Спор на сердце (fb2)

Спор на сердце 794K - Вероника Фокс (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Спор на сердце

Вероника Фокс. Спор на сердце

Глава 1. Валерия

Учебное заведение под названием Институт технологических наук – это просто ад. А ведь еще совсем недавно, чуть больше года назад, мы с Тарасом, день и ночь готовясь к экзаменам, чтобы поступить на кафедру молекулярной биотехнологии, и подумать не могли, что окажемся в этом элитном учебном заведении.

Поступали мы в другой институт. Проучились там один курс. И оказались здесь. Поначалу все было хорошо, но после одного небольшого события начался мой личный ад.

И дело было так.

– Какая у нас пара? – спрашивает Лилия, проводя рукой по роскошным гладким волосам, уложенным в виде высокого конского хвоста.

– Кажется… – задумываюсь я, останавливаюсь и перелистываю в своем смартфоне расписание. – Кажется, сейчас «Введение в генетическую инженерию», – читаю с экрана. – Да, точно она!

– Фу, – морщит нос Лилия, с которой я познакомилась в первый день своего появления в институте. – Не люблю я вот эту муть…

– Я тоже, – поджимаю губы, и мы, со стаканчиками кофе в руках, неторопливо идем по коридору первого этажа института.

Сказать по правде, мне нравится тут учиться. Я собираюсь стать молекулярным биотехником. И с таким рвением прихожу в институт из общаги, что даже не помню, когда в последний раз было иначе. После того как корпус того института, в который поступала я, сгорел, было принято постановление о слиянии двух вузов. Мне как отличнице предоставили квоту в столичном вузе, и Тарасу тоже. И сказали, что нам выпала большая честь обучаться в этом элитном заведении б-е-с-п-л-а-т-н-о, приобрести прекрасное образование и стать превосходными специалистами. Что же. Хотя бы в этом нас не обманули. Но все равно я чувствую себя неуютно, когда кругом ошиваются одни мажоры.

– Как будешь праздновать день рождения? – спрашивает Лилия, делая глоток кофе.

– Блин, до него еще больше месяца!

– И что? – возмущенно переспрашивает она. – Я вот за год начинаю размышлять о том, как хочу отпраздновать свой следующий день рождения!

С Лилией мы сдружились в два счета. Хоть мы и были из разных сословий, это никак не оказывало влияния на наше общение. Лилия была статной горячей брюнеткой, холеной и уверенной в себе, но очень добродушной. Ее отец владеет биоинженерным заводом. Вот только что именно изготавливает ее папаша, она утаивала, да так умело, что за месяц общения я не смогла у нее ничего выпытать.

Ну или я просто плохо старалась.

У Лилии глубоко посаженные карие глаза, курносый нос и роскошные брови, которые она каждое утро рисует минут тридцать, а то и больше. Наращенные ресницы, наилучшая косметика, одежда и гаджеты. А я… Мне приходится сводить концы с концами и втихаря мотаться по тотальным распродажам и секонд-хендам брендовых вещей, чтобы хоть как-то отвечать статусу и не выделяться из общей массы мажоров.

Эдакая чужая среди своих. Или как там говорится?

– Я не строю такие грандиозные планы, – отзываюсь и делаю глоток обжигающего кофе.

Карманных денег у меня мало. Ну очень. И лишь сегодня я разрешила себе купить тыквенный латте, чтобы хоть как-то поднять настроение.

– А пора бы! – с нажимом произносит Лилия. – Не все так уж и сложно!

– Ты же знаешь, что у меня не очень много денег, – шепотом говорю я и краснею.

– Ну с деньгами я помогу, – живо откликается подруга.

И да, почему я ее зову подругой?

Все очень просто! Когда я пришла учиться в этот крутейший вуз, первым в расписании было практическое занятие. Меня представили группе и посадили с Лилией. Она выделялась среди мажоров. И я это осознала с первого взгляда, потому что Лилии было все равно, каково мое материальное состояние. Она ценила людей за их духовный мир. И на обеде, когда меня задела фифа из нашей группы и чуть ли не окатила супом, потому что я не так на нее якобы посмотрела, Лилия защитила меня.

А еще ей очень пришелся по душе Тарас. Ну еще бы он не нравился девочкам!

Кстати, о Тарасе…

Я никогда в жизни не видела в нем мужчину. Хотя многие приписывали нам с ним отношения. Мы с детства всегда вместе: учились в одной школе, сидели за одной партой, отдыхали в одной компании, поступили в одно и то же учебное заведение, а потом именно нас двоих перевели в этот навороченный вуз – на одну кафедру, правда, в разные группы. И всем отчего-то казалось, что мы встречаемся, но это не так.

Это лето Тарас провел на стажировке за границей, а до этого работал у своего отца, который владел небольшой лабораторией. Деятельность ее была засекречена. Но я знаю этот секрет и пока я вам его не расскажу!

Надеюсь, вы не обидитесь? Потому что я хочу рассказать вам все по по-ряд-ку!

Так вот, Тарас был рослым накачанным парнем с темно-русыми волосами и зелеными глазами. Тонкие губы, ровный нос и слегка удлиненное лицо. Как сообщила мне Лилия – он просто красавчик!

Но я так не считала.

И не считаю даже сейчас!

Тарас любит носить узкие джинсы, про которые мне прожужжала все уши Лилия, пялясь на его задницу. Рубашки исключительно белого цвета на учебе и в клетку – вне стен института. И он боготворит мотоциклы. Это его страсть помимо молекул и химии. Я бежала к Тарасу тогда, когда мне была нужна поддержка, слова утешения. Да и просто ощущение покоя. Он добрый и внимательный, однако не выражал Лилии никакой симпатии!

– Мы можем отметить твои девятнадцать лет в караоке, – реплика Лилии вывела меня из размышлений. – Или же снять какой-то лофт и устроить вечеринку!

– И кого я туда позову?

– Ну я найду, кого можно позвать! – многообещающе улыбается Лилия и прибавляет: – Конечно, список обговорю с тобой!

Я улыбаюсь ей, наблюдая, как она наматывает на палец локон черных волос и лучисто улыбается. И вдруг…

Чертов кофе.

Ну вот только я могу в такое вляпаться.

Я сталкиваюсь с каким-то препятствием.

И чувствую, как кофе проливается из моего стакана.

Капли падают мне на руку.

Горячо.

Чертовски горячо.

Я вскрикиваю, однако постепенно понимаю, что только что окатила чью-то белоснежную рубашку, на которой теперь красуется кофейное пятно.

В ушах гудит. Да так, что начинает ныть голова.

Утыкаюсь взглядом в то место, где мокрая рубашка облепила кубики торса.

Это парень. Да, точно, я в этом уверена.

Решаюсь поднять взгляд.

До тех пор, пока не достигаю губ.

Немного пухлые, розоватые. Еще выше. Прямой нос. И бесстыжие небесно-голубые глаза, что глядят на меня со злобой…

– Ты что, слепая?

Все как в тумане. Нет, как в замедленной киносъемке. Голоса доносятся откуда-то издалека, и я абсолютно не соображаю, что только что приключилось.

– Да нет, – говорю я на автомате. – Вроде бы зрение хорошее.

– Ты только что вылила на меня свой кофе!

– Я? – выдыхаю я, не смысля, что происходит. – Да нет же.

– Да!

Мужской голос ласкает мой слух, и до меня неспешно доходит одна ма-а-аленькая мысль.

Этот парень – самый популярный стиляга в институте.

– Ты хоть знаешь, сколько стоит эта рубашка?

– Ну… эм… – мямлю я, пробуя припомнить, как его зовут. – Рублей пятьсот?

Парень заливается смехом. И только сейчас замечаю, что рядом с ним толпятся двое парней, которых едва можно отличить друг от друга, и одна девчонка. Она со злостью смотрит на меня и чуть ли не подпрыгивает.

– Ее за пятьсот рублей даже химчистка не отчистит!

– Слушай, она не… – вступает в разговор Лилия.

Но парень грубо обрывает ее:

– Помалкивай, кукла.

Во мне закипает бешенство. Но одновременно с этим память подкидывает информацию.

Четвертый курс. Соловьев Матвей. Сын ректора этого вуза. И кажется, он не особо рад тому, что я испачкала его белоснежную рубашку. Однако я возмущена не меньше – его хамским тоном.

– Раз у тебя есть деньги, то тебе нетрудно будет оплатить химчистку, – говорю я.

Его ребята затихают, а Лилия невольно жмется ко мне ближе.

– Молчи, не надо, – шепчет она. – Ты же знаешь, кто он?

– Таких выскочек, как ты, еще нужно поискать! – фыркает явно не ожидавший такого Матвей.

– Солидарна, – заявляю я ему и, демонстративно задевая его плечом, делаю шаг вперед.

Полагаете, он меня так просто отпустит? Верно, не отпустит!

Парень хватает меня за руку, и учебники, которые я прижимала к груди, разлетаются в разные стороны.

– Я еще не договорил.

– А я договорила! – С этими словами я пытаюсь нагнуться, но парень хватает меня за шкирку и негромко шепчет:

– Я считал, что в моем вузе учатся куда более благоразумные девушки. А ты, как я погляжу, не только бедна на мозги, но еще и на одежду, да?

– Хам! – Бешенство переполняет меня.

Я выпрямляюсь и резким движением выливаю на этого недоумка остатки кофе. И уже только потом соображаю, что совершила.

Ну не глупая ли, а?

Он ахает, шипит, выпучив глаза, но мне все равно. Не говоря ни слова, я собираю учебники и ухожу, подхватив под руку Лилию.

– Ты хоть понимаешь, что теперь у тебя гигантские проблемы?

– Да, – тихо отвечаю я подруге.

Этот щеголь не отвяжется.

Я запомнила его взгляд. И теперь, кажется, вся моя жизнь превратится в ад. Тем не менее я ощущаю удовлетворение – я правильно сделала, что заткнула его.

Нет, ну а что… Что сделано, того не воротить… Я запомнила перекошенное злобой лицо – красавчик явно будет мстить. Ну что ж, придется мне расхлебывать эту кашу.

Глава 2. Матвей

– Вот мелкая зараза, – ругаюсь про себя, застирывая в раковине мужского туалета рубашку. Но пятно никуда не девается. Что ж там такого намешано было в кофе?..

Прекрасно.

Любимую рубашку от Армани можно будет выбросить, даже не отдав в химчистку. Супердень.

– Неплохо она тебя уделала, – усмехается Артем. Все это время он наблюдал за моими действиями, прислонившись к дверному косяку.

Я кидаю на него злобный взгляд и вижу, как улыбка стремительно сходит с его лица.

То-то же.

– Это мелкая засранка еще не знает, с кем она связалась, – сообщаю я.

– С какого она курса?

– Судя по тому, что девочка одевается безыскусно, она получила квоту из старого вуза, который примкнул к нам. Наверное, курс второй. Или третий.

– Ты уверен?

– Почти. – Я отжимаю рубашку. Встряхиваю ее и, держа за плечики, подношу поближе к свету.

Нет, это бесполезно. Пятно не вывести!

– Я думал, – говорит Артем, – что она вот-вот сквозь землю провалится. Она стояла с таким жалобным видом. Так смотрела на тебя…

Артем неплохой парень, правда, дуб дубом в химии. Вот уже два года мы с ним хорошо ладим, тусуемся и прогуливаем пары. Нам и слова никто не мог сказать, ведь, несмотря на то что я сын ректора, я еще и отличник. А Артем – отличник с конца.

Так ведь говорят, да?

В общем, Артем занимается тем же, чем и я: играет в футбол, тусуется и списывает. Типичный студент, родители которого дают ему много карманных денег. Он высокий, одного роста со мной, у него угловатые черты лица, тонкие губы, высокие скулы и темные волосы.

Нам иногда говорят, что мы братья. Уж слишком похожи и одновременно не похожи друг на друга, как свет и тьма, вот только светом из нас двоих никто никогда не был.

Так, ну что все-таки с рубашкой? Снова встряхиваю ее и с безысходностью осматриваю пятно.

– Заставь ее купить новую, – восклицает друг.

– Это слишком просто, – отвечаю я задумчиво. – Даже слишком просто…

Пауза.

Артем так же, как и я, думает о том, как наказать эту девчонку, но ничего на ум не приходит.

Абсолютно ничего! Дьявол!

– Пойдем, – говорит Артем. – У нас сейчас тренировка.

Подхожу к зеркалу и смотрю на себя. На груди проявляется покраснение, которое небольшой линией спускается ниже, на контур кубиков. Не решаясь дотронуться до ожога, мокрой рукой провожу по лбу и волосам, закидываю мокрую рубашку на плечо и, догоняя Артема, выхожу из туалет.

Мы идем по коридору, в котором на меня все смотрят. Ну, бесспорно, нечасто можно увидеть превосходный обнаженный торс посреди учебного процесса. Мне нравится женский интерес, в особенности это миленькое смущение, которое девушки демонстрируют. И это так забавно.

Я иду и улыбаюсь. Я юный бог.

Мы с Темой доходим до шкафчиков. Я открываю свой, слышу, как проходящие девушки хихикают, и ищу чистую футболку. Надеваю ее и, вытащив спортивную сумку, хлопаю дверцей шкафчика. Оборачиваюсь и вижу, как в двух метрах от меня роется в своем шкафчике ОНА.

Вот черт. Забрасываю сумку на плечо и подмечаю, что девчонка что-то укладывает в свой рюкзак, бестолково дергая молнию.

Прохожу мимо и как можно громче бабахаю дверцей ее шкафчика, отчего девушка вздрагивает.

Ее глаза. Такие красивые. Такие… завораживающие.

Я останавливаюсь, улыбаясь своей самой соблазнительной улыбкой, отметив, что девчонка боязливо осматривает меня.

В ее глазах замирает ужас. Или интерес. Я не могу понять…

Продолжаю буравить ее взглядом, держа руку на дверце ее шкафчика. Девчонка замирает, прижав к себе рюкзак. Я наклоняюсь к ней и ощущаю, как ею овладевает страх.

Не потому, что я некрасивый. Нет.

Страх от того, что, вполне возможно, она узнала, кто я такой, и в полной мере осознала, что совершила.

От этой мысли на душе делается тепло. Моя самооценка подлетает еще выше.

Ее голубые глаза смотрят на меня, а светлые волосы похожи на россыпь сахарной пудры и очень красиво лежат на ее плечах. Девушка от удивления приоткрывает пухлые губы, на которые я бросаю недолгий взгляд.

Красивые губки, но из них порой вылетают такие бесстыжие слова.

Девушка хотела было убежать, дернулась, но я ее остановил.

– Куда собралась?

Вижу, что ей некомфортно со мной рядом. Ну естественно! Первый красавчик вуза заговорил сам с девушкой, которая младше его на несколько курсов. Любая бы не знала, что делать.

Однако… эта неряха поражает меня… опять-таки…

– Туда, где не буду видеть тебя, – язвит та и отшатывается от меня.

Нет, ну она, наверное, еще не осознала, что ей нужно умерить свой горячий пыл.

– Да что ты? – говорю я и машинально перегораживаю ей путь. – А я вроде бы с тобой не договорил…

Девушка хмурится. Ее глаза обдают меня таким холодом…

Ай!

Я почти физически ощущаю, как этот холод разрастается между нами. Что ж. Игра будет очень интересной!

– А ты и не начинай со мной говорить, – сообщает девчонка, подныривает под мою руку и устремляется прочь.

Вот же… шустрая!

– Стой! – окрикиваю я, но она ничего не отвечает и мчится по коридору.

Ненормальная какая-то… Ей-богу. То обливает меня кофе и говорит колкости, то убегает, словно я привидение.

Ну очень уж странная.

Пожимаю плечами, провожая девчонку взглядом. И одновременно отмечая, что у нее весьма аппетитные формы…

Мотнув головой, чтобы отвлечься, разворачиваюсь и следую в другую рекреацию, которая ведет в спортзал.

В раздевалке меня встречают Артем и другие ребята, которые переодеваются для тренировки.

– Привет, Мэт, – говорит один из них и пожимает мне руку.

– Здорово.

– Ты че, как будто привидение увидел?

– Да эта девчонка, которая вылила на меня кофе, очень странная.

– Она что, – перебивает меня один парень из нашей команды, – еще раз тебя умудрилась облить?

– Если бы…

Кидаю сумку на скамейку и усаживаюсь, развязывая шнурки на кроссовках.

– Ее шкафчик, оказывается, рядом с моим. Мы там с ней встретились – и она тут же сбежала…

– А ты теряешь хватку, ха-ха, – рассмеялся один из парней. – Смотри, а то скоро Тема сместит тебя с позиции «Тигр».

Моя кривая усмешка точно прожгла бы его, но, к счастью для себя, дурачок этого не заметил, потому что принялся натягивать футболку.

В раздевалке повисает тишина. Надев футболку, паренек с удивлением оглядывает присутствующих. Он явно понял, что ляпнул лишнего и что смеяться над собой я не позволю.

К тому же его физиономия меня раздражает. Как и он сам.

– Ладно, ладно, – примирительно поднимает он ладони перед собой. – Я просто шучу.

– Еще бы ты не просто шутил, – бубня, я снимаю с себя штаны, футболку, переодеваюсь в форму.

Нас ждет изнурительная тренировка. Наша команда в составе сборной будет представлять Москву на международном уровне. И мне, как капитану, нужно выжать все соки из этих дебилов, чтобы выиграть юношеский чемпионат.

Уже все вышли на поле, а я, поправив волосы перед зеркалом, взял полотенце и бутылку воды и медленным шагом проследовал за ними. Еще в одном зале с нами тренировались чирлидерши, которые то и дело вешались на нас. И от такого женского внимания все мы чувствовали себя королями.

Ну знаете, сейчас у нас именно тот возраст, когда нам, пацанам, хочется иметь под боком как можно больше девушек. Ну вот такие мы, парни, что тут уж взять.

Ах да, я что-то отвлекся и слишком глубоко погрузился в своим мысли, простите…

Так вот.

В этот раз наши ягодки, так мы их называли между собой, выстроились в линию. Все они были в своей форменной одежде, и я заметил, что…

Мое очаровательное несчастье преспокойненько стоит среди них.

Прижимает к себе рюкзак, внимательно слушает то, что говорит лидерша ягодок. А рядом с ней – та самая брюнеточка, с пухлыми губками, на которую запал Тема.

Что ж, мои дорогие ягодки.

Чувствую, этот год будет очень сложным. Для всех нас.

И в особенности для тебя, мое очаровательное несчастье.

Глава 3. Валерия

– У вас будет испытательный срок, – говорит капитан команды чирлидеров, сложив руки на груди. – Один месяц на то, чтобы доказать мне, что вы достойны быть в нашей команде!

На самом деле сюда меня притащила Лилия – она всю жизнь мечтала стать чирлидером. Ну я и пошла с ней за компанию. Вот и все. Сама же я бы никогда не ворвалась в команду со словами «я хочу стать вашей частью». Но поддержать Лилию я должна. По крайней мере, мы с ней попробуем, а дальше… Дальше посмотрим.

Я тихо вздыхаю и, отведя взгляд в сторону, чуть ли не давлюсь воздухом.

Я вижу его.

Того, кого облила кофе.

Того, от кого убежала буквально десять минут назад в надежде, что это наша последняя встреча.

Матвея.

Черт!

Я ловлю на себе его взгляд – холодный и надменный. Матвей входит в спортзал, идет спокойно, уверенно. Ну просто гордый орел. Нервно сглатываю и перевожу взгляд на нашу капитаншу Софию, делая вид, что не заметила его.

Однако…

Думаете, меня это спасает? Ни капельки.

Я стараюсь смотреть на Софию и молюсь, чтобы Матвей не заметил меня.

София девушка статная: на ней форма нашей команды – черно-рыжая, с лисой на спине облегающая кофта с длинными рукавами, юбка-шорты в клеточку, высокие темные гетры и кроссовки. Лиса – символ футбольной команды «Нано-Фокс», что представляет наш вуз на международных межвузовских соревнованиях. На самом деле очень красивый символ, мне нравится: изображение рыжей лисы, созданной из множества атомов.

– Форму вам выдадут сразу же, – произносит София. – Размер сообщите моей помощнице Диане после тренировки.

– Как здорово, – восклицает Лилия и хлопает в ладоши.

София, жгучая рыжая бестия, окидывает мою подругу надменным взглядом. Кажется, ей совершенно не нравится Лилия. Зеленые ведьмовские глаза Софии явно демонстрируют это.

– Да, здорово, – с ехидством говорит София.

С нами рядом стоят еще три девочки, такие же, как и мы, новички.

– Не забывайте, что вы на испытательном сроке. Вы должны соблюдать диету, чтобы не выбиваться из веса. Никаких булочек, в смысле вообще ничего мучного и сдобного, шоколада и прочих гадостей. Это ясно?

Замечаю, что Лилия немного расстроилась, услышав, что придется отказаться от шоколада. Моя подруга просто обожает шоколад, причем любой! А вот мне совершенно не будет сложно отказаться от всего этого, потому что… Я и так не особо плотно кушаю.

Просто… мне не на что, как вы понимаете.

– Сегодня будет вводное занятие. Я точно знаю, что многие из вас занимались гимнастикой или спортивными танцами, да?

Я молча киваю, краем глаза уловив спину Матвея. Он подходит к скамье, что стоит близко к нам, и небрежно бросает на нее спортивную сумку. Номер семь. Вот под каким номером он играет в команде. По правде говоря, я не особо разбираюсь в американском футболе. Чего не скажешь о химии или биологии. Которые я знаю и люблю.

– Это наша команда, – кивает София в сторону футбольного поля, по которому уже вовсю бегают парни. – В этом году очень важное соревнование не только для нашего вуза, но и для всей молодежной ассоциации, – говорит София так, будто бы сама вложила в это соревнование свои сбережения. – Потому наша задача – поддержать наших футболистов, это всем понятно?

– Да, – отвечаем мы хором.

– И да, – словно вспомнив, что забыла нечто важное, поспешно добавляет София, – самое важное правило нашего клуба знаете какое?

Вопросительно выгнув бровь, София смотрит на нас и ждет ответа.

– Держать фигуру в форме? – говорит одна из новеньких девочек.

– Ну да, но я не про фигуру сейчас задаю вопрос.

– Вовремя являться на тренировку?

– Всегда улыбаться?

– Быть командой?

София отрицательно качает головой и, взмахнув рукой, дает понять, чтобы мы замолчали.

– Самое главное правило нашей команды…

Она делает паузу, словно дразнит нас. Мы переглядываемся с Лилией. София вытягивает руку в сторону футбольного поля. И говорит:

– Ни в коем случае не встречаться с футболистами. Вон теми.

– Поверить не могу, – никак не реагируя на слова Софии, шепчет мне на ухо подруга, – что Матвей капитан футбольной команды!

Мы стоим с Лилией за сеткой и морщимся от солнца, что освещает огромный стадион, который совсем недавно пристроили к институту. Ну как пристроили, возвели временные трибуны, а поле, которое верой и правдой служило футболистам, осталось таким же.

– А я говорила тебе, что ты влипла в самый эпицентр катастрофы! – надув пузырь жвачки и хлопнув им, продолжала подруга. – И я очень надеюсь, что он от тебя отстанет как можно быстрее.

– В смысле?

Поправив солнцезащитные очки и не глядя на меня, Лилия продолжает наблюдать за футболистами, которые бегают по полю.

– Ты наверняка совершенно не слушала меня, когда я рассказывала тебе интересные истории с вечеринок?

Я закусываю губу, припоминая череду историй из жизни мажоров, и все они были похожи одна на другую…

– Ну…

– Так вот, если кратко. Говорят, Матвей всегда мстит. И остается в выигрыше в любой ситуации. В прошлый раз, когда чирлидерша случайно заехала ногой ему в челюсть, он довел бедную до нервного срыва, и та перевелась в другой университет.

– Он что, издевался над ней?

– Нет, – отрицательно качает головой подруга. – Он сделал хитрей. Влюбил бедняжку в себя, вскружил ей голову. Они встречались около полугода, а после он ее бросил. Жестоко и надменно. Бедняжка не выдержала и… перевелась.

– От расставаний еще никто не умирал, – усмехаюсь я, чувствуя, что в этой истории есть подвох.

О сетку ударяется футбольный мяч, и я вздрагиваю.

– Насколько мне известно, – продолжала Лилия, – он шантажировал эту девчонку и тогда, когда она пыталась построить новые отношения, и сделал так, что ее непристойные фото оказались на студенческом портале.

– Какой ужас…

Я почувствовала, что меня воротит от слов Лилии. То, что она рассказывает, – сущий кошмар. Этот Матвей вырисовывается настоящим поганцем.

– Но ведь это издевательство… – добавляю я.

– Дело в том, что он вывернул все так, что оказался вообще ни к чему не причастным.

Лилия сняла очки и, щурясь, облизала пересохшие губы.

– Мало того что он сын ректора института, так и сам по себе – очень скользкий тип.

– Однако по нему сохнут все девицы этого заведения, – выдыхаю я и разворачиваюсь спиной к сетке.

– Да и пускай сохнут, сдался он нам с тобой!

В словах Лилии я отчетливо услышала нотки поддержки, однако мы обе с ней понимали, что что-то пакостное этот любимец девушек сможет сделать. А я… мне нужно было хорошо подумать, прежде чем выливать на Матвея кофе. Хотя, с одной стороны, если посудить, – поделом ему! Он сам в меня врезался, и вместо того, чтобы мирно и достойно разрулить ситуацию, он предпочел устроить примитивную базарную сцену. Но с другой стороны… я могла бы молча уйти. Тогда. Что бы он мне сказал вдогонку?

– Эй, девочки! – слышится голос Софии, которая направляется в нашу сторону.

Мы с Лилией переглядываемся. Фигура у Софии просто волшебная: стройные длинные ноги, тонкая талия, средний размер груди и идеальная осанка. Кажется, что она не идет, а именно плывет. И форма, и обтягивающие легинсы подчеркивают каждый изгиб ее тела и демонстрируют результаты ежедневных тренировок. Чего не скажешь обо мне. У меня небольшой животик, которого я так стыжусь. Очень… Ну да ладно, скину ради Лилии, а то ведь и выгнать за этот животик могут из чирлидерш, как тогда тут Лилия без меня?

Подойдя к нам и сложив руки на груди, София внимательно оглядывает сначала меня, а потом Лилию. И говорит:

– Сегодня у нас занятия не будет. И следующую неделю тоже.

Мы с Лилией переглядываемся.

– Почему? – встревоженно спрашивает подруга.

– Для начала нужно укрепить ваши мышцы, а уже потом приступать к нашим тренировкам. Не бойтесь… – София улыбается, и мне кажется, что ее улыбка излучает некое ехидство. Да, стало быть, наша физическая форма кажется этой спортсменке неудовлетворительной… Но тут София добавляет: – Вы не одни такие будете.

– Ты будешь это контролировать?

– Угу. Так что доведите тело до нужной кондиции и приходите на тренировки. Чем быстрее это произойдет, тем лучше для вас.

В сетку что-то врезается. От неожиданности я аж подпрыгиваю. И, обернувшись, вижу Матвея.

Его футболка насквозь мокрая, так что взорам всех желающих предстает рельеф его тела. Волосы тем не менее идеально зачесаны назад – как будто он только что вышел от барбера, а не носился по футбольному полю. Матвей держится за металлическую сетку, словно хищник. Его голубые глаза смотрят на меня с интересом – и мне становится совершенно не по себе…

– Новенькие чирлидерши? – спрашивает он, отдышавшись.

– Ну да, – с лучезарной улыбкой отвечает София и машинально накручивает локон на палец. – Целых пять штук!

– Отлично, – говорит Матвей и переводит на меня взгляд, не убирая с лица лицемерную улыбку. – Надеюсь, они не сбегут после посвящения в чирлидерши!

Мы буравим друг друга взглядом. С лица Матвея не сходит улыбка. Он явно задумал что-то пакостное. А с учетом того, что рассказала мне Лилия, – эту пакость можно ожидать в любую минуту.

– Мэт, – отзывается София, – не пугай ты так новых девочек!

– Я не пугаю, – отвечает тот, не сводя с меня глаз. – К примеру, вот этой, – он кивает в мою сторону, – палец в рот не клади. Откусит разом! Или обольет чем-нибудь.

София издает короткий смешок, продолжая накручивать локон на палец:

– Ты преувеличиваешь!

– Если только самую малость, – говорит Матвей и замирает.

Я беззастенчиво разглядываю его лицо, заостряя внимание на капельках пота, на приоткрытых пухлых губах, на его мокрой футболке, которая чертовски смущает меня. Я нервно сглатываю и отвожу глаза, понимая, что игру в гляделки мы с Матвеем только что вывели на ничью. Лилия тем временем переводит взгляд то на меня, то на Матвея. Ей явно хочется понять, что происходит.

– Мэт, – раздается с футбольного поля, – ну ты чего там замер?

Парень еще раз одаривает нас всех лучезарной улыбкой и, стукнув по сетке руками, отбегает на центр поля.

Не знаю почему, но мне становится не по себе.

– Не берите в голову, девчонки, – говорит София, – он прикалывается.

– М-м-м, – мычу я.

– Но он сказал правду: у нас заведено так, что новеньких чирлидерш мы посвящаем в свой клуб.

Ехидная улыбка застывает на лице Софии.

– И когда будет это посвящение? – спрашивает Лилия.

– Ну-у-у, – задумавшись, София поднимает зеленые глаза к небу. – Я думаю, через две недели. Для начала, вы же помните, вам нужно привести себя в форму. Потом вы сдаете экзамен и-и-и-и…

София раскидывает руки, точно крылья, и добавляет:

– Вы становитесь частью нашей команды!

– Впечатляет, – как можно спокойнее говорю я.

Экзамен. По чирлидерству. Боже мой, во что я ввязалась?

– Что ж, – говорит София, – завтра ровно в восемь утра я жду вас в спортзале.

– Но… завтра же суббота! – восклицаю я.

София одаривает меня удивленным взглядом.

– И что? У нас с вами тренировка!

И, не дожидаясь ответа, она разворачивается и уходит прочь.

– Ты уверена, что мы потянем? – спрашиваю я у Лилии, которая задумчиво наблюдает за удаляющейся Софией.

– Да, – ответ ее прозвучал настолько твердо, что я потеряла все сомнения насчет нашей затеи. – Мы потянем.

– Что ты задумала?

Я знаю это выражение лица, когда Лилия пристально смотрит вслед, вздернув подбородок. Задумала, точно!

– Пока ничего, – загадочно говорит Лилия. – Это пока…

В сетку вновь ударяется футбольный мяч, и я вздрагиваю. Вижу, как подбегает Матвей и, подняв мяч, произносит:

– Ну и трусиха же ты!

Не дожидаясь ответа, тут же убегает. А чего это – побоялся, что я отвечу как-то не так?

* * *

Остаток учебного дня мы провели в лаборатории. Я сидела и думала, как теперь все успеть, а Лилия была довольна своим решением, поэтому делала лабораторную работу за нас двоих.

– Ты чего такая угрюмая? – спросила Лилия, оторвавшись от записей.

– Да…

Поправив халат и перчатки, которые вместе с защитными очками мы надевали, как было положено по технике безопасности, я нервно сглотнула.

– Думаю, как теперь все успеть…

– Да все ты успеешь. – Подруга наполнила пробирку и поднесла ее поближе к глазам. – Тебе просто не нужно думать о Матвее.

– Я не думаю о нем!

– Ага, – пристально наблюдая за тем, что происходит в пробирке, сказала Лилия. – Я видела, как ты не думаешь о нем и не смотришь на него.

– Я просто ждала от него пакости.

– Ага-ага, – с усмешкой кивнула подруга. – Пакости так пакости!

Через тридцать минут, после сдачи лабораторной работы руководителю, мы вышли из кабинета и направились домой.

– Как сегодня хорошо! Дождик прошел, тепло и свежо, – подметила Лилия. – Погода, чтобы гулять.

По пути мы встретили девчонок, которые раздавали листовки на какое-то мероприятие, что, судя по надписи на картинке, будет в эти выходные. Чтобы помочь промоутерам, мы взяли по листовке, но ни на какое мероприятие, конечно, не собирались.

– Пойдем в закусочную? – предложила Лилия. – Я проголодалась…

– Не хочу, я устала…

– Ну ладно.

Наш институт был огромным. Три корпуса по шесть этажей. Внутри все по последней моде. И автоматы с кофе, снеками и водой. И лавочки. Даже был небольшой сад внутри здания, где студенты могли отдохнуть. И роскошная библиотека. А что самое интересное – наше общежитие не было похоже на то, в котором я жила, учась в прежнем институте. Для каждого факультета было свое. Наше находилось не так близко к учебному корпусу, поэтому мы с Лилией прогулочным шагом могли пройти через потрясающий парк и только потом попасть к себе домой. Лилия переехала из своего таунхауса ко мне, в общежитие. Многие мажорчики чувствовали себя самостоятельными, однако все равно находились под присмотром своих родителей.

А вот у меня их нет. Почти нет.

Но я не хочу о грустном… Расскажу как-нибудь об этом потом.

Мы подходим к воротам, за которыми обычно кучкуются студенты после занятий. Кто-то приезжает на машинах, что купили родители, и теперь спешит к ним, чтобы ехать домой. Кто-то идет к самокату – стоянка охраняемая, их спокойно можно оставлять.

И вдруг, откуда ни возьмись, к тротуару на полной скорости подлетает машина. Черная. Я толком не разбираюсь в марках машин, да сейчас и не до них, потому что в этот момент нас окатывает водой из лужи, угодившей под ее колеса.

И мы – мокрые с ног до головы…

Дьявол!

Глава 4. Матвей

Прихожу домой, закрывая за собой дверь.

– Добрый вечер, Матвей, – приветствует меня дворецкий Михаил. Зрелый мужчина лет пятидесяти, практически ровесник моему отцу. Сколько себя помню, он постоянно работал у нас и жил.

– Здорово, – отвечаю ему и следую к лестнице, которая ведет на второй этаж.

– Матвей, вас ожидает отец в своем кабинете.

Я останавливаюсь.

Наш дом огромный. Даже чересчур. Когда матушка только забеременела мной, отец сказал, что построит дом таким, каким она хочет, и приказал, чтобы та шагами отмеряла его длину и ширину. Ну матушка и отмерила. Так что он у нас площадью около двух тысяч квадратных метров – целые хоромы, с огромной территорией вокруг.

Мы никогда не отказывали себе ни в чем. С самого детства у меня было все самое лучшее. Чего бы я ни пожелал – все исполнялось.

– И по какому вопросу? – чувствуя на себе взгляд дворецкого, спрашиваю я.

– Не имею понятия, – коротко отвечает дворецкий и складывает руки за спиной.

– О’кей, – отвечаю я и, оставив сумки около лестницы в гостиной, направляюсь в левое крыло дома, в кабинет отца.

– Мне отнести вещи в вашу комнату?

– Нет, – не оборачиваясь, кричу я.

Дойдя до кабинета отца и постучав в дверь три раза, вхожу в кабинет.

– Привет, бать, – говорю я, замечая, что отец разговаривает по телефону. Он смотрит на меня, кивает, что означает «и тебе привет», и поднимает указательный палец, давая понять, что ему потребуется время, чтобы закончить разговор.

– Да, это мы тоже должны пустить в разработку, – говорит он в трубку.

Кабинет большой. Помимо огромных книжных шкафов с коллекционными изданиями русской классики здесь стоит стол из темного дуба на восемь человек, плотно прилегающий к письменному столу отца. Я медленно отодвигаю один из восьми стульев и усаживаюсь. Достаю из кармана айфон.

– Да, делаем так, а потом посмотрим. Будем отталкиваться от развития событий, – говорит отец. – И возьмите на учет тот список, который мы сегодня с утра согласовывали.

Ожидая, когда отец освободится, я копаюсь в телефоне.

– Да… да.

Ненавижу ждать, когда отец разговаривает.

– Да, до связи.

Ну наконец-то.

– Матвей, – обращается ко мне отец, сняв очки.

– Да.

Я поднимаю голову и смотрю на отца. Его темные волосы немного взъерошены, пиджак висит на его кожаном кресле, а рубашка расстегнута на пару пуговиц. Мне все говорят, что я похож на своего отца. И это правда.

– Как твой учебный день сегодня?

– А почему ты спрашиваешь? – удивляюсь я. Обычно мы таких разговоров не ведем.

Отец подвигает свое кресло ближе к столу и складывает руки замком.

– Видишь ли… – начинает он, и мне уже не нравится этот тон. – Я знаю, что сегодня произошло в институте.

Я смотрю на отца с каменным выражением лица.

– И?

– Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Я опускаю взгляд на экран айфона.

– Матвей!!

– Да, а что рассказывать? – Я откладываю айфон в сторону. – В меня врезалась одна девчонка, облила кофе любимую рубашку. Я спросил, не хочет ли она извиниться. А она решила, что не будет этого делать.

– Но на самом-то деле это ты врезался в нее. И, видимо, решил ей отомстить. Окатил студентку из лужи.

Я поджимаю губы.

– Откуда ты знаешь?

– У нас с тобой состоится сейчас очень долгий разговор, юноша, – нудным голосом говорит отец.

Закатываю глаза, зная, что сейчас отец вновь будет учить меня, как следует себя вести.

– Ты же понимаешь, что уже вырос из того возраста, когда за проказы тебе лишь грозят пальцем?

– Давай ближе к делу! – не выдерживаю я и стучу указательным пальцем по столу.

– Матвей, – произносит отец со всей строгостью, – я закрываю глаза на то, какие прекрасные байки ходят про то, что ты творишь, когда мы с мамой отсутствуем в городе. Я закрываю глаза на то, какая у тебя успеваемость, хотя знаю, что ты можешь и лучше учиться. Однако каждая твоя выходка может бросить тень на престиж нашего учебного заведения. Ты же понимаешь, что это значит?

– Нет, – паясничаю я. – Поведайте мне!

– Хватит вести себя как ребенок. Ты прекрасно знаешь, как сложно было заполучить этот рейтинг и нанять самых лучших преподавателей, заманив их в наш институт.

Я демонстративно закатываю глаза и поднимаюсь со стула.

– Сядь, – приказывает отец. – Я с тобой еще не договорил!

– Да понял я, что нужно вести себя как великая заучка, сидеть тише травы, ниже воды…

– Хватит, – не выдерживает отец и ударяет кулаком по столу. – Я пытаюсь нормально разговаривать с тобой, а ты паясничаешь, выпендриваешься и пропускаешь все мои слова мимо ушей.

Я молчу. А что мне еще остается?

– Я хочу сообщить одну вещь, которую пытаюсь донести до тебя вот уже как двадцать два года!

Голос отца становится ровным и деловым.

– Лишь единицам в нынешних реалиях удается получить наилучшее образование. Практически все, кто с тобой учится, – безмозглые бездари, которые ничего, ровным счетом ничего, кроме новых шмоток и айфонов, не видят и не хотят видеть. Для них просто выкуплено место их богатыми родителями. Им, никчемным, корочки о получении высшего образования будут просто напечатаны.

Отец делает паузу. Так, что мне приходится поднять на него взгляд.

– Я в первую очередь вижу, что тебе нравится учиться. Тебе нравятся опыты и исследования, однако… В последнее время ты переключаешь внимание не в то русло и тратишь свои ресурсы не на те проекты.

– Это ты про покупку новых кроссовок?

– И это тоже.

– По-моему, меня никогда не ограничивали ни в чем!

– А что, ты хочешь попробовать это ограничение сейчас? – Отец выгибает бровь, зная, что я не пойду на такую сделку. – Матвей, я хочу, чтобы до тебя дошло то, что я хочу сказать. Я делаю все, чтобы у тебя было хорошее будущее. Чтобы ты не нуждался ни в чем. Ни в жилье, ни в деньгах, ни в других ресурсах, которые тебе потребуются. Однако…

Мы встречаемся взглядами, и я замечаю печаль в глазах отца. Печаль и глубокое разочарование…

– Однако ты меня разочаровываешь и разочаровываешь. Каждое утро я просыпаюсь и не знаю, чего от тебя ожидать сегодня. Какую глупость ты учудишь. Ты понимаешь, до чего большие проблемы ложатся на мои плечи?

Меня утомляет этот разговор, однако… злить отца не лучший ход в этом разговоре. Поэтому я стараюсь удержать пятую точку на стуле и дождаться окончания изложения мысли отца.

– Только за прошедший месяц я получил не менее двадцати трех жалоб от учеников института. И сегодня, когда ты окатил девушку водой… Ты же понимаешь, что ее жалоба на тебя может пойти в высшую инстанцию? И я не смогу ничем помочь.

– Да и не надо, – с безразличием пожимаю плечами я.

– Мало того что ты встанешь на учет в комиссии, так и я получу по шапке, потому что, видимо, слишком по-доброму отношусь к тебе. И пора бы ограничить твои счета, которые ты с такой скоростью опустошаешь. Быть может, так ты станешь благоразумней?

Я сжимаю губы. Это удар ниже пояса!

– Я пытаюсь вырастить из тебя настоящего мужчину, который бы не только себя уважал, но и других. Однако получается, что я упустил что-то важное в твоем воспитании.

– То есть ты хочешь сказать, что я твое разочарование?

– Да, – твердо заявляет отец. – Я разочарован тобой и твоим поведением.

– Ну, что есть, то есть…

– Если же ты продолжишь в том же духе, мы отправим тебя за границу, в такой институт, который в первую очередь выдрессирует тебя, а потом будет учить наукам. Потому что на данный момент ты совершенно не готов становиться ученым. А быть может, я просто ошибся – и тебе это вообще никогда не будет интересно.

Я ничего не отвечаю.

Слова отца режут мое самолюбие на мелкие кусочки.

Шантаж.

Это самый обыкновенный шантаж, и я не пойду на это!

– Я даю тебе последний шанс исправиться. В противном случае ты со скоростью света окажешься за границей.

– Я тебя услышал, – говорю я и иду к двери.

– Да, кстати, – окликает меня отец. – Твой лимит снижен до пяти тысяч рублей в неделю.

Я останавливаюсь и сжимаю руки в кулаки. Мне теперь что, вообще ничего себе не купить?

Но ничего не отвечаю, выхожу из кабинета и хлопаю дверью.

Глава 5. Валерия

Я закрываю учебник и откидываюсь на спинку стула. Мы живем вдвоем с Лилией, хотя наши комнаты рассчитаны на трех человек. Так получилось, что к нам никого не подселили, поэтому мы довольствуемся компанией друг друга.

Мой стол стоит рядом со столом Лилии, практически вплотную. Я оглядываю ее бардак из листков бумаги, тетрадей, учебников и… Да боже мой, чего только там нет. В то время как у меня чистота и порядок, а мой старый ноутбук тихонько жужжит. На его крышке многочисленные наклейки, которыми я облепила его для того, чтобы закрыть трещины. У меня нет денег на новую технику, поэтому я бережно отношусь к старой, стараясь продлить срок ее службы.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Кажется, я наконец-то выполнила всю домашнюю работу. Часы показывают уже больше десяти часов вечера. Дверь в комнату резко открывается и на пороге появляется Лилия. Я оборачиваюсь и вижу, что та несет в руках небольшую, черт возьми, ароматную пиццу. В другой руке у нее бутылочка газировки, как раз на нас двоих.

– Проголодалась? – спрашивает она и, сдвинув свой бардак, ставит пиццу на стол.

Аромат свежеиспеченной пиццы заставляет мой желудок свернуться в узел. Я понимаю, что с обеда ни крошки не удалось съесть. Я торопливо киваю.

Лилия усаживается на свое место и, открыв крышку коробки с пиццей, говорит:

– Я так и знала!

– Спасибо…

Я беру горячий кусок ароматной пиццы и откусываю. Чувствую, насколько она вкусная и сочная. Раз-два – и куска уже нет!

Лилия открывает бутылочку газировки и протягивает ее мне. А сама утыкается в телефон. Замечаю, что она что-то неустанно пишет. Потом улыбается и вновь что-то пишет.

– Чему ты улыбаешься? – спрашиваю я с набитым ртом.

– Да София добавила меня в чат чирлидерш, – говорит Лилия, увлеченно печатая что-то.

Я проглатываю кусочек пиццы, запив его газировкой, и протягиваю бутылочку подруге:

– И что там пишут?

– Да ничего интересного, – говорит она. – Кстати!

Лилия поднимает на меня глаза и, ехидно улыбаясь, интересуется:

– А где твой телефон?

– Тебе зачем?

– Ну где?

Я протягиваю ей телефон, предварительно разблокировав экран. У нас не было секретов друг от друга. Поэтому мы не боялись меняться телефонами, а иногда даже дурачились и писали кому-то с телефона друг дружки.

Подружка что-то ищет, потом печатает. Мне становится интересно, и я, вытянув шею, пытаюсь разглядеть, что у нее там на экране.

Замечаю, что она меня добавила в какой-то чат.

– Это что? – спрашиваю я.

– Это два чата, – говорит Лилия. – Один общий, там чирлидерши и футболисты, а второй только наш, – подруга делает паузу и протягивает мне телефон, – женский.

– Зачем они нам?

Я хмурюсь и вижу, как в общем чате загорелось уведомление. Тыкаю на него.

Замечаю ник.

Мэт.

Вижу аватарку.

Дьявол!

Я забыла, что он тоже футболист… Черт!

Его уведомление гласит:

«Ну что ж, добро пожаловать в наш клуб, новенькие».

Обсуждение подхватывают другие парни.

– Да не боись ты так, – успокаивает меня Лилия. – Тебе не обязательно там писать!

– Я надеюсь…

Нет, я бы не сказала, что я боюсь Мэта. Просто…

Мне неуютно находиться с ним рядом.

Понимаете?

Я ощущаю жуткий дискомфорт, мне даже кажется, что вот-вот меня парализует.

– Я бы на твоем месте вообще бы забила на него и не обращала внимания.

Ага, как же…

Мы берем еще по одному куску пиццы, и тут мой телефон жужжит. Я смотрю на экран и…

Перестаю жевать.

Ну, началось. Ну нет… пожалуйста… ну за что!

На экране видно, что меня упомянул Мэт. Я вижу свой никнейм через @. Читаю его:

Эй, ходячее несчастье! Чего не здороваешься?

Мы переглядываемся с Лилией.

– Не отвечай!

– И не буду.

– Правильно.

– Угу.

И мы замолкаем.

Нет, ну нахал же!

И пока я витаю в своих мыслях, вижу, что Лилия что-то печатает…

А следом…

Ее сообщение в чате:

А ты кто?

Я снова и снова перечитываю сообщение Лилии, словно не верю своим глазам.

– Зачем ты написала это?

– Ну явно тебе не стоит сегодня реагировать на этого говнюка, – с гордостью отвечает подруга. – Ты занята, тебя нет.

Я хмурюсь, смотря на Лилию. И тут приходит новое сообщение.

Да у нас новенькие кринжуют.

Кто-то добавляет:

Смотри, то ли еще будет.

Матвей отвечает:

Ну посмотрим, насколько этих хватит.

Мы с Лилией внимательно читаем их диалог с экрана ее айфона.

– Вообще не обращай на них внимание.

– Как уж…

– Я серьезно, – с твердостью произносит Лилия. – Они того не стоят.

– М-м-м, – мычу я.

Я и сама не знаю, что имею в виду. Просто жую.

– Так-с, – откладывая телефон, подруга встает со стула, – Завтра у нас только две пары, и они аж с двенадцати часов.

– Как? – переспрашиваю я. – Расписание поменялось?

– Да, – кивает подруга. – Поэтому…

Она встает и что-то ищет в тумбочке своего стола. Вытащив зарядку от ноутбука, она подключает его к розетке, усаживается на свою кровать.

– Нужно посмотреть что-нибудь душераздирающее! – восклицает она и включает ноутбук. – Как насчет нового турецкого сериала?

– Даже не знаю. – Я пожимаю плечами и сажусь на стуле по-турецки.

Подруга что-то печатает, а через мгновение хлопает рукой по кровати, подзывая меня к себе.

– Я нашла, что посмотреть!

Я нехотя поднимаюсь со стула и плюхаюсь на кровать Лилии.

На заставке ноутбука красуются два красивых турецких актера: темноволосая девушка и блондинистый приятный мужчина.

– «Постучись в мою дверь»? – восклицаю я, читая название сериала.

– Ага, – отвечает радостно подруга. – Мне его советовали. Говорят отличный сюжет и прекрасная игра актеров.

Сказать по правде, я не очень люблю сериалы и отдаю предпочтение книгам, которые в основном читаю в электронном формате. Лилия один раз сказала, что мне стоит завести книжный блог, но я даже не знаю. С учетом того, что свободного времени у нас не так много и такие вечера, как сегодня, – очень редкие, я бы даже сказала, практически исключение из нашей жизни, то… Книжный блог вряд ли потяну.

Мы усаживаемся поудобнее, и подруга включает сериал.

* * *

Мой будильник прозвенел около восьми утра. Я нехотя поднялась, лениво выключая его. Вчера мы посмотрели не менее трех серий, и сказать по правде, мне сериал пришелся по душе. Сладко потягиваясь, слышу сладкое сопение подруги. Она всегда встает позже и, по-видимому, сегодня проспит завтрак, который подается лишь до девяти тридцати. Поэтому недолго думая я направляюсь в санузел.

На самом деле с общежитием мне очень повезло. Мало того что здесь прекрасный ремонт, так и еще персональный санузел. В прошлом общежитии нам приходилось бороться с тараканами, клопами и… ужасной общей ванной комнатой, там все отваливалось. Здесь же я чувствовала себя человеком. Нормальным человеком, у которого с утра есть чистая горячая вода, а не ржавая жижа. Поэтому, приняв душ, вымыв голову и высушив ее, я принимаюсь одеваться.

Сегодня обещали теплую погоду, да и не сказать, что нам далеко идти. От общежития до института идти около пятнадцати минут, поэтому я решаюсь надеть темную юбку, белую рубашку и форменный пуловер с символикой нашего вуза, очень приятного кроя, из натуральной шерсти зеленого цвета.

Сказать по правде, это первый в моей жизни вуз, который выдает свою форму. И даже если вдруг форма порвалась, тебе с легкостью выдадут новую, не сделав выговора. В прошлом вузе нам тоже раздавали пуловеры коричневого цвета, и если бы вдруг с ним что-то случилось, пришлось бы покупать его уже за свой счет. А таких денег у меня не было.

Вытаскиваю пальто, которое подарила мне Лилия, увидев, как я зашивала старую куртку. Аккуратно сняв его с вешалки и надев, беру сумку и, поправив хвост, который собрала на самой макушке, выдвигаюсь на завтрак.

И вот что я вам скажу: не верьте прогнозам погоды!

Они обманывают.

Постоянно.

Выхожу из общежития – и в лицо мне ударяет холодный влажный ветер. По ногам тут же проносятся противные мурашки, и, укутавшись поплотнее, я быстрым шагом иду по аллее.

Студенческий городок постепенно просыпается. Где-то горит свет, кто-то из ребят уже стоит на крыльце и кого-то ждет. Я продолжаю идти, но внезапно возле меня останавливается темный байк, на нем сидит парень в кожаной куртке и штанах. Он заглушает мотор, ставя байк на подножку, и снимает шлем.

– Привет, красотка! Тебя подвезти?

Передо мной Тарас! Я радостно подскакиваю к нему и обнимаю за шею.

– Эй, – восклицает тот, – полегче! Ты меня задушишь!

– Прости. – Я разрываю объятия и смотрю на Тараса.

Тарас, как я и говорила, мой лучший друг со школьной скамьи.

Нет, не так.

С детского садика. А в школе, в первый день первого класса, как мы сели за одну парту, так до последнего класса вместе и сидели.

– И я рад тебя видеть! – говорит Тарас и лучезарно улыбается. – Давай садись!

Я поспешно сажусь позади него и крепко-накрепко обнимаю его за талию.

– Ну держись, красотка! – восклицает он, и рев мотоцикла разрывает тишину студенческого городка. Мы трогаемся с места, и Тарас уносит нас навстречу яркому солнцу, которое ласкает первыми лучами землю.

Тарас за лето подкачался, мне кажется, что с каждым днем он становится все больше и крепче. Он хороший парень, правда. Всегда придет на помощь, если вдруг мне она понадобится. От Тараса вкусно пахнет мужским парфюмом, а его кожаная куртка распахнута, так что я могу посчитать, сколько кубиков в этом году прибавилось на его прессе.

Мы доезжаем очень быстро до института. Я слезаю с сиденья и поправляю пальто.

– А ты чего так рано поднялась? – спрашивает Тарас и вынимает из бардачка под сиденьем рюкзак, а вместо него утрамбовывает шлем.

– Не знаю, – пожимаю я плечами. – Мне не спится. Плюс у нас сегодня занятия лишь с двенадцати начинаются, поэтому решила дойти и вкусно поесть.

– А могла бы брать пример с Ли, – говорит Тарас, – сладко сопеть и видеть десятый сон в теплой кроватке.

Я морщусь от осознания, что могу потратить время впустую, и Тарас это понимает. Он догоняет меня, и я замечаю, насколько он возмужал. В этом учебном году я вижу его впервые, потому что он уезжал за границу на стажировку. И приехал позже, чем был начат учебный год.

– Как ты? – спрашивает он, закидывая за спину рюкзак. – Что нового тут?

– Да ничего, – говорю я, а в памяти всплывает вчерашний день и тот ужасный случай, который произошел в коридоре.

– Да? Тогда почему Соловьев называет тебя «несчастье ходячее»?

Я чуть не споткнулась, когда услышала, что сказал Тарас.

Мы встречаемся взглядами, и в его зеленых глазах я вижу непонимание.

– Ну, в общем… – начинаю я у входа в здание. Тарас галантно придерживает передо мной дверь, ожидая, когда я войду. – Ситуация, конечно, не особо приятная, Тарас… Вчера я случайно облила Матвея кофе.

– Зачем? – восклицает Тарас.

– Точнее, он врезался в меня, и так вышло, что мой кофе оказался на его рубашке.

Я вновь вспоминаю, как темный обжигающий напиток растекается по его белой рубашке и она прилипает, демонстрируя прекрасно натренированное тело.

– А что было дальше?

Я вижу, что Тарас, по-видимому, знает эту историю, и мне интересно: откуда же?

– Ну потом мы не пересекались, правда, после занятий нас с Лилией кто-то окатил водой из лужи…

– И ты подозреваешь, что это Матвей? – выгибает бровь Тарас.

– Ага, – грустно отвечаю я.

– А почему ты мне не сказала, что записалась в чирлидерши?

– Это произошло только вчера! – восклицаю я. – Знаешь, я и так вчера была подавлена… и не думала, что ты так быстро приедешь!

Тарас ехидно улыбается и притягивает меня к себе, крепко обняв за плечи.

– Да я шучу, Лер! Чего ты напряглась?

Я изображаю, что обиделась, и Тарас начинает мне щекотать шею.

– Блин, прекрати! – смеюсь я.

Мы входим в здание института и идем в сторону столовой. Аромат свежеиспеченной выпечки пробуждает лютый аппетит, и мы встаем в очередь, держа подносы.

– Ну а ты? Что нового? Как стажировка?

– Все прекрасно, – улыбается Тарас, и я ловлю себя на мысли, что его глаза говорят за него.

