Библиотека :)

Санаторий 2 632K - Сергей Тамбовский (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Сергей Тамбовский Санаторий-2

Глава 1 Разбор полетов

— А ну разойдись в разные стороны, — вдруг громко скомандовала Тамара, мы посмотрели на нее — в руках она держала всю ту же двустволку.

— Ты чего задумала? — спросил Гриша, — а ну положи эту штуку на место.

— Я вот что задумала, — выкрикнула она, поднимая приклад к плечу.

А далее она выпалила из обоих стволов по очереди в кота Ваську или как его там. Он разлетелся на части… ну точно так же, как пауки с червями.

— Хозяин, блять, нашелся, — хладнокровно продолжила она, откладывая ружье в сторону, — ищите у этого кота микросхему, она где-то в районе грудной клетки должна быть.

— Да ты кто такая-то? — перешел на крик Григорий, — что так командуешь?

— А ты кто такой? — нимало не уступила она ему, — начальничек, блять, нашелся тут — тебя никто не выбирал на это место.

— Я в милиции 15 лет отработал, — немного сбавил тон Гриша, — и самый опытный здесь в криминальных делах. А у тебя какой опыт?

— 10 лет на трассе, — зло ответила она, — что, съел?

— На какой трассе? — не сразу сообразил, что к чему Григорий.

— Город-Подгородец, — немедленно вылетело из нее, после чего она поставила вопрос ребром, — микруху искать будем или языком молоть будем?

Гриша закрыл рот, не в силах, видимо, сформулировать что-то определенное, а все остальные, включая меня, также помалкивали, с трудом въезжая в происходящее. Первым из ступора вышел я, решив как-то разрулить непонятную ситуацию.

— Так, все ищем микросхему из кота, — громко сообщил я обществу, и оно, общество, как-то разом подчинилось, поиски начались.

Через десять примерно минут поиски закончились без малейшего результата, обстановка в нашей столовой ощутимо стала накаляться.

— Так, все быстро успокоились, — быстро сказал я, глядя в основном на тамаркину двустволку, — а ты быстро отдала мне ружьишко и тоже успокоилась.

Тамара против ожиданий ничего возразить не сумела, а просто протянула мне ружье прикладом вперед. А я продолжил разруливание.

— Теперь быстро все сели вот за этот стол (в обеденном зале был один такой, сдвоенный, за него как раз мы всемером уместились без проблем) и… — тут я сделал паузу, метнулся к пакетам, которые мы притащили от ларька Сапсан позавчера еще, — и культурно выпили за оставшихся в живых товарищей.

Стаканы рядом стояли на отдельном столике, они быстро перекочевали к нам. С закуской я решил не заморачиваться, и так сойдет.

— Ну… — я поднял свой наполовину наполненный стакан на уровень глаз, — кто-нибудь дополнит мой тост или так сойдет?

— Я дополню, — подняла глаза от скатерти Ирина, — чтоб не последняя рюмка была… стакан то есть.

— Очень правильное и своевременное замечание, — подбодрил ее я, — за сказанное.

Народ не заставил себя ждать и молча опрокинул стаканы, после чего я решил, что успокоение прошло успешно и перешел к делу.

— А теперь давайте поговорим, наконец, о делах наших скорбных… кто начнет?

— Давай я, — поднял руку Гриша, бравый капитан полиции Подгородецкого райотдела внутренних дел, — только сначала еще немного налей.

Он протянул мне стакан, а я, чтоб два раза не бегать, набулькал в него водки торговой марки «Московская» практически до краев. Гриша основательно приложился к стакану, поставил его перед собой и продолжил.

— Итак, дамы и господа, — начал он свою речь, но тут же поправился, — а также товарищи. Что мы имеем на текущий момент? А имеем мы семерых граждан РФ, запертых в первом корпусе Подгородецкого санатория в непонятных внешних условиях и с непонятными шансами на будущее…

— Шикарный анализ ситуации, — выдала такую ремарку ехидная медсестра Тамара.

— А ты помолчи, — одернул я ее, — до тебя скоро очередь дойдет. Григорий — мы тебя внимательно слушаем.

Тут капитан осушил свой стакан до дна, затем продолжил.

— Было нас на момент перенесения в этот мир десять штук, осталось семеро — правильно?

— Угу, — нарушил молчание врач Анвар, — двое ушли непонятно куда через подземный ход под памятником, и еще одного застрелила Тамара. Десять минус три будет семь.

— Теперь нам было бы неплохо обмозговать то, что уже случилось, и наметить хотя бы какие-то пути дальнейшего развития ситуации, верно?

Тут даже Тамарка не нашла, что съязвить, потому что сказана была на редкость правильная вещь.

— Давайте тогда по очереди, — предложил я, — на первое анализ прошлого, а на второе уже синтез настоящего… кто еще хочет высказаться?

Я обвел взглядом собрание, но желающих поговорить что-то не нашлось ни одного. Поэтому я забрал руль управления в свои руки.

— Что мы увидели за прошедшие два дня с момента переноса? Да, насчет переноса будут возражения?

— Нет возражений, — откликнулся сторож Валера, — перенос случился — жми дальше.

— Итак… — я сделал маленькую паузу, чтобы все прониклись моментом, но, похоже, что напрасно — никто проникаться не захотел, — сначала пропали все обитатели санатория, кроме нас десятерых, это было позавчерашней ночью. На следующий день мы начали обследование окружающей местности и обнаружили, что кругом либо непролазные болота, либо карстовые провалы, которые перегородили все дороги. Далее была экспедиция в соседнюю деревню…

— Ты пропустил переговоры по спутниковому телефону, — напомнил Гриша.

— Да ничего мы с тех переговоров не поимели, — ответил я, — кроме осознания, что мы где-то не на Земле находимся. Так что идем к экспедиции в деревню, как уж ее там…

— Погуляй ее там, — подсказала Тамара.

— Правильно, Погуляй… кстати — а почему такое странное название у нее? У вас там гулять любят?

— Нет, — покачала головой Тамара, — просто традиция такая в нашей области, называть все с окончанием на — ай или — яй. Пехтеляй, Порывай, Каравай, Погуляй.

— Понятно, — продолжил я, — в Погуляе этом мы нашли пустой магазин типа Магнит, а в нем ноутбук, с помощью которого вышли на связь с устроителями нашего шоу…

— А что, уже доказано, что у нас тут шоу проходит? — хмуро перебил меня Григорий.

— Это пока на уровне предположения, — ответил я, — хотя менеджер Павлик сказал об этом достаточно уверенным тоном.

— Да пулю он прогнал, — в голосе Тамарки снова появились истерические нотки, а я порадовался, что забрал у нее винтовку, обезьяна с гранатой это не совсем то, что нам всем сейчас нужно.

— Тут два варианта, — осадил ее я, — либо он прогнал пулю, либо нет. Так что давай не будем делать поспешных выводов…

Тамарка как-то разом заткнулась и уставилась в окно, за которым качались ветки сосны возле памятника Ильичу.

— Поехали дальше, — сказал я, увидев, что порядок восстановлен, — менеджер Павлик по ту сторону экрана ноутбука предложил всем нам куда-то переправиться через подземный ход в основании памятника Ленину. Двое наших согласились, это были Толик и Вера, они и перенеслись… неизвестно куда.

— Как же неизвестно, — поправил меня врач Анвар, — когда известно — Павел же показал их, они в каких-то ванных оба лежали.

— Во-первых, это могли быть и не Толик с Верой, лично я их лиц не разглядел. А во-вторых — даже если это были и они, то будущее в ванне с розовой дрянью меня лично привлекает мало.

— Меня тоже, — не смогла удержаться Тамара.

— Потом портал под Лениным закрылся сам собой, — решил я игнорировать тамаркины ремарки, — и мы перешли к следующему акту нашей пьесы.

— Да не сам собой он закрылся, — напомнил Гриша, — а по твоей инициативе. Ты же монетку туда бросил вместо себя, сам же признался в этом…

— Можете выставить мне счет за порчу портала, — буркнул я в ответ, — потом, если выживем. Еще претензии ко мне будут?

Голоса никто не подал, поэтому я двинулся дальше.

— Следом появились эти твари, сначала пауки, потом муравьи — кто-то помнит, когда именно и откуда они полезли?

— Я помню, — тихо отозвался старичок-вохровец Афоня, — хоть и старый совсем. Первый раз про паутину толщиной в палец сообщила Ириша (он бросил взгляд на нее), в спальном корпусе она ее увидела. Что ты там, кстати, делала, Ириша?

— Не твое собачье дело, — огрызнулась она, — и потом, какое это имеет значение, что я там делала?

— Сейчас все имеет значение, — напомнил о себе сторож Валера, — каждая мелочь.

— Да, паутину я там первый раз увидела, — пропустила она мимо ушей замечание Валеры, — толщиной в сантиметр, если не полтора. Шла с крыши корпуса до самого фундамента… пауков, правда, в тот раз не заметила.

— А про муравьев кто что скажет? — слегка поправил я направление дискуссии, — и про ос с мухами тоже…

— Муравьи чуть позже появились, — ответил Гриша, — возле пруда с рыбками… кстати, надо будет узнать, что там с ними, с рыбками случилось.

— А потом мы… а точнее Тамара разоблачила Игната, как пособника наших надзирателей, — попытался поставить точку в обсуждении я. — И она же и шмальнула в него из двустволки… расскажи уж заодно, Тамарочка, зачем его надо было убивать?

— Не расскажу, — вызверилась она, — сами догадайтесь.

— Окей, — не стал я педалировать этот скользкий вопрос, — шмальнула, значит было за что. И теперь, граждане, мы подходим к реперной, так сказать, точке нашего житья-бытья…

— Что такое реперная точка? — спросил незамутненный образованием Валера.

— Объясняю, — я сел на краешек стола, вылил остатки водки типа Московская себе в стакан, после этого продолжил, — по-английски это будет дефайн оф пойнтс, по-французски пойнтс де референс. В шкалах измерений это главные показатели, на которых основывается все дальнейшее. Например, в температурной шкале это точка замерзания воды и точка кипения. Если совсем коротко и в переносном смысле, то это основа, на которой базируются все дальнейшие умопостроения. Так доступно?

Народ слегка затупил, но возражений не последовало, поэтому я и продолжил.

— Итак, в нашем конкретном случае реперной точкой будет диалог менеджера Павлика и кота Васьки с дальнейшим убиением обозначенного кота из двустволки… Тамара, зачем ты в него оба заряда-то всадила? Когда и одного достаточно было…

— Не скажу, — зло ответила она.

— И на второй вопрос тоже ничего не скажешь?

— На какой?

— Зачем вообще в него стрелять-то было… когда у нас вроде бы наметился свет в конце туннеля.

— Какой еще нахер свет? — еще раз вызверилась Тамара, — какого нахер туннеля? Да все, что сказал этот хер из твоей коробочки, сплошным гоневом было? Неужели этого кто-то не понял?

— Ну я не понял, — подал голос Гриша, — объясни тупому на пальцах, почему это гонево?

Тамарка неожиданно успокоилась и даже выдала что-то, похожее на улыбку.

— Легко, Гришенька… значит, слушай сюда и не говори потом, что не слышал…

Глава 2 Разбор полетов-2

Тамара молча потянулась ко второй бутылке, а я помог ей и набулькал в стакан чуть больше половины. Она основательно приложилась к нему, закусила конфеткой и начала излагать свои глубокие мысли.

— Значит так, кореша вы мои санаторные… — начала она.

— Санаторские вообще-то, — не выдержал я ее лингвистики, на что она даже огрызаться не стала, а просто продолжила.

— Пусть будут санаторские, мне пох… так почему этот манагер с замашками пидора нам слепил дуру…

— Как-как? — тоже не выдержал ее лексики старичок Афоня.

— На современном молодежном сленге это означает «говорить неправду», — пояснил ему я.

— Правильно, — благосклонно кивнула она мне, — а если это выражение не нравится, могу заменить его на «прокрутил варганку» или даже «забайтил»…

На это совсем уже никто не нашелся, что ответить, поэтому Тамара начала, наконец, развивать свою основную мысль.

— Видели задний фон, на котором сидел этот Павлик?

— Видели, конечно, — ответил за всех я, — что-то переливающееся там было на этом фоне.

— Да это-то понятно, — поморщилась она, — но в один момент переливание затормозилось, видно сбойнуло что-то у него программе, и вместо задника появилось что? — и она обвела взглядов всех своих санаторских корешей по очереди.

Но кореша на этот раз сплоховали, ответов ей не последовало.

— Тормоза вы какие-то, — в сердцах бросила она такое обвинение, — самого главного и не увидели. Там вместо этой красочной хрени вылез наш ларек, как уж его…

— Сапсан что ли? — помог ей я.

— Во-во — только какой из него Сапсан, Дятел скорее, — подтвердила она, — только не с фасада, а с другой стороны — которая по направлению к местным гаражам.

— То есть ты хочешь сказать, — сформулировал свою мысль Гриша, — что Павлик этот сидел сзади нашего ларька и вещал оттуда?

— Дошло, наконец, — ощерилась Тамара, — долго ж у нас менты соображают.

— А почему ты решила, что это наш ларек? — вступил в разговор я, — и что это вообще ларек? Часто бывала в этом месте что ли? Насколько я запомнил, там только заросли лопухов и репейника, больше ничего.

— На этой задней стене член нарисован, — просто объяснила она, — большой и красивый. Я его и нарисовала пару месяцев назад… когда бухая была.

На этот тамаркин пассаж совсем уже никто не сумел ничего ответить, так что продолжила она без остановок.

— Ну и этот вот мой член… в смысле нарисованный мною, — пояснила она, поняв двусмысленность фразы, — там и показался, когда задник у них сбойнул.

— Предлагаю сделать вылазку к ларьку, — само собой вылетело из меня, — и проверить на месте, что там нарисовано… и место выхода Павлика в эфир заодно может обнаружим.

— Так пауки же, — тут же отреагировал Гриша, а Ирина добавила, — и муравьи с осами.

— Пойдем втроем, Гриша в авангарде, — начал рисовать диспозицию я, — Тамарка посередине, я замыкающий. Всех насекомых по дороге будем отстреливать.

— Я согласен, — очень быстро среагировал Гриша, а Тамара добавила, — а чего, можно, в виде эксперимента…

— Тогда ставим наше собрание на паузу и выдвигаемся к ларьку, — я поднял с пола свой АКМ, а двустволку протянул милиционеру.

— Патронов нет, — ответил он, переломив ствол.

— Есть патроны, — Тамарка встала со своего стула и протянула Грише целую пачку патронов Калашников 12/70 номер один, так, по крайней мере, напечатано сверху было.

Гриша молча забрал у нее пачку, распечатал и вогнал две штуки в оба ствола.

— Семерку, конечно, хотелось бы, — сказал он, не обращаясь конкретно ни к кому.

— За неимением гербовой, — отбрила его Тамарка, — пишем на простой.

— Все, выходим, — принял я командование на себя, — дверь за нами не забудьте запереть.

И мы гуськом двинулись к черному выходу корпуса номер один, по совместительству лечебного и административного.

— Движение справа, — тут же доложил Гриша, оказавшись на свежем воздухе.

— Показалось, наверно, — ответил я ему из арьергарда, — нету там ничего.

— Ну и слава богу, — сказал он, и мы дружной цепочкой начали быстрое перемещение к ларьку славной компании ООО «Сапсан».

Мне сразу показалось, что в воздухе пахнет чем-то непривычным, но сообщать об этом остальным моим товарищам я не стал. А просто контролировал ситуацию в задней полусфере по ходу нашего движения. От черного хода первого корпуса до ларька всего-то было полсотни метров, но дорога эта пролегала между декоративно подстриженными кустами и деревцами, составлявшими ландшафтный дизайн территории санатория. Так что прямая видимость временами перекрывалась

Но ничего особенно страшного я не заметил, видимо страшные насекомые не успели освоить этот уголок. Так что ландшафтные красивости мы миновали без задержки, уперевшись в торец администрации — это было деревянное одноэтажное строение, где девочки-менеджеры оформляли на проживание пациентов санатория.

— Паутина слева, — будничным голосом сообщил нам Гриша.

Мы с Тамаркой резко повернули туда головы, но ничего не увидели, а Гриша продолжил тем же негромким тоном:

— Далеко… и неопасно — трогать не будем… — и, видя наше с Тамаркой недоумение, пояснил, — задняя часть этого дома вся оплетена сетью.

— Аааа, — пригляделся я к этому месту, — и точно паутина там… а мы двигаем дальше.

Еще надо было миновать стоянку для машин, где в том числе значился и мой личный Дастер. А еще два китайца и старенький Хендай-Гетц, уткнувшиеся носами в вековые сосны.

— Стоп, — сказал я нашей команде, — давайте я заберу то, что в моей машине лежит — вдруг пригодится.

— И что же в твоей машине есть такого нужного? — справилась Тамара.

— Например, набор инструментов, — ответил я ей, — и лопату. Никогда не знаешь, что именно пригодится в жизни.

— Забирай, — согласился Гриша, и я щелкнул сигналкой (ключи от машины так и лежали у меня в правом кармане штанов), открыл багажник и вытащил чемоданчик с гаечными ключами-отвертками-скальпелями, лопату тоже прихватил, она была складная и маленькая.

— А это у тебя что? — задал вопрос Григорий, ткнув пальцем в большой мешок у правой кромки багажника.

— Барахло какое-то, — пожал я плечами, — уже и не помню, чего туда напихал.

— Покажи, — чуть ли не командным голосом приказал он.

Я еще раз пожал плечами, развязал завязочки сверху и открыл внутренности мешка… и оттуда, как кочан капусты, выкатилась голова Толика… да-да, того самого пацанчика Толи, который якобы отправился куда-то там через портал под Лениным.

Тамару тут же вывернуло наизнанку, она успела отвернуться и долго и мучительно блевала в сторонке. Мы с Гришей как-то удержались.

— Очень интересные вещи в твоей машине лежат, — хмуро сказал мне он, — и как, интересно знать, эта голова сюда попала?

— Не могу знать, тщ капитан, — так же хмуро отвечал я, предчувствуя длительные и неприятные разборки. — Теряюсь в догадках.

— Машина закрыта была? — приступил он к допросу в полевых условиях, — закрыта… значит, никто, кроме тебя голову туда засунуть не мог, правильно?

— Неправильно, тщ капитан, — начал отпираться я, — сигнализация у меня китайская и дерьмовая, Старлайн, ее любой мало-мальски грамотный товарищ обойти сможет… и потом — а вдруг это муляж какой, а не голова Толика?

— Давай проверим, — развернулся капитан к багажнику (а Тамара тем временем справилась с эмоциями и тоже начала участвовать в обсуждении), — не, это не муляж… кровь натуральная и пластиком тут даже и не пахнет, продукт натуральный. И потом — кому в голову в этой глуши придет делать такие сложные штуки? Когда отпилить натуральный экземпляр куда как проще и надежнее.

— Согласен с этим, — не стал я отрицать очевидное, — короче, я эту штуку сюда не закладывал, тщ капитан, я вообще весь этот день, который прошел после перехода Толи с Верой через тот портал, был на виду у кучи народа. Когда бы я успел провернуть этот трюк? И еще одно — неужели бы я полез в свой багажник, если б точно знал про эту голову… сам подумай.

— Тоже верно… — нехотя согласился капитан, но на всякий случай уточнил еще и у Тамары, — может ты чего знаешь по этому поводу?

Та отчаянно затрясла головой, при этом видно было, как она с трудом справляется с новыми желудочными спазмами. Гриша захлопнул багажник и бросил в сердцах:

— Шли за разгадками, а взамен получили еще одну загадку. Однако, нам надо закончить наше дело, а с головой потом будем разбираться.

И мы пересекли наискосок парковку, а потом обогнули стену ларька Сапсан с левой стороны. Ничего подозрительного мы по дороге не обнаружили.

— Я же говорил, — заметил я, когда подтянулся к остальным двум членам нашей команды, — что тут одни лопухи и крапива… — и тут же осекся, потому что крапива, конечно, тут имелась в достаточных количествах, но пятачок, примыкающий к середине стены, был тщательно очищен от растительности, и на нем, на пятачке, имели место стол со стулом.

Член тоже присутствовал, нарисованный чем-то красным.

— А что я говорила, — торжествующе выдала Тамара, — убедились?

— А снимали все это откуда? — решил уточнить диспозицию я.

— Да вон между тех двух сосен, — Тамара отошла на пару метров и показала примятость на траве, — тут камера и стояла.

— Так кто они такие, Павлик с компанией? — задал, наконец, правильный вопрос я. — И зачем им вся эта чехарда сдалась? Очень сложная, причем, технически чехарда. Я даже не представляю, кто на нашей Земле способен сделать паука размером с кошку, который двигается и паутину при этом плетет… и криминала целую кучу еще наворотили при этом…

— Вопросы хорошие, — задумчиво произнес Григорий, — ответов только на них нет… у меня по крайней мере. Может у тебя есть? — обратился он к Тамаре.

— Не, — потрясла она головой, — у меня тоже нет… да еще эта голова никак из башки не вылезает…

— С головой мы отдельно разберемся, — пообещал капитан, — а сейчас возвращаемся тем же порядком к себе на базу.

Глава 3 Одеяло убежало

На обратном пути из неожиданностей встретился только один муравей размером с собачку типа болонка, но нападать он на нас не захотел, так что все прошло спокойно.

— Стоять! — негромко приказал капитан, когда мы вышли из-за декоративных кустов и увидели входную дверь в первый корпус.

