает от гордости.

– Поцелуешь меня?

Он хмыкает, склоняется над кроватью, и наши губы соприкасаются – жаль, что совсем ненадолго.

– Люблю тебя… – шепчу я.

– Не забывай об этих словах, когда я снова тебя рассержу, – подмигивает Марчелло.

В этот миг я окончательно осознаю: все будет хорошо. Когда мы только познакомились – были непримиримыми врагами, а теперь стали равными партнерами.

Через месяц я поправляюсь настолько, что готова вернуться в академию, хотя уговорить отца отпустить меня оказалось непросто. После произошедшего он больше не желает терять дочь из виду. Я восстанавливалась от ранения дома, и родители позволили Марчелло погостить у нас, помочь мне прийти в себя. Отец имел с ним разговор, и оба решили нигде не упоминать о моем невольном участии в подрыве машины Сэма Косты. По их мнению, этот грех был смыт кровью, когда я прикрыла Марчелло от выстрела Джоуи.

Я все еще соблюдаю ограничения, потому что последствия ранения пока дают о себе знать, однако сил моих больше нет: изнемогаю от желания вернуться в «Сикуро». По правде говоря, не стоит моему жениху привыкать к мысли, что я дома, а не в академии.

Спрашивала его – как он теперь смотрит на возобновление учебы, ведь больше не нужно искать в стенах академии человека, покушавшегося на его жизнь. Он только пожал плечами – мол, поговорим позже, когда я окончательно поправлюсь. Во всяком случае, вопроса об уходе из «Сикуро» прямо в этом году он не поднимал, ну и слава богу. Впрочем, со следующим годом пока ясности нет.

И вот наконец я стою перед Рим-хаусом, держа Марчелло за руку.

– Ну, готова? – спрашивает он.

– Всегда готова, – отвечаю я.

Мы проходим в двери под шквал аплодисментов и приветственных криков. Я моргаю, ошеломленная таким скоплением народа – тут не только ребята из семей Ла Роса и Коста.

– Боже, как ты меня напугала! – бросаясь ко мне, кричит София.

Марчелло выставляет вперед руку – дескать, осторожнее! И все же подруга лезет ко мне с объятиями, а все вокруг смеются.

– Не слишком усердствуй, она еще не до конца оправилась, – предупреждает Марчелло.

– Ой, прости! – виновато морщится София и все-таки аккуратно меня обнимает. Я прижимаю подругу к себе – так приятно ее видеть! – Смотри, больше так не делай, – шепчет она мне на ухо.

– Клянусь, не буду.

София отстраняется, и мы смотрим друг другу в глаза, разговаривая без слов.

Антонио отпихивает ее в сторону, тоже стремясь меня обнять.

– Моя очередь! Ты и вправду напугала нас, сестренка…

– Да я и сама напугалась!

Он смеется и отходит, затем смотрит на Марчелло.

– Спасибо, что вовремя организовал ей помощь, Коста.

Мой жених кивает, и они обмениваются рукопожатием.

Следующим передо мной встает Джованни. Так я за все это время и не поняла, нравлюсь ему или нет. Конечно, он не раз высказывался, что не одобряет чувств Марчелло, поэтому не знаю, чего ждать от него теперь.

– Рад, что ты пришла в себя! Уж прости, я иногда вел себя как полный придурок. Хочу об этом забыть, если ты тоже забудешь.

Разумеется, я заставляю его слегка подергаться, но потом все-таки улыбаюсь:

– Да забыла уже, забыла.

Джованни по очереди обнимает нас с Марчелло.

– Выглядишь еще лучше, чем раньше, – ухмыляется подошедший Данте и сжимает меня в объятиях куда дольше, чем остальные.

Марчелло многозначительно откашливается, однако Данте будто не слышит – приходится тряхнуть его за плечо.

Он хохочет и подмигивает:

– Расслабься, Коста! Просто наверстываем упущенное.

Марчелло хмурится, словно готовясь выдать нечто неприятное, однако в том, что я жива, большая заслуга Данте. Что тут скажешь…

Почти час я перемещаюсь по холлу, болтая то с одним, то с другим, и Марчелло не отпускает меня ни на шаг. Наконец я сладко зеваю, прикрывшись ладошкой. Марчелло тут же сдвигает брови:

– Ну все, достаточно. Пойдем-ка уложим тебя в постель.

Как всегда, мне хочется вступить в спор, однако я воздерживаюсь. Он прав. Бок начинает ныть – я ведь давно не проводила на ногах столько времени.