Он соскучился.

Как может соскучиться лучший друг.

И я соскучилась.

– Стажировка прошла хорошо, мне даже понравилось.

– Наверное, зажигал с брутальной немкой? – Я подмигиваю Тарасу и продвигаюсь дальше по очереди. Беру свежий круассан и кладу его на поднос.

Нет, лучше возьму-ка я два!

И докладываю еще один.

– Мне некогда было этим заниматься, – говорит Тарас. – Стажировка отнимала все силы и желание развлекаться. Я только и делал, что вставал, завтракал, шел на стажировку – и так до вечера.

– Ну, так самое время, чтобы развлекаться! – приободрила я его. – Ночь – друг молодежи, забыл?

Тарас мило улыбается, но отмахивается от моих слов.

– Если в следующий раз поеду один, то обязательно воспользуюсь твоим советом, – произносит он и подмигивает мне.

Наш разговор прерывает…

Вот же гад!

Матвей.

Собственной персоной. Стоит рядом с нами и лыбится.

Вначале смотрит на меня, потом на Тараса и протягивает ему руку.

Тарас пожимает ее и переводит взгляд на меня.

– Ты не забудь, – обращается к Тарасу Матвей, – что сегодня в полдень тренировка.

– Ага, – с легкостью отвечает Тарас, но я замечаю, как он закусывает щеку изнутри, словно его что-то беспокоит.

– Тебя это тоже касается, – обращается ко мне Матвей, словно я ему чем-то обязана.

– Еще солнце не взошло над городом, а ты уже командуешь! – фыркаю я и, отвернувшись, забираю свой ароматный кофе, который сварил местный бариста.

– Я это запомню, кроха!

Глава 6. Матвей

Пару мы прогуливаем с Темой, сидя в машине на парковке перед институтом.

– Не нравится мне этот чувак, – сообщает друг, делая глоток кофе.

Я лениво роюсь в телефоне, пролистывая соцсети, лишь бы убить время.

– Эй, ты меня вообще слышишь?

– Да, – вяло отвечаю я.

– И?

Так и хочется срифмовать, потому что сейчас он меня бесит.

Но вместо этого блокирую телефон, кладу его на переднюю панель и поворачиваюсь к Артему.

– Посмотрим, что он может.

– Я бы его не брал, – говорит друг.

– Я тут решаю, кого беру, а кого нет.

– Базара ноль, – разводит руками друг, давая понять, что он не претендует на мое место. – Я просто выразил свое мнение.

– У нас нет хорошего нападающего, – закрываю глаза и откидываю голову назад. – А Тарас выглядит достаточно устрашающе, что дает нам плюс в карму команде. У него нормалек тело, да и он немногословный. Что еще нужно для нападающего?

– Мозги? – вопросительно спрашивает Тема.

– Ну, по-видимому, не только ему…

Мы переглядываемся, и я улавливаю на лице товарища тень презрения.

Нет, ну мы частенько с Артемом собачимся, но в шутку.

Неужели меня задело то, что Тарас – приятель этой белобрысой паршивки?

Да нет, бред какой-то.

И в следующую секунду мы начинаем смеяться.

– Да, точняк, – говорит тот и отворачивает взгляд в окно машины.

– Нужно просто навести справки об этом Тарасе, тем более сегодня у него первое занятие. Как он заверял, ранее был достаточно опытным игроком.

– Это может быть брехня.

– Согласен, но пока что делать поспешных выводов не хочу.

Друг выпучивает глаза.

Господи, вот только не смотри на меня так, Тим… ужасающим взглядом гиены, которая прямо-таки просит вновь ввязаться в это дело…

– Что? – равнодушно спрашиваю я.

Но друг молчит.

Твою же мать!

Нет, опять влезать в это дерьмо…

– Нет, Тема, мы не будем…

– Да ладно тебе, мой батя все следы заметет.

– Нет, – рычу я на него. – Мне прошлого раза хватило настолько, что я даже не хочу вновь в это ввязываться.

– С каких пор ты такой ссыкун?

С тех пор, как батя рубанул мне счет.

С тех пор, как мать потеряла ко мне доверие. Так мне хочется ответить.

Но…

Вместо этого я говорю:

– Если у нас не получится, мы будем работать по моему плану. А пока…

– Я слушаю тебя. – Друг поудобнее усаживается в кресле, кладет руки на колени.

– Как я буду готов рассказать тебе этот план, то сообщу.

Я вижу по взгляду Темы, что заинтересовал его, хотя, по правде говоря, никакого плана по вынюхиванию информации о Тарасе я и не составлял. Я это ляпнул бездумно. И кажется, поплачусь в скором времени.

Что ж…

Расхлебывать такую кашу мне не впервой. Да и ладно.

Возвращаюсь к телефону, как вдруг у Темы раздается звонок. Но я не обращаю внимания и продолжаю дальше скроллить ленту.

– Алло. Ага. Понял.

Я вожу пальцем по экрану, едва не засыпая. От изобилия тупых постов у меня болят глаза. Но вдруг я натыкаюсь на пост, который лайкала маленькая белобрысая пигля.

Лера.

Я вижу ее аватарку, которая стояла в группе, где мы недавно обменивались приветствиями. Быстро открываю список тех, кто поставил лайк посту, и, найдя эту аватарку, перехожу в ее аккаунт. Страничка Леры закрыта, и мне приходится чуть ли не под невидимой лупой рассматривать ее фотографию. Белокурые волосы словно снег лежат на ее плечах. Она вполоборота смотрит в камеру на фоне Москва-Сити. Ее ник – leramo.

«Интересно, что означает ее mo?» – размышляю про себя, не в силах оторвать взгляд от фотографии. Вижу, что у нее около тридцати фотографий и десятки подписок. Думаю о том, что эта Лера и вправду – великая заучка и ей некогда слоняться по соцсетям. Возвращаюсь обратно к посту и читаю его. На фотографии изображен размытый ген, а внизу научный текст:

«Ген-маркер – это ген с известной локализацией и проявлением, по деятельности которого можно судить об успешности трансформации (например, гены устойчивости к антибиотикам или гены, отвечающие за синтез белков, светящихся в ультрафиолетовом излучении)…»

Глаза слипаются от изобилия научных терминов, и, дочитав статью до конца, я понимаю, что мне любопытно: на какие группы подписана эта девчонка?

Перехожу в группу, чтобы посмотреть, какие еще отметки ставила Лера. И нахожу текст про биоинформатику как предмет науки. Листаю дальше. «М-да… Заучка еще та», – мелькает в голове. И в этот момент меня отрывает от раздумий Тема.

– На что пялишься?

– Да зачитался статьями для учебы, – вырывается у меня. И я делаю свайп назад, чтобы выйти на свою ленту, которая вновь захламлена фотографиями девушек, которые так и норовят продемонстрировать свои прелести.

– Для учебы? – переспрашивает Тема.

– Да, а что? Мы же вроде бы как ученые.

– Ха, – восклицает тот. – Уж не думал, что Мэт будет читать такие статьи. Тебе отец давно уже диплом купил.

– А тебе будто бы нет?

Тема замолкает. То-то же! Нечего лезть туда, куда тебе не следует.

Я смотрю на время и понимаю, что через полчаса у нас тренировка.

– Пошли, скоро начнем.

– Ага, – говорит Тема, и мы вылезаем из машины.

В лицо ударяет холодный осенний ветер. Погода хмурится. Ну как так, ведь только совершенно недавно было лето, наполненное красками и эмоциями, и вот уже осень…

Я подхожу к багажнику и вытаскиваю оттуда свою сумку, Тема делает то же самое. Мы молча идем в сторону спортзала, проходим охрану и направляемся в мужскую раздевалку В раздевалке – никого, но это и к лучшему. Эта раздевалка предназначена только для нашей команды. Тема что-то напевает, не вынимая айрподс из ушей, и начинает переодеваться.

Затем мы спускаемся по лестнице, в руках у нас по бутылке воды и полотенцу. Сегодня стадион закрыт специальной крышей, которая надвигается на него в непогоду. Чудо! Как говорится, спасибо моему отцу, который все это построил и отреставрировал. Я захожу в подсобку, нахожу среди инвентаря самый плотный мяч для американского футбола.

Тема садится на лавочку ожидающих и продолжает рыться в телефоне, а мне ничего не остается как начать разминаться. Поэтому я небыстрым темпом делаю пару кругов по стадиону, попутно слушая музыку. И как только начинаю делать третий круг, в поле моего зрения появляется Лера.

Я вижу, как она выходит. В облегающих темных легинсах и такой же олимпийке. На ногах легкие кроссовки. Волосы собраны в высокий хвост. Она идет со своей подругой – черноволосой девицей, которой тоже палец в рот не клади.

Про себя думаю, что они слишком рано заявились сюда. В основном девушки опаздывают на совместную тренировку, и мы уже привыкли к этому. По крайней мере, София пытается их держать в узде, но… это же девушки! Я стараюсь делать вид, что не видел ее, и продолжаю бежать. Что ж.

Зная то, что София улетает учиться за границу и сейчас ищет ту, которая сможет занять ее место, – я прихожу к выводу, что мне будет даже интересно узнать, кому она передаст лидерство. От этой мысли не могу сдержать улыбку. Краем глаза наблюдаю за Лерой, которая что-то воодушевленно обсуждает с Лидой… Лизой..

Ай, не важно, как там эту брюнетку зовут.

Они садятся на скамейку, ставят на нее бутылки с водой. Я немного ускоряюсь, чтобы как можно быстрее сократить дистанцию. Любопытство, которое бушует во мне, не дает покоя, от слова «совсем». Чем ближе я к ним, тем сложнее прятать глаза. Однако я собираю волю в кулак и, пробегая мимо девчонок, перевожу взгляд вдаль.

Девчонки оживленно болтают – из-за музыки в наушниках мне не слышно о чем. А подслушать очень хочется. Впрочем, я заглушаю в себе эти мысли и продолжаю бежать по стадиону еще пару кругов, прежде чем останавливаюсь около лавочки с Темой, который до сих пор не сводит глаз с экрана телефона.

– Ну и че, – спрашиваю у него, – ты так и будешь сидеть, а потом говорить, что снова растянул лодыжку?

– Ща, подожди, я тут кое с кем… общаюсь… – бубнит тот, активно печатая.

Беру бутылку воды и краем глаза смотрю на девушек. Нас разделяет метров десять, а быть может, и меньше. Замечаю на себе взгляд Леры, но не придаю этому значения. Открываю бутылку и делаю несколько глотков. Холодная вода обжигает горло, и мне становится хорошо.

– Давай завязывай с этим и дуй разминаться.

– Да-да, – говорит Тема, и я понимаю, что он игнорирует мои слова. – Щас, только…

Закрыв бутылку, я задеваю его ногой, чтобы тот наконец-то обратил на меня внимание.

– Иди разминаться. У нас скоро соревнования, а ты в последнее время от телефона никак не отлипнешь.

Друг поднимает на меня взгляд. Мы смотрим друг на друга, и тут Артем переводит взгляд на Леру.

– Глянь, кто пришел.

– Я видел, – говорю я так, словно мне все равно.

Но мне не все равно.

Эта девчонка просто вывела меня из равновесия своим поведением.

Никто. Просто никто из противоположного пола не осмеливался так вести себя, как эта маленькая пигля… И меня это чертовски злит.

Тема нехотя поднимается и, положив телефон на скамейку, начинает разминаться.

– Так и будешь стоять? – спрашивает он, пока я разминаю ноги, делая круговые движения голеностопом.

– А что ты предлагаешь?

– Ну не знаю, – отвечает Тема. – Подойди, что ли, поздоровайся.

– Зачем?

– Чтобы поддерживать позитивный настрой.

– Какой еще, к черту, позитивный настрой? – не выдерживаю я и смотрю на друга, который прям-таки лыбится.

– Задела тебя, да?

– Нет, – говорю я и начинаю отжиматься.

Один. Два. Три. Четыре. Пять.

Друг присоединяется ко мне.

– Да брось, я же вижу, что тебя задела эта блондинка.

– Ничего не задела. – Я пытаюсь говорить как можно спокойнее, но чувствую, что из-за растерянности дыхание сбивается. Пытаюсь сосредоточиться, чтобы как можно больше выжать из себя.

Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать.

– Ага, я прям вижу, – немного задыхаясь, говорит Тема, – как она тебя ничем не задела, поэтому ты так реагируешь.

Я молчу. Не хочу ничего говорить. Продолжаю отжиматься.

Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать. Двадцать один…

– А еще я видел, как ты на нее смотрел, пока бегал.

Двадцать пять. Двадцать шесть. Двадцать семь.

На тридцатом отжимании Тема сдается и усаживается на коленки, чтобы отдышаться. Я же продолжаю отжиматься, чтобы не думать о лишнем.

Тридцать один. Тридцать два. Тридцать три. Тридцать четыре. Тридцать пять…

– Подошел бы, поздоровался. Может быть, отпустило бы тебя.

Тридцать семь. Тридцать восемь. Тридцать девять…

Сороковой отжим дается мне с трудом, и я прекращаю упражнение. Сердце бешено стучит в груди, а Тема переворачивается на спину и начинает качать пресс. Я следую его примеру.

– Никто тебя не осудит и не заподозрит в симпатии, если ты подойдешь к девчонкам.

– С чего тебя это заботит?

– Потому что ты вторые сутки сам не свой, – изрекает Тема.

– Да с чего ты взял, что она меня зацепила?

Тема делает три подхода, пока я пытаюсь нормализовать дыхание. Кажется странным то, что я никак не могу успокоиться. И это явно не из-за физических нагрузок.

– Потому что в последний раз я видел тебя таким взволнованным, когда тебя бросила Лиза.

– Ну ты, конечно, и вспомнил…

– А что? Разве не так?

Мы встречаемся взглядами. Я понимаю, что друг, возможно, и желает мне лучшего, однако его переживания совершенно сейчас некстати.

– Нет, не так, – отвечаю ему.

Тогда Тема поднимается на локтях и во весь голос кричит:

– Эй, девчонки! Привет!

Я сжимаю плотно губы, дабы удержать себя в руках и не врезать Теме. Но также ловлю себя на мысли, что слишком остро реагирую на простые слова друга. «И вправду, чего это со мной?» – анализирую я свое поведение, но краем уха слышу, как Лера с подругой в унисон говорят: «Привет!»

– Пойдем поболтаем с ними, – предлагает Тема.

– Иди, – отвечаю ему.

– Да Мэту, по ходу, нравится Лера?

– Чушь собачья, – говорю я и встаю на ноги.

И иду, держа курс на Леру. А Тема идет позади, тихо хихикая.

Ладно… Нужно доказать не только Теме, но и себе, что Лера мне совершенно не запала в душу. Или же…

Глава 7. Валерия

Ловлю себя на мысли, что меня тошнит от этих мажоров. Тошнит от того, что они пытаются при любом случае выпендриваться друг перед другом: кто круче, кто сильней, кто острее на язык. И пока я об этом размышляю, София обращается к парню, который нас поприветствовал:

– Я смотрю, у тебя, Тем, сегодня быстрее котелок варит.

Ну точно как в воду глядела. Выпендреж на выпендреже…

– Да, есть такое, – соглашается Артем, продолжая улыбаться.

– Что ж, – хлопает в ладоши София и обращается к нам с Лилией. – Для начала нужно размяться. Девочки! По местам!

Девочки выстраиваются в ровную шеренгу на расстоянии примерно метр друг от друга. Переглянувшись, мы с Лилией следуем их примеру. Матвей и Артем тем временем остаются около Софии. Чувствую на себе ехидный взгляд Матвея. От этого по телу разбегаются противные мурашки. Фу, блин… Как же хочется, чтобы он занялся чем-то другим и перестал на меня пялиться…

– Итак, мои прекрасные девы, – начинает свою речь София. И от пафосных слов, которые она произносит, я чувствую приступ тошноты. – Сегодня у нас пополнение. Лиля и Лера на испытательном сроке. Прошу отнестись к ним с пониманием и по возможности помогать в случае ошибки.

Девчонки хихикают, словно София говорит что-то смешное. Мы с Лилией опять переглядываемся.

– Поэтому для начала бежим три круга легкой трусцой по стадиону. НАЧАЛИ!

И пока девочки лениво друг за дружкой начинают бежать, держа дистанцию, я замечаю, как София поворачивается к Матвею. И, пробегая мимо, я слышу ее слова:

– А вы, ребята, чего встали?

Недослушав, что ответили Матвей и Артем, я устремляюсь вперед, следуя за девочкой с короткой стрижкой. Мы молча пробегаем один круг, и я даже чувствую прилив сил. Сказать по правде, я давно не бегала. В школе я всегда выходила на пробежку, так что навык остался. И вот сейчас ноги словно сами несут меня. Правда, второй круг дается чуть сложнее, чем первый. И как только мы его начинаем, слышатся слова Софии:

– ЧЕТЫРЕ КРУГА, ДЕВОЧКИ! ПЛОХО ИДЕТЕ!

Черт… Мне бы три пробежать и не умереть с непривычки, а тут… четыре круга.

Просто проклятье какое-то!

И как только я пробегаю половину второго круга, со мной равняется Матвей.

– Бежишь? – спрашивает он.

– Нет, плыву.

– Да ладно тебе, – говорит Матвей, поворачивается и бежит теперь спиной вперед, – мы же нормально общались.

– Ничего не нормально, – говорю я, продолжая бежать и контролировать дыхание.

– Ладно, я погорячился тогда, – словно раскаивается Матвей, не спуская с меня взгляда. – И как бы…

– Засчитано, – говорю ему со всей невозмутимостью, которую могу изобразить сейчас.

– Эй! Я недоговорил.

– Я принимаю твои извинения. Один – один, – говорю ему, дав понять, что я точно знаю, что это он обдал меня водой из лужи.

– Ладно, – растерянно произносит Матвей, разворачивается и бежит ровно. Вместе мы завершаем второй круг и выходим на третий.

– А почему ты решила пойти сюда?

– Ради подруги. Она давно хотела быть чирлидершей.

– Да ты просто Робин Гуд!

– Серьезно? – восклицаю я, дав понять, что его сравнение никуда не годится. И тут мы встречаемся с ним взглядом. Матвей перебегает на другую сторону непонятно зачем и оказывается от меня по правую сторону.

– Ну да! – со всей серьезностью говорит он. – Помогаешь людям в беде…

– Лилия не была в беде, я просто решила ее поддержать, – говорю я и отвожу взгляд. Краем глаза замечаю Софию, которая разговаривает с Артемом, который смотрит на нее с восторгом и вожделением, чуть-чуть не роняет слюни.

«Фу, какая гадость», – думаю я, нахмурив брови.

– Ну так я и говорю, что как Робин Гуд – всегда готова прийти на помощь!

– Ладно, мозги – это не твое, – практически шепотом говорю я. Матвей переспрашивает:

– Что?

– Ладно, может быть, ты прав.

– Нет, – отрицательно качает головой Матвей, и я слышу, как его дыхание немного сбито от бега, – ты явно что-то другое сказала.

– Тебе послышалось, – как можно нейтральнее говорю я.

– Ладно, давай начнем все заново? Мы ведь вроде бы как… в одной команде теперь!

Прежде чем дать какой-то внятный ответ, я с минуту размышляю. Точнее, делаю вид, что размышляю, однако кое-какие мысли в голове у меня все равно мелькают. К примеру, давать ли этому негодяю еще один шанс, забыв ту нашу встречу? И к чему это приведет? Ведь на самом деле в нашей стычке нет ничего криминального или обидного: зуб за зуб, око за око. Но, с другой стороны… Моя женская гордость… так хочет ему врезать по лбу, чтобы этот Матвей раз и навсегда понял, как нужно общаться с девушками.

И как думаете, что я выбрала по итогу? Ага, вы чертовски правы!

– Ты чего? Не хочешь мириться? – вынуждает меня вынырнуть из своих мыслей Матвей. Я смотрю на него и вижу его невиннейший дружелюбнейший взгляд.

Ну да, несомненно, внутри себя я все уже решила. Поэтому недолго думая говорю:

– По рукам!

И в это мгновение Матвей рывком притягивает меня к себе. Все как в замедленном кино. Я вижу, что его волосы слегка растрепаны от ветра, а губы приоткрыты. Следом чувствуется какой-то удар, но я не понимаю откуда? И вот мы уже падаем на траву. Матвей пытается хоть как-то смягчить удар, но все тщетно. Он лишь сильней прижимает меня к себе. Перед глазами у меня все кружится, а в голове мелькают мысли, которые заглушают все.

Мы кубарем катимся по газону, но скоро останавливаемся. Матвей все так же крепко-накрепко прижимает меня к себе, а я, скрестив руки на его твердой груди, зажмурила глаза и не хочу их раскрывать. Паника овладевает мной, даже несмотря на то что я уже чувствую, что лежу на чем-то твердом. Раз – меня аккуратно кто-то переворачивает и кладет спиной на траву.

– Ты цела? – слышится мужской голос.

Мне не хочется открывать глаза, но, сделав усилие, я все же распахиваю их.

Надо мной нависает Матвей. Лицо его встревожено, из его носа тонкой струйкой сочится кровь.

– Д-да… – говорю я, не в силах пошевелиться.

– Что-то болит?

– Нет, – с уверенностью отвечаю я и пытаюсь пошевелиться. – Ничего не болит.

– Ну хорошо, – с облегчением выдыхает Матвей.

Я сглатываю тягучую слюну и ком оставшихся переживаний, пытаясь осмыслить, что же это только что произошло? Однако времени на размышления оказалось меньше, чем я думала. Слышу крик Софии.

Еще секунду Матвей задерживается надо мной, а после поднимается. Мне чудится, что я видела, как он морщится от боли. Я оглядываюсь по сторонам и уже вижу, как к нам подлетает София. Вместе с ней Артем и еще несколько парней. С другой стороны к нам подбегает Лилия. Я все еще не могу осознать, что только что произошло. Матвей сидит рядом со мной, тяжело дыша. Вижу, что он опустил голову и пытается сделать глубокий вдох.

– Господи, Лера! – восклицает София своим писклявым голосом, от которого звенит в ушах. – Ты в порядке?

– Да, – отзываюсь я, пытаясь сесть. – Со мной все в порядке.

Все подбежавшие встают в круг, нависая над нами. Лилия через какое-то мгновение опускается на колени и тихо роняет:

– Тебе точно не нужно к врачу?

– Нет. – Я отрицательно мотаю головой, ощущая легкое головокружение. – Точно.

– Ну хорошо.

– Как так вышло? – истерически пищит София, и ей-богу, если она еще раз так пискнет, то я за себя не ручаюсь. Разыгрывает трагедию, словно она на моем месте. Господи…

– Мы дали пас, – начинает один парень, которого я не знаю. У него короткая стрижка, угловатые черты лица и нос с горбинкой. – И немного не рассчитали силу…

Матвей тем временем трясет головой и пытается размять спину. До меня медленно, но верно доходит кое-что…

– Матвей, а ты как?

– Я в норме, – сухо отзывается тот и смотрит на меня исподлобья.

– Идти можешь?

Позади меня присаживается парень, и по голосу я узнаю, что это Тарас. Обернувшись, замечаю его испуганный взгляд, который скользит по мне.

– Да. – Я ощущаю сухость во рту и пытаюсь подняться.

Лодыжку пронзает острая боль, и я ойкаю. Тарас мгновенно поддерживает меня, приобняв за талию.

– А говорила, что можешь…

Поднимаю взгляд и замечаю, что на Тарасе уже форма футбольной команды. Он смотрит на меня со страданием и заботой, и от этого мне становится спокойней.

– Да лодыжка пройдет сама собой, – говорю я и пытаюсь сделать второй шаг, но вновь боль пронзает травмированное место.

– Нет, – говорит Тарас, – так дело не пойдет.

Он поднимает меня на руки.

На нас глазеют все, включая девчонок, которые не решились подойти ближе и теперь перешептываются на другой половине стадиона. Тем временем я кидаю быстрый взгляд на Матвея, который стоит около нас. В ответном взгляде Матвея я замечаю непонимание.

Интересно, чего это с ним?

– Обязательно скажи врачу, что это несчастный случай! – тараторит София. – Понял?

– Ага, – уверяет ее Тарас, расплываясь в улыбке.

– Тебе бы тоже показаться врачу. – София заботливо обращается к Матвею. – У тебя разбита губа.

– Разберусь, – практически рычит Матвей и, растолкав всех, идет прочь с поля.

Мы с Тарасом переглядываемся. Он подхватывает меня поудобнее и направляется вслед за своим капитаном. И пока Тарас несет меня на руках, я наблюдаю за тем, с каким упорством, практически через силу, идет Матвей по стадиону. Заметно, что он немного прихрамывает, его плечи опущены, будто бы он несет на спине что-то тяжелое.

– Что произошло? – спрашивает Тарас, по-видимому заметив, что я провалилась в свои мысли.

– Не знаю. – Я крепче обнимаю его за шею. – Мы спокойно бежали, Матвей попытался извиниться передо мной за тот случай…

– Какой случай?

– Ну… Знаешь… Я же его облила кофе, – бормочу я, пряча свой взгляд в воротник формы Тараса. – И, видимо, это обозлило его. Вчера вечером, когда мы выходили из здания института, он сел в свою машину и в отместку окатил меня из лужи…

– Да, ты говорила. Я подумал, что что-то еще случилось… Тогда ты все правильно сделала, – с усмешкой добавляет Тарас. – Таких нужно только учить другими методами.

– Нет. – Я отрицательно качаю головой. – Это плохо… В общем, он извинился передо мной – и тут же потянул меня на себя. Прямо дернул. А после мы уже упали, кубарем покатились…

– То есть ты не поняла, что произошло?

– Нет.

– Парни решили немного попинать мяч, пока вы бегали. И кто-то из них не рассчитал свою силу. Как раз ты и Матвей бежали ровно по траектории полета мяча. Скорее всего, Мэт это заметил и решил смягчить удар. Но, как я понимаю, от неожиданности или от того, что удар мяча оказался очень сильным, вы повалились на землю.

– Да тебе просто детективом нужно стать! – улыбаюсь я.

– Я просто в это мгновение как раз наблюдал за тем, как мяч летит к Мэту. Но из-за того, что ты с ним разговаривала и находилась спиной ко мне, я не сразу тебя узнал.

– Значит, богатой буду.

– Ага, – лучезарно улыбается Тарас и выносит меня в коридор. Мэт уже оторвался на достаточное расстояние.

Кабинеты первой помощи и дежурного врача расположены в другом корпусе, поэтому идти нам еще прилично.

– Зачем ты пошла в чирлидерши?

– Я хочу поддержать Лилию, – говорю я, осознавая, что уже раз сто повторила это всем. – Она для меня стала отдушиной…

– Но ведь есть другие секции у нас в институте, – задумчиво произносит Тарас, аккуратно открывая дверь одной рукой. Прохладный ветер ударяет в лицо, но Тарас словно не замечает этого, он несет и несет меня. – К примеру, клуб любителей биологии. Или нано-инженерии…

– Почему ты сам пошел в американский футбол? Ты же завязал?

Тарас ехидно улыбается, а после переводит взгляд на меня. В его глазах я вижу свет доброты и заботы. От этого вновь чувствую, как внутри становится теплее и приятнее.

– Потому что я люблю футбол, забыла?

– Нет, это я помню, – отвечаю я, вспоминая, насколько сильно он любит этот вид спорта.

Остальную часть пути мы молчим. Но не потому, что нам не о чем поговорить, просто мы и молча могли понять друг друга. Однако когда Тарас открыл дверь основного корпуса, я случайно задела ногой дверную коробку, отчего вскрикнула.

– Что такое? – испуганно спрашивает Тарас.

– Я… задела ногой дверной косяк, – говорю ему, морщась от боли.

Тарас не останавливается, а лишь прибавляет шагу. Достигнув медицинского кабинета, он открывает дверь и вносит меня туда. В кабинете очень светло и пахнет нашатырем. Доктор в белом халате сидит за столом и что-то усердно печатает на компьютере. Возле него замер на стуле Матвей.

– А у вас что? – спрашивает доктор.

– Мы с ней вместе были на стадионе, – опережает меня Матвей, отвернувшись. – Тоже пострадала.

– Усаживайте ее вот сюда.

Тарас без лишних слов аккуратно опускает меня на кушетку, стараясь на задеть правую ногу, которая болит.

– А вы свободны, молодой человек. Подождите за дверью, – говорит врач.

Тарас немного медлит, а после шепотом говорит:

– Я рядом.

Разворачивается и удаляется прочь.

– Ай, чертов принтер! – восклицает доктор и, встав с места, устремляется за ширму. Мы с Матвеем обмениваемся холодными взглядами. Когда возвращается, врач говорит:

– Никуда не уходите, я за бумагой.

И, выйдя из кабинета, оставляет меня наедине с Матвеем.

Как только дверь захлопывается, я поднимаю взгляд на Матвея, а он, в свою очередь, поднимается со стула и в два шага оказывается около меня.

Интересно, что ему нужно еще?

Глава 8. Матвей

Я смотрю на Леру невозмутимым взглядом. Эта маленькая девочка прям-таки сжимается от страха. В голове у меня мелькает мысль: чего ты боишься, милая? Ее глаза выдают ее страх, непонимание, любопытство. Я усмехаюсь, продолжая буравить девчонку взглядом.

– Что еще? – не выдерживает она, спрашивая таким голосом, словно в чем-то виновата.

Я лишь склоняюсь вперед. Наши лица оказываются на одном уровне, и мне чудится, что я слышу быстрый-быстрый пульс Леры.

– Да так, – говорю я так спокойно, что от своей же игры у меня захватывает дух. – Хотел удостовериться, что с тобой все в порядке.

– Спасибо, – с удивлением отвечает Лера. – А ты…

– Нормально. – Я перебиваю ее и, кинув напоследок оценивающий взгляд, развернувшись, возвращаюсь к стулу. Сажусь, складываю руки на груди и продолжаю пялиться на Леру. Я вижу, как той неуютно под натиском моего взгляда. Она ежится, не знает, куда посмотреть, и изредка кидает на меня взгляд.

– Что-то не так? – все-таки не выдержав, спрашивает она.

Я ничего не отвечаю, лишь продолжаю буравить ее взглядом. От этой игры мне становится веселее: боль, которая пронзает правую лопатку, немного притупляется, как и мысли об этом. Лера поджимает губы в плотную ниточку и отводит взгляд.

– С такой травмой ты еще долго не сможешь участвовать в тренировках команды, – наконец выдаю я, продолжая наблюдать, – вывих щиколотки очень плохая травма.

– Я знаю, – говорит она.

– И откуда же?

– Я не раз уже вывихивала ее. – Лера опускает голову и принимается разглядывать свои руки. – И знаю, насколько это противная травма.

– Хм, – отвечаю я многообещающе, будто бы меня это заботит. Хотя… наверное, и заботит, раз я пытаюсь привлечь ее внимание. Что-то мне подсказывает, что Лера – девушка непростая.

– Мне Тарас сказал, что ты принял на себя удар, – говорит она.

Я уже думал, что никогда не дождусь этого, а нет, ошибался.

Стараюсь не показать своей радости и, сделав глубокий вдох, со всей серьезностью отвечаю:

– Да, я спас тебя.

– Спасибо, – говорит Лера тихо.

– Будешь мне должна.

– Что?

– Я не благотворительный фонд.

– Да ну?

Я ничего не отвечаю. Держу паузу, чтобы позлить ее еще сильней. Девушка бросает на меня грозный взгляд, и я отмечаю, что мне нравится ее злить. Всякой чепухой выводить из себя на ровном месте. Она такая забавная, когда злится: эти прищуренные глаза, поджатые губы, шумное дыхание через нос… Ух! Я бы продолжал ее злить, однако наш разговор прерывает доктор, который входит в кабинет.

– Бумага, – торжествуя, говорит он, держа в руках пачку. – Пу-рум-пум-пум.

Мы с Лерой откидываем доктора любопытным взглядом. Тот же, дойдя до стола, кладет пачку и смотрит на нас. Доктору на вид лет около пятидесяти, этот высокий мужчина явно держит себя в форме. Его глубоко посаженные серые глаза внимательно глядят на нас из-за толстых линз очков, которые комично сидят на носу-картошке.

– Так-с, – говорит доктор. – Что у вас?

Он хочет подойти ко мне, но я решаю переиграть эту партию. И переиграть ее куда более ироничней, чем Лера могла бы предположить.

Я поворачиваюсь к доктору и говорю серьезным голосом:

– У нас случился несчастный случай, Лера вывихнула лодыжку.

Доктор внимательно выслушивает меня, переводит взгляд на Леру и подходит к ней:

– Давай-ка посмотрю.

Лера, не говоря ни слова, снимает кроссовок и морщится от боли, которая, по-видимому, пронзает ее ногу. Я внимательно наблюдаю за тем, как доктор осматривает Леру. Мне же, в свою очередь, ничего не остается как просто плевать в потолок. Замечаю, что девушка волнуется, и мне это льстит.

Льстит до такой степени, что сводит скулы. Доктор осторожно ощупывает ее ногу, а после говорит:

– Обычное растяжение, через пару дней должно пройти.

Лера тихо вздыхает, искоса смотрит на меня, а я облизываю пересохшие губы. Девушка смущается и отводит взгляд.

Воу, воу, воу, крошка. Это что сейчас было? Неужто я тебе интересен? Ты не показывала этого, пока мы бежали с тобой. И тогда, когда я лежал на тебе, не показывала…

И тут мои мысли пронзает воспоминание.

Этот дурацкий случай на стадионе, который в один миг спутал все мои чувства к ней.

Стоп, я сказал только что – «чувств»? Не может быть…

«Мэт… соберись…»

Делаю глубокий вдох, чтобы отогнать мысли, но… не могу оторвать взгляд от Леры.

Н Е М О Г У.

Черт, да чтоб тебя!

Чувствую, как потеют ладони, а перед глазами вспыхивает ее лицо: только что беззаботное – и вот уже испуганное. Вспоминаю недоумение в ее глазах, будто бы она уверена, что должна быть совершенно не здесь и не в это время. На долю секунды у меня сбивается дыхание, я чувствую, что не хватает воздуха. Картины, что плывут перед глазами, сводят меня с ума.

«Соберись, Мэт!» – командую я себе, но ничего не выходит. Звуки все заглушаются, а перед глазами лишь она – Лера. Чувствую сухость во рту и, пересилив себя, отвожу взгляд в сторону. Спина по-прежнему болит, да так, что хочется лезть на стену, однако… Я не могу показывать это перед девчонками. Да и не только перед ними…

Меня отец тренировал так, чтобы я стал человеком, который не знает боли. Тем, кто может вытерпеть все. И в физическом, и в душевном плане.

«Мужчины не плачут», – вспоминаю слова отца, которые он произнес, когда я, маленький, напоролся пяткой на гвоздь. «Мужчина никогда не должен показывать, что он слаб. Особенно на людях. Ты это понял?» От воспоминаний того, как много времени мы проводили с отцом, меня прошибает холодный пот. И его слова, которые на всю жизнь врезались мне в память, еще сильнее дают понять, что я выдержу все.

Спина заживет, и я даже не вспомню об этой боли, а вот слезы мужчины запомнят многие.

И вряд ли я смогу отмыться от этого. Как представлю, что меня полощет весь институт, становится противно. Поэтому я делаю глубокий вдох, который не унимает физическую боль, а только ее прибавляет, а после тихонько выдыхаю.

А тем временем доктор умело накладывает тугую повязку на Лерину ногу. А я не могу заставить себя не смотреть на Леру, хотя бы искоса.

Хотя бы одним глазком.

«М-да, Мэт… сильно тебя девочка задела», – веду я с собой внутренний монолог, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Ну вот и все, – наконец-то говорит доктор и отходит от Леры. – Идти сама сможешь?

– Да, – тихо роняет та и, взяв одну кроссовку в руку, пытается встать с кушетки. Попытка не увенчивается успехом, отчего девушка дергается от боли. И вновь опускается на кушетку.

– Позвать Тараса?

Лера, по-видимому, не ожидала от меня такой добрый жест, ведь… Мы вроде бы как еще в ссоре.

Блин, что я чушь несу? Какая ссора? Я едва ли знаю ее и до этого момента испытывал лишь неприязнь, а теперь что? Что я к ней испытываю?

– Если можешь… – отзывается та смущенно, потупив глаза в пол.

Я встаю со своего стула, стиснув зубы от боли. Выхожу из кабинета и оглядываю коридор. Разыскивать Тараса не приходится. Он сидит прямо у дверей.

– Зайди, – строго говорю я ему.

Тарас поднимается с металлической лавочки и заходит в кабинет следом за мной.

– Ну как ты? – спрашивает он, а я мысленно передразниваю его: «Ню каг ти?» Он бесит меня, помощник чертов, что уж тут скрывать. Я снова делаю очередной глубокий вдох.

– Нормально, – говорит Лера.

– Проследите, молодой человек, чтобы девушка неделю не занималась никакими активностями, – говорит доктор, – И меняйте повязку два раза в день. На ночь пускай нога отдыхает.

– Хорошо, – отвечает Тарас и помогает Лере встать.

– Подождите, я еще не заполнил все бумаги, – останавливает их доктор.

Я понимаю, что не смогу находиться тут, в их компании, и говорю:

– Я сообщу всю необходимую информацию.

В это мгновение Лера испуганно смотрит на меня, словно она услышала что-то, что должно было храниться в полном секрете.

Однако, несмотря на то что между нами разница в два курса, я уже навел кое-какие справки о ней. По крайней мере, этого будет достаточно для того, чтобы заполнить документы.

– Вы уверены? – спрашивает доктор, внимательно глядя на меня из-за очков.

– Да, – киваю я. – Она в «Нано-Фокс» чирлидерша. А я, как вы помните, несу ответственность за всех, кто к этому причастен.

Улыбаюсь ехидной улыбкой и замечаю, что Тарас прямо-таки буравит меня взглядом.

«Слышишь, чувак, вот только не начинай», – отвечаю ему таким же взглядом.

– Ну что ж… Тогда девушка свободна.

– Спасибо, – отвечает Лера, и ее мгновенно подхватывает на руки Тарас, вынося из кабинета.

– А теперь мы займемся вами, молодой человек, – говорит доктор и подходит ко мне.

Я снимаю с себя футболку и едва ли не рычу от боли. Поворачиваюсь к доктору спиной и слышу:

– М-да, у вас дела не лучше.

– Что там?

– Сильный ушиб, – говорит доктор и начинает ощупывать спину. В районе лопаток чувствую сильное жжение и острую боль. От этого я дергаюсь, но держу язык за зубами.

– Вот тут?

– Да, – отвечаю я.

– Что ж…

Доктор отходит от меня, и я поворачиваюсь к нему лицом.

– Сильный ушиб, который заживает в течение двух недель. По-хорошему, нужно бы сделать снимок…

– Обойдусь без снимка, – говорю я, однако доктор меня перебивает:

– Мне придется доложить вашему отцу. Сами понимаете, протокол.

– Хорошо, – отвечаю я.

Глава 9. Валерия

Четыре дня я не видела Матвея, лишь довольствовалась Лилией, которая носилась со мной, словно угорелая.

Мне дали несколько дней отлежаться дома. Доктор выписал мне справку о том, что я буду целую неделю на домашнем обучении, дабы не ухудшить положение моей ноги.

Что ж, быть может, это и к лучшему.

Тогда, когда меня выносил из кабинета доктора Тарас, я поймала на себе пронзающий взгляд Матвея, словно он что-то хотел мне сказать, но что, я так и не поняла. Я долго размышляла на эту тему, хотя Тарас всячески пытался переключить мое внимание. Но я думала и думала о Матвее. И мне все время казалось, что я что-то упускаю из виду – какую-то важную деталь в его поведении, вскользь сказанное слово…

В среду у нас нет пар, только практическое занятие, на котором, увы, побывать я не смогу. Поэтому недолго думая беру свой старенький ноутбук и, включив его, принимаюсь искать какой-нибудь фильм. Однако мое внимание привлекает телефон, который весело жужжит около кровати.

На экране высвечивается «Тарас», и я отвечаю на звонок.

– Алло!

– Привет, – радостно говорит он в трубку. – Как ты?

– Нормально, – отвечаю ему. – Скучно только…

– Прям-таки скучно?

– Ага. А ты как?

– Да по-всякому, – говорит Тарас, и я слышу отдаленные голоса: видимо, он сейчас находится в коридоре института. – Сегодня вот что-то без настроения.

– Почему?

– Да не знаю. Как-то сонливо, что ли…

Слышу, как он с кем-то здоровается, по всей видимости, прикрывая динамик микрофона рукой. Эта привычка Тараса меня всегда удивляла, потому что можно просто опустить горизонтально телефон или отнести его от рта подальше, но… Тарас был другого мнения. И мне нравилось, что мой лучший друг и невероятный красавец, и парень с прекрасными манерами. У которого иным представителям мужского пола нужно учиться и учиться.

– Я тоже весь день сплю, – сообщаю я, читая на экране ноутбука аннотацию какого-то фильма. Она не привлекает моего внимания. Поэтому я закрываю вкладку, продолжая искать дальше.

– Тебе и положено отдыхать. – В голосе друга слышится требовательный напор. А значит, нужно к его словам прислушаться. Тарас у меня такой.

– Да у меня нет выбора, – вздыхаю я. – Меня тут Лилия держит в заложниках.

– Прям-таки держит?

– Ага. – Я улыбаюсь и закрываю вкладку с фильмами.

– Ясненько.

– Что нового, Тарас?

– Ничего. Все как всегда: угрюмые лица, много выпендрежников, мало адекватных людей.

Я даже представляю на секунду, с каким лицом произносит Тарас эту фразу: каменным, со слегка поднятыми бровями, словно его очень удивляют перечисленные факты.

– Тренировка когда у тебя? – интересуюсь я.

– Сегодня в четыре. У нас просто небольшое собрание.

– По поводу чего? – Я откидываюсь на подушку и закрываю глаза.

– Капитан второй день не появляется в институте. Говорят, у него сильный ушиб.

«Мэта нет в институте? – спрашиваю я саму себя и удивляюсь. – Вот те на…»

– Тарас, как ты думаешь, сильно ему досталось тогда?

Тарас некоторое время молчит, а затем произносит:

– Не знаю, быть может, он поехал на лечение. А может, симулирует. Кто их знает, этих мажоров, да?

Тон друга кажется мне странным. Я почувствовала, что Тарас чем-то недоволен. Что-то случилось между ним и Матвеем? Если да, то что? Вопросы, как теннисные мячики, атакуют меня.

Почему Тарас так резко реагирует, когда речь заходит о Матвее?

– Лер?!

– А, да… – слышу я свое имя. Интересно, надолго я зависла?

– Все в порядке?

– Да, да… – тараторю я. – Я просто задумалась.

– О чем?!

– О том, что придется еще по вечерам бегать, чтобы прийти в форму перед тренировками…

– Послушай, – голос в трубке становится разом тревожным, – если вдруг тебе сложно или же ты боишься поговорить с Лилией…

– Нет. – Я поспешно останавливаю Тараса, зная, что он сейчас скажет. – Я не боюсь ни с кем говорить, и мне не сложно. Забыл, сколько времени я угрохала на фигурное катание? Думаешь, меня испугает чирлидерство?

– Да, – язвит тот. – Еще как!

– Ты неисправим! – хихикаю я.

– Ладно, мне пора, – говорит Тарас, и мы прощаемся.

Сидеть дома – задача, оказывается, не из легких. Я пытаюсь хоть чем-то себя занять, но всемогущая лень все пересиливает. И я бессовестно ложусь спать.

Сплю я недолго, около пары часов, и меня будит стук в дверь. Сонно поднимаюсь с кровати и, хромая, иду к двери. Не понимаю, зачем Лилии понадобилось стучаться, если у нее есть ключи. Раздраженная этой мыслью, я открываю дверь.

Меня как будто бьет током.

Я чувствую, как каждая клеточка моего тела содрогается.

Мне сложно дышать, а пальцы рук немеют. Еще чуть-чуть и я потеряю сознание.

Передо мной стоит Матвей.

Я торопливо пытаюсь найти опору, чтобы не упасть. Ноги предательски подкашиваются. Я ощущаю их напряжение.

– Привет, – говорит Матвей и вытаскивает из-за спины небольшой букет.

– Привет, – озадаченно отвечаю я, не понимая, что происходит.

Мы оба молчим. Я смотрю на Матвея, пытаясь придумать, что сказать. Отмечаю, что на нем стильная кожаная куртка, серая рубашка поло, темные джинсы. Когда мой взгляд останавливается на его белых кедах, Матвей подает голос.

– Вот, – мямлит он, переступая с ноги на ногу, – решил тебя проведать.

Я поднимаю глаза.

– Зачем? – Вопрос вырывается быстрее, чем я успеваю подумать.

– Волнуюсь.

Ответ поставил меня в тупик. Матвей снова замолчал, пристально глядя мне в глаза и держа букет в вытянутой руке.

Вот же черт! И что мне делать?

Мы стоим так еще с минуту, и я наконец решаюсь прервать неловкое молчание и забираю букет.

– Спасибо, – единственное, что мне удалось придумать.

– Как ты?

Во рту становится сухо, будто бы я бежала марафон.

– Да нормально, – тихо отвечаю, прижимая букет к себе. Аромат свежих роз немного успокаивает меня. Зажмурившись и прикоснувшись к ним щекой, я глубоко вздыхаю и поднимаю взгляд на Мэта. Тот смотрит очень внимательно – и от этого мне становится не по себе. Срочно, просто срочно нужно эту неловкость чем-то перебить, чтобы не потерять голову окончательно.

– А ты как?

– Жив, как видишь, – отвечает Мэт, и я замечаю в его глазах искру надежды.

«Надежды на что?» – спрашиваю я себя и, не найдя ответа, говорю:

– Рада слышать.

Мэт складывает руки за спиной и продолжает:

– Слушай, я…

Я изображаю, что внимательно слушаю то, что он хочет поведать. Мне любопытно, что забыл у меня в общежитии король института? У той, которая облила его величество кофе. Приходит мысль, что это может быть и злая шутка, которую он хочет сыграть со мной.

– Я хотел извиниться за то, что вообще веду себя как идиот, – наконец-то выпаливает Матвей. – Да и вообще, тогда, когда ты упала вместе со мной…

– Что тогда? – раздается мужской голос. И я осознаю, что это – Тарас.

Мы с Матвеем смотрим на Тараса, который подходит к нам с небольшим пакетом в руке.

Я молчу.

Не знаю, что делать в таких ситуациях. Замешательство душит меня так сильно, что мне кажется, я вот-вот точно потеряю сознание.

– Тарас… – срывается с моих губ.

Перевожу взгляд на Матвея, который пристально наблюдает за Тарасом. Который чем-то недоволен и напряжен. Вот только чем он недоволен-то?

– Привет, – говорит Тарас, подойдя ко мне практически вплотную. – Как ты?

Один маленький нюанс, который меня сейчас напрягает, так это то, что ни Тарас, ни Матвей не поздоровались, словно уже виделись.

Или же…

– Нормально, – отвечаю я. – А ты как?

– Так что было бы, если бы она там не упала? – переспрашивает Тарас. Теперь его взгляд прикован к Матвею, который сует руки в карманы.

– А что ты тут вообще делаешь?

Я перевожу взгляд с Тараса на Матвея – и так раза три или четыре. Я не знаю, что сказать…

– А ты что тут забыл?

Тарас медленно передает мне пакет, в который я быстро заглядываю: немного фруктов, батончики и пара сладких булочек. Что ж… В этом поединке Тарас выигрывает, потому что… Цветы, конечно, красивые, но явно тут что-то нечисто.

– Я пришел по делам, – отвечает Матвей, разворачиваясь лицом к Тарасу. – А ты зачем?

– Пришел навестить подругу.

Матвей фыркает. Мне чудится, что он явно что-то недоговаривает, да и вообще ведет себя очень странно.

Во-первых, какого фига он сюда заявился.

Во-вторых, что это на него нашло меня «проведать», если мы все еще в небывалых терках с ним.

В-третьих, к чему эти цветы: загладить вину? Но с чего бы?

В-четвертых: почему он так негативно относится к Тарасу?

– Вы что, встречаетесь? – задает вопрос Матвей, и я отчетливо слышу, как дрожит его голос. Как едва уловимая дрожь появляется на его последнем слове. Мне становится очень любопытно.

– Тебе-то какое дело?

– Любопытство никто не запрещал, – парирует Матвей.

– Как и лезть в чужую жизнь?

На долю секунды парни замолкают, буравя друг друга взглядами. Я ощущаю, как по моей коже пробегает табун тревожных мурашек. Напряжение между Тарасом и Матвеем, видимо, возникло не прямо сейчас. Но когда? И что произошло между ними? Эту загадку мне придется разгадать, кажется, в одиночку.

– Ты не ответил на мой вопрос. – Матвей делает шаг вперед, сокращая дистанцию. Они с Тарасом одного роста и телосложения.

Они смотрят друг на друга с ненавистью. Вот это да!

– Как и ты, – усмехается Тарас.

Дело пахнет керосином. Да, это точно.

– Но я первым задал вопрос, – упрямо говорит Матвей.

– И что? Мы в детском саду?

– Хватит! – прерываю их я. – Вы вообще оба не должны тут находиться. Это женское общежитие.

Парни смотрят на меня. Я в ужасе слежу за их реакцией и думаю, думаю, выискивая ту самую мысль, которая могла бы привести меня к правильному ответу.

Проходит еще секунда, и Матвей фыркает:

– Да не боись. Я не буду уводить твою девку. Она не в моем вкусе.

– У нее есть имя, – со злостью отвечает Тарас. – Ее зовут Лера!

– Да ты, я смотрю, начал кипятиться? Расслабься, – с издевкой продолжает Матвей, – у тебя нет причин думать, что мы с тобой враги.

– Да ну?

Ой… сейчас что-то будет.

А у меня, как всегда в самых напряженных ситуациях, напрочь отключается мозг. Я и слова не могу вставить, словно теряю дар речи.

– Ты давай не быкуй.

– А ты не беси меня.

– А то что?

Матвей делает еще один шаг, вплотную подходя к Тарасу. Я отчетливо вижу, что Матвей пытается вывести его на конфликт, но зачем это нужно Матвею? С чего вдруг он ведет себя как полнейший кретин? Складывается впечатление, что ему хочется казаться передо мной особенно крутым… Но для чего?

Глаза Тараса метают молнии – и в следующую секунду парни вцепляются друг другу в куртки. Каждый из них не хочет уступать другому, они кряхтят и сопят. Из моих рук падают букет и пакет.

– А ну прекратите! – Я пытаюсь вмешаться, но у меня ничего не получается. Я боюсь, что получу от кого-нибудь из них шальной удар, но все же цепляюсь тонкими пальцами за их плечи. – Ну пожалуйста, хватит!

Слышу, как хлопает дверь на лестнице. Сердце замирает.

– А ну живо внутрь, – хватая их за рукава, я тащу обоих в комнату, – я кому сказала!

Парни слушаются меня, вваливаются в комнату. Вмиг подобрав с пола пакет и цветы, я захлопываю дверь, успев отметить, что по коридору кто-то идет.

Сердце мое вот-вот выпрыгнет из груди. Пытаясь унять его, я приваливаюсь спиной к двери. А парни продолжают бодаться.

– Умолкните! – прошу я, но те ни в какую. Они задевают стул, который с грохотом падает на пол. Слышится стук в дверь. – Тихо! – вполголоса командую я.

Мы замираем. Все трое.

Черт. Это явно кто-то из руководства общежития. В этом нет сомнений…

– А ну, живо прячьтесь, – приказываю я, и парни забегают в ванную, плотно прикрывая дверь.

Я поправляю одежду и подхожу к двери. Открываю ее и вижу, что была права.

На пороге стоит администратор. Она не просто сидит вроде консьержа на вахте и следит, кто вошел в общежитие, кто вышел. Она отвечает за порядок. Это Мария – рано поседевшая женщина средних лет, невысокого роста, всегда элегантно и просто одетая: пуловер серого цвета с белой рубашкой, прямая юбка ниже колена. У Марии плохое зрение, отчего она носит очки с толстыми стеклами. Все девчонки в женском общежитии ее любят и уважают, прислушиваются к ней как ко второй маме. Но вот если ее разозлить или же нарушить правила, то наказания не избежать. А я совершенно забыла, что первое правило общежития гласит: никаких гостей противоположного пола без разрешения Марии! Сдается мне, ни Матвей, ни Тарас, естественно, этого разрешения не спрашивали…

Ну да. До этого ко мне никто не ходил, я и не думала это правило нарушать. А тут вдруг так вляпалась… Что уж теперь говорить.

– Здрасти. – Я пытаюсь унять волнение.

– Здравствуй, – отвечает Мария и кидает оценивающий взгляд на меня. – Я зайду?

– А… э… – мямлю я и, поймав на себе грозный взгляд Марии, быстро отвечаю: – Да, конечно.

Она медленно входит в комнату, внимательно все осматривая. У меня пересыхает в горле так, что я боюсь, что не смогу произнести ни звука.

– Я видела, – начинает администратор, – как сюда заходили двое парней.

– Кккккккуда сюда? – заикаюсь я, переспрашивая.

– Ну… сюда, – разводит руками она и идет по комнате. Мария осматривает все так тщательно, и я замираю, боясь, что мое бьющееся сердце вот-вот выдаст меня. – Ты никого не приглашала?

– Нет, – отвечаю я.

– Тогда почему тут стойкий аромат мужских духов?

Я теряю дар речи. Моментально. Что ей ответить?

– А, дык это… это…

Мария хмурится.

– Это… Это…

– Это…? – помогает она мне, ожидая ответа.

– Это от пакета с гостинцами, – отвечаю я, указывая на стол.

– И когда тебе это принесли?

– Не знаю, мне написали эсэмэс, что мне доставлен подарок, – придумываю я на ходу, стараясь как можно меньше нервничать, – я открыла дверь, и вот это добро было у порога…

– Так и… у порога?

– Ну да! – восклицаю я.

И тут вся моя версия рушится. Из ванной громко звонит чей-то телефон.

Мария смотрит на меня с удивлением, а я на нее. Сколько-то мы так стоим, пока парни копошатся, чтобы выключить звук на телефоне, но… По взгляду администратора я понимаю, что пропала.

Мария резко делает два шага в сторону санузла, но я пытаюсь загородить ей путь.

– Я все объясню! – кричу я, но она меня не слушает и резко открывает дверь.

Там стоят Матвей и Тарас, которые с удивлением смотрят на Марию.

– Здрасти, – жалобно говорит Матвей, и подняв руку, дружелюбно ею машет. Тарас делает то же самое.

– Это что такое? – спрашивает Мария, но ни я, ни парни не могут ответить.

Господи, ну мало мне проблем! Теперь еще и это несчастье свалилось на голову. Черт!

Я не успеваю что-либо сказать, как Мария берет швабру, которая стоит в углу около двери.

– А ну вон отсюда! – Ее черенком Мария стучит по плечам парней. – Вон!

Парни, как марионетки, подпрыгивают, но никуда не уходят. Мария лупит их шваброй.

Цирк!