— Чего там? — я самым последним вырулил на открытое пространство и тоже остолбенел — перед дверью примерно в паре метров по горизонтали и в метре над землей висело и слегка колыхалось одеяло.

Ну да, самое, что ни на есть стандартное советское ватное одеяло, простеганное с обеих сторон суровыми солдатскими нитками. Размером оно было тоже самым обычным, полутораспальным, а еще откуда-то из самого центра этого колыхающегося прямоугольника исходили некие лучи видимого света.

— Стрелять? — тут же спросил я у Гриши, — или подождем?

— Придержи лошадей, — строго приказал он мне, а Тамарка не удержалась и выдала очередную репризу.

— Из спального корпуса это одеяло, — сказала она, наклонив голову набок, — вижу в углу штамп нашего санатория и название подразделения.

— Странные у вас одеяла в подразделениях имеются, — ответил ей я, — летающие сами по себе. Как Карлсон практически.

— Раньше таких не видела, — огрызнулась она, — до позавчерашнего дня точно.

А одеяло взяло и закрутилось в трубочку, причем один из концов при этом направился прямиком в окно корпуса, которое выходило в общий столовый зал.

— Не нравится мне это, — бросил я такую фразу Григорию, — лично я бы шмальнул по этой хрени из обоих стволов… как Тамарка по коту.

— Без приказа не стрелять, — вот и все, что ответил мне капитан.

А события тем временем продолжали развиваться и без нашего деятельного участия — одеяло начало вращаться в воздухе с увеличивающейся частотой, при этом от него даже я почувствовал, как исходят волны очень низкой частоты, герц семь-восемь по моим скромным прикидкам. Из глубин долговременной памяти всплыли сведения про инфразвук и про то, как он нехорошо действует на человеческую психику…

А еще через полминуты задняя дверь корпуса распахнулась и оттуда стройной колонной начали выходить наши коллеги по несчастью, во главе Ирина, за ней Анвар, а дальше все остальные. Лица у всех были какие-то отрешенные, и все улыбались как ненормальные. Тут я уже не выдержал и во весь голос заорал Григорию:

— Щас ведь это одеяло всех за собой уведет! Стреляй, пока не поздно.

Но Гриша обернулся ко мне все с той же идиотской ухмылкой, которая значилась на лицах всех остальных. Тамарка продублировала ему мои слова, но, видя, что толку с них как с козла молока, обернулась ко мне.

— Ты-то хоть вменяемый остался? — проорала она мне в лицо, — стреляй в это гребаное одеяло одеяло, пока оно всех за собой не утащило!

Я и разрядил рожок своего АКМа прямиком в середину трубочки, в кою свернулось означенное одеяло… оно как-то быстро увяло, это одеяло, вращение сначала замедлилось, а потом и вовсе прекратилось, а еще через пару секунд оно обвисло и тяжело плюхнулось на газон с декоративными цветочками.

— Все назад, — продолжил я распоряжаться, сопроводив команду взмахом ствола АКМа, — быстро!

Народ видимо освободился от гипноза этой неведомой сущности и начал поворачиваться в обратную сторону. А я вместе с Тамаркой помог этому процессу, придавая народу дополнительное ускорение пинками и толчками прикладом. Последним очнулся Гриша, он недоуменно повращал головой туда-сюда, но быстро присоединился к направлению общего движения.

— Ну все, — сказал я, заперев заднюю дверь на замок и задвижку, — от Гаммельнского крысолова мы, кажется, избавились.

Народ, который не ходил в экспедицию к ларьку, очухался через пару минут, причем память у него отшибло напрочь… ну не совсем у всех, конечно, кроме одного… то есть одной. Что-то внятное смогла сформулировать только Ирина.

— Почувствовала какое-то неодолимое желание выйти на свежий воздух, — рассказала она с помертвевшим лицом, — находиться в закрытом помещении вдруг стало невтерпеж… вот и пошла на свежий воздух, а дальше вы все видели.

— Клаустрофобия, — вспомнил я соответствующий термин из учебника, — только психиатрии нам сейчас и недоставало.

— Стоп, — поднял руку вверх Гриша, — а где Валера? Вас же четверо должно было остаться, а я только троих вижу?

— Был все время с нами, — отозвался врач, — вон там сидел, у окна… ножик в пол втыкал, я ему еще замечание сделал, чтоб не портил казенное имущество.

— Так, — поднялся и хлопнул в ладоши капитан, — все ищем Валеру — двое на первом этаже, двое на втором, остальные остаются здесь и контролируют выходы. При малейшем нештатном развитии ситуации подавать сигнал голосом. Кто наверх идет?

— Я могу, — поднял я руку, — с Ириной на пару.

— Нет, — решительно возразил капитан, — женщины остаются здесь, в бой идут одни мужики.

На этот сексистский выпад никто почему-то возразить не решился, так что в напарники мне достался врач Анвар. А Гриша с Афоней взяли на себя столовую и примыкающие к ней помещения.

Наверху было тихо, сумрачно и в воздухе витали странные запахи. Примерно такие, которые я первый раз ощутил, когда мы шли к ларьку.

— Ты ничего необычного не чувствуешь? — спросил я у врача, — в смысле запахов.

— Да вроде ничего, — он с шумом всосал большую порцию воздуха, — все, как всегда… хлоркой разве что пахнет.

— Ну на нет и суда нет, — вздохнул я, — откуда начнем?

— Давай с правого крыла, — предложил он, — оно короче.

И мы повернули направо — тут сразу возле лестницы имел место туалет, мультигендерный, с закрывающимися кабинками и общей прихожей с умывальниками и сушилками.

— Я дальний конец проверяю, — скомандовал я, — а ты в ближнем посмотри.

Как и следовало ожидать, ничего мы в этом сортире не обнаружили. Да и если вдуматься — кому в голову придет прятаться в таком странном месте? Опять вышли на лестницу и свернули в правый коридорчик, он совсем коротенький оказался, метров 5–6. Три двери налево, одна направо, в самом конце коридора рядом с окном.

— Тут у нас три физио-кабинета и один массажный, — пояснил Анвар и тут же поправился, — раньше, конечно, были…

— Да это-то понятно, — задумчиво отвечал я и взялся за ручку первой по ходу движения двери, — закрыто… у тебя ключи есть?

— А то как же, — вытащил он из кармана большую связку, — у меня все есть.

Проверка второго этаже не затянулась — как и следовало ожидать, ничего и никого мы тут не обнаружили. Я только обратил внимание на сейф в кабинете заведующей, большой и тяжелый… почему-то раньше он ускользнул от нашего внимания, хотя мы тут не раз бывали, и даже кино смотрели, помнится.

— А что в этом сейфе? — спросил я у врача.

— Как обычно, — вздохнул он, — лекарства строгой отчетности.

— Наркота что ли?

— В том числе, — вторично вздохнул он, — случаи с больными разные бывают, так что на всякий пожарный и это дело имеется.

— Открыть сможешь? — попросил я.

— Попробую, — и он начал проверять ключи из своей связки.

Десятый примерно по счету подошел, дверца скрипнула и открыла нам внутренности сейфа. Там было два отсека, вверху аккуратными стопками лежали упаковки таблеток, а внизу, к моему вящему удивлению, пистолет, по виду Макаров, и еще какие-то железки.

— Интересные вещи ваш главврач в работе использует, — сказал я.

— Сам удивлен, — повернул голову ко мне Анвар, — забираем?

— Конечно, сейчас нам любое оружие сгодится, — отвечал я, — что там за железки рядом с пистолетом лежат?

— Могу, конечно, ошибаться, но по-моему это два электрошокера, — и он вытащил на свет божий все содержимое нижнего отсека.

— И точно шокеры, — сказал я, разглядев надписи, — а с таблетками что?

— Возьмем обезболивающие с успокаивающими, — пояснил врач, — может пригодиться… и пожалуй психотропные тоже прихватим… мало ли что.

— Это галоперидол что ли? — поинтересовался я.

— Его сейчас почти не используют — кветиапин и сероквель в моде.

— Ну забирай этот сераквель, — сказал я, — да пошли вниз, там, я думаю, поиски тоже закончились.

— Подожди, — вдруг притормозил он меня, — а у вас-то что там обнаружилось, когда вы к ларьку ходили?

— Ничего хорошего, — не стал я выбалтывать все раньше времени, — а подробности сейчас Гриша расскажет… наверно… и Тамарка добавит. Вот кстати про нее вопросик — с точки зрения практикующего врача что там у нее в анамнезе? Не поделишься?

— Вообще-то это врачебная тайна, — замялся он, — но в связи с особыми обстоятельствами так и быть, скажу тебе по секрету — у нее все признаки прогрессирующего синдрома дефицита внимания на фоне гиперактивности…

— Глубоко, — задумался я, — сераквелем это лечится?

— Нет, там другие таблетки в ходу, — задумчиво пояснил Анвар, — но я их тоже на всякий случай прихватил.

— Хорошо иметь своего врача в коллективе, — выдал я такую умную фразу, после чего мы гуськом спустились на первый этаж.

А на первом этаже царило уныние и тоска, все остальные члены нашего временного комьюнити в количестве четырех штук сидели в разных углах столовой и молчали.

— Ну что, — сразу взял быка за рога Григорий, — вы тоже ничего не обнаружили?

— Увы, — ответил я за нас обоих, — если не считать еще одной единицы огнестрельного оружия, — и я показал всем ПМ с коробкой патронов к нему.

— Отдай Афоне, — распорядился капитан, — он у нас бывший вохровец, должен уметь обращаться. А у нас и совсем никаких находок не случилось, пропал, значит, Валера, с концами.

— Что-то мне это начинает напоминать детскую считалку про десять негритят, — уныло сказал, усаживаясь за стол, — и детективный роман Агаты Кристи одновременно.

— Вы бы хоть рассказали, что там нашли возле ларька, — поинтересовалась Ирина, — а то молчите все.

— Сейчас расскажем, — вздохнул Гриша, — Иван, у тебя язык лучше, чем у остальных, подвешен, давай ты рассказывай что ли…

Глава 4 И их осталось шесть

— Да без проблем, — отозвался я, — только сначала хотелось бы про Валеру уточнить…

— Уточняй, — взмахом руки дал мне разрешение капитан.

— Кто его в последний раз видел и где? — задал я главный вопрос.

Народ сдержанно зашумел, а отвечать вызвалась Ирина.

— Наверно я… когда вы ушли к этому ларьку, мы все разбрелись по столовой, а Валера, если не ошибаюсь, остался возле черного хода… больше я его не видела.

— Может, в подвал спустился? — тут же предположил я, — его мы не осмотрели.

— Я запер дверь в подвал, — тусклым голосом сказал Гриша, — на висячий замок, вчера еще. Ключ вот он, — и он вытащил из кармана здоровенный желтый ключ… я еще подумал, что он похож на Золотой ключик от Буратино.

— Значит, подвал исключаем, — продолжил я свои мысли, — больше никто Валеру не видел?

Ответом мне было гробовое молчание.

— Ну хорошо, это прояснили, давайте перейдем к ларьку, — со вздохом продолжил я, — сразу отвечу на главный вопрос — да, мы нашли место, откуда выходил в эфир Павлик. Это задняя стенка ООО Сапсан. Все было именно так, как сообщила Тамара. И член на стене там красовался, и стол со стулом стояли…

— Так это чего получается… — подал голос Афоня, — получается, что Павлик этот ни с какой ни с другой планеты, а наш отечественный шарлатан что ли?

— Это нам еще предстоит прояснить, — дипломатично ушел от ответа я, — но по дороге к ларьку у нас случилось еще одно приключение…

— Выкладывай уже, не томи, — подстегнула меня Ирина.

— Там парковка автомобильная, — начал выкладывать я, — а на ней моя машина стоит. Вот я и решил забрать из нее кое-какое барахло с собой — мало ли что в жизни может понадобиться…

— Ну, — опять проявился Афоня, — допустим, вытащил ты барахло из машины — и где тут приключение?

— А приключение, Афанасий, состояло в том, что в моем багажнике обнаружилась отрезанная голова Толика… — закончил я свою мысль.

Народ немедленно зашумел, на все голоса начав обсуждать новую напасть.

— Того самого Толика, который ушел в портал под памятником? — уточнила Ирина.

— Угу, — кивнул я, — того самого. И который потом якобы лежал в ванне с чем-то розовым по уверению менеджера Павлика.

— Ошибки быть не может? — решил уточнить момент Анвар.

— Трое проверили, — ответил я, — голова и кровь из нее настоящие, не муляж.

— То есть это что получается… — начала складывать два и два Ирина, — никуда наш Толик не телепортировался, а просто взял и сгинул где-то неподалеку от твоей машины?

— Получается, что так, — вздохнул я, — хотя если привлечь совсем уже фантастические варианты, можно и такое придумать — Анатолий дублировался в двух экземплярах, один отправился в ванну к Павлику, а второй остался здесь, у него-то голову и отрезали… кто, зачем и почему, не спрашивайте, тут даже моя фантазия умолкает.

— Будем все же исходить из более реальных вещей, — осадил меня Григорий, — и не привлекать совсем уже неадекватные версии. Скорее всего, портал этот под Лениным тупая обманка… исходя из этого предположения, мы и Веру должны обнаружить где-то неподалеку…

Общество вторично зашумело, обмозговывая новые вводные данные, я немного подождал, потом продолжил.

— И еще у нас появилась некая новая сущность в виде одеяла… обладающего некими психо-способностями — эко оно вас всех лихо выманило на открытый воздух-то…

— Одеяло точно с нашего склада, — подала голос Тамара, — я на нем штамп увидела, который сама же и ставила год назад. Меня тогда припахали инвентаризацию санаторного имущества делать.

— Санаторского, — машинально поправил ее я, но на этот раз она не обратила на мои слова никакого внимания.

— Есть предложение проверить хозяйственный склад, — сказала она, — там все одеяла и постельное белье хранится, это домик рядом с грязелечебницей, слева, если отсюда смотреть.

— Запишем в графу «неотложных дел», — ответил ей Гриша, — а теперь хотелось больше подробностей про это одеяло. Как оно вас всех так ловко выманило-то?

Ответом ему стало гробовое молчание… все трое, и Ирина, и Афоня, и Анвар начали разглядывать посторонние предметы.

— Ясно, — махнул рукой Григорий, — что ничего не ясно. Тогда давайте поговорим про Павлика и его общение с нами. Какие будут мнения?

Этот пункт вызвал более оживленный отклик у общества, ответила Ирина.

— Наверно Тамара кругом права, — сказала она, — и Павлик этот врет, как сивый мерин. Причем по всем пунктам, в том числе и том, что мы якобы не на Земле.

— А где мы тогда? — покрутил головой Григорий. — Уж очень все сложно получается, если мы на Земле… тут тебе и насекомые эти размером с кошку, и провалы на всех дорогах, и исчезнувшие с концами обитатели санатория, наконец — это-то как могло случиться, чтоб мы не заметили их пропадания?

— Чердак, — выдал неожиданную ремарку Анвар.

— Что чердак? — спросил я у него.

— Его мы не проверяли, — пояснил он свою иысль, — а вдруг там найдем что-нибудь, связанное с нашими непонятками?

— Хорошо, — нехотя согласился капитан, — делаем перерывчик и проверяем чердак. А вы, — он обратился к нашим женщинам, — пожрать чего-нибудь приготовьте, а то в животе бурчит уже.

На чердак капитан решил подняться вдвоем со мной, ключ предоставил запасливый Анвар. Подниматься туда надо было не с улицы, слава богу, а со второго этажа — там в укромной нише притаилась железная лестница, упирающаяся в железный же люк, запертый на большой амбарный замок. Я с большим сомнением изучил диспозицию и сообщил следующее:

— Ой, сомневаюсь я, что мы там что-нибудь найдем — судя по пыли, этим ходом никто не пользовался год уже.

— Но проверить все равно надо, — одернул меня Гриша, — лучше, как говорится у нас в РОВД, перебдеть, чем недобдеть.

Я пожал плечами и полез по лестнице вверх… замок давно никто не открывал, он был весь ржавый, что еще больше укрепило мою уверенность в полной бесполезности нашего занятия. Но приказ есть приказ, отомкнул я его с третьей попытки. Люк откинул вверх и в сторону, спустился и предоставил право первой, так сказать, ночи коллеге по несчастью. Мол, желал проникнуть на чердак — теперь твое желание исполняется, лезь. Он и полез без лишних слов, закинув двустволку за спину.

Гриша исчез в люке, шагнув в сторону, слов при этом он никаких не произнес, тогда уже я поднялся вслед за ним… ну что — чердак был самым, что ни на есть, стандартным для советских построек, да и постсоветских тоже. Двускатная оцинкованная крыша, поддерживаемая системой стропил и консолей, и много-много птичьего помета. На автомате отметил недочеты, в трех аж местах замки, скрепляющие листы оцинковки, разъехались в стороны, при сильном дожде тут будет капать, а то и даже лить струйкой. Но тут же одернул себя, ты здесь не за этим.

— Я же говорил, что пустышку тянем, — озвучил я свои сомнения капитану, — что тут можно найти посреди голубиного дерьма-то…

Но я тут же и осекся, потому что напарник мой обнаружил возле одного дымохода некий чемоданчик типа дипломат. Достаточно новый и стильный, с каким-то заковыристым вензелем на боку. И даже почти не запыленным.

— Открывать будем? — спросил зачем-то у меня он.

— Ты начальник, тебе и решать, — осторожно ответил я.

— Мы тут все теперь начальники, — парировал он, — я думаю, надо бы его открыть, а ты как?

— Присоединяюсь, — кивнул я, — давай раскроем, нам в текущей ситуации терять нечего… только он ведь, наверно, на ключ заперт…

— Сейчас проверим, — сказал Гриша, положив найденное на пару относительно чистых досок, не знаю, откуда они тут взялись.

— Так… — он нажал на обе защелки на верхней кромке дипломата, но ни к чему это не привело. — Действительно на ключ закрыто.

— Можно тупо сломать замки, — предложил я, — они тут обычно очень условные.

— Подожди, — притормозил меня капитан, — тут колесики с цифрами имеются, можно попробовать подобрать шифр.

— И точно есть колесики, — присмотрелся я, — только их ведь четыре штуки, стало быть десять тысяч комбинаций — до морковкиного заговения подбирать будем.

— А я попробую ускорить этот процесс, — усмехнулся капитан и лихо крутанул колеса, — все нули, это по умолчанию обычно идет.

Но увы, нули не подошли, замки по-прежнему отказывались открываться.

— Тогда попробуй все семерки, — предложил ему я, но эта комбинация тоже не прокатила.

— Ну чего, ломаем тогда? — задал риторический вопрос Григорий.

— Стой, последняя попытка осталась, — взял я его за рукав, — обычно во всех голливудских боевиках пароль подбирается с третьего раза.

— Ну давай, — вздохнул он, — свою голливудскую третью попытку, и я назвал свой год рождения, 1994й от Рождества Христова, чисто от балды.

— Ну ты смотри, — восхитился капитан, когда замок щелкнул и распахнул свои внутренности, — прямо как в «Миссия невыполнима».

И мы в две пары глаз уставились на содержимое чемодана… а занимал всю его внутренность довольно хитрый прибор с большой жидкокристаллической панелью в верхней части и кучей кнопок, рукояток и верньеров в нижней. Называлось все это великолепие совсем даже и не по-английски, а на нашем языке, «Ромашка-2.1».

— Хороший цветочек, — пробормотал Гриша, — ты же, кажется, электронщик по образованию — не расскажешь, что это такое может быть?

— Электронщик, — не стал отрицать я, — только лет пять уже по специальности не работаю… но предположить, конечно, могу…

— Так предполагай, — предложил мне капитан, одновременно доставая из кармана пачку сигарет.

— Судя по тому, как все это компактно и кондово сделано, в прорезиненном корпусе и с дурацким названием — это что-то военное… ну или космическое, тоже может быть, но уже с сильно меньшей вероятностью. Пульт управления каким-либо другим устройством, возможно Васильком 2.2.

Но свои эксперименты мы до конца довести не сумели, потому что из люка высунулась голова Анвара, сказавшего нам:

— Эй, вы там живые? Спускайтесь давайте — мы выяснили, куда делся Валера…

Глава 5 Эх, Валера

Григорий без слов быстро закрыл чемодан, взял его в левую руку и при помощи правой начал карабкаться вниз. А я последовал за ним, больше на этом чердаке явно делать было нечего, а внизу нас ожидали некие новости, возможно даже позитивного характера.

Анвар ждал нас возле лестницы, первое же, что он спросил, было:

— Что за чемоданчик, на чердаке нашли?

— Угу, — не стал вдаваться в подробности Гриша, — возле дымохода лежал. Давай про это потом, а сейчас о Валере поговорим… так что с ним случилось?

— Сейчас сами все увидите, — ответил Анвар и повел нас вовсе даже и не на первый этаж, а влево по коридору, прямиком к кабинету главврача.

— Мы с тобой только что здесь были, — напомнил я ему, — зачем еще раз-то?