– Ладно, пошли.

Мы идем к лифтам, и, оказавшись в кабине, Марчелло жмет кнопку своего этажа.

– Хочу сегодня спать в своей кровати, – капризничаю я.

– Ну, хорошо, – немного озадаченно пожимает плечами он.

Тянусь к панели нажать другую кнопку, однако Марчелло меня останавливает.

– Что ты задумал?

– Ты мне доверяешь? – поднимает он бровь, и я киваю. – Вот и прекрасно.

Понятия не имею, какой у него план, но мы выходим и идем по коридору. Марчелло отпирает дверь своей комнаты, проходит внутрь, и я следую за ним. На миг замираю: все здесь выглядит немного по-другому. А, мои вещи тоже здесь, вот оно что…

– Попросил Джованни и Софию все перенести сюда. Надеялся, ты не станешь возражать.

Я медленно расплываюсь в улыбке:

– Самое главное, чтобы ректор не возражал!

– Ну мы с ним, так сказать, пришли к консенсусу, – самодовольно заявляет Марчелло.

Разумеется, ректор не слишком обрадовался, когда мой жених угнал его машину, но применять меры не стал: в конце концов, мало того что в академии подстрелили Марчелло, так еще и меня похитили от самых ворот. Правила правилами, но, похоже, теперь у нас есть некоторая свобода маневра.

Я закидываю руки ему на шею, и он целует меня в лоб:

– Ты не устала? По-моему, я никогда не смогу тобой насытиться.

– Взаимно, мистер Коста.

Он слегка прикусывает меня за ухо:

– Рад слышать, миссис Коста.

– Не слишком ли рано? – смеюсь я.

– Для меня точно не слишком, – качает головой Марчелло.

Эпилог Мирабелла

Наступают рождественские каникулы, и первую их половину мы расслабляемся с моей семьей в Майами, а затем полетим в Нью-Йорк, чтобы провести оставшееся время с бабушкой и дедушкой Марчелло.

Я все еще восстанавливаюсь после ранения, однако с каждым днем чувствую себя все лучше. Уже почти как новенькая, только шрам на животе никуда не делся. Марчелло постоянно касается его языком – говорит, что очень круто, ни одна из жен таким похвастать не может. Я думаю – так оно и есть.

Утром, в канун Рождества, когда я наношу макияж, в мою дверь тихонько стучат. Открываю – на пороге стоит Марчелло с подарочными пакетами.

– Привет, – улыбаюсь я и подставляю щеку под быстрый поцелуй. – Почти готова, сейчас спущусь к завтраку.

Он осторожно оглядывается – вправо, влево.

– Могу зайти на минутку?

– Отец сделает из тебя решето, если обнаружит, что мы здесь развлекаемся. Ему наплевать, жених ты или нет.

– Просто хотел кое-чем тебя порадовать без свидетелей, – улыбается Марчелло.

– Не сомневаюсь, – хмыкаю я, посматривая на его оттопырившиеся в паху брюки.

Он качает головой, протискивается в комнату, и я быстро закрываю дверь, чтобы его никто не заметил.

– То, о чем ты думаешь, можно отложить до переезда к nonno. Он все знает и вряд ли заставит нас спать в разных спальнях. – Марчелло направляется к дивану в дальнем конце комнаты. – Иди-ка сюда, садись.

Хм, любопытно… Я подчиняюсь. Ничего, пусть командует. Присаживаюсь рядом.

– Официальный подарок я тебе вручу при всех, а вот этот – только наедине.

Он передает мне один пакет, самый большой из трех.

– Никак постельное белье? – шучу я, срывая обертку.

Вытаскиваю черный футляр, пристраиваю его на коленях и, отстегнув защелку, ахаю. Внутри лежит черный, инкрустированный золотом пистолет.

– Какой красивый…

– Знал, что тебе понравится, – улыбается Марчелло. – Раз уж мы предполагаем пользоваться равными правами, тебе нужен собственный ствол.

Мое сердце омывает теплая волна.

– Имей в виду, в академию его брать нельзя. Несколько следующих лет ему придется полежать дома.

– Что? – задыхаюсь я.

Марчелло в курсе моего желания доучиться в «Сикуро» до конца, хотя мы решили обсудить этот вопрос позже, после учебного года. Ему не терпится взять деятельность семьи под свой контроль, хотя он и во время первого семестра улаживал кое-какие дела. Уже выполнил одну из моих просьб – положил конец торговле живым товаром, которую практиковал его отец. Мне становилось тошно при мысли, что мой муж будет продавать несчастных женщин в сексуальное рабство, и он со мной согласился. Далеко не всем понравилось его решение, однако я подкинула идею нескольких онлайн-проектов, которые заместят выпавшие доходы.

– Ты хочешь сказать, что…

– Да, мы окончим «Сикуро», – кивает Марчелло. – Nonno согласился заниматься ежедневной рутиной, а у меня будет воскресный звонок, чтобы решать самые важные вопросы.

Я спрыгиваю с дивана и крепко его обнимаю.

Он хмыкает и мягко меня отстраняет.

– Давай быстренько перейдем ко всему остальному – не хочу, чтобы твои родители меня здесь застукали. Фрэнк угрожал отстрелить мне яйца, если нарушу запрет. Не хотелось бы их лишиться.

Я улыбаюсь и, присев на диван, вскрываю оставшиеся два пакета. В одном из них лежат два ножа – выкидной и охотничий, а в другом – одноразовый телефон. Разглядываю разложенные на покрывале вещи, затем перевожу взгляд на будущего мужа.

– Спасибо за подарки, Марчелло!

– Ну, готова занять достойное место на самом верху пирамиды под названием «семья Коста»?

– С твоей помощью – конечно!

– Ну, тогда мы с тобой – настоящая команда. – Он поднимает руку, не позволяя мне ответить. – Есть еще кое-что.

– Это как-то связано с твоим исчезновением вчера вечером? – интересуюсь я, с любопытством склонив голову к плечу.

Странно, ведь больше ни одного пакета у него нет…

Вчера Марчелло ушел с моим братом, но не сказал куда и зачем, как я его ни пытала. Вернулся, когда я уже спала.

– Ну что там? – не выдерживаю я.

Он задирает футболку и гордо демонстрирует свежую, еще припухшую и воспаленную по краям татуировку. Точная копия шрама, оставшегося от моего ранения, и в том же самом месте…

– Теперь мы с тобой настоящая пара, – мягко говорит он. – Я считаю, что отметина у тебя на боку – на самом деле символ твоей любви ко мне. Вот и у меня появилась ответная. Мне не доводилось прикрывать тебя собственным телом, но я ни на секунду не заколебался бы.

Я вновь соскакиваю с дивана, обвиваю руками шею Марчелло и притягиваю его к себе для поцелуя. Оторвавшись от моих губ, он упирается лбом мне в висок.

– Как же ты объяснил мастеру, что за татуировка тебя интересует? – удивляюсь я.

– Незаметно сфотографировал твой шрам, пока ты спала. – Он целомудренно чмокает меня в макушку. – Я люблю тебя, Мирабелла… Даже не представлял, что такое возможно!

– Я тоже. У нас с тобой будет прекрасная жизнь! – Кладу ладонь ему на щеку, но Марчелло делает шаг назад, заглядывая мне в глаза. – Жду не дождусь, когда выйду за тебя замуж…

– Готов поспорить – ты ведь не думала, что однажды произнесешь подобные слова.

– Не думала, – ухмыляюсь я.

– Король и его королева, – бормочет Марчелло, заправляя мне за ухо непокорную прядь.

– Королева и ее король, – смеюсь я.

– И жить они будут долго и счастливо…

– До самого конца…

Мы скрепляем наше взаимное обещание поцелуем.

* * *

Не пропустите вторую книгу цикла «Академия мафии».

* * *

Благодарности

Честно говоря, писать эту книгу было чертовски сложно. На сей раз мы отступили от своего обычного рабочего процесса, и времени на подготовку и вычитку текста ушло куда больше, чем всегда. Можем с уверенностью заявить, что больше так поступать не будем. Ха-ха.

Так или иначе, мы влюбились в созданную нами историю! Забавно сочинять произведение, столь серьезно отличающееся по стилю от тех книг, что мы пишем под псевдонимом Пайпер Рэйн.

Сюжет «Академии мафии» начинался с академии и Миры. Мы изначально знали, что история будет об академии мафии, и нам требовалась сильная героиня, которая положила бы начало серии, девушка, стремящаяся стать активным участником семейного бизнеса, не желающая оставаться в стороне от больших дел. Мирабелла – героиня, готовая бороться за свои желания, даже когда ей говорят сесть и заткнуться. Вот за это качество мы ее и любим! Разумеется, далеко не каждая студентка академии «Сикуро» может с ней сравниться, но тем интереснее было исследовать движущие ею силы.

Безусловно, для начала серии нам необходим был мафиози высокого уровня – лучше всего человек, являющийся главой семьи. Марчелло Коста в этом смысле оказался идеальным персонажем. В академию он пришел со святой верой в принципы, которые впитывал всю сознательную жизнь. Он – настоящий мужчина; выбранная по расчету жена будет угождать ему всеми возможными способами. Однако Мира заставила его расстаться с прежними убеждениями. Забавно видеть, как антигерой, гордящийся умением контролировать все и вся, вдруг откровенно утрачивает контроль над собой, влюбившись в женщину, притягивающую его не только в сексуальном смысле.

Как всегда, нам нужно поблагодарить множество людей, сыгравших свою роль в подготовке книги к публикации, однако здесь мы можем выделить лишь тех, кто заслуживает особого внимания.

Джен Прокоп: если бы не твоя способность проникать в суть, история не обрела бы того вида, в котором она опубликована. Сколько раз мы качали головой – как же, черт возьми, нам это не пришло в голову! Несколько раз едва не разочаровывались в своем начинании, и все же в конце концов, исключительно с твоей помощью, все сошлось – повествование стало крепче, а его персонажи – сильнее. Спасибо тебе огромное! Надеемся, после первого прочтения ты не подумала – какого черта я влезла в эту историю… Впрочем, мы уверены, что так оно и было. Ха-ха.

Также выражаем искреннюю признательность:

Нине и всей команде Valentine по связям с общественностью.

Кэсси из Joy Editing за редактирование.

Розе из My Brother’s Editor за корректуру.

Эмили Уиттиг за обложку и фирменный стиль серии.

Всем книжным блогерам, читавшим, писавшим рецензии, делившимся впечатлениями и всячески продвигавшим наш труд.

И наконец, каждому читателю, давшему шанс книге! Большое вам спасибо! Мы очень благодарны!

Изначальны мы планировали продолжить серию, сделав героями следующих книг ближайших приятелей Марчелло, однако, после того как на страницах романа появились Антонио, Данте и Габриэле, поняли: каждый из них достоин отдельной истории. Пришлось полностью изменить замысел следующих трех книг.

Если вы получили наслаждение от истории Марчелло и Мирабеллы или от академии «Сикуро», воспользуйтесь возможностью зайти на наш сайт, где вы найдете уйму тематических товаров.

Итак, следующая наша книга – об Антонио и Софии! Брат самой близкой подруги, любовный треугольник… Будет немного страшно, немного таинственно и очень сексуально, как и в «Клятве мести». Надеемся, вы готовы!

Всех целуем.

Примечания

1

Невеста (ит.). – Здесь и далее – прим. пер.

(обратно)

2

Засранец (ит.).

(обратно)

3

Моя сладкая (ит.).

(обратно)

4

Дедушка (ит.).

(обратно)

5

Вот дерьмо! (ит.)

(обратно)

6

Принцесса (ит.).

(обратно)

7

Звездочка (ит.).

(обратно)

8

Папа (ит.).

(обратно)

9

Регион США, занимающий территорию юго-запада штата Колорадо, северо-запад Нью-Мексико, северо-восток Аризоны и юго-восток Юты.

(обратно)

10

Люблю тебя (ит.).

(обратно)

Оглавление

О книге

Примечание автора

Плейлист

Итальянские мафиозные кланы, представленные в академии «сикуро»:

1 Мирабелла

2 Марчелло

3 Мирабелла

4 Марчелло

5 Мирабелла

6 Марчелло

7 Мирабелла

8 Марчелло

9 Мирабелла

10 Марчелло

11 Мирабелла

12 Марчелло

13 Мирабелла

14 Марчелло

15 Мирабелла

16 Марчелло

17 Мирабелла

18 Марчелло

19 Мирабелла

20 Марчелло

21 Мирабелла

22 Марчелло

23 Мирабелла

24 Марчелло

25 Мирабелла

26 Марчелло

27 Мирабелла

28 Марчелло

29 Мирабелла

30 Марчелло

31 Мирабелла

32 Марчелло

33 Мирабелла

34 Марчелло

35 Марчелло

36 Мирабелла

37 Марчелло

38 Мирабелла

39 Марчелло

40 Мирабелла

41 Марчелло

42 Марчелло

43 Мирабелла

44 Марчелло

45 Мирабелла

Эпилог Мирабелла

Благодарности