– Мария, я все объясню! – повторяю я, но женщина меня по-прежнему игнорирует. И продолжает бить ребят, повторяя:

– Хамы! Развратники!

– Да мы все объясним, – говорят они и по стеночке пытаются просочиться к выходу из комнаты.

– Пошли отсюда! – кричит Мария, тыча в них шваброй.

Боже. Я не верю, что это происходит со мной!

Матвею удается первым открыть входную дверь и вырваться наружу. За ним устремляется Тарас, не оборачиваясь.

– Нахалы! Вон! Вон!

Мария выбегает за ними, на ходу размахивая шваброй. Ребята что-то кричат, но коридорное эхо искажает слова.

Оставшись в дверях, я наблюдаю, как Мария нагоняет их…

Какой стыд.

Но в то же время я ехидно смеюсь над тем, что и Тараса, и Матвея неплохо проучили. И понимаю, что меня ждет выговор. В худшем случае два месяца мытья полов.

Однако будет что вспомнить на старости лет, как говорится.

И с этой прекрасной мыслью я закрываю дверь в комнату.

* * *

На поправку я пошла очень быстро. Отдых и домашнее обучение пошли мне на пользу: без шума и гама, косых взглядов. Мне писал только Тарас, а вот Матвей молчал как рыба. Ну и ладно. Черт бы с ним.

В пятницу вечером решила наконец-то выйти из дому. Лилия убежала по магазинам, чтобы приготовиться к посвящению в чирлидинг. Для нее это было самое важное событие в жизни. А что касается меня, то… Я хотела просто поддержать подругу. Но нужно было еще хорошенько подготовиться, чтобы сдать какой-то экзамен, и лишь потом, как заявила София, нас допустят до этого самого посвящения.

Зачем нужны такие правила? Никто не мог объяснить. Возможно, тем и проще, когда не знаешь, по какому принципу отбирает София девушек в свою команду.

…В лицо ударяет свежий ветер, стоит мне переступить порог общежития. Я включаю музыку на своем телефоне, вставляю в уши наушники и, немного размявшись прямо на лужайке, наблюдаю, как мимо проезжает дорогущая черная машина, из окна которой играет какой-то зарубежный рэп. Он настолько громкий, что перекрикивает мою музыку в наушниках. Пожав плечами, я в медленном темпе бегу по аллее в парк. Давно я не бегала по вечерам, уж тем более на свежем воздухе, и потому сразу же окунаюсь в воспоминания о том времени, когда я занималась спортом. Четыре раза в неделю я тогда ездила на гимнастику. Все эти жесткие правила, плотный график тренировок и выступлений… У меня не было нормального детства. Школа, дом, занятия, дом, сон и снова школа. Вспоминаю, что редко когда удавалось прогуляться с одноклассниками, сходить к кому-то на день рождения, потому что… Тренировка. Потому что очередное выступление, за которое я переживала сильнее, чем за оценки в школе.

Но, к сожалению, моей маме было все равно, как я учусь, как я занимаюсь. Она записала меня на секцию лишь для галочки, чтобы быть «хорошей» мамой. Чтобы все завидовали тому, какая у нее талантливая дочь. И ей было все равно, что я чувствую. А я… У меня не было выбора. После того как от нас ушел отец, мать стала намного строже. Между нами пропала прочная связь мать – ребенок, оставив лишь обязательства по дому, уважение к ней как к старшему члену семьи. Да и только. А с тех пор, как я поступила в институт и уехала, мать вообще не звонит мне.

Нет, она не плохая, правда. И я ее не оправдываю, просто… Просто она такой человек: карьеристка, у которой больше нет времени на ребенка. Она дала мне многое, и теперь я сама по себе.

От мыслей о маме на глазах у меня появляются слезы. Нет никакой «минутки слабости», я должна быть сильной – для себя! У меня, кроме себя, никого нет. И я благодарна Тарасу за то, что он поддерживает меня. Без него, мне кажется, у меня бы многое не получилось.

Отбрасываю все грустные мысли и пробегаю три круга вокруг площадки в парке. С непривычки мое дыхание полетело к чертям. Сердце бешено стучит в груди. Покидаю парк, с бега перехожу на шаг и до дому иду пешком, не останавливаясь. Улицы уже заливаются нежным теплым светом фонарей. Телефон мой разрядился. Батарея уже совсем не держит заряд, а на новый телефон у меня нет денег. Да и разве это так важно в нашей жизни – гаджеты? Он работает? Работает. А большего и не нужно.

Вернувшись домой, принимаю душ и, рухнув на кровать, мгновенно засыпаю.

* * *

…В субботу и воскресенье мы с Лилией ходили на тренировку к восьми утра. Девчонки из команды показали нам несколько трюков, которые мы старательно отрабатывали. Софии, которая и не обещала помогать, не было с нами, и так было гораздо спокойней. Мы падали и падали с поддержки, но мягкие маты спасали нас. А вот на соревнованиях спасительных матов не будет. Нужно уметь группироваться в случае, если те, кто нас поддерживают, растеряются и не смогут нас поймать. Конечно, если делать прыжки с подсечки, то тут волей-неволей не сможешь контролировать свое тело. Однако и у Лилии, и у меня достаточно много опыта в гимнастике, поэтому нам это дается легче, чем тем, кто ходит на такие тренировки, чтобы попытаться научиться и исполнить свою мечту.

С каждым днем я все лучше и лучше бегала кросс, увеличивая его продолжительность, интенсивность и скорость. Ну и занималась на дополнительных занятиях. Лиля умудрялась пропускать вечерние тренировки, лишь трижды пробежавшись со мной на неделе. На последнее занятие, которое было во вторник, пришла София, посмотрела на нас всех и заявила:

– Я думаю, что вы готовы к посвящению в чирлидерши.

– А как же экзамен? – спросила я с удивлением.

– Да-да, а как же экзамен, который мы должны сдавать? – добавила девчонка, стоящая рядом со мной.

– Да я выдумала все это, чтобы вас напугать, – захохотала рыжая бестия так звонко, что у меня заложило уши. – Никакого экзамена нет. Я вижу, как вы стараетесь и каждый вечер тренируетесь. Тем более каждая из вас занималась или гимнастикой, или же каталась на коньках. – София лопнула пузырь жвачки, с которой, как мне кажется, она никогда не расставалась. – В общем, все остальное наработается.

Лидер чирлидерш оценивающе осмотрела меня с ног до головы и сказала:

– Ты привела себя в форму, молодец!

– Спасибо, – кротко ответила я.

Надо же, как заметны, оказывается, результаты моих тренировок. Что ж, приятно.

София вытащила телефон из кармана штанов, задумчиво что-то принялась там печатать и наконец сказала:

– Жду вас на посвящение в чирлидинг. Я отправила вам приглашение. Так что попрошу, не опаздывайте! – После чего обвела взглядом присутствующих и громко крикнула: – Всем спасибо! На сегодня все, девочки!

Переглянувшись, мы с Лилией пожали плечами. Подруга радостно подпрыгнула, а вот я поняла, что мне совершенно не хочется туда идти. Какая-то тревога появилась в моей душе. И мне это очень не понравилось.

* * *

– Ну ты что раскисла?

Лилия уселась ко мне на кровать, пристально наблюдая за тем, как я перебираю пальцами край одеяла.

– Не знаю, – признаюсь ей, понимая, насколько я сейчас глупо выгляжу. – Мне не хочется идти на это посвящение…

– Причина в Матвее?

Матвей…

– Ну скажи!

– Ну Лиль…

– Нет, ну ты соберись и подумай: ты не хочешь идти потому, что посвящение в чирлидерши будет в особняке Матвея, да?

Я поднимаю испуганный взгляд на Лилию, которая ласково смотрит на меня. На тренировке мне попадался на глаза Матвей, но мы даже не перекинулись с ним и словечком. Мне кажется, что напряжение между нами видели все, кому не лень, однако никто об этом не заговорил. Ну или я себя накручиваю.

– И поэтому тоже, – вздыхаю я и откидываюсь на подушку, натягивая на себя одеяло. – Может быть, я останусь дома и ни в какой особняк не поеду? Ты скажешь, что я заболела…

– Послушай, – начинает Лилия. – Я, конечно, все понимаю, что между вами с Матвеем разгорается ненависть, но не забывай, что в первую очередь нас приглашают, чтобы принять в команду чирлидеров. А то, что Матвей такой говнюк, к делу вообще не относится.

Лилия тормошит меня, и мне ничего не остается как ответить улыбкой на попытки подруги меня развеселить. Все мне кажется неестественным. Нереальным. Чем-то невероятно сложным. А то, что ждет меня дальше, неизвестно. И от незнания будущего мне становится очень не по себе.

– Да, я это прекрасно понимаю, – отвечаю я Лилии со всей благодарностью. – Но…

– Но?

– Меня пугает то, как вел себя Матвей. И то, что после того случая с Марией мы ни разу с ним не заговорили. Да и вообще… Я не люблю компании, в которых буду чувствовать себя белой вороной.

– Но ты же будешь со мной! – говорит подруга и толкает меня локтем в бок. – К тому же, скорее всего, там будет и Тарас.

– Вот этого я еще сильней боюсь, – со свистящим вздохом говорю я. – В последний раз, когда эти двое столкнулись лицом к лицу, они чуть не подрались. Вернее, даже уже начали…

– Они парни, – машет рукой Лилия, – им нужно было выпустить пар. А тут подвернулся такой шанс. Вот и все.

– Я надеюсь, что это так, – с досадой говорю я.

Я – шанс подраться и выпустить пар. Отлично!

– Давай вставай! – хватает меня за руку Лилия и тащит на себя. – Тебе нужно переодеться в нашу чирлидерскую форму.

– Мы что, в ней пойдем?

– Ну да! – кивает Лилия и подходит к шкафу. – А ты как думала?

Я не знаю, что ответить…

Пока Лилия вытаскивает мою форму из шкафчика, я пытаюсь придумать отговорки, которые хочу озвучить подруге, однако ничего на ум не приходит.

Ну как всегда… Прям вот вовремя…

– Давай одевайся, – командует подруга, и в меня из шкафа летит форма.

– Я правда не хочу туда идти, – жалобно отвечаю я. – Лиль…

– Значит, давай сделаем так, – чувствую, что мои просьбы Лилию раздражают. – Если тебе будет плохо, то через полтора часа мы уйдем.

– Почему через полтора, а не сразу же? – капризничаю я.

– Потому что будет неприлично прийти, поздороваться и улизнуть с праздника. Ясно?

Я демонстративно вздыхаю, дав понять, что если и соглашусь, то буду делать это только через силу.

– Давай, ты сможешь! – подбадривает меня подруга.

– Точно?

– Да, – улыбка не сходит с ее лица, и я, кивнув в знак согласия, иду переодеваться в ванную.

Что там будет на этом посвящении в чирлидеры, я не знаю, но раз мероприятие спортивное, надеваю форму для выступлений: это легкая футболка, юбка-шорты, длинные гетры и белые кроссовки. Ничего сверхъестественного, однако надеюсь, что мы не замерзнем.

Делаю легкий макияж, лишь подкрашивая ресницы и покрывая губы прозрачным блеском. Собираю волосы в высокий хвост и, выйдя из ванной, вижу, что Лилия разлеглась на кровати и, прищурившись, смотрит на меня.

– И что это такое? – спрашивает она.

– Как что? – отвечаю я. – Все, я готова…

– Так не пойдет, – заявляет Лилия и быстро поднимается с кровати. – Ты как серая мышка.

– Лиль, я не хочу привлекать к себе внимание.

– Ты уже привлекла к себе внимание. Матвея.

– Нет…

– Да, – непререкаемым тоном заявляет Лилия и отводит меня обратно в ванную. – Распускай волосы.

– Зачем?

– Надо.

Мы встречаемся в зеркале взглядами. Я понимаю, что спорить с подругой бесполезно, поэтому распускаю волосы. Лилия берет в руки плойку и умело, практически за десять минут накручивает мне струящиеся локоны, которые красиво подчеркивают овал лица.

– И что это за макияж? – говорит подруга, разворачивая меня к себе. – Нужно все подправить.

Я тихо вздыхаю, позволяя Лилии делать то, что она хочет. У Лилии безупречный вкус во всем. Иногда мне кажется, что биоинженерия совершенно не ее призвание. Ну никак не укладывается в моей голове, что такая роскошная девушка, как она, жить не может именно без нанотехнологий и всего такого прочего. Обычная жизнь – яркая, зримая, торжествующая. Вот ее стихия. Но… Вот уж правда, пути господни неисповедимы.

Спустя минут пятнадцать Лилия разворачивает меня к зеркалу, и я не могу узнать себя.

Легкий, но умелый макияж изменил меня до неузнаваемости. Темные насыщенные стрелки подчеркивают голубизну глаз. Ровные брови и идеальный тон лица придают мне свежести.

– Что, не нравится?

– Нет, – качаю головой. – Очень круто.

– Спасибо, – улыбается подруга. – Я старалась, но…

– Что?

– Думаю, тебе стоит надеть платье.

– Но как же форма?

– София сказала, что планы поменялись и форма не нужна. Одеваемся просто красиво и со вкусом.

Не успеваю моргнуть глазом, как Лилия приносит мне красное короткое платье и белый пиджак.

– Вот, – говорит она и протягивает их мне. – Примерь.

Я подчиняюсь. Лилия, закрывшись в ванной, кажется, тоже переодевается. Что ж. Отступать некуда. У красного платья закрытая шея и длинные рукава, но спина открыта. Длиной платье до середины бедра, отчего я чувствую себя не особо комфортно. Но и тут Лилия все предусмотрела. Поэтому, надев сверху белый пиджак, я более-менее ощущаю себя в своей тарелке. Выйдя из ванной, Лилия, надевая черные туфли под черное блестящее платье, прищурившись, разглядывает меня.

– Вау, – изрекает она наконец. – Ты выглядишь потрясающе.

Я скромно стою перед ней, не зная, куда себя деть…

– Может быть…

– Не туфли, а кроссовки?

– Ага, – неуверенно говорю я, зная, что шпильки вообще не ношу никогда.

– Ну давай попробуем.

Я мигом надела удобные белые кроссовки – ну отлично! В них я чувствую себя куда более уверенно.

– Слушай, – говорит подруга, – выглядит клево.

– Наверное…

– Подожди-ка…

Лилия лезет в прикроватную тумбочку и вытаскивает оттуда шкатулку с украшениями. Недолго копается в ней и извлекает толстую цепочку, которую тут же и застегивает на моей шее.

– Идеально!

Я беру свою единственную маленькую сумочку-клатч, в которую кладу зеркальце, телефон и салфетки. Накидываю сверху пальто, и мы выходим из общежития. Лилия уже заказала такси, мы садимся в него и отправляемся навстречу чему-то волнующему. По крайней мере, я…

* * *

Мы подъезжаем к закрытой территории, с которой доносится громкая музыка. Это огромный двухэтажный особняк, и пока такси притормаживает, я насчитываю около двенадцати окон на первом этаже.

– Ничего себе, – восклицаю я с удивлением.

– Да, Матвей богатый паренек, – спокойно отвечает Лилия, и для меня это звучит как укол совести.

– Ага…

Такси останавливается, и мы высаживаемся. По ногам бьет студеный ветер, от которого я поеживаюсь. Прилегающая территория рядом с логовом мажорика весьма немалая. Коротко подстриженный газон, идеальной формы кусты… Я даже не представляю, сколько рабочих трудится здесь, чтобы постоянно приводить в порядок всю эту красоту.

Симметричный фасад дома выполнен под старину, с коринфскими колоннами у основного входа. Мне даже кажется, что отец Матвея выкупил какой-нибудь особняк, в котором раньше был музей. А что?

Размышляя подобным образом и разглядывая барские красоты, я замедлила шаг, в то время как Лилия уже подошла к лестнице.

– Идем, – машет она рукой, останавливаясь.

Я догоняю, мы вместе подступаем к двери, и Лилия нажимает на электрический звонок. Я волнуюсь до такой степени, что у меня трясутся коленки.

– Эй, – тихо произносит моя подруга, – все нормально.

– Ага…

– Просто расслабься.

– Хорошо.

Дверь раскрывается, и на пороге появляется Матвей. На нем сегодня белоснежная рубашка, поверх которой джинсовая куртка. В одной руке он держит красный стаканчик и осматривает нас оценивающим взглядом.

– Привет, – улыбается Лилия.

– Привет, – повторяю я за ней.

– Ага, заходите, – немного задержав на мне свой взгляд дольше, чем нужно, Матвей пропускает нас внутрь.

Музыка довольно громко играет из колонок. Я делаю пару шагов и застываю на месте.

Интерьер под старину. Всюду позолота. В огромном холле очень много народу. Все общаются, выпивают, поют. Из-за огромного количества людей я не сразу замечаю детали обстановки.

– Располагайтесь, – говорит Матвей мне на ухо, отчего я вздрагиваю. Аромат его парфюма застревает в носу, и я морщусь.

К нам сквозь толпу пробирается София. Как она нас увидела – неясно. Она берет меня за руки и, лучезарно улыбаясь, кричит, перекрывая музыку:

– Батюшки! Да ты просто секси!

– Спасибо, – отвечаю я.

– Давай пойдем.

Я цепляю за руку Лилию, чтобы та не потерялась, и мы змейкой проходим вглубь толпы. Из холла мы переходим в большой зал. Только вместо диванов и кресел, которые стояли в холле, тут центральное место занимает длинный обеденный стол. За таким должна чинно-благородно восседать семья аристократов – а сейчас тут расположились ребята, и весь он заставлен чем попало: тут и стаканы, и бутылки с выпивкой, коробки с пиццей, соки, воды… В общем, всем тем, что нужно на вечеринке. На другой стороне стола играют в игру, где нужно мячиком попасть в стакан с выпивкой. Насколько я помню правила этой игры, тот, кто в стакан мячиком не попадает – выпивает его до дна. Ну и игры у них тут… Мне сразу же становится не по себе, потому что я впервые на такой вечеринке. Более того… Как все-таки в такой толпе нас будут посвящать в чирлидерши? О боже… на что я только подписалась?

Сжимаю покрепче руку Лилии и продолжаю следовать за Софией. Мы огибаем этот треклятый стол и попадаем в другую комнату. В ней более спокойно и тихо. На диванах расположились ребята из нашей футбольной команды и девушки-чирлидерши. Я слегка выдыхаю.

– А вот и опоздавшие, – говорит София и указывает нам на два места на диване.

Я аккуратно сажусь на него, придерживая платье, которое слишком уж задирается. Пиджак Лилия заставила меня снять. И это меня бесит.

Очень.

Сильно.

Бесит!

Но не успеваю я разозлиться, как в руку мне уже суют стакан с алкоголем.

Четыре дивана стоят вокруг одного стола, на котором лежит пицца. Много пиццы.

– Угощайтесь, – говорит София и вновь исчезает.

Я переглядываюсь с ребятами и замечаю Тему, который подмигивает мне и говорит:

– А я не знал, что второкурсницы могут так стильно одеваться.

– Никогда не знаешь, что таит темная лошадка, – язвительно говорю я.

Лилия тем временем делает глоток из своего стакана и морщится. Я пока пить не решаюсь.

Быть может, они не заметят, что я не буду ничего пить?

Ищу глазами, где стоит сок, потому что уже чувствую себя не очень уютно.

– А тут клево, – говорит Лилия и берет кусок пиццы. – Очень клево.

– Ага, просто супер, – рычу я в ответ.

– Выпей, – шепчет мне с набитым ртом Лилия. – Хотя бы один глоток.

Я окидываю взглядом девочек, которые расположились напротив нас и спокойно разговаривают, затем парней, и замечаю, что они просто пожирают меня глазами.

Господи. Когда это все закончится? Ну когда же…

Набравшись смелости, я глубоко вдыхаю и делаю небольшой глоток. Горло щиплет, и я поспешно тянусь за куском пиццы.

Что делать? Как себя вести? Я ничего не понимаю… Или не хочу понимать?

И пока я витаю в своих мыслях, Лиля уже успевает зацепиться языками с какой-то девчонкой, которая явно не участвует в чирлидинге. Они говорят о каких-то шоурумах, моде и еще о чем-то там, чем я в принципе не интересуюсь. Да и денег у меня на такое нет, чтобы интересоваться и отслеживать. Все равно кроме поддельных кедов известных брендов я вряд ли что-то себе в ближайшие годы позволю купить.

Делаю еще один глоток в надежде, что расслаблюсь, но…

Кого я обманываю.

Я в таком напряжении от обстановки, что сводит челюсти. Доедаю кусок пиццы и откидываюсь на спинку дивана. Он мягкий, или же… во мне уже играет горючее. Я еще толком не могу понять.

В дверях появляется Матвей, а за ним София. Пропустив ее вперед, Матвей закрывает двери, и в комнате становится еще тише.

София усаживается рядом со мной по левую руку, а Матвей пробирается в центр дивана, оказываясь напротив меня.

– Ну что ж, – начинает София, поднимая свой бокал. – Начинаю посвящение в чирлидерши!

Все поднимают бокалы, чтобы чокнуться, и я не отстаю от них. Делаю глоток. Но…

Замечаю на себе звериный взгляд Матвея. Он осматривает меня с ног до головы, а мне… хочется провалиться сквозь землю. Черт!

– Мы никого больше не ждем? – интересуется Тема. На нем черная рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц сверху, и темные джинсы.

– Не-а, – говорит София. – Кто опоздает – будет штрафные нагонять.

– Ну-у-у-у. – Артем достает из-под стола небольшой картонный круг, на котором стрелка. Круг разделен на несколько сегментов, на которых что-то написано.

– Что это такое? – спрашивает Лилия, внимательно рассматривая эту штуку.

– Это бутылочка, – задорно отвечает София.

– Бутылочка? – возмущенно переспрашиваю я.

– Ага, – подхватывает Матвей и, вальяжно откинувшись на спинку дивана, продолжает сверлить меня взглядом. – Традиция такая зародилась в нашей команде.

Мы с Лилией переглядываемся, и две другие девочки тоже без энтузиазма воспринимают эту новость.

– И…

– У нас четыре новых чирлидерши. Если вы выполните по одному заданию, которое написано на выпавшем каждой из вас участке игрового поля, то вы приняты, – поясняет София, ехидно улыбаясь.

– М-м-м… – мычу я в ответ.

– Что ж, – продолжает София. – Кто первый?

– Давай я, – говорит Тема.

– А что, не важно, кто начинает? – удивляется Лилия.

– Нет, – отрицательно качает головой София. – Начинают парни. Ты же видишь, что у нас шесть человек на шесть? Так вот. Я в этой игре не участвую, я лишь судья.

Ну да… Кто бы сомневался, что ты судья.

– Парни крутят первыми. А чтобы было честно, девочки и мальчики, сядьте через одного!

Девочки и парни нехотя пересаживаются, между нами с Лилией оказывается какой-то парень. Мне кажется, я видела его в команде, но могу ошибаться.

Я с волнением смотрю за тем, как Тема крутит стрелку. Тревожное ожидание… Сердце мое вот-вот выскочит из груди, но, слава богу, стрелка останавливается на какой-то девчонке. На треугольнике, который находится под остановившейся стрелкой, написано «красный круг».

– Что означает «красный круг»? – спрашивает девчонка.

Тема ехидно потирает руки и с пафосом говорит:

– Ты сейчас откинешь голову назад, а я из красного стаканчика тонкой струйкой залью тебе в рот алкоголь, а после мы поцелуемся.

– Фу, – восклицает та. – А если я не хочу?

– Ты знаешь, где выход.

Меня бросает в дрожь. Перед глазами все двоится. Боже мой… Что это за тупая игра? Разве таким должно быть посвящение в чирлидерши? Ощущаю, как тревожная обстановка накаляется. Девчонка хлопает в ладоши, говоря, что готова, а мы все наблюдаем за этим. Тема встает, наливает в стакан вина и подходит к дивану, на котором сидит та девчонка. Она откидывает голову и все происходит так, как сказала София. А после…

Фу.

Тема наклоняется к девчонке и целует ее в губы, да так смачно, что меня просто тошнит. Я сдерживаю себя лишь усилием воли.

– А поцелуй обязательный?

– Ну конечно! – в недоумении говорит София. – На то игра и называется «бутылочка».

Меня охватывает дрожь, я чувствую на себе чей-то взгляд. Оглядываюсь по сторонам и замечаю, что это Матвей. Он смотрит, а я волнуюсь так, что сердце мое вот-вот пробьет ребра. Я поспешно отвожу взгляд, а тем временем все хлопают в ладоши.

– Юху! – восклицает девчонка, опьяненная и алкоголем, и тем, что только что сделала.

– Кто следующий?

– Давай я, – говорит Матвей и, перевернув круг так, чтобы все задания спутались, запускает стрелку.

Я словно гипнотизирую стрелку, которая начинает вращаться. И медленно останавливается на… Софии.

Господи, повезло!

– Так, я не участвую в этой игре, забыли? Я судья, поэтому тебе достается билет в светлое будущее чирлидерства, – говорит она мне и обнимает за плечи. – А выпало тебе…

Меня в очередной раз прошиб холодный пот. Ну конечно же, кто бы сомневался, что Матвей выкрутит стрелку так, чтобы выпала я! Это просто гребаная судьба, никак иначе!

Черт.

Я даже не хочу смотреть, что там написано…

– Оу, май! – восклицает София. – Сатанинские игры.

– Сатанинские… что?

Тема хохочет как сумасшедший.

– Да ты комбо просто собираешь, братан!

– Сатанинские игры – это очень интимное задание.

– Интимное? – пищу я, вопросительно глядя на Софию.

– Ага. Суть в том, что вы уединяетесь с тем, кто крутил стрелку. И целуетесь. А чтобы мы это все проверили, то тебе, Лера, губы придется намазать помадой красного цвета.

С этими словами София вытаскивает из сумочки помаду.

– Если на губах Матвея не будет поцелуя, причем страстного, задание не засчитывается.

– Страстного?

– Ну да! – продолжает давить София.

Я осматриваю всех, кто тут сидит и… Сжимаюсь от страха.

Черт.

Не нужно было идти.

София быстро красит мои губы помадой и говорит:

– Ну и чего сидите? Идите давайте!

Матвей смотрит на меня так, словно ждал этого момента. Словно хотел, чтобы так вышло. И от этого внутри все замирает. Я поднимаюсь на трясущихся ногах, поправляю платье. Матвей подходит ко мне и говорит:

– В другую сторону.

Я как оловянный солдатик разворачиваюсь и вижу, что позади нас есть дверь, которая ведет в… коридор.

Он длинный и узкий. А еще в нем темно.

Редкие бра едва освещают помещение.

Ощущаю, как в висках гудит и не хватает воздуха в легких.

Матвей закрывает за нами дверь, и я останавливаюсь, не зная, что делать.

Он разворачивается ко мне лицом и делает шаг навстречу.

– Ну вот мы и остались наедине.

Делает еще один шаг, а я машинально отступаю назад.

– Ничего не хочешь мне сказать?

– В смысле?

Еще один шаг мне навстречу и мой несмелый шаг назад.

– Ну не знаю. – Матвей пожимает плечами, засовывая руки в карманы. – Быть может, у тебя есть какие-то мысли по поводу всего, что происходило за эти недели?

Я напугана его поведением до чертиков. Мне вовсе не смешно, как выглядело изначально. А может быть, я попросту уверяла себя в обратном… Матвей делает еще один шаг, и я врезаюсь спиной в стену. Он подходит ко мне вплотную, и я ощущаю жар его тела.

– Скажи мне на милость, – говорит он и чуть наклоняется ко мне. Я вижу, как он сбивчиво переключает взгляд с моих губ на глаза и обратно. – Как этакая серая мышка смогла раздразнить льва?

– Ты о чем сейчас? – поеживаюсь я и переступаю с ноги на ногу.

– С момента нашей первой встречи, – заявляет Матвей и обводит тыльной стороной руки мою правую щеку, – когда ты меня окатила кофе, я… Не могу прекратить думать, что ты меня злишь.

– Это взаимно, – заявляю я в ответ, по-прежнему не зная, как себя вести.

Его рука скользит по моему плечу и резко обхватывает талию. От внезапности я охаю.

Это что за игры? И что это вообще?

– И знаешь, что самое увлекательное?

Он наклоняется еще ближе, и между нами остается всего несколько чертовых сантиметров.

– Я запутался в том, что испытываю к тебе.

– В тебе играет алкоголь.

– Нам попросту необходимо поцеловаться, и все. Ты ко мне ничего не испытываешь, я же вижу.

– Ну да…

– Уверена?

Его рука сильнее сжимает мою талию. Я ощущаю сбитое дыхание Матвея на своих губах, его трепетное желание познать мои пунцовые губы.

Сердце пропускает один удар. Матвей так близко ко мне сейчас… Но в то же время мне кажется, что я в абсолютной недосягаемости.

Мы застываем.

Никто из нас не решается сделать это первым. Я понимаю, что Матвей играет со мной, и мне нужно быть осмотрительнее. Но… Я не могу.

Я только сейчас осознаю, что он мне явно по душе. Как так быстро случилось? Не понимаю…

Возможно, все это происходит под действием горячительного напитка, а может… Я попросту всеми силами старалась это отвергать.

Сколько мы знакомы?…

Я видела его раньше и тайком разглядывала.

Совершенно игнорировала восклицания Лилии о том, какой Матвей крутой. Только сейчас осознаю, что ведь действительно я раньше упорно гнала мысль, что Матвей мне небезразличен… Вполне возможно, я жду этого поцелуя.

Сердце снова пропускает удар. Я ощущаю, как яростно барабанит сердце Матвея. Мы оба трепещем. Матвей тяжело дышит и смотрит, смотрит на меня. Я ощущаю, что во рту у меня пересохло, и, облизав губы, смотрю в глаза Матвею. Такие таинственные. Такие холодные… Такие… Я закрываю глаза и чуть поднимаю голову. Матвей неторопливо тянется ко мне и…

Глава 10. Матвей

Это волшебное мгновение длится до такой степени долго, что у меня сводит челюсти. Чувствую свой неритмичный пульс, что отбивным молотком отдается в висках. Дышать становится все труднее. Щеки горят – но это от выпитого алкоголя, конечно…

От Леры пахнет цитрусовыми духами вперемешку с алкоголем. Ее раскрашенные губы немного приоткрыты, и мне уже не терпится их попробовать. Между нами сейчас может произойти что-то, что перевернет весь мой мир, станет чем-то свежим и неизведанным. Таким, что сорвет голову напрочь. А может, ничего особенного и не случится. Надо просто начать.

Но я никак не решаюсь. Что со мной? Где-то играет музыка, слышны голоса друзей. А мне чудится, что я не дышу.

Нарастающее между нами напряжение так сильно, что кажется – мы вот-вот сгорим заживо.

Лера закрывает глаза. Мне кажется, что она желает настоящего поцелуя!

Точно так же, как и я.

Медлю еще одну секунду, а в буквально следующую укрываю ее губы ненасытным грешным поцелуем…

Что это за поцелуй! Он вскружил мне голову.

Лера издает чуть слышный стон, и я не верю, что это вообще происходит со мной. Сон! Самый прекрасный и недосягаемый в действительности сон, который мог сгенерировать мой мозг. Я прижимаю девушку к стене, обхватив ее талию уже двумя руками. Она тяжело дышит, а поцелуй наш длится и длится.

Пламенные губы сжигают меня, и мне ничего не остается, как снова и снова настоятельно требовать от Леры поцелуя.

Знойный. Пряный. Вяжущий все наши мысли. Действия. Наше прошлое. Настоящее. Будущее.

Колени мои дрожат. От напряжения чудится, даже воздух электризуется.

Лера требовательным жестом притягивает меня к себе еще ближе, обхватив крепкими ручками шею. Я издаю негромкий рык. Ох, как она меня раззадоривает.

А льва раззадоривать нехорошо. Чертовски нехорошо. Она даже не осознает, во что ей это обойдется.

И идея с бутылочкой была поразительно гениальной мыслью Артема. И как же хорошо, что до сих пор Соня не проговорилась о том, что я со многими чирлидершами встречался.

Многих расцеловал, вот так вот, безответственно, нахально. И нет, мне не совестно.

Мы все учимся, исследуя, промахиваясь, теряя голову и мучая друг друга.

Еще какая-то доля секунды, и наш головокружительный поцелуй внезапно заканчивается. Но я собираюсь требовать добавки.

Лера глядит на меня своими небесно-голубыми глазами, и я ловлю себя на мысли, что готов в них раствориться. Мне хочется чего-то более неприличного, запретного, соблазняющего, чем пламенный поцелуй. Но, поборов себя, я отстраняюсь от нее.

Рдяная помада размазана по девичьим губам так обольстительно, что я еле-еле удерживаю желание провести пальцами по ним. Лера производит впечатление раскрепощенной куда больше, чем она пытается изобразить перед другими. Плевав на все законы приличия, я притягиваю Леру за попу, снова пробуя ее мягкие и влажные губы. Лера подчиняется, и мне это льстит. Сегодня нам можно все. Сегодня всякая дверь, в которую поведет меня Лера, будет открыта.

Сегодня я готов следовать куда угодно, лишь бы она смотрела на меня так, как сейчас. Немного с досадой. Явно довольная тем, что между нами приключилось.

И если в случае Темы и той девчонки поцелуй был притворный, стремительный, то между нами с Лерой несомненно что-то проскользнуло. Что-то сравнительно большее, чем попросту «это на один раз».

Мы несколько секунд смотрим друг на друга. Я примечаю в глазах Леры стеклянный блеск блаженства. Черт возьми, да она сияет от счастья!

И я, окрыленный этой мыслью, беру ее за руку и веду обратно к ребятам.

Яркий свет щиплет глаза, стоит мне только открыть дверь. Я пропускаю Леру вперед, чтобы иметь возможность взглянуть на нее сзади.

Это чертово красное платье рождает в моих мыслях таки-и-е сюжеты, которые заставляют меня действовать дальше.

Как только мы появляемся, все оборачиваются на нас.

Тема поднимает брови и усмехается. Соня тем временем в своем неприлично блестящем платье поворачивается на звук закрывающейся двери и ахает:

– Да вы посмотрите на них!.. – Ребята перешептываются, кто-то беззастенчиво хихикает.

– Батюшки, – снова восклицает Соня, и с ее лица сходит улыбка. – А я и не знала, что Лера такая оторва.

Лера тем временем жмется около меня, и я подумываю, что она совершенно не знает, как себя вести на публике. Эта застенчивая серая мышка может быть роковой красоткой, ей бы лишь чуточку уверенности в себе.

– Ну, мы выполнили задание. – Я беру ситуацию в свои руки и демонстративно прохожу к своему месту.

– А я из-за тебя проиграла пятихатку! – с досадой говорит Соня.

Я исподлобья бросаю изучающий взгляд на Леру, которая скромно проходит за стол, и усевшись на диван, старательно смотрит в пол.

Бог ты мой. Кто бы мог подумать, что буквально несколько секунд назад Лера страстно целовала меня в губы, а теперь скромничает?

Какая-то девчонка передает Лиле влажную салфетку, и та вытирает Лере рот. Лера позволяет подруге привести себя в порядок, однако я замечаю, что она все-таки кидает взгляд в мою сторону. Я чувствую, как во мне нарастает желание. Лера становится запретным плодом, главной целью моих фантазий, которые вспыхивают в голове, стоит мне еще раз посмотреть на нее. Кровь словно закипает в жилах от недосягаемости этой хрупкой девушки.

А парни продолжают крутить стрелку. Снова и снова. А я никак не могу оторвать взгляда от Леры. Пялюсь как дурак, словно мне больше некуда смотреть.

Тема услужливо подает мне бокал с напитком, и я делаю два больших глотка, морщусь. И наблюдая за тем, как Лера хихикает вместе с Лилией, стараюсь унять в себе дрожь. Эти маленькие, едва заметные ямочки на щеках от улыбки, порозовевшие щеки… М-м-м-м… Ее пухлые губы, которые то открываются, то закрываются, все это пьянит больше, чем любой алкоголь.

…Когда последнее задание выполняется, Соня поднимается с места и, подняв бокал, произносит:

– Торжественно заявляю, что все новенькие девочки прошли посвящение в чирлидерши!

– Ура! – восклицают все, кроме Леры. Та задумчиво смотрит в мою сторону, но я замечаю, что ее взгляд проходит сквозь меня. Она будто бы приняла какое-то решение. Мотнув головой, я чокаюсь с ребятами и выпиваю.

– Ну а теперь, – Соня протягивает руки к Лере и тащит ее на себя, – добро пожаловать в семью!

– Вуф-вуф, – восклицает громко Артем.

Девочки немного стесняются нас и вообще всего, что сейчас происходит, однако Соня разруливает ситуацию.

– А теперь идем танцевать!

Все, кроме меня и Темы, поднимаются со своих мест. Когда мы остаемся с ним вдвоем, становится намного тише.

Тема перепрыгивает через спинку дивана и, закрыв дверь, возвращается на место. Таким же способом.

– Да ты, смотрю, смачно ее…

– Если бы это был я, – отвечаю я, стараясь не показывать никаких эмоций. Мне не хочется, чтобы Артем делал поспешные выводы о том, что между нами проскользнуло. По крайней мере, до тех пор, пока я сам в этом не разберусь.

– И как?

– Нормалек.

Не хочу сообщать о том, что Лера волшебно целуется. Пытаюсь подавить в себе воспоминания о тех блаженных минутах, поэтому перевожу тему.

– Я даже растерялся. Но не суть.

– Ты?! – восклицает Тема, выгибая бровь. – Растерялся???

– Угу, – говорю я в свой бокал и допиваю его содержимое. – Я не думал, что она пойдет на такое.

– Сонька тоже так сказала всем и положила пятихатку на стол. А я сказал, что она еще тот уголек, затаившийся в пепле.

Я усмехаюсь – ну надо же, с чем Артем сравнил Леру!

– Уголек, затаившийся в пепле, – растягивая слова, говорю я. – Не ожидал от тебя такое услышать.

– Это еще почему?

Я ставлю бокал на стол и, поднявшись с дивана, поправляю рубашку. Подхожу медленно к двери и делаю глубокий вдох:

– Потому что философия и ты несовместимые вещи!

* * *

В столовой очень шумно. Я пробираюсь сквозь толпу. Играет ритмичная музыка. Все приглашенные веселятся так, как им хочется: кто-то разговаривает, кто-то танцует. Одни отдыхают на диване, другие играют в игры или целуются по углам. Я ищу в толпе Леру, сам не понимая для чего. Тем временем Соня выключает музыку и берет микрофон. Акустическая система работает по всему дому. Частенько, когда я закатываю вечеринки, уже под конец всего праздника многие любят попеть в караоке, поэтому микрофон всегда лежит на одном и том же месте. А Соня – из числа тех, кто не может упустить возможность спеть и похвалиться своим голосом.

– Эй, всем внимание! – говорит она, и ее голос грохотом вылетает из колонок.

Все обращают внимание на Соню, которая уже вскарабкалась на стол. Ее стройные ноги и неприлично короткое платье привлекают внимание противоположного пола.

– В общем, сегодня мы приняли новых чирлидерш, и-и-и-и… – протяжно произносит девушка. Я прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая за всем этим, но по-прежнему разыскивая в толпе Леру. – И с разрешения Мэта, который предоставил нам возможность тусить в стенах своего дворца, говорю, что…

Все замирают в ожидании последних слов Сони, впрочем, я тоже. Ведь, по правде говоря, ни черта не понимаю, что она хочет сотворить.

– Лера, Лилия, Лиза и Маша новые чирлидерши!

Соня пытается заставить девочек забраться на стол, и тут я вижу Леру, которая делает глоток из стакана, отрицательно мотая головой в знак протеста. Две другие девочки карабкаются на стол и попутно хихикают.

– Прошу их не обижать, а то будете иметь дело со мной!

Собравшиеся хихикают. Что ж, Соня уже маленько перебрала с алкоголем, что не есть хорошо. Но она умеет держаться. Я давно ее знаю!

– И поэтому объявляю нашу тусу ОТКРЫТОЙ!

Снова включается музыка, и все начинают танцевать. В этом хаосе я теряю Леру, которая куда-то уже делась. Мне кто-то вручает красный стакан, и я, даже не осознав этого, продолжаю бродить в толпе. Замечаю Тараса, который общается с парнями. Мы с ним с того раза не разговаривали, только здоровались. Меня он бесит. Бесит до такой степени, что хочется начистить ему лицо. Чувствую, как внутри меня закипает ярость, и сжимаю пальцами стакан так, что тот чуть ли не лопается.

Перевожу взгляд, чтобы не нервировать себя, и иду дальше. Комнаты, в которых находятся дорогие вещи, я закрыл, поэтому просто на всякий случай делаю обход. Голова трещит от музыки и шума. Это большой минус таких вечеринок, или же я уже старею. Не знаю.

Обойдя первый этаж, я устремляюсь на второй, где пару спален, предназначенных для гостей, уже заняли парочки и воркуют там. Едва не спугнув одну, я закрываю дверь и извиняюсь, что помешал.

Нет, ну а что, они молодые и горячие.

Убедившись, что все в порядке, на втором этаже я встречаю Тему. Он стоит на балкончике, с которого открывается вид на всю тусовку, бурлящую на первом этаже.

Мы стоим молча, а я все никак не могу отделаться от мысли о том, что поцелуй Леры занимает все мое существо.

– О чем задумался? – спрашивает Тема, не отрывая взгляда от толпы, что дергается под музыку.

– Да есть тут один план, – говорю я, осознав, что, вполне возможно, я сейчас выдам себя всего, с потрохами. Тема, конечно, друг хороший, однако… В любовных делах он точно не советник.

– Какой?

– Хочу Леру завоевать.

– Ого, – восклицает Тема и с интересом смотрит на меня. – Ты же говорил, что она тебя не интересует.

– Она, конечно, еще та заноза в жопе. – Я делаю глубокий вдох и добавляю: – Но мне станет спокойней, если она будет рядом.

– Что, так зацепила тебя? – толкает меня в плечо друг.

– Я еще сам не понял.

– Давай будем откровенными, – Тема поворачивается спиной к толпе, облокотившись на перила, – с тех пор, как вы столкнулись, ты сам не свой.

– Да…

– Ты же знаешь, что я не гуру в этих любовных играх и если мне кто-то нравится, то я говорю это напрямую.

– Ага.

– Так вот…

Тема делает паузу, словно пытается собраться с мыслями, а потом выдает:

– Сегодня Лера просто сногсшибательная.

– И соблазнительная, – выдыхаю я.

– И я даже удивился, что она пришла. А раз она пришла, то значит, ей очень дорога ее подружка Лилия.

– А при чем тут она?

– Ну-с, – медлит Тема. – Соня сказала, что Лера пошла в чирлидерши лишь из-за Лилии. И если бы подруга не уговорила ее, то вряд ли она вообще была сейчас тут.

– Ты в этом уверен?

– Если врет Соня, то вру и я.

– Интересно, – говорю я и, опустошив стакан, взглядом отыскиваю в толпе Леру.

Она грациозно двигается под музыку, настолько соблазнительно виляет бедрами, что я чуть ли не давлюсь слюнями, которые у меня текут, как у мультяшного пса. Ее движения будто отточены. Будто бы она учила их не один год. Я нахожусь словно под гипнозом, из которого меня выводит окрик друга:

– Эй, ты тут? В общем, действуй как знаешь. А я, если что, тебе помогу.

– Ага, – киваю я и, сбежав с лестницы, иду сквозь толпу к Лере.

Глава 11. Валерия

– Ты только глянь, кто сюда идет!

Сквозь толпу я вижу, что к нам идет Матвей. Его плечи расправлены, осанка прямая. Он ловко обходит тех, кто танцует, стараясь никого не задеть, ну или чтобы его не задели. Это с какой стороны на это посмотреть.

– Интересно, что он тут забыл? – задумчиво спрашивает Лилия.

– Ты уверена, что он идет к нам?

Мы с Лилией переглядываемся и продолжаем следить за действиями Матвея. А он уже вот он, в паре метров…

– Да, – с досадой говорит Лилия, – он явно направляется к нам.

– Черт…

– Ну, может быть, хоть у кого-то будет еще один страстный поцелуй, – сделав глоток минералки из стеклянной бутылки, подруга по-театральному округляет глаза, делая вид, что удивлена чем-то.

– Нужно куда-то смотаться, – говорю я торопливо. И оглядываюсь в поисках путей отступления, но ничего не успеваю сделать, потому что Матвей уже оказывается около нас.

– Чем занимаетесь? – спрашивает он как ни в чем не бывало.

– Да вот, о тебе болтаем, – с издевкой говорит Лилия, и я толкаю ее в бок.

– Обо мне? – едва ли не расплывшись в улыбке, переспрашивает Матвей.

О боже. Какое тошнотворное зрелище. Петух распушил перья от одной фразы. Фу, какая мерзость!

– Ага, а о ком еще говорить? Мы же находимся у тебя в доме, правда, Лер?

– Ну да, – мямлю я и опускаю взгляд в пол.

На смену хаотичному трансу приходит более попсовая мелодия, и я вижу перед глазами руку Матвея.

– Подаришь мне один танец?

– С каких это пор ты такой галантный? – фыркаю я, понимая, что ему нравятся такие «игры в кошки-мышки».

Что же. Раз ты любишь быть на коне, придется тебя немного обуздать. Ради спортивного интереса. Да!

А в следующий момент я понимаю, что мои мысли – это полный салат сумбурной чепухи.

Господи, Лера! Соберись!

– Да я просто пригласил тебя на танец, что в этом такого?

– Ничего! – слишком рьяно заявляю я. И выдаю себя с головой. Потому что мне не все равно… Ой, Лера… Ну ты точно влипла! Я ощущаю, как к лицу приливает кровь, отчего щеки неприятно покалывает. И я очень надеюсь, что Матвей этого не заметил.

Наверное.

Или уже заметил?

Матвей все так же держит руку на весу, ожидая моего ответа. И он сто процентов должен быть или «да», или «нет». В этот раз отвертеться мне не удастся.

– Ладно, – говорю ему и кладу свою ладонь в его. Тепло, исходящее от его руки, смущает меня. Я отдаю стакан Лилии, мы с Матвеем шагаем в толпу танцующих А Лилия тем временем кричит:

– Оторвись там, Лера!

Мы останавливаемся по центру, где есть место и… Замираем.

Эта неловкость, которая вновь повисает между нами, раздражает меня с каждой секундой все больше и больше. Ни Матвей, ни я не решаемся начать первыми танец. Или… каждый из нас ждет, когда другой начнет? И слава богу, мне не приходится долго терзать глупыми мыслями голову, ведь Матвей уже берет меня за талию и начинает раскачиваться из стороны в сторону. Я ловлю его ритм, только вот не понимаю, что это за танец…

– Ты как? – спрашивает он.

– Нормально, – чуть слышно отвечаю я.

– Что? – Матвей наклоняется ближе, он хочет, чтобы я повторила. Только вот теперь на ушко.

– Нормально, – говорю я, слегка повысив тон. И случайно касаюсь губами мочки его уха.

Матвей дергается, и мы встречаемся глазами. Обжигающий голубой омут кружит мне голову. Я словно чувствую каждой клеточкой своего тела, насколько напряжен Матвей. Как тяжело его дыхание. Не потому, что мы танцуем, нет.

Это чувство совершенно не передать словами. Адреналин зашкаливает в крови, и я нервно сглатываю тягучую слюну. Танец продолжается, а мы, как олухи, останавливаемся и смотрим друг на друга.

Нужно что-то делать… Сейчас же!

И на помощь мне приходит другая музыка, более ритмичная. Толпа разом вскрикивает, и наше напряжение куда-то уходит. А я тем временем улыбаюсь и начинаю танцевать.

Ну ведь… кто-то должен начать первым по-нормальному, да? Пускай это буду я.

Покачивая бедрами из стороны в сторону, я держу дистанцию между нами. Матвей подхватывает ритм танца и тоже старается не отставать. Мы то и дело подпрыгиваем на месте, машем руками. Но стоит мне развернуться к нему спиной, как я ощущаю его руки на своем животе.

Горячие. Прожигающие ткань насквозь.

Музыка становится все более отрывистой и громкой.

Еще одно ритмичное покачивание бедер, и парень полностью прижимает меня к себе. Я ощущаю, как его тело пылает позади меня. Мы сливаемся в танце, словно мы одно целое.

Уже никого не существует: есть только я и он.

Только мы посреди этого танцпола.

Еще какое-то мгновение, и я ощущаю его теплое дыхание на моей шее. Матвей нежно целует меня, отчего по телу разбегаются мурашки.

Нет… Рано. Очень рано, Лера! Нужно развернуться.

Но… я не могу.

В голове всплывают слова Лилии о том, что мне нужно зажечь как следует, и я опрокидываю голову на плечо Матвея, продолжая с ним танцевать в унисон. Движение за движением, и я будто бы отрываюсь от земли.

Что ждет меня завтра? Или через неделю. Не важно!

Еще какие-то несколько секунд, и Матвей резко разворачивает меня к себе. Ощущаю его крепкую руку у себя на спине. Мы как в страстном танго заканчиваем танец.

Его губы так близко. А глаза… которые смотрят в мои… И это напряжение, которое усиливается между нами. Матвей отпускает меня, я делаю шаг назад, и начинается другая песня. Мы продолжаем танцевать, покуда есть силы. Мы смеемся, и я впервые за долгое время понимаю, что именно этого мне не хватало.

Простых танцев, которые пробивают на эмоции. Простого танцпола, на котором я могу оторваться по полной. Простой музыки, которая звучит из колонок, а не наушников в душной комнате.

Но тут меня кто-то дергает за руку и тащит на себя. Я поднимаю глаза и замечаю обеспокоенного Тараса.

– Тарас?

– Пойдем, – говорит он мне, подхватив под локоть. – Тебе здесь не место.

– Отпусти, Тарас, мне больно! – восклицаю я, и тут вмешивается Матвей.

– Ты слышал, что она сказала? Отпусти ее!

– Я твоего мнения не спрашивал.

– Да что с тобой такое? – ворчу я на Тараса, пытаясь вырваться из его рук. – Ты словно с цепи сорвался.

– Просто доверься мне, – говорит друг и толкает меня в сторону двери. Я сопротивляюсь из последних сил, пока…

– Ты же видишь, она не хочет с тобой разговаривать, – вмешивается Матвей и кладет свою руку поверх руки Тараса.

– Не лезь туда, откуда не хочешь получить по шее, – шипит на него Тарас, и я едва различаю слова из-за грохочущей музыки.

– Не забывай, с кем ты говоришь.

– И с кем же?

– Во-первых, ты в моем доме, – заходит Матвей с козырей и сильней надавливает на руку Тараса. Как известно, инерция работает на две стороны, поэтому от того, что Матвей нажал на руку Тараса, эту силу чувствую и я. Запястье начинает ныть, словно вот-вот мне его сломают, и я морщусь от ноющей боли.

– Дай-ка угадаю, – паясничает Тарас. – А во-вторых, ты капитан команды, и при случае тебе не составит труда меня выгнать, так?

Матвей замолкает, но Тарас не дает ему и секунды, чтобы подобрать правильные слова.

– Вот только проблема в том, что на носу отборочные игры. А у тебя нехватка ребят в команде. Я не думаю, что ты, так болеющий футболом, будешь набирать к себе кого попало. Ведь не зря ты наводил обо мне справки, прежде чем принять в команду, да?

– Справки? – удивленно переспрашиваю я, но меня все игнорируют.

– Я бы не рисковал, Тарас.

– А я бы не лез не в свое дело.

Ребята настолько увлечены своим спором, что сильнее сжимают друг другу руки, а вот мне, в свою очередь, не становится от этого легче.

– Отпусти Леру.

– Не лезь, – вновь шипит Тарас.

И первым не выдерживает Матвей. Он вцепляется в плечи Тараса и толкает его. Но Тарас не теряет бдительности, поэтому мгновенно отпускает мою руку и вцепляется в плечи Матвея. Освободившись, я вижу, как те, словно кошка с собакой, никак не могут решить, кто из них главный. Матвей еще раз толкает Тараса с силой, и тот врезается в комод. Несколько зевак окружают их и перешептываются. Драка? Будет драка? Опять???

Я подбегаю к парням, пока они не начали драться.

– А ну, прекратите, – говорю я им и топаю ногой. Для чего? Не знаю. Все равно не слышно, но знаете, на душе как-то спокойней становится…

Однако ребята заняты только друг другом и своей яростью, и мне ничего не остается, как вмешаться. Я протягиваю руки и толкаю каждого из них в грудь. Пытаюсь разнять, и… Мне это, черт возьми, удается. Я вклиниваюсь между Матвеем и Тарасом. И обращаюсь к своему другу:

– Да что с тобой такое?

– Тебе вообще не стоило приходить на эту вечеринку.

– Это еще почему? – удивленно переспрашиваю я.

Но Тарас молчит. Он смотрит на Матвея, который стоит позади меня. Они друг друга глазами душат, что ли? Я не понимаю их…

– Почему я не должна была приходить сюда? – снова спрашиваю я у Тараса, пытаясь перекричать музыку. – Почему?

– Ты и сама неглупая девочка.

– Не слушай его, – кладет на мое плечо свою руку Матвей и пытается притянуть меня к себе.

– Нет, я хочу знать! – психую в ответ и пытаюсь скинуть руку Матвея. – Почему?

Тарас по своей привычке закусывает щеку изнутри. Мне кажется странным то, что они двое вечно сцепляются, когда я нахожусь неподалеку. Словно я не знаю чего-то. Словно я – это причина их ненависти друг к другу. Но… почему?

– Он тебе не пара, – говорит Тарас. – Ты и сама это знаешь…

– Да с чего ты взял, что он мне не пара? – ворчу на него, хотя нет. Ворчу – это мягко сказано! Я возмущена его поведением.

– Только потом не плачься мне в жилетку, когда он тебя бросит, – шипит Тарас.

– Ты, видимо, перебрал, – возмущаюсь я.

– Пойдем, – пытается взять ситуацию в свои руки Матвей, но я останавливаю его, вытянув указательный палец вперед:

– Не нужно мне указывать, что делать. Я сама как-нибудь разберусь.

– Лер…

– Отстань. – Понимаю, что больше не могу находиться рядом с ними, и, обойдя их по дуге, иду вперед. Просто куда глядят глаза.

– Лера, постой, – вдогонку кричит Тарас, но я лишь выставляю ладонь позади себя. Тарас знает этот жест: тогда лучше меня не трогать. Делаю глубокий вдох и по пути хватаю с подноса красный стакан. Лилии не видно на горизонте, что же… Придется ее найти, потому что я очень зла и на Матвея, и на Тараса, которые совершенно не умеют вести себя.

Музыка бьет по ушам, заставляя морщиться. К ней добавился светофильтр, который мигает как аварийная система, и кажется, что становится сложнее дышать. А вот и Лилия! Она плавно покачивает бедрами под музыку, подняв одну руку. Ее глаза закрыты, а красно-синий фильтр, исходящий от подвешенного шара к потолку, добавляет ее образу соблазнительности. Я делаю глоток из стакана и, отставив его в сторону, присоединяюсь к ней.

Нам весело. Нам хорошо. Мы улыбаемся, повторяем слова песни, звучащие из колонок. Наши движения синхронны, будто бы мы готовились к вечеринке, заучивая танец наизусть. Рядом с нами танцуют девчонки и парни. Один из них, лицо которого я не могу разглядеть, подкатывает сзади и пытается танцевать со мной. Я ничего не предпринимаю, продолжая не обращать внимания на него, однако он берет ситуацию в свои руки.

Осторожно, словно хищник на охоте, парень дотрагивается до моих плеч и медленно соскальзывает теплыми ладонями вниз по обнаженной спине. К Лилии в тот же момент тоже подходит какой-то парень, и она, не обращая внимания на меня, полностью окунается в ритм музыки, практически растворяясь в ней. Мы так танцуем половину песни, пока к нам не подходят две девчонки, имен которых я совершенно не запомнила. То ли Лиза и Катя, то ли Лена и Карина… Но это не важно. В их руках по два красных стаканчика, и я, оторвавшись от танца с незнакомцем, принимаю один из рук девчонки. Поспешно делаю два больших глотка и разворачиваюсь лицом к парню. Оценивающе смотрю на него, но перед глазами все плывет. Однако это нисколько не сказывается на самочувствии. Внутри, там, где буквально полчаса назад я чувствовала тяжесть и непонимание, сейчас расположились окрыляющая легкость и беззаботность. И пока мы с незнакомцем танцуем, покачивая бедрами и чокаясь стаканами удивительного красного стекла, замечаю, что Лиля куда-то испарилась со своим кавалером. Пытаюсь найти ее в толпе танцующих, но безуспешно. И пока я отвлеклась на поиски подруги, мой настырный кавалер решает перейти грань дозволенного. Он обходит меня сзади и крепко-накрепко прижимает к себе, положив руку на живот. Поначалу я не обращаю на это внимания, продолжая осматривать танцпол. Картинка немного затормаживается, и я чувствую некую невесомость в ногах. Парень решает, что ему все дозволено, поэтому склоняется еще ниже, да так, что я ощущаю его томное отрывистое дыхание на своей шее. Он жмется щетиной к моей коже, и я ощущаю щекотку. С одной стороны, мне приятно. Дрожь, расползающаяся по телу, заставляет меня расслабиться. Но, с другой стороны, это совершенно не похоже на меня. Нет, вы не подумайте, я люблю отрываться по полной, однако не до такой степени, как сегодня.

Делаю последние четыре огромных глотка из стаканчика и ощущаю влажные губы на своей шее. Ну нет уж, это перебор, причем полнейший. Я разворачиваюсь и заряжаю кавалеру хорошую пощечину. От неожиданности парень, кажется, даже не понял, что происходит. Но без лишних слов или действий я разворачиваюсь и, покачиваясь, следую в другую сторону. По пути я выпиваю по крайней мере еще один стакан, но уже более крепкого алкоголя и… меня уносит. Ноги подкашиваются, координация нарушена и водит меня из стороны в сторону. Единственное, что я улавливаю, это басы музыки, отдающиеся звуками молота в висках. Я пытаюсь найти хотя бы какое-то место, чтобы присесть, но… первый этаж занят под завяз. Практически на ощупь я следую вперед, пытаясь перебороть «вертолетик» перед глазами. В толпе меня то и дело кто-то подхватывает, тащит танцевать, но я пытаюсь следовать дальше, будто бы пробираюсь через тернистый лес. Чувствую, как к горлу подступает тошнота, и, найдя первую девчонку, которая, выглядит не опьяневшей, в отличие от меня, я спрашиваю у нее заплетающимся языком:

– Где тут туалет?

– Вон там! – указывает она на комнату в нескольких метрах от нас.

Я киваю ей в ответ и иду дальше, стараясь никого не сбить. Подойдя к туалету, я дергаю ручку, но… дверь не поддается. Я ругаюсь и тут замечаю лестницу, которая ведет на второй этаж.

Глава 12. Матвей

Голова жутко раскалывается, ноги заплетаются, а на душе будто бы кошки скребут. Сколько я принял – одному черту известно. Каждый, кто присутствовал на вечеринке, был готов выпить со мной. И я не смог отказать практически никому. Мне пришлось дозаказать около пятидесяти упаковок пиццы, благо запас алкоголя я сделал заранее.

Впрочем, вечеринкой я доволен более чем, однако есть одно «но», которое меня мучает. И это «но» – Лера. Каждый раз, когда она попадает в поле моего зрения, у меня словно отказывают мозги. Я не могу трезво рассуждать, находясь рядом с ней. Это какая-то чертовщина, потому что ко всему этому примешивается еще одно чувство – ненависть. Самая обычная ненависть к человеку, который путается под ногами. После того, как мы едва ли не подрались с Тарасом, я был готов хоть на ком-то или на чем-то выместить всю ту ярость, которая закипела во мне. Наверное, какой-то частью себя я жалел о том, что взял Тараса в свою команду, ведь нам нужно как-то сыграться и сделать это как можно быстрее. Буквально через месяц начинаются отборочные матчи в юношескую лигу. На кону большие деньги. И если бы не ситуация недобора нескольких игроков, то я бы не рисковал. Я бы не стал брать в команду Тараса, чье прошлое покрыто темным покровом тайны. Этот парень мне неприятен, начиная от его погоняла и заканчивая тем, что он ведет себя как последний идиот.

Я делаю глоток прохладной воды и поднимаюсь на второй этаж, чтобы хоть как-то нормализовать то ужасное состояние, до которого сам себя довел. Выхожу на мой любимый обзорный балкончик, облокачиваюсь на перила и оглядываю холл и гостиную, которые превратились в танцпол. Я отмечаю, что все гости хорошо проводят время, танцуя, разговаривая, играя. Вынимаю телефон из кармана джинсов, пролистываю ленту в социальной сети. Вижу, что моя вечеринка получила хэштег: #флешосени. Перехожу по этому хэштегу и просматриваю все фотографии. Добрая половина их со мной, моим профилем или… задницей? Нет, я ничего не имею против такого, однако это уже чересчур. По крайней мере на этой фотографии. Добавляю ее в избранное, чтобы потом написать владельцу. Да, точно, так и сделаю. И тут краем глаза я вижу, что по лестнице поднимается Лера. Она раскачивается из стороны в сторону, держась за перила. И даже не обращает на меня внимания. Я же, в свою очередь, едва ли не уронив телефон на первый этаж, принимаюсь пялиться в его экран, делая вид, что никого и ничего не вижу.

Лера стремительно проходит позади меня, и я размышляю о том, что, скорее всего, она меня не заметила. Ну по крайней мере, я это расцениваю именно так. Исподлобья наблюдаю, как девчонка, все так же покачиваясь, что-то высматривает. Мне любопытно, что же она ищет? Безусловно, я бы мог ей помочь, но как-то нет желания. Просто хочу понаблюдать, что же предпримет Лера, находясь в таком состоянии. Вот она идет в сторону уборной.

Но нет, ей не туда. Девушка проходит мимо двери уборной, продолжая что-то высматривать. Дойдя до конца коридора, она разворачивается. Моя фантазия уже разыгралась. Я с трудом сдерживаю смех, на который меня резко пробирает. Все-таки Лера ищет туалет – нет никакого сомнения.

Лера, по всей видимости, осознает, что прошла его, и, держась за стенку, медленно идет обратно. Шаг за шагом она движется к своей цели. Берется за ручку двери. Отвернувшись, я боковым зрением продолжаю наблюдать за девчонкой. Та дергает ручку. Дверь не поддается, и Лера в яростном возмущении топает ногой. Жаль, я не начал снимать это на видео: этот неравный бой с дверью должен быть номинирован на «Оскара». Она снова и снова пытается открыть дверь, дергая ее на себя, и когда, по-видимому, ее покидает надежда, Лера наваливается на нее – и как мешок вваливается в туалет. Девчонка упала! Из дверного проема торчат ее ноги в белых кроссовках. Я хотел было подойти и помочь подняться и уже разворачивался в ее сторону, но тут Лера встала и хлопнула дверью.

Нет, я предполагал, что Лера с характером, но то, что ей немного не хватает сноровки, – это уже дело другое. Томно вздохнув, вижу на горизонте Тему. Под ручку с ним идет Лилия, подруга Леры, и неустанно смеется над тем, что Тема шепчет ей на ухо. Увидев меня, Артем оставляет девчонку на лестнице, а сам подбегает ко мне с вопросом:

– Эй, ты чего тут приуныл?

– Да так, голова трещит, – нехотя сообщаю я.

– Быть может, горючего подлить?

– Нет, думаю, пока что хватит.

Тема кидает короткий взгляд на Лилию, которая с восторгом пялится на него, а после интересуется:

– А ты где Леру потерял?

– Я ее и не находил, – стараюсь произнести это как можно равнодушнее.

– Дык вы ж с ней танцевали?!

– И?

– Что – и? Теряешь сноровку.

Тема загадочно улыбается и, снова косясь на Лилию, всем своим видом дает понять, что жаждет вновь вернуться в ее общество.

– А ты, я смотрю, набираешь ее?

– Ага, – расплывается в улыбке Артем. – Еще как…

На втором этаже все более людно, и я замечаю, как какой-то парень ошивается около туалета, из которого только что деловито выплыла Лера.

– Ну так беги к ней, – киваю ему, дав понять, чтобы Тема вернулся к своей спутнице. Друг хлопает меня по плечу и в два шага оказывается около Лилии. Они снова, обнявшись, медленно спускаются по лестнице.

Я продолжаю наблюдать за тем, как гости отдыхают. Внизу все так же танцуют. Боковым зрением вижу, как кто-то спорит, размахивая руками. Оборачиваюсь: вот это да! Леру прижимает к стене какой-то олух.

Я поспешно приближаюсь к ним.

– Да отвали ты, – говорит Лера, выставив руки вперед, но парень ее не слушает. Он лишь сильнее придавливает Леру к стене. Во мне закипает ярость. И я прямым ударом бью парня в челюсть. Тот покачивается, отстраняясь от Леры, и бросает на меня удивленный взгляд.

– Ты че?! – кричит он, потирая ушибленное место.

– Вали с глаз моих, – рычу я, беру за руку Леру и завожу ее себе за спину.

– Думаешь, – прищуривается парень, – если ты капитан команды, то тебе можно все? И девок, и славы, и уважения?

– Я тебе по-хорошему говорю… – начинаю я, но чувствую, как Лера сжимает мою руку, и понимаю, что девчонка перепугана. До чертиков.

– А то что?

– Прекратите, – ее тонкий голосок пробуждает табун мурашек, которые пробегают по моему телу. – Мы сюда пришли веселиться, а не выяснять отношения.

Эта маленькое несчастье, которое умудрилось дважды раззадорить меня за вечер, точно заслуживает наказания. И над этим я подумаю чуть позже. Все-таки я ей спас жизнь.

Черт возьми! Да я гребаный спаситель!

Парень ничего не отвечает, лишь искоса смотрит на нас, а после разворачивается и уходит прочь. Я продолжаю держать руку Леры в своей и чувствую, как та дрожит. Развернувшись, смотрю в ожидании, когда Лера скажет хоть слово. И к моему великому счастью, она тихо роняет:

– Спасибо…

– Будешь должна.

Но ни я, ни Лера не хотим разрывать наши руки. Девушка не торопится отстраниться, а я не в силах выпустить ее хрупкую ладонь. Мы словно прирастаем к полу, продолжая смотреть друг на друга. Я делаю осторожный шаг вперед, боясь спугнуть Леру. Она же делает неуверенный шаг назад. Мы смотрим друг другу в глаза, будто бы пытаемся найти ответы на свои незаданные вопросы. Еще один мой шаг навстречу девушке, и ее неуверенный шаг назад. Лера прижимается спиной к стенке, не выпуская свою ладонь из моей. Ее глаза блестят подозрительно ярко, и я, сам того не понимая, готов в них раствориться. Ее пухлые губы приоткрыты, и, почувствовав напряжение между нами, я слегка наклоняюсь вперед, дабы насладиться этим моментом. Я облизываю пересохшие губы, стараясь поиграть с Лерой как можно дольше, поскольку вижу, что она в замешательстве. Ее щеки налились румянцем, будто бы она стесняется себя саму. Я склоняюсь к ее уху и, едва касаясь волос, шепчу:

– И как ты решишь отплатить мне за то, что я тебя дважды спас?

Мне не терпится узнать ее ответ. Лера, скорее всего, не знает, чем может мне отплатить, но я, в свою очередь, точно знаю, что можно попросить взамен. Девушка поднимает на меня свои голубые глаза. Она хочет что-то сказать, я же вижу, но я не позволяю ей этого. Притягиваю ее за талию и обжигающе целую в губы. Лера не сопротивляется. Напротив, она лишь закидывает руки на мои плечи и жадно принимает этот внезапный поцелуй. Ее губы скользят по моим, а язык нагло проникает внутрь моего рта. Я чуть ли не рычу от сладости момента. Мне хочется вновь и вновь пробовать на вкус ее губы. Слышать сбитое дыхание и чувствовать, как девушка страстно жмется ко мне. Так не хочется прекращать этот поцелуй, однако я слышу, что второй этаж наполняется людьми. Мы с Лерой отрываемся друг от друга.

Музыка, кажется, стала намного громче. У меня от ее звуков кружится голова. Лера берет меня за руку и ведет на первый этаж. Я подчиняюсь ей.

И вот мы уже танцуем. Раз она хочет повеселиться и оторваться, то кто я такой, чтобы ей отказывать в этом? И все бы ничего, если бы не стакан, который она опустошила буквально за несколько секунд. Он явно придал ей задора. Раз – Лера залезает на стол и начинает танцевать там. Ее платье, которое идеально подчеркивает фигуру, так и манит меня. К Лере присоединяются другие девчонки. Она извивается, обнимаясь то с одной, то с другой девчонкой, и строит мне глазки. Ее волосы разлетаются так соблазнительно, что у меня перехватывает дыхание. Но я понимаю, что и другие парни смотрят на нее так, словно она добыча.

Нет, я не спорю, что они имеют право, ими командует природа, однако мне становится не по себе. Еще несколько минут я пританцовываю и, тоже опустошив стакан, пытаюсь снять со стола Леру. Она недовольна, стучит кулаками по моей спине и кричит:

– Я хочу дальше танцевать!

Ее язык заплетается, и мне ничего не остается, как закинуть девчонку на плечо и унести прочь от шумной музыки. Думаю, что на сегодня приключений ей хватит. Пока я пробираюсь сквозь толпу, девушка продолжает меня колотить. Сказать по правде, моя и так недавно травмированная спина начинает неметь от того, что Лера ударяет в одно и то же место, и, не выдержав, у лестницы я ставлю ее на ноги. Девушка покачивается и говорит:

– Я сейчас…

После чего несется вверх по лестнице. Я иду за ней, чтобы поймать, если, не дай бог, она завалится. Лера практически бежит в сторону уборной. Я же плетусь чуть медленней. Все-таки алкоголь дал о себе знать, и голова у меня немного кружится. Лера забегает в уборную и падает на колени у унитаза. Ее рвет.

Сильно.

Подойдя к ней, я придерживаю волосы, которые так и норовят помешать ей вылить все лишнее из организма. Леру вновь и вновь тошнит, а я, как рыцарь, услужливо помогаю добиться результата и облегчить состояние.

Наконец Лера отрывается от унитаза. Нажимает на кнопку слива и глубоко вздыхает.

– Может быть, воды? – спрашиваю я, но Лера лишь отрицательно качает головой.

Мне жалко ее и, наверное, впервые в жизни я так беспокоюсь о том человеке, который меня раздражает. Я помогаю Лере подняться на ноги. Достаю из шкафчика нераспакованную зубную щетку и даю ей. Лера подходит в раковине, умывается, быстро чистит зубы и, положив щетку на раковину, пытается убежать. Но какое – убежать? Леру качает из стороны в сторону, ноги подгибаются.

– Пойдем, – говорю я ей, придерживая за талию. – Тебе надо отдохнуть.

– Нет, – отрицательно качает головой Лера. – Я в норме…

– Ага, вижу. – Я решительно подхватываю ее, вывожу из уборной.

Мы идем по коридору. Я стараюсь загородить девушку от посторонних глаз. Не хочу, чтобы кто-то видел, что ей нехорошо.

Вскоре мы оказываемся в моей комнате. И как только захлопывается дверь, Лера вешается на меня и начинает целовать.

Воу-воу-воу. Деточка! Да ты пьяна до такой степени, что не соображаешь, с кем играешь!

Я усаживаю Леру в кресло. В комнате прохладно и темно. На прикроватной тумбе я нахожу бутылку воды и, открыв, даю ее Лере. Та с удовольствием делает три или четыре глотка и возвращает бутылку мне.

– Лучше стало? – с заботой спрашиваю я.

– Угу, – отвечает Лера.

Я отворачиваюсь, чтобы поставить бутылку на место, и когда разворачиваюсь обратно, то Лера уже стоит передо мной.

Ее глаза смотрят в мои.

Я вижу это в свете луны.

Она притягивает меня к себе, и мы валимся на кровать. Лера жмется ко мне, даря страстный поцелуй, который сжигает стену между нами.

Боже мой. Во что я вляпался? Я не могу противостоять какой-то девчонке, которая меня бесит.

Лера настырно требует еще и еще, сильнее прижимаясь. Я чувствую, как ей не хватает воздуха, поэтому разрываю поцелуй. Мы смотрим друг на друга. Лера лучезарно улыбается, будто бы не понимая, что происходит.

Или же понимает, но не хочет думать о последствиях.

Ведь… если мы сегодня сделаем то, о чем, по крайней мере, думаю я, то завтра Лера будет сгорать со стыда. И теперь передо мной стоит вопрос: воспользоваться шансом или же…

Глава 13. Валерия

Просыпаюсь от того, что во рту пересохло. Кто-то давит рукой на мое бедро и сладко посапывает. Размеренное дыхание щекочет кожу шеи. Приятно.

Я осторожно заглядываю под одеяло. Первое, что мне попадается, это мужская рука, которая обнимает меня. Перепугавшись, я отпускаю одеяло и пытаюсь собрать мысли в кучу. И первый вопрос, на который хочу знать ответ: что вчера было?

Смотрю на себя и замечаю, что на мне нет платья, точнее, я в большой серой футболке. И она явно не моя. Я пытаюсь хоть что-нибудь припомнить из прошлого вечера, но кроме усиливающейся боли в висках в мою голову ничего не приходит. Как назло, в нее лезет очень глупая и несуразная мысль, от которой бросает в пот. Жмурюсь, чтобы набраться смелости, и вновь заглядываю под одеяло.

«Слава богу, все на месте», – произношу про себя, и в это же мгновение кто-то отпускает меня и переворачивается на другой бок. Я лежу тихо, как мышка. Некто засыпает, продолжая сопеть уже в подушку. Откидываю одеяло, встаю с кровати и осматриваю комнату. Неплохой интерьер, чисто и убрано. Краем глаза замечаю, что на стуле висит мое платье, а рядом стоят кроссовки. Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на того, кто все это время держал меня, и чуть ли не кричу.

Матвей, чтоб тебя.

Господи, что же вчера произошло?

Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, на цыпочках иду собирать свои вещи. К гудению головы прибавляются идиотские мысли, и кое-как переодевшись, беру в руки кроссовки и сумочку. Еще раз кидаю взгляд на Матвея и выхожу из комнаты.

Ну как выхожу… вылетаю пулей.

В доме – полнейшая тишина. Только кое-где слышится храп и сопение. Я с испугом оглядываюсь. К великому сожалению, в памяти всплывают моменты вчерашней вечеринки. Закусив губу, я пытаюсь найти выход из этих хором и, обнаружив лестницу, спускаюсь по ней.

К моему удивлению, пространство холла первого этажа занято студентами, которые сладко посапывают, практически лежа друг на дружке. Виляя между ногами, головами, пустыми бутылками и мусором, кое-как дохожу до двери.

Легкий ветерок ударяет в лицо. Я ежусь от прохлады и, закрыв дверь за собой, обуваюсь. Вытаскиваю из сумочки телефон. На экране высвечивается время – пять часов утра, но легче мне от этого не становится. Поспешно иду к выходу из усадьбы, попутно пытаясь вызвать такси. До стипендии еще неделя, и это мои последние пятьсот рублей, но… Что ж… Выбора у меня нет.

Город спит. Только лишь изредка из окна машины мне удается увидеть хозяев с собаками, которые сонно прогуливаются. Копаюсь в телефоне и замечаю эсэмэску от Тараса, а еще аж двадцать пропущенных звонков.

Тоже от него.

Определенно звонить ему в такую рань не стоит, поэтому принимаюсь читать эсэмэску. Она чересчур короткая и гласит:

«Прости».

Поджимаю губы и откладываю телефон в сторону. Дорога до дома занимает минут двадцать, однако мне кажется, что она тянется бесконечно долго.

Расплачиваюсь с таксистом, выхожу из такси и следую в общежитие. Тихонько пробираюсь в нашу комнату. Вижу, что Лилия на месте, сопит вовсю и не выпускает из рук телефон. Я тихонько прикрываю дверь и раздеваюсь, ощущая наконец-то себя в своей тарелке.

* * *

Проходит два долгих дня, в течение которых я пытаюсь не заходить в интернет. Знаю, что сейчас поднялась шумиха по поводу драки каких-то парней у дома Матвея, но так никто не понял из-за чего. Все выходные Лилия зачитывала мне информацию, которую она находила, однако меня это меньше всего интересовало. Ни Матвей, ни Тарас за выходные ни разу мне не позвонили и не написали. Что ж, возможно, это и к лучшему.

* * *

Утро не задалось с самого начала. У меня зверски болела голова, а у Лилии и вовсе было расстройство желудка, и она решила остаться денек-другой дома, предварительно написав об этом куратору своей группы. Мне ничего не оставалось кроме как плестись на учебу, стараясь не рассыпаться на мелкие кусочки.

Около учебного заведения уже было много людей, а парковка постепенно заполнялась модными машинами. Около них стояли мажоры, что-то воодушевленно обсуждая, жестами показывая какие-то сцены. Проходя мимо, я поймала на себе любопытные взгляды двух девчонок. Поморщилась от того, что внутри все сжалось в тугой узел, словно они обсуждали меня.

«Нет, Лера. Ты себя накручиваешь! Как они могут обсуждать тебя, если ты серая мышка?» – думая так, я медленно плелась к главному входу в институт. Дойдя до проходной, предъявила свой пропуск и вошла внутрь. Сегодня первой парой был английский язык, так что нужно было идти на третий этаж. Около лестницы стояла компания, которая что-то бурно обсуждала. Я подошла, и все они разом замолчали, но каждый рассматривал меня так, будто бы они обсуждали меня и, увидев объект обсуждения воочию, сразу же проглотили языки. На душе у меня стало тревожно. И как только я миновала компанию, позади послышались шепот и смешки, которые ударили мне в спину, как острые ножи.

Кое-как добравшись до третьего этажа, я тяжело вздыхаю и, найдя нужную аудиторию, вхожу в нее. Она полупуста, однако от этого легче не стало. Двое парней и три девчонки через парты обсуждают какую-то вечеринку, однако увидев меня, меняют тему.

«Очень странно», – думаю я, садясь за парту. Облокачиваюсь на руку, придерживая подбородок, пытаюсь тщетно справиться с головной болью. Беру в руки телефон и замечаю, что наш общий чат просто разрывается от сообщений разного типа. Смахнув уведомления рукой, я скучающе вытаскиваю тетрадку с ручкой и учебник, мечтая о том, чтобы побыстрее закончился урок и я пошла бы на чирлидинг. Не сумев объяснить самой себе, почему теперь меня тянет туда, лишь томно вздыхаю и слышу, как одна из однокурсниц говорит:

– Делает вид, будто бы ничего не было.

– Да ладно тебе, – отвечает парень, – она, видимо, не в курсе, что все об этом знают.

Следом слышатся смешки, а после одна из девчонок окликает меня.

– Эй, Лер, – говорит она, и я прямо-таки слышу в ее голосе ехидство. – Как посвящение в чирлидинг?

Я медленно оборачиваюсь.

– А ты почему интересуешься?

– Слушайте, – говорит парень, – она и правда, похоже, ничего не знает.

– Что я не знаю? – восклицаю в ответ.

– Оу, – шипит другой парень и прикладывает кулак к губам. – Это будет что-то интересное!

– Ой, да брось! Все уже знают, что между вами с Мэтом было!

Внутри у меня все переворачивается от мысли, что кто-то мог видеть идиллию, которую я обнаружила наутро: мы с Матвеем вместе в одной кровати. Но, набрав воздуха в легкие, я спокойным голосом спрашиваю:

– И что же между нами было? – По-актерски выгибаю бровь, чтобы было более правдоподобно мое удивление.

Девушка вскакивает с места и, покачивая бедрами, медленно идет в мою сторону, что-то ища на телефоне. Мне уже становится страшно от того, что же она мне покажет. Я пытаюсь унять дрожь во всем теле, ощущая, как потеют ладони рук. Девушка, достигнув меня, распрямляет плечи и произносит:

– Ты что, этого не помнишь?

И показывает мне телефон.

На экране фотография. Не очень хорошего качества, явно снимали в темноте со вспышкой. На ней в обнимку лежит пара. С этого ракурса очень плохо видно лица, но я замечаю знакомую футболку с узнаваемым логотипом. Да-да, именно ту, в которой я проснулась. Поджимаю пересохшие губы, пожимаю плечами, произношу:

– И?

– Что – и? – угрюмо восклицает девушка. – Ты что, не узнаешь себя?

– Да она прикалывается, – сквозь общий смех произносит парень.

– Вот, глянь!

Девушка склоняется ко мне и открывает в телефоне фотографию. Теперь она более приближенная: я лежу на плече Матвея, обняв его за шею, а он, в свою очередь, крепко прижимает меня к себе. Наши лица просто светятся от счастья.

– Откуда это у тебя? – Мои глаза округляются до небывалых размеров.

Девушка смеется мне в лицо и говорит:

– Да об этом весь институт знает.

По коже пробегает холодок. Мне сложно дышать, потому что следующее фото, которое она мне показывает, это момент нашего поцелуя. На снимке мы буквально вгрызаемся друг другу в губы, словно в последний раз целуемся. Девушка что-то говорит мне, но я не слышу ее голоса. В ушах появляется пробка, виски стискивает боль.

– Ой, дорогая, – ехидно улыбается девушка. – Не строй из себя такую недотрогу. – Девушка надувает губы, на лице ее обида. – Мы все видели, как вам было хорошо!

Меня охватывает паника. До такой степени, что трясутся колени. Но одновременно с ней я чувствую злость.

«И о чем я только думала? – задаюсь я вопросом. – Как можно было так разгуляться, чтобы получились такие фото?»

По всей видимости, на моем лице застыло непонимание, которое более чем удовлетворило девчонку. Она, хихикнув, поднялась со стула и отправилась восвояси.

Урок прошел просто отвратительно! Я то и дело слышала, как перешептываются студенты с других факультетов, которые тоже пришли на это занятие. Сосредоточиться не получалось. Я хотела только одного – как можно скорее покинуть институт, укрыться под теплым одеялом и забыть эту тусовку – как страшный сон! Но… видимо, у судьбы были совершенно другие планы.

Как только занятие закончилось, я пулей вылетаю из дверей и мчусь в туалет. Наклоняюсь над раковиной, умываюсь ледяной водой. Ощущаю, как трясутся руки. И слышу, как в кабинках синхронно сливается вода, открываются двери и раздаются голоса девушек.

– Да вообще! – восклицает одна. – Мэт такой красавчик, но решил замутить с этой уродиной.

– И не говори, – отвечает ей вторая.

– Я целый год пыталась добиться его внимания, а тут приходит какая-то швабра и за одну тусу – щелк, становится его!

– Да недолго она будет радоваться.

Девушки моют руки, стоя спиной ко мне.

– Я не понимаю, почему он выбрал ее?

– Да явно показуха, – отвечает ее подруга и подкрашивает губы. – Он ею попользуется и бросит, как делал это с другими.

Ну прекрасно! Они решают мою судьбу, хотя я даже не встречаюсь с этим самым Мэтом. И не хочу с ним встречаться. Думаю о вчерашних поцелуях, и мне становится дурно. Я проскальзываю мимо девушек в кабинку, склонив голову, чтобы они меня не узнали.

– Очень на это надеюсь!

– Она же новенькая чирлидерша, а, как ты знаешь, Мэт любит поиграться с новенькими.

– Вопрос лишь в том, насколько ему до-о-о-лго понравится с ней играть.

– Да ясное дело, что недолго.

Дождавшись, когда уйдут эти сплетницы, я выхожу из кабинки и никак не могу собраться с мыслями. Голова идет кругом от того, что мне предстоит теперь опровергать все эти слухи. Но как? Я не знаю.

Покинув туалет, я направляюсь к раздевалкам стадиона. По расписанию у нас физкультура на свежем воздухе… Но не успеваю зайти за поворот, как врезаюсь в чью-то грудь.

Большие теплые ладони обхватывают меня за талию, притягивая ближе. Я ощущаю знакомый аромат парфюма. Тщетно пытаюсь сохранить последние остатки храбрости, но в тот же миг их теряю.

Влажные теплые губы касаются моих, и… я забываю, где нахожусь.

Глава 14. Матвей

Я целую Леру в губы, и разорвав этот сладостный момент, опережаю ее и произношу:

– Привет, детка!

Ее голубые глаза смотрят на меня с удивлением, однако я замечаю в них искру злости. Слабенькую такую искорку – и тут же думаю, что мне просто показалось. Чего Лере на меня злиться?

– Привет, – произносит та.

Я притягиваю ее ближе, хотя уже ближе некуда, и задаю вопросы:

– Как выходные? Как спалось?

– А ты как думаешь?

Лера хмурится, будто бы ей неприятны мои вопросы, да и вообще, складывается впечатление, что она хотела бы поскорее избавиться от моего общества. Я продолжаю держать ее в своих объятиях, хотя отчетливо вижу, что Лере неуютно.

– Не знаю, – мурлыкаю ей в ответ. – Это ты мне расскажи…

Лера вырывается из моих рук и, дернув головой, будто гордый конь, устремляется вперед по коридору. Я догоняю ее и спрашиваю:

– Без настроения?

– Тебе-то какое дело?

Лера не сбавляет шага.

– Мне и поинтересоваться уже нельзя? Ты чего такая колючка?

Мы заходим за угол, где меньше всего народу, и девушка внезапно останавливается. Озираясь по сторонам, ловлю себя на мысли, что Лера чего-то опасается.

– Не делай вид, что ты не в курсе того, что происходит!

– А что происходит? – игриво интересуюсь я и прижимаю Леру к стенке.

Вижу испуганный взгляд девушки.

– Да брось, Мэт, – говорит она. – Небось ты первый запустил эту шарманку по всему институту!

– Какую шарманку?

Вспоминаю утро, когда Лера тихонько ушла из комнаты. И то, что поспорил с Артемом на нее. Хаотичный поток мыслей не дает мне ясно думать, хотя, скорее всего, я больше преувеличиваю. Да, в этом не может бы сомнений: я слишком преувеличиваю.

– Господи, ты невыносим!

– Ну так сделай так, чтобы я стал выносим.

Я в курсе того, о чем говорят в институте, ведь эти фотографии сделал Артем. И только с моего позволения, разослал тем, у кого хорошо подвешен язык. Цепочка запущена, и я полагаю, что Лере некуда деваться.

Лера замирает, глядя мне в глаза. Ее губы слегка приоткрыты и все еще влажны от недавнего поцелуя. Девушка ничего не говорит, лишь отталкивает меня. Я позволяю ей выбраться из объятий, и, не проронив ни слова, она убегает.

Что ж, перебесится и согласится поиграть в кошки-мышки. Я более чем уверен, что так и будет. И вот тогда мы посмотрим, кто из нас выйдет победителем в этой игре.

Провожаю ее взглядом, засунув руки в карманы. Мимо проходят двое знакомых, мы пожимаем друг другу руки и, перебросившись парой слов, расходимся.

* * *

Лабораторная работа проходит скучно. Мы с Артемом не в восторге от того, что разрабатываем в этот раз.

– Слушай, и что ты будешь делать?

Скучающе смотрю на часы и записываю в бланк основные параметры ферментации (температуру, концентрацию растворенного кислорода, рН, число оборотов мешалки). Артем тем временем забавляется с пустой пробиркой.

– Не знаю, – отвечаю ему и измеряю показатели расхода воздуха по ротаметру. – Но Лера знатно влипла.

– По крайней мере, девчонка пытается сопротивляться, и…

Артем закрывает за мной специальный контейнер с прозрачными блоками, в котором из-за техники безопасности мы и исследуем материал.

– И тебе придется знатно попыхтеть, прежде чем Лера поверит в это.

– Ей некуда деваться, – отвечаю ему, исправляя показатели в бланке. – Более того, Лера просто не выживет в этом аду мажоров, ей потребуется моя помощь.

– Очень сомневаюсь, – ехидничает Артем. – У Леры острые зубки.

– Подточим, – уверяю его. – А если начнет кусаться, то есть небольшой козырь в кармане.

– Да? – восклицает Артем и поправляет защитные очки. – И какой же?

– Помнишь те самые фотографии, которые я делал в Праге? – говорю ему.

Артем задумывается, перебирая, видимо, в голове все те фотосессии, в которых я участвовал. И с досадой произносит:

– Не-а…

– В общем, если Лера будет много вредничать, – я склоняюсь к нему ближе, переходя на шепот, – то мне придется применить смекалку и кое-что выкатить в сеть.

Артем недоумевающе смотрит на меня.

– О, мой друг, – стучу его по спине и добавляю: – Это будет очень интересная игра!

* * *

А после занятий у нас тренировка.

Выхожу на поле и вижу, как Лера разминается. Тренировки в последнее время стали чаще – ведь скоро будут отборочные соревнования. Кидаю полотенце и бутылку воды на скамейку и сажусь, чтобы перевязать шнурки. По правде говоря, мне это ни к чему, но я все равно перешнуровываю их, а исподлобья смотрю на Леру. Та же не обращает на меня никакого внимания, словно меня тут нет.

– Что сегодня отрабатываем? – внезапно ударяет меня по плечу Тема, отчего я вздрагиваю.

– Как всегда, – отвечаю ему. – Мы не будем менять тактику.

– Гм, – мычит тот в ответ.

Ребята неспешно подходят ко мне, протягивают руки. Я их нехотя жму, выдавая приветственные речи. Они начинают разминаться, а мне хочется только одного: наблюдать за Лерой.

– Ты смотри, кто нас тут почтил своим вниманием! – окликает меня Тема, кивая в сторону входа. На горизонте появляется Тарас, который идет вместе с тренером, которого я не видел уже месяца четыре. Из-за того, что он лежал в больнице, переломав одновременно и руку, и ногу, нам пришлось самостоятельно оттачивать то, что мы изучали.

– Мэт, – подходя ко мне, говорит тот и протягивает руку.

– Николай, – крепко пожимаю его руку. – Уже выписались?

– Да, как видишь, – улыбается тот.

Николай Прокофьевич работает у нас исключительно на полставки, так распорядился отец. Это коренастый невысокий мужчина в полном расцвете сил. Коротко подстриженные светлые волосы с сединой в висках, квадратное лицо, карие глаза и тонкие губы. На нем темная спортивная форма для пробежки, которая круто демонстрирует его каждодневные походы в спортзал.

– Я смотрю, ты новенького взял?

Перевожу взгляд на Тараса, который распрямил плечи и смотрит на меня так, будто бы вот-вот сорвется с цепи.

– Пришлось, – коротко отвечаю тренеру. – У нас несколько игроков уехали за границу.

– Понимаю-понимаю, – складывает тот руки на груди. – Что ж…

Пауза тренера длится вечность, по крайней мере, мне так кажется. Мы вновь встречаемся взглядами с Тарасом. Но наше соревнование в «гляделки» прерывает тренер, громко хлопнув в ладоши.

– Разминайтесь, – командует тот, и мы послушно выполняем его приказ.

Тарас вырывается вперед, словно хочет показать, что он лучший. Но мне совершенно наплевать на эти глупые соревнования, которые устраивает в своей голове этот придурок.

Бегу по полю, контролируя дыхание. Однако глаза все равно устремляются лишь в одну точку. Команда чирлидерш тренирует какой-то трюк, но ранее я не видел такого. Все, что могли наши девочки, – это плавно двигаться под музыку, трюки были самые примитивные. В этот раз они вытащили маты, и София учит девчонок делать сальто. У Леры это хорошо получается, впрочем, я и не сомневался на ее счет.

Мои раздумья прерывает тренер, подув в свисток и крикнув:

– Построиться!

Мы нехотя собираемся в одну шеренгу.

– Итак, – начинает он. – Как мы все знаем, у нас совсем скоро отборочный тур в юношескую сборную. Так?

Кто-то кивает, кто-то мычит в ответ.

– И вы как никто другой понимаете, что нам нужно выжать из себя по максимуму?

– Ага.

– У вас было много времени, чтобы расслабить свои булки и заниматься тем, чем вы хотите. Хорошее время было, да? – складывает руки за спиной тренер и громко говорит: – София!

Я быстро перекидываю взгляд на девочек. Я знаю, что Николай Прокофьевич дядя Софии, он ее тренировал в свое время для женского футбола. Девушка медленно идет на зов, покачивая бедрами.

– Да, Николай Прокофьевич?

– Ты не могла бы с девочками помочь нашим мальчикам?

– Безусловно!

– Прекрасно, – улыбается тренер. – Тогда за работу!

София подзывает девочек, и они становятся напротив нас. Лера совершенно не смотрит на меня, и кажется, что она сильно расстроена чем-то.

– Парни, принять упор лежа! – командует тренер.

– А как, – восклицает один из парней, – на спине или на животе?

– Хоть на… э-э-э… – тренер замолкает.

Мы хихикаем.

И уже более бодро выполняем его команду. Как только мы все принимаем упор лежа, тренер подводит к каждому из нас по девочке.

– Девочки, ложитесь на спины своих партнеров, скрестив руки на груди.

Я поднимаю голову, и мы встречаемся взглядами с Лерой.

Как удобно, боже мой! Даже тут нас сводит судьба. Черт! Очаровательно!

Я отворачиваю голову и жду, когда Лера исполнит команду тренера. Замечаю, что той не шибко хочется ее выполнять. Но девчонка все же выполняет это, как мне кажется, скрипя зубами. Чувствую ее теплую спину на своей.

– Пятьдесят отжиманий, – кричит тренер, а следом хлопает в ладоши и свистит в свисток, – начали!

Я выдыхаю воздух из легких и делаю первый отжим. Лера едва удерживается на моей спине. Где-то уже повалились девчонки, слышится смех и гогот.

– Отставить смех! – грозно кричит тренер. – А то дополнительно по тридцать отжиманий получите!

Десять отжиманий выходят неплохо, однако Лера переключает на себя мое внимание.

– Тебе не стоило распускать слухи, – говорит она, и я чувствую вибрацию по телу. Вот как действует на меня даже ее голос.

– Да что ты… – стараясь не сбивать дыхание, отвечаю ей.

– Ага.

– И информацию о том, что у нас был роскошный поцелуй, я должен был опровергнуть на глазах у всех, так?

Пятнадцать. Чувствую, как руки начинают трястись. С весом я давно не работал.

Нет, Лера в целом легкая, как перышко, и поднять ее не составит труда, но в последнее время я слишком расслабился.

– Да, – отвечает она. – Ты же король института, тебе все сойдет с рук.

– Ну явно не такое, – цежу сквозь зубы, ощущая, как капли пота сползают по лбу. – Такое никто не сможет опровергнуть, когда в каждом смартфоне есть фотография, где мы лежим в обнимку.

Лера замолкает. Мне вообще неясно, с чего вдруг ей это не понравилось? Усмехаюсь, ища руками опору, и продолжаю отжиматься дальше.

– Ты бы сказала спасибо, хоть раз.

– За что? – восклицает Лера.

– Между прочим, я спас тебя.

– От чего?

– От какого-то идиота, что распускал руки и зажимал тебя на втором этаже.

Лера медлит с ответом или вопросом, не суть. Но через пару мгновений я ощущаю, как та набирает воздух и выдыхает:

– Не помню такого.

– Конечно, ты не помнишь, – усмехаюсь в ответ. – Ты же выдула столько спиртного, что конь бы свалился!

– Но ты же не свалился?!

Я чуть не упал.

Вот же… зараза!

Останавливаюсь, чтобы набраться сил, и, ничего не ответив, делаю последние пять отжиманий. И так резко, что на последнем отжимании Лера падает с моей спины.

То-то же, маленькая зараза!

Мы встречаемся взглядами. Лера пытается изобразить холодное равнодушие, но я-то знаю, что она именно прикидывается.

Девушка фырчит и встает на ноги. Я следую ее примеру. Лера с серьезным видом произносит:

– Я не хочу продолжать все это.

– Придется, – улыбаюсь я. – Ты же ведь не знаешь, что в кругу мажоров случается, когда такая популярная пара расстается?

Лера щурится, словно изучает меня.

– Ну конечно же! Откуда тебе это знать? – По-театральному развожу руками. – А я тебе расскажу. Весь институт больше месяца будет говорить об этом, и поверь, тебе станет от этого хуже. Лично мне не будет ничего: парни только похлопают меня по плечу и скажут, какой я молодец. А вот ты, Лера…

Я подступаю к ней и замечаю страх в глазах девушки.

Лера боится меня. Или того, что я могу учудить, роли это не играет.

– Будешь ловить на себе косые взгляды, слышать перешептывания, смех – все по поводу того, что тебя использовали как тряпку. Думаю, ты не этого хочешь?

Лера плотно сжимает губы.

– Поэтому я подтвердил эти слухи, чтобы спасти тебе жизнь.

– С чего вдруг тебе спасать мне жизнь? – выгнув бровь, спрашивает Лера. – Ты же ненавидел меня!

– Когда это? – спрашиваю я с удивлением.

– Да по тебе это видно. Но как же все-таки ты пытаешься спасти мне жизнь?

– Если ты все еще думаешь, что я злюсь на тебя за то, что ты испортила мне любимую рубашку, то нет.

Лера замирает. Мои слова ее ошеломили. Она растерялась и не знает, что ответить. Но, если признаться честно, то я все еще расстроен, что рубашку не взяла ни одна чистка.

Девушка хочет что-то сказать, однако нас перебивает тренер?

– Закончили упражнение!

Все поднимаются на ноги и становятся в одну шеренгу.

– Теперь три круга, без остановки. Девчонки, полезайте на своих парней верхом, быть может, вы их мотивируете к победе!

Глава 15. Валерия

Чуть меньше минуты мы смотрим друг на друга, будто бы не понимаем, что от нас хотят. Матвею, кажется, это по душе: позабавиться во время тренировки, чего не скажешь обо мне. Вижу, что Лилия уже верхом на своем напарнике мчит по дорожке вокруг футбольного поля. Замечаю взгляд Матвея на себе, улавливая в нем искру издевки.

Нет, ну прям-таки жаждет довести меня до нервного срыва.

Закатив глаза и цокнув языком, словно это что-то изменит, я ожидаю, пока парень соизволит выполнить упражнение. Матвей же, поняв это, подсаживает меня на спину и уже через какое-то мгновение мы несемся к дорожке по бархатной траве поля. По пути кто-то падает, катясь кубарем, кто-то забавляется в момент упражнения. Матвей же молча бежит в одном темпе.

А меня разбирает с ним поговорить. Хотя, с другой стороны, молчание – золото. К тому же, скорее всего, придется вначале разобраться с тем, что творится у меня в голове, а после идти целенаправленно с вопросами, на которые я хочу знать ответы. Кажется, так будет правильней и логичней.

И пока я размышляю о том, как унять в себе надоедающие мысли, не замечаю, как мы заканчиваем упражнение. Матвей молча спускает меня на землю, а я, словно оглушенная раздумьями, оглядываюсь по сторонам.

– Прекрасно, – хлопает в ладоши тренер. – Девочки, спасибо вам большое.

Окидываю взглядом стадион: половина команды Матвея разлеглась на траве, тяжело дыша. Ищу глазами Тараса и, найдя, замечаю, как тот не обращает на меня внимания. Он спокойно стоит и слушает, что ему говорит одна из девчонок, мило улыбаясь. Однако моему верному другу совершенно нет дела до того, что рассказывает девчонка. Тарас спокойно смотрит сквозь напарницу, куда-то вдаль.

– Сегодня после пар?

Слышу откуда-то издали голос Матвея. Оборачиваюсь и с удивлением смотрю на него.

– Чего?

Матвей подходит ко мне ближе и, наклонившись, повторяет:

– Жду тебя на выходе из института после окончания занятий.

И не дожидаясь моего ответа, устремляется к скамейкам запасных.

Я тяжело вздыхаю. «Неужели он думает, что я поведусь на его игры?» – размышляю я и тихонько плетусь обратно к тому месту, где мы отрабатываем наши трюки.

Мы как настоящие акробаты карабкаемся друг другу на плечи, выстраивая различные фигуры. Я двигаюсь точно автомат и думаю, думаю…

Что нужно Матвею?

Зачем он начал эту игру?

Когда наши первые соревнования?

Почему я пошла на эту дурацкую вечеринку?

Мысли мои носятся по кругу.

– Эльвира будет корректировщиком, – вдруг доносится до меня голос Софии.

– Но я…

– Ты еще не доросла до «летчика», – уверенно заявляет София. – Будешь усердно тренироваться, тогда и посмотрим.

Я и забыла, что сегодня день, когда София раздает нам роли.

– Лилия и Лера!

Мы переглядываемся.

– Катя и Мила. Вы все четверо будете «летчиками», – оглашает София.

От ее слов мне становится не по себе. Хотя я точно знаю, что Лилия довольна назначенной ей ролью, чего не скажешь обо мне.

– После занятий останетесь, для вас есть отдельный разговор, – продолжает София и тут же кричит: – Девочки, ровнее! Ваша башня кривая!

«Башня», в которую выстроились девчонки, поддерживая Лилию на своих плечах, шатается и рассыпается. Лилия падает на маты и тихо ругается.

– Никто не говорил, что будет легко, – с издевкой говорит София, складывая руки на груди.

Наша пирамида стоит устойчиво, и через пару секунд София приказывает мне слезть вниз.

– На сегодня все, – говорит наша капитанша.

Девушки направляются в раздевалку. Мы с Лилией и еще парочкой девочек остаемся, как приказала София.

– В общем, – начинает та, а я слышу краем уха, как ребята что-то кричат друг другу, – ваша задача к началу следующего занятия подготовиться к нескольким трюкам.

София делает паузу, хмурит лоб, будто ищет подходящие слова. Я вижу, что ее что-то волнует, но что – вопрос интересный.

– Будем учиться делать сальто вперед с поддержкой.

– Ладно, – говорит Мила, девочка с высоким хвостом и носом с горбинкой.

– Тренер будет принимать экзамен, как только мы будем готовы. А это произойдет… – София смотрит в небо, надувая еще один пузырь из жвачки, и, громко хлопнув им, добавляет: – Через занятие.

– Так скоро? – срывается с моих уст.

– Так соревнования на носу, – добавляет София, презрительно фыркнув.

Мы с Лилией переглядываемся.

– На этом все, не задерживаю, – добавляет София.

Я иду прочь, но София вдруг догоняет меня и останавливает, резко хватая за плечо.

– Нам нужно поговорить.

Лилия, видя это, делает знак: я подожду тебя в раздевалке, все норм!

– И о чем же?

– У тебя неплохие навыки, – говорит София, оглядывая меня с ног до головы. – И если ты прекрасно сдашь экзамен, то ты оправдаешь мои большие надежды. Я пообещала тренеру футболистов, что у тебя все круто получится.

Я усмехаюсь.

– Не подведи меня. – Сжав рукой мое плечо, София хлопает жвачечный пузырь перед мои лицом и устремляется к тренеру.

* * *

Лилия просто извела меня на лабораторной работе. В этом просторном кабинете умещается вся наша группа. На окнах защитные решетки, чтобы непрошеные гости не украли ценные реактивы. В лаборатории стоят двенадцать столов со специальным оборудованием для исследовательских работ студентов. Мы сидим с Лилией в белых халатах, перчатках и защитных очках. Сказать по правде, мне нравится делать лабораторные работы, записывать результаты в протокол и наслаждаться тем, что у меня хорошо получается.

– Интересно, что она имела в виду, – говорит Лилия, откинувшись на спинку стула и в очередной раз призывая обсудить поведение Софии.

– Даже знать не хочу.

– Да брось, – машет рукой Лилия. – Тебе и самой интересно, что София сказала тренеру.

– Быть может, – сосредоточившись, я внимательно смотрю на пробирку, в которой смешаны очередные ингредиенты.

– А что у вас там с Матвеем?

Ловлю себя на мысли, что Лилия сегодня совершенно не настроена мне помогать с лабораторной работой, отчего становится немного грустно.

– Ничего.

– Сказала та, о которой трещит весь институт.

– Ничего между нами нет, – вновь повторяю я Лилии, словно заучиваю мантру и убеждаю себя. Где-то глубоко внутри я понимаю, что это не так, отчего сразу ощущаю, как на душе скребут кошки. Мне жаль, что между нами ничего нет???

– Ага-ага, – издевается подруга, – так я тебе и поверила.

Телефон вибрирует и на экране всплывает сообщение от Тараса.

Мы можем поговорить?

Я смотрю на экран смартфона через защитные очки и ловлю себя на мысли о том, что после той вечеринки мы с Тарасом стали общаться очень редко. И мне становится грустно.

– Это Матвей?

– Нет, – я откладываю телефон, – Тарас. Он хочет поговорить.

Лилия поправляет перчатки и морщит нос.

– Я не понимаю, почему Тарас себя так ведет.

– Он просто… – я считаю капли жидкого материала, которые спускаются по трубочке перегонной установки и капают в колбу, – переживает… за меня…

– Переживать можно по-разному, – заявляет подруга, – а он слишком агрессивно настроен против Матвея.

Закрыв краник, я добавляю значения в протокол и откладываю ручку.

– Тарас переживает за меня, и это нормально. Мы с ним давно дружим, и неоднократно он спасал мое разбитое сердце.

– Прям рыцарь на черном байке, – с ехидством говорит подруга.

– Прости, но живые лошади вышли из моды.

– Все равно друзья так не поступают.

Я с удивлением смотрю на Лилию.

– Как?

– Нельзя вести себя так, как ведет себя Тарас.

– Вот поэтому, – я встаю из-за стола и убираю пробирки в специальный контейнер, – Тарас и хочет со мной поговорить.

Подруга удивленно смотрит на меня, будто бы я сказала какую-то чушь.

– Правда?

– Ага. Прямо… – я смотрю на часы, которые показывают семнадцать часов тридцать минут, – сейчас.

Звенит звонок, который оповещает, что последняя на сегодня пара подошла к концу. Студенты встают со своих мест, мы с Лилией одними из первых сдаем итоги лабораторной работы.

Сложив халат и предметы защиты, я беру свою сумку и направляюсь к шкафчику. Уже подходя к нему, замечаю Тараса, который облокотился на одну из дверей и ждет меня.

– Ну… – протягивает Лилия, – не буду вам мешать.

– Спасибо, – сухо благодарю я подругу. Ничего, позже все ей расскажу.

Тарас делает шаг мне навстречу, а я ловлю себя на мысли, что для меня этот разговор будет очень непростым.

– Привет. – Мягкость голоса Тараса придает мне уверенности.

– Привет, – отвечаю ему и улыбаюсь.

Сегодня на Тарасе кардиган темно-зеленого цвета, из-под которого виднеется воротник рубашки. Рукава закатаны по локоть, и на руках выступают вены. Сколько помню Тараса, он всегда пытался держать себя в форме. Припоминаю время, когда он решил «сушиться», чтобы рельеф его мышц, полученных путем каждодневных тренировок, был заметен. Вот тогда эти вены и проступили.

– Как дела?

– Хорошо, – отвечаю я и ввожу код на шкафчике. – А у тебя?

– Да бывало и лучше, – с долей сарказма отвечает Тарас.

Я открываю шкафчик и беру оттуда оставшиеся тетрадки и учебники, однако начинаю медлить, что мне совершенно не свойственно, будто бы вытягиваю из друга то, что он должен был мне сказать. Краем глаза замечаю, что Тарас мнется, переступая с ноги на ногу.

– Слушай… – робко произносит он, поднося руку к губам. – Я хотел бы извиниться за ту вечеринку…

– Правда? – как можно более беззаботно спрашиваю я.

– Да, – твердо заявляет Тарас, и это заставляет меня поверить, что он и правда раскаивается. – Я не знаю, почему так начал говорить и…

– Извинения приняты, – обрываю его я, зная, что сейчас последует очень длинный и мучительный разговор о том, что он перегнул палку и бла-бла-бла-бла. Укладываю тетрадки в сумку и закрываю шкафчик. Мы встречаемся взглядом с Тарасом. В его глазах замечаю незнакомое мне выражение печали и…страха?

Очень интересно.

– Мне правда очень жаль, – еще раз повторяет Тарас.

– Я не злюсь на тебя, – как можно мягче сообщаю я. – Правда.

– Точно?

– Угу.

– Точно-точно?

Нет, ну он точно издевается. Я сердито смотрю на него, а сама интенсивно думаю о том, как бы тактично улизнуть от Матвея, который явно уже ждет меня на выходе из института.

– Да, – еще раз повторяю я, давая понять, что таким способом меня не развеселить.

– Как учеба?

– Сойдет. А у тебя?

– Да завалил лабораторную работу, точнее… – Тарас чешет затылок. – Точнее, не пришел на нее.

– Серьезно?

– Ага.

– Ты? Не пришел? На лабораторную работу?

– Прикинь! – подыгрывает мне Тарас, лукаво улыбаясь. – Это был я!

– В лесу точно что-то сдохло!

– По-видимому!

В следующее мгновение мы с Тарасом смеемся и медленно направляемся к выходу.

– Ты точно на меня не злишься? – дрожащим голосом спрашивает он.

– Ну-у-у-у, – тяну я, – если только самую малость!

– Самую-самую?

– Откуда у тебя появилась привычка переспрашивать? – интересуюсь я, огибая студентов, которые не торопятся уйти домой.

– Не знаю, – пожимает плечами Тарас. – А тебе не нравится?

– Очень раздражает, знаешь ли, – морщусь я.

– Прости, я больше так не буду, – улыбается Тарас.

– Честно-честно? – переспрашиваю я в такой же манере.

– Честно-честно!

Тарас придерживает мне дверь, пропуская вперед. Как только мы оказываемся на улице, в лицо ударяет прохладный ветер. Я ежусь.

– Какие планы на вечер?

– Пока не знаю. Не придумала…

– Может быть, посмотрим что-нибудь? Я закажу твою любимую пиццу…

Тарас знает, как я обожаю пиццу барбекю. И он точно знает, что я не смогу ему отказать. Вот же гаденыш!

– На самом деле, – признаюсь я, – не могу придумать, как увильнуть от Матвея.

– В плане?

– Ну-у… он настырно попросил, нет, не так… Он поставил меня перед фактом, что будет ждать меня после учебы.

– А ты?

Мне кажется, прям самую малость, что голос Тараса дрожит. Но почему это происходит, я понятия не имею.

– И слова не успела сказать, как он испарился.

– Или не хотела?

– Что?

– Ничего, – мотает головой Тарас. – Так…

Стоит нам выйти из-за поворота, как я вижу, что Матвей все глаза проглядел в ожидании меня. И как только я появляюсь в поле его зрения, он приободряется и выпрямляет спину.

– А вот и он, – бубню я себе под нос, – легок на помине.

– И не говори, – поддерживает меня Тарас.

Мы замолкаем и медленно идем к воротам, каждый в своих мыслях. Замечаю, что Матвей уже весь извелся. Таким встревоженным я вижу его впервые. И пока между нами сокращается расстояние, я перебираю все возможные отговорки, которые можно использовать.

Тарас приобнимает меня за талию, пропуская вперед.

Я знаю, что он меня поддержит. Что бы я ни решила, Тарас будет всегда на моей стороне. Эта мысль придает мне сил.

– Привет, – первым здоровается Матвей.

– Здорово, – пожимает протянутую руку Тарас.

– Ну что, – Матвей переводит на меня взгляд, – ты готова?

– К чему?

Матвей, кажется, просчитал этот ход, поэтому мой вопрос не заставил его врасплох. Дьявол!

– Ты же сама сказала, что планов на вечер у тебя нет.

– Есть, – дрожащим голосом отвечаю я, стараясь унять в себе нервозность. – Я совершенно забыла, что обещала Тарасу помочь с… с… с…

– С прикладной математикой, – отвечает за меня друг.

Я едва заметно выдыхаю.

– Она? – вопросительно смотрит на меня Матвей. – С математикой?

– Да, – твердо отвечаю я и беру Тараса за руку. – В общем, прости. Забыла совершенно об этом.

Парни буравят друг друга взглядами так, что сейчас дырки проделают. Мне становится не по себе. Я давно заметила, что когда эти двое встречаются, то между ними вспыхивает настоящая ярость. Но вот любопытно: почему?

– Ну что ж… – с грустью в голосе отвечает Матвей. – Тогда я тебя заберу…

– Что?! – восклицаю я, но Матвей уже направляется к своей машине, надевая солнцезащитные очки.

– В девять, идет?

Моей злости нет предела. Мы стоим с Тарасом, как два истукана, провожая взглядом этого мажора. Матвей спокойно садится в машину, заводит мотор и, помахав мне рукой, трогается с места.

– Поверить не могу, – говорит Тарас, провожая взглядом машину.

– Что?

– Да ты втрескалась!

– Ничего подобного! – задыхаюсь от возмущения я.

– Ага-ага, – передразнивает меня Тарас.

Мы направляемся к его байку. Тарас открывает бардачок и выдает мне второй шлем. Я надеваю его и замечаю взгляд Тараса, который пронизывает меня миллионами иголок.

– Что еще?

– Смешная ты, кроха, – смеется тот и с треском опускает защитное стекло на моем шлеме.

* * *

Мы с Тарасом прекрасно провели время. Мне так долго не хватало этого! Дом Тараса находился на окраине городка, в котором располагается вуз. Его отец совершенно недавно приобрел этот дом, чтобы сыну было удобнее ездить на учебу, да и вообще, отец всячески помогает Тарасу. Вот так летом Тарасу удалось съездить за границу, чтобы стажироваться в престижной компании, с которой у его отца долгосрочный контракт. Тарас в целом мало рассказывает о бизнесе и о том, чем отец занимается, но на самом деле мне не особо и интересно.

Мы съели мою любимую пиццу и просмотрели пару серий нового сериала «Уэнсдей», который лидировал в чартах. Не сказать что я фанатка «Семейки Адамс», однако мне сериал понравился. А что касается Тараса, то он пришел в восторг.

– Когда у тебя появится девушка? – спрашиваю я у Тараса.

– А разве это так важно? – делает скучное лицо Тарас, подперев рукой голову, лежа на своей просторной кровати.

– Да нет, – пожимаю плечами. – Просто интересуюсь.

– А ты, как я вижу, не торопишься связываться сердечными делами с Мэтом.

– Я не знаю, – признаюсь я. – Этот ваш Мэт очень странный.

– Да, есть такое, – подтверждает Тарас.

– Я думала, что после того случая Мэт будет издеваться надо мной. А как оказалось…

– Он решил к тебе подкатить, – заканчивает за меня фразу друг. – И это тоже может быть формой издевательства.

– Ты думаешь?

– Ну сама посуди. – В голосе Тараса я слышу нотку безразличия, будто бы мы говорим о какой-то вещи, которая не особо интересует его. – Мэт самый популярный парень вуза. Он богат, привлекателен. По нему сохнут все девушки, которые знают, кто он такой. – Тарас делает паузу, чтобы почесать глаз. И только сейчас я принимаю к сведению тот факт, что этот парень изменился. Повзрослел. Стал более мужественным. Рельефные мышцы тела, проступающие через белую футболку, прям-таки кричат о том, что он в прекрасной форме. К тому же Тарас стал достаточно спокойным и рассудительным. А той, кто будет рядом с ним, повезет вдвойне. Ведь он такой добрый и заботливый.

Я облизываю пересохшие губы. А Тарас продолжает:

– И тут появляешься ты, которая обливает его кофе. Издеваться над девчонкой методом школьных забав в его возрасте уже не актуально. А вот влюбить тебя в себя, а после бросить – вот это будет жестокая сладостная месть.

– Звучит как-то дико.

– А у мажоров нет сочувствия.

Тарас закрывает глаза и перекатывается на спину. А я начинаю рассматривать черты его лица. Казалось бы, мы с Тарасом столько лет дружим, но я только сейчас замечаю небольшую темно-коричневую родинку у него на подбородке. Скулы на лице Тараса стали более резкими.

– Быть может, ты прав…

– Тебе самой-то он нравится?

Вопрос застает меня врасплох. Но вообще я всегда боялась его услышать.

– Не знаю. Я в смятении, Тарас…

– Ну если ты к нему ничего не чувствуешь, то зачем себя терзаешь глупыми переживаниями?

Я задумываюсь над этим вопросом. И отвечаю:

– Да, ты прав. Я зря себя терзаю глупыми переживаниями.

– Или…

Мы сталкиваемся с Тарасом взглядами. В зеленых глазах друга я вижу нежность и доброту. Но Тарас вдруг становится таким серьезным, каким я его раньше не видела.

– Что?

Тарас вдруг наваливается на меня и начинает щекотать.

– Или мистер Щекотун поможет тебе решиться! – с хохотом заявляет он.

– Тарас! – Я тоже смеюсь.

– Уууу, – гудит Тарас. – Мистер Щекотун хочет более вразумительного ответа!

– Прекратите, мистер Щекотун! – прошу я.

Тарас прекращает меня щекотать и замирает, возвышаясь надо мной. Мы еще продолжаем улыбаться, однако я замечаю одну странную деталь.

Тарас смотрит на меня по-другому. Сама себе не могу это объяснить, но что-то в его взгляде изменилось. Тарас замер с приоткрытыми губами и как-то особенно смотрит на мои. По крайней мере, мне так кажется. Мне становится неловко. И Тарас, по всей видимости, тоже это чувствует.

Он отстраняется от меня и садится, спустив ноги с кровати, а я продолжаю лежать, стараясь отдышаться.

– В любом случае ты хотя бы улыбнулась сейчас! – говорит Тарас.

Я улыбаюсь, вспоминая, что Тарас прибегал к мистеру Щекотуну, если у меня было плохое настроение. Это была наша фишка, которая помогала справиться с переживаниями и снимать тревожность. От этих воспоминаний на душе становится тепло и приятно.

– Это да, – отвечаю я.

– Тебя проводить?

– Давай, – говорю я и, поднявшись с кровати, набрасываюсь на Тараса, крепко обхватив его за шею.

– Это покушение! – по-театральному вопит тот.

– Мистер Щекотун желает отомстить, – заявляю я и принимаюсь щекотать Тараса.

Тарас хватает меня на руки и поднимает к потолку. Я с возмущением восклицаю:

– Эй! Это против правил!

– Маленькую обезьянку пора везти домой! – поясничает Тарас, и я заливаюсь смехом.

Закончив дурачиться, мы наконец выходим из дому.

И моя улыбка быстро пропадает с лица – из машины, припаркованной рядом, выходит Матвей.

Глава 16. Матвей

Я подхожу к Лере и хочу поцеловать ее, но она отстраняется.

– Я думал, что иссохну, пока дождусь тебя, – как можно серьезнее произношу я.

– Ты хотел сказать «сдохну»? – с издевкой говорит Лера.

– А какая разница?

– Написал бы хоть, – растерянно произносит Лера.

– Я тебе звонил раз двадцать, – сообщаю я.

Тарас внимательно слушает наш разговор. Иногда мне сдается, что он – Лерина нянька. Вечно ошивается рядом, следит за ней, да и вообще, Тарас сейчас будто бы принимает у меня экзамен на честность и прозрачность. Аж не по себе становится.

И пока я размышляю о чертовом Тарасе, Лера находит в кармане телефон, видит мои пропущенные звонки и вздыхает:

– Я не слышала.

– Ну, потому что нужно телефон не на бесшумный режим ставить, когда уходишь домой к какому-то парню, – огрызаюсь я и, не дождавшись хоть какого-то ответа, добавляю: – Садись, нам пора.

Лера немного медлит. Я разворачиваюсь и направляюсь к передней двери, открываю ее и жду, когда Лера сделает первый шаг. Девушка поворачивается к Тарасу, и они обнимаются, однако я замечаю, что его ладони слишком низко придерживают Леру за талию, пускай это происходит всего какую-то долю секунды. Во мне сразу же просыпается дух соперничества: оголодавший, безбашенный, безрассудный. Стиснув зубы, вижу, как Тарас поднимает руку и якобы прощается со мной. Я киваю учтиво ему в ответ, хотя мы оба понимаем, что теперь между нами – стена вражды.

Лера демонстративно нехотя направляется в мою сторону и, дойдя до машины, садится на переднее сиденье, а после я захлопываю за ней дверцу. Перехожу на место водителя и сажусь сам. Лера, пристегнувшись, складывает руки на коленях и смотрит в окно на Тараса, который машет ей. Я завожу машину. Трогаюсь с места, скрипя шинами по асфальту, и сразу же задаю вопрос:

– Ты проголодалась?

– Нет, – отвечает Лера. – Отвези меня домой.

– Но я…

– Пожалуйста, – добавляет Лера, перебив меня. Мы встречаемся взглядами. В ее голубых, как спокойный океан, глазах я замечаю усталость.

Стискиваю зубы, не понимая, как этой маленькой девчонке удается мной манипулировать?

– Хорошо, – киваю я.

Вообще-то сегодня у меня были грандиозные планы на Леру. Но эта мелкая засранка одним взглядом их обрушила. И я даже не чувствую разочарования.

Мы едем.

– Как посидели? – спрашиваю я Леру.

– Хорошо.

– Ну и славно.

И вновь между нами повисает чертово молчание. Я не могу подобрать слов, которые хотел бы сказать Лере.

– Как подготовка к соревнованиям?

– Сносно, – вновь коротко отвечает Лера.

Я краем глаза смотрю на ее губы, и вновь в памяти всплывает тот самый страстный поцелуй, который подарила мне Лера. Я как школьник, черт возьми, пытаюсь подобрать челюсть с руля, чтобы вернуться вновь в реальность, но не получается.

Нервно выдыхаю и останавливаю машину на светофоре.

– Ты неразговорчивая какая-то, – говорю я и постукиваю пальцами по рулю.

– А с чего вдруг мне быть разговорчивой?

– С того, что мы встречаемся.

Лера застывает в изумлении. Ее голубые глаза полны ненависти и презрения.

– Мы не встречаемся.

– Нет, – с уверенностью заявляю я, – встречаемся.

– Нет, – тут же вторит она.

– Да.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– ДА! – восклицаю я.

– НЕТ! – повышает голос Лера. На ее лице виднеется недовольство, хотя она тщетно пытается это скрыть.

– Да! – вновь говорю я. – Мы встречаемся!

– Нет, и быть этого не может!

– Да брось. – Загорается зеленый, и я жму педаль газа. – Ты сама сказала «да».

– Когда? – раздраженно спрашивает Лера.

– Тогда, – отвечаю я как можно спокойнее. – На вечеринке.

– Не помню такого.

Лера складывает руки на груди и, отвернув голову, тихо вздыхает.

– Конечно, не помнишь. Ты же наклюкалась в сопли, – не сдержав смешок, сообщаю я.

– Это я помню…

– А говоришь, что не помнишь.

– Я не помню, чтобы мы что-то обсуждали и что вообще был такой разговор! – не выдерживает Лера. – Ты лжешь.

– То есть ты отрицаешь тот факт, что мы спали? И что это было по твоей же инициативе?

Лера замирает. Она, кажется, даже не дышит. Совсем.

Точно. Девчонка поворачивает голову и смотрит на меня с возмущением. Мне кажется, Лера вот-вот меня придушит…

– Между нами ничего не было, – говорит она как можно тверже.

– Ага, – с издевкой произношу я. – Отрицай это столько, сколько позволит твой язык.

– И буду!

– Хорошо, – смеюсь я. – Зачем ты села сюда?

– В смысле?!

– Мы же не встречаемся, – спокойно отвечаю я ее же словами. На перекрестке поворачиваю направо, выкручивая руль одной рукой. – И ты просто так отвечаешь мне симпатией каждый раз, когда я требую поцелуй. И даже сегодня согласилась, чтобы я тебя подвез до дома, хотя твой друг Тарас прекрасно бы справился сам.

Краем глаза замечаю, что Лера поджимает губы. О, значит, я попал в самый центр ее сомнений!

– А еще ты пытаешься бороться со своими же желаниями, которые видны невооруженным глазом, – добавляю я и через сто метров останавливаю машину у общежития Леры. Поворачиваю голову в ее сторону и уточняю: – Ведь так?

В свете уличных фонарей вижу, что Лера залилась румянцем. Она сосредоточена – будто бы подбирает правильные слова. Но, на мой взгляд, они тут не нужны.

Совершенно.

Склоняюсь к Лере как можно ближе. От нее веет приятным ароматом цветов и ванили.

– Поэтому я делаю вывод, что мы встречаемся.

Лера тяжело дышит, не проронив ни слова. Мне же от этого лишь лучше. Указательным пальцем поддеваю ее подбородок и заглядываю в глаза. Лера растеряна, напугана и совершенно не понимает, что делать.

Я беру инициативу в свои руки. Наклоняюсь еще немного и накрываю губы девушки своими. Поцелуй обжигает, мы вспыхиваем как спички. Требовательно настаиваю, чтобы Лера не заглушала в себе этот пыл. Еще мгновение – и девушка кладет свои тонкие руки на мои плечи, сильнее прижимается ко мне.

«Как же я хочу, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался!» – думаю я, тяжело дыша.

* * *

Всю ночь думал о том, насколько вкусные губы у Леры. Глаз практически не сомкнул, вспоминая наш поцелуй в машине. И мне кажется, что эти губы я до сих пор ощущаю.

Смотрю на часы, что стоят на невысоком комоде. Стрелки на циферблате показывают пять утра. Поднимаюсь с кровати и иду в ванную, чтобы принять прохладный душ. Нужно снять нарастающее напряжение ниже живота. Опираюсь руками о кафель, включив большой напор воды. Капли стекают по моему телу, огибая каждый мускул, который достался мне через боль и неудержимое стремление стать лучшей версией себя. Бодрящий душ помогает: я чувствую прилив энергии и сил, а нарастающее напряжение снижается до минимума. Высушив волосы и обтерев тело полотенцем, надеваю спортивный костюм, обуваюсь в беговые кроссовки и, захватив по пути телефон с наушниками, выхожу из своей комнаты. В доме темно. Бра лениво зажигаются вдоль стены, улавливая мои шаги. Спускаюсь по лестнице и замечаю, что в кабинете отца горит свет. Ловлю себя на мысли, что, скорее всего, он вновь сегодня не ложился спать. Но не успеваю дойти до двери и открыть ее, как слышу голос отца:

– Матвей?!

Останавливаюсь и, развернувшись, встречаюсь с ним взглядом.

– Доброе утро, – говорю я.

– Да, доброе, – отвечает отец. На нем пижама в красную клетку, а сверху теплый пуловер бежевого цвета, который связала моя мама. Он очень любит этот пуловер и частенько в прохладное время года носит его.

– Ты на пробежку?

– Ну да.

– Задержись на несколько минут.

Я пытаюсь перебрать в голове, что я сделал такого, за что теперь мне будут читать скучные нотации. Отец кивает в сторону своего кабинета, давая понять, что мне стоит пройти вместе с ним туда. Я лениво шагаю вперед и, обогнав отца, первым вхожу в дверь.

Отец медленно заходит следом.

– Я опять что-то натворил?

– Нет, – мягким голосом отвечает отец. – Нет, что ты. С тех пор как ты связался с этой Валерией, я бы сказал, что ты стал шелковым.

Я в шоке. Не люблю обсуждать с отцом свои любовные дела. Да даже больше. Я редко когда-либо такое обсуждаю с отцом. Не близки мы с ним, к сожалению или к счастью.

– Тогда что?

– Тебе нравится эта девочка?

– Мы просто общаемся. – Я пожимаю плечами, сунув руки в карманы спортивных штанов.

– Теперь так называется дружба, когда ты целуешься с ней в машине?

– И что с того?

– Нет, ничего. – Отец обходит меня и направляется к своему письменному столу. – В отличие от твоих других пассий, Валерия очень смышленая девушка. И как только вы начали общаться, не считая той вечеринки, на которой разбили любимую вазу твоей матери, ты ведешь себя куда более сносно.

Я ничего не отвечаю, лишь усмехаюсь и интересуюсь:

– Ты об этом хотел со мной поговорить?

– Нет. Это к слову пришлось, – говорит отец и садится за стол. – У меня есть к тебе прекрасное предложение.

– Я тебя слушаю.

– Я сегодня не ложился спать по одной причине: Лондонский университет биологии и инженерных технологий…

Отец кидает на меня заинтересованный взгляд, однако в голове лишь всплывает образ Леры, сладостный вкус ее губ и головокружительный поцелуй.

– А как ты знаешь, я сейчас активно веду переговоры с людьми, которые владеют этим университетом. И переговоры эти прошли хорошо, если это тебе интересно. Но самое главное в другом. – Отец делает паузу и меняет заинтересованный взгляд на строгий. – Глубоко уважаемый мною мистер Болджин, после удачных переговоров, предложил место в этом институте.

Мое сердце начинает биться сильней, как только отец произносит эти слова.

– Что?

– Да. Мистер Болджин с радостью поможет тебе обустроиться в Лондоне и начать учиться. Разница в предметах будет зачтена, но…

Отец по своей привычке сцепляет пальцы в замок.

– Но тебе придется хорошенько постараться, чтобы получить там диплом. Мои полномочия на твои оценки там, к сожалению, повлиять не смогут.

– Лондонский университет… – шепчу я себе под нос, не веря тому, что только что услышал.

– Я понимаю, что ты хотел учиться именно там, еще когда заканчивал школу, – тихо произносит отец. – И быть может, я был не таким хорошим отцом…

– А что насчет спорта? – спрашиваю я, моментально сопоставляя в голове все те нюансы, которые могут произойти при смене места учебы. – Что с ним?

– Ты про футбол? – выгибая бровь, спрашивает отец.

– Да. Что с футболом?

– Если ты правда уверен, что потянешь Лондонский университет, мистер Болджин поможет тебе получить стипендию, которая позволит играть в хорошей команде.

– Что еще может этот мистер Болджин? – спрашиваю я с нетерпением.

Конечно, нет сомнений в том, что отец помнит мою давнюю мечту: учиться за границей. И ему под силу сделать так, чтобы я уехал туда. Однако… Сейчас стоит куда более важная проблема, которая тревожит мое сердце больше, чем учеба за границей.

Это Лера.

– Он не всемогущ, Матвей, – делает замечание отец. – Но помочь тебе в первое время он готов.

– Понятно, – отвечаю я. Если бы отец сказал мне об этом раньше, то, скорее всего, я согласился бы без раздумий. А теперь я не могу разорваться и сделать правильный выбор.

– Мне нужен твой ответ. – Отец вздыхает, будто бы устал болтать со мной. – Желательно не позднее чем через пару месяцев. Обдумай все хорошенько, сынок, и реши: нужен ли тебе этот университет или же нет.

– Ладно, – киваю я и сразу же спрашиваю: – Я свободен?

– Да, иди, – говорит отец, надевает очки, берет какую-то бумажку со стола и начинает читать.

Я быстрым шагом выхожу из его кабинета и направляюсь к выходу. Мне нужен чистый и свежий воздух. Достаю наушники из кармана и, воткнув их в уши, включаю музыку.

Пробежка не дает того, что я ожидал от нее. Я не перестаю думать о Лере и о том, что это ходячее несчастье зацепило меня так, что я не могу сделать правильный выбор. И, казалось бы, вот он, на ладони, однако… все куда сложнее. По крайней мере в моей голове. А еще я думаю о том, что отец не слишком рад, что я трусь с Лерой. Она из небогатой семьи, так скажем, обуза для института. А отец любит звон монет и подсчет денег, которые отсыпают родители мажоров, которые учатся у нас в институте.

Я дома. На часах около семи часов утра. Мама уже проснулась и пытается готовить завтрак. Я вновь принимаю прохладный душ и, одевшись в форму, спускаюсь вниз. Есть дома я точно не хочу. Мама заметит, что со мной что-то не так, а отец может начать читать нотации о том, что мне сейчас важней строить карьеру, а не заниматься сердечными делами. А таких разговоров я не хочу.

Кидаю спортивную сумку на заднее сиденье и выезжаю со двора. Вижу на ступеньках мать, которая пытается меня остановить и заставить позавтракать, но я игнорирую ее. Это плохо, конечно, но… я не в настроении сейчас это обсуждать.

Выезжаю на трассу и следую к общежитию Леры. Я не знаю, во сколько она выходит и какое у нее сегодня расписание, однако, быть может, мне посчастливится ее подловить и довезти до института. И быть может, я даже ей расскажу, что отец мне предложил, однако… Сейчас мы с Лерой ходим по тонкому льду, который в любой момент может утащить на дно одного из нас, разрушив наши чувства. По крайней мере мои.

Я доезжаю быстро и, припарковав машину, ожидаю. Через какую-то секунду слышится звук мотоцикла, который со стремительной силой приближается. Я вижу, как Тарас паркует свой байк, но ничего не предпринимаю, а лишь выжидаю. Через каких-то пару минут появляется Лера и подходит к Тарасу.

Она меня не видит. По крайней мере, не смотрит в мою сторону. Они обнимаются, Тарас протягивает ей шлем. На Лере сегодня ветровка и брюки, а сумка-портфель из кожзама красуется за спиной. Стиснув зубы, я хочу выйти из машины, но тут звонит мой телефон. Я отвлекаюсь на него. На экране я вижу имя – Тема.

«Да черт тебя побери!» – рычу я, а мотоцикл Тараса уже срывается с места. Лера все дальше и дальше уезжает от меня. Я зло говорю в трубку:

– Да!

– Здоров, – слышится беззаботный голос моего друга. – Ты где?

– Скоро буду, – рявкаю я.

И кладу трубку.

Нет настроения говорить. Никакого. Ни с кем.

Завожу мотор и, вдавив педаль в пол, устремляюсь по дороге, ведущей в институт.

* * *

– Ты прям не с той ноги встал, – говорит Тема, приоткрывая дверь в раздевалку.

– И что с того?

– Да злой ты какой-то, – пожимает плечами друг, и мы устремляемся вглубь помещения. Сегодня к нам приехала команда института из другого города, и отец организовал для них отдельную раздевалку. Как он сказал, иначе мы подеремся еще до того, как выйдем на поле.

– Переживаешь? – интересуется Артем.

– Ни капли, – отвечаю ему и кидаю сумку на лавочку.

В раздевалке уже сидят несколько парней. Мы здороваемся с ними, крепко пожимая руки.

– Я слышал, – говорит бритоголовый Саня, – что у заезжих тигров хорошие нападающие.

Открываю шкафчик и стягиваю с себя пуловер.

– Ты хочешь сказать, что Матвей – днище в этом деле? – интересуется Тема.

– Нет, просто нам на расслабоне не поиграть, – с грустью отвечает второй парень по имени Леня.

Я снимаю рубашку, беру из сумки футболку. Молчу.

– А я думаю, мы порвем этих сосунков, – восклицает Тема.

В раздевалку заходят еще несколько ребят, и среди них Тарас. С неким вызовом смотрит на меня. И тут до меня доходит, что Тарас не просто друг Лере. Я отчетливо вижу в его глазах злость и соперничество, хотя, по-хорошему, такого быть не должно, если они правда просто дружат.

Шкафчик Тараса находится через два от моего. Он проходит, здороваясь со всеми, и оставляет наше рукопожатие на самый конец. Как только мы пожимаем друг другу руки, я ощущаю, что он жмет ее куда сильней, чем ранее. Мы застываем на несколько секунд дольше, чем положено у парней при рукопожатиях. В раздевалке воцаряется тишина. Все глаза прикованы к нам. Нужно брать ситуацию в свои руки, и я спокойно говорю:

– Готов надрать задницы этим сосункам?

– Готов, – отвечает Тарас.

Парни ликуют. Я хлопаю второй рукой по плечу Тараса, и мы разжимаем рукопожатие.

Тарас идет к своему шкафчику, а мне дорогу перегораживает Тема.

– Что не поделили? – спрашивает он.

– Ничего.

– Ее?

Я молчу. Тема, как мне кажется, и так все понимает.

– Интересно выходит.

– Не твое дело, – огрызаюсь я и, захлопнув шкафчик, направляюсь к стене, где висит наша защита. Надеваю свою с фамилией и номером 7.

«Нападающий. Самый лучший в вузе. Самый лучший за десять лет игрок», – вспоминаю слова отца на награждении в прошлом году. Этот сезон мы открываем игрой с этой шайкой идиотов, которые возомнили, что умеют играть лучше нас.

Ребята потихоньку подтягиваются к нам, тоже надевают защиту. В помещение входит тренер.

– Итак, сосунки, – восклицает он, хлопая в ладоши, – сегодня знаменательный день открытия соревнований по американскому футболу. Играют московский и подмосковный вузы.

– Учтите, если вы меня подведете, я лично каждого в…

Речь тренера прерывает звонок телефона – у одного парня аж разрывает карман.

– Телефоны в шкафчики, придурки! – В голосе тренера чувствуется злость. Понятно, он переживает. Поскольку отвечает за нас своей репутацией. И местом под крылом у моего отца. Ему как никому другому нужно понимать, что сегодняшний матч будет решать вопрос о его зарплате на следующее полугодие.

– Простите, – виновато отвечает парень и убирает телефон в шкаф.

– Играем агрессивно. Ясно? Матвей, Тема, Тарас! От вас зависит будущее команды, может ли она пройти дальше по сетке или же вам придется собирать манатки и выметаться из вуза к хренам собачьим!

Я смотрю на Тараса. Тот спокоен. Как слон. Стоит и без интереса наблюдает за тренером.

Тренер смотрит на часы и хлопает в ладоши.

– Нано-Фокс! – восклицает он и выставляет руку вперед. И мы его подхватываем. Каждый из нас протягивает правую руку и кладет ее поверх чужой.

– НАНО-ФОКС!!! – восклицаем мы слаженным хором.

– В прошлом году вы были лучшими, – напоминает тренер. – Так не подведите меня в этом году!

…На выходе из раздевалки нам дают шлемы, которые мы застегиваем прямо на ходу. Подойдя к трибунам, останавливаемся. Народищу на стадионе – тьма. Последний раз я выступал так лишь на финальном чемпионате, куда приехал даже мэр города.

Тренер обходит нас и говорит:

– Помните! Вы тут хозяева, а не они. Вы знаете каждый дюйм этого стадиона. Каждую травинку. Так выгоните этих ребят с позором!

Музыка не дает тренеру завершить речь. Я стою первым и вижу, как на поле выходят девочки. Наши девочки. Талисманы нашей команды!

С удивлением отмечаю, что Софии нет. Вместо нее Лера. Я внимательнее присматриваюсь к девчонкам. На них коротенькие юбки-шорты, гетры под колено. Все в сине-оранжевых тонах с нашим логотипом. Кофты с длинными рукавами. Все девочки как под копирку с собранными в высокие хвосты волосами. Но мои глаза устремляются к Лере.

Включается музыка для их номера, и девчонки начинают зажигать.

Я вижу, насколько Лера пластична. Насколько она легко подпрыгивает на поддержке. Девочки идеально танцуют вступительный танец и, закончив, выкрикивают название команды:

– НАНО-ФОКС!

Играет гимн нашей команды. Тренер хлопает меня по плечу и говорит на ухо:

– Веди их к победе!

Яркий свет трибун ослепляет глаза, и я делаю глубокий вдох, чтобы собраться.

– Пошли! – кричит тренер и жмет мне руку. Я выдыхаю и выхожу на поле.

Глава 17. Валерия

Овации, которые получает наша команда, оглушают футболистов. Я трясу помпонами, держу спину прямо, улыбаюсь. Первым выбегает Матвей, приветствует публику. Я давно не ощущала такого прилива адреналина на выступлении. С последнего раза, когда я вот так вот выступала в большом спорте, прошло слишком много времени. Сердце замирает от того, что мы встречаемся с Матвеем взглядами. Сквозь сетку шлема я вижу его пробирающий до дрожи взгляд. Но что это? Матвей улыбается мне!. Сердце уходит в пятки от этой улыбки, но я стараюсь держаться.

А через мгновение игроки выбегают за своим капитаном. Самым последним выбегает Тарас. Он машет мне и пробегает дальше так быстро, что лишь спустя пару секунд я понимаю, кто это был. Голова моя полностью отключается, и я плохо соображаю…

Ловлю себя на мысли, что провожаю взглядом Матвея. Не могу оторвать от него взгляда, да что ж такое! Во рту ощущаю горький привкус и не могу понять, что меня тревожит. Но вскоре отдаю себе отчет в том, что, скорее всего, просто очень переживаю за игру.

Музыка не замолкает, и я вижу, как команда поддержки соперников уходит с поля.

– Пойдем, – толкает меня в плечо соседка, и я, вынырнув из своих тревожных мыслей, вместе со всеми удаляюсь с поля.

Мы усаживаемся на скамью. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и я беру со столика бутылочку воды. Мне плохо. Мне сложно дышать. Я не понимаю, в чем причина возникновения такой паники, ведь выступили мы хорошо… трибуны стоя аплодировали нам, как будто бы мы звезды этого соревнования.

Делаю два больших глотка воды и выдыхаю из себя клубок переживаний.

– И-и-и-и-и… – голос ведущего звенит в ушах.

– Начинаем! – кричит ведущий, и на поле выходит судья.

Трибуны не умолкают. Да чтоб их! От гула, который разносится по всему стадиону, становится тошно.

Мяч кладется на центр поля, а двое нападающих становятся друг к другу лицом, нагнувшись вперед. Остальные игроки расходятся по своим местам. И после стартового свистка мяч оказывается на стороне нашей команды. Матвей умелым пасом передает его другому игроку, который, прижав к себе мяч, бежит вперед. Замечаю Тараса, на его форме фамилия – Демаков и номер 9. Тарас бежит на поле противника, чтобы принять пас. Это ему удается. Трибуны гудят, и я не понимаю, как можно играть в таком шуме.

Я впервые на подобном матче. Впервые слышу, как все кричат и ликуют, поддерживая свою команду. В танцах все по-другому. Мне тяжело, очень тяжело…

Пропускаю зачетный гол, который позволяет нам выйти вперед на четыре очка. Голова у меня кружится.

– А почему Соня не пришла? – спрашивает девушка, сидящая рядом.

– Она не придет, – отвечаю я, вспоминая вечерний разговор с Софией. – Она уехала за границу.

– Как так? – восклицает девушка.

Я не обращаю на нее внимания, пытаясь глазами выискать Матвея на поле.

– Она будет учиться там, – слышу голос Лилии, которая подсаживается ко мне сбоку.

– А, понятно.

– Не переживай так. – Лилия кладет руку на мое плечо и легонько его сжимает. – Они выиграют.

– Знаю, – на автомате отвечаю подруге и, слабо улыбнувшись, продолжаю наблюдать за матчем.

Я не успеваю отыскать Матвея, но вижу, что Тарас падает. На него наваливаются противники, да так много, что его и не видно. И тут же отмечаю, как Матвей бежит с мячом до зачетной зоны. «Откуда у него мяч?» – задаюсь я вопросом. Вижу, что Тарас благополучно выбрался, снова вступил в игру. И с замиранием сердца продолжаю следить за происходящим.

…Остается последний зачетный раунд, и я ощущаю, что все тело покрывается капельками пота. Какие-то доли секунды, и… Мы выигрываем.

Я подпрыгиваю на месте, как ненормальная, и выбегаю на поле. Все ликуют. Все кричат. Все радуются.

Бегу со всех ног к Матвею, который, увидев меня, снимает шлем и делает пару шагов навстречу. Я с разбегу набрасываюсь на него, обнимаю за шею, а после впиваюсь губами в его губы.

Гул трибун оглушает, но стук наших сердец куда сильней. Матвей крепко обнимает меня. Я ловлю себя на мысли, что не хочу разрывать поцелуй. Что ответная реакция Матвея прекрасна. Что его чувства искренни и без подвоха.

Но, к моему великому сожалению, поцелуй приходится разорвать, так как подоспевшие игроки жаждут поздравить Матвея с победой. Ведь благодаря ему выиграла наша команда.

Слышу голоса девчонок, которые подбегают сзади. Мы с Матвеем размыкаем объятия. Я отстраняюсь от него и заглядываю в глаза. Они излучают безграничное счастье!

Ребята накидываются на Матвея, я еле успеваю отскочить. В толпе я замечаю Тараса, который старается отдышаться. Я подбегаю к нему и крепко обнимаю.

– Эй, – восклицает он, – ты меня задушишь!

– Прости, – выдыхаю я.

– Ага.

Я вновь замечаю между нами неловкость. Но стараюсь отогнать это дурацкое ощущение.

– Мы выиграли! – восклицаю я и улыбаюсь Тарасу.

– Да, – кивает Тарас. – Мы выиграли, но мы были на волоске от поражения.

– Соперники очень сильные, но вы сильней!

Тарас ничего не отвечает, лишь с грустью в глазах смотрит на меня. Меня охватывает чувство стыда, вот только за что, я не понимаю. Я пытаюсь понять вновь, когда это началось. Когда я упустила тот день, в который мне стало неловко находиться рядом с Тарасом? Вопрос остается без ответа. Теперь мне нужно убираться подальше от Тараса, потому что ребята вместе с Матвеем настигают его, обнимают, хлопают по плечу.

– Это не то ли, о чем я думаю? – Ко мне подходит Лилия.

– О чем ты?

– О Тарасе и тебе!

– В плане? – Я не понимаю, к чему клонит подруга, поэтому кидаю на нее удивленный взгляд.

– А ты не видишь, да?

Я молчу, потому что не знаю, что сказать Лилии. Ровным счетом ничего, что могло бы ее удовлетворить.

– Правильно говорят, что со стороны видно лучше.

– Да о чем ты? – восклицаю я раздраженно.

– Ты нравишься Тарасу. Причем сильно.

– Этого не может быть, – фыркнув, я мотаю головой из стороны в сторону.

– Может, – сухо отвечает подруга. – И это все видят.

Я морщусь, потому что именно сейчас не хочу забивать этим странным выводом голову.

* * *

Весь вечер мы болтаем с Матвеем по видеосвязи, а Лилия делает недовольное лицо. Сказать по правде, возможно, я ошибалась насчет Матвея. Возможно, это было слишком обманчивое решение – думать, что он такой же, как и все эти мажоры. Я ошибалась. Сильно. И мне льстит, что я поняла это так быстро. Не стала забивать себе голову ошибочными выводами и мыслями. И это греет душу.

– Слушай, – говорит Мэт и откидывается на кровать. Его волосы слегка запрокидываются назад, открывая ровный лоб, – не хочешь на выходных съездить кое-куда?

– Куда? – спрашиваю я, все еще опасаясь его идиотских идей.

– Это секрет, – улыбается Мэт. – Ну так что?

Закусываю губу, размышляя о том, насколько разумно соглашаться на эту идею. Нет, признаться честно, мне она очень нравится, несмотря на то что я даже не представляю, что придумал Матвей. Но, с другой стороны, голос разума и просто женская интуиция говорят мне: подумай хорошенько. И я разрываюсь, стоя между этими двумя дверями, не зная, что выбрать.

– Клянусь, я замышляю только шалости и больше ничего! – цитирует Матвей известное высказывание, вот только я не могу вспомнить, откуда оно.

– Я не могу соглашаться на то, о чем совершенно не знаю, – с ехидством отвечаю ему.

– Хорошо, – кивает Матвей. – Я просто хочу сделать тебе сюрприз…

– Тогда зачем спрашиваешь у меня разрешения? – со смешком выдаю я.

Матвей молчит, явно впав в ступор. Но улыбка не сползает с его лица, и он выглядит очаровательным дурачком.

– Что? – восклицаю я, смеясь. – Когда тебя что-то останавливало на твоем пути к цели?

– Ты права, – кивает, явно смущаясь, Матвей. Из-за того, что свет у него в комнате приглушен, мне не особо хорошо его видно. Однако это не мешает нам наслаждаться друг другом. – Тогда, я полагаю, что ты…

– Я подумаю, – издевательски отвечаю я и замечаю, что Матвей доволен моим ответом.

– Да, – говорит он через паузу. – Конечно…

* * *

Утром следующего дня не успеваю я переступить порог вуза, как все взгляды приковываются ко мне, словно я вновь попала в тот день, когда было посвящение в чирлидерши. Сама себе говорю, что уж лучше взгляды, чем пакости. И в этом есть какая-то доля правды. Не обращая внимания на то, что каждый студент, который встречается мне по дороге к шкафчику, не может отказать себе в том, чтобы одарить меня любопытным взглядом. И вновь я ощущаю на себе косые взгляды, слышу перешептывания у себя за спиной и дурацкие смешки.

Я прибавляю шаг. Дойдя до шкафчика, быстро набираю код и открываю дверцу. Спиной ощущаю, что кто-то на меня смотрит. Не подаю вида, что мне некомфортно, кладу в шкафчик учебники, которые пригодятся мне позже. Беру белый халат и захлопываю дверцу шкафчика. Чьи-то теплые губы касаются моей щеки, а сильные ладони ложатся на талию. От этого я вздрагиваю, оборачиваюсь и вижу, что передо мной Матвей.

Прикрываю глаза, успокаивая себя и наслаждаясь нежным поцелуем. Внутри все переворачивается, и мне теперь все равно, что там подумают зеваки, которые, как мне кажется, продолжают глазеть и обсуждать.

– Доброе утро, – проговаривает Матвей, так же внезапно прекращая поцелуй, как его и подарил.

– Доброе, – растерянно отвечаю я ему.

– Как спала?

– Хорошо, а ты?

– Сносно, – расплывается в улыбке Матвей и приваливается к металлической дверце шкафчика.

Ощущаю, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Сложно дышать.

Очень.

Чересчур.

Хватаю воздух носом так шумно, что становится не по себе.

– Ты какая-то растерянная, – прищурив один глаз и выгнув бровь, произносит Матвей. – Точно все в порядке?

– Да, – быстро тараторю в ответ. – Я просто не ожидала тебя увидеть тут.

– Ты не рада мне?

Вот же говнюк. Нарывается на комплимент.

– Рада, – на автомате отвечаю ему.

Матвей обнимает меня так крепко, что я невольно ежусь. Зеваки уже вовсю навостряют уши и смотрят во все глаза, лишь бы получить новую порцию информации для сплетен. Ну и пусть. Нельзя скрывать то, что вскоре станет явным. Парень тянется ко мне и вновь дарит новый поцелуй, который теперь настырней, прижимается ко мне и издает глухой стон.

– Какая у тебя пара?

– Высшая математика, – говорю я Матвею, и он берет меня за руку. Я смущаюсь от того, что мне в общем-то неуютно выставлять напоказ то, что между нами происходит. Более того, в мои мысли закрадывается достаточно дискомфортная мысль, что теперь мы всеобщий предмет обсуждения. И если ранее это походило на сплетни, которые мало кто мог подтвердить, то теперь это жгучая правда. Матвей тянет меня за собой, и я делаю шаг вперед.

Мы медленно идем по коридорам. Его теплая ладонь согревает мою. И я счастлива.

– Ты не забыла, что сегодня у нас с тобой кое-что намечается?

– Нет, – растерянно отвечаю ему, хоть и не представляю, что приготовил Матвей.

– Хорошо. – Улыбка не сходит с его лица, словно он маленький ребенок, которому дали желанную конфету. Под восхищенным взглядом Матвея мне по-прежнему неуютно. Да что там… я места себе не нахожу. К тому же дурацкая улыбка совершенно не хочет сходить с моего лица. И, ко всему прочему, я чувствую себя влюбленной дурой.

Мы доходим до кабинета, дверь которого распахнута настежь. Матвей останавливается, при этом не выпуская мою руку из своей.

– Хорошего дня тебе, малышка, – говорит он, еще сильней сжимая ладонь.

– И тебе, – робко отвечаю ему и, встав на цыпочки, целую Матвея в щеку. Наконец-то выпустив мою руку, он машет мне и удаляется прочь из кабинета.

У нас намечаются две пары высшей математики, которую я люблю, а после – две пары биомолекулярной биологии. Однако именно сегодня способность к концентрации мыслительной деятельности покинула меня. Я не могу сосредоточиться на новом материале, который нам дают. Лилия витает в облаках, с кем-то активно переписываясь, и лишь изредка делает пометки в тетрадке. Я перевожу взгляд в окно и томно вздыхаю. Преподаватель что-то бурно обсуждает с ребятами, сидящими за первыми партами, жестикулирует и пытается донести важную информацию.

– Эй, – шепотом окликает меня подруга, толкая в плечо. – Все нормально?

Молча киваю ей в ответ.

– А по тебе и не скажешь, – язвит подруга и игриво улыбается мне. – Колись, что произошло?

Я мнусь, прикидывая, смотрит ли в нашу сторону преподаватель. И убедившись, что это не так, склоняю голову к подруге.

– Матвей пригласил меня на свидание.

Лилия искренне удивлена, это видно по выражению ее лица.

– Да ладно?

– Угу, – как можно безразличнее отвечаю я.

– А ты что?

– Согласилась, – шепчу.

– Да ладно?

Она демонстративно подносит ладонь к моему лбу, словно проверяет температуру.

– Вроде бы ты здорова.

– Вроде бы, – повторяю я за Лилией.

В это же мгновение слышится стук в дверь, а после она раскрывается, и на пороге вырисовывается Матвей, который заглядывает в кабинет и говорит:

– Очень сильно извиняюсь, но Золотову Валерию вызывают с вещами к ректору.

Мы с Лилией переглядываемся. Я ума не приложу, зачем мне с вещами идти к ректору. Лилия вопросительно смотрит на меня.

– Да, конечно, – разрешает преподаватель.

Глаза сокурсников устремлены на меня, и от этого мне очень неуютно.

В недоумении собираю вещи и, встав со стула, направляюсь к выходу. Матвей подмигивает собравшимся и пропускает меня вперед, закрыв за нами дверь.

– Что слу… – начинаю я, но горячие губы прерывают мой вопрос. Матвей шипит, дав понять, что сейчас не время для разговоров. Я чувствую себя в полной растерянности, да такой, что даже не знаю, чего ожидать дальше.

– Готова? – спрашивает Матвей, отпрянув.

– Ты же сказал, что меня вызывает ректор.

– А ты не поняла, малыш? – игриво произносит парень, подхватывая меня за талию, и прижимает к себе.

Глава 18. Матвей

Я тяну за собой Леру, которая хихикает. Ее теплая ладонь кажется настолько маленькой, что я испытываю непреодолимое желание защитить всеми силами, которыми обладаю, эту девчонку, лишь бы она была счастлива. Не осознаю до конца, насколько это желание прожигает сердце и сдавливает ребра, поэтому лишь прибавляю шаг. Пройдя сквозь пропускную систему, продолжаю вести за собой Леру.

– Мы уезжаем из института? – с удивлением говорит та, стараясь догнать меня.

– А как иначе? – улыбаюсь я в ответ и двигаюсь в направлении машины.

– А куда мы едем? – робко переспрашивает Лера.

– Сюрприз.

На самом деле это все, что я могу ей сказать. В противном случае Лера просто даст заднюю, если узнает, куда мы едем. И эта мысль меня больше всего напрягает. Подходя к машине, я вытаскиваю из кармана ключи и жму на кнопку. Тачка приятно сигналит, и, подойдя к переднему пассажирскому месту, я галантно открываю дверь.

Лера сияет от счастья или удивления, я еще до конца не могу разгадать ее взгляд. Не сдержав себя, тянусь к ней и укрываю ее губы нежным поцелуем. Он длится долю секунды, словно бабочка села на цветок и тут же взлетела от дуновения ветра.

– Прошу, – говорю я, и Лера поспешно садится.

Аккуратно закрываю дверь и иду за руль. Лера уже пристегнулась и, как мне кажется, ждет сюрприза.

Вставляю ключ в зажигание. Щелчок. Немного давлю на ключ вперед, и машина заводится. Приятный рокот ласкает мой слух, однако он ничто по сравнению с нежным голосом Леры.

– Что? – со смешком интересуется Лера, одаривая меня нежным взглядом.

– Ничего, – отвечаю я и трогаюсь с места.

Мой сюрприз находится в пятидесяти километрах от института, и, по моим подсчетам, это не более сорока минут езды. В электронном табеле посещаемости я уже успел поставить оценки, якобы мы отвечали на занятиях. Не думаю, что кто-то заметит наше отсутствие. Если вдруг и будут проблемы, то я их быстро улажу.

По крайней мере, мне это по силам.

Мы выезжаем на трассу, которая ведет на север. Буквально через первый десяток километров привычный пейзаж сменяется бескрайними полями и лесами.

– Ты решил меня украсть? – задает вопрос Лера, и я понимаю, что, пока я наблюдаю за дорогой, моей спутнице скучновато просто смотреть в окно.

– Я бы предпочел назвать это «позаимствовал у лучшей подруги на некоторое время», – отвечаю я и добавляю ехидный смешок в конце.

– Чем тебе Лилия не угодила? – по-доброму спрашивает Лера.

– На самом деле ее тоже ждет сегодня сюрприз, – не выдержав, отвечаю ей. Тянусь к магнитоле и включаю ее.

– Эй, Сири, – говорю чуть громче, чем веду диалог с Лерой, – включи плейлист для путешествия.

– Одну минуту, – отвечает электронный помощник, и через мгновение начинает играть музыка. Плейлист я собирал больше суток, не зная, что нравится Лере. На ее странице ВКонтакте все скрыто, кроме ее стены и одной-единственной фотографии, что красуется на аватарке. Ни групп, ни страниц, ни музыки, ни видео – ничего, чтобы дать хотя бы малейшую подсказку, что же она любит.

В памяти всплывает картина того вечера, когда я собирал плейлист, отыскивая в браузере ссылки на любимую музыку моих гостей. И, собрав достаточно приличный плейлист с инди, поп и хип-хоп музыкой, я был доволен собой.

– И какой же? – спрашивает Лера.

– Ну ты же видела, что Лиля и Тема что-то мутят? – вопросом на вопрос отвечаю я.

– Не заметила, – с горечью вздыхает Лера. – Лишь только на посвящении в чирлидинг.

– Ну, считай, с того самого момента они что-то и мутят.

Лера делает паузу, словно мои слова ее шокируют.

– Ты сейчас серьезно?

Я поворачиваю к ней голову и улыбаюсь.

– Серьезней некуда!

– Вот так дела, – говорит девушка, устремляя глаза в окно.

Я продолжаю следить за дорогой, упиваясь тем, что все идет по моему плану. От начала и до конца, по крайней мере, я так считаю.

Сворачиваю на нужном повороте, где дорога устремляется в хвойную лесополосу. Сбавляю скорость, чтобы не пробить днище о какую-нибудь палку, арматуру или что там еще попадается на дорогах, стараясь как можно мягче объезжать кочки и ямы.

Мы болтаем с Лерой обо всем: начиная от научных экспериментов и заканчивая выбором лучшего мороженого. Эти десять минут пролетают довольно скоро, и мы подъезжаем к закрытому периметру, огороженному высоким забором. Из-за него кое-где виднеются крыши домов.

– И… это твой сюрприз? – с опаской смотрит Лера на открывшуюся картину.

– Потерпи немного, – отвечаю ей, подъезжая к воротам. Открываю окно и, высунув руку с пропуском, прикладываю его к тачпанели. Звучит одобрительный сигнал, и ворота потихоньку открываются. Краем глаза замечаю, что Лера напряжена. Да я бы сам был в напряге, если бы меня привезли в такую глушь. И, поймав себя на этой мысли, я аккуратно беру Леру за руку, легонько ее сжимая.

Девушка ничего не отвечает.

Мы едем дальше.

Улочки в самом поселке – очень узкие, однако дома расположены на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы это не казалось деревней. Нам остается несколько минут, и, зная дорогу наизусть, я поворачиваю вновь налево и устремляюсь к дому.

Как только Лера понимает, что мы приехали в загородный дом, она восклицает:

– Как красиво…

– Да, – отвечаю я и заезжаю на территорию. Виднеется тихое и спокойное озеро, привлекая взор своей ровной гладью.

– И это твой сюрприз? – восклицает Лера, чуть ли не прыгая на сиденье.

– Почти, – загадочно отвечаю я и останавливаю машину.

Лера, как маленькая, разглядывает все вокруг. Я понимаю, что рутина, затянувшая ее, да и проблемы с финансами не позволяют ей отдохнуть полноценно. Да, возможно, я и плохо поступил, покопавшись в ее личном деле и наведя справки с помощью Темы, но… Как по-другому я узнаю подробности? Лера вряд ли будет говорить о своих проблемах, ведь она слишком горда для этого.

Я выхожу из машины, и Лера следует моему примеру.

– Что это за место?

– Загородный дом, – говорю я и, захлопнув дверцу, кладу руку на крышу машины. – Красиво?

– Да, – восклицает Лера.

Я прохожу к багажнику, где лежат сумки. Я уже закупился кое-какими продуктами, чтобы устроить романтический вечер на берегу озера, которое идеально подойдет для того, что я хочу сказать Лере. Лера изъявляет желание мне помочь, и я совершенно не против.

– Когда это ты успел все купить? – с удивлением спрашивает она.

– А тебе вот все расскажи, – смеюсь в ответ, ощущая себя невероятно счастливым мужчиной. И понимаю, что давненько не ощущал себя таким расслабленным и довольным. До такой степени Лера окрыляет меня, что мне хочется только кричать о том, что она – самое лучшее, что со мной происходит. Я сам себя не узнаю!

Взяв продукты, мы направляемся в дом. Лера охает, стоит мне только открыть перед ней дверь и пропустить внутрь.

– Ну ничего себе, – говорит она, поворачиваясь вокруг своей оси.

Нас приветствует тихая гостиная в светлых тонах. Здесь меньше мебели и роскоши лишь потому, что мать так решила. Я кладу ключи в плоскую ключницу, чтобы уж точно не потерять их, и ставлю покупки на небольшой журнальный столик.

– Я пойду включу электричество, – говорю я, но мне не хочется оставлять Леру ни на секунду. Не знаю, откуда во мне такое зверское желание делать все рядом с ней или подле нее. Но мне очень радостно от того, что Лера соглашается с моими действиями.

Прохожу в подсобку, которая находится с правой стороны дома. Там же установлены удобные рубильники, что позволяют сразу же обесточить весь дом или же какую-то часть его. Быстро включив электричество, слышу, как щелкает, начав работать, холодильник. Возвращаюсь и вижу, что Лера по-прежнему рассматривает все, что попадается ей на глаза: вазу, столик, диван, ажурную винтовую лестницу, которая якобы ведет на чердак, и прочую мелочь. Опираясь плечом о дверной косяк, наблюдаю за ней.

Лера – идеальная.

Это все, о чем я могу сейчас думать. Лера. И от этого щемит сердце – я понимаю, что не просто влюблен…

Черт. Я не могу справиться со своими мыслями, зато решил, что смогу перфектно провести свидание с Лерой. Вот же я глупый…

Голова от всего этого идет кругом. Я продолжаю смотреть на Леру. Она же, заметив меня, улыбаясь говорит:

– Включил?

– Угу.

Лера берет два бумажных пакета с продуктами и произносит:

– Куда это?

– На кухню, – отвечаю ей и понимаю, что Лера не знает, где тут кухня.

Ну я дебил. Что уж тут скажешь…

Беру более тяжелые пакеты, толкаю дверь справа и впускаю Леру в просторную кухню-столовую.

– Ставь здесь, – говорю я, опуская пакеты на широкий стол.

– Красиво, – осматриваясь, с изумлением говорит Лера.

– Спасибо.

– Это твой дом?

– Нашей семьи, – уточняю я.

– А я думала, что ты снял его.

– Почему?

– Не в твоем стиле, – ехидно отвечает Лера, кокетничая со мной.

Я лишь улыбаюсь как полнейший кретин и даже принимаю это ее высказывание за комплимент.

– Ты собрался что-то готовить?

– Ну да, – чешу затылок и смотрю на Леру. В ее голубых глазах замечаю неподдельный интерес. – Ну как готовить… хотел сделать тарталетки, бутерброды и подогреть глинтвейн.

– Но ты же за рулем! – с опаской восклицает Лера.

– А кто сказал, что он будет алкогольным?

Щеки моей красавицы заливает румянец, который выступил явно из-за того, что Лера якобы все неправильно поняла. Нет, поняла она, конечно, все правильно, просто еще не хочет верить в это.

Мы потихоньку готовим еду. Я в процессе готовки уминаю парочку бутербродов с красной рыбой, потому что ну уж очень хочу есть! И пока вы возимся, за окном уже темнеет.

Я выхожу на террасу, оцениваю обстановку, возвращаюсь к Лере и говорю:

– Я сейчас выдам тебе спортивный костюм. Вечером около воды очень холодно.

– Хорошо, – в замешательстве произносит Лера.

Ее глаза щурятся, словно она хищник и не верит моим словам. Я предлагаю ей пройти со мной и веду ее в спальню родителей. Я заранее запланировал все это, быстренько смотался сюда ночью и привез новенький спортивный костюм, который прикупил Лере. Зная приблизительно ее размер, я взял еще и комплект белья, купальник и… пижаму. Конечно, я хотел выбрать что-то более соблазнительное, чем милая пижамка в красно-черную клетку, но… посчитал, что если вдруг что-то пойдет не так, то Лера явно не будет подозревать, для чего я ее сюда привез. Поэтому, вытащив из шкафа пакет с покупками, я передаю его Лере.

– Вот, тут все самое необходимое.

Лера заглядывает в пакет, а после спрашивает:

– И всегда у тебя есть такие пакеты?

– Какие такие?

– С женской одеждой!

– А… нет, – мнусь я, понимая, что Лера едва не раскусила меня. – Это вещи моей мамы, но она собралась их выбросить… – буквально на лету придумываю я отговорку, и, как ни странно, она нравится Лере.

– Ладно, – говорит та и, вытащив из пакета спортивный костюм, с непониманием смотрит на меня.

– Что? – спрашиваю я как дурачок.

– Я хочу переодеться. Разрешишь?

– А, да, – впопыхах говорю я и, выйдя из комнаты, добавляю: – Конечно.

Я прикрываю дверь, но оставляю небольшую щелочку. И мои глаза устремляются в нее, словно я не могу справиться с соблазном. Но… Лера с грохотом закрывает дверь, и мне ничего не остается, как ждать ее на выходе.

Вечерний воздух очень остыл. Я зажег камин на террасе. Выдал Лере одеяло, под которым мы грелись вместе. Она уютно уселась в кресло, накрылась и стала наблюдать за мной.

На небе уже появились звезды. Я ношу из кухни на террасу то, что мы привезли с собой и приготовили. И говорю-говорю-говорю с Лерой. Обо всем. Я даже ума не приложу, о чем поговорить еще и что рассказать, потому что ко всем темам, которые приходят мне в голову, Лера всегда знает, что добавить. И это, по правде, немного пугает. Лера умная.

Спортивный костюм пришелся ей впору. От осознания того, что это будет подарком для нее, который она станет носить холодными вечерами, у меня щемит в груди. Я приношу с кухни последние тарелки и забираюсь к Лере под стеганое одеяло, которое прекрасно согревает нас двоих. Лера кладет голову на мое плечо и опаляет дыханием шею. Ощущаю, как по всему телу разбегаются приятные мурашки. Я не хочу ничего говорить в этот момент, и, наверное, ничего не нужно. Робко целую Леру в макушку. От Леры пахнет приятным ванильным шампунем, это кружит мне голову.

Лера чуть отстраняется. Горящий камин подсвечивает ее профиль, и я понимаю, что эта девушка – эталон женской красоты. Я с жадностью рассматриваю ее: длинные ресницы, курносый носик, приоткрытые пухлые губы, которые манят меня. Сглатываю слюну, пытаясь справиться с неукротимым желанием.

И тут же мне становится страшно – от мысли, что я могу потерять эту девушку. Что может все это исчезнуть! Что все происходящее – сон и завтра, проснувшись, я останусь все тем же одиноким парнем. А одиночества я так боюсь. Тяжелые мысли давят на виски. Моргаю несколько раз, чтобы отогнать прочь страх и тревогу, но… это плохо получается.

– О чем задумался? – спрашивает Лера.

– Да так, – вздыхаю я, ища подходящие слова. – Обо всем и ни о чем одновременно.

– А разве так можно? – улыбается Лера.

– Наверное…

Лера смотрит в мои глаза, а после переводит взгляд на губы. В груди у меня расплывается приятное жжение, словно реки теплого молока пустили по жилам.

Я слышу только биение своего сердца.

Тук-тук.

Это мгновение не хочется прерывать.

Тук-тук.

Лера тяжело дышит. Я слышу и ее сердце тоже.

Тук-тук.

Наши сердца начинают биться в унисон, и… я не могу больше сдерживаться.

Укрываю нежным поцелуем ее губы. Вновь и вновь. Прикосновения настолько легки и нежны, что я дрожу. Нежность моя переходит в настырность, и Лера издает едва слышный стон. Ее тонкие руки обвивают мою шею, и девушка еще сильней жмется ко мне.

Еще мгновение, и поцелуй становится алчным, жадным и горячим. Губы жжет от чувств, которые рвутся наружу. Лера мгновенно поднимается, садится на меня сверху – и все запреты рушатся. Наверное, из-за того, что я так долго мечтал об этом моменте и уже все возможные вариации этой встречи перебрал в своей голове, мне кажется, что я не здесь. Что это не со мной и вообще все не по-настоящему. Терпкость поцелуя будоражит, мои руки на спине Леры ловко ныряют под ее кофту. Страстный вздох девушки придает мне уверенности.

Ощущаю нарастающее напряжение внизу живота. Вдобавок Лера начинает ерзать бедрами, и я понимаю, что терпеть больше нет сил.

Я осторожно встаю с лавочки, держа Леру за руки. Мы молча смотрим друг другу в глаза, и, наверное, тут все без слов понятно.

Лера молча делает шаг в сторону дома. И я следую за ней, за своей музой, которая похитила мое сердце.

Эта ночь запомнится нам обоим. Я больше чем уверен.

Глава 19. Валерия

– Ну ты, мать, даешь, – ехидно произносит Лилия, снимая в раздевалке форму чирлидерши.

– Да что не так? – краснея, спрашиваю я и вновь вспоминаю события того вечера.

– Нет, ну я все понимаю. – Голос подруги звучит строго, будто бы она собирается меня отчитывать. Но это не так. – Что купидон подстрелил нашу рассудительную Леру, причем в самый неожиданный момент. Но я правда удивлена, что ты решилась на это.

– Прекрати! – Я пытаюсь хоть как-то остановить Лилию, которая всеми способами старается выманить из меня еще какую-нибудь информацию.

– Да ты шальная императрица, – подмигивая и толкая меня в бок, хихикает Лилия.

Я замечаю, что подруге в кайф меня подкалывать. Делаю загадочное лицо и сохраняю интригу.

С того события прошла неделя. Долгая, мучительная, стыдливая. Мне кажется, что взгляды всех в институте теперь направлены в мою сторону, словно весь наш с Матвеем маленький секрет больше вообще не секрет.

– Ты так и не расскажешь подробностей? – продолжает меня терроризировать Лилия.

Я говорю:

– Только если ты прекратишь давить на меня!

– Да я не давлю! – возмущенно отвечает Лилия. Кидаю на нее презрительный взгляд. Лилия виновато улыбается и добавляет: – Ладно, ладно! Не давлю больше…

– Спасибо.

Переодевшись, мы выходим из раздевалки, и Лилия шепчет мне на ушко:

– Ну а все же, он хорош?!

Я толкаю подругу в бок, чувствуя, что заливаюсь краской смущения.

– Лиля!

Подруга задорно хихикает, и мы вместе идем до шкафчиков. Положив туда все не нужные нам сейчас вещи, мы направляемся в комнату отдыха, которая находится рядом со столовой. Это одно из самых шумных мест института, если не брать во внимание стадион. Это огромное помещение с собственной мини-кофейней, которая распространяет соблазнительный аромат. Здесь есть все для комфортного отдыха: мягкие кожаные диваны, на которых я люблю сидеть. Настольные игры для тех, кто не торопится домой. По углам разбросаны пуфики рядом с небольшими журнальными столиками, на которых лежат видеоприставки последнего поколения. Я выбираю самый дальний диван, стоящий напротив окна, чтобы сидеть спиной ко всем. Это достаточно популярное место среди студентов, однако сейчас у нас на целую пару перерыв в расписании, и это время нужно чем-то занять. Да и поговаривают, что последней пары тоже не будет. Заболел преподаватель.

Пока я усаживаюсь, Лилия покупает мне латте, не жалея сиропа со вкусом «жженая карамель». Вытаскиваю телефон и вижу сообщение от Мэта:

Ты где?

Нажимаю кнопку «ответить» и печатаю сообщение:

В комнате отдыха.

И нажимаю «отправить». Буквально мгновенно вижу «печатает», следом, через долю секунды приходит ответ:

Я сейчас подойду.

Лениво печатаю: «ОК», а после блокирую телефон. Как раз в это время ко мне подходит Лилия и протягивает кофе.

– Спасибо большое, – отвечаю ей и беру ароматный напиток.

– Пожалуйста маленькое, – отвечает она.

– Сейчас Матвей подойдет, – предупреждаю ее, как бы намекая, чтобы подруга держала язык за зубами.

– О, – восклицает она и начинает меня провоцировать, – значит, будет возможность у него все подробности-то и узнать!

– Лиля! – одергиваю ее, чуть не расплескав кофе.

– Да шучу я! – заливается смехом подруга. – Шучу!

Я закатываю глаза от беспардонности Лилии, откидываюсь на спинку дивана. Чувствую себя уставшей. Все мышцы болят от недавней тренировки. Это впервые за последнее время, когда после физических упражнений мне хочется одного: лечь звездочкой и ничего не делать.

Вздрагиваю от того, что чьи-то теплые губы накрывают мои. Распахиваю глаза и вижу перед собой Мэта. Его нежный поцелуй пробирает меня до мурашек, однако длится он недолго. Матвей плюхается рядом со мной на диван, закинув руку на спинку. Его теплые пальцы касаются моего плеча.

– Приветик, – наконец-то здоровается он, мило улыбаясь.

Вижу Артема, который так же склоняется к Лилии и чмокает ее в щеку. Я в изумлении смотрю на них, совершенно забыв о том, что Лилия и Артем вроде бы встречаются.

– Привет, – отзываюсь я, наблюдая всю эту картину, а после перевожу взгляд на Матвея. Тот задорно подмигивает мне, будто бы без слов понял мой вопрос. Я сглатываю слюну и смотрю на то, как Лилия и Артем, усевшись рядом на пуф, мило воркуют.

– Как дела?

– Нормально, – отвечает Лилия, и я вижу, что впервые за долгое время она сияет от счастья. Ее темные глаза горят, дурацкая влюбленная улыбка не сходит с лица, а все внимание приковано к Артему, который, в свою очередь, ведет себя точно так же, как и Лилия.

– У тебя как? – задаю вопрос чисто для приличия, чтобы не показать, с каким интересом я пялюсь на друзей.

Матвей притягивает меня ближе к себе.

– Да все пучком, – отвечает он, и я перевожу взгляд на него. Матвей смотрит на меня своими голубыми, как океан, глазами. И меня словно бросают в ледяную воду. Чувствую, как приятная россыпь мурашек блуждает по моей коже. Матвей, ко всему прочему, еще и добавляет масла в огонь, улыбаясь обворожительной улыбкой.

Сердечко мое сейчас лопнет от счастья.

Трудно дышать.

Тук-тук.

В ушах звенит от блаженства.

Задыхаюсь.

– А что вы делаете в пятницу, девчонки? – спрашивает Артем. Нам приходится разорвать эту немую игру в гляделки, где, по сути, проигравших не будет. Замечаю, что Лилия держит Артема за руку, и это заставляет меня громко сказать вслух: «О! Как это мило!» Но отвечаю я так:

– Пока планов не было…

– Тогда вы приглашены на вечеринку.

– И в честь чего она будет? – интересуется Лилия.

– Просто вечеринка, – пожимает плечами Артем.

– Не всегда для празднества нужен повод, – добавляет Матвей и стукает меня по носу, будто бы я любопытная кошка и пытаюсь украсть у него лакомый кусочек еды. – Просто вечеринка.

– Ну, я даже не знаю, – смотрю на Лилию, которая в таком же смятении, как и я, едва заметно пожимает плечами. – Нам нужно готовиться к лабораторной.

– Ой, не начинай, – восклицает Артем.

Мимо проходят несколько парней и жмут руки Матвею и Артему, а после, к моему великому счастью, не задерживаются и удаляются прочь.

– Я не начинаю, – ворчу в ответ.

– Расслабишься, повеселишься, – мурлычет на ухо Матвей, едва касаясь губами мочки уха. Я улавливаю расходящуюся волнами дрожь по всему телу. Дергаюсь от переизбытка эмоционального напряжения.

– Не знаю, – продолжаю стоять на своем, хотя самой очень хочется сказать «да».

– А кто там будет? – спрашивает Лилия.

– Только свои, – отвечает Артем. – Это закрытая вечеринка, не как в тот раз.

– И хорошо, – подмечаю я так тихо, что это походит на неразборчивый бубнеж.

– Ну так что?

Вопрос Артема застывает в воздухе, а я не знаю, что ответить. Вечеринки – это, конечно, круто, но после них не знаешь, чего ожидать. И пока я копаюсь в своих мыслях, Матвей целует меня в висок, словно подбадривает на положительный ответ.

– Я согласна, – наконец-то говорит Лилия и мило улыбается.

– Лера? – задает вопрос Тема.

Я смотрю сначала на подругу, которая кивает мне. Это означает, что она хотела бы услышать от меня положительный ответ. Следом перевожу взгляд на Артема, который внимательно наблюдает за мной. А после смотрю на Матвея, который видит мое не особо горячее желание идти на вечеринку.

– Там будут все свои, – еще раз повторяет Матвей, крепче обнимая меня. – Никакого проходного двора. Просто повеселимся немного перед соревнованиями, – и улыбается, словно это должно меня на сто процентов убедить.

– Ладно, уговорили, – отвечаю я, понимая, что на меня все давят в ожидании положительного ответа. Матвей тянется ко мне с поцелуем, который обжигает кончики губ. Лилия хихикает, а после слышится голос Артема:

– Ну, значит, повеселимся на славу!

Не знаю почему, но слова Темы пугают меня. Я чувствую какой-то подвох, но какой именно, понять не в силах.

Глава 20. Матвей

– Да ты погляди на него, весь цветет, как майская роза!

Я толкаю в плечо Тему, который идет рядом со мной на тренировку. Ему доставляет великое удовольствие меня подкалывать по поводу моих отношений с Лерой.

– И что с того?

– Да ничего, – пожимает плечами друг и добавляет: – Просто непривычно видеть тебя таким влюбленным.

– Ничего я не влюбленный, – твержу ему, хотя сам понимаю, что это самая мерзкая ложь.

– Ага-ага, – смеется друг.

Мы выходим на стадион и начинаем разминку. Сказать по правде, в последнее время я то и дело думаю о Лере. О том, насколько мне повезло с ней. И если изначально это был самый обычный спор, то сейчас… Сейчас это переросло в настоящие чувства. Я жду окончания тренировки, чтобы первым же делом заглянуть в телефон: вдруг она мне что-то написала?

– Матвей, бодрее! – кричит тренер.

Мы тренируемся с другой командой нашего же института, которую только что сформировали. Вижу мяч и занимаю свою позицию, чтобы хоть как-то выиграть время. Через мгновение в меня врезается какой-то парень и валит на землю. Вижу, что с ног сбил меня Тарас.

– Че за нафиг, эй! – кричу ему, а тот поднимается и даже не протягивает мне руку, роняя через шлем не очень убедительное «прости».

– Эй, нечего там лежать! – еще подливает масла в огонь тренер.

Стиснув зубы, поднимаюсь на ноги, с ненавистью глядя на Тараса. Я думаю, он добивается того, чтобы я вышел из себя. Вот только зачем ему это?

Отряхиваюсь и снова вливаюсь в игру. Где-то на тридцатой минуте меня вновь сбивает Тарас, и я лечу кубарем по полю. Однако рядом с ним находятся еще несколько человек, поэтому точно сказать, что это был он, сложно. Но в то же время я нутром чувствую, что это его рук дело.

– Да что вы, как котята, там кувыркаетесь? Это не твистер! Быстро все поднялись и продолжили! – кричит тренер. Он зол, и это видно невооруженным глазом.

Поднимаюсь, и ко мне подбегает Тема.

– Все нормально?

– Да, – отдышавшись говорю ему. – Порядок.

– Отлично.

Оставшееся время тренировки прошло без происшествий, хотя несколько раз было так, что мне давал подсечку Тарас и тут же извинялся. То ли у него сегодня день такой, что он вечно в меня врезается, то ли… у него в действительности все-таки есть мотивы.

Закончив тренировку, мы отправляемся в раздевалку.

– Ты чего сегодня в ногах путался? – говорю Тарасу, пока тот снимает форму.

– День неудачный, – отвечает он с безразличием.

– Да что ты?

Я пристально смотрю ему в лицо. Тарас вылупился своими зелеными глазами и смотрит на меня так, словно я враг народа.

– Угу, – наконец отвечает он. Но я вижу, что он лжет.

– Ну бывает, – подхватывает разговор Тема. – Не всем сопутствует удача.

– Ну да, – подхватывает Тарас. – Чья бы корова мычала.

– Слушай, – сняв с себя форму и положив ее на скамейку, говорю я. – Ты в моей команде, и я не очень люблю, когда быкуют на моих друзей.

– А ты решил перейти из нападающих в защитники?

Тарас выпрямляет спину и задирает нос, словно хочет показаться опасным.

– Я не боюсь брошенных котят.

– А стоило бы.

Я облизываю пересохшие губы и делаю шаг в сторону Тараса. Мы смотрим друг другу в глаза. Набираю побольше воздуха в легкие и говорю:

– Лучше держи язык за зубами.

Тарас издает короткий смешок и, перенеся вес на другую ногу, говорит:

– Лере ты так же указываешь, как ей вести себя?

И тут мне сносит крышу. Мы сцепляемся с Тарасом. Я бью ему в нос, ответным ударом получаю в скулу. Пытаюсь повалить Тараса, но слышу голоса других ребят, которые кинулись нас разнимать.

– Эй-эй-эй, пацаны! Хорош! – кричит Тема, оттаскивая меня от Тараса. Его уже держит крепко другой парень.

– Все, хорош! – кричит мне в ухо Тема.

– Уйди, – говорю ему и слышу, как Тарас тоже не против дальше продолжить наш бой.

– Хорош, Мэт! – переходит на крик Артем. И добавляет: – Остынь!

Я вижу, что из носа Тараса хлынула кровь, он сплевывает, кровь заливает все вокруг.

– Так дела не решаются! – говорит Тема, стараясь переключить на себя внимание. – Мы в одной команде.

– Хренанде! – цежу я сквозь зубы, стараясь кое-как успокоиться.

– Все, хорош!

Я думаю о том, что Тарас неравнодушен к Лере и поэтому так реагирует на то, что мы встречаемся.

Что ж…

Ему же хуже.

– Че на тебя нашло?

Тема выводит меня в холл. Мы присаживаемся на диван, и мой друг вытаскивает телефон. Я откидываю голову на спинку и закрываю глаза.

– Спросил бы что полегче, – мычу сквозь силу, пытаясь собраться с мыслями.

– Че ты такой вспыльчивый стал?

Я молчу, стараясь как можно ровнее дышать. Скула предательски болит, но я не думаю, что завтра будет синяк. Лера так и не писала, а у меня, именно сейчас, нет настроения что-либо ей говорить. Более того, я даже не хочу сообщать ей о драке, хотя полагаю, что Лера и сама узнает. «В крайнем случае ей расскажет Тарас, ведь они лучшие друзья!» – размышляю я, словно репетируя перед кем-то речь.

– Слух, – говорит Тема. – Я, конечно, все понимаю, но драться вот так вот в раздевалке чревато наказанием. Нас могут отстранить от соревнований.

– И кто поведет команду к победе? – ехидно восклицаю я, зная, что Тема говорит это от небольшого ума. – Кто? Запасные?

Тема пожимает плечами, не обращая внимания на меня. Я вижу, как тот что-то активно печатает в телефоне, словно меня тут нет. Поэтому, не закончив разговор, точнее, не доведя его до логического завершения, я прикрываю глаза.

В голове лишь одна мысль: что чувствует Тарас к Лере?

И какого вообще хрена он решил, что имеет право вот так вот набрасываться?

Ощущаю, как внутри все закипает, будто бы раскаленная лава норовит вырваться наружу. Но я терплю, стиснув зубы. Даже не хочу думать о том, что принесет завтрашний день.

«Нужно подготовиться к вечеринке», – решаю я, стукаю Тему по коленке и поднимаюсь.

– Куда ты?

– Думаю, на сегодня хватит занятий, – говорю ему и закидываю сумку на плечо.

– Ничего себе, какой ты самостоятельный! – фыркает Тема и вслед за мной поднимается с дивана.

* * *

Придя домой, хочу принять душ, но, не успев зайти в ванную, слышу звук уведомления. Я достаю телефон из кармана и вижу на экране блокировки, что сообщение от Леры.

И это не просто сообщение.

Это файл.

Точнее, фото.

Разблокирую телефон и открываю нашу переписку.

Чуть не давлюсь слюной…

На фото Лера в примерочной. А на ней…

Соблазнительно черное ажурное боди, от которого мне сносит крышу.

А следом вижу сообщение: «Я покупаю?»

Пишу быстро «да», стараясь не отрываться от фото. В мыслях только одно желание и… я хочу сейчас же его выполнить.

Без раздумий я сразу же ныряю под холодную струю душа. Упираюсь лбом в холодный кафель и закрываю глаза.

Тяжелые мысли нервируют меня. Мне кажется, что еще чуть-чуть и моя голова лопнет как мыльный пузырь. Направляю струю душа на спину. Через несколько секунд ощущаю легкое покалывание, а следом – приятные мурашки. Мне хочется забыться. Однако я не знаю, как это сделать. Тяжесть груза мыслей сказывается и на физическом состоянии. Или же я просто-напросто сегодня перенервничал.

Рука сама тянется туда, где скапливается все напряжение. Закрывая глаза, я стараюсь думать о приятном.

О Лере.

Да, о ней самой.

Задаю себе вопрос:

«Какое самое лучшее воспоминание, которое может меня расслабить?»

И, конечно, это тот день в загородном доме. Точнее, вечер. Точнее, тот самый момент, после которого нам обоим снесло крышу. Или только мне.

Все равно.

Гоню напряжение в одну точку. Мысли, словно вольные птицы, пролетают в моей голове, и я кое-как успеваю за ними. Но горячая фантазия не дает мне покоя. Я вновь и вновь воспроизвожу все то, что я хотел бы увидеть, почувствовать и испытать.

Еще какое-то мгновение, и напряжение спадает.

Я тяжело дышу. Все мышцы расслаблены, словно после хорошего массажа. Усмехаюсь своим же мыслям и принимаю теплый душ.

Выйдя, замечаю еще несколько сообщений от Леры о том, что она купила этот комплект и норовит показать мне его в деле. Пытаюсь припомнить, когда в последний раз видел настолько раскрепощенную Леру? Прихожу к выводу, что, скорее всего, это в первый раз.

Осознаю, что устал, и ложусь на кровать, чтобы подремать часик, а то и другой.

* * *

До вечеринки осталось несколько дней. Хорошо, что у меня есть Тема, который поможет во всем. В мыслях витает что-то неосознанное и легкое, словно я немного выпил. Тело расслаблено.

Сегодня закупаемся алкоголем и, бродя между высоких стеллажей в магазине, я ловлю себя на мысли, что даже не напрягаюсь, чтобы читать этикетки.

– Нет, – говорит Тема, облокотившись о тележку.

– Что нет?

– Ты все же влюблен в Леру.

– Ой, началось, – цокаю языком и иду дальше между высоких стоек с алкоголем.

– Значит, спор ты проиграл!

– Ничего я не проиграл.

– Ну, раз ты говоришь обратное, тогда слабо ли взять Леру в душевой института?

– Да легко, – говорю я, а у самого сердце в пятки уходит. Замечаю, что Тема остановился позади меня и вытягивает руку.

– Что?

– Давай пари заключим и тогда я поверю, что ты не влюбился, как щенок, в Леру.

Сжимаю челюсти. Тема умеет вывести из себя. Даже несмотря на то, что он мой лучший друг. Я перевожу взгляд вначале на него, а потом на руку.

– Я и без спора это сделаю.

– Значит, влюбился, – убирает руку друг и лыбится.

– Ага, – разворачиваюсь я к нему спиной и делаю вид, что рассматриваю бутылки. По правде говоря, ничего я не рассматриваю. В мыслях витает только Лера и то ее белье… а больше я ни о чем не способен размышлять…

– Влюбился, влюбился, влюбился, – по-ребячески дразнит меня Тема.

Я беру первую попавшуюся бутылку и кладу ее в тележку.

– Хватит, – огрызаюсь я и следом добавляю: – Как будто бы ты в Лилию не влюбился.

– Нет, – твердость ответа друга заставляет меня поежиться. – Мы сразу же обозначили, что только секс и больше ничего.

– Ты заливай в уши кому-нибудь другому, – фыркаю я и кладу в тележку следующую бутылку.

– Да правда, – восклицает Тема. – Я-то ни с кем не спорил ни на что, в отличие от некоторых.

Меня раздражает поведение Темы. Сейчас. Очень. Сильно.

Но чтобы он отстал и прекратил глумиться, нужно заключить пари. Поэтому я вздыхаю, словно не хочу прогибаться под друга. Но… приходится. В этот раз его взяла.

Протягиваю руку, чтобы заключить пари.

– В мужской душевой, – говорю ему. – Завтра.

– И как я это проверю?

– Ну, забейся где-то в раздевалки и услышишь.

Глаза Темы загораются самым ярким огнем. Азарт заставляет его протянуть руку. Мы обмениваемся крепким рукопожатием, и, не разнимая рук, Тема добавляет:

– Если проиграешь, выполнишь мое желание.

– И оно обязательно будет тупым?

– Ага, – с превеликим удовольствием говорит Тема.

Что ж… мы заключили пари, и на этом все. В оставшуюся часть времени, пока мы выбираем алкоголь, больше не поднимаем эту тему. И, скорее всего, это к лучшему.

Вечером, придя домой, я падаю на кровать. Ноги болят, а тело ломит. После магазина мы решили с Темой немного пробежаться по нашему району, чисто так для проформы, при этом не проронив ни единого слова.

Тру глаза ладонями и слышу жужжание телефона. Смотрю на экран.

На нем написано – «Лера».

Она мне звонит по видеосвязи. Нажимаю на кнопку «ответить» и держу телефон так, чтобы было меня видно.

– Эй, привет! – приветствует меня Лера, лучезарно улыбаясь.

– Привет, – говорю я. – Подожди, пожалуйста, я наушники надену.

– Ладно.

Наушники iPad у меня всегда под рукой. Раз! И готово.

– Так-то лучше, – глядя на экран, говорю я Лере и ложусь на живот, держа телефон перед собой.

– Как ты?

– Отлично!

Рассматриваю Леру, на которой розовая пижама в тонкую полоску. На шее болтается незамысловатый золотой кулон, а волосы собраны в высокий хвост.

– У тебя как? – задаю вопрос и всеми силами прошу, чтобы Лера чутка опустила камеру ниже. На самую малость, где у нее расстегнута одна пуговица пижамы, что так и манит меня смотреть только туда.

– Устала, – признается Лера. Она рассматривает меня с жадностью, словно соскучилась. Я замечаю это в ее глазах и голосе даже по видеосвязи.

– Верю, малышка, – отвечаю ей и перекатываюсь на спину.

– Я не видела тебя сегодня в институте, – закусив губу, говорит Лера.

– По делам ездил, – со скукой в голосе отвечаю я. – Нужно было кое-что порешать.

– Что-то серьезное? – переспрашивает Лера, нахмурив брови.

– Нет, – выдавливаю я, вспоминая сегодняшний разговор с Темой. – Пустяки.

– Понятно.

Я смотрю на Леру, упиваюсь ее голосом, а в голове засело лишь то, о чем мы говорили с Темой, точнее, о нашем пари.

И я ума не приложу, как это сделать…

Глава 21. Валерия

– Ты идешь?

Я думаю, что делать. Ведь Лилия не отстанет от меня, если я не найду веской причины для отговорки.

– Мы с Тарасом должны поговорить, – говорю я.

– Опять?

Молча пожимаю плечами, словно это единственное, что я могу ей ответить. Но на самом деле нет. Я очень хотела бы ей рассказать о том, что творится на душе, однако не могу.

– Вы и по телефону можете поговорить!

Мы хотели сегодня с Лилией сходить по магазинам, потому что завтра вечеринка. И как ни странно, моей подруге снова нечего надеть. Всю неделю я только и слышу: «Боже, я не знаю, в чем пойти… все мои наряды видели уже!»

Я же имею лишь парочку дешевых платьев, да и то они в основном пылятся в шкафу без дела.

– Хочется с глазу на глаз, – мямлю я в надежде, что подруга мне поверит.

И, к моему великому счастью, она верит.

– Ладно…

– Если я освобожусь раньше, то присоединюсь, – изображаю я слабую улыбку, которая едва ли не выдает меня с потрохами.

– Позвонишь тогда, ладно?

– Хорошо.

Продолжаю сидеть в холле и провожаю взглядом подругу, которая, легко покачивая бедрами, удаляется прочь.

После пяти часов вечера институт пустеет. Остаются лишь зубрилы, родители которых пытаются доказать через своих детей, что учение – это свет. Эти бедолаги бледными тенями бродят по институту и думают только о том, как бы сдать на высший балл очередной предмет. Конечно, я и сама очень бы хотела подтянуть оценки, но… Калечить себя и дальше развивать отвратительный синдром отличницы – нет никакого желания…

Нервно смотрю на экран телефона в ожидании сообщения от Матвея.

Вчера вечером, когда мы созванивались, он был чересчур загадочным. Чересчур… нервным? Воспоминания о том, как он, едва ли не заикаясь, попросил меня остаться после пар, пробуждает особое любопытство. Однако, сказать по правде, что-то мне подсказывает, что это все неспроста. Впрочем, беспокоить себя ненужными переживаниями я не хотела.

Как только телефон вибрирует у меня на коленке, я едва ли не роняю его от неожиданности. На экране высвечивается сообщение от Матвея:

Подойдешь к мужской раздевалке?

Ловлю себя на мысли, что не особо выкупаю, что задумал Матвей. Его загадочность интригует до дрожи в коленях, однако все равно что-то в глубине души мне подсказывает, чтобы я была аккуратной. Но что может пойти не так?

Встаю с дивана и, поправив юбку, медленным шагом направляюсь в сторону спортзалов. И пока я иду, в голову почему-то лезут дурацкие мысли. По пути к цели я не встречаю никого, будто бы эта часть здания вымерла. Быть может, это и к лучшему: меньше ушей и глаз, а значит, меньше сплетен. Я иду медленно, словно прогуливаясь, изредка смотрю в телефон, будто бы ищу там что-то. Но все это лишь отвлекающий маневр.

Сворачиваю в коридор и оказываюсь у двери, ведущей в мужскую раздевалку. Застываю на месте и… оглядываюсь по сторонам. Не знаю, как действовать дальше, поэтому просто пишу Матвею:

Я на месте.

И нервно стою в ожидании ответа. Он приходит сразу же:

Тут никого, заходи.

Сглатываю слюну и… не знаю, что делать. Заходить или же остаться тут, снаружи? Но, с другой стороны, что может пойти не так? Тут везде камеры, и… навряд ли Матвей будет врать о том, что в раздевалке кто-то есть. Едва ли не задыхаясь от дурацких тревожных мыслей, тяну дверь на себя.

Переступив порог мужской раздевалки, я ощущаю себя не в своей тарелке. Словно делаю что-то неправильное, запретное и… не свойственное мне. Чувствую, как охватывает страх – а вдруг меня тут увидят? Ведь я нарушаю правила, хотя… Я первая, что ли?

– Мэт? – шепотом говорю я и прислушиваюсь к звукам. Откуда-то издали слышен шум воды, отчего мне становится еще больше не по себе. Набираюсь храбрости и делаю еще один шаг. Мужская раздевалка похожа на нашу, только оранжевая. Яркая, стильная и модная. Я не знаю, куда мне идти, и чувствую себя потерянной, поэтому останавливаюсь посередине коридора и пишу сообщение Мэту:

Ты где? Я зашла в раздевалку.

Прислушиваюсь к каждому звуку. Телефон начинает вибрировать, и на экране высвечивается сообщение от Матвея:

Иди в раздевалку 3Б. Там я тебя встречу.

И где эта чертова 3Б? Господи… Нужно просто развернуться и идти обратно, пускай сам выходит отсюда и говорит, что он там хотел мне сказать… Но…

Что-то неведомое тянет меня к нему, и я делаю шаг вперед. Потом еще один. И еще. Первая раздевалка, 1А и 1Б. Иду дальше, и через пару метров следующая, 2А и 2Б. Что ж… Дохожу до третьего проема, и там виднеется 3А и 3Б, последняя направо. Едва уняв в себе переживания, вхожу в раздевалку. Из нее раздается плеск воды, словно кто-то есть в душе. Пара лавочек, много шкафчиков… Вот и все. Замечаю, что на лавочке лежит одежда Мэта и хорошо знакомая спортивная сумка, и мне как-то становится поспокойнее. Слышу, как кто-то закрыл воду. Чуть ли не задыхаюсь от переживаний в ожидании, когда Мэт меня встретит.

А что, если там не Мэт? И вообще я не туда зашла? Что делать? Что сказать? Нужно хоть как-то придумать отговорку, прежде чем…

Замечаю, как из-за шкафчиков выходит Матвей. Его тело еще мокрое от воды, а на бедрах плотно завязано полотенце.

– Привет, – говорит он и медленно подходит ко мне.

Я с облегчением вздыхаю, словно все переживания были какой-то призрачной фантазией. Мэт подходит ко мне вплотную, прижимает к себе и целует в губы.

– Ты мокрый, – говорю ему, улыбаясь.

– Да? – говорит он с придыханием и еще сильней прижимает меня к себе. – Только я?

– Мэт… – выдыхаю я, и его губы касаются моей шеи. Горячие поцелуи обжигают кожу. Матвей прокладывает мокрую дорожку на моей шее, а я не знаю, куда мне деться: подчиниться ему или же остановиться?

– Я скучал, – мурлычет тот и, не дав мне ответить, впивается своими губами в мои. Чувствую головокружительное ощущение невесомости и того, что между нами происходит. Все тело содрогается, стоит Мэту прикоснуться ко мне. Я издаю тяжелый вздох и чувствую, как его рука поднимает подол моей юбки. Голова кружится, и мне кажется, что не хватает воздуха. Воздух раскаляется так, словно мы находимся в самом эпицентре пожара. Каждый новый глоток воздуха, который я едва успеваю хватать ртом между поцелуями, дается мне все труднее. Матвей медленно расстегивает пуговицы моей рубашки, словно дразнит меня.

– А если нас увидят? – отрываясь от него, говорю я, понимая, к чему это все ведется.

– Не увидят, – с уверенностью заявляет Мэт и дотрагивается пальцами до самого центра моего желания.

Мне стыдно от того, чем мы занимаемся, однако я не могу устоять перед нежными прикосновениями Матвея. Мне хочется, чтобы он не останавливался.

Я вновь и вновь вкушаю страстный поцелуй Матвея, словно ничего подобного в жизни никогда не делала, не пробовала и не желала. Я не хочу думать о том, как буду краснеть потом, сидя на лекциях и зная, что мы сегодня устроили в стенах мужской раздевалки. И пока я витаю в своих мыслях, Матвей опускается на колени. Его тяжелое дыхание ощущаю там, ниже живота. Его короткие, но такие желанные поцелуи… касания его губ… Матвей медленно исследует мое тело и, открыв заветный тайник его желания, дотрагивается до него губами.

Я закрываю глаза, зная, что издавать громкие звуки нельзя. Что нужно быть тише, но… С Матвеем я не хочу быть тише. Прижав ладонь ко рту, чтобы хоть как-то сдержать свои стоны, я наслаждаюсь его игривым языком и обдающим меня горячим дыханием, которое лишь сильней пробуждает во мне то, что должна чувствовать женщина рядом с мужчиной. Еще какое-то мгновение, и я ощущаю расходящуюся волну наслаждения по всему телу, однако Матвей не отвлекается от дела. Я ловлю себя на мысли, что ему это нравится. Что все его действия заводят не только меня, но и его. Мэт отстраняется от меня и страстно целует в губы. Соленый привкус нашего поцелуя сносит нам обоим крышу. Я совершенно не отдаю себе отчета в том, что между нами происходит, и не успеваю опомнится, как моя рука тянется к краю полотенца Матвея. Вот оно падает на пол…

Я чувствую, насколько мы хотим слиться воедино, но для начала я хочу подразнить этого негодяя и сделать то, о чем он даже не подозревает. Все происходит настолько быстро, что Матвей едва удерживается на ногах от того, что я делаю, присев на корточки.

Тяжелое дыхание Матвея говорит мне о том, что он больше не может терпеть, а я все же продолжаю издеваться над этим говнюком, как он издевался только что надо мной. Матвей рывком тянет меня на себя, а после вжимает в дверцу шкафа.

– Ты сводишь меня с ума, – шепчет Матвей и кое-как справляется с моей юбкой, которая нам мешает.

– Да что ты, – не успеваю я съехидничать, как яркая вспышка перед глазами заставляет меня забыть обо всем. Мы сливаемся в одно целое. Это невыносимо прекрасно.

Однако я слышу какой-то шорох и заставляю Матвея остановиться.

– Ты слышал?

– Нет, – шепчет он и делает резкое движение, отчего я ойкаю.

– Я точно слышала какой-то шорох… – Мой язык заплетается.

Но Матвей не обращает на это внимания и делает все для того, чтобы и я ни на что не обращала внимания.

Еще какое-то мгновение, и Матвей тяжело дышит, отстранившись от меня. Я ощущаю что-то склизкое на своей ноге, но сразу же понимаю, что это такое.

– Думаешь, я закончил? – говорит он и разворачивает меня к себе. Я хихикаю от того, что представляю нас убежавшими из дома подростками, которым запрещают видеться. А мы, нарушая запрет, все равно оказались вместе. Ох, как я люблю фантазировать!

– И что же ты на этот раз хочешь мне предложить? – кусаю я Матвея за губу, дав понять, что я поддержу его решение, потому что знаю, что он хочет мне предложить. Я это чувствую всем телом. И мое напряжение нужно обязательно снять!

– Пойдем, – говорит Матвей и тянет меня за руку.

Мы идем. Холодный воздух от кондиционера обдувает меня, и мне становится лучше. Мы заходим в душевую кабину, и сразу же Матвей просит меня снять все то, что может намокнуть.

– Ты уверен? Нас же могут услышать… – ворчу я, не решаясь на его просьбу.

– Я уверен, – говорит Матвей и вновь касается моего напряженного центра удовольствий. – Сегодня я покажу тебе, как надо расслабляться…

* * *

День соревнований, кажется, отнимает больше сил, чем учеба с утра до самого вечера. Вне зависимости от того, выиграют ли они отборочный тур или же проиграют, Матвей уже закатил невероятную вечеринку ДО матча. И что-то мне подсказывало, что это все неспроста.

Вчера я специально не стала догонять Лилию по количеству принятого спиртного, зная, что утром мне будет плохо. Поэтому сейчас, пока подруга видит тридевятое царство во снах, я уже решаюсь выйти на пробежку. Прохладный воздух бодрит, и я моментально просыпаюсь, не сделав даже одного круга в парке. В наушниках играет мой плейлист, который, как мне кажется, я не обновляла с момента, как пришла в этот институт. Мне просто некогда поискать и выбрать что-то новенькое из того, что предлагает стриминговый сервис. Однако я не жалуюсь.

В понедельник у меня день рождения, и Лилия всяческими способами пытается меня подбодрить, подготовить все для празднества, однако я даже не знаю, кого мне на него позвать. Подруга настаивает на вечеринке, которая будет проходить в снятом ею доме, а я всячески пытаюсь отказаться, потому что… отмечать свои дни рождения я не люблю. Более того, Лилия норовит пригласить всех, кто, по ее мнению, дружит со мной. А я, в свою очередь, не хочу никого видеть. Да и к тому же в этом году мой день рождения приходится на понедельник.

Вернувшись после пробежки и приняв душ, я принимаю решение разбудить подругу.

– Эй, – аккуратно дернув Лилию за плечо, я пытаюсь ее раскачать, – вставай, соня.

– Еще пять… минуточку… – бубнит та и вновь проваливается в сон. Я тихо вздыхаю и смотрю на часы, которые показывают восемь утра. Нас предупредили, что сбор команд назначен на одиннадцать часов. В двенадцать тридцать начнется отборочный тур, в котором будет играть Мэт и другая команда. Впрочем, от нас тоже требуется хорошо выступить.

Кидаю взгляд на Лилию, которая выглядит, мягко говоря, не очень свеженько, и задаюсь вопросом: а сможет ли она выполнять те трюки, которые мы оттачивали последнюю неделю? Или же… ей стоит сейчас в срочном порядке искать замену?

Я не выясню это, пока не разбужу Лилию. Поэтому действую решительно.

– Ну что тебе, а?! – хнычет подруга, которую я, собравшись с силами, сажаю в кровати.

– Ты идешь на соревнования?

Лилия пытается понять, где она находится и что вообще происходит. Она сидит, раскачиваясь и сжимая голову руками.

– Да, иду… – говорит Лилия, но как-то неуверенно. – Еще пять минут…

И тут подругу рвет. Прямо на пол.

Я словно чувствовала, что этим закончится! Я не злоупотребляла алкоголем на вечеринке. Эх, Лилия…

– Прости… – лепечет бедняжка.

– Все хорошо, – отвечаю ей и подаю стакан воды. – Все хорошо.

Лиля одним махом опустошает его, пока я ищу тряпку и таз. Собрав с пола все это безобразие, я еще раз наливаю воды подруге и ставлю таз у кровати.

– Может, врача вызвать? – спрашиваю у Лилии, наблюдая за тем, как она бледнеет. Лилия вяло отмахивается и с трудом говорит:

– Сейчас полежу… И мне полегчает.

– Это отравление, – уверяю я, – и оно может быть опасным!

– Знаю-знаю-зна… – говорит Лилия, и вновь ее выворачивает наизнанку.

Я бегу с тазом в ванную, лихорадочно думая о том, что делать дальше.

– Оставайся дома и отдыхай, – говорю я, возвратившись и вновь подставляя тазик к кровати Лилии. – Если что, зови консьержа. Вода в бутылке.

– Я пойду с тобой, – заявляет Лилия, но ее сил едва хватает на то, чтобы вновь нагнуться над тазом.

– Да уж… Пойдешь ты со мной, как же, – бубню я себе под нос, снова шествуя в ванную.

* * *

– А что с Лилей? – спрашивает Катя, которую я поставила заменой.

– Плохо себя чувствует, – отвечаю я, продолжая натягивать гетры.

– Ох…

Вздох, сорвавшийся с уст Кати, не спутать ни с каким другим. Девчонка явно торжествует. Вот он, миг ее славы, который она так ждала.

Сделав вид, что ничего не поняла, я обуваюсь и затягиваю плотно шнурки на кедах.

– А что вчера за вечеринка была? – спрашивает новенькая по имени Аксинья, которую я не переношу. Она появилась совсем недавно – ее настоятельно рекомендовал тренер футболистов, прямо-таки привел за руку. Лиля сказала, что ее перевели из регионального института, так как ее папочке, высокопоставленному чиновнику, предложили должность в Москве.

Аксинья красивая, стройная. Ее лицо демонстрирует полный набор тюнинга: накачанные губы-рыбехи, ненастоящие ресницы и татуажные брови. Одевается она броско, всячески пытаясь показать, какая у нее отработанная долгими тренировками в зале фигура. Не знаю почему, но она мне не понравилась с того самого дня, как Николай Прокофьевич привел ее на тренировку и сказал, что она должна быть принята в команду. Единственное, что спасало мои нервы, так это то, что Аксинья училась на другом курсе и нигде больше со мной не пересекалась.

– Обычная вечеринка, – отвечаю и не хочу встречаться с ней взглядом. Я вообще не хочу, чтобы она была в моей команде, но слово тренера сильней, чем какое-то желание капитана чирлидинга. – Ничего такого, – добавляю как можно мягче.

– На обычные вечеринки приглашают и других, – хлопнув пузырем жвачки, говорит та, будто бы предъявляет мне претензию, что я ее не позвала.

Ну нахалка!

Полная!

– Хозяин вечеринки пригласил тех, кого посчитал нужным.

– Но я тоже в твоей команде! Почему меня не пригласили?

Смотрю на Аксинью, замечая, что она надула губы, и мне кажется, что между ее губами расположилась огромная мармеладина, которую чуть кусни – и она лопнет. И вместе с ней губы. Бр-р-р-р!

– Ты не думала, что капризничать в таком возрасте уже стыдно?

Глаза Аксиньи сужаются, девчонка становится похожей на обиженную крыску.

– А ты мне не мать, чтобы указывать, – фырчит она.

Я подумала, что вот сейчас очень нужна бы здесь была моя подруга Лилия. У нее язык так хорошо подвешен, она бы точно нашла что сказать этой нахалке. Я, если начну говорить… то наша перебранка в лучшем случае закончится дракой. Да такой, что волосы будут летать по раздевалке. Подвести ребят я не могу, нам нужно зажечь зал перед соревнованием, поэтому я проглатываю обиду и злость.

Смотрю на время и кричу, стараясь, чтобы все меня услышали:

– Так, девочки, выходим через пять минут!

Кто-то реагирует, кто-то нет. Эх, никогда не думала, что быть капитаном женской команды настолько сложно. Отгоняю ужасные мысли, не жалею понуканий – и через пять минут мы ровным строем уже идем на выход.

С каждым днем погода за окном меняется, становится все холоднее. Конец осени… Поэтому теперь купол на стадионе закрыли, включили отопление, чтобы зрители не замерзли. По пространству стадиона носится эхо. Я иду первой. Слышу звуки фанфар. Начинается!

* * *

– С днем рождения!

Лиля прыгает на моей кровати, тряся огромным букетом роз.

– Счастья, здоровья, чистой светлой любви, – перечисляет она так быстро, что я едва спросонья успеваю что-либо осознать. – Чтобы все заветные мечты сбывались, – продолжает подруга. – Чтобы окружали тебя только такие люди, как я!

«Тогда моя жизнь окончательно превратится в хаос», – размышляю я и улыбаюсь подруге.

– Спасибо…

Беру в руки букет и демонстративно нюхаю его. На самом деле единственное, что мне сейчас хочется, – это упасть обратно на подушку и подремать еще каких-то пятнадцать минут, однако я понимаю, что Лилия мне этого не даст.

– У меня есть для тебя подарок! – восклицает она так радостно, что мне кажется, будто бы день рождения не у меня, а у нее.

– Да? – Я приподнимаюсь на кровати, шурша цветами. – Какой же?

Картинка становится четче, и я различаю, что вся комната увешана воздушными шариками с различными пожеланиями.

– Когда ты это успела сделать? – задаюсь я вопросом, пока подруга что-то нервно ищет в своей прикроватной тумбочке.

– Вот сейчас… – Лилия наконец-то вытаскивает красный пакетик, перевязанный белым бантом. Вприпрыжку подходит к кровати и, плюхнувшись на нее, протягивает подарок.

– Ты так крепко спала, что ничего не слышала!

– Правда?

Мне странно, что я вырубилась так быстро и не слышала, как подруга хлопотала с шариками, ведь сплю я достаточно чутко. Взяв красный пакетик, заинтересованно улыбаюсь, но так и не решаюсь его вскрыть. Пакетик небольшой. Может, это какое-то украшение? Лилия очень любит украшения, и ей плевать, сколько они будут стоить.

– Угу, – кивает она. – Ну же! Открывай!

Я тяну за хвостик атласного банта, и он медленно развязывается. Заглядываю внутрь пакетика и вижу небольшую голубую коробочку. На ней логотип TiffanyCo, и тут меня охватывает дрожь. Достаю коробочку, отложив пакетик в сторону.

– Ты с ума сошла!

– Ты сначала посмотри, что там, а потом будешь меня ругать! – задорно отвечает подруга и загадочно улыбается.

Открыв коробочку, я вижу небольшой браслетик. На нем надето три шарма-подвески, которые сияют в свете прикроватной лампы. Вытаскиваю браслет и внимательно его рассматриваю. Сразу же определяю, что браслет из белого золота, с застежкой-собачкой. Первый шарм квадратный, с буквой V по центру.

– Это твой талисман! – не вытерпев, поясняет подруга.

– Типа – Валерия?

– Типа В – значит, вендетта, – хихикнув, Лилия ждет, что я перейду к следующему шарму.

Второй шарм – простенький ключик из белого золота.

– Ключик означает, – подхватывает подруга, – что у нас самая крепкая дружба в мире и мы умеем хранить секреты, несмотря ни на что!

Замечаю, что в центре ключика располагается небольшой камушек.

– А это что за камушек?

– Крошка-бриллиантик, – с умилением произносит подруга. – Очень маленький, но красивый.

– Да…

А третий шарм выполнен в форме сердечка с синим эмалевым отливом.

– А этот шарм – оберег от идиотов, – усмехнувшись, поясняет Лилия с уверенностью, что я оценю последний шарм.

– Это ты сейчас про Матвея?

– Ага.

– Поздно, – улыбаюсь ей и протягиваю руку, чтобы подруга помогла надеть браслет.

– Ну, по крайней мере, – застегнув браслет на запястье левой руки, Лилия рассматривает подарок, – на будущее. Лишним не будет!

И отпускает мою руку.

Я до сих пор не верю, что Лилия так потратилась ради какого-то дня рождения. У меня даже не юбилей!

– Спасибо тебе большое, – улыбнувшись, я тянусь к ней, чтобы заключить в крепкие объятия. Подруга подается вперед, и мы крепко-крепко обнимаемся.

– Спасибо, что появилась в моей жизни, – шепчет она мне в плечо.

– Тебе спасибо, Лиль!

Глава 22. Валерия

Я не особо хочу отмечать день рождения, поэтому стараюсь как-то не думать о нем. Но ведь Лилия решила все за меня и из кожи вон лезет, чтобы порадовать меня и устроить праздник. Я упросила ее лишь не снимать для проведения этого праздника особняк, как это принято в ее среде. И подруга согласилась. Придумала что-то более простое, я надеюсь. Она сказала, что вечером мы соберемся в общаге, где меня ждет сюрприз. Зная, какие роскошные праздники любит Лилия и насколько я ненавижу их, даже представить себе не могу, что она там придумала.

Сегодня прохладно. Прохладнее, чем в прошлый раз. Дело близится к концу октября, и к тому же на носу канун Дня Всех Святых, который уж очень хотят отметить наши студенты. До сих пор не пойму, почему так любят этот праздник. Но, к слову, Лилия и по поводу Хэллоуина тоже уже все придумала и сказала, что после дня рождения обязательно возьмет меня с собой, чтобы померить все костюмы, которые она присмотрела для нас. Отказываться нет смысла, ведь Лилия все равно найдет способ меня уговорить.

Я кутаюсь в теплый шарф и поправляю вечно спадающую шапку, которая раздражает меня больше, чем мысль о вечере. Лилия осталась дома, рисуя брови и глаза, а я решила прогуляться, ведь нам ко второй паре, что не может не радовать. Сегодня лишь две пары высшей математики, и все. После двух часов дня мы будем свободны.

Я медленно бреду, дышу свежим воздухом, понимаю, что до начала занятий еще час, а я уже практически дошла до института. На ум приходит вопрос: а что же Матвей мне подарит? Вспоминаю последнюю вечеринку, на которой он был достаточно холодным по отношению ко мне. То ли усталость, то ли еще какая-то неведомая причина заставила его так себя вести, но… Я не беру это в голову. Лилии было плохо наутро, а на моих плечах была ответственность за целую команду поддержки. Мне некогда было думать о таких мелочах, и, скорее всего, это к лучшему.

Я решаю побаловать себя праздничным кофе и посидеть на пуфиках. Дойдя до проходной и пиликнув пропуском, я пишу Лилии о том, где именно буду ждать ее.

Снимаю верхнюю одежду и направляюсь к зоне отдыха.

– Доброе утро, – сонным голосом говорит мне бармен из-за стойки. – Что сегодня желаете?

Я задумчиво рассматриваю меню, будто бы вижу его в первый раз. Нет, я видела эту брошюру и знаю ее вдоль и поперек, но… вдруг что-то новенькое появилось? И, как ни странно, я права. Теперь в меню снова есть сезонный тыквенный латте, который мне нравится больше, чем весь представленный ассортимент в меню.

– Тыквенный латте, пожалуйста, – говорю бармену.

– Какая обжарка кофе?

– Средняя.

– Соевое или обычное молоко?

– Обычное.

– Расчет картой или наличными?

– Картой.

– Прикладывайте, пожалуйста, – указывает бармен на терминал, который загорается зелеными огоньками. Прикладываю карту, слышу сигнал списания и стою в ожидании кофе.

Я люблю осень по одной причине: кофе. Не потому, что в октябре мой день рождения или же деревья покрываются багряным оттенком. Нет.

Кофе.

Он особо приятен осенью, в холодную и ветреную погоду. Более насыщенный и яркий.

Пока стою, чувствую, что телефон завибрировал. Нехотя достаю его из кармана и вижу сообщение от неизвестного номера.

Первая мысль: спам. Но сообщение отправлено в мессенджер и, по-видимому, от кого-то, кого я знаю.

Открываю приложение и захожу в переписку.

И меня парализует.

На фотографии Мэт и… Аксинья. Он крепко целует ее в губы, где-то в парке… быть может, даже сейчас.

Руки мои дрожат.

Я не верю своим глазам.

Нет. Нет. Нет. Нет.

Под фото только сейчас замечаю надпись:

«Шах и мат, свинка!»

– Вот ваш кофе, – говорит бармен, но я его словно не слышу. Словно его слова – какой-то фоновый шум.

Ощущаю кого-то рядом с собой, кто обнимает меня за талию.

Оборачиваюсь. Медленно. Сейчас все мне кажется странным.

На меня смотрит Матвей как ни в чем не бывало.

– Постой!

Матвей дергает меня за запястье и резко разворачивает к себе лицом. Запястье немеет.

– Пусти! – со слезами на глазах кричу я, стараясь выскользнуть.

– Лера. – Мое имя, сошедшее с его уст, гонит по моей коже табун мурашек. Этот ласковый басовый тембр голоса щекочет слух, и я, собрав волю в кулак, прогоняю желание выслушать его.

– Пусти! Я не хочу тебя видеть!

– Да успокойся ты! – Матвей прижимает меня к себе.

Я поднимаю на него глаза. Что ему нужно? Возле Матвея я чувствую себя бессильной. Он парализует мою волю. Ощущаю, как слезинка соскальзывает по моей щеке.

– Выслушай меня, Лера.

Его глаза цвета морской волны.

Локоны, падающие на упрямый лоб.

Губы, которые так близко к моим…

Нет, Лера. Ты не должна еще раз пойматься на это.

Его дыхание щекочет нос, а знакомый аромат парфюма кружит голову.

В памяти всплывает фото с Аксиньей…

– Нам не о чем говорить! – говорю я.

– Лера, я… я вел себя как полнейший дурак! – восклицает Матвей и наклоняется еще ближе ко мне.

Лера, держи себя в руках!

Или…

Черт.

Его приоткрытые губы и аромат будоражат меня.

Я изо всех сил пытаюсь сдержать желание поцеловать его.

И это дается мне с огромным трудом.

– Лера… – Тембр его голоса вынуждает меня усомниться в том, что я поступаю правильно. – Прошу… выслушай меня.

– Пусти, – через силу заявляю я. – Потому что нам не о чем разговаривать, – и отталкиваю Матвея от себя.

Это самое сложное решение в моей жизни.

И мне кажется, что я только что вырвала себе сердце.

Голыми руками.

Просто выдрала его из своей груди.

– Лера…

– Нет, Матвей, – обрываю его. – Я не разрешу тебе управлять мной, как ты вздумал! Я не позволю тебе полагать, что мной можно распоряжаться. И уж тем более, когда я видела тебя с другой!

– Да ничего не было между мной и Аксиньей! – кричит Матвей. – Я тебе докажу!

Не успеваю я опомниться, как его теплые губы прижимаются к моим.

Он меня поцеловал.

Когда я осталась без сердца, что он меня предал.

Господи, я такая дура!

И мне, черт возьми, не хочется отрываться от него.

Но поддаваться Матвею я не буду.

Лера, опомнись!

Отталкиваю Матвея от себя, но он снова хватает меня за запястье.

– Да что с тобой такое?

– Отпусти, бабник! – Я колочу его кулаками по плечам. – Отпусти!

– Что тут происходит?

Это Тарас.

Мы резко оборачиваемся и смотрим на него.

Тарас все видел.

Боже.

Прошу, только пусть не начинает.

Тарас смотрит на меня своими зелеными глазами так, словно я что-то сделала не то. Улавливаю этот опечаленный взгляд, абсолютно не похожий на тот, которым он обычно смотрит на меня.

Любопытно, что лишает тебя покоя, мой дорогой друг?

– Отпусти ее. – Голос Тараса придает мне силы. Он знает, что я встречаюсь с Матвеем. По крайней мере, что встречалась. До этого часа.

– Слышь, – произносит Матвей, – это не твое собачье дело.

– Я сказал, – Тарас делает шаг вперед и берет за руку Матвея, – отпусти ее.

– Тарас! – холодея, говорю я. Мне страшно – а вдруг они снова начнут драться?

– Ты, наверное, оглох? – интересуется ехидно Тарас у Матвея. – Или страха лишился?

– Слышь, сопляк, – с усмешкой говорит Матвей. – Ты явно забыл свое место в данном заведении!

– Да ну?

Я не успеваю прийти в себя, как Тарас со всей силы бьет Матвея в нос кулаком. Матвей теряет равновесие.

– Тарас! – автоматически вскрикиваю я, бросаясь к Матвею.

И тут меня клинит.

Я не хочу, чтобы пострадал Тарас.

Но…

В то же время я не хочу, чтобы перепало и Матвею.

Черт!

Вляпалась по самое не балуйся…

Но Тарас ловко отталкивает меня себе за спину в безопасную зону. И ждет ответного удара от Матвея.

А у Матвея хлынула кровь из носа, раскрашивая в алый цвет его белоснежную рубашку поло, за которую, по-видимому, он отдал целое состояние. Матвей шумно сплевывает сгусток крови и заявляет:

– Ну, ты сам напросился!

И они сцепляются в драке. Удар за ударом наносят то Тарас, то Матвей, и я уже не знаю, с какой стороны к ним приблизиться, чтобы прекратить это.

– Хватит! – кричу я в отчаянии, а парни уже падают на пол.

Тарас пропускает несколько ударов, дав Матвею сравнительное преимущество. Тот же, придавив его коленом, победоносно наносит три удара по носу.

Я истерически воплю, подбегая к Матвею.

Отталкиваю его.

– Прекратите! – заливаюсь слезами я.

Матвей тяжело дышит и утирает кровь с лица рукавом. Тарас поднимается на ноги и сплевывает багровые слюни.

– Да что с вами такое? – в слезах спрашиваю я, не зная, к кому подбежать и помочь.

– А ты до сих пор не осознала? – отхаркнув кровь в очередной раз, спрашивает Тарас. – Любовь окончательно тебя ослепила?

– Что ты такое болтаешь?

– Матвей же поспорил с ребятами, что охомутает тебя меньше чем за месяц!

В ушах у меня звенит.

Нет, я не верю.

Как?

Матвей?

Не может быть.

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

И еще раз.

Нет.

Я не верю! Или же…

– В смысле – поспорил?

– Со своими ребятами-мажорами. – Тарас бросает на Матвея бешеный взгляд. – Что он влюбит тебя в себя. Разве это не так?

Тарас никогда в жизни не врал. И даже не преувеличивал. Я это знала всегда. Тарас честный и верный, насколько это позволяет ему совесть. Но…

– Это правда? – развернувшись, таращу глаза на Матвея. – Ты правда поспорил со своими дружками, что влюбишь меня в себя?

И пока Матвей пытается ответить мне что-то внятное, сердце сдавливает словно тисками. Мое несчастное сердце…

Если Тарас прав, я никогда не оправлюсь от такого предательства.

Так и не сумев подобрать слов, Матвей кивает, и я умираю…

Никогда не прощу его.

Никогда и никого не полюблю снова.

Слезы льются рекой. Я не вижу Мэта, его образ расплывается перед глазами.

– Это правда? – Я задыхаюсь от эмоций, которые переполняют меня.

Матвей ничего не говорит. Я делаю вывод, что он ответил на мой вопрос.

Я резко разворачиваюсь и удаляюсь прочь.

– Ваш кофе!

– Лера! – несется мне вслед.

Слетевшее с некогда любимых уст мое имя бьет словно током. Тарас догоняет меня и идет рядом, будто пытается оградить от всего плохого. Вот только все плохое уже произошло и прошлое не вернуть. Я не пытаюсь сдержать слезы, поэтому даю волю эмоциям.

Ноги сами несут меня, и я бегу, куда глаза глядят. Прочь от прошлого, не думая о будущем.

Выбегаю за территорию института, и тут меня покидают силы.

Не знаю, как Тарасу удается оказываться в нужное время и в нужном месте, но он это делает безупречно.

Чувствую, как ноги становятся ватными, – и тут же крепкие мужские руки подхватывают меня. Я разворачиваюсь и утыкаюсь носом в кожаный бомбер друга. От него пахнет яблоком и бергамотом. Беспощадные соленые слезы стекают ручьями по щекам. Каждый новый вдох дается с нестерпимой, разрывающей болью. Тарас что-то шепчет, похожее на «все будет хорошо» и «ну-ну, не переживай», и едва ощутимо покачивает меня из стороны в сторону. Крепко обнимаю его, плотнее прижимаясь к куртке. Ощущаю, как Тарас вздрагивает, а после говорит:

– Не подходи к ней.

– Я хочу поговорить. – Голос Матвея слышится совсем близко.

Но у меня едва хватает сил, чтобы сделать глоток свежего воздуха, не то чтобы посмотреть на парня.

Да и желания никакого нет.

Совершенно.

Ноющая боль в груди заставляет содрогнуться. Захлебываясь слезами и отчаянием, я лишь хочу одного: убраться отсюда подальше, чтобы ЕГО не видеть, не слышать. Лучше всего – никогда.

– Ты уже достаточно сказал, – сурово говорит Тарас и, склонив ко мне голову, шепчет: – Пойдем.

Развернувшись спиной к Матвею, я иду первой, а за мной следует Тарас, как щит. Как тот, кто никогда не бросит в беде, не оставит без поддержки и утрет горькую слезу.

Матвей кричит мне вслед что-то обидное, горькое, но я выбрасываю из головы эти слова.

Тарас останавливает меня около байка, развернув к себе лицом. Его ладони нежно ложатся мне на щеки, и он заглядывает своими зелеными глазами в мои.

– Эй-эй, – слышится шепот его мягкого баритона. – Все хорошо, я рядом.

Шершавые пальцы стирают горькие слезы.

– Все хорошо, я не дам тебя в обиду. Слышишь?!

Сквозь пелену слез вижу, что Тарас вопросительно смотрит на меня и ждет ответа. Но язык будто бы онемел, предательски не поворачивается, и я просто молча киваю.

– Куда тебя отвезти? Домой?

Отрицательно качаю головой.

– А куда?

Я пытаюсь набрать побольше воздуха в легкие, чтобы едва слышно произнести:

– Подальше отсюда.

Без слов Тарас понимает меня и, выдав шлем, усаживает на байк.

– Только держись крепче, поняла?

Киваю головой в шлеме.

– Точно?

– Д-да…

Рев мотора оглушает, и это здорово – я не слышу своих мыслей. Мы трогаемся с места и едем куда-то. Тарас не набирает скорость. Я думаю, он боится, что я на фоне истерики отпущу руки. Но нет. Я никогда такого не сделаю. Незачем.

* * *

Тарас довозит меня до своего дома и глушит мотор. Мои руки, что обнимали его за талию, будто бы окаменели. Я словно боюсь отпускать Тараса, я не хочу терять тепло, которое давало мне жизнь и силы последние двадцать минут. А быть может, и всегда. Тарас понимает это и, удерживая байк, лишь тихонько вздыхает. Его рука в кожаной перчатке ложится на мою руку и нежно поглаживает ее. От запотевшего шлема и слез, которые скапливаются под ним, мне сложно дышать. Но я не хочу шевелиться. По крайней мере, сейчас.

Я разбита.

Уничтожена.

Подавлена.

Не жива.

Где-то рядом лает собака, слышится звоночек велосипеда, но я лишь сильнее жмусь к Тарасу, словно он единственное мое спасение в этом мире. Истерика постепенно сходит на нет, а лавина захлестывающих чувств иссякает. После всего этого осталось только опустошение.

– Пойдем в дом? – спрашивает Тарас так тихо, что мне кажется, он боится потревожить бурю.

Я медлю. Не знаю почему, но мне одновременно и хочется, и не хочется отвечать Тарасу. Его рука по-прежнему нежно гладит мою.

Ловлю себя на мысли: а ведь я даже забыла, что Тарасу сейчас нужна помощь не меньше, чем мне самой. Отстранившись от Тараса, слезаю с байка и пытаюсь снять шлем. Но ничего не выходит. Застежка предательски не хочет поддаваться, но я продолжаю возиться с ней.

Тарас молча опускает мои руки, расправляется с застежкой. Холодный ветер обдувает лицо, как только я оказываюсь без шлема. Тарас заботливо проводит рукой по моим волосам, зачесывая их назад, всматривается в мое лицо, и на долю секунды мне кажется, что в его глазах такая же боль.

Тарас поддерживает меня. И мне хочется вновь расплакаться от осознания того, что мне он послан судьбой.

– Пойдем, Лер. – Его рука осторожно подталкивает меня к дорожке, ведущей к его дому.

Прекратив хныкать, я бреду в указанном направлении.

Тарас помогает мне войти в дом. Мои мысли заняты лишь одним вопросом: за что? За что со мной так поступил Матвей? Переступив порог, я замираю истуканом.

– Что-то хочешь? – тихо спрашивает Тарас, укладывая наши шлемы на пуфик около двери. – Кофе? Чай?

– Нет, – выдавливаю я с трудом. – Спасибо…

– Что-то покрепче?

Поднимаю заплаканные глаза на Тараса. Тот понимает все без слов и протягивает руку ладонью вверх. Он желает, чтобы я ему доверилась. Чтобы я помогла ему принять на себя эту ношу, дабы мне было легче нести ее. Всхлипывая, вкладываю свою ладонь в его, и Тарас ведет меня за собой в свою комнату. Зайдя в нее, он сажает меня на кровать, спокойно присев рядышком. Проходит время, счет которому я теряю. Тарас поджидает, когда меня прорвет. и я расскажу все, что происходит в душе. Вычерпаю всю ту черную грязь, которой только что меня облили.

И он принимает верное решение.

Спустя десять минут я начинаю рыдать. Без стеснения. Тарас обхватывает меня и прижимает к себе. Мои руки сами тянутся к его плечам, и от той боли, что раздирает мое сердце, я вцепляюсь ногтями в его куртку.

Боль. Что мы знаем о боли? Ровным счетом ничего. Боль уродует нас. Крушит сердце на мелкие кусочки. Продырявливает душу, делая ее похожей на дуршлаг, выворачивает наизнанку. Когда нам хорошо и кажется, что весь мир у наших ног, прибывает оно – ни с чем не сравнимое ощущение, которое окрашивает мир в мрачный цвет. Боль – это цинковая пыль разбитых надежд и любви. Но все в нашем мире непостоянно. А после боли наступает безгласная пустота, и неизвестно, что хуже…

Тарас продолжает ласково гладить меня по спине, и я уже не испытываю ничего. Только повторяю:

– За что, за что?..

Тарас вздыхает, словно не хочет ничего говорить.

– Что я ему сделала…

Тарас крепче обхватывает меня. Я слышу стук его сердца. Скрип его кожаной куртки кажется мне самым приятным на свете звуком. Аромат его духов дает мне силы, которые я беспощадно расходую на очередную порцию горестных слез.

– Ты достойна лучшего, – наконец тихо говорит Тарас, и я чувствую, что эти слова даются ему с трудом. Словно он пытается разбить нерушимый барьер. – Может быть, лучше так, чем позднее…

– За что… – повторяю я вновь как заученную мантру своих разбитых надежд.

– Он подонок, – добавляет Тарас. – И нельзя ему это прощать.

– Я и не смогу…

– Он не достоин такой хорошей и умной девушки, как ты, – словно убаюкивая меня, говорит Тарас, а после тянет меня на себя. Мы падаем на кровать, не разрывая объятий.

– Какая же я дура…

– Мы все ошибаемся, Лер, – с теплотой в голосе произносит Тарас. – Все мы совершаем ошибки. Это просто жизнь…

– Я знаю, – шепчу я. – Я знаю…

– Но продолжаешь плакать.

– Не могу… по-другому…

Тарас ничего не говорит, лишь шумно дышит.

Сколько мы так пролежали, я не знаю. Возможно, полчаса. А может, часа три. Я приподнимаюсь на кровати, вытирая остатки слез. Тарас дремлет. Я разглядываю его профиль и понимаю, что нужно обработать раны. Засохшая кровь на носу, рассеченная бровь и синяк на скуле.

Склонившись к Тарасу, легонько покачиваю его. Тарас открывает глаза и смотрит на меня так, словно не ожидал меня тут увидеть.

– Нужно обработать твои раны, – шепотом говорю ему. – Где у тебя аптечка находится?

Тарас выходит из комнаты и возвращается с аптечкой и уже без куртки. Я вожусь с бинтами и перекисью водорода. А обернувшись, вижу, что Тарас сидит на кровати и ждет. Я присаживаюсь на колени перед ним. Тарас смотрит в пол.

– Щиплет? – смазав ему бровь перекисью водорода, спрашиваю я и понимаю, насколько это абсурдный вопрос.

– Нет, – изрекает Тарас, но я вижу, как дергается мускул на его щеке.

Поджимаю губы, продолжая обрабатывать раны.

– Я ведь тебя так и не поблагодарила, – тихо произношу я.

– Пустяки.

На лице Тараса появляется едва заметная улыбка. Такая простая, добрая и честная, что у меня щемит сердце.

– Нет, не пустяки, – твердо заявляю ему. – Если бы не ты…

– Если бы не я, то что? – уточняет Тарас.

Между нами повисает неловкое молчание. Я слышу учащенное биение сердца Тараса. Мой же пульс и вовсе пытается пробить дыру. Мне впервые неловко находиться с Тарасом рядом. Я не понимаю, откуда возникшее чувство так сильно клюет меня острым клювом застенчивости.

– Тогда все было бы куда хуже, чем сейчас, – говорю я.

Во рту у меня тут же пересохло. Мне кажется, что Тарас подался немного вперед, и теперь расстояние между нашими телами становится не самым приличным для друзей. Тарас дотрагивается ладонью до моей щеки – и во мне все загорается. Его большой палец гладит меня по скуле, отчего я чувствую прилив нежности. Пожар и нежность… Тарас притягивает меня к себе и…

Холодные губы касаются моего лба.

Внутри моей души ожили обугленные бабочки. Я вновь вдыхаю аромат духов Тараса, который стал для меня таким родным. Ощущаю, как Тарас пытается подняться.

– У меня есть для тебя подарок, – шепчет он и, отстранившись от меня, лезет в карман. Вытащив оттуда небольшую белую коробочку, перевязанную красной лентой, он протягивает ее мне. – С днем рождения, карапуз!

Улыбка сияет на его лице, а засохшая кровь в уголке губ мне кажется прекрасной. Она словно отражает его мужество и дарит мне ощущение защиты. Быть может, это глупо, несуразно, но… Я чувствую, что обязана Тарасу очень и очень многим.

Я беру дрожащими руками коробочку, развязываю ленту и открываю крышку.

Внутри, на атласной подложке, красуется подвеска из белого золота. Мотоцикл. С небольшими камушками, которые похожи на бриллианты.

– Позволишь? – спрашивает Тарас, видя, что я замерла как восковая фигура.

– Д-да, – говорю ему и разворачиваюсь спиной.

Тарас аккуратно надевает на мою шею кулон и, не с первого раза справившись с мелкой застежкой, добавляет:

– Готово!

Я ерзаю на попе и, развернувшись к нему, восклицаю:

– Спасибо!

Но…

Господи.

Как же неловко вышло.

Мы соприкасаемся кончиками носов, как влюбленные подростки.

Я ощущаю на своих губах его дыхание.

Тарас никогда не был так близко ко мне.

Мы замерли, словно в ожидании чего-то, что каждый из нас старался до этого не делать.

И даже не думать об этом.

Тарас целует меня в губы.

Мне неловко, но… В то же время кажется, что это должно было когда-то произойти.

После опустошения ко мне словно вернулась ясность. И я поняла, почему мой пазл в голове никак не складывался.

Тарас любит меня.

И этот поцелуй подтверждает его действия. Его опасения. Его чрезмерную защиту.

Но все равно Тарас пытался не показывать это. Никому. Ни мне. Ни другим.

Поцелуй оказывается нежным, как воздушное суфле, что тает на горячих губах. Мы отстраняемся друг от друга и…

Молчим. Не знаем, что друг другу сказать, но и в то же время боимся еще раз повторить то, что произошло.

Я облизываю губы, на которых еще не остыл след поцелуя Тараса, и внутри мой разрушенный мир вновь переворачивается с ног на голову.

– Все в порядке? – спрашивает Тарас, словно ничего не было минуту назад.

– Д-да… – заикаясь, отвечаю я.

– Если захочешь домой, то…

– Нет, – останавливаю его, понимая, к чему он клонит. – Я сегодня хочу остаться тут.

– Ладно…

Глава 23. Матвей

– Черт! Черт! Черт! – стучу рукой по рулю, пригнав машину к дому.

Полный кретин.

Дурак!

Куда я смотрел?

Идиот! Просто самый обыкновенный клоун!

Откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Начавшийся дождь барабанит по лобовому стеклу, будто бы насмехается надо мной.

Как я мог так оступиться? Что двигало мной, чтобы я смог так поступить с Лерой? А еще этот кретин Тарас. Вечно ошивается около меня и теперь, кажется, у меня не будет никакого шанса, чтобы эту девчонку вернуть.

Но я попробую. Чего бы мне это ни стоило!

Потираю руками лицо, будто бы это поможет мне снять злость, которая кипит обжигающей лавой внутри. Тошно от самого себя, поэтому беру сумку и вылезаю из машины, с треском закрывая дверцу.

Иду к входной двери медленно, не обращая внимания на то, что успел вымокнуть до последней ниточки. Стою в прихожей, погрузившись в свои темные мысли.

Черт! Полный кретин! Ненавижу себя!

– Матвей? – слышится голос отца, а после появляется и он сам. Как всегда, довольный жизнью, успехами и всем тем, чего он добился. Отец смотрит на меня так, будто бы я испачкался в мазуте: с отвращением и неприязнью.

– Ты пешком шел?

– Нет, – набираю побольше воздуха в легкие, чтобы как можно быстрее заглушить бьющие ключом эмоции.

– Тогда почему ты весь мокрый?

Просто пожимаю плечами, потому что не знаю, что ему еще ответить.

– Переоденься и зайди ко мне в кабинет. У тебя на все… – отец демонстративно смотрит на наручные часы, – пятнадцать минут. Потом у меня важная онлайн конференция.

– Ладно, – роняю через плечо и быстро поднимаюсь по лестнице. На самом деле я даже не представляю, о чем со мной хочет поговорить отец. Думаю, что, скорее всего, речь зайдет о предстоящем соревновании, которое должно пройти завтра. Которое даст понять, проходим мы в финал или нет. И возможно, будут нотации и лекции о том, что мне стоит сегодня выспаться, позаниматься и завтра быть бодрым, чтобы не подвести отца.

Как же. Не подвести своего любимого папочку, который везде пытается устроить жизнь своего сына, забывая о том, что он уже давно самостоятельный.

Зайдя в комнату, беру чистые вещи и переодеваюсь, но… Усаживаюсь на кровать и хватаюсь за голову.

Она зверски раскалывается. Нос дергает. Хорошо, что я успел обработать раны в машине, иначе бы отец уже с порога задавал никчемные вопросы. По крайней мере, на них по-любому нужно будет ответить, но только позже. Хотя я очень надеюсь, что отец не будет спрашивать о том, что случилось. И поймет меня с чисто мужской точки зрения, что в данный момент я не готов с ним обсуждать эту тему.

Собираюсь с силами и встаю с кровати. Спускаюсь по лестнице и медленно, витая в своих мыслях, дохожу до кабинета отца. Дверь открыта, поэтому стучаться мне не придется. Зайдя внутрь, замираю у входа, сунув руки в карманы.

Отец, увидев меня, поднимает голову и говорит:

– Присаживайся, – указывая рукой на стул перед ним.

Я медленно прохожу и усаживаюсь на него.

Пару секунд отец молча разглядывает меня.

Ну все. Сейчас начнутся вопросы. Нутром чувствую, что их не избежать.

– Что случилось? – Мягкий голос отца словно пытается создать для нас благоприятную среду для разговора.

– Да так… – мямлю я. – Пустяки.

– Я вижу, какие пустяки. – Откинувшись на спинку кресла, отец снимает очки. – Это из-за той девушки?

Ничего не отвечаю. Даже глаз не поднимаю на отца. Он и так все прекрасно знает.

– Спор разрешился мирно? – задает он очередной вопрос.

– Вроде бы.

– Хорошо, – добавляет он. – Эта Валерия не твоего полета.

– Я не спрашивал у тебя совета в сердечных делах.

– А я не хочу, чтобы у моего сына были переломанные кости из-за той, которая никогда с ним не будет.

Поднимаю на отца злобный взгляд.

– С каких это пор ты заботишься о том, с кем я встречаюсь?

– С тех самых пор, как ты начал себя так вести, – строго отвечает отец и сцепляет руки в замок, кладя их на стол. – Я не имею права запрещать тебе встречаться с девчонками, но поверь – Валерия не твоего моря житель. У нее совершенно другая дорога, и ты это сам прекрасно знаешь.

– Чушь полная, – фыркаю я в ответ.

– Я знаю, что произошло, – говорит отец. – Но позвал я тебя сюда не для того, чтобы читать нотации и учить тому, как правильно ухаживать за девушками. Об этом в другой раз. У меня есть более важная причина для разговора.

– И какая же она?

Отец замолкает, словно дает мне сделать передышку.

– Ты подумал над моим предложением по поводу Лондона?

А я ведь совершенно забыл об этом. Но признаваться в этом отцу не нужно.

– Я еще не готов, – говорю я, словно раскаиваюсь.

– Это из-за той девчонки или ты действительно не готов на такой шаг?

Поднимаю глаза, чувствуя, как отец меня сверлит взглядом. Мне нужно ему ответить как можно тверже, что все это не из-за Леры.

– Я не готов на такой шаг именно сейчас. И не хочу тебя подвести.

Отца удовлетворяет мой ответ. Более того, он даже едва заметно улыбается.

– Что ж, – вздыхает он. – Раз так, то я принимаю твой ответ. Мы вернемся к этому вопросу в конце учебного года. Согласен?

– Да, – отвечаю я, хотя сам понимаю, что ни черта не уверен в своих словах.

– Завтра у тебя важный матч, – напоминает отец, словно подстегивает меня быть благоразумным. – Отдохни и… приведи себя в порядок. Возможно, придется дать интервью.

– Я понял.

Отец встает с места и медленным шагом подходит ко мне, кладет руки на плечи.

– Отпусти ее, Матвей. Полегчает не сразу, но это будет мудрое решение.

– Я попробую, – говорю ему и чувствую, как отец сдавливает мне плечи.

– Надеюсь, что ты услышал меня.

Молчу. Слов не могу подобрать. Сижу еще несколько минут, пока отец продолжает сжимать мои плечи.

– Ступай, – наконец говорит он и отходит.

Я молча поднимаюсь со стула и иду к выходу.

– И закрой за собой дверь, – кричит вдогонку отец.

Прикрываю дверь и иду в свою комнату.

Зайдя внутрь, хлопаю дверью, но делаю это не специально. Я не могу сейчас контролировать свои эмоции. Я раздавлен собственной гордыней и верой в то, что мне всегда все сходит с рук. Руки сами тянутся к телефону, и я набираю номер Леры.

Гудки длятся долго, целую вечность. Но ответа так и нет. Звоню повторно. Потом еще раз. И еще. На раз десятый, а то и больше, телефон становится вне зоны доступа, и радостный автоответчик предлагает оставить ей сообщение.

Закрываю глаза и окунаюсь в свои мысли. Они черные. Я в них захлебываюсь. В голове витают слова отца о том, что стоит отпустить. Но… Я не могу. И не хочу. И не буду.

Я должен все исправить, объяснить Лере, что я допустил ошибку и… Готов отдать все за второй шанс.

Я плохо сплю всю ночь. Практически не смыкая глаз, смотрю на экран телефона. Я жду, что Лера что-то напишет или позвонит. Мне нельзя пропустить этот звонок. Вечером мать намазала меня какой-то дрянной мазью, чтобы гематомы на лице пропали, но думаю, что ни хрена они не пропадут до утра.

* * *

Встаю ровно в шесть часов, потому что больше не могу лежать и смотреть на экран. Принимаю контрастный душ, чтобы хоть как-то прийти в себя. В мышцах чувствую угнетающую усталость, а на душе скребут кошки. Весь дом еще спит, поэтому я решаюсь быстро перекусить тем, что есть в холодильнике. Запив все это двумя кружками кофе, выдвигаюсь на улицу. Октябрь выдался пасмурным и темным, отчего еще горят фонари на улице, освещая ее желтыми кругами.

Дохожу до машины и, нырнув в салон, захлопываю дверцу. Прогреваю его и откидываюсь на спинку кресла. Включаю машинально телефон, и с заставки на меня смотрит Лера. Она все так же ослепительно улыбается. Ее ямочки на щеках, курносый носик, пухлые губы… Сердце щемит так, что я содрогаюсь и морщусь.

Недолго думая срываюсь с места и мчу к общежитию Леры. Как я доехал до него? Как гнал на все красные светофоры – не помню. Перед глазами только то, как на лице Леры появлялись хрустальные слезы. Как она отталкивала меня от себя, словно я ей чужой. Не успеваю опомниться, как уже глушу мотор на стоянке. Сижу в машине, положив руки на колени.

Что я ей скажу? Хочет ли она меня видеть? Я не знаю…

Ищу в нашей группе телефон Лилии и звоню ей.

Гудки. Отыскиваю их окно, замечаю, что ночник загорается. А следом сонным голосом из телефона доносится:

– Алло?

– Лиль, доброе утро, – говорю ей как можно мягче, чтобы та не кинула трубку и не лишила меня единственного шанса поговорить с Лерой. – Скажи, Лера дома?

– Который час? – Девчонка зевает в трубку телефона.

– Не знаю, – признаюсь ей. – Около семи утра…

– Мэт? – До нее доходит, что человек на том конце трубки – это я. – Ты чего звонишь в такую рань?

– Лера не отвечает на мои звонки, – признаюсь ей, надеясь, что Лилия будет куда благоразумней.

– Да? – восклицает она сонно. – Но ее нет дома…

– Как нет?

Мое сердце начинает бешено биться. В голове возникают разные ужасные картины, от которых я пытаюсь отмахнуться.

– Ну, она вчера так и не вернулась домой, – говорит Лилия, и я полагаю, что это ложь.

– А где она может быть?

– Кхм, – выдает Лилия, а после сразу же добавляет: – Понятия не имею. Даже если бы имела, то не сказала бы тебе…

– Послушай, – начинаю я, но на том конце уже слышно гудки.

– Черт! Черт! ЧЕРТ! – вновь не могу контролировать злость, которая переполняет меня.

Но продолжаю держать телефон у уха.

Облизываю пересохшие губы и понятия не имею, что теперь мне делать…

Решаюсь, что стоит подождать Леру, она не сможет пропустить соревнования сегодня. Только не Лера. Она не такая…

Дремлю часик, а то другой, и меня будит стук в окно. Вскакиваю, как идиот, и замечаю, что на меня смотрит Лилия.

Опускаю окно, улыбаясь ей.

– Ты что, все это время тут торчал? – спрашивает она.

– Да, – говорю ей и ищу глазами Леру. – А Лера…

– Я же сказала, что она не приходила сегодня домой.

– Где она? – с трепетом спрашиваю я.

– Я не знаю, – говорит она. – Точнее, знаю, но тебе не скажу. Не ошивайся тут больше, и вообще…

Лилия демонстративно обходит машину, открывает заднюю дверцу, кидает туда сумки. Я хочу что-то сказать, но не успеваю – Лилия отворяет переднюю дверцу, садится ко мне в машину и добавляет:

– Раз ты уж тут ошивался, как побитый пес, довези меня до института. Сумки тяжелые.

Захлопнув дверцу, она улыбается:

– Пожалуйста!

Конечно, если бы я не был в подобной ситуации, то, наверное, если не выкинул бы ее из машины, то наговорил бы такого, что эта девица сама бы из нее выползла и впредь обходила за километр. Но сейчас мне деваться некуда. Да и сил нет, чтобы как-то язвить.

Завожу мотор, и мы в тишине едем к институту.

Теперь Лилия просит, чтобы я помог ей с сумками. Цокаю языком и, наплевав на свою гордость и принципы, тащу сумки до раздевалки.

– Спасибо, – говорит Лерина подруга.

– А Лера…

– Она не такая глупая, чтобы пропускать столь важное событие из-за сердечных дел, – осекает меня Лиля. – Она сильней, чем ты думаешь.

– Ну конечно… – бубню я себе под нос.

– Мой тебе совет, – говорит подруга Леры. – Не ошивайся тут. Не пытайся завести с ней разговор по поводу того, что произошло вчера. Она тебя не простит. То, что между вами произошло, – это навсегда.

– Это она просила тебе передать?

– Нет, – слышится родной моему слуху голос.

Я оборачиваюсь и вижу Леру. Рядом с ней стоит Тарас, словно верный и преданный пес.

– Лера…

– И тебе доброе утро, – говорит Лера. Подходит к Лилии, взяв в руки одну из спортивных сумок. На Лере та же одежда, что была вчера. Я понимаю, что, скорее всего, Лера ночевала у Тараса дома.

Тарас. Который вечно ошивается под ногами, вставляя мне палки в колеса!

– Лера? – окликаю я ее.

– Что? – отвечает она грубо.

– Поговорим?

– Нет, – мотает она головой.

– Лер, я…

– Достаточно. Не утруждайся. Я все понимаю.

У меня пропадает дар речи. Я не знаю, что еще добавить, слова предательски не связываются в единое полотно.

Я остаюсь стоять, провожая взглядом Леру, которая через секунду скрывается за дверьми женской раздевалки.

Глава 24. Валерия

– Ты в порядке?

Лилия положила руку мне на плечо и попыталась заглянуть в глаза.

– Да, все в норме, – киваю ей.

– Он просто сталкерил тебя сегодня, – произнесла шепотом Лилия, чтобы другие переодевающиеся девушки не услышали нас. – Это кошмар.

– Прости, что вчера не пришла на пир…

– Да брось! – Лиля поняла, что я хочу перевести тему, и подхватила ее сразу же. – Все прошло совершенно неплохо. Никто и не обиделся, ведь выпивка была не за их счет!

– Ладно.

– Ну а ты? – Лилия приближается ко мне и переходит на шепот: – Что у тебя там было?

– Ничего такого, – отвечаю я, складывая одежду в шкафчик. – Мы просто говорили, потом посмотрели фильм и съели пиццу, и я уснула до утра.

– И все? – восклицает подруга.

Я смотрю на нее с непониманием. Что она хочет этим сказать?

– А что должно быть еще?

– Что, совсем ничего?

Я развожу руками.

– Ну… – протягивает подруга, – главное, что ты в порядке.

– Да, – подтверждаю я, словно сама пытаюсь поверить в свои слова.

Нет.

Я не в порядке. И еще долго не приду в норму, однако… Что мне еще остается? Проливать горькие слезы на виду у всех, чтобы надо мной еще и глумились те, кто рад этому событию?

Убрав свои вещи в шкафчик, смотрю на время. Ровно в девять начнутся соревнования, а нам нужно быть в половине на планерке перед тренером. Сейчас восемь часов двадцать минут, а значит, через десять минут раздевалка должна опустеть.

И мне кажется, эти десять минут были самыми долгими в моей жизни. Я знаю, что мне вновь придется встретиться взглядом с Матвеем. И, по всей видимости, его дружок Тема уже в курсе, что произошло. И сейчас мне как никогда нужно набраться храбрости, чтобы не расплакаться прилюдно. Чтобы не дрожали колени при виде Мэта. Чтобы не кололо сердце. Я нервничаю. Как самая ответственная школьница перед важным экзаменом. И, оглядывая раздевалку, я не выдерживаю и говорю:

– Боевая готовность пять минут!

Девочки лениво собираются у выхода из раздевалки, что-то обсуждая, смеясь. Гул стоит такой, что трещат виски. И сейчас я просто хочу слиться с толпой, чтобы меня никто не видел.

Пересчитав всех по головам, как в фильме «Один дома», который мне сразу же вспомнился, я веду команду к мужской раздевалке и далее, завернув в небольшой проход, который ведет на стадион.

Первой я не иду, плетусь сзади всех девочек, рядом с Лилией, которая меня поддерживает всеми силами. За пару метров до двери уже слышится мужской гогот, смех и возгласы. Что там, за этими дверями, – даже думать не хочу.

И слышать.

Но придется…

Двери открываются, девочки входят. Народ потихонечку занимает свои места. Команда, с которой сегодня играют наши парни, располагается на противоположной стороне, чтобы избежать ненужных столкновений.

Я захожу последней. Парни приветствуют нас, а тренер восклицает:

– А где ваш командир?

Что ж. Я знала, что меня вызовут на первую линию. Но всей душой надеялась, что этого не случится. Не сегодня.

Я выдыхаю и, подняв голову, выхожу вперед.

– Ну вот, все в сборе! – произносит Николай Прокофьевич. – Так… что я хотел сказать.

– Что мы должны победить, – говорит Матвей, который стоит напротив меня. Я поднимаю голову и смотрю на него. Позади Матвея стоит Тарас и, чтобы не мучить себя, я перевожу на него взгляд…

И мне становится легче. Намного.

– Да! – подтверждает тренер и тычет пальцем в Матвея. – Ты чертовски прав!

– И надрать задницу соперникам! – восклицает Тема и изображает боксера.

– И ты черррррртовски прав!

У всех такое хорошее настроение, а я хочу сквозь землю провалиться. Краем глаза замечаю, что и Матвей улыбается. Что ж… Мои догадки подтвердились. Матвею плевать на все то, что было между нами. И мне нужно постараться показать то же самое, по крайней мере сейчас. Перед публикой, которая тут собралась.

– Ну а наши дамы уж точно помогут нам в этом, – улыбается с надеждой тренер, подходя ко мне. – Вы только взгляните, какие у нас красотки! Какая у нас команда поддержки!

Девочки позади меня начинают пищать, улыбаться и шуршать помпонами. Я пытаюсь выдавить из себя улыбку, но не получается. Тренер подходит ко мне вплотную и спрашивает достаточно громко:

– А почему командир не ликует?

– Нужен же трезвый ум. Повеселюсь потом.

Матвей буравит меня взглядом. И я хочу сгореть в этом бушующем пламени. Мне хочется рвать и метать, крушить… Делать хоть что-то, чтобы выместить всю свою боль, которая еще не может уняться в груди. Но вместо слабости, которая тоже рвется наружу, я тактично переминаюсь с ноги на ногу и смотрю на часы.

– Ну что, пойдем, – говорю девочкам, понимая, что ничего дельного тренер больше не скажет.

И тут я слышу такое, от чего меня прошибает холодный пот.

– Наша маленькая крошка решила, что может командовать?

Матвей. Он говорит это с неким холодом. Отчуждением. Высокомерием. А я в ответ пытаюсь прожечь в нем дыру, чтобы ему было так же паршиво, как и мне. Делаю шаг навстречу, и вроде бы это выглядит как-то даже уверенно, но… Внутри все трясется от страха. Складываю руки на груди и поднимаю подбородок.

Нет, Лера.

Эти глаза – глаза обманщика.

Перед тобой лжец. И если он хочет разговаривать так, то и ты будешь с ним общаться только так!

– Помнишь, когда в последний раз я интересовалась твоим мнением? – спрашиваю у него. Матвей поднимает брови, демонстрируя удивление и равнодушие. – Вот и я не помню.

Демонстративно верчу помпонами около его лица и выкрикиваю лозунг, а девочки меня подхватывают.

Фанфары издают протяжный звук, и мы выбегаем на поле. Музыка оглушает, а толпа, сидящая на трибунах, ликует. Я иду первой, делаю колесо и прыжок вперед. Девочки повторяют за мной. Наши движения отточены. Каждый сантиметр поля мы знаем. Помним, что делать. И на наших лицах красуются ослепительные улыбки.

Ловлю себя на мысли, что раньше я выходила с такой улыбкой для Матвея. В поддержку его и его команды. Но вчера все изменилось. Залезаю на подсечку, выжидаю пару минут и под громкий бит музыки делаю сальто назад, приземляясь точно в подушку из рук других девочек.

Публика ликует. Оглушительные аплодисменты сегодня для нас. Я улыбаюсь, но моя улыбка лживая. Не от всего сердца я делаю все это. Через силу. Идеально выполняем еще несколько трюков и заканчиваем программу приветствия. За нами выбегает наша команда по американскому футболу.

Еще чуть-чуть, и можно больше не улыбаться.

Первым бежит Матвей. Его глаза устремлены куда-то вдаль. Он не смотрит на меня, и это даже лучше. Сглатываю тягучую слюну, которая щиплет горло, и продолжаю трясти помпонами. Последним бежит Тарас, который тоже не обращает на меня внимания. Что ж. Так, наверное, даже лучше.

И как только ведущий говорит вступительное слово, мы уходим с поля на скамью запасных.

Тренер, стоящий рядом, переживает. То закидывает руки за спину, то ходит из стороны в сторону. Девочки начинают, как всегда, трещать без умолку, а мне хочется провалиться сквозь землю. Звучит сигнал, и матч начинается.

Я даже не сомневалась в том, что Матвей первым заберет себе мяч. Он с огромной скоростью проносится вперед, минуя всех противников. Раньше я бы смотрела на это с замирающим сердцем. Но сейчас мне все равно. Словно я смотрю скучную и совершенно не нужную мне программу по телевизору. Замечаю, что мяч отбирают и кто-то повалил Матвея на землю. Приземление явно не самое мягкое. И вот противники вырываются вперед. Но тут вперед выходит Тарас, который отлично справляется со своей задачей. Мяч перехватывает Тема и забрасывает его в ворота мощным броском, после которого игра заканчивается. Перерыв.

Мы выстраиваемся в линию перед зоной отдыха и трясем помпонами, поддерживая наших ребят, которые заработали целых три очка. Перерыв не такой большой и, скорее всего, предназначен для того, чтобы перевести дух. Матвей поднимает защитный козырек и делает несколько глотков воды. Ему что-то говорит тренер, а меня окликает Лиля. Наше выступление под одну и ту же музыку с командой поддержки противников займет три минуты. Пора.

Мы выбегаем на поле и встаем в исходные позы. Несколько трюков и отточенных движений заставляют меня забыть о том, что Матвей находится тут. Я вроде бы начинаю отходить от тяжелых мыслей и чувствую себя легче. Перерыв заканчивается, и мы вновь встаем в две линии, провожая ребят на поле.

Начинается новый раунд. Мяч у нашей команды, однако что-то случается. Матвей сбил Тараса! Мяч, вылетевший из его рук, быстро подбирают соперники и, перекидывая друг другу, бегут с ним к нашим воротам. Кажется, наши ребята растерялись, и легкий гол в ворота забивает нападающий противника.

Понимаю, что прошло не более пяти минут, как счет выровнялся. Матвей с Тарасом начинают ссориться, но ребята их быстро успокаивают. Вроде бы мы не зарабатываем никакого штрафного, однако я не могу успокоить свое сердце, что птицей рвется наружу. Без перерыва, по обоюдному согласию обеих команд, матч продолжается. Мяч не у нашей команды, а мое сердце разбивается на мелкие осколки. Тарас! Я замечаю, что тот изредка трогает свое плечо, в которое врезался Матвей.

Игра продолжается, никто из команд не берет тайм-аут, что меня настораживает. Третий период завершается победой нашей команды и набором плюс три очка. Теперь забил гол Матвей. Плановый перерыв по правилам игры – и мы выходим на поле. Трибуны изрядно ходят ходуном. Каждая сторона выкрикивает свои лозунги, едва не перекрикивая музыку.

Начинается последняя часть матча. Если наши не соберутся и не донесут мяч до любой линии зачета, то будет овертайм. Мы все замираем в ожидании развязки. Матвей хватает мяч. Бежит, словно он не знает, что такое время. Вижу, как Тарас пытается перехватить кого-то, и…

Врезается в Матвея.

Вопль стоит оглушающий.

Матвей и Тарас лежат на поле, стараясь перевести дух. А мое сердце разрывается на мелкие осколки от увиденного. Мяч каким-то неведомым чудом перехватывают противники, и вот уже счет окончательно сравнялся. Обе команды берут тайм-аут, чтоб собраться с мыслями. Ни у кого из присутствующих нет сомнений, что это один из немногих матчей, где юношеская сборная доходит до овертайма.

Из-за оглушительной музыки и голоса ведущего плохо слышатся даже голоса рядом стоящих девочек. Я только вижу, как Матвей подбегает к только что поднявшемуся Тарасу и со всей силой наносит удар тому в грудь. Все так стремительно закручивается, что я стою как вкопанная, не в силах что-либо предпринять. К счастью, парней быстро разнимают.

Тренер бранится, и, быть может, парней это немного вразумит. Я не решаюсь подбежать к Тарасу, ведь тогда у многих возникнут вопросы к нам. А мне этого меньше всего сейчас хочется. Он снимает шлем и сплевывает кровь. Матвей с недовольным видом стоит напротив него.

– У вас решающий матч! – восклицает тренер. – Что за игры лебедей вы тут устроили?

Ни Тарас, ни Матвей не в силах ответить на вопрос тренера. Каждый из них молчит как рыба.

Мы встречаемся с Матвеем взглядом, и я отворачиваюсь. Перерыв заканчивается. Игроки выходят на поле, а мне чудится, что мое сердце сейчас выпрыгнет из груди, пробив ребра. Овертайм решающий. Чья команда набирает больше очков – та и выходит в финал.

Чудится, что даже толпа, сидящая на трибунах, замолкает. Все взгляды прикованы к полю, где команды встают друг против друга. Звучит протяжный звук, означающий начало овертайма.

Противники вырываются вперед. Мы с девочками едва находим силы, чтобы трясти своими помпонами. В какой-то момент Матвей перехватывает мяч и бежит к воротам врага. Тарас где-то неподалеку, он пытается контролировать поле. Но одна неудачная подсечка, и Матвей едва не роняет мяч. Дает пас Артему, который бежит позади него. Артем принимает мяч и пытается довести дело до конца.

Игроки смешиваются в одну кучу, и отсюда, где мы стоим, очень сложно разглядеть кого-то.

Пасы.

Подсечки.

Крики.

Поднятые руки.

Все выглядит словно в быстрой перемотке.

Трибуны стараются как-то поддержать своих, выкрикивая лозунги, стуча ногами по полу, хлопая в ладоши.

Мне кажется, все, кто наблюдал за матчем, уже потеряли из виду мяч. И это, кажется, провал. Соперники на нашей половине поля заходят на первую линию. А значит, в их копилке два очка. Однако вся эта возня происходит так, словно это лишь отвлекающий маневр.

Откуда-то выбегающий Тарас, держа крепко мяч в руках, мчится на поле противника. У него на пути два защитника команды противника, которые норовят перехватить мяч.

Мне кажется, я не дышу.

Мои глаза устремлены к Тарасу.

Его движениям.

Его сильным рукам, что сжимают мяч.

Его ногам.

Его траектории бега.

Первый защитник летит на Тараса, но тот перепрыгивает его так, словно не знает, что такое гравитация. На пути остается второй и огромная толпа, состоящая из наших игроков и игроков противника, что бегут за Тарасом.

Сердце уходит в пятки.

Ладони потеют.

Пульс отдается гулким эхом в висках.

Второй нападающий, кажется, вот-вот сделает подсечку, которая не позволит Тарасу выполнить задуманное. Уже вырывается вперед еще один противник, и он вот-вот настигнет Тараса.

В мгновение ока двое противников сталкиваются друг с другом, а Тарас…

Он практически забегает в зачетную зону по очкам соперника, и тут его валят на землю.

Но Тарас отталкивается ногами и первым делом отбрасывает мяч под себя, чтобы тот коснулся поля.

Тачдаун.

Глава 25. Матвей

Опираюсь руками о колени и тяжело дышу. Гул стадиона оглушает. На Тараса запрыгивают, словно он выиграл финал. Я стою неподалеку, как брошенный котенок. Внутри все закипает от ярости. Замечаю краем глаза, что девочки тоже подбежали ко всей куче и начали обнимать всех ребят. Лера в этом не участвует. Ей словно все равно, словно она к этому непричастна. Сложив руки на груди, мы встречаемся лишь раз взглядами. Да, ей все равно.

Тема подходит ко мне, мы обмениваемся рукопожатиями и обнимаемся.

– Все гуд? – спрашивает тот.

Я молча киваю.

Лера по-прежнему не реагирует никак. Просто тихо стоит в стороне, словно ее это не касается.

Я набираюсь сил, тяжело дыша. Через какое-то мгновение ведущий объявляет победителей.

Моя команда выходит в финал.

Мы обмениваемся рукопожатиями с противниками. А после я вздымаю руки вверх в знак победы, принимая аплодисменты.

В раздевалку мы идем молча. Никто не в состоянии проронить даже слово.

– Неплохо отыграли, – говорит тренер, обращаясь ко мне. – Но могли бы и лучше.

Я молчу, ничего не отвечая.

– Если бы не ваши лебединые игры на поле…

Слышу досаду в голосе тренера.

– Тарас первый начал, – отвечаю ему.

Тренер пропускает парней вперед, остановив меня около себя.

– Послушай, Матвей, – говорит он и придерживает спиной дверь. – Не важно, кто первый начал. Важно то, как ты умеешь контролировать себя.

– Действительно, – поддакивает Тарас.

Мы встречаемся с ним взглядом.

Ярость, словно красное полотно перед глазами. Мне трудно дышать.

В какое-то мгновение я слетаю с катушек и выполняю свое желание.

Ударяю прямым ударом Тараса в нос. Тот не успевает сгруппироваться и едва ли не заваливается на тренера.

– Пацаны! – кричит Николай Прокофьевич, но я вновь замахиваюсь на Тараса и в этот раз промахиваюсь. Зазевавшийся тренер получает удар в щеку. И в это же мгновение Тарас сбивает меня с ног.

Мы валимся на прорезиненный пол. Из-за защиты нам драться сложно. Я пытаюсь лягнуть Тараса, но тот лишь заряжает ногой мне в скулу. Боль нестерпимая, но, стиснув зубы, я сваливаю его с себя. Мы сцепляемся в схватке, правило которой: бейся до конца. Упрямство – наш общий конек, и, к сожалению, никто из нас не хочет уступать. Парни пытаются нас разнять, однако и сами боятся получить. Тарас лягает меня, и я оказываюсь вновь на лопатках.

Удар за ударом, перед глазами все плывет. Последний удар я наношу ему в нос или губы, сам того не понимая от скорости событий.

Кто-то кричит:

– Разнимите их!

И это женский голос.

Лера.

Ее щебетание не спутать ни с чем.

Парням удастся нас разнять.

– Да что вы тут устроили! – кричит тренер, утирая рукавом разбитый нос.

Меня поднимают на ноги.

Лера стоит рядом с Тарасом.

Она напугана.

В ее глазах застыло непонимание.

Я даже замечаю хрустальные слезы.

– Разведите их по разные стороны, – говорит тренер, и Тема с другим игроком закрывают мне обзор.

* * *

– Эй, – одергивает меня Артем. – Все, остынь.

Я пытаюсь вырваться из захвата друга и закончить начатое дело. Тема упирается ладонью в мою грудь, толкая назад.

– Все, – повторяет он. – Брейк!

– Я уничтожу его! – цежу сквозь зубы с такой злостью, что едва ли не брызжу слюной от переполняющих меня эмоций.

– Конечно, – подбадривает меня друг и продолжает толкать назад. – Но не сейчас.

Другие ребята закрывают мне обзор, столпившись около двери. Я не вижу ни Леры, ни Тараса. Они будто бы испарились. Но я продолжаю отчаянно искать их в толпе.

– Все, старина, – продолжает говорить Артем, но его голос я слышу будто в вакууме. – На сегодня достаточно!

Артем делает осечку. Впрочем, я даже не удивлен, что, быть может, он и специально отстраняет руку, и я вырываюсь вперед. Расталкивая ребят, которые явно не ожидали такого, я бегу и через несколько метров вижу Тараса и Леру.

Я уже не даю себе отчета в том, что делаю. Мгновение – и я налетаю на Тараса.

Парень, не ожидая этого, не успевает сгруппироваться, а протяжный крик Леры оглушает нас обоих.

Удар за ударом.

Мы бьемся как сумасшедшие. Мне тяжело дышать, адреналин молотом стучит в висках. Я пропускаю пару ударов, и Тарас отбрасывает меня назад. Голова кружится, перед глазами появляются черные точки.

– Пацаны! – кричит кто-то, но кому принадлежит этот голос, я не знаю. – Все, хватит!

Однако это лишь сильнее сейчас раззадоривает. Но мы с Тарасом изрядно устали. Удары становятся менее четкими, дыхание напрочь сбивается. Я собираю последние остатки сил и переворачиваю Тараса на спину.

Ощущаю, как саднит щека, скула, нос, бровь. Да черт тебя побери! Все лицо ноет, а изо рта капает кровь.

– Соловьев! – восклицает тренер.

И меня буквально за шиворот оттаскивают от Тараса.

– Прекратили! – добавляет тренер. – Вы че тут устроили, а?

Дыхание восстановить не могу. Замечаю Леру, на лице которой застыл страх и горечь обиды.

Нет, моя дорогая, а как ты думала? Полагала, что я вот так просто тебя отдам этому гаду?

Нет.

Не отдам.

И хотя эти мысли я прокручиваю лишь в своей голове, понимаю, что все они отражаются на моем лице.

Замечаю, что на глазах у Леры слезы.

Скотина я.

Довел опять ее до слез, хотя мы даже не разговаривали.

Лера напугана. И во всем виноват я.

Лера жмется к Тарасу, немного придерживая его, словно это как-то изменит ситуацию. Все взгляды прикованы к нам. Каждый кому не лень следит за тем, что будет дальше. Не давая себе отчета, машинально тянусь рукой к запястью Леры.

– Лера… нам нужно поговорить!

– Не трогай меня, – огрызается она и отшатывается.

– Лера! Дай мне все объяснить!

– Нам нечего обсуждать с тобой.

– Лера… – продолжаю я настаивать на своем.

– Она не хочет с тобой говорить, – вставляет свои пять копеек Тарас.

Я держусь. Еще чуть-чуть, и я ему вновь врежу. Все зубы повыбиваю!

– Лерочка…

– Иди говори с теми, с кем ты споришь каждый раз, когда выпадает удачный случай!

– Лер…

– Никогда больше не прикасайся ко мне. Ты понял?

Девушка, не дожидаясь, пока я соберусь с мыслями, демонстративно тянет Тараса за собой. Я хочу было сделать шаг вперед, но передо мной возникает тренер.

– Пускай идет, – говорит он и толкает легонько ладонью меня в грудь, отчего я делаю шаг назад.

Я вырываюсь, но ребята подхватывают меня и удерживают.

– На сегодня хватит спектаклей, – добавляет ехидно тренер. – Вы прошли в полуфинал.

Стиснув зубы, провожаю взглядом Леру, которая поддерживает Тараса. Он немного хромает на одну ногу. В ушах у меня звенит. Я кручу головой – и словно попадаю в вакуум. Я уже не слышу, что кричат ребята. Не слышу, что говорит тренер. Беззвучие тишины накрывает меня. Тишина и безысходность…

Резко разворачиваюсь в другую сторону и иду к выходу со стадиона.

– Матвей! – выкрикивает тренер мое имя. – У нас пресс-конференция! Вернись!

Я ничего не отвечаю. Мне плевать на все, что происходит вокруг. Внутри образовывается пугающая пустота, которая медленно пожирает душу. Былая ярость кажется теперь блеклым пятном, которое выводили пятновыводителем. Краски становятся бледными, звуков я не слышу.

Я ухожу. Зрители, идущие на выход, видят меня и пытаются остановить, но я не останавливаюсь. Расталкивая толпу, я с шага перехожу на бег. Добегаю до другого выхода и, войдя в дверь, на которой написано «Служебное помещение. Вход посторонним воспрещен», направляюсь в раздевалку.

По пути я не встречаю никого, кто бы мог меня остановить. Ни Тему, ни тренера.

Я отдаю себе отчет, что хочу повстречать Леру и все объяснить ей. Признаться в том, что я влюблен в нее. И этот спор ничего не значил. Я влюблен в нее с того момента, когда она облила меня кофе. Когда я, сам не понимая того, встречался с ней взглядами.

Да, я слепо верил, что никто и никогда не займет мое сердце, не овладеет всеми струнами души и не начнет играть на них.

Я был глуп. Я был слеп.

И я поплатился за то, что не разглядел этого.

В раздевалке тихо. Я быстро переодеваюсь. Смотрю на свое отражение в зеркале и вижу, что еще сильнее разрастается старая гематома и появились новые. Умываюсь, чтобы смыть остатки засохшей крови, и, взяв сумку, вылетаю из раздевалки.

Сегодня Лера все равно не станет разговаривать со мной. У меня нет шансов. Нам нужно остыть после всего, что приключилось. Собраться с мыслями.

Выхожу из института и направляюсь к машине. Глаза мои по-прежнему ищут Леру.

Но все без толку.

Ее нигде нет.

Сажусь в машину и, хлопнув дверцей, откидываю голову на спинку сиденья. Чувствую, что мне срочно нужно расслабиться. Расслабиться так, чтобы изгнать из себя пустоту.

Завожу мотор и еду туда, где постараюсь забыть обо всем. Туда, где музыка громче, чем мои мысли.

Глава 26. Валерия

– Ты как?

Тарас, не поднимая глаз, дышит ровно, будто бы это как-то поменяет ситуацию.

– Жить буду.

Закусываю губу и делаю пару шагов в сторону Тараса. Опустевшая аудитория оглушает тишиной. Тарас тяжело оперся на переднюю парту. На костяшках его рук засохшая кровь: то ли его, то ли Матвея. Бутылка с водой немного окрашена в красный цвет.

– Тебе нужно в медпункт, – тихо говорю я.

– Позже…

Тихонько присаживаюсь за парту и пытаюсь хотя бы молча поддержать друга. Я понимаю, из-за чего это произошло. И прекрасно понимаю, что Тарас всеми силами пытался защитить меня, старался не дать мне вновь угодить в ловушку, которую так умело расставил Матвей.

– Ты сама как?

– А что со мной будет?

Вопрос, сорвавшийся с уст, заставляет Тараса взглянуть на меня. Зеленые глаза заглядывают в мои, они ждут ответа на вопросы, которые все еще остаются без ответов. Я не выдерживаю и отвожу взгляд в сторону.

– Не боись, малая, – тихо произносит Тарас. – Жить буду.

– Спасибо…

Моя душа изранена. Мне сложно говорить.

– Я не могу иначе, – произносит Тарас. – Ты и без моих слов это прекрасно понимаешь.

– Да, – киваю я и опускаю голову.

– Ты же понимаешь, что я… – Тарас шумно вздыхает. – Что я…

Его большая теплая ладонь ложится на мою, и я оборачиваюсь. Замечаю в омуте его добрых зеленых глаз печаль. Его губы пересохли и слегка приоткрыты.

– Я влюблен в тебя.

В ушах у меня нарастает шум, который заставляет уйти из реальности.

Что он только что сказал?

– Влюблен? – переспрашиваю я, будто бы сама не понимаю, что лепечет мой язык.

– Да, – тихий ответ, сошедший с его уст, настолько кажется мне неуверенным, что я с трудом подавляю в себе желание переспросить Тараса.

Это ни к чему.

Я поняла это еще тогда, когда мы едва не перешли грань нашей дружбы. Ну как не перешли… Перешли же, конечно. Но иногда, когда такое случается между друзьями, это оказывается обманчивым бумерангом, который вскоре вернет все на круги своя. Наверное, так произошло и с нами.

– Угу, – мычу в ответ.

– Я не прошу тебя отвечать мне сразу же. – Тарас убирает руки с моих, и мне кажется, что немного отодвигается от меня. Но убедившись, что это лишь плод моих фантазий, я отвожу взгляд в сторону. – Я хочу дать тебе время обдумать то, что ты услышала.

Мурашки табуном танцуют по моей коже. Сердце вот-вот вырвется наружу. Что я могу ему ответить? Что я могу ему предложить?

Слово не воробей – вырвется наружу, не поймаешь.

Челюсть тяжелеет, а язык и вовсе врастает в нёбо.

– Твое сердце еще не зажило, – еще тише добавляет Тарас. Я чувствую, что он не решается дотронуться до меня. – И я не хочу тебя торопить.

– Ладно, – говорю я и понимаю, что только что дала надежду Тарасу. – То есть… Я не могу.

От нерешительности меня трясет. Трясет и от того, что я не могу понять, чего хочу сама.

– Послушай, – выдыхаю я. – Я… мне…

– Просто подумай, – говорит Тарас. Я вскакиваю. Он стоит рядом, однако я не решаюсь поднять на него взгляд. Не решаюсь что-то еще добавить, чтобы не сделать еще хуже, чем есть сейчас. – Думай столько, сколько тебе понадобится.

Я сжимаю губы в плотную ниточку и вижу, как Тарас оставляет меня наедине с собой, медленно направляясь к выходу. Но слова рвутся птицей наружу, да и мое сердце хочет узнать ответ на вопрос:

– А что…

Тарас оборачивается и смотрит на меня.

– А что, если я не смогу дать ответа? Что, если мне понадобится вся жизнь, чтобы хоть что-то ответить тебе?

Тарас улыбается. Через боль и печаль. Через все, что ему довелось стерпеть.

– Ничего страшного, – говорит он. – Я буду ждать столько, сколько понадобится. Даже если цена этого будет – вся моя жизнь.

Провожаю взглядом друга, который скрывается за дверью, а у самой трясутся коленки.

Тот поцелуй… что был между нами – уже дал мне понять о многом. О том, что Тарас мне интересен уже не как друг. И то, что я позволила себя поцеловать, – решение не мое. А моего сердца. Но, с другой стороны, я понимаю, что если отвечу ему взаимностью, не разобравшись в себе и в том, что со мной происходит, то, скорее всего, лишь испорчу ему жизнь.

* * *

На этой неделе Хэллоуин, поэтому приготовления идут полным ходом. Все воскресенье я молчала и пыталась сделать так, чтобы меня никто не трогал. Лилия, поняв это, ушла на весь день шопиться, что оказалось мне на руку, хотя до этого подруга всеми силами пыталась уговорить меня пройтись с ней.

Но мне было лучше остаться дома. И Лилия пошла на уступки.

В понедельник объявился Матвей. Такой же разукрашенный синяками, как и Тарас. Он пытался несколько раз со мной заговорить, но я поспешила покинуть его общество.

Быть может, позже нам все-таки придется с ним поговорить, но пока я не готова к разговору. И не знаю, когда буду готова. Еще не остыл тот пожар, который уничтожил во мне всю любовь к нему. И, наверное, лучше всего пока выбрать такую стратегию: тише воды, ниже травы. Я вообще не хотела ни с кем говорить: ни с Тарасом, ни с Матвеем, ни с Темой, который вовремя подоспел на самый пик сплетен. И в чем-то он подходил Лилии. Они неплохо смотрелись, однако я благодарна подруге за то, что она никоим образом не давила на меня. Потому что краем уха я слышала, как тот просит Лилию помочь в сердечных делах Матвея.

Что ж. Подруга у меня золотая. И на том ей спасибо.

Хэллоуин пришелся на пятницу, поэтому все в быстром темпе украшали помещения, собирали список гостей и вечно напоминали, что нужно позаботиться о своем костюме. Я не желала идти на праздник, но все равно записалась.

Где-то в середине недели Матвей устроил показательное шоу, в котором пытался задействовать меня. Не успела моя нога переступить порог здания института, как я увидела надпись на огромном плакате:

«ЛЕРА. ВЕРНИСЬ КО МНЕ. Я ДУРАК.»

Опьяненная небывалой злостью, я сорвала этот плакат. И весь день прошел словно в аду. Матвей раз сто пытался со мной заговорить. Несколько курьеров просто посередине лекций заходили в класс и отдавали мне огромные букеты. Он даже не поленился заказать какую-то инди-группу, которая прямо в вестибюле пела мою любимую песню.

Но…

Для меня он был потерян. Как и сердце, которое мне разбил.

В тот день мне пришлось заказать такси, чтобы все это довезти до дому. Оставлять букеты я не хотела, выбрасывать тоже, ведь… Человек же старался!

– У вас день рождения? – поинтересовался водитель – мужчина лет пятидесяти.

– Угу, – пришлось соврать мне.

– Вас, по всей видимости, очень сильно любят!

– Очень…

Остальную часть дороги мы ехали молча. Занеся букеты в комнату, я плюхаюсь на пол, не зная, что делать дальше. Сколько я так просидела – не знаю. За окном начался дождь, потом стемнело. А через какое-то время зашла Лилия.

– Господи, Лер, – ахает она. – Ты чего?

– Ничего, – отвечаю я и поднимаюсь на ноги.

– Все в порядке?

– Угу.

Но подругу не провести. Однако, сделав вид, что ничего заметила, она раздевается.

– Ты ела?

– Да, – отвечаю на автомате и иду на свою кровать.

– Врешь же, не ела ты ничего! – ворчит подруга и, поставив пакеты, которые я не сразу заметила у нее в руках, начинает из них выкладывать китайскую еду в коробочках.

Настроения никакого.

– Ты в курсе, что Матвей ошивается у нашего общежития?

– Нет, – с безразличием отвечаю я.

– Парень совсем обезумел, – с горечью подмечает подруга и демонстративно вздыхает. – Видимо, ты его сильно зацепила.

– Ну и ладно.

В разговоре повисает пауза, которая, как мне кажется, больше походит на то, что каждая из нас собирается с мыслями. А быть может, мне лишь это кажется.

– Послушай, – говорит Лилия и подходит ко мне. Я поднимаю взгляд и вижу в глазах подруги беспокойство. – Я знаю, что это не время, но…

Лилия протягивает мне белоснежный конверт. Без имени. Без адресата. Просто чисто-белый конверт.

– Что это?

– Это тебе, – говорит она, настойчиво прося взять конверт в руки.

Я не знаю, брать ли конверт и что в нем? Взяв его, открываю. В нем сложенная белоснежная бумага, и, как я замечаю, на ней есть печать на иностранном языке.

Разворачиваю его и читаю про себя:

«Международный университет биотехнологических наук. Канада».

– Я не… – слова вырываются прежде, чем я пытаюсь осознать.

«Уважаемая Золотова Валерия Александровна. Администрация Международного университета биотехнологических наук рада сообщить, что вы прошли вступительные экзамены и зачислены на квоту по переводу в Университет биотехнологических наук…»

Перед глазами все расплывается, едва слышный вопрос срывается с уст:

– Что… что это такое?

– Тебя приняли в университет за границей! – радостно сообщает Лилия.

– Но я… ничего не сдавала!

– Знаю.

Подруга присаживается рядом со мной и кладет руку на плечо.

– Я немного подшаманила и сдала за тебя экзамены.

– Но зачем? – восклицаю я и с удивлением заглядываю в глаза подруги.

– Я думала, что письмо придет раньше…

– Зачем? Я не… я… – теряюсь в собственных чувствах, пытаюсь понять, как мне реагировать на ее поступок и это письмо. – Я… не могу…

– Можешь! – восклицает Лиля. – Твоя мать не интересуется твоей жизнью. Ей пофиг на то, куда ее дочь уедет. Она тебя даже не поздравила с днем рождения!

Понимаю, что Лилия права. Мама и правда не позвонила мне в день рождения, впрочем, как и всегда. Я знаю, что через неделю она вновь позвонит с извинениями и кинет на карту около двух или трех тысяч рублей, чтобы я купила себе что-то. И то… это будет в лучшем случае.

– Я вижу, как ты преуспеваешь в учебе. И… я немного подключила своего отца. Тот сказал, что мне нужно сделать, и я… сделала.

– Но… как? Я не… – Хлопаю ресницами, словно пытаюсь хоть как-то осознать слова Лилии, которые в одно ухо влетают, а в другое вылетают.

– Знаю, знаю, – притягивает меня к себе подруга, – тебе сейчас это сложно понять, но все пучком. Тебя приглашают учиться за границу и… Я бы на твоем месте согласилась.

Не знаю, что мне ей ответить. Не знаю, какие чувства сейчас испытываю: радость, злость или же… облегчение?

– Я помню, как ты еще при первом знакомстве мне сказала, что хотела бы учиться за границей. Что это твоя маленькая мечта, потому что тут… тебя ничего не удерживает.

– Да, – выдыхаю я. – Это было моей мечтой…

– А теперь стала твоей реальностью! – радостно трясет меня подруга. А я продолжаю держать лист бумаги в руках как самое ценное, что у меня есть в жизни.

– Ну? – спрашивает Лилия, пытаясь вырвать из меня заветное слово, которое она жаждет услышать. – Что скажешь?

– Не знаю… что и ответить! – Сквозь слезы улыбаюсь я подруге и обнимаю ее. – Это все… так странно!

– Но у тебя теперь есть шанс изменить свою жизнь к лучшему!

Я ощущаю, что подруга это делала от чистого сердца. Да что там! Она всегда желала мне счастья.

– Спасибо, – говорю ей через слезы счастья, продолжая держать письмо в руках. – Спасибо!

– Я хочу, чтобы у тебя все в жизни получилось. Ты слышишь меня?

– Да.

* * *

Подготовка к Хэллоуину выматывает все нервы. И до праздника я никак не могу поговорить с Тарасом. Точнее, я не решаюсь ему сказать о том, что решила принять предложение Лилии. И пускай это смотрится более чем нереально, если судьба и правда дает шанс изменить жизнь к лучшему, то я воспользуюсь этим шансом. И прежде чем подписать документы о переводе, я хотела поговорить с Тарасом. А в следующий понедельник я должна прийти с решением к ректору и все официально оформить, если принимаю это предложение. Если же нет… Тогда оставить все как есть.

И Тарас – единственный, кто должен узнать о моем намерении. Я хочу знать его мнение, потому что… Оно для меня важно.

В канун Всех Святых занятия отменяются. Уж не знаю, для чего нам в России праздновать этот день, однако все выступили за внеплановый выходной, который воспринят как поощрение для всего персонала.

…Утро не задалось. Вчера вечером Матвей решил спеть серенаду под моим окном, за что отхватил гневные ругательства от консьержки. А я до сих пор не хочу с ним говорить. Да что там говорить. Я видеть его не желаю. С тех пор как мы расстались, Матвей не упускает любой шанс попытаться со мной поговорить. Лилия твердит, что он, по всей видимости, понял свою ошибку и пытается меня вернуть. Вот только его план по возвращению меня очень настырный. И это лишь сильнее отталкивает от него.

Тихонько вздыхаю, глядя на себя в зеркало. Наверное, я должна переживать за то, что будет в будущем: за свою жизнь, учебу, друзей. Однако, кроме огромной пустоты и маленького луча надежды в сердце, я больше ничего не чувствую. Собираю волосы в высокий хвост и осматриваю себя.

– Костюм готов? – ехидничает Лилия, встав позади меня. Мы встречаемся взглядами через зеркало.

– Да я пойду, как всегда, – отвечаю ей и убираю выбившиеся пряди волос за уши.

– Скучно как-то, – недовольно фыркает подруга.

– Зато в моем стиле.

Мы одариваем друг друга улыбкой, и Лилия отворачивается, занявшись своими делами. А мне ничего не остается, как начать одеваться к Хэллоуину. Костюм я выбрала просто: ведьма. Это самое простое, что можно придумать. Лилия поддержала меня в этом, правда, прикупила новое коктейльное платье для праздника. Пиршество начинается ровно в шесть часов вечера. По такому случаю ректор даже пригласил какую-то группу для выступления в актовом зале. И чтобы все прошло отлично, нам нужно туда добраться как можно скорее.

Собрав все нужные вещи и косметику, мы вызываем такси и едем. Уже издали виднеется огромная надпись: «Счастливого Хэллоуина», а меня всю переворачивает от тошноты. И почему им так нравится праздновать этот день? Словно в русских традициях нет других прекрасных праздников. Тихонько вздыхаю, и когда такси подвозит нас к воротам, мы выходим. На лужайках установили небольшие фонарики в форме тыкв. На деревьях паутина. Мы идем по дорожке, и мне кажется, что все это как в самом дешевом фильме: мишура, за которой скрывается полная пустота. Я не чувствую этого праздника, в то время как Лилия пытается всеми силами меня развеселить и доказать, что это будет весело!

Мы украшаем актовый зал. Все носятся, что-то кричат, ругаются. Пока Лилия с девочками ушла за новой порцией украшений и мишуры, я пересчитываю бутылки тыквенного сока, газировки и упаковки стаканчиков. Рядом со мной стоят другие девочки, которые тоже что-то делают.

– И что, – спрашивает одна из них у другой, – он тебе больше не звонил?

– Нет, – говорит Аксинья, голос которой я узнаю не сразу. – Я вообще не понимаю, зачем он так поступает.

– Вот же говнюк, – соглашается с ней девчонка и раскладывает бумажные тарелки, вытаскивая их из упаковки.

– Я думала, что у нас все серьезно…

Ну конечно, серьезно.

Не успеваю я прокрутить мысли в голове, как мы встречаемся с Аксиньей взглядами. В ее глазах вызов. Мы ничего не говорим друг другу и, возможно, это к лучшему. Она хотела заполучить Матвея, и у нее это, к слову, получилось – на несколько часов. Фотографии она, скорее всего, хранит в своем смартфоне и томно вздыхает, когда их открывает. По крайней мере, я так думаю. Отвожу взгляд, словно я не знаю ее и мне нет дела до ее страданий.

На удивление, время, отведенное для приготовления к празднику, проходит быстро, и мы с Лилией уже переодеваемся. Музыка грохочет так сильно, что слышна по всему зданию. Я натягиваю тонкие капроновые колготки с рисунком черепков и сердечек, которые прикупила на распродаже в онлайн-магазине. А сверху надеваю черное короткое платье с высоким горлом и длинным рукавом. За макияж и прическу отвечает Лилия, которая умело сотворяет на моей голове быстрые воздушные локоны, а в макияже делает акцент на красные губы и идеальные стрелки.

– Готово, – говорит она и улыбается мне.

– Спасибо.

Убрав в косметичку подводку, она облокачивается на раковину.

– Ну и чего ты такая кислая?

– Не знаю, – говорю я и надеваю поверх платья короткую мантию. – Просто нет настроения.

– Скоро появится, – заявляет подруга и помогает мне аккуратно надеть шляпу ведьмы.

– Думаешь?

– Я знаю это!

Быстро сложив свои вещи, мы выходим к раздевалке, чтобы оставить их там. Стуча каблучками, мы выдвигаемся к актовому залу.

Где-то на середине пути встречаются нам Матвей и Артем. Артем одет в костюм ковбоя с огромной шляпой, а Матвей – в костюм Дракулы.

– Ну ничего себе, какие красотки, – восклицает Тема и подходит к Лилии, демонстративно поцеловав ее в губы.

Я отвожу взгляд от Матвея.

– Хорошо выглядишь, – замечает тот в надежде, что мы поговорим.

– Спасибо.

– Может быть, ну его на фиг, этот праздник? – лебезит Артем, прижимая Лилию к себе. – Уедем куда-нибудь, развеемся, а?

Я молча переглядываюсь с ней и даю понять, что идея – полный отстой. Та понимает мой взгляд и, отстранившись, говорит:

– Как-нибудь в другой раз, ковбой!

И, чмокнув того в щеку, кокетливо хихикает.

– Лера? – окликает меня Матвей. – Мы можем поговорить?

Его глаза наполнены надеждой. Самой чистой и светлой, как мне кажется. Но единственное, что я могу ему сейчас сказать, срывается с моих уст:

– Нет.

И, не дождавшись ответа, я иду в сторону зала, а у самой коленки трясутся.

Хэллоуин начинается со вступительного слова ректора, которое я благополучно прослушала из-за того, что мы с Лилией стояли на входе и раздавали каждому, кто зайдет внутрь, «обозначительную» ленту и проверяли списки приглашенных во избежание левых людей. Хотя, по правде говоря, мы пропускали всех, кого не лень. Нам было все равно, да и, как сказала Лилия, – всем всегда все равно. Я лишь пожимала плечами, старалась улыбаться через силу, чтобы хоть как-то соответствовать празднику. Но на душе не переставали скрести кошки…

Люди постепенно прибывали: кто-то опоздал, кто-то уже где-то наклюкался на другой вечеринке. Кто-то просто не хотел идти, но его заставили друзья… И всех их нужно было отметить в списке. Своих же мы запустили ранее, но они то и дело шмыгали то туда, то сюда, чем меня раздражали.

Когда речь ректора закончилась, послышалась музыка и голос ведущего.

Ну какое пиршество без конкурсов, ведь так?

Устало вздыхаю, удобнее усаживаясь в кресле.

– Я думаю, что на сегодня все, – задорно говорит подруга.

– Но…

– Никаких но! – опережает она меня с ответом, поправив костюм. – Я что, наряжалась для того, чтобы просиживать все веселье на пластмассовых стульях?

В чем-то она права. Пока мы тут прохлаждаемся и пытаемся не помереть со скуки, все остальные наслаждаются праздником.

– Давай пойдем!

Поднимаюсь за подругой, и мы идем поближе к столам с едой. Прожектора сияют огоньками, словно это какой-то ночной клуб. Мы пробираемся сквозь огромную толпу студентов. И только сейчас я со всей уверенностью могу сказать, что народу тут – очень много. Когда сидишь и проверяешь списки, кажется, что лишь пара десятков человек пришли на мероприятие, а вот взглянул своими глазами на полный актовый зал, который едва ли не ломится от народища, – уже понимаешь, что тут многолюдно. Лиля достала нам по куску пиццы и стакану колы. Мы отошли чуть дальше от стола, в самый угол, где и принялись подкрепляться.

– Недурно, – перекрикивая музыку, говорит Лилия.

– Что недурно?

– Я думала, что никто на такую старперскую вечеринку не явится!

Делаю глоток колы и, облизав губы, добавляю:

– Да ладно тебе. Нормальная вечеринка по меркам вуза.

– Да, но… не по меркам мажоров!

Я оглядываю счастливые лица гостей и понимаю, что Лилия не права. Быть может, богачи и любят вечеринки в самых изысканных декорациях, но, возможно, они устали от такого? Но, с другой стороны, мне этого не понять. И пока я размышляю о том, в чем нуждаются мажоры, если у них все и так есть, ко мне подходит Тарас.

– Ну ничего себе! – восклицаю я, увидев его. – Да ты же…

Оглядываю его наряд. Впрочем, нарядом это даже не назовешь. Обычная кожаная куртка, темные рваные джинсы, ботинки. Из-под кожаной куртки виднеется черная рубашка. Волосы Тараса зачесаны назад, и он с ослепляющей меня улыбкой протягивает свою руку ладонью вверх.

– Кто я? – спрашивает он, продолжая улыбаться.

– Вылитый байкер!

Вложив свою руку в его, я наблюдаю за Тарасом. А он дотрагивается губами до кисти моей руки. По мне бегут мои любимые мурашки.

– Да, – подтверждает Тарас.

– Я бы тебя и не узнала!

– Еще бы!

Тарас встает рядом со мной. Мы переглядываемся с Лилией, которая продолжает хомячить пиццу. Наверное, впервые в жизни я ловлю себя на мысли, что… боюсь потерять Тараса. Боюсь очутиться без его крепкого плеча, на которое я всегда могу рассчитывать. Но, с другой стороны, сегодня я хочу серьезно поговорить с ним. Самое время.

– Неплохая вечеринка! – склонившись к моему уху, Тарас опаляет его теплым дыханием.

– Да, неплохая.

– Вы большие молодцы!

Я лишь улыбаюсь ему в ответ и, допив колу, опускаю стакан.

В толпе замечаю Матвея. Он словно появился ниоткуда, в своем дурацком костюме, и танцует с какой-то девчонкой. Замечаю, что им очень весело: улыбка не сходит с лица Матвея, и он всячески пытается показать, что доволен своей жизнью и… выбором. Стиснув зубы, пытаюсь отвести взгляд, но глаза не слушаются меня. Вновь и вновь я вижу, как Матвей обнимает незнакомую девчонку. Как что-то шепчет ей на ухо. От всего этого мне становится противно. Оглядываюсь по сторонам и не вижу рядом Лилии, которая магическим образом куда-то испарилась. Но Тарас продолжает стоять со мной рядом, словно мой телохранитель.

Набравшись смелости, я поднимаюсь на цыпочки и говорю ему:

– Нам нужно поговорить…

Тарас молча кивает, словно ждал этого момента. Я демонстративно беру его за руку и веду за собой сквозь толпу на выход. По пути Тарас захватывает пару жестяных баночек с кока-колой. Выйдя в коридор, замечаю, что и тут бродят наши ребята.

Молча продолжаю тянуть за собой Тараса. Мы выбираемся на стадион. Его закрыли от непогоды, и в нем более-менее тепло, но куда прохладнее, чем в актовом зале. Съежившись, иду к трибуне и залезаю на четвертый ряд. Тарас садится рядом со мной и, отдав баночку кока-колы, открывает свою.

– О чем ты хотела со мной поговорить? – задает вопрос Тарас, и я понимаю почему. Между нами натянутые отношения. И мало того, что мне не хочется, чтобы они продолжали так же натягиваться, создавая неудобство и мне, и Тарасу, так и… Чертова бумажка из канадского университета…

Я мнусь, потому что не знаю, с чего начать. И Тарас это видит. Я чувствую, как он смотрит на меня и ждет, когда я начну с чего-то…

– О многом, – говорю ему, по-прежнему пытаясь собраться с мыслями. – О нас… об учебе и о том, что нас ждет в будущем…

– Это очень интересные мысли, – добавляет он, будто бы пытается сделать так, чтобы я не заплакала.

– Я не знаю, с чего начать, Тарас. С того, что мне некомфортно, что между нами появилась некая натянутость, или с того, что мне поступило предложение…

– Решать только тебе, – мягко отвечает тот, а меня передергивает от прохлады, которая пытается залезть под одежду. – Замерзла? – замечает Тарас, и я машинально киваю. – Подожди.

Тарас протягивает мне банку с колой и добавляет:

– Никому ее не отдавай! Я сейчас приду!

– Хорошо…

Я провожаю взглядом Тараса, который быстро спускается по ступеням и, остановившись на последней, подмигивает мне. Он скрывается в узком проходе, который ведет туда, откуда мы пришли, а я продолжаю сидеть и ждать чуда. Спустя минут пять Тарас возвращается с теплыми пледами в клеточку, и укрыв одним из них меня, он садится рядом, положив второй плед себе на колени.

– Так лучше?

– Да, – отвечаю ему, но не решаюсь дальше продолжить. Но надо. Либо сейчас, либо никогда!

Небольшая пауза придает мне немного сил, однако все равно язык с трудом поворачивается.

– В общем, давай, наверное, начнем с того… точнее, разговор только о нас.

– Ладно, – соглашается Тарас.

– Я… мне… – не могу уложить мысли в единое полотно. Мне кажется, что все, что сейчас сорвется с моих уст, лишь расстроит Тараса. Но выхода нет. – Я долго думала над тем, что испытываю к тебе. И знаешь, я до сих пор не могу ясно мыслить после того, как мы с Матвеем разошлись.

Тарас внимательно меня слушает, однако я не решаюсь повернуть голову в его сторону.

– Мне трудно от того, что меня предали, однако я сейчас не об этом. Я… я не хочу тебя потерять. Не хочу, чтобы мы с тобой прекратили общаться. Не хочу терять тебя как друга… А любовь… любовь все портит.

Делаю глоток освежающей колы, но все равно мне это не помогает. Тарас не шевелится.

– Если мы переступим черту, по которой сейчас оба ходим, то… Назад не вернуться. Понимаешь? Нельзя будет просто так сказать: а давай вернемся назад, когда мы были друзьями? Кто-то из нас не сможет сделать такой шаг и оставить все как есть. Не сможет с легкостью отпустить того, кого любит. Это невозможно в нашем мире… Быть может, кому-то из нас придется оставить все как есть, однако… мы не будем уже такими друзьями. Ни лучше. Ни хуже. А после общение и вовсе может сойти на нет.

– Твой поцелуй, – начинает Тарас говорить так тихо, что мне кажется, он боится меня спугнуть. – Он… что-то значил для тебя? Или же это было просто на эмоциях?

– Значил, – признаюсь ему, зная, как больно ему будет принять ту правду, что я ему уготовила. – Мы взрослеем. Мы влюбляемся. Мы теряем. Мы живем дальше…

– Почему ты боишься идти дальше?

Тарас поднимает свои зеленые глаза, и у меня перехватывает дух.

– Что я значу для тебя?

– Больше чем друг, – говорю ему, облизывая сухие губы. – Но не могу позволить себе это.

– Почему? Чего ты боишься?

– Потерять тебя после…

– Но я же никуда не денусь! – настаивает на своем Тарас. – Понимаешь?

Я смотрю на его губы и пытаюсь себя пересилить. Я на эмоциях. На взводе. В растерянности. Если и сегодня я дам волю своим смешанным чувствам, то потом буду жалеть об этом.

– Я знаю, – сглатываю тягучую слюну. Почему же эта слюна всегда набегает в рот в столь неподходящих случаях? – Я знаю, что ты всегда будешь рядом и протянешь руку помощи, если мне будет плохо. – Слова слетают с моих уст так быстро, что я едва могу уловить ход своих мыслей. – И я правда благодарна тебе за это. Но я не хочу переходить за эту черту. Ведь после ее перехода нам в конечном итоге останется лишь разойтись по разным берегам и сжечь все мосты.

Вижу, что Тарас не хочет со мной соглашаться, это видно по его глазам, которые переполняет жгучая печаль и боль.

– Я хочу, чтобы мы остались друзьями, – добавляю я и продолжаю смотреть в глаза Тараса.

– Ты все еще его любишь? – Вопрос звучит настолько тихо, что я едва его услышала.

– Не знаю.

– Ясно.

Тарас отводит взгляд, будто бы вот-вот из его глаз хлынут слезы. И чтобы я не видела это, он делает большой глоток колы.

– Прости…

– Да нет, – говорит друг, но я вижу, что он лжет. – Все нормально. Хорошо, что ты высказала свою точку зрения. Я рад, что между нами не осталось ничего в тайне.

– Спасибо, – сквозь печаль улыбаюсь ему, а следом слышу вопрос:

– А вторая новость какая?

– В общем… мне предложили учиться за границей.

– Что?

Удивление Тараса настолько меня ошарашивает, что я теперь уж точно не знаю, как продолжать наш разговор. Внутри все равно остается натянутая леска, за которую чуть дерни, и она вызывет боль в душе.

– Угу…

– И как долго ты пыталась сохранить это в тайне? – с долей ехидства Тарас легонько толкает меня в плечо.

– Я узнала это пару дней назад.

– И когда ты успеваешь учиться, а?

Я улыбаюсь другу и добавляю:

– Это не я. Лилия со своим папой все это подстроила…

– Да ну?

– Ага.

– И как же?

– С ее слов, ей поступило заманчивое предложение: один из учеников вуза отказался от стажировки, и, чтобы место не простаивало, предложили Лилии. Ее родители отлично общаются с руководством того заведения, поэтому для нее это была хорошая возможность уехать за границу. Но… она решила, что отдаст место мне. Сдала экзамены втайне от меня, набрала высший балл и… теперь у меня есть возможность учиться за границей!

– Какие-то страсти-мордасти, – отшучивается Тарас.

– Ты же ведь знаешь, что я мечтала учиться за границей… После того, как мать меня бросила…

Язык не поворачивается дальше хоть что-то говорить. Тарас это понимает и без слов.

– Ты уже подписала документы? В какой университет?

– В канадский, – отвечаю ему с гордостью, хотя это чувство лживо. – Документы еще не подписывала, решила спросить у тебя совета для начала…

– Для чего? Жаждешь услышать мое одобрение?

Мы встречаемся взглядами. Глаза друга теперь не наполнены болью и печалью, как было несколько минут назад. Нет. Напротив. Они сияют искрами счастья, и мне становится не по себе.

– Просто совета… что мне делать?

– А чего ты сама хочешь? – спрашивает он и делает последний глоток колы. – Ты хочешь, чтобы твоя заветная мечта сбылась?

– Да, – киваю я. – Хочу, чтобы она сбылась…

– Тогда поезжай!

– Но… как же…

– Поезжай, Лер! Если выпадает такой шанс, то его упускать нельзя! Ни в коем случае!

– Ты так… думаешь?

– Разумеется! – твердость ответа Тараса внушает силы. – Перед тобой сейчас откроется новый удивительный мир! Английский ты знаешь хорошо, чтобы понимать других людей. А в остальных предметах ты у меня преуспеваешь даже с лихвой!

– Ну если только кроме американского футбола!

– Ц-ц. – Тарас покачивает головой из стороны в сторону. – Это как посмотреть!

Я тяну Тараса на себя и крепко-накрепко обнимаю его.

– Спасибо…

– Я помогу тебе, чем смогу, Лер… – словно отрывая от сердца слова, произносит Тарас. – Все, что у меня есть, отдам тебе…

– Спасибо, – повторяю вновь это сложное, но в то же время простое слово.

– Всегда пожалуйста…

Глава 27. Матвей

– Ты не видел Леру?

С Хэллоуина прошло несколько дней, не считая выходных, в которые я пытался прийти в себя. Но все тщетно… Позлить Леру не удалось, кроме того, я никак не мог ей дозвониться.

Тема, сидящий на пуфике около столовой, помотал головой в знак отрицания.

– Спроси у Лили, где Лера?

– Ты думаешь, Лилька мне ответит на этот вопрос? – выгнув бровь, ответил Артем. А ведь он явно что-то скрывает. Я чувствовал это.

– Да, а почему нет?

– Мы с ней не разговариваем, – коротко добавил друг и уткнулся в смартфон.

– Опять накосячил?

– Типа того.

Усаживаюсь рядом с другом. У меня неспокойно на душе от того, что Леры нет в вузе. Быть может, она заболела? Или, того хуже, что-то случилось? Мысли не дают мне расслабиться и подумать, отчего становится лишь тяжелее на душе.

Поднимаю голову и вижу, как мимо проходит Лилия. Артем провожает ее расстроенным взглядом, а я недолго думая подрываюсь с места и догоняю ее.

– Привет, – говорю ей, а та от неожиданности подпрыгивает на месте.

– Привет. Ты чего так пугаешь?

– Слушай… а ты…

– Нет, я не буду разговаривать с Артемом! – перебивает меня Лилия и ускоряет шаг. Она направляется куда-то вглубь коридора. – Даже не проси!

– Вообще-то я хотел спросить, где Лера? Я не видел ее давно…

– А…

Лилия запнулась. Зная ее и то, какие у нее острые словечки в запасе, я удивлен, что эта девчонка вообще умеет запинаться. Тут явно что-то нечисто.

– Она приболела, – добавляет та и делает вид, что ей неинтересен разговор со мной.

– Она дома?

– Нет.

– В больнице?

– Да нет же! – восклицает та, остановившись на месте. – Послушай. Она не хочет тебя видеть. Между вами все кончено. И вообще… Я бы точно так же поступила на месте Леры и уехала куда-нибудь подальше от такого говнюка, как ты.

Я стою как вкопанный.

– Как уехала?

Лилия разом меняется в лице. Я отчетливо вижу, что она что-то недоговаривает, и, по всей видимости, они в сговоре с Лерой.

– Просто отстань от нее, и все! – фыркает та напоследок и уходит от меня прочь.

Я стою и думаю о том, что… Нужно кое-что проверить. Поэтому, развернувшись, иду обратно к другу.

Тот же, как преданный пес, смотрит на меня и думает, что я пришел с вестями. Вот только они не те, которые он ожидает.

– Ну? – подорвавшись, спрашивает он.

– Пойдем, – говорю я ему и беру свой рюкзак. – Нужно кое-что проверить.

– Что тебе сказала Лиля?

Через плечо кидаю в ответ:

– Она не хочет говорить со мной о тебе. И вообще, в ее глазах я говнюк.

Артем что-то кидает мне в спину, но мои мысли заняты совсем другим. Сегодня отец на какой-то важной конференции, поэтому его кабинет будет свободным. А мне жизненно необходимо туда попасть. И пока мы идем к рабочему кабинету моего отца, Артем вздыхает так, словно с Лилей у них было все серьезно.

Зайдя в приемную, я вижу, как нас встречает Алла Сергеевна: пышногрудая блондинка-секретарь.

– О, Матвей! – восклицает она. – А Григория Аполлоновича сегодня…

– Я в курсе, – обрываю ее. – Он позвонил мне и попросил кое-что ему сказать. Я быстро.

Алла Сергеевна недоверчиво смотрит на меня, а после, кивнув в знак согласия, добавляет своим писклявым голосом:

– Ладно. Проходи, конечно…

– Спасибо, – отзываюсь я и, дернув ручку двери, вхожу в кабинет.

Сразу же за компьютер. Артем закрывает за нами дверь и, сложив руки на груди, спрашивает:

– И что ты собрался тут искать?

– Леры нет двое суток в вузе, – говорю ему и жду, пока компьютер загрузится. – Лиля сегодня упомянула, что она бы так же сделала, как и Лера, – уехала бы подальше от меня.

– Игры в Шерлока продолжаются, – скучающе подмечает Тема и плюхается на кожаный диван.

– Ты видел сегодня Тараса? – спрашиваю у него, потому что эта мысль не дает мне покоя.

– Нет, – морщится Артем. – Он часто прогуливает пары.

– Но не тогда, когда нет Леры.

– И что ты думаешь?

Компьютер благополучно включился и я, вбив пароль, который отец, к счастью, не меняет, захожу в его учетную запись. Найти нужную программу на его рабочем столе куда проще, чем мне показалось, поэтому, быстро зайдя в нее, ищу табель посещаемости. Фамилий много, поэтому я делаю отбор по ее фамилии: Золотова Валерия.

И нажимаю кнопку enter. Программа быстро выдает мне надпись:

«Поиск: значение не найдено».

Я хмурюсь. Видимо, какая-то ошибка.

Ввожу снова все как нужно и жму «энтер». И вновь выскакивает, что значение не найдено.

– Ну-к, подойди!

Артем лениво встает с дивана и медленно подходит ко мне.

– Вот, смотри, – говорю ему, и тот читает вслух, что написано на экране в небольшом окошке.

– И?

– Тебе не кажется это странным?

– Ну-ка, вбей себя!

И как я до этого не додумался?

Вбиваю свою фамилию и проделываю все ту же комбинацию и… Я есть в списке учеников. Моя успеваемость. Посещения. Все отражается.

– Странно… – откидываюсь на спинку стула. – Очень странно.

Я вбиваю фамилию Тараса и… Программа мне выдает и его.

Замечаю, что Артем что-то разглядывает на столе. А после он берет папку и открывает ее.

– Почему Лера не высвечивается в списке учеников? Она что, фамилию сменила?

– Зачем ей это? – переспрашивает Артем, продолжая что-то читать в папке.

– Не знаю. – Я стону от бессилия и того, что я понятия не имею, где Лера.

– Когда ты ее в последний раз видел?

– На Хэллоуине…

– Мм, – мычит Артем. – А после?

– Не видел. Не слышал… и не знаю, где она.

Артем молча протягивает мне папку.

– Что это?

– Занятное дельце, – с улыбкой на лице отвечает друг.

Я открываю ее, и первое, что мне попадается на глаза, это письмо из канадского университета. В нем говорится о том, что Леру успешно переводят за границу… А еще что-то про вылет и встречу на месте.

– Что за…

– Это было твое место, ведь так? – уточняет Артем.

– Да, мне отец предлагал место в заграничном вузе. Правда, там речь шла о Лондоне…

– Ну, значит, он решил отправить Леру в другое место, от тебя подальше…

Злость переполняет меня. Я продолжаю рыскать в этой папке и нахожу еще одно письмо о переводе. А еще – отсканированные чеки и билеты на самолет.

Они датированы сегодняшним числом. Вроде бы…

– Какое сегодня число? – переспрашиваю у Артема в судорожных попытках встать с кресла.

– Пятое ноября, – сухо отвечает Артем. – А что?

Откладываю папку в сторону и смотрю на билеты. На них указан рейс, дата – пятое ноября и время вылета – пятнадцать часов десять минут.

Ничего не говоря, фотографирую их и, закрывая папку, выхожу из программы. Выключаю компьютер. Артем в растерянности говорит:

– Что ты делаешь?

– То, что должен был сделать еще тогда, – со злостью отвечаю Артему, а тот, встав, выходит за мной из кабинета.

Секретарша что-то бурчит нам в спину, но я ее не слушаю. Смотрю на часы. Стрелки показывают тринадцать часов сорок минут. А это значит, что у меня меньше часа до того момента, как Лера пройдет контроль. Перехожу практически на бег, и Артем не отстает от меня.

– Матвей! Куда ты?

Не отвечаю ему и бегу дальше. На выходе из вуза буквально перепрыгиваю турникеты, а после быстро спускаюсь по ступеням. На улице идет сильный дождь. Я даже не заметил, что сегодня плохая погода. Видимо, даже она издевается надо мной.

– Матвей! Стой! – кричит Артем и, укрывшись от дождя своим портфелем, догоняет меня. – Куда ты?

– Я должен ей все сказать прежде, чем она уедет.

– Матвей. Да брось ты! Вы все эти дни не разговаривали. Она не реагировала на тебя, и ты думаешь, что сейчас она тебе поверит?

– Я ДОЛЖЕН ПОПРОБОВАТЬ! – кричу я на друга. – Я ВСЕ ИСПОРТИЛ! И из-за меня эта девочка уезжает за границу! Я сделал ей больно! Я должен попробовать все исправить!

Артем поджимает губы. Моя машина весело пиликает.

– А ты иди и извинись перед Лилией. Даже если она не права! – добавляю я. – Вы хорошая пара. Да и ты влюблен в нее по уши.

– Ничего я не влюблен! – тарахтит друг, но я твердо добавляю:

– И она влюблена. Не бойся брать на себя ответственность. От этого еще никто не умирал.

– Ой, чья бы корова мычала! – добавляет Артем и провожает меня взглядом, пока я разворачиваюсь и быстро выезжаю с территории вуза.

* * *

В каком-то коматозном состоянии я доезжаю до аэропорта. Руки дрожат, ноги меня не слушаются, а в голове лишь одна мысль: вернуть Леру. Мне везет, что аэропорт лишь в двадцати минутах езды от пригорода, где находится наше учебное заведение, поэтому мне ничего не остается, как надеяться, что я успеваю. Припарковываюсь на платной стоянке, оплатив картой два часа времени. Часы показывают два часа пятнадцать минут. Не теряя времени, пулей вылетаю из машины и оглядываюсь вокруг.

Дождь льет как из ведра, и видимость просто нулевая. Я мгновенно становлюсь мокрым. А противный холодный ветер словно напоминает мне, что я должен торопиться. Мне нужен терминал D, но я в упор его не вижу. Ощущаю себя потерянным котенком в огромном мире. Мысли путаются, адреналин зашкаливает. Вижу сквозь непогоду вывеску нужного терминала и бегу к нему. Водитель, который паркуется неподалеку, сигналит мне, чтобы я не лез под колеса. Я лишь поднимаю левую руку вверх в знак того, что все путем. Но продолжаю бежать дальше. Волосы мешают и лезут в глаза. Убираю их назад, а из-за поворота выезжает внедорожник. Визг шин, мое сердце вот-вот вырвется из груди. Руками упираюсь в бампер, и машина останавливается.

– Ты че, слепой? – раздается басовитый голос.

– Простите! – кричу я, отряхиваясь.

– Жить надоело? Ты чего лезешь под колеса?

Но я оставляю мужика позади. Забежав под крышу терминала, расталкиваю людей с чемоданами и вбегаю в автоматические двери. На меня странно глядят двое охранников, которые лениво досматривают людей и их багаж. Поспешно вытаскиваю все металлическое из карманов и прохожу через детектор.

– Руки поднимите на ширину плеч, – останавливает меня один из них и требует выполнить приказ. Я нетерпеливо вздыхаю и делаю то, что он сказал. Охранник подозрительно медленно меня осматривает, отчего у меня начинает трястись нога. Он специально заостряет внимание на ней и, ощупав ее, продолжает дальше искать что-то запрещенное из полного списка предметов, которые ни в коем случае нельзя заносить в аэропорт. Я пытаюсь держать себя в руках, но мне сложно. Закончив с осмотром, мне наконец-то разрешают забрать свои вещи, и я, поспешно сунув в карманы все, трусцой бегу дальше.

Я поднимаю голову и на табло пытаюсь найти тот самый рейс, который должен отправиться. Судорожно ищу фото сканов билетов в айфоне и, найдя их, сверяю. К моему счастью, самолет еще не подали, а вот началась ли регистрация – вопрос интересный. Вижу стойку с информацией и девушку, сидящую за ней. Я подбегаю к ней и с ходу говорю:

– Здрасти. Мне нужен рейс DA-BG 789 на Оттаву. Он вылетает в три часа пятнадцать минут.

– Здравствуйте. Регистрация на рейс уже скоро закончится. Поторопитесь. Вам в левое крыло.

– Спасибо, – благодарю я и бегу туда, куда указала девушка.

Регистрация подходит к концу, но я верю, что Лера еще не успела зарегистрировать билет. Люди, которые ходят по аэропорту, меня раздражают. Я то и дело натыкаюсь на кого-то, едва не сбиваю тележку с чьим-то багажом. Извиняюсь через плечо, но полагаю, что меня из-за шума, стоящего в павильоне, не слышно. Продолжаю бежать до тех пор, пока не вижу вывеску: регистрация. Она находится правее, поэтому я подбегаю ближе и глазами ищу Леру. В огромные ветровые стекла бьется дождь. За окном все серо. Мне кажется, что непогода только усиливается. Не обращаю внимание на то, что с меня капает вода, а дыхание настолько затруднено, что я едва ли могу спокойно вздохнуть полной грудью. Людей настолько много, что я теряюсь в толпе. Я стою посреди павильона регистрации, пытаюсь найти Леру глазами, но… все тщетно. Ее нет. Я вижу, что ее тут нет. И, быть может, она уже прошла регистрацию и отправилась в зал ожидания. И если это так, то… сейчас я не смогу ее увидеть. И это будет проигрыш. Мой самый большой проигрыш в жизни.

Мои мысли прерывает голос из громкоговорителя:

– Рейс до Оттавы DA-BG 789 задерживается на один час из-за погодных условий. Приносим свои извинения за предоставленные неудобства.

Есть! Бинго! У меня есть шанс и… идея!

Метнувшись быстро к огромной стойке регистрации, я подхожу к девушке, которая только что говорила по рации. Она лучезарно улыбается мне и говорит:

– Чем могу вам помочь?

– Здравствуйте. Тут такое дело…

Я мнусь, потому что в голове эта идея выглядела гениально. А теперь… мне кажется, она глупая. Но набираюсь смелости и говорю:

– Мы поссорились с моей девушкой, а сегодня она должна лететь в Канаду… Она получила квоту, и я хотел ее проводить, но… опоздал. Можете как-то мне помочь ее найти? Рейс на Оттаву задерживается…

Девушка смотрит на меня с непониманием.

– Моя девушка… я… Я плохо с ней поступил… И я хочу все исправить. Но… в такой толпе я ее не найду. Помогите мне!

– Вы хотите, чтобы я сказала по голосовой связи о том, что вы ее потеряли?

– Именно, – киваю ей в ответ и молюсь о том, чтобы она пошла мне на уступки.

Девушка щурит свои кошачьи глаза так, словно проверяет меня.

– Пожалуйста… – жалобно говорю я, потому что она и правда моя последняя надежда.

– Как зовут вашу девушку?

– Валерия. Валерия Золотова, – добавляю я, чтобы уж точно Лера узнала.

– А вас?

– Соловьев Матвей.

– Хорошо. – Она откашливается и говорит по громкой связи: – Внимание. Золотова Валерия. Вас ждут на стойке информации и регистрации терминала D. Повторяю… Золотова Валерия. Вас ждут на стойке информации и регистрации терминала D. Спасибо за внимание!

Мне хочется вырвать у нее этот чертов микрофон, однако я пытаюсь держать себя в руках. Если я не смогу пойти наперекор всему – то больше чем уверен, что никогда в жизни не увижу Леру. И мой единственный шанс, который я пытаюсь воплотить в реальность, провалится.

– Ожидайте. Я верю, что ваша спутница подойдет к стойке.

– Спасибо, – говорю я девушке и отхожу в сторону.

Самолеты задерживают все, и это мне на руку. Проверяю айфон, но тот предательски молчит. Смотрю в окно с надеждой, что Лера послушает меня. Ухватится за ту самую ниточку, дернув за которую я смогу распутать этот чертов клубок, который сам и запутал. Смотрю в сторону стойки, но там никого, кто походил бы на Леру. По всей видимости, она уже в том зале, и… мои надежды на то, что мы поговорим, вот-вот рухнут.

– Матвей?

Этот голос я узнаю из тысячи. Вижу в отражении стекла Леру. Медленно разворачиваюсь, а ноги становятся каменными.

Лера. То самое несчастье, которое со мной произошло пару месяцев назад. Ее волосы собраны в высокий хвост. На ней объемное худи, поверх которого нараспашку пальто в светлую клетку. На ногах белые кеды и светлые джинсы.

– Лера, – восклицаю я, бросаюсь к ней и заключаю в объятия. Я крепко-накрепко прижимаю ее к себе, словно мы после долгой разлуки наконец-то увиделись. Ощущаю, что она ошарашена, и, быть может, это сыграет мне на руку.

– Что ты тут делаешь? – спрашивает она так, будто бы я появился из ниоткуда.

– Прости меня, я… я полный кретин.

Отстраняюсь от Леры и держу ее за плечи.

– Лера, прости меня, пожалуйста… я…

– Нет, Матвей, – отрезает она и отрицательно качает головой.

– Послушай меня. Дай мне сказать…

Лера нехотя соглашается. Времени в обрез, и на сентиментальности у меня нет совершенно ни желания, ни ресурсов.

– Лера, я знаю, что ты девушка принципов и… вполне возможно, сейчас мои слова совершенно не облегчат то, что творится в твоей душе, но, однако, я постараюсь донести до тебя то, что в моем сердце. Тогда, когда я впервые тебя увидел, – это было задолго до того, как ты облила меня чертовым кофе.

Голубые глаза Леры смотрят на меня с удивлением. Но я не принимаю это в расчет.

– Еще тогда я поймал себя на мысли, что ты выделяешься из числа всех других девушек вуза. Ты была какой-то особенной для меня… Ты не понтовалась, была строга, ты уделяла время лишь учебе. Вела себя сдержанно, и даже на дискотеках тебя не видели. Ты была другой, не такой, каких я знал в своем обществе.

Лера ничего не говорит. Она молча смотрит на меня. Я замечаю, что ее пухлые губы приоткрыты. Она явно удивлена…

– Но почему-то первое впечатление мы никогда не берем во внимание. И мне тогда показалось, что я ошибаюсь. Во второй раз я понял, что ты другая, тогда, когда ты облила меня кофе. Ты защищала подругу и гордо держалась все это время. А со мной… Ты принимала меня таким, каким я себя тебе демонстрировал. Ты не пыталась меня поменять или показать, что мы с тобой в социальном плане разные, нет… Ты показала мне многое, а в ту вечеринку, когда ты меня поцеловала… Я потерял голову. – Слова даются мне с таким трудом, что в горле пересыхает. – Я влюбился в тебя и понял это лишь тогда, когда тебя потерял. Я свято верил, что ты всегда будешь рядом, и добившись твоего расположения, я полагал, что ты никуда от меня не уйдешь. Но ты ушла… А я ошибся. И хочу все исправить.

Опускаюсь на колени перед Лерой.

– С того самого дня, когда мы встретились, в моей жизни все изменилось, вот только понял я это сейчас. Я стал по-иному смотреть на будущее, в котором раньше видел только себя и больше никого, а теперь… Я вижу нас. Я готов меняться ради нас, готов рушить горы и строить заново мосты.

Лера продолжает молча слушать меня, а в ее глазах слезы.

– Ты ярче любых звезд на небе. Ты настолько захватывающая, что прыжок со скалы кажется мне детской забавой. И только повстречав тебя, я понял, насколько моя жизнь была никчемной и бессмысленной. Только рядом с тобой я ощущаю себя по-настоящему живым. Ведь… Ты научила меня радоваться мелочам жизни. Ты научила меня быть сильным.

Лера сжимает губы, а я пытаюсь дотронуться до ее рук. Они холодные. Но… я не отступаю от намеченного пути.

– Ты научила меня любить. Любить искренне и самоотверженно.

Между нами молчание. Я его разбиваю:

– Я прошу тебя – прости меня и будь рядом. А я сделаю все, чтобы ты ни на секунду не пожалела, что выбрала меня.

Лера утирает слезу, которая скатывается по ее щеке. Молча присаживается на коленки рядом со мной, продолжая утирать слезы.

– Я… – Ее голос дрожит.

– Я люблю тебя, – говорю я. – И ни на секунду не переставал любить.

Лера облизывает свои пересохшие губы. Ее глаза наполнены слезами, и у меня становится паршиво на душе. Но… Вместо тысячи слов, которые мы могли бы сейчас сказать друг другу, я просто притягиваю ее к себе и крепко целую в губы.

Эпилог. Валерия. Спустя год

– ТРИ! ДВА! ОДИН!

Я выпускаю небольшой белый букет из рук, стоя спиной к тем, кто планирует его поймать. Крики и визги раздаются настолько сильные, что я невольно вздрагиваю. Оборачиваюсь и вижу, что Лилия держит букет. Она резко разворачивается к Артему, который с улыбкой на лице вертит головой из стороны в сторону.

– УРА! – вскрикивают девочки, поздравляя Лилию, а та бежит к Артему, который пытается убежать от нее с визгом: «Помогите!»

Я смеюсь. А ко мне подкрадывается Матвей. Сегодня он сам не свой: шутит, прикалывается и ведет себя так, как вел в первый день нашей встречи. Я коротко целую его в губы и обвиваю шею руками.

– Пройдем к столу, моя дорогая женушка!

– Да что вы, – кокетничаю я. – Прям вот так сразу?

– Вот так сразу! – говорит он и целует меня в нос.

Он протягивает руку, и я грациозно вкладываю свою ладонь в его, а второй рукой поддерживаю шлейф свадебного платья. Сказать по правде, за все это время у нас были и взлеты, и падения. Матвей пытался измениться и показать мне это. Первые полгода после того, как он на коленях, промокший до ниточки, стоял посередине аэропорта и просил прощения, было сложно. Я думала, что вторые шансы людей не меняют. И давать их совершенно без толку. Это пустая трата времени. Однако… Я ошиблась. И я рада, что ошиблась.

Матвей каждый день пытался проявить себя и отвоевать частичку моего сердца. Ему пришлось через многое пройти, чтобы в действительности доказать, что он любит меня. Шаг за шагом, день за днем я понимала, что его намерения – не какой-то студенческий спор. А настоящее мужское решение и ответственность, которую он на себя берет.

И когда я почувствовала, что мое сердце вновь наполнено любовью к нему, готово биться в унисон, тогда я и сказала ему «да».

…Мы уселись за стол, чтобы продолжать свадебное пиршество. Свадьба пышная, даже чересчур. Но и не без бед… К сожалению, моя мама не дожила до этого момента. Ее свалила болезнь, и, чтобы я не чувствовала себя одинокой, родители Матвея решили закатить такой пир. Однако я все равно нервничала.

Тарас так и не пришел на свадьбу, хотя обещал. Я до сих пор полагаю, что он в глубочайшей обиде на меня и мой выбор, хотя он не показал этого сразу же.

– Все в порядке? – спрашивает Матвей, по всей видимости заметив, что я нервничаю.

– Да… я… – поднимаюсь со стула и беру с собой небольшую сумочку, – я отойду в уборную.

– Ладно, – говорит тот.

Я отхожу на достаточно большое расстояние и вытаскиваю телефон. Поспешно набираю номер Тараса и слышу надоедливые гудки. Мое сердце разрывается на части от того, что я, по всей видимости, потеряла лучшего друга. И уже хочу положить трубку, как вдруг Тарас отвечает:

– Привет, Лера!

– Привет, – отзываюсь я, однако чувствую, что глаза наливаются слезами. – Почему ты не приехал на мою свадьбу? Ты все еще злишься на меня? – решила я задать вопрос с порога, чтобы не слушать ненужных поздравлений.

– Слушай… тут такое дело! – отзывается Тарас, и я слышу шум и гул парохода.

– Что случилось?

– В общем… я тоже сегодня женился!

– Да ты шутишь! – удивляюсь я, слыша на том конце трубки, как Тарасу что-то кричат в трубку.

– Нет. Это долгая история… просто… со мной случилась одна маленькая катастрофа…

– Я надеюсь, что эта катастрофа сильно тебя потрепала?

Слышу женский смех и голос Тараса:

– Потрепала так, что даже не знаю, с чего начать свой рассказ…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ ЦИКЛА «МОЛОДЫЕ И ГОРЯЧИЕ»

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Библиотека :)

Вход в систему

Навигация