— Сейчас все поймешь, — пояснил тот, одновременно включая монитор компьютера, стоявшего на приставном столике. — В этом корпусе, как оказалось, кругом камеры видеонаблюдения развешаны, записи с них автоматически сюда сливаются. Запускаю то, что сняла камера, направленная на черный ход… с самого начала неинтересно (он промотал запись на несколько часов вперед), а вот с этого места можно и посмотреть…

И мы все увидели старт нашей экспедиции к ларьку Сапсан — звука, конечно, камеры не записывали, но и одного изображения вполне себе хватало, чтобы составить представление о происходящем. После того, как за нашей троицей заперли дверь на защелку, сделала это Ирина, все оставшиеся развернулись и начали перемещаться обратно к столовой. Все, кроме Валеры, он остался возле черного хода, вытащил пачку сигарет и закурил… это продолжалось битых пять минут.

— Может, еще немного прокрутишь? — предложил я Анвару, — что-то ничего интересного нет.

— Уже скоро, — успокоил он меня, — буквально минута осталась.

И он не соврал, почти ровно через минуту Валера закончил курить, затушил бычок о подошву, а потом взял и исчез…

— Очень оригинально, — пробормотал капитан, — можно этот момент в замедленном темпе прокрутить?

— Почему нельзя, можно конечно, — ответил Анвар и нажал пару клавиш на клавиатуре, изображение вернулось к затушиванию бычка.

Яснее, впрочем, от этого не стало — исчезновение Валерика произошло буквально в течение доли секунды, на 14.24.55 он еще стоял, тупо таращась на дверь, а в 14.24.56 не стало никакого Валерика в кадре. Анвар и еще раз прокрутил этот момент, чтобы наверняка дошло.

— Может монтаж? — предположил я.

— Сам подумай, — рассудительно ответил врач, — кто и зачем мог у нас заняться видеомонтажом? Мало того, что все на виду были все это время после переноса, так еще и знаниями надо обладать, чтоб сделать это дело…

— Тоже верно, — поостыл я, — видеомонтаж очень маловероятен…

— Тогда возникают новые вопросы, — это Григорий вышел на первый план, — о новой чертовщине… почему люди у нас начали растворяться без следа, как у этого… у иллюзиониста Кио в цирке.

— Следующий этап — левитация наверно, — вздохнул я, — начнем летать аки птицы… как сапсаны.

— Скорее, как дятлы, — поправил меня Гриша и тут же задал новый вопрос Анвару, — а как, собственно, ты обнаружил эти записи?

— Случайно заметил камеру возле черного хода, — пояснил врач, — а потом проследил, куда от нее идут провода.

— А сколько всего тут камер висит? — задал насущный вопрос я.

— Я специально не считал, — ответил тот, — но думаю, что парочка-троечка еще имеется.

— Это легко определить, исходя из программы на этом компе, — продолжил анализировать ситуацию я, — тут должно быть видно число подключенных каналов.

— Ну посмотри сам, — уступил мне место Анвар, — если такой умный.

Я уселся на его стул и со второго раза попал в систему управления программой — всего каналов потенциально тут могло записываться 16 штук, но конкретно сейчас были задействованы четыре.

— Вот, — начал я по очереди выводить на экран картинки, — кроме черного хода контролируется основной вход, а еще столовая из дальнего правого угла и коридор второго этажа по направлению к кабинету главврача… ну где мы сейчас сидим.

— Было бы любопытно прокрутить эти записи за последние два дня, — медленно продолжил капитан, — вдруг что-то найдем полезное…

— Это займет немало времени, — осторожно осадил его я, — несколько часов точно.

— Хорошо, — Григорий поднялся с дивана, — тогда сейчас поедим, что нам там женщины приготовили, а потом ты лично (он ткнул пальцем в меня) займешься просмотром записей… как самый образованный из нас в этой области.

— Йэс, кэп, — козырнул я, — будет исполнено, кэп.

— Да, а что за чемодан-то вы на чердаке нашли? — вспомнил Анвар, — расскажите…

— Смотри, у нас секретов нет, — Гриша открыл дипломат и продемонстрировал внутренности, — только что это и как работает, не спрашивай — все равно ничего не знаю.

И далее мы втроем спустились в столовую… тут ничего не изменилось за прошедшие полчаса. Ну не считая того, что на сдвоенном столе стояла большая сковорода с чем-то съедобным. Которое аппетитно пахло.

— Про Валеру остальные знают? — тихо поинтересовался я у врача.

— Нет, — помотал тот головой, — не говорил пока.

— Надо сказать, — вмешался в наш диалог Гриша, — и про чемодан тоже. На одной лодке плывем, пусть все поучаствуют в управлении…

Ничего мы с Анваром на это не ответили, но я про себя подумал, что лодка-то у нас одна, конечно, вот только веслами на ней могут грести и в разные стороны…

— Садитесь жрать пожалуйста, — выглянула из кухни Ирина в разноцветном переднике, — а то остынет.

Два раза никого приглашать не пришлось, и через полминуты мы все, включая Ирину, наворачивали то, что значилось на сковороде. А была там самая обычная картошка с самой стандартной тушенкой, но после событий и переживаний первой половины этого дня все пошло на ура.

— Очень вкусно, — похвалил я Ирину и примкнувшую к ней Тамару, — давно ничего более вкусного не ел.

— Спасибо за добрые слова, Ваня, — улыбнулась она, — давно мне ничего похожего не говорили.

Потом мы все запили соком из тетрапака, почему-то томатным, и мы перешли к делу.

— Вот это, — Григорий выложил дипломат в центр стола, освобожденного от сковороды, — мы с Иваном обнаружили на чердаке. Если быть совсем точным, то он стоял возле дымохода… который из кухни идет, вон там примерно, — и он показал куда-то в ту сторону.

— Что это? — выразил общую мысль Афоня, предварительно надев очки… я первый раз его в очках увидел.

— Это какой-то прибор, — начал пояснять я, — или если точнее, то пульт управления чем-то непонятным.

— А Ромашка это что? — задала неожиданный вопрос Тамара.

— Это название изделия, — ответил я, — у наших военных традиция такая, называть свои смертоносные штуки детскими названиями — Василек, Гиацинт, Буратино и так далее.

— То есть это военная штука? — продолжила интересоваться Тамара.

— Однозначно, — подтвердил я, — судя по тому, как тут все кондово сделано. Опять же на корпус посмотреть (я вытащил прибор из чемодана, он довольно тяжелым оказался, все пять кило), брызгозащитное исполнение, типовой вариант для вояк.

— И что дальше? — спросила Ирина, — включать-то его пробовали?

— Пока нет, — сказал Гриша, — но можем попробовать, если общество выскажется за…

— Я сразу за, — вылетело из Тамарки, — я вообще за любой кипиш, кроме голодовки.

— И я не против, — добавил Анвар, а за ним кивнули головами без слов Ирина с Афоней.

— Большинство за, — закончил я подсчет голосов, — значит, проводим натурные испытания устройства под кодовым названием «Ромашка 2.1».

Я взял на себя командование испытаниями, потому что никого более продвинутого в этой области у нас не наблюдалось. Никто возражать не стал, тогда я продолжил.

— Неплохо бы предпринять какие-никакие меры предосторожности, а то мало ли что…

— Что конкретно ты имеешь в виду? — уточнил Григорий.

— А вдруг оно возьмет и взорвется, — привел я самый простой вариант нежелательного хода действий, — поэтому включать его давайте буду я один, а вы рассредоточьтесь по столовой.

— Не, Ваня дело говорит, — сказала Ирина, — давайте рассредоточиваться.

И все пятеро оставшихся членов нашего коллектива разбрелись в разные стороны — двое вообще на кухню ушли, Анвар в вестибюль к выходам, неподалеку остался только самый смелый Гриша. Я перекрестился на всякий случай и вдавил в корпус большую круглую кнопку «Старт». Жидкокристаллический экран ожил, по нему побежали какие-то сервисные сообщения, а через полминуты там появилась крупная надпись «Готов. Жду приказаний» и внизу под ней сенсорная клавиатура.

— Эй, народ, — позвал я остальных, — взрыва, похоже, не будет — подтягивайтесь сюда, надо обсудить дальнейшие действия.

Народ уговаривать не пришлось, все пятеро тут же сгрудились по бокам от меня, разглядывая сообщение от Ромашки.

— Какие будут мнения? — спросил я.

— Ну вот же клавиатурка внизу есть, — сделала предположение Тамара, — набери на ней что-нибудь… для начала…

— Что конкретно набирать? — задал я дополнительный вопрос.

— Да хотя бы… — Тамара посмотрела в потолок и выдала, — набери хотя бы «список возможных команд».

Я с уважением посмотрел на нее и набрал предложенное, без слова «возможных», посчитал его лишним. Нажал Enter, в ответ Ромашка выкатила вот что:

— Сокращенный тест устройства

— Полный тест устройства

— Связь с КП

— Защита периметра номер 1

— Защита периметра номер 2

— Полная защита периметра

— Самоблокировка

— Выключение устройства

— Мда… — протянул Григорий, — вот и думай тут, что все это означает…

— А нажми для начала на сокращенный тест, — предложила Ирина, — это самое безобидное из всего набора.

— Возражений нет? — спросил я у общества, возражений не последовало, тогда я и набрал соответствующую комбинацию буковок на сенсорной клавиатуре.

Экран поморгал немного, потом выдал «Тест запущен, время ожидания 2 минуты 40 секунд».

— Ждем, — объявил я, — а пока, чтобы время не терять, давайте проясним вопрос с Валериком.

— Давайте, — оживилась Ирина, — а то непонятно все это — куда он мог деться из закрытого корпуса?

— Анвар пусть расскажет, — передал я бразды управления врачу, — он это дело раскопал, ему и карты в руки.

Анвар как-то непонятно взглянул на меня, но отказываться не стал, а просто выдал краткую версию своего обнаружения камер и последующего просмотра записей.

Глава 6 Ромашки спрятались

Все остальные, включая меня, прослушали эту информацию, не проронив ни слова. А вот по окончании заговорили сразу двое.

— Вы все хорошо там рассмотрели? — это Ирина спросила, а Тамарка добавила, — я тоже хочу увидеть эту запись.

— Рассматривали втроем, — по порядку начал отвечать Анвар, — один человек мог ошибиться, трое вряд ли. А что до повторного рассмотрения — хоть сейчас могу все показать всем желающим.

Тамара было дернулась идти на второй этаж, но в этот самый момент экран Ромашки погас, а потом снова зажегся, но уже с надписью «Сокращенный тест закончен, обнаружено десять единиц личного состава, пять единиц различных видов вооружения и 128 единиц посторонних организмов. Жду дальнейших приказаний».

— Тэээк, — протянул Григорий, — насчет личного состава не совсем понятно — нас вроде шестеро осталось… или он пропавших тоже за состав считает?

— А я бы и про вооружение добавил вопрос, — сказал я, — у нас их три штуки, АКМ, двустволка и Макаров — где еще две штуки?

— А я бы и про организмы уточнила, — вмешалась Тамара, — он всех пауков с муравьями пересчитал или что?

— А давайте эти вопросы и забьем Ромашке, — предложил я, — вдруг она с искусственным интеллектом и поймет…

— Забивай, — тут же вылетело минимум из троих коллег.

Тут я и начал вводить новую команду, ориентируясь чисто по наитию — написал «Уточни расположение личного состава», на что Ромашка подумала добрую минуту, а затем выдала сервисную надпись «Заряд устройства не позволяет выполнить команду. Зарядите устройство до 25 %». И справа вверху плашка, показывающая этот заряд, покраснела и приблизилась к левой кромки.

— Новая напасть, — высказался Григорий, — про зарядку-то мы и забыли. В чемодане ее нет?

— Нет тут ничего, — ответил я, вынув оттуда прибор и обшарив все остальные отсеки.

— А разъемы на корпусе какие есть? — спросила Тамара.

— Слева стандартный USB, — ответил я ей, покрутив эту штуку перед глазами, — а сзади очень похоже, что сетевой.

— Ну-ка, — забрала она у меня прибор, — да, очень похоже. Но такого разъема мы точно сейчас не найдем. Слушай, — обратилась она ко мне, — эта штука может быть очень полезной, поэтому есть такое мнение, что ее надо выключить, чтоб совсем не разрядилась, так?

— Очень своевременное замечание, — ответил Гриша вместо меня, — давай вырубай ее.

Я и подчинился приказанию, введя команду «Выключение» — на нее прибор отреагировал на редкость исправно, почти мгновенно погаснув.

— А еще ты, Ванечка, — продолжила Тамара, — как электронщик мог бы разобраться с зарядкой этой Ромашки… туда же можно, наверно, напрямую провода питания завести, да?

— Наверно можно, — угрюмо ответил я, предчувствуя длительную и скорее всего бесполезную возню, — но гарантий я, конечно, дать не смогу. Тут ведь как — либо получится, либо нет, вероятность и того, и этого одинаковая.

— Ну да, ну да, — проснулась Ирина, — стопроцентную гарантию у нас дает только Росгосстрах-полис…

— Это который «что стоим, кого ждем?», — тут же на автомате вырвалось из Афони.

— Угу, он самый — что-то одно из двух ты из этого Росгосстраха точно получишь, либо жизнь, либо деньги.

— Как у грабителей, — продолжил тему я, — или кошелек отдашь или жизнь…

Продолжать мои сравнения никто не захотел, а вместо этого четверо во главе с Анваром отправились наверх к компьютеру главврача, а Гриша остался со мной, он там уже все видел.

— Ну что, справишься с задачей? — спросил он меня.

— Попытаюсь, — скупо отвечал я, — инструменты если только подходящие найду.

В коробке, которую я вытащил из своей машины, нашелся даже паяльник… когда я подключал его к сети, невольно вспомнил про голову Толика и так же непроизвольно поежился, представив, что это я вместо него залез бы в этот якобы портал под Лениным. Тогда бы моя голова в этом мешке могла оказаться, запросто…

Как разобрать эту Ромашку на части, я определил буквально за пять минут — на нижней части корпуса имелось шесть утопленных винтиков под крестовую отвертку. Выкрутил, снял крышку, мда… время идет, а у вояк ничего не меняется — обнаружил даже былинную микросхему 155ЛА3. Ну и ладно, подробности функционирования устройства меня сейчас не волнуют, сосредоточимся на питании, как уж оно там на не нашем-то языке называется… power supply что ли…

Блок питания тут стоял не из самых хитрых, импульсный AC/DC (да, как известная австралийская группа), ну еще бы сюда и трансформатор засунули… стандартное преобразование переменного напряжения в постоянное, из 220 вольт в 12 и 5, два выхода. Стало быть, входное напряжение нам надо сюда вот подать… можно и напрямую запаять входной кабель, но скорее всего это будет неправильно с точки зрения безопасности — а возьмем-ка мы шнур питания от того же электрочайника, и входной разъем от него же, да и приспособим для наших неотложных нужд, вот…

— Ну что, — спросил у меня Григорий через четверть часа, — получится чего-нибудь?

— Да куда ж оно денется-то, — вздохнул я, — если правильный подход применить… чайник вот только пришлось раскурочить, а так все вроде готово, — и я продемонстрировал ему уже собранную заново Ромашку.

— Испытывать будем? — задал следующий вопрос капитан, — только смотри, если все сгорит, тебя наши коллеги с говном сожрут.

— Подавятся, — уверенно отвечал я, перетаскивая Ромашку поближе к розетке (генератор у нас так и тарахтел все это время, обеспечивая бесперебойным питанием все здание).

Но включить и проверить, как оно будет работать, я не успел — с лестницы послышались дробные шаги остальных товарищей, после чего они толпой ввалились в столовую…

— Ну чего тут у вас нового? — с ходу запросила информацию Тамара.

— Да вроде все готово, — отвечал я, — можно заново эту Ромашку запускать. А у вас там чего — убедились насчет Валеры?

— Убедились, — хмуро продолжила Тамарка, усаживаясь за длинный стол, — а еще увидели кое-что интересное.

— Тогда я перезапускаю приборчик, — продолжил я, — а ты давай выкладывай свое интересное.

— Наше интересное, Ваня, наше, — осадила она меня, — всех касается потому что.

— Ну… — подстегнул ее Гриша, на что она резонно заметила, — не нукай, не запряг еще.

Но информацию все же она выдала в полном объеме.

— На камере, которая направлена на кабинет главврача, — сказала она, — сегодня с утра отметились все четверо наших бывших друзей, Толик с Верой, Игнат и Валера.

— Допустим, — влез в дискуссию я, — что с утра Игнат и Валера были еще живы и здоровы и вполне могли там засветиться… что тут такого?

— В обнимку с Толиком и Верой? — задала встречный вопрос Тамара.

На это я уже не нашелся, что возразить, а вместо меня эстафету принял Гриша.

— Подробности давай, — угрюмо сказал он, — время, куда и откуда двигались, что делали при этом?

— На часах было девять утра с копейками, — немедленно отреагировала Тамара, — двигались со стороны лестницы к кабинету главврача, зашли туда и больше не появлялись… мы последующие кадры отмотали вплоть до появления Анвара в три часа дня. Что там еще… а, что делали? Ничего не делали, просто целенаправленно шли по коридору.

— Тэээк, — произнес свое любимое междометие Григорий, — непонятки ширятся и множатся…

— Ты приборчик-то включай, — напомнила мне Тамара.

Я воткнул вилку в розетку, мысленно перекрестился и вдавил в корпус кнопку «Старт»… ничего страшного не случилось — как и в первый раз, Ромашка поморгала и выдала приглашение вводить команды.

— Молодец, — похвалила она меня, — мастерство не пропьешь. Давай теперь по списку команд пройдемся — что там у нас еще в загашнике оставалось?

— Полный тест, — напомнил я.

— Ну это неинтересно, — отмахнулась она, как от назойливой мухи, — дальше давай.

— Дальше шел пункт «Связь с КП», — напомнил я.

— КП — это наверно Командный пункт, — сообщил очевидную вещь Гриша, — было бы интересно узнать, что это за пункт и кто там сидит.

— Окей, — вздохнул я, — запрашиваем связь с этим пунктом, — и напечатал это на клавиатуре.

Ромашка на этот раз думала гораздо дольше, почти минуту моргала надпись «Производится соединение с КП», я уже было решил, что ничего не выгорит, однако, в конце концов надпись сменилась на «Установлено соединение с КП», и на экране появилась достаточно четкая картинка некоего помещения со столом в центре и картами на стенке. Живых людей в кадре мы не увидели

— Что это? — чуть ли не одновременно спросили Ирина с Афоней.

— Командный пункт очевидно, — пожал я плечами, — что заказывали, то и получили…

— А я, кажется, знаю, где это, — вдруг прорезался врач Анвар.

— Если знаешь — говори, ну, — подстегнул его мыслительную активность Гриша.

Анвар не стал уподобляться Тамарке и частицу «ну» пропустил мимо ушей, а вместо этого начал подробные объяснения.

— Не на сто процентов уверен, конечно, но, по-моему, это комнатушка над гаражами, вон там, — и он указал в соседнее окно, где это. — Ее лет пять назад там пристроили для отдыха водителей и вообще всех сервисных работников санатория.

— И что нам это дает? — наморщил лоб Григорий, но закончил его размышления я, — наверно то, что сервисные работники санатория как-то замешаны во всей этой чертовщине.

— Не факт, — начал подбирать аргументы Анвар, но не успел, потому что в кадр в этот самый момент вплыла какая-то синяя похмельная рожа, а сразу вслед за этим экран Ромашки погас, и появилась надпись «Связь с КП утеряна».

— Знаешь, кто это? — хором с Гришей спросили мы у Анвара.

Тот потряс головой, а зато вместо него выступила на первый план все та же Тамара.

— Я вроде бы узнала эту рожу, — сказала она, нервно кусая губы, — это Палыч, старший механик в гаражах, алкаш и матерщинник.

— Очень интересно, — опять сказали мы с Гришей почти одновременно, а продолжил один я, — стало быть, главный по чертовщине у нас получается алкаш и матерщинник… еще что-нибудь про него знаешь? — уставился я на Тамару.

— Знаю, — тут же ответила она, — сорок лет ему с небольшим, живет в Погуляе, семьи нет… ну была то есть когда-то, но жена от него сбежала лет пять уже как.

— Не густо, — вздохнул Гриша, — ну что, прогуляемся до гаражей что ли, друзья?

— Я не против, — на автомате вылетело из меня, а Афоня демонстративно щелкнул затвором пистолета, тоже демонстрируя свою готовность к бою и походу.

— Притормозите маленько, — остановила нас Тамара, — может, сначала проверим остальные возможности этой Ромашки?

— Мысль интересная… — ответил я, — давайте проверим, но только осторожно. Какую следующую команду будем вводить?

— Там что-то было про защиту периметра, — напомнила Ирина, — вот эту защиту и надо проверять.

— Верно, — ответил я ей в полной тишине, остальные ответственности на себя брать не захотели. — Начнем с первого варианта, верно?

И я в полной тишине опять начал вводить соответствующую команду… но успел набрать только пару букв, как вдруг непрерывный рокот генератора, стоявшего на кухне, стих и плашка заряда на экране опять засветилась красным цветом. Я забил то, что ввел, и быстро выключил прибор, во избежание.

— Бензин кончился, — первым догадался Афоня.

— Ну, значит, нам теперь точно дорожка лежит к гаражам, заодно и топлива запасем…

Глава 7 Экспедиция в преисподнюю

— Там же муравейник по дороге к этим гаражам, — напомнил Анвар, — они вас не сожрут между делом?

— Подавятся, — хмуро парировал я его опасения, — тем более, что мы возьмем и обойдем стороной этот муравейник.

— Точно, — поддержал меня Григорий, — как уж там в детском фильме пели… нормальные герои всегда идут в обход.

— Опять через ларек можно попробовать, — добавила ценных указаний Тамара, — мы там уже были сегодня и ни одной этой твари не встретили.

— Решено, — капитан решительно встал со своего стула, прихватил двустволку и начал отдавать распоряжения, — идем в обновленном составе, я впереди, Афоня в центре, Иван замыкающий. Той же дорогой, через автостоянку и ларек… сколько у нас по прямой до гаражей?

— Метров двести, — дал справку Анвар, — может чуть побольше.

— Надеюсь, что дойдем в целости и вернемся в сохранности, а вы двери и окна не открывайте, в случае чего действуйте по обстоятельствам, — выдал прощальное напутствие Гриша, и мы снова двинулись к черному ходу.

— Слушай, командир, — озвучил я неожиданную идею, — а может, через главный выход выйдем?

— А смысл? — это Тамарка спросила.

— Вдруг наши эээ… противники отслеживают, что и как мы делаем, тогда они могли приготовить какой-нибудь сюрприз на нашем стандартном пути… неприятный. А так мы внесем разнообразие и сломаем им коварные планы… ну если они их строят, конечно, эти планы.

— Да можно и так, — задумчиво отвечал Григорий, — заодно и на Ленина посмотрим, что там с ним и с его рукой. У кого ключи от главного входа? — обернулся он к остающейся в корпусе группе.

— У меня, — отозвался Анвар, показывая большую связку ключей.

— Открывай, — скомандовал ему капитан, — а потом запереть не забудь. Да, сигналом нашего возвращения будет двойной выстрел из калаша — только по нему снова отопрешь. Иван, а ты захвати еще пару рожков к калашу, пригодится.

На свежем воздухе меня опять первым делом удивил странный запах, не хвои и не опавших листьев и даже не цветочков, кои росли тут слева и справа от входа, а что-то совсем постороннее… гарь что какая или совсем уже что-то химическое…

— Ничего не чувствуете? — спросил я у напарников, те дружно помотали головами — ну будем считать, что у меня одного такие проблемы с обонянием.

Рука Ильича была высоко воздета в небеса, а это значит что? Как рассказал мне этот непонятный товарищ из спального корпуса, вроде бы это означает включение защиты вокруг санатория. Хотя он тоже соврать ведь мог, здесь у нас все только и делают, что врут.

— Дверца в постаменте открыта, — констатировал этот факт Григорий, — проверять будем, что там внизу?

— Как бы это ловушкой не оказалось, — резонно ответил ему Афоня, — залезем, она и захлопнется.

— Афоня дело говорит, — выдал свое мнение я, — мы вообще-то в гаражи собрались, вот туда и надо двигаться, а Ленин подождет.

— Точно, — капитан развернулся направо и мы начали свой поход в звенящей тишине.

Стена корпуса закончилась, нам открылся вид на административное одноэтажное здание, как раз с того конца, где в прошлый раз Гриша разглядел паутину. Я внимательно рассмотрел эту часть здания, но ничего там не обнаружил.

— Впереди на полсотни метров чисто, — сообщил нам капитан, а я добавил, — сзади тоже все окей… никаких шевелений.

— Слушайте, — вдруг сказал Григорий, — а вам не кажется, что этих тварей стало гораздо меньше, чем утром, например?

— Кажется, — ответил я, а Афоня счел нужным промолчать, — может, они передохли все, а мы и не знаем?

— Может быть… — бросил капитан назад, но сразу вслед за этим поднял руку и затормозил, — муравей и червяк впереди справа на два часа.

Мы притормозили, выставив свое вооружение в указанную сторону — там действительно имели место две эти твари размером с большую кошку каждый, но никаких атакующих действий они не предприняли. Да и вообще никаких действий тоже, червяк так и вовсе дохлый лежал, по-моему.

— Не трогают они нас — и ладно, — сказал я, — идем дальше.

На автостоянке тоже ничего не изменилось… хотя нет, у моего Дастера оказалось спущено заднее правое колесо.

— Паук что ли прокусил? — начал я с огорчением рассматривать поломку.

— Это вряд ли, — ответил Гриша, — резину толщиной в два сантиметра он точно не прокусит… не отвлекаемся, двигаем дальше.

Но мимо ларька с гордым названием Сапсан я все же не сумел пройти.

— Давай хотя бы немного еды наберем, — сказал я, обращаясь в основном к капитану, — кто знает, когда мы сюда в следующий раз выберемся.

— И напитков надо прихватить, — поддержал меня Афоня, а Гриша подумал чуть-чуть и дал добро.

— Только проверьте сначала помещение, — напомнил он.

Внутри ларька было тихо и сумрачно и, кстати, химией вонять стало уже совсем невыносимо. Но я не стал зацикливаться на этом деле, а просто сгреб кучу консервов в 2 пакета, взял их с кассы, а Афоня то же самое сделал с водкой, коньяком и портвейном (молодец, про наших дам не забыл). Через минуту мы опять оказались на улице, один пакет я отдал Грише, чтобы хоть одна рука у каждого была свободна. И мы завернули за угол здания.

И здесь ничего существенного не поменялось… хотя нет — стол и стул лежали на боку, перевернутые кем-то или чем-то, при этом столешница, например, у стола оказалась расколотой примерно пополам. И минимум в двух местах на земле были потеки какой-то розовой гадости.

— Когда мы в прошлый раз уходили, — тихо сказал капитан, — тут такого безобразия не было.

— А эта розовая пена мне что-то очень напоминает, — добавил я.

Гриша окинул меня продолжительным взглядом, но ничего добавлять про розовую пену не стал. И мы двинулись вперед, обогнув по дуге валяющиеся стол со стулом. А впереди оказались заросли высокой крапивы, в которые еще и мусора навалили, наверно просрочку из ларька. Как уж там говорили классики… что это за скверный город, только где-нибудь поставь какой-нибудь памятник или просто забор — черт их знает откудова и нанесут всякой дряни. Забора здесь не было, правда, но и на просто заброшенное место у нас любят разную дрянь сваливать…

— Осторожнее вы там, — предупредил нас капитан, — ноги не переломайте.

Минут пять у нас ушло на преодоление этой неожиданной полосы препятствий, а потом заросли кончились и мы оказались на еще одной автостоянке, которая одним концом выходила аж на самую стелу с названием санатория, а вторым упиралась в заборчик, за которым начинались искомые нами гаражи.

— Впереди все чисто, — выдал ремарку капитан, а я добавил, — сзади тоже ничего не шевелится.

Но тут в первый раз в нашу перекличку вмешался обычно тихий Афоня.

— Слева на девять часов две здоровые мухи на кустах сидят, — вполголоса добавил он.

— Вижу, — откликнулся капитан, — вялые они какие-то, даже не шевелятся.

— Так может и хрен с ними, — продолжил я, — раз они вялые — нас не трогают, мы тоже не будем…

— Попробуем, — принял решение наш старший, — огибаем их справа по дуге… и без лишнего шума… если что, то первым стреляет Иван.

Но стрелять не пришлось, мы достаточно спокойно миновали здоровенных мух, которые даже и не пошевелились ни разу, и перепрыгнули через низенький заборчик у гаражей.

— Отсюда хорошо должен быть виден пруд с рыбками, — заметил Афоня, — а где-то рядом с ним муравейник должен быть… хорошо бы проконтролировать это дело.

— А ты откуда это все знаешь? — подозрительно спросил я.

— От верблюда, — буркнул он, — от двугорбого каракумского.

Я не стал цепляться за его слова, а просто передислоцировался еще немного вправо, к въездным воротам в санаторий, снабженным шлагбаумом, и осмотрел прилегающую местность. Остальные члены нашей экспедиции последовали за мной.

— Ну вон пруд, а вот муравейник, — показал я пальцем в ту сторону, — движения вроде бы нигде не наблюдается.

— Точно что-то случилось с насекомыми, — поддержал меня Гриша, — еще утром они куда как активнее двигались, а сейчас…

— Над прудом висит одеяло, — предупредил нас Афоня.

И точно, с досадой подумал я, — слона-то, в смысле главную опасность, я и не заметил, идиот — имело там место стеганое одеяло и даже свернутое в трубочку.

— Какие наши действия? — спросил я у Григория.

— Пока оно нас не атакует, мы тоже ничего предпринимать не будем, — сообщил он, — аккуратно передвигаемся к гаражам, Иван, ты замыкающий, следи за обстановкой.

Через полминуты мы вошли в настежь распахнутые двери одного из боксов гаража — здесь стоял самый, что ни на есть, стандартный ПАЗик системы маршрутка, которых в любом нашем городе, как грязи в марте месяце. Разве что не оранжевой расцветки, а грязно-белый он был.

— Я осматриваю бокс с правой стороны, Афоня с левой, — начал отдавать команды наш рулевой, — Иван контролирует вход, поехали…

— Пусто, — вскоре откликнулся Афоня, — и лесенка тут еще есть на второй этаж.

— У меня тоже ничего, — вышел из-за борта маршрутки Гриша, — полезли наверх что ли…

— Бензин надо поискать, — напомнил я, — мы же в основном за ним и пришли.

— Точно, — спохватился капитан, — бензин на первое, все остальное на второе… где он тут может быть?

— Если в этом боксе нет, то в соседних точно пара бочек стоит, — ответил я, — гаражные механики люди запасливые.

— И на чем мы его повезем? — озаботился Афоня, — бочка же килограмм 200 весит.

— Перельем в канистры и в тачку погрузим, — осветил я свое видение проблемы, — две канистры вот уже есть, — и я пнул их ногой, от чего раздался глухой металлический звук.

— А тачка где? — спросил капитан.

— Так рядом с гаражами лежит какая-то, — пояснил я, — слева от входа.

Топливный вопрос мы разрешили очень быстро, бочки и точно нашлись в соседнем отсеке, там же и еще три канистры обнаружились. Итого пять емкостей по двадцать литров — сто литров 92-го бензина, на сутки нашему генератору точно хватит… а если его притормозить на ночь, то и на двое суток.

— Теперь обследуем второй этаж, — не очень уверенно сказал Гриша, — если других предложений не будет…

— Не, — синхронно помотали мы головами с Афоней, а продолжил я один, — у нас в программе только этот пункт и остался, обследование якобы Командного якобы пункта.

— Тогда лезем наверх… хотя нет, Афоня, ты остаешься здесь и обеспечиваешь тыл, а мы с Иваном лезем.

Сказано — сделано… железная лесенка в углу бокса заканчивалась железной же дверью, весьма, впрочем, хлипкой на вид.

— Закрыто, — подергал за ручку капитан, — будем выбивать?

— Сгорел дом, гори и баня, — ответил я ему народной поговоркой, — ясное дело, надо ломать ее…

Открывалась эта дверь внутрь, так что продержалась она под нашим натиском недолго — взяла и распахнулась после второго удара… с печальным скрипом. Мы осторожно зашли в эту комнату отдыха, озираясь по сторонам. Я сразу начал искать камеру, которая транслировала вид этого КП к нам в Ромашку, и сразу ее обнаружил — висела она в углу на проводах и качалась из стороны в сторону. Невооруженным глазом видно было, что ее выворотили из кронштейна на стене, причем с большойсилой.

— А вы блять кто такие? — неожиданно раздалось из дальнего угла этой комнаты.

Глава 8 Жизнь, как тельняшка

Я автоматически перенацелил в этот угол ствол своего калаша, Гриша то же самое сделал с винтовкой. И уже после этого я сфокусировал взгляд на источнике звука — это оказалась та самая синяя рожа, которая вплыла в кадр, а потом сломала камеру полчаса назад. Мужик в грязной линялой майке и синих шортах сидел на диванчике в дальнем конце помещения и угрюмо пялился на нас.

— Меня Григорием зовут, — нарушил наконец молчание капитан, — а его Иваном. А ты кто?

— Да мне похер, как вас зовут, — просто ответил мужик, — кто вы такие и почему по моей бытовке ползаете?

— Ты че, — перешел я на народный сленг, — башкой ударился и последние два дня в отключке пролежал что ли? За окно глянь хотя бы.

Мужик не стал упираться, встал и подошел у окну.

— Ну и че я тут увидеть должен? — хмуро спросил он.

— Пауков размером с кошку, например, — пояснил ему Гриша.

— Че я, больших пауков не видел? — пробурчал мужик, — в Анголе и не такие попадались…

— Ты бывал в Анголе? — удивленно спросил я.

— Эдиком меня зовут, — немного неожиданно вставил он свое имя, потом взял со стола пачку сигарет, прикурил и продолжил, — ну да, два года там сидел, в этой… в Луанде на базе ВВС работал.

— И чего там в Анголе хорошего? — тоже заинтересовался Гриша.

— Деньги там хорошие, — объяснил Эдик, — а все остальное херовое… особенно лихорадка эта… как ее… Денге что ли. Месяц можно пластом лежать… ладно еще, что эти дни из табеля не вычеркивали.

— А сколько платили в Анголе? — задал я шкурный вопрос, — если не секрет.

— Да какой там секрет, — махнул он рукой, — продали давно все секреты вероятному противнику — три-три с половиной тыщи баксов в месяц. После уплаты налогов.

— Неплохо, — задумчиво ответил Гриша, — я бы там поработал… но сейчас разговор не об этом — что все люди пропали, ты тоже не заметил?

— У меня отгулы были, — сообщил Эдик, — сидел здесь (он кивнул головой на батарею бутылок рядом с диваном) и культурно отдыхал. А так-то сюда никто не заходит, так что ничего я не заметил.

Мы переглянулись с Гришей и он предоставил мне право объяснять товарищу, что тут стряслось за последнее время.

— Значит так, Эдик, — начал я, откашлявшись, — два дня назад из санатория исчезли все его обитатели, кроме десяти человек… ну то есть одиннадцати — ты еще плюсом. Все дороги от нас в остальной мир либо завалило, либо наоборот глубокие провалы на них, не проехать, не пройти. И спустя сутки появились эти здоровенные твари, кроме пауков, еще и муравьи с мухами и червяками имеются.

Я поколебался немного в раздумьях, сообщать ли Эдику все до конца, и в итоге махнул рукой — пусть слушает.

— С нами связались некие лица, объявившие, что мы перенеслись с Земли в другое место, и на данный момент мы участники реалити-шоу типа нашего Дома-2…

— О, — оживился Эдуард, — Дом-2 я знаю, супружница моя его каждый день смотрела… ну пока не сбежала… там еще Степа Меньшиков был и эта… Боня, красивая девка.

— Да, — подтвердил я, — и Боня там была, и Алена Водонаева с Маем Абрикосовым. Только вылет из Дома-2 немного другой был — там они красиво уходили в закат под музыку, когда голосовали против них. А у нас вперед ногами уходят в основном.

— Не понял про ноги вперед? — задал он встречный вопрос.

— Двое ушли в некий портал под памятником Ленину… знаешь такой?

— Знаю… ну в смысле памятник знаю, я его красил в прошлом году. А портал не знаю — что за портал?

— Организаторы шоу сказали нам, что через него можно уйти обратно в свой мир… вроде бы… двое наших и ушли туда с концами. Больше мы их не видели.

— Понятно, — буркнул Эдик, хотя понятного тут, если честно, было немного, — а еще кто куда у вас делся?

— Одного застрелили при попытке к бегству, — продолжил откровения я, — он оказался пособником организаторов, а второй взял и пропал на ровном месте. Так что теперь нас шесть осталось. Если тебя считать, то семь.

— Здорово, — как-то буднично отреагировал Эдик, почесав предварительно свое объемистое брюхо, — и что теперь делать?

— Сами пока не знаем, — среагировал Гриша, — действуем по обстоятельствам.

— А эти вот… — продолжил мужик задавать вопросы, — организаторы, как вы их называете, они что-то обещали тому, кто выиграет в этом Доме-2?

— А как же, — ответил я, — миллион кредитов и переезд в любую точку хоть старого, хоть нового мира.

— Кредит это че? — уточнил он.

— Денежная единица у этих козлов, равна где-то доллару.

— Нормально, че, — осклабился Эдик, — я бы не отказался от ляма баксов-то.

— Для этого надо дожить до него, до финала с баксами, — напомнил я, — а пока тебе светит отдать концы в этом гребаном санатории.

Ничего на это он ответить не смог, а эстафетную палочку диалога у меня перехватил Гриша.

— А ты вообще кем тут работаешь-то? В смысле работал… и как давно?

— Дежурным механиком работаю, — тут же вылетело из Эдика, — автопарк местный чиню. А сколько… как из армии уволился в 99-м, так тут и работаю. Наша база в Анголе тогда закрылась, а здесь я никому нах не нужен оказался… вот и устроился, куда смог, поближе к дому.

— Ты в Погуляе живешь? — спросил я.

— Ну да… но в последнее время больше тут вот, в этой бытовке.

— Понятно… — сказал я, — а зачем же, Эдуард, ты камеру своротил, когда мы сюда звонили?

— Аааа, так это вы были, — даже обрадовался он, — а я-то подумал, кто там с моего пульта наяривает.

— Не понял, — тут же встрепенулся Григорий, — что значит — с твоего пульта?

— То, что слышал, — достаточно доходчиво пояснил Эдик, — связь с этой камерой возможна только из устройства типа Ромашка 2.1.

— Ну дела, — сказали мы одновременно с капитаном, я сел на какой-то замызганный стульчик, а он остался на ногах.

Продолжил тему я один.

— Выходит, этот чемодан, где Ромашка лежит, принадлежит тебе?

— Ну да, а кому ж еще, — зевнул Эдик, — когда в нашей части все разваливаться стало, я и прихватил его — все равно никому он там не нужен больше был.

— И как этот чемодан на чердаке главного корпуса оказался?

— Так вот он куда делся, — еще раз обрадовался Эдуард, — а я его обыскался… по пьяни наверно затащил, а потом забыл.

— А что она вообще делает, твоя Ромашка? — задал наводящий вопрос Гриша.

— Да я и сам толком не знаю, — честно признался механик, — какая-то секретная разработка наших вояк. Я, если честно, ее всего один раз использовал…

— И как же ты ее использовал, Ромашку эту?

— Да камеру в своей хате поставил, чтоб за супружницей, значит, следить — как она свободное время проводит…

— И чего, много выследил? — поинтересовался я.

— Ну да, хахаля ее определил, потом кости ему переломал… тогда она от меня и сбежала.

— А как эта камера здесь оказалась? — продолжил я задавать вопросы.

— Не помню уж… — задумался он, — перетащил, а когда и зачем — убей не помню.

— Что-то толку с тебя, Эдуард, — честно признался ему Гриша, — как с козла молока. Даже меньше — ничего ты не знаешь и не помнишь, только и делаешь, что бухаешь тут в этом курятнике.

— Ненене, — встрепенулся тот, — я и завязать могу, если надо.

— Ладно, — принял решение капитан, — пойдешь с нами, тачку поможешь довезти.

— Что за тачка?

— Бензин повезем в главный корпус, — ответил уже я и, видя, как он открывает рот для следующего вопроса, опередил его, — бензин для генератора, а генератор для электричества, а электричество надо, потому что вырубилось все после переноса — понятно?

— Как вырубилось? — не понял Эдик, — у меня свет есть, — и он щелкнул выключателем на стене — под потолком загорелась лампочка без абажура.

— Даааа, — только и смог ответить я, — запишем этот факт в раздел загадок. Сюда, я думаю, мы переселяться не будем, пойдем в главный корпус — а там света нет. Так что бензин это теперь твоя зона ответственности, Эдик.

Мы гуськом спустились вниз, Гриша ввел Афоню в курс дела, представив нового члена нашего экипажа, а далее мы двинулись в обратный путь, причем Эдика поставили в середину нашей цепочки. Я сходу предложил сократить путь и не лезть по второму разу в заросли крапивы за ларьком.

— Все равно же эти твари еле ползают, — показал я на муравейник, — наверно пройдем мимо без проблем.

— Ну давай попробуем, — с большим сомнением, но согласился Гриша, а остальные промолчали. — Только смотреть надо в оба и в случае чего быстро делать ноги из опасной зоны.

Шлагбаум мы обогнули сбоку, там для пешеходов оставили зазор в метр шириной, даже тачка, которую терпеливо катил Эдуард, прошла там совершенно свободно. А дальше справа начинались декоративно подстриженные кустарники, а слева шла система ручьев и прудиков с декоративными же золотыми рыбками. Здесь муравьи и соорудили свой дом высотой в пару метров.

— В Анголе термиты такие вещи строили, — пояснил Эдуард, осмотрев муравейник, — те же муравьи, только вид сбоку. Если они куда-то двигаться начинали, то все — туши свет, сливай воду, все сожрут по пути, включая дерево и железо.

— И что, даже напалм не помогал? — поинтересовался я.

— Знаешь, ни разу не пробовали, — озадачился он, — но думаю, что не помог бы и напалм, слишком много их там бывало.

— Наши муравьи какие-то смирные, — подал голос Афоня, — еле шевелятся.

И он был стопроцентно прав — половина насекомых, на мой взгляд, просто сдохла, а остальные максимум, что делали, так это шевелили усами. Мы миновали муравейник без единой запинки за минуту и вскоре уже оказались перед главным входом в корпус.

— Стрелять? — спросил я у командира, — о таком сигнала вроде договаривались…

— Подожди, — притормозил он меня, — зачем патроны зря тратить, просто постучимся в окно.

И он подошел к ближайшему окну, выходящему в столовую и побарабанил в стекло — изнутри появилась взволнованная физиономия Тамарки, после чего дверь распахнулась настежь.

— Смотри, — взял я Гришу за рукав, — рука у Ленина снова внизу…

— Ааа, — услышал наш диалог Эдик, — не обращайте внимания — это я, когда красил его в прошлом году, сломал там чего-то в этой руке. С тех пор она и вертится, как флюгер.

Я не стал рассказывать ему о встроенном механизме, который обнаружил вчера в этой руке, успеется, и мы все вчетвером зашли в прохладный вестибюль главного корпуса.

— А это еще что за хер? — недоуменно воззрилась на Эдика Тамарка, — в нашей команде такого не было.

— Это не хер, Тамарочка, — осадил ее Гриша, — а Эдуард, механик из гаража. Он тоже выжил после переноса и сейчас присоединяется к нашей, как ты выразилась, команде.

Глава 9 И один из них, механик

— Ты же говорила, что знаешь его, — вспомнил я предыдущее высказывание Тамары, — и даже, как зовут, вспомнила…

— Это не тот, — безапелляционно заявила она, рассмотрев Эдика как следует, — тот помоложе был, которого Палыч звали.

— Это мой напарник, — сообщил Эдик, — Палыч который, я по механике спецом был, а он по электрике.

— Эй, сбавь маленько тон, — достаточно нервно высказался Гриша в адрес Тамары, — твоего Палыча мы все равно теперь не отыщем, а Эдуард вот он — что из-за этого копья ломать?

Тамарка стухла и отошла в сторонку, а ее место заступила Ирина с новыми вопросами.

— Ну как, получилось у вас там в гаражах?

— Да, все окей, — ответил я за всех, — бензина привезли, командный пункт обнаружили и вдобавок нового человека для нашей команды приплюсовали.

— А насекомые как там? — продолжила она.

— Муравьи совсем как неживые стали, — принялся объяснять я, — пауков ни одного не встретили… да, две мухи были, эти тоже не шевелились совсем.

— Бензин у них наверно закончился, — это Анвар вспомнил соответствующий теме анекдот про Штирлица.

— Кстати, о бензине, — спохватился Гриша, — надо его в генератор залить…

— И продолжить проверку Ромашки, — добавила Ирина.

— А у вас тут как? — поинтересовался я, — без происшествий обошлось.

— У нас тоже все окей, — ответила она мне моими же словами и улыбнулась.

— Ну и хорошо, — ответно улыбнулся я ей и потащил канистру с бензином к генератору.

Когда я перезапустил его и вернулся к нашим баранам, то сразу ощутил некоторую накаленность обстановки — Тамара сидела все красная, как помидор, остальные молчали, глядя в самые разные стороны, но только не на нее. Не стал зацикливаться на этом, а сходу предложил продолжить эксперименты с аппаратом типа Ромашка.

— Мы же не закончили в прошлый раз, — напомнил я, — вот давайте и продолжим…

— Пусть он сначала, — Тамарка уперла свой указательный палец в сторону эдикового брюха, — расскажет, что это такое. Чемодан же его — ему и карты в руки.

— Да не знаю я ничего, — уныло начал отбиваться Эдик, — у нас в части по этой Ромашке спецотдел был, а там секреты почти такие же, как у ядерщиков.

— Что же они секретные чемоданы разбросали в разные стороны? — справился Гриша, — если они такие же секретные, как у ядерщиков…

— А я знаю, — огрызнулся Эдик, — все развалилось, денег полгода не платили, очереди на эвакуацию в Москву ждали хер знает сколько. А тут еще оппозиция наступление начала, как уж ее там… Унита если не путаю, называлась… до нашей базы им с десяток километров оставалось пройти — не до чемоданов было.

— Как хоть он назывался-то, — решил уточнить я, — этот ваш секретный спецотдел.

— Подразделение Н, — отчеканил Эдик.

На этот никто ничего ответить не смог, а я чуть подумал и открыл крышку чемодана.

— Ну тогда продолжим что ли, господа-товарищи? — задал я риторический вопрос, — включаю Ромашку 2.1… кстати — может, знаешь, почему она 2.1? Была, значит, и 2.0?

— Была, — с неожиданной легкостью выскочило из Эдика, — и 1.1 тоже было — эти чемоданы я лично в Москву отправлял в 98-м году… как раз дефолт когда долбанул.

Вроде и сказал чего-то Эдик, подумал я, только толку с его информации, как с козла молока… как и с него самого тоже.

— Поехали, — просто сказал я, прервав бестолковую дискуссию, и нажал на кнопку Старт.

А после стандартной загрузки устройства без лишних слов ввел команду «Защита периметра 1». Ромашка на этот раз моргала значительно дольше, в пределах минуты, после чего выдала такое сообщение «Опция недоступна, свяжитесь с Центром».

— Ждали, понимаешь, ждали, — с досадой высказала Тамарка, — и получили голый ноль.

— Ваши ожидания, — вспомнил я сакраментальную фразу одного футболиста, — это ваши личные проблемы. Следующие опции будем испытывать?

— Ну конечно, — осторожно предложил Гриша, — смотреть, что ли на них будем?

Я пожал плечами и последовательно набрал на клавиатуре сначала 2-й вариант защиты, с ним оказалось все точно так же, как и с первым, а затем и полную защиту, не ожидая ничего полезного. Но оказался неправ — после минутной паузы Ромашка нарисовала на экране круг и сообщила:

— Полная защита включена. Заряд устройства позволяет удерживать полную защиту в течение десяти минут.

— Ну-ка спроси у нее, — тут же оживился Гриша, — какой радиус у этой защиты?

Я набрал этот вопрос и нажал Enter — Ромашка тут же выплюнула ответ, что 35 метров.

— Не слабый радиус, — прокомментировал я ромашкино сообщение. — Это весь наш корпус в него входит.

— Выключи эту штуку, — порекомендовал Эдик, — а то посадишь заряд полностью.

Я без лишних слов накатал в строчку «Выключить полную защиту», круг на экране исчез.

— Остальные пункты проверять будем? — справился я у общества.

— Так один только остался, — заметил Гриша, — самоблокировка — я бы поостерегся с ним, вдруг оно потом не разблокируется.

— И еще, — напомнила Ирина, — мы же спрашивали у этой Ромашки насчет единиц личного состава и вооружения, только до конца не довели…

— Правильно, — вспомнил я, — она определила личный состав в десять единиц — давайте еще раз спросим, что это за единицы и где находятся.

— Спрашивай, — разрешил Гриша, предварительно посмотрев на окружающих — те промолчали, тогда я напечатал на экране «Уточни расположение личного состава части».

По часть я чисто на автомате добавил — где личный состав, там и подразделение, в коем они числятся, подумал. На этот раз Ромашка думала битых три минуты, за это время Тамарка успела еще раз отметиться.

— Не было никаких Эдиков в нашем санатории, — заявила она, глядя прямиком в переносицу механику, — бля буду, не было.

— А ты откуда это знаешь? — попытался урезонить ее я, — видела списки из бухгалтерии что ли?

— Не видела, — надулась она, как мышь на крупу, — но если ты много лет в коллективе работаешь, не надо никаких списков, чтоб это знать…

— Гараж с твоей санитарской должностью никак не пересекался, — продолжил урезонивать ее я, — могла просто не увидеть его ни разу.

— Это она во всем виновата, — неожиданно переключил Эдик фокус общего внимания на другую тему.

— Так-так-так, — заинтересовался Гриша, — и в чем же Тамара виновата? — Сказал А, говори и Б, — подтолкнул он механика к дальнейшим откровениям.

— Я и В могу сказать и Г тоже, — с вызовом ответил тот, — и все остальные буквы. В русском алфавите, и в португальском.

Но ничего он сказать ни на одном из этих языков не успел, потому что Ромашка, наконец, выплюнула решение задачи, которую я ей недавно поставил. Экран сначала погас, потом загорелся, начертив примерный план обоих этажей и подвала нашего корпуса, а затем встроенный замогильный голос произнес:

— Полный личный состав части 11 единиц, семь из них находятся в столовой на первом этаже, двое в левом крыле на втором этаже, двое в подвале в правом крыле. Доклад закончен.

— Будем проверять? — первым среагировал на сообщение я.

— Конечно, сидеть что ли будем, — быстро ответил Гриша, — на второй этаж идут Афоня и Анвар, в подвал я и Ваня, остальные сидят здесь и контролируют обстановку. Возражений нет?

Возражений не последовало, поэтому мы вчетвером встали и двинулись в указанных направлениях. А я еще успел выключить Ромашку, во избежание.

— Вот ключ от подвала, — снял со связки нужную железку Анвар и протянул мне, — там на два оборота закрыто.

— Разберемся, — скупо ответил я и добавил, — вы там поосторожнее наверху.

— Разберемся, — ответил мне моими же словами Анвар, и мы разошлись в разные направления по главной лестнице корпуса.

Они поднялись наверх, а мы с капитаном спустились вниз. Дверь в подвал по-прежнему была заперта на большой висячий замок. Черный, диаметром в добрых десять сантиметров.

— Серьезный запор, — сказал я капитану, — вот скажи мне, как сотрудник органа внутренних дел со стажем — как его могли обойти аж двое человек…

— Двое человек, — ответил он мне, — никак не могли, а вот двое хер знает какой формы жизнедеятельности наверно что-то придумали бы… я небольшой специалист по внеземным формам жизни.

— Я тоже, — не нашел я ответить ничего другого, — ну что, заходим что ли?

Гриша в ответ провернул здоровенный ключ на два оборота и вытащил замок из дужек, а зайдя внутрь, щелкнул выключателем — свет, хотя и тусклый, зажегся сразу в обоих направлениях, и слева, и справа.

— Где там эта Ромашка сказала их искать? — справился он у меня.

— В правом крыле, если не путаю, — ответил я, — только хер знает, что она считает левым, а что правым.

— Кабинет главврача она определила слева, — вспомнил капитан, — значит, нам в другую сторону, и он смело зашагал туда, а я менее уверенно, но потрусил за ним.

С обеих сторон длинного коридора тянулись дощатые двери в отсеки, на который был поделен подвал. Все запертые, насколько я определил невооруженным глазом. Шесть слева и шесть справа насчитал, на этом коридор кончился.

— Надо проверять помещения, — с глубоким вздохом сообщил Гриша, — ты не помнишь, кстати, куда мы того подозреваемого засунули позавчера?

— Это который возле ларька попался? — уточнил я, — так не в это крыло, в противоположное… в третий или четвертый отсек от лестницы… можно проверить — он открыт должен быть.

— Проверим, — буркнул Гриша и торкнулся в первую дверь слева, она, ясное дело, оказалась запертой.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул я, — ломать будем или что?

Ничего мне на это Григорий отвечать не стал, а просто со всей дури саданул ногой в район замка — дверь жалобно скрипнула и отворилась, мы по очереди зашли внутрь. Там темно, конечно, было, но я подсветил обстановку фонариком своего мобильника — зарядить его я, слава богу, не забыл. А ничего интересного, как и следовало ожидать, мы здесь не нашли — какие-то грязные корзины, какой-то мутный стеллаж у дальней стены с грязными ящиками, ни одного признака, что тут кто-то побывал за последний год.

— Идем далее, — подошел капитан к противоположной двери.

Ее я уже сам выломал, замки тут очень хлипкие стояли… ничего отличного от предыдущего помещения мы и здесь не обнаружили. Ну разве что за тем отличием, что стеллажа тут не имелось, все лежало в навал на полу.

Так мы прошлись по всему правому коридору с одинаковыми результатами, пока у нас не осталась всего одна непроверенная дверь рядом с лестницей. На вид она была практически такой же, что и остальные, только имела номер. Жестяная табличка к ней прикручена была с циферками 07.

— Интересно, — заметил я, — почему остальные двери безымянные, а это ноль седьмая?

— Сейчас проверим, — ответил капитан, ловким ударом высадив ее внутрь.

Глава 10 Пойди туда, не знаю куда

Я тут же включил фонарик и направил его свет внутрь — дверь открылась не полностью, что-то мешало ей изнутри, но в образовавшееся отверстие вполне можно было протиснуться, что и сделал Григорий. А я последовал за ним.

— Вот они! — почти что выкрикнул капитан, когда свет моего мобильника описал круг и уперся в то, что мешало двери открыться.

Там друг на друге лежали наши бывшие товарищи по несчастью, Вера и Анатолий… последний без головы… тут уж у меня начались спазмы в желудке и последующие несколько минут я был неспособен на какой-либо диалог. Но справился, тогда более устойчивый к таким картинкам Гриша продолжил.

— Что делать будем? — спросил он.

— С трупами-то? — задал встречный вопрос я, — закопать, наверно, надо… только обыскать бы перед этим для порядка.

— Хорошо, так и быть, я займусь обыском, — со вздохом предложил капитан, — а ты пойди посмотри другое крыло подвала… для порядка, чтоб за спиной ничего неизвестного не оставалось.

— Договорились, — ответил я и тут же выскочил из этого отсека, хватит с меня на сегодня расчлененки.

В левом крыле значилось ровно столько же дверей, что и в правом — по шесть в каждую сторону. Открыта была только одна, та самая, куда мы определили того подозреваемого из ларька. Но ничего, заслуживающего внимания, я в ней не нашел. Розовая пена была, правда, висела на решетке, которой было закрыто окошко на улицу. Но я уже так к ней привык, что особенного внимания на это не обратил. Остальные двери я, посовещавшись накоротке с самим собой, ломать не стал — запоры крепкие, пыль на входе нигде не тронута, ну и пусть покоятся с миром.

Когда вернулся обратно, Гриша уже стоял по эту сторону двери и нервно курил, поминутно сплевывая на пол.

— Нашел чего? — тут же задал он вопрос.

— Вообще ничего интересного, — сообщил я, — а у тебя как?

— Вот, — открыл он пакет с надписью «Магнит», — все, что у них в карманах было.

Я заглянул туда и увидел бумажник, расческу, зеркальце, помаду, кучку мелочи и несколько бумажных купюр, ключи и еще что-то непонятное на самом дне.

— Самое обычное содержимое карманов среднего российского гражданина, — сказал Гриша, — и средней гражданки… исключение только одно, вот, — и он вытащил из нагрудного кармана плоскую карточку размером чуть больше банковской.

— И чего же в этом необычного? — тут же уточнил я.

— Это электронная штучка, — ответил он, — вот видишь, тут сбоку кнопка «Вкл» имеется.

— Дай-ка, — забрал я у него карточку из рук и внимательно рассмотрел ее с обеих сторон, — и точно что-то электронное, из Китая, судя по иероглифам на обороте. Надо будет проверить…

— Пошли наверх, — предложил Гриша, — не здесь же ты ее проверять будешь, — и я с ним тут же согласился.

— Пошли, — согласился я, но спохватился и задал еще один вопрос, — а у кого из них двоих эта штуковина была?

— У Толика конечно, — бросил он мне через плечо, уже поднимаясь по лестнице.

Вторая наша экспедиция, состоявшая из Афони и Анвара уже вернулась, и столовая теперь напоминала раздраженный улей, ну это когда все вокруг жужжат в угрожающих звуковых диапазонах. Гриша с порога начал наводить порядок во вверенном ему подразделении.

— Так, — громко сказал он, — все быстро заткнулись и сели на стулья.

А потом он остановил взгляд на враче и командным голосом объявил ему:

— А ты доложил результаты выездной проверки второго этажа.

И это, как ни странно, помогло, обстановка разрядилась, не до нуля, конечно, но до приемлемого уровня точно. А Анвар начал докладывать.

— Значит так… — он посмотрел зачем-то в ближайшее окно на улицу (ничего там не изменилось на этой улице), — в кабинете главврача… Сидоркиной Антонины Павловны, — зачем-то расшифровал он ее ФИО, — мы ничего нового не обнаружили.

— А тогда почему тут стоит такой сыр-бор? — поинтересовался я, — как будто поймали карманника на базаре…

— Потому что я, — продолжил Анвар, — включил на всякий случай фиксацию обстановки на своем смартфоне…

— Видеозапись что ли? — уточнил Гриша.

— Ну да, ее самую… и вот что моя камера зафиксировала, — он протянул мобильник капитану и включил проигрывание записи.

Я конечно тоже подтянулся к ним двоим, любопытно же, что там такое зафиксировалось, что весь народ так возбудился.

— Это коридор, тут неинтересно, — начал комментировать Анвар, — вот мы входим, вот Афоня идет к сейфу и открывает его…

— Стопэ, — нажал на паузу Гриша, — а что Афоне понадобилось в сейфе? Расскажи народу, — перевел он свой взгляд на него.

Афоня слегка уменьшился в размерах, съежившись на своем стуле, но брошенную перчатку поднял.

— Что-что — проверить хотел, нет ли там чего-нибудь нужного для народа…

— И что, проверил? — это уже я перехватил нить разговора у капитана.

— Проверил — там одни таблетки и деньги еще. Ничего не брал оттуда, можете обыскать.

— Ладно, поверим, — махнул рукой Гриша, — а ты крути дальше свою фиксацию.

— Кручу, — откликнулся врач, — на 16:08:55 все и начинается…

И мы с Гришей в полном обалдении просмотрели то, что начиналось с указанного времени. И продолжалось ровно десять секунд.

До 16:09:05 оно продолжалось. А потом перестало. Из стены, примыкающей к кабинету справа, там спортзал вроде должен быть, вышли по очереди Игнат и Валера, пересекли помещение наискосок, нигде особенно не задержавшись, и ушли в другую стенку, где значился кабинет ароматерапии.

Анвар остановил запись и спросил у нас:

— Еще раз прокрутить?

— Давай, — первым очнулся я, — причем в замедленном режиме — так же можно?

— Вдвое замедляю, — ответил тот, — больше программа не дает.

И мы еще раз просмотрели этот небольшой ролик… после чего Гриша нашел нужный вопрос:

— Вы их глазами-то видели, этих орлов?

— Да в том-то и дело, — с досадой отозвался Анвар, — что глазами мы ничего не видели… ну может рябь какую-то…

— Ты за всех-то не говори, — дернулся Афоня, — лично я два раза их зафиксировал, когда они вылезали и когда обратно залезали в свои стены. Но недолго, по полсекунды, наверно. Потом они слились с обстановкой.

— В соседние комнаты заглядывали? — это я уже спросил.

— А как же, — встрепенулся Афоня, — лично я тут же в эту ароматерапию сунулся, но там никого уже не было.

— Прямо «Человек проходит сквозь стену» какой-то получается, — процедил я.

— Какой Человек? — не понял Гриша.

— Кино такое было, немецкое вроде бы — как там один мелкий чиновник вдруг получил такой дар проходить сквозь любые материальные препятствия.

— И чего там дальше было, в кино этом? — вдруг заинтересовалась Ирина.

— Я точно не помню, но, кажется, этот чиновник начал изводить своего начальника и своих соседей по дому… и извел в конце концов.

— Нас эти ребята, — вздохнул капитан, — тоже изводить сейчас начнут… очень на то похоже. А теперь мы отчитаемся о своей проверке, — вспомнил он о главном.

— Да-да, — проснулась Тамара, — давайте отчитывайтесь.

— В правом крыле подвала, как и подсказала нам Ромашка, — начал капитан, — мы нашли двух наших коллег… бывших коллег то есть — и Веру, и Анатолия.

— В помещении с номером 07, — добавил зачем-то я, но Тамара тут же за это уцепилась.

— Синенькая табличка с цифрами была? — спросила она.

— Ну да, — синхронно кивнули мы с Гришей.

— Это я ее туда прикрутила.

— И зачем же ты это сделала? — уточнил я, предчувствуя, что мы не туда бредем.

— Чтоб не перепутать… я туда кое-какие свои вещи сгрузила, а ключ мне аж сама главврачиха выдала… но я уже год туда не наведывалась. Так, значит, там они и нашлись, Толик с Верой? — так закончила она свой полет мыслей.

— Угу, — подтвердил капитан, — там мы их обоих и обнаружили… без признаков жизни.

— А голова у Толика на месте была? — спросил Анвар.

— Не было у него головы, — угрюмо отвечал я.

— Выходит, — нащупала, наконец, правильное направление Ирина, — что они никуда не переправились из того подземелья под Лениным?

— Если быть совсем уже точным, — поправил я ее, — то переправились. Прямиком в подвал, в седьмой отсек правого крыла.

— А хорошо, что я туда не полезла, — продолжила Ирина, — а должна ведь была по очереди следующей быть, прямо за Верой.

— Вообще-то это я следующим был, — вспомнил очередность я, — и сломал там чего-то с помощью металлических монеток… а вы мне еще хотели неустойку на этот счет выкатить.

— Не будем мы тебе неустойку выкатывать, — ответила Ирина, — наоборот премию выпишем… да, а что теперь с ними делать-то, которые в подвале лежат?

— Закопать их надо, — отозвался Гриша, — только уже не сегодня. Завтра в первой половине дня и займемся.

— Да, — вспомнил я еще один момент, — у Толика в кармане вот что обнаружилось, — и я выложил на середину стола карточку с иероглифами. — Кто-нибудь в курсе, что это может быть?

Народ внимательно начал рассматривать нашу находку, но на расстоянии — в руки ее никто не рискнул взять.

— Я, кажется, знаю, что это, — вынесла вердикт Тамарка.

— Ну говори, если знаешь, — подстегнул я ее мыслительную активность.

— Это электронный ключ к автомобилю, вот что…

— А ведь и точно, — хлопнул я себя по голове, — новые же авто сейчас без ключа заводятся — как же это я сразу не догадался.

— Осталось только найти автомобиль Толика и посмотреть, нет ли там чего полезного, — сказал капитан.

— Никакой это не ключ от автомобиля, — вдруг подал голос механик Эдик, до этого сидевший в сторонке абсолютно безмолвно.

— И что это тогда? — спросил я у него.

— В смысле — ключ-то это ключ, конечно, — начал объяснять он, — только активирует он совсем не авто, а кое-что другое.

— Ты давай загадками-то не говори, — строго указал я ему, — у нас тут и без тебя загадок хватает. Раз начал, заканчивай уже…

— Хорошо, щас закончу, — уныло продолжил Эдик, одновременно взяв в руки стакан с посудного столика, — только плесните чего-нибудь… трубы горят.

Глава 11 Найди то, не знаю что

Я переглянулся с Гришей, и он кивком разрешил мне выдать Эдику опохмел. Развязал пакет из-под Магнита, в который мы сгрузили разное добро из ларька. и вытащил бутылку Розового крепкого портвейна.

— Такое пойдет? — уточнил я на всякий случай у него и, когда он согласился, скрутил пробку и налил полстакана этой розовой гадости.

— Хорошо, — аж защурился Эдик, выцедив все налитое до дна, — так о чем я там начал говорить-то?

— Об этой штуковине, — я показал на карточку, одиноко лежавшую в центре сдвоенного стола. — Теперь заканчивай свою мысль.

Эдик с большим сожалением отставил стакан в сторону и приступил к исполнению моего ценного указания.

— Это ключ… точнее карта активации для прибора типа Ромашка, — он кивнул в ту сторону, где этот чемодан лежал. — Он активирует некоторые недокументированные особенности работы этой хреновины…

Надо ж, невольно подумал я, какие умные слова он знает — и не скажешь, что простой механик. А Гриша тут же начал задавать дополнительные вопросы.

— А какие именно особенности он активирует? Ты давай поживее говори-то, чего из тебя все клещами тащить надо…

— И куда ее тут прикладывать? — добавил я вопросик, — к этой Ромашке.

— Просто поднести поближе, — Эдик начал отвечать с конца, — никакого специального места для прикладывания нет. А что она там активирует, я хэ зэ — видел только один раз эту активацию, и то издали.

— Ну опиши, то что видел издали, — чуть ли не одновременно потребовали Ирина с Тамаркой.

— Щас, — начал он собираться с мыслями, — здоровье бы только поправить сначала.

Я без лишних слов нацедил ему в стакан новую порцию Розового крепкого, он немедленно опрокинул все это в рот, потом продолжил.

— В 94-м дело было… или в 95-м, до дефолта, короче говоря. Меня послали в командировку на восток от этой гребаной Луанды… городишко назывался Унже, если ничего не перепутал. На УАЗике поехали, я, водила и два спеца из подразделения Н.

— А зачем вы туда поехали? — спросил я, — цель-то командировки какая?

— Ты в армии служил? — ответил он вопросом на вопрос. — Вот и видно, что нет — цель обычная, выполнение задания командования.

— Ну это верно, — на секунду смешался я, — на бумаге-то вояки обычно ничего умного не пишут, но ведь все всегда знают, зачем их посылают.

— Тоже правильно, — наклонил голову Эдик, — в армии все и все знают, только иногда высказать не могут. Да, знал я, чего мы там в этой Унже делать собирались — испытывать новую модификацию Ромашки в условиях, приближенных к боевым. В этом районе действовала очень крупная банда из УНИТЫ такой, слышали?

— Ну да, — вспомнил я уроки политической географии, — слышали. Конкуренты ангольской правящей партии — там еще у них лидер такой колоритный был, как его… Савинба что ли…

— Савимби, — поправил меня Эдик, — неприятный типчик, живьем, говорят, своих противников ел…

— Да уж, — поежился я, представив себе такую картину в красках, — не хотел бы я быть его противником. Слушай, про Савимби это очень интересно, но давай уже ближе к Ромашке и карточке этой…

— Хорошо, — вытер он пот со лба, — про карточку. Нас там встретил местный полевой командир правительственных войск, Жозе его звали, как сейчас помню. Черный, как сапожный крем примерно. Но по-русски умел говорить связно. Переночевали в какой-то хибаре, ладно еще, что насекомых почти там не было. А рано утром этот Жозе отвез нас на какое-то культовое место неподалеку от городка…

— И какой там культ в этой Анголе? — поинтересовался Гриша, — вуду?

— Ага, почти что он, называется только как-то по-другому… — ответил Эдик, — йоруба кажется. Вот в капище этой йорубы нас Жозе и отвез… там по кругу здоровенные валуны выложены были, а в середине очаг, где какие-то кости валялись.

— Жертвоприношения… — задумчиво предположил я, — надеюсь, кости были не человеческие?

— Да хер его знает, — честно признался Эдик, — может и человеческие, я не приглядывался.

— Ну и что вы там делали в этом капище? — спросил Гриша.

— Как что, — недоуменно воззрился на него механик, — зачем послали, то и делали — испытывали устройство типа Ромашка 2.0.

За эти цифры как-то никто не зацепился, что они немного не те, что у нас, поэтому Эдик продолжил свою речь беспрепятственно.

— Главный у нас, майор Звягин его звали, включил Ромашку, а после загрузки вытащил из кармана такую вот карточку и активировал чего-то там внутреннее.

— Так… — ответил, подумав Гриша, — и что дальше случилось?

— Поначалу ничего… — так же после паузы сказал Эдик, — а через минуту началась настоящая африканская чертовщина — музыка местная заиграла, барабаны, бубны, тени какие-то полезли со всех сторон.

— Вудовщина, я бы сказал, а не чертовщина, — поправил я. — Ну и чем у вас там все закончилось?

— Дальше я сознание потерял, — честно признался Эдик, — очнулся только, когда мы уже назад в УАЗике ехали.

— Слушай, — высказал я подспудную мысль, — а зачем они тебя с собой брали-то, спецы? Водитель это понятно зачем, а механик им нахрен сперся?

— УАЗики у нас капризные были, — тут же пояснил Эдик, — ломались иногда прям на ровном месте. Наверно за этим и взяли, чтоб починил, если что…

— И что, сломался твой УАЗик?

— На этот раз пронесло… а вообще и до двух раз за поездку, бывало, приходилось ключами греметь.

— Стоп-стоп, — остановил нас Гриша, — что-то вы не туда заехали, давай по теме… так чего в итоге активизировал этот твой ключ? Скажи толком.

— Я ж в отключке был, — недовольно ответил Эдик, снова покосившись на портвейн, но третий раз я ему наливать не стал.

Тогда он глубоко вздохнул и продолжил без стороннего допинга.

— Недокументированные особенности Ромашки он активирует.

— Это мы уже слышали — ты конкретику давай, — ответил ему Гриша, — глубину проблемы.

— Не я же эту штуку разрабатывал, — огрызнулся тот, — могу только свои предположения изложить.

Ну точно он на простого механика не тянет, промелькнула у меня в мозгу здравая мысль, ишь какие речевые обороты загибает, а Эдик тем временем начал излагать.

— Трупы оно начинает оживлять, вот чего… из-под земли достает их… но это только мое предположение конечно.

— И зачем же нашим доблестным воякам такая функция? — не смог я не задать логичного вопроса, — чтоб таким образом ряды вооруженных сил пополнять что ли? Зомбями?

— Вот про это ничего не скажу, — подумав, отвечал Эдик, — у вояк мозги немного не так работают, как у остальных граждан… может и зомбей захотели себе на службу поставить, все может быть.

— Ну чего, — обратился Гриша к собранию, — докладчик нам только что нарисовал картину маслом, теперь нам всем надо принять решение…

— Какое решение? — спросил туповатый Афоня.

— Обычное, — продолжил капитан, — будем активировать недокументированные особенности Ромашки или оставим все, как есть.

— Я против, — решительно высказался Анвар, — зомби это немного не то, что в нашей ситуации прямо так вот необходимо.

— Тэээк, — почесал в затылке Гриша, — какие еще будут мнения?

— А я за, — высунулась Тамарка, — я же уже говорила, что за любой кипеш, кроме голодовки — а тут голодовки вроде не предвидится.

— И я не против, — добавила Ирина, — риск благородное дело.

— Трое высказались, — отвечал капитан, — счет пока 2:1 в пользу активации — кто следующий?

— Я тоже против, — строго сказал Афоня, предварительно нацепив очки на нос, — не люблю я фильмов про зомби.

— Остались мы с тобой, — Гриша посмотрел не меня, — и Эдик… Эдик, ты что скажешь?

— Делайте, что хотите, — буркнул он, — я за большинство буду.

— Воздержался, значит… а ты, Ваня, как?

— Я за, — скупо ответил я, — никто ничего не знает, пока сам не попробует. Сейчас вот откажемся, а потом локти кусать будем.

— Ну и я тоже голосую за, — закончил пересчет Гриша, — итого 4:2 при одном воздержавшемся в пользу активации. Может, кстати, ничего и не выгорит — сколько времени все это пролежало с 96 года…

— С 99-го, — поправил его Эдик, — я в этом году уволился.

— Да все равно много… да, и еще один необсужденный вопросик у нас остался.

— Какой? — спросил я.

— Как эта карта оказалась в кармане у Анатолия… он-то какое отношение имеет к армии и ее электронным штучкам?

— Это как раз совсем не вопрос, — тут же отреагировал Эдик, — мы с ним пили пару-тройку дней назад — вот он и позаимствовал этот ключ у меня… наверно… я ему, помню, тоже рассказал историю про Анголу.

— Меньше надо злоупотреблять, — наставительно сказал я ему, — здоровее будешь.

— Кто не курит и не пьет, — начал ответить он мне.

— Тот здоровеньким помрет? — закончил я за него, но ошибся.

— Не, это старый вариант, — ответил Эдик, — а новый — тот на органы пойдет.

На это я уже совсем не нашелся, что сказать, поэтому взял в руки карту, повертел ее и таки нашел еще вопрос для Эдика.

— А почему тут иероглифы нарисованы с обратной стороны?

— Понятия не имею, — честно признался он.

— Нажимать тут что-нибудь надо? — задал последний вопрос я, — или она всегда готова к использованию?

— Ничего нажимать не надо, просто поднеси ее на 5–10 сантиметров к Ромашке…

— Ну тогда с Богом, товарищи, — произнес я на всякий случай, перекрестился и поднес карту прямиком к экрану устройства.

Ромашка поморгала несколько секунд, потом выплюнула такую надпись:

— Обнаружен ключ активации устаревшего образца. Желаете продолжить?

— Ну да, — без особых понуканий прокомментировал этот момент Эдик, — может он и устарел слегка, впопыхах я мог не то с собой забрать.

— Продолжаем? — обвел я взглядом окружающих и, поскольку ответом мне была звенящая тишина, ввел в командную строку слово «да».

Ромашка подумала немного и написала «активирован ключ 2.0, жду дальнейших приказаний».

— А ничего что-то и не случилось, — сказала Тамарка спустя полминуты напряженного ожидания, — может он пулю нам прогнал, этот механик херов?

— А ты не торопись, детка, — ухмыльнулся тот, — тот, кто никуда торопится…

— Тот везде опаздывает, — закончила за него Тамара. — ждем еще пять минут и расходимся.

Но пяти минут ждать не пришлось, все закрутилось гораздо раньше.

Глава 12 Вечер живых мертвецов

Первыми обозначились застреленный Тамарой Игнат и пропавший на голом месте Валера. Нет, на этот раз они вовсе не из стенки вышли, как можно было бы подумать, а вполне цивильно появились из вестибюля, со стороны раздевалки и аппаратов безналичной оплаты. Культурно поздоровались и уселись на стулья рядом с входом в столовку.

— Я ж тебя убила утром, — само собой вылетело из Тамарки в сторону Игната.

А тот вежливо приподнял клетчатую кепку (и откуда она у него взялась) и ответил тихо и скромно:

— Выходит, что не до конца.

— А ты, — это Анвар сказал, указывая на Валеру, — два раза в стенку уходил на моих глазах…

— Было дело, — не менее вежливо ответил он и на этом замолчал.

Тогда уже не выдержал я и задал свой наболевший вопрос сразу обоим:

— Как там на том свете-то? Жить можно?

— Не знаю, что ты там понимаешь под тем светом, — отвечал Игнат, — но жить в общем и целом можно везде, даже на дне урановой шахты.

— Ясно… — я подумал и все же сгенерировал еще один вопросик, — ну и как там, на дне шахты-то?

— Мы о деле вообще будем говорить? — строго отбрил меня Игнат, — или мы трепаться будем?

— Подожди, — взял его за рукав напарник, — сейчас наши товарищи подтянутся, тогда и начнем о деле.

Все собравшиеся невольно начали представлять товарищей этой парочки, лично у меня мурашки по телу побежали. И тут случилось второе, так сказать, пришествие покойников — из того же вестибюля, но уже со стороны лестницы в подвал раздалось шарканье, а потом громкие шаги, и в дверном проеме перед столовой нарисовались Вера и Анатолий. Последний без головы — она у него в руках лежала.

— Ну что, — сказала голова Толика, — здравствуйте, что ли еще раз, товарищи.

Ирине стало плохо, она выбежала в кухню, и мы все услышали, как ее там выворачивает. Остальные, включая Тамару, как-то справились.

— А, — вспомнила голова Толика, — сейчас устраним неисправность.

И руки Толика надели голову на место, потом сделали несколько пассов вокруг шеи — и никаких следов того, что только что голова значилась отдельно от остального тела, на Толике не осталось. Эти двое заняли еще два стула возле рабочего места дежурной по столовой, причем Вера закинула ногу на ногу.

— Вот теперь все в сборе, — удовлетворенно сказал Валера (Ирина тем временем вернулась на свое место с белым, как бумага, лицом), — теперь можно и о деле поговорить, верно?

Этот вопрос он почему-то мне адресовал… может, потому что я ближе всего к нему находился.

— Ночь живых мертвецов у нас на дворе, — ответил я, чтобы не молчать, — прямо как у Джорджа Ромеро.

— Скорее у Тома Савини, — сделала попытку улыбнуться Вера, но у нее это плохо получилось, — мне больше нравится римейк этого кино. И потом — какая ж ночь, светло еще, так что у нас Вечер живых мертвецов.

— Давайте уже о деле, — напомнил я, хотя способность держать себя в руках далась мне с немалым трудом, — ты первый про него заговорил, тебе и карты в руки, — вернул я вопрос Валере.

— Давно в карты не играл, — вздохнул тот для начала, — когда все закончится, распишем пулечку?

— Конечно, — хладнокровно отвечал я, — а сейчас давай по теме поговорим. Кто вы такие, черт вас возьми? Ты же, например, не Валера, а ты совсем не Вера… и что там у тебя с головой случилось, Толик? Почему она прыгает в разные стороны, как зайчик?

— Про голову давай в конце, — поморщился Анатолий, — а сейчас давай о главном.

И он сделал очень длительную паузу, почти как артист Москвин в классическом МХАте. Подгонять его мысли как-то ни у кого язык не повернулся, все терпеливо ждали.

— Значит, о чем это я, — наконец вышел из вакуума Толик, — ах да, о главном. Как старые песни почти… куда вы все вместе попали — интересно?

Тут уж никто молчать не стал, и все до единого на разные голоса сообщили, что да, очень интересно.

— Вы на Земле, успокойтесь, — продолжил, как ни в чем ни бывало, Толик, — только не на привычной, а на альтернативной. Два с половиной градуса влево по шкале Рейхарда-Черенкова.

На такой заумный оборот никто не нашелся, как среагировать, поэтому он беспрепятственно закончил свою фразу.

— Как вы сюда попали, объяснять не буду, все равно никто не поймет, но назад выбраться будет очень непросто.

— Да вопрос про то, как мы попали, меня лично в последнюю очередь интересует, — продолжил я диалог с головой Толика, — гораздо интереснее — зачем.

— Так вам же менеджер все объяснил, — удивленно отвечал тот, — что непонятного было?

— Мы нашли место, откуда твой менеджер выходил в эфир, — встрял в беседу Гриша, — это вон за тем ларьком. Так что у нас имеются обоснованные сомнения, что и все остальное в его словах было правдой…

— Вот этого я не знаю, откуда он там выходил, — ответил Толик и обратился к своим подельникам по несчастью, — может вы в курсе?

Но подельники промолчали, тогда я задал следующий вопрос.

— А что там с вами случилось в этом портале под Лениным? Вы куда-то переместились или это все сплошной обман про портал?

— А сейчас вам об этом владелец портала все и расскажет, — сказала почему-то Вера, а не голова Анатолия.

— В каком смысле владелец? — это все, что я смог выдавить из себя.

— Подожди минутку, — предостерегающе взмахнула рукой Вера, — и сам все узнаешь…

Хорошо, безмолвно кивнул я головой и принялся ждать, не ожидая, впрочем, ничего хорошего. Минута — не минута прошла, но где-то через два оборота секундной стрелки сначала раздался глухой удар чего-то тяжелого о землю, а сразу вслед за этим разлетелась в щепки основная входная дверь в корпус, и в проеме из вестибюля показался он самый… Владимир Ильич, памятник и владелец портала под ним.

— Здравствуйте, товарищи санаторцы! — бодро поприветствовал он всех нас, усаживаясь на стул в углу.

Стул заскрипел, но выдержал нового сидельца, а Ильич тем временем и не думал останавливаться.

— Расскажите, товарищи, как у вас обстоят дела с мировой революцией? — против ожиданий, традиционной картавости у него заметно не оказалось… видимо, сама прошла, пока он стоял столбом целое столетие.

— Так полным же ходом идет, Владимир Ильич, — нашелся я, — и волнами — цифровая революция заканчивается, инклюзивно-трансгендерная стартует. Но расскажите лучше про портал, который у вас в постаменте находится…

— Это хорошо, батенька, — как будто не услышал он моего вопроса, — что у вас революция за революцией. Как говаривал мой коллега Лев Давыдович — цель ничто, а процесс все.

Но тут Толик, голова которого села все же слегка криво и слегка косила в сторону, взял и щелкнул пальцами… все вздрогнули от неожиданно громкого звука, а Ильич слегка покосился в ту сторону и тут же перешел на деловые рельсы.

— Тут кто-то задал архи-интересный вопрос про то, что находится подо мной в пьедестале, я правильно понял?

— Абсолютно правильно, Владимир Ильич, — отвечал я, потому что все прочие как будто воды в рты набрали. — Сейчас это самый архиважный вопрос.

— Хорошо, — почему-то вздохнул он, — сейчас все расскажу… а пока дайте закурить — сто лет ничего не курил.

Гриша пошарил в карманах, достал пачку Уинстона и зажег зажигалку — Ильич с наслаждением затянулся дымом продукции Джапан Табакко Интернешнл и начал, наконец, выдавать интересующую нас информацию.

— Это не портал, товарищи, по крайней мере, не в том смысле, как вы это слово понимаете… зи ферштейн мих? — почему-то перешел он на немецкий.

— А что же тогда это такое? — несколько ошарашено переспросил я.

— Это комната перерождения и очищения, — любезно продолжил он, затушив бычок от Уинстона в пепельнице на столе, — где несовершенные товарищи становятся идеальными… и готовыми к мировому переустройству на справедливых началах.

— Бред какой-то, — невольно вырвалось у меня, — вы хотите сказать, Владимир Ильич, что эти вот двое (кивок в сторону Веры и Толика) духовно переродились и стали совершенными? Это без головы-то?

— Голова это случайная погрешность эксперимента, — продолжил Ленин, — мы уже подкрутили, что там надо, такое больше не повторится.

— Да если и голову в сторону отодвинуть, — ответил я, — то и во всем остальном я лично ничего идеального в этих живых мертвецах не вижу.

— И совершенно напрасно, батенька, — перешел на знакомые обороты речи Ильич, — приглядитесь — они же теперь никак не зависят от внешней среды, в пропитании и крыше над головой не нуждаются, убить их невозможно, настоящие жители коммунистического будущего.

— Какое-то безрадостное будущее вы нарисовали, Владимир Ильич, — только и смог ответить я, — однако хотелось бы прояснить еще один вопросик с вашего разрешения…

— Разрешаю, — милостиво согласился он, одновременно сделав знак Грише, который все понял и выдал ему еще одну сигаретку.

— Что всем остальным делать? Ну которые еще не прошли обработку в вашей камере перерождения.

— Архив-своевременный вопрос, — оживился Ильич, выпустив в потолок очередную струю табачного дыма, — выходов у вас сейчас ровно две штуки — первый… — и он сделал паузу, в которую вклинился я.

— Первый это наверно камера смерт… ну то есть перерожденцев, а второй какой?

— Верно, камера… только напрасновты ее смертной называете, товарищ, скорее уж она заслуживает названия камеры вечной жизни. А второй… со вторым не все так просто, товарищи.

Он поперхнулся, прокашлялся, затем закончил свою мысль.

— По второму варианту вы просто все сдохнете по одному, вот и все… на радость тому шоу, про который вам мой заместитель рассказывал, как уж там его зовут-то… Павел Иванович, кажется. И это в лучшем случае.

Все присутствующие обратились в слух, пытаясь представить себе, каким же в таком разе будет худший случай.

— Есть и немного другие варианты развития событий, — веселым голосом сказал Ильич, — все их я вам перечислять не буду, но один, как сейчас модно говорить, лайфхак все же выдам…

Гриша, как я увидел, достал записную книжку и ручку и приготовился занести в протокол слова вождя пролетариата.

— Если выйти из вашего санатория на северо-запад… да, мимо гаражей и подсобного хозяйства… и двинуться по просеке в сосновом бору, то примерно через километр вы увидите железнодорожный разъезд… узкоколейка там начинается. И бронепоезд тоже имеется. Называется он «Борец за свободу товарищ Ленин». И он даже исправный, бронепоезд этот.

Он помолчал немного, ожидая вопросов, но их не последовало, тогда он закончил.

— Я все сказал. Как говорили древние римляне, сапиенти сат (умному достаточно)… а глупому все равно уже ничего не поможет.

Это было последней каплей, переломившей спину верблюду… мне то есть — уровень бреда зашкалил уже настолько, что я без лишних слов придвинул к себе Ромашку и быстро набрал на клавиатуре «Деактивировать ключ 2.0». Никто ничего не успел сделать, так как Ромашка среагировала за долю секунды — в ответной строке выдала «Ключ деактивирован».

Я обернулся к сидящим мертвецам и никого там не увидел…

— И что все это значило? — подала голос Тамарка.

— Скорее всего то, — начал отвечать я, предварительно посмотрев в окно (Ленин стоял на своем обычном месте), — что ключ этот вызывает коллективные галлюцинации, больше ничего.

— Согласен с Ваней, — веско поддержал меня капитан.

— И я тоже, — добавила Ирина, — памятники у нас ходить не умеют и вряд ли скоро научатся.

И в этот самый момент мы все услышали протяжный гудок паровоза откуда-то со стороны гаражей.

Глава 13 Наш паровоз вперед лети

— Однако про паровоз он, кажется, все верно рассказал, — заметил Анвар, просидевший всю эту беседу без единого звука.

— Ты вот и Тамара, — ответил ему я, — два старожила санатория — должны знать хоть что-то про железнодорожную ветку и про паровозы… расскажите хоть в двух словах.

Анвар покрутил головой в том смысле, что ничего ему неизвестно, а Тамарка смело подняла брошенную мной перчатку.

— Ну я кое-что по этому вопросу слышала, — ответила она, закуривая сигарету, — что интересует — спрашивай.

— Да вываливай все, что знаешь, — буркнул я, — интересует в основном, откуда и куда она идет и работает ли.

— Построили ее, — начала она издалека, — сразу после войны — у нас тут кругом болота, а в болотах много торфа, а торф добывали в основном зеки, тут ведь лагеря и зоны сплошные раньше были…

— А сейчас чего? — перебил ее я, — нет больше лагерей?

— Да, почти все закрыли при Хрущеве, остался один, кажется, лагпункт, за Рустаем где-то. Так вот, зеки вытаскивали пласты торфа из местных болот, потом он сох пару месяцев, потом его надо было вывозить — вот для этого и соорудили эту дорогу. Откуда она начинается и где заканчивается, такой был вопрос?

— Точно, — подтвердил я.

— В наш санаторий короткое ответвление идет, — продолжила она, — от основного хода, а он, этот ход, в южной стороне заканчивается недалеко от Города… в Лесопромышленном районе вроде, а на север до самого Рустая идет. Может и дальше, этого не знаю.

— И еще был вопрос — работает ли оно сейчас? — напомнил я.

— По-моему нет, — наморщила Тамара лоб, — кому сейчас торф сейчас нужен, все же на газе.

— А что такое тогда гудело две минуты назад? — спросил Афоня.

— А я знаю? — огрызнулась Тамарка, — пойди и посмотри, если интересно.

— Работает узкоколейка, — неожиданно вставил свое слово Эдик, — у меня там даже один знакомый машинист есть, выпивали с ним недавно.

— Ты, похоже, со всеми уже успел выпить, — заметил я, — так что там насчет машиниста-то? Как зовут, где живет?

— Зовут обычно, — пожал плечами Эдуард, — Сергеем, фамилию не знаю. Где живет, тоже не в курсе — пили мы с ним прямо в кабине тепловоза… вот, кстати, никаких паровозов там точно нет, и дров им не надо, давно на солярку ходовой состав перевели.

— Товарищи, — громко сказал капитан, — есть такое мнение, что ловить нам в этом санатории больше нечего. И терять тоже… ну кроме своих цепей, как сказал бы Владимир Ильич. Так что мнение заключается в том, чтобы всем нам оставшимся тут в живых взять и погрузиться на паровоз…

— На тепловоз, — напомнил я.

— Да неважно, — отмахнулся он, — главное слово тут «погрузиться». И уехать куда-нибудь туда, где имеется цивилизация.

— Я двумя руками за, — тут же выскочила Тамарка, — цепочка у меня одна уже есть (она показала тоненькую золотую побрякушку на своей шее), а другие мне без надобности.

Тут в перекличку и все остальные подтянулись — против никого не оказалось.

— Ну и я тоже поддержу общее мнение, — сказал оставшийся последним Гриша, — предлагаю выйти в течение часа.

— А почему так долго? — спросила Ирина, — нам собраться и пяти минут хватит.

— Надо похоронить двух наших коллег, — напомнил капитан.

— Если они остались в подвале на своем месте, — добавил я.

— А вот сейчас и проверим, пошли, — и капитан указал на меня, Анвара и Эдика, — по двое на один труп.

В помещении номер семь правого крыла подвала все оставалось неизменным — эти двое лежали в тех же позах, в которых мы оставили их час назад. Мы аккуратно вытащили их на свет божий, и тут пригодилась моя лопата из багажника. Копая яму размером два на полметра, заодно вспомнил и про голову Толика… закинули и ее в эту же яму.

Командир разрешил дать прощальный залп одиночными выстрелами, после чего мы вернулись в столовку.

— Ну, вся черновая работа сделана, — сказал он, вымыв руки под краном (вода на удивление текла с очень хорошим напором), — можно выдвигаться.

— Еду и питье мы запасли, — отчиталась Ирина, указав на кучу пакетов и сумок на полу возле выхода.

— Тогда присядем на дорожку, — предложил почему-то Эдик, и никто сопротивляться не стал.

И пока мы сидели, кто на чем, мне в голову пришла новая идея, которую я тут же и озвучил.

— Эдик, а расскажи, что там за дорога по просеке? К этому разъезду…

— В смысле? — не совсем уяснил он, — лесная дорога, слева сосны, справа сосны, посередине пусто.

— Машина, в смысле, там проедет?

Народ немедленно оживился и загудел — моя мысль дошла до большинства.

— Наверно, — пожал Эдик плечами, — дождей давно не было, грязи не должно быть.

— Ну, так поехали на моем Дастере, — продолжил я, — все веселее будет… плюс гораздо быстрее и безопаснее.

— Все не влезем, — напомнил капитан, — нас же семеро, а в твой Дастер максимум пять войдет.

— В два захода можно, — ответил я.

— Не, — внес уточнение капитан, — мой УАЗик еще можно задействовать — тогда возвращаться не придется.

— Это если он заведется, — напомнил я такой факт.

— Да куда он денется, — недовольно отбрил меня он, — ты лучше за своей матчастьью последи.

— Есть, тщ капитан, — вытянулся я по стойке смирно, — последить за своей матчастью. Разрешите выполнять?

— Разрешаю, — кивнул он мне, но тут сказала еще пару слов Ирина.

— А как быть с Валерой и Игнатом?

— Стоп-стоп, — потер лоб Гриша, — Валера затерялся где-то в стенах, хрен с ним, а ведь Игната мы же оттащили в какую-то кладовку…

— Точно, — вспомнил я, — рядом с раздевалкой — надо посмотреть, что там и как.

Недолго думая, мы всей толпой выкатились в вестибюль и я, поскольку первым был в очереди, распахнул неприметную дверь между аппаратом безналичной оплаты типа Киви и входом в пустующую раздевалку.

— Вот, — сказал я всему народу, — сюда мы его и затащили утром.

Но никого и ничего в этой кладовке не имелось, не считая, конечно, швабр и ведер в углу.

— Тэээк, — резюмировал ситуацию Гриша, — как говорят у нас на службе, нет тела — нет дела. С Игнатом вопрос закрываем и едем к железной дороге, правильно? — зачем-то попросил он подтверждения у общества, хотя вопрос, в общем и целом, был прояснен и без этого.

И я отправился заводить свой личный автотранспорт, прихватив с собой Афоню, на всякий случай, мало ли что. А и не случилось никаких случаев — все было тихо и безоблачно.

— Совсем что ли насекомые передохли? — этот вопрос мне Афоня адресовал.

— Наверно… — ответил я, одновременно поворачивая ключ зажигания… мотор почихал немного, но со второй попытки завелся достаточно уверенно, — вообще, насколько я знаю, насекомых размером с кошку быть не может в принципе… садись, — предложил я ему, открыв пассажирскую дверь.

— Это почему же? — задал вопрос Афоня, усевшись рядом.

А я вырулил на парковую дорожку между декоративными кустарниками и продолжил.

— По двум основным причинам. Первая — дыхательная система… у насекомых нет легких, кислород ко всем клеткам их тела доставляется с помощью развитой системы трахей. А если увеличить их размеры на порядок, допустим, то объемы этих трахей тоже возрастут и как бы не на два порядка. Тупо не останется места для других органов… вылезаем.

Я подогнал машину прямиком к черному ходу, открыл все двери и багажник и постучался в окно.

— А вторая причина какая? — Афоня оказался любознательным.

— Вторая — это скелет насекомых, — удовлетворил я его любопытство, — он у насекомых внешний, экзоскелет называется, и не растет вместе с ними, поэтому они и линяют через определенные промежутки времени. Больших размеров такая структура скелета тупо не выдержит, хитин это не то, что у млекопитающих, ломается только так.

— Понятно… — протянул Афоня, — а как же тогда вот эти твари живут? — и он ткнул пальцем в валявшийся неподалеку труп муравья.

— Загадка, — ответил я, — хотя конкретно вот этот экземпляр уже и не живет.

Нам открыла изнутри Тамарка, я указал, куда надо ставить вещи, и она вместе с Эдиком бодро начала перетаскивать пакеты и сумки.

— Кто поедет со мной, кто с Гришей — определились? — спросил я по ходу перетаскивания.

— С Гришей я и Эдик поедем, — ответила она, — остальные с тобой. Гриша впереди — Эдик ему будет дорогу подсказывать.

— Логично, — согласился я.

В это время зарычал мотор с противоположной стороны корпуса, я догадался, что это капитан пригнал туда свою служебную машину.

— Так, — скомандовал я Тамарке, — остальные пакеты грузите в гришин УАЗик.

— Это почему? — спросила она.

— Потому что все яйца в одну корзину класть не следует, — поведал я ей азбучную истину, — если с моим Дастером что-нибудь случится, у оставшихся в живых должен быть запас продуктов.

— Будем надеяться, — ответила она, — что до железной дороги мы все доживем.

— Будем надеяться на лучшее, — пробурчал я, — и рассчитывать на худшее.

Погрузка вещей быстро закончилась, после чего мы с Гришей накоротке устроили летучку перед походом.

— Ты идешь впереди, — сказал я, — с Тамарой и Эдиком. Эдик указывает дорогу. Я следую в твоем фарватере метрах в десяти-пятнадцати.

— Все верно, — ответил он, — с тобой едут Ирина, Афоня и Анвар. В случае непредвиденных ситуаций действуем по обстоятельствам… патроны береги, их немного осталось.

— Осталось обсудить, — добавил я, — что будем делать после прибытия на место…

— Никуда не выходим, на разведку пойдет Эдик, ты его прикрывать будешь… все дальнейшее обсуждать не имеет смысла, мало ли как оно все сложится, — закончил он свою мысль и я полностью с ним согласился.

— Спасибо этому дому, — не смогла удержаться от банальности Тамарка перед тем, как сесть в УАЗик, — поехали к новому.

А я подождал, пока Гриша вырулил из-за левого края корпуса, и пристроился строго за ним. Муравейник слева по борту оказался совсем уже безжизненным, насекомые валялись на нем и рядом, устилая своими телами все в радиусе десятка метров.

— Может, и не стоило нам так резко срываться? — задала вопрос в воздух Ирина, — жизнь-то, похоже, начала налаживаться…

— Может быть да… — хмуро отвечал я, — а может, и нет. Увидим очень скоро… в конце концов вернуться назад никогда не поздно будет.

Гриша снес шлагбаум, он с жалобным треском сломался и упал на землю, усыпанную сосновыми иголками. Справа остались гаражи и подсобные помещения, и вот он, конец территории санатория и выезд на грунтовку.

— Тут болота сплошные и слева, и справа, — сообщил Анвар, — я лично никогда сюда не совался. Комаров прорва.

— А сейчас что-то ни одного нет, — заметил я.

— Так сентябрь же, а они до августа только живут. Сворачиваем за ними, — показал он на УАЗик, который завернул налево на совсем уже заросшую лесную дорожку.

Глава 14 Паровозик тыр-тыр-тыр

И все оказалось почти точно так, как нам объяснял Эдик — через километр наша дорога уперлась в развалины чего-то кирпичного, а справа от развалин можно было разглядеть железнодорожный тупик, а в нем вполне современного вида тепловоз с одним прицепленным вагоном типа хоппер.

— Что-то мне не хочется лезть в эту железку, — тут же вылетело из Ирины, — там грязно наверно, да и залезать непонятно как.

— Пока речь про залезать не идет, — одернул ее я, — всем сидеть тихо и не привлекать внимания — а я пошел разведывать обстановку.

И с этим словами я проверил наличие в стволе калаша патрона, а потом вышел наружу. Тишина тут была еще более звенящая, чем в нашем санатории, даже уши заложило с непривычки. Из УАЗика вылез Эдик, сделал мне знак рукой и я присоединился к нему.

— Машинист в двух местах может быть, — сообщил мне Эдик, — либо в кабине, либо в сторожке, это вон за теми развалинами.

— А что за развалины? — поинтересовался я.

— Известно что, — ответил он, — бывшая администрация разъезда. Отсюда даже пассажирское сообщение с Городом было когда-то… лет тридцать назад.

— На тепловозе похоже никого нет, — перешел я на более насущную тему, — идем искать сторожку?

— Не спеши, — притормозил он мой порыв, — начнем все делать по порядку…

И направился прямиком к железнодорожному составу. А я потрусил за ним, озираясь по сторонам… но ничего подозрительного замечено не было.

— Так, значит, в таких вагончиках и возили торф? — спросил я, указав на хоппер.

— Ага, — односложно ответил он, когда мы дошли до кабины машиниста.

Эдик тоже посмотрел по окрестностям, потом взялся за поручни и мигом оказался в кабине. Через полминуты он позвал и меня.

— Заходи, гостем будешь, — попытался пошутить он.

А я не заставил себя ждать и тоже одним махом одолел пять ступенек стальной лестницы. Вы никогда не бывали в кабине машиниста поезда? Вот и я первый раз в такой оказался… ничего там особенно интересного не нашлось, ну здоровенный пульт с лампочками и кнопочками, ну сиденье, где сидит управляющий всем этим добром. Выделялся разве что здоровенный кран, покрашенный в оранжевый цвет.

— А это что такое? — указал я на кран Эдику.

— Тормоз наверно, — буркнул он, — как в трамваях. Однако здесь давно никого не было, пошли дальше что ли…

В этот момент из угла кабины донеслось какое-то шебуршение, я мгновенно выставил в этом направлении ствол калаша, но оказалось, что это всего-навсего кот. Или кошка, большая и черная.

— Тьфу, блин, — сплюнул в сердцах Эдик, — тебя только нам и не хватало.

Да уж, невольно подумал я, после кота Васьки что-то не хочется второй раз заводить домашних животных. А кот тем временем подошел к нам и начал тереться о мою ногу.

— Будем с собой животное брать? — спросил Эдик.

— Не сейчас, — решил я, — потом может, когда свои проблемы решим.

— Я вот это возьму, — Эдик вытащил из угла кабины ломик длиной в метр примерно, — пригодится.

Кот понял, что ничего ему от нас не обломится, и ушел обратно на свое место, а мы спустились вниз и тем же походным порядком выдвинулись дальше. Перед этим я помахал свободной рукой в направлении наших автомобилей в том смысле, что пока ничего не обнаружили, продолжаем обход.

— Слушай, — пришел мне в голову один вопросик, — а где тут пассажиры садились в вагоны? Что-то вроде платформы ведь должно быть.

— В вагон, — поправил меня Эдик, — отсюда больше одного вагона никогда не ездило. А садились с деревянного помоста, скорее всего, который сгнил от времени.

— Ну допустим, — с некоторой натугой согласился я, — где там твоя сторожка-то притаилась?

— Щас будет, — пообещал он, — если я все правильно помню.

А ведь можешь и неправильно помнить, опять подумал я, но озвучивать свои мысли не стал. За углом полуразвалившегося строения обнаружился деревянный сруб с целыми невыбитыми окнами и даже с печной трубой на крыше. И из этой трубы шел дым.

— Во, я же говорил, — повеселевшим тоном сказал мне Эдик, — щас и Сергея тут отыщем.

— Твой Сергей давно бы должен был услышать, что мы тут бродим, — заметил я, — вокруг же мертвая тишина, а тут мы такие…

— Совсем не факт, — выдвинул контраргумент Эдик, — может, он спит…

— В шесть часов вечера? — с большим сомнением воспринял его слова я, — ну может быть, конечно…

— Или музыку громкую слушает… в наушниках, — добавил Эдик.

Крыльца как такового в домике не имелось, дверь была расположена очень низко, так что зайти в нее можно было и без ступенек. И была она наполовину открыта.

— Заходим? — обернулся ко мне Эдик.

— Нет, блин, — ответил я, — хороводы вокруг избушки водить будем.

Он понял мой юмор и толкнул дверь внутрь — она со скрипом отворилась. Там было достаточно темно, так что я сразу включил фонарик на своем телефоне.

— Серега! — громко сказал Эдик, — ты где тут, выходи строиться!

Но ответом ему было только зловещее молчание… он продвинулся по сеням вперед до двери в горницу и рывком распахнул ее. И нам представилась такая вот картина — вся эта комната была опутана паутиной толщиной в палец, и примерно в середине этой паутины висел, покачиваясь из стороны в сторону, среднего роста человечек… видимо тот самый Сергей.

Эдик тут же задействовал свой ломик, но он пружинил и рвать ничего не хотел.

— Вон нож лежит, — быстро среагировал я на ситуацию, — лом свой бросай, бери ножик и режь паутину, а я за пауками присмотрю.

И я внимательнейшим образом начал изучать все темные углы комнаты… паука нашел за образами справа — был он больше обычного, конечно, но и совсем не с кошку, так сантиметров 10–15, если не считать лап.

— Не дергайся, — кинул я Эдику через плечо, — сейчас паучка обезврежу.

И выдал два одиночных в том направлении. Попал оба раза — паук, как и все предыдущие твари, будто бы взорвался изнутри, залив все вокруг себя мерзкой розовой пеной.

— Молодец, — похвалил меня Эдик, активно работающий ножиком.

— Это твой Сергей? — уточнил я, указывая на мужичонку.

— Да вроде он, — ответил Эдик, — кто еще-то тут может оказаться?

— Я сейчас уже ничему не удивлюсь, — ответил я, прихватив ножницы со стола — теперь мы в четыре руки избавлялись от паутины.

Через пару минут мы добрались до центра, где покачивался Сергей, и освободили его полностью — он с громким стуком упал на пол.

— Все, — бросил я ножницы обратно, — делаем отсюда ноги.

— Подожди, — неожиданно пришел в себя Сергей, — еду из печки заберу, не пропадать же ей.

И он резво метнулся в противоположный от образов угол, где стояла самая обычная русская печка, открыл заслонку и вытащил ухватом глиняный горшок.

— Вот, — сказал он, — пшенная каша, зачем ее врагам оставлять…

— Ну клади сюда, — я вытащил из кармана матерчатую сумку из Ашана, он аккуратно поместил туда горшок, и мы наконец покинули это страшное помещение.

— А теперь давай рассказывай, — приказал я этому Сергею, когда мы добрались до тепловоза, — хотя стой, я еще одного нашего товарища позову.

И я метнулся к УАЗику, чтобы позвать Гришу — тот немедленно въехал в ситуацию и присоединился к нам в кабине.

— Меня Сергеем зовут, — начал рассказ машинист, — работаю на этой узкоколейке уже десять лет… машинистом.

— А чего ты возишь-то? — не удержался от вопроса я, — торф-то сейчас никому не нужен.

— Да там возле Рустая нашли чего-то, — с видимой неохотой продолжил он, — жутко секретное, вояки там командуют… а я перевожу, что скажут, от Рустая до Города. Здесь вот стояночный пункт.

— Опять военные, — недовольно пробормотал Гриша, — что-то куда здесь ни плюнь, в товарища с погонами попадешь. Но ты продолжай.

— Хорошо, — вздохнул Сергей, — продолжаю. Три дня назад мне приказ пришел — заехать на этот разъезд и ждать дальнейших распоряжений.

— От кого приказ? — уточнил Гриша.

— От начальства, от кого же — из центрального депо. Вот я и заехал сюда.

— А как тебе приказы передают? — это уже я поинтересовался.

— По рации, — пояснил Сергей, — вот она, — и он указал на микрофон с динамиком в правом верхнем углу пульта.

— А сейчас можешь со своим начальством связаться?

— Пробовал и не раз, — ответил он, — молчит что-то начальство.

— Так, стой… — у Гриши появилась, судя по всему, новая мысль, — а что это ты не поехал разбираться с начальством? Ну почему про тебя тут все забыли.

— Ага, — с вызовом отвечал Сергей, — выезд на линию без санкции это гарантированное увольнение по 81 статье, утрата доверия. Это если еще и халатность не впаяют, а за нее уже срок полагается.

— Понятно, — сдвинул брови Гриша, — значит, ты, как заехал сюда три дня назад, так и сидишь тут безвылазно… а с Эдиком когда выпивал?

— Так в первый же день и выпивал, — пояснил он, — под вечер.

— Хорошо, давай дальше — что у тебя случилось в последние два дня?

— А ничего и не случалось, — поморгал Сергей, — приказов нет, сижу ровно и отдыхаю. Вам про пауков, наверно, интересно?

— Ну конечно, — сказал я, — это самое интересное и есть.

— Пауки вчера появились — здоровенные, с ворону величиной. Но они мне как-то не мешали, а я им не мешал… вплоть до сегодняшнего утра.

— И что случилось сегодня утром?

— Утром они стали агрессивными какими-то, пауки эти, — объяснил Сергей, — один хотел меня укусить, но получил сапогом и сдох.

— Где это было? — тут же уточнил я, чтобы не оставлять белых пятен.

— Да вон там, возле вагона, — показал он направления, и я тут же спустился и проверил — точно, лежал там раздавленный паучок.

— Продолжай, — вернулся я к разговору, — как ты в паутину-то влип, в основном интересует.

— Ну как-как… — слегка замялся он, — не заметил я ее.

Эту его заминку я зафиксировал, но упирать пока на нее не стал, а вместо этого спросил:

— У тебя тоже, наверно, есть вопросы к нам, так ты задавай — не стесняйся.

— Ага, — шмыгнул носом этот Сергей-машинист, — есть вопросы, но главных три — кто вы такие, чего хотите и что тут происходит, мать его за ногу…

— Ну слушай ответы, если интересно, — сказал я, усаживаясь в кресло водителя, — а кстати вот — чего это у вас всего одно сиденье в кабине? Должно же быть два — главный и его помощник… или я что-то неправильно понимаю?

— Все правильно ты понимаешь, — угрюмо ответил Сергей, — их и было две штуки, и кресел, и водителей, пока все это дело не оптимизировали.

— Понял, — вздохнул я, — новые времена, новые нравы, только оптимизаторы никуда почему-то не деваются. Так вот — кто мы такие? Семеро душ, оставшихся после исчезновения всех остальных обитателей санатория. Что, мать его, здесь происходит? Сами никак не поймем… а разные версии можно долго рассказывать. Ну и наконец главное — чего хотим… хотим свалить из этого дурдома…

— В другой дурдом? — выдал неожиданную ремарку Сергей.

Глава 15 А я еду, а я еду

— Ну не сплошная же психиатрия сейчас кругом, — в замешательстве я с трудом подобрал контраргументы, — должны же быть и хирургии с сердечно-сосудистыми делами.

— Может быть, может быть, — пробормотал Сергей. — На мой тепловоз намекаете что ли?

— Ты угадал с первого раза, — вмешался в разговор Гриша, — хотим сесть на него и добраться до хоть какой-то цивилизации.

— Без команды диспетчера, — начал возражать машинист, — без работающей сигнализации…

— А кстати, — не смог промолчать я, — что тут с сигнализацией такого стряслось? Тоже сломалась?

— Да сам посмотри, — и он молча указал в направлении, куда следует смотреть.

Я выглянул из кабины — действительно в полусотне метров впереди рядом с рельсами стоял железнодорожный семафор с двумя лампочками, красной и желтой. И обе эти лампочки моргали с частотой где-то раз в две секунды. То красная, то желтая, то сразу обе вместе.

— Убедился? — спросил машинист, когда я вернулся в кабину, — с такой иллюминацией, как на новогодней елке, только и выезжать на магистральный путь.

— А как, интересно, этот светофор вообще работает? — спросил Гриша, — если электричество два дня назад пропало.

— У нас не пропало, — пожал плечами Сергей, — сам смотри…

И он вылез из кабины и повернул вверх рубильник на ближайшем столбе — наверху загорелась яркая лампа освещения.

— Новая загадка, — резюмировал ситуацию я, — что-то они размножаются, как кролики, эти загадки.

— Короче так, Сергей ээээ… — начал командовать Гриша, — как там тебя по отчеству?

— Можно без отчества, — буркнул в ответ он.

— Короче я, как старший по званию на много километров вокруг, отдаю тебе прямой приказ — готовиться к выезду. Поедем в Город, мать его, а там уже на месте будем решать, что дальше делать.

А сопроводил свои слова капитан недвусмысленным взмахом двустволки, описав ей восьмерку в районе физиономии машиниста. Тот посерел лицом, молча кивнул и после непродолжительной паузы все же заметил:

— Сколько вас там приехало?

— Семеро, — ответил я, — с тобой, значит, восемь.

— Тесновато в кабине будет…

— В тесноте, да не в обиде, — заметил я.

— И вагончик надо бы отцепить, — продолжил Сергей, — ни к чему он нам сейчас.

— Тоже верно, — согласился я, — сам отцепишь или помочь?

— Разберусь, — ответил он и спрыгнул на землю.

— А я пока остальных приведу, — сказал Гриша, направившись к нашим автомобилям.

Сергей отправился расцеплять тепловоз с вагоном, а я на всякий случай последовал за ним, чтобы чего-нибудь вдруг не вышло. Как-никак, водитель этого транспортного средства у нас в одном экземпляре, если с ним что случится, будет не очень хорошо. Но ничего страшного не произошло… нестрашного тоже — посмотрел и поучился, как расцепляются вагоны, вдруг пригодится где-нибудь. Сцепка тут была, понятное дело, неавтоматической — еще бы и автоматику на узкоколейки начали ставить. Здесь была так называемая винтовая стяжка, если я ничего не напутал — две парные железяки накладывались друг на друга, а потом закреплялись с помощью боковых винтов. Расцепление, естественно, происходило в обратном порядке.

— Все готово, — вынырнул Сергей из-под буферов, — можно ехать. Рассказал бы что ли, — неожиданно перепрыгнул он на другую тему, — как там у вас в санатории все произошло…

— Знаешь, — ответил я ему, — если начать про это, то я до завтра буду рассказывать. Давай потом… да, а пауки с муравьями у нас все передохли — странно, что у тебя они тут живее всех живых, как этот… как Ильич.

— А что Ильич, — выдал еще более неожиданную фразу Сергей, — нормальный мужик, мы с ним часто общаемся.

Лезть и разбираться, что он за Ильича имел в виду, я уж не стал, и без этого тайн хватает, а вместо этого подогнал его к рабочему месту.

— Дело надо сначала сделать, все разговоры потом.

А все прочие наши товарищи по несчастью уже сгрудились вокруг кабины тепловоза, Гриша коротенько познакомил их с машинистом, после чего мы затащили внутрь пакеты с едой и забрались сами. Сергей был прав — стало довольно тесно, но не совсем уж как селедкам в бочке.

— Вот сюда еще двое могут поместиться, — и Сергей открыл дверцу в коридорчик вдоль тепловоза.

Афоня и Ирина зашли туда, стало просторнее, но не слишком. А машинист завел двигатель, тот застучал мощно и равномерно, а перед тем, как тронуться, он еще и гудок врубил — все непроизвольно вздрогнули, а я спросил:

— А это-то зачем?

— По регламенту полагается, — пожал плечами он, а потом добавил, — через пару километров будет стрелка и выезд на магистральный ход, там мне помощь понадобится…

— Помогу, конечно, — кивнул я, — куда денусь…

И тепловоз весело застучал колесами по стыкам рельсов, набирая ход. Просека для железнодорожного пути здесь совсем узенькой оказалась, сэкономили, видимо, при вырубке. Так что сосновые ветки временами проезжались прямо по окнам кабины. Ничего подозрительного вокруг видно не было, сколько я не всматривался в то, что проносилось слева — такое задание дал мне капитан. Сам он смотрел направо и тоже никаких предупреждающих знаков не подавал.

— Через сто метров стрелка, — предупредил машинист, убавляя ход, — надо будет выходить — стрелочников тут отродясь не было, даже при советской власти. Все сами делаем.

Включились тормоза, тепловоз остановился, лязгнув чем-то железным внутри, тогда Сергей громко сказал для всех:

— Мы вот с ним (палец уперся в меня) переводим стрелки, все прочие сидят тихо и ждут. Да, едем направо в Город, я все правильно понял?

— А налево это куда? — уточнил Гриша.

— Налево в Рустай, я же говорил…

Мы с Григорием переглянулись, все прочие напряженно молчали, ожидая решения руководства.

— Ясен пень, в город, — озвучил, наконец, общее мнение капитан, — чего мы в этом Рустае не видели… а кстати, чего мы там не видели — там закрытая зона что ли? Типа Челябинска-45 или Арзамаса-16?

— Зона закрытая, — подтвердил машинист, — но на Арзамас-16 совсем не похоже, внутри карьер и пара одноэтажных бараков.

— Ну тогда там точно делать нечего, — подхватил нить беседы я, — поворачиваем направо.

И мы с Сергеем спрыгнули из кабины на насыпь, и я сразу взял под контроль окружающее пространство… никаких посторонних шевелений и звуков не обнаружил, тогда он двинулся вдоль рельсов вперед, а я за ним.

Стрелка здесь стояла самая, что ни на есть древняя, чуть ли не дореволюционная… такую, вспомнилось мне, переключал, загоняя бронепоезд в тупик, бравый адъютант его превосходительства Кольцов в известном сериале. Фонарик вверху (который не горел) и длинная ручка сбоку, ее надо было вручную либо поднять вертикально вверх, либо опустить горизонтально вниз, тогда пара рельс напротив устанавливалась в нужное положение.

— Выходит, ты из Рустая сюда приехал? — спросил я у Сергея, — и чего, задним ходом все время шел? Паровоз-то твой сейчас впереди, а разворотных кругов на нашем разъезде нету…

— А у тебя какие-то другие предположения имеются? — ответил он вопросом на вопрос. — Ясное дело, задним… — одновременно он опустил рукоятку стрелки, направив наш путь направо.

— Сложно, наверно, так ехать-то, — продолжил тему я, — ни хрена не видно, что впереди.

— Я привык, — односложно ответил он, но тут же схватил меня за рукав, указывая вперед и влево, — а это еще что такое?

Я машинально направил в эту сторону калаш, но тут же и опустил его — там чуть левее пути на обочине колыхался и переливался огненный шар размерами с хороший арбуз.

— Шаровая молния, по-моему, — ответил я, — жутко неприятная штука, давай ноги делать от нее.

И мы ускоренным шагом вернулись в кабину тепловоза, причем я продолжил контролировать обстановку в заднем секторе.

— Ну как там? — встретили нас товарищи по несчастью коллективным вопросом,

— Все окей, — отвечал я, — за исключением одного маленького момента.

— Да, я тоже его вижу, — без дальнейших пояснений все понял капитан, — к нам направляется.

— Надо бы закрыть все двери и окна, — распорядился машинист, — а то ведь она и внутрь залететь может.

Теперь уже все уставились в стеклянные поверхности, пытаясь разглядеть новую напасть… а она, эта напасть, подлетела тем временем почти вплотную к тепловозу и висела, колыхаясь туда-сюда, примерно в метре от ветрового стекла.

— Я один раз встречалась с такой же хренью, — неожиданно сообщила Тамарка, — в нашем Погуляе после грозы летала вдоль по улице.

— И чем все кончилось? — поинтересовался я.

— Ничем… рассосалась сама собой.

— Ну будем надеяться, что и тут пронесет, — сказал я, не ожидая, впрочем, ничего хорошего от этого шара.

А за нашими окнами между тем вот что начало происходить — этот шар вдруг начал делиться на более мелкие, пока совсем не распался на примерно два десятка шариков размером с теннисный мячик. Они все опустились на рельсы перед нашим тепловозом, а затем весело покатились по этим рельсам, половина вперед, другая половина поднырнула под тепловоз и видимо покатила в обратную сторону.

— И что все это значит? — задал риторический вопрос Гриша, адресуя его почему-то машинисту.

— Да я-то откуда знаю, — пожал тот плечами, — я эти шарики первый раз вижу, как и вы все наверно.

— Путь свободен, — напомнил я, — поехали уже, а?

И Сергей оказался деловым человеком — без лишних слов снял тепловоз с тормозов и тихонько тронулся в направлении стрелки. Я с большим напряжением ждал проезда через эту развилку, мало ли что могло произойти, но ничего страшного не случилось — мы без проблем свернули направо и через полминуты уже вырулили на так называемую магистраль.

Глава 16 Стальная магистраль

Хоть оно и называлось звучным именем, полотно, по которому мы дальше покатились, но с виду совсем ничем не отличалось от санаторского разъезда. Такое же кривоватое с такими же выщербленными шпалами и одинаковыми соснами по бокам. Просека, правда, здесь пошире образовалась, так что ветки до нас уже не доставали.

— Слушай, — спросил я у машиниста, — а что ты там говорил про выезд на линию без санкции?

— Что уволят с волчьей статьей, говорил, — ответил он, — в лучшем случае.

— А в худшем?

— Можно ведь и в лобовую столкнуться с кем-нибудь, — пояснил он, — это будет худший случай.

— А что, на этой линии и другие составы ходят?

— А то как же, — быстро отреагировал Сергей, — и даже не один. Еще два локомотива в нашем депо числятся. Один в резерве всегда, а со вторым мы поочередно на Рустай выезжаем.

— Ну, — вздохнул я, — бог не Тимошка, видит немножко. Надеюсь, отведет он от нас эту проблему. Тем более, что этот твой второй локомотив скорее всего испарился, как и все постояльцы нашего санатория.

— Это мы увидим через… — машинист глянул на свои часы (и я невольно успел заметить, что они очень недешевые, чуть ли не Патек Филипп), — через час с четвертью где-то.

Но неприятности у нас начались гораздо раньше указанного Сергеем времени — минут через десять он резко затормозил, так что все пассажиры попадали друг на друга.

— Не картошку везешь, — выразила общее негодование Тамарка, — аккуратнее там.

— Путь завален, — будничным голосом сообщил нам Сергей, указывая в лобовое стекло.

И точно — в полусотне метров впереди на пути образовался завал из бревен и еще какого-то непонятного мусора.

— Надо расчистить, — предложил я.

— Сначала осмотреть все вокруг надо бы, — поправил меня Гриша, — мало ли что и кто там может прятаться.

И мы на этот раз с Григорием отправились на очередную разведку… я невольно вспомнил, что это уже третий такой поход за день будет.

— Осторожно! — поднял руку вверх капитан, и я послушно затормозил с одной поднятой ногой. — Паутина с обеих сторон кучи.

— Вижу, — тут же отозвался я, — слева паук… здоровенный… атакует.

— Стрельба только одиночными, — напомнил он мне, — огонь!

Паук разлетелся на запчасти после первого же выстрела, но розовой пены на этот раз не сгенерировал.

— Справа еще один! — выкрикнул я, заметив движение в той стороне.

Нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало, видимо осечка случилась, громко объяснил все это Грише, тот поднял ружье двустволки, но слишком медленно и не успел, паук добежал до его ног и вцепился Григорию в ляжку.

— Сука, больно-то как, — прохрипел он, одновременно сбивая паука прикладом.

А я, наконец, справился со своим калашом и прострелил паучка насквозь — тот отцепился от ляжки и свалился на насыпь… здоровенная же какая тварь, невольно подумал я, со средней величины собачку, фокстерьера например.

— Ты как, живой? — спросил я у капитана, одновременно контролируя обстановку по периметру.

— Живой вроде, — он спустил штаны и разглядывал место укуса, — надо Анвару показать, он у нас один врач в коллективе.

— Что с завалом будем делать? — спросил я.

— Пока ничего, возвращаемся…

И мы гуськом вернулись обратно в кабину, где немедленно началось бурное обсуждение ситуации. Анвар отвел капитана в коридорчик и осмотрел рану.

— Ничего страшного вроде нет, — сказал он по итогу осмотра, — противостолбнячного конечно вколоть бы, да где ж его тут взять, обойдемся зеленкой.

— Я предлагаю назад ехать, — надрывалась тем временем Тамарка, — до этой базы, как ее… до Рустая. Там военные хоть есть, они защитят хотя бы.

— Ой, сомневаюсь я, — отвечала ей Ирина.

— В чем сомневаешься?

— Во всем — во-первых, в том, что кто-то есть в этом Рустае, а даже если и есть, не защитят они ни от чего.

— И какое твое предложение? — поинтересовался я.

— Разобрать завал и ехать дальше, тут ведь немного до Города осталось… а сколько, кстати? — уставилась Ирина на машиниста.

— Километров тридцать, тридцать пять, — ответил он, — час неспешной езды.

— А до Рустая отсюда сколько? — это я уже подлил масла в огонь обсуждения.

— До него больше, примерно сотня км…

— Тогда будем голосовать, — предложил я, — потому как у нас демократия и народовластие, правильно, Гриша?

Тот только хмуро кивнул, очередной раз поморщившись.

— Так, — забрал я в свои руки управление обсуждением, — голосуем открыто, кто за то, чтобы развернуться и поехать в Рустай?

Руки подняли четверо, я, Тамара, Гриша и Анвар.

— Кто за разбор завалов и продолжение движения к Городу?

За этот вариант высказались Ирина, Афоня и Эдик. Остался один машинист, не проголосовавший никак.

— А ты чего? — спросил я у него.

— Я за то, чтобы вернуться к санаторию, — удивил он своим ответом.

— Итого большинством голосов принято решение ехать обратным ходом на Рустай, — трубным голосом провозгласил я результат, — Сергей, заводи аппарат, а то стемнеет скоро.

Но не успел он ничего завести, потому что Гриша упал на пол, и его тело изогнулось в дикой конвульсии…

И изо рта у него показалась пена.

— Похоже на приступ эпилепсии, — мгновенно среагировал Анвар, — держите его за руки, за ноги, а я зубы разожму, — и он ухватил в замок голову капитана и полез ему в рот невесть откуда взявшимся кухонным ножом.

А мы с машинистом выполнили указание врача и крепко зажали капитановы конечности. Тот подергался немного, потом обмяк, а Анвар тоже выполнил задуманное и сумел открыть рот больного.

— Язык на месте, — сообщил он после недолгого изучения проблемы, — не задохнется теперь…

— Слушай, — пришла мне в голову неожиданная мысль, — а разве с такими диагнозами у нас в ментовку берут?

— В теории нет, конечно, — ответил врач, — а на практике разное бывает. Что-то он дышать перестал, — прислушался он к Григорию.

— Сердце бьется? — спросил я.

— Да, — ответилврач, — но медленно-медленно… тут бы разрядник подключить, да где ж его возьмешь-то?

Мы отпустили руки-ноги капитана, и тот сейчас лежал на боку в какой-то неестественной скрюченной позе.

— А это не может быть связано с укусом паука? — спросила проницательная Тамарка.

— Может, — угрюмо отвечал Анвар, — сейчас я уже ничему не удивлюсь.

— Так, — громко сказал я, — в связи с временным выбытием из строя нашего командира принимаю на себя его обязанности — возражения есть?

Возражений не последовало, тогда я продолжил.

— Гришу надо перенести в тот коридорчик и постелить там что-нибудь, чтоб на голом полу не лежал…

— У меня ветошь есть, — спохватился машинист, — щас достану.

Вчетвером мы оттащили капитана в сторону, чтобы не мешал, и подложили под голову большую кучу ветоши, которая пахла соляркой.

— А мы все, — продолжил я, — возвращаемся назад и двигаем в Рустай. А то стемнеет вот-вот. Сергей, заводи машину.

И через полминуты мы уже достаточно резво катили в обратную сторону. Меня машинист назначил впередсмотрящим… а если уж быть точным, но назадсмотрящим — если пройти по тому коридорчику, где сейчас лежал капитан, то в конце имелась дверца, в которую, если ее открыть, хорошо было видно полотно железной дороги.

— Если что, кричи громче, — напутствовал меня Сергей, — я заторможу.

И в ближайший час я только и делал, что таращился на рельсы и на полосу отчуждения вокруг них. Но ничего подозрительного так и не увидел… через полчаса мы, кстати, миновали развилку на санаторский разъезд, там тоже все было тихо и безоблачно.

А сумерки, между тем, все сгущались и сгущались — видно-то пока окрестности было, но уже с ощутимым напряжением. Я выждал еще пару минут, потом крикнул Сергею, что было сил.

— Чего? — прибежал он на корму, предварительно затормозив локомотив.

— Через пять-десять минут темнота настанет, — поведал я ему, — не видно ни хрена будет, вот чего… сколько до твоего Рустая осталось?

— Рустай не мой, — вызверился он, — я был против езды туда. А так-то километров двадцать еще точно надо ехать… у меня фара есть, — сообщил он еще, после некоторого размышления, — можно ее прикрутить тут к чему-нибудь, тогда дорогу видно будет.

— Тащи фару, — принял решение я, — посмотрим, как она светит.

И он быстро принес здоровенную автомобильную фару, с тремя даже лампочками — ближний свет, дальний свет и оранжевый поворотник.

— Тут же 12 вольт, кажется, надо, — сразу задал я нужный вопрос, — где брать будем?

— Так аккумулятор же тоже есть, — и он принес тяжеленькую Варту, — я его недавно заряжал.

— На полчаса точно хватит, — сказал я, рассмотрев параметры аккумулятора, — а может, и на час. Давай смонтируем.

И мы в четыре руки прикрепили