Библиотека :)

Миротворец 1850K - Евгений И. Астахов (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Сопряжение 12. Миротворец

Глава 1

Драгоценные минуты уходят у меня для того, чтобы добраться до ближайшего Телепортариума и прыгнуть на Увриксиар. Как назло, Шелкопряд сопровождает Романова на очередное бессмысленное собрание Представителей. Можно, конечно, сдёрнуть его, но не хочется бросать Владимира в окружении акул лишь в компании Квазов-наёмников. А преждевременный уход Романова с заседания может привлечь к нему внимание, показав, что у нас возникли проблемы, чего хотелось бы избежать.

Родной мир Драганы встречает вечными сумерками под пурпурным светом местного светила, едва пробивающимся сквозь густую дымку тёмных облаков. В его холодных лучах поблёскивают кольца планеты, сплетённые из стекла астероидов и кристаллических структур, преломляющих тусклое сияние и порождающих в небесах причудливую вязь пульсирующих всполохов — будто здесь, над Увриксиаром, застыло вечное полярное сияние.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как в лёгкие проникает разреженный воздух, пронизанный электрическими разрядами — над планетой словно висит постоянное статическое поле, заставляющее всё вокруг тихо потрескивать и искрить.

Хватаю за грудки первого встречного дроккальфара, широко распахнувшего глаза при моём появлении на платформе Телепортариума, взмываю с ним в воздух на добрых три сотни метров и рычу ему прямо в перекошенную морду:

— Где владения Дома Архарц? Быстро!

Собеседник испуганно брыкается в моей железной хватке, пытаясь вывернуться, и, заикаясь, лопочет на своём языке:

— Т-ты что, чуж-жак? Ц-цитадель Архарц — на д-другом мат-терике! Тебе нужен Т-телепортариум четыреста д-девять!

— Ясно, спасибо, — киваю я и приземляюсь вместе с визжащим несчастным там же, откуда стартовал. — А теперь проваливай, пока я не передумал.

Дрок, кивнув, пятится прочь, боязливо озираясь через плечо, и ныряет в ближайший переулок.

Что ж, полагаю, терпение и учтивость нужно приберечь для тех, кто реально владеет интересующей меня информацией.

Вспышка — перемещение — и вот я уже на другой стороне планеты. Четыреста девятый Телепортариум приткнулся на окраине неизвестного мне городка. Прохожий назвал базу Дома Архарц цитаделью, поэтому ищу самое внушительное и заметное здание в округе.

В полёте удаётся хорошенько рассмотреть родной мир Драганы. Пейзаж вокруг суров. Насколько хватает глаз, повсюду вздымаются к небесам острые, будто обточенные древними ветрами, пики изломанных чёрных скал с прожилками люминесцирующих минералов. В тусклом сиянии сверху создаётся впечатление, что я стою посреди моря застывшей лавы, испещрённой светящимися венами.

Между отрогами притаились глубокие долины, где шепчутся на безветрии призрачные рощи деревьев с серебристой, будто покрытой инеем, корой и широкими листьями цвета индиго. Где-то в сумеречных кронах мелькают тени и слышатся шорохи — должно быть, там крадутся животные или иные существа, приспособленные к здешнему вечному полумраку.

Город дроккальфар примостился на склоне горы, уходя вглубь неё. Издалека он напоминают причудливую абстрактную скульптуру из обсидиана и хрусталя — с множеством шпилей, нависающих арок, парящих платформ и переходов-виадуков, соединяющих их в единый ансамбль. Архитектура тут сочетает острые геометрические формы с плавными линиями, порождая ощущение застывшей в камне музыки.

Сам ландшафт и величественные постройки будто пропитаны врождённой надменностью и высокомерием — истинно под стать характеру своих создателей, прозвавших остальные расы «низшими». Учитывая, что когда-то Сопряжение так же стёрло это всё в пыль, ушастые смогли восстановить наследие своей цивилизации, что по-своему похвально. Недооценивать дроккальфар нельзя — это однозначно цивилизация древняя, могущественная и до предела гордая.

Впрочем, любоваться пейзажами в текущей ситуации некогда. Уже через минуту я подлетаю к защитным бастионам и орудийным платформам, усеивающим горный склон. Дело в том. Что на одном из самых высоких утёсов, вздымающемся почти отвесной стеной, возвышается настоящий замок. Слово цитадель описывает основную резиденцию Дома Архарц, как нельзя лучше.

Массивная, многоярусная громада цвета воронёной стали тянется прямо из склона утёса до самого неба. Её стены украшены острыми гранями, а контрфорсы переплетены сложной вязью структурных элементов, одновременно усиливающих конструкцию и служащих декоративным элементом, подчёркивающим величие и мощь правящего клана.

Возможно, когда-то это действительно был неприступный бастион, но сейчас обычно впечатляющая и зловещая резиденция выглядит, мягко говоря, неважно. Огромные дыры в стенах, обрушенные галереи и переходы, битое стекло, искрящие провода и дымящиеся руины вокруг — судя по всему, буквально незадолго до моего появления здесь развернулось нехилое сражение.

С лязгом приземляюсь на металлический настил на ближайшей целой платформе рядом с поверженной башней ПВО. Вокруг валяются тела защитников в разной степени целостности. Кто-то стонет и пытается ползти, кто-то отрешённо бродит, пошатываясь, среди дымящихся обломков.

Дурное предчувствие не желает отступать.

Где Драгана?

— Драгана! — ору я, пытаясь перекричать вой сирен и треск статических разрядов. — Матриарх Архарц! Где она, мать вашу⁈

Выжившие дрокки таращатся на меня как баран на новые ворота, сжимаясь от неподдельного страха. Возможно принимают за одного из нападавших, а ранг Новы заставляет их избегать открытого конфликта. Впрочем, меня интересует не их реакция, а нужная информация.

Тщательно осматриваю развороченный двор, а затем и развалины некогда величественного особняка, пытаясь углядеть среди груды камней и металла до боли знакомую фигуру. Увы, ни живой, ни мёртвой Драганы не видно. С одной стороны, облегчение затапливает сердце — значит, она смогла ускользнуть. С другой стороны, тревога лишь крепнет — куда её унесло?

Направляюсь к ближайшему лежащему бойцу в доспехах Дома Архарц — судя по количеству крови, парень серьёзно пострадал. Переворачиваю его на спину и не церемонясь втыкаю регенеративный инъектор прямо в шею, где сквозь разорванный воротник виднеется пульсирующая жила.

Боец вздрагивает и распахивает глаза — взгляд мутный, но постепенно проясняется, по мере того как препарат растекается по венам. Сглатывает и хрипло выдыхает:

— Т-ты… Кто?

— Егерь, — бросаю коротко. — Матриарх Драгана. Где она?

— Н-не знаю, — выдавливает он, пытаясь сесть. — На нас напали… Дом Ульгрид. Их вела лично Тарни́ра и её брат… Они пробили периметр, прорвались внутрь…

— Сколько их было? С какой целью атаковали? — сыплю вопросами, дёргая его за нагрудник и помогая подняться.

— Н-не знаю, — повторяет он, морщась. — Их было много… Весь отряд. Элита Дома. Цель… Не знаю. Матриарх сражалась с близнецами, меня ранило… Отключился.

Сжимаю кулаки до хруста в костяшках. Мозг лихорадочно обрабатывает информацию. Значит, некая самоубийца Тарнира, а она определённо самоубийца, раз подняла руку на близкого мне человека, по какой-то причине напала на Драгану. Они сцепились, но потом нападавшие внезапно отступили.

Почему? И где тогда ушастая? Её захватили в плен? Убили, испарив тело?..

— А раньше между вашими домами были конфликты? — уточняю, чувствуя, что не хватает контекста.

— Нет… Открытой вражды не было, — пожимает плечами боец.

— Где территория Дома Ульгрид? — переключаюсь на главное. — Как туда добраться?

Парень открывает рот, чтобы ответить, но тут мой Трансивер взрывается резкой трелью. Вот что называется: «помяни чёрта…»

Хмурюсь и принимаю звонок, жестом призывая собеседника помолчать. На дисплее возникает лицо женщины, явно принадлежащей к расе дроккальфар.

— Слушаю, — цежу сквозь зубы.

— Приветствую, Егерь. Полагаю, ты уже в курсе, что я только что нанесла визит в покои твоей очаровательной невесты? — голос женщины звучит словно мёд, стекающий по лезвию

Холодная ярость вспыхивает внутри.

— Где она? — мой голос температурой может соперничать с ледником.

— О, можешь не переживать, она в полном порядке, — скалится Тарнира. — Твоя ненаглядная пока что жива, и останется таковой… если ты, конечно, не наделаешь глупостей.

— Говори, — бросаю отрывисто, уже понимая, что эта тварь собирается меня шантажировать.

— Умница, — аристократка хвалит меня, будто послушную собачонку. — Запомни хорошенько: если тебя заметят поблизости от города Дома Ульгрид, она погибнет. Ослушаешься приказа — погибнет. Будешь тянуть время или изображать недоумка — тоже погибнет. Выполняй всё в точности, если хочешь, чтобы она осталась жива.

Стискиваю зубы до хруста и прикладываю все силы, чтобы контролировать эмоции. Медленно, будто шея напрочь заржавела, киваю.

Тарнира продолжает тем же елейным тоном:

— Однако, так уж и быть, я дам тебе шанс её спасти. Через двадцать минут встретимся на нейтральной территории. Если хочешь вернуть свою любительницу неотёсанных дикарей целой и невредимой, — растягивая слова, произносит дрокк, — ты придёшь один. И мы побеседуем с глаза на глаз. Координаты высылаю. Не опаздывай, Егерь.

Ходячий покойница отключается, не дожидаясь моего ответа.

Медлить больше нельзя. Набираю номер Шелкопряда:

— Тан, код красный. Нужна твоя помощь. Оставляй Романова с охраной и дуй ко мне. Детали объясню по дороге.

Скидываю ему координаты Телепортариума и завершаю вызов.

Я понимаю, что бросать Романова без присмотра Новы — не лучшая идея, но ситуация обостряется с каждой секундой.

У Владимира охрана из двух десятков Квазов. Пусть не элита, но на какое-то время их хватит. К тому же, Романов сейчас в окружении других Представителей и вряд ли кто-то рискнёт открыто на него напасть.

У врага как минимум две Суперновы. Значит, нужно уравнять шансы. Присутствие Ткача Теней может спасти Драгану. А уж если потребуется куда-то незаметно проникнуть, в этом ему нет равных.

Через восемь минут Шелкопряд бесшумно возникает рядом, кутаясь в сумрак. Киваю ему, и мы отправляемся на встречу.

Всё моё внимание сейчас занято лихорадочными размышлениями — как вытащить Драгану из этой передряги и не попасться в ловушку самому.

Впрочем, две вещи я знаю точно. Первое, спасти ушастую, идя на поводу у похитивших её мразей не получится. Придётся сломать их стройную схему. И второе, как только Драгана окажется в безопасности, я лично размажу Тарниру по стенке и скормлю её внутренности местным тварям.

Аристократка из Дома Ульгрид ждёт нас в тихом ресторанчике на окраине небольшого города на другом краю планеты. Она восседает в отдельном кабинете, хорошо защищённом от прослушки. Оценка подсвечивает все устройства, призванные помешать хотя бы одному слову утечь наружу Идеальное место для приватной беседы вдали от любопытных глаз и ушей.

Я вхожу внутрь, держа руки на поясе и сканируя обстановку на предмет возможных ловушек. Тарнира сидит за столиком, небрежно покачивая бокалом с багряным вином.

— Почти опоздал, — укоряюще замечает женщина, картинно разводя руками. Её тон по-прежнему сладок, будто сироп с ядом.

На вид я бы дал ей около тридцати, но внешность дрокков обманчива. Фигура у неё не особо женственная, скорее мальчишеская. Короткая стрижка каре подчёркивает её острые скулы, а тонкие губы лишь добавляют суровости её облику. Она держится с уверенностью, готовая в любой момент сорваться в стремительный бросок.

К моему удивлению противница одета в обычную одежду, а не надёжные доспехи. Как будто пришла на ужин, а не переговоры с тем, кто хочет тебя убить. На ней облегающий, как чулок, комбинезон с вычурной золотистой вставкой на груди. Поверх него — короткая обрезанная куртка. У бедра ножны с мечом, чем-то напоминающим растение.

Тарни́ра «Хлёсткая Ветвь» У́льгрид

Вид: Дроккальфар

Класс:???

Редкость: Золото

Способности:???,???,???

???

???

Ранг: Супернова

Параметры:???,???,???

РБМ:??? единиц

Клан: Дом Ульгрид

Должность: Матриарх

Статус:???

— Рада, что ты принял моё приглашение — её голос звучит вкрадчиво и приветливо, но в глазах сверкает холодный расчёт. — Сразу предупрежу, если ты дашь рукам волю, мой брат снимет с твоей возлюбленной подстилки кожу. Он начнёт с её чудного личика, а потом пойдёт всё ниже и ниже, — она цокает языком с притворным сожалением, но в её голосе слышится плохо скрываемое удовольствие. — Убить её это не убьёт, но Драгана будет страдать достаточно долго, чтобы пережить всё искусство нашего пыточных дел мастера.

В своём воображении я уже вбиваю нож ей в грудину и с оттягом вспарываю плоть до самого пупка. То, что Тарнира до сих пор жива, самое большое чудо на свете. Стерва просто не знает, насколько ей повезло.

— Ближе к делу, — бросаю резко. — Что тебе нужно?

Дрокк неспешно стучит пальчиком по бокалу и принюхивается, точно акула, почуявшая кровь. Её ухмылка не предвещает ничего хорошего.

— О, сущий пустяк, — тянет она, будто раздумывая. — Тебе всего-то и нужно, что уничтожить Дом Марвейр. Верховный Дом Увриксиара. И тогда, так уж и быть, Драгана твоя. Согласись, это честная сделка!

Глава 2

Гляжу на Тарниру тяжёлым, немигающим взглядом, будто смотрю сквозь прицел на намеченную цель. Она небрежным жестом отпивает вина и со стуком ставит бокал на стол. Звук отдаётся эхом в тихом кабинете. За окном сгущаются густые сумерки Увриксиара, окрашивая всё в пурпурные тона.

— Не думай, что я полезу в это дело, не разобравшись в ситуации, — роняю я, скрестив руки на груди.

Я и в целом не полезу, но тебе это знать необязательно. Буду делать вид, что принял навязанные мне правила игры, и попробую разобраться в ситуации.

Собеседница вскидывает бровь:

— Ты в том положении, чтобы ставить условия, Егерь?

Я холодно усмехаюсь:

— Отвечу вопросом на вопрос. Тебе шашечки или ехать? Иными словами, тебе нужно, чтобы Дом Марвейр был уничтожен или чтобы я вслепую кинулся в огонь? Если первое, придётся потерпеть мой интерес к деталям, которые, к слову, могут повлиять на конечный результат. Ты же не хочешь, чтобы твой инструмент бездарно сдох?

— А кто тебе сказал, что меня волнует твоё выживание? — показав клыки в зубастой усмешке, отзывается дрокк. — Я навела о тебе справке, Егерь. Говорят, ты прикончил Налаксию и Калибана. Твоё выступление на Полигоне разлетелось по всей инфосфере. Зрелище, как ты рвёшь зубами глотки опытным Новам показалось мне весьма занимательным. К тому же мне известно, что у тебя в клане состоят целых две Суперновы помимо тебя, один из которых последовал за тобой на Нексус. Кстати, где он сейчас?

Пожимаю плечами с равнодушным видом.

— Так что я уверена, — продолжает Тарнира, — что, если ты будешь достаточно замотивирован, то устроишь для моих врагов незабываемое шоу, даже если это будет твой последний выход на сцену.

— Что ж, план хитрый, — скалюсь я. — Натравить Супернову на противника, который вам явно не по зубам. Останетесь в тени, пока я буду делать за вас всю грязную работу. Если погибну в процессе — отлично, один враг уже не проблема и за Драгану с вас никто не спросит. К тому же можно будет добить ослабленных Марвейров. Если выполню задуманное и выживу — ещё лучше, остальные Дома увидят во мне прямую и явную угрозу. Они вполне могут решит скооперироваться и устранить меня, а то вдруг мне в голову взбредёт напасть и на них. В любом случае вы избавитесь от соперника чужими руками.

Только вот вы кое в чём просчитались — я не люблю, когда меня используют.

Матриарх изображает символический поклон, как бы принимая похвалу.

— Видишь, ты сам всё понимаешь.

— Прекрасно понимаю, и тем не менее у меня есть вопросы, и тебе придётся на них ответить.

Она раздражённо закатывает глаза, но потом подаётся вперёд, упираясь локтями в столешницу:

— Ладно, и что же ты хочешь знать?

Задумчиво потираю подбородок, не сводя с неё пристального взгляда:

— Для начала, почему ты выбрала целью именно Дом Архарц?

— Всё просто, — она растягивает губы в хищной улыбке. — Идеальный момент для удара. Междоусобицы, гибель Матриарха, возвращение блудной дочери Драганы… — её голос сочится презрением. — Первое правило войны — бей, когда враг ослаблен.

С этой логикой не поспоришь.

— Расскажи про ваше политическое устройство. Марвейры стоят во главе, верно? Как принимаются ключевые решения?

Тарнира закатывает глаза и отвечает:

— Ты действительно ничего не знаешь об Увриксиаре, да? Какая досада, учитывая благородное происхождение твоей невесты. И что она только нашла в таком невежественном дикаре?..

Пропускаю шпильку мимо ушей с благожелательной улыбкой на лице, которую оппонентке стоило бы опасаться. Я здесь чтобы получить информацию, а не участвовать в бессмысленных пикировках.

Дрокк вздыхает и начинает рассказ менторским тоном:

— Нашей планетой управляет Совет Домов. Каждый Высокий Дом, а их всего тринадцать, имеет там своего представителя. Формально Домá равны, но уже два века Совет возглавляет Дом Марвейр. Всё потому, что у них целых четыре по-настоящему сильных Суперновы. Больше ни у кого нет.

Присвистываю и качаю головой. Теперь понятно, почему Хлёсткая Ветвь так жаждет от них избавиться. С таким раскладом сил продавить остальных — плёвое дело.

— Занятно, — тяну я, прищурившись, — но объясни мне тогда одну вещь, дорогуша. Если вы смогли живьём захватить Нову… Если у тебя в клане минимум две Новы и ресурсы целого Дома… Если вас таких недовольных властью довольно много, то почему бы вам самим не разобраться с Марвейрами? Чего ради тебе понадобился я?

Матриарх смеётся с нескрываемым превосходством, запрокидывая голову и обнажая изящное горло:

— Ох, Егерь… Как ты наивен. У нас есть старая поговорка… — она многозначительно замолкает и растягивает губы в хищной улыбке:

— «Лучшая битва — та, где твои враги убивают друг друга».

Невольно фыркаю. Марвейры сильнее Ульгридов, но в цирке не выступают, и лишь поэтому последние решили действовать чужими руками. Точнее, моими руками.

Небрежно облокотившись на спинку кресла, говорю:

— Значит, Марвейры вам не по зубам, и вы хотите, чтобы я таскал вам каштаны из огня? Что же, щедрое предложение. Прямо от чистого сердца.

Тарнира хмыкает, проигнорировав сарказм:

— Я бы назвала это взаимовыгодным сотрудничеством. Мы получаем желаемое, а ты — назад свою женщину. По-моему, честная сделка.

— Кстати, об этом, — перебиваю её я. — Как вам с братцем вообще удалось взять Драгану живьём? Она, знаешь ли, та ещё клыкастая штучка. Никогда бы не подумал, что кому-то хватит наглости и сил, чтобы её пленить.

— У каждого есть свой предел, — цедит она ледяным тоном. — Даже у твоей невесты. Жаль, что она не знала своего.

От меня не укрывается, как собеседница уходит от прямого ответа. Значит, не всё так просто, как кажется на первый взгляд. Любопытно. Очень любопытно, но сейчас я вряд ли смогу вытянуть из неё больше. Придётся поднажать позже.

— Ладно, — вздыхаю я, меняя тему. — И сколько же времени ты мне даёшь на эту самоубийственную миссию? Неделю? Месяц?

Дрокк растягивает губы в подобии улыбки и складывает руки на груди:

— Три дня. И ни минутой больше.

— А-а, то есть ты совсем спятила… Я должен раздолбать целый Дом за каких-то три дня?..

— Не мои проблемы, — безразлично пожимает плечами Хлёсткая Ветвь. — Я озвучила условия. Дальше сам решай, насколько дорога тебе твоя ненаглядная.

Знает, на что давить, сука. Ничего-ничего, следующий наш разговор пройдёт в ином формате.

— Ах да, — дрокк щёлкает пальцами, и у меня перед глазами выскакивает текст контракта. — Тебе запрещено разглашать любую информацию о положении Драганы и нашем… сотрудничестве. Никому. Даже членам твоего клана. Держи язык за зубами, иначе твоя драгоценная невеста распрощается со своим.

— То есть ты хочешь, чтобы я совершенно в одиночку выполнил то, что вы зассали сделать всем кланом?

— Ну почему же… Можешь привлекать хоть своих никчёмных соратников, хоть наёмников, просто наша договорённость должна остаться в секрете.

— Это всё? Может, ещё прикажешь сделать это пьяным, с закрытыми глазами и на одной ноге? А то условия какие-то больно щадящие. Скажи, что в награду я хотя бы получу грамоту почётного самоубийцы.

Получаю в ответ испепеляющий взгляд.

Неспешно прочитываю текст контракта, где изложено ровно то, что она озвучила вместе с бессрочным запретом даже после выполнения поручения раскрывать его детали. Вспыхивает цифровая печать, скрепляя наш договор. Всё, назад пути нет. Но в рукаве у меня ещё припрятан козырь.

— Что ж, — аристократка скрещивает руки. — На этом, пожалуй, всё. Разберись с Домом Марвейр, и получишь свою зазнобу в целости и сохранности… Ну, почти.

Сжимаю челюсти, удерживаясь от рычания.

— А, чуть не забыла! — щёлкает пальцами Тарнира, и её глаза вспыхивают недобрым огоньком. — После того, как ты разберёшься с Домом Марвейр, твоя ненаглядная Драгана передаст нам некоторые Сектора, принадлежащие её клану. Считай это такой вишенкой на торте нашего с тобой сотрудничества.

Чувствую, как внутри начинает клокотать ярость. Мало ей Драганы, так теперь эта стерва ещё и на земли её Дома позарилась! Решила втоптать в грязь не только мою женщину, но и её наследие. Пощёчина всему клану Архарц.

В голове проносится мысль: если прямо сейчас схватить эту суку, вырубить под Последней Дуэлью и обменять у её брата на Драгану…

— Ты допустила фатальную ошибку, придя на встречу со мной одна, без охраны и поддержки.

Что ж, твой просчёт…

Плевать на последствия.

В мгновение мои пальцы смыкаются на горле Матриарха. Одновременно мощнейший разряд электричества прошивает её с головы до пят. Не убить, но парализовать.

Однако вместо хруста хрящей под пальцами и запаха палёной плоти я улавливаю лишь шелест растительных побегов. В следующий миг тело врага прошивает сеть трещин, а кожа осыпается лепестками, обнажая древесную плоть.

Всё это время я говорил не с настоящей Тарнирой, а с её растительным клоном. Вот же зараза хитрожопая…

— Ох, Егерь, — насмешливо тянет клон голосом Матриарха, — неужели ты и впрямь считал, что я наивная дурочка и явлюсь на встречу с врагом без козырей в рукаве?

Медленно поднимаюсь из-за стола, не сводя с обожжённого дрокка тяжёлого взгляда:

— Запомни этот момент, Тарнира. Потому что когда я вернусь, а я вернусь, ты пожалеешь, что не убила меня прямо сейчас.

Не дожидаясь ответа, круто разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Теперь дело за малым — придумать, как обставить эту суку, спасти Драгану и защитить земли её Дома от посягательств.

Покинув ресторан, я первым делом направляюсь к ближайшему Телепортариуму. Сейчас крайне важно запутать следы и избавиться от возможной слежки. Затеряться в разветвлённой сети порталов не самая простая задача, но у меня имеется отличный стимул.

Совершаю полдюжины прыжков, выбирая маршрут по принципу максимальной непредсказуемости. В конце концов перемещаюсь в один из крупных городов Увриксиара под названием Ка́рхолл. Здесь, в лабиринте ветхих строений, куда проще оторваться от погони.

Выбравшись на улицу, активирую Глайд. Моё тело окутывает мерцающее серебристое сияние, и я стрелой скольжу над мостовой, лавируя между прохожими и парящими ховербайками. Ветер свистит в ушах, полы плаща хлопают за спиной. Петляю, ныряя под переходы и огибая уличные фонари и рекламные экраны. Редкие прохожие шарахаются в стороны и что-то кричат вдогонку, завидев человека, несущегося по дороге будто на антигравах, но мне нет до них дела. Главное — оторваться от возможной слежки.

Спустя пару минут, сделав несколько ложных манёвров, сворачиваю в безлюдный переулок ко входа в неприметное здание со следами былой роскоши на фасаде. Осторожно проскальзываю внутрь и скрываюсь в полумраке помещения, поднимая в воздух облачко пыли. Прислушиваюсь, не раздастся ли снаружи звук шагов или гул двигателей преследователей. Тишина. Только ветер гоняет по тротуару обрывок рекламной листовки.

Методично обследую своё тело и одежду, выискивая следящие устройства. Оценка, Спектральное Зрение, Первобытный Симбиоз — все способности работают на то, чтобы выявить инородные предметы. К счастью, я чист.

Убедившись, что слежки нет, расслабляю плечи и тихо произношу:

— Можешь выходить.

Секунду спустя из моей собственной тени, будто выныривая из неё, появляется знакомая фигура.

— Всё слышал? — интересуюсь я, не повышая голоса.

— Да, — лаконично подтверждает Шелкопряд, стягивая шлем и обнажая бесстрастное лицо.

Смотрю на Тана тяжёлым, немигающим взглядом.

— Всё, что ты услышал от Тарниры, должно навсегда остаться между нами, — с нажимом произношу я. — Ясно?

Ткач Теней чуть склоняет голову набок. В его глазах мелькает искра понимания.

Удовлетворённо хмыкаю.

Теперь можно переходить к сбору информации перед основной миссией.

Активирую Трансивер и ввожу код вызова. Спустя пару гудков в динамике раздаётся ехидный голос информационного брокера:

— Приветствую, мой самый неутомимый наниматель! Неужели ты вновь успел нажить себе врагов?

Закатываю глаза, хотя Эхо этого и не видит:

— Можно и так сказать. Мне нужны все данные, которые ты сможешь нарыть по взаимоотношениям трёх Домов Увриксиара: Ульгрид, Архарц и Марвейр. Подробности их конфликтов, скрытые мотивы, подковёрные интриги — в общем, вся грязь, до которой дотянешься.

— Связываться с дроккальфарами — весьма необдуманный поступок, — тянет брокер после непродолжительного молчания. — У них у всех мозги набекрень, но тебе лучше видно… Ладно, посмотрим, что тут у нас есть…

Я терпеливо жду, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Несколько минут спустя Эхо хмыкает:

— Значит, так. Их аристократические разборки — то ещё змеиное гнездо. Сплошные интриги и подковёрная борьба. Взять хотя бы Ульгрид и Архарц. Между ними давно тянется кровная вражда.

— Насколько давно? — сдвигаю брови я.

— Со времён бабки нынешнего Матриарха, — отвечает Эхо. — Если вкратце: та силой увела у предшественницы Хлёсткой Ветви очень прибыльный Сектор. Мать Тарниры, естественно, пришла в ярость. Попыталась отбить свои земли, но Ирмора Архарц прикончила её фаворита-наложника. С тех пор Ульгриды и точат зуб на Архарц.

— Весело у них тут, ничего не скажешь. А что там с Ульгридами и Марвейрами?

Слышу, как Эхо хмыкает:

— О, это вообще занятная история! Хлёсткая Ветвь пыталась поглотить один захудалый клан, но Матриарх Марвейров ей не позволила. И более того, во время светского раута отчитала Тарниру перед всеми — дескать, рановато ей разевать рот на чужие территории. Естественно, после такого Тарнира жаждет поквитаться.

Задумчиво потираю подбородок. Непростые тут отношения, ничего не скажешь. Просто банка с пауками — застарелые обиды, закулисные махинации, козни. Реально ёмкость с бензиновыми парами. Только искру поднеси — рванёт.

— Что ещё можешь рассказать о местных? — интересуюсь я.

Эхо цокает языком и назидательно произносит:

— Честь Дома, светский имидж, положение в обществе — порой ценятся выше самой жизни. Потерять лицо публично здесь хуже смерти. Оступился на важном приёме, ляпнул не то — и всё, несмываемый позор на весь клан. Никто не станет вести дела, пока не искупишь вину кровью или подвигом.

Хмурюсь, обдумывая информацию:

— То есть, за честь и достоинство они глотку перегрызть готовы?

— Без малейших колебаний! — подтверждает брокер. — За косой взгляд в сторону Матриарха любой дрокк порвёт обидчика. Ну а высшая мера наказания у них — изгнание из клана. Тяжелее смерти, по сути. Твою собственную невесту вышвырнула из Дома родная мать. Считай, теперь она для всего Увриксиара пария. Персона нон-грата. И даже возвращение статуса в новой ипостаси Матриарха пока ничего с этим не сделало

Галадра, тварь… Была. Опозорила и вышвырнула родную дочь, обрекла на участь изгоя. Тогда Драгана смогла дать отпор и прикончила мамашу, но как же мне жаль, что не я своими руками стёр эту мразь в порошок!

— Принял, Эхо, — киваю я. — Данные что надо. Заплачу по обычной ставке.

— Великолепно! — бодро отзывается ксенос. — Обращайся, если что.

Связь прерывается. Несколько секунд пялюсь на опустевший дисплей Трансивера, переваривая услышанное.

Одно ясно — дело предстоит хлопотное. Интриги, ловушки, подставы — всё, как я люблю.

Глава 3

Покинув убежище после разговора с Эхо, я чувствую острую необходимость подышать свежим воздухом и хоть немного прочистить голову. Возможно, если отвлекусь, это подстегнёт интуицию и поможет ей выдать какой-нибудь неожиданный план, рождённый моим распалённым подсознанием.

Я отправляюсь бродить по улицам Кархолла, глубоко погрузившись в свои мысли. Так проходит несколько часов. Вокруг кипит жизнь. Хмурые дроккальфары сосредоточенно торопятся по своим делам. Судя по разговорам и всеобщему оживлению, в городе готовятся к какому-то празднику.

В центре моё внимание привлекает богатая оружейная мастерская, у дверей которой толпится народ. Глазеет, пускает слюни, но порог не переступает. Возможно, продукция им не по карману. Местный мастер явно знает своё дело и пользуется заслуженной популярностью. Сквозь витрину видны образцы искусно выкованных мечей, кинжалов, плазменных кнутов, излюбленного оружия ушастых.

Протолкнувшись внутрь, оказываюсь свидетелем занятной сценки. Двое молодых мужчин-дрокков, судя по гербам на одеждах, из враждующих Домов, с пылом что-то доказывают друг другу, размахивая руками. Предмет их спора — эскадиевый изогнутый меч с корзинчатой гардой, инкрустированной арканиумом.

— Я первым увидел этот клинок и просил мастера отложить его для меня! — надменно вскидывает подбородок один, в алой похожей на шёлк безрукавке. — Он уже почти мой.

— Ну а я, — парирует второй, одетый в синий костюм с серебряной вышивкой, — предложил мастеру за него вдвое большую цену! Так что тебе, недоумок, придётся поискать себе другую игрушку.

— Да как ты смеешь, ничтожество⁈ Отродье жалкого Дома Вейрта́н, осмеливается оскорблять представителя Дома Арле́йн⁈ — багровеет аристократ. — Да ваш Дом — позор даже по меркам захолустного Кархолла!

— Зато мы, в отличие от вас, не промотали все свои богатства в оргиях и пирах! — огрызается второй. — И можем себе позволить любую прихоть!

Слово за слово, язвительные фразочки сменяются откровенными оскорблениями. Причём, изначальный повод для ссоры — злополучный клинок — уже благополучно забыт. Просто два молодых дрокка, лишённые реальной власти в обществе матриархата, вцепились в единственную возможность доказать своё превосходство.

На Увриксиаре, где все важные решения принимают женщины, где наследование идёт по женской линии, а мужчины благородных Домов в лучшем случае остаются тенью своих матерей и сестёр, подобные петушиные стычки становятся единственной возможностью проявить себя. Вот они и готовы рвать друг другу глотки за малейшее оскорбление, ведь это единственное, что им позволено — драться между собой за крохи самоуважения.

Пусть эти юнцы считают свою участь незавидной, но им повезло родиться в высшем обществе — простолюдинам уготована куда более жалкая доля. Рудники, опасные экспедиции, грязная работа в доках или в лучшем случае прислуга в богатых домах — вот и все пути для низкорождённых мужчин.

Наконец, терпение одного из них лопается.

— Я вызываю тебя на дуэль, ублюдок! — рявкает он и проводит ритуальным кинжалом по ладони. Капля крови падает на пол между ними. — Посмотрим, хватит ли у тебя духу ответить за свои слова!

Второй с довольным оскалом повторяет его жест.

— Вызов принят. Когда Селена-луна достигнет зенита, я буду ждать тебя во Дворе Павших с любым оружием на твой выбор. Там и померяемся силами, говорун.

Одарив друг друга оскалами напоследок, дрокки, чеканя шаг, покидают мастерскую. Я качаю головой. М-да, гордыня и горячая кровь — фирменные черты увриксиарцев, как я погляжу. Чувства собственной важности в них куда больше, чем здравого смысла.

Краем уха улавливаю тихий вздох. Это пожилой дрокк, сам мастер-оружейник, с грустью качает лысой в старческих пятнах головой и бормочет себе под нос:

— Юнцы… Вечно рвутся проливать кровь и доказывать превосходство. Несомненно, и на празднике затеют какую-нибудь свару, бестолочи оголтелые…

Заметив моё внимание, старик осекается и скрывается в подсобном помещении. Похоже, он не рад лишним ушам и глазам в своей лавке.

Я ещё раз осматриваю представленное оружие, но без особого интереса. Сейчас у меня хватает своего арсенала, способного дать фору всем этим безделушкам.

Покинув мастерскую с её скандальными посетителями, я продолжаю своё блуждание по улицам города.

Внезапно щурюсь, вчитываясь в только что всплывшее на сетчатке моего левого глаза объявление. Обычно сообщения в глобальном чате я пропускаю мимо «ушей», но это невольно привлекает внимание своей помпезностью и витиеватыми формулировками:

«Благородные жители славного Кархолла! Дом Зарвиш с гордостью сообщает, что их младший сын, достойнейший из достойных Ильта́р, покидает родовые чертоги, дабы вступить под сень Верховновго Дома Марвейр. Да пребудет с ним благословение Двуединой!»

Это что же получается, некий хмырь из менее знатного клана удостоился чести греть ложе одной из наследниц Марвейров? С чего вдруг такая милость? Может, впечатлил благородную особу уникальным мастерством в постельном фехтовании?..

Хмыкнув, сворачиваю на боковую улочку. И тут же перед глазами проскакивает иное, не менее пафосное объявление: «Дом Фаэлор приглашает всех желающих почтить своим присутствием торжественную церемонию совершеннолетия их наследницы Ирви́ны. Принимаются подношения».

Ага, «подношения». Забавный такой эвфемизм для «откатов». А тех, кто не шибко порадовал семью именинницы потом возьмут на карандаш и понаделают ворпалитов из их костей.

Мысли уносятся к Земле-матушке. При воспоминании о родном мире на душе теплеет. Да, планета наша планета неидеальна, и люди на ней всякие бывают, но хоть иерархических конструкций в духе унтер-обер-дроккальфар там не наблюдалось. Монархи мелькали по телевизору, почти не участвуя в жизни обычных людей. Разве что с новым годом могли поздравить…

Судя по карте, ещё один квартал, и должна показаться городская площадь. Ага, вот уже слышится нарастающий гомон толпы. Интересно, что там стряслось? Не очередная ли дуэль на почве оскорблённой чести или непомерного апломба? Надо бы глянуть одним глазком…

За толпой зевак на небольшом возвышении в центре разглагольствует пожилой дрокк в богатых белых одеяниях с золотым шитьём. Вероятно, местный проповедник. Интересно, девки пляшут… Пастырь Хойт несомненно нашёл бы о чём с ним побеседовать. Любопытно, какими премудростями он собирается поделиться с паствой?

— Внемлите же, о дети Двуединой! — громогласно разносится над площадью его зычный голос. — Близится великий день, когда сольются воедино Тёмная и Светлая Луны-Близнецы, символизируя этим извечное равновесие сил! Ликуйте же, ибо на этот праздник все прославленные Высокие Дома соберутся под сводами парадных залов достойнейшего из них — Дома Марвейр! Там, в благоговейной тишине, погрузятся они в благочестивые размышления, а после вознесут хвалу Двуединой в ритуальных песнопениях!

Толпа вокруг одобрительно гудит, но как-то неуверенно. Ещё бы, я вот лично ни на грош не верю, что все эти надменные аристократы вдруг в один миг растеряют свою спесь и начнут водить хороводы. Это всё равно что ждать от волка вегетарианства. Клыки-то никуда не денутся.

«Ага, как же, споют они от души…», — язвительно хмыкаю про себя. — «Да эти благородные Дома друг другу глотки перегрызут за малейшую кроху власти. Змеиное кубло, а не дружная нация. Какое уж там благочестие!»

Однако проповедник продолжает свою пламенную речь, не обращая внимания на мой скепсис:

— Но помните, передышка будет недолгой! Ведь лишь сильнейшие достойны стоять во главе нашего народа! Слабые да будут отвергнуты, глупые да будут наказаны! Ибо Двуединая благословляет лишь тех, кто способен уничтожать врагов и покорять земли. Вознесите же хвалу Той, что вершит наши судьбы!

Внезапно проповедник встречается со мной взглядом и его голос будто бы становится на полтона ниже.

— Всякий, посмевший преступить порог священных чертогов со злобой в сердце и ненавистью на устах, будет повержен карающей дланью Двуединой! — чеканит он, не сводя с меня пронзительных чёрных глаз.

Толпа вокруг одобрительно шумит, но никто не понимает истинного смысла его слов. Похоже, моё послание уже дошло адресата…

Медленно киваю проповеднику, давая понять, что сообщение принято. Ответом мне служит едва заметный прищур.

Развернувшись, покидаю площадь, где продолжаются крики. Слова проповедника не выходят у меня из головы. Праздник, на котором соберутся все Великие Дома Увриксиара. Вся верхушка этого гадюшника будет присутствовать в одном месте в одно время. Хм… Что-то в этом есть.

Блуждая по улицам Кархолла в тщетных попытках нащупать просветление, я сворачиваю в небольшой парк, укрытый от городской суеты. Тишина обволакивает, нарушаемая лишь мелодичным журчанием фонтана и шорохом ветра в листве. Странное место для Увриксиара, где всё обычно подчинено агрессивным ритмам жизни.

У самого фонтана я замечаю неподвижно сидящую долговязую фигуру. Древний дроккальфар в простой серой тунике, явно слепой, судя по мутно-белёсым глазам, но излучающий ауру умиротворения. Он словно в медитации, и я решаю не тревожить старца. Тихонько присаживаюсь на соседнюю скамью и закуриваю.

— Когда разум в смятении, а сердце полнится тревогой, покой не принесут ни табак, ни хмельное… — вдруг раздаётся глубокий голос.

Приподняв бровь, я перевожу взгляд на дроккальфара. Тот сидит неподвижно, но чуть склонил голову, будто прислушиваясь.

— Мудро сказано, старче, — усмехаюсь я, щёлкая зажигалкой и затягиваясь. — Увы, сейчас мне только и остаётся, что дымить, пытаясь переиграть того, кто неплохо подготовился к этой партии.

— Значит, бремя, что ты несёшь слишком тяжело для одной души, но я верю, что Двуединая не посылает нам испытания свыше наших сил.

Я невольно хмыкаю. Если бы этот мудрец только знал, с чем приходится иметь дело. Думаю, даже его философский настрой пошатнулся бы.

— Воистину, я бы сейчас не отказался от подсказки свыше. А то, пока что варианты на ум приходят один другого гаже.

— Прислушайся к древней мудрости, юноша, — дроккальфар слегка наклоняется вперёд. — Позволь, я поведаю тебе одну старую притчу…

Голос старца обретает завораживающие вибрации, будто погружая в транс:

— В незапамятные времена жили два правителя, чьи земли граничили между собой. Жгучая ненависть между ними породила кровавые распри, от которых страдали все их подданные. Долгие годы длилась их борьба, пока один властитель, превосходивший второго силой и коварством, не загнал противника в угол. Казалось, победа уже у него в руках… Но почти поверженная жертва совершила нечто неожиданное. Вместо того чтобы склонить голову перед врагом или погибнуть в бессмысленной битве, второй правитель отказался от борьбы, увёл свой народ в дальние края и нашёл пристанище за неприступными горами. А первый властитель, лишившись извечного противника, в погоне за несбыточным и жаждой власти потерял союзников, утратил доверие подданных и в конце концов — собственную жизнь…

— Сказал бы, что верю в подобную басню, но тогда соврал бы, — ровным голосом отвечаю я.

— Ум, затуманенный жаждой крови, будет биться о прутья клетки, даже не замечая, что дверь открыта, — резюмирует мудрец, игнорируя меня. — Иногда нужно взглянуть шире, отринуть навязанные правила, скинуть расшатанную игральную доску, на которой тебя уже загнали в угол. И тогда путь, ведущий к истинной победе, откроется сам.

Слова старца эхом отдаются у меня в голове, рождая невольные ассоциации. Сейчас Матриарх Дома Ульгрид вынуждает меня играть по своим правилам, заставляя балансировать между её безумными требованиями и угрозой для жизни Драганы. Пора наплевать на диктуемые условия и действовать по-своему. Найти решение за рамками её игры, сделать то, чего она не ожидает и не может предвидеть.

Надо как-то выбить почву из-под ног этой суки. Устроить какой-нибудь форс-мажор, который спутает ей все карты и даст мне возможность сделать решающий ход. Только бы понять, за какую ниточку потянуть…

«…Единственное, что им позволено — драться между собой за крохи самоуважения…»

«Потерять лицо публично здесь хуже смерти…»

«…На этот праздник все прославленные Высокие Дома соберутся под сводами… Дома Марвейр…»

И тут меня осеняет. Кажется, я знаю, что нужно сделать. План настолько безумный, что может сработать.

Глава 4

Спустя два дня после разговора со стариком, проведённых в подготовке, я прибываю к цитадели Дома Марвейр. Ворота, через которые сегодня проходят лишь избранные, украшены гербами и флагами величайшего из Домов этой грёбаной планеты. На фасаде здания, как и на площади перед ним не протолкнуться от дроккальфар в богатейших нарядах. В воздухе разливается сладковатый аромат благовоний, дурманящих голову. Многочисленные флаинги приземляются, чтобы высадить пассажиров, и сразу же исчезают в экстрамерном пространстве.

Несмотря на праздник и всеобщее воодушевление, бойцы у входа сохраняют бдительность и напряжённо всматриваются в лица прибывающих. Всех гостей подвергают тщательному досмотру на предмет оружия. Разумеется, у всех оно надёжно укрыто в кольцах, но эта процедура скорее дань устоям, чем реальная попытка обезопасить мероприятие. Все прекрасно понимают, что большинству участников не нужны ни огнестрел, ни клинки, чтобы залить роскошный зал «голубой» кровью.

На широких каменных ступенях всех новоприбывших приветствует молодая дроккальфар в роскошном платье цвета ночного неба. На фоне её тёмной с фиолетовым отливом кожи смотрится оно весьма элегантно. Белые волосы свободно спадают до лопаток, лишь тонкая коса — дань местной моде — скользит по плечу.

Судя по драгоценностям — массивным серьгам в острых ушах и сверкающему ожерелью на тонкой шее, а также почтительности, с которой к ней обращаются, это явно не последняя персона в клане. Ещё ярче украшений сияют её алые глаза, полные озорства и любопытства.

Оценка сообщает, что это Ирва́льда «Полуночный Звон» Марвейр. Квазар с РБМом чуть выше двух тысяч. Похоже, она всеми силами пытается укрепить фундамент своей силы, прежде чем однажды бросить вызов Нове.

При виде меня охранники в матовых доспехах напрягаются. Один из них, поколебавшись, делает шаг вперёд и вежливо осведомляется:

— Прошу прощения, а́йденн, но вашего имени нет в списке гостей. Без личного приглашения Матриарха мы не можем пропустить даже члена благородного Дома.

…А ты к ним не относишься, — читается в его глазах.

— Таков заведённый порядок, — склонив голову в символическом поклоне, завершает дрокк. — Ещё раз прошу простить.

Однако не успеваю я ответить, как девушка на ступенях бросает на стражу укоризненный взгляд и произносит с ледяной выдержкой:

— Это всего лишь досадная ошибка. Уверена, приглашение достопочтенного Егеря, наречённого Драганы из Дома Архарц, просто где-то затерялось.

В голосе хозяйки звучат повелительные нотки, и стражник мгновенно склоняет голову уже в полноценном глубоком поклоне.

— Разумеется, госпожа. Моя оплошность.

Пропустив меня с почтительным кивком, охрана возвращается на свои места.

— Мы знакомы? — вежливо изгибаю бровь, приблизившись к девушке.

— Ещё нет, — она одаривает меня ослепительной улыбкой,— но вскоре это упущение будет исправлено. Меня зовут Ирвальда, старшая дочь Дома Марвейр. Также прошу простить нерасторопность наших слуг, айденн Егерь. Надеюсь, это недоразумение не испортило вам настроения. Мы рады приветствовать вас на нашем празднике.

— Я польщён вашей добротой, но позвольте спросить, с чего вдруг такая честь для скромного Стрелка?

Собеседница лишь отмахивается.

— Бросьте. Неужели вы думаете, что ваш союз с Драганой Архарц остался незамеченным? Высшее общество только и судачит о вас все последние недели. Жених из другого мира, Мясник с Ноортиса, перемоловший несколько десятков опытных Супернов, безрассудный смельчак, выживший в бою с грозным Матриархом Дома Архарц, и, наконец, заслуженный победитель Полигона. Столько красочных эпитетов… Чего только стоит история о том, как вы отдали уникальный приз своей невесте, позволив её сразить свою мать. Ах, это всё так романтично… я просто не могла упустить возможность познакомиться лично.

Ага, значит, слухи уже дошли до ушей Марвейров. Чего и следовало ожидать — ничто не укроется от всевидящего ока местного бомонда. Что ж, если это сыграет мне на руку…

— И тем не менее чужак, иномирец… — продолжаю я. — Не удивился бы, не пусти меня охрана, хоть женись я на сотне дочерей благородных Домов.

— Вот ещё, — смеётся дроккальфар, накручивая на палец белоснежный локон. — Мы, конечно, народ гордый, но не глупый. И ценим сильных воинов, откуда бы они ни пришли. Особенно если они на нашей стороне.

Она лукаво подмигивает мне и продолжает уже серьёзнее:

— Надеюсь, вы найдёте меня попозже, когда все гости соберутся, и мы обстоятельно побеседуем. Вы ведь не откажете мне?

— Почту за честь… айде́нна? — с лёгкой вопросительной ноткой отзываюсь я.

Собеседница еле заметно кивает, ещё раз улыбается и поворачивается к прибывающим аристократам, а я остаюсь стоять, провожая её взглядом. Разговор с дочерью Матриарха Марвейров? Это может быть интересно… и полезно.

Хрустнув шеей, наконец, прохожу внутрь цитадели. Мои шаги эхом отдаются под каменными сводами, пока я разглядываю пышное убранство.

Искусные витражи, древние скульптуры и аркановые светильники — всё говорит о величии и достатке владельцев. Похожие на мрамор колонны уходят под расписные потолки, затейливые мозаичные полы сверкают так, что больно глазам. Повсюду разбросаны статуи загадочных героев прошлого. Не хватает только надписей «Преклоняйтесь, смерды!». Хотя слов и не нужно, местная прислуга и так чувствует себя песчинкой посреди всей этой феодальной помпезности.

Неспешно прогуливаюсь по обширному залу, краем глаза наблюдая за собравшимися. Дамы в умопомрачительных нарядах сбились в группки, обмениваясь сплетнями и многозначительными взглядами. Эти жестокие и бессердечные амазонки надменно взирают на окружающих, сходу просчитывая статус соперниц и собеседниц. Платья из тканей немыслимых расцветок, причёски, от которых волосы становятся дыбом. Страшно представить, сколько арканы угрохано на сегодняшний раут.

Вокруг них увиваются смазливые дроккальфары-мужчины. Судя по обходительным манерам и угодливым улыбкам, это фавориты, ублажающие своих хозяек. То и дело они подносят дамам угощения и напитки, нашёптывают что-то на ушко, поправляют складки платьев. Каждый глядит на свою госпожу с демонстративной преданностью. Надо же, никогда не думал, что ментальная кастрация может быть культурной традицией. Бедолаги, право слово.

Хмыкнув, отворачиваюсь от унылого зрелища и краем глаза замечаю Тарниру Ульгрид. Та оживлённо беседует с каким-то мускулистым невысоким дрокком. Перехватив мой взгляд, сука кривит губы в ехидной усмешке.

Подцепив с подноса пробегающего мимо слуги бокал с каким-то местным пойлом, не спеша изучаю обстановку, стараясь держаться поближе к группам сплетничающих дам, но не настолько, чтобы привлекать внимание. Пока что я больше слушаю, чем говорю.

Неожиданно кто-то вскользь касается моего предплечья. Я резко оборачиваюсь, готовый окатить наглеца молнией, но сдерживаю первый порыв. На меня в упор смотрят холодные серые, практически бесцветные глаза какой-то незнакомки. Она стоит так близко, что я чувствую исходящий от неё аромат мускуса и властности.

Оценка не просто не показывает информацию или хотя бы знаки вопроса, она вообще не различает, что передо мной стоит инициированное Сопряжением существо.

Нюанс заключается в том, что её лицо целиком скрыто белой, похожей на фарфор маской. По этой причине внешность дамочки остаётся для меня загадкой. Видны лишь белоснежные, чуть темнеющие к кончикам волосы, собранные в высокий конский хвост.

Интересно, это маска препятствует идентификации?.. Во всяком случае, эмоциональный фон блокирует превосходно. Не могу также уловить её потаённые желания, амбиции и всё остальное. Ни Эмпатическая проницательность, ни Струны сердца на неё не работают.

— Хе́́льдра Марвейр, — тихо роняет она. — Матриарх этого Дома. Здесь слишком шумно, не желаете ли взглянуть на коллекцию старинного оружия моей семьи? Говорят, вы знаток в этом вопросе.

Значит, доча уже сообщила ей о моём приходе…

Задумавшись лишь на миг, киваю, и она ненавязчиво увлекает меня в сторону от толпы, к одной из дверей, скрытой за тяжёлой портьерой. По другую сторону действительно начинается галерея, увешанная всевозможными клинками. Местному арсеналу позавидовал бы Джек Потрошитель.

— Весьма неожиданная встреча, айденн Егерь, — тянет Матриарх, поправляя складки глухого тёмного платья. — Не припомню, чтобы ваше имя было в списках приглашённых. Неужели Двуединая ниспослала вам особое откровение явиться пред наши светлые очи?

Я лишь усмехаюсь уголком рта.

— Нет, айденна, никаких откровений. Я здесь по весьма приземлённым причинам. Знаете ли, в жизни порой случаются события, после которых начинаешь смотреть на мир иначе. Вот и я решил, что засвидетельствовать почтение Верховному Дому будет в высшей степени… хм, уместно. Не сочтите за грубость, но прежде, чем мы продолжим наш разговор, я бы хотел убедиться, что говорю именно с Матриархом Дома Марвейр.

Собеседница бросает на меня долгий, испытующий взгляд. В её глазах мелькает холодное возмущение, но быстро сменяется чем-то, похожим на одобрение.

— Дерзкий вы человек, айденн, — цедит она сквозь зубы. — Немногие рискнули бы потребовать от меня подтверждения личности. Уж не думаете ли вы, что на моём же празднике кто-то посмеет выдать себя за Верховную Мать Марвейров?

Я невозмутимо пожимаю плечами:

— В наши неспокойные времена нельзя ни в чём быть уверенным наверняка, айденна. Даже стены родного дома могут обернуться ловушкой, а лицо друга — маской врага. Таковы уж правила игры.

Несколько мгновений Матриарх буравит меня испепеляющим взглядом, но потом вдруг еле заметно усмехается. Её рука взмывает к лицу, и тёмные пальцы снимают маску, обнажая своё истинное лицо.

Надо признать, зрелище впечатляет. В Хельдре[1] удивительным образом переплетаются утончённая красота и хищная грация. Точёные скулы, пронзительные бесцветные глаза, окрашенные бардовым пухлые губы, изогнутые в вечной усмешке — её черты будто выточены из драгоценного эскадия. Тёмная кожа впитывает свет, оттенённая молочной белизной волос. Ни тени мягкости или слабости. Всё в ней кричит о несгибаемом характере и привычке повелевать. Опасная женщина, без сомнения.

Хельдра «Алмазная Ярость» Марвейр

Вид: Дроккальфар

Класс:???

Редкость: Золото

Способности:???,???,???

???

???

Ранг: Супернова

Параметры:???,???,???

РБМ:??? единиц

Клан: Дом Марвейр

Должность: Матриарх

Статус:???

[1] Художник — Mat Wilma.

Глава 5

Кажется, моё невольное восхищение не укрывается от её внимания. Она чуть вздёргивает подбородок, принимая безмолвную похвалу как должное.

— Что скажете, айденн? — вкрадчиво интересуется дамочка. — Удовлетворил ли ваше любопытство мой истинный лик? Или мне стоит открыть вам ещё и мои мысли, дабы развеять последние подозрения?

От её сарказма веет ледяным холодом, но я чувствую, моя прямота пришлась ей по душе. Пусть даже и против воли.

— Благодарю, в этом нет нужды, — учтиво склоняю голову. — Я удостоверился в вашей личности. Моя предосторожность продиктована лишь заботой о конфиденциальности беседы.

— Похвальная предусмотрительность, — сухо бросает Матриарх и возвращает маску на место. — Что ж, раз с формальностями покончено, перейдём к делу, — она выдерживает долгую паузу. — Некое предупреждение оказалось для нас весьма свое­временным. Однако какую цель преследовал его загадочный отправитель? Неужели добивался нашего покровительства? Судачат, что некий Дом совсем недавно постигло несчастье. Болтают также злые языки, что его молодая госпожа бесследно пропала…

А Шелкопряд всё же молодец, справился.

Я лишь ухмыляюсь в ответ.

— Покровительство?.. Уверен, этому анониму покровительство ни к чему. Он и сам способен справиться со своими проблемами. А вот вам, возможно, пригодится тот, кто умеет избавляться от мусора, сохраняя чистоту ваших рук.

Лицо Хельдры, скрытое маской, остаётся непроницаемым, но её глаза сужаются, изучая меня. Она делает несколько шагов в сторону, проводя рукой по витрине с древним двуручным мечом.

— Так ли опасен для нас мусор, валяющийся на пороге? Неужели нам в самом деле нужна посторонняя помощь с тем, что мы вполне способны сделать и сами?..

Она смотрит мне прямо в глаза, и я чувствую, как моя улыбка становится шире.

— Благородной айденне, полагаю, такие низменные подробности неизвестны, но мусор имеет свойство изрядно… вонять, — говорю я, подчёркивая последнее слово. — А это способно изрядно омрачить настроение всем, кто вынужден находиться поблизости, — парирую я. — Более того, мусор также обладает неприятным свойством накапливаться.

Предводительница Марвейров складывает руки на груди, позволяя мне закончить мысль.

— Давайте я объясню на более понятном для вас языке, — картинно развожу руками. — Словно сорняки, мусор разрастается, если не обращать на него должного внимания. Рачительный хозяин пропалывает свой сад, но чрезмерное усердие может быть не менее опасно. Ведь если один заботливый садовник примется слишком ретиво избавляться от некоторых сорных растений, соседи могут забеспокоиться, что следующими на его пути окажутся их собственные любимые побеги. Они могут сговориться, чтобы отстоять свои грядки, даже если для этого придётся на время примириться между собой. А уж такое единение способно обернуться куда большими неприятностями, нежели просто мелкое неудобство.

— Полагаю, айденн, вы многие упустили, избрав стезю воина, а не садовника, — с холодным сарказмом цедит Хельдра.

Ухмыляюсь уголком рта:

— Что поделать, айденна, люблю пачкать руки. И там, и там можно без опаски вырывать корни. А самые наглые сорняки я выпалываю с особым удовольствием.

Моя кровожадность приходится ей по душе.

— Весьма интересный подход, — тянет Матриарх, — не лишённый смысла. Считаете ли вы, что, проявив неожиданную обходительность по отношению к моему Дому, тот незнакомец теперь рассчитывает на ответную любезность?

— Полагаю, он, как и все, не настолько бескорыстен, чтобы заниматься чужой уборкой просто так. Однако порой, вынося мусор соседа, можно обрести в его лице друга. А друзья, как известно, познаются в беде. В трудную минуту порой хочется опереться на подставленное плечо и знать, что тебе не откажут, — говорю я, глядя ей прямо в глаза.

Хельдра некоторое время молчит и задумчиво постукивает ногтем по витрине, словно взвешивая все «за» и «против». Её эмоции невозможно считать, но мне чудится в этой маске одобрение пополам с весельем.

Наконец, в прорези маски её губы растягиваются в улыбке, больше похожей на оскал.

— А вы не так просты, как кажетесь, Егерь. У вас явно талант к Великой Игре. Очень жаль, что вы родились невежественным дикарём. Из вас вышел бы отменный дроккальфар… Но, увы, что есть, то есть.

— Польщён вашей высокой оценкой, айденна, — отвечаю я с лёгким поклоном. — Видимо, общение с дочерью благородного Дома не прошло для меня даром. Глядишь, ещё пара столетий, и я начну неплохо играть на ворпалите.

— Думаю, я всё же последую вашему совету и приму помощь незнакомца, кем бы он ни был.

Есть контакт! Матриарх заглотила наживку.

Хельдра тихо смеётся, на миг становясь почти расслабленной.

Пользуясь моментом, я решаюсь сменить тему и прощупать почву.

— Могу я полюбопытствовать, каково ваше мнение о кселари? — начинаю я издалека.

Дроккальфар мгновенно подбирается и мрачнеет. Кажется, упоминание о яйцеголовых разом испортило ей настроение.

— Эти примитивные звери не стоят и Кройцева яйца! — цедит она сквозь зубы. — Они думают, что одной грубой силой можно добиться чего угодно. Никакой изящества, никакой хитрости — лишь вульгарное желание поглотить и разрушить всё на своём пути. — Матриарх презрительно качает головой. — Увриксиар не потерпит этих невежественных варваров, мнящих себя высшей расой. Их самодовольство и невежество сводят меня с ума! — в её голосе слышны нотки гнева, но больше в нём проскальзывает презрение.

Отлично. Это может стать козырем в будущем.

— В этом наши точки зрения схожи, — невозмутимо откликаюсь я. — Грядут большие перемены. И от того, на чьей стороне окажутся ключевые силы, в немалой степени зависит исход партии. Полагаю, у Дома Марвейр есть свой интерес в том, чтобы эти перемены пошли ему на пользу. Или как минимум, не во вред.

Хельдра бросает на меня долгий, изучающий взгляд. Кажется, она начинает понимать, куда я клоню.

— Вы знаете больше, чем говорите, не так ли, айденн? — уточняет она вкрадчиво. — Что ж, пока оставьте при себе ваши притягательные тайны. Пока что нам обоим стоит разобраться с тем, что уже лежит у нас на тарелке…

— Безусловно, айденна. Всему свой черёд. Не смею вас боле отвлекать от торжества. Наслаждайтесь… — и, отвесив церемонный поклон, я покидаю галерею, возвращаясь в общий зал.

Музыка уже стихла, гости постепенно стекаются к высоким столам, ломящимися от экзотических закусок. Похоже, близится торжественная часть вечера.

Не успеваю я пройти и десятка шагов, как с двух сторон меня подхватывают под руки близнецы Ульгрид. На лицах обоих застыла неживая улыбка, не достигающая глаз. Они пытаются увести меня в тёмный угол, подальше от посторонних ушей, но я упираюсь, намеренно оставаясь на виду.

— В чём дело, айденна? — с наигранным удивлением спрашиваю я, оборачиваясь к Тарнире. — Соскучилась по моему обществу?

Её брат еле слышно рычит, пока я прохожусь по нему Оценкой.

Глаза цвета расплавленного золота прожигают меня насквозь. Вастро мало похож на свою сестру: короткие белые волосы зачёсаны, пониже ростом, тёмная кожа обтягивает литые мышцы. На нём распахнутая на груди куртка с золотистой вышивкой на плечах, под которой виднеется не менее затейливая рубашка. От недомерка так и веет агрессией, плохо скрываемой за светскими манерами. Наверное, комплексы.

Ва́стро «Лунный Хищник» У́льгрид

Вид: Дроккальфар

Класс:???

Редкость: Золото

Способности:???,???,???

???

???

Ранг: Супернова

Параметры:???,???,???

РБМ:??? единиц

Клан: Дом Ульгрид

Должность: Армигер

Статус:???

— Не забывай, что ты подписал договор, — шипит мне на ухо Матриарх, цепко удерживая за локоть. — И не забывай, что Драгана захлебнётся кровью, если ты не выполнишь контракт. У тебя осталось меньше одиннадцати часов на его выполнение!

— Марвейры должны умереть! — тихо цедит её братец, и получает тычок в бок от сестры.

— Не переживайте, сегодня в Доме Марвейров обязательно прольётся кровь, — бросаю я небрежно.

— Мы видели, как ты секретничал с их Матриархом! — рычит Вастро, сжимая моё запястье стальной хваткой. — О чём вы говорили, отвечай!

Я перевожу на него снисходительный взгляд.

— Да так, о сорняках болтали, — пожимаю плечами с самым невинным видом. — Чтобы подобраться к цели, нужно сперва найти к ней подход. Вот я и решил заинтересовать Хельдру светской беседой. Это облегчит выполнение задачи.

Моя уклончивость лишь распаляет гнев Армигера. Он теряет терпение, и его голос становится громче, рискуя привлечь внимание окружающих.

— Думаешь, нас можно провести этой чушью⁈ — рявкает он. — Кройцев помёт! Ты возомнил себя самым умным⁈ Да как ты смеешь морочить нам голову своими лживыми отговорками⁈

— Тише, Вастро! — одёргивает его сестра, но уже слишком поздно.

Я всей кожей чувствую на нас любопытные взгляды гостей, которые начинают оборачиваться на шум. Отлично, внимание привлечено. Пора действовать.

Спокойно вырвавшись из хватки близнецов благодаря Гибкости онкройла, я отскакиваю на шаг в сторону и с размаху влепляю смачную пощёчину Вастро тыльной стороной ладони. Хлёсткий звук разносится по залу. От неожиданности и силы удара Вастро теряет равновесие и с грохотом валится на пол, сбивая официанта с подносом, полным напитков.

Над залом повисает шокированная тишина, сменяющаяся возмущённым гулом и смешками. Дроккальфары-мужчины потешаются над униженным Армигером, который, багровея от ярости, пытается подняться на ноги. Женщины же закатывают глаза, всем своим видом выражая презрение.

Тарнира застывает с перекошенным от гнева лицом. Прежде, чем она успеет оклематься, я гаркаю на весь зал:

— Да как ты посмел, ничтожество⁈ Ты не способен найти клитор своей сестрёнки, но зато где-то нашёл наглость лезть ко мне со своими гнусными предложениями! — насмешливо цокаю языком. — Думаешь, если она посулила мне три миллиона арканы, я позволю тебе припасть своим паршивым языком к моему достоинству⁈ — громогласно возмущаюсь, привлекая ещё больше внимания. — У меня вообще-то есть прекрасная невеста! И на ваши грязные сексуальные фантазии я любоваться тоже не стану! Даже за пять миллионов! Хотите спариваться, как Кройцы, за шторой, делайте это у себя дома, а не в гостях!

Мгновенно выхватив из Экстрамерного кольца нож, чиркаю им по ладони, окропляя кровью пол между нами.

— Я вызываю тебя на дуэль!

Глава 6

Зал встречает мои слова удивлёнными вздохами и приглушёнными перешёптываниями.

Вастро медленно поднимается на ноги, его тело дрожит от едва сдерживаемого гнева. Кажется, унижение, которое он только что испытал, лишь распалило в нём жажду крови. Глаза цвета расплавленного золота прожигают меня ненавидящим взглядом.

— Ты заплатишь за свою дерзость, иномирец, — цедит он ледяным тоном. — Клянусь Двуединой, я задушу тебя твоими собственными кишками!

Он готов броситься на меня с голыми руками, но сестра удерживает его. Тонкие пальцы смыкаются на предплечье брата подобно стальным оковам.

— Опомнись, брат! — шипит она, еле шевеля губами. — Не будь идиотом! Неужели ты не видишь, что он играет с тобой⁈ Он нарочно провоцирует тебя, чтобы ты потерял голову!

Попытка образумить дрокка не приносит результата. На миг в глазах Вастро мелькает проблеск рассудка, но тут же угасает, вытесненный всепоглощающей яростью. Этого бешеного пса уже не остановить.

Одним рывком он высвобождает руку из хватки сестры.

— Я никому не позволю так себя оскорблять! — рявкает Армигер. — Да что я?.. Он прошёлся своим грязным языком и по тебе, сестрёнка. Или ты предлагаешь мне стерпеть это издевательство? Чтобы каждая Кройцева падаль сочла, что наш Дом не способен постоять за себя?

— Я предлагаю не идти у него на поводу, болван, — повиснув на руке брата, шепчет ему на ухо Матриарх. — Неужели ты забыл? Никогда не дерись на поле боя, подготовленном противником. Рычаг воздействия всё ещё у нас. Мы заставим этого варвара пожалеть о содеянном.

— Нет, это ты забыла главный постулат: «Перед лицом абсолютной силы любые хитрости теряют смысл», — надменно цедит Лунный Хищник. — Мне плевать, что он там задумал, потому что я размажу его по каменным плитам этого Дома. Или ты сомневаешься в моей силе⁈

— Я сомневаюсь в твоём разуме, брат, — раздражённо отзывается Тарнира. — Но раз ты настаиваешь на том, чтобы поиграть в его игру… — она отпускает его руку и отступает на шаг.

Вастро в ответ лишь раздражённо отмахивается. Сейчас для него существует только ненавистный враг, посмевший втоптать его в грязь. Остатки благоразумия покидают дрокка, оставляя лишь жажду крови.

— Я принимаю твой вызов, выскочка, — Армигер выпрямляется во весь рост, расправляя плечи, и медленно ведёт кинжалом по ладони. — Сегодня твоя кровь обагрит эти камни, и все увидят, как умирает тот, кто посмел бросить вызов Дому Ульгрид.

Пятёрка за пафос, двойка за тупость.

В зале воцаряется напряжённая тишина. Лишь шелест платьев выдаёт всеобщее любопытство. Все взгляды прикованы к разыгравшейся сцене. И тут, словно по мановению волшебной палочки, из толпы выплывает Хельдра Марвейр собственной персоной. Её бесстрастное лицо не выражает ни удивления, ни недовольства.

— Что здесь происходит? — ледяным тоном интересуется она, обводя нас тяжёлым взглядом.

Тарнира мгновенно вскидывает голову. На её губах змеится торжествующая усмешка.

— Ваша новая зверушка взбесилась, айденна, — цедит она язвительно. — Видимо, допуск в высшее общество ударил дикарю в голову. Он оскорбил нас в самых гнусных выражениях. Прошу вас взять на себя ответственность за поведение своего гостя и немедленно приструнить его.

Я чувствую, как мои губы кривятся в ухмылке. Наивная дурочка, неужели она и впрямь думает переиграть прожжённую интриганку на её же поле? Матриарху Дома Ульгрид ещё сто лет до такого мастерства.

Хельдра лишь приподнимает бровь, будто удивляясь самой постановке вопроса.

— Разве не в том прелесть наших древних обычаев, что каждый в состоянии отстоять свою честь самостоятельно? — парирует она с ехидцей. — Конечно, если у него хватит на это сил.

Намёк на слабость Дома Ульгрид повисает в воздухе. Хлёсткая Ветвь бледнеет от ярости, скрипнув зубами, но ответить ей нечего. Матриарх Дома Марвейр умело вогнала кол в самое сердце её претензий.

Блестяще сыграно, дамочка.

— Что касается предполагаемого повода для дуэли… — Хельдра задумчиво постукивает пальцем по маске. — Боюсь, мне сложно судить о достоверности прозвучавших обвинений. В благородных Домах порой складываются весьма… специфические отношения между родственниками. И ваша с братом необычайная привязанность друг к другу, айденна, давно привлекает внимание общества.

По залу прокатывается волна приглушённых смешков и шепотков. Аристократы обмениваются многозначительными взглядами, пряча ухмылки за бокалами. Тарнира бледнеет, осознавая, что оппонентка только что публично придала вес самой мерзкой из сплетен об их семье. Вастро же, кажется, даже не улавливает скрытого подтекста, в бешенство дёргая щекой. Оглядевшись по сторонам, он внезапно разражается хохотом. В его глазах пляшет безумный огонёк.

— Что ж, прекрасно! — восклицает дрокк почти радостно. — Раз этот самонадеянный ублюдок сам напросился, я с удовольствием преподам ему урок хороших манер. По древним обычаям оскорблённая сторона выбирает оружие. И я выбираю боевые кнуты вместе с запретом на любые атакующие способности дальнего действия!

Вастро расплывается в самодовольной ухмылке, приняв моё молчание за растерянность.

— Не ожидал, Стрелок? — глумливо тянет он. — Я тебя насквозь вижу, ничтожество. Ты мастак сражаться на большой дистанции, но что скажешь, если придётся сойтись лицом к лицу?..

Я не сдерживаю тихий смешок, и губы сами собой растягиваются в хищной усмешке.

— Засмотрел записи с Полигона до дыр, верно? — киваю я снисходительно. — И, небось, радовался, заметив моё предпочтение к дистанционному бою. Был так уверен, что нашёл брешь в моей защите? Глупый маленький дрокк… Ты по неопытности ступил на весеннюю наледь, и она уже трещит под твоими ногами. Просто ты этого не понял в силу природного скудоумия.

Самоуверенность Вастро даёт трещину. Он хмурится, пытаясь уловить подвох.

— О чём ты? — переспрашивает он растерянно.

Моя ухмылка становится шире, и в ней слишком много клыков.

— Как думаешь, куда делось абсолютное оружие Галадры Архарц, которым она так славилась?

Одним плавным движением я выхватываю из кольцо сверкающий багровым плазменный кнут. Толпа ахает. Тарнира бледнеет ещё сильнее, узнав легендарный кнут своей злейшей соперницы. Да, солнышко, теперь он мой. Как и жизнь твоего братца.

Близнецы переглядываются. До них наконец доходит, что из охотников, державших хищника на поводке, они сами превратились в добычу. Хлёсткая Ветвь бросается ко мне и сдавленно шипит на ухо:

— Ты делаешь ошибку, за которую заплатит Драгана! Остановись, пока не поздно! Отзови вызов! Ты здесь чужак и твоя честь ничего не значит.

Я лишь качаю головой и еле слышно роняю в ответ:

— Расслабься и получай удовольствие, крошка. Сейчас будет представление, которое ты не забудешь.

Хельдра великодушно берёт на себя роль судьи. Она взмахивает рукой, подзывая слуг.

— Подготовьте внутренний двор для поединка! — повелевает она. — Все традиции должны быть соблюдены!

Толпа гостей с нетерпением устремляется вслед за слугами во двор особняка. Там уже установлены кинетические барьеры, ограждающие зрителей от случайных ударов.

Ступив внутрь, я невольно вспоминаю свой финальный поединок с Галадрой Архарц. Эта бешеная сука едва не отправила меня к праотцам. Однако тот бой кое-чему меня научил. Драться вполсилы, опасаясь раскрыть перед врагом все козыри крайне недальновидно. Ведь до столкновения с будущими противниками, что возможно узнают секреты твоей силы, можно попросту не дожить. Сдохнуть от рук недооценённого врага — худшая насмешка судьбы над самонадеянным глупцом. И больше подобной дурости я не совершу.

В центре каменной площадки мы с Вастро застываем друг напротив друга. Он поигрывает кнутом и скалится, предвкушая лёгкую победу. Дурак. Самоуверенный, обречённый дурак.

Хельдра выступает вперёд. Её голос разносится над притихшей толпой:

— Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать дуэль чести! По древнему обычаю оскорблённая сторона требует сатисфакции, и вызов был принят! Желает ли Егор Стрельцов принести извинения и тем самым восстановить поруганную честь Вастро Ульгрида?

Вместо ответа бросаю оппоненту:

— Надеюсь, ты успел оставить потомство, иначе после нашей встречи премия Дарвина тебе гарантирована.

— Клянётесь ли вы биться до победы, невзирая на раны и боль? — вопрошает Матриарх Дома Марвейр.

— Клянусь, — хором отзываемся мы.

— Тогда к бою! — командует Хельдра. — Пусть Двуединая рассудит, кто прав!

Под перешёптывания толпы, активирую Последнюю Дуэль, и нас накрывает сияющий купол. В его полупрозрачных переливчатых гранях мелькают искажённые лица зрителей. Они с нетерпением ждут кровавого зрелища.

В схватках я больше никогда не собираюсь сдерживаться.

Вастро «Лунный Хищник» Ульгрид подвергнут действию способности Последняя Дуэль.

Поскольку цель не превосходит вас в ранге или РБМ больше, чем на 300 единиц, вы установили условия (ограничения), одинаковые для обоих участников, не требуя от цели согласования:

1. Все способности заблокированы.

2. Всё оружие кроме боевых кнутов заблокировано.

3. Все барьеры заблокированы.

Продолжительность дуэли ограничена четырьмя минутами.

До начала дуэли три секунды.

Отлично, теперь и дуэль стартует быстрее.

Вастро растерянно пялится перед собой на истаивающие алые буквы, застигнутый врасплох внезапной сменой правил. Похоже, он рассчитывал использовать в бою свой арсенал способностей и явно не готов к такой схватке. Сбитый с толку и дезориентированный, дрокк пропускает момент начала дуэли.

А я не теряю ни секунды.

Молниеносный взмах плети — и первая атака достигает цели прежде, чем этот ушлёпок успевает среагировать. Плазменный изгиб с мерным жужжанием отсекает его ногу чуть ниже колена. Белоснежная кость торчит из месива окровавленных мышц. Дрокк валится наземь с диким воплем, исторгая проклятия вперемешку со стонами боли.

Мне плевать на его мучения. В бою нет места жалости. Я давно усвоил этот урок. И сейчас не собираюсь сдерживаться или миндальничать с врагом.

Хладнокровно подступаю ближе и продолжаю своё дело.

Каждый удар безупречен и безжалостен. Мерцающие плазменные росчерки чертят на теле врага кровавую вязь. Конечности и ошмётки плоти разлетаются по арене. Ровное дыхание и невозмутимое выражение лица. Методично и расчётливо превращаю коротышку в бессвязно воющий обрубок.

Толпа застывает в потрясённом молчании, не в силах отвести взгляд от кровавого зрелища. Даже эти привычные к жестокости дроккальфары впечатлены расправой.

Краем глаза замечаю на лице Тарниры странное выражение. Смесь ужаса, ярости и какой-то обречённости. Она не просто потрясена моей жестокостью, а словно лишается чего-то жизненно важного и дорогого.

Улыбаюсь краешком рта и оплетаю сияющим кнутом в защитном поле шею своего противника. Резко дёргаю рукой, затягивая плазменную удавку на горле Армигера. Тот судорожно хрипит, дёргая культями в предсмертных конвульсиях. Его глаза вылезают из орбит, лицо наливается кровью.

Я игнорирую эти предсмертные корчи и поворачиваюсь к Хлёсткой Ветви.

— Выбирай, — спокойно произношу, глядя ей прямо в глаза. — Жизнь брата или жизнь Драганы. Освободишь её прямо сейчас, и я, так уж и быть, оставлю эту падаль в живых. Откажешься, и я размажу его мозги по камням у тебя на глазах.

В моём голосе нет ни тени сомнения. Я не блефую. И Тарнира это прекрасно понимает. Её лицо искажается, глаза лихорадочно бегают по сторонам в поисках выхода. Она мечется, будто загнанный в ловушку зверь.

Тарнире, возможно, и плевать на братца, но точно не на репутацию своего Дома. Публичное унижение Вастро уже стало серьёзным ударом по положению Ульгридов, а устроенная мной показательная казнь окончательно растопчет их репутацию в глазах других Домов.

Вот только я кое-что знаю… Нет, ей совсем НЕ плевать на брата. Если быть точным, между ними столь крепкие братско-сестринские отношения, что в Алабаме их приняли бы, как своих.

Поговаривают, будто Вастро не только греет постель сестры долгими увриксиарскими ночами, но и нашёптывает ей на ухо амбициозные планы по возвышению Дома, которые влюблённая по уши Тарнира ревностно воплощает в жизнь.

Гнилая семейка!

Хотя с тем же успехом всё может быть ровно наоборот. За последние два дня, изучая сводки разведданных Эха, я наслушался самых разных теорий об этой парочке. И по одной из версий именно Тарнира — мозг в их инцестуальном дуэте, а Вастро лишь послушная марионетка в её цепких ручках. Эта версия кажется мне более правдоподобной.

Впрочем, сейчас это не столь важно. Главное — я нащупал её слабое место и буду давить, пока не добьюсь своего.

Матриарх близка к тому, чтобы согласиться на мои условия. Я вижу это по её подрагивающим губам и бегающему взгляду, полному отчаяния. Она готова пойти на попятную, лишь бы спасти Вастро.

Но тут подаёт голос Хельдра:

— Поразительно, как быстро гордость Ульгридов сменилась малодушием, — она насмешливо качает головой. — Какой позор для древнего Дома!

Её слова подобны искре, упавшей на порох. В глазах Тарниры вспыхивает безумная ярость вперемешку с обречённостью.

— Будь ты проклят, дикарь! — выплёвывает она. — Я никогда не стану унижаться перед тобой!

Она вздёргивает подбородок, сверля меня взглядом, и добавляет:

— Клянусь Двуединой, это ещё не конец. Я отниму у тебя всё, что ты ценишь, начиная с твоей драгоценной невесты. Эта никчёмная Кройцева подстилка сполна заплатит за твою упёртость. Каждая её слеза, каждый крик боли будут услаждать мой слух. А когда она сломается и начнёт молить о смерти, я откажу ей даже в этой милости.

Дроккальфарка делает шаг вперёд, глядя мне прямо в глаза:

— Наслаждайся своим мнимым триумфом, Егерь, — обещает она с ледяной яростью. — Я разрушу всё, что тебе дорого, уничтожу всех, кто тебе близок. Ты будешь корчиться в агонии, захлёбываясь в крови твоих друзей. И лишь тогда, на пороге смерти, осознаешь истинную цену своей заносчивости.

Что ж, поиграли и хватит…

Поворачиваюсь к Тарнире и припечатываю:

— Помни, ты сама этого хотела.

Та бросает в мою сторону взгляд, наполненный жгучей ненавистью.

С силой вбиваю стопу в череп Вастро, и его голова сминается под моей подошвой с тошнотворным хрустом. Кровь и осколки черепа пятнают древние камни. Практически обезглавленное тело, дёрнувшись, замирает.

Купол исчезает. Толпа гомонит, живо обсуждая увиденное.

Бросаю на Тарниру равнодушный взгляд. Та застыла с перекошенным от ужаса лицом, не в силах отвести взгляд от растоптанных останков брата.

— Какая досада, — роняю небрежно. — Кажется, я испачкал ботинок. Салфетки не найдётся?

— Это ничего… не изменит, — совладав с болью, цедит Матриарх Дома Ульгрид, — её голос сочится ядом и ненавистью.

— Самоуверенные речи для покойницы, — бросаю небрежно. — Неужели ты всерьёз веришь, что тебе удастся выйти отсюда живой?

— Попробуй! — она делает приглашающий жест рукой и окутывается плёнкой арканы.

— Ты всерьёз думала, что, послав на праздник своего растительного клона, всех переиграешь?

В её глазах на миг мелькает страх.

Подхожу ближе, и вкрадчиво произношу:

— Ты считаешь себя неуязвимой в своём далёком убежище, но как жестоко ты заблуждаешься. Скажи мне, Тарнира, в кабинете, где ты сейчас прячешься, есть тени?..

Глава 7

Тан «Шелкопряд» Ин бесшумно скользит в тенях чуждого ему мира, изучая взглядом окружающий сумеречный пейзаж. Ландшафт здесь дикий и величественный — бескрайние просторы, усеянные острыми пиками чёрных скал, мерцающими в тусклом свете местного светила. Между зазубренных отрогов притаились глубокие ущелья и долины, где серебрятся призрачные рощи деревьев с листвой цвета индиго.

Однако сейчас Тану не до любования экзотическими красотами. У него есть миссия — пробраться в цитадель клана Ульгрид, и он не намерен её провалить. Шелкопряд на миг прикрывает глаза, сосредотачиваясь, и проваливается в объятия Изнанки.

Здесь, в царстве теней, он чувствует себя как рыба в воде. Его тело растворяется, сливаясь с окружающим мраком, становясь становясь её частью. Так, невидимый и неслышимый, Тан подбирается к владениям Ульгридов, выныривая с Изнанки лишь на мимолётные мгновения, чтобы избежать внимания её естественных обитателей. С новообретённой мощью Суперновы сейчас он испытывает перед ними гораздо меньше страха, чем раньше, но всё равно предпочитает избегать ненужных боёв.

Вражеский город-крепость примостился на склоне величественного утёса, нависая над пропастью. Остроконечные шпили, ажурные арки и висячие мосты, сплетённые в единую композицию — архитектура дроккальфар потрясает воображение, сочетая изящество и несокрушимость. Весь ансамбль буквально излучает высокомерие и надменность, под стать самим обитателям.

За внешней красотой скрывается смертельная угроза. Цитадель Ульгридов — неприступная твердыня, окружённая множеством защитных систем. Тепловые датчики, сенсоры движения, детекторы звука — всё это призвано засечь незваных гостей ещё на подходе, чтобы обеспечить им «тёплый» приём. Иные устройства ещё опаснее — они улавливают малейшие всплески арканы и сканируют ауру живых существ.

Двор крепости патрулируют вооружённые Квазары в сверкающих доспехах. Им помогают боевые боты производства Галара — блестящие стальные механизмы, нашпигованные оружием. А ещё повсюду рыщут твари из плоти и костей, похожие на помесь волка и крокодила — ксариды… Они принюхиваются, выискивая чужаков по запаху.

Несмотря на всё это, Шелкопряд уверен в своих силых. Скрываясь в тенях, он легко огибает охранные посты, неуловимо проскальзывает мимо сторожевых ботов. Лишь один особо чуткий детектор внезапно оживает, заметив присутствие незваного гостя. Датчик издаёт тревожный писк, пытаясь захватить сигнатуру нарушителя.

Тан мгновенно ныряет в ближайшую тень живого существа — одного из охранников, сливаясь с ней. Детектор беспомощно шарит невидимым лучом, но теряет ускользнувшую цель. Один из патрульных дроккальфар, насторожившись, подходит ближе к соратнику, всматриваясь в подозрительный участок. Тан, затаившись, выжидает. Парочка перекидывается дежурными фразами и второй дрокк пожимает плечами, уходя дальше.

Засев в чужой тени, азиат минует опасный участок. Его невольный «пособник» проносит Шелкопряда глубже в недра охраняемой территории. Удобно.

Наконец, Тан оказывается внутри самого обиталища Ульгридов. Он методично исследует этаж за этажом, составляя в уме подробную карту. Расположение сенсоров, датчиков, постов охраны — китаец запоминает всё. На нижних ярусах он обнаруживает высокотехнологичную темницу, где держат пленников клана.

В одной из клеток, за мерцающим силовым полем, Тан видит Драгану. При виде открывшейся ему картины, лицо Ткача Теней остаётся безмятежным, но глаза выдают напряжение.

Девушка лежит на металлическом ложе, истерзанная и окровавленная. Культи по локоть отрубленных рук замотаны свежими бинтами — регенерация Нов могла бы уже вернуть ей конечности, но безжалостные Ульгриды, должно быть, недавно снова изувечили её. Мертвенно-бледное лицо, кажется, застыло безжизненной маской. Лишь редкое поверхностное дыхание выдаёт, что пленница ещё жива, погружённая в искусственную кому.

Тан поджимает губы, глядя на пленницу. Сейчас не время для эмоций. Главное — завершить миссию. И хорошо, что это отталкивающее зрелище видит он, а не Егерь. Тот бы не сдержался. Его ярость подобная свирепому шторму уже бы стёрла с лица Увриксиара весь Сектор Ульгридов.

Шелкопряд устремляется вверх по гравитационным подъёмникам и переходам, пока не достигает покоев Тарниры на самом верху здания. Матриарх полулежит в резном кресле, откинувшись на спинку, напротив рабочего стола. Её глаза закрыты, лицо — неподвижно. Похоже, все её мысли и чувства сейчас где-то далеко, вне тела.

«Управляет своим клоном», — понимает Тан. Он проскальзывает в комнату и застывает на Изнанке за спиной Матриарха безмолвной тенью. Ждёт команды от Егеря, готовый нанести удар в любую секунду.

В голове Шелкопряда проносится вихрь мыслей, пока взгляд блуждает по роскошному убранству комнаты. Резная мебель из чёрного дерева, диковинные статуэтки, картины с витиеватыми узорами — всё здесь буквально кричит о богатстве и могуществе Ульгридов. Но азиата это нисколько не впечатляет. Он знает — скоро от этого великолепия останутся лишь руины и пепел.

Разум невольно возвращается к Егерю. К человеку, который так круто изменил жизнь Тана. Он до сих пор не может до конца поверить, что этот странный лаовай с другого конца планеты сдержал своё слово и помог ему обрести силу Суперновы. Егерь уже сотню раз мог просто использовать Тана в своих целях, а потом выбросить за ненадобностью, но вместо этого он возвысил бывшего мелкого преступника, сделав его одним из сильнейших в галактике. И этого Ткач Теней уже никогда не забудет.

Нет, то, что связывает их, давно перестало быть просто формальным сотрудничеством по схеме «ты — мне, я — тебе». Стрелок Гилеада подарил Тану нечто гораздо большее. Егерь дал ему цель, а его жизни — смысл. Знание, что каждый бой, каждая миссия — это часть чего-то грандиозного и важного. Что его существование и смерть не будут напрасными.

Раньше, на улицах Гонконга, в войне триад Шелкопряд сражался лишь за себя и за тех, кто больше ему платил. Но рядом с Егерем всё изменилось. Теперь Тан готов пойти за ним в огонь и в воду. Прикрывать спину в самых безнадёжных схватках. Потому что знает — они делают это ради высшей цели. И это меняет всё.

От этих мыслей на губах Ткача Теней мелькает едва заметная усмешка. Кто бы мог подумать… Циничный и хладнокровный убийца, который всегда считал, что каждый сам за себя — вдруг проникся идеями самопожертвования и служения общему делу. Похоже, Егерю удалось изменить его, и не силой или страхом, а лишь собственным примером.

Поток размышлений прерывает короткий сигнал в клановом чате. Пора действовать.

В мгновение ока Тан оказывается рядом с Тарнирой. Его меч змеёй проскальзывает меж защитных полей дроккальфара, вспарывая её одежду, и в тот же миг тело Матриарха контратакует. Из него устремляются вверх дюжины плотных, острых как клинки растительных побегов. Наполненные чистой арканой они покрыты пульсирующим алым сиянием.

Эти смертоносные ростки несутся к китайцу с ослепительной скоростью, но Шелкопряд плавно разворачивается, уходя с линии атаки. Его меч описывает широкую дугу, рассекая первые несколько побегов. Те распадаются на мелкие куски, дождём осыпаясь вокруг. Ткач Теней продолжает двигаться, уклоняясь и отрубая ростки один за другим. Его клинок мелькает в воздухе, разрезая их с хирургической точностью.

Несмотря на стремительный темп боя, Тан сохраняет полное самообладание. Он словно танцует среди этого растительного шторма, ни разу не позволяя ни одному стеблю приблизиться к себе. Каждое его движение выверено и экономно, а взгляд неотрывно следит за всеми источниками угрозы. Кажется, для него это лишь отточенная тренировка, а не смертельная схватка.

В наполненных арканой растительных побегах не чувствуется разума или воли. Они действуют машинально, реагируя на боль, причинённую их хозяйке, и потому Шелкопряду несложно одолеть бездумного противника.

Всё это происходит за один удар сердца, а затем остриё его меча пронзает грудную клетку Матриарха, всё ещё сидящей в резном кресле и только-только распахивающей глаза.

Затем резким движением Ткач Теней сбивает дрокка с кресла, и её тело с грохотом падает на пол, а уже через долю секунды азиат пригвождает кисти Тарниры к полу сотканными из теней кольями, распиная её в неудобном положении.

На лице застигнутой врасплох женщины читается неверие и боль. В расширенных глазах пляшет растерянность. Погружённая в ментальную проекцию, отдалённая на тысячи километров, Тарнира явно не ожидала нападения в сердце своей цитадели. Застигнутая врасплох, лишённая возможности мгновенно среагировать, она стала лёгкой добычей для затаившегося в тенях убийцы.

Управление марионеткой на балу, на таком большом расстоянии, должно быть, отнимало значительную долю её концентрации и ментальных сил. Внезапная атака Шелкопряда разорвала эту хрупкую связь, дезориентируя противницу.

Тарнира дёргается, пытаясь освободиться, но тщетно. Усиленный Дурманящей отравой яд уже струится по её жилам, погружая плоть в оцепенение. Даже могучий разум Матриарха бессилен против этого парализующего коктейля. Туман путает мысли, блокирует волю, не даёт воззвать к аркане.

В то же мгновенье Тан активирует Армию теней. Пространство вокруг искажается, наполняясь клубящимся мраком, и из него один за другим выступают многочисленные двойники Шелкопряда. Безмолвные, полупрозрачные фигуры, сотканные из чистой тьмы. Их чуть больше четырёх сотен — пропорционально РБМ своего создателя.

Единым сумрачным прибоем клоны растекаются по цитадели, проникая во все помещения. Они заполоняют коридоры и залы, сея ужас и смерть. Застигнутые врасплох бойцы Ульгридов гибнут мгновенно, не успев даже вскрикнуть. Смертоносные тени атакуют из самого мрака, из-за спины, из-под ног. Они рассекают глотки, вспарывают животы, пронзают сердца эфемерными клинками.

Охранные роботы открывают беспорядочный огонь, но как тяжело попасть в того, кто перемещается по Изнанке, возникая у тебя за спиной. Теневые бойцы исчезают легко — от одного точного попадания, но на смену павшим приходят новые, и скоро металлические туши застывают грудами искорёженного искрящего металла.

По цитадели разносится вой аварийной сирены. Красные всполохи аварийных огней разрезают полумрак. Но уже слишком поздно. Легион теней неумолимо движется вперёд, истребляя всё на своём пути. Несутся испуганные крики, звучат выстрелы и лязг клинков. А потом всё стихает. Последний солдат, захлёбываясь кровью, оседает на пол. Наступает звенящая тишина.

Во взгляде пойманной в ловушку дроккальфара — осознание непоправимости случившегося. Понимание, что всё её могущество, вся власть — теперь эфемерны и бесполезны. Паника захлёстывает её с головой.

В покои Тарниры стремительно вплывает один из двойников Шелкопряда. На его руках покоится искалеченное тело Драганы. Девушка уже пришла в себя, хоть и выглядит истерзанной и слабой. Азиат обращается к ней:

— Думаю, собственноручная месть принесёт тебе куда больше удовольствия, чем просто вести о смерти врагов.

— О-о, землянин, ты даже не представляешь насколько!.. — в её глазах отражается звериное неистовое бешенство.

Тарнира хрипит и дёргается, пытаясь освободиться, но путы теней держат крепко. Кровь толчками вытекает из пробитой груди, заливая одежды. Потемневшие от боли глаза мечут молнии. Аркана вспыхивает в её ядре, но Шелкопряд небрежным движением наносит несколько глубоких порезов вдоль её грудной клетки. Свежие раны вспухают алым под сдавленный всхлип боли.

— Яд на моём клинке сделает твои мысли вязкими и медленными, — бесстрастно поясняет Тан, — но не смягчит боль. Ты прочувствуешь каждое мгновение своей гибели.

Драгана, шатаясь, приближается. Культи отрубленных рук слабо подрагивают. На бледном, как мел, лице горят глаза, полные ненависти. Разбитые губы кривятся в злой усмешке.

— Я же обещала, Кройцева шлюха, что ты пожалеешь о том дне, когда подняла на меня руку, — хрипло произносит она. — Твой выродок-братец уже на том свете, верно? Вижу по твоим глазам, что я права… Готова поспорить, Егерь заставил его верещать как течную ксаридскую суку.

Тарнира вздрагивает, будто от пощёчины. В её взгляде на миг мелькает почти осязаемая мука потери, но тут же сменяется ядовитой злобой:

— Тварь! Будь вы оба прокляты! — шипит она, извиваясь в путах. — И ты, и твой ублюдочный женишок! Чтоб вам в бездне гореть! Чтоб Двуединая сожгла ваши грязные души! Вечные муки вам! Вечные-е-е!!! — последние слова переходят в полубезумный вой.

Матриарх мечется, извивается всем телом, напрягая узы до треска. По окровавленным щекам текут слёзы, оставляя неровные дорожки на грязной коже.

Драгана в ответ лишь хмыкает:

— Ничтожество. Даже достойно умереть не способна.

Не сводя взгляда с Тарниры, она поворачивается к Шелкопряду и требовательно бросает:

— Нож!

Ткач Теней молча протягивает ей один из своих клинков. Драгана неловко, по-звериному, перехватывает рукоять зубами. Примеривается. А потом всем телом, из последних сил боком обрушивается на противницу, вонзая лезвие ей в лицо. Остриё ножа с шелестом распарываемой кожи соскальзывает с переносицы в глазницу и под влажный хруст пробитой кости погружается на всю длину.

Дёрганные конвульсии.

Багровые брызги на полу.

Всё кончено.

Дом Ульгрид пал.

Глава 8

После отдачи приказа Шелкопряду, мне остаётся только ждать подтверждения. Не проходит и двух секунд, как застывшая передо мной копия Тарниры рассыпается прелой листвой, корнями и стеблями.

Отлично, как минимум, Тан привлёк её внимание. В том, что он справится с ней, имея настолько значительное преимущество, как элемент неожиданности, я не сомневаюсь. Ткач Теней значительно поднял свою силу с тех пор, как обрёл следующий ранг. К тому же, мы подготовились по максимуму, чтобы первый его удар стал для неё последним.

Со вздохом перевожу взгляд на останки противника.

Ва́стро «Лунный Хищник» У́льгрид

Вид: Дроккальфар

Класс: Призрачный Воитель

Редкость: Золото

Способности: Призрачная форма, Фазовый удар, Фантомные клинки

Призрачная форма — позволяет на время стать бесплотным.

Фазовый удар — позволяет атаке ближнего боя пройти сквозь барьеры.

Ранг: Супернова

Параметры: Стойкость, Ловкость, Резонанс

РБМ: 6 246 единиц

Клан: Дом Ульгрид

Должность: Армигер

Статус: Мёртв

Содержит:

7 193 096 единиц арканы

Способность «Призрачная форма».

Требует: Стойкость (S), Интеллект (S), Выносливость (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Активная

Расходует: 10 000 (1 000) единиц арканы

Ступень: S

Шанс отторжения: 26%

На 15 секунд позволяет преобразовать материальную структуру тела в эфирное состояние, даруя неуязвимость к физическому и элементальному урону, а также способность проникать сквозь материальные преграды. В этом состоянии вы можете атаковать противников, но остаётесь уязвимы к энергетическому урону. Эффективность способности значительно возрастает при использовании в сочетании с другими фазовыми способностями. Дополнительно позволяет наносить урон призрачным оружием ближнего боя, игнорируя броню противника.

Хорошо, что сразу заблокировал его способности, иначе пришлось бы утомительно валандаться, пока противник скачет туда-сюда в этой своей Призрачной форме. Понятно, что у меня нашлось бы чем его приголубить из арсенала энергетических атак, но всё равно, гоняться за бесплотным врагом — то ещё удовольствие.

Само умение весьма и весьма неплохое хотя бы тем, что выключает на время два из трёх источников урона. Плюс повышенная мобильность — можно уйти, допустим в землю, скрывшись от врага, и неожиданно атаковать его снизу.

Собрав аркану с окровавленной остывающей плоти и вытянув способность Экстрактором, нахожу отрубленную руку и снимаю с пальца Экстрамерное кольцо. Закончив с этим малоприятным, но необходимым процессом, хватаю безжизненное тело дрокка за шкирку и закидываю в своё Хранилище. Не время сейчас методично обыскивать его, займусь этим позже в уединении. Сомневаюсь, что почтенной публике придётся по вкусу зрелище того, как я деловито потрошу труп их сородича в поисках припрятанного в секретном анатомическом кармане Регенеративного инъектора ступени S.

В процессе краем глаза замечаю стремительно приближающийся силуэт Ирвальды Марвейр, дочери Матриарха. Судя по целеустремлённому виду, горит желанием пообщаться. Только этого мне сейчас не хватало. Бросаю на девушку красноречивый взгляд и почти незаметно качаю головой. Не сейчас. У меня есть дела поважнее светских бесед.

К счастью, долго ждать не приходится. Трансивер тренькает входящим сообщением, и я с облегчением выдыхаю. Тарнира мертва, Драгана освобождена. Отлично, одной проблемой меньше. Слегка расслабляюсь, но тут же напрягаюсь вновь. Ирвальда всё же решила подплыть ближе.

— Ваша схватка была поистине впечатляющей, — с придыханием тянет дроккальфар, обольстительно стреляя глазками. — Такое самообладание, такая мощь… Вы определённо затмили всех присутствующих сегодня воинов.

Привычно напяливаю на лицо дежурную дежурную улыбку и отвечаю ей какой-то банальщиной.

Струны сердца и Эмпатическая проницательность в унисон доносят до меня трепет и возбуждение собеседницы. Её сердце учащённо бьётся, в глазах проступает восхищение и желание, а белые зубки на долю секунды прикусывают нижнюю губу. Я слышу отголоски её эмоций: ни один мужчина раньше не зажигал в ней такой пожар любопытства и влечения.

Н-да, у дрокков явно не все дома — минуту назад я превратил противника в фарш, а она уже течёт. Хотя чему удивляться, их общество построено на силе и жестокости, как главных источниках репутации и уважения.

Впрочем, сам факт, что мне открыт доступ к её внутреннему миру, говорит о поверхностной природе этих чувств. Дело не в каких-то моих глубинных качествах, а лишь в том, что я разительно отличаюсь от местных кавалеров, вышколенных в лучших традициях лизоблюдства и пресмыкания дроккальфарского общества. Рядом со мной она чувствует себя настоящей женщиной, а не скучающей хозяйкой. Поэтому на глубокое чувство это мало похоже. Скорее уж сиюминутный каприз пресыщенной жизнью аристократки.

Как бы там ни было, это знакомство может оказаться мне полезным. Хочешь строить мне глазки, красотка? Что ж, флиртуй дальше. Авось ещё пригодишься.

Неожиданное появление самой Хельдры прерывает наш занимательный диалог. Матриарх окидывает нас долгим, испытующим взглядом. Чувствую, как сквозь белоснежную маску прожигает мою кожу тлеющий взор.

— Неплохо сработано, айденн Егерь, — цедит она с плохо скрываемым одобрением. — Никогда не думала, что вырывание сорняков может доставлять такое… удовольствие.

— Благодарю, айденна, — вежливо склоняю голову. — Я тоже отвёл душу.

Несколько долгих мгновений Хельдра сверлит меня пристальным взглядом, после чего тихий смешок нарушает повисшую тишину.

— Да… Из вас, айденн, определённо вышел бы отменный дроккальфар. Ирвальда, дитя моё, — со снисходительной усмешкой замечает Хельдра, переводя взгляд с меня на дочь, — ты ещё слишком юна, чтобы покушаться на чужую добычу. К тому же, не стоит в погоне за женихом портить отношения с Домом Архарц.

Щёки девушки вспыхивают румянцем. Она опускает взгляд, попытавшись спрятать вспышку обиды и досады.

— Дамы, вынужден оставить вас, — произношу я. — Дела зовут. Но я рад, что нам удалось нащупать почву для взаимопонимания.

Поймав взгляд Хельдры, добавляю:

— Вскоре свяжусь с вами насчёт вопроса, который мы затронули.

Матриарх едва заметно кивает, давая понять, что мы договорились. Её глаза оценивающе прищуриваются за прорезями маски, словно просчитывая следующие ходы в этой многоуровневой партии.

Через четверть часа я уже на территории цитадели Дома Ульгрид. Повсюду валяются трупы охранников, багровея на белоснежной плитке внутреннего двора. Безвольно раскинутые конечности, остекленевшие глаза, полные невыразимого ужаса… Картина красноречиво свидетельствует о произошедшей здесь бойне. Смотрю, Шелкопряд времени зря не терял. Экзекуция вышла быстрой и весьма показательной. Когда слухи о ней долетят до остальных Домов, надеюсь, это охладит их пыл и позволит избежать любых дальнейших конфликтов.

В главном здании я нахожу Шелкопряда и Драгану в помпезной гостиной. Резной деревянный декор, инкрустация испускающими свет камнями, вычурно-роскошная мебель — всё буквально кричит о высоком положении и богатстве хозяев.

Драгана как раз заканчивает поправлять причёску и одежду, когда я вхожу. Плевать, что она выглядит немного потрёпанной и местами запачканной в крови. Подлетаю к ней, подхватываю на руки и впиваюсь долгим поцелуем в губы.

Враг разбит, но в душе моей вместе с торжеством и облегчением есть и неприятный осадок от осознания, что всё могло бы сложиться иначе. И куда хуже.

Молча окидываю девушку оценивающим взглядом. Хмурюсь, замечая, как она ссутулилась. Словно пытается стать меньше и незаметнее. Это на неё не похоже. Что же там произошло, раз её так перекосило?

Беру её за подбородок, вынуждая посмотреть на меня. В стальных глазах плещется целый вихрь эмоций — облегчение мешается со стыдом и злость на саму себя.

— Ты в безопасности, — я касаюсь её щеки большим пальцем, — но мне нужно знать, что случилось. Как этим ублюдкам удалось не просто одолеть тебя, а захватить живьём?

Драгана вздыхает и сдаётся:

— Полагаю, в моём клане завёлся шпион, Егерь. Я уверена в этом. Иначе как объяснить, что Ульгриды ударили нам в спину именно в тот момент, когда солидная часть наших сил отбыла для зачистки опасного Квазара? Он уже подобрался к РБМу Суперновы и представлял серьёзную угрозу для Сектора.

В её движениях сквозит едва сдерживаемая ярость пополам с горечью поражения. Я знаю этот сплав чувств. Так реагирует на проигрыш боец, не привыкший уступать. Даже сейчас, после пережитых испытаний, каждый её жест — это жест воительницы, закалённой в боях. Но в глубине потухших глаз плещется и что-то ещё. Неуверенность? Сомнения? Странно видеть эти новые оттенки в её взгляде.

— Галадра… — продолжает ушастая оторва, — она игнорировала многие проблемы, сосредоточившись на противостоянии тебе и другими кланам. В наших Секторах уже давно назревал кризис, но мать словно бы не желала ничего замечать. Когда на нас напали, защита оказалась недостаточной. Оборона пала слишком быстро, враг ворвался в особняк.

Драгана отводит глаза, вспоминая недавние события. Её голос выдаёт злость:

— Сперва я думала, у них всего один Нова — Вастро. С ним-то я и сцепилась. В личном противостоянии я бы размазала его по стенке.

Эмпатическая проницательность улавливает совсем иное.

На самом деле сомневается, но не хочет признаваться, чтобы не тревожить меня лишний раз…

— Ну или хотя бы заставила его отступить, — продолжает девушка. — В разгар боя вмешалась Тарнира. Она создала в коридоре ядовитую завесу через свои побеги, и отравила меня. Одурманила разум. Увлечённая боем, я не успел выскочить за пределы ядовитой завесы. Силы начали стремительно покидать меня. Я потянулась за антидотом, но Вастро успел первым. Сначала он отсёк мне одну руку, потом вторую…

На миг представив это, гашу вспыхнувшие эмоции. С Близнецами в любом случае покончено. Каждый из нас внёс свою лепту в их устранение. Пускай теперь шкворчат на весёленькой адской сковородке, на пару или по одиночке. Это уже не важно.

— В тот момент, я и осознала, насколько завишу от своего оружия, — Драгана трёт запястья, словно до сих пор ощущая там фантомную боль. — Большая часть моих умений бесполезна, если нечем держать клинки. Брешь в моей обороне. Уязвимость класса…

Притягиваю её к себе, ощущая, как напряжение медленно отпускает девичье тело. Подержав в объятиях, чуть отстраняюсь и твёрдо произношу:

— Так, оставить сырость. У каждого класса есть своё слабое место. Даже у самых сильных. Радуйся, что это проявилось в схватке с Тарнирой и её братцем, которым ты нужна была живой. Представь, открой ты эту слабость в бою против сама знаешь кого, который мгновенно воспользовался бы этим и прикончил тебя к чертям собачьим. Ты жива, ушастая. И теперь, зная недостатки своего класса, сможешь учитывать их и попытаться устранить. Или хотя бы предусмотреть контрмеры.

В этот момент неподалёку раздаётся голос Шелкопряда:

— В камне, давшем трещину, уже не скрыть изъяна. Но глупец разобьёт такой камень, а мудрец отшлифует — и трещина станет лишь частью нового узора.

— Это тебя Тай научил? — с усталым вздохом интересуюсь я.

— Он подчеркнул, как сильно ты ценишь восточную мудрость, — кивает Ткач Теней, но в глазах его пляшут бесенята.

Ничего-ничего, самурай, скоро свидимся!..

Зато Драгана, кажется, прониклась смыслом этой китайской чуши. Отлично.

— Ладно, теперь к делу. Какой класс был у Тарниры? И что за способность тебе от неё досталась? — перевожу тему.

— Способность называется «Ускоренный метаболизм». Повышает темп регенерации ран и восстановления арканы.

— Хорошая штука. Тебе точно пригодится.

— А класс — Архидруид, — морщится Драгана.

Мрачно хмыкаю:

— Снова Архидруид… С этими чёртовыми зеленозадыми дендрофилами мне категорически не везёт. Сперва Говнюк Старший, чтоб ему в аду икалось, теперь вот Тарнира с ядовитой плесенью. Ладно, не будем о грустном. Что там с новым главой клана? Надо найти того, к кому перешла должность после смерти этих ушлёпков.

Шелкопряд ухмыляется и указывает большим пальцем куда-то себе за спину. Перевожу взгляд и замечаю, что в дальнем углу гостиной валяется свёрнутый в рулон ковёр, из которого торчат чьи-то ноги.

— Мы всё предусмотрели, — усмехается дрокк. — Ждали только тебя. Так что, захватим их Сектора? Или просто уничтожим клан?

Почесав подбородок, отвечаю вопросом на вопрос:

— А потянешь ли ты сейчас управление новыми территориями? Есть у вас для этого ресурсы?

Моя невеста качает головой, поджимая губы:

— Увы, нет. Дом Архарц ещё слишком слаб после правления Галадры и её своеобразного подхода к стратегии. Нам надо залечивать раны, восстанавливать порядок в собственных Секторах. Куда уж нам замахиваться на чужие земли…

— Ну, тогда выбор очевиден, — подытоживаю я. — К тому же, полное уничтожение вражеского клана сулит нам щедрые бонусы от наших драгоценных близнецов. Этих затейников, любящих поиграть в генетическую русскую рулетку.

Вижу, как на лицах Драганы и Шелкопряда расцветают понимающие ухмылки.

Глава 9

Наши оскалы почти синхронно наводятся на захваченного пленника.

В два шага приблизившись, не церемонясь, пинаю край свёрнутого ковра. Тот разворачивается, являя моему взору связанного по рукам и ногам пришедшего в себя дрокка. Пленник щурится от яркого света, непроизвольно сжимаясь в комок. Вид у него откровенно затравленный.

— Ну что, приятель, ты готов сотрудничать? — интересуюсь я, присаживаясь на корточки рядом с ним. — Или вначале тебе придётся вырвать пару коренных зубов ржавыми плоскогубцами?

Дрокк с кляпом во рту бормочет что-то нечленораздельное. Не то слова молитвы, не то мольбу о пощаде. Впрочем, мне без разницы. Выдёргиваю тряпку у него из пасти и командую:

— Слушай сюда, ушлёпок. Сейчас ты со мной пойдёшь к местной Стеле и официально сдашь мне этот городок. Если выкинешь какой-нибудь фокус или заартачишься — присоединишься к своим дружкам во-о-он там, — киваю на груду трупов в углу. — Я доступно изъясняюсь?

В глазах пленника, судя по виду, не то слуги, не то мелкого административного помощника, плещется откровенный ужас. Он часто-часто кивает, всем своим видом демонстрируя готовность сотрудничать.

— Тогда веди.

Всей дружной компанией мы ступаем вглубь особняка, где располагается Стела клана. Дрокк, сглотнув, прикладывает ладонь к прохладному камню. Стела начинает едва заметно вибрировать, источая слабое свечение. Несколько мгновений ничего не происходит, а затем Сопряжение оповещает меня о переходе контроля над городом Дома Ульгрид. Отлично, с почином!

На этот раз уже я касаюсь Стелы и через интерфейс активирую процедуру уничтожения свежезахваченного города. В тот же миг по помещениям проносится волна мерцающей ряби, словно по глади пруда от брошенного камня.

Если этот особняк оказывается достаточно древней постройкой, чтобы существовать ещё до прихода Сопряжения, то за панорамным окном видно, как иные здания теряют чёткость очертаний, будто превращаясь в туман. А когда он рассеивается, я вижу, что все постройки Сопряжения исчезли. Вокруг лишь полуразрушенные фундаменты и растерянно озирающиеся жители, лишённые всякой защиты и эманаций арканы.

Вы одержали победу в войне с городом Ульгра-Морн Сектора № 878. В результате ваших действий город уничтожен. Совокупное количество полученной арканы: 1 064 660 единиц.

Когда алый текст перед глазами гаснет, на земле материализуется 50 жетонов. Настоящее ассорти цветовых оттенков. Много фиолетового, поменьше медного и всего два золотых жетона — ступени C, B и S, соответственно.

Первая способность явно принадлежала Вастро.

Призрачный взор

Требует: Интеллект (S), Проницательность (S), Восприятие (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Пассивная

Ступень: S

Шанс отторжения: 33%

С помощью арканы создаёт вокруг ваших глаз поле эфирной энергии, что позволяет частично игнорировать физические преграды при прицеливании в радиусе 75-и метров. Вы способны различать силуэты живых существ и механизмов даже сквозь толстые стены. Эффективность просмотра падает с увеличением толщины преграды и количества слоёв. Дополнительно позволяет обнаруживать эфирные и призрачные сущности, а также существ в состоянии невидимости.

Примечание : Эффективность способности противопоставляется эффективности мер по сокрытию присутствия цели.

Сразу же забираю жетон.

Если объединить этот дар с моими Квантовыми пулями, я смогу устраивать противникам крайне неприятные сюрпризы — воплощать снаряды прямо в защищённых помещениях, где враги считают себя в полной безопасности.

Да, моё Спектральное зрение за счёт терагерцового диапазона тоже позволяет заглядывать за преграды, но толку от него гораздо меньше — слишком короткая дистанция, да и работает только с теплокровными целями. А Призрачный взор, судя по всему, не имеет таких ограничений раз засекает даже механизмы, позволяя просматривать любые укрытия на приличном расстоянии. Идеальное дополнение к моему арсеналу снайпера, особенно если придётся работать в условиях городской застройки.

Второй жетон явно сформирован из умений Тарниры — это Хлорокинез, который меня ни капли не привлекает. Зато, думается мне, эта штука пригодилась бы Деворе. С её научным складом ума она быстро разберётся во всех тонкостях умения. Будет создавать всевозможную полезную для нас и враждебную для противников растительность, включая ту, что позволит синтезировать яды. Да и при случает сотворить живые укрытия для команды ей будет проще простого.

С Хлорокинезом сможет и сама за себя постоять, контролируя поле боя на расстоянии. Да и её аналитические способности найдут новое боевое применение — уверен, она быстро сообразит, как использовать формируемую флору с максимальной эффективностью.

С другой стороны, подобная способность — это просто находка для Эрис. Если дать ей власть над растениями, она сможет создавать настоящие комбо — выращивать ядовитые цветы, усиливать их аромат своим Одорокинезом.

К тому же, сейчас у неё только ментальные атаки через ароматы. А так она сможет и лианами врагов душить, и ядовитыми шипами атаковать. Да и защита не помешает — сейчас стоит противнику надеть противогаз, и Ана сильно теряет в боевой мощи. А всевозможные барьеры и побеги здорово решат эту проблему.

Проблема лишь в том, что ни Девора, ни Эрис, пока что не Суперновыа, но с этим мы что-нибудь сделаем…

От размышлений меня отвлекает ментальное уведомление Сопряжения:

Вы уничтожили основной город вражеского клана и ликвидировали всё его руководство. В связи со смертью как лидера клана, так и назначенного ею преемника, клан Дом Ульгрид может быть распущен по воле победителя.

Ухмыляюсь и мысленно подтверждаю свои намерения. Где-то в таблице кланов становится на одну позицию меньше. Дом Ульгрид перестаёт существовать. И пусть земля ему будет стекловатой.

Зато наша собственная позиция в межзвёздном рейтинге здорово так подскакивает. Пусть не в первой сотне, но уже и не в хвосте.

Из задумчивости меня выводит тихое покашливание Шелкопряда. Тот с явным интересом поглядывает на рассыпанные у моих ног жетоны. Что характерно, Драгана тоже не скрывает любопытства. Хмыкнув, небрежно говорю товарищам:

— Налетай, торопись, покупай живопи́сь.

Дроккальфар придирчиво изучает жетоны, цапает парочку и ещё несколько сгребает в кольцо. Поясняет в ответ на мой вопросительный взгляд:

— На нужды клана. Пригодятся в восстановлении Дома Архарц. Нам сейчас любое усиление будет не лишним.

Согласно киваю. После всех этих потрясений её клан точно нужно подстегнуть.

Бросаю взгляд на Шелкопряда. Тот с довольным видом перебирает несколько штук ступени B.

А в моей голове проносятся гораздо более отвлечённые мысли.

Столько всего случилось, и вот, мы впервые довели войну с вражеским кланом до логического завершения. Прежние войны либо носили оборонительный характер, как с кселари, либо не привели к роспуску вражеского клана, как с Самумом, Династией Аргла, Союзом Звёзднорожденных, Домом Архарц, Консорциумом и Непреложной Истиной. Никого из них уничтожить до основания толком не удалось. А сейчас обезглавили верхушку клана и развалили их базу до самого фундамента. Прям-таки платиновая ачивка, чего уж там.

Взгляд снова притягивают валяющиеся на полу жетоны. Большинство способностей кроме Призрачного взора для меня откровенный мусор, поэтому остальными трофеями поделюсь с ребятами из Десперадос. Пусть и им перепадёт маленько от былой роскоши Ульгридов.

Следом моя мысль прыгает к первому подарку Вастро — Призрачной форме. Если бы не ограничение, что в ней можно атаковать только оружием ближнего боя, оставил бы себе, а так…

Верчу в руках заполненную батарейку Экстрактора, размышляя, кому из своих отдать способность.

Тай вроде как первый кандидат — парню бы не помешала возможность игнорировать вражескую броню своей катаной. Но чем дольше думаю, тем больше склоняюсь к тому, что Шелкопряду она подойдёт куда лучше. Он и так мастер прятаться в тенях и наносить удары из ниоткуда, а с возможностью проходить сквозь стены и становиться частично неуязвимым станет просто идеальным убийцей. К тому же его фирменные внезапные атаки станут ещё опаснее — попробуй защититься, когда противник возникает прямо из стены.

К тому же, в отличие от того же Николая, у Тана не так много способов уберечь свою шкуру, если его застукают. А учитывая, как часто я отправляю его на самые рискованные разведывательные миссии, дополнительная защита ему точно не помешает. Да и опыт у него уже есть — раз научился незаметно передвигаться в тенях, значит и с призрачной формой разберётся быстрее остальных.

Решено.

Без лишних слов протягиваю азиату добычу и тот, оглядев её, с благодарностью принимает.

Итак, здесь мы закончили. Пора и честь знать.

* * *

Медленно шагаю по полутёмным коридорам цитадели Дома Архарц, прислушиваясь к доносящимся со всех сторон звукам оживлённой деятельности. Дроки до сих пор суетятся, восстанавливая крепость после недавнего вторжения. В воздухе витает смесь напряжения и воодушевления. Каждый здесь понимает, что клан переживает нелёгкие времена, но возвращение госпожи вселило в них новые силы.

Стоит нам с Драганой и Шелкопрядом показаться в главном зале, как по рядам бойцов пробегает взволнованный шепоток. Их глаза загораются надеждой и предвкушением. Ещё бы, ведь вести о нашей победе над Ульгридами уже разлетелись по всей цитадели. У Дома Архарц снова есть будущее. И это будущее неразрывно связано с его новым лидером.

Поймав пылающий взгляд любимой, ободряюще киваю.

Ты справишься. Ты была рождена для этого.

Время ужина. Усаживаемся за богато накрытый стол, ломящийся от разнообразных яств. Изысканные соусы, диковинные фрукты, ароматное мясо — повара явно расстарались, готовя эту трапезу. Впрочем, оно и неудивительно. Как же ещё встречать триумфаторов?

За едой поддерживаю тёплую беседу, отвечаю на вопросы Драганы о наших дальнейших планах, обсуждаю с Шелкопрядом тонкости его новых способностей. Однако мысли мои сейчас далеко отсюда. Прокручивая в голове варианты, я всё отчётливее понимаю: финальный рубеж уже маячит на горизонте. Осталось совсем немного.

Сперва надо отправиться на Атарию. Найти там замаскированный флот аматерианцев, о котором рассказывал Эриндор. Затем, на этих кораблях, совершить прыжок в неизвестность, в логово врага. Туда, где скрывается сам Император сучьих кселари и пресловутое Сердце Мироздания.

Вот только соваться туда в текущем состоянии мягко говоря преждевременно. Мне нужен отряд суперхищников с вершины пищевой цепочки, способных сожрать каждого встреченного противника. Нет, сначала необходимо серьёзно прокачать своих соратников. И сделать это надо поблизости от ВечноЦвета, под её прикрытием. Иначе больно рискованно устраивать массовое повышение классов средь бела дня. Сопряжение такого точно не оставит без внимания…

После ужина мы с Драганой уединяемся в отведённых нам покоях и испытываем кровать на прочность. Целуя её, мне на миг кажется, что она вот-вот растает, исчезнет из моих объятий. После всего случившегося, после того, как она прошла по кромке лезвия, мне как никогда необходимо почувствовать — она рядом, живая, настоящая.

Изо всех сил зарываясь лицом в шелковистые пряди волос, втягиваю ноздрями родной аромат. Напряжение последних дней постепенно отступает, сменяясь блаженной негой.

Мы занимаемся любовью неспешно, со вкусом, растягивая удовольствие. Каждое прикосновение, каждый стон отзывается дрожью в теле, вибрирует в такт учащённому пульсу. Забываю обо всём, кроме этого волшебного мига.

Потом, когда жар страсти сменяется приятной усталостью, мы лежим в обнимку, согревая друг друга теплом. Голова Драганы покоится на моей груди. Слышу её размеренное дыхание, ощущаю, как мерно вздымается покрытая испариной кожа. И вдруг, нарушая уютную тишину, звучит её тихий голос:

— Знаешь, когда я дралась с Ульгридами и поняла, что проигрываю… Когда теряла сознание с мыслью, что больше уже не проснусь, я чётко осознала, как это глупо — тратить время на всякую ерунду. Ждать чего-то, откладывать на потом.

Перевожу на неё внимательный взгляд, и Драгана резко приподнимается на локте, заглядывая мне в глаза. В полумраке её зрачки кажутся расширенными, почти скрывая радужку. Но в них я вижу решимость и какое-то отчаянное упрямство.

— К Кройцам пышную свадьбу. Туда же гостей, церемонии, все эти никому не нужные традиции и ритуалы.

Невесомо провожу кончиками пальцев по точёной линии подбородка, собирая мелкие капельки пота.

— Так вот я больше не хочу ждать. Я стану твоей женой. Прямо завтра, на рассвете, — чеканит Драгана.

Глава 10

Смотрю на себя в зеркало и не верю глазам. Неужели этот расфуфыренный франт — действительно я? В жизни не носил ничего подобного, даже в лучшие времена. Да уж, видели бы меня сейчас работяги с ранчо Риордана — со смеху бы уписались, не иначе.

Костюм сидит идеально, не зря крафтеры с меня снимали мерки и пахали всю ночь, пытаясь успеть к дедлайну. Тёмно-синяя материя с серебряным шитьём, по последней аристократической моде этих ушастиков.

Хмыкаю, одёргивая узкие манжеты. И это я, простой парень из Ново-Архангельска, сейчас напоминаю принца на выданье. Кто бы мог подумать, а? Бывший конюх стал лидером могущественного клана и почти мужем дочери одного из знатных Домов Увриксиара.

Увидев это непотребство, отец плюнул бы и заявил что-то в духе «Да с таким ушлёпком я в одном поле срать не сяду!»

Хорошо, что дражайшего папаши здесь нет.

— Не переживайте, а́йденн, — услужливо замечает возникший за спиной слуга, — госпожа будет в полном восторге!

— Да уж надеюсь, — бормочу себе под нос, поправляя выбившуюся прядь волос. — Не хотелось бы опозориться во время собственной свадьбы.

Никогда не думал, что этот день вообще может настать. Казалось, вся эта романтическая чепуха не для меня. А поди ж ты. Как бы быстро мустанг не бегал, его всё равно можно охомутать…

* * *

Тем временем в соседней комнате Драгана вертится перед зеркалом, меняя наряды один за другим. Расшитое серебром платье цвета морской волны, лазурное, отливающее бирюзой, а может лучше аквамариновое? Служанки сбились с ног, принося всё новые и новые детали гардероба.

Матриарх Дома Архарц и сама не знает, отчего так волнуется. В конце концов, это Егерь — он всегда смотрит на неё, как на восьмое чудо света, даже если она в покрытой кровью броне.

Вздохнув, Драгана роняет руки. В зеркале отражается растерянная девушка, чьи мысли занимает вовсе не подвенечный наряд. Как объяснить ему, что холодок внутри — не только от предсвадебного мандража? Что горечь потери бьётся в груди, мешаясь с ликованием и бесконечной нежностью?

Драгана невесело усмехается. Как иронично — она наконец во главе Дома, свободна от материнской тирании, готова связать свою жизнь с тем, кого выбрала сама. Всё, к чему так отчаянно стремилась. Но почему же так щемит в груди от понимания, что некому разделить с ней этот миг? В цитадели больше нет никого из её родных, ни матери, ни сестры — лишь призраки воспоминаний о том, что всё могло быть иначе.

Последняя в роду, она стоит одна, окружённая лишь слугами и союзниками. И где-то в глубине души маленькая девочка всё ещё мечтает, чтобы мать гордилась ею — пусть даже эту надежду пришлось похоронить вместе с Галадрой.

Всё это в прошлом. Отныне её Дом — это Егерь. Их семья станет другой. В ней будет царить смех, а не холод отчуждения. Взаимная поддержка, а не извечное соперничество. Доверие и забота, а не жестокие игры разумов. Любовь, которая спаяет вместе столь непохожих жителей Сопряжения.

* * *

Дверь открывается, впуская внутрь шелест юбки и тонкий аромат духов. Замираю, потрясённо глядя на вошедшую невесту.

Лазурное платье струится по точёной фигуре, подчёркивая крутые изгибы. На голове вместо фаты — тончайший ободок, украшенный драгоценными камнями, от которого спускаются мерцающие нити с кристаллами, рассыпанные в её белоснежных волосах. Те уложены весьма замысловато, частично состоя из заплетённых косичек. Длинный до самого пола разрез у бедра открывает соблазнительную ножку.

— Нравится? — лукаво интересуется она, покружившись передо мной.

— О да! — выдыхаю, с трудом сдерживая порыв сорвать с неё это платье и заняться куда более приятными вещами.

— Правильный ответ, — кивает она со смешком.

Беру её за руку, наслаждаясь прикосновением прохладных пальцев. Дроккальфар со вздохом замечает:

— Придётся нам нарушить традиции. Обычно церемонию ведёт старшая в роду или сама Матриарх, но… её больше нет. Так что нам придётся обойтись.

Сжимаю её ладонь, безмолвно поддерживая. Хочется сказать что-то ободряющее, но все слова кажутся глупыми и пустыми. Вместо этого просто притягиваю её к себе, целуя в висок:

— Значит справимся сами, ушастая. В конце концов, это наш день.

Она прижимается щекой к моему плечу, едва заметно кивая.

Закончив приготовления, мы покидаем особняк.

Огромный флайинг бесшумно приземляется на площадку перед парадным входом. Помогаю Драгане забраться внутрь, стараясь не помять её платье. Шелкопряд молчаливой тенью скользит на заднее сиденье, изображая почётный эскорт. Хорошо, что не эскортницу. Только в глазах его пляшут смешинки, как бы он ни старался сохранять невозмутимый вид.

Церемония должна проходить в особом месте. По словам моей спутницы на этом самом утёсе, когда-то выходила замуж её мать. Древняя традиция её Дома — свадьбы под открытым небом, на краю бездны.

Пролетаем над бескрайними лесами, петляем меж острых пиков скал. В какой-то момент замечаю краем глаза широкое плато, грозно нависающее над пропастью. Край обрыва обрамляют высокие фигуры — окаменевшие деревья. Их кроны обращены к восходящему солнцу, а мощные корни уходят глубоко в скальную породу, позволяя бросить вызов самой бездне.

— Мы почти на месте, — тихо произносит Драгана, поймав моё задумчивое выражение лица. — Я… Я рада, что ты согласился провести церемонию здесь. Это многое значит для меня.

— Подумал, что это будет более романтично, чем торжество в ЗАГСЕ № 6 в портовом районе Ново-Архангельска, — хмыкаю я. — На моей памяти, там как минимум две свадьбы закончились дракой, а одна — поножовщиной.

Девушка закусывает губу, подавляя смешок.

Транспорт приземляется, и дверь отъезжает в сторону, являя взгляду захватывающую панораму. Утёс вздымается к небесам подобно гигантскому алтарю, укрытому изумрудным ковром трав. Далеко внизу беснуется океан, разбиваясь о подножие скал, но сюда долетают лишь отзвуки его ярости, больше похожие на приглушённый рокот.

Сделав глубокий вдох, шагаю вперёд. Драгана подаёт мне руку, и я помогаю ей выбраться наружу. Тёплый ветер играет складками её платья, бросает в лицо пряди волос. Никогда ещё она не казалась мне настолько прекрасной.

Сделав два шага, замираю. Заметив необычную гостью, застывает и дроккальфар. На краю скального карниза, у самого обрыва, стоит Вр’кса «ВечноЦвет» Зрт’вин собственной персоной.

— Доброе утро, Егерь, — спокойно приветствует меня ультхак. — Сегодня здесь требуется моё присутствие.

— Намечается драка? — подобравшись, уточняю я.

Драгана смотрит на гостью настороженно. Уверен, в её голове сейчас крутятся самые мрачные сценарии того, зачем здесь ВечноЦвет.

— Нет. Торжество. Ты помог мне родиться. И теперь я хочу помочь тебе вступить в новый этап жизни, — поясняет ксенос, словно прочитав наши мысли.

Я качаю головой, пытаясь скрыть скептическую усмешку. Помочь она хочет, помощница херова. В прошлый раз после нашей беседы Креллик провёл мне сеанс глубинного пилинга, сняв пару сантиметров кожи с лица. Не очень хочется видеть его именно в этот день.

Мои мысли прерывает новое событие.

Без предупреждения рядом открывается портал. Весьма знакомого вида. И из него выходят… мои друзья и товарищи: долговязый Ваалис, безмятежный Тай и задорная Эрис, лучащийся Гидеон, неразлучные Шерхан и Соловей, Девора и, внезапно, Пастырь Хойт. Появляется даже Принцесса Единорогов в сопровождении своей матери и Ракеты.

Я стою, потрясённый, не веря своим глазам, а лабраор с лаем несётся ко мне.

Все начинают говорить одновременно, обнимать меня и Драгану, поздравлять. В какофонии голосов я не сразу понимаю, как они все здесь оказались.

— Это всё Шелкопряд! — смеясь, объясняет Мэтт, хлопая меня по плечу. — Он втихаря всех предупредил и организовал наш визит.

Я бросаю благодарный взгляд на молчаливого Тана. Тот лишь скромно улыбается уголками губ. Вот же скрытный гад!

— Только вот про эту фиалку Шелкопряд не знал, — амиш кивает в сторону ВечноЦвет. — Поэтому он попросил ещё и святого отца прибыть провести церемонию. Но теперь у нас тут намечается конкуренция!

Действительно, Пастырь Хойт сжимает священную книгу, готовый глаголом жечь сердца людей и междометиями заполнять паузы. Однако ВечноЦвет решительно останавливает его:

— Не стоит утруждать себя. В данный момент это моя ноша.

Хойт недоумённо смотрит на неё, явно не понимая, как какая-то инопланетянка смеет оспаривать его исключительное право на проведение свадьбы. Драгана закатывает глаза, а я еле сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос.

Ракета радостно скачет вокруг меня, обильно облизывая мои руки своим шершавым языком. Я глажу его по лобастой башке и чешу за ухом.

— Дядя Егерь, а твоя невеста прямо принцесса! Такая красивая! — восторженно пищит Мишелль.

— Да уж, Драгана, ты просто сразила всех наповал своим видом, — подмигивает дрокку Эрис. — И умудрилась перехватить у нас инициативу! Так нечестно, у меня с Таем свадьба должна была быть первой!

Николай смущённо чешет нос. Ушастая лишь таинственно улыбается, а я приобнимаю её за талию. Будущая супруга великолепна в своём лазурном платье — драгоценные камни, струящиеся по волосам, сверкают в лучах восходящего солнца.

Мы стоим на краю скального обрыва, над пропастью, на дне которой клубится утренний туман. Вдали, сквозь дымку, проступают острые пики гор и городские постройки. Ветер доносит солоноватый привкус моря. Идеальное место для начала нового этапа в жизни.

Глава 11

Тем временем, Пастырь Хойт, привыкший к тому, что в его маленьком приходе именно он всегда был главным на всех обрядах, выступает вперёд. Его лысая макушка блестит на солнце.

— Послушайте, мэм, я очень уважаю вашу расу и всё такое, — твёрдо начинает он, хмуря кустистые брови. — Но на Земле браки всегда заключались через церковь. И я, как служитель Господа, обязан…

— Ваша помощь здесь не требуется, — прерывает его ВечноЦвет своим переливчатым голосом.

Она возвышается над падре, хотя в фактически ниже его ростом. Авторитет и сила исходят от неё почти осязаемыми волнами.

— На моей памяти сотни рас и миров соединялись священными узами. У каждого народа свои традиции. Здесь и сейчас именно мне предначертано скрепить эти души в вечном союзе.

Кёртис на секунду теряется, но быстро берёт себя в руки.

— Но… но в данном случае хотя бы один из супругов человек! — не сдаётся он, потрясая священной книгой. — И как человек он имеет право…

Ультхак приближается к нему почти вплотную. Мне на мгновение кажется, что её глаза вспыхивают потусторонним светом.

— Вы ошибаетесь, — шелестит она, и в этом шелесте слышится скрип вековых деревьев и шорох времени. — Егерь давно перерос свою человеческую природу. Теперь он часть иного мироздания. Как и все мы здесь. Поэтому отступите и позвольте мне исполнить то, что предначертано.

На последних словах голос ВечноЦвет крепнет и набирает силу, словно гулкий колокол. Нахмурившись, священник невольно отшатывается и умолкает.

Воспользовавшись замешательством Пастыря, ВечноЦвет берёт нас с Драганой за руки и подводит к алтарю. Больше никто не решается ей перечить.

Через минуту она произносит слова на языке дрокков — чужом, гортанном, полном странных щёлкающих звуков, но при этом удивительно мелодичном. Её голос льётся растительными конечностями, и каждый слог наполнен скрытой силой. Ультхак совершает жесты руками, словно ткёт невидимое полотно вокруг нас с Драганой. В какой-то момент даже её облик начинает размываться и струиться, преображаясь в нечто древнее, потустороннее.

Она говорит о переплетении двух жизненных путей, о том, как наши судьбы отныне станут единым потоком в реке времени. Призыв к силам прошлого и будущего стать свидетелями нашего союза.

Краем глаза я вижу, как дроккальфар потрясённо распахивает глаза. Ну да, наверняка не ожидала, что чужак сможет в точности повторить все тонкости древнего свадебного ритуала её народа. Но меня это не удивляет. Для существа, которое видит и прошлое, и будущее, повторить даже самую сложную церемонию не составит труда.

После подготовительной части следует «Смешение крови» — центральный момент церемонии. Каждый из нас достаёт личный клинок. У меня это Последний Вдох — нож, с которым я не расстаюсь нигде. У Драганы — узкий стилет из чёрного металла с фамильным гербом. Мы взрезаем себе ладони лезвиями. Кровь орошает траву у наших ног.

ВечноЦвет одним движением руки воспламеняет жаровню на алтаре из белого камня. В пламя мы должны капнуть своей кровью и произнести клятвы.

Я набираю в грудь воздуха и, глядя прямо в глаза любимой, начинаю:

— Драгана… Ты знаешь меня. Я не мастак красиво говорить. Просто знай — что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Твои враги — мои враги. Твоя боль — моя боль. Я буду любить тебя, пока не погаснут звёзды. Я — твой, а ты — моя. В любых мирах, наперекор всему. В этой жизни и в следующей. Отныне и навсегда.

С этими словам я сжимаю окровавленный кулак над язычками пламени. Капли алой жидкости шипят, соприкасаясь с огнём. Девушка заворожённо смотрит на это, а потом поднимает взгляд на меня. В её серых, как штормовое небо, глазах я вижу безграничную любовь. Некоторое время она молчит, собираясь с мыслями, а затем делает глубокий вдох и начинает негромко, но твёрдо:

— Егерь, с тобой я впервые почувствовала себя в безопасности… Ты стал для меня Домом, куда я всегда могу вернуться. Ты — моя судьба. Без тебя меня нет. Перед ликом Двуединой я признаю тебя своей парой. Моё сердце, моя жизнь и моё оружие отныне принадлежат тебе. Клянусь сражаться плечом к плечу и любить тебя, пока бьются наши сердца. Отныне и навсегда.

Она повторяет мой жест, стряхивая капли крови в пламя. ВечноЦвет удовлетворённо кивает, видя как огонь на мгновение вспыхивает ослепительно белым, а потом возвращается к прежнему виду. Она связывает наши порезанные ладони единой лентой цвета индиго, навсегда соединяя наши жизни.

Где-то на заднем плане раздаются аплодисменты и радостные возгласы наших друзей. Эрис и мать Шелли утирают слёзы, не стесняясь своих эмоций. Мэтт что-то шепчет на ухо Принцессе Единорогов, отчего та хихикает.

Звучат последние торжественные слова ритуала, и всё заканчивается. Лишь Вр’кса негромко шелестит:

— Мы побеседуем позже, а сейчас наслаждайся праздником, Егерь.

Все мы перемещаемся в цитадель на свадебный пир. За дверьми особняка уже накрыты длинные столы, ломящиеся от экзотических блюд. Повсюду развешены гирлянды цветов, в воздухе витают ароматы пряностей и жареного мяса.

Ракета сперва вызывает переполох среди слуг. Инициированные звери довольны редки в Сопряжении. Его принимают за боевого фамильяра Принцессы Единорогов. Когда выясняется, что это давний соратник самого виновника торжества, отношение тут же меняется на уважительно-опасливое. Особенно когда Мишель со смехом рассказывает, как Пушистик однажды отогнал Нову.

Стоит Деворе заметить какую-нибудь интересную деталь интерьера или элемент декора, как она тут же принимается засыпать окружающих дрокков вопросами. Те, польщённые её интересом, охотно рассказывают о быте, культуре и обычаях своего народа. Бекка внимательно слушает, делая пометки в своём Трансивере.

Чуть позже Шерхан, уже успев заложить за воротник несколько кубков, затягивает застольную песню на урду. Раскатистые гортанные звуки, мало похожие на музыку, почти физически сотрясают стены цитадели. Дрокки застывают с выражением шока и растерянности на лицах. Зато мои товарищи одобрительно кричат и аплодируют.

— Ещё! На бис! — орёт Гидеон, размахивая недоеденным мясным рёбрышком.

Вот умеет пацан создать нужную атмосферу, ничего не скажешь.

Драгана придвигается ко мне поближе и, обводя взглядом разномастную компанию за столом, негромко произносит:

— Знаешь, я рада, что твои друзья всё-таки прибыли. Теперь мы здесь не одни. Давненько эти своды не слышали столько смеха и шуток.

В её голосе слышится лёгкая нотка грусти. Я знаю, о чём она думает.

Желая отвлечь Драгану от тяжёлых мыслей, притягиваю её к себе за талию и шепчу прямо в острое ушко, скрытое в волосах:

— А помнишь нашу первую встречу? Это было в Фритауне, посреди руин и хаоса. Но даже тогда я не мог оторвать от тебя глаз. Ты сразила меня наповал, хотя мы были по разные стороны баррикад.

Ушастая мечтательно улыбается, погружаясь в воспоминания. Но потом её лицо немного мрачнеет.

— Когда тот Нова из кселари готовился добить меня, я думала — вот и всё. Обидно умирать так глупо, не от руки достойного врага, а от какого-то ублюдка. Но ты появился в самый последний момент и спас меня. Отвёл смертельный удар. В ту секунду я осознала, что люблю тебя. По-настоящему люблю. Ведь ты — единственный, на кого всегда можно опереться. Кто видит меня настоящую и не отводит взгляда. Благодаря тебе даже в самой безнадёжной ситуации у меня теплится надежда.

Тон девушки становится тише, она прижимается ко мне, пряча лицо на груди.

— Твоя любовь и вера в меня дали мне силы восстать против воли матери. Сразиться с ней за свою жизнь и свободу. И одержать верх, разорвав этот порочный круг ненависти, который передавался в нашем роду из поколения в поколение.

Голос Драганы крепнет, наполняясь жаром:

— Теперь я свободна. Свободна любить тебя, не оглядываясь ни на чьё мнение. Свободна сама выбирать свою судьбу. И я выбираю тебя, Егерь. Сегодня, завтра и всегда.

Против воли вспоминаю Галадру и своего отца. Почему люди и ксеносы, которым принципиально нельзя иметь детей заводят их? Просто чтобы калечить чужие жизни?..

— Забудь их всех, — говорю я, целуя Драгану. — Теперь нас ничто не разлучит. Только смерть. Да и та не факт, что сможет.

Мой неуклюжий юмор вызывает у неё улыбку. Пир меж тем продолжается своим чередом.

В какой-то момент я отыскиваю Тая в углу праздничного зала. Он привычно потягивает пиво из запотевшей банки, с философским спокойствием наблюдая за суетой вокруг. Судя по куче пустой тары, скрытой за кадкой с растением, занимается этим уже довольно давно.

— Ну как тебе свадьба? — присаживаюсь рядом на широкий подоконник, стараясь отгородиться от гомона толпы.

— Громко, — лаконично отзывается Тай, материализуя из кольца новую банку.

— Это точно, — соглашаюсь я, наблюдая за тем, как мои соратники кружатся в каком-то замысловатом танце. — Непривычно видеть их такими… расслабленными.

Тай согласно хмыкает, делая глоток. Его тёмные глаза внимательно следят за происходящим, подмечая каждую деталь.

— Помнишь наш первый бой? — вдруг спрашивает он, и я слышу в его голосе тень улыбки.

— В том торговом центре? Когда я поспорил, что первым завалю того монстра-переростка?

— Да. Я искал убийцу своего отца, а нашёл новую семью, — Тай делает глоток, и я замечаю, как его пальцы машинально поглаживают рукоять катаны.

— И теперь мы охотимся на дичь покрупнее…

Тай неопределённо пожимает плечами, но в его взгляде я читаю согласие.

К нам грациозно подплывает Эрис. От неё пахнет чем-то сладким и пряным — явно использовала свои способности, чтобы создать особый аромат для праздника.

— О чём шепчетесь? — она опирается на плечо Тая, и тот чуть заметно подаётся навстречу.

— О старых добрых временах, — усмехаюсь я, глядя, как меняется обычно невозмутимое лицо друга при появлении возлюбленной.

— Когда мы были молоды и просто гасили чудовищ? — Ана изящно опускается рядом с Таем. — А теперь вот… политика, интриги, свадьбы.

— Теперь тоже убиваем, — философски замечает Тай, материализуя ещё одну банку и протягивая её Эрис. — Просто масштаб другой.

Мы замолкаем, наблюдая за праздником. Каждый думает о своём, но я уверен — мысли у нас схожие.

Уже далеко за полночь, когда Драгана встаёт из-за стола и выходит на балкон, желая подышать свежим воздухом. Я тихо следую за ней.

Снаружи нас встречает прохладный ночной ветер и бесконечное звёздное небо. На мгновение я застываю, залюбовавшись игрой пурпурного лунного света на белоснежных волосах моей жены. Драгана оборачивается ко мне. Её взгляд полон нежности и обещания. Не удержавшись, я обнимаю её сзади за плечи и касаюсь губами изгиба тонкой шеи. Вдыхаю такой знакомый аромат её кожи.

— Теперь это навсегда? — шепчет Драгана, накрывая мою руку своей.

— Навсегда, — отвечаю я.

И впервые за долгое время чувствую абсолютный покой. Будто всё встало на свои места.

Надвигается тьма. Грядёт война с могущественным врагом. Впереди ждут тяжёлые испытания. Возможно, не все из нас доживут до её конца. Но здесь и сейчас, стоя в обнимку с любимой женщиной и слыша весёлый гомон друзей за спиной, я ощущаю себя абсолютно счастливым человеком.

Глава 12

Прохладный утренний воздух обжигает лёгкие, когда я выхожу на балкон особняка с дымящейся чашкой кофе. По правде сказать, ёмкость в моей руке совершенно не соответствует напитку, налитому в неё. В этот металлический кубок больше бы подошло вино столетней выдержки, ну а если всё-таки кофе, то, как минимум, лювак. Однако нормальной посуды у дрокков днём с огнём не найти, приходится довольствоваться тем, что есть.

Трава под окнами блестит, укрытая тонкой наледью. На Увриксиар надвигается местная осень.

Мимоходом закуриваю и делаю глубокую затяжку, наслаждаясь крепким табаком. Дым смешивается с паром от горячего напитка. Краем глаза замечаю незваную гостью, замершую неподвижно возле перил, но это всего лишь Вр’кса «ВечноЦвет».

— Довольно просто устраивать засады, когда ты знаешь, где в будущем окажется твоя цель, — язвительно замечаю я.

Ходячее переплетение корней и масок издаёт низкий звук, похожий на смешок.

— Безусловно, но я здесь не для засады, а для откровенного разговора.

Удерживаю ответную колкость. Разговор между мной и этим скрытным сборищем тентаклей по умолчанию не может быть откровенным.

— Только не задавай вопросов о Предтечах или о том, кто стоит за Сопряжением, — предостерегает ВечноЦвет. — Такая беседа требует полной конфиденциальности, а её сейчас обеспечить невозможно. Блокировка потока арканы, как в нашу прошлую встречу, привлечёт нежелательное внимание старого врага.

— Креллик Зверобой? — уточняю я, чувствуя, как напрягаются плечи.

Встречаться с этим ушлёпком ещё раз не хочется. Пока что.

— Именно, — кивает пучок щупалец.

— Боишься?

— Он представляет серьёзную опасность для моей физической оболочки.

— Ты же всё равно не умрёшь по-настоящему, а переродишься в прошлом.

— В случайной точке прошлого, — педантично поправляет меня ВечноЦвет. — Это крайне неудобно, ведь наши возможности по перемещению вдоль темпорального потока серьёзно ограничены.

— Там, в другой реальности, где Говнюк сумел снять с тебя Регрессию, тебя тоже покалечил Креллик? — интересуюсь я, припоминая странные видения, преследовавшие меня после обретения памяти Гарланда-младшего.

ВечноЦвет согласно покачивает щупальцами.

— Он атаковал меня в момент уязвимости. Мне удалось скрыться. Поверь, это было непросто.

Креллик сумел застать врасплох её⁈ Того, кто ориентируется во временных потоках, как в воде?..

Раздавив окурок о перила, щёлкаю пальцами, вспоминая ещё кое-что.

— Я ведь добрался до того, кто раскрыл мне всю подноготную этого балагана, что вы зовёте Сопряжением.

— Верно, — кивает ксенос. — И теперь ты знаешь, что должен сделать.

Некоторое время разглядываю собеседницу, пытаясь прочесть хоть что-то в непроницаемых белых масках. Бесполезно. Её лицо, вернее морда, напоминает застывший гипсовый слепок, но я нутром чую — ответ на свой вопрос я уже получил.

— Он соврал мне, да? — тихо спрашиваю я, глядя в тёмное небо.

— А ты как считаешь? — вопросом на вопрос отвечает Вр’кса.

Хмыкаю, допивая остывший кофе одним глотком. Гуща горчит на языке.

— У ИскИна сложно распознать враньё, — пожимаю плечами. — Эмоции-то ему неподвластны. Лишь изображает их, а не чувствует, поэтому мой детектор не работает.

Прикрываю глаза, восстанавливая в памяти весь разговор с Эриндором Мечтателем. И озвучиваю терзающие меня сомнения:

— Часть его плана смердит похлеще выгребной ямы. Та, что касается партизанщины и разжигания восстаний на захваченных мирах.

Скрещиваю руки на груди, хмуро посматривая на притихшую ВечноЦвет.

— Наше единственное преимущество — эффект неожиданности. Если увязнем в затяжных стычках, потеряем его. Выдохнемся, и до главной цели уже не доберёмся. Зато доиграемся до того, что сама знаешь кто разозлится и превратит ещё парочку наших планет в чёрные дыры.

Сучий психованный Кар’Танар.

— Думаю, единственная наша надежда — достать корабли и прыгнуть к цели, — подытоживаю я. — Ударить на опережение, не давая ему времени среагировать.

Замолкаю, переводя дыхание и сверля собеседницу пристальным взглядом. Она безмолвствует пару секунд, а потом изрекает:

— Твои размышления верны, Егерь.

То есть Эриндор действительно лгал. Или по крайней мере недоговаривал.

— Но какой ему резон? — недоумённо развожу руками. — Мы же вроде как по одну сторону баррикад. Он желает того же, чего и мы!

— В этом нет сомнений, — гудит ВечноЦвет.

— Тогда какого хрена⁈

Злость вскипает внутри раскалённым сгустком. Ненавижу, когда меня держат за идиота. Да ещё якобы во благо.

И тут меня прошибает озарением. Перед глазами встаёт образ Эриндора — носитель невероятного интеллекта, раздавленный… и бесконечно усталый. Ну конечно!

— Да он попросту не верит, что у нас получится! — восклицаю я, удивляясь собственной недогадливости. — Не надеется, что мы справимся.

— Именно, — кивает ВечноЦвет.

— Выходит, весь его трёп про корабли — просто морковка. Болтается перед носом, чтобы мы, ослы, исправно топали вперёд.

Меряю шагами балкон, заложив руки за спину. В голове роятся мысли.

— На самом деле он считает, что навести шороху на вражеской планете, — это потолок наших возможностей. Мол, у нас не хватит силёнок разобраться с большим боссом, да?

— Весьма любопытно, — гудит Вр’кса, с интересом наблюдая за мной. — Не имея достоверных фактов, опираясь лишь на интуицию и собственные умозаключения, ты сложил на удивление целостную картину.

Пропускаю её слова мимо ушей, увлечённый собственным потоком сознания.

— То есть наша миссия по плану Умника, — успеть как следует подпортить важной шишке настроение, пока нас всех не перебили. Этакая агония умирающего, желающего хоть напоследок плюнуть в харю ненавистному врагу.

— Не совсем так, но общий смысл ты уловил, — кивает ходячий ком щупалец.

Тяжело вздыхаю, опираясь о перила. Вид местной архитектуры, ещё недавно вызывавшей умиротворение, теперь не радует глаз.

— Ладно, с этим разобрались. Хоть про морковку он не наврал?

— Эта часть информации полностью достоверна, — подтверждает ВечноЦвет.

Фыркаю.

— Ну хоть какой-то просвет в этом бардаке.

Подавляю желание снова закурить и спрашиваю:

— Эта дорога приведёт к победе?

— Да, — глухо отзывается пришелец, — но совсем не так, как ты думаешь.

— Обнадёжила, блять! — с досадой бормочу я. — Конкретики, как всегда, ноль…

Умолкаю, глядя на бесстрастную морду инопланетянки. Сомневаюсь, что расспросы что-то дадут. Но всё же решаюсь озвучить то, что тревожит сильнее всего:

— Кто-нибудь ещё погибнет? Из близких мне людей.

ВечноЦвет долго безмолвствует. Кажется, целую вечность. А потом всё же отвечает:

— Да. Но я не скажу, кто именно. Знание деталей искривит линии вероятностей, отдалив желаемое будущее.

Стискиваю зубы. Как же я, сука, ненавижу эти её пляски со временем!.. Но она права. Каждое откровение рождает новую развилку реальностей. И любой мой выбор, совершенный на эмоциях, может привести к непоправимым последствиям.

Собеседница понимающе кивает и добавляет:

— Могу сказать лишь одно. У тебя будет шанс повлиять на исход любых грядущих событий.

— Учту, — цежу, сжав перила. — Спасибо, что предупредила.

Щёлкаю пальцами, вспоминая ещё один важный момент.

— Кстати. Наш общий знакомый рекомендовал повышать редкость классов исключительно в твоём присутствии.

ВечноЦвет вздыхает, почти по-человечески.

— Он упустил одну деталь. Недопонимает границы наших возможностей. Блокировка арканы сделает его артефакт бесполезным. Поэтому настоятельно советую приберечь этот инструмент до решающего момента. Когда излишнее внимание Сопряжения не сыграет особой роли.

Задумчиво киваю, принимая информацию к сведению. И задаю ещё один вопрос:

— А как насчёт моих друзей, у которых пока нет ранга Новы? Ты можешь как-то помочь им подняться?

— Теоретически да, — кивает ВечноЦвет. — Но практически это непростая задача.

Вижу, как собеседница задумчиво качает щупальцами, словно перебирая в голове варианты.

— Деактивация арканы временно ослабит разумных Супернов и враждебные формы жизни, которых вы называете монстрами. Если довести их до предсмертного состояния, а потом, с возвращением энергии, быстро прикончить — твои товарищи получат нужный ранг, — она разводит конечностями в стороны, обрисовывая круг. — Но самое сложное — собрать достаточно целей в одной точке пространства. Впрочем, в своё время такая возможность обязательно представится, — туманно завершает собеседница.

Щурюсь, переваривая услышанное. Что ж, не сказать чтоб прямой ответ, но лучше, чем ничего.

— Хорошо, но учти, что для повышение параметров потребуется уйма времени. В разгар боя будет не до того.

— Не забывай, что темпоральные манипуляции — это наша суть.

Кивнув, уточняю:

— Есть что-то ещё, что мне нужно знать?

Вр’кса вновь погружается в задумчивое молчание. Я уже начинаю беситься от этих пауз, когда она всё же подаёт голос:

— Да. Тебе предстоит долгий и нелёгкий путь, Егерь. Груз ответственности, лежащий на твоих плечах, не станет легче. Просто ты станешь сильнее.

Щупальца чужака плавно сплетаются в замысловатый узор, напоминающий кельтский орнамент или древнюю вязь.

— Если сломаешься — все предыдущие жертвы будут напрасны. У этой вселенной больше не останется шанса на спасение.

Замолкает, а потом добавляет совсем тихо:

— Но если выстоишь и дойдёшь до конца — мы все обретём истинную свободу. Ту, о которой ваша раса даже не подозревает.

Морщусь. Опять эти её загадочные пафосные речи о судьбах мира и предназначении.

— Я вам не Нео, поэтому забью в задницу вашему Архитектору не ложку, а целый фамильный сервиз, — огрызаюсь сквозь зубы.

ВечноЦвет пожимает плечами, насколько это вообще, конечно, возможно без наличия ярко выраженных конечностей.

— Мои сёстры не верят, что ты справишься, — продолжает она, будто не слыша моих слов. — Однако я хорошо тебя знаю, Егерь. И вижу твою суть яснее, чем кто-либо другой.

В её голосе слышится странная нежность, щемящая тоска. Словно она заранее скорбит по мне.

— Горгона не зря доверила тебе свою силу. Ты сможешь. Ты должен.

Отворачиваюсь, когда мысли сами перескакивают на Арианнель. На покрытую алыми ягодами могилу в заснеженном лесу. Вдали от её родного дома и семьи.

Наверное, стоит поблагодарить Вр’ксу за поддержку, какой бы нечёткой та не была, но я молчу, упрямо глядя на горизонт.

Когда разворачиваюсь обратно — балкон уже пуст.

* * *

Перед тем, как соваться на Атарию, я хочу по максимуму повысить собственные шансы на успех, а для этого придётся пустить аркану в дело.

Для интеграции шести накопившихся у меня новых способностей мне нужно сперва повысить четыре параметра до ступени S: Мощность, Хладнокровие, Проницательность и Интеграцию. Улучшение каждого атрибута требует 14 с половиной часов, что в итоге отнимает у меня два с половиной дня.

Было бы довольно грустно проводить подобным образом свой «медовый месяц», если бы рядом пластом не лежала невеста, занятая тем же самым. У неё самой полно незакрытых в собственном развитии вопросов.

С моего счёта исчезает 79 228 109 единиц арканы, зато корневая способность моего класса достигает своего пика.

Мастерство Стрелка

Пассивная

Ступень: S

Совокупность знаний, включающих в себя всё ремесло Стрелка. Эффективность способности ограничена только развитием параметров носителя. Дополнительно повышает показатели Ловкости, Интеллекта и Выносливости на 65%. Интуитивно вы способны легко разобраться даже в самом чужеродном огнестрельном оружии, а также беглым взглядом определить его техническое состояние и наличие поломок. Дополнительно повышает показатели Скорости, Проницательности, Регенерации, Восприятия и Интуиции на 45%. Значительно повышается меткость и убойная сила при использовании метательного оружия. Повреждения, нанесённые вашим стрелковым оружием, значительно ослабляют Регенерацию противника. Позволяет всегда безошибочно определять дистанцию до противника, а также чувствовать сколько патронов осталось в магазине оружия. При последовательных попаданиях в одну цель каждый следующий выстрел усиливает действие всех ваших способностей против этого противника на 7% (эффект суммируется до 5-и раз).

Три ключевых изменения — это дополнительное повышение параметров на 10%, значительное ослабление вражеской Регенерации и новый перк в самом конце.

Следом перед глазами возникает ещё одно сообщение.

Вы повысили собственное мастерство достаточно, чтобы использовать экзоскелеты.

Учитывая, что бронник по имени Импрель собирался изготовить под меня именно экзоскелет, получилось удачно. Честно говоря, даже не знал, что их вынесли в отдельную категорию, запрещённую для Стрелков Гилеада до определённого момента.

Благодаря недавним победам на Полигоне у меня образовался неплохой запас добавок для снижения риска отторжения, поэтому визит в Магазин не требуется. Каждая из шести способностей в данный момент находится примерно на уроне 27–33%, поэтому закинувшись таблетками, интегрирую одно умение за другим.

Трофей с Вастро:

Призрачный взор

Требует: Интеллект (S), Проницательность (S), Восприятие (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Пассивная

Ступень: S

С помощью арканы создаёт вокруг ваших глаз поле эфирной энергии, что позволяет частично игнорировать физические преграды при прицеливании в радиусе 75-и метров. Вы способны различать силуэты живых существ и механизмов даже сквозь толстые стены. Эффективность способности падает с увеличением толщины преграды и количества слоёв. Дополнительно позволяет обнаруживать эфирные и призрачные сущности, а также существ в состоянии невидимости.

Примечание : Эффективность способности противопоставляется эффективности мер по сокрытию присутствия цели.

Два трофея, когда-то полученные в результате обмена на Аукционе:

Воздушный щит

Требует: Стойкость (S), Интеллект (S), Выносливость (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Активная

Расходует: минимально 4000 (400) единиц арканы

Ступень: S

С помощью арканы вы формируете вокруг себя защитный барьер из потоков ветра. Эта воздушная стена отражает летящие в вас кинетические снаряды, а также значительно ослабляет физические удары. Чем больше затрачено арканы, тем прочнее барьер. Дополнительно повышает устойчивость щита к энергетическим и элементальным атакам на 35%. Воздушные потоки дополнительно ускоряют носителя на 15%. Дополнительно наносит урон атакующим противникам, соприкоснувшимся со щитом.

Вихревая ловушка

Требует: Мощность (S), Интеллект (S), Восприятие (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Активная

Расходует: 3 000 (300) единиц арканы

Ступень: S

Манипулируя арканой, вы создаёте в указанной точке в пределах 120-и метров компактный смерч диаметром 4 метра, втягивающий в себя находящихся рядом противников. Попавшие внутрь воронки враги получают урон от микропорезов ветром, а также в значительной степени дезориентируются за счёт стремительного вращения. Дополнительно позволяет регулировать диаметр вихря в момент создания от 2-х до 8-и метров. Дополнительно создаёт внутри смерча область пониженного давления, затрудняющую дыхание жертв. Дополнительно позволяет формировать до пяти вихрей одновременно.

Трофеи с Полигона:

Аркановый детонатор

Требует: Стойкость (S), Интеллект (S), Выносливость (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Активная

Расходует: 10 000 (1 000) единиц арканы

Ступень: S

Физическим касанием вы наносите особую аркановую метку на небольшой предмет, превращая его в мощную бомбу. С этого момента в радиусе 30-и метров объект поглощает часть арканы, излучаемой любыми иными активными способностями. Чем дольше накапливается заряд, тем сильнее будет взрыв. Вы можете подорвать заряд в любой момент с помощью мысленной команды. Дополнительно увеличивает радиус и мощность взрыва. Дополнительно ускоряет процесс накопления заряда, а также радиус зоны поглощения арканы.

Доступна альтернативная форма использования способности: направленный взрыв вместо сферического.

Оружейная технопатия

Требует: Хладнокровие (S), Интеллект (S), Интеграция (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Активная

Расходует: 3 000 (300) единиц арканы в минуту

Ступень: S

Боевые устройства и оружие, пробывшие в вашем распоряжении более 2-х часов, подчиняются вашим мысленным командам в радиусе 1050-и метров. Вы можете отдавать им чёткие приказы: дистанционно активировать мины, управлять турелями, менять режим огня и т.д. Устройства действуют с точностью ИскИнов. Дополнительно увеличивает количество одновременно контролируемых устройств до 10-и штук, а также сложность приказов, позволяя задавать сложные алгоритмы действий. Дополнительно включает все устройства в единую сеть, позволяя им эффективнее координировать свои действия и делиться целеуказанием, а также снижает задержки между отданной командой и выполнением действия. Дополнительно усиливает защиту и шифрование устройств, усложняя противнику перехват контроля над ними. Дополнительно позволяет перевести устройства в форсированный режим, временное усиливая их мощность ценой повышенного износа.

Прощальный подарок от Горгоны:

Окаменяющий лик

Требует: Хладнокровие (S), Интеллект (S), Проницательность (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Активная

Расходует: 20 000 (2 000) единиц арканы

Ступень: S

С помощью арканы фокусирует вашу устрашающую ауру в единый пучок, который парализует от страха цель, смотрящую вам в глаза. Продолжительность эффекта зависит от внутренних ментальных резервов цели. Дополнительно позволяет выпустить ауру кольцом вокруг себя в пределах 5-и метров, однако её эффект будет частично ослаблен. Вы получаете возможность полностью вывести из строя цель при значительном превосходстве ваших параметров.

Примечание : Эффективность способности противопоставляется эффективности Хладнокровия или ментальной защиты цели.

Если посмотреть на весь остальной перечень моих способностей, которые требуют улучшение до максимальной ступени, таковых насчитывается 45 штук. Причём из них 10 умений требуют повышения сразу на 2 ступени. В деньгах это довольно монументальная сумма в размере 172 150 000 единиц арканы. И тем не менее я расстаюсь с арканой легко.

Однако прежде приходится потратить ещё три дня и добить под них оставшиеся параметры до ступени S: Силу, Скорость, Адаптацию, Иммунитет и Интуицию.

Это отнимает ещё 99 035 136 единиц арканы, и мой итоговый запас падает до 132-х миллионов. По двадцать пять уходят Драгане, Таю, Ваалису и Шелкопряду. Мне нужен максимально боеспособный отряд, и если для этого придётся брутфорсить их развитие, деньги перестают иметь значение.

У такого стремительного рывка есть два важных последствия. Мой РБМ повышается почти на четыре тысячи, а моё имя взлетает в общем рейтинге на первую страницу, оказавшись в компании прославленных и таких же богатых буратин, кто может в одночасье играючи потратить 350 миллионов на саморазвитие. Сумма, так-то, невероятная и недоступная абсолютному большинству жителей Сопряжения.

В частности, компанию мне составляет, например, Сильфир «Танцор» Шейли, чей РБМ хоть и скрыт, но теперь его можно прикинуть по моей близости к этому молодчику. Есть тут также Креллик «Зверобой», представитель Симмахии Нар-Вексис «Несломленный», клан-лид Янтарных Крыльев по имени Таарв «Пророк» Ксендис, хорошо знакомый мне организатор Конклава и клан-лид Разомкнутого Круга — Кальтир «Звёздный Мудрец» Рао, несколько кселари, судя по именам и односложным позывным, трое Гексархов — Эстелин «Сердце Льда» Ташал, Имера «Блуждающий Шторм» Агрелл и Алита «Светоч» Бресс, недавно возглавившая Хранителей Равновесия, а также лидеры топовых кланов, с которыми я пока вообще не пересекался, но которые явно входят в оставшиеся фракции — Единение и Триумвират.

В общем, компания подобралась славная. С радостью бы прикончил 99% этих достойных и уважаемых нелюдей.

Ну вот, теперь осталось только забрать доспехи, если они готовы, и можно отправляться на Атарию.

Глава 13

Я стою у входа в мастерскую Импреля «Правдоруба», легендарного крафтера Нексуса. Сегодня мастер должен, наконец, передать мне новый сделанный на заказ доспех. Учитывая безумную заплаченную ему сумму в размере 215-и миллионов, броня не только должен уберегать меня от когтей и клыков любых врагов, но также уметь самостоятельно сушить и гладить нижнее бельё.

На пороге меня встречает сам мастер — высокий ксенос с полупрозрачной чешуёй, под которой просвечивают биомеханические импланты. Из-под защитных очков на меня смотрят внимательные глаза цвета хвойной смолы.

— А, явился, — ворчливо приветствует меня Импрель, скрещивая руки на груди. — Ну заходи, твой экзоскелет готов.

— Рад слышать. Посмотрим, на что способен мой новый доспех, — отвечаю я, входя в мастерскую.

Внутри царит приятный полумрак. В воздухе витают ароматы раскалённого металла, озона и незнакомых технических жидкостей. Стены увешаны чертежами, схемами и голографическими проекциями различных видов брони.

— И где он? Не терпится его увидеть, — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

Импрель хмыкает и ведёт меня вглубь мастерской.

— Поверь, я вложил в него все свои знания и умения. Это не просто броня, это настоящее произведение искусства!

Мы подходим к высокому стенду, отделённому от остального помещения матовой перегородкой. Импрель щёлкает пальцами, и барьер становится прозрачным, являя моему взору впечатляющее зрелище.

Все экзоскелеты противников, что мне доводилось видеть прежде, представляли собой массивные, неуклюжие конструкции с острыми углами и утолщениями, выступающими далеко за пределы тела своих владельцев. Чем-то они напоминали уменьшенные версии боевых мехов — такие же грубоватные и несуразные, способные разве что переть напролом, сметая всё на своём пути.

Столкновения с Калибаном и ещё парочкой бойцов на Полигоне лишь укрепили это первое впечатление. Их доспехи казались громоздкими и неповоротливыми, словно средневековые латы — эдакие ходячие консервные банки. Чудилось, будто эти ребята и шагу ступить не могут, чтобы не загреметь на весь квартал. Лишь экзоскелет Эльмодара выбивался из этого ряда, будучи весьма изящным.

Однако сейчас, глядя на плод трудов Правдоруба, я понимаю, как сильно ошибался. Передо мной не очередное подобие робота, а самый настоящий симбиоз первоклассных металлов и продвинутых технологий.

Доспех, созданный Импрелем, выглядит настолько обтекаемым и лёгким, что, кажется, не встретит ни малейшего сопротивления воздуха во время стремительного рывка. Ни единого острого угла или выступа — сплошные плавные, текучие линии, напоминающие переплетение мышц под кожей боевого атлета.

Насколько я вижу, эта поразительная тонкость и эргономичность ни в коей мере не оборачивается ущербом для защитных свойств. Где-то под гладкой оболочкой прячется целый ворох продвинутых систем — сервоприводы, щиты и прочие прибамбасы.

Остаётся лишь поражаться, как мастеру удалось втиснуть всю эту техническую требуху в настолько компактный и изящный корпус. Впрочем, Импрелю не впервой удивлять заказчиков. Недаром же он гремит на всю вселенную как один из лучших бронников Сопряжения.

Если говорить по существу, экзоскелет напоминает силуэтом обычного человека. Он сделан в оттенках чёрного и серого, и лишь местами проступают золотые вставки, вроде символа похожего на ветвящуюся V на нагруднике. Венчает этот ансамбль обтекаемый глухой шлем, укрытый капюшоном, перетекающим в элегантный плащ. Потому что защита защитой, а стиль — вечен.

Абсолютный доспех

Модель: Призрак Гилеада

Стойкость против кинетического оружия: Абсолютная

Стойкость против термического оружия: Превосходная

Стойкость против энергетического оружия: Абсолютная

Стойкость против рубящего оружия: Абсолютная

Стойкость против колющего оружия: Превосходная

Стойкость против дробящего оружия: Превосходная

Скорость восстановления: 100% за 15 минут

Аспект: Заземление, Распределение, Абсорбция

Связанная способность: Карающий шторм

Стоимость: 25 134 906 ед. арканы

Ступень: S

Аспект Заземления — рассеивает избыточную электроэнергию, повышая стойкость к электромагнитному импульсу.

Аспект Распределения — равномерно распределяет полученный урон по всей площади экзоскелета, снижая вероятность критических повреждений и пробития брони.

Аспект Абсорбции — преобразует часть полученного урона в восстанавливающую энергию, регенерируя повреждения брони.

Забавно, что Оценка выводит стоимость предмета, которая даже близка не является реальной. О да, за эту сумму в Магазине у тебя выкупят данную броню, вот только приобрести там абсолютные доспехи или оружие невозможно. Ни за 25 миллионов, ни за 100. Оружие и доспехи ступени S в Магазине просто не продаются. Поэтому достать их можно только на Аукционе или делать на заказ.

Карающий шторм

Активная

Ступень: S

Абсолютный доспех обладает собственной связанной способностью. При активации вокруг носителя на минуту формируется ионный вихрь, который контратакует одиночными разрядами в ответ на любую полученную атаку. Чем сильнее вражеская атака — тем мощнее ответный удар. Активация возможна не чаще одного раза в сутки.

Расплываюсь в предвкушающем оскале. Не зря мастер вёл долгие расспросы и замерял меня со всех сторон. Знал, что предложить… За счёт моего Аэрокинеза способность должна получиться ещё сокрушительнее.

— Впечатляет, — честно признаю я, не скрывая восхищения. — Из чего он сделан?

— Основа — модифицированный эскадий, свежая поставка с Игнисара, — с гордостью объясняет Импрель. — Внутри вставки из чистого арканиума, чтобы усилить все способности носителя.

Обхожу стенд по кругу, любуясь своей будущей обновкой со всех сторон. Поразительно, насколько лёгкой выглядит этот экзоскелет, словно вторая кожа.

— Что насчёт защитных свойств? — спрашиваю я.

— Выдержит удар даже от оружия Суперновы! — чеканит собеседник.

Что ж, звучит многообещающе. С такой защитой можно будет смело соваться даже в логово к чокнутому полубогу.

— Беру, — решительно подытоживаю я. — Благодарю за отличную работу.

— Не за что, — рассеянно произносит ксенос, и пока я рассматриваю доспехи, внезапно произносит:

— Знаешь, Егерь, а ведь я уже однажды делал броню для Стрелка Гилеада.

Удивлённо вскидываю брови.

— Арианнель?.. Не знал, что вы были знакомы.

Импрель задумчиво кивает, и его суровое лицо на миг смягчается.

— Обычно мне плевать на личность клиента. Работа есть работа. Я выкладываюсь на полную, независимо от того, симпатичен мне заказчик или нет. Но в тот раз было иначе. Мы разговорились, и она поведала мне кое-что о своём прошлом. Рассказала и о своей безумной безнадёжной миссии — он горько усмехается и выдерживает долгую паузу. — Её доспехи назывались «Скорбь». В честь всего, что она потеряла — семью, свой орден, родной мир…

Крафтер мрачнеет, на миг прикрывая глаза, и продолжает:

— На моей планете, Пра́ксисе, говорят: «Жизнь ломает каждого из нас, мы лишь выбираем — согнуться или закалиться». Горгона треснула до самой сердцевины, но не сломалась. Это достойно уважения.

В мастерской повисает тишина. Я молчу, переваривая услышанное.

— Жаль, что всё так обернулось, — наконец произносит Правдоруб.

Он смотрит на моё новое облачение и добавляет со значением:

— Мне было не плевать тогда. Мне не плевать и сейчас. Твой доспех я назвал «Призраком Гилеада». В знак уважения к миссии Стрелков. Ты продолжаешь их дело, даже если никого из них не осталось. Помни, ты не один. В тебе заключены мечты и чаяния твоих предшественников. Их клятвы связывают тебя не хуже цепей, но они же дают тебе силу.

— Знаю, — буднично отвечаю, потирая большим пальцем шипы, обвитые вокруг рукояти револьвера. — Я и не просил об этой ноше. Её взвалило на меня стечение обстоятельств. Или, быть может, фортуна. Так или иначе, она нашла меня, и я планирую дотащить её до самого пеклом трахнутого конца.

Бронник кивает и мимолётным жестом отключает защитный барьер возле экзоскелета.

— И ещё кое-что, — прямодушно молвит он. — Если узнаю, что ты предал её память и запятнал честь Стрелков, горько пожалеешь. Я пошлю по твою душу всех Нов, кто мне задолжал, а их, поверь, хватает.

— Учту, — сухо отзываюсь я.

— Учти.

* * *

Облачённый в новые доспехи, я стою в тронном зале Дома Марвейр. Бронированный с ног до головы, я чувствую себя неуязвимым. Хельдра окидывает меня долгим, испытующим взглядом сквозь прорези маски. В её глазах пляшут отблески вечного арктического льда.

— Превосходная броня, айденн, — изрекает она, чуть склонив голову набок. — Вижу, вы далеко продвинулись с момента нашей прошлой беседы. И в плане личной силы, и в нашем обществе. Птички напели мне, что в Доме Архарц прошло некое скромное, но весьма торжественное мероприятие. Мои самые искренние поздравления вас и Драгане. Что же привело вас сюда так скоро? Это касается ранее поднятой темы?.. — аристократка откидывается на спинку кресла, сплетая пальцы в замок.

Усмехаюсь уголком рта.

— Нет, меня интересует иное дело, — туманно отзываюсь я. — Скажите, айденна, насколько хороши отношения Увриксиара с верхушкой Симмахии? Достаточно ли крепки, чтобы обеспечить страннику свободный доступ на одну из их планет?

В прошлый раз, когда я вместе с Драганой охотился на Супернову на Карнии, проигнорировав местный клан, их представитель — Эльмодар — потом знатно попил у меня кровушки на Полигоне. Второй раз наступать на те же грабли я не намерен. Если есть способ сделать всё официально, не прыгая на чужих мозолях, лучше так и поступлю.

Учитывая, что дрокки занимают полноправное место в одной из четырёх крупнейших межзвёздных держав, получить право посещения Атарии через Матриарха показалось мне самым простым и быстрым путём.

В глазах Матриарха вспыхивает интерес, смешанный с настороженностью.

— Вот оно что… — тянет она, постукивая пальцами по подлокотнику трона. — Увриксиар действительно состоит в Симмахии, но руководство всей фракции предпочитает не вмешиваться во внутренние дела своих вассалов. И уж тем более не нарушать их автономию и независимость. Хотя, безусловно, многое зависит от того, какой именно мир вас интересует.

На миг замираю, просчитывая все варианты, но в итоге признаю риск допустимым. Если уж явился на дипломатическую встречу, стоит попробовать дойти до конца.

— Атария.

Хельдра делает паузу, словно размышляя, стоит ли продолжать.

— Занятно… Могу ли я полюбопытствовать, что же вам понадобилось в этой Двуединой забытой токсичной клоаке?

— Праздный интерес, ничего более, — безмятежно вру я.

— Безусловно, — понимающе усмехается она, но настырно выпытывать подробности не спешит. — Атария — мир-кузня, разделённый между тремя кланами. Огромный оружейный цех, по сути. Там куётся львиная доля всего снаряжения Симмахии, в том числе транспортных средств. Каждый клан охраняет свои секреты производства, словно величайшие сокровища. Особенно тщательно, если речь идёт об автономных боевых платформах. Боевых ботах, — буднично поясняет Матриарх.

Она делает короткую паузу и замечает:

— И надо сказать, подобная скрытность вполне обоснована. На Атарии процветает промышленный шпионаж, диверсии, саботаж — всё, что угодно, лишь бы подорвать производство конкурентов и заполучить их технологии. Кланы готовы на всё ради сохранения своих разработок.

Дроккальфар отпивает из бокала некий напиток и продолжает:

— Отвечая же на ваш вопрос, айденн, попасть на планету вполне можно через Телепортариум, но не стоит рассчитывать на радушный приём. Свободное перемещение между Секторами запрещено. Для этого требуется приглашение одного из местных кланов. Доступ к большинству форпостов, не говоря уже о факториях и мануфактурах, ограничен и строго контролируется. Нарушение местных законов неизбежно повлечёт соответствующие… последствия. Для воина вашего уровня это вряд ли станет фатальным, однако зачем без нужды множить число недоброжелателей? Тем более что и представители местных фракций не ограничиваются одними лишь Квазарами.

Задумчиво киваю, прикидывая варианты. Не совсем тот расклад, на который я надеялся, но и выбора особо нет.

— То есть, подводя итог, официальным путём чужаку на Атарию не попасть? — уточняю я.

— Боюсь, что нет, — качает головой Хельдра. — У каждой силы в Сопряжении свои интересы и сферы влияния. Приходится считаться с установленными правилами игры. Даже Дом Марвейров, при всём своём влиянии, не в силах ничего поделать с паранойей местных кланов.

Хмыкаю. Политика и дипломатия — такие политика и дипломатия…

— Что ж, спасибо за предоставленную информацию, — киваю я. — Приму к сведению.

Уже разворачиваюсь, чтобы уходить, но…

— Постойте, айденн, — останавливает меня Матриарх, — я не говорила, что не смогу вам помочь. Незваному чужаку действительно не место на Атарии, но высокопоставленному гостю…

— Я весь внимание, айденна.

— Как я уже сказала, этот мир поделён между тремя кланами: Непобедимыми, Железным Рассветом и Грозовыми Молотами. Их лидеров, к примеру, вы можете наблюдать в верхушке общего рейтинга. С первыми двумя кланами мой путь до этого не пересекался. Не могу также похвастать тёплой дружбой с главой Грозовых Молотов, но, как минимум, мы знакомы и однажды обсуждали перспективы сотрудничества. Именно поэтому в моих силах снабдить вас рекомендательным письмом, которое откроет вам дорогу в его кабинет. Дальнейшее будет всецело зависеть от ваших дипломатических талантов.

О да, я тот ещё дипломат!

Если через пять минут после начала переговоров не затрещат выстрелы, это уже можно считать неслыханной удачей.

Хельдра пристально смотрит на меня, чуть склонив голову набок.

— Боюсь, не зная сути вашей… затеи, я не могу с уверенностью сказать, способен ли предводитель Грозовых Молотов вам помочь. Однако, как минимум, он определённо владеет куда большим объёмом информации о местных порядках, нежели я.

Киваю, принимая её довод.

— Чем я могу отблагодарить вас за содействие?

Чего ж тебе ещё надо, собака?

— Не стоит благодарности, айденн. По крайней мере, пока. Моя рука не устанет от одного лишь письма. Я лишь надеюсь на ваше благоразумие и осмотрительность. Постарайтесь не ввязываться в открытый конфликт с Грозовыми Молотами, заручившись моей рекомендацией. Не хотелось бы, чтобы моя добрая воля вышла мне боком.

— Не переживайте, айденна, — заверяю я, прижимая ладонь к груди в шутливом жесте. — Буду тактичен, как Иерофант в борделе.

Матриарх, подавив вздох, удовлетворённо кивает.

— Я направлю рекомендательное письмо для Аларика Громовержца, лидера Грозовых Молотов уже сегодня. Его копия вам также поступит на Трансивер. Надеюсь, оно вам пригодится.

— Благодарю, айденна, ваша отзывчивость уступает только вашей красоте.

На том мы и расстаёмся.

Интересно, почему токсичная клоака?.. Крем от загара, я так понимаю, можно не брать?..

Глава 14

Стоит лишь сделать шаг с платформы Телепортариума, как меня накрывает волной густого, маслянистого воздуха. Частички ржавчины и чуть ли не угольной пыли скрипят на зубах, а в ноздри бьёт резкая смесь запахов гари, озона и едкой химии. Сразу тянет закашляться, но вместо этого с матами жду, пока организм перестроится и начнёт исправно отфильтровывать большую часть дряни. Спасибо, Адаптивному морфогенезу. Атария во всей своей «красе» — это ровно то место, где без такой штуки делать нечего

Чувствую, как лёгкие покрываются изнутри плотной защитной плёнкой, а в носовых пазухах формируются дополнительные фильтрующие мембраны. Кожа уплотняется, становясь менее проницаемой для агрессивной среды, а кровь насыщается особыми ферментами, нейтрализующими токсины.

Разлепив глаза, окидываю мрачным взглядом суровые индустриальные пейзажи. Невооружённым взглядом видно, как унылы и безжизненны окрестности. Небо затянуто плотным покрывалом смога, но сквозь разрывы в бурой пелене проглядывают зловеще-жёлтые проблески. Сразу возникает ощущение, что я заглянул в самое сердце преисподней. Хотя, полагаю, здесь куда хуже.

Позади меня раздаются звуки, будто кто-то задыхается. Оборачиваюсь и вижу остальных членов нашего отряда — Шелкопряд и Тай спешно натягивают респираторы, ошарашенно озираясь по сторонам и явно не зная, как реагировать на увиденное. Драгана и Ваалис молча переглядываются, ухмыляясь под визорами шлемов. Эти двое явно не впервые в подобных местах.

— Ну что, добро пожаловать в рай для любителей постапокалиптической эстетики, — натянуто шучу я, пиная подвернувшийся под ногу ржавый обломок, и он с глухим стуком проезжается по покрытой маслянистыми лужами мостовой — повышенная гравитация. — Болтами все закупились?

На лицах большинства моих спутников возникает удивление, лишь Тай понимающе хмыкает.

Поднимаю голову к небу, щурясь сквозь забрало шлема, непроницаемое снаружи. Впереди за пеленой смога проступают очертания громадных конструкций. Насколько хватает глаз, всюду высятся исполинские башни индустриального муравейника. Они тянутся к небу, словно окаменевшие пальцы давно почившего колосса, вгрызаясь в него острыми шпилями и антеннами. На боках жилых ульев тускло мерцают крошечные окошки, похожие на светлячков в ночи.

Меж жилыми кварталами громоздятся циклопические заводы, электростанции, очистные сооружения. Их массивные трубы непрерывно извергают в небеса клубы ядовитого дыма и пара, смешивающиеся с низко нависшими тучами. То тут, то там виднеются гигантские терриконы отходов, отливающие металлическим блеском. Даже отсюда видно, как их бока изъедены язвами коррозии.

Их источник — грязно-серые тучи, пропитанные токсичными испарениями, что клубятся в вышине. Время от времени их разрывают ветвистые всполохи мертвенно-жёлтых молний и потоки кислотного дождя. Периодически из туч обрушиваются потоки мутной жижи, дымящейся и пузырящейся, безжалостно разъедающей всё на своём пути.

Тесные улочки внизу забиты плотным потоком машин и пешеходов. Сквозь угрюмую дымку проглядывают неоновые пятна рекламных вывесок и голографических проекций. Все вокруг спешат по своим делам, не обращая внимания на царящую вокруг разруху и убожество. Да уж, похоже, местные привыкли к такому пейзажу.

И даже в этом технологическом аду можно разглядеть проблески дикой природы. Из трещин в бетоне там и сям пробиваются уродливые побеги каких-то особо стойких растений. Их узловатые стебли покрыты бугристыми наростами и усеяны мелкими колючками. Время от времени они выстреливают в воздух облачками бурой пыльцы, похожей на ржавчину.

Споры?

— Осторожнее с этой дрянью, — на всякий случай предупреждаю спутников.

Действительно, приглядевшись, замечаю, как некоторые прохожие буквально на ходу выдёргивают пробивающиеся из-под кожи ростки. Проклятье, вот же мерзость!

Шелкопряд брезгливо вздрагивает, покрепче прижимая к лицу респиратор. Сомневаюсь, что местная атмосфера пойдёт любому из нас на пользу.

Едва успеваем сделать несколько шагов от Телепортариума, как нас окружает отряд вооружённых ксеносов. Рослые, закованные в серо-стальные доспехи, с эмблемами в виде молнии на наплечниках. Судя по всему, местная охрана из клана Громовых Молотов.

Главарь патруля, здоровенный детина с бычьей шеей и лицом, скрытым глухим шлемом, преграждает нам путь. На его груди красуется непонятная нашивка. Возможно, офицер.

— Прошу вас назваться. Что вам нужно на Атарии? — спрашивает он, сверля нас тяжёлым взглядом из-под козырька шлема.

Видно, что ему непривычно сдерживать грубость, и лишь наши ранги заставляют беднягу выбирать выражения.

Выступаю вперёд, невозмутимо скрестив руки на груди.

— Меня зовут Егерь, я лидер клана Десперадос с Земли. У меня назначена встреча с Алариком Громовержцем. Ваше руководство уже должно быть в курсе.

Ксенос подозрительно щурится, но всё же касается пальцем шлема, активируя коммуникатор. После короткого диалога он кивает своим бойцам, и те неохотно опускают оружие.

— Следуйте за мной, — бурчит главный. — Транспорт вскоре прибудет.

Бросаю взгляд на своих товарищей. Шелкопряд, Тай и Драгана напряжённо переглядываются, готовые в любой момент ринуться в бой, но я качаю головой — не стоит начинать визит с кровопролития.

Зато Ваалис абсолютно невозмутим. Его чёрные глаза с багровыми белками смотрят прямо перед собой, а вся его фигура источает равнодушие.

— Тай, останешься за главного, — негромко бросаю я. — Вместе с Драганой и Шелкопрядом подождёте нас здесь, у Телепортариума. А мы с Ваалисом прогуляемся на милую беседу с местным царьком.

— С чего это ты выбрал его? — тут же вскидывается Драгана, кивая на невозмутимого пришельца.

Да-да. «Почему он, а не я⁈»

Усмехаюсь краем рта.

— Всё просто. Он может вытащить нас оттуда порталом, если беседа накалится. А идти на встречу всем составом — не вариант. Пять Супернов — это всё-таки сила. Решат ещё, что переговоры лишь предлог для захвата их территории. Оно нам надо?

Ушастая недовольно складывает руки на груди, но возражать не решается.

Следуем за проводником к ожидающему неподалёку транспорту. Это приземистая бронированная махина на шести мощных гусеницах, больше похожая на гибрид танка и вездехода. Собственно, почему похожая? Она и есть.

— А что, летающей техники на Атарии нет? — интересуюсь я, забираясь внутрь тесной кабины.

— Почти не водится, — хмуро отзывается офицер. — Гравитация слишком высокая. Чтоб поднять машину в воздух, нужны либо зверские двигатели, либо хренова туча арканы. И то, и другое недёшево объодится.

Пристегнувшись, откидываюсь на спинку кресла, глядя в узкое окно. Ваалис молча устраивается рядом, сложив руки на коленях. Поехали.

Бронемашина трогается с места, тяжело переваливаясь на ухабах. За толстыми стёклами мелькают унылые индустриальные пейзажи — бесконечные заводы, терриконы, жилые ульи… Даже небо здесь и то будто припорошено пеплом и гарью. Тоскливое зрелище.

В окно иногда попадаются местные работяги — коренастые, мускулистые, с характерной сутулостью от постоянной борьбы с гравитацией. Даже те из них, кто родился в других мирах, со временем приобрели схожее телосложение — природа быстро отсеивает тех, кто не способен приспособиться к тяжести этого мира. Большинство использует простейшие экзоскелеты или хотя бы усилители для ног, чтобы легче передвигаться в этом царстве повышенной гравитации. Те немногие, кто обходится без механической поддержки, двигаются неторопливо и размеренно, экономя силы и явно стараясь избегать резких движений.

— Что, нелегко приходится экологии на вашей планетке? — говорю я, покосившись на лейтенанта.

Тот мрачно кивает.

— Атария сильно пострадала во время одной древней войны, — неохотно делится он. — С тех пор природа так и не оправилась. То ли ядерные бомбардировки были, то ли ещё какая дрянь… Толком уже никто не помнит. Одни руины остались, да отравленная земля. Зато в недрах полно ценных ресурсов, плюс кое-какие древние технологические объекты остались в целости. На их базе подняли промышленность.

Ага, «какая-то война». Это Кар’Танар расстарался, утюжа своих древних врагов — аматерианцев.

Машина продолжает движение по оживлённым улочкам, оставляя за собой клубы ржавой пыли. На горизонте маячат громады промышленных комплексов, опутанные сетью конвейеров, труб и переходов. Там, судя по всему, и обретается клан Громовых Молотов.

Спустя минут двадцать тряской езды, мы въезжаем на территорию базы. По местным меркам — прямо цитадель! Массивные бастионы из чего-то вроде бетона и стали, утыканные турелями и защитными полями. Вышки с прожекторами, многоуровневые блокпосты, патрули дронов… Солидно, ничего не скажешь.

Внутри периметра — целый лабиринт складов, цехов и ангаров. Между ними бредут рабочие в засаленных серых робах. На осунувшихся лицах грязно-серые изношенные респираторы и выражение бесконечной усталости, а в глазах давно погас огонь, оставив лишь пустоту и смирение. Многие щеголяют увечьями — то пальца нет, то кисти, а на её месте простейший манипулятор.

Похоже, здесь план по производству инвалидов перевыполняют не хуже, чем по мехам.

У въезда в главный ангар нас встречает ещё один патруль. Провожатый коротко переговаривается с ними, и вот мы уже шагаем по гулким металлическим коридорам. Под ногами дрожит пол — где-то в недрах базы беспрерывно гудят могучие механизмы.

Наконец, лейтенант останавливается перед дверью с массивным герметичным затвором. Сканирует сетчатку, вводит код — и тяжёлые створки с шипением разъезжаются. Это оказывается лифт, который возносит нас из технологического ада прямиком в местные «райские кущи».

Здесь, на огромной высоте, воздух заметно чище. Смог остался где-то внизу, превратившись в зловещее бурое море, затопившее нижние уровни. Сквозь панорамные окна этого этажа видно, как над этим морем возвышаются другие башни — сверкающие титаном и стеклом небоскрёбы, где обитает местная элита. В отличие от ржавых трущоб внизу, здесь всё выглядит ухоженным и дорогим.

Между башнями снуют юркие цветные флаинги — немногие летательные аппараты, которым хватает мощности преодолеть тяжёлую гравитацию Атарии. На террасах и в зимних садах зеленеют растения, выведенные специально для местного климата. Кое-где даже виднеются фонтаны — верх расточительства на планете, где любая вода, судя по всему, проходит десятки степеней очистки, прежде чем её можно использовать.

Впрочем, и здесь чувствуется гнетущая атмосфера промышленного мира — стены регулярно вздрагивают от работы гигантских механизмов где-то в недрах башни, а в небе то и дело вспыхивают зарницы от разрядов в атмосфере, насыщенной промышленными выбросами.

Вскоре мы с Ваалисом переступаем порог чужого кабинета, и я сразу же чую густой аромат местного курева.

В полутёмном помещении, освещённом лишь огнями голографических экранов, за широким столом восседает долговязый широкоплечий ксенос. Кожа у него тёмно-серая, вся покрытая светлым узором татуировок. Чёрные белки, карие радужки. Нос приплюснутый, с узкими прорезями, похожий на морду какой-то глубоководной твари. В ушах тяжёлые металлические серьги в виде цепей. Выцветшие серые волосы зачёсаны назад и собраны в замысловатую систему кос, перехваченных стальными кольцами. Усов нет, зато имеется длинная, также собранная в косу борода.

Ала́рик «Громовержец» Дарза́ро

Вид: Зульвириа́нец

Класс:???

Редкость: Золото

Способности:???,???,???

???

???

Ранг: Супернова

Параметры:???,???,???

РБМ:??? единиц

Клан: Громовые Молоты

Должность: Первый Молот

Статус:???

Пришелец цепко оглядывает нас и, не сказав ни слова, прикуривает сразу две сигареты: одна потолще, более ядрёная, вторая потоньше и подозреваю, в ней не просто табак. В воздухе повисает горьковатый дымный шлейф.

— Приветствую, — сухо говорю я. — Егерь. Глава Десперадос.

Ваалис вежливо тянет:

— Приветствую, Аларик Громовержец. Благодарим, что принял нас.

Губы нашего визави кривятся в ухмылке, обнажая желтоватые клыки, и он переводит на меня тяжёлый взгляд.

— Тот самый победитель Полигона?.. Ну-ну.

От его снисходительного тона во мне пробуждается злость, но я не даю ей выхода.

— Он самый, — лениво тяну я, плюхаясь в кресло напротив. — Как я понимаю, Матриарх Дома Марвейр предупредила о моём визите?

— Было дело, — хмыкает Громовержец, стряхивая пепел прямо на пол. — Её весточка и стала единственной причиной, по которой я вообще согласился с тобой пообщаться. Хельдра та ещё шельма, но её протеже заслуживает внимания.

Он переплетает пальцы и подаётся вперёд, в упор глядя на меня.

— Итак, человече, зачем пожаловал? Только не нужно мне рассказывать байки, будто прибыл полюбоваться местными красотами. У нас не курорт.

— Всё просто, — безмятежно тяну я. — На Атарии имеется один объект, который меня крайне интересует.

Аларик вопросительно приподнимает бровь. Ваалис бесстрастно внимает нашей беседе, даже не моргая.

Я тем временем быстро прокручиваю в голове варианты. Раскрывать все карты точно не стоит, но и юлить толку мало — Громовержец явно не дурак. Нужна правдоподобная история.

— Где именно? — затянувшись, спрашивает ксенос.

Я обвожу пальцем на Картографе достаточно широкую область, умышленно не называя точные координаты, переданные мне Эриндором.

Хранилище с звездолётами находится на противоположной стороне планеты. А значит, оно явно не в зоне контроля Громовых Молотов. Поэтому нам в любом случае придётся иметь дело с другим кланом.

— Насколько мне известно, в том районе находится некая фабрика, не то Железного Рассвета, не то Непобедимых, — небрежно говорю я, будто речь о погоде.

— Железный Рассвет, — глухо уточняет собеседник.

— Вот-вот. Так уж совпало, — продолжаю я, — что мне позарез нужна одна их технология.

— Неплохо ты так замахнулся, — фыркает глава Громовых Молотов. — Там расположено одно из ключевых производств Железного Рассвета. Допустим, я знаю, что это, — он откидывается на спинку кресла, — но почему ты пришёл ко мне?

— Потому что я в курсе царящих здесь порядков. Или беспорядков, если быть точным. И я подумал — а вдруг у меня с тобой найдутся точки соприкосновения? Подозреваю, Громовые Молоты не отказались бы насолить конкурентам. Возможно заполучить какие-то их секреты…

На долю секунды в глазах Громовержца мелькает жадный интерес. Легко считываю его с помощью Эмпатической проницательности и Струн сердца. Оп-па, похоже, я попал в яблочко! Но он тут же прячет эмоции за маской надменного безразличия.

— Считаешь себя самым хитроумным? — морщится собеседник. — С чего мне вообще тебе верить? Я тебя вижу в первый раз в жизни. Может, всё это провокация со стороны Рассвета? Может, они тебя и послали, чтобы заманить нас в ловушку.

Закатываю глаза.

— Послушай, Аларик, я не жду, что твои воины полезут в бой. Мне нужна информация и помощь в подготовке операции, а дальше мы сделаем всё сами. Риски для тебя минимальные, а вот куш вполне может быть сочным. Скажешь, Громовые Молоты не найдут, чем поживиться на том объекте?

Чувствую, как Громовержец колеблется. Щупальца Ваалиса слегка подрагивают — похоже, тоже просёк, что клиент созрел. Я прям кожей ощущаю сомнения и жадность Аларика. Он явно хочет ухватить кусок пожирнее, но не уверен, можно ли мне доверять.

— Допустим, — цедит он, прищурившись. — Ты говоришь складно, Егерь. Прям как делец со стажем. Но и я получил свою позицию не потому что ведусь на сладкоголосые посулы.

Небрежно пожимаю плечами.

— Как я уже сказал, штурмовать объект Рассвета вам не потребуется. Мои люди сделают всё сами.

На лице собседника отражается напряжённая работа мысли. Его нос-щель раздувается, будто принюхиваясь. Неужто и правда чует запах наживы, как акула — кровь?

Наконец Громовержец тушит окурки о ладонь и встаёт из кресла.

— Ладно, человече. Считай, ты меня заинтриговал. Мне нужно обдумать твоё предложение. А там поглядим, чистая ты руда или пустая порода.

Киваю, пряча усмешку. Ну всё, рыбка клюнула. Осталось только правильно подсечь.

Глава 15

Тяжёлые двери кабинета закрываются за моей спиной. Ваалис смотрит на меня с лёгким напряжением во взгляде. Он явно ожидает услышать моё мнение о только что случившемся разговоре.

— Думаю, он клюнул, — произношу я. — Просто нужно дать ему время всё обдумать. Слишком легко он точно не согласится.

Ваалис кивает:

— Да, Аларик кажется весьма расчётливым и изворотливый лидером. Он не упустит возможность ударить по противнику чужими руками.

Мы медленно шагаем по коридору, освещённому панорамными окнами из бронестекла. Я уже почти привык к постоянному гулу и вибрациям, исходящим, кажется, из самых стен. Любопытно, какие именно механизмы скрыты в подвале Громовых Молотов?..

— Каков твой план, если он всё же откажется? — задаёт резонный вопрос Осьминожка.

— Два варианта: либо вломиться силой к Железному Рассвету, — поджав губы, отвечаю я, — либо попробовать прорваться с тем же предложением к главе Непобедимых. Возможно, он клюнет.

В этот момент к нам подходит краснокожая рогатая девушка в облегающем платье, которое оставляет мало простора для воображения. Она вежливо кланяется и обращается к нам:

— Господа, позвольте проводить вас в покои для гостей. Мне было велено позаботиться, чтобы вы провели это время с комфортом.

Нас сопровождают в роскошные апартаменты, больше напоминающие номер в пятизвёздочном отеле, чем комнату на фабрике. Просторная кровать, диваны, стол из дерева, которого явно не осталось вдоволь на Атарии, а также полный мини-бар. Однако моё внимание привлекает ванная.

Войдя в неё, я хмыкаю про себя: чистые до стерильности каменные панели на полу и стенах, начищенные краны и самое главное — огромных размеров гигиеническая кабинка, в которой при желании могли бы поместиться человек пять. Из душа под потолком, готовы вырваться мощные, упругие струи чистейшей, судя по всему, воды.

Я невольно вспоминаю изъеденные язвами лица рабочих на заводах внизу, их тела, пытающиеся отторгнуть проросшие в плоть споры местных сорняков. Уверен, что многие из них никогда в жизни не видели такое количество чистой воды сразу, сколько выливается здесь за пару минут. Нахмурившись, качаю головой и активирую Трансивер.

— Тай, как у вас дела? Мы пока остаёмся здесь. Сделка ещё не заключена, но близка к тому.

— Принял, — чуть в моём ухе гарнитура голосом Тая. — У нас всё в порядке, ждём дальнейших указаний.

— Отбой, — я завершаю краткий сеанс связи.

Слоняясь по комнате, я обдумываю дополнительные варианты на случай, если Громовержец всё же откажется от сотрудничества. Может попробовать подкупить кого-то из сотрудников Железного Рассвета? Или пойти на прямой штурм небольшой группой под покровом этих вечных ядовито-жёлтых туч? Так или иначе, мы должны попасть на их завод.

Время тянется медленно, но наконец дверь отворяется и на пороге возникает давешняя девушка-служанка:

— Господа, Аларик готов продолжить переговоры. Прошу следовать за мной.

Переглянувшись с Ваалисом, я поднимаюсь с дивана. Пора узнать, насколько я был убедителен. Мы возвращаемся в кабинет местного царька. Хозяин Громовых Молотов сидит всё там же в своём кресле, но видно, что за прошедшие часы он принял какое-то решение. В его глазах появилась уверенность и решимость.

— Я обдумал твоё предложение, Егерь, — начинает он без предисловий. — И я готов оказать тебе содействие. Но у меня есть принципиальное условие.

Я молча поднимаю бровь, ожидая продолжения. Собеседник чуть подаётся вперёд, опираясь на локти:

— Мне нужно, чтобы ты и твои люди подписали договор о неразглашении. Он обезопасит Громовые Молоты от утечки информации о нашем участии. Никакая третья сторона не должна узнать, что мы вам помогали. Сам понимаешь, я не хочу подставлять клан под удар.

Я киваю, обдумывая его слова. В целом, звучит разумно. Я и не собирался трепаться о наших делишках направо и налево.

— Договорились, — отвечаю я. — Никто не узнает о твоём участии от нас, даю слово.

Аларик кивает, удовлетворённый ответом и отправляет мне на рассмотрение заранее подготовленный шаблон. Получив электронную подпись, он спрашивает уже по делу:

— Так что конкретно тебе нужно от меня, Егерь? Выкладывай.

Я подхожу ближе к его столу и, введя координаты на встроенном голопроекторе, вывожу в воздух мерцающее изображение нужного мне завода.

— Расскажи всё, что знаешь об этом месте, — прошу я.

Аларик несколько секунд задумчиво смотрит на проекцию, а затем начинает рассказ:

— Как я уже говорил, это одно из ключевых производств Железного Рассвета. Там делают тяжёлую транспортную технику и вооружение для неё. Понимаешь, на Атарии у каждого клана своя специализация. Рассвет выпускает транспорт, мы — артиллерию, а Непобедимые — боевых мехов. Хотя помимо основного профиля каждый клан ещё занимается стрелковым оружием, дронами и ботами. Все мы уже довольно давно пытаемся составить конкуренцию Галару, Ксантии и Ялорру.

Я киваю, внимательно слушая. Сведения ценные.

— Были уже попытки проникнуть на этот завод? — интересуюсь я.

Аларик хмыкает:

— Были. Увы, ребятам не повезло. Тот комплекс охраняется похлеще иных штабов межзвёздных держав. Туда так просто не проскочишь.

Ну с этим я бы поспорил, учитывая, что совсем недавно некто вышиб мозги посреди белого дня Владыке Хранителей Равновесия.

— Мне нужна вся собранная вами информация по данному комплексу. Я хочу продумать наши действия на месте, а также понять, что нам там грозит.

— Хорошо, — нехотя отвечает Громовержец. — Сейчас вышлю.

— Скажи, если простые бойцы облажались, почему было не послать кого-то из ваших Супернов? — прищурившись, уточняю я. — Уж у них-то шансов куда больше.

Лидер Громовых Молотов качает головой:

— Всё не так просто, Егерь. На Атарии сейчас хрупкий мир. Если хоть один клан отправит Суперов к другому — это будет объявлением войны. А от междоусобицы пострадают все. К тому же, этим могут воспользоваться другие фракции, чтобы захватить планету. Оно нам надо?

Резонно. Я чуть киваю, признавая его правоту. Ксенос тем временем продолжает:

— Послушай мой план. Мы устроим ложную активность на границе наших территорий — отправим пару транспортников по направлению к ним, но у самой границы они развернутся, будто передумали. Железный Рассвет решит, что это мы пытались что-то разведать, но струсили. Они наверняка усилят патрули на той точке. А вот с противоположной стороны, где расположен нужный тебе объект, они хоть немного, но оголят участок. Тот завод — это ближайший источник вооружённого персонала. Им просто неоткуда будет взять в короткие сроки бойцов.

Я задумчиво потираю подбородок. План может сработать, но кое-что меня смущает.

— Знаешь, Аларик, этого может быть недостаточно, — качаю головой я. — Пара машин — так себе отвлекающий манёвр. Вряд ли они на это купятся. Нужно что-то более вызывающее… яркое.

— Не пойдёт, — отрицательно мотает головой ксенос. — Это лишний риск.

— Так и я не прошу вас обстреливать их Мануфактуру из самоходок.

— Хм… А что если так? В паре часов от Сектора Железного Рассвета находится наша старая заброшенная шахта. Все полезные ресурсы оттуда уже выгребли, но мы могли бы инсценировать активность там. Привезти технику, рабочих, создать видимость, будто пытаемся её расконсервировать. Противник наверняка занервничает, захочет выяснить, что происходит. Они точно усилят патрули на границе и будут следить за нами.

— Уже лучше. Давай добавим вишенку на этот торт. Каковы отношения Железного Рассвета с Непобедимыми?

— Отвратительные, — усмехается пришелец. — Те вечно лезут на их рынки сбыта, демпингуют. Рассвет бы душу продал, лишь бы насолить конкурентам. При этом ходят слухи, что Железный Рассвет сам недавно урвал у Непобедимых крупный заказ на поставку мехов для Единения. А это, напоминаю, их главный продукт. Вдобавок, Непобедимые недавно выкатили официальную претензию Рассвету. Обвинили их в краже новейших разработок в области ИскИнов для боевых мехов. В общем, ситуация крайне взрывоопасная.

— Звучит как идеальный гремучий рецепт. Напиши лидеру Рассвета сообщение. Мол, по вашим данным Непобедимые проявляют подозрительную активность в приграничье, не иначе как готовят диверсию в отместку за кражу разработок. А вы, такие добрые, решили их предупредить, ожидая в обмен честную компенсацию. Но, конечно, вы и сами примете меры — технику к границе стянете, патрули усилите.

Аларик несколько секунд переваривает мои слова, после чего расплывается в широкой ухмылке:

— Это может сработать. И охрану Рассвета от их объекта оттянем, и Непобедимым жизнь усложним. Мне нравится.

Звучит как план.

Аларик добавляет:

— Я сделаю это, но взамен мне нужны некоторые данные из их системы. Они будут в офисе главного инженера. Их нужно будет скопировать. Скорее всего вам потребуется кто-то высокопоставленный, с нужным уровнем допуска.

Или просто одна Ребекка.

— По рукам, — киваю я.

— Что именно заинтересовало тебя на том заводе? — внезапно спрашивает собеседник. Возможно, думает застать меня врасплох, заставив сболтнуть лишнее.

— Уж точно не талончики на бесплатное питание в местной столовке, — с кривой ухмылкой отзываюсь я. — Или у вас тут не кормят работяг?..

Поняв, что откровенности добиться не удастся, ксенос закуривает.

Несколько секунд внутренне борюсь с собой, обдумывая, задавать следующий вопрос или нет. В итоге, решаю рискнуть.

— Аларик, скажи-ка, на Атарии находили следы какой-то древней цивилизации?

Хочется понять, насколько опасны гостинцы, оставленные ушедшими аматерианцами. Если их системы безопасности уцелели, нежданных гостей могут ждать самые разные сюрприз.

Громовой Молот упирает в меня пристальный взгляд, сразу связав оба вопроса, и саркастично фыркает:

— Егерь, да тут куда ни плюнь — везде следы древних. Чуть ли не Предтеч. То какой-то до сих пор работающий механизм, то просто мусор тысячелетней давности. Вся планета усеяна их хламом. А что? Нашёл следы чего-то ценного?

— Да так, любопытно стало, — уклончиво отвечаю я. — Ладно, мне надо обсудить твой план с моей командой.

* * *

33 часа спустя

Привалившись спиной к шершавой стене, я задумчиво поглаживаю шипастые стебли, оплетающие рукояти револьверов. Сдаётся мне, сегодня они знатно порезвятся. Поднимаю глаза, обводя взглядом свой отряд, собравшийся в заброшенном цеху на окраинах владений Громовых Молотов.

Тай меланхолично потягивает своё любимое пиво, но я вижу, как подрагивают желваки на его скулах. Он весь — сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент.

Драгана в сотый раз осматривает новый клинок, полученный от Ариканта. Поймав мой взгляд, она ободряюще подмигивает. Не боится, значит. Или просто делает вид.

Ваалис застыл неподвижно, будто изваяние. Лишь чуть подрагивают кончики отростков на голове, выдавая напряжение. Он прекрасно понимает риски нашей авантюры.

Шелкопряд рассеянно читает очередную книжку с экрана Трансивера. Всё его внимание сосредоточено на выдуманных опасностях, позволяя игнорировать угрозы вполне реальные.

Особняком от остальных держится прибывшая по моей просьбе Девора. Прислонилась к ящикам, скрестив руки на груди, и сосредоточенно о чём-то размышляет. На её хрупкие плечи ляжет, пожалуй, самая тяжкая ноша — взлом защитных систем Железного Рассвета. Я бы предпочёл не тащить с собой Кваза, но без неё будет гораздо труднее.

Снаружи неумолчно завывает ветер, срывая с покосившихся крыш жалобный скрежет. Небо беспросветно затянуло низкими свинцовыми тучами. Экология Атарии давно дышит на ладан, отравленная отходами бесчисленных производств. Того гляди ливанёт очередной порцией ядовитой жижи. Нужно поторапливаться.

— Егерь, ну что? — спрашивает меня, ушастая.

— Пока тишина, но Аларик обещал сигнал с минуты на минуту, — лаконично отзываюсь я. — Рассвет уже засёк активность в шахте и начал выдвигаться.

Что ж, подождём. В тусклом свете наши силуэты отбрасывают причудливые тени на стены. Складывается ощущение, будто мы — актёры на сцене, ожидающие своего выхода. Занавес вот-вот взовьётся и начнётся представление. Только билетов никто не продавал, да и аплодисментов ждать вряд ли придётся.

Внезапно перед глазами бегут буквы короткого послания, и я озвучиваю:

— Есть сигнал. Поехали.

Бесшумно разворачиваясь в воздухе, открываются крошечные, еле заметные отверстия порталов. Схема уже отработанная. Точно так же мы действовали во время охоты на Скульптора Грёз.

Девора сразу же принимается за дело. Её пальцы пляшут над Трансивером в каком-то бешеном ритме, а глаза под опущенными веками судорожно сканируют поток информации.

— Есть! Отключила внешние сенсоры в этой зоне на пятнадцать минут. Можно увеличивать портал.

Ваалис молча кивает, и в следующий миг проход расширяется до размеров небольшой двери.

Первой в прореху пространства ныряет бесшумной тенью Шелкопряд. За ним, чуть помедлив, исчезают в портале Тай и Драгана. Мы с Ваалисом переглядываемся и синхронно шагаем в мерцающую арку. Обратной дороги нет.

По ту сторону нас ждёт безрадостный индустриальный пейзаж. Бесконечные ряды однотипных строений, увенчанных пирамидами вентиляционных шахт. Гигантские трубы, извергающие в небо клубы ядовитого дыма. Переплетения конвейерных лент, опутывающих цеха стальными змеями. И вездесущая копоть, покрывающая равномерным слоем все поверхности. На фоне всего этого беспросветного уродства наша компания смотрится слишком уж колоритно.

— Шёлк, действуй, — командую я.

Азиат обращается к своей новой способности, открывшейся на ступени S в Талантах. Надо, кстати, и мне проверить, что там. В следующее мгновение реальность вокруг нас будто подёргивается рябью, и я чувствую, как меня затягивает на Изнанку. Весь отряд растворяются в сумрачной дымке, и только силуэт Шелкопряда остаётся различимым. Он собирает нас вокруг себя, укрывая от чужих глаз.

— Держаться в радиусе пяти метров, — вновь повторяет он. — И давайте ускоримся. Арканы это умение сжигает слишком много.

Мы крадёмся вдоль бесконечной стены главного цеха, стараясь не мешкать. Впереди маячит наша цель — бронированные ворота с многоуровневой системой допуска. Скорее всего, Деворе придётся повозиться, чтоб их вскрыть, но до них ещё нужно добраться.

Не проходит и минуты, как из-за поворота появляется группа охранников. Их движения нервные, резкие, оружие наготове. Ещё бы, судя по долетающим обрывкам разговора, на взводе всё руководство завода. Сначала непонятная активность в старой шахте, теперь ещё и предупреждение о возможном нападении Непобедимых. А учитывая нравы, царящие на Атарии, удивляться паранойе не приходится.

Застываю, держа револьверы наготове. Если кто-то из охраны владеет моим аналогом Спектрального зрения, придётся устранить всю охрану, но это отправит сообщения о смертях руководству клана.

Хотелось бы обойтись без кровавой бойни. В конце концов, у меня нет конфликта с Железным Рассветом. Пока что… Кажется, боги сегодня на нашей стороне. Патруль минует нас, свернув в один из боковых коридоров.

Ещё несколько минут стремительно несёмся в тенях. Благо, Изнанка скрывает все звуки наших шагов, и мы перемещаемся будто призраки. Пару раз вновь приходится замирать и пережидать, пока очередные взбудораженные охранники пробегут мимо. У самых дверей, ведущих в главный цех, мне уже начинает казаться, что мы вот-вот достигнем цели, и приключение на двадцать минут окажется на диво скучным.

Такой вот я вечный оптимист.

В тот самый миг, когда Девора погружается в Трансивер, начиная взлом, откуда-то сверху раздаётся переливчатый вой сирены. От неожиданности вздрагиваю, инстинктивно вскидывая оружие.

Нас раскрыли? Как⁈ Почему?

Взрыв!

Голова сама собой поворачивается в сторону, откуда доносится оглушительный грохот. На приличном расстоянии, за многометровой каменной стеной, отгораживающей завод от внешнего мира, полыхают всполохи пламени. Доносятся пронзительные крики, слышится гудение плазмы вперемешку с автоматными очередями.

Будто целая армия атакует периметр Железного Рассвета.

Вечер однозначно перестаёт быть томным.

Глава 16

Раздражённо постукивая когтистыми пальцами по столу, Крул «Абсолют» Зейн хмурит надбровные дуги, отчего его и без того уродливое лицо становится ещё более грозным. На чешуйчатой серо-зелёной коже пляшут блики от многочисленных экранов, заполняющих командный центр. Всё его внимание приковано к полученному посланию.

— Харн-ур, объясни мне, как Молотам, этим конченным ублюдкам, стало известно о нашей операции? — рычит глава Непобедимых, прожигая взглядом карминовых зрачков своего заместителя.

Тот, нервно облизнув губы, явно мечтает оказаться сейчас где-нибудь подальше от разъярённого начальства, но деваться некуда — нужно держать ответ.

— Глава, клянусь честью, я не представляю, откуда произошла утечка, — Харн-ур «Таран» Шираз старается, чтобы его голос звучал твёрдо. — Мы тщательно проверяли всех, кто имел доступ к планам. Шпион просто не мог подобраться к ним.

Крул угрожающе наклоняется вперёд, упираясь кулаками в край стола. Его глаза вспыхивают недобрым огнём. Мысли лидера Непобедимых несутся вскачь.

Треклятые Молоты! Вечно лезут не в своё дело. Если бы не их длинные языки, Рассвет оставался бы в счастливом неведении до самого начала атаки. Теперь придётся менять планы на ходу, чтобы не упустить возможность…

Абсолют прокручивает в голове расклад. Агенты клана упорно трудились больше двух лет, чтобы внедриться на ключевой завод Железного Рассвета и подготовить диверсию. Всё было продумано до мелочей: тайно пронесённая внутрь взрывчатка для минирования сборочных линий и энергоузлов, замаскированные команды бойцов в ближайших Секторах, готовые ударить в нужный момент. Идеальная схема, чтобы полностью парализовать производство противника, украсть промышленные секреты и сорвать их сделку с Единением.

— Если шпиона не нашли, значит, у нас завёлся двойной агент. Кто-то должен был продать информацию Молотам! — цедит сквозь зубы Крул, прожигая взглядом подчинённого. — Мы знаем их Нов наперечёт, и у них нет золотого Провидца.

— Никто бы не посмел предать!.. — горячо возражает подчинённый. — Все вовлечённые знают, что им грозит, если вероломство раскроется.

— И всё же утечка произошла! — обрывает его Абсолют, с силой сминая столешницу ударом кулака.

Таран ёжится, втягивая голову в плечи. Гнев начальства обрушивается на него, словно удар цунами. Однако заместитель понимает, что ярость лидера Непобедимых — лишь отражение его опасений за будущее клана. Слишком многое поставлено на карту.

Крул переводит взгляд на панорамное окно, за которым проносятся редкие флаинги. Его мысли одна другой мрачнее.

Если мы не перехватим этот контракт у Рассвета, то рискуем навсегда отстать в гонке за рынок боевых мехов. Сейчас у нас есть шанс подрезать крылья сопернику и вырваться вперёд. Любая задержка может стоить нам будущего.

Осторожно прочистив горло, Харн-ур решается предложить:

— Возможно, стоит отложить операцию, Глава? Раз уж Рассвет предупреждён, мы могли бы скорректировать…

— Отставить! — резко обрывает его начальник, жестом пресекая возражения. — Каждый день промедления приближает врага к победе. Нужно атаковать немедленно, пока они не успели толком подготовиться. В противном случае они настолько усилят безопасность, что вполне могут вычислить наших агентов, и тогда операция станет в принципе невозможной.

Лидер Непобедимых решительно поднимается из-за стола, возвышаясь над собеседником.

— Послушай меня внимательно, Харн-ур, — цедит он, впиваясь немигающим взглядом в лицо заместителя. — Я поведу штурм сам. Объявляй боевую тревогу по всему клану. Мне нужно звенья Дро-Кайша и Сизокрылого. Пусть будут готовы выступить через 12 часов. Тяжёлая техника тоже.

— Не сочтите за неуважение глава, но я вынужден спросить. Если задействуем Супернов, мы рискуем полномасштабной войной. Железный Рассвет не стерпит такого унижения. Они призовут должников, активируют старые союзы… Один неверный шаг, и конфликт выйдет далеко за пределы Атарии. Громовые Молоты также только и ждут повода вмешаться. Не слишком ли удобно получается? Они предупредили о наших планах Железный Рассвет, что выльется в войну кланов. Молоты наверняка захотят воспользоваться ситуацией, чтобы оттяпать спорные территории. Мы можем потерять куда больше, чем приобретём этой атакой.

Повисает долгая тишина. Наконец, Крул отзывается:

— Если мы сейчас отступим, нас сочтут слабыми. А слабых здесь не терпят. Поэтому либо мы ударим сейчас и победим, либо через месяц будем отбиваться от всех соседей разом. Выполняй приказ.

Таран кивает, не смея спорить. Когда Абсолют принимает решение, ничто не способно поколебать его волю. Остаётся лишь повиноваться и надеяться, что план сработает.

— Да, Глава. Я немедленно отдам распоряжения. Мы будем готовы раньше назначенного срока, — почтительно склоняет голову заместитель.

Крул кивает, отпуская подчинённого. Когда дверь за ним закрывается, лидер Непобедимых тяжело опускается обратно в кресло, прикрыв глаза. Перед его мысленным взором проносятся картины грядущего боя. Стальные исполины, сминающие врагов. Ливни плазмы, испепеляющие тяжёлую технику противника. Триумф Непобедимых, раз и навсегда покончивших с врагом, чтобы забрать себе желанный контракт.

Железному Рассвету никогда не стать лучше нас в создании боевых мехов. Я лично прослежу, чтобы эти мрази больше не смели посягать на наше первенство.

Через 12 часов, когда пламя и крики обречённых разорвут тишину над заводом Железного Рассвета, для всех станет очевидно — Непобедимые не зря носят своё имя. И ни Громовые Молоты, ни кто-либо ещё не сможет встать у них на пути.

* * *

— Какого дьявола там творится? — рычу я, перекрикивая какофонию звуков.

Кто мог решиться на штурм в такое время? Непобедимые? Громовые Молотые? Или кто-то ещё, захотевший под шумок урвать кусок пожирнее? И почему именно сейчас?

Мельком оглядываюсь на своих бойцов. На их лицах — то же недоумение пополам с настороженностью.

— Хмм, это может быть связано с сообщением, которое Аларик отправил Железному Рассвету, — бормочет Девора, на миг оторвав взгляд от элементов дополненной реальности. — Если Непобедимые действительно готовили атаку и узнали об утечке, логично предположить, что они попытаются нанести удар раньше, чем Железный Рассвет успеет подготовиться.

Её пальцы продолжают выписывать замысловатые пируэты по интерфейсу, но я вижу, как быстро мечутся глаза под полуприкрытыми веками, анализируя варианты.

— Да, но каковые шансы, что мы попали пальцем в небо? — морщусь я. — Это же была просто деза, чтобы отвлечь чужое внимание.

— Даже сакура может расцвести в снегу, — пожимает плечами Тай, не убирая ладони с рукояти меча.

— Он прав, — продолжает Бекка, хмурясь, — случались и более невероятные совпадения. В любом случае, это усложняет нашу задачу. Если там сейчас разгорится полномасштабная битва, то риски возрастают. Нужно будет не только пробраться внутрь, но и умудриться не попасть под перекрёстный огонь.

Девора на миг прикусывает губу, что-то просчитывая в уме.

— Впрочем, это даёт и определённые возможности. Отвлекающий фактор сыграет нам на руку. Охрана будет больше занята отражением нападения, чем поисками диверсантов. Да и сенсоры наверняка перегружены от взрывов и помех.

Тут она права. Любой хаос можно обратить себе на пользу, если знаешь как.

— В целом, я оцениваю наши шансы на проникновение выше среднего, — подытоживает Савант. — Но на то, чтобы незаметно выбраться — уже ниже.

— Именно поэтому я здесь, — равнодушно отзывается Ваалис.

Я киваю, мысленно соглашаясь с выводами Деворы. Внезапный штурм — это палка о двух концах. Но выбора у нас особо нет. Либо мы рискуем сейчас, либо упускаем, возможно, единственный шанс попасть внутрь.

— Тогда поднажми, — бросаю я, кивком указывая на замок. — У нас мало времени на раздумья. Главное — попасть внутрь, а там разберёмся по ходу дела.

— Каков план, если нарвёмся на патруль? — уточняет Шелкопряд.

Я скольжу взглядом по напряжённым лицам своей команды и коротко бросаю:

— Импровизируем.

В конце концов, это то, что мы умеем лучше всего.

— Бекка, долго ещё возиться будешь?

— Ещё пара минут, — бросает она, не отрываясь от дела. — Моих параметров едва хватает, чтобы пробиваться внутрь местной системы защиты. По-хорошему здесь нужен Супернова. Дай мне время.

Усилием воли заставляю себя не начать барабанить пальцами по рукояти револьвера. Нервы натянуты, как струны. Адреналин плещет через край, требуя действия.

Взрывы учащаются. Крики сменяются предсмертными хрипами. Кажется, бой снаружи подходит к концу, но кто в нём побеждает — всё ещё неясно. Если сюда сейчас ворвутся ошалелые от крови налётчики, мы можем увязнуть. Особенно, если среди них окажутся Новы.

Наконец, Савант с торжествующим видом распрямляется и отступает на шаг. Тяжёлая створка двери, усыпанная многочисленными электронными замками, с тихим лязгом отъезжает в сторону. Вот он, наш пропуск в святая святых Железного Рассвета!

Не сговариваясь, ныряем вперёд. Последнее, что я успеваю увидеть, прежде чем шагнуть за порог — это взметнувшееся над внешней стеной чудовищное зарево чужого взрыва. А в следующий миг створки смыкаются за моей спиной, отрезая от всего внешнего мира.

* * *

Тревожные огни аварийного освещения мечутся по стенам, отбрасывая причудливые тени. В этой обстановке два силуэта стремительно несутся по коридорам, лавируя между спешащими по своим делам бойцами.

Ирмиэ́ль «Осколок Зари» Зар-Ка́йрин, лидер Железного Рассвета, движется широкими шагами, едва сдерживая клокочущую внутри ярость. Его жилистое тело, затянутое в непроницаемый экзоскелет цвета воронёной стали, излучает грозную ауру силы и решимости. На вытянутом, хищном лице застыла маска холодной сосредоточенности.

— Докладывай! — бросает он на ходу, не оборачиваясь к спешащему помощнику.

Тот пытается поспеть за размашистой поступью своего господина.

— Укрепления почти прорваны, — бесстрастно озвучивает офицер. — Местные Квазы не способны оказать адекватного сопротивления.

— Непобедимые решились задействовать Супернов?

— Да. Среди нападающих замечены Новы. Ими командует лично Абсолют.

Услышав имя своего злейшего соперника, Ирмиэль стискивает зубы до хруста. О, как он мечтал однажды стереть эту напыщенную ухмылку с лица Крула вместе с плотью. И вот, судьба даёт ему такой шанс.

Ускоряя шаг, Осколок Зари сворачивает в очередной переход. Уже виднеется мерцающая полусфера Телепортариумаа в конце коридора. Ещё немного, и он сможет ринуться в самую гущу битвы.

Мысли лидера Рассвета яростным смерчем проносятся в голове, перебивая друг друга. Это нападение — удар в самое сердце. Железный Рассвет близок к выполнению контракта века с Единением. С такой сделкой клан больше не будет нуждаться ни в чем. И Непобедимым ох как не понравится это.

— Это ещё не всё, — доносится со спины.

Ирмиэль останавливается так резко, что помощник едва не врезается в него сзади. Развернувшись вполоборота, лидер впивается в него пронзительным взглядом:

— Что там ещё?

Помощник пробегается глазами по массиву полученных данных и отвечает:

— Были зафиксированы два несанкционированных проникновения. Одно отключило систему сенсоров в седьмом кластере, а второе взломало периферийный шлюз неподалёку от него. Противник уже внутри.

Глава шумно втягивает воздух, едва сдерживая рвущееся наружу бешенство. Мало им Непобедимых, так ещё и крысы повылезали из нор. Может ли такое быть, что весь этот трюк с предупреждением со стороны Громовых Молотов был лишь уловкой?..

Прикидывая варианты, он лихорадочно просчитывает возможные цели дерзких лазутчиков. Технологический архив? Производственные линии?

Так или иначе, нельзя допустить, чтобы секреты попали в чужие руки.

Круто развернувшись, он сверлит помощника требовательным взором:

— Задействуй Импульса! Немедленно! Пусть возьмёт свой лучший отряд и перехватит лазутчиков, пока не поздно.

Он резко обрывает себя и, развернувшись, решительно шагает к Телепортариуму. Время разговоров прошло. Пора преподать урок тем, кто рискнул бросить вызов Железному Рассвету.

И да помогут звёзды тому, кто встанет у него на пути.

* * *

Мы несёмся через пространство сборочного цеха, лавируя между конвейерами и производственными линиями. Повсюду снуют перепуганные рабочие, не понимающие, что происходит. Сирены надрываются, оповещая о вторжении, но в этой какофонии звуков никто не может разобрать ни слова.

Охранники Железного Рассвета тщетно пытаются навести порядок в этом хаосе. Они бегают между станками, пинками и командами, стараясь привести в чувство работяг. Командир бойцов что-то истошно кричит в Трансивер, вероятно запрашивает приказы или подкрепление. Бедолаги совершенно не готовы к реальному бою.

Наш отряд скользит по теням, оставаясь незамеченным. Шелкопряд ведёт нас самым безопасным маршрутом, ловко огибая скопления охраны. Его способность удерживать нас на Изнанке — просто бесценна в подобной ситуации.

Краем глаза замечаю, как Тай одними губами считает посты, которые мы миновали. Два… Три… Пять… Удивительно, насколько слепы и глухи стражи в минуту реальной опасности.

Бесконечные анфилады сборочных линий и конвейеров тянутся, насколько хватает глаз, теряясь в полумраке гигантских цехов. Многоярусные металлические конструкции подпирают своды, увенчанные хитросплетениями кабельных каналов и вентиляционных труб, бесплодно пытающихся отфильтровать токсичную атмосферу Атарии.

Индустриальные джунгли, где рукотворные творения словно вырастают из стальных стеблей под жёстким светом местных ламп. В воздухе висит равномерный гул работающих механизмов, то и дело прерываемый лязгом, скрежетом и пронзительным визгом манипуляторов. Без шлема, подавляющего окружающий шум, здесь можно было бы свихнуться.

Бегло осматриваясь по сторонам, я замечаю россыпь мелких деталей, придающих этому месту зловещий шарм. Вот мигающий аварийный маячок, заливающий пространство пульсирующими всполохами багрянца. А вон там — пучки искрящихся проводов, вывалившиеся из распотрошённого кабель-канала. Под ногами то и дело похрустывают металлические опилки и обломки. В нос бьёт резкая смесь запахов — химия, озон, палёная изоляция и едва уловимый, но отчётливо различимый металлический привкус крови, тянущийся снаружи. Атмосфера хаоса и разрушения буквально насыщает каждую молекулу воздуха.

Пол содрогается от работы механизмов, отдающейся вибрацией в каждой кости. Кажется, будто сам завод живёт своей собственной жизнью, дышит и пульсирует в такт безостановочному ритму производства.

Внезапно Шелкопряд замирает и вскидывает руку, призывая остановиться.

— Всё, приехали, — чуть хрипловато выдыхает он. — Дальше не могу тянуть, слишком много арканы жрёт. Придётся снять маскировку.

Киваю, принимая информацию.

— Готовность пять секунд, — командую я. — На счёт три выходим. Держимся настороже. Огонь в случае обнаружения противника без моего приказа. Не даём им отступить.

Все молча кивают, занимая позиции. Через мгновение мир вокруг нас рябит, и вот мы уже стоим посреди просторного зала, залитого холодным светом. Вокруг гудят приводы манипуляторов и шипят пневмоприводы.

Не проходит и десяти секунд, как из-за ближайшего модуля сборки выскакивает группа вооружённых до зубов бойцов в серо-стальной броне. Судя по нашивкам, местные силы правопорядка Железного Рассвета.

Обычным работягам такие не по зубам, но против нас у них нет шансов.

Пара мгновений — и в дело идут клинки, револьверы и способности. Драгана, словно смертоносный вихрь, проносится сквозь их строй, оставляя за собой кровавый след из распоротых тел. Тай выхватывает катану и притягивает к себе противников Водяным хлыстом, параллельно отправляя в скопление охраны Ледяные косы. Отсечённые конечности и вспоротые глотки превращают фабрику в скотобойню.

Через полминуты всё кончено. Последний боец Рассвета валится на пол со сквозной опалённой дырой в черепе от моего выстрела. Киваю соратникам, и те лишь скупо ухмыляются в ответ.

— Егерь, у нас проблема, — вдруг окликает меня Девора, лишь благодаря Эмпатической проницательности угадываю волнение в её голосе. — Меня выбили из системы. Теперь у нас нет точной карты завода.

Чёрт, только этого не хватало! Без навигации мы тут плутать будем до посинения.

— Ничего, прорвёмся, — бросаю я уверенно. — У меня есть координаты. Общее оправление известно. Попробуем сориентироваться на месте или возьмём языка.

Картограф, конечно, усердно пытается отрисовывать местную планировку, но на фабрике установлены подавители, которые создают помехи для сканирования. Девайс с трудом отображает только общие контуры, пропуская важные детали вроде дверей, лестниц и переходов.

Бекка кивает, но вижу, что она не до конца уверена в успехе этой затеи. Впрочем, выбора у нас нет. Либо найдём это чёртово хранилище древних кораблей, либо провалим всю операцию.

— В любом случае, попробуй вернуть доступ в сеть, — бросаю я.

— Для этого нужен аппаратный порт доступа. Тот, что в офисе главного инженера подойдёт.

— Значит, ещё одна причина отыскать его.

Следующие десять минут проходят как в тумане. Петляем по бесконечным коридорам и переходам, ныряем из цеха в цех. Несколько раз натыкаемся на охрану, но без труда сметаем её с пути. Ориентиров почти нет, приходится шустро допросить одного из оставленных в живых противников.

В какой-то момент, кажется, мы окончательно заблудились. Очередной просторный зал, заставленный сборочными линиями, ничем не отличается от предыдущих. На миг даже закрадывается мысль, что мы ходим кругами.

— Нет, это не то место, — качает головой Девора, — но мы близко. Секция менеджмента в ста метрах от нас.

Досадливо морщусь.

Стоит нам сделать шаг к выходу из цеха, как пространство вокруг будто застывает. Краем глаза улавливаю стремительное движение сбоку. Разворачиваюсь, вскидывая револьверы, но даже мои отточенные рефлексы не успевают среагировать. Всё, что я вижу — размытый силуэт, несущийся прямо на Девору. Его рука мгновенно оборачивается лезвием устрашающего вида.

Время тягуче замедляется. Напряжение буквально искрит в воздухе, сдавливая виски.

Весь мир сужается до одной-единственной точки. Ни звука, ни цвета — только серебристый росчерк стали, несущий неотвратимую смерть. Бекка, кажется, даже не успевает толком осознать происходящее. Лишь в самый последний миг в её глазах мелькает искра ужаса.

Глава 17

Спурт.

Для любого стороннего наблюдателя я просто размываюсь в пространстве, превратившись в полупрозрачный силуэт. Но даже на такой ошеломляющей скорости я понимаю — не успеваю. Расстояние слишком велико, а неведомый противник слишком быстр. Его клинок уже в сантиметрах от незащищённого горла Деворы. Весь мир словно тонет в тягучей патоке, звуки растягиваются до неузнаваемости.

Глайд.

Ноги скользят по гладким плитам пола, будто на невидимом сёрфе. Воздух вокруг меня сгущается в плотный кокон, адреналин пропитывает всё тело. Спурт плюс Глайд — сочетание на грани безумия, форсаж всех систем организма. Мышцы буквально звенят от напряжения, лёгкие жадно втягивают раскалённый воздух, а зрение обостряется до предела.

Столкновение.

Сила Глайда высвобождается мгновенно — барьер спереди превращается в незримый таран, который выбрасывает вперёд мощнейший разряд кинетической энергии. Противник с грохотом и лязгом сносит ближайшую сборочную линию и впечатывается в стену. Металл корёжится и рвётся, осыпая цех градом искр.

Оценка уже сканирует оппонента.

Женщина-ксенос с алебастровой, практически светящейся изнутри кожей, настолько тонкой, что под ней просматривается сеть мельчайших серебристых капилляров. Причёска короткая, такая же белоснежная, с характерным металлическим отливом, какого не бывает у людей.

Пропорции тела почти человеческие, но пальцы заметно длиннее обычного, а суставы чуть смещены относительно привычных мест. Большая часть тела заменена кибернетикой — в первую очередь руки и глаза, чья радужка сейчас полыхает алым. На висках заметны едва проступающие узоры, похожие на морозные узоры на стекле. Линия челюсти чуть острее человеческой.

Кира́на «Импульс» Унше́йр

Вид: Трааксиа́нка

Класс:???

Редкость: Золото

Способности:???,???,???

???

???

Ранг: Супернова

Параметры:???,???,???

РБМ:??? единиц

Клан: Железный Рассвет

Должность: Старший офицер

Статус:???

Пошла потеха.

Тай и Драга вступают в бой одновременно, как идеально отлаженный механизм. Острое лезвие, вырвавшееся из микропортала, и сверкающий Водяной хлыст устремляются к Киране, разрезая воздух.

Только вот атаки проходят мимо. Лишь размазанный в пространстве силуэт показывает, куда Импульс метнулась с запредельной скоростью. Чёрт, кажется, я впервые встретил кого-то настолько быстрого, что даже Спурт не позволяет угнаться за ней.

Очень быстро выясняется, что Трейсер с Алиэкспресс прибыла сюда не в одиночестве.

Поток плазменных разрядов с гулом летит в нашу сторону со стороны соседнего цеха. Они врезаются в кинетические барьеры, сжигают и плавят оборудование фабрики. Кто-то из технического персонала, прятавшийся всё это время за одним из конвейеров, попадает под раздачу, превращаясь в обугленную головёшку.

Мы с Кираной сходимся лицом к лицу. Её движения столь стремительны, что я просто не успеваю их отследить, и каждое из них оставляет след, как от мерцающего стробоскопа. Смазанные росчерки клинков мелькают со всех сторон, будто в бешеном танце. Даже со Спуртом разница в скорости всё равно колоссальна

Я отвечаю серией молниеносных выстрелов, но всё тщетно. Импульс ускользает, оставляя лишь угасающие послеобразы. Пытаюсь догнать её Глайдом, но в этот раз она уже готова, легко уклоняясь. Кирана перемещается как сгусток чистой энергии, практически не оставляя следа.

Внезапный взрыв боли обжигает левое плечо. Удар пришёлся вскользь, но кинетический щит не выдержал. Он гаснет под шквалом атак, осыпаясь дождём голубоватых искр.

Лишь новенькие абсолютные доспехи спасают меня от следующей серии ударов. Прочнейшие пластины скрежещут, но выдерживают чудовищные нагрузки. Каждый выпад Кираны сотрясает тело до основания, болью отдаваясь в каждой кости.

Драга и Тай пытаются контратаковать, но большинство их усилий пропадает в пустоту — Импельс уворачивается от всего, что летит в её сторону.

В какой-то момент переключив своё внимание, ей удаётся достать Тая. Клинок ксеноса, выдвинутый из механической руки, пронзает его кинетический щит, но Отражающий покров вспыхивает рябью и плюёт обратно всю поглощённую энергию. Волна чистой энергии отбрасывает врага.

Мимоходом замечаю, как Шелкопряд скользит сквозь тени, пришпиливая мечом самых назойливых бойцов Железного Рассвета. В этом ему помогает Ваалис, создающий порталы то тут, то там.

Это всё, конечно, хорошо, но пока что один Дорожный бегун надирает нам задницу, и с этим нужно что-то делать.

Перебрав ворох опций, останавливаюсь на одной из своих новинок.

Даю ментальную команду на активацию Пикового потенциала, выбрав Скорость. На 20 секунд этому параметру обеспечен взрывной рост. Эффект подобен вспышке сверхновой внутри моего тела — темп движения растёт до немыслимых значений. Мышцы едва не отрываются от костей, настолько велика нагрузка.

Даже Импульс сбита с толку таким рывком. Её движения теперь кажутся вполне уловимыми. Она пытается использовать целую россыпь разных способностей. Лазерные лучи, заморозка, отравляющий гейзер — арсенал впечатляет. Но сейчас, когда я могу отслеживать её перемещения, мои Квантовые выстрелы не оставляют ей ни единого шанса. Ведь невозможно уклониться от того, что проходит сквозь все преграды и материализуется в упор к цели.

Поймав пару плазменных сгустков грудной клеткой, Кирана разрывает дистанцию на долю секунды и едва слышно произносит:

— Ирмиэль, здесь не менее пяти Супернов! Повторяю, минимум пятеро. Не справлюсь в одиночку. Отступаю.

Спасибо Восприятию стража, усилившему слух.

Ну уж нет, живой ты, сука, отсюда не уйдёшь. Не после того, как пыталась вскрыть глотку Ребекке.

На прощание окинув всех нас полным злобы взглядом, оппонентка готовится дать дёру. В миг, когда наши взгляды пересекаются, я фокусирую все ментальное давление в единый сокрушительный удар. Мир словно замедляется — зрачки расширяются, радужка наливается золотым светом.

Окаменяющий лик бьёт волной первобытного ужаса — той самой силой, что заставляла наших предков цепенеть при виде хищника. Воздух между нами словно густеет, наполняясь тяжёлой, почти осязаемой энергией страха. Кирана застывает на полушаге — мышцы деревенеют, зрачки расширяются от панического ужаса. Её тело превращается в неподвижную статую, парализованную древней силой Горгоны.

Замечаю, как Ваалис, Шелкопряд и Девора уже заканчивают разделываться с последними сторонниками Импульса. Всё же мне повезло с командой.

Не отрывая взгляда от Импульса, невозмутимо спрашиваю в полный голос:

— Братцы Кролики, а я вам рассказывал, что вышло, когда я нарушил правила Сопряжения ради Драганы?

Периферийным зрением считываю искреннее удивление на их лицах.

И я вкратце рассказываю. О том, как жёстко система наказала одного непослушного Стрелка Гилеада за самоволие, выставив награду за его голову. Как некоторые штрафы оказались необратимыми.

— Такие вот пироги. Что думаете? — покачиваю головой, выразительно поглядывая на парализованную Кирану.

На Тая не смотрю, но намёк ясен. Воздух тяжелеет от нарастающего напряжения.

Девора понимает всё мгновенно. Она кривится в гримасе протеста:

— Нет! Не нужно. Это слишком опасно и не стоит того.

Николай обрывает её одним хмурым взглядом.

— Это не тебе решать, — сухо выдаёт он.

Пальцы самурая сжимаются на рукояти катаны до побелевших костяшек. На размышление уходит не больше удара сердца.

Клинок со свистом рассекает воздух — один взмах, второй, третий. Тай двигается с нечеловеческой скоростью, превращая тело врага в изуродованный обрубок. Её конечности падают на пол одна за другой с влажным стуком. Словно ствол сосны обкорнали, убрав лишние ветки.

Импульс заходится пронзительным воплем, пытаясь докричаться до руководства:

— Ирмиэль! Умоляю! На помощь! Быстрее, ради всех богов, они же меня сейчас прикончат!.. — её мольбы переходят в судорожные всхлипы.

В динамике Трансивера раздаётся холодный, властный голос:

— Кто бы вы ни были, вы только что совершили фатальную ошибку. Клянусь своим именем, я найду вас, — в голосе неизвестного мне Новы звенит нескрываемая ярость, — а после лично подвергну ваши тела вивисекции и выложу запись в общий чат. Чтобы все в Сопряжении знали, что бывает с теми, кто осмелился тронуть моих бойцов.

Связь обрывается.

Шелкопряд окидывает корчащееся на полу тело равнодушным взглядом:

— Врагом больше, врагом меньше — какая разница? Всё равно придётся сражаться.

Девора мечется, раздираемая сомнениями, но, похоже, все же решается. Буркает с усмешкой, коротко взглянув на Тая:

— Эрис тебя прибьёт.

После чего исчезает вместе с Импульсом, вызвав его на поединок. И через несколько ударов сердца возвращается уже совершенно другой. Супернова.

— Тай? — с лёгким напряжением бросаю я.

— Переживу, — коротко отзывается он, вытирая кровь с клинка.

Савант на секунду прикрывает глаза, просчитывая варианты:

— Нужно ускориться. Теперь у нас от силы четверть часа, прежде чем сюда нагрянет вся их боевая мощь.

Бросаю прощальный взгляд на обломки станков и кровавые ошмётки, щедро рассеянные вокруг. М-да… Железный Рассвет нам этого не простит. Тем больше причин на прощание стереть их клан в порошок.

Через минуту мы бежим по мрачным коридорам секции менеджмента, оставляя за собой шлейф трупов и разбитого оборудования. Где-то рядом ещё идёт бой — слышны отголоски взрывов и вой сирен. Но здесь, в самом сердце логова врага, почти тишина. Только наше хриплое дыхание да скрип подошв по металлическим плитам пола нарушают покой мёртвых офисов.

— По крайней мере теперь я смогу интегрировать Механическую ассимиляцию, — замечает Девора, — но прежде придётся поднять параметры. Направо! — резко командует она, сверяясь с голографической картой.

Я киваю и первым ныряю за угол, держа револьверы наготове. Тай и Драгана следуют за мной, прикрывая тыл. Пока чисто. Пустые коридоры с гладкими стенами без окон. Двери кабинетов распахнуты — видно, что обитатели бежали в спешке, побросав вещи.

Нужный нам кабинет оказывается в тупике. Просторное помещение завалено чертежами, планшетами, засохшей едой и всякой всячиной. На стенах голографические мониторы систем видеонаблюдения, чьи экраны сейчас погасли. Идеальный хаос кабинета начальника.

— Девора, ты тут главная, — бросаю через плечо. — Найди путь к этому проклятому складу и данные для Аларика.

Бекка кивает и подбегает к главному терминалу. Её пальцы порхают над клавиатурой, будто в каком-то безумном танце. На лице отражается мерцание табло и бегущих строк кода.

На секунду залюбовавшись этой картиной, не могу не отметить иронию. Хрупкая земная девушка, окружённая ореолом чужеродных технологий.

Спустя минуту раздаётся удовлетворённый возглас:

— Есть! Данные у нас. И я нашла короткий путь к нужным координатам. Производственный туннель прямо под нами. Спуск через триста метров.

Ухмыляюсь и хлопаю её по плечу:

— И что бы мы без тебя делали? Вот теперь точно пора рвать когти.

Найти нужный гравитационный лифт не так сложно. Воздух становится горячее, более спёртым. Шум боя и сирены остаются позади, окончательно растворяясь в мрачной тишине подземелий завода.

Коридор петляет, уводя всё глубже в недра мегафабрики Железного Рассвета. Редкое освещение мерцает, бросая кровавые блики на металл стен. Давящее ощущение чужого присутствия нарастает, будто из теней за нами следят сотни невидимых глаз.

Наконец мы упираемся в гладкую стену. Тупик.

Драгана недоуменно смотрит на меня, мол, уверен, что мы правильно пришли? Но я уже транслирую древние коды доступа аматерианцев, выданные Эриндором.

Сперва ничего не происходит. На миг меня окатывает волной сомнения и глухой злости. Неужели ИскИн обманул?

Но вот по стене пробегает рябь. Гладкий металл будто плавится, течёт и складывается, как диковинное оригами. Стена перетекает сама в себя под немыслимым углом и с тихим скрежетом расходится в стороны.

За ней открывается нечто невообразимое. Полупрозрачное пространство, заполненное мерцающей дымкой. Размытые контуры двух огромных кораблей, парящих в невесомости. У меня даже дух захватывает от этого зрелища.

— Ни хрена себе… — выдыхает Шелкопряд, позабыв о невозмутимости и во все глаза пялясь на звездолёты.

Корабли словно существуют в складке пространства. Зависли между измерениями, частично здесь, частично нигде. Их контуры то обретают резкость, то плывут и искажаются, как нестабильная голограмма. Ни один сканер не смог бы это обнаружить.

— Мальчики и девочки, добро пожаловать в древний чулан исчезнувшей расы, — усмехаюсь я и первым шагаю во мрак хранилища.

Пространство вокруг искрит от скопления чистой энергии. По коже бегут мурашки, а волоски на руках встают дыбом. Каждый вдох даётся с трудом, будто воздух загустел и давит на грудь.

Иду вперёд как в тумане, ориентируясь на размытый абрис ближайшего звездолёта. Чудовищных размеров игла, увенчанная массивным соплом и крыльями. Он прекрасен и пугающ одновременно.

Мои спутники плетутся следом, изумлённо озираясь. Даже у невозмутимого Тая сбилось дыхание.

Стоит нам сделать шаг внутрь ангара, как бешеный импульс энергии сотрясает пространство, сбивая с ног. Из потолка и стен с лязгом появляются крупнокалиберные автоматические турели. Наводятся на нас и угрожающе жужжат, накапливая заряд.

— Генетический профиль не опознан. Несанкционированный доступ. — звучит механический голос, подхваченный Универсальным переводчиком.

Глава 18

Ускорившись Спуртом, разглядываю всевозможные турели, выдвинувшиеся из всевозможных поверхностей хранилища. Плазменные излучатели и электромагнитные ускорители — все нацелены на нас.

Первым же залпом Тая отбрасывает к стене. Кинетический щит мечника бесполезно вспыхивает, но не может ни уберечь от прямого попадания, ни поглотить чудовищный импульс. Либо оружие покойных аматерианцев обладает аспектом нуллификации, либо выстрелы частично бесплотны, возвращаясь в материальном состояние прямо перед попаданием. Спасает его лишь Отражающий покров.

— Всем укрыться! — рявкаю я, смещаясь в сторону. — Ваалис, прикрой Девору! Драгана, Тай, займитесь дальними целями! Шелкопряд, приглядывай за коридором! Девора, отруби к херам эту адскую машинерию!

Ангар превращается в смертоносный калейдоскоп света, грохота и крошева металла. Ваалис создаёт вокруг себя и Саванта кокон из порталов, которые поглощают плазму и возвращают её обратно в сторону турелей.

Драгана атакует хирургически точно. Фиолетовые всполохи клинка вспарывают ткань реальности, и через эти прорехи она бьёт по турелям неуловимыми выпадами.

Тай превращает всё вокруг в ледяной ад. Его Водяной хлыст при контакте промораживает механизмы, а волны студёного тумана проникают в малейшие зазоры в их корпусе.

Пока мы отвлекаем на себя огонь, Девора пытается подсоединиться к управляющим контурам и отключить защиту. Её взгляд затуманен, пальцы порхают в пустоте. Она уже не здесь, она в цифровом пространстве, сражается с древними алгоритмами.

Я вливаюсь в безумную круговерть боя всеми фибрами души. Револьверы рокочут, и каждый сгусток плазмы находит свою цель, но турелей слишком много. Они повсюду. А из технических шахт уже выдвигаются ряды боевых ботов — приземистые стремительные силуэты, обвешанные оружием. Через миг эта орава кидается на нас, навязывая ближний бой.

Однако тут, как в грёбаном магазине на диване, «постойте, это ещё не всё!». На помощь системе защиты приходит дополнительная линия обороны. Едва заметное серебристое марево, похожее на рой разумных светлячков.

— Структурный анализ выявил нанороевой кластер, — невозмутимо сообщает Бекка, не отрывая взгляда от элементов дополненной реальности. — Это самореплицирующийся рой, запрограммированный на полную дезинтеграцию любых враждебных объектов. Рекомендую срочную смену тактики.

Вот дерьмо!..

— Чего⁈ — ошалело рявкает Шелкопряд, на миг проявившись посреди ангара.

— Эта срань разберёт всех нас на атомы! — кричу я, не переставая стрелять.

В теории древние заготовки аматерианцев не должны представлять серьёзной угрозы для бойцов нашего уровня, но эти технологические параноики умудрились заложить такой предел боевой эффективности в свои творения, что даже Новам приходится не сладко.

Защитные системы явно рассчитаны на противодействие отрядам с тяжёлой техникой, а может и другим звездолётам с корабельным стратегическим вооружением, из-за чего самые простые турели бьют с такой чудовищной мощью, что способны потрепать нервы даже Суперновам. Долбаные перестраховщики подошли к вопросу безопасности с истинно маниакальным размахом.

Крохотные нанороботы, тем временем, облепляют Тая, игнорируя его кинетический щит. Противное жужжание заполняет пространство, и броня Тая начинает дымиться и плавиться прямо на нём. Вскоре наниты доберутся до плоти…

Я уже в спешке перебираю свой арсенал, когда Тай активирует одну из своих способностей. Его тело дёргается, размазывается в пространстве и с хлопком исчезает, чтобы через мгновение появиться в паре метров, там, где он был секунду назад. Возвратный маятник, если не ошибаюсь.

Наниты теряют цель на мгновение, а следом их накрывает вспышкой льда.

Шелкопряд в это время скользит меж двух измерений, уходя от атак в тени Изнанки и возвращаясь для молниеносных контрударов из ниоткуда. Его движения — сама неуловимость. Китаец сливается с редкими островками тьмы хранилища, будто он её неотъемлемая часть.

Пока я расстреливаю турели одну за другой, боевые роботы смыкают кольцо окружения, не считая с потерями. Мои молнии пляшут в их рядах, выжигая хрупкую начинку, но они всё наступают и наступают. Ряды защитников смыкаются быстрее, чем мы их отправляем на свалку.

Количество ботов растёт прямо на глазах, словно гидра, у которой на месте отрубленной головы вырастают две новых. Такими темпами нас просто погребёт под грудой железа за считанные минуты.

— Анализ динамики численности противника подсказывает, — размеренно докладывает Девора, не отрываясь от дела, — что система защиты задействовала автономные репликаторы, развёрнутые прямо в ангаре. Фактически, мы имеем дело с самовоспроизводящейся армией под управлением продвинутого ИскИна.

— Меньше слов, больше дела! — кричу я. — Тебе долго ещё?

— Придётся погрузиться в систему целиком, — вместо ответа, бросает Савант.

Прежде чем я успеваю задать вопрос, что это нахрен значит, её глаза закатываются, показывая белки, а тело обмякает.

Похоже, её разум, сплетённый с чужеродным кодом, ведёт невидимый бой за контроль над машинами. Тело девушки неподвижно и беззащитно — любой плазменный заряд прикончит её в мгновение ока.

— Прикройте Бекку! — командую я. — Дайте ей время!

Шелкопряд тут же появляется рядом с Деворой, касаясь её плеча. Они оба растворяются в тенях Изнанки, и это единственное, что сейчас может её спасти.

Между тем, очередной нанорой несётся к Драгане, но Ваалис мгновенно формирует на его пути портал и тут же захлопывает, стоит крошечным механизмам оказаться на другой его стороне.

— Отправил на поверхность, — глухо комментирует Осьминожка.

— Им и без тебя там весело, — хмыкаю я.

Тай фокусирует аркану, и воздух в ангаре мгновенно насыщается влагой, а затем эта взявшаяся из ниоткуда вода закручивается в стремительную воронку, поднимаясь от пола до потолка. Бездонный водоворот ревёт как разъярённый зверь, втягивая в себя боевых ботов один за другим.

Машины беспомощно крутятся в бешеном потоке, их металлические корпуса скрежещут и прогибаются под чудовищным давлением. Они дёргаются в конвульсиях, пытаясь сопротивляться, но тщетно — мощь способности неумолима.

— Сейчас добавлю огоньку! — кричу я, чувствуя, как аркана потоком устремляется по рукам.

Воздух вокруг меня трещит от напряжения, волосы встают дыбом. Молнии срываются с моих пальцев и впиваются в бушующий водоворот. Вода — идеальный проводник, превращающий всю воронку в гигантскую катушку Теслы. Электрические разряды пляшут по спирали, многократно усиливаясь в проводящей среде. Боты внутри этой ловушки не просто плавятся — они распадаются на части, пока их начинка выгорает от чудовищного напряжения.

Наши стихии сливаются в единую разрушительную силу, и через несколько секунд от широкого пласта вражеской техники остаётся только груда расплавленного дымящегося металла.

— Это точно стоит пары тысяч очков стиля, — цежу я, мимоходом вытирая пот с лица.

В ответ на наши действия зловредный ИскИн выдаёт нанорой таких размеров, что хватит разобрать десяток танков. Он закрывает дальнюю стену склада сплошной мерцающей пеленой.

Гигантская гостеприимная задница всё ближе и ближе.

— Нужно отступить, — констатирует Ваалис, накрывая порталом дюжину целей.

— Нет уж, — упрямо отзываюсь я. — Мы не для того разожгли войну с половиной Атарии, чтобы сейчас сдаться. Без этих звездолётов нам будет нечего противопоставить кселари.

Серебристая волна накатывает, пожирая всё на своём пути. Воздух наполняется тихим шелестом — звуком миллиардов крошечных механизмов, готовых разобрать нас на атомы.

Я пускаю в ход Вихревую ловушку, создавая смерчи, Шквал клинков и сеть молний от Аэрокинеза. Тай формирует новый Бездонный водоворот, но этого мало.

— Бекка! — я повышаю голос. — Самое время спасти наш бекон!

До смертоносного роя остаются считанные метры, когда грохот боя сменяется тишиной. Невыносимо долгой, оглушительной тишиной. Турели застывают. Боты замирают на месте. Нанорой опадает серебристой пылью.

— Получилось… — слабым голосом выдыхает очнувшаяся Девора.

— Все целы? — хрипло спрашиваю я, оглядывая друзей.

— Более-менее, — откликается Тай, вкалывая в себя Регенеративный инъектор — один из ботов сумел зацепить его. — Жить будем.

— Поверить не могу, что нас чуть не перемолола армия тостеров, — нервно посмеивается обычно спокойный Ткач Теней.

— Тогда вперёд. Некогда рассиживаться. Бекка, начинай расконсервацию.

— Уже, — сухо отвечает она. — Процесс запущен. По оценке ИскИна он займёт одиннадцать минут.

Хочется высказать всё, что я думаю, об аматерианцах в целом, а также их матерях в частности. И сдерживаюсь только потому, что не хочу ронять боевой дух отряда. Пусть считают, что у меня всё под контролем.

— А ничего, что у нас над головами энное количество метров камня, земли и металла? — интересуюсь я.

— Аматерианцы, проектируя хранилище, учли, что за грядущие века оно окажется погребено под слоем почвы. Звездолёты оснащены основными и резервными системами. Вибрационные резонаторы должны разрыхлить грунт на молекулярном уровне, а плазменные установки — расплавить и испарить все препятствия. Если оба варианта не сработают, всегда можно задействовать нанорой, чьи репликаторы установлены в трюме обоих кораблей. Это хоть и затратно по энергии, но не менее эффективно.

— Ясно, — закуривая, вздыхаю я.

— Егерь?

— Да?

— Я кое-что нашла в базе данных ИскИна, — Девора резко поднимает голову. — Думаю, тебе это будет интересно. Эриндор был ключевым звеном в разработке технологии экстрамерности. Он сотрудничал с аматерианцами и, по сути, стал архитектором этих решений по сжатию пространства.

— Вот как?

Что-то он не спешил делиться этой информацией с нами.

Савант продолжает, не отрываясь от работы с местной системой:

— Данные ИскИна проливают свет на войну с кселари. Здесь есть полная хроника. На поздних этапах конфликта, незадолго до своего конца, аматерианцы использовали технологию экстрамерного сдвига как оружие массового поражения против населения кселари.

— О чём речь?

— Данная технология применялась для скрытной доставки оружия массового поражения на поверхность их планеты. Диверсанты аматерианцев пронесли большое количество крайне токсических вещей. Для транспортировки груза такого объёма понадобились бы вместительные и крайне заметные корабли, но за счёт открытия Эриндора аматерианцам удалось направить несколько стелс-челноков со смертельной ношей на борту. Токсины были разработаны с учётом генетической структуры противника — летальность 99.7%. Механизм распространения позволил мгновенно поразить стратегические инфраструктурные узлы. Классический пример стратегии выжженной земли с использованием передовых технологий.

Её голос звучит максимально бесстрастно, словно она озвучивает технический отчёт, а не информацию о геноциде целой расы.

На секунду перед моим внутренним взором встаёт картина. Огромные мегаполисы кселари, превращённые в ядовитые пустоши за считанные секунды. Сотни миллионов жизней… Пепел и пыль…

Теперь становится понятно, почему Император кселари так жестоко отомстил Эриндору, засунув его в золотую клетку. Не просто паранойя, а кара за соучастие в уничтожении его народа. За то, что Мечтатель помог врагам создать технологию, погубившую его сородичей.

При всей чудовищности содеянного аматерианцами, расплата оказалась не менее ужасной. Нет здесь правых или виноватых. Лишь безжалостные палачи с обеих сторон.

Невзирая на всю мою ненависть к Кар’Танару, похоже, у него были веские причины не любить аматерианцев и тех, кто им помогал. Возможно, что и Иерофант не так невинна, как её описывал Эриндор.

— Гости на подходе, — Шелкопряд кивает на вспышки света в дальнем конце коридора за нашими спинами.

— Осталось немного, — успокаиваю я товарищей. — Нужно просто продержаться.

Земля уходит у меня из-под ног, когда вся фабрика вздрагивает.

Глава 19

Фабрика содрогается, словно от удара метеорита. В первую секунду мне кажется, что это последствия отключения защиты ангара или начало расконсервации кораблей, но быстро понимаю — причина в другом.

Потолок и стены верхних уровней сминаются. Пространство рвётся под ударами чудовищной мощи, кажется, вся реальность трещит по швам. Так бывает, когда сталкиваются Суперновы.

Лишь бы обошлось без аркановой аномалии.

— Похоже, местные кланы выбрали наш ангар в качестве танцпола! — ору я.

— Четыре минуты до полной расконсервации, — отзывается Девора.

— Лишь бы перекрытие удержало… — бормочет Шелкопряд.

— Сглазил! — мрачно констатирую я, ощущая новый удар.

В следующий миг уровни выше проседают окончательно, и к нам в ангар обрушивается целый ворох обломков и раскуроченной техники вместе с грудой сцепившихся тел.

Разогнанное Спуртом сознание молниеносно активирует Воздушный щит, окружая меня защитным барьером из потоков ветра. Второй поток восприятия создаёт Вихревые ловушки на пути летящих к нам осколков конструкций, камней и металла. Несколько смерчей, закручиваясь в пустоте, всасывают в себя источник угрозы, отводя её прочь от клочка ангара, где столпился мой отряд. В этом мне помогают Тай, формирующий ледяной купол над нашими головами, и Ваалис, раскрывающий порталы прямо на пути самых тяжёлых обломков.

С криками боли и ярости вокруг нас падают бойцы двух враждующих кланов. Через проломы в потолке до нас доносятся ослепительные вспышки и грохот боя.

Где-то наверху бьют пушки Непобедимых, разнося несущие конструкции в пыль. Завод стонет и скрипит, с потолка сыплются балки и перекрытия. Мы оказываемся зажаты между двух огней в прямом и переносном смысле.

— Бекка, врубай местную систему защиты на полную мощь! — командую я. — Пусть она сожрёт этих ублюдков!

— Уже, — отрезает девушка, не отрываясь от элементов дополненной реальности. — Активирую протоколы военного времени.

Хаос поглощает всё вокруг. Битва кипит и вокруг нас, и уровнем выше.

Мехи и боты сшибаются в титанической схватке, круша стены и опоры. Пол сотрясается от их поступи, воздух звенит от скрежета металла и грохота выстрелов. А в самом сердце этого безумия — мы, горстка психов, бросивших вызов двум сильнейшим кланам планеты.

Весь ангар озаряется вспышками. Из потайных ниш в стенах и потолке вновь выдвигаются десятки стволов — плазменные пушки и рельсотроны. Все они разворачиваются в сторону сражающихся, словно по команде дирижёра.

А потом начинается стрельба. Плотность огня такова, что воздух плавится. Плазменные заряды и металлические иглы со свистом проносятся над нашими головами, врезаясь в скопления врагов. Отовсюду раздаются крики боли вперемешку с яростными воплями.

Но это лишь цветочки. Из технических шахт вырывается большой нанорой. С голодным жужжанием он набрасываются на бойцов обоих кланов, вгрызаясь в броню и плоть. Кто-то пытается отбиться, активируя способности, но не всем это помогает.

На моих глазах один из воинов, ещё секунду назад бодро месивший своего соперника, вдруг начинает кричать и корчиться. Его доспех будто плавится, разъедаемый какой-то едкой субстанцией. Через мгновение бедолага падает на колени, исходя пеной. Микродроны растворяют и органику и металл.

Грохот сверху становится невыносимым. Через широкие проломы я вижу, как двое бойцов сцепились в яростной схватке. Ирмиэль «Осколок Зари» Зар-Кайрин — глава Железного Рассвета, и Крул «Абсолют» Зейн — лидер Непобедимых. Две Суперновы, чьё противостояние, похоже, и спровоцировало весь этот хаос.

Высокая жилистая фигура Ирмиэля, облачённая в экзоскелет воронёной металла, возвышается над полем боя. Его вытянутое хищное лицо, спрятанное за полупрозрачным визором, искажено яростью. По доспехам воина струится энергетический покров, сияющий перламутром и золотом. Двуручный молот в его руках искрится аркановой энергией — каждый удар, каждый взмах высвобождает вспышку света.

Крул — его полная противоположность. Приземистый, широкоплечий, крепкий, как горная порода. Вокруг него кружат уродливые твари — химеры из чистой арканы, обретшей плоть. Щупальца, когти, клыки — целый зоопарк кошмаров, жаждущий нашей крови, и с каждым мгновением их становится всё больше.

Соперники обмениваются ударами. Молот Ирмиэля обрушивается всей своей массой, но Крул уклоняется немыслимым образом, и удар уходит в пустоту. В стенах образуется очередной пролом. Лидер Непобедимых контратакует своими миньонами. Те, словно приливная волна, накатывают на оппонента, пытаясь задавить количеством. Жилистый ксенос вращает молот, разбрасывая фамильяров, точно тряпичных кукол, но чем больше он их крушит, тем больше появляется новых.

И вот, не выдержав напора, очередной участок пола под ними проламывается. Оба Новы падают прямо к нам, продолжая молотить друг друга в полёте. Только этого нам, сука, и не хватало для полного счастья! Теперь эти двое решили превратить ангар звездолётов в свой личный ринг. Отлично, просто волшебно!

Однако глазеть по сторонам некогда.

Я вскидываю револьверы, всаживая заряд арканы в приближающегося ксеноса — коренастого Нову с парными секирами. Он уклоняется с нечеловеческим проворством и бросается вперёд. В его пустых глазах не отражается ничего — ни страха, ни злости, ни работы мысли. Только первобытные инстинкты и жажда крови, словно у хищника, учуявшего добычу. Он двигается рвано, непредсказуемо, будто законы физики и инерции не имеют над ним власти. Его топоры со свистом рассекают воздух, оставляя за собой размытый след — настолько быстры эти атаки.

Квантовый выстрел застаёт его врасплох, материализуясь прямо перед лицом. Но вместо того, чтобы размозжить голову, сгусток арканы словно соскальзывает с его кожи. Волна искажённого пространства растекается по телу ксеноса, рассеиваясь, будто вода по камню. Нова даже не сбавляет темп — лишь жуткая ухмылка искажает его лицо, когда секиры вновь устремляются к моей шее.

Сдав назад Глайдом, я с удивлением смотрю за тем, как он настырно преследует меня и… на полном ходу влетает в открывшийся перед его лицом портал.

— Надеюсь, он умеет летать, — равнодушно произносит Ваалис, возникший за моей спиной.

— Даже из самолёта можно прыгнуть без парашюта, — рассеянно отвечаю я, представив портал, возникший где-то на высоте пары сотен километров над Атарией. — Правда, всего один раз.

Краем глаза замечаю, как Тай скрещивает клинок с высокой воительницей в зелёном доспехе — ещё одной Новой из клана Железный Рассвет. Николай двигается, словно горная река — там, где только что мелькало лезвие, остаются лишь серебристые росчерки.

Внезапно откуда-то сбоку на него обрушивается второй противник — насекомоподобный ксенос с копьём. Тай с трудом успевает отразить удар, но инерция отшвыривает его в сторону.

Не успеваю я и глазом моргнуть, как через мелкую червоточину клинок Драганы входит в спину копьеносцу и показывается из груди в брызгах смарагдовой крови. Однако ксенос лишь издаёт клекочущий смех. Его хитиновая броня мгновенно срастается вокруг раны, а конечности трансформируются, выпуская новые суставы и шипы.

Тай, уже оправившийся от удара, создаёт Водяной хлыст и бьёт им по ногам воительницы, вынуждая её отступить.

Неподалёку в вихре пурпурных всполохов кружит Драгана. Её клинки рассекают пространство, заставляя реальность кровоточить. Она ускользает от атак с изяществом танцовщицы, чтобы в следующий миг нанести сокрушительный удар. Даже сейчас, в пылу битвы, я не могу оторвать от неё взгляда. Есть в её смертоносной грации что-то завораживающее.

Но вот она оступается — и тут же получает болезненный ответный удар. Алая вспышка отшвыривает её к стене. Собираюсь кинуться к ней, но на её противника обрушивается целый шквал теневых двойников Шелкопряда.

Воздух вокруг них сгущается, наполняется чернильной тьмой. Ткач Теней явно активировал свою Ауру кошмаров, полученную с тела Скульптора Грёз, и я вижу, как противники начинают дёргаться, словно припадочные. Не все, многие обладают достаточно мощной псионической защитой, но в глазах остальных появляется дикий, животный страх. Даже дамочка в зелёной броне замирает, озираясь по сторонам с нарастающей паникой. Её движения становятся рваными, неточными — мечница отбивается от невидимых врагов, которых видит только она сама.

Другие бойцы Железного Рассвета и Непобедимых тоже поддаются безумию — кто-то падает на колени, закрывая голову руками, кто-то с криками отступает, а двое и вовсе набрасываются друг на друга, приняв союзника за чудовище из своих кошмаров. Тени вокруг них словно оживают, принимая очертания их самых потаённых страхов.

Шелкопряд движется среди этого хаоса, как акула в кровавой воде — его силуэт то появляется, то растворяется во тьме, а с каждым новым всплеском ужаса его удары становятся всё мощнее и точнее, а его клинок легко находит дыры в чужое обороне.

Драгана тем временем поднимается, отряхиваясь от крошева бетона. Похоже, она больше зла, чем ранена.

Где-то над головой со свистом проносится рой мелких ракет — похоже, один из кланов решил сравнять фабрику с землёй. ИскИн звездолётов тоже вошёл во вкус и теперь косит вражеские ряды очередями из турелей. Древние машины войны пробуждаются одна за другой, выплёвывая боевых ботов.

Звон скрещённых клинков, грохот взрывов, утробный рык мехов — всё сливается в чудовищную какофонию. Сквозь затянувший зал дым то и дело мелькают вспышки кинетических щитов и всполохи сверхспособностей.

Вокруг нас кипит безумное сражение. Цеха превращаются в месиво из покорёженного металла, бетонного крошева и обугленной плоти. Боевые мехи и роботы штурмуют коридоры и галереи, беспощадно утюжа всё на своём пути.

Азартный оскал бежит по моему лицу, когда я вновь вскидываю револьверы. Это чистой воды самоубийство. Нас слишком мало — у противника подавляющее численное преимущество, но это именно то, ради чего стоит жить.

Тем временем обстановка в ангаре все больше напоминает ад. Древние защитные системы работают в полную силу, превращая некогда просторный и величественный зал в месиво из тел, обломков и взрывов. Воздух трещит от статики и перегрева плазмы. А запашок тут теперь ничуть не лучше, чем на поверхности

Наш маленький островок безопасности то и дело сотрясают удары шальных снарядов и рикошеты. Тай не жалея сил, укрепляет ледяной купол. Я и сам подключаюсь, нагнетая ветер, чтобы сдуть летящие в нас обломки.

И всё же мы держимся. С натугой, на пределе, но держимся. Сила древних механизмов, дремавших тут тысячи лет, воистину чудовищна. Они без разбору кошмарят всех, у кого нет наших сигнатур, спасибо Деворе.

— Сколько там ещё до расконсервации, Бекка? — спрашиваю я в перерыве между очередями.

— Семьдесят секунд! — отзывается она, и в её голосе слышна неприкрытая тревога.

Земля вновь содрогается от чудовищных ударов, но они не желают прекращаться. Вновь и вновь звучат взрывы. Стены завода вздрагивают, с потолка сыплется крошево бетона и искорёженный металл. Снаряды проламывают перекрытия, словно картонные, вздымая фонтаны осколков и пыли. Похоже, в дело вступили боги войны — артиллерия.

— Ваалис! — кричу я, стряхивая со шлема строительный мусор. — Разберись с ними, пока от ангара ещё что-то осталось.

Воздух вокруг него идёт рябью, словно от невыносимого жара. А потом прямо в пустоте возникают разрывы, будто в ткани мироздания проделали дыры гигантские когти. Через них видны силуэты артиллерийских орудий и мельтешащие фигурки канониров.

Осьминожка открывает всё новые и новые проходы к артиллерийским позициям противника. Пользуясь возможность, я запускаю на ту сторону цепную молнию.

Тай, наблюдающий за этим со стороны, понимает намёк с полуслова. Вскинув руки, он призывает свою стихию. Воздух вокруг нас становится влажным и холодным, а через мгновение посреди позиций врагов начинает закручиваться Бездонный водоворот.

Температура вокруг ощутимо падает, а с ресниц срываются мельчайшие льдинки. С той стороны порталов доносятся отчаянные крики вперемешку с лязгом покорёженного металла. Представляю, каково это — когда на тебя обрушиваются ревущие водяной смерч, всасывающий в себя расчёты и исходящий паром от раскалённых стволов.

Несколько мгновений спустя канонада прекращается. То ли Таю удалось вывести из строя большую часть орудий, то ли наши противники просто сообразили, что лупить по собственным позициям — не лучшая затея. В любом случае — передышка.

— Славная работа! — выдыхаю я.

Перекрывая невообразимый шум боя, раздаётся звук лопающейся струны. Ужасный и такой хорошо знакомый мне звук, от которого на руках встают волоски. Я прекрасно помню, что произошло следом в Ново-Симбирске.

Аркановая аномалия.

Сияющие разряды энергии бьют в воздухе, переплетаясь, словно торнадо. Их ядро — зарождающаяся пульсирующая линза, в глубине которой клубится алая энергия.

Вся фабрика вздрагивает, точно раненое животное. Металлические конструкции начинают стонать и скрипеть, некоторые из них не выдерживают напряжения и обрушиваются с грохотом, погребая под собой бойцов. Большой кусок пространства над нашими головами накрывает мерцающая пелена.

Обломки механизмов, куски бетона и искорёженный металл на полу начинают отрываться от земли, будто на них больше не действует гравитация. Медленно их тянет в небеса.

Из развороченных цехов выползают клубы густого фиолетового тумана, и тот тоже начинает затягиваться в хаотично пульсирующее ядро феномена. Электрический треск и запах озона бьёт по всем органам чувств.

Потоки энергии и материи усиливаются с каждой секундой. Странное явление растёт и шевелится, словно живое существо, оказывая ужасающий гипнотический на бойцов обоих кланов.

На лицах моих соратников отражается тот же шок, что сковал Железный Рассвет и Непобедимых. Все они тоже понимают, что происходит.

Любые размышления же тонут в нарастающем рёве и треске.

Время будто замедляется. Секунды кажутся вечностью. И с каждой из них аномалия над фабрикой набирает силу, готовясь поглотить нас всех.

— Кройц меня задери!.. — выдыхает Драгана. — Аркановая аномалия.

Где-то вдалеке я слышу крики раненых и умирающих. Участники сражения пытаются сбежать, но гравитация вокруг уже так искажена, что многие просто зависают в воздухе, беспомощно размахивая конечностями. Зрелище, от которого хочется проснуться.

— Девора, скажи мне, что у нас есть план! — ору я, пытаясь перекричать какофонию звуков.

— Звездолёты готовы, Егерь! — не своим голосом кричит она в ответ.

— Нужно валить отсюда к чёртовой матери! — выкрикивает Шелкопряд.

В этот самый миг ситуация проваливается ещё глубже в преисподнюю, а перед глазами от края до края встают мерцающие точки угрозы. Инстинктивная бдительность, предупреждает о смертельной опасности, и вторя ей, Спурт активируется автоматически. Значит, я в шаге от смерти.

Всё вокруг замирает. Моё восприятие ускоряется в сотни раз, и я вижу то, что не могут увидеть остальные.

Понимание бьёт наотмашь — у нас нет времени. Совсем. Что-то вот-вот накроет нас всех.

— Изнанка! — кричу я Шелкопряду. — Уноси нас!

Ускоренное Глайдом с тысячи раз тело, молниеносно собирает разбежавшихся соратников.

Азиат реагирует мгновенно. Его глаза вспыхивают сумрачным светом, и он раскидывает руки в стороны. Наш отряд тут же окутывает непроницаемая тьма.

Я ощущаю рывок, и земля уходит из-под ног. Всё смазывается в чёрную круговерть. Меня швыряет из стороны в сторону, словно щепку в шторм.

А в следующий миг оглушительный грохот сотрясает всё вокруг. Но это не рёв пробуждающейся аномалии, нет. Это нечто иное, более чуждое и неестественное. Даже сквозь плотную пелену теней, наброшенную Шелкопрядом, до меня доносится странный электрический треск, будто разом сгорают тысячи электроприборов.

Сквозь этот графитовый фильтр я вижу, как Атария только озаряется нестерпимо яркой вспышкой, будто взошла тысяча солнц разом. Жуткая волна энергии накрывает планету подобно цунами, сметая всё на своём пути. Самый настоящий армагеддон планетарного масштаба.

Небосвод от края до края покрывает поразительное свечение. Сочетание невозможных цветов. От красного к зелёному, к фиолетовому и алому. Они переплетаются, вспыхивая и постоянно меняясь.

Словно северное сияние… в Атарии.

Электромагнитный импульс.

Я уже видел его прежде, на Земле.

Не знаю, сколько это длится — секунды, минуты, часы? Время теряет всякий смысл в этом изувеченном пространстве Изнанки. Островок тьмы, созданный Шелкопрядом, содрогается и пульсирует, готовый в любой момент разлететься в клочья.

Наконец, всё стихает. Тишина оглушает не хуже грохота. Тан, шатаясь, опускает руки, и тьма вокруг нас неохотно рассеивается. Я гадаю, что мы увидим.

Вернее будет сказать — чего мы НЕ увидим. Потому что там, где ещё недавно громоздились исполинские цеха и конвейерные ленты, где с рёвом и лязгом бились боевые мехи, тяжёлая техника, Квазы и Новы… там теперь лишь выжженная пустошь, покрытая оплавленным шлаком.

Ни единой живой души слабее Новы. Всюду разбросаны искорёженные тела и обломки техники. Два звездолёта, ещё недавно бывшие нашей надеждой на спасение, теперь превратились в бесформенные груды металла.

Редкие выжившие Суперновы корчатся на земле, объятые судорогами. Один пытается подняться, но тут же теряет сознание. Я вижу страшные ожоги на коже тех, кто оказался застигнут взрывом.

Зарождающаяся аномалия над нашими головами гаснет, будто задутая свеча. То ли без подпитки энергией сражений она попросту не может существовать, то ли электромагнитный импульс так на неё подействовал. Но легче от этого не становится. Потому что урон, нанесённый Сопряжением, невообразим.

Чудовищный взрыв обратил в прах всё, до чего смог дотянуться. Он оказался куда разрушительнее тех, что мне доводилось видеть на Земле во время прихода Сопряжения. Два сильнейших клана планеты, сотни и сотни бойцов, вся электроника, наша надежда на спасение — всё пошло прахом в одно мгновение.

Кар’Танар сделал свой ход.

Глава 20

Повисает долгая пронзительная тишина.

Мои соратники растерянно окидываю взглядом выжженное пространство, которая ещё недавно было полем ожесточённой битвы. В ушах до сих пор стоит гул чудовищного электромагнитного взрыва, а сознание отказывается принять весь масштаб разрушений.

Краем глаза замечаю, как Тай, покачиваясь, бредёт к ближайшей куче искорёженного металла — тому, что осталось от одного из звездолётов аматерианцев. Мечник выглядит настолько потрясённым, будто получил удар под дых. Впрочем, полагаю, так себя сейчас чувствуем мы все.

Драгана хмуро озирается по сторонам, сжимая рукоять меча.

— Что это, Кройц меня задери, было? Взрыв накрыл всю Атарию или только нас?

— Понятия не имею, — подключаюсь я. — Это было похоже на…

— Но откуда он вообще взялся? — перебивает меня Шелкопряд. — Ни у кого из местных кланов вроде нет таких технологий.

Девора качает головой:

— Не думаю, что это дело рук кого-либо на Атарии. Визуальный эффект за секунду до взрыва напоминал электромагнитный импульс, накрывший Землю с приходом Сопряжения. Полагаю, это был именно он, и единственной его целью было содержимое этого хранилища.

— То есть кто-то хотел уничтожить звездолёты? — вскидывается китаец.

— Да, — сухо произношу я, — тот, кто стоит за Сопряжением.

Повисает напряжённое молчание. Каждый прокручивает в голове свои догадки, но, по сути, мы все одинаково ошарашены. Случившееся не укладывается ни в какие рамки. Эриндор говорил, что расконсервация кораблей будет обнаружена Сопряжением, но чтобы оно отреагировало столь агрессивно… Не должно было такого произойти.

Но оно, мать его, произошло.

Мой взгляд притягивают несколько шевелящихся тел неподалёку. Суперновы из вражеских кланов, чудом уцелевшие после электромагнитного удара, пытаются прийти в себя.

— Добить выживших! — командую я.

— Но… — подаёт голос Девора.

— Что «но»? — я прерываю её на полуслове. — Предлагаешь притащить сюда пару Квазов с Земли? Ждать минут тридцать в надежде, что эти инвалиды не восстановятся и не сбегут?

— Я могу лишить их всего ненужного, — равнодушно озвучивает Шелкопряд. — Вроде конечностей и языка.

— Нет, это всё займёт слишком много времени. У нас нет никакой гарантии, что через минуту не последует второй импульс. Или кое-кто не создаст чёрную дыру на месте Атарии. Отсюда надо убираться, и как можно скорее.

— Понимаю, — вздыхает Девора. — Но давайте тогда хотя бы распределим противников с умом, исходя из показанных ими умений и потенциальных трофейных способностей. Шелкопряд, с твоим Фотокинезом бери Ирмиэля. Я заберу Крула, поскольку сражаюсь в дальнем бою. Тай, Драгана на вас мечница и тот ксенос с топорами. Ваалис, можешь вернуть его сюда, если он ещё жив?

В паре метров от нас портал выплёвывает перекрученную кучку костей, мышц и рваной кожи, из которой, как ветки из сугроба, торчат изломанные конечности. Эта кучка, что удивительно, подаёт вялые признаки жизни.

Ребекка озвучивает оставшиеся цели. Возражений больше не следует и Десперадос принимаются за работу. Адаптируйся или умри. Сопряжение жёстко вдалбливает эту истину в наши головы.

Вскоре всё заканчивается. Вражеские Суперновы неподвижно распластаны в лужах собственной крови. Если Аларик выжил, он будет мне должен своего первенца, не меньше. Только что мы устранили обоих его главных конкурентов.

Девора сидит на корточках чуть в стороне, сосредоточенно работая с Трансивером.

— На этом континенте не осталось работающей электроники, — докладывает она. — Другую сторону мира не затронуло. Планетарный чат бурлит от обсуждений произошедшего.

— Он сжёг жителей целого материка?.. — в надежде, что ослышался, я переспрашиваю у Саванта.

— Электромагнитный импульс такой силы смертелен для обычных существ, — пожимает плечами Ребекка. — Он имеет четыре критических вектора воздействия на биологическую систему. Первое, тотальная деструкция нейронных сетей. Импульс генерирует хаотичные сигналы, полностью разрушающие коммуникативные процессы центральной нервной системы, включая электрическую активность мозга. Второе, кардиальный коллапс. Мгновенная деполяризация миоцитов приводит к неконтролируемой фибрилляции сердца, — Девора склоняет голову. — Третье, клеточная дезинтеграция. Молекулярное разрушение мембран, денатурация белковых структур. Четвёртое, геморрагический шок с тотальным разрывом сосудистой системы. Летальность — абсолютная.

— Достаточно, — холодно прерываю я этот анатомический театр. В висках стучит от злости. — Просто скажи — он убил их всех. Без грёбаных лекций о том, как именно их тела разваливались на куски. Эта бездушная гнида только что уничтожила целый континент. И сделала это просто, чтобы удостовериться, что до него никто не доберётся.

Драгана сочувственно касается моей руки.

Ушастая права. На самом деле я злюсь не на Бекку, а на сучьего Кар’Танара и на себя самого. За то, что вытащил эти корабли и подставил ничего не подозревающее население Атарии. Другого пути не было, но это не отговорка.

Остальные соратники постепенно подтягиваются к нам, стряхивая с одежды копоть, пыль и ошмётки плоти. На лицах — усталость и растерянность. Тяжелее всего то, что я пока не знаю, как их приободрить. Врать — не мой стиль.

Ваалис задумчиво смотрит на дымящиеся руины:

— Что будем делать дальше, Егерь? Без звездолётов у нас нет шанса добраться до цели.

— Куда нам теперь? — тихо спрашивает Драгана.

Все выжидающе смотрят на меня, словно я долбаный экстрасенс, скрещённый с Александром Македонским.

— Ты наш лидер, Егерь, — мягко произносит Девора.

— Ты всегда находишь выход, брат, — добавляет Тай, с теплом хлопнув меня по плечу. — Война не окончена до тех пор, пока ты не решил сдаться. Я всё ещё в игре. А ты?

Пять пар глаз внимательно смотрят на меня, ожидая ответа.

Я прикрываю глаза и медленно выдыхаю. В памяти всплывают недавние события — Полигон, разговор с Эриндором, Увриксиар, беседа с ВечноЦветом.

Мы в шаге от чего-то грандиозного. События ускоряются, закручиваясь в тугую спираль. Словно сама жизнь несётся вскачь, и поводья от неё в руках безумца.

Тай прав. Партия ещё не окончена.

Проведя ладонь по визору шлема, ухмыляюсь и расправляю плечи. Решительно поднимаюсь, обводя спутников тяжёлым взглядом:

— А медведи срут в лесу?

— Другое тело, — замечает Шелкопряд.

— Выкрутимся. Не впервой, сами знаете. Я найду способ.

Драгана слегка сжимает мою ладонь, едва заметно кивая. В её глазах — безграничное доверие и стальная решимость.

— И каков наш план? — деловито интересуется Ваалис.

Я криво усмехаюсь:

— Я работаю над этим.

Напряжение чуть спадает. Даже Осьминожка будто немного расслабляется, хотя по его инопланетной физиономии трудно что-то понять.

Кто-то сдавленно хмыкает, кто-то качает головой, но я вижу — их отпускает. Самую малость, но и то хлеб.

— Ладно, пора домой, — командую, направляясь к краю воронки. — Здесь ловить больше нечего. Ваалис, организуй портал до ближайшего Телепортариума.

* * *

Я сижу в своих апартаментах на Нексусе, окружённый ближайшими соратниками.

Все погружены в свои невесёлые мысли. Тай задумчиво цедит бессменное пиво из металлической банки, Шелкопряд безотчётно вертит в пальцах метательный нож. Ваалис застыл в углу, скрестив руки на груди, и кажется высеченным из камня. Одна лишь Девора продолжает что-то искать в своём Трансивере, но, судя по её хмурому виду, особых успехов не достигает.

Драгана придвигается ближе и кладёт голову мне на плечо. От её близости на душе теплеет.

— Ну что, соколы, есть какие-нибудь идеи? — наконец подаю я голос, нарушая тишину.

Шелкопряд вскидывает на меня глаза и пожимает плечами:

— Да какие тут могут быть идеи? Мы в тупике. Без звездолётов с Атарии не выбраться, а других способов попасть на ту планету попросту нет.

— А что если, — оживляется вдруг Ваалис, — построить свой корабль. С той же технологией червоточин.

Девора вздыхает, не отрываясь от занятия:

— Без чертежей и схем аматерианцев это невозможно, но чертежи у меня есть. Успела скачать. Проблема в том, что сейчас физически отсутствует нужное производство, а его создание с нуля займёт годы.

— А как насчёт того, чтобы найти ещё один корабль? — предлагает Шелкопряд.

Я качаю головой:

— Если бы они существовали, Эриндор не посылал бы нас за уникальной иголкой в дерьмовом стоге сена. Ты сам видел, что произошло после расконсервации. Все звездолёты либо уничтожены, либо находятся на прицеле Сопряжения.

Снова повисает тишина, нарушаемая лишь тихим гулом за окном. Каждый погружается в свои мысли, пытаясь отыскать выход из тупика. Атмосфера уныния сгущается с каждой секундой.

Внезапно дверь отъезжает в сторону, и на пороге возникает до боли знакомая фигура — Владимир Романов собственной персоной. Он дружелюбно кивает мне и моим соратникам, оставляя телохранителей за дверью. Те косятся на нас с опаской, но спорить не смеют.

— Как жизнь представительская? — приветствую его я, поднимаясь навстречу и пожимая руку.

Бывший монарх слегка улыбается, но глаза его остаются серьёзными.

— Боюсь, не радует. На светских приёмах всё меньше шампанского и всё больше разговоров о войне. Я пришёл поделиться новостями. И, смею заметить, не самыми приятными.

Он проходит вглубь комнаты и устало опускается в кресло. Достаёт из кармана носовой платок, промокает взмокший лоб. Мы все невольно подбираемся, почуяв неладное.

— Не томи, — бросаю я.

Романов вздыхает и сплетает пальцы в замок.

— Всё Содружество стоит на ушах после случившегося на Атарии. Каждая фракция, каждый клан боится стать следующим. Все ищут виноватых, грозят карами небесными и требуют найти и покарать причастных. Вот-вот начнётся хаос.

Эти слова повисают в воздухе, как приговор. Все мы понимаем, что означает хаос в масштабах вселенной. Это будет бойня. Война всех против всех, без правил и пощады.

Романов продолжает:

— Всем до зарезу нужен козёл отпущения. Кто-то, на кого можно свалить вину и приструнить. Иначе прольются реки крови.

Тишина наполняет комнату, давит на виски. Каждый прокручивает в голове услышанное, пытаясь осознать ситуацию.

— Так что, можно заворачиваться в белое и ползти в сторону кладбища? — с мрачной ухмылкой интересуется Тай.

— Не гневи удачу, — одёргивает его Шелкопряд.

Прикрываю глаза, откидываясь на спинку дивана. В голове лихорадочно проносятся образы мрачной планеты, заполненной осколками обсидиана, где в небесах без конца бушует гроза.

В голове будто щёлкает переключатель. Я резко распахиваю глаза и вскакиваю на ноги. Тело звенит от напряжения, но мозг работает, как отлаженный механизм.

— Володя, — начинаю я медленно. — Говоришь, всё Содружество ищет виноватого?

Романов удивлённо вскидывает брови, но кивает:

— Да, именно так. А что?

Я расплываюсь в хищной ухмылке. Чувствую, как внутри закипает предвкушение и азарт.

— Тогда давай дадим им его.

— С какой целью? — спрашивает Драгана.

— Я знаю, как нам попасть на нужную планету, но для этого нам потребуется отвлекающий манёвр, — поясняю я. — Что-то, что свяжет основные силы противника боем и не даст им вмешаться в наши планы.

— Но как ты расскажешь Содружеству правду, не имея возможности назвать конкретных имён? — хмурится Бекка.

Я отмахиваюсь:

— Имена им ни к чему. Они хотят знать только одно — кого винить и с кем воевать. И я знаю, как подать им эту идею.

Шелкопряд вопросительно приподнимает бровь:

— Сдашь им кселари?

— Именно, — подтверждаю я. — В конце концов, именно они в конечном счёте стоят за всем этим безумием. Пора вывести мразей на чистую воду. Эриндор хотел, чтобы в миры яйцеголовых пришла война?.. До Атарии я бы подумал трижды, но теперь пусть катятся в пекло и горят синим пламенем.

— Дипломатические переговоры на таком уровне потребуют неоспоримых доказательств, — отмечает Девора. — Без них вероятность успеха минимальна.

Я загадочно улыбаюсь:

— Доказательства — это приятный бонус, но не главное. У меня есть должники на самой верхушке, а также те, с кем уже удалось наладить контакты. Их будет проще убедить.

Романов, до этого молча слушавший нашу дискуссию, вдруг подаёт голос:

— Дамы и господа, позвольте уточнить. Я правильно понял, что среди ваших высокоуровневых контактов есть те, на кого можно надавить, дабы они озвучили определённую информацию? И те, кто с готовностью эту информацию разнесёт?

— В точку, — подтверждаю я.

Романов удовлетворённо улыбается:

— Так это же превосходно! Друзья мои, вы никогда не слышали о таком тонком искусстве, как челночная дипломатия?

Его слова повисают в воздухе, зажигая искорки любопытства в глазах моих товарищей. Даже Ваалис, кажется, немного оживляется, предвкушая интересную информацию.

Кар’Танар сделал свой ход.

Теперь наша очередь.

Глава 21

Я шагаю по мраморным коридорам Храма Вселенской Благодати, и стук моих ботинок эхом разносится под сводчатыми потолками. Несмотря на внешнее великолепие, атмосфера здесь давит, пропитанная фальшью и лицемерием.

Сопровождающий меня служитель в одеяниях из лиловых и чёрных тканей распахивает передо мной двери кабинета новой главы Хранителей — Алиты «Светоч» Бресс. Я киваю ему и прохожу внутрь, сразу же оценивая обстановку профессиональным взглядом.

Декор несколько поменялся с моего прошлого визита, но не сказать, что стало лучше. Посреди местного великолепия в огромном кресле утопает хрупкая фигурка новой Владычицы.

Она поднимает на меня свои невидящие глаза и растягивает губы в приветственной улыбке. Впрочем, улыбка эта не касается зрачков — в них холод и расчёт, будто у змеи перед броском.

— Егерь, рада, что ты пришёл, — тянет Светоч, жестом приглашая меня сесть. — Как поживаешь?

Я опускаюсь в кресло напротив и закидываю ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя непринуждённость. Хотя внутри я собран, как сжатая пружина. С этой гадюкой расслабляться нельзя ни на секунду.

— Бывало и получше, — хмыкаю я, — но и похуже тоже случалось.

Алита понимающе кивает и щёлкает пальцами. Тут же возникает служка с подносом, на котором красуются два бокала и пузатая бутылка золотистого напитка. Мельком принюхиваюсь — какая-то редкая и явно дорогая дрянь.

Дождавшись, пока слуга наполнит бокалы и испарится, говорю:

— Кстати, новая должность тебе к лицу. В этом кресле ты смотришься… естественно.

— Благодарю, — лидер Хранителей чуть прикрывает глаза. — У тебя удивительный талант… менять существующий порядок вещей.

Иногда для этого даже не требуется пуля и высокоточная винтовка…

— Я очень ценю наши дружеские посиделки, но это не визит вежливости. Во-первых, я бы хотел получить обещанное.

Светоч тихо смеётся, но смех её напоминает шелест сухих листьев.

— Прямолинеен, как всегда. Что ж, я ценю это качество в мужчинах.

Она тянется к своему бокалу и делает маленький глоток. Я же только только изображаю, что пригубил напиток.

— Триста миллионов, как мы и договаривались, — продолжает собеседница, промокнув губы салфеткой.

Я молча киваю, не сводя с неё глаз. Она раздвигает ворот платья под горлом и снимает с кожи жетон, протягивая его в мою сторону. Повторяю её жест, для чего приходится распахнуть сервисный люк на доспехе. Обо всём-то Импрель позаботился… Коснувшись её жетона, получаю входящий перевод на нужную сумму.

— С этим разобрались, — я откидываюсь на спинку кресла. — А теперь давай поговорим о другом твоём долге, Алита.

Она вопросительно изгибает бровь, всем своим видом изображая недоумение. Ну-ну. Можно подумать, она действительно верила, что я просто забуду о второй части нашего уговора.

— Время пришло, — продолжаю я, глядя ей прямо в глаза. — Ты ведь в курсе, что случилось на Атарии?

При упоминании злополучной планеты Светоч едва заметно морщится. Ещё бы, учитывая, какой переполох поднялся во всём Содружестве после того взрыва.

— Допустим, — осторожно произносит она. — И какое отношение это имеет ко мне?

Я криво ухмыляюсь и подаюсь вперёд, нависая над столом.

— Самое прямое. Ты сообщишь руководству других фракций — Симмахии, Единения, Триумвирата — что за атакой на Атарию стоят кселари.

— Ты с ума сошёл? — шипит она. — Ты хоть понимаешь, что будет, если я сделаю подобное заявление? Да ещё и бездоказательно!

— А тебе нужны доказательства? — с усмешкой парирую я. — Сфабрикуй их, в конце концов. У тебя же целый штат аналитиков и шпионов под рукой. Мне ли учить тебя, как это делается?

Алита на миг замирает, а потом её лицо искажается от гнева, но я продолжаю давить. Грубо и напористо, прямо как мой отец. Ненавижу в себе эту черту.

— Или ты уже забыла, о нашем соглашении? Скреплённом, напомню, Сопряжением?.. Если ты его нарушишь я буду волен рассказать всему миру о том, по чьей воле твой предшественник отправился на тот свет раньше срока.

Алита бледнеет, её пальцы судорожно стискивают подлокотники кресла.

— Послушай, — продолжаю я, стараясь говорить мягче. — Я не прошу тебя делать официальное заявление. Напротив, это даже навредит ситуации. Просто намекни нужным людям, подкинь им эту идею. А дальше всё покатится как снежный ком. Твои слова найдут поддержку, обещаю.

Собеседница качает головой и горько усмехается:

— И это ещё меня называют манипулятором… Ты мог бы давать уроки, Егерь, ведь на этот раз ты превзошёл сам себя.

Я пожимаю плечами:

— Можешь называть это как угодно, но ты мне должна, Алита. И пришло время платить по счетам.

Несколько долгих мгновений мы буравим друг друга взглядами. В её глазах плещется ненависть пополам с бессильной яростью. Однако я знаю — она сделает то, что я прошу. Выбора у неё нет.

Наконец, глава Хранителей Равновесия опускает взгляд и устало трёт виски.

— Хорошо, — цедит она сквозь зубы. — Я сделаю то, что ты просишь. Сообщу ключевым межзвёздным державам, что кселари причастны к атаке на Атарию. Но тебе лучше молиться, чтобы это не стало началом новой галактической войны.

Я удовлетворённо киваю, откидываясь на спинку кресла. Что ж, первый шаг сделан. Осталось направить события в нужное русло.

— И ещё кое-что, — добавляю я, прежде чем подняться. — Когда ты убедишь остальных в вине наших яйцеголовых друзей, тебе надлежит бросить своих сильнейших воинов против них. Я Только тогда твой долг будет уплачен.

Алита вскидывает голову, и на её лице отражается неподдельное изумление.

— Постой… так они и правда стоят за атакой на Атарию?

Я позволяю себе лёгкую ухмылку и иронично приподнимаю бровь:

— А тебе не всё равно?

Но, заметив, как скривились её губы, всё же добавляю:

— Да, это действительно их рук дело, но тебе знать подробности ни к чему. Просто выполни свою часть договора, и мы будем в расчёте.

С этими словами я направляюсь к двери. У самого порога останавливаюсь и бросаю через плечо:

— Приятно иметь с тобой дело, Владычица. Надеюсь, впредь наше сотрудничество будет столь же плодотворным.

И, не дожидаясь ответа, покидаю кабинет. Позади раздаётся звон бьющегося стекла и сдавленное рычание. Похоже, Алита не сдержалась и запустила вслед бокалом. Что ж, вполне ожидаемо.

Плевать. Главное — колесо войны уже начало раскручиваться. Вопрос лишь в том, сумею ли я направить его в нужную сторону.

* * *

Я откидываюсь на спинку кресла, задумчиво разглядывая изображение Аларика Громовержца на экране Трансивера. Лидер клана Громовых Молотов выглядит помятым и усталым — ещё бы, после всего пережитого. Уверен, ему пришлось в спешке тушить не один десяток «пожаров».

— Знаешь, Егерь, при всём трагизме ситуации не могу не отметить один приятный момент, — ксенос подаётся вперёд, и его лицо озаряет злорадная ухмылка. — Крул и Ирмиэль были мне как кость в горле. Теперь, когда этих заносчивых ублюдков больше нет, Громовые Молоты станут единственной силой на Атарии. Да и за те секреты производства Железного Рассвета, что твои люди скачали на их заводе, отдельное спасибо. Считай, что теперь у тебя карт-бланш на любые просьбы.

— Это замечательно, потому что я намерен его использовать. Ты наверняка жаждешь узнать, — без предисловий начинаю я, — какие ублюдки стоят за тем, что произошло на Атарии?.. Это дело рук кселари.

Брови Громовержца ползут вверх, на лице отражается неподдельное изумление. Он открывает рот, явно собираясь задать кучу вопросов, но я не даю ему такой возможности.

— Подробности опустим, — отрезаю я. — Скажу лишь, что это точная информация, и досталась она мне нелегко.

Аларик хмурится, на лбу залегает глубокая складка. Чувствую его сомнения и недоверие, но времени на уговоры нет.

— Слушай внимательно, — продолжаю я, наклоняясь вперёд. — Крупные фракции уже практически договорились выступить единым фронтом против кселари. Хранители Равновесия, Единение, Триумвират — все в курсе и готовы размазать ублюдков тонким слоем по всей галактике.

— И с чего мне верить тебе на слово? — резонно интересуется Громовержец. — Может, ты просто пытаешься втянуть мой клан в свои игры?

Я позволяю себе тонкую усмешку. Что ж, его подозрения вполне обоснованы. На его месте я бы тоже не спешил доверять первому встречному, но, к счастью, у меня припасён козырь в рукаве.

— Скоро Хранители донесут эту информацию до лидера Симмахии, — негромко говорю я. — Если у тебя есть доступ к их руководству, получишь подтверждение из первых рук. И тогда все карты будут раскрыты. А до тех пор подумай вот о чём: разве твой клан не пострадал от действий кселари? Разве не они разнесли в пыль половину вашей планеты?

Аларик стискивает зубы, на скулах проступают желваки. Я знаю, что задел за живое. Клан Громовых Молотов и впрямь понёс серьёзные потери на Атарии — как в людях, так и в ресурсах. И теперь наверняка жаждет отмщения.

Громовержец медлит, обдумывая мои слова.

— И что ты предлагаешь? — наконец спрашивает он, склонив голову набок.

— Ничего особенного, — пожимаю плечами я. — Просто считаю разумным официально потребовать от главы Симмахии ответных мер, — мягко подталкиваю собеседника в нужную сторону. — Возможно стоит намекнуть, что промедление будет расценено как трусость и попустительство агрессии кселари. В конце концов, это ваше законное право как пострадавшей стороны. Пусть лидер вашей фракции наконец поставит зарвавшихся тварей на место. Поверь, остальные кланы тебя поддержат.

Вижу, как в его глазах разгорается хищный огонёк — огонёк предвкушения грядущей битвы. Он лидер воинственного клана, в конце концов. Упускать такой шанс показать силу и влияние — всё равно что добровольно признать своё бессилие.

Я удовлетворённо откидываюсь на спинку кресла. Рыбка клюнула, осталось лишь подсечь.

— К тому же, — продолжаю я, — сейчас жители Атарии напуганы и разобщены. Им нужен сильный лидер, который укажет на врага и сокрушит его. Покажи им, что Громовые Молоты способны не только создавать оружие, но и защищать своих граждан. Победа над кселари сплотит население вокруг твоего клана как никогда прежде.

На губах Аларика расцветает холодная улыбка. О да, теперь он точно не останется в стороне. Ни один уважающий себя лидер клана не упустит возможности проявить характер и заставить фракцию-гегемона вернуть должок за годы покровительства, которое обошлось недёшево. Уверен, Громовые Молоты регулярно отстёгивали Симмахии немалую сумму.

— Что ж, Егерь, — тянет Громовержец, прищурившись. — Ты умеешь убеждать, не спорю. Считай, что я услышал тебя. Громовые Молоты не останутся безучастными, обещаю.

— Другого я и не ждал, — киваю я, подавляя усмешку. — Приятно иметь дело с разумным партнёром. Что ж, не смею больше задерживать.

* * *

Мы с Драганой шагаем по роскошным коридорам особняка Дома Марвейр на Увриксиаре. Каждый дюйм здесь буквально кричит о богатстве и влиянии — от полов из редчайшего горных пород до картин кисти прославленных мастеров на стенах. Впрочем, сейчас не время любоваться интерьерами. У нас иная миссия.

Слуга в ливрее почтительно распахивает перед нами двери и мы оказываемся в просторной гостиной. У огромного, во всю стену, окна стоит Матриарх Хельдра Марвейр собственной персоной. Одно её присутствие, кажется, наполняет комнату ощущением сдержанной мощи.

— Егерь, Драгана, рада видеть вас, — Хельдра слегка склоняет голову в приветствии. Её голос мягок, но в нём чувствуется сталь. — Драгана, ты выглядишь… неплохо. Учитывая обстоятельства.

Намёк более чем прозрачен. Все прекрасно знают, что во время последнего бала Драгана была похищена Домом Ульгрид и подверглась пыткам. Теперь Матриарх изящно напоминает об этом, проверяя нашу реакцию.

Драгана вежливо улыбается, но я замечаю, как на миг напрягается её спина. Ей явно неприятно это напоминание.

— Благодарю за заботу, айденна, — отвечает она ровно. — Я в полном порядке. Дом Архарц умеет справляться с трудностями.

Хельдра удовлетворённо кивает и переводит взгляд на меня. Её глаза за причудливой маской сверкают, как два алмаза.

— Что ж, полагаю, вы здесь не просто так, — тянет она. — Что привело вас сюда?

Я делаю шаг вперёд, всем своим видом излучая спокойную уверенность. Сейчас не время для экивоков и недомолвок.

— Помните нашу беседу на балу, айденна? — начинаю я издалека. — Думаю, пришло время к ней вернуться.

Глава Дома Марвейр чуть склоняет голову набок. В прорези маски блестят внимательные глаза.

— Допустим. И к чему вы клоните?

Киваю, принимая правила игры.

— Недавние события на Атарии всколыхнули всё Содружество, — продолжаю я. — И у меня есть достоверная информация о том, кто стоит за этой атакой. Кселари.

При упоминании яйцеголовых ублюдков Хельдра презрительно кривится. Я знаю о её отношении к этой расе и бью в самое уязвимое место.

— И чем вы можете подтвердить эти слова? — осведомляется она.

— Скоро Хранители Равновесия предоставят доказательства лидерам всех межзвёздных держав и попробуют сформировать коалицию против общего врага.

Хельдра чуть прищуривается. Вижу, как в её голове крутятся шестерёнки, просчитывая варианты и последствия.

— Допустим, — тянет она. — Но какое отношение Дом Марвейр имеет ко всему этому?

Пора выкладывать главный козырь.

— Наш общий друг Аларик в ближайшее время обратится к лидеру Симмахии, — говорю я, глядя дроккальфар прямо в глаза. — Он потребует направить все силы фракции на войну с кселари. И будет не одинок. Пришло время больших перемен, айденна. И сейчас критически важно выбрать правильную сторону. Сторону победителей.

Матриарх задумчиво постукивает пальцем по подбородку. На миг в её фигуре проскальзывает неуверенность, но она быстро берёт себя в руки.

— И вы полагаете, что Увриксиар должен выступить единым фронтом с Симмахией против кселари? — уточняет она.

— Больше, чем полагаю, — киваю я. — Кселари — вульгарные, озлобленные создания. Они понимают лишь язык грубой силы. С ними нельзя договориться, их можно лишь сокрушить. Раз и навсегда.

— Подумайте, айденна, — неожиданно подаёт голос Драгана. — Ваш Дом всегда славился умением извлекать выгоду из любой ситуации. Эта война — шанс укрепить влияние Марвейров не только на Увриксиаре, но и во всём Содружестве. Неужели вы упустите такую возможность?

Хельдра переводит взгляд на Драгану. Несколько долгих секунд они буравят друг друга глазами, будто ведя безмолвный диалог. Чувствую, как сгущается напряжение.

Наконец, Матриарх еле заметно вздыхает и поворачивается ко мне.

— Что ж, Егерь, в ваших доводы есть зерно логики. Равно как и в доводах Драганы. Возможно, и впрямь пришло время напомнить Содружеству, что такое истинная сила и влияние. Если ваши слова подтвердятся…

Я сдержанно киваю.

— Благодарю за понимание, айденна, — говорю я. — Не сомневаюсь, ваше решение войдёт в историю.

Матриарх позволяет себе тонкую усмешку.

— Не торопите события, Егерь. Я лишь обещала поговорить с главой Симмахии. Но, признаться, ваше предложение выглядит весьма… заманчиво. Посмотрим, что из этого выйдет.

Что ж, не будем забегать вперёд. Хельдра Марвейр — опытный игрок. Она не станет раскрывать все карты сразу. Но я чувствую, что мы на верном пути.

Глава 22

Поднимаясь на платформе гравитационного лифта на верхушку небоскрёба, мысленно прокручиваю в голове пункты набросанного наскоро плана. Малейший прокол — и весь карточный домик моей стратегии может рассыпаться, поставив всю миссию под угрозу. Тут дьявол кроется как раз в деталях.

На входе в зал меня оценивают двое дюжих охранников-пришельцев, от которых разит звериной мощью и агрессией. Они чуют мою силу и держатся настороже.

За круглым столом собрались все лидеры Пакта Шестерых. Кроме одного.

Эстелин, Фираз, Имера, Данайл и безымянный Гексарх, скрывающий свою личность за радужной маскировкой. Но я-то знаю, что за ней прячется Алита «Светоч» Бресс. Новая Владычица Хранителей Равновесия собственной персоной.

Лишь одно место пустует. То, где ещё недавно восседал этот троглодит Орд. Туда ему, дегенерату, и дорога.

— Егерь, — сдержанно приветствует меня Эстелин, сложив руки на груди. По его лицу сложно что-то прочитать, но в голосе чудится едва уловимая нотка облегчения. Спасибо, мол, что избавил нас от тупого балласта.

— Приветствую, — изображаю улыбку, плюхаясь в кресло напротив.

— Итак, ты хотел что-то сообщить? — сухо осведомляется Имера, прищурившись.

Ледяной тон, колючий взгляд. Ну прямо воплощение радушия.

— Да, стоит перейти к делу, — бесстрастно отрезает Данайл.

— Ладно, — разводу руками. — Как пожелаете. Буду краток. Думаю, вы уже слышали о событиях на Атарии.

— Допустим, — щурится Эстелин. — Что с того?

— Всё просто, — небрежно бросаю я, — намечается война. Видите ли, основные фракции Сопряжения уже склоняются к мысли, что за уничтожением целого континента стоят кселари.

По губам Фираза скользит ехидная усмешка:

— Да ну? И что же навело их на эту мысль?

Недобро скалюсь в ответ:

— Всего лишь факты и свидетельства очевидцев.

Обвожу глазами собравшихся Гексархов и останавливаюсь на Алите:

— Кстати, вот-вот своё веское слово скажут Хранители Равновесия, связавшись с лидерами главных держав.

Радужный силуэт Светоча практически не шевелится. Хорошая выдержка.

— А потом и Симмахия подтвердит данную версию, — как бы между делом бросаю я, наблюдая за реакцией.

Имера недоверчиво щурится. Эстелин задумчиво постукивает пальцами по столу. Фиразу явно любопытно. Данайл и бровью не ведёт. Трудно понять, о чём он думает за своим глухим шлемом.

— И что же ты хочешь от нас? — холодно интересуется Имера после затянувшейся паузы.

Ухмыляюсь, откинувшись на спинку кресла:

— Заметьте, не я это предложил.

— Иными словами, ты намекаешь, что нам стоит напасть на кселари? — её губы сходятся в нитку.

— Твоя проницательность уступает только твоей красоте.

— Эта идея — полная чушь, — фыркает дроккальфар, скрестив руки на груди. — С чего бы нам ввязываться в конфликт? У Пакта нет открытой вражды с кселари.

— Зато у яйцеголовых имеется знатный зуб на весь обитаемый космос, — парирую я.

Фираз хмыкает, поигрывая косой:

— Что правда, то правда. Эти постылые твари довольно омерзительны. Если кто-нибудь наконец избавится от них, вселенная будет ему благодарна.

— С другой стороны, — подаёт голос Данайл механическим баритоном, — ввязываться в эту войну слишком опрометчиво. Мы рискуем потерять больше, чем приобрести.

Эстелин задумчиво постукивает по столу, глядя в пространство.

— Однако стоит хорошо всё обдумать, — тянет он медленно. — Если сведения Егеря подтвердятся, и кселари падут… Это значит, под рукой окажется масса освободившихся территорий. Причём весьма лакомых кусочков.

Бросаю красноречивый взгляд на Алиту, демонстративно приподняв бровь:

— А ты что скажешь?

Она нехотя вздыхает, прочистив горло:

— Что ж, в словах Егеря есть здравое зерно. Если судьба Кселари действительно предрешена… Нам стоит подумать о том, как извлечь из их падения выгоду.

Киваю, позволив себе еле заметную усмешку:

— Вот именно. Так что не говорите потом, что вас не предупреждали. Упустите момент — пеняйте на себя.

Не прощаясь, направляюсь к выходу.

В любом случае, я дал им пищу для размышлений. Теперь дело за Гексархами. Или Пакт вольётся в общий хор и нанесёт удар по кселари… Или останется не у дел. Мне, в принципе, всё равно.

* * *

Выбрав контакт в своём Трансивере, отправляю запрос, и экран оживает, являя бледное лицо Сильфира «Танцора» Шейли собственной остроухой персоной.

— Егерь, — он вежливо кивает, как всегда безупречно учтивый, хоть сейчас на дипломатический раут, — вот так неожиданность. Надо думать, у вас ко мне дело первостепенной важности, раз вы прерываете моё уединение?

Ухмыляюсь краем губ.

— Всё верно. Наверняка уже в курсе последних новостей?

Танцор лишь загадочно улыбается, сощурив свои пронзительные серые глаза:

— Про ваше триумфальное возвращение с Полигона наслышаны. Примите мои искренние поздравления. Это, несомненно, выдающийся успех. Признаться, даже я был приятно удивлён.

— Спасибо, но тема иная. По моим данным, Хранители Равновесия и Симмахия уверены, что за атакой на Атарию стоят кселари. При этом новая Владычица Хранителей вскоре передаст эту информацию лидерам остальных ключевых фракций.

Танцор задумчиво крутит на пальце тёмный локон, глядя куда-то в пространство. Потом медленно кивает:

— Хранители — влиятельная фракция. Если они выступят с обвинением, многие кланы прислушаются… А зная непростые отношения Симмахии с кселари, можно предположить, что им нужен был лишь повод.

— Вот и я так думаю, — удовлетворённо тру подбородок. — А теперь скажите, какова позиция Единения в этом раскладе?

На секунду Сильфир застывает, как изваяние.

— Я не могу говорить за всё Единение, Егерь. Вам прекрасно известно, что мой клан — лишь часть этой межзвёздной державы. Важная часть, но всё же…

— Полноте, Танцор — усмехаюсь краем губ. — Мы оба знаем, что вы имеете выходы на руководство собственной фракции, будучи лидером одного из сильнейших кланов Единения. Не говоря уж о ваших неформальных контактах с лидерами других кланов и связях в высших кругах.

В глазах Танцора мелькает искра одобрения.

— Отчасти это правда, — сдержанно признаёт он. — Но зачем вы делитесь со мной этой информацией? В чём ваша выгода?

Вот тут не могу сдержать широкой улыбки:

— Затем, что нам с вами уже доводилось противостоять кселари. Помните, на Земле? Сейчас, полагаю, самое время довести дело до конца. Настал момент объединить силы против общего врага.

Льфёсальфар чуть щурится:

— Объединить силы, говорите… То есть, я так понимаю, к вашей сомнительной затее подключатся не только ключевые фракции?

Невозмутимо пожимаю плечами:

— Я слышал, что Пакт Шестерых обсуждает такую возможность.

Танцор тихо смеётся в ответ.

— Вы поразительно хорошо осведомлены для того, кто ещё недавно был дебютантом в Сопряжении. Знаете, Егерь, вы умеете заинтриговать. У меня создаётся впечатление, что вам известно куда больше, чем вы говорите. Или я не прав?

— Вы даже не представляете насколько, — улыбаюсь, — но пока рано раскрывать все карты. Обдумайте мои слова. Возможно, для Единения это шанс выступить единым фронтом с остальными против кселари. Такие возможности выпадают нечасто.

Танцор кивает, чуть прищурившись:

— Обещаю тщательно взвесить ваши слова, Егерь. И, быть может, ветер перемен подует в нужном направлении, если вы понимаете, о чём я.

— Понимаю. Но не затягивайте с решением. Другие кланы тоже не упустят свою выгоду.

* * *

Шагая рядом с Владимиром по коридорам штаб-квартиры Симмахии на Нексусе, я мысленно прокручиваю в голове возможные сценарии предстоящего разговора. Романов — прожжённый дипломат, наверняка знает, как очаровывать и убалтывать чужаков. А я обычно говорю, что думаю. Без экивоков и реверансов. Глядишь, вдвоём мы и управимся.

Хотя, судя по обстановке вокруг, лидер Симмахии — крепкий орешек. Ряды вооружённой охраны. Всевозможные сканеры, просвечивающие каждый сантиметр тела. Системы распознавания лиц. Серьёзный подход, ничего не скажешь.

У массивных дверей нас останавливают четверо бойцов в тёмных доспехах с багровой окантовкой — видовую принадлежность хрен поймёшь, у шлемов глухие визоры. После небольшой заминки охрана расступается, пропуская внутрь.

Зал для аудиенций поражает размахом и вычурностью. Высоченные потолки. Стены, увешанные оружием и знамёнами. Витражи, изображающие масштабные сражения. Дорогие ковры с замысловатыми узорами. Прямо дворец падишаха.

Венчает эту роскошь массивное кресло, в котором восседает сам лидер Симмахии — Рога́р Нирск Та́уд. Не знаю, что там значит его имя на родном языке, но позывной — Суверен — говорит сам за себя. От нехватки ЧСВ этот товарищ явно не умрёт.

Рогар — ящер, так похожий на братьев Джеска и Хаска из Раздробленных Пульсаров. Покрытое зелёной чешуёй тело, мощные когтистые лапы. Узкая вытянутая морда, чей подбородок окантован шипами в подобие бороды. Немигающие жёлтые глаза. На башке — ещё одна россыпь игл. Тело упаковано в белоснежные доспехи с алыми вставками.

— А, Егерь… — цедит ксенос, окинув меня пронизывающим взглядом. Голос у него сухой и скрипучий, как несмазанные дверные петли. — Должен признать, эту аудиенцию я назначил исключительно из уважения к рекомендациям Хельдры и Аларика. Их отзывы о тебе весьма… любопытны.

Киваю, молча принимая информацию к сведению.

— Благодарю, — вежливо отвечаю, усаживаясь напротив в специально подставленное кресло. Владимир следует моему примеру. — Не буду ходить вокруг да около. Дело и впрямь срочное.

— Излагайте суть вашего визита, — сухо произносит ящер, пробежавшись по нам обоим внимательным взглядом. — Надеюсь, причина достаточно весома.

— Грядёт буря, — без обиняков выдаю я, глядя прямо в немигающие глаза, — которая вот-вот обрушится на кселари. Этот вопрос стоит обсуждения, не так ли?

На морде Суверена не дрожит ни один мускул. Будто каменная маска. Только в глазах что-то такое мелькает. Заинтересованность? Удивление? Сложно сказать. Его эмоции закрыты от меня какой-то способностью.

— Допустим, — сухо произносит Рогар. — Высшее руководство межзвёздных держав действительно активно обменивается разведданными. Звучат призывы к решительным действиям против кселари. Их вина кажется всем очевидной. Но откуда такая уверенность? Кто источник этой информации?

Делаю большие глаза, всем своим видом изображая недоумение:

— Разве вы не слышали? Хранители Равновесия первыми заявили о причастности яйцеголовых к атаке на Атарию и громче всех орут, что кселари — главные редиски. Уж не знаю, откуда у них подобная информация. Возможно сработали шпионы?..

Собеседник щурится. Прямо-таки вижу, как бешено крутятся шестерёнки у него в башке.

— Атария… — произносит он. — Произошедшее не похоже на атаку Суперновы одиночки. Скорее на прямое вмешательство Сопряжения. Ведь характер воздействия на тот материк идентичен тому, что происходит при включении новых миров в Сопряжение.

Романов тут же подаётся вперёд, раскрывая рот. Наверняка, хочет закидать ящера дипломатическими оборотами, чтоб увести разговор в сторону.

— Нет, — жёстко прерывает его глава Симмахии взмахом когтистой лапы, — я говорю не с тобой.

Перевожу взгляд с Романова на ксеноса. Ладно, хрен с ним. Сам выкручусь.

— Я был там. Лично. И видел, чьих рук это дело. Виноваты кселари.

Ящер скалится, обнажив два ряда игольчато-острых зубов:

— А не стоишь ли ты сам за этими событиями, Егерь? Особенно с учётом того, что Непобедимые и Железный Рассвет внезапно вцепились друг другу в глотки прямо перед катастрофой. Война захлестнула Атарию ещё до того, как произошло непоправимое.

Усмехаюсь уголком рта:

— На этот вопрос вам может ответить Аларик Громовержец, по чьей просьбе я действовал на Атарии. Если Непобедимые и Железный Рассвет пали, то лишь потому что оказались слишком слабы. Мне ли напоминать вам главный принцип? «В Сопряжении есть место только сильному. Ибо он возьмёт всё сам».

Рогар недобро щурится. Сверлит меня немигающим взглядом, будто пытаясь в душу залезть. Наконец, лидер Симмахии подаёт голос:

— Допустим. Допустим… Кто-то действительно должен ответить за катастрофу на Атарии, и уже неважно, виноваты кселари на самом деле или нет. Довольно и того, что все остальные считают их виновными. Мы получили законное основание ударить по своим давним соперникам. Тем более они давно раздражают все значимые фракции. Единственная проблема заключается в том, что открытая война между межзвёздными державами противоречит законам Сопряжения. Прямое столкновение было бы… неразумным шагом.

Владимир осторожно кашляет в кулак:

— Позвольте заметить, что кселари не имеют официального статуса межзвёздной державы. Они не участвую в голосовании Содружества и намеренно дистанцируются от основных политических процессов, предпочитая роль молчаливых наблюдателей.

Покосившись на спутника, впечатлённо киваю.

— Это значит, — элегантно подхватывает Романов, — что правовой иммунитет на них не распространяется. Но даже если эта логика окажется ложной, сражаться будут не межзвёздные державы, а отдельные кланы, что разрешено правилами Сопряжения. Следовательно, это будет не галактическая война, а всего лишь серия локальных столкновений. Официально крупнейшие фракции будут лишь «поддерживать разные стороны» в этом конфликте, как и предписывается правилами Сопряжения. С юридической точки зрения это безупречная позиция.

Рогар морщится, потирая подбородок когтем. Видно, что наши доводы ему не по нутру, но и отмахнуться от них не может. Наконец, Суверен подаёт голос:

— Вы свободны. Аудиенция окончена.

Киваю, поднимаясь и спокойно роняю:

— Иногда полезно замедлиться, чтобы принять верное решение, а иногда стоит спешить, чтобы не упустить своё. Другие фракции не будут ждать вечно. Так или иначе кселари падут.

Ответа не слышно, ну и хрен хрен с ним. Своё дело я сделал.

Осталось дождаться, когда фитиль догорит.

Глава 23

Я стою у огромного окна в зале собраний, глядя на бесконечный пурпурный закат Увриксиара. Перед глазами расстилается причудливый пейзаж из изогнутых, словно в танце, деревьев с изумрудной листвой, прихотливо вырезанных скал и бархатисто-чёрных озёр. Небо над головой — невероятный коктейль из лилово-фиолетовых красок, прошитый золотистыми прожилками облаков. Завораживающее и пугающее зрелище. Чужое. Инопланетное в буквальном смысле.

Мой взгляд выхватывает отражение Гарма, входящего в комнату с выражением изумления на лице. Похоже, не один я до сих пор ошеломлён инопланетными красотами.

Рыжебородый громила стал ещё выше, раздавшись в плечах. Надо же, сумел всё-таки пробиться в Новы за месяцы моего отсутствия на Земле. Одно осталось неизменно — ковбойская шляпа.

— Ну и хоромы тут у твоей бабы, — Гарм цепко оглядывает помещение. — А я смотрю ты хорошо устроился, малец. С комфортом, ничего не скажешь.

— Присаживайся, — киваю я. — Выпьешь что-нибудь?

— Только если найдётся что-то покрепче местного пойла, — фыркает он, вальяжно разваливаясь в кресле. — Наше. Земное.

Достаю из экстрамерного кольца бутылку водки. Видар одобрительно хмыкает.

— Кстати, поздравляю с новым рангом, — говорю я, разливая напиток по стопкам. — Как ощущения?

— Охренительно! — он залпом опрокидывает содержимое. — Правда, чуть не сдох, но это дело малое. После первого раза уже и не страшно.

— Расскажешь?

— Да как старого хрыча Бакари не стало, в Африке анархия началась. Не до Испытаний им было. Пришлось помочь, грохнуть Нову, что людям там житья не давала.

— А со мной точно сейчас Гарм разговаривает? — ухмыляюсь я, опрокидывая стопку. — Тот, что плевать хотел на «слабаков» и «бесполезных кусков говна». Моргни два раза, если тебе мозги промыл псионик.

— Ой, да завались! — рычит скандинав.

Он молчит и добавляет:

— Ещё когда ты первым из землян пробил этот потолок, я сразу понял, раз этот говнюк смог, значит и я смогу.

— Фанаты бывают так настойчивы… — усмехаюсь я. — Ладно, так и быть, не скажу Медичи про дакимакуру^[1] с моим портретом в твоём чулане.

— Дакима…что? — недоумённо вскидывает брови Гарм. — Не зазнавайся, умник, — он пихает меня в плечо. — Помнишь, как мы с тобой цапались поначалу? Я ведь реально хотел тебя на фарш пустить после того, как ты прикончил Мию.

— Ага. А потом чуть не отбросил копыта в бою с Имиром, — напоминаю я. — Хорошо, что добрый дядя Егерь оказался в нужное время в нужном месте.

— Было б чем гордиться! — беззлобно рычит собеседник. — Лучше плесни ещё.

Некоторое время сидим молча.

— Знаешь, — неожиданно серьёзно произносит Видар, — я долго башку ломал, какого хрена ты тогда спас мою задницу. А потом ещё Хедемору от разгрома уберёг… И Росток, когда та паскуда Ехидна свою заразу распылила. Мы ж с тобой конкурентами были. Оба хотели встать во главе Земли.

— Может, потому что я не считал тебя врагом? — пожимаю плечами. — Соперником — да, но не врагом.

— Хм… — Гарм задумчиво крутит стопку. — А знаешь, в чём разница между нами была? Ты всегда, сука, видел чуть дальше своего носа. Пока я грыз глотки ради местечкового влияния и вшивых форпостов, ты уже просчитывал, как объединить кланы против общей угрозы. Как собрать всех землян в единый кулак, чтобы засунуть его в глотку инопланетным ублюдкам по самые гланды.

— Гляжу, новый ранг тебя и впрямь заставил поумнеть, — хмыкаю я.

Видар, оскалившись, показывает средний палец.

— Я просто понял, после всего, что произошло, одну простую вещь. Либо мы держимся вместе, либо нас сожрут. И ты, мать твою, первым это просёк.

— Так значит, ты поддержишь план? — спрашиваю я прямо.

— А у меня есть выбор? — Гарм криво ухмыляется. — После того, что эти яйцеголовые твари устроили на Земле… Нет, приятель, я в деле и с наслаждением вновь выпотрошу их всех.

Киваю, пряча довольную улыбку. Что ж, похоже, хотя бы с одним лидером проблем не будет.

* * *

Через окно древней цитадели я вижу, как Санта Муэрте подходит к парадному входу. Её тёмная броня и смуглая кожа резко контрастируют с ярким гримом в стиле Дня Мёртвых на лице. Интересно, как часто его приходится наносить?..

— Привет, Егерь, — через пару минут улыбается она мне, переступая порог вестибюля. — Давненько мы не виделись.

— Рад, что ты здесь, Мария. Спасибо, что согласилась навестить Увриксиар.

— Мне хотелось поговорить без экранов, — она проводит рукой по древним камням стены. — Красивый дом. Достоин Матриарха.

— Драгана ещё привыкает к новой роли, — отвечаю я, провожая гостью в малую гостиную.

— К власти быстро привыкаешь, — Мария грациозно опускается в кресло. — Особенно если с детства к ней готовили. У меня в Сан Агустине та же история — люди ждут чудес от своей Санта Муэрте. А я всего лишь хотела отомстить картелям и уж точно не искала позиции лидера.

Она окидывает взглядом комнату, отмечая изысканную обстановку в стиле дроккальфар — резьбу по камню, витражи и тяжёлые гобелены.

— Кстати, о мести… — её взгляд становится острым. — Я ведь так тебя и не поблагодарила. Спасибо, что убил эту тварь, Ехидну. После того, что она сделала с Розой и Алехандро… После её предательства… — Мария сжимает подлокотники кресла. — Я искала её повсюду, но она слишком хорошо умела прятаться.

— Тебе нужно благодарить Тая. Не меня, — замечаю я. — Скажу лишь, что умирала она плохо, как и заслужила. Жаль, что не ты её прикончила.

— Смерть есть смерть, — пожимает плечами девушка. — Главное — мёртвые отомщены.

Она поправляет волосы.

— Кстати, о Тае… Видела его недавно. Пересекались на собрании всего Альянса. Он заезжал туда со своей девушкой. Помню, как он дрался в том подводном лабиринте — яростный, как демон. В крови и требухе. А сейчас спокойный, уравновешенный. Любовь меняет людей, да?

— Как и потери, — добавляю я.

Санта Муэрте кивает, соглашаясь.

— «La muerte siempre gana». Смерть всегда побеждает… Я бы хотела, чтобы она проигрывала хоть иногда. Чтобы число тех, кого мы утратили, было гораздо ниже.

По глазам вижу, она вспоминает свою семью, подругу, Бена и Алехандро. Возможно, даже предателя Хавьера.

А я думаю про Еноха, Накомис, Арианнель, Лиама и Алану. И, конечно, про Лёшку.

Санта Муэрте на мгновение прикрывает глаза.

— Знаешь, иногда я говорю со своими мертвецами. Не только управляю ими в бою — просто… разговариваю. Пытаюсь понять, почему всё сложилось именно так.

— И что они отвечают?

— Молчат, конечно, — грустно улыбается она. — Мёртвые не говорят. Только живые мучаются вопросами.

— Не соглашусь, — возражаю я. — Иногда я слышу голос своего брата. Не знаю, в курсе ли ты обстоятельств моей победы на Полигоне. Да и вообще знаешь ли об этой сраной Олимпиаде, — медленно выдыхаю, подбирая слова. — Я слышал его, когда был на грани. Загнанный, как зверь, без шансов на победу. И нашёл в одном из трофейных колец Немезид.

Мария подаётся вперёд, её глаза блестят в полумраке комнаты.

— Что это?

— Психостимулятор S-ранга, от которого сгорают к херам мозги. Я никогда не рассказывал тебе, как умер мой брат. От передоза, — признание даётся с трудом. — Я поклялся никогда не прикасаться к этому дерьму. Но тогда я услышал его голос. Лёшка сказал, что мне нужно выжить.

— И ты принял Немезид?

— Принял. Превратился в чудовище, вырезал половину участников, — я стискиваю зубы. — Знаешь, что самое страшное? Мне понравилось. Эта мощь, эта свобода от любых ограничений, выбора, терзаний… Теперь я понимаю, почему брат не смог соскочить.

— Но ты справился, — мягко произносит испанка. — Ты победил.

— Да. Не знаю, было ли это настоящим голосом брата или галлюцинацией на краю смерти. Так что, может быть, мёртвые всё-таки говорят. Просто мы не всегда правильно толкуем их слова.

Мария достаёт из кольца фляжку и разливает ром.

— За павших? — поднимает бокал Санта Муэрте.

— За павших, — эхом отзываюсь я.

Мы пьём в тишине. Потом она ставит бокал и внимательно смотрит на меня.

— У нас в Сан-Агустине появились проблемы, — говорит она. — После той истории с морскими тварями всё больше беженцев прибывает с побережья. Говорят, что-то шевелится в глубинах. Что-то намного хуже тех монстров.

Логично, ведь зачищать дно морей и океанов от чудовищ гораздо сложнее. Если не сказать, невозможно.

— Справляетесь?

— Пока да. Укрепили стены, наладили систему раннего оповещения. Но люди напуганы, — она хмурится. — А тут ещё ты созываешь всех лидеров. Зачем?

— Война грядёт, — отвечаю я просто. — Большая война. И нам нужно быть готовым.

— Против кого? — щурится она.

— Узнаешь на собрании. Но поверь, дело стоит того.

— Верю, — кивает Мария. — Ты не стал бы нас зря беспокоить.

Она поднимается и тепло улыбается мне.

— Что ж, пойду проверю свою комнату. Надеюсь, призраков там нет?

— Только твои, — усмехаюсь я.

— О, с этими я справлюсь, — улыбается она. — До вечера, друг мой. И… спасибо, что позвал. Приятно знать, что ты всё ещё нам доверяешь.

* * *

Одиссей неторопливо поднимается по ступеням. Всё такой же седой несгибаемый воин. Прямой, как палка, по характеру и деяниям.

— Красивое место, — окидывает он взглядом древнюю цитадель. — Хотя я бы усилил оборону южного сектора. Слишком много слепых зон для снайперов.

— Непременно, — хмыкаю я, пожимая его руку. — Пойдём. Есть разговор.

Мы проходим по длинным коридорам, украшенным гобеленами с историей Дома Архарц. Никос останавливается у одного из них, изображающего древнюю битву.

— Помнишь тот день в Швейцарии? — спрашивает он внезапно. — Когда кселари напали на саммит?

— Такое не забывается.

— Именно тогда я понял, что ты не просто громкоголосый выскочка с золотым классом, — грек поворачивается ко мне. — Ты сражался как настоящий воин. И позже, выступая на саммите показал, что думаешь на перспективу. Уже тогда ты знал, что грядущие испытания заставят нас сомкнуть ряды или умереть. И ты добился того, чтобы мы объединились!

— Не только лишь все могут смотреть в завтрашний день, — с улыбкой я пожимаю плечами. — Раз уж у нас сейчас незапланированный вечер комплиментов скажу так. На саммите я оценил твоё умение руководить людьми, — замечаю, открывая дверь. — Особенно в том Рейде, в Новой Франции.

— Да уж, та ещё была заварушка… — хмыкает собеседник, опуская зад в кресло. — Кстати, полученные данные по Валенсуэле оказались как нельзя кстати. Его Трансивер оказался весьма познавательным чтением. Грязная история…

— И что думаешь? — я разливаю виски по бокалам.

— Думаю, что ты действовал правильно.

Он прекрасно понимает, что Шелкопряд не стал бы ликвидировать Матео без моего приказа.

— Предателям нет места среди нас, — продолжает Никос. — Хорошо, что Романов выжил, — он отпивает виски, — но меня беспокоит другое. Если Волноходцы тогда смогли завербовать Валенсуэлу, кто ещё может оказаться их агентом?

— Полагаю, смерть Хрофа поумерила их амбиции. Сейчас им не до Земли.

— «Надежда — это яд, который медленно убивает», — цитирует грек. — Мы должны быть готовы к любом развитию событий.

— Поэтому я и созвал всех вас. Нам предстоит великое дело. Если оно выгорит…

— Как в Бомбее, да? — задумчиво произносит Одиссей. — Знаешь, я до сих пор горжусь тем, что мы сделали там. Первый свободный город Земли…

— Главное, что не последний. Я читал отчёт Деворы. Вы взяли хороший темп.

Собеседник игнорирует похвалу.

— Тогда мы победили, потому что действовали как единый организм. Сейчас нам нужно то же самое. Единство. Координация. Чёткий план.

— Поэтому ты здесь, — буднично говорю я.

— Поэтому я здесь, — соглашается он. — Но скажи честно — ты уверен, что остальные поддержат твой план? Кланы истощили множество ресурсов на то, чтобы пройти Второй Этап. Им нравится текущее затишье.

— Они поддержат. У них нет выбора.

— У людей всегда есть выбор, — возражает Одиссей. — И чаще всего они выбирают самый простой путь. Спрятаться. Переждать. Надеяться, что беда пройдёт стороной.

— В этот раз не пройдёт.

— Поэтому ты и собрал нас здесь? — Никос внимательно смотрит на меня. — Что-то назревает, я чувствую. Что-то серьёзнее обычных стычек.

— Узнаешь на собрании, — качаю головой я. — Но да, ты прав. Это будет болтанка уровня прихода Сопряжения.

— И ты хочешь, чтобы я снова командовал объединёнными силами?

— Если согласишься.

Одиссей долго молчит, вертя в руках бокал.

— В тебе всё отчётливее проступает сила лидера, способного перекраивать судьбы цивилизаций. Мечта одного ведёт миллионы…

Один ради многих. Многие ради всех.

— Политика меня никогда не интересовала, — качаю головой. — Только выживание.

— И всё же ты разрабатываешь планы, собираешь лидеров, строишь альянсы… — он усмехается.

— Кто-то же должен это делать, — всё так же прозаично отвечаю я.

— Кстати, как там Тай? Слышал, он теперь возглавляет твой клан?

— Справляется. У него хорошая команда.

— Это важно — иметь надёжных людей за спиной…

— Знаешь, — грек усмехается, — когда мы впервые встретились, я был уверен, что ты очередной самоуверенный юнец, дорвавшийся до силы. Такие долго не живут.

— А теперь?

— А теперь я рад, что ошибся, — он поднимается. — Считай, что я в деле. Что бы ты ни задумал… я с тобой. Мы все с тобой.

В течение следующих часов пребывают остальные лидеры земных кланов. Те, кто уже успели проявить себя в альянсе во время первой войны с кселари и последующих конфликтов с инопланетными кланами Второго Этапа.

Я собираю их всех в большом зале за круглым столом. Поднявшись на ноги, оглядываю поочерёдно мужчин и женщины, играющих ключевую роль в управлении нашим миром.

— Итак, у меня есть для вас очередное крайне опасное дельце, — на миг на губах проступает улыбка. — Если сегодня утром вы проснулись с мыслью, как бы мне поучаствовать в судьбоносном дерьме, радуйтесь, такая возможность представилась.

— О чём ты? — складывает руки на груди Кастер.

— Мы уничтожим яйцеголовых ублюдков, — улыбка превращается в оскал. — И того, кто сидит наверху. На самом верху.

Глава 24

— Ты говоришь о… — тихо произносит Раджани, переглядываясь со своим братом.

От Танца Кали прибыли близнецы Сингх. Индусы с иссиня-чёрными волосами и карими глазами. Раджани — изящная женщина с алой точкой во лбу, острыми скулами, носом горбинкой и изогнутыми бровями. Викрам на полголовы выше сестры, с кустистой бородой прикрывающей шею. Оба излучают экзотическую ауру, словно сошли со страниц древнего эпоса.

— Да. О них, — перебиваю её.

И, обведя собравшихся взглядом добавляю:

— Не стоит называть их вслух. Сейчас на то есть причины.

Если бы речь шла просто о войне с кселари, я бы так не перестраховывался, но мы будем обсуждать Кар’Танара. И поэтому лучше дуть на воду, чем обжечься на молоке.

— Но зачем? Зачем затевать с ними новый конфликт? — уточняет Викрам.

— Чтобы приблизить конец Кали-юги. Когда-то мы говорили об этом с тобой и твоей сестрой. Так вот настало время разрушить иллюзии и дать мирам обновиться.

Близнецы задумчиво смотрят друг на друга, уйдя с головой в мысли.

— Наши силы только-только начали восстанавливаться после войн Второго этапа, — хмурится Вьюга. — А ты предлагаешь развязать войну с одной из сильнейших фракций Содружества?

Серебряные Волки представлены Василисой «Вьюгой» Агафоновой. Высокой статной красавицей с пепельными волосами, заплетёнными во французскую косу, волевым лицом и стальным взглядом. Она облачена в серебристый бронекостюм с меховой опушкой. Настоящая снежная королева.

— Да. Предлагаю. По двум причинам. Первое, они хотели вырезать Землян и покорить нашу планету. Эти планы никуда не делись. Просто тому, кто стоит во главе, было не до нас. Второе, против них выступят и другие фракции Сопряжения. Мы будем не одни.

— После атаки на саммит и той войны, — Фарис задумчиво поглаживает бороду, — мы все понимали, что однажды вновь придётся столкнуться с ними лицом к лицу. Вопрос был лишь в том, когда?

Арабская часть населения Земли представлена Идрисом «Фарисом» аль-Хайилом из Пустынных Ястребов. Смуглый мужчина с аккуратной бородкой в роскошном доспехе. Он напоминает одновременно шейха из сказок и героя Принца Персии. Не хватает только песочных часов.

— Сейчас, — сухо отвечаю я.

— И всё же, — Докуган подаётся вперёд, — у тебя должны быть веские причины собрать нас здесь. Что изменилось?

От клана Древо Аматэрасу прибыл Хироши «Докуган» Кимура. Невысокий, подтянутый, длинноволосый азиат с плавными движениями. Он безмятежен, отстранён и смотрит будто сквозь собеседника.

— Дело ведь не только в мести за погибших на саммите и в той войне, верно? — поддакивает ему Трилистник. — Ты что-то узнал. Что-то, что заставило тебя действовать именно сейчас.

От Изумрудного острова говорит Деклан «Трилистника» Флинн, бывший террорист из Ирландской Республиканской Армии. Веснушчатый детина выглядит, как совершенно простецкий курносый мужик с мозолистыми ладонями и щербатой улыбкой.

— Как я уже сказал, я знаю, кто стоит во главе, — медленно обвожу взглядом собравшихся. — И знаю, как до него добраться. Меня утомила наша роль цирковых мартышек в галактическом шоу. Пора закрывать представление.

Повисает долгая пауза.

Впервые с момента отправки на Нексус я собрал в одном месте лидеров почти всех ключевых кланов Земли, с которыми нас связывают дружба и кровь. Занятно ведь ещё год назад я вообще не знал о существовании большей части этих людей. А сейчас мы готовимся плечом к плечу броситься в последнюю безнадёжную атаку. Ирония судьбы.

Эмпатическая проницательность всё это время считывала их эмоции при упоминании кселари. Смесь ненависти и отвращения. Всем довелось хлебнуть лиха от нападения пришельцев на Землю. Многие тогда потеряли родных и друзей.

Гарм до хруста сжимает кулаки, на скулах ходят желваки. Яйцеголовые выродки едва не устроили полномасштабную резню в Хедеморе — его фактории. Я смог их остановить, но всё равно жертв было много.

Реакция Фариса более сдержанна, но только на поверхности. Внутри он кипит, как разбуженный вулкан. Главная фактория Пустынных Ястребов — Маравах — подверглась сокрушительному удару. Могил в те дни выкопали гораздо больше, чем успевали хоронить.

— Ты сказал, что в войне поучаствуют иные фракции ксеносов? — переспрашивает Кастер.

— Да. Назревает большая драка. Все ключевые межзвёздные державы готовы ударить по нашим заклятым врагам. Они считают их виновными в произошедшем пиздеце на Атарии. Не спрашивайте, долгая история. Масштаб предстоящих разборок даже сложно представить. Это будет война в прямом смысле слова. Речь о глобальном противостоянии.

Чувствую, как меняется атмосфера в зале. Напряжение становится осязаемым, воздух будто потрескивает от электричества. Лидеры кланов обмениваются быстрыми взглядами, кто-то бормочет ругательства себе под нос, но в целом — молчание. Все ждут продолжения.

— Скажу честно, — я опираюсь ладонями о стол, подбирая слова, — если Земля останется в стороне от грядущего конфликта, нам конец. Да, мы уже не так безобидны, как было с приходом Сопряжения. Однако, — мой голос становится жёстче, — у нас нет шансов в одиночку противостоять яйцеголовым, если они выживут и вздумают отыграться на нас всей своей мощью. А они точно захотят.

После того, как мы проникнем на планету, где скрывается Кар’Танар.

— И я не уверен, — продолжаю спокойно и холодно, — что остальные группировки доведут дело до конца. Они вполне могут ограничиться показательной поркой, но оставить яйцеголовых в боеспособном состоянии. А это лишь отложит проблему, но не решит её.

— Половинчатое решение не принесёт нам мир и спокойствие, — соглашается Хироши. — Милосердие к противнику в итоге оборачивается жестокостью к себе.

В этом месте Гарм взрывается:

— Давить надо этих гнид!.. Давить беспощадно!

Окидываю до сих пор молчавших «коллег» долгим взглядом. Кайпора вертит в руках наконечник стрелы. Эль Торо щёлкает зажигалкой, то открывая, то закрывая её. Громобой подпёр подбородок руками и хмуро смотрит перед собой.

Струны сердца улавливают отголоски их мыслей. Многим сейчас в голову лезут вопросы и сомнения. Мол, а оно нам надо? За каким хером лезть в пекло межгалактической бойни? Подумаешь, где-то собрались драться ксеносы, а мы то что? Сидели бы тихо в своём углу, не отсвечивали…

— Тут без вариантов, — жёстко отрезаю я. — Человечество должно выступить единым фронтом с другими державами, иначе потом нас сожрут поодиночке. Поэтому расклад простой: либо отправляем ударную группу прямо к тем тварям, либо укрепляем оборону Земли. На случай, если они решат нанести ответный удар, пока остальные фракции будут связаны боями на других направлениях.

Вполне допускаю, что Кар’Танар может натворить делов, поддавшись эмоциям.

— Какой из вариантов претворим в жизнь, будет зависеть от того, как будет складываться компания остальных фракций.

И от того, что именно произойдёт после нашего появления на планете с Сердцем Мироздания.

Василиса подаёт голос, хмуря соболиные брови:

— Егерь, ты уверен, что от нас будет прок в такой войне? Мы же не готовы к масштабным боям. Куда нам тягаться с подобным врагом? Насколько нам известно, они захватили не один десяток планет.

Разворачиваюсь к Одиссею, давая ему возможность взять слово.

— Мы сражались с ними раньше, — Никос поднимается с места, опираясь костяшками о стол. — И не просто выстояли — нанесли им серьёзный урон. Наш опыт показал — враг не так непобедим, как хочет казаться. Следует понимать, что одними способностями войну не выиграть. Важнее стратегия, координация, умение действовать сообща. В этом наше преимущество — мы уже научились воевать как единое целое.

— Именно так. Независимо от того, где в итоге будет идти сражение, к нему нужно тщательно подготовиться. Вы все — лидеры сильнейших земных кланов. У каждого — немало Квазаров. У нас теперь даже очередной Нова есть в лице этого рыжего Антошки, — скалюсь, кивнув на Гарма.

Прыскает только Вьюга. Это так ужасно, когда твои отсылки не могут оценить по достоинству.

Скандинав скрещивает руки на груди, играя бровями. Мол, только попробуйте что-то сказать.

И возможно число Супернов получится увеличить, если ВечноЦвета не соврала.

— В общем, если объединить всю эту огневую мощь под единым командованием — получится весьма ядрёный кулак. Способный потрепать кого угодно.

— Это бесспорно радует, — подаёт голос Кастер, — но мы как-то проскочили мимо одного критичного факта. Я правильно услышал, что ты в курсе, кто управляет Сопряжением?

Глубоко вздохнув, с расстановкой произношу:

— Да. Я знаю, кто стоит во главе. Кто на самом деле управляет всем этим блядским балаганом. И поверьте, нам пиздец как необходимо от него избавиться. Иначе человечество ждёт судьба рабов или кормовой базы. Так себе перспективы, да?

— Откуда такие сведения, Егерь? — в удивлении откидывается на спинку Санта Муэрте. — И что за сила управляет Сопряжением?

— Не могу раскрыть источник, — качаю головой, — но информация проверенная. А называть конкретное имя не стану. Эти знания смертельно опасны для непосвящённых. Именно поэтому мы сегодня так шифруемся. Скажу лишь, что любой наш самый кровавый тиран и диктатор по сравнению с ним, как невинный телепузик. Мой клан сейчас собирает все силы для последнего рывка. Чтобы попытаться до него добраться и всё изменить.

Повисает звенящая тишина. Все молча переваривают услышанное. Похоже, до каждого начинает доходить вся сомнительность этой затеи. При этом моя скрытность относительно личности Императора кселари явно заставляет собравшихся сомневаться.

— Слушай, Егерь, — неуверенно тянет Кайпора, — а у нас вообще есть шансы?

— Да, — медленно произношу я с уверенностью и решимостью, которых на самом деле не чувствую.

Шансы должны быть. Мне хочется в это верить. Иначе всё, через что мы прошли, окажется бессмысленным. Все смерти, все жертвы, вся пролитая кровь — всё зря. А я не готов это принять. Не сейчас, когда мы подобрались так близко к вершине.

Мы все должны в это верить, потому что альтернатива — медленная смерть под пятой кселари и их бессмертного папика. Да, шансы близки к нулю, но когда это нас останавливало? Мы пережили приход Сопряжения. Выстояли против монстров и психопатов всех мастей. Одержали победу в нескольких войнах. Может, чудо случится ещё раз?.. Леди Фортуна любит наглых.

В любом случае, мы давно перешагнули черту, за которой нет пути назад. И теперь остаётся только идти вперёд. Если что, по крайней мере, умрём на своих условиях, а не как безвольные пешки в чужой игре.

— Не надо, Егерь… — качает головой Мария. — Мы все понимаем, что это самоубийство, но выбора действительно нет.

— Не согласен, — качает головой Хироши. — У нас всегда есть выбор. Просто иногда приходится выбирать между плохим и очень плохим.

— А по мне так всё просто, — Тьяго хищно усмехается. — Либо мы их, либо они нас. И раз уж помирать, так с музыкой.

— Верно говоришь, — Гарм лыбится, обнажая клыки. — Как по мне, расклад — заебись! Напоследок залить кровью яйцеголовых вселенную и показать всем, кто такие земляне! Что такое настоящая война! — его голос переходит в вибрирующий утробный рык. — Я хочу, чтобы даже спустя сотню лет их потомки ссались при одном упоминании нашей планеты!

Из моего горла рвётся злой смех.

— Да, старик! Это не нас заперли с ними, а их — с нами!

Близнецы Сингх переглядываются, и Раджани произносит:

— Кали не только разрушительница, но и созидательница. Возможно, из пепла этой войны родится что-то новое.

— Лучше умереть стоя, чем жить на коленях, — Одиссей пожимает плечами. — Старая истина, но от этого не менее верная.

На этой жизнеутверждающей ноте в зале поднимается гвалт. Одни уже готовы бросить вызов кселари, другие все ещё взвешивают риски. Но я вижу — они примут этот план. Не потому что он хорош, а потому что альтернатива хуже. Что ж, иногда и этого достаточно.

* * *

Перед тем как все эти люди покинут Увриксиар, я использую браслет Эриндора, чтобы повысить редкость классов Никоса, Викрама и Хироши до золота. На всё уходит три миллиона единиц арканы. С лёгким напряжением я жду возможной реакции от Сопряжения, но пока тихо. Критическая масса ещё на набрана или же местный админ отошёл в туалет и просто не заметил.

Одиссей смотрит на меня с непередаваемой смесью изумления и недоверия, будто перед ним творят немыслимое.

Каларакт первым нарушает молчание:

— Это невозможно. Класс нельзя изменить — это фундаментальный закон Сопряжения, — его голос выдаёт волнение от осознания того, что только что произошло.

Докуган, обычно невозмутимый, впервые теряет свою безмятежность: глаза расширяются, рука непроизвольно дёргается, словно он не верит в реальность происходящего.

— Мне не впервой делать невозможное, — с ехидцей отзываюсь я.

Своими соклановцами я займусь уже прямо перед атакой, когда на возможный гнев Сопряжения будет плевать.

Земляне отправляются к Телепортариуму, а я занимаюсь последними приготовлениями. На открытие трёх последних способностей в Талантах мне нужно 28 35 0000 единиц арканы.

Экстрамерный арсенал

Требует: Интеллект (S), Выносливость (S), Восприятие (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Пассивная

Ступень: S

Единоразово наполнив арканой механизм выбранного оружия, вы помещаете его в экстрамерный карман, позволяя мысленной командой мгновенно извлекать его оттуда. Способность дает возможность заменить текущее оружие на предварительно подготовленное без потери времени, физических усилий и нарушения прицеливания.

С вероятностью 30% первый выстрел после смены оружия имеет значительно усиленную поражающую и пробивную способность. После извлечения на 10 секунд дополнительно увеличивает точность и скорострельность оружия на 45%. После смены оружия происходит его мгновенное охлаждение.

Способность выглядит крайне полезной. Мгновенно менять оружие без малейшей задержки и не сбивая прицел — это просто фантастика, особенно в сравнении с моим кольцом, где на извлечение ствола уходят драгоценные секунды. Вдобавок, конечно, радуют шанс на усиление первого выстрела.

Выстрел душелова

Требует: Ловкость (S), Интеллект (S), Восприятие (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Активная

Расходует: 20 000 (2 000) единиц арканы

Ступень: S

Наполняет следующий выстрел арканой, что лишает его физической формы и позволяет напрямую атаковать аркановую энграмму противника, минуя физическую, энергетическую и элементальную защиту. Эффективность воздействия на аркановую энграмму противника дополнительно усиливается, создавая эффект остаточной травмы энергетического ядра, что снижает скорость восстановления арканы и эффективность способностей. Дополнительно полностью блокирует регенеративные способности цели, вызывая глубокое поражение аркановой энграммы.

А вот это меня крайне заинтриговало. Игнорировать любую броню, блокируя при этом регенерацию врага — звучит чертовски заманчиво. По сути, я буду атаковать душу противника, повреждая ту самую незримую матрицу, что служит образцом для регенерации физической оболочки. Именно так безвозвратно пострадали Скульптор Грёз и Горгона.

Парадоксальная баллистика

Требует: Ловкость (S), Интеллект (S), Восприятие (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Пассивная

Ступень: S

Единоразово наполнив арканой механизм выбранного оружия, вы наделяете каждый ваш выстрел эффектом квантовой неопределённости. С вероятностью 45% это позволяет вашим промахам материализоваться как попадания в цель. Дополнительно увеличивает количество потенциальных успешных траекторий на 30%. Дополнительно при промахе пуля с вероятностью 20% рикошетит в ближайшую враждебную цель. Промахи, ставшие попаданиями, дополнительно восстанавливают вам 1% от максимального запаса арканы.

Это может быть полезно. Особенно радует бонус к восстановлению арканы. Её никогда много не бывает.

В целом, ступень S в Талантах не разочаровывает. Стрелки Гилеада не заточены под массовые разрушения, поэтому не стоит и удивляться, что мне не предлагают умения в духе «смерть до горизонта». Массовую аннигиляцию всего живого могут обеспечить иные штуки из моего арсенала, а эти отлично пойдут к дуэлям с умелыми противниками.

С деньгами расстаюсь легко и без малейших терзаний. Если всё получится, заработаю ещё, а если нет, они мне уже не понадобятся. Остаток — триста миллионов — делю на троих между Таем, Шелкопрядом, и Деворой. Драгане уже достался весьма солидный куш с Тарниры Ульгрид. Та, будучи главой целого клана, не бедствовала.

На моём счету остаются скромные миллион триста. Как говорится, а большего мне и не надо.

Через четыре дня Арикант Кудесеник передаёт Драгане её новый клинок — Вздох Вечности. Абсолютное оружие совершенно точно пригодится нам к грядущей битве.

Мой РБМ превысил одиннадцать тысяч. У союзников дела обстоят хуже: у Тая — 8260 единиц, у Драганы — 8 484 единицы, у Шелкопряда — 7 388 единиц, у Ваалиса — 6 956 единиц, у Деворы — 6 262 единицы.

А на следующее утро события несутся вскачь. Кланы Симмахии и Хранителей Равновесия без предупреждения атакуют миры кселари.

Началось.

Глава 25

Над ярко-зелёной поверхностью планеты Эсштри́м разгораются первые сражения межзвёздной войны. В изумрудном небе вспыхивают всполохи взрывов, разрезая безмятежную голубизну. Это фронт ожесточённого противостояния Хранителей Равновесия и кселари.

Авангард Хранителей, состоящий из сил трёх кланов, ведомый главой Незыблемого Порядка Мора́нтом «Вестником» Ла-Хора́и, обрушивается на бастион четвёртого и пятого легиона кселари с неистовой яростью. Боевые флаинги пикируют на позиции врага, поливая их ливнем плазменных снарядов. Громады боевых мехов, подобные разъярённым великанам, прорывают оборонительные редуты защитников.

Морант сидит в кабине своего флагманского меха, замершего на отдалении от передовых позиций противника. Позади него собрались сильнейшие Квазары.

Вглядываясь в поле боя сквозь многочисленные сенсоры, он чувствует, как закипает в нём ярость. Атария была частью божественного замысла Сопряжения, а кселари осмелились разрушить её своей волей. Эти низменные выродки преступили последнюю черту, присвоив себе право вершить судьбы миров. Только Сопряжение решает, какой планете жить, а какой умереть. За это богохульство они заплатят кровью.

Пришло время положить конец их бесчинствам!

Вестник вскидывает руку и громогласно приказывает:

— Братья и сёстры! Сегодня мы принесём глас истины в этот край! Еретики и заблудшие души отправятся прямиком на суд Сопряжения! Да будет так!

Воины Хранителей, воодушевлённые речью командира, с боевыми кличами бросаются на передовые линии обороны кселари. Те встречают их ураганным огнём. Тяжёлые турели обстреливают наступающих потоками раскалённых снарядов. Проворные боевые дроны кселари проносятся меж рядов противника, поражая их скорострельными очередями.

Однако воинов Незыблемого Порядка не так-то просто остановить. Мощные боевые боты прорываются сквозь заслоны, круша всё на своём пути. Штурмовые отряды в экзоскелетах и боевых мехах, окутанные защитными полями, неумолимо продвигаются вперёд под ожесточённым огнём. Тут и там кипят ближние схватки, где бойцы с обеих сторон сходятся врукопашную.

Вдруг над полем боя проносятся с рёвом два ослепительно ярких сгустка — два Супернова сошлись в битве! Морант видит, что это его верная боевая соратница Те́ссия «Белое Пламя» Аэлу́ри вступила в поединок с Мор’Дака́ром «Жестокосердным».

Тессия и её оппонент кселари мечутся по небу, словно две кометы, оставляя за собой сверкающие следы. От их столкновений содрогается земля, в стороны летят ослепительные вспышки и волны чистой энергии. Они обмениваются стремительными ударами, демонстрируя невероятную скорость и мощь.

Псионическая сила Тессии сталкивается с грубой мощью Мор’Дакара. Телекинетические воронки и волны белого пламени вспарывают воздух. Им отвечают алые всполохи аннигиляционных лучей и удары чудовищной секиры Жестокосердного. От этих атак дрожит сама ткань реальности, угрожая породить аркановую аномалию, что разорвёт планету на части.

Небо над Эсштримом превращается в апокалиптический пейзаж. Смертоносные лучи энергии прорезают тучи, словно гигантские копья. Взрывы испепеляют целые леса и горы, оставляя после себя лишь оплавленные кратеры. Мириады снарядов и обломков взрываются красочными фейерверками.

Кажется, что сама планета стонет от боли, корчась в агонии. Даже закалённые в боях солдаты с обеих сторон на миг замирают, заворожённо взирая на величественный и ужасающий танец двух сверхсуществ в небесах. Но битва не стихает ни на мгновенье.

Внезапно на фоне тусклого солнца вспыхивают множественные яркие росчерки. Это подкрепление кселари — тяжёлый летающий авианосец класса 'Ярость Легата, бороздящий облака над полем сражения. С его бортов стартуют десятки новых флаингов, бросаясь в пекло битвы.

Вестник, напрямую подключённый к своему боевому меху, сжимает рукоять своего массивного плазменного клинка, глядя на нависшую над их головами громадину. Он понимает — чтобы одержать победу, авианосец нужно уничтожить, иначе кселари получат подавляющее превосходство в воздухе.

В этот миг, словно в ответ на его мысли, гигантский корабль, парящий в вышине, вдруг содрогается всем корпусом. Его обшивка раздувается изнутри и разлетается клочьями металла, словно разорванная чудовищной силой.

Морант не может сдержать восторженный крик:

— Это же Урба́кс! Хвала Сопряжению! Смерть святотатцам!

Мощная фигура в массивном экзоскелете прорывается сквозь разорванную обшивку «Ярости Легата» подобно ангелу возмездия. Это Урба́кс «Твердыня» Арз-Граа́л — Монарх Металла, легендарный Нова из клана Клинки Гармонии, способный управлять всем от стали до эскадия.

Одним движением мысли он сминает внутренности корабля, расплющив палубы и отсеки словно консервные банки. Раненый исполин неумолимо снижается, охваченный взрывами и пламенем. Из его чрева вываливаются десятки и десятки кселари — живых и мёртвых. Их отчаянные крики и визг рвущегося металла сливаются в чудовищную какофонию.

Урбакс спрыгивает с падающего корабля, приземляясь в самую гущу врагов. Титаническим усилием он разрывает корпус «Ярости Легата» и обращает обломки против самих кселари, превращая их в грандиозные смертоносные снаряды. Он швыряет многотонные балки и целые палубы как снежки, сметая ряды инопланетных захватчиков.

Лишившиеся поддержки с воздуха, теснимые со всех сторон бесстрашными воинами Хранителей, кселари начинают отступать. Их оборонительные порядки рушатся, рассыпаясь на глазах. Они бегут, спасая свои жизни, но их преследуют без пощады и сомнений.

В какой-то момент Морант распахивает бронеколпак меха и срывает с головы глухой шлем, жадно глотая раскалённый воздух. Они победили! Вокруг кипит ликование бойцов Хранителей Равновесия, вскидывающих вверх оружие. Вестник усмехается, наблюдая за их весельем, но он понимает — это лишь малая победа в начале долгой войны.

Он смотрит в небо над полем битвы. Клубящийся тёмный дым почти скрыл зелёно-голубую синеву, полностью затянув горизонт. Воздух наполнен гарью, пеплом и запахом палёной плоти. Вот она, кара за нарушение законов Сопряжения…

Глава Незыблемого Порядка встряхивает головой и командует уставшим, но полным решимости голосом:

— Собирайте трофеи и готовьтесь к новому рывку! Клянусь красотой Владычицы, мы дойдём до конца! Вперёд, на Карантар! Им не спрятаться от нас даже в своём главном гнезде!

* * *

В залитом солнцем Мумбаи, среди ярких красок и ароматов специй, близнецы Раджани и Викрам Сингх с удивлением взирают на приземляющийся на главной площади города серебристый флаинг. Из его распахнутого люка выходят две остроухие фигуры в светлых доспехах, излучающие ауру безмятежности и силы.

— Приветствуем вас! — произносит Раджани, сверкнув глазами. — Чем обязаны?

Одна из фигур, высокий мужчина с длинными серебристыми волосами, мягко улыбается.

— Мы прибыли по воле нашего лидера Сильфира «Танцора» Шейли. Он желает оказать поддержку своему давнему союзнику Егерю в это непростое время, опасаясь возможной атаки кселари.

Близнецы переглядываются, на их лицах мелькает удивление пополам с облегчением. До них уже дошли слухи о разгорающейся среди звёзд войне, и помощь могущественного клана будет как нельзя кстати.

Тем временем, в пустынном Маравахе на берегу Персидского залива, Идрис встречает гостей из космоса с некоторой настороженностью, но посланники клянутся честью, что пришли как друзья, и Фарис проникается их искренностью.

Гарм с кривым оскалом с интересом взирает на прибывших в заснеженную Хедемору инопланетных воинов. Его глаза жадно скользят по сверкающим доспехам и длинным клинкам, похожим на лучи застывшего света. Ещё более азартно он разглядывает Нову, что вальяжно оглядывает промёрзший населённый пункт.

Даже невозмутимый пожилой Ганнибал на мгновение теряет самообладание, когда небеса над Фритауном прорезают десятки юрких флаингов Ордена, похожих на серебряные кинжалы. Они грациозно опускаются на площадь, и оттуда выходят дюжины и дюжины закованных в ослепительную броню бойцов с плазменными копьями наперевес. Конрад на миг щурится, оценивая их потенциал, после чего решительно жмёт руки командирам.

Видавшие виды Спартанцы Одиссея в Волосе замирают в благоговейном трепете, когда видят неожиданное подкрепление. Посланники же скупо улыбаются, утверждая, что привезли для обороны Земли нечто куда более могущественное, чем мечи, выгружая из Экстрамерных колец технику. Уже через минуту эти воины занимают свои места на стенах города.

— От лица всех землян благодарю вас за помощь в час нужды! Пусть наш альянс принесёт мир и процветание!

Командир Ордена лишь тепо улыбается, сверкнув фиалковыми глазами:

— Ещё не время для благодарностей, друг мой. Тьма сгущается, и нам предстоит свершить многое. Однако знай сегодняшний день все мы запомним надолго!

В этот миг тысячи глаз по всей Земле устремляются в небеса, провожая взглядами летающие транспортные средства чужаков. В сердцах людей зарождаются робкие ростки надежды. Быть может, с такими могучими союзниками они всё же сумеют пережить грядущую бурю и встретить рассвет нового дня?

* * *

Я собираю самых близких соратников в апартаментах на Нексусе. Тай, Драгана, Девора, Гидеон, Эрис, Шелкопряд, Шерхан и улыбчивый толстый японец Масару «Хотэй» Фуджикава сидят вокруг стола, ожидая, пока я заговорю. Чуть в стороне возвышается ящер Джеска из Раздробленных Пульсаров, которого привёл Ваалис.

Окидываю собравшихся цепким взглядом, прежде чем начать:

— Значит так, братцы-кролики, у меня есть план, как нам добраться до главного затейника. — Краем глаза замечаю, как подбирается Тай, его пальцы невольно тянутся к рукояти катаны. — Как вызнаете, когда Кваз вызывает Нову на дуэль, их переносит на ту самую планету, где сидит Мистер Большая Шишка. Оттуда он и дёргает за ниточки. Значит, нам нужно организовать такие поединки для всех присутствующих здесь Супернов.

— Но как мы найдём друг друга в незнакомом месте? — подаёт голос обеспокоенный Гидеон, парень явно нервничает, оно и понятно.

— Я раздам каждому из вас по переносному мощному маячку, — вместо меня отвечает Девора. — С их помощью Ваалис соберёт нас всех в одном месте своими порталами.

Она тут же выкладывает на стол компактные металлические устройства. Мы прогоняли эту схему не раз, отрабатывая детали.

— А что, если время дуэли истечёт раньше, чем мы найдём цель? — с тревогой спрашивает Эрис. — Боюсь даже представить, какие нам влепят санкции за за нарушение правил. Хорошо, если просто выкинут обратно…

Я качаю головой и усмехаюсь:

— Сомневаюсь. Помнишь, как Гарм сражался с Имиром в Рейде? Они рубились двенадцать минут на другой планете, и хоть бы хны.

— Егерь прав, — подхватывает Бекка. — Я оцениваю вероятность того, что в таких поединках имеется точный лимит времени, в 11%. Это хорошие шансы. Каждый участник Сопряжение использует свою тактику для победы. Если чья-то предполагает тактику заманивания в ловушку и засаду, значит, у него должна быть возможность оторваться от противника и попытаться победить своим способом. А для этого требуется время.

Драгана смотрит на меня с лёгкой тревогой и гордостью одновременно. Знаю, ей страшно за меня, но она верит, что я справлюсь. Легонько сжимаю её ладонь, будто говоря: «прорвёмся».

— Ребята, я в деле, — подаёт голос Масару. Он улыбается своей фирменной широкой улыбкой и хлопает себя по объёмному животу. — Думаю, вам пригодится немного удачи!

Хмыкаю про себя. Именно поэтому я тебя и позвал. Японец с классом, управляющим фортуной — то, что доктор прописал для миссии самоубийц. Впрочем, его оптимизм радует.

— Я… я постараюсь оправдать ваше доверие, — тихо произносит Соловей, нервно теребя кольцо на пальце.

— Наконец-то настоящее дело! — Шерхан расправляет плечи. — Надоело гонять мелких тварей по прериям.

— Теперь ты знаешь, какова твоя роль, Джеск, — Ваалис поворачивается к ящеру.

— Да, Первый. Я тебя не подведу, — сверкает жёлтыми глазами Кваз, немногословен, как всегда.

Обвожу взглядом собравшихся. Каждый из них прошёл со мной через многое. И сейчас готов рискнуть всем ради, возможно, единственного шанса забрать безграничную власть у одержимого психопата и вернуть мир во вселенную.

— Значит, решено, — подвожу итог.

За прошедшие дни я продал часть трофеев с Полигона, чтобы пополнить собственную копилку. И сейчас этой аркане находится хорошее применение.

На повышение редкости класса Ваалиса до золота уходит минута. Плетельщик Пробоин становится Повелителем Порталов. Ровно тем классом, которым владел Азурио́н из Янтарных Крыльев. РБМ Осьминожки подпрыгивает почти на 25% до 8 690.

Остальных повыше уже на той стороне, чтобы не рисковать.

Осталось поделиться на пары.

— Гидеон, ты со мной.

— Есть, команданте! — он вскакивает по стойке смирно, козыряя с улыбкой на лице.

Вот же шебутной…

Пары составляются быстро: Тай с Эрис, Шелкопряд с Шерханом, Драгана с Соловьём, Девора с Масару, японец аж светится от радости, вот ведь жук, ну и Ваалис с Джеском.

Вздыхаю и поднимаюсь. Пора начинать. Обнимаю на прощание Драгану и целую в губы:

— Увидимся на той стороне, Ушастая. Умрёшь, домой не возвращайся!

Она прижимается ко мне на миг, а потом отстраняется, сверкнув глазами:

— Даже не мечтай от меня избавиться так просто!

Усмехаюсь и киваю. Вот за что люблю эту женщину — она точно не станет ждать меня в башне, как принцесса. Скорее уж весь замок по камешку разнесёт и в пасть дракону затолкает.

Поворачиваюсь к Мэтту. Пиромант весь на взводе. Подмигиваю ему:

— Не дрейфь, салага. Всё получится.

— Адские колокола, Егерь! — скалится он в ответ. — Ну конечно получится, а иначе нахрена я сегодня вылез из кровати?

Ишь ты, осмелел!

Одновременно раздаётся шесть вызовов на дуэль. Меня окутывает знакомая аркановая дымка, и реальность смазывается перед глазами.

Глава 26

Мутный свет красной звезды отбрасывает зловещие блики на воспалённое небо. Похоже, местное светило находится на последнем издыхании, как и вся эта грёбаная планета.

Мы с Гидеоном стоим посреди бескрайней равнины, усеянной острыми обломками обсидиана. Трещины в чёрном камне образуют жутковатый узор, напоминающий разбитое зеркало циклопических масштабов.

Колючий ветер швыряет в лицо едкую пыль и клочья чёрного праха. В воздухе витает мертвенная вонь, словно где-то поблизости сдохло целое стадо слонов. Небо затянуто свинцовыми тучами, но ни единой кали дождя не срывается на истерзанную поверхность планеты.

Зато сквозь неё изредка прорываются ядовитые испарения, очерчивая почву ядовито-жёлтыми разводами. Словно сама планета вопит от нестерпимой боли.

Эта земля давно мертва. Убита бесконечными войнами, жадностью и чудовищной алчностью её владельцев.

— Неплохое место для пикника, не находишь? — оскалившись, спрашиваю я.

Гидеон рядом со мной нервно облизывает губы и сжимает пылающие кулаки:

— Ну и местечко… Не удивлюсь, если тут сам дьявол живёт.

— Почти угадал, салага, — хмыкаю в ответ. — Только наш дьявол предпочитает называться Карантином. Ой, Кар’Танаром.

Пацан явно не в своей тарелке, и я пытаюсь отвлечь его своими сомнительными прибаутками. Я и сам, если честно, чувствую, как по спине бегут мерзкие мурашки. Что-то в этом месте меня пиздец как напрягает.

Пиромант вертит головой по сторонам, выискивая порталы от наших соратников. Надеюсь, Ваалис не заставит себя долго ждать.

— Егерь, — пацан подходит ближе, понизив голос. — А ты уверен, что этот план сработает? Что, если мы тут все поляжем? Этот ублюдок правит тысячи лет, а мы даже не представляем, на что он способен.

Внимательно смотрю на него. В глазах у амиша плещется тревога вперемешку с сомнениями. Похоже, парнишку конкретно штормит перед решающей схваткой. Пожалуй, стоит немного его подбодрить.

— Мэтт, послушай, — кладу руку ему на плечо и смотрю прямо в глаза, — ты ведь не хуже меня знаешь, что на кону. Сколько миров эта гнида уже уничтожила? И сколько ещё уничтожит, если мы сейчас струсим? Нет. Мы здесь потому, что не умеем отступать.

— Я понимаю, — кивает пацан, сглотнув. — Просто… Адские колокола, мы ведь понятия не имеем, что нас там ждёт! Это как прыгать в омут с головой.

— Ну, я бы сказал, что мы, скорее, ныряем в жерло вулкана, — усмехаюсь краем рта.

Посерьёзнев, задаю вопрос:

— Помнишь, что ты мне говорил? «Я больше никогда не хочу чувствовать себя бессильным. Никогда», — цитирую его слова, сказанные наутро после нашего знакомства. — «Отсидеться не получится, я буду защищать нас всех!» Твои слова. Не мои. Пришло время отвечать за базар. Мы должны защитить тех, кто не может защитить себя. Мы должны положить этому конец. Если сейчас спасуем, то всю оставшуюся жизнь будем гадать, что можно было сделать иначе.

Пиромант сосредоточенно хмурится, обдумывая мои слова. А потом вдруг расправляет плечи и смотрит на меня с вызовом:

— Я не трус. Я помню, что такое, быть Стрелком Гилеада. Один ради многих.

— Многие ради всех, — стиснув его плечо, подхватываю я.

— Отбрось колебания, Егерь, — внезапно произносит Гидеон, уловив мои собственные хорошо запрятанные сомнения, и его голос обретает неожиданную глубину.

На краткий миг я вижу не семнадцатилетнего белобрысого парня, а взрослого мужчину со сталью во взгляде. Того, кем он станет в будущем.

— Господь с нами, — с непоколебимой верой продолжает он. — Мы его неумолимая десница. Мы его пылающий меч! Помни: «Если Бог за нас, кто против нас?»

Секунда, и амиш вновь становиться меньше.

— Хорошо сказал. И это уже больше похоже на того Мэтта, которого я знаю, — довольно киваю. — Да и к тому же не говори, что упустишь возможность увидеть выражение лица Кар’Танара, когда мы ворвёмся в его тронный зал. Ты спросишь меня: «Откуда, ты, Егерь знаешь, что у него будет тронный зал?» А я тебе отвечу. Этот шизоид нашёл величайший инструмент во вселенной и всё, на что хватило его больной фантазии, это стать закулисным деспотом. Так, что я не сомневаюсь, что там будет и трон, и золотой унитаз, и огромный портрет себя любимого в полный рост, — мой голос звенит едким сарказмом.

Парень заливисто хохочет, на миг отвлекаясь от мрачных дум. Я тоже позволяю себе ухмыльнуться.

В этот момент рядом с нами разверзается зияющая дыра портала, озаряя всполохами наши лица. На той стороне виднеется величественная фигура Ваалиса в окружении десятка новых порталов.

— Ну наконец-то! — бурчу я, шагая в портал. — Я уж думал, ты там корни пустил.

Осьминожка никак не реагирует, пропуская меня. Вслед за нами в портал ныряет Гидеон, и мы оказываемся где-то на другой стороне планеты. В месте, что ничуть не краше уже покинутого нами. Ящер Джеск крутится на месте, выискивая возможные угрозы.

Вокруг горят порталы, из которых один за другим выходят наши товарищи: Тай и Эрис, Шелкопряд с Шерханом, Соловей и Драгана, Девора с Хотэем.

— Живы, суицидники? — окидываю их оценивающим взглядом.

Вроде все в сборе и целы, только слегка помяты после переноса.

Пользуясь коротким затишьем, достаю из Экстрамерного хранилища браслет Эриндора, щедро оплаченный кровью на Полигоне.

Первым ко мне подходит Гидеон. Когда браслет защёлкивается на его запястье, пиромант вздрагивает — по его телу проходит волна изменений, превращая серебряный класс в золотой. Монарх Пламени — достойное имя для того, кто способен управлять самой сутью огня.

Шерхан принимает артефакт с невозмутимым видом, но я замечаю, как от предвкушения раздуваются его ноздри. Через мгновение он становится Вестником Армагеддона — тем, чьи орудия способны стереть в пыль целые армии.

Соловей нервничает сильнее остальных. Её пальцы дрожат, когда она берёт браслет, но стоит ему активироваться, как девушка преображается. Небесная Длань — имя, отражающее гармонию её боевого искусства.

Последним браслет получает Джеск. Ящер едва заметно склоняет голову в благодарность, прежде чем стать Виртуозом Боя. Теперь его мастерство владения холодным оружием достигло невиданных высот.

Смотрю на преображённых соратников. Их аура стала гуще, РБМ — выше — золотые классы дают колоссальный прирост силы.

— И что дальше? — нетерпеливо переминается с ноги на ногу Эрис. — Куда нам идти в этой преисподней?

— Действуем по плану, — отзывается Девора. — Ваалис, нам нужны порталы в соответствии со схемой, что мы рассчитали.

Осьминожка молча кивает и начинает ткать десятки новых окон прямо в воздухе. Наш план прост: пока он поддерживает порталы, я с помощью способности Первобытный симбиоз буду сканировать наличие арканы в радиусе километра от каждого выхода. Где-то должен быть дворец Императора, а значит и сраная уйма энергии.

Закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Разум выплёскивается кольцом сквозь все провалы в реальности, ощупывая пространство вокруг. Пусто, мертво, ни единого отзвука арканы, сплошная безжизненная пустошь.

После моего знака, Осьминожка создаёт новую партию.

Тот же результат. Ни хрена! Этак мы тут до посинения просидим.

Открываю глаза и встречаюсь взглядом с Драганой. Онп ободряюще кивает, мол, не сдавайся. Стискиваю зубы и погружаюсь в транс, прощупывая сознанием третью связку порталов.

Бинго!

На периферии восприятия возникает слабый, но отчётливый импульс. Где-то вдалеке пульсирует колоссальное скопление арканы, настолько мощное, что меня почти обжигает. Оно воспринимается как нестерпимо яркий свет в кромешной темноте.

— Нашёл! — выдыхаю я, утирая пот со лба. — Вон тот проход. Думаю, это наша цель.

Все напряжённо смотрят на меня. Я чувствую их страх и решимость, сомнения и отвагу. Скрытое напряжение разлито в воздухе, как тонкий электрический разряд перед грозой.

— К чёрту всё, — бросаю я, устремляясь к порталу. — Давайте просто сделаем это.

В следующий момент мы оказываемся на другой стороне планеты, на дне глубокого каньона. Застываю как вкопанный, невольно запрокидывая голову. Отвесные стены из чёрного камня, схожего с базальтом вздымаются ввысь, словно исполинские клинки, вспарывающие раскалённое добела небо. Их острые пики тонут в грозовых тучах.

Однако истинным средоточием этого угнетающего пейзажа является громада дворца Императора кселари. Циклопическое сооружение, распростёршееся во впадине меж скал, подавляет своим величием. Этот исполин из металла и камня высечен из самого сердца скалы и устремлён в мрачные небеса десятками игольчатых шпилей.

Я смотрю на футуристичные очертания дворца, и меня охватывает странное чувство. Эта махина одновременно отталкивает и притягивает взор. В её формах нет ни капли теплоты или очарования — лишь холодная надменность и неприкрытая жажда господства. Даже на расстоянии я ощущаю давящую ауру ненависти и презрения к остальной вселенной, исходящую от стен цитадели.

Н-да, это жилище как нельзя лучше подходит своему обитателю. Мания величия, нарциссизм и гигантомания — вот три кита, на которых покоится личность Кар’Танара. Да он же наглухо отбитый. Кто ещё будет обитать в столь вычурном логове? Похоже насчёт золотых унитазов я попал в десятку.

— Мать моя женщина, — шёпотом выдыхает Гидеон за моей спиной. — Вот это домина! Ни хрена себе у этого гада запросы!

— Он совершенно точно ничего не компенсирует, — строго качает головой Эрис, и по её губам змеится улыбка.

Согласно киваю, вновь окидывая взглядом открывшуюся картину. Даже Тай, обычно сдержанный, потрясённо цокает языком.

Меж тем Девора внимательно изучает элементы дополненной реальности. По её хмурому лицу я понимаю — ничего хорошего она там не видит.

— Егерь, — окликает меня Бекка, — система защиты не похожа ни на что. Генераторы силовых полей, турели, сенсоры движения… Я не уверена, что смогу её взломать.

Что ж, одной головной болью больше. Впрочем, другого я и не ждал.

— Кройцев выкормыш! — цедит сквозь зубы Драгана. — Нам ни за что не пробиться через такую оборону! — в её голосе звенит отчаяние пополам с гневом.

— Ничего-ничего, — складывает ручки на животе Хотэй. — Удача на нашей стороне. Не падайте духом, друзья.

Внезапно мой взгляд выхватывает нечто необычное в этом царстве стали и камня. Широкие ворота, ведущие, судя по всему, в главный вестибюль дворца, призывно распахнуты настежь. Словно радушный хозяин приглашает дорогих гостей на пир.

Какого хрена? Неужели этот спесивый ублюдок и впрямь настолько уверен в своей неуязвимости? Или за этим радушием кроется очередная ловушка?

Размышляю пару секунд и принимаю решение. Прикрываю глаза и сосредотачиваюсь, призывая на помощь Астральную проекцию. Моё сознание устремляется прочь из тела, проскальзывая сквозь распахнутые створки прямиком в логово врага.

Зал встречает меня торжественным молчанием. Я скольжу под исполинскими сводами, заворожено оглядывая окружающую роскошь. Полированные колонны, увитые причудливой резьбой. Зеркальный пол, отражающий блеск светильников. Экзотические статуи, застывшие безмолвными часовыми, абстрактные картины с пейзажами неизвестных планет. И ни единой живой души вокруг.

Осторожно направляю проекцию в боковые переходы. Всюду лишь футуристические коридоры, безвкусно разукрашенные и обставленные. Ловлю себя на мысли, что весь этот показной шик лишь подчёркивает внутреннюю пустоту и ничтожность собственника.

Похоже, путь свободен. Во всяком случае, явных признаков засады не заметно. Что ж, рискнём. Всё лучше, чем торчать тут на месте, ожидая неизвестно чего.

Возвращаюсь в своё тело и встряхиваю головой, прогоняя остатки транса. Оборачиваюсь к товарищам и коротко бросаю:

— За мной. Будьте начеку.

Не дожидаясь ответа, решительно шагаю в тёмный провал арки. Пульс гулко бухает в висках, когда я пересекаю порог императорской цитадели. Сердце колотится так, что, кажется, готово пробить рёбра. Каждый наш шаг по мраморным плитам отдаётся гулким эхом под безмолвными сводами.

Слышу, как за спиной смыкаются створки ворот, отрезая путь назад. Что ж, приехали. Теперь нам остаётся лишь двигаться вперёд, в самое сердце тьмы.

— Я, кажется, утюг выключить забыла, ковбой, — хохмит Ана, нервно стискивая руку Тая.

Тот успокаивающе гладит её, сканируя обстановку.

Ведомые инстинктом, мы постепенно пробираемся анфиладами пустынных залов. Мимо проплывают колоссальные статуи и барельефы, прославляющие гордыню Императора. Наши шаги множит гулкое эхо, отдаваясь под исполинскими сводами.

Наконец мы оказываемся в просторном зале, подобном чаше. И в этот миг я слышу громовой голос, сотрясающий стены:

— Приветствую вас, дорогие гости, в моих скромных владениях! Как мило, что вы почтили меня своим присутствием после стольких трудов. Признаться, я впечатлён вашим упорством.

Голос принадлежит самому Кар’Танару — в этом нет ни малейших сомнений. Глубокий, самодовольный, он, кажется, струится из самих стен, потолка и пола.

— Должен сказать, это было весьма занятно — наблюдать за вашими успехами. К слову об успехах — те корабли аматерианцев, что пережили великую чистку… Неужели вы думали, что я о них не знал? Впрочем, я пощадил Атарию — милосердие всё же одно из важнейших качеств правителя. К тому же, мне было любопытно посмотреть, что вы предпримете дальше.

В голосе Императора сквозит неприкрытая издёвка. От его снисходительного тона меня передёргивает.

— А знаете, что самое забавное? — в голосе Кар’Танара звучит снисходительное веселье. — Мой старый друг Эриндор не впервые пытается достать меня чужими руками. Ах да, вы же не знали? Уж поверьте, были и другие смельчаки до вас. Правда, их потуги оказались… скажем так, не столь впечатляющими. И всё же, отдам должное решимости старого интригана! — продолжает бестелесный голос. — Он ведь убил себя, лишь бы избавиться от уз, наложенных Сопряжением? Должно быть, очень хотел насолить мне напоследок, раз пошёл на такое!

Яйцеголовая мразь откровенно потешается, но вдруг меняет тон:

— Впрочем, твой план, Егерь, пойдёт на пользу моему народу. В последнее время кселари несколько… размякли. Слишком расслабились, привыкнув к лёгким победам над беспомощными мирами. Им пора встряхнуться! Именно поэтому, знаешь ли, я и не стёр твою планету в пыль после того, как ты разгромил мой легион. Мне стало интересно — на что ты окажешься способен. Что предпримешь дальше? И должен сказать, ты меня не разочаровал. Такая… изобретательность. Такое упорство.

Скрипнув зубами, заставляю себя сохранять самообладание. Вот же чокнутый ублюдок. Прямо сейчас его сородичей убивают по всей галактике, но он воспринимает эту бойню как очередную забаву!

Бросаю быстрый взгляд на соратников. На лицах написаны те же эмоции.

— О, я вижу ваше смятение! — глумливо басит Кар’Танар. — Но разве это не лучшее испытание нашей стойкости и воли? Уверяю, кселарский дух лишь закалится в горниле битв! А вы, мои дорогие гости, блестяще справились со своей ролью. Так что — добро пожаловать! Вы честно заслужили аудиенцию у меня. Осталось только добраться до меня…

Меня охватывает нехорошее предчувствие.

— Разумеется, сперва придётся преодолеть мою охрану. Ничто в этой жизни не даётся даром. Вы же помните? В Сопряжении есть место только сильному. Ибо он возьмёт всё сам.

Знаком отдаю короткий приказ своим готовиться к бою, сам проведя кое-какие манипуляции.

— И ещё одна малость, — голос Кар’Танара сочится ядом. — Ваше вторжение в мою обитель требует… соразмерного ответа. Ведь такая дерзость не может остаться безнаказанной. Земля ответит за наглость своих сынов.

В этот миг перед моими глазами вспыхивают строки яростно-красного текста.

Сопряжение объявляет войну планете Земля и всем её обитателям! Отныне каждый человек подлежит немедленному уничтожению. Все участники Сопряжения обязаны убивать любого встреченного землянина под угрозой сурового наказания. За ликвидацию каждого человека полагается награда в размере 100 000 единиц арканы.

Чудовищный смысл произошедшего не сразу укладывается в моей голове. Этот спятивший монстр только что подписал смертный приговор целой расе.

Шелли… Неужели наша провидица не смогла предвидеть подобный исход? Или, быть может, Кар’Танар намеренно блокировал её способности?

И в этот миг из теней на другом конце зала возникают знакомые яйцеголовые силуэты.

Глава 27

Могучие тела, облачённые в чужеродные доспехи, излучают ауру смертельной угрозы. Каждый из них — Супернова, закалённая в бесчисленных битвах машина для убийства. Но сейчас их ждёт встреча с теми, кто прошёл через ещё более страшные испытания. С теми, кто готов на всё ради победы.

— Тай, я хочу чтобы их кишки украсили этот зал! — отдаю я команду, сверля взглядом застывших напротив нас кселари.

Мечник скалится, и в его зрачках отражается безумие, которому он непременно даст волю уже через несколько секунд.

— Шелкопряд, заставь их бояться теней! — бросаю следующий приказ, зная, что мой верный друг способен на невозможное.

Лицо Шелкопряда озаряется предвкушающей ухмылкой.

Я перевожу взгляд на Ушастую. В её фиалковых глазах полыхает неукротимое пламя, губы изгибаются в жестокой усмешке. Мой личный ангел мщения.

— Драгана, золото моё, танцуй! — бросаю я, зная, что ей не нужны иные инструкции.

Затем обращаюсь к Осьминожке:

— Ваалис, прикрывай Квазов!

Лидер Раздробленных Пульсаров невозмутимо кивает. Под его защитой Хва-Ён, Шерхан, Хотэй и остальные смогут внести посильную помощь, не опасаясь мгновенной смерти.

Наконец, мой взор находит Девору. Она уже восседает в кабине новенького боевого меха ступени S, усиленного, как МакГайвером, так и одним умельцем с Атарии, которого мне порекомендовал Аларик.

— Девора, все заготовки в дело, и нам не помешает музыка! Иначе какие же танцы?.. — ухмыляюсь я.

— С превеликим удовольствием, — отзывается Бекка.

Спрятанные на теле её меха динамики рокочут, и сердце ускоряет свой ход, стуча, как молот.

Я практически чувствую вкус крови на зубах, благодаря нотам, под которые так сладко рвать врагов в клочья.

I was raised by wolves

I was born to lead

And I starve 'til there’s no more mouths to feed^[2]

Слова песни вливаются в наши сердца, словно кровь древних берсерков. Они придают сил, заставляя забыть о сомнениях и страха. В голове остаётся лишь одна мысль — убивать, пока вокруг не останется никого.

Сквозь музыку я слышу ободряющий голос Гидеона в своей голове — Ментальная связь Деворы объединила наши разумы в единую сеть. Теперь мы мыслим и действуем как одно целое.

Я активирую Симфонию битвы, и чувствую, как аркана струится по нашим венам, умножая силу, скорость, реакцию. Все параметры и прочность кинетических щитов союзников возрастают на 20%.

Спурт.

Мы кидаемся в бой, практически одновременно.

И всё же первыми срабатывают заготовки, которые я установил за одной из колонн, пока Кар’Танар трепал языком.

Умная система турелей, контролируемая Оружейной технопатией, начинает работу. Три разных типа боеприпасов беспощадной очередью поражают врагов: противофазные пробивают кинетические щиты, бронебойные дырявят доспехи, плазменные прожигают плоть. Турели действуют единым организмом, обмениваясь целями.

Не сказать, что эффективность подобного действа поражает, но стрельба из точки, где нет ни одного землянина слегка отвлекает противника.

There’s a hand on my throat

And a blade at my feet

Прямо в толпу кселари влетают сфокусированные импульсы ЭМИ-генераторов Деворы. Они точечно вырубают кое-какую электронику костюмов и оружия. Следом врагов замедляют невидимые гравитационные якоря, созданные парой дорогостоящих устройств. Они превращают вражеские манёвры в изнурительную борьбу с силой тяжести.

Наши стрелки, Гидеон, Шерхан, Хотэй, укрываются за переносными силовыми полями и обрушивают на противника шквал огня.

Кселари наконец приходят в себя и контратакуют. Они стремительно сокращают дистанцию, поливая нас всем от огня и льда до плазмы и кислоты.

Один из них возникает прямо перед моим лицом во всполохе телепортации, занося над плечом двуручный топор. Изогнувшись, словно у меня нет костей, я пропускаю лезвие над головой, и практически уперев в его подбородок револьвер, спускаю курок Барабанным каскадом. Восемь выбросов плазмы сжигают щит, слой брони шлема и зарываются в недра чужой башки, превращая её содержимое в кипящий кисель.

На плечи мне обрушивается спрессованная плита из чистой арканы малинового цвета. Она пытается вмять меня в пол, но сервоприводы экзоскелета держат удар.

But the weight of the world won’t bend my knees

Крутанувшись, я нахожу источник угрозы — яйцеголовый упырь, окружённый алыми парящими сферами.

Сухо щёлкает курок, но вместо обычного луча плазмы из ствола вырывается полупрозрачный сгусток тускло-синего цвета, заметный только в ультрафиолетовом спектре.

Он проходит сквозь тела кселари на переднем плане, не причиняя им вреда, и Выстрел душелова поражает хитроумного ублюдка спрятавшегося за спинами товарищей. Его тело остаётся неповреждённым, но глаза под визором закатываются, когда он падает замертво. Аркановая энграмма уничтожена напрямую, минуя физическую защиту.

В бой к этому моменту вступили все: Тай, Шелкопряд, Девора, Ваалис, Драгана и даже Квазары.

Мы набрасываемся на врага, как стая голодных волков.

Тай рассекает воздух ледяной катаной, одним взмахом срубая многочисленные конечности. Иметь по четыре руки не всегда хорошо. Шелкопряд скользит сквозь тени, нанося внезапные удары в незащищённые места и исчезая вновь. В смертоносном танце Драганы её клинки с лёгкостью режут бронированные тела кселари. Я слышу, как хрустят под ними кости и чавкает разрываемая плоть.

Broken bones, battle scars

I have seen the bloodshed

Ваалис открывает порталы, и клинки врагов, занесённые для удара, пропадают в разрывах, а появляются за спинами товарищей, круша их черепа.

Гидеон заливает уже раненных кселари волнами жидкого пламени, и их вопли сладкой музыкой звучат в моих ушах. Сквозь огненную пелену я вижу их обугленные тела и пузырящуюся плоть.

Я и сам не остаюсь в стороне. Триединые залпы прожигают бронированные тела кселари навылет, разбрызгивая зелёную кровь и опалённые мозга. Одному счастливчику отрывает ногу, а пролетавшие мимо Ледяные косы Тая лишают его и рук.

Противник верещит от боли, призывая целителя. Чётко отслеживая движение яйцеголового в золотистой броне, я сокращаю дистанцию Глайдом, и вскользь касаюсь шлема инвалида перчаткой.

Лекарь бросается к раненому товарищу, уже издали, на бегу, направляя в товарища свои способности. Я наблюдаю, как его аркана буквально вливается в невидимую метку, заряжая её всё сильнее. Когда враги оказываются в паре метров друг от друга, я активирую Аркановый детонатор. Вспышка накопленной энергии разрывает обоих кселари, выплескиваясь наружу ослепительным голубоватым взрывом, который на миг искажает само пространство вокруг эпицентра.

Carved in stone, when it’s my sword

They won’t forget

Мы рвём врагов как бешеные псы, упиваясь их предсмертными воплями и хрустом костей. Раненые кселари не молят о пощаде, но её и не будет. Даже если бы осмелились просить о подобно, услышали бы лишь издевательский смех. Они ведь не щадили наших сородичей на Земле.

Яркая вспышка ослепляет меня на миг. Предупреждение от Инстинктивной бдительности приходит слишком поздно. В то же мгновение невидимая сила отбрасывает моё тело назад, впечатывая в стену.

Сквозь звон в ушах чувствую, как трещат рёбра. Блевотный привкус крови на языке. Чья-то способность знатно по мне отработала.

Сквозь мутную пелену гляжу на поле боя. Твою мать! Джеск! Его безжизненное тело висит в нескольких метрах над полом, пронзённое толстенным каменным копьём. Кровь стекает по иссечённой чешуе.

Первая потеря с нашей стороны.

Но вряд ли последняя.

В глазах Ваалиса мелькает тень эмоции, но он продолжает спасать наши шкуры. Доля секунда, и передо мной открывается портал, затягивая в себя вражеский плазменный сгусток, нацеленный мне в голову.

Глайд в сторону. Выстрелы душелова впиваются в грудь кселари, игнорируя броню. Там, где за мгновение до этого была ухмылка превосходства, теперь гримаса предсмертной муки.

Следующий!

No war, no peace 'til I lead them all

Leave me with my demons

Hear my voice call

Я отдаю мысленную команду Эрис через Ментальную связь. Пора расчехлить остальные сюрпризы. Девушка вскидывает руки, и воздух вокруг неё начинают дрожать, словно в мираже. Верный признак того, что токсичные феромоны уже отравляют воздух.

С помощью Аэрокинеза спрессовываю эти испарения и окутываю ими кселари. Как только невидимая сфера оказывается среди врагов, я позволяю сгустку взорваться, разнося феромоны во вражеских рядах.

Чужаки, чьи шлемы или доспехи пострадали к этому моменту, вдыхают зловонный воздух и замедляются, а некоторые и вовсе замирают, словно громом поражённые

Некоторые кселари начинают демонстрировать признаки отравления. Один падает на колени, его тело сотрясается в болевых спазмах. Двое бросаются друг на друга с пеной у рта, полностью утратив рассудок. Кто-то застывает с отсутствующим взглядом, погрузившись в галлюцинации. Ещё один боец просто оседает на пол, мгновенно уснув.

Особенно жутко выглядит группа из пары кселари, чьи лица искажены гримасами первобытного ужаса, когда они в панике отступают от невидимых врагов. Один из них, похоже, и вовсе потерял волю к жизни — методично бьётся головой о стену.

Другой застыл в трансе, готовый исполнить любой приказ. А вот тот верзила в тяжёлой броне с пулемётом наперевес, судя по его остекленевшему взгляду и блаженной улыбке, сейчас переживает самый бурный оргазм в своей жизни. Последний, потому что Водяной хлыст Тая сносит ему голову.

Яйцеголовые в пострадавшей броне катаются по полу, разрываемые противоречивыми импульсами — их тела и разум не способны справиться с коктейлем противоречащих друг другу феромонов. Агрессия борется со страхом, эйфория с болью, а желание убивать с желанием поклоняться.

Многие ксеносы не поддаются эффекту феромонов. У некоторых защитные системы доспехов фильтруют состав воздуха. У иных имеются активные или пассивные способности на подавление отравы.

Багровые пятна опасности накрывают моё разум. Уворачиваюсь раньше, чем мозг осознаёт опасность. Моя спина чувствует жар. Чудовищный жар!

No fears or sorrows underneath these bones

Just blood, sweat, and tears

Is all I know

Там, где я только что стоял, зияет оплавленная дыра диаметром метров десять. Пол, стены, потолок — всё смешалось в бурлящем котле раскалённого воздуха и вскипевшего камня.

Волна даже не огня, а лавы несётся на Шерхана и Гидеона, но Ваалис распахивает на её пути широкие, не меньше футбольных, врата, поглощая угрозу без остатка. Краем глаза фиксирую, как тот самый не доставленный гостинец выливается на головы собратьям отправителя.

Двойка кселари попросту испаряются, оставив после себя лишь тёмные тени на том, что осталось от стен.

Меч Драганы, вырвавшись из микро-разрыва, впивается в спину создателя магмы и… отскакивает, даже не поцарапав доспех.

Сколько же в нём слоёв защиты⁈

Мои револьверы работают без остановки, поражая цели, отвлекая внимание врагов от более слабых соратников. Двойники, созданные Коконом иллюзий, создают хаос в рядах противника.

Тем временем Шелкопряд, сливаясь с тенями, проскальзывает сквозь ряды кселари и останавливается за спиной врагов, защищённых от коктейля Эрис. Ткач Теней напрягается, и противники вздрагивают, словно от удара. Их глаза расширяются, движения становятся дёргаными и хаотичными. Некоторые начинают отмахиваться от невидимых угроз, другие просто застывают, парализованные ужасом. Даже сквозь их шлемы я вижу застывшие на лицах гримасы первобытного страха.

В этот миг с потолка на них обрушивается невидимый молот, вдавливая жертв Тана в пол так, что трескаются даже их доспехи. Драгана, танцуя между искажёнными гравитацией пространствами, вплетает в Ауру кошмаров свои смертельные па.

И я слышу, как хрустят кости под её невесомыми стопами…

Танцуй, крошка, танцуй!

Сквозь пот и кровь я смотрю на поле боя. Десятки трупов устилают некогда величественный зал дворца Кар’Танара. Я и сам весь покрыт кровью и ранами. Плевать. Боль лишь раззадоривает меня, напоминая, что я ещё жив.

Смещаюсь по залу, я отыскиваю взглядом своих соратников. Запёкшаяся кровь покрывает их доспехи вперемешку с ошмётками плоти кселари. В глазах — голодный блеск.

— Достаточно ли вы напились вражеской крови, мои волки⁈ — ору я.

— НЕТ! — рычат мне в ответ.

— Тогда рвите их глотки, Десперадос!

С этими словами вскидываю револьверы и освобождаю Барабанный каскад. Плазменные снаряды прошивают головы, грудные клетки, руки кселари, оставляя в телах идеально круглые дыры с оплавленными краями. С каждым выстрелом их броня слабеет. А моя выстрелы, напротив, становятся всё убойнее.

Превозмогая боль в отбитых лёгких, трачу единственную в день активацию Дыхания тайфуна. Плазма закручивается спиралью вокруг рукояти моего кнута, создавая миниатюрный торнадо. Каждый удар порождает новые вихри, которые устремляются к ближайшим кселари, прожигая их броню. Я чувствую, как накапливается заряд с каждым попаданием. Когда энергия достигает предела, я призываю все плазменные смерчи обратно, объединяя их в единый разрушительный вихрь. Гигантское торнадо из раскалённой плазмы прокатывается по рядам врагов, унося их обугленные останки.

Смотря на наш отряд, вижу, мы дышим в унисон. Каждый знает свою роль, каждый чувствует дыхание напарника, словно мы не люди, а единый боевой механизм. Долгие тренировки и совместные операции не прошли даром.

Тай прикрывает Эрис своим телом под Ионным барьером, пока она создаёт дезориентирующие волны ароматов. Когда враг прорывается слишком близко, Шелкопряд мгновенно возникает из теней за его спиной, а Гидеон запирает противника в огненной клетке. Девора координирует наши действия через Ментальную связь, пока её мех методично расстреливает любого, кто пытается зайти во фланг.

Ваалис защищает Квазом изо всех сил и попутно создаёт пространственные разломы, через которые они ведут прицельный огонь. Соловей прикрывает Шерхана, пока тот готовит особо мощный залп. Когда кто-то из наших получает ранение, остальные мгновенно смыкают ряды, не давая врагу развить успех.

Напротив — хаос. Кселари дерутся каждый сам за себя, азартно соревнуясь в жажде личной славы. Раз за разом они пытаются навязать нам одиночные поединки, но мы не ведёмся на эти уловки. Стоит одному из них броситься вперёд за лёгкой добычей, как тут же попадает под перекрёстный огонь. Их гордыня не позволяет действовать сообща — каждый норовит добить врага первым, урвать свою порцию триумфа.

Их разрозненность — наше преимущество, и я это чётко понимаю. Мы — одно целое, спаянное кровью боевое братство. Они — лоскутное одеяло с торчащими нитками амбиций, где каждый мечтает лишь о собственном возвышении.

Выжившие кселари пытаются контратаковать, но Шерхан уже вскидывает свой верный гранатомёт и выпускает Апокалиптический шквал по навесной траектории прямо в толпу чужаков. Взрывы прошивают пространство, распыляя тела врагов в кровавую взвесь.

Шелкопряд, воспользовавшись отвлекающим фактором, восстаёт из мрака в окружении целой Армии теней. Он рвёт и терзает обезумевших врагов вместе со своими двойниками, и те исчезают во тьме без остатка.

Кровь, крики, безумие… Охота продолжается.

Девора в сверхтяжёлом боевом мехе принимает многочисленные атаки на себя, прикрывая наших Квазов, но один из противников, худощавый шустрый кселари, пробегает сквозь её колоссальную фигуру, став нематериальным и с ходу по рукоять вбивает два коротких цепных клинка в грудную клетку Шерхана. Тот вздрагивает, и его глаза расширяются, но не от боли — от осознания.

Рыча лезвия торчат из спины пакистанца, выбрасывая фонтаны алой крови.

Подскочившая Хва-ён обрушивает на убийцу град ударов. Возникший следом из разрыва клинок Драганы вынуждает противника отступить, вновь став бесплотной, но на прощание, тот выдёргивает клинки через плечи Мустафы, и его правая рука со шлепком летит на камни. Левая держится на каких-то нитках мышц и кожи.

Шерхан резко отшатывается, его доспех раскурочен, пропитавшись алым. Я вижу, как из уголков его рта начинает сочиться кровавая пена — верный признак повреждения лёгких.

— Дальше… вы… сами, — хрипит он, поймав мой взгляд. — Удачи, командир!.. ВААЛИС! — его голос на долю секунды возвращает себе непреклонные нотки.

Во взгляде пакистанца угасающее сознание и железная воля. Портал Осьминожка затягивает Шерхана, выбрасывая того в гущу врагов. Я понимаю его план за мгновение до взрыва. Мощнейшая детонация сотрясает поле боя, разбрасывая изуродованные тела яйцеголовых тварей.

Внутри меня что-то обрывается, но времени для скорби нет.

Нужды живых превосходят нужды мёртвых…

Тем временем боевая двойка Тая и Гидеона приводит в действие собственную заготовку. Амиш скалится и вскидывает руки, призывая своё верное пламя.

Между ладоней Гидеона разгорается пылающая сфера.

Инферно! — звучит в моей голове хвастливый голос Мэтта.

Не удивлюсь, если изнутри этот шар раскалён до температур, царящих в недрах звезды.

Николай активирует собственную способность, и пространство заполняет вода, больше напоминающая ртуть. Она закручивается в водоворот, ширясь и ускоряясь с каждой секундой.

Оппоненты пытаются отступить, но уже поздно. Бездонный водоворот не упустит свою жертву.

В момент, когда две способности смыкаются, мир содрогается на долю секунды. Вода вскипает мгновенно, превращаясь в яростный смерч, режущий острее бритвы. Внутри этой чудовищной воронки действительность становится адом — потоки перегретого пара сдирают плоть до костей, а бешеное течение перемалывает кости в крошево.

Попавшие в западню враги превращаются в кровавый суп прямо на моих глазах.

Когда смертоносный тандем развеивается, от врагов остаются лишь ошмётки кожи и осколки костей.

Воцаряется тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием догорающей брони. Зал, ещё минуту назад заполненный яростным боем, теперь напоминает морг — десятки изломанных тел в доспехах и экзоскелетах устилают пол, а воздух пропитан тяжёлым запахом озона, крови и сгоревшей плоти.

Сквозь багровый туман боя до меня доносятся обрывки слов из динамиков меха Деворы:

No fears or sorrows underneath these bones

Just blood, sweat, and tears

Is all I know

Наше предназначение. То, ради чего мы столько прошли и потеряли. Потрошить этих тварей, пока Сопряжение не рухнет, погребая под своими обломками и кукловодов, и марионеток.

Медленно хромая и пошатываясь, ко мне стягиваются выжившие. Мои друзья и товарищи, пострадавшие, покалеченные, но ещё живые.

Карающая длань человечества, представленная полудюжиной безумцев.

Сегодня космос услышит наш клич.

Кровь, пот и слёзы — вот всё, что мы знаем.

Один за другим щёлкают шприцы Регенеративных инъекторов.

— Хороший… Хороший бой, — выдыхаю я, касаясь распоротой грудины. — Пять минут на восстановление сил, после чего идём дальше.

Сквозь дымку, заволакивающую воздух, доносится низкий смешок Кар’Танара:

— Бой действительно достойный, не спорю. Похоже моя охрана разленилась за прошедшие века, утратила свою хищную стать. Вас даже стоит поблагодарить, что смогли убрать с моего порога этот бесполезный мусор. Однако, пожалуй, стоит немного поднять ставки…

В его голосе звучит холодное удовлетворение, от которого у меня по всему телу встают волоски.

— Каждому монарху нужна гвардия, не так ли? И где бы я мог найти себе моих славных преторианцев, как ни на Полигоне? — с каждым словом его тон становится всё более угрожающим. — Лучшие бойцы вселенной сражаются и умирают, пока среди них не выкристаллизовывается сильнейший. Тот, кто достоин служить мне.

— К оружию! — рявкаю я своим.

Стискиваю зубы и сжимаю кулаки, готовясь к неизбежному. Краем глаза замечаю, как мои друзья тоже ощетиниваются клинками.

Вокруг нас пространство искажается, выпуская новых противников.

Ирония происходящего не проходит мимо меня.

Потому что в первых рядах врагов возвышается Сильфир «Танцор» Шейли собственной персоной.

Глава 28

На Землю пришла война.

Два легиона кселари, переброшенные в этот мир с началом всеобщего конфликта, безрассудно атакуют укрепления аборигенов.

Две расы сшибаются в жестокой схватке, и воздух наполняется запахом озона и крови.

Древняя ярость, идущая из самых глубин души, нашла выход в самом начале сражения, и Гарм не пытался ей препятствовать. Больше не было нужды сдерживаться.

Красная пелена заволокла взор. Тело изменилось, повинуясь приливу боевого безумия. Когти прорвали перчатки. Чешуя покрыла кожу подобно броне. Клыки удлинились, а из спины выстрелили щупальца с клинками на конце.

Видар позволил своему внутреннему зверю вырваться на свободу. Тому чудовищу, которое всегда скрывалось под маской человека.

Первый яйцеголовый хреносос, рискнувший подобраться слишком близко, расплатился за свою дерзость разорванной глоткой. Гарм взгрызся в загивок врага, вырывая плоть вместе с позвоночником. Воздух наполнился медным запахом крови и предсмертными хрипами.

С тех пор было убито великое множество противников.

В своей боевой форме он прорывается сквозь ряды врагов, разрывая глотки и круша черепа. Рядом с ним сражается Изабелла, согревая золотистым сиянием исцеляющей магии остатки раненых бойцов Евроальянса. Её арканиумный жезл превращается в сверкающий маяк, испускающий ослепительные вспышки. Там, где свет касается чужой плоти, врагов прожигает насквозь.

Внезапно в спину землянам ударяет шквал пуль и способностей. Бойцы Ордена Гипериона, до этого бившиеся плечом к плечу с землянами, обратили оружие против недавних союзников.

Предательство обжигает не хуже плазмы, но Видар лишь скалится. Он давно усвоил, что в этом мире практически каждый сам за себя. Есть лишь несколько надёжных ребят, но сейчас они очень далеко…

Спина к спине они с Изабеллой отступают, отбиваясь от наседающих со всех сторон врагов. Бывших соратников. Медичи тяжело дышит, на её доспехах расплываются бордовые пятна. Целительная магия требует много сил, а запасы арканы на исходе.

Движения Гарма — воплощённая ярость. Мощные лапы, в которые превратились его ноги, несут его вперёд рывками, а когти разрывают тела врагов в клочья. Удлинившиеся клыки впиваются в глотки, вырывая куски плоти. Всепоглощающая жажда крови застилает разум алой пеленой, пробуждая в скандинаве первобытного монстра.

Он теряет счёт павшим. Просто продолжает убивать. Рвать. Кромсать. Единственная константа в этом безумии — тепло спины Изабеллы, прижимающейся к нему. Тонкий луч света в непроглядной тьме.

Вой и лязг вокруг сливаются в чудовищную какофонию. Обрывки команд и ругательств на десятке языков превращают поле боя в Вавилонскую башню.

Видар хоть и не Эйнштейн, но прекрасно понимает, к чему всё движется. Он даже рад. Именно так и хотел уйти.

Сквозь весь этот хаос Медичи слышит хриплый бас, рвущийся из изменённой глотки ожившего кошмара. Она сразу узнаёт песню, хоть мужской голос и безжалостно коверкает слова её языка.

♪ Una mattina mi son alzato

o bella ciao, bella ciao^[3] ♪

Дань уважения её народу и истории.

Изабеллы подхватывает мелодию. Чистый альт тихим напевом сливается с голосом Гарма.

Вдвоём они горланят, купаясь в крови врагов. Их голоса сплетаются в единую мелодию, полную светлой грусти и непреклонной воли.

♪ O partigiano portami via,

o bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao ♪

Чей-то плазменный клинок рассекает спину Гарма, но он лишь рычит, вгрызаясь в горло обидчика. Разрывной снаряд едва не впивается Изабелле в голова, и мужчина в последний момент успевает закрыть её собой, но она продолжает петь, прожигая врагов испепеляющим светом.

Раны и боль растворяются в мелодии прощальной песни. Сейчас для них существует лишь этот миг. Последний танец среди кровавой круговерти.

♪ o partigiano portami via

che mi sento di morir ♪

Изабелла спотыкается, когда лезвие врага пронзает её лёгкое. Алая струйка стекает из уголка рта, но вместо крика боли она выводит высокую ноту.

Измотанный Гарм сносит голову противника взмахом когтистой лапы, выторговывая им мгновение передышки.

Их тела и доспехи — месиво из крови и рваного металла. Дыхание вырывается хриплыми всхлипами. В глазах застыло понимание скорого финала.

— Я собиралась тебя свергнуть и занять место лидера клана, — шепчет Изабелла с горькой нежностью, посылая обжигающий луч в толпу врагов.

Гарм смеётся, и его смех переходит в кашель. Он чувствует, как по венам растекается холод. Эти мрази всё-таки достали его. Токсин мало-помалу парализует мышцы, замедляя движения.

— Да? А я собирался убить тебя, и найти красотку поглупее.

— И почему не сделал? — слабая улыбка трогает разбитые губы Медичи, когда она закрывает мужчину золотистым щитом.

— Не смог. Не хотел терять тебя, — хрипит Гарм. — А ты почему?

— Не смогла. Не хотела терять тебя.

Её губы касаются окровавленной уродливой морды человека, который всегда жил и теперь умрёт на своих условиях. Их последний поцелуй на вкус — железо и пепел. Привкус всего, что могло бы быть, но никогда не случится.

Видар и Изабелла с пронзительным криком бросаются в свой финальный бой. В последний куплет их личной песни.

Изувеченные тела. Пробитые доспехи. Яркая, как вино, кровь течёт без остановки.

Они продолжают петь.

Продолжают убивать.

До самого конца.

♪ E seppellire lassù in montagna,

o bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao,

e seppellire lass ù in montagna

sotto l’ombra di un bel fior. ♪

Когда над полем боя опускается тишина, от Гарма и Медичи остаются лишь остывающие изломанные тела в окружении павших врагов.

Но бессмертный мотив уносится далеко за пределы фактории.

* * *

Я стою посреди усеянного телами разгромленного зала и смотрю на своих друзей. Тай морщится и баюкает сломанную руку, которой пару минут назад отрубил голову врагу. Конечность с хрустом встаёт на место под действием Регенерации.

Хва-Ён прижимает ладонь к ране на животе, шатаясь от потери крови и боли. Гидеон опирается на мех Деворы на дрожащих ногах. У неё сорван целый пласт брони, обнажая оплавленную нутро, в котором мелькает багровый ручеёк.

Мои друзья и соратники обескровлены. Изранены. Истощены. Но даже сейчас они не выпускают оружия из рук.

Проблема лишь в том, что сейчас одного оружия будет мало.

Ведь пространство вокруг нас заполняют свежие противники, полные сил и боевого задора. В разнородных доспехах непривычного вида. Кто-то в броне, стилизованной под чешую вымерших рептилий. Иной в инкрустированном механизме, а третий в прозрачном экзоскелетах, сквозь который видно тело владельца.

Победители прошлых Полигонов, дожившие до наших дней. Сильнейшие воины проклятого Сопряжения. Их не так уж много, но нам хватит.

Закалённые убийцы. Опытные психопаты, взошедшие по горам из жертв.

Как ни горько это признавать, мы… Мы не справимся с ними. Не в нынешнем состоянии. Будь у меня не пять Нов, а хотя бы десяток. Будь мы в отменной форме… Что попусту мечтать.

Чёрное чувство отчаяния подступает к сердцу, сжимая невидимой рукой. Глаза вновь прибывших горят азартом и жаждой крови. Их позы полны плохо сдерживаемого желания броситься в бой.

В первых рядах этой своры палачей стоит хорошо знакомая фигура.

Сильфир, мать его, Шейли. Тот, кого я считал доверенным союзником.

Даже его предательство Принцесса Единорогов не смогла предвидеть…

Удары сердца отдаются в висках барабанным грохотом. Голова идёт кругом. Из разорванной брони сочится кровь, и каждый вдох превращается в противостояние собственному телу.

Танцор шагает вперёд, и стоящие позади воины смотрят на него с уважением. Его место в верхушке рейтинга завоёвано по праву. Никто не сомневается в могуществе Святого Клинка.

Я собираю остатки сил в кулак, готовясь к очередной схватке. Сжимаю зубы так, что на языке чувствуется металлический привкус.

— Ваши муки почти кончены, друзья мои, — льфёсальфар в изящном серебристом доспехе смотрит на меня спокойным немигающим взглядом. — Сдайтесь, и смерть ваша будет быстрой.

В его глазах нет ни капли ненависти или злости. Лишь усталость и лёгкая грусть.

Будто, сука, пытается облегчить наши страдания.

— Почему?.. — резко выдыхаю я. — Почему ты на стороне Кар’Танара? Ведь ты же… Чёрт, ты же один из немногих адекватных представителей Сопряжения! Зачем тебе защищать ублюдка, построившего свою империю на нашей крови⁈

Сильфир слегка качает головой и вздыхает:

— Поверь, Егерь, у меня нет ни капли ненависти ни к тебе, ни к твоим сородичам. Напротив, я восхищаюсь вашей стойкостью. Вашей несгибаемой волей, — его тон остаётся спокойным, будто мы на светском приёме, а не на поле боя. — Но увы, вы плывёте против течения. Пытаетесь остановить шторм голыми руками. А Сопряжение… Сопряжение лишь следует естественному порядку вещей, друг мой.

— И этот порядок требует, чтобы сучье Сопряжение утюжило миры с разумной жизнью⁈ Топило наши города в крови⁈ — рычу я.

— Ах, если бы дело было лишь в городах… — Сильфир лишь печально улыбается. — Сейчас мой клан оккупирует всю вашу планету. Маравах и Хедемора сгорают в огне. Мумбаи похоронен под обломками. Даже Во́лос вот-вот падёт. Фритаун, несмотря на все ваши усилия, будет повержен. Земля уже потеряна для вас. Прости, но таковы факты. Возможно, ты не понимаешь как это произошло? У вас есть золотая провидица? У нас тоже. Это редкий, но не уникальный ресурс.

Тяжёлое чувство опустошения накатывает на меня удушливой волной. Всё напрасно? Бесполезная борьба обречённых, бесцельно кричащих в пустоту?..

Танцор продолжает говорить, и в его голосе слышится искреннее сожаление:

— Верьте мне, друзья, ибо мне не доставит радости ваша гибель. Но таковы правила игры. И мой народ не может противостоять Сопряжению в одиночку. Поэтому я… Мы все обязаны поддержать сильнейшего. Того, чей голос звучит громче всех. Иначе наши миры исчезнут, как и ваш.

Во взгляде собеседника я вижу то же самое выражение, что и у всех предателей до него — желание оправдать свою слабость высокими словами о спасении народа. Всегда одно и то же. «Мы не могли иначе», «Нас вынудили», «Мне приказали!..», «Это был единственный выход».

— Когда-нибудь, — медленно цежу я сквозь зубы, — твой народ поймёт, что ты не спас его, а обрёк на вечный позор. Что вместо борьбы ты выбрал роль покорной собаки, виляющей хвостом перед новым хозяином. И поверь мне, это клеймо предателей не смоют никакие красивые слова о «правилах игры».

Мои слова неприятны Сильфиру, но он не скатывается до прямых оскорблений.

— Я дам вам время на короткую молитву, — роняет он, молниеносным движением выхватив клинок из ножен и прижав на миг ко лбу. — И пусть ваши боги встретят вас, как героев.

С трудом перевожу взгляд на своих товарищей. Усталые, посеревшие от потери крови лица. Потухшие глаза, в которых плещется тоска обречённых.

Они понимают. Знают, что это конец.

Стискивают зубы и оружие. И всё равно приняли решение идти за мной до конца.

В эту секунду глухая ненависть и горечь поражения достигают своего пика. Что-то обрывается у меня внутри. Словно невидимая рука сжимает сердце ледяными пальцами, а в голове набатом звучит безжалостное «поздно, всё поздно». Мы проиграли, и теперь остаётся лишь смотреть, как рушится всё, ради чего мы сражались.

В такие моменты ищешь хоть что-то, за что можно ухватиться. Что-то, что не даст сломаться.

Я вспоминаю Накомис.

Её тихий голос, шепчущий строчки из одного короткого стихотворения, в ту ночь, когда я признался, что не активирую Регрессию, потому что заслуживаю смерти. Потому что подвёл брата.

Я буквально слышу, как она вновь нараспев читает его.

«Надежда» — чудо с перьями,

Сокрытое в душе.

Её мелодия без слов

Во мне давно уже.

Особо сладостно она

Звучит во время шквала;

И в бурю трель была слышна,

И в холод согревала.

Со мной, куда бы ни пошла,

И как бы жизнь ни била…

При том ни разу у меня

И крошки не просила.^[4]

Мой мозг хватается за это воспоминание, как утопающий за соломинку. Картинка стоит перед глазами так ярко, словно всё случилось лишь вчера.

Мелодия надежды не стихает даже в самые тёмные времена.

Я видел её в глазах Аланы, отдавшей свою жизнь, чтобы спасти Хва-ён и Шелли. Я слышал её в голосе Горгоны, мечтавшей увидеть свою семью хотя бы на том свете. Я чувствовал её в прикосновении Драганы, вставшей ради меня на пути той, кто притеснял её всю жизнь.

Чем больше я думаю об этом, тем сильнее чувствую, что Накомис всё ещё здесь. Со мной. Даже сейчас.

Спустя месяцы после своей гибели она продолжает поддерживать меня. Показывает, что друзья не исчезают бесследно.

Они остаются в сердце, давая силы двигаться вперёд.

— Забавно получается, а? — хрипло усмехаюсь я, сплёвывая кровавую слюну. — Сейчас ты толкуешь о законах природы и том, что бесполезно ссать против ветра. А ведь когда-то сам выступал против кселари… Он знает об этом? Впрочем плевать. Я вот думаю совсем о другом.

Танцор вскидывает бровь, явно не понимая, к чему я клоню. Усилием воли разгибаю спину и расправляю плечи.

— Помнишь, как тогда ты говорил, что ветра перемен дуют нам в спину? — криво ухмыляюсь я, игнорируя утихающую боль в груди.

Танцор медлит пару секунд, но затем кивает.

— Помню, юный Егерь. Неужели в этот момент ты уловил мудрость в моих словах?

— Не совсем, — усмехаюсь я. — Просто подумал, что это чертовски меткая метафора. Ведь знаешь, что ещё умеет летать, подхваченное ветром перемен?

Мой взгляд находит глаза товарищей. Каждый замирает, всматриваясь в меня с немым вопросом. Но в каждом взоре я вижу тусклую искру. Готовую разгореться в любой момент.

— Надежда, — тихо произношу я, и не узнаю собственный голос — столько в нём непоколебимой веры. — Грёбаная надежда продолжает парить, даже когда весь мир катится в бездну.

Я смотрю в глаза своих израненных бойцов. Каждого по очереди.

— Она поёт без слов в самый тёмный час, напоминая, за что мы сражаемся. Не ради денег, власти или славы, а ради чего-то большего. Ради тех, кого мы любим. Ради дома, который должны защитить.

Медленно, даже торжественно, я вскидываю револьвер, направляя его на Танцора, и повторяю слова когда-то сказанные мной для всех жителей Земли:

— Рано или поздно смерть придёт за каждым из нас, но что может быть достойней, чем пасть в бою со страшным врагом за своих любимых, за пепел своих предков и храмы своих богов?

Пламя струится по телу Гидеона оранжево-алым плащом. Катана Тая устремлена точно в грудь Сильфиру. Девора переступает на массивных ногах своего меха.

— Даже если земля уйдёт из-под ног. Даже если небо рухнет на голову. Надежда будет петь. И мы будем сражаться под её мелодию! Сражаться, пока бьются наши сердца!

Мой голос набирает силу с каждым словом. И вместе с ним крепнет решимость в глазах моих товарищей.

— Так давайте покажем им, — мой голос гремит под сводами зала, — что значит драться, как Десперадос! Мы умрём сегодня или победим, но, клянусь, эти выродки запомнят нас навечно!

Мой рык сливается с боевым кличем соратников. Даже Девора присоединяется, заставляя динамики своего меха рокотать.

Танцор хмурится и качает головой. Он разочарован в нашей глупости.

Плевать.

Они пришли посмотреть наш последний танец?

Отлично. Покажем им представление, которое не забудется до конца их долбанных жизней!

Я чувствую, как аркана наполняет моё тело. Усиливает все мышцы до единой. Глушит боль от многочисленных ран. Вновь прибывшие победители Полигонов выходят вперёд, занимая боевые стойки. Готовясь рвать и метать.

А мы…

Мы улыбаемся. Скалимся, как волки перед последним прыжком. Больше нет страха. Нет сомнений.

Есть лишь цель.

И те, кто встанет на пути к ней, окончат свой путь, смотря стекленеющими глазами в потолок!

Пространство между нами искрит от напряжения. Враги начинают движение, и мы устремляемся им на встречу.

Сейчас прольётся кровь.

И вдруг…

Время замирает.

Застывает.

Останавливается.

Фигуры кселари и моих бойцов замедляются, будто увязая в невидимом киселе.

Я пытаюсь пошевелиться, но тело отказывается слушаться. Всё вокруг погружается в густой переливающийся туман.

И из этой пелены мне навстречу шагает… ВечноЦвет.

Ультхак смотрит на меня с нечитаемым выражением лица, скрытого фарфоровой маской.

Она подходит ближе, и я ощущаю исходящую от неё силу. Древнюю, первобытную мощь, способную останавливать само мироздание.

Вр’кса роняет слова, эхом отдающиеся в застывшем безвременье:

— Что ж, кажется, я успела вовремя.

Глава 29

Теодор «Ва-банк» Ковальски сидит на берегу небольшой речушки недалеко от фактории Вислина под Гданьском. Его поплавок лениво покачивается в проделанной лунке, но мужчина не обращает на это внимания. Его мысли блуждают далеко от этого безмятежного места.

С момента появления Сопряжения жизнь Теодора превратилась в бесконечный стресс и страх. Каждый день он просыпается с мыслью, что сегодня может стать его последним. Ва-банк до сих пор не понимает, как ему удалось выжить в первые дни этой безумной резни. Наверное, это просто чудо. Чудо, которое наградило его золотым классом Картоманта и возможностью управлять целой колодой смертоносных карт.

Теодор тяжело вздыхает и подтягивает к себе удочку. На крючке болтается небольшая плотва. Он осторожно снимает рыбу и бросает ее в ведро с уловом. Сегодня ему удалось поймать всего несколько рыбёшек, но это лучше, чем ничего. По крайней мере, он смог хоть ненадолго сбежать от тревожных мыслей и постоянного давления.

Внезапно перед глазами Теодора всплывает текст. Слова, написанные кроваво-красным шрифтом, обжигают сознание:

Сопряжение объявляет войну планете Земля и всем её обитателям! Отныне каждый человек подлежит немедленному уничтожению. Все участники Сопряжения обязаны убивать любого встреченного землянина под угрозой сурового наказания. За ликвидацию каждого человека полагается награда в размере 100 000 единиц арканы.

Теодор непонимающе хмурится. Какого хрена?..

Обеспокоенный он подхватывает свой улов и несётся обратно к городку, но уже через несколько минут слышит крики и взрывы со стороны фактории.

Сердце Картоманта сжимается от ужаса.

С вершины холма открывается вид на Вислину, объятую пламенем и хаосом. Теодор видит, как в ворота фактории врываются ксеносы — пришельцы, которые услышали призыв Сопряжения и решили исполнить его приговор.

Колени Теодора дрожат, он едва не падает на землю. Страх сковывает его тело, мешая дышать. Он не верит в свои силы. Какой из него защитник? Он всего лишь трус, который случайно получил опасную силу. Разве способен он противостоять армии жаждущих крови пришельцев? Он не похож на этого чокнутого Егеря или главу их клана Гарма. Что он вообще может?..

Теодор делает несколько неуверенных шагов назад, постепенно ускоряясь. Никто не узнает, если он сейчас сбежит. Он может скрыться в лесах, переждать бойню. Картомант всё равно ничего не может сделать для этих незнакомых людей в фактории. В конце концов, они для него никто. Уж точно не семья и не друзья. Всего лишь случайные попутчики в безумном хаосе Сопряжения.

Внезапно память подбрасывает Ва-банку образ старушки из фактории. Той самой, которая так напоминает ему покойную мать. Он часто видит, как она убирает чужие дома за гроши. Её жизнь вряд ли можно назвать простой, но при этом она всегда улыбается и находит доброе слово для каждого. Однажды эта безымянная старушка, чьё имя он так и не удосужился узнать, поблагодарила Теодора за его службу. Сказала, что он — их защитник и опора, даже угостила его домашней стряпнёй.

Картомант замирает, взметнув снег, и дрожит всем телом. Его плечи сотрясаются, а из груди рвутся хриплые вдохи. По щекам Теодора текут слёзы.

Жгучий стыд и отвращение к себе обжигают сознание. Перед глазами стоит та самая чашка чая, что он так и не допил, сидя в её маленькой кухне. Тонкий аромат выпечки, который навсегда останется в памяти. Когда-то давно в его доме пахло точно так же…

Он думает об этом случайном знакомстве и обо всех жителях фактории с их маленькими радостями, надеждами на будущее, мечтами, которые сегодня могут оборваться в одночасье.

В эту секунду Ва-банк уже знает — выбора нет. Никогда не было. Здесь его настоящий дом. И его предназначение — защищать этих людей.

Теодор яростно вытирает слезы и бросается вниз по склону, оставляя позади недавний улов и удочки. Он мчится в факторию, туда, откуда доносятся крики боли и ужаса.

Уже на подходе к воротам Ва-банк видит тела защитников, павших от рук ксеносов. Он на миг замирает, охваченный сомнениями и страхом, но затем решительно активирует Благословение колоды. Карты в специальном отсеке на поясе начинают тихо светиться, наполняясь арканой.

Первая карта, пиковый туз, со свистом рассекает воздух и взрывается шквалом смертоносных осколков у ног пришельца. Теодор уворачивается от ответного выстрела из винтовки, нырнув за край стены. Затем выпускает веер карт, объятых багровым пламенем — черви летят по широкой дуге, окружая троих врагов огненной клеткой.

Ва-банк методично пробивается к центру фактории, туда, где могли остаться выжившие. Бубновый король превращает одного из ксеносов в ледяную статую. Трефовая дама опутывает другого светящимися цепями, утягивая в карту-ловушку. Когда очередной пришелец бросается на него с виброклинком, Теодор активирует Танец души и карт — карты взмывают в воздух вокруг него, формируя смертоносный вихрь, кромсающий противника на части.

Его движения нельзя назвать изящными или отточенными — скорее отчаянными и неистовыми. Он бросает карты во врагов, выводя из строя самых опасных, прежде чем они успевают среагировать на новую угрозу.

Израненный, почти теряющий сознание от боли и усталости, Теодор добирается до главной площади. Там он видит выживших защитников фактории, отчаянно отбивающихся от наседающих ксеносов. Собрав остатки сил, Теодор присоединяется к товарищам. Спина к спине они встречают новую волну врагов.

Он сделал свой выбор, поставив всё на кон, и будь что будет.

Ведь он Картомант.

И сегодня удача на его стороне.

* * *

— Что именно ты сделала? — спрашиваю я, с трудом шевеля губами.

— Темпоральный стазис, — ВечноЦвет проводит рукой по застывшему воздуху. — Пузырь остановленного времени, если говорить проще. Замороженный миг, растянутый в вечность. Внутри него мы можем говорить и даже двигаться, в то время как весь остальной мир застыл в одном мгновении.

— Как ты здесь оказалась? Эта планета отключена от сети Телепортариумов.

ВечноЦвет чуть склоняет голову набок.

— Это место… Оно особенное для меня и моего народа. Здесь когда-то приняли последний бой Предтечи. Я родилась на Земле, но свой путь, как и все ультхаки, начала именно здесь. Этот мир был истинным сердцем их империи, и ты видишь следы той войны повсюду — в почерневшем обсидиане, выжженном небе, мёртвых пустошах. Здесь их извечные враги нанесли последний удар, и отголоски той битвы до сих пор звенят в самой ткани реальности. Каждая песчинка здесь помнит крики умирающих богов.

Краем глаза я замечаю, как мои товарищи начинают шевелиться. Для них стазис постепенно заканчивается. Недоумение на их лицах сменяется удивлением, когда они видят ВечноЦвет.

— Зачем ты здесь? — прямо спрашиваю я.

— Вам нужна небольшая… передышка перед финальным актом, — просто отвечает Вр’кса. — И сила для победы. Я могу дать вам и то, и другое.

Она обводит рукой лежащие повсюду тела павших врагов. Теперь я понимаю. Побеждённые Суперновы из охраны Императора. Их смерть означает…

— Ваши Квазары теперь могут стать Новами, — подтверждает мою догадку ультхак.

Соловей, Гидеон, Эрис и Хотэй переглядываются. На их лицах мелькает целый спектр эмоций: от неверия до предвкушения. Они почти чувствуют, как сила убитых врагов наполняет их, открывая путь к Возвышению.

— Постой, — говорю я, нахмурившись. — Почему Ваалис и Шелкопряд не исчезли после смерти Джеска и Шерзана? Разве с окончанием дуэли они не должны были вернуться на Нексус? Чёрт, да даже победы над Новами произошли вне рамок дуэлей. Как нашим Квазам могли засчитать победу?

ВечноЦвет усмехается. Её смех напоминает перезвон хрустальных колокольчиков.

— Всё просто. У вас есть союзник, который очень хочет, чтобы вы победили.

У меня в голове взрываются сотни новых вопросов, но сейчас не время для них.

— Почему бы просто не перебить их, пока действует стазис? — азартно предлагает Эрис, кивая на застывших кселари.

— Невозможно, — качает головой Вр’кса. — Здесь, во владениях Кар’Танара, я могу создать лишь локальную аномалию. Любая биологическая смерть внутри стазиса тут же прервёт его. Как только он закончится, время вновь побежит. Поэтому вам стоит поторопиться.

Она делает паузу и добавляет:

— Ваш мир в опасности. Мои сёстры помогут ему, но вам нужно спешить.

— Ты не присоединишься к нам в бою? — уточняю я, хотя уже знаю ответ.

— У меня более… ответственная миссия, — туманно отвечает ультхак. — Мне потребуется вся моя сила, чтобы сделать то, что должно.

Мои товарищи уже в движении. Они методично собирают аркану и способности с тел врагов, и я следую их примеру. Всё, что нужно, я себе уже улучшил, поэтому просто распределяю трофеи между союзниками. Улов получается колоссальный — сотни и сотни миллионов арканы.

Соловей, Гидеон, Эрис и Хотэй проходят процесс Возвышения прямо здесь, становясь Суперновами. Благодаря умениям ВечноЦвета весь процесс занимает лишь краткий миг вместо многих дней. Все мы тратим заработанную энергию, чтобы повысить себя по-максимуму. Каждый параметр, каждая способность — всё может стать ключом к победе.

Сейчас Тая — 9 268 единиц, у Драганы — 8 904 единицы, у Шелкопряда — 8 568 единиц, у Ваалиса — 7 716 единиц, у Деворы — 7 858 единиц, у Гидеона — 7 506 единиц, у Эрис — 7 488 единиц, у Соловья — 7 214 единиц, у Хотэя — 7 102 единицы.

Я тоже не теряю времени. Раскладываю вокруг замерших кселари свои собственные сюрпризы — мины ступени S и А, оставив небольшой резерв. Мало не покажется даже матёрым ублюдкам вроде победителей Полигона.

Мы собираемся вместе и быстро согласовываем план атаки. Каждый знает свою роль и место в грядущей битве.

Я скалюсь в предвкушающей ухмылке и сжимаю рукояти пистолетов. Ну что ж, падаль. Добро пожаловать в ваш персональный ад!

Кивком благодарю ВечноЦвет за помощь — она дала нам призрачный шанс, и это уже гораздо больше, чем я мог надеяться несколько минут назад. Ультхак отвечает едва заметным наклоном головы. В следующее мгновение она исчезает, и время возобновляет свой ход.

Передо мной — застывшие в замешательстве лица врагов. Сейчас до них дойдёт, что расклад сил внезапно изменился. Что охотники в одночасье стали дичью.

Как только время возобновляет свой бег, срабатывают мои мины. Рокот взрывов сотрясает зал, отбрасывая врагов и осыпая их раскалёнными осколками. Бывшие победители Полигона на мгновение теряются, не понимая, что происходит. Всего миг назад они готовились добить израненных землян, а теперь сами попали в кровавую мясорубку.

Я усмехаюсь.

А вот и Джонни!

Пока враги приходят в себя, мы с товарищами обрушиваем на них подготовленные комбинации. Первая — Теневой террор. Шелкопряд выпускает Ауру кошмаров, погружая противников в липкий мрак иррациональной паники. Эрис дополняет эту какофонию ужаса своими феромонами — я вижу, как некоторые враги начинают дрожать, корчиться, кричать в безумном страхе. Финальный аккорд — Когнитивный взрыв Деворы, ставший из индивидуальной атаки массовой. Из её глаз вырывается пульсирующее пси-излучение, прошивающее разумы несчастных насквозь.

Результат: тотальный психический коллапс. Победители Полигона воют и, катаясь по каменному полу, раздирают собственную плоть. Некоторые, не выдержав натиска, просто отключаются или впадают в кататонию.

Ровно то, что нам нужно для следующей части плана.

Пока они корчатся в агонии, в дело вступает вторая комбинация — Огненный разлом. Я призываю силу ветра Аэрокинезом, закручивая хаотичные потоки в упорядоченный смерч. Пирокластический взрыв Гидеона мгновенно превращает его в ревущий огненный торнадо. Но и этого мало. Драгана подключает свой Режущий поток, вплетая в огненные струи раскалённые камни и острые, как бритва, осколки.

Рождается нечто невообразимое — пылающая воронка, начинённая жидкокаменными раскалёнными струями минералов. Она проносится по залу, кромсая тела врагов, прожигая плоть до костей. В воздухе разливается тошнотворный запах палёного мяса.

Удивительно, но кое-кто умудряется уцелеть в этом аду. Когда Огненный разлом накрывает Сильфира, его тело рассыпается сотней мерцающих копий. Фантомы разлетаются по залу, и я теряю оригинал из виду. Вот же скользкий гад!

Другой Супернова тоже демонстрирует финт: в момент смерти он будто растворяется, переносясь в отражающие поверхности вокруг. Мраморные плиты стен, пола и потолка — его фрагменты мелькают там, отражаясь как в зеркале.

Третий пытается укрыться под защитным панцирем. Но куда там! Доспех трескается и плавится под натиском раскалённого смерча. Даже жалко смотреть.

Только-только огненный вихрь стихает, как раздаётся голос самого Императора. Скучающий, раздражённый.

— О-о, как это типично для ультхаков! — слова эхом отражаются от стен дворца. — Вечно они пытаются помешать естественному ходу вещей. Ну что ж, раз вы не желаете играть по правилам… Значит, и мне необязательно их придерживаться!

Повинуясь воле Императора, вокруг распахиваются десятки порталов. Из них выплёскиваются орды свежих бойцов — закованные в броню кселари, дроккальфары, льфёсальфары, ящеры, увешанные причудливым оружием насекомые, желеобразные уродины, прямоходящие птицы…

Все народы Сопряжения идут войной на Десперадос.

Дерьмо…

К счастью, у нас есть ещё остался туз в рукаве.

— Врубаем Гравитационную мясорубку и делаем ноги! — рявкаю я, швыряя дымовые гранаты в приближающуюся толпу.

Гравитационная мясорубка — наша самая сильная комбинация, требующая участия аж четырёх Супернов. Драгана искажает гравитацию, опутывая монстров незримой сетью, превращая их движения в замедленную съёмку. В эту неподвижную массу врезаются порталы Ваалиса — тончайшие кромки пространства, кромсающие плоть, словно невидимые лезвия. Чтобы закрепить эффект, Тай добавляет свои Ледяные косы. А я припечатываю Струнами пустоты и Воздушными лезвиями.

Картина маслом. Враги будто угодили в жернова чудовищной мясорубки. Невидимые лезвия секут их тела, ледяные шипы пронзают внутренности, струны режут кости. Фарш из металла, плоти и хитина — вот всё, что остаётся после такой обработки.

Навстречу нам ожесточённо кидаются враги, но мы потрошим их на бегу, не замирая ни на миг. Весь отряд действует, как единый организм.

В дыму и хаосе сражения мне вдруг мерещатся до боли знакомые силуэты. Лиам, бросающийся в атаку со своим копьём. Алана, вздымающая землю под ногами врагов. Молчаливая тень Накомис, стреляющая из лука. Шерхан, поливающий врагов шквальным огнём из гранатомёта. Их призраки сражаются плечом к плечу с живыми, словно напоминая — мы не одни в этой битве. Даже павшие братья и сёстры не оставили нас.

Под прикрытием десятков умений мы пробиваемся через анфиладу залов. За спиной слышится яростный топот и вой — твари не оставляют погони. Впереди маячит арка, ведущая вглубь дворца.

Внезапно Шелкопряд резко тормозит и разворачивается лицом к погоне, сжимая в руках меч и командует:

— Девора, обвали потолок! НЕМЕДЛЕННО! Я задержу их!

Я разворачиваюсь, чтобы метнуться к нему и вбить немного мозгов в эту тупую башку:

— Придурок, даже не думай! Я запрещаю!

Шелкопряд грустно усмехается. В его глазах пляшут отблески пожарищ.

— Моя жизнь прошла впустую. Со смертью будет иначе.

Девора лупит из пушки своего меха по стенам и потолку дворца, погребая проход под грудой обломков. Последнее, что я вижу, это инъектор Немезида, который Тан вкалывает себе в шею. Смертный приговор для любого, кто рискнёт его использовать.

И эфемерный сияющий луч, проскочивший сквозь падающие обломки в последний момент.

Живое воплощение кошмаров и безумия — вот кем станет Шелкопряд. Но как бы ни был он силён, исход предрешён. Целая армия на одного — даже Немезид не спасёт.

Мы со всех ног несёмся прочь от этого места. Я до хруста стискиваю зубы. Этот идиот… Он купил нам время, но какой ценой? Впрочем, сам я на его месте поступил бы так же.

Смерть — неизбежный спутник любого, кто стал частью Сопряжения. И каждый сам решает, как встретить её. С криком ужаса, согнувшись в приступе боли? Или ухмыляясь, вгрызаясь в глотки врагов напоследок?

Прощай, Шелкопряд. Надеюсь, ты найдёшь то, что искал.

Глава 30

Тхай «Бегущий с Ветром» Нгуен парит над полем боя, его стройная фигура грациозно рассекает воздух. В руках у него традиционное оружие его народа — глефа с крючкообразным зубцом на обратной стороне лезвия. Идеальный вариант для его стиля боя, заточенного под ловкость и высокую манёвренность.

Ещё пять минут назад Тхай прикрывал Вэйлина Чжана, одного из трёх глав фактории Баян-Нур, будучи его телохранителем, его тенью. Однако мрачное сообщение от Сопряжения и последующее внезапное нападение бойцов Консорциума разрушило привычный мир. Вэйлин погиб одним из первых, сражённый метким выстрелом в голову. И теперь Бегущий с Ветром остался один на один с врагами, которые пришли, чтобы смести факторию с лица Земли.

Он видит, как защитники фактории гибнут один за другим под натиском превосходящих сил противника. Тхай стискивает зубы. Путь к отступлению перекрыт. Если попробует сбежать — враги настигнут и ударят в спину. Значит, остаётся только одно: драться. Не из-за героизма или долга. Просто потому, что это последний шанс не сдохнуть прямо сейчас.

Резкий рывок в сторону — Тхай уклоняется от очереди из плазменного автомата. Его класс — Зефир — позволяет буквально танцевать на ветру, смещаясь стремительными рывками. Крутанувшись в небесах, он обрушивает на стрелка Воздушный шквал — поток ураганного ветра, сбивающий врага с ног. Не давая ему опомниться, Тхай пикирует вниз и одним точным ударом глефы пронзает противника, пригвождая к земле.

Невесомая поступь — так называется способность, что позволяет Тхаю парить и ходить по любым поверхностям. Стены зданий, потолки, даже тонкие провода — всё это становится для него опорой. Враги теряются, не в силах уследить за порхающим силуэтом Зефира.

Резкий взмах глефы — и очередной боец Консорциума падает с перерезанной глоткой. Лезвие едва не обезглавливает бойца — его голова держится лишь на обрывках мышц. Эфемерные взмахи придают оружию Тхая невероятную остроту. Даже случайного касания достаточно, чтобы распороть плоть до кости.

Увы, битва складывается не в пользу защитников. Консорциум теснит и давит числом. В какой-то момент Тхай понимает, что на этом участке обороны защитников осталось катастрофически мало.

Из-за руин внезапно вылетает массивная фигура Суперновы Консорциума. Тхай сглатывает вязкую слюну. Рот становится сухим, как Сахара. Он слышал о чудовищной мощи таких воинов. Сейчас ему предстоит увидеть её своими глазами.

Нова вскидывает руки, и из его пальцев вырываются ослепительные лучи. Они прошивают здания насквозь, превращают людей в кровавые ошмётки. Чудовищный удар сметает почти всех защитников, словно божественная длань отправила их прямиком в небытие.

Бегущий с Ветром зажмуривается, готовый принять свою участь, но ничего не происходит. Он осторожно приоткрывает один глаз и видит невероятную картину — Супернова застыл на месте, будто превратившись в статую. И за его спиной из пустоты проступает силуэт.

Переплетение щупалец, отдалённо напоминает человеческий силуэт. Среди покрытых влажной плёнкой отростков — четыре белоснежные маски с улыбающимися лицами: одна на месте головы, три других свисают подобием ожерелья. Цветы и листья теряются на фоне этой жуткой композиции.

Тхай не знает враг это или союзник, но новоприбывший не проявляет агрессии. Странное существо смотрит на него немигающим взглядом, а затем её ростки-щупальца делают приглашающий жест, указывая на замершего Нову Консорциума.

Зефир сглатывает. Он понимает, какой невероятный шанс ему выпал. Если он сможет убить Супернову, пока тот в таком состоянии… Возможно, это переломит ход сражения. Даст защитникам фактории столь нужную им надежду.

С мрачной решимостью мужчина перехватывает глефу поудобнее и делает молниеносный рывок к застывшему гиганту.

Пора взглянуть в глаза судьбе.

* * *

Тайра «Леди Мираж» Квентал стоит в командном центре своего клана, глядя на голографическую карту галактики. Её розоватая кожа мерцает в свете проекций, а кристаллы, заменяющие волосы, отбрасывают причудливые блики. В руке Тайра сжимает изящную трость, увенчанную сияющим багровым камнем — символом её власти.

На лице лидера Консорциума играет злорадная ухмылка. Наконец-то пришло время отомстить. Отомстить за все унижения и поражения, что пришлось пережить её клану. И главная цель этой мести — Земля.

Плетельщица Лжи до сих пор не может забыть, как проклятый землянин по прозвищу Егерь одним махом разрушил все её планы. Он стравил Консорциум с Волноходцами и Пожирателями Света, заставил их убивать друг друга. А затем добил выживших в одном из разрушенных городов своего мира, навсегда похоронив надежду на быструю экспансию.

От одной мысли об этом ярость вскипает в груди Тайры раскалённой лавой. Она до хруста сжимает пальцы на рукояти трости. О, как бы ей хотелось собственноручно вырвать сердце этого зарвавшегося червяка! Но нет. У неё есть план получше.

Леди Мираж усмехается, вспоминая недавнее сообщение от Сопряжения. Значит, теперь любой житель Земли — законная добыча? Что ж, она собирается воспользоваться этим сполна. И не только она.

Тайра знает — Пожиратели Света тоже жаждут реванша. Увригг Завоеватель уже наверняка точит свои клинки в предвкушении резни. Возможно, стоило бы объединить усилия… Но нет. Консорциум справится и сам. Им не нужны союзники — только вычищенные от аборигенов Сектора и аркана.

Она небрежным жестом увеличивает проекцию Земли, вглядываясь в очертания континентов. Её губы кривятся в жестокой усмешке. Скоро всё это будет принадлежать Консорциуму, и он вернёт себе место в списке прославленных могущественных кланов, что когда-то занимал по праву. А дерзкие туземцы, возомнившие, что могут нагло убивать её офицеров, превратятся в прах и обгорелые следа на камнях. Никто не смеет унижать её клан и оставаться безнаказанным.

— Госпожа, мы готовы, — докладывает один из офицеров, склонившись в почтительном поклоне. — Куда прикажете направить главный удар?

Леди Мираж задумчиво постукивает тростью по ладони. Ответ приходит почти сразу. Разумеется, главной целью должно стать сердце сопротивления. Логово клана, посмевшего бросить ей вызов. Десперадос.

— Фритаун, — чеканит она, и в её голосе звенит сталь. — Сотрите его с лица земли. Не оставляйте камня на камне.

Офицер кланяется ещё ниже, торопясь передать приказ дальше по цепочке.

Тайра прикрывает глаза, представляя, как её солдаты штурмуют укрепления Фритауна. Как пылают дома, как в панике разбегаются местные жители. Они будут умолять о пощаде — но не дождутся её. Никто из защитников Земли не уйдёт живым.

Жестокое предвкушение наполняет грудь Тайры сладкой истомой. Она едва сдерживает дрожь рук. Совсем скоро она увидит это вживую. И насладится каждой секундой триумфа.

— В атаку! — командует Леди Мираж, направляясь к Телепортариуму, туда, где уже дожидаются ровные ряды бойцов.

Тайра азартно облизывает губы.

Охота начинается.

* * *

Никос «Одиссей» Андракис нервно вышагивает по командному пункта, окружённый мерцающими дисплеями. Его взгляд прикован к тактической сводке, транслирующей в реальном времени ход битвы за Волос. И увиденное ему совсем не нравится.

Спартанцы и их союзники из мелких кланов сражаются отчаянно, но враг превосходит их числом и оснащением. Орден Гипериона и Пожиратели Света словно два смертоносных клинка, что рассекают оборону города на части. Улицы Волоса утопают в крови и пламени.

Никос стискивает зубы, глядя на отметки погибших бойцов. Он знает их всех — это его люди, те, кого он клялся вести и защищать. И сейчас он теряет их одного за другим.

И всё же Одиссей не позволяет отчаянию взять верх. Он — лидер, и от его решений зависят жизни выживших. Никос привык действовать хладнокровно и расчётливо, даже перед лицом неминуемого поражения.

— Третий взвод, отступайте к точке Дельта! — командует он в передатчик. — Засадная группа, приготовиться. Огонь по готовности.

Разум Никоса работает с чёткостью отлаженного механизма, просчитывая варианты и комбинируя имеющиеся ресурсы. Он перебрасывает резервы на опасные участки, устраивает ловушки на пути врага, превращая каждую улицу в смертельный лабиринт.

Этого недостаточно. Никос видит, как на голокарте одна за другой гаснут огоньки, обозначающие позиции защитников города. Враг методично, неумолимо прогрызает себе путь к сердцу Волоса. Туда, где собраны мирные жители.

Взгляд Одиссея останавливается на массивной фигуре его верного телохранителя и адъютанта — Драгорада «Мишутки» Ковача. Даже сейчас, посреди хаоса и разрушений, этот здоровяк излучает ауру непоколебимого спокойствия. Никос знает — Драгорад будет стоять с ним до конца, чтобы ни случилось.

Внезапно рокот взрывов и грохот выстрелов перекрывает полный изумления крик в общем канале:

— Командир, вы видите? Враги… Они застыли! Словно статуи!

Никос переводит взгляд на тактическую карту и замирает в недоумении. Отметки противников и впрямь остановились, будто кто-то нажал на паузу в спортивном матче.

Не успевает грек осознать увиденное, как стена командного центра взрывается, рассыпаясь градом бетонного крошева, и полумесяц плазмы прошивает пространство. Взрывная волна подхватывает Одиссея, швыряя его через весь зал. Рёбра ломаются с влажным хрустом от удара о стену.

В образовавшийся пролом с лязгом протискивается громадная фигура, больше похожая на антропоморфную машину смерти. Позвонки-дроны на её спине покачиваются в такт шагам, а неугасимое пламя оптических сенсоров полыхает за забралом в форме черепа.

Увригг Завоеватель собственной персоной. Глава Пожирателей Света, чьи бронированные конечности скрывают чудовищную мощь даже по меркам других Супернов.

Никос чувствует, как волна чудовищной обжигающей боли пронзает левую руку. Он опускает взгляд и с холодным отстранением осознает, что руки больше нет. Лишь обугленная культя, из которой хлещет кровь.

Где-то на краю сознания грека слышит рев Драгорада, бросающегося в отчаянную атаку на врага с молотом в руках. Тот играючи уворачивается от ударов и одним размашистым волнообразным движением рассекает массивное тело Мишутки на три части.

Никос стреляет почти вслепую, целясь в расплывчатый силуэт приближающегося Увригга. Его пистолет кажется жалкой игрушкой в сравнении с бронированной тушей врага. И всё же это лучше, чем сдаться или молить о пощаде.

Нова подступает вплотную, занося над головой Никоса сияющие энергией клинки. В его оптических сенсорах нет ни злорадства, ни ярости. Вообще ни капли эмоций. Он просто делает нудную и малоприятную работу вроде выноса мусора.

Однако в момент, когда смертоносные лезвия начинают опускаться, фигура Завоевателя вдруг застывает, будто схваченная невидимыми путами. За его спиной из пустоты проступает силуэт, в котором Никос с изумлением узнает представителя древней расы ультхаков, о которых однажды поведал Егерь.

Одиссей не понимает, что происходит, но он не намерен упускать шанс. Превозмогая боль, он в последнем рывке бросается к застывшему Супернове. Граната, зажатая в уцелевшей руке, погружается точно в оскаленную пасть Увригга.

Никос с холодной решимостью дёргает чеку, падая на пол и закрывая голову предплечьем.

Тишину разрывает оглушительный плазменный взрыв.

Это невозможно, это нереально, но усиленная металлом и имплантами плоть Увригга выдерживает основной удар. Расплавленные края отверстия в его черепе обнажают искрящие цепи и повреждённые нейроузлы. Из разорванных трубок хлещет охлаждающая жидкость, а один из оптических сенсоров полностью выведен из строя. Запах озона заполняет всё вокруг, но ключевые системы жизнеобеспечения продолжают функционировать

Воспользовавшись заминкой, Никос упирает ствол плазменного пистолета в висок поверженного Суперновы. Не медля ни секунды, он опустошает всю обойму. Выстрел за выстрелом плазма прожигает усиленный металлом череп, пока наконец последний заряд не разносит мозг противника, окончательно добивая его.

Обезглавленное тело Увригга оседает на пол.

Если бы не своевременная помощь ультхака, это было бы совершенно невозможно. Враг не стал бы дожидаться, пока его прикончат. Он атаковал бы, и атаковал безжалостно.

Никос без сил опускается на колени, прижимая культю к груди. Боль затмевает сознание, но на его окровавленных губах играет слабая улыбка.

Грек поднимает взгляд, чтобы поблагодарить ультхака, но того уже в помещении нет.

* * *

Мы мчимся по коридорам дворца, и где-то позади Шелкопряд своей жизнью покупает нам драгоценные секунды, отсекая преследователей.

Я бегу во главе отряда. Позади меня — Тай, Драгана, Гидеон, Девора, Эрис, Ваалис, Соловей и Хотэй. Мы не досчитались уже троих с момента, как ступили на эту богом проклятую планету.

Прямо на ходу я разбрасываю мины за спиной, надеясь замедлить возможную погоню. Адреналин бурлит в крови, заглушая усталость и боль от полученных ран.

Вторая часть моего разума активирует Первобытный симбиоз. Сознание расширяется, охватывая каждый уголок этого похожего на лабиринт места. Я чувствую пульсацию арканы, исходящую от её источника — Сердца Мироздания. Оно зовёт меня, указывая путь.

На очередной развилке я без колебаний выбираю нужный коридор. Мои товарищи не задают вопросов, доверяя моему чутью.

Внезапно из бокового прохода вылетает самый мускулистый и высокий кселари из тех, что я когда-либо видел, и с грохотом врезается в боевой мех Деворы, пробивая вместе с ней стену. Они исчезают в образовавшемся проломе, скрываясь в клубах пыли.

— Я разберусь с ним и догоню! — доносится из передатчика голос Ребекки.

Чёрта с два. Я не позволю ей сражаться в одиночку.

— Ваалис, верни её сюда! — рявкаю я.

— Не могу, он качает головой. — Что-то блокирует мои порталы.

В этот момент по громкой связи раздаётся язвительный смех Кар’Танара.

— Я давно не получал такого удовольствия, — тянет он, — и потому не позволю прервать начавшиеся бои. У вас есть своя роль, пешки, вот её и играйте.

Как бы в подтверждение его слов, прямо перед отрядом из микропорталов вываливаются гранаты. Чтоб не отвлекались. Сердце пропускает удар, но почему-то детонации нет.

— Осечка, — ухмыляется Хотэй. — Говорил же, удача на нашей стороне.

Я хмурюсь. Взрыватели гранат Сопряжения не имеют ничего общего с пиротехническими или электромеханическими взрывателями земных гранат, а потому они не подвержены осечкам. Это явно сработала способность Масару.

— Давайте ещё немного повысим ставки, — продолжает тем временем Император. — Если в течение пяти минут никто из вас не доберётся на аудиенцию ко мне, я сделаю с вашим миром то же, что произошло с родным миром аматерианцев. На месте Земли возникнет чудесная в своём великолепии чёрная дыра.

Вот же сучий ублюдок. Даже если перед смертью я нарежу его на ленты, этого будет мало, чтобы искупить всё, что он натворил.

Мы ускоряемся, несясь по коридорам на пределе сил. Каждая секунда на счету.

Неожиданно фигура Ваалиса дрожит и растворяется в воздухе. Следом исчезают Эрис и Хотэй.

— Что ты с ними сделал, гнида? — ору я, чувствуя, как ярость пробивается сквозь ледяной панцирь самообладания.

— Всего лишь решил проверить на прочность, — самодовольно отзывается Кар’Танар. — Вместе вы работаете весьма неплохо, но как насчёт поодиночке?

Сзади нарастает гул, и я краем глаза замечаю приближающийся сгусток света, в котором узнаю силуэт Сильфира. Он нас догоняет.

— Бегом! — веско командует Тай, останавливаясь посреди коридора, и перехватывает катану, в его глазах уже пляшет предвкушение боя.

— Егерь, не спорь! — добавляет Драгана, следуя примеру Николая. — Мы возьмём эту Кройцеву падаль на себя!

Грёбаное упрямство дроккальфар. Не уверен, что Танцор им по зубам, даже вдвоём, но не могу и показать, что не верю в них. И всё же мне претит оставлять их позади.

— Не вздумайте сдохнуть! — рявкаю я, сворачивая в следующий коридор.

— Брат, я тебя не подведу, — негромко бросает Тай, и его водяные хлысты начинают закручиваться спиралями

— Это будет любопытный поединок, — предвкушающе тянет Император. — Я даже не стану вмешиваться.

Мы с Гидеоном переглядываемся на ходу. В его глазах мерцают отблески пламени, но там нет и тени страха. Парень вырос…

Мы несёмся вперёд, выжимая всё из собственных тел. Я чувствую — мы близки. Центр дворца уже рядом.

За очередным поворотом нас ждёт крайне дерьмовый сюрприз. Хуже, чем увидеть загаженный голубями капот только помытой машины. Хуже, чем услышать мужской смех в своей квартире, вернувшись с работы раньше положенного. Хуже, чем узнать диагноз от врача, который даже не может смотреть тебе в глаза.

Знакомый до боли силуэт преграждает путь, и всё моё нутро скручивает от напряжения.

Креллик, мать его через колоду, Зверобой собственной персоной.

Лучший убийца блядского Сопряжения скалится, и в его мертвенно-бледном лице нет ни капли веселья.

— Я же говорил, — цедит он, — что рано или поздно ты перейдёшь дорогу кому-то достаточно богатому, чтобы нанять меня. И вот это случилось. Теперь я исполню заказ с превеликим удовольствием.

Его взгляд скользит по Гидеону, и мне всё сразу становится ясно.

— И начну, пожалуй, с мальчишки.

Я вижу, как воздух вокруг Креллика начинает дрожать и искажаться. Разрушительное поле дезинтеграции — одна из его фирменных фишек. Ещё миг, и от Мэтта останется лишь горстка праха.

Действую на рефлексах. Активирую Последнюю дуэль, призывая спасительный купол. Он отсекает нас с Зверобоем от остального мира, давая призрачный шанс на честный поединок.

Но противник лишь хмыкает. Сухо, безжизненно.

— Нет, мальчишка, по-твоему не будет, — качает он головой.

В его кулаке вспыхивает тусклый невзрачный огонёк. С жутким жужжанием он прожигает мою защиту, словно папиросную бумагу. Купол Последней дуэли осыпается осколками, лишая меня привычного козыря.

Глава 31

Тан «Шелкопряд» Ин скользи посреди огромного зала, окружённый полчищами врагов. Его тело трясёт от действия боевого стимулятора, затуманившего разум яростью и жаждой крови. Ткач Теней понимает, что это последний бой в его жизни. Понимал уже тогда, когда впервые ступил на эту безжизненную планету. Предчувствовал.

Страха нет, и дело не только в Немезиде. Любой путь однажды подходит к концу, и его путь привёл Тана сюда. В этот мир. В этот зал, заполненный врагами его расы, его клана и его товарищей.

Когда-то он был никем — мелкой сошкой из Триад, промышлявшей грабежами и вымогательством. Убивал за деньги, предавал за выгоду, охранял всяких ублюдков. Жил тенью, если это вообще можно было назвать жизнью. Его существование катилась под откос, пока однажды мир не изменился. Сопряжение открыло ему новый путь, но истинный смысл он обрёл, лишь встретив Егеря.

Впервые Тан увидел, как можно жить иначе — не только для себя, но и для других. Защищать слабых, а не грабить их. Строить, а не разрушать. Сражаться не за деньги, а за то, во что веришь.

Благодаря этой случайной встрече он может совершить что-то не просто для своих друзей, а для всех жителей Земли — купить время Десперадос, и этим спасти свой мир. Может быть, впервые за всю свою жизнь он делает что-то по-настоящему правильное.

Человек боится не смерти, а того, что его жизнь и его конец не будут иметь значения. Не оставят следа. Шелкопряду повезло, ведь он знает, что его последний миг будет наполнен смыслом.

Пусть эта смерть станет достойным финалом недостойной жизни.

Немезид окрашивает его мир алым, забирая все мысли до единой. Сомнения, страхи, тревоги, боль и привязанность. Всё исчезает.

На смену им приходят чистая незамутнённое бешенство, ненависть и решимость забрать с собой как можно больше ублюдков.

Шелкопряд призывает Фотокинез, и зал погружается во тьму, непроглядную, как сама бездна. Некоторые враги приходят в замешательство, их визоры и сенсоры бесполезны в этом мраке. Другие спешно активируют гаджеты и способности. Однако для Шелкопряда тьма — родная стихия. Он скользит между противниками неуловимым силуэтом, и смерть следует за ним по пятам.

Тан призывает Армию теней, и вокруг него появляются дюжины смертоносных двойников. Они безмолвно срываются с места, вонзая фантомные клинки в глотки и сердца противников. Визг боли и предсмертные хрипы заполняют зал, сливаясь в чудовищную какофонию.

Некоторые враги пытаются контратаковать, полагаясь на другие чувства. Вспышки плазмы, огня и электричества заполняют пространство, разрывая мрак. Однако Шелкопряд окутывает их разум Аурой кошмаров, и самые стойкие воины корчатся в агонии, захлёбываясь собственными криками. Их глаза закатываются, на губах выступает кровавая пена — мозг не выдерживает чудовищного психического натиска.

Часть он утаскивает с собой на Изнанку, оставляя на съедение тварям, что населяют это смертельно опасное измерение.

В пылу схватки Тан отсекает голову одному из кселари и та, подскочив, как мяч, вертится в воздухе разбрызгивая зелёную кровь. Один из крепежей маски, закрывающей лицо мертвеца, ломается, открывая взору азиата неприглядную правду.

Нижняя половина лица чужака — сплошной круглый рот, усеянный несколькими рядами игловидных зубов, словно у гигантской пиявки. Вот, почему кселари всегда и без исключения скрывают свой постыдный секрет. Шелкопряд брезгливо отшвыривает труп и продолжает свой смертоносный бег.

Раны множатся на теле Тана — плазменный заряд прожигает насквозь левое плечо, энергетический клинок вспарывает бок, оставляя дымящуюся рану, осколки разорвавшейся гранаты впиваются в спину и ноги. Он не чувствует боли — Немезид вытравил все человеческие чувства, оставив только первобытное исступление. Кровь заливает глаза из рассечённого лба, стекает по подбородку из разбитых губ, но Шелкопряд не останавливается, превратившись в ожившее орудие смерти.

Он взмахивает рукой, и Теневые лезвия со свистом рассекают воздух, пронзая сразу несколько кселари. Тан крутится волчком, и его Сумрачный клинок превращается в смертоносный вихрь, разрубающий тела и сносящий головы. Удар крест-накрест — и два трупа падают на пол, разрубленные от плеча до паха. Ещё удар — и дроккальфар, прыгнувший на Шелкопряда, распадается на две симметричные половины.

Врагов слишком много. Открытые порталы изрыгают их без остановки, бросив все народы Сопряжения против одного обезумевшего Ткача Теней.

Вспыхнувшее в дальней части зала созвездие в виде лучника, обрушивает на человека поток ослепительной холодной энергии, распыляя всё на своём пути. Он пытается уйти на Изнанку, но чья-то сотканная из бирюзовой энергии цепь захватывает его руку, не давая ускользнуть в иное измерение.

Без малейших колебаний Шелкопряд отсекает свою конечность в локте, исчезая во мраке, чтобы уже через миг выскочить на другом конце зала. Прямой клинок выходит из чужого затылка, пронзая лицо.

Оказавшийся рядом враг отшатываются в невольном трепете.

Глаза Тана пылают безумным огнём, губы кривятся в жутком оскале. Сейчас он — сама Смерть, и остановиться лишь, когда от его тела не останется ни единого атома. Кажется, боль только придаёт ему сил.

Весь покрытый кровью — своей и чужой — Тан врубается в толпу новоприбывших ксеносов, круша черепа, ломая кости, вспарывая животы. Даже умирая, они пытаются утащить его с собой, цепляясь скрюченными пальцами, но азиат неумолим. Он должен выиграть для Егеря ещё хотя бы пару минут.

Ещё чуть-чуть.

Совсем немного…

* * *

Кальтир «Звёздный Мудрец» Рао, Архистратиг клана «Разомкнутый круг», задумчиво изучает голографические проекции, парящие перед ним. Его длинные, изящные пальцы порхают над клавишами, вызывая всё новые и новые потоки данных. Мерцающий свет небесных светил, проецируемый на стены его кабинета, придаёт обстановке почти мистическое ощущение.

Кальтир погружён в свои мысли. Он размышляет о текущей ситуации в галактике, о войне, что разгорается всё сильнее с каждым днём. Его клан, входящий во фракцию Единение, пока сохраняет нейтралитет. И Архистратиг благодарен своему давнему другу и союзнику Сильфиру «Танцору» Шейли, главе клана Орден Гипериона, за своевременное предупреждение.

«Не ввязывайся в эту авантюру, — сказал тогда льфёсальфар. — Те, кто атакует кселари, пожалеют об этом». И он оказался прав. Хранители Равновесия, Симмахия, Триумвират — все они увязли в боях, неся тяжёлые потери. А ведь Сильфир предвидел это, недаром его зовут Танцором — он чувствует ритм и течение событий как никто другой.

Однако больше всего Кальтира тревожит странное поведение Сопряжения. Никогда ещё оно не объявляло целую расу врагом, призывая к её полному уничтожению. Что-то здесь не так, и это заставляет Звёздного Мудреца напрягаться всё сильнее с каждой минутой.

Внезапно алый текст Сопряжения вспыхивает перед глазами Кальтира, обжигая сознание.

Войди в открытый портал и ликвидируй всех землян в указанной локации. Неподчинение карается немедленным понижением редкости класса до железной, а ранга — до Войда. Докажи свою силу Сопряжению или потеряй всё.

Ультиматум, не терпящий возражений. Отказ означает лишение всего, чего Кальтир достиг за свою долгую жизнь — могущества, влияния, самой сути своего бытия.

Архистратиг сглатывает ком в горле. Страх и неуверенность — чувства, от которых отвык за века, проведённые на вершине власти. Но сейчас они возвращаются, сдавливая сердце ледяными тисками. И всё же… разве у него есть выбор? Глава Разомкнутого круга делает глубокий вдох, расправляет плечи и шагает в зев портала, раскрывшегося перед ним.

По ту сторону — хаос и мрак. Кальтир оказывается в самом сердце схватки. Мечущиеся тела, лязг стали, крики боли и ненависти сливаются в чудовищную какофонию. А в центре этого безумия — один-единственный силуэт, закрученный вихрь клинков, каждое движение которого несёт смерть.

Тревога охватывает Кальтира при виде этой картины. Он, один из сильнейших Супернов галактики, вдруг ощущает въедливые ростки страха. Но отступать некуда, и Звёздный Мудрец призывает свою силу.

Пространство взрывается светом, когда Кальтир высвобождает мощь звёзд. Вокруг него возникают сияющие трёхмерные созвездия. Каждое прикосновение несёт смерть и разрушение.

Созвездие Гидры обвивает врагов удушающей хваткой, высасывая жизненные силы и передавая их хозяину. Там, где проходит её призрачное тело, не остаётся ничего, кроме иссушённых оболочек.

Лира посылает волны оглушающего звука, вибрации которого разрывают внутренние органы и заставляют противников корчиться в агонии. Кровь течёт из ушей и глаз, мозг превращается в желе.

Цефей возводит вокруг Звёздного Мудреца сияющий барьер, который поглощает атаки и контратакует взрывами ослепительного света. Каждая вспышка оставляет после себя лишь горстки пепла.

Стрелец посылает потоки пылающих стрел, которые пронзают тела насквозь и взрываются внутри, разбрасывая обожжённые внутренности. Запах горелой плоти наполняет воздух.

Персей призывает метеоритный дождь, который обрушивается на головы противников потоком раскалённых добела камней. Они дробят кости, превращают тела в кровавое месиво.

Кассиопея насылает безумие, заставляя врагов поражать друг друга в приступе слепой ярости. Братья по оружию становятся злейшими врагами, и зал наполняется криками боли и предсмертными хрипами.

Эридан обрушивает потоки кипящей плазмы, которая прожигает металл и камень, не говоря уже о плоти. Тела плавятся, словно свечи, превращаясь в гротескные скульптуры.

Архистратиг не считается с тем, кого из представленных в зале «соратников» заденет его атакой. Ему плевать на них всех, если это поможет достать нужную цель. Чем больше сражённых, тем больше трофеев…

Кальтир стоит в центре этого апокалиптического светопреставления, безжалостно направляя и дирижируя созвездиями. И даже эфемерный человек, при всей своей скорости и ловкости, не может полностью избежать этой всесокрушающей мощи.

От многих атак противник уворачивается, исчезая во мраке. Некоторые вскользь задевают его, но человека это не останавливает — он продолжает двигаться вперёд, словно неумолимая сила природы.

Враг по прозвищу Шелкопряд раз за разом прорывается сквозь защиту Кальтира, оставляя на его теле болезненные раны. Нечто невозможное — ведь Звёздный Мудрец привык быть неуязвимым. Смятение затапливает его разум, мешая сосредоточиться, призвать на помощь всю свою чудовищную мощь.

И всё же, даже раненый, истекающий кровью, Кальтир остаётся грозным противником. Одним мощным выбросом энергии он, наконец, отшвыривает Шелкопряда, лишая его ног. Плоть человека сгорает, обнажая кости, мышцы сводит судорогой невыносимой боли. Тело падает ничком, больше не шевелясь. Неужели всё кончено?..

Звёздный Мудрец, пошатываясь, приближается к поверженному врагу. Надо собрать трофеи, выкачать аркану из жетона…

Он переворачивает Шелкопряда на спину — и замирает. Из разжавшейся руки человека с бряцаньем выпадает плазменная граната, а в багровой иллюзорной проекции в форме оскалившейся улыбки, возникшей на долю секунды на теле убитого, Кальтир узнаёт Посмертную зачистку. Способность, что сжигает всю аркану в теле павшего, чтобы она не досталась врагам, взамен создавая мощнейшую детонацию.

Последнее, что видит Звёздный Мудрец — это вспышка света, озаряющая безмятежное бледное лицо человека.

А потом он не видит ничего, растворяясь в безжалостном сиянии взрыва.

* * *

Тай и Драгана стоят бок о бок посреди просторного коридора, украшенного причудливой резьбой и барельефами в стиле кселари. Приближающийся сгусток света останавливается на расстоянии десяти шагов от них, обращаясь высокой, закованной с доспехи фигурой Сильфира Шейли. В правой руке рапира^[5] — узкий клинок, перетекающий в замысловатую золотисто-кобальтовую гарду, в левой — кинжал-дага. На узком лице застыла маска сожаления.

— Мне жаль, что всё закончится именно так, — изящным движением он отводит оружие в сторону.

— Не ожидала от тебя такой подлости, Танцор, — цедит сквозь зубы Драгана, сжимая эфес меча. — Променять честь на подачки от этих тварей.

— Подлость? — качает головой Сильфир. — Я делаю то, что должен, чтобы спасти свой народ. Ты бы поступила так же.

— Нет, — отрезает Тай. — Есть вещи, которые нельзя продавать. Даже ради благой цели.

— Вы не понимаете, — в голосе Танцора звучит усталая обречённость. — Я пытался найти другой путь, но после того, что я видел… Иногда приходится выбирать между плохим и худшим.

Тай расчерчивает катаной пространство перед собой и бросает:

— Тогда умри со своим выбором.

Сильфир делает шаг вперёд, возвращая себе решимость:

— Ваши имена не будут забыты. Я позабочусь об этом.

Больше слова не нужны, и секундная пауза взрывается лязгом стали.

Тай действует быстро и решительно, без лишних движений. Его катана вспыхивает серебром, отражая атаки Танцора, пока свободная рука плетёт замысловатые узоры, направляя потоки воды. Он призывает Водяной хлыст, который обвивается вокруг ног Сильфира, пытаясь лишить его равновесия, но тот легко освобождается, превращаясь на мгновение в размытое пятно.

«Он слишком быстр» — мелькает мысль в голове Николая, но он тут же отбрасывает её.

Сомнения — роскошь, которую они сейчас не могут себе позволить. Мысленным усилием обращается к Драгане, предупреждая об атаке справа, и та едва успевает уклониться от удара, одновременно контратакуя через пространственный прокол.

Льфёсальфар уверенно парирует рапирой удар Тая, и в то же мгновение его кинжал в левой руке начинает изменяться. Клинок выстреливает вперёд с тихим звенящим звуком, будто разматывается невидимая катушка стальной проволоки. За долю секунды тонкое лезвие растягивается на пяток метров, не теряя своей смертоносной остроты. Оружие пронзает воздух, устремляясь к незащищённому боку Тая. Воздух вокруг удлинившегося клинка мерцает едва заметным синим свечением арканы.

Самурай перехватывает удар в последний момент, частично уводя его, и по катане пробегает вибрация, отдаваясь болью в кисти.

«Какая чудовищная сила!..» — думает он, стиснув зубы.

Однако вражеский клинок всё равно достигает цели. Лезвие вспарывает бок, круша рёбра. Боль обжигает огнём, а горячая кровь мгновенно пропитывает одежду и доспехи. Тай сдавленно рычит, отступая на шаг.

Когда Драгана закрывает его червоточиной от следующего удара, он с трудом удерживается на ногах. Девушка пытается перейти в наступление. Заставить врага обороняться. И для этого пронзает пустоту сквозь гроздь червоточин, но враг всегда на удар сердца быстрее. Его движения экономны и наполнены грацией. В них скрывается не один век отточенных до предела навыков.

Николай сплетает потоки воды и льда в замысловатый узор, стремясь окружить Танцора сетью преград и ловушек. Стены покрываются коркой льда, на полу возникают ледяные шипы, но Сильфир не обращает на них внимания. Он скользит сквозь препятствия, будто призрак, его клинки всегда находят малейшую брешь в защите врагов.

Корпус полыхает адским огнём, словно по нему стекает расплавленный металл. Он пропустил удар, увлёкшись атакой. Драгана вновь закрывает его червоточиной, давая мгновение передышки. Она бросает на него обеспокоенный взгляд, но Тай лишь мотает головой — нет времени.

Они пробуют зайти с двух сторон, Николай вызывает Бездонный водоворот, а Драгана обрушивает на противника Режущий поток. Земля плавится и разлетается раскалёнными осколками, а воздух превращается в секущий водный вихрь. Всё, что попадёт в эпицентр умрёт.

Однако лидер Ордена Гипериона ускользает в последний момент, превращаясь в ослепительную вспышку света.

А в следующее мгновение коридор наполняется клинками, прорастающими из каждой поверхности — пола, стен, потолка. Один из них пронзает бедро Тая насквозь, заставляя его упасть на колено. Другой вспарывает локоть Драганы, почти лишая её возможности двигать правой рукой. Кровь хлещет наземь, пока они пытаются увернуться от остальных ударов.

«Кройцев выкормыш! Это невозможно… Он контролирует всё пространство!» — проносится в голове дроккальфар.

Танцор будто воплощает само искусство боя, каждое его движение — совершенство формы и техники. Его фехтование находится на совершенно запредельном уровне. Как победить того, кто кажется непобедимым?

Отчаяние — худший советчик в бою. Девушка отбрасывает сомнения и сосредотачивается на противнике. Пришло время разыгрывать козыри.

Драгана активирует Инфернальный мороз — связанную способность своего абсолютного доспеха. Волны арктического холода расходятся от неё концентрическими кругами, покрывая стены инеем. Воздух становится таким морозным, что каждый вдох обжигает лёгкие.

Оппонент замедляется — его грациозные движения теряют былую стремительность, а клинки начинают дрожать от пронизывающего холода. Кожа льфёсальфара покрывается изморозью, его дыхание становится хриплым и прерывистым.

Одновременно с этим, она вскидывает клинок и сжигает связанную способность от абсолютного оружия — Разлом бытия. Лезвие её меча начинает раскалываться на множество фрагментов, каждый из которых существует в разных слоях реальности одновременно. Сотни клинков, видимых и невидимых, материальных и призрачных, устремляются к противнику сквозь пространство и время.

Несколько лезвий достигают цели несмотря на молниеносные движения Сильфира — на его груди и плече появляются глубокие страшные раны, из которых сочится серебристая кровь. Правая, едва не перерубленная, рука висит на обрывках мышц и кожи.

И всё же, даже раненый, он остаётся смертельно опасен.

Танцор совершает колющее движение рапирой, и вокруг клинка начинает закручиваться сингулярность, искажающая само пространство.

— Поцелуй пустоты, — еле слышно шепчет он.

Крошечная чёрная дыра срывается с острия, расширяясь в полёте. Драгана пытается переместиться червоточиной, но гравитационный колодец затягивает её. Девушка кричит от боли, когда чудовищные силы начинают растягивать и скручивать её тело, ломая кости.

Треск ломающихся рёбер эхом разносится по коридору. Один из осколков протыкает лёгкое, превращая каждый вдох в пытку. Правая рука неестественно вывернута, а из рассечённого лба хлещет кровь, заливая половину лица.

Только активация Точки абсолютной стабильности спасает её от того, чтобы быть разорванной на атомы, но вместе с ней по всему телу остаются страшные раны.

Всё это время Тай исподволь превращал частицы Инфернального мороза, созданного девушкой, в микроскопическую смерть. Мельчайшие капли воды и крупицы снежинок проникли сквозь разорванный доспех в тело врага.

Когда пыль оседает, все трое тяжело дышат, но остаются на ногах. Танцор, несмотря на ранения, по-прежнему излучает смертоносную грацию. Температура в коридоре скачет от арктического холода до раскалённого жара, а воздух потрескивает от остаточных разрядов энергии.

Николай начинает улавливать едва заметный ритм в движениях Танцора, видеть закономерности в его атаках, но его тело вплотную подошло к финальной грани. Даже использованная Клеточная реконструкция не поспевает за нанесёнными ему травмами.

Он с трудом стоит на ногах, каждое движение отдаётся вспышкой боли в пронзённом бедре. Он едва держит катану — пальцы немеют от потери крови. Рядом тяжело дышит Драгана, её лицо бледное как мел. Каждый её вдох сопровождается влажным хрипом — одно из двух лёгких отказало.

Путь самурая — это клинок, по обе стороны которого лежит только смерть.

С этими мыслями он активирует Доспех бушидо и бросается вперёд, подставляясь под удары Сильфира. Клинки скрежещут по призрачным доспехам, высекая снопы искр, несколько лезвий всё же пробивают призрачную броню, оставляя глубокие раны, но Таю удаётся связать Танцора ближним боем.

«Давай!» — мысленно кричит он спутнице, и та обрушивает на врага шквал колющих ударов сквозь разрывы в пространстве.

В то же мгновение Тай трансформирует воду, попавшую в тело врага, в шипы.

Тысячи ледяных игл одновременно взрываются изнутри тела Танцора, уклоняющегося от вороха атак. Его глаза расширяются от шока и боли, когда он осознаёт, что произошло. Серебристая кровь брызжет из многочисленных ран, а изо рта вырывается сдавленный хрип. На долю секунды его движения теряют свою отточенную грацию.

И этого мгновения хватает.

Катана Тая вскрывает грудную клетку Сильфира снизу доверху, потроша как рыбу.

Смертельная рана не умаляет хищной сути Танцора. Его рапира устремляясь в сердце Николая… но исчезает в червоточине, созданной Драганой на пути клинка, чтобы в следующий миг возникнуть позади затылка самого Сильфира. Среагировать он не успевает. Тонкое лезвие насквозь пронзает шлем и скрытый им череп, показавшись из левого глаза льфёсалфара.

Танцор замирает, из последних сил пытаясь удержаться в вертикальном положении. Изо рта хлещет кровь. Движения становятся вялыми и неуверенными. Его губы кривятся в подобии улыбки:

— Что ж, достойная смерть. Поздравляю… Надеюсь… у вас получится!..

Росчерк катаны, и голова величайший мастера фехтования слетает с плеч, а тело оседает на пол.

Его последний танец окончен.

Николай медленно поднимает клинок в салюте поверженному противнику, отдавая дань его невероятному таланту.

На миг Тай и Драгана молча переглядываются, тяжело дыша. Усталость накатывают с новой силой. Многочисленные раны дают о себе знать. Глаза дроккальфар закатываются от боли, и она теряет сознание, падая на пол.

Глава 32

Так вот почему Горгона не верила в победу, когда мы впервые столкнулись с этим монстром. Ведь даже решающая способность Стрелков Гилеада, призванная уравнять шансы в любом бою, оказалась бесполезна против него.

— Это ведь Кар’Танар нанял тебя тогда? Чтобы устранить того китайца-Нуллификатора? — спрашиваю я, лихорадочно прокручивая в голове варианты.

Наёмник щурится. На его губах играет снисходительная ухмылка.

— Ты же знаешь, что конфиденциальность моих клиентов превыше всего, — тянет он. — Да и потом, эта информация тебе ни к чему. Ты не заберёшь её с собой на тот свет.

Он не подтверждает, но и не отрицает. И где-то в глубине души я чувствую, что прав. Слишком уж всё сходится. Но обдумать, зачем Императору избавляться от безобидного старика, мне не дают.

— Неважно, — обрывает мои размышления Креллик. — Сейчас я сотру тебя в пыль на глазах у этого юнца. Пусть увидит, что его кумир ничего из себя не представляет. Он совершенное ничтожество.

Две вещи происходят одновременно.

Срабатывает Спурт.

И в следующий миг меня накрывает волной агонии. Аура Зверобоя обрушивается на моё тело безжалостным прибоем, начиная разрушать само моё естество. Кожа распадается, обнажая плоть, мышцы расслаиваются на волокна, кости крошатся в пыль. Боль зашкаливает, выжигая все остальные чувства.

В отдалении, будто сквозь подушку, слышу яростный крик Гидеона. Краем глаза замечаю вспышку пламени — он пытается контратаковать, но огонь распадается, не долетая до цели. Я лишь надеюсь, что Мэтт не сунется ближе. Не хватало ещё, чтобы погиб по глупости из-за меня.

Судорожно ищу выход, цепляюсь за соломинки. И одна безумная идея всё же приходит на ум. Активирую Пиковый потенциал, вкладывая в параметр Регенерации всё, что есть. В последний момент срабатывает Эфемерное просветление, вознося Пиковый потенциал на немыслимую высоту. Странно, ведь он уже достиг ступени S. Неужели возможно улучшить его ещё сильнее?

Поразительно, но… это работает.

Моя регенерация ускоряется настолько, что едва не обгоняет губительное поле. Тело восстанавливается практически с той же скоростью, с какой распадается на атомы. Боль никуда не уходит, но я хотя бы перестаю превращаться в кровавое месиво на глазах врага.

Правда, одежда под доспехами не выдерживает. Она исчезает в считанные секунды, оставляя меня практически обнажённым. Кое-как держатся лишь абсолютные доспехи и оружие, доказывая свою запредельную прочность. Невольно восхищаюсь талантом Импреля и Ариканта — создать нечто, способное противостоять силе энтропии. Но даже их изделия постепенно уступают напору ауры, медленно истончаясь.

Креллик застывает, глядя на меня своими чёрными немигающими глазами. Что-то похожее на изумление мелькает на его бледном лице.

— Невозможно, — цедит он сквозь зубы, и впервые в его голосе сквозит неуверенность. — Никто не выживал в моей ауре дольше секунды. Никто.

— Не переживай, — хриплю я, — сегодня тебе уготовано много чудесных открытий. Последним из них будет мой кулак у тебя в глотке.

Сцепив зубы, я иду в атаку. Револьверы взрываются гроздью выстрелов, но плазменные сгустки превращаются в ничто, не долетая до врага. Квантовый выстрел, Триединый залп, Струны пустоты, удары электричеством от Аэрокинеза — всё это распадается без следа.

Зверобой даже не уворачивается, ему нет нужды. Каждый смертоносный гостинец исчезает задолго до того, как коснётся его мертвенно-могильной плоти.

Обычное оружие бесполезно, это уже очевидно.

— Гидеон, держись подальше! — кричу я, не оборачиваясь.

Нужно удержать фокус Зверобоя на себе. Не дать ему переключиться на Мэтта.

Остаётся одно. Задействую Выстрел душелова, который не имеет материального проявления, и впервые за весь бой мне удаётся достать ублюдка. Бесплотный сгусток прошивает его грудную клетку и…

Креллик отшатывается, утирая выступившую на губах кровь. На его лице мелькает неподдельный страх. Видимо, он привык считать себя неуязвимым. Что ж, пора развеять этот миф.

Бутон и Колючка изрыгают шквал Выстрелов душелова.

Однако Зверобой быстро приходит в себя. И у него тоже заготовлены сюрпризы.

Убийца стремительно смещается по коридору, и на моих глазах начинает творится нечто гротескное. Его тело будто расслаивается изнутри, словно змея, сбрасывающая кожу за долю секунды. Только вместо кожи он оставляет позади себя полную копию — плоть, кровь, доспехи, и даже чёрный балахон. Сам же Креллик «вытекает» вперёд, его новая оболочка мгновенно затвердевает. Процесс выглядит настолько противоестественно, что к горлу подкатывает тошнота.

Теперь мои Выстрелы душелова поражают эти пустые копии-приманки, а сам убийца оказывается уже в другом месте, готовый повторить свой тошнотворный трюк. Каждый раз, когда он покидает очередную телесную оболочку, та остаётся позади совершенной статуей — пока не рассыпается в прах от моих атак.

Сукин сын, как он это делает? И почему способность, которая наводится именно на аркановую энграмму, уничтожает этих двойников? Неужели, он оставляет в каждой из них частичку своей «души»?..

В ярости убийца усиливает ауру. Распад даже абсолютного снаряжения ускоряется, заставляя его потрескивать. Каждая секунда в этом поле — чистая агония. Моя регенерация трещит по швам, едва поспевая за разрушением. Выдержка — вот что сейчас важнее всего. Кто первым не выдержит этой пытки, тот и проиграет.

Краем глаза я замечаю, как излучение Зверобой уничтожает всё вокруг. Стены крошатся в пыль, статуи и колонны опадают лепестками. Скоро здесь останутся лишь руины. Вот и хорошо. На хер этот сраный монумент безграничному эго, и на хер его владельца.

— Знаешь, а ведь у нас могло бы получиться неплохое партнёрство, — вкрадчиво говорит Креллик, смещаясь вокруг меня. Его движения — сама грация хищника. — Я и ты. Первый, кто продержался дольше минуты. Вместе — живое воплощение ненависти Сопряжения. Подумай, сколько арканы мы могли бы заработать вместе.

Я сплёвываю сгусток крови и скалюсь в ответ:

— Если тебе нужен сутенёр, так и скажи. Хотя постой, у тебя он ведь уже есть. Продал задницу Кар’Танару за горсть арканы, бочку варенья и корзину печенья. Лучший, сука, убийца Сопряжения. Ноль самоуважения и примерно столько же чести.

Над нами раздаётся гулкий смех. Краем уха слышу, как фыркает Гидеон. Глаза Креллика остаются холодны, как ледники Арктики.

— Посмотрим, как ты запоёшь, когда я вырву тебе язык.

— Да примерно вот так.

И я изображаю сомнительного качества гроул:

— ♪ Die motherfucker die motherfucker die !^[6] ♪

Рыкнув, противник вновь атакует. Вновь обрушивает на меня всю свою дьявольскую силу. А я вновь пытаюсь достать его, тратя все ресурсы на регенерацию. Это изматывающий бой, на износ. Креллик неумолим, он методично и хладнокровно сжимает кольцо окружения. И я начинаю выдыхаться.

За спиной раздаётся грохот — одна из стен не выдерживает напора и осыпается грудой обломков. Потолок трескается, грозя вот-вот обрушиться. Нужно заканчивать, и быстро. Лимит времени, выделенный Кар’Танаром, вот-вот истечёт.

Стиснув зубы, перехватываю револьверы поудобнее. Придётся рискнуть. Будем надеяться, у Фортуны сегодня хорошее настроение.

Шагнув вперёд, подставляюсь под удар, вскидывая оружие. Креллик вытягивается в колющем выпаде, в его руке формируется копьё из чистого распада. Оно разрубает меня наискосок, в последний момент не даю отсечь свою дурную голову. Боль становится невыносимой, но я не обращаю внимания. Сейчас важна только цель. Взяв его на мушку, спускаю курок Барабанным каскадом.

Выстрелы душелова сверкают лазурными вспышками. Время будто замедляется. Отпрянувший назад наёмник, спешно создаёт двойников.

Я чувствую, как невесомые сгустки арканы прошивают корпус одной из копий Креллика, но не останавливаюсь. Стреляю снова и снова, не давая ему опомниться. Стреляю, игнорируя боль от распада конечностей. Я должен успеть. Должен пробиться к настоящему противнику. Он выпрыгивает из тела всё быстрее и быстрее, но в какой-то момент я обгоняю его.

Выстрел душелова бьёт точно в цель.

Креллик судорожно дёргается, его аркановая энграмма критически повреждена. Он пошатывается, хрипя, но аура по-прежнему клубится вокруг него мрачным облаком. Я чувствую, как её разрушительная сила пульсирует, то усиливаясь, то ослабевая. Раны, нанесённые моими выстрелами, явно нарушили его контроль над энергией. Она выплёскивается нестабильными волнами, грозя поглотить всё вокруг.

Я не знаю, что именно он делает, возможно, сжигает какой-то свой козырь.

Однако в какой-то момент чужое поле вновь вспыхивает с чудовищной силой. Боль пронзает моё тело тысячей раскалённых игл, когда плоть начинает распадаться на глазах. Кожа слезает лоскутами, обнажая пульсирующие мышцы. Но это только начало.

Безжалостный поток энергии вгрызается глубже, расщепляя мышечные волокна. Они расползаются склизкими червями, стекая с костей. Правая рука, сжимающая револьвер, дрожит. Пальцы рассыпаются в прах, и оружие с грохотом падает на пол.

Я стискиваю зубы, пытаясь удержать второй револьвер. Но аркановая буря неумолима. Она крошит ладонь, превращая её в белёсую пыль. Одна за другой фаланги осыпаются, пока от кисти не остаётся лишь острый край лучевой кости, торчащий из растерзанного предплечья.

Откуда-то сверху доносится равнодушный голос:

— Я, в отличие от ультхаков, обожествляющих семёрку, верю в правило трёх. Это третье испытание, Егерь. И только победа откроет тебе двери в мою обитель, но поторопись. У тебя осталось всего 47 секунд. Тик-так, время не ждёт. Хочешь спасти свой жалкий мирок? Так действуй! Покажи мне свою суть. Покажи мне свою ярость! Где победитель Полигона? Где Мясник с Ноортиса? ГДЕ ОН⁈ — глубокий голос Император бьёт по ушам, пригибая к земле.

Сучий Кар’Танар!..

Краем глаза я замечаю, что Зверобой, привалившийся к стене, с трудом пытается встать. Его бледное бескровное лицо кривится в оскале:

— Закончу… с тобой, и займусь птенцом. Я буду стирать его… миллиметр за миллиметром, пока в его памяти… не останется ничего кроме боли, — натужное, хриплое дыхание выдаёт, насколько же ему дерьмово.

Ярость захлёстывает с головой. Рычу, словно раненый зверь. В груди разгорается всепоглощающее бешенство, выжигая всё.

Боль и голос Кар’Танара отступают прочь. Их место занимает кипящая ненависть. Спурт. Глайд. Расстояние смазывается, и вот я уже рядом с Зверобоем. Впечатываю его в стену так, что по камню идут трещины. Усиливаю напор, вжимая тварь собственным корпусом в холодной мрамор. Моё тело горит от близости к источнику разрушительной ауры.

Каждый раз, когда этот бледнолиций ублюдок выскальзывал из собственного тело, новая копия появлялась сзади, но сейчас для неё нет места. Нет пространства для активации умения, и нет ни единого шанса сбежать.

Он в ловушке.

Креллик брыкается, пытаясь освободиться. Его аура лихорадочно пульсирует, прожигая мою броню. Сформированное из дезинтеграции копьё входит под рёбра, показавшись из моей спины.

— Что ты мне… сделаешь Стрелок без своего… револьвера? — шипит убийца, брызгая слюной.

— Мне. Не. Нужно. ОРУЖИЕ! — рычу я, буквально выплёвывая каждое слово, и мой голос срывается на хрип от дикой, животной ярости. — Я И ЕСТЬ ОРУЖИЕ, СИФИЛИТИК ТЫ БЕЗНОСЫЙ!

Револьверы давно потеряны. Правая рука — бесполезный обрубок. Но этого хватит.

Исступление затапливает разум, смывая остатки самоконтроля. В груди клокочет первобытный гнев, жажда убийства. Ничто больше не имеет значения. Только смерть врага.

Взмахиваю культёй, целясь в глазницу. Лучевая кость вспарывает чернильно-чёрную роговицу, проламывает тонкую кость черепа. Чувствую, как острый край упирается в мягкое и податливое. Мозг.

Из горла вырывается звериный рык. Я вдавливаю импровизированное копьё глубже, ощущая, как оно погружается в студенистую плоть. Извлекаю кость. И бью снова. И снова. И снова.

Мир сужается до размеров кулака. Всё вокруг исчезает, растворяется в багровом мареве. Остаётся лишь стук сердца, бешеный ритм крови в ушах и непреодолимое желание убивать.

Моя рука — отбойный молоток, неустанно долбящий, круша кости и плоть. Лицо Креллика превращается в месиво из крови, осколков и мозгового вещества. Я не останавливаюсь. Боль и ненависть застилают глаза пеленой безумия.

Сколько ударов? Десять? Двадцать? Не знаю. Не считаю. Просто бью, вымещая всю злость, страх и отчаяние. Вбиваю в развороченный череп своё бессилие и ярость.

Из горла Креллика вырывается утробный хрип. Его тело бьётся в конвульсиях. Попытки отпихнуть меня слабеют.

В какой-то момент слышу влажный хруст. Кость проламывает месиво из плоти и затылочную кость, пронзительно чиркнув о каменную стену. Последний удар. Замираю, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы.

Чужая аура… меркнет, съёживается, сжимаясь до крохотной чёрной точки. А потом исчезает, втянувшись внутрь обмякшего тела.

Выдёргиваю культю. Изувеченное тело медленно сползает по стене. Креллик оседает на пол грудой истерзанной плоти.

Перед глазами всё ещё пляшут алые пятна. В голове звенит от напряжения. Ярость медленно утихает, возвращая способность мыслить. Но привкус крови и ненависти остаётся на языке.

Ни один выродок не смеет угрожать тем, кто мне дорог.

Хлопки. Медленные. Выверенные. Хлопки.

Они нарушают тишину, раздаваясь под сводами дворца.

17 секунд.

Надо спешить. Но сперва…

Поворачиваюсь к Гидеону. Тот стоит вдалеке, ошарашенный, не в силах поверить в случившееся.

— Мэтт, инъекторы. Любые. Живо!

Пиромант срывается с места, подлетая к точке, где упали мои револьверы вместе с Экстрамерным хранилищем. Секунда, чтобы выдернуть пачку шприцев и вколоть их в мою шею. Те, что хранились в недрах доспехов, уже давно использованы.

Усилием воли заставляю тело регенерировать. Кости срастаются, мышцы оплетают их подвижным каркасом. Сверху наползает кожа. Окровавленная, покрытая струпьями, но это лучше, чем ничего. Заживёт.

Рывком подхватываю Бутон и Колючку, ощущая их вес. Рукояти привычно давят на свежую кожу. Не знаю, будут ли они стрелять, но в кольце есть и запасное оружие.

— Молодец, — бросаю я. — А теперь послушай меня внимательно…

Говорю чётко и быстро. План действий. Роли. Гидеон слушает, кивая головой. Он напуган, но старается не подавать виду. Молодец. Далеко пойдёт. Если выживет.

12 секунд.

— Понял? — спрашиваю я. — Тогда вперёд.

И мы бежим. Несёмся через анфилады залов, перепрыгивая через груды тел и обломков. Где-то впереди маячит наша цель. Тронный зал. Последний рубеж.

9 секунд.

Ноги едва касаются пола под Глайдами. Лёгкие горят от напряжения.

6 секунд.

Массивные двери приближаются. Богато изукрашенные, с затейливой резьбой. Плевать. Если потребуется, я их вышибу. Надо только ускориться…

4 секунды.

Финишная прямая. Гидеон позади. Рывок. Очередной Глайд. Скольжу по отполированным плитам.

2 секунды.

Приникаю к полу, набирая скорость. Двери перед носом. Распахнутый настежь проём.

Зал.

Трон.

И фигура того, кто должен умереть.

Любой ценой.

Глава 33

Конрад «Ганнибал» Данн стоит посреди Фритауна, окидывая мрачным взглядом поле боя. Его седые волосы развеваются на ветру, а янтарные глаза горят решимостью. Он видит, накатывающие с разных сторон орды кселари и бойцов Консорциума, которые сходятся в смертельной схватке. Однако друг друга две инопланетные фракции разрывают лишь, если на пути оказывается вражеский представитель. Их ненависть в первую очередь направлена на людей.

Воздух наполнен криками боли и яростным рёвом противников. Вспышки плазмы, гул тяжёлой техники, мелькающие трассеры, рокот взрывов и предсмертные хрипы. Нормальный человек давно бы сошёл с ума, наблюдая всё это, но Ганнибала нельзя назвать нормальным. Свои генеральские лычки он получил в Новой Испании, воюя против картелей. Видел такое, что гражданских заставило бы заикаться.

И даже по его меркам происходящее выходит за рамки разумного. Людям и ксеносам никогда было не суждено владеть столь разрушительно мощью. Это противоречит здравому смыслу.

В самом центре этого хаоса Конрад замечает женскую фигуру, окружённую дрожащим маревом. Тайра «Леди Мираж» Квентал, Плетельщица Лжи и лидер атаки Консорциума. Её руки порхают в воздухе, словно паучиха, плетущая паутину, и реальность вокруг неё дрожит и искажается.

Один из бойцов Десперадос — Мигель «Койот» Торрес — отаянно бросается в атаку, призывая своих верных зверей. Фауна земная и инопланетная, усиленная чистой арканы, набрасывается на Тайру, но та лишь усмехается и взмахивает рукой.

Энергетические нити, сотканные из чистой арканы, режут плоть и броню, словно раскалённая проволока. Мигель кричит от боли, когда одна из нитей отсекает его руку. Его компаньоны, призванные на помощь, внезапно распадаются на части, столкнувшись с губительной паутиной.

Саманта «Бульдозер» с яростным рёвом устремляется вперёд, полагаясь на свою сверхчеловеческую силу и выносливость. Её массивная мускулистая фигура в тёмных доспехах набирает скорость, готовая смести всё на своём пути. Тайра делает шаг в сторону, сливаясь с фоном, и вокруг неё возникают десятки её копий. Саманта замирает в замешательстве, не зная, кого атаковать.

Мигель в ужасе смотрит на обрывки своих компаньонов, и в этот момент реальность начинает меняться.

И Койот, и Бульдозер с криком отмахиваются от невидимых врагов.

Конрад понимает, что это лишь иллюзия, но для Мигеля и Саманты она становится пугающей реальностью. Их разум не выдерживает противоречий, и ментальные раны становятся физическими.

Койот падает на землю, хватаясь за несуществующий клинок галлюцинации, что пронзённый его грудь. Кровь выплёскивается из его рта, хотя на самом деле тело Повелителя Зверей не тронуто.

Саманта в ужасе смотрит в пустоту, отбиваясь от того, кто атакует её ноги. На её теле нет повреждений, но она орёт от боли, обрушивая кулак на загривок твари, которая существует лишь в её воображении. Удар сердца, и одна из нитей арканы обезглавливает капрала.

Леди Мираж смеётся, наслаждаясь этим кровавым спектаклем. Похоже, её способности позволяют ей не только создавать иллюзии, но и заставлять других верить в них настолько, что граница между реальностью и вымыслом стирается.

Ганнибал стискивает зубы, видя, как его бойцы гибнут один за другим. Против такого врага — против Новы — обычная тактика бесполезна.

Если не остановить Тайру, Фритаун падёт. Генерал уже готов отдать приказ об отступлении, когда замечает нечто странное.

Глава Консорциума вдруг застывает, её глаза расширяются от удивления. А в следующий миг её тело разрывается на части, превращаясь в кровавое облако. Это происходит настолько стремительно, что моргнув, Конрад едва не пропускает эту картину. Генерал не верит своим глазам. Что произошло? Кто убил Нову⁈

И тут он видит её.

Высокая изящная фигура, словно вырезанная из цельного кристалла бирюзового цвета. Она стоит посреди битвы, окружённая ореолом мерцающей силы. Кажется, само пространство искривляется вокруг неё, подчиняясь её воле.

Незнакомка поднимает руку, и десятки кселари и бойцов Консорциума распадаются на атомы, растворяясь в потоках арканы. Те, кто избежал этой участи, в ужасе бросаются врассыпную, забыв о сражении.

Конрад не знает, кто эта таинственная спасительница, да ему и плевать. Возможно, у Фритауна ещё есть шанс. Генерал кричит своим людям, призывая их к бою. Они должны воспользоваться этой передышкой и отбросить врага.

* * *

Я шагаю по тронному залу, и мои шаги эхом отдаются от высоких сводов. Обстановка вокруг пышная и роскошная: мраморные колонны, вычурная лепнина, драгоценные камни, инкрустированные в стены. Я не обращаю на это внимания. Мне плевать. С тем же успехом, мой враг мог бы жить в загаженном грузовом контейнере. Весь мой фокус сосредоточен на том, кто восседает на массивном троне в дальнем конце зала.

Кар’Танар — цель, ради которой я проделал этот долгий необъятный путь. Ещё будучи Нулёвкой, ещё не зная о его существовании, я грезил о том, чтобы лично всадить пулю промеж его глаз.

Сейчас, вживую, Император напоминает мне ту статую, что я видел когда-то в Храме Вселенской Благодати. Та же поза, то же обилие рук, тот же сокрытый маской лик. Только статуя была произведением искусства, а этот — патологически больным выкидышем инопланетной матери-природы.

По форме тела Кар’Танар похож на сородичей-кселари: вытянутый яйцевидный череп, четыре руки. Но кожа его напоминает серый камень, исчерченный трещинами, сквозь которые пульсирует ярко-синяя аркана. Того же цвета мерцают и глаза императора на маске, сплошь покрытой похожими трещинами. На голове его красуется корона-венец из чистого золота или чего-то схожего, тело облачено в роскошные одежды тёмных и золотистых тонов. Длинные перстни оплетают пальцы, широкие браслеты обхватывают запястья.

Кар’Танар буквально растёкся по своему трону, лениво покачивая ногой. Вся его поза и мимика излучают скуку и снисходительность. Все остальные для него — лишь пыль, недостойная внимания.

Я машинально прохожусь по императору Оценкой и едва не давлюсь собственным языком. Он не просто не пытается скрыть от меня информацию, а словно бы выпячивает её напоказ.

Кар’Танар «Незыблемый»

Вид: Кселари

Класс: Гиперион

Редкость: Золото

Способности: Божий гнев, Экзистенциальный разлом, Волна вырождения

Божий гнев — массовое уничтожение целых популяций.

Волна вырождения — мутагенное воздействие, превращающее живые формы в деградированные.

Ранг: Коллапсар

Параметры: Резонанс (SSS), Интенсивность (SSS), Потенциал (SSS)

РБМ: 24 088 единиц

Клан: Империя Кселари

Должность: Император

Статус: В предвкушении

Ранг Кар’Танара — не Супернова, как я полагал раньше, а, мать его, Коллапсар. Выходит, всё это время существовала уровень выше известных нам. И это только подтверждается наличием ступени SSS, о которой никто не слышал, как и неизвестного Параметра под названием «Потенциал».

Его рейтинг боевой мощи — 24, ствол ему в глотку, тысячи. Мой собственный РБМ — 11 тысяч — меркнет на этом фоне как свечка перед прожектором.

А класс у него, значит, Гиперион. Теперь ясно, почему Сильфир «Танцора» обозвал свою ватагу Орденом Гипериона. Шестёрки при боссе, не иначе.

Кар’Танар, похоже, наслаждается произведённым эффектом, смакует каждую секунду моего изумления.

— Егерь, — говорит он, и голос его подобен вязкой патоке. — Ты первый, кто дошёл до этой точки, но мне так нравится этот новый опыт, что я непременно вскоре повторю его. Это так волнительно, когда насекомое ползёт по твоей штанине. Успеет ли оно укусить тебя, прежде, чем ты раздавишь его, или нет?

— Если я и насекомое, — ухмыляюсь в ответ, всем своим видом излучая снисходительность, — то таракан. Потому что я живучий сукин сын и, как и тараканы, переживу даже ядерный взрыв.

Император откидывается на спинку трона, постукивает пальцами по подлокотнику.

— О, так и есть. Ты выживал там, где другие гибли. Ты взлетел с самого низа в рекордные сроки. Да что говорить, ты стоишь там, где никогда не ступала нога смертного. Пока что ты — самый плодотворный план Эриндора из всех. Мой заклятый друг добился того, что его ставленник попал в святая святых Сопряжения. А это дорогого стоит.

Меня передёргивает от его слов, но я удерживаю лицо. Два сучьих древних манипулятора. Один направлял меня как шахматную фигуру, а второй позволил зайти так далеко лишь для развлечения? В пекло их обоих.

— Эриндор и Шэндалия любят приукрашивать высоту своих моральных устоев, — продолжает Кар’Танар, прищурив ядовито-синие глаза, — но правда заключается в том, что они ничуть не лучше меня.

Он слегка подаётся вперёд, явно предвкушая возможность блеснуть своими знаниями. По правде говоря, он выглядит, как сумасшедшая бабка в метро, которая заводит разговор с незнакомцами, потому что дети и внуки давно предпочли разорвать с ней любые отношения.

— Эриндор сотрудничал с Аматерианцами. Он и был разработчиком технологии экстрамерного пространства. Эриндор в изобретательском порыве создал технологию, которая нанесла огромный вред кселари и погубила миллионы моих сородичей.

Я молча киваю. ИскИн Эриндора не поделился со мной этим фактом, но мы раскопали его сами ещё на том грёбаном заводе.

— А знаешь ли ты, в чём заключается великий грех Шэндалии? — вопрошает бессмертный монарх почти торжествующе. — За что я наказал её? К твоему сведению, через некоторое время после того, как я взял под контроль Сердце Мироздания, она стала моей союзницей. Во всяком случае, прикидывалась ею.

Он откидывается назад, явно готовясь поведать интригующую историю. Я напрягаю слух.

— Иерофант однажды провела масштабный эксперимент над целой цивилизацией, пытаясь найти способ противостоять моему контролю. Она использовала один из миров как испытательный полигон, проверяя различные методы манипуляции арканой и сознанием. Её целью было создать расу существ, неподвластных Сердцу Мироздания, способных противостоять мне.

Кар’Танар издаёт смешок.

— Но эксперимент вышел из-под контроля и привёл к чудовищным мутациям и массовой гибели подопытных. Именно этот случай создал первых «монстров» — тех самых чудовищ, которые теперь появляются в каждом мире при включении в Сопряжение. И мне очень понравились эти зверушки.

Я стискиваю зубы, подавляя волну злобы. Каждый участник этого блядского цирка оказывается с душком. Каждый имеет ворох скелетов в своём шкафу. Все они прикидываются добряками и святошами, а по факту действительно ничуть не лучше этого маньяка. Он по крайней мере, не скрывает свою суть.

Что ж, теперь мне предельно ясны мотивы Иерофанта.

Её готовность подать Императору идею включения других рас в Сопряжение — попытка искупить чувство вины любой ценой.

Назначенное ей наказание брать высокую плату за помощь — отражение цены, которую она сама заплатила когда-то за благие намерения.

Её стремление направлять окружающих исподволь, а не напрямую — страх повторить прошлые ошибки.

И название «Полигон» для боевых состязаний — дань памяти тому самому первородному греху Иерофанта.

Проклятье. Столько чудных открытий за один присест.

Кар’Танар улыбается, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

— И несмотря на это, — заявляет он с нескрываемой иронией, — они всем рассказывают, как ужасный, бессердечный я несправедливо наказал их, заставив ответить за содеянное. Разве не смешно?

— Это не снимает с тебя вины, — бросаю я резко, делая шаг вперёд и электричество бежит по моим рукам, — за всё, что ты сделал за свою долгую ублюдочную жизнь. Кто-то должен заставить тебя ответить, и это буду я.

Гиперион награждает меня ледяным взглядом и покровительственно взмахивает рукой.

— Нам обязательно так быстро переходить к оскорблениям? Я столько лет ждал чего-то увлекательного, что заставит мою кровь бежать по жилам. Но если ты и дальше будешь бросаться необдуманными фразами, мне придётся убить тебя, и всё веселье очень быстро закончится. Я вновь погружусь в скуку, а мне бы этого не хотелось.

Мои друзья умирают, а для него это просто потеха.

Мой мир содрогается, зависнув на краю пропасти, а для него это просто игра.

Я помню смерть старика Олли, первого друга, которого у меня забрало проклятое Сопряжение.

Помню, как на руках у меня умирала Накомис.

Помню застывшие глаза Горгоны, которая так и не увидела могилы своих детей.

Кухулин, Акна, Шерхан, Алокеш, Макко и все остальные. Вереница павших тянется цепочкой в прошлое, неразрывная, гнетущая… Каждый из них — отражение моей… нашей слабости. Нашей неспособности защитить тех, кто нам дорог, уберечь от страшной участи.

Я ощущаю, как гнев вскипает внутри подобно лаве, рвущейся из жерла вулкана. Слова вырываются неудержимым потоком:

— Ты мнишь себя возвышенным и божественным существом, но всё, что я вижу перед собой — это ничтожный кусок дерьма, всей фантазии и мозгов которого хватило только потешить своё необъятное эго. Эта бездонная топка, куда ты кидал мир за миром, но ничто не смогло насытить её, не так ли? А всё потому, что когда клоун попадает во дворец, он не становится королём. Дворец становится цирком. Ты ниже Нулёвки, ты хуже плесени, — мой голос срывается на хрип. — Не существует таких слов, которые позволят передать, насколько я презираю тебя и всё, что ты символизируешь.

Окружающая реальность дрожит и колеблется, словно желе, содрогаясь от ярости Императора. Похоже, мои слова не просто достигли цели — они взбесили его до глубины души. Он пытается что-то произнести, но его голос срывается. Кар’Танару приходится медленно вдохнуть, чтобы вернуть самообладание.

Я не даю ему и шанса. Перебивая, выплёвываю:

— Мне насрать, что ещё ты хочешь мне сказать. Ради павших. Ради живых. И ради тех, кому ещё предстоит родиться. Я закончу то, что начала Горгона. Сегодня ты сдохнешь!

Глава 34

Спурт.

Симфония битвы.

Мой палец жмёт на спусковой крючок, и в ту же секунду я активирую комбинацию Дуплета, Усиленного, Противофазного и Квантового выстрелов. Перед лицом Кар’Танара материализуется множество сгустков плазмы, призрачных и реальных. В то же мгновение Триединым залпом за спиной Императора формируются три разрушительных энергетических луча, спешащих испепелить его.

Враг даже не утруждает себя сменой позы. Лишь небрежным взмахом нижней правой руки в момент выстрела он создаёт вокруг себя некое матовое поле. Мои энергетические снаряды влетают в него — и мгновенно распадаются на атомы, не долетев до цели.

Император демонстративно зевает, всем видом показывая скуку. Его аура высокомерия и превосходства давит похлеще гравитации. Несмотря на всё моё упрямство, мне в голову закрадываются мысли, что, возможно, эта битва была проиграна ещё до её начала.

Усилием я заставляю себя оставаться спокойным. Я знал, что легко не будет. Глубоко вдохнув, я лихорадочно анализирую ситуацию, пытаясь выработать стратегию.

Итак, что мы имеем? Прямые атаки бесполезны, это ясно. Кар’Танар способен аннулировать любые выстрелы одним жестом. Сосредоточиться на ближнем бое? Попробовать достать плазменным кнутом? Но с его реакцией и разрушительными умениями это, скорее всего, приведёт лишь к быстрой смерти. Так у меня хотя бы чуть больше пространства для манёвра и времени для реакции…

Додумать мысль мне не дают. В следующее мгновение противник поднимает верхнюю левую руку и указывает на меня пальцем. Из него вырывается тонкий чёрный луч и впивается мне прямо в центр лба.

Мир взрывается чудовищной болью. Такое чувство, будто каждый мой нерв полыхает в огне. Из глаз, носа, ушей и рта начинает хлестать кровь. Ментальное воздействие императора буквально рвёт моё тело на части.

Кажется, я кричу. По крайней мере, пытаюсь кричать. Из глотки вырывается лишь сдавленный хрип. Боль настолько всепоглощающая, что я теряю связь с реальностью. Существует лишь эта пытка, и ничего, кроме неё.

* * *

Девора, пошатываясь, вываливается сквозь пролом в стене в полутёмный коридор дворца. Её боевой мех, некогда могучая и устрашающая машина, получил множество повреждений. Из рваных дыр в броне торчат куски фрагментированного металла и сочатся разноцветные технические жидкости.

За спиной Саванта, в комнате, откуда она только что выбралась, лежит обугленное тело врага. Бой выдался тяжёлым и кровавым, на грани возможностей и Ребекки, и её меха. Эта победа далась ей дорогой ценой — мех пострадал, сама девушка ранена и истощена. Рефлекторно она прижимает ладонь к зияющей ране на боку, где вражеский клинок пронзил её насквозь, едва не перерубив позвоночник.

«Меня кто-нибудь слышит? — мысленно кричит она по Ментальной связи. — Отзовитесь!»

Через секунду в её голове прорывается голос Гидеона:

«Бек! Наконец-то! — его мысли пульсируют адреналином и болью. — Мы думали, ты не…»

Связь на секунду прерывается звуком взрыва.

«Жива, цела! — Девора посылает успокаивающий импульс. — Где вы? Статус?»

«Восточное крыло, у тронного зала! — вклинивается напряжённый голос Тая. — Этих тварей слишком много!»

«У меня почти кончилась аркана, — голос Драганы звучит предельно сосредоточенно. — Девора, они хорошо подготовились. Здесь минимум двадцать Нов. Долго не продержимся».

«Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — Гидеон посылает волну раздражения и боли. — Только что чуть не поджарился! Бек, нам бы очень, ОЧЕНЬ не помешало подкрепление!»

Савант сканирует тактическую карту, просчитывая оптимальный маршрут.

«Я иду к вам! — передаёт она, направляя своего меха к указанным координатам. — Девяносот секунд! Держитесь!»

«Полторы минуты? — мысленный голос Мэтта звучит сдавленно. — Не уверен, что у нас есть хотя бы одна!»

«Просто стойте! — Девора вкладывает в посыл всю свою решимость. — Не смейте умирать до моего прихода! Я уже близко!»

Она обрывает связь, стискивает зубы и, превозмогая боль во всём теле, и вдавливает штурвал управления до упора, заставляя тяжёлую боевую машину бежать, оставляя глубокие вмятины в мраморных плитах императорского дворца. Неуклюжий, повреждённый мех грохочет и лязгает при каждом шаге, едва поспевая за командами решительно настроенной девушки.

Её существование всегда напоминало жизнь внутри идеального гироскопа — механизма, настроенного с такой невероятной точностью, что он никогда, ни при каких обстоятельствах не допускал ни малейшей качки. Штормовые волны эмоций были настолько же чужды для её привычного состояния, как снегопад для поверхности Солнца — физически невозможны, концептуально абсурдны.

Всю жизнь Девора обитала за прозрачной, но непроницаемой перегородкой, наблюдая за чужими чувствами через линзу микроскопа, в котором живые эмоции превращались в загадочные образцы для скрупулёзного анализа.

Однако сейчас эта перегородка идёт трещинами. То, что прорывается сквозь них — опаляющая, сокрушительная тревога, заливающая сознание адреналиновым огнём, сжимающая мышцы в тугие узлы. Рациональная часть её разума, всегда доминировавшая над всеми прочими областями мозга с абсолютной властью диктатора, сейчас отчаянно пытается вернуть контроль — и впервые в жизни терпит поражение. Алгоритмы, логические цепочки и причинно-следственные связи тонут в этом новом, непостижимом потоке. И самое пугающее — она больше не уверена, что хочет остановить это наводнение.

За очередным поворотом взгляду Деворы предстаёт душераздирающая картина. В просторном холле, среди груд тел и луж крови спиной к дверям тронного зала стоят Гидеон, Тай и Драгана. Их доспехи дымятся от многочисленных попаданий, лица перекошены усталостью и болью, движения замедлились. А на них, словно безжалостный океанский прибой на скалы, накатывают всё новые и новые волны вражеских бойцов.

Сердце Деворы пропускает удар. Её друзья на пределе, они долго не продержатся. Необходимо срочно что-то предпринять, иначе их попросту сомнут массой.

Чужие эмоции всегда были для неё тёмным лесом, источником постоянной фрустрации. С детства она не понимала, почему люди так легко поддаются приливам чувств, нелогичных и непродуктивных. Однако сейчас, наблюдая, как её друзья начинают уставать, как их движения теряют точность, а реакции — скорость, она вдруг осознаёт ту эфемерную величину, которую Егерь называет «боевым духом». То неуловимое нечто, что отделяет победу от поражения, даже когда против тебя все математические расчёты, статистика и численное превосходство. Эмоции — часть стратегии. И впервые в жизни она чётко понимает, что делать.

Мысленным усилием она врубает на полную мощность вмонтированные в наплечники динамики, и женский голос, проникновенный, пробирающий до костей заполняет коридор. Звуки песни, призванные воодушевить павших духом товарищей, разносятся по дворцовым коридорам, вторя грохоту битвы.

Уже в следующую секунду Девора выжимает гашетки, и все уцелевшие стволы её меха извергают в ряды противников потоки раскалённой плазмы, переплетённой с Когнитивный взрывом. Выстрелы прожигают в строю врагов целые просеки, превращая тела в пылающие факелы, а ментальное воздействие плавит мозги. Жуткое, но завораживающее зрелище.

Гидеон, Тай и Драгана, услышав первые ноты и увидев атаку Деворы, словно обретают второе дыхание. С исступлённым боевым кличем они врубаются в ряды противников, не жалея себя.

Вот Гидеон, объятый сполохами пламени атакует врагов. Его огненные удары испепеляют всё на своём пути, оставляя после себя лишь дымящиеся головешки. Глаза парня горят безумным огнём, губы застыли в жутковатой усмешке.

А вот Драгана, грациозно скользя меж ударами противников, формирует пространственные разломы. Её клинок, вспарывая саму ткань реальности, появляется то тут, то там, разя врагов с немыслимых углов. Белоснежные волосы девушки развеваются словно боевое знамя.

Рядом Тай, повелевая водяными потоками, обрушивает на головы противников цунами. Созданный его волей водоворот то швыряет врагов с чудовищной силой о стены, то увлекает за собой в неведомую пучину. Тай и сам подобен неумолимому девятому валу, лишь катана в его руке напоминает, что сталь острее волны.

На глазах у восхищённой и напуганной Деворы её друзья, мобилизуют все ресурсы тела и духа, превращаясь в подлинных ангелов смерти. Раны и усталость больше не имеют над ними власти — их ведёт вперёд неистовое желание победить.

Враги, ошеломлённые столь яростным отпором, дрожат. Их атаки становятся всё более хаотичными и разрозненными. Многие в испуге переходят в оборону, но в спину им бьёт сверхтяжёлый мех, вбивая тела в каменные плиты.

— Егерь просил купить ему время! — орёт Мэтт.

— Значит это мы и сделаем, — отзывается Савант, поворачивая пушки меха туда, откуда придут новые враги.

* * *

Я цепляюсь за своё сознание из последних сил. Где-то на краю затуманенного болью рассудка звучит далёкий, женский голос.

♪ Life is a mystery

Everyone must stand alone

I hear you call my name

And it feels like home^[7] ♪

Ментальный заслон из последних сил сдерживает натиск вражеской псионики. Активирую Пиковый потенциал, чтобы подстегнуть параметр Хладнокровия, усилив защиту разума.

Агония чуть отступает. Совсем немного, но мне хватает, чтобы сделать вдох. Динамическая регенерация уже пытается залатать повреждения организма, но процесс идёт медленно, мучительно медленно.

Я с трудом фокусирую взгляд на Кар’Танаре. Тот по-прежнему восседает на троне, лениво постукивая пальцами по подлокотнику трона. На лице застыла гримаса презрительного удовлетворения.

— Твои усилия тщетны, Егерь, — цедит он. — Так или иначе, ты умрёшь в этом бою. Даже если каким-то немыслимым чудом одолеешь меня, цена победы будет твоей жизнью. Умирая, я заберу и тебя, и всю эту планету с собой.

Мои губы кривятся в мрачной усмешке. Я выдавливаю сквозь стиснутые зубы:

— Такой расклад меня устраивает. Я здесь не для того, чтобы выжить. Я здесь, чтобы ты сдох!

Едва договорив, я вскидываю револьверы и открываю ураганный огонь. Сгустки плазмы прожигают воздух на своём пути. Вспышки выстрелов освещают тронный зал, создавая жутковатую иллюминацию.

Все снаряды вновь увязают в поле Кар’Танара, будто мошкара в янтаре. Тот даже не встаёт. Ему нет нужды.

Моё сердце частит как отбойный молоток. Мысли судорожно мечутся, разыскивая выход. Должен же быть способ пробить его защиту! Должен быть!

Вокруг нас по периметру зала формируется десяток голоэкранов, отображая моих друзей и соратников, увязших в битве. Вот Гидеон хлопком ладоней обрушивает пылающий столб на скопление кселари. Вот боевой мех Деворы, выглядящий так, словно его утюжила артиллерия. Динамики гремят, заполняя залы дворца песней, которая никогда не должна была звучать под этими сводами.

На третьем экране Ваалис шинкует врагов своими порталами, залитый кровью с ног до головы. Урбанистический пейзаж мне не знаком, но это явно иной мир. Его фигура мелькает то здесь, то там — разрывает пространство, ускользает от смертоносных лучей, переносит вражеские снаряды прямо в их создателей. Дюжина элитных Нов кселари сжимает кольцо вокруг него, но Длинная Тень продолжает ускользать, бледное лицо искажено яростной гримасой — он понимает, что не выстоит против такого численного превосходства, но не собирается умирать легко.

Следующий экран показывает Хотэя, окружённого десятками бойцов кселари. Он движется с неестественной уверенностью, словно заранее знает, куда упадёт каждый выстрел. Вражеские лучи проходят в миллиметрах от его головы, плазменные разряды сталкиваются в воздухе, нейтрализуя друг друга.

Манипулятор Вероятностей крутит в пальцах древнюю монету, и с каждым её оборотом происходит что-то невероятное — то потолочная плита обрушится на группу врагов, то чей-то выстрел срикошетит по невозможной траектории, уничтожая соратника стрелка. Один из кселари спотыкается на ровном месте, падая на собственный кинжал. У другого коротит боевой мех, активируя самоуничтожение. Третий стреляет в Масару, но его оружие взрывается в руках. Увы, даже удача имеет свои пределы — я вижу, как румяный японец начинает тяжело дышать, истощая запас арканы, а вероятностное поле вокруг него медленно сжимается под натиском превосходящих сил противника.

Пятый экран показывает Соловья в каком-то подземном хранилище. Хва-ён двигается с невероятной скоростью — плавно перетекает между воинами противника, её тело словно лишено костей. Она использует ладони, а также собственное оружие врагов против них, но с каждой секундой её становится всё меньше, будто красивая свеча, сжигающая себя с двух концов. Раны покрывают её небольшое тело, но она не позволяет себе упасть, продолжая сражаться с гордо поднятой головой, доказывая, что даже последний танец может быть смертоносным.

На шестом экране Эрис стоит в эпицентре пульсирующего облака запахов и феромонов. Её глаза закрыты, руки вытянуты в стороны, а вокруг — дюжина членов различных ксеносов, сражающихся между собой. Она манипулирует их восприятием, заставляя видеть друг в друге врагов, но её защита тает — снайперы с окружающих площадок методично обстреливают Одоромантку, истощая её щиты. По измождённому лицу Аны текут струйки крови из носа — верный признак того, что она израсходовала почти весь свой резерв арканы.

Каждый экран — маленькая трагедия, разворачивающаяся в реальном времени. Каждый мой соратник сражается с отчаянным мужеством, зная, что это их последний бой. Песня, гремящая в динамиках, становится их реквиемом, их последним криком в пустоту перед лицом неизбежного. Неукротимый человеческий дух навсегда останется загадкой для каждого ксеноса, наблюдавшего его в том сражении.

♪ When you call my name

It’s like a little prayer

I’m down on my knees

I want to take you there ♪

Я активирую Воздушный щит, окутывая себя защитным коконом из ревущих ветров. Параллельно выпускаю несколько Вихревых ловушек в сторону Императора, надеясь, что смерчи смогут хоть чуть-чуть отвлечь его внимание и выиграть пару лишних секунд.

Параллельно я задействую Пиковый потенциал, загоняя своё Восприятие, Интуицию, Ловкость, Скорость, Регенерацию, Резонанс и Интенсивность на запредельный уровень. По телу прокатывается волна раскалённой добела агонии, когда мышцы, кости и нервы вырываются далеко за пределы своих возможностей. Позже тело неизбежно заплатит за это усиление болезненным откатом.

Боль адская, но результат того стоит. Мир вокруг замедляется, каждая деталь обретает кристальную чёткость. Я ощущаю каждый удар своего сердца, вижу каждую пылинку, танцующую в воздухе. И вместе с тем чувствую, как Инстинкты охотника лихорадочно анализируют противника, безостановочно ища бреши в его обороне.

Кар’Танар не намерен давать мне передышку. Внезапно реальность вокруг искажается, дробится, словно разбитое зеркало. И из каждого осколка на меня несутся атаки немыслимой разрушительной силы — потоки антиматерии, сгустки аннигилирующей плазмы, волны чистого небытия.

Я едва успеваю среагировать. В последний миг активирую Глайд, превращаясь в размытое пятно, скользящее меж атак. Моя скорость настолько велика, что, кажется, сами законы физики не поспевают за мной, но даже этого едва хватает, чтобы опережать удары Императора.

На лице яйцеголового ублюдка мелькает тень удивления. Похоже, он не ожидал, что я смогу увернуться. Что ж, настало время преподнести ему ещё пару сюрпризов.

Я комбинирую Струны пустоты с Выстрелами душелова и Шквалом клинков. Из моих револьверов вырываются нематериальные призрачные снаряды, а вслед за ними несутся сотни острейших нитей и лезвий, сотканных из сжатого воздуха. Все они злобно жужжат, рассекая пространство и норовя впиться в плоть врага.

Император остаётся неподвижным, даже не шелохнувшись. Небрежным жестом он воздвигает перед собой нечто, напоминающее плотный туман. И все мои атаки, энергетические и элементальные, без следа растворяются в этом тумане, будто его и не было.

Абсолютный, чтоб его, барьер. Даже Выстрелы душелова, нацеленные на аркановую энграмму, этот грёбаный аналог души, не смогли пробиться сквозь преграду.

От бешенства и злости хочется взвыть.

Додумать мысль мне не дают. В следующий миг Кар’Танар взмахивает рукой, и реальность буквально разрезает пополам. Пространство расслаивается, устремляясь в мою сторону.

Я активирую Кокон иллюзий, окружая себя десятками ложных целей, и Терновый барьер — связанную способность револьвера, но врагу всё нипочём. Он играючи видит сквозь мои миражи, а его атака, практически не ослабев, пробивает мою защиту и все щиты.

Глава 35

Едва-едва успеваю скользнуть в сторону, и прореха в мироздании пластает моё правое плечо, а не грудную клетку.

Я почти не чувствую боли. Просто моё тело становится чуть легче.

Закручиваясь и разбрызгивая кровь, моя рука с зажатым Бутоном улетает в сторону.

С лёгким удивлением смотрю на культю, из которой хлещет багровый фонтан. Этот ублюдок отрубил мою любимую конечность!

Шатаясь, отступаю на пару шагов. Усилием удерживаю равновесие, лишь каким-то чудом не выронив револьвер из левой руки. Сквозь алую пелену перед глазами смотрю на Кар’Танара. Тот ухмыляется, явно наслаждаясь моими страданиями.

— Открой глаза, Егерь, и узри правду. Где моё место, и, где ползаешь ты, — насмешливый голос выродка отражается от стен.

— Как говорил Пастырь Хойт, — в ответ цежу я сквозь зубы, — иногда ты надеешься на карающую длань Всевышнего. Иногда ты и есть эта длань.

С этими словами я погружаюсь в самую сердцевину своего Аэрокинеза, призывая первородную силу шторма. Воздух вокруг культи начинает закручиваться спиралями, сгущаясь до видимости. Электрические разряды пляшут по моему телу, сбегая к плечу, ткут узор из света и силы. Мои нервные окончания кричат, сплавляясь с чистой арканой, когда я формирую из воздуха, молний и чистой ненависти новую руку — призрачную, мерцающую, но материальную.

Кровь испаряется с шипением, встречаясь с электрическими дугами. Пальцы этой эфемерной конечности изгибаются с неестественной точностью, обхватывая рукоять револьвера, поднятого потоком воздуха. Моя импровизированная рука пульсирует синхронно с сердцебиением, потрескивает высоковольтными разрядами и окрашивает всё вокруг мертвенно-синим светом, но я чувствую её так же ясно, как прежнюю плоть и кровь.

Каждый атом моего тела жаждет уничтожить Императора, и пока сердце пульсирует, качая кровь, бой не окончен.

Наставляя револьвер на противника, активирую Дурманящий бутон. Розоватое свечение вырывается из рукояти, устремляясь к Императору. На любого другого это произвело бы гипнотический эффект, заставив тянуться поближе, но Кар’Танар лишь раздражённо отмахивается от пси-эманаций, как от назойливой мухи.

Моё положение отчаянное. Ещё пара таких пропущенных атак — и от меня останется лишь горстка праха на полу. Нужно срочно переломить ход боя, пока не стало слишком поздно.

Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Спрятав револьверы в кобуру, я выхватываю со спины тяжёлую снайперскую винтовку — легендарный Фатум, абсолютное оружие. Активирую её связанную способность Пронзающую спираль — в комбинации с Усиленным и Противофазным выстрелом, Дуплетом и Пригоршней пуль, сжигая целую прорву арканы.

На миг прикрываю глаза, позволяя Инстинктам охотника вести меня. Сквозь закрытые веки мир предстаёт сетью энергетических потоков, пульсацией арканы и узорами силовых линий. Защита Императора — не статичный щит, а живая, дышащая система, состоящая из тысяч переплетённых слоёв. Его непреодолимый барьер безупречен во многих измерениях сразу, но любое совершенство имеет свой ритм.

И вот я вижу её — мельчайшую пульсацию в защитной структуре, наносекундную синхронизацию энергопотоков между слоями, происходящую при регенерации барьера. В этот момент на доли мгновения образуется точка сингулярности. Точка, где защита настолько концентрирована, что перегружает саму себя, как перенапряжение в электросети приводит к короткому замыканию. Подобно тому, как сверхплотная звезда в момент коллапса пожирает сама себя, защита Императора на краткий миг создаёт брешь, прорезающую все измерения сразу.

Мне не нужно видеть её глазами — мои инстинкты уже навели оружие с точностью до квантового уровня. И когда они подтверждают, что микроскопическое окно уязвимости вот-вот откроется, я стреляю.

♪ Let the choir sing ♪

Пронзающая спираль с чудовищным грохотом вырывается из ствола, закручиваясь в две сверкающие нити. Вся эта конструкция, напоминающая безумный мерцающий бур, со свистом устремляется к своей цели.

Император привычно игнорирует выстрел, отмахиваясь от него, но тот, подобно неистовому зверю, прорывается сквозь барьер и врезается точно промеж глаз Кар’Танара.

Маска трескается и раскалывается на части, открывая мне лицо вековечной падали с уродливым круглым ртом пиявки.

По его каменному лбу бегут новые трещины, между ними брызжет ярко-зелёная кровь вперемешку с арканой. Пронзающая спираль продолжает буравить кожу и кости, пытаясь сокрушить череп и добраться до мозга.

Затаив дыхание, я жду этого, но…

К моему разочарованию, атаке удаётся оставить лишь относительно неглубокую рану.

И всё же чудовищный залп не проходит бесследно. Лицо Кар’Танара заливает собственная кровь, стекающая по глазам, щекам и подбородку.

Император застывает, его лицо искажается в гримасе абсолютного, почти детского изумления. Тысячелетия прошли с тех пор, как кто-то смог хоть как-то повредить его плоть. Неподвижность длится лишь мгновение, но в этой паузе сконцентрирована вся мощь его потрясения.

Затем он медленно поднимает пальцы к ране, касается сочащейся зелёной жидкости. Черты его древнего лица перекашиваются, превращаясь в маску первобытной ярости. Глаза, обычно холодные и высокомерные, вспыхивают огнём такой интенсивности, что воздух вокруг них начинает дрожать и плавиться. Он рычит, и этот звук не принадлежит разумному существу — это вопль реликтового отродья из-за края вселенной, который проспал эоны в глубинах бездны лишь затем, чтобы быть разбуженным оскорблением. Аркана бурлит вокруг противника, перекручивая саму действительность в ответ на его гнев.

— Ты… — его голос подобен грохоту тектонических плит. — Ты посмел пролить мою кровь⁈ Жалкий микроб, выползший из отбросов забытой планетки⁈ Я ПЕРЕКРАИВАЛ МИРЫ, КОГДА ТВОЕГО ВИДА ЕЩЁ НЕ СУЩЕСТВОВАЛО! Я ПЕРЕЖИВУ ТЕПЛОВУЮ СМЕРТЬ ВСЕЛЕННОЙ! Я ЕСТЬ ВЕЧНОСТЬ!

Вместо ответа я едва слышно шепчу:

— Самодовольный дегенерат говорит: «Что?»

— Что? — переспрашивает Кар’Танар, и через миг вместе с осознанием звериный рёв, неистовый, полный исступления, срывается с его губ.

Такой уж эффект я имею на людей и нелюдей.

— Ах ты ничтожный, маленький недоносок! — надрывает глотку оппонент.

Багровые пятна опасности застилают взор.

В последний момент начинаю смешаться и успеваю только спрятать винтовку в Экстрамерном арсенале, заменив её револьверами. Комнату затапливает пламя.

* * *

Девора, Тай, Гидеон и Драгана отчаянно сдерживая натиск врагов. Их лица покрыты потом и кровью, мышцы дрожат от напряжения. Каждый удар, каждый выстрел — это их вклад в общую победу, в надежду на всеобщее спасение.

Врагов слишком много. Сколько бы Нов ни падало под градом атак защитников, на их месте тут же появляются новые. Кажется, что этому не будет конца. Отчаяние незаметно прорастает в их сердцах, как сорняк.

Внезапно в дальнем конце коридора, позади вражеских спин, взгляд Деворы выцепляет бирюзовое кристаллическое тело той, кого она когда-то видела в Карвере.

Иерофант делает шаг вперёд, и враги вокруг неё взрываются кровавым туманом. Ещё шаг, и новые жертвы разлетаются на атомы. Она движется неспешно, уверенно, но каждое её движение сеет неизбежную смерть.

— Шэнди, Шэнди, Шэнди… — раздаётся в коридоре насмешливый голос Императора. — Ну что ты творишь? Зачем эти маленькие бунты? Напрасные, бесполезные. Это ничего не изменит…

Иерофант не удостаивает его ответом. Она молча продолжает свой путь, прокладывая дорогу к тронному залу. Однако Ребекка видит, какой ценой даётся ей эта расправа.

С каждым убийством по изумрудному телу бегут всё новые трещины, а из них сочится густая золотая кровь. Её шаги становятся всё более неуверенными, а свечение — тусклым.

— Ты никогда не поймёшь, — наконец отвечает Иерофант, и в её голосе звучит вселенская печаль пополам с непоколебимой верой.

Эти слова, похоже, бьют по Императору сильнее, чем все атаки защитников. На миг в его ехидном тоне прорезаются растерянные нотки.

— Ты же убиваешь себя… Хорошо. Будь по-твоему!

А в следующее мгновение кристаллическая дева, пошатнувшись, падает на колени. Её некогда прекрасное лицо исказила гримаса боли, тело пронзают всё новые трещины. Последним усилием она вскидывает руку в направлении тронного зала и остатки вражеских Нов лопаются кровавой взвесью.

Издав долгий прерывистый вздох, Иерофант затихает. Её тело стремительно тускнеет, покрываясь сетью трещин, а затем рассыпается искрящейся бирюзовой пылью.

* * *

Лишь разогнанная Пиковым потенциалом Регенерация позволяет мне не сдохнуть.

Лучше бы я сдох.

Экзоскелет плавится, прикипая к телу.

Каждый мой нерв передаёт только боль и ничего кроме неё.

Когда огонь исчезает, ещё несколько ударов сердца я могу издавать даже не крик, а глухое сипение.

Я почти исчерпал все ресурсы и все потайные тузы в рукавах, но этот железнолобый ублюдок продолжает стоять, как ни в чём не бывало. Вокруг меня лежит мой искорёженный боевой арсенал — оплавленные револьверы Горгоны и лужи металла с истерзанных доспехов.

Железная вонь крови и жжёного мяса забивает всё остальное.

Мой голос, тихий и ломающийся едва слышен.

— Что ты там бормочешь? — взяв эмоции под контроль, равнодушно спрашивает бессмертный враг.

— И я, попав в тиски… беды, не дрогнул и… не застонал. И под ударами… судьбы я ранен был, но… не упал.

Договорив, устало поднимаю на него взгляд:

— Ты всё равно не поймёшь.

Император кселари возвышается передо троном, точно живая гора. По крайней мере, я заставил его встать на ноги. В глазах грёбаного живодёра читается смесь любопытства и презрения, словно энтомолог рассматривает редкое, но не особенно интересное насекомое перед тем, как пришпилить его к доске.

— Знаешь, что страшнее любой физической боли? — в его голосе сквозит еле заметная издёвка. — Нет, не смерть, — он указывает рукой на один из голоэкранов.

Вижу, как Ваалис, окружённый со всех сторон, открывает вокруг себя десятки порталов, но внезапно они исчезают без следа. Осьминожка не успевает удивиться. Сгустки плазмы с нескольких сторон одновременно пробивают его тело, сжигая до праха.

Экран гаснет.

Соловей борется дольше остальных. Её изящное тело танцует среди врагов, оставляя за собой кровавый след, но даже Небесная Длань не может сражаться вечно. Я вижу, как что-то замедляет её, будто цепляя к её ногам кандалы. Она принимает неизбежное с бесстрашием, достойным лучших представителей Хваран. Чужой клинок рассекает её грудь, но в последний миг раскрытая ладонь Хва-ён пробивает вражеский череп.

Экран гаснет.

Эрис выпускает из себя смертельную комбинация химикатов и феромонов, окутывая ближайших врагов, когда столб льда пригвождает её к земле. Волна невидимого газа расходится вокруг Аны, и всё живое в радиусе десяти метров метров сначала застывает в экстазе, а затем выплёвывает свои кишки, сотрясаемое конвульсиями.

Экран гаснет.

Гидеон… Молодой амиш, когда-то боявшийся крови и насилия. Теперь его лицо, обрамлённое языками пламени, похоже на лик древнего идола огня. Его тело пылает изнутри, кожа трескается, обнажая мышцы и всполохи чистой стихии. Он окружён кольцом горящих трупов кселари, но за ними стоят новые. Чужая воля усиливает копьё, брошенной в его сторону, но Мэтт просто улыбается и произносит что-то. По губам я могу прочесть только начало: «Один ради многих…» Затем его тело превращается в миниатюрное солнце, уничтожающее всё вокруг.

Драгана…

Сквозь сцепленные зубы рвётся болезненный стон.

Невероятным усилием я отвожу взгляд и смотрю только на врага. Проклинаю своё расширенное периферийное зрение. Проклинаю своё раскачанное Восприятие. Проклинаю врага и себя.

Один за другим гаснут голоэкраны.

Наступает тишина.

Я не могу на это смотреть.

Я не могу об этом думать.

Я не могу это чувствовать.

Не сейчас. Не здесь.

Если позволю себе хоть на секунду остановиться и осмыслить то, что только что произошло, моё сердце разорвётся на части.

И я умру.

Умру вернее, чем если бы меня пронзила дюжина клинков.

«Нужды живых превосходят нужды мёртвых…»

Возможно, Арианнель, возможно…

Но они зовут меня к себе.

В наступившей тишине звучит голос Кар’Танара. Самодовольный. Упивающийся своей жестокостью и силой. Это голос не мудрого бога, а озлобленного ребёнка, издевающегося над животными. Его интонации сочатся презрением, он получает извращённое удовольствие от страданий тех, кто бросил ему вызов. Он — воплощение мелочной мстительности.

Не существует и никогда не будет существовать особи, которую я ненавидел бы сильнее.

— Нет большей жестокости, — в его голосе звучит неприкрытая насмешка, — чем даровать надежду лишь затем, чтобы её уничтожить.

Внутри меня формируется кокон абсолютной стужи. Холодный, твёрдый, непроницаемый. Он запечатывает все чувства, все воспоминания, все отголоски тепла и привязанности. Всё, что не является чистой яростью и жаждой мести. Время скорбеть придёт позже. Если будет кому скорбеть. А сейчас у меня есть только одна цель, только одна мысль, только одно предназначение.

Сдохни. Сдохни! СДОХНИ!

Задействую остатки абсолютного доспеха, даже не имея уверенности, что это сработает. Карающий шторм всё же активируется, и вокруг моего тела закручивается ионный вихрь, чтобы попробовать отразить атаку, которую этот упырь обрушит на меня в следующую секунду. Одновременно включаю Солнечную корону, создавая вокруг себя пылающую ауру плазмы, поглощающую входящий урон и превращающую его в дополнительную энергию.

— Впечатляюще для смертного, — произносит Император тем снисходительным тоном, каким взрослые говорят с неразумными детьми. — Почти жаль, что твои усилия напрасны.

Пока он говорит, я вновь выхватываю винтовку и обрушиваю на него град выстрелов. Плазма, усиленная моей арканой, бьёт о его барьер. Два комка даже прошивают уязвимость защиты, опалив скулу. Несколько рикошетом улетают в стены, остальные просто испаряются, не доставляя ему никаких проблем.

Вечный, бессмертный, он видел всё это тысячи раз.

— Тебе удалось… Ты развеял мою скуку, — прозаично роняет кселари.

В ту же секунду перед ним возникает сфера, переливающаяся всеми цветами радуги и ещё десятком оттенков, для которых не существует названий. Она пульсирует, расширяется, в ней переплетаются геометрические формы и фрактальные узоры, рождающие образы, способные сломать человеческое восприятие.

— Прощай, Стрелок, — бесстрастно говорит Кар’Танар, и плод его способности устремляется ко мне.

Пытаюсь уклониться Глайдом, но реальность вокруг изгибается и деформируется, позволяя сфере следовать за мной. Мой взгляд не покидает лица Императора, пока губы беззвучно шепчут:

— Я — властелин своей судьбы. Я — капитан своей души.

Глава 36

Переливающаяся сфера, источающая неописуемое великолепие и неизбежную смерть, преследует меня. Мои мышцы напрягаются в инстинктивном порыве уклониться, хотя это бесполезно. Знаю наверняка.

Вместо этого активирую полученного с Креллика Биологического симулякра и за долю секунды позади меня формируется идеальная живая копия, сотканная из арканы и биомассы. Для любых способностей с самонаведением — это полный мой двойник, даже содержит частичку аркановой энграммы, а потому слишком часто применять эту способность нельзя, иначе изведёшь себя по кусочку.

Когда в сверкающей сфере практически отражается моё лицо, запускаю Мерцающий скачок, телепортируясь на двадцать метров вправо, к одной из колонн. Позади остаётся копия, чтобы принять удар на себя.

Симулякр рассыпается облаком пыли при соприкосновении с губительны шаром, но Император не сразу осознаёт, что исчез лишь мой клон.

— Как…? — недоверчиво шипит он, поворачиваясь в мою сторону. Его яйцеголовая харя перекошена раздражением и непониманием. — Как ты здесь оказался? Я бы заметил! Как ты сюда попал, червяк⁈

— Твоя мамаша впустила, — отвечаю с ледяной усмешкой, заряжая Триединый залп. — Передавала, что ты мало пишешь и совсем не звонишь.

В его глазах вспыхивает бешенство, а вокруг четырёх рук формируются сгустки абсолютной тьмы, пожирающей свет. Он выбрасывает их в меня каскадом. Если эта атака попадёт, она испарит меня, не оставив и шнурков. Если попробую отразить комки мрака щитом, их пробьёт насквозь. Если захочу поглотить Солнечной короной, но тьма просто пожрёт её вместе со мной.

Эта способность создаёт антиматерию, заключённую в поле временного стазиса. Нет, её нельзя блокировать, поглощать или уничтожать.

Нужно действовать тоньше.

Срабатывает Временной реверс, создавая вокруг каждого снаряда тьмы крошечный пузырь обращённого времени. Я не атакую напрямую — просто меняю темпоральный вектор. Антиматерия внутри начинает двигаться в обратном направлении, возвращаясь к точке формирования — к рукам Кар’Танара.

— Что за⁈ — он не успевает закончить фразу, вынужденный рассеять собственное умение, устремившееся обратно к создателю.

Эта суматоха отвлекает фокус его внимания лишь на миг, но этого хватает, чтобы разом произошло две вещи.

Ультразвуковая диссонация, генерирующая звуковые волны на частоте за пределами обычного слуха, создаёт микроскопические резонансные колебания в ментальном барьере противника. Император не слышит этих звуков, но его псионическая защита реагирует, формируя крошечные трещины в энергетическом полотне.

Через одну из них Нейронный призрак, крошечный сгусток псионической энергии, почти незаметный на фоне бушующих вокруг искажений реальности, проскальзывает сквозь ослабленные ментальные барьеры и касается его нейронных связей, отвечающих за восприятие времени.

В течение следующих двадцати вдохов его сознание будет замедлено на долю секунды. Не настолько, чтобы он заметил, но достаточно для того, что случится позже.

Кар’Танар взмахивает рукой, и на первый взгляд ничего не происходит, но только на первый. Мой Призрачный взор уже активен, позволяя проникая сквозь иллюзорный слой реальности, чтобы увидеть в эфирном пространстве правду.

Противник создал перед собой веер из багровых глифов, похожих на алфавит Сопряжения. Они устремляются ко мне со скоростью мысли. Если пытаться отбить их, моя плоть мгновенно разложится, как от самого губительного на свете некроза. Если попробовать убежать от них, они изменят траекторию и всё равно догонят меня.

Поэтому поступаю иначе — привожу в действие Темпоральное смещение. Моё тело не становится нематериальным — оно ускользает на несколько секунд назад в прошлое. Глифы проходят сквозь меня, не причиняя вреда, ведь в момент их прохождения меня попросту нет в настоящем.

Пока Император пытается осмыслить произошедшее, я молниеносно сжигаю Квантовый парадокс, создавая локальные пузыри неопределённости, и мысленным усилием запускаю цепную реакцию.

В нормальных условиях применять это рядом с собой — самоубийство, но сейчас, благодаря Нейронному призраку, замедлившему восприятие Кар’Танара, я успеваю правильно рассчитать зону воздействия.

Воздух между нами наполняется искрящими точками — микроскопическими областями, где законы причинности временно нарушаются. Не атакую Императора — вместо этого создаю хаотичную среду вокруг него, разрушающую когерентность его способностей, требующих безошибочной настройки пространства-времени.

Каждая его атака формируется с идеальной математической точностью — Квантовый парадокс вносит в эти уравнения случайные переменные.

Враг готовит следующий ход — волну искажения реальности, но в хаотичной квантовой среде его идеально настроенные способности теряют стабильность. Волна формируется неравномерно, с разрывами и флуктуациями, значительно снижая её разрушительную силу.

Лицо яйцеголового ублюдка искажается в гримасе замешательства.

— Невозможно! — шипит он. — Ты жалкий Супернова! Ты не способен сопротивляться Коллапсару! КАК⁈

— Может, ты просто не так крут, как тебе казалось? — парирую я. — Столько веков существовать, шутка ли? Поди уже деменция замучила, ссышься под себя и забыл первое правило вселенной. Не связывайся со Стрелками Гилеада. Не переживай, я напомню.

Его глаза сужаются до щелей.

— Ты ничтожество! — гремит он, и пространство вокруг содрогается от его гнева. — Пока ты тратишь здесь время, мои легионы разотрут в пыль твою планету!

Мои губы растягиваются в недоброй улыбке.

— Прямо сейчас, — голос звучит хрипло, но уверенно, — твои любимые легионы попали в подготовленную ловушку, и мои соратники режут их на лоскуты.

Император презрительно усмехается, не поверив мне, а зря…

Взмахом руки он формирует голоэкраны вокруг нас, и его торжествующий оскал сменяется гримасой ярости при виде происходящего.

На первом экране Алокеш, парящий в небе Мумбаи, окружённый сияющими крыльями, сбивает световыми копьями огромный флаинг кселари. Транспортное средство снижается, оставляя за собой шлейф чёрного дыма, и врезается в другую боевую машину, вызывая каскад взрывов.

На втором экране Ваалис, покрытый кровью врагов, стоит на побережье Сан Агустина, раскинув руки. Дюжины порталов открываются в рядах бегущих к нему отрядов кселари, затягивая их в глубины океана или выбрасывая в стратосферу.

Третий экран показывает Гидеона, окутанного пламенем, посреди Фритауна. Амиш превратил целую улицу в огненную реку утопив в ней десантирующихся бойцов. От них не остаётся даже пепла.

На четвёртом Гарм в своей демонической форме впечатывает кулак в грудь вражеского Новы. Его когтистая лапа выходит с другой стороны, сжимая ещё пульсирующее сердце. Заброшенные в Хедемору ксеносы лежат вокруг него, точно скошенные колосья.

Пятый экран демонстрирует Драгану, рассекающую пространство вокруг себя, создавая микро-разрывы, из которых вырывается её клинок, поражающий врагов с непредсказуемых углов.

— Даже не представляешь, сколько выкладок нам пришлось сделать, — усмехаюсь, наблюдая, как в глазах Императора разгорается бессильная ярость. — Рассчитать все возможные точки вторжения, спланировать эвакуацию, подготовить ловушки. И всё для одного — чтобы я мог встретиться с тобой здесь и сейчас.

— За такую дерзость я превращу вашу планету в чёрную дыру! — голос Императора дрожит от возмущения — обидчивый ребёнок вот-вот готов разреветься, потому что его любимые игрушки вздумали ему перечить.

Его тело начинает светиться, аркана концентрируется вокруг него, формируя немыслимую по мощи атаку.

— Твоя ничтожная раса… — начинает оппонент.

Договорить ему не дано.

Волна слабости прокатывается по тронному залу. Энергетические конструкции Императора гаснут. Моя Солнечная корона испаряется. Пронзительный свет Глаз хищника тускнеет, а тело вновь наливается свинцом. Чувство, словно у меня отняли часть души.

Голоэкраны мерцают и исчезают. Кар’Танар, ещё секунду назад наполненный силой богов, теперь выглядит лишь тенью себя. Его плечи опускаются, конечности дрожат. Он опадает на спинку трона, как медуза, выброшенная на берег. Из его глотки рвётся сдавленное сипение, вокруг круглого, усыпанного игольчатыми зубами рта, свисает нитки слюны.

Жалкое зрелище.

Каждый шаг к трону даётся мне с трудом, но я всё же делаю их, преодолевая слабость.

— Как же я мечтал увидеть эту картину… — глухо роняю, пока мои шаги эхом отражаются от высоких сводов. — Я воображал её в мельчайших подробностях, понимая, что скорее всего это никогда не случится. Я даже начал понимать Горгону, которая едва не вышибла себе мозги. Раз за разом делать одно и то же, ожидая иного результата… Безумие. Да…

Император беспомощно хватает ртом воздух. На его лице гримаса ужаса — возможно, впервые за тысячелетия существования.

— Что… происходит? — хрипит он, пытаясь активировать способности, которые больше не отвечают.

— Чем выше ты находишься по рангу, — произношу я с трудом, — тем болезненнее ощущается откат, и тем слабее ты себя чувствуешь, будучи отключённым от арканы.

Его глаза расширяются в понимании, а на моих губах расцветает мрачная улыбка.

Мышцы, лишённые поддержки арканы, горят огнём, а тело, привыкшее к сверхчеловеческой выносливости, кажется налитым свинцом. Я продолжаю двигаться. Дышать тяжело, будто грудную клетку стянули железными обручами. И всё же я иду вперёд, опираясь на ненависть и решимость — единственное, что невозможно отключить.

Император, ещё минуту назад бывший воплощением космической мощи, сейчас выглядит жалко. Его кожа, утратив мерцающее сияние, стала землистой и дряблой. Тело, прежде наполненное силой, сгорбилось, как у древнего старика. В глазах, где плескалась бездна, теперь только страх и непонимание. Он обнажает свою истинную сущность — ущербное, трусливое создание, всегда прятавшееся за украденной мощью.

— Как?.. — только и может повторять он раз за разом. — Как?..

— Шесть раз мы исполняли с тобой этот проклятый танец, — вместо ответа бросаю я. — Шесть долгих раз… Седьмой будет счастливым… последним, я это чувствую. Не так ли, Лёшка?

Я почти достигаю трона, когда из-за него выступает фигура — светловолосый молодой мужчина в самой обычной одежде: потёртые джинсы с кобурой на поясе, клетчатая рубашка, поношенные ботинки. Его лицо, отражение моего в кривом зеркале, только моложе на 3 года. Физически во всяком случае. Ментально, увы, расклад несколько иной.

— Всё точно по плану, братишка, — негромко произносит Лёшка.

Я с теплом всматриваясь в его лицо. Сколько раз я видел брата мёртвым в своих кошмарах? Сколько раз вспоминал мутные глаза, запавшие щёки, обескровленные губы и следы наркотиков на бледной коже в холодном морге? А теперь он здесь — по-настоящему живой, с румянцем на щеках и тем же озорным блеском в серых глазах, до боли похожих на мои. Моя последняя и самая глубокая рана, наконец, затягивается, и я становлюсь целым.

— Невозможно! — хрипит Император, впервые за всю схватку по-настоящему потрясённый. — Откуда ты здесь взялся? Как ты отключил аркану? Как ты получил этот класс⁈ Я бы почувствовал… получил уведомление!

Я хочу объяснить, как и почему он проиграл, хочу уколоть его, но вместо этого душу глупый и бессмысленный порыв. Зачем ему знать, что он должен был увязнуть в бою, увязнуть настолько, чтобы не заметить ничего и никого. Зачем ему слушать, через что мы прошли…

— Мертвецам ответы ни к чему, — роняю я, не отрывая взгляда от брата.

Мы оба знаем, что этот момент слишком дорого стоил нам обоим.

Именно потому что ублюдок засёк бы появление Нуллификатора, Лёшка пошёл на величайшую жертву — остался человеком в мире монстров. Всё это время он не брал класс. Никакой. Именно поэтому на его теле нет ни единого устройства, оружия или доспеха, использующего аркану. Ни единой частицы. Кар’Танар настолько привык полагаться на свою возможность чувствовать аркану, что те, кто лишены её, практически невидимы для него.

Лёшка подходит ближе. Не призрак, не галлюцинация измученного разума. А затем из теней за троном выступает ещё одна фигура — Иерофант. Она выглядит измождённой, но решительной. Её кристаллическое лицо покрыто паутиной тонких трещин, сквозь которые сочится бирюзовое свечение.

— Шэндалия… — в голосе Императора звучит что-то между негодованием и отчаянием. — После всего, что между нами было!

— Прощай, мой друг, — тихо произносит она, и на её лице на миг мелькает печальная улыбка. — Я сохраню память о том, кем ты был, а не о том, кем ты стал.

— Пожалуйста… — Кар’Танар внезапно переходит на умоляющий тон, протягивая руку к Иерофанту. — Мы можем всё исправить. Вернуть как было. Ты, я, Эриндор…

— Обрати свои мольбы в другую сторону, — качает головой дева, указывая на нас с братом. — Теперь твоя судьба в руках тех, кого ты считал низшими существами.

— Это не может завершиться вот так, — упрямо возражает Император.

Он пытается говорить властно, но в его голосе сквозит почти детский испуг.

— Только так это и могло завершиться, — отвечаю я, ощущая странное спокойствие. — Никакие империи не могут существовать вечно.

— Объятия смерти одинаковы для всех, королей и нищих, — Лёшка делает шаг вперёд, и его глаза сверкают холодной яростью. — А теперь молись, выродок, сейчас вылетит птичка.

И Кар’Танар молится. Истово, отчаянно, шепчет что-то себе под нос. Даже он верит, что заслуживает спасения.

Усмехнувшись, краем глаза слежу за своим братом, в котором так много от меня.

«В тот день, когда Нулёвка будет приказывать Квазару, погаснут звёзды и Сопряжение перестанет существовать», — звучит в моей памяти голос Ваалиса. Но он ошибся в одном. Нулёвка отдаёт приказ не Квазару, а Коллапсару.

Не спеша, словно совершая ритуал, я достаю из потайной кобуры под расплавленным доспехом старый револьвер — Кольт Миротворец. Чернённый металл, латунные вставки и рифлёная рукоятка, чтоб не скользила в руке. Я знаю его насквозь…

— Этот револьвер принадлежал человеку по имени Олли, — говорю я, поглаживая шершавую рукоять, хранящую тепло чужих ладоней. — Он был мне как отец. Он был первым, кого я потерял, потому что ты решил поиграть в бога.

Ствол поднимается, упираясь точно в центр яйцеобразной головы.

Я чувствую, как его обхватывают тысячи и тысячи незримых рук — всех павших Стрелков, ведущих мою руку к этой финальной точке.

— Именно этот револьвер тебя и убьёт. Не оружие Сопряжения. Не могучий клинок. Ты не достоин их. Ты падёшь от примитивного огнестрела с захолустной планеты, который принадлежал человеку, которого я считал своим настоящим отцом.

Лёшка синхронно достаёт свой собственный револьвер — потёртый, с царапинами на стволе, древний как сама ненависть.

— Подождите! — Император выбрасывает вперёд дрожащие руки. — Я могу дать вам всё! Силу, власть, миры под вашими ногами! Всё, чего только пожелаете!

— Верни мне Накомис, — обыденно говорю я, потому что знаю ответ.

Его лицо кривится в замешательстве.

— Кто? О ком ты? Твоя подруга? Твоя невеста? Она мертва? Я могу создать тебе десяток её копий, неотличимых от оригинала. Я могу…

— Тебе нечего предложить мне, — обрываю его пустые обещания. — Это будет не она.

Страх искажает его черты, когда он понимает, что смерть неизбежна. В отчаянии он вскрикивает:

— Если я умру, эта планета будет уничтожена! Я позаботился об этом! И вместе с планетой взорвётся Сердцу Мироздания! Вы потеряете тысячи миров!

Пустые угрозы меня не трогают, и в глазах Лёшки я нахожу отражение моей решимости.

Бесконечная охота подходит к концу. Прожитые жизни, прожитые смерти, павшие друзья и любимая, разрушенные миры и пепел невинных на зубах — всё вело к этому единственному моменту.

В этот миг схлопываются все временные петли моей жизни. Всё, чем я был, всё, чем я стал, соединяется в одной точке здесь и сейчас — в дуле револьвера, направленного на того, кто отнял у меня всё и заставил проживать этот кошмар снова и снова.

Я отвечаю, и в моём голосе больше нет ярости, нет ненависти, нет злости.

Лишь глубокое и необъятное спокойствие:

— Моими глазами смотрят все Стрелки, кто жил до меня. Моим голосом говорят все, кто носил этот титул. Ты убил их всех. Но они здесь. Со мной. Слышишь? — механический щелчок, с которым я взвожу курок. — Это их прощальный подарок. Это их приговор.

По лицу Лёшки пробегает волна. Даже сейчас ему тяжело видеть свидетельства того, что я пережил, но он продолжает:

— Тысячи миров, миллиарды жизней. Настало время платить по счетам.

— За Накомис, — добавляю я тихо.

Император вжимается спиной в трон, его губы дрожат, с них срываются мольбы и обещания, но мы уже не слушаем. Есть время для милосердия, и есть время для правосудия.

Мы нажимаем на спусковые крючки одновременно, будто два сердца, бьющихся в унисон. Я слышу эхо всех погибших друзей, шёпот Накомис, последний вздох Горгоны — все они здесь, все они наблюдают.

Грохот выстрелов разрывает тишину тронного зала.

Две простые свинцовые пули, не наполненные арканой, не усиленные магическими способностями, впиваются в череп Кар’Танара, разнося его яйцевидную голову брызгами зелёной слизи и осколками костей.

Величайший тиран… бессмертный Император… сползает по великолепному символу своей власти, оставляя зелёные смазанные следы.

Так он и замирает бездыханный. Нескладная фигура, убогая и в конечном счёте совершенно незначительная.

Его переключатель мертвеца не срабатывает. Ничего не происходит. По-другому и быть не могло в Ауре нуллификации.

А мы с Лёшкой стоим над его телом, застывшие в моменте абсолютной звенящей тишины, пока вокруг рушится империя, построенная на страданиях миллиардов жизней.

Пустота внутри, которую я нёс столько жизней, начинает медленно заполняться — не радостью, нет. Чем-то более глубоким. Покоем, которого я не знал с того самого дня, когда впервые увидел северное сияние над небом Небраски, возвестившее начало Сопряжения.

* * *

Душа Императора парит в пустоте — чистое сознание, лишённое тела. Какая странная и нелепая смерть для повелителя всего сущего: пасть от примитивных свинцовых пуль. Однако Кар’Танар предусмотрел и такое. Смерть — лишь временное неудобство для того, кто владеет необъятным могуществом.

Стоило его аркановой энграмме отделиться от тела, как сработала одна из нескольких резервных способностей последнего шанса. Остальные оказались заблокированы Аурой нуллификации.

Он стремится вернуться в прошлое, в момент за минуту до появления Нуллификатора, но…

Что-то идёт не так. Его сознание не может нащупать временные нити, раз за разом ударяясь о невидимую преграду. Отчаянно он бросается в разные точки прошлого, но везде встречает заслоны, словно кто-то обрезал все пути отступления.

Тогда Император пытается зацепиться за будущее — час, день, столетие вперёд, безразлично. Но и там его ждёт глухая стена.

Он ощущает их присутствие. Семь сущностей, древних и равнодушных, окружают его кольцом. Ультхаки. Проклятые дети Предтеч плетут вокруг его души непроницаемый кокон темпоральной изоляции.

«Тебе некуда бежать, Кар’Танар, — их голоса звучат как один, резонируя на частотах, недоступных смертным. — Твой путь завершён».

Ярость придаёт его душе сил. Император собирает остатки своей сущности в единый клинок и бросается на ближайшего ультхака, пытаясь прорвать их строй. Но атака проходит сквозь них, как через туман. Они смеются — не голосом, а самой тканью реальности.

«Ты никогда не понимал, что время не принадлежит никому. Даже тебе».

Отчаяние захлёстывает Императора. Он пытается разорвать кокон, вложив в удар всю свою волю, тысячелетнюю злобу, всё своё могущество. Тщетно. Стены темницы лишь сжимаются теснее.

Его сущность начинает распадаться. Мелкие фрагменты отделяются, растворяясь в пустоте. Процесс необратим.

«НЕ ВЫ! НЕ ВЫ РЕШАЕТЕ МОЮ СУДЬБУ!» — вопль сотрясает границы тюрьмы, но не может их разрушить.

Семь фарфоровых масок и семь пар глаз наблюдают за распадом с беспристрастностью учёных. Сознание Императора мерцает, как гаснущая свеча. Последние мысли рассыпаются, словно песок между пальцами.

«Звёзды падут!.. Но Империя… будет… стоять… вечно!»

«Я должен… вернуться…»

«Я дол…»

Последний безумный вой разрывает пустоту, а затем остаётся лишь тишина и семь наблюдателей, окружающих место, где некогда существовало самое могущественное и одновременно самое жалкое существо во вселенной.

Глава 37

Тело Кар’Танара ещё не успело остыть, а уже воздух в тронном зале становится легче, словно исчезла невидимая тяжесть, давившая на мир тысячелетиями. Мы с Лёшкой переглядываемся — в его глазах отражается то же опустошение и странное спокойствие, что охватывает и меня.

— Всё? — хрипло спрашивает он, опуская револьвер.

Хоть сейчас брат и выглядит старше, но в мельчайших движениях и размашистых жестах я всё ещё вижу того пацана, с которым в детстве мы гоняли голубей на крыше пятиэтажки.

— Ещё нет, — качаю головой, вытирая зелёную слизь с лица тыльной стороной ладони. — Нужно найти Сердце Мироздания. Эриндор говорил, оно должно быть где-то во дворце. Думаю, в личных покоях Императора. Вряд ли бы он позволил этой вундервафле находиться вдали от себя.

Позади нас раздаются лёгкие шаги. Оборачиваюсь и вижу Иерофанта — Шэндалию. На бирюзовом кристаллическом теле видны трещины, но осанка всё так же величественна.

— Я могу показать, где он хранит артефакт, — говорит она ровным голосом, хотя в глазах читается напряжение. — Следуйте за мной.

Несколько минут мы осматриваем тронный зал — огромное помещение с колоннами, когда Шэндалия останавливается у дальней стены. Лёшка указывает на еле заметную щель:

— Смотри! Там.

— Скрытая дверь за троном, — кивает Иерофант. — Почти невидимая в общем рисунке стены.

Створка поддаётся без сопротивления, словно ждёт нас. За ней — узкий коридор, погружённый во мрак, потому что Аура нуллификации брата вырубает все светильники на нашем пути.

Шэндалия внезапно останавливается на пороге, не делая шага внутрь. Её тонкие пальцы сжимаются в кулаки, а взгляд становится отстранённым.

— Дальше я не пойду, — говорит она, и в её голосе я слышу отголосок страха — впервые за всё время нашего знакомства.

— Почему? — Лёшка изумлённо смотрит на неё.

Шэндалия встречается со мной взглядом:

— Я уже дважды ошиблась с этой силой — сначала когда помогала Кар’Танару, затем когда пыталась исправить это ужасными экспериментами. — Она делает глубокий вдох. — Теперь я доверяю решение вам. Ваши сердца чище моего. Я надеюсь…

— Ты можешь пойти с нами, — предлагаю я. — Втроём безопаснее.

Она качает головой:

— Нет. Один взгляд на Сердце… и я боюсь, что не устою. Искушение слишком велико, — её глаза сверкают в полумраке. — Сделайте то, что должно быть сделано. Я буду ждать здесь.

Киваю, понимая её страх. Страшнее всего не те демоны, которых мы никогда не встречали, а те, которых мы уже однажды впустили в себя.

Мы с братом продолжаем путь вдвоём. Воздух здесь пахнет озоном и чем-то сладковатым, неживым.

— Ты чувствуешь? — морщится Лёшка, принюхиваясь. — Как в морге…

— Да… — соглашаюсь я, машинально проверяя оставшиеся патроны в револьвере. Пять штук. Должно хватить для любых сюрпризов.

Коридор выводит нас в круглое помещение с высоким сводчатым потолком. В центре на постаменте парит… нечто. Сгусток чистой энергии, переливающийся всеми цветами радуги, пульсирующий, как живое сердце. Вокруг него вращаются многочисленные кольца со знакомыми символами шрифта Сопряжения, непрерывно меняющими свою форму.

— Это оно? — выдыхает Лёшка, не отрывая взгляда от завораживающего зрелища.

— Да, — уверенно киваю, делая шаг вперёд. — Сердце Мироздания. Артефакт Предтеч, способный переписывать саму реальность.

На удивление Аура нуллификации брата ничего не может сделать с первоисточником власти Кар’Танара.

Протягиваю руку к пульсирующему сгустку, но останавливаюсь в нескольких сантиметрах. Что-то не так. Что-то… шепчет. Не голосом, а прямо в сознание, минуя уши.

«…Наконец-то… освободитель… слишком долго ждал…»

— Ты это слышишь? — оборачиваюсь к брату.

Тот напряжённо кивает:

— Да, слышу. Кто-то… внутри?

Снова обращаю взимание на артефакт. Приглядевшись повнимательнее, замечаю внутри пульсирующего сгустка смутный силуэт, словно заключённый в янтарь.

«…Я Эштарива́н… последний из Творцов… тех, кого вы называете Предтечами…»

— Почему ты не уничтожил Кар’Танара? Почему позволил ему творить всё, что он желал? — спрашиваю, не скрывая злости в голосе.

«…Вмешиваться не моя функция. Ограничения. Должен наблюдать, направлять, помогать. Боролся с собой. Пытался помочь…»

— Помочь как? — наклоняюсь ближе к пульсирующему сгустку.

«…Я создал Нуллификаторов… чтобы остановить… но поздно… слишком мало… слишком медленно…»

— Ты же видел, что одних Нуллификаторов недостаточно? Он убивал их задолго до того, как они обретали силу.

«…Да… Наставлял потомков… Ультхаков… План… Седьмой раз… Ключевой…»

Всё встаёт на свои места. ВечноЦвет упоминала какого-то союзника во время нашей первой попытки взять штурмом дворец. Получается, это Эштариван позаботился о том, что в тот раз мои друзья оставались на этой планете до конца сражения, хотя те, кому они бросили вызов на дуэль и погибли в бою с кселари.

Лёшка подходит ближе, заворожённо глядя на артефакт:

— Спроси, можно ли его как-то освободить?

Не успеваю я сформулировать вопрос, как голос передаёт мне спокойствие и смирение.

«…Нет… Таково моё… предназначение…»

Сердце Мироздания начинает пульсировать ярче.

«…Прикоснись… возьми силу… стань новым хранителем…»

В горле пересыхает.

— Егор, — голос брата звучит предостерегающе, — подумай хорошенько. Это слишком большая власть для одного человека.

Киваю, понимая его опасения, но выбора нет — только с помощью артефакта можно навести порядок. Делаю глубокий вдох и касаюсь пульсирующего сгустка.

Мир взрывается калейдоскопом образов, звуков, ощущений. Я вижу рождение звёзд и их смерть, возникновение первых форм жизни и ввод Сопряжения на тысячах планет. Вижу стройную систему Телепортариумов, объединяющую галактики. Вижу юные цивилизации, впервые шагающие к звёздам. Вижу народ альфар ещё до их разделения на две ветви…

И я вижу другое — процессию замученных душ, бесконечный поток жертв Сопряжения, монстров, созданных для развлечения, хрупкие тела, разорванные в клочья…

Ярость накрывает меня с головой. Я чувствую, что могу щелчком пальцев стереть из существования целую расу. Могу уничтожить кселари полностью, без следа, как будто их никогда не было. Это было бы… справедливо? Правильно? Месть за всех погибших, за все разрушенные миры, за все потерянные жизни…

— Егор! — голос брата вырывает меня из транса. Он стоит рядом, тревожно заглядывая мне в глаза. — Ты в порядке? Твои глаза… они светятся.

— Я хочу уничтожить их всех, Лёх, — мой голос звучит странно даже для собственных ушей — глубже, с металлическими нотками. — Всех кселари. Стереть их из вселенной, как плесень. Всех до единого. До последнего яйцеголового ублюдка, — в груди клокочет ярость, раскалённая добела.

Братишка крепко хватает меня за плечи, заставляя посмотреть в глаза:

— И чем ты тогда будешь отличаться от Императора? — его голос режет, словно нож по открытой ране. — Это геноцид, Егор. Ты собираешься уничтожить целую расу за грехи одного тирана? Ты правда этого хочешь?

На секунду перед моим внутренним взором встаёт образ Горгоны. Её морщинистое лицо с пронзительными глазами, тонкие губы, сжатые в упрямую линию. Едкая старуха смотрит на меня без осуждения, но сам её облик служит напоминанием. «Стрелок несёт не возмездие, но правосудие», — звучит в памяти её голос, хриплый от сигарет и прожитых лет. Правосудие беспристрастно. Оно не ищет врагов, оно ищет истину.

Чувствую, как слова Лёшки медленно пробиваются сквозь плотную пелену гнева. Дыхание постепенно выравнивается. Я вспоминаю, что говорил Эриндор — кселари не всегда были такими. Кар’Танар изменил их генетически, усилил агрессию, подавил эмпатию, чтобы превратить в идеальных солдат. Чтобы сделать их продолжением своей воли.

Мои плечи опускаются. Рука, готовая сжать мир в кулаке и раздавить, медленно разжимается.

Если жестокий человек искалечил разум собаки, заставив её бросаться на прохожих, кто виноват? Пёс, который по-другому не умеет, или садист, превративший животное в инструмент своих ублюдочных пристрастий? По-закону живодёра наказывают, а пса усыпляют, но лишь потому, что ему уже нельзя помочь.

А что, если бы надежда на излечение всё ещё оставалась?..

— Ты прав, — говорю тихо, чувствуя, как ненависть медленно отступает. — Я был близок…

«…Исправить… можно исправить…»

— Знаю, — киваю мысленному голосу. — Можно вернуть их к изначальному состоянию.

Сосредотачиваюсь, направляя силу артефакта. Вместо уничтожения — преображение. Я отменяю генетические изменения, внесённые Императором. Возвращаю кселари их природную эмпатию, их способность к состраданию и творчеству. Это не обеляет их преступлений, но даёт шанс на искупление.

Ощущаю, как волна изменений прокатывается по вселенной, затрагивая каждого кселари, где бы он ни находился.

— Что теперь? — спрашивает Лёшка, наблюдая за тем, как меняется пульсация Сердца Мироздания.

— Теперь нужно решить, что делать с арканой, — вздыхаю, понимая всю тяжесть выбора, лежащего на мне. — Что делать с Сердцем, чтобы подобное не повторилось вновь.

«…Уничтожить меня… нельзя… но можно… перераспределить…»

— Я могу забрать аркану у всех, — говорю, обдумывая варианты, — но оставить Телепортариумы, как задумывали Предтечи. Миры должны быть связаны воедино.

Братишка хмурится:

— А как же все, кто зависит от арканы? Что будет с ними?

— Разумные расы выживут, — отвечаю после паузы. — А искусственно созданные твари — нет. Монстрам пора вернуться на страницы страшных сказок. Им нет места в этой жизни.

Алексей долго смотрит на меня, затем кивает:

— Делай, что должен.

Снова фокусируюсь на артефакте. Представляю, как аркана медленно уходит из живых существ, втягивается обратно в Сердце Мироздания, становясь его неотъемлемой частью. Оставляю лишь крохотные потоки для поддержания Телепортариумов — древней системы, соединяющей обитаемые миры.

Чувствую, как в каждом уголке космоса проходит ещё одна волна изменений. В далёких мирах монстры погибают, их тела, созданные и поддерживаемые исключительно арканой, распадаются на атомы.

Остаётся последнее дело.

Сосредоточившись, я перестраиваю архитектуру Сердца Мироздания, вплетая новые протоколы в его пульсирующую сущность — блокирую самые разрушительные функции, которыми можно злоупотребить, и одновременно даю больше автономии Эштаривану, чтобы он стал вечным стражем артефакта, сдерживающим любого, кто захочет стать новым Кар’Танаром.

Вместо того чтобы уничтожить всё наследие Предтеч, формирую на Нексусе сложную Стелу, связанную с Сердцем незримой нитью — через неё представители всех рас в Совете Равновесия смогут использовать ограниченную силу терраформирования необитаемых миров, но никогда не смогут повлиять на обитаемые планеты.

Через мои пальцы в артефакт вплетаются строгие протоколы ротации власти между расами, сеть поддержки Нуллификаторов на случай непредвиденных ситуаций, кодекс с жёсткими запретами на геноцид и генетические модификации, система прогнозирования последствий, публичный мониторинг и даже концепция заповедных зон космоса — всё это образует единый механизм сдержек и противовесов, который исключит возможность нового тирана, подобного Императору.

Моего интеллекта, даже разогнанного могуществом Суперновы, никогда бы не хватило, чтобы продумать и создать всё это. Само Сердце помогает мне обезопасить и себя, и все разумные виды, чтобы не допустить повторения случившегося.

Готово.

Пора отключиться от Сердца. Пора вернуться к простой человеческой жизни.

И я не могу.

Мои пальцы словно вплавились в пульсирующую субстанцию, мысли пропитаны её энергией. Я чувствую каждый атом каждого существа в каждом уголке вселенной. Всё, что есть, всё, что было, всё, что может быть — доступно мне.

Сила наполняет каждую клеточку моего тела, пьянящая, безграничная. Один жест — и мёртвые миры расцветут заново. Одна мысль — и войны прекратятся. Одно желание — и я буду жить вечно.

Разве не этого я хотел? Разве не для этого сражался — чтобы мир стал лучше?

И тут же понимаю — нет. Я сражался за свободу. За право каждого разумного существа выбирать свой путь. А с такой силой… я стану новым чудовищем. Может быть, благонамеренным. Поначалу. А через сотню, через тысячу лет — кто я? Такой же безумный параноидальный деспот, одержимый контролем?

Уилием воли, которое кажется невозможным, разжимаю пальцы. Один за другим. Медленно. Мучительно. Словно отрываю от себя кусок плоти.

Я снова стою посреди дворца павшего тирана.

Я снова просто обычный человек.

«…Ты сделал выбор…»

— Спасибо, — говорю Эштаривану, чувствуя, как связь между нами истончается, — за то, что сопротивлялся всё это время.

«…Не забывай… с великой силой…»

— … Приходит великая ответственность? — усмехаюсь невольно.

«…Нет… с великой силой приходит великое одиночество… береги тех, кто рядом…»

Сердце Мироздания продолжает пульсировать на постаменте.

Чувствую странную лёгкость и пустоту. Мои параметры, способности, класс — всё исчезло вместе с арканой.

— Готово, — выдыхаю, опускаясь на колени.

Силы внезапно покидают меня. Лёшка помогает мне подняться:

С каждым мигом чувствую, как с плеч словно падают невидимые грузы — тяжесть бесконечной борьбы, ответственность за судьбы миров, горечь потерь. Всё позади. Впереди — только дорога домой. Внезапно меня охватывает странное, почти забытое чувство — лёгкость. Обычная человеческая лёгкость, которую испытывают выжившие после катастрофы. По телу пробегает нервная дрожь, которая неожиданно превращается в смешок. Лёшка смотрит на меня с беспокойством, но я не могу остановиться — напряжение последних лет находит выход в этом смехе, нелепом и неуместном, но таком живом и настоящем. Может быть, именно так и выглядит настоящая свобода?

— Ты в порядке?

— Да, просто… слишком много для одного дня, — улыбаюсь во все 32 зуба. — Давай выбираться отсюда.

— А… как мы это сделаем? — замерев посреди коридора, спрашивает он.

— Чёрт, об этом я не подумал.

— Ты издеваешься⁈ — заводится с пол-оборота Лёха. — Здесь же нет Телепортариума!

— Ох чёрт! Вот это попали… — со всей тщательностью изображаю смятение, и на миг чувствую юношеский задор, которого так давно не ощущал.

— Ты!.. Ты!!

— Похоже… — я скорбно качаю головой, — придётся тащить жребий, чью ногу мы будем есть первой…

Сощурившись, брат окидывает меня долгим взглядом:

— Ты всё-таки издеваешься надо мной, да?

— Ну а ты как думал! — я начинаю ржать. — Конечно я позаботился об обратном билете. Пока был подключён, создал Телепортариум прямо во дворце.

— Господи, — тяжело вздыхает братишка, — и этот человек прожил не одну сотню лет на белом свете… Ума, как у ребёнка!

— Просто тебя очень легко разыграть, — говорю взъерошив его волосы.

Когда мы идём по пустынному коридору обратно в тронный зал, в голове крутится странная мысль — как всё это далеко от конюшни в Небраске, где начался мой путь. Кто бы мог подумать, что парень, чистивший стойла на ранчо, в итоге окажется в подобном месте?..

Я вспоминаю свои первые неуклюжие сражения с монстрами, встречу с Нако и Таем, знакомство с Горгоной, смерть Накомис, битвы на Полигоне… Всё это сформировало меня, привело сюда. Но что теперь? Без способностей, без параметров, без класса… Кто я?

Егор Стрельцов? Да.

Человек, который теперь может выбирать свой путь сам, без указки Сопряжения, Ультхаков или Предтеч.

Стрелок Гилеада? Да!

Я не перестану быть им до самой смерти. Аркана могла исчезнуть. Чудовища могли испариться, но на свете всегда найдутся долбаные упыри, которых остановит только девять грамм свинца.

И эта мысль приносит странное удовлетворение.

Когда мы возвращаемся в тронный зал, Иерофант всё так же неподвижно стоит у порога, словно время для неё остановилось. Её кристаллическое тело мерцает тусклым светом. Встретившись со мной взглядом, она медленно опускается на колени, а затем прикладывает ладонь к груди — странный жест признательности.

— Я чувствую, что ты сделал, — голос её дрожит. — Ты не только спас нас, но и дал шанс на искупление всем, даже мне… особенно мне. — Она поднимает голову, и в её лице я вижу то, чего никогда прежде не замечал — надежду. — Клянусь своей жизнью, я буду голосом тех, кто помнит цену ошибок.

— Поднимись, — устало говорю я. — И больше никогда не вставай на колени, — протягиваю ей раскрытую ладонь, и Шэндалия с благодарностью принимает её. — Однажды он уже отнял у всех нас свободу. Так давай ценить её по-настоящему… Больше мы не служим ни одной живой душе.

Задумавшись на миг, дева кивает.

Молча мы шагаем по обезлюдевшему дворцы.

— Не жалеешь, что отказался от арканы? — тихо спрашивает Алексей.

— Нет. Думаю, это к лучшему. Хватит с нас сверхспособностей и параметров. Пора вспомнить, каково это — быть просто человеком.

Он обнимает меня за плечи:

— Да? Ну ладно. Тогда пойдём домой, брат. Ушастая наверняка тебя заждалась.

Киваю, чувствуя, как в груди разливается тепло. Впервые за много лет я думаю о будущем без тревоги.

— Да, — говорю, хлопая брата по лопатке. — Пора домой.

Эпилог 1

Вечерний сумрак медленно обволакивает кладбище Фритауна, окутывая ряды надгробий мягким, золотистым светом. Ветер лениво колышет ветви молодых деревьев, посаженных уже после восстановления города. Запах влажной земли и увядающих полевых цветов наполняет воздух, смешиваясь с горьковатым ароматом опавшей листвы.

Молодой на вид мужчина стоит у простого, но красивого надгробия из светлого камня. Солнце, клонящееся к закату, бросает на его лицо причудливые тени, скрадывая черты. Но стоит ему поднять взгляд от могильной плиты, как глаза выдают его истинный возраст.

Ведь в них отражаются ушедшие века.

В его взоре тени прошлого и мудрость, рождённая долгой жизнью, полной борьбы и потерь. Он видели катаклизмы и войны, хоронил друзей, возлюбленную и врагов. Порой в его глазах вспыхивают искры юношеского задора, но чаще их заволакивает дымка тоски — печать человека, отягощённого грузом прожитых лет.

Сейчас взгляд мужчины прикован к имени на надгробии. Губы беззвучно шевелятся, повторяя его раз за разом, словно в попытке удержать образ умершей в памяти. Рука бережно касается холодного камня, пальцы очерчивают высеченные буквы.

На нем выбито лишь одно слово — «Накомис». Вот он опускается на одно колено и кладёт маленький букет полевых цветов к основанию надгробия.

Вновь он проводит ладонью по шершавой поверхности камня, словно касаясь щеки старого друга.

— Знаешь, Нако, — голос его звучит негромко, но отчётливо, — я берёг эту историю, чтобы рассказать тебе, когда всё закончится. Теперь, наконец, могу.

Он облизывает пересохшие губы

— Я прожил семь жизней. Семь полных циклов. Суммарно больше тысячи лет. И все они вели к одной точке — к смерти верховного яйцеголового ублюдка.

Незнакомец делает глубокий вдох. Мышцы на его лице слегка подрагивают, но он сохраняет контроль, словно следуя давнему принципу. Не показывать слабость — даже наедине с могилой.

— После моей первой смерти меня отбросило к моменту зачистки Сан Агустина. Помнишь то Испытание с морскими тварями? Я спас Алехандро от предательства Ехидны. Думал, что делаю правильно, сохраняя ему жизнь. Какая горькая ирония… — рассказчик невесело усмехается, поправляя ворот куртки. — Во время Второго Этапа он объединил свой клан с Консорциумом наперекор Санта Муэрте и убил её. Мне пришлось прикончить его и чуть ли не половину его клана… — он хмурится.

Ветер усиливается, принося запах дождя. Мужчина смотрит на темнеющее небо, затем снова на надгробие.

— Во второй жизни моё понимание происходящего стало чуть больше. Мне стала известна правда. Император солгал, когда говорил, что знает о звездолётах на Атарии. Один из учеников Эриндора, двойной агент Кар’Танара, слил ему информацию о нашем с Мечтателем разговоре. Вот откуда тот узнал о них, — пальцы незнакомца сжимаются в кулак, костяшки белеют. — Я убил предателя, надеясь сохранить корабли, но Сопряжение всё равно их засекло. Электромагнитный импульс превратил их в бесполезный металлолом, как и в первый раз. В конце концов, я даже не добрался до тронного зала. Мою первую попытку «всё исправить» можно считать полным провалом, — горько усмехается он, отводя взгляд.

После долгой паузы продолжает:

— Третья жизнь была самой долгой. Я жил, чтобы учиться, прокачивать каждый параметр и каждую способность до предела возможного, чтобы расширить арсенал своих умений… — Его глаза затуманиваются от воспоминаний. — Увы, даже с максимально возможной силой я проиграл. Император оказался сильнее. Гораздо сильнее.

Капли дождя начинают падать на землю. Мужчина не обращает на них внимания, его одежда и волосы постепенно намокают.

— Четвёртая попытка была… отчаянной. Я вызвал на дуэль Иерофанта, подозревая, что она, как и Император, тоже имеет ранг Коллапсара, — хриплый смех вырывается из его груди, он качает головой, отбрасывая мокрые волосы с лица. — Я оказался прав, но толку-то. Она прикончила меня, особо даже не напрягаясь.

Теперь дождь усиливается, но рассказчик словно не замечает его.

— Пятая жизнь, Нако… за неё мне стыдно больше всего, — его голос снижается до шёпота. — Я заключил сделку с Иерофантом, отдав свою мораль взамен на знание всех умений Кар’Танара, всех его слабых мест. Думал, что это поможет мне прикончить выродка. Но цена… — он резко выдыхает. — Мне стало плевать на всё, что творится во вселенной. Я даже на планету его не отправился. Не видел смысла… Жил без совести, без принципов. Делал то, о чём сейчас вспоминать не хочу, — слова даются ему с трудом, каждое — как острый камень, царапающий горло. — В конце Тай убил меня, и я благодарен ему за это. Он всегда знал, где проходит черта.

Его взгляд становится пустым, отрешённым, как будто он смотрит сквозь время. Он молчит и молчит долго. Где-то вдали лает собака.

— В шестой раз нашёл того самого старика-Нуллификатора, Чжао Мина. Уговорил его рассказать, как он получил свой класс. — мужчина улыбается, и его улыбка выглядит почти умиротворённой. — Оказывается, этот старый мудрый рыбак просто отказывался от всех предложенных классов два месяца подряд. И тогда Сопряжение предложило ему этот, сказав, что это ключ к спасению всех существ. Увы, в тот заход я не смог использовать эту информацию, зато стал Новой задолго до поединка с Горгоной. Подгадав момент, убил Имира. Позже рассказал ей всю правду, надеясь, что уж с ней мы сможем прикончить ублюдка. Не смогли…

Он встаёт, разминая затёкшие ноги, и снова опускается у надгробия.

— Седьмой раз был последним. Меня отбросило очень далеко — задолго до прихода Сопряжения, — на лице молодого человека появляется выражение нежности, совершенно несвойственное ему. — Я спас Лёшку. Я спас его! Представляешь? Убедил его в том, что знаю будущее. И когда пришло Сопряжение, мы встретили его вместе, — с нескрываемой гордостью произносит он.

Остатки солнечных лучей, пробивающихся сквозь тучи, заставляют мокрое надгробие сверкать, словно покрытое звёздами.

— Я собирался стать Нуллификатором, но Лёшка… Он убедил меня, что это бремя ему по плечу. Мы заключили пакт — он останется обычным человеком до момента финальной схватки. — незнакомец проводит рукой по влажным волосам. — Это ещё не всё. В последней жизни мы с Деворой построили клетку Фарадея вокруг звездолётов. Сработало — электромагнитный импульс их не уничтожил. Я попал на планету Императора незамеченными. Он так и не понял, как я оказался в его тронном зале, — хищная усмешка возникает на лице говорящего.

В городке поблизости зажигаются огни.

— Я убедил Иерофанта помочь нам. Она перенесла Лёшку прямо в тронный зал, пока я отвлекал Императора боем. — Его глаза мрачнеют. — Мы убили Кар’Танара и нашли Сердце Мироздания.

Мужчина поднимает взгляд к ночному небу, в его глазах отражается болезненная тоска.

— Когда я смотрю на звёзды, Нако, я вспоминаю тот первый провал — как мы всем кланом ворвались во дворец Императора и все погибли там. Драгана, Тай, Шелкопряд, Девора… их кровь на моих руках, даже если сейчас они живы, — голос его дрожит от сдерживаемой горечи. — А потом я вижу финальную битву, спустя века странствий и шесть перерождений, когда мои друзья сражались с армией кселари на Земле, давая нам с Лёшкой время проникнуть к Императору. Два сражения, разделённые тысячей лет, но в моей памяти они порой накладываются друг на друга, как старые фотографии.

Его лицо на мгновение озаряется свирепой улыбкой, полной гордости.

— В первый раз, когда я столкнулся с ним в тронном зале, я был как необученный щенок, бросающийся на волка. Когда же я вернулся туда в последний раз, роли поменялись, — он задумчиво проводит пальцами по краю надгробия. — Я стал хищником, а он — добычей, просто ещё не знал об этом. Ведь я тщательно подготовился к нашей новой встрече. Используя информацию от Иерофанта, по крупицам собрал свой арсенал, чтобы противостоять ему не силой, но хитростью. Время между этими встречами изменило не только мир, Нако. Оно полностью переплавило меня.

Рассказчик прикрывает глаза, его голос становится почти неслышным.

— Прости, я отвлёкся… Когда я получил доступ к Сердцу… я хотел уничтожить всех кселари, — его глаза вспыхивают яростью, холодной и древней как звёзды. — Если бы не Лёшка, я бы так и поступил. Я прошёл по самому краю пропасти, но устоял.

Со стороны города доносится шум автомобиля и быстро стихает.

— Передо мной стоял выбор, который определил бы судьбу всех обитаемых миров, — слова выходят отрывисто, как пулемётная очередь. — Что сделать с арканой? Что сделать с Сердцем Мироздания, чтобы подобное не повторилось бы вновь?.. И в итоге я решил, что разумные расы не готовы к такой силе и не застрахованы от появления нового Кар’Танара. Я забрал аркану у всех, но оставил Телепортариумы.

Мужчина проводит рукой по лицу, стирая дождевые капли.

— А монстры… — голос становится глубже, в нём мелькают нотки отвращения. — Сопряжение создало их как забаву для зрителей-ублюдков, — горько усмехается он. — Твари, живущие только на аркане, чудовища без разума и цели, кроме убийства. Я стёр их всех, Нако. Когда аркана исчезла, они просто… рассыпались. Как песочные замки во время прилива. И теперь дети на краю пустыни Мор-Хаши, в горах Увриксиара, в лесах Земли… они больше не просыпаются от кошмаров. Не боятся темноты. Миры очистились, и впервые за долгое время люди и ксеносы могут не бояться выходить из своих городов без оружия.

Ветер шелестит в листве молодых деревьев, посаженных после восстановления Фритауна. Он ненадолго замолкает, собираясь с мыслями.

— Я создал Совет Равновесия, — его губы изгибаются в лёгкой усмешке. — Звучит пафосно, да? Но суть простая — представители всех разумных рас вместе решают, как использовать Сердце. Даже кселари там есть. Ты бы видела их художников… оказывается, Эриндор не врал.

Рассказик проводит ладонью по шероховатой поверхности надгробия, стряхивая несколько опавших листьев.

— Совет может только одно — делать безжизненные планеты пригодными для обитания. Никакого оружия, никаких генетических экспериментов над разумными существами, — он сжимает губы в тонкую линию. — Я перенастроил защиту Сердца. Теперь оно блокирует любые попытки вмешательства в обитаемые миры. А душа Предтечи, которая всё это время была заперта внутри просчитывает последствия любых изменений. Если что-то пойдёт не так — система блокируется автоматически.

На небе загораются первые звёзды. Он поднимает взгляд, рассматривая их несколько мгновений.

— Чтобы никто не повторил путь Кар’Танара, председательство в Совете постоянно переходит от одной расы к другой. А ещё я создал группу Нуллификаторов — людей, дроккальфаров, даже пара кселари есть. Лёшка возглавил их подготовку, — его лицо на мгновение теплеет. — Если кто-то всё же обретёт доступ к аркане и попытается использовать во вред Сердце, его сила будет мгновенно нейтрализована.

Он неспешно закуривает и смотрит на далёкие созвездия.

— Все изменения проводятся постепенно, шаг за шагом. Каждый этап можно отменить, если что-то пойдёт не так. И любое существо в галактике может увидеть, что происходит — все проекты открыты в общей информационной сети.

Его голос становится тише, в нём проскальзывают нотки грусти и теплоты одновременно.

— А знаешь, что самое удивительное? Мы установили космические заповедники — места, где никто не терраформирует планеты. Там природа развивается самостоятельно. Может, когда-нибудь там возникнет новая разумная жизнь, — он мягко улыбается. — Один из таких заповедников я назвал твоим именем. «Область Накомис» — скопление из восьми тысяч звёзд и планет, куда никогда не ступит нога разумного существа.

Молодой человек крепко стискивает пальцы в кулак, затем медленно разжимает их, словно отпуская что-то.

— Мне кажется, ты бы одобрила, — тихо произносит он, глядя на звёздное небо. — По крайней мере, я на это надеюсь.

Солнце окончательно садится за горизонт, оставляя кладбище в сумерках. Тишина висит над покрытыми травой ровными дорожками.

— Я выполнил оба обещания, Нако, — его голос становится хриплым. — Пустил пулю в лоб главному ублюдку и выжил. Но… — он опускает голову, касаясь лбом холодного камня. — Одна вещь не даёт мне покоя. Я спас Бенджамина и Олли. Я спас Сусанина и Мако. Алану и Кухулина. Чёрт, я даже Алокеша спас! Я спас всех… кроме тебя! — пальцы скользят по камню, словно в последней безнадёжной попытке коснуться той, что под ним. — Семь жизней. Семь попыток изменить историю. Но ты всегда умирала. Если не от рук Майкла, то при других обстоятельствах. Словно вся вселенная сговорилась против меня.

Рассказчик запрокидывает голову к небесам. Вода стекает по его лицу, смешиваясь с чем-то, что слишком похоже на слезы. Сигарета тухнет. Его плечи вздрагивают, голос срывается, становясь почти неузнаваемым.

Мужчина достаёт из кармана пару амулетов на цепочке, — вероятно, нечто ценное, судя по тому, как бережно он их держит.

— Мы победили. Миллиарды больше не гибнут на потеху толпе, но почему… почему у победы такой горький вкус? Разве не за это я бился раз за разом? Разве не для этого проливал кровь и умирал?

Шумный вдох разрывает тишину.

— За семь жизней мне пришлось принести множество жертв. Пойти на множество страшных шагов. И всё же… Самая тяжёлая вещь, которую мне нужно теперь сделать, — произносит он наконец, обессиленно опираясь спиной на надгробие, — это принять… принять, что я не смогу спасти тебя.

Бережно он кладёт реликвии у основания памятника, словно возвращая частицу ушедшей за грань.

Дождь стихает так же внезапно, как и начался. В воздухе возникает запах влажной земли и каменных плит.

Мужчина кладёт ладонь на своё плечо так, словно прижимает к нему чью-то руку. Горечь и печаль постепенно уходят с его лица, сменяясь выражением покоя — не безмятежного счастья, но спокойного принятия.

В наступающей темноте его фигура кажется частью памятника — застывшей, каменной, несломленной, несмотря на всю тяжесть мира, которую он несёт на своих плечах.

— Прощай, Покахонтас. Однажды снова увидимся.

Позади пара амулетов слабо поблёскивает в лунном свете, как последний дар тому, что навсегда осталось в прошлом.

Как обещание, наконец исполненное.

Эпилог 2

Пустынно-степная местность обманчиво безжизненна. Ветер гоняет пыль по потрескавшейся земле, изредка шевеля редкие пучки жёсткой травы. Небо — цвета выцветшей джинсы, с едва заметными клочками облаков. Но всё же это — её дом.

Гилеад — загадочная планета контрастов. На горизонте высятся причудливые скальные формации — массивные колонны и арки, созданные миллионами лет эрозии. Они напоминают руины древнего храма, где неведомые боги когда-то вершили свой суд. Воздух здесь сухой и теплый, с лёгким привкусом металла и озона, словно после далёкой грозы. Сквозь истончённую атмосферу даже днём видны две луны — бледные призрачные диски, зависшие в небе как неусыпные стражи.

Кое-где среди потрескавшейся почвы пробиваются уникальные ярко-синие растения с мясистыми стеблями, накапливающие драгоценную влагу. Они цветут редко, но когда это происходит, пустыня на несколько дней преображается в море сапфировых огней. Горгона как-то рассказывала, что в былые времена это зрелище привлекало путешественников со всех окрестных земель.

Склеп в разрушенном поместье Локвудов выглядит неожиданно целым среди полуразвалившихся стен дома. Время и война пощадили это место. Возможно, Ган оберегал его, оказав хотя бы эту милость своему павшему Стрелку…

Само двухэтажное здание из песочно-золотистого камня с высокими окнами и изящными колоннами построено в классическом стиле. Сейчас от него остались лишь обугленные стены и обвалившиеся перекрытия. Западное крыло полностью разрушено, словно гигантская рука смахнула его с лица планеты. Восточное — сохранило остатки каменной лестницы, ведущей в никуда. Среди руин проглядывают фрагменты прежней роскоши: осколки витражей, переливающиеся в солнечных лучах; обрывки гобеленов, трепещущие на ветру; почерневшая от огня, но всё ещё узнаваемая статуя всадника в центре того, что когда-то было внутренним двором.

Я стою перед стеной с рядом ниш, заполненных урнами. По соседству с четырьмя из них появилась новая — пятая. В моей руке отдаётся нехарактерная тяжесть терновой гирлянды остролиста. Каким-то чудом эти ягоды пережили путешествие с Земли сюда — такой же багряно-красные, как в тот день, когда я видел восхищение в обычно холодных глазах Горгоны.

— Вот и всё, Арианнель, — негромко произношу я, положив ягоды на постамент возле урны. — Теперь ты дома. Там, где всегда хотела быть.

Семейный склеп Локвудов обустроен со сдержанной элегантностью. Четыре погребальные урны с прахом её мужа, двоих сыновей и дочери. Теперь к ним присоединилась и сама Горгона.

— Знаешь, старая змея, — говорю я, ощущая странный комок в горле, — когда я впервые увидел тебя в Париже, то подумал: «Эта климаксная мегера — самая опасная сука, из всех, что я когда-либо встречал. Она точно меня прибьёт». И почти не ошибся…

Шумящий за стенами склепа ветер задувает внутрь песок, забрасывая его мне в глаза. По крайней мере, я хочу думать, что именно из-за песка они начинают предательски щипать.

— Всё, что ты мне завещала — исполнено. Я нашёл его и прикончил своими руками. И, как видишь, домой тебя тоже доставил. Только я мальца перевыполнил план, надеюсь, ты это оценишь…

Обвожу взглядом могилы.

— Надеюсь, ты наконец их повстречала и смогла обнять, — неожиданно для себя шепчу я.

Вынимаю из кармана маленький ребристый механизм. Активирую его, и древняя мелодия — с завываниями и гортанными переходами — заполняет пространство склепа.

— Я никогда не умел танцевать, — признаюсь я могиле, — но ради тебя, наверное, стоило научиться.

Скидываю на каменный пол плащ и начинаю медленно, неуклюже. Люмичантра — танец весьма непростой. Нужна отменная координация.

Сапоги постукивают по камню, выбивая неуверенный ритм. Вспоминаю, как двигалась она — стремительно, с горделивой осанкой, сложив руки на поясе, а затем взметнув их вверх в неистовом вихре движений. Пытаюсь повторить, и с каждым шагом получается всё лучше.

Отдаюсь музыке, и неожиданно ловлю себя на том, что танец — больше не мука, а освобождение. Я вкладываю в него всё, что не сказал ей при жизни. Благодарность. Уважение. И, Ган всемогущий, даже любовь — к этой упрямой, жёсткой, израненной женщине, которая, несмотря на все свои шрамы, научила меня чему-то важному.

— Прощай, Стрелок, — заканчиваю я, опуская руки.

Время. Пора завершать и другое дело, ради которого мы сюда прибыли. Не случайно я выбрал именно это место и день для церемонии. Стрелки должны знать, откуда они пришли, чтобы понимать, куда идут.

Выхожу из склепа, моргая на ярком солнце.

И замираю, сложив руки на поясе.

В нескольких десятках метров от меня, на расчищенной площадке, стоят два аккуратных строя людей. Мужчины и женщины в тёмных дорожных плащах, со сверкающими значками Стрелков Гилеада на груди и револьверами в кобурах. Первую группу возглавляет Мэтт, а долговязый рыжий Эйден О’Райли — вторую. Два десятка новобранцев. Увидев меня, они синхронно выхватывают оружие из кобур и вскидывают его в приветственном салюте, прижав ствол к переносице.

— Внимание! — командует Гидеон. — Капитану Корпуса честь!

— Вольно, — отвечаю я, занимая место перед строем. — Сегодня особый день для всех нас.

Осматриваю строй, задерживая взгляд на каждом лице. Молодые, решительные, с той же смесью страха и отваги, которую я когда-то видел в зеркале.

— Стрелки Гилеада, — начинаю я, выпрямляя спину. — Вы стоите на земле, пропитанной кровью и слезами, но также и надеждой. Именно по этому миру, много лет назад, первые Стрелки странствовали, защищая невинных.

Делаю паузу, указывая на склеп за моей спиной.

— Рядом с нами покоится Арианнель «Горгона» Локвуд, одна из последних настоящих Стрелков старой школы. Она была моим наставником. И именно на её могиле я хочу напомнить вам клятву, которую вы все давали.

Ветер усиливается, подхватывая мои слова и разнося их по пустынной равнине.

— Справедливость — не милосердие и не жестокость. Это равновесие. Ваша задача — не просто судить, а приносить закон в земли, полные беззакония. Справедливость остаётся величайшей ценностью, даже когда остальной мир забыл о ней. Защищать слабых и сдерживать сильных. Приносить избавление страдающим и смерть заслуживающим её.

Мой взгляд задерживается на Гидеоне. Когда-то он был напуганным мальчишкой в общине амишей. Теперь — командир Стрелков, с той же целеустремлённостью во взгляде, что я видел у Горгоны.

— Женщина, которую мы сегодня похоронили, была Стрелком до мозга костей. Она допустила ошибки — как и все мы, но она никогда не изменяла своей клятве. Один ради многих, многие ради всех. Несите это в своих сердцах, даже когда револьвер в вашей руке станет неподъёмным.

Перевожу взгляд на новое здание академии Стрелков — строгие линии, высокие окна. Жизнь возвращается на Гилеад. После падения Сопряжения многие миры начинают восстанавливаться, и этот — один из них.

— С падением Сопряжения наша миссия не закончилась, — продолжаю я. — Она только начинается. Вселенная полна тварей пострашнее, чем ксариды или онкройлы. И зло, сотворённое разумным, всегда будет требовать возмездия. Вам предстоит нести бремя справедливости — тяжёлое, но необходимое. Смотрите, что бы этот груз не сломил вас.

Молодые Стрелки смотрят на меня с решительностью и гордостью. Они знают, во что ввязались, и готовы платить эту цену.

— Идите и делайте свою работу, — буднично заканчиваю я. — И помните — в каждом из миров, где вы будете нести службу, есть те, кто нуждается в защите. Будьте их щитом. А иногда — и карающим мечом.

По моему сигналу Гидеон командует, и Стрелки вскидывают револьверы, давая прощальный залп в воздух. Звуки выстрелов эхом разносятся по пустыне, отражаясь от стен полуразрушенного поместья.

— Стрелки, разойдись! — командую я, и строй рассыпается.

Молодые юноши и девушки — смелые, немного напуганные, но полные решимости. За ними будущее.

Гидеон подходит ко мне и неловко сжимает плечо.

— Она бы гордилась тобой, — говорит он тихо.

— Нет, — хмыкнув, качаю я головой. — Она бы наорала на меня за излишний пафос и плохую осанку.

Мы оба смеёмся, и этот смех — лучший памятник Горгоне, чем все речи и танцы.

Возможно, на Гилеаде действительно снова расцветут сады.

Эпилог 3

Солнечный свет заливает веранду небольшого деревянного дома, построенного на склоне холма неподалёку от Фритауна. Драгана сидит в плетёном кресле, положив руки на чрезвычайно округлившийся живот. Её белоснежные волосы собраны в простую косу, а на губах играет умиротворённая улыбка. Будущее материнство сделало её ещё краше.

Егор выходит из дома, неся две кружки с горячим чаем. Его движения размеренны и спокойны, как у человека, который чувствует твёрдую почву под ногами. Он протягивает одну кружку Драгане и устраивается рядом на деревянной скамейке, которую сам же выстругал неделю назад.

— Осфо́р прислал сообщение, — говорит Егор, глядя на золотистые поля внизу. — Крышу почти починили. Мы сможем вернуться на Увриксиар к осени, если захочешь.

Драгана делает глоток чая и кивает:

— Хотелось бы. Мне кажется, ребёнку нужно знать оба мира, — она задумчиво проводит ладонью по животу. — Чувствую, как он толкается. Думаю, это будет мальчик.

— С таким ударом? Несомненно, — усмехается Егор, но его глаза теплеют, когда он смотрит на живот Драганы.

Драгана перехватывает его взгляд и неожиданно спрашивает:

— Ты думал о имени?

Егор медлит с ответом. Ветер слегка шевелит его волосы, пока он смотрит вдаль, как будто ответ скрыт где-то за горизонтом.

— Для мальчика… может быть, Виктор? — произносит он наконец. — Ему повезёт родиться в мире, который победил тьму.

— А если девочка, — продолжает Драгана, — я думала о Миральде. Так звали мою бабушку.

— Мира… — словно пробуя на вкус, произносит он. — Мне нравится. Как думаешь, когда?..

— Скоро, — уверенно отвечает дроккальфар. — Очень скоро. Пойдёшь на церемонию?

— Ну уж нет, если политики хотят сделать из победы над Сопряжением праздник, это их право, но я помню, как это было на самом деле.

Она накрывает его руку своей и крепко сжимает. Некоторые раны всё ещё слишком свежи, даже спустя год.

* * *

Ярко-синее небо Ново-Архангельска отражается в окнах недавно отстроенного кафе в центре города. Алексей сидит за столиком на летней веранде. Напротив него — девушка с русыми волосами, собранными в высокий хвост, и весёлыми карими глазами. Она звонко смеётся над очередной шуткой ухажёра.

— Так вот, — продолжает он, отпивая кофе, — когда все это закончилось, и мой брат убрал всю эту дрянь, я решил, что пора возвращаться к нормальной жизни. Знаешь, что я люблю больше всего?

— Дай угадаю, — Катя наклоняет голову, притворно задумываясь, — впечатлять девушек своими подвигами?

Лёшка широко улыбается:

— Машины. Всегда любил возиться с ними. Сейчас собираю деньги на собственный гараж. Буду делать тюнинг, — он проводит руками в воздухе, словно очерчивая контуры воображаемого автомобиля. — Представляешь, сейчас, когда нет больше всей этой арканы, старые навыки снова в цене.

Катя смотрит на него с интересом:

— И ты никогда не скучаешь по… ну, знаешь, по способностям?

Парень качает головой, и его лицо на мгновение становится серьезным:

— Нисколько. Я знаю, как всё могло пойти совсем не так, — но тут же его глаза снова загораются. — Зато теперь я могу пригласить тебя на настоящее свидание. Может, в субботу?

* * *

Доджо Николая наполнено звуками сосредоточенного дыхания и босых ног, мягко ступающих по деревянному полу. Через широкие окна проникает послеполуденный свет, создавая замысловатые узоры на стенах.

Николай стоит перед группой из дюжины учеников разного возраста, демонстрируя замысловатую последовательность движений. Его тело движется с такой плавностью и точностью, словно он всё ещё надёлен сверхъестественными умениями.

— Дышите, — напоминает он ученикам, завершая комбинацию. — Сила приходит не от напряжения мышц, а от правильного дыхания и баланса.

Ученики повторяют его движения, и Николай терпеливо ходит между ними, поправляя и направляя. В его глазах — та же сосредоточенность, что и во время сражений, но теперь без упоения смертью.

Дверь тренировочного зала бесшумно открывается, впуская Ану. Она несёт небольшую коробку из тёмного дерева. Несколько учеников оборачиваются и почтительно кланяются, что вызывает у неё лёгкую улыбку. Николай заканчивает помогать юной девушке исправить позицию и подходит к жене.

— Прости за вторжение, — тихо говорит девушка, — но я закончила новый аромат и хотела, чтобы ты оценил.

Она открывает коробку, в которой лежит изящный флакон с жидкостью цвета янтаря. Её муж осторожно берет ёмкость, откупоривает и вдыхает. Его лицо смягчается, и в глазах появляется какое-то новое выражение.

— Это… — он запинается, пытаясь подобрать слова. — Это пахнет как дом моей бабушки в Саппоро. Как ты…

Ана улыбается, довольная его реакцией:

— Ты рассказывал мне о саде с персиковыми деревьями и маленьком пруде. О том, как пахло после дождя. Я попыталась воссоздать это, — она забирает флакон. — Назову его 'Воспоминание о детстве.

Николай притягивает её к себе, не обращая внимания на любопытные взгляды учеников, и целует в лоб:

— Ты поразительная, — шепчет он. — Буду ждать тебя дома.

* * *

Жёсткий пыльный ветер гонит перекати-поле по тренировочной площадке академии Стрелков на Гилеаде. Мэтт стоит перед строем из двадцати молодых мужчин и женщин в одинаковой униформе. Солнце беспощадно палит, но никто не жалуется — так же, как никогда не жаловался их наставник.

— Ещё раз, — твёрдо, но без грубости говорит амиш. — И на этот раз думайте о цели, а не о себе. Револьвер — это не инструмент для самоутверждения.

Новобранцы поднимают оружие и прицеливаются в далёкие мишени. Мэтт ходит позади них, наблюдая за каждым движением. Два года назад он и представить не мог, что станет командиром, но жизнь под руководством Егеря изменила его навсегда.

— Дыши, Калдар! — резко бросает он темноволосому парню, который судорожно пытается справиться с отдачей. — Стрелок должен быть спокоен, как скала, и точен, как хирург.

Раздаётся серия выстрелов. Амиш наблюдает, как пули впиваются в мишени — некоторые точно в центр, другие с отклонениями. Он не хвалит и не критикует — только кивает, отмечая прогресс.

Когда тренировка заканчивается, Мэтт отпускает курсантов и остаётся один на площадке. Он вынимает свой револьвер — простой, без всяких излишеств, подаренный Егерем. Медленно крутит барабан, вспоминая, как когда-то дрожал от страха при виде монстров.

В этот момент к нему подходит Эйден О’Райли, держа в руках сообщение.

— От капитана, — говорит он, протягивая бумагу. — Похоже, у нас будет пополнение в семействе Стрелков.

Амиш улыбается, читая короткую записку. Несмотря на все потери и боль, жизнь продолжается. И, возможно, однажды он научит детей Егеря тому же, чему научил его их отец.

* * *

Круглый стол в зале заседаний Совета Равновесия на Нексусе поражает своими размерами. За ним собралось два десятка представителей различных рас и фракций, чтобы обсудить новый проект реорганизации системы правосудия. В центре внимания — Ребекка, которая с методичной точностью излагает свои предложения.

— Исторически все законы Сопряжения были построены на принципе силы, — говорит она, проецируя сложную диаграмму над столом. — С исчезновением арканы эта система больше не работает. Я предлагаю новую модель, основанную на взаимовыгодном сотрудничестве и пропорциональном представительстве.

Девора движется с той же отчуждённой сосредоточенностью, что и раньше, но теперь в её словах и жестах чувствуется новая уверенность. Она сражается с помощью логики и фактов там, где раньше люди сражались с помощью губительных способностей.

Члены Совета внимательно слушают, некоторые кивают, другие делают заметки. Представитель Симмахии — массивное существо с броней вместо кожи — поднимает руку:

— Если мы введём такую систему, как гарантировать соблюдение законов мирами, которые раньше подчинялись только силе?

Ребекка не медлит с ответом:

— Экономические стимулы и взаимозависимость. Я провела анализ, который показывает, что в 89% случаев даже самые воинственные расы предпочтут взаимовыгодное сотрудничество, если альтернативой будет полная изоляция.

После заседания, когда большинство членов Совета уже разошлись, Девора достаёт небольшой коммуникатор и набирает сообщение Егерю:

'Совет принял проект. Приеду в гости.

p.s. Ана прислала новые духи — потрясающие. Николай передавал привет'.

Несмотря на всю важность её новой должности, связь с друзьями остаётся для девушки якорем, напоминающим о том, ради чего она работает.

* * *

В оживлённом деловом районе Шанхая находится неприметный офис компании «Шёлковый путь» — консалтинговой фирмы по вопросам безопасности. Тан Ин, известный большинству клиентов как мистер Шёлк, сидит напротив нервного бизнесмена, который нервно теребит галстук.

— Мои конкуренты украли все мои разработки, — говорит китаец, протягивая папку с документами. — Я подозреваю, что это внутренняя утечка, но не могу понять, кто именно.

Тан медленно перелистывает документы, его лицо остаётся бесстрастным. Годы работы в тени научили его скрывать эмоции лучше, чем любая маскировка.

— Я проведу анализ вашей системы безопасности и персонала, — говорит он. — Как правило, в 70% случаев корпоративного шпионажа виновен кто-то из ближайшего окружения.

Когда клиент уходит, глава консалтинговой фирмы открывает ноутбук и просматривает зашифрованные сообщения. Одно из них от Егеря — короткое уведомление о скором пополнении в семье. Шелкопряд позволяет себе редкую улыбку.

Его телефон звонит, и на экране высвечивается знакомый номер. Это контакт из бывшего клана «Небесные Драконы», который теперь работает в местной полиции. Тан поддерживает эти связи не только для бизнеса — они напоминают ему о времени, когда он был частью чего-то большего.

— У нас проблема с поставками для детского дома в южном районе. Какая-то сука украла коробки прямо со склада. Думал, может, ты… — говорит голос на другом конце.

— Разберусь. Скину контакты надёжных поставщиков через час, — отвечает Шелкопряд, уже набирая сообщение другому человеку.

Он больше не может проникать в Изнанку или создавать теневых двойников, но его сеть связей и опыт делают его не менее эффективным. И что важнее — теперь он использует эти навыки, чтобы строить, а не разрушать.

* * *

В небольшом саду пагоды в пригороде Сеула Хва-ён Су аккуратно подрезает ветви молодого клёна. Её движения точны и изящны, как и раньше, но теперь их направляют не боевые инстинкты, а стремление к гармонии. Закончив с деревом, она отходит назад, чтобы оценить результат.

Сад вокруг пагоды когда-то был заброшен, но за последний год под её заботой превратился в оазис спокойствия. Как и весь храмовый комплекс, который она взялась восстанавливать после возвращения в Корею.

К ней подходит молодой монах-инвалид, опираясь на трость.

— Мастер Су, — обращается он к ней с уважительным поклоном, — группа детей из Пусана прибыла. Они ждут начала урока.

Хва-ён кивает и, отложив садовые ножницы, следует в главный зал пагоды. Там, на циновках, сидят около двадцати детей разного возраста — все сироты войны с Сопряжением. Они выпрямляются, когда девушка входит.

— Добрый день, — мягко приветствует она их, усаживаясь перед группой. — Сегодня мы будем говорить о равновесии.

Один из мальчиков робко поднимает руку:

— Мастер Су, правда, что вы сражались с монстрами?

Хва-ён на мгновение закрывает глаза, вспоминая шум битвы, крики раненых, рёв чудовищ. Затем открывает их и смотрит на детей с лёгкой улыбкой:

— Правда. Но сейчас нам предстоит более сложное сражение — восстановить то, что было разрушено, — она показывает на сад за окном. — Начиная с самих себя.

Она учит их не только медитации и боевым искусствам, но и тому, как найти внутреннюю силу там, где раньше был только страх. То, чему научили её товарищи, теперь она передаёт дальше.

* * *

Солнце садится за зелёными холмами ирландской деревушки Кинсейл, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. На центральной площади собрались местные жители — от стариков до малышей. Они расположились кругом, в центре которого стоит высокий рыжеволосый мужчина в традиционном килте, с волынкой в руках.

Лиам Мёрфи закрывает глаза и, надув щёки, начинает играть. Медленная, тягучая мелодия разносится по площади, заставляя замолчать даже самых шумных детей. В его музыке — и тоска по павшим товарищам, и радость от обретённого мира.

Два года назад он едва не погиб в битве за Фритаун, но Егор вытащил его буквально с того света. Шрам на груди Лиама до сих пор напоминает об этом каждый день. Теперь, когда война окончена, он вернулся в родную деревню, где музыка всегда была важнее слов.

Мелодия меняется, становится более живой и энергичной. Некоторые из зрителей начинают притопывать в такт, а затем и танцевать. Пожилая женщина с морщинистым лицом хлопает в ладоши

Лиам открывает глаза и видит, как танцуют его односельчане, как смеются дети, как звезды постепенно проступают на вечернем небе. Он продолжает играть, и в его музыке теперь слышна надежда — чистая и сильная, как первый весенний ручей.

Завершив мелодию, он опускает волынку. Люди аплодируют, кто-то протягивает ему кружку эля.

— За мир, — произносит Кухулин тост.

— За мир! — отвечают ему десятки голосов.

* * *

На пыльном плацу военной базы в Лахоре Мустафа Кхан наблюдает за тренировкой новобранцев. Его глаза, прищуренные от яркого солнца, внимательно отслеживают каждое движение молодых солдат. Год без арканы заставил всех вспомнить старые методы — мышечную память, стойкость и дисциплину.

— Держать строй! — командует Мустафа, и его голос разносится над плацем, заставляя солдат выпрямить спины. — Современные войны всё ещё выигрывают не технологии, а люди.

Он прохаживается между шеренгами, отмечая успехи и недочёты каждого. Без способности стрелять разрушительными снарядами он полагается на свой опыт и авторитет. Удивительно, но многие вещи, которым он научился во время Сопряжения — стратегия, тактика, умение оценивать противника — остаются не менее полезными и теперь.

После тренировки пакистанец возвращается в свой офис, где на столе ждёт карта приграничного района. Красными маркерами отмечены места последних стычек — не с монстрами, а с обычными бандитами, решившими воспользоваться хаосом переходного периода.

Он задумчиво проводит пальцем по линии границы. Раньше мир казался одновременно проще и сложнее — было ясно, кто враг, но враг этот обладал силами, превышающими человеческое понимание. Теперь угрозы более приземлённые, но не менее реальные.

На стене его офиса висит фотография — Шерхан и отряд «Десперадос» после одной из удачных операций. Егерь, Тай, Гидеон, Девора, Эрис… Он часто смотрит на неё, вспоминая, как они спасли мир. Или миры, если быть точным.

— Генерал Кхан, — в дверь стучит молодой лейтенант с папкой документов, — разрешите?

Мустафа кивает, отвлекаясь от воспоминаний. Ему ещё многое предстоит сделать, чтобы защитить эту землю — теперь уже без чудес, просто человеческими руками.

* * *

В научно-исследовательском центре Нексуса Ваалис Иккул наклоняется над голографическим изображением недавно обнаруженной планеты. Его щупальца на голове слегка подрагивают от возбуждения, хотя лицо остаётся невозмутимым.

— Атмосфера преимущественно азотно-кислородная, — говорит он собравшейся команде учёных, — с повышенным содержанием благородных газов. Гравитация — 0,9 от стандартной. Судя по спектральному анализу, есть условия для развития жизни.

Команда — смесь представителей различных планет — оживлённо обсуждает данные. Без способности открывать порталы Ваалис сосредоточился на исследованиях и планировании экспедиций. Его знания и опыт стали бесценным ресурсом в новую эпоху межзвёздных исследований.

После брифинга Ваалис уединяется в своём кабинете и достаёт из ящика стола небольшую деревянную фигурку. Он вырезал её сам — детская колыбель с загадочными символами его родного мира. Подарок для ещё не родившегося ребёнка Драганы и Егора.

На экране мигает входящее сообщение — от самого «папаши». Короткое, как всегда. «Выбрали имя. Приезжай». Ваалис позволяет себе редкую улыбку. Его связь с Землёй и её защитниками не прервалась с окончанием войны — напротив, она стала крепче. В новом мире без Сопряжения важнее всего оказались не способности, а отношения.

Он откладывает фигурку и возвращается к звёздным картам. Впереди — новые миры для исследования, новые горизонты. Однако теперь это путешествие с целью открытий, а не выживания.

* * *

В парке неподалёку от восстановленного Фритауна звенит детский смех. Мишелль Хаксли, которой уже исполнилось девять, бегает между деревьями, а за ней с радостным лаем несётся чёрный лабрадор. Ракета, чуть постаревший, но всё ещё энергичный, охраняет свою маленькую хозяйку с тем же рвением, что и во времена, когда повсюду обитали монстров.

— Смотри, Ракета! — восклицает девочка, указывая на радугу, появившуюся после короткого дождя. — Это волшебные врата в другой мир!

Собака склоняет голову набок, прислушиваясь к словам хозяйки, а затем тычется мокрым носом ей в ладонь, как бы говоря, единственные врата, которые меня интересуют, ведут в мир полный вкусняшек. Он прекрасно знает, что для него у девочки всегда найдётся угощение в кармане.

— Дядя Егерь говорит, что арканы больше нет, — продолжает Мишелль, поглаживая Ракету по голове, — но я-то знаю! Просто она теперь спрятана глубже.

В её комнате дома — целая коллекция рисунков с единорогами, драконами и другими фантастическими существами. В одном углу — аккуратно сложенные газетные вырезки о героях, спасших мир. Мишелль собирает их с усердием настоящего исследователя.

Девочка больше не видит будущего в пророческих снах, но её воображение осталось таким же ярким. Она хранит воспоминания о монстрах и подвигах не как кошмары, а как сказки, в которых добро победило зло. А рядом с ней всегда Ракета — её верный защитник, напоминание о времени, когда чудеса были реальностью.

— Пойдём домой, Пушистик, — говорит она, когда солнце начинает клониться к горизонту. — Мама обещала испечь печенье. И я расскажу тебе новую историю про Стрелков и принцессу.

* * *

Классная комната в новой школе Фритауна залита тёплым послеполуденным светом. На стенах — красочные рисунки детей, изображающие их дома и родителей. Алана Басаулова стоит перед классом, указывая указкой на карту мира.

— Вот здесь, на Аляске, жили мои предки, — говорит она, ведя пальцем по северным территориям. — Они верили, что каждый камень, каждое дерево имеет душу. И что наш долг — хранить равновесие в мире.

Дети — от семи до двенадцати лет — внимательно слушают. Большинство из них потеряло родителей во время Сопряжения, но теперь у них есть новая семья — школа, где Акна не просто учит их географии и истории, но и заботится о них, как о своих собственных детях.

— А правда, что вы могли двигать камни силой мысли? — спрашивает веснушчатый мальчик с первой парты.

Алана улыбается, но в её глазах мелькает тень воспоминаний:

— Правда… Но знаешь, что я поняла? Одно храброе сердце может сделать больше, чем любая невероятная способность.

Пускай она больше не может вызывать землетрясения или строить стены из камня, но её спокойная мудрость и внутренняя сила остались неизменными. Алана хочет научить детей ценить жизнь и заботиться об окружающем мире.

После уроков она смотрит на детей, играющих во дворе. Сопряжение изменило её навсегда, показав, как хрупок мир и как важно ценить каждую его секунду.

* * *

В центральном зале фактории Хедемора кипит работа. Строительные леса окружают стены, где мастера восстанавливают полуразрушенные фрески. Изабелла Коста движется между рабочими, давая указания строгим и уверенным голосом. Её тёмные волосы собраны в элегантный узел.

— Нет-нет, эту панель нужно полностью заменить, — говорит она прорабу, указывая на трещину в стене. — Мы строим на века, не экономьте на материалах.

В дальнем углу зала Видар Ульфрссон обсуждает что-то с группой бывших бойцов. Его массивная фигура выделяется среди остальных, а шрамы на лице только подчёркивают суровость облика. Однако в его голосе нет прежней агрессии — только сдержанная уверенность лидера.

Закончив разговор, мужчина пересекает зал и подходит к Изабелле. Контраст между ними разителен — она изящная и дипломатичная, он — грубый и прямолинейный. И всё же в их взаимодействии чувствуется глубокое взаимопонимание.

— Южные кварталы готовы к заселению, — сообщает Видар. — Распределили свеже жилье для двадцати новых семей.

Изабелла кивает:

— Хорошо. А что с сиротским приютом?

— Строительство закончится через месяц, — отвечает Видар, и его обычно суровое лицо смягчается. — Я уже говорил с администрацией. Они готовы принять первую группу детей.

После падения Сопряжения Видар и Изабелла объединили усилия, чтобы превратить Хедемору из фактории, направленной на выживание, в настоящий город. Её дипломатические способности и организаторский талант вместе с его непреклонностью сделали их идеальными соправителями. А их личные отношения, начавшиеся в хаосе войны, окрепли в мирное время.

— Пришло сообщение от Егеря, — говорит Изабелла, когда они остаются наедине в небольшом кабинете. — Они с Драганой ждут ребёнка.

Видар удивлённо поднимает брови:

— Никогда бы не подумал, что он станет отцом.

— Люди меняются, — мягко улыбается Изабелла, беря его за руку. — Даже такие упрямцы, как вы двое.

* * *

В укреплённом бункере под Афинами Никос Андракис склонился над голографической картой Европы. Красные точки отмечают наиболее уязвимые места — города, разрушенные Новами, зоны с повышенной сейсмической активностью, районы с нестабильной политической обстановкой.

— Наша основная проблема, — говорит он собравшимся офицерам, — не внешний враг, а внутренний хаос. После исчезновения арканы многие регионы оказались на грани анархии.

Этот командир больше не выглядит, как бесстрашный воин-спартанец. Теперь он напоминает скорее государственного деятеля — в строгом костюме, с аккуратно подстриженной бородой. Однако в его глазах всё ещё горит огонь стратега, способного предвидеть развитие событий на несколько шагов вперёд.

— Совет глав кланов одобрил создание единой системы безопасности, — продолжает он, переводя взгляд с карты на присутствующих. — Теперь наша задача — интегрировать региональные силы в общую структуру.

После совещания к нему подходит Драгорад Ковач — его верный телохранитель и помощник. Огромный серб с добрыми глазами протягивает Никосу планшет с новыми данными.

— От Егеря пришло сообщение, — говорит адъютант с лёгкой улыбкой. — Вы должны это увидеть.

Грек пробегает глазами короткий текст и позволяет себе редкую улыбку. В мире, где каждый день приходится решать десятки проблем, эта маленькая искра новой жизни даёт надежду на лучшее будущее.

— Организуй видеоконференцию с лидерами кланов, — говорит он Драгораду.

Координация обороны Земли в новых условиях — сложная задача, но Никос всегда был мастером находить решения там, где другие видели только тупики.

* * *

Вечернее солнце окрашивает старинную площадь в Оахаке, Мексика, в тёплые оттенки золота и охры. Мария Селестина дель Розарио Вальдез Сандоваль стоит перед только что завершённым мемориалом — стеной из чёрного камня с выгравированными именами тех, кто погиб во время Сопряжения.

Она больше не носит свой зловещий грим Владычицы Мёртвых. Теперь на ней простое белое платье, а в распущенных волосах — живые цветы вместо костяных украшений. Но в её движениях сохранилась всё та же грация, а в глазах — глубина понимания, доступная лишь тем, кто заглянул за грань.

— Каждое имя, — говорит она группе людей, собравшихся на церемонии открытия, — это не просто буква. Это целый мир — со своими радостями, печалями, надеждами. Мы помним их всех.

Мария прикасается к одному из имён — своей подруге Роще, погибшей в первые недели Сопряжения. Без способности поднимать мёртвых она нашла другой способ сохранить связь с ушедшими — через искусство памяти и исцеления.

После церемонии к ней подходит пожилая женщина с измождённым лицом и глазами, полными слёз.

— Моя дочь, — шепчет женщина, — я так и не нашла её тело…

Девушка бережно берёт её за руки:

— Расскажите мне о ней. Каждая история должна быть услышана.

В отдельном здании рядом с мемориалом она организовала центр психологической помощи для тех, кто пережил Сопряжение. Травмы войны с чудовищами не исчезли вместе с арканой — они остались в сердцах и душах выживших. И Мария, когда-то знавшая, как вызывать мёртвых, теперь учится помогать живым справляться с потерями.

* * *

Весть о рождении сына у Егора и Драганы разносится по миру с невероятной скоростью. Сообщения, письма, звонки — новость перелетает с континента на континент, из мира в мир, соединяя тех, кто когда-то сражался бок о бок.

В небольшой палате родильного отделения во Фритауне Драгана держит на руках новорождённого — маленький свёрток с копной серых волос и пронзительно голубыми глазами. Егерь сидит рядом, и выражение его лица сложно прочитать — смесь гордости, страха и какого-то нового, незнакомого ему чувства.

— Виктор, — тихо произносит Драгана имя малыша, поглаживая его по щеке. — Приветствую тебя в новом мире.

В комнате постепенно собираются близкие друзья. Николай и Ана приносят маленькие нефритовые обереги — традиция, уходящая корнями в далёкую Японию. Мэтт неловко держит букет полевых цветов, собранных его подопечными. Тан, как всегда незаметно, оставляет на столике маленький свёрток с детским одеялом из редчайшего шёлка.

В коридоре больницы ждут своей очереди Ваалис и Ребекка, ведущие оживлённую дискуссию о будущем образовании малыша. А рядом с ними — непривычно тихая Мишелль с Ракетой, которого с трудом уговорили остаться за дверью.

В течение следующих дней приходят сообщения и подарки со всего мира. Мусьафа присылает старинный пакистанский кинжал — «когда мальчик подрастёт». Хва-ён — вышитое вручную покрывало с древними корейскими символами защиты. Видар и Изабелла организуют доставку деревянной колыбели, искусно вырезанной скандинавскими мастерами.

Лиам сочиняет колыбельную. Алана присылает наборы детских книг с легендами разных народов. Ваалис неожиданно для всех преподносит миниатюрную модель Нексуса — «чтобы помнил о звёздах». А Мария — крошечный серебряный медальон с изображением древа жизни.

Неделю спустя, когда наплыв посетителей наконец стихает, Егор стоит у окна детской комнаты, наблюдая, как Драгана укачивает заснувшего ребёнка. В его груди странная смесь чувств — радость, смешанная с острым, почти болезненным осознанием хрупкости этого момента.

— О чём думаешь? — тихо спрашивает супруга, заметив выражение его лица.

Егор медлит с ответом, подбирая слова:

— О том, что они всё-таки не смогли у нас отнять.

Он не уточняет, кто «они» — Сопряжение, кселари, Император, судьба. Это уже не имеет значения. Важно только то, что осталось — дружба, которую не разрушили ни войны, ни расстояния; любовь, выдержавшая испытание вечностью; и новая жизнь, родившаяся в мире без арканы, но полном других, более простых и важных чудес.

— Добро пожаловать в наш несовершенный мир, сынок, — шепчет Егор, осторожно касаясь крошечной ладошки сына. — Мы сделали всё, что могли, чтобы он стал немного лучше для тебя.

За окном занимается новый день — первый из многих в жизни ребёнка, родившегося не для войны, а для мира, который они все вместе отвоевали у тьмы.

Эпилог 4

Сарим вжимается в угол чулана, обхватив колени дрожащими руками. Ему хочется заплакать, но ведь он совсем взрослый, уже шесть лет, и потому должен вести, себя как настоящий мужчина. Так говорил отец.

Старые мешки с зерном и пыльные коробки скрывают его от чужих глаз, но не спасают от страха, что холодными щупальцами обвивает сердце. Снаружи, в большой комнате их маленького дома на краю пустыни Мор-Хаши, раздаются грубые голоса и звон разбитой глиняной посуды.

— Говори, где деньги, или твоей жене не поздоровится! — рычит один из чужаков.

Мама тихо плачет. Сарим слышит, как дрожит её голос:

— У нас ничего нет, мы простые фермеры…

Удар и вскрик. Мальчик зажимает рот ладонью, чтобы не закричать.

— Не трогай её! — голос отца звучит отчаянно. — Мы отдадим всё, что есть!

За стенами дома начинается буря. Сухой ветер пустыни швыряет песок в окна, и сквозь щели чулана Сарим видит вспышки молний. Гром грохочет так, словно небо раскалывается на части. В памяти всплывают слова дедушки Ламина, сказанные прошлой зимой у вечернего костра.

«Когда небеса гневаются, малыш, когда гром рокочет и молнии пронзают тьму, плохие люди должны бояться. Ибо с грозой может прийти Он — странник с молниями в глазах и оружием, несущим смерть врагам.»

Дедушка всегда рассказывал странные истории о великих воинах былых времён. Мама называла их сказками, но дедушка только улыбался и качал седой головой.

Дверь чулана вдруг распахивается, свет керосиновой лампы ослепляет ребёнка. Грубая рука хватает его за шиворот и вытаскивает наружу. Мальчик видит искажённое злобой лицо — всклокоченная борода, жёлтые зубы, шрам через всю щеку.

— Смотрите-ка, кого я нашёл! — хохочет бандит, встряхивая Сарима как тряпичную куклу. — Ещё один член никчёмной семейки!

Отец с искажённым от боли лицом бросается вперёд:

— Не трогай моего сына, ублюдок!

Приклад винтовки с тошнотворным звуком ударяет в живот, и отец падает на колени, хватая ртом воздух. Мама кричит, пытаясь вырваться из хватки другого грабителя.

В комнате ещё трое чужаков. Они переворачивают мебель, вспарывают ножами подушки, ища спрятанные ценности.

— Вам… нужно уходить, — выдавливает Сарим, глядя в глаза держащему его бандиту. — Сейчас же. Иначе будет плохо.

На секунду повисает тишина.

Следом громкий смех разносится по комнате. Главарь, высокий мужчина в замызганном плаще, подходит ближе и наклоняется к Сариму:

— Что ты сказал, мальчишка? Угрожаешь нам?

— Дедушка говорил… — голос Сарима дрожит. — Когда гремит гром и сверкает молния, злым людям нужно бояться…

Новый взрыв хохота прерывает его. Бандиты хлопают друг друга по плечам, словно услышали отличную шутку.

— И кого же нам бояться? Песчаных духов? — издевается главарь.

Сарим закрывает глаза. Его губы беззвучно шевелятся в молитве. «Пожалуйста, приди! Если ты правда существуешь, как говорил дедушка, приди сейчас!»

Гром грохочет совсем близко, и вдруг смех бандитов стихает. В наступившей тишине слышны мерные шаги — кто-то идёт по песку к их дому. Шаги останавливаются у порога.

— Кто ещё пожаловал? — главарь кивает одному из своих людей проверить.

Тот подходит к двери, но открыть не успевает — она распахивается сама, от порыва ветра. В проёме стоит высокая фигура. Песок и дождь хлещут с улицы, но незнакомца это, кажется, не беспокоит.

Сарим широко раскрывает глаза. Человек в дверях носит широкополую шляпу, отбрасывающую тень на его лицо. Плащ развевается на ветру, хлопая, как простыня на сушилке. На поясе — пара револьверов, рукояти которых тускло блестят в свете лампы.

Бандиты переглядываются. Тот, что держит мальчика, ослабляет хватку.

— Ты кто такой? — хрипло спрашивает главарь, рука его тянется к пистолету на поясе.

Незнакомец молчит. Вместо этого он смотрит прямо на Сарима, и тот видит его глаза — они словно вмещают в себя отблески всех молний на свете.

— Закрой глаза, малыш, — говорит человек в шляпе, голос его спокоен и тих, но слышен даже сквозь завывания бури.

Ребёнок сразу подчиняется, зажмуривается так сильно, что перед глазами вспыхивают цветные пятна. Раздаётся серия громких хлопков, почти сливающихся в один звук, подобный раскату грома. Рука, державшая Сарима за шиворот, внезапно исчезает, и мальчик падает на пол.

Запах пороха и крови наполняет комнату. Тихий стон, потом молчание. Сарим всё ещё держит глаза закрытыми, но его страх растворяется, как утренний туман. Он понимает, что дедушка не сочинял сказки — он рассказывал правду. В этом мире, даже на самом краю пустыни, добро не остаётся без защиты, а зло не остаётся безнаказанным.

— Всё в порядке, — говорит тот же спокойный голос. — Теперь можно смотреть.

А ещё мальчик понимает, что когда-нибудь, став старше, сам расскажет своим детям и внукам о человеке с револьверами, который приходит вместе с грозой, чтобы защитить невинных.

Потому что кто-то должен.

Конец.

2022–2025 г.

Примечания

1

Дакимакура — большая подушка, как правило, с изображением персонажа аниме в полный рост.

(обратно)

2

Sheryl Lee Ralph — Blood Sweat Tears

(обратно)

3

Bella ciao — народная итальянская песня.

(обратно)

4

[1] Bella ciao — народная итальянская песня.

(обратно)

5

Художник — Alex Gallucci.

(обратно)

6

Dope — Die MF Die.

(обратно)

7

Madonna — Like A Prayer (Battle Royale Mix x Choir)

(обратно)

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог 1

Эпилог 2

Эпилог 3

Эпилог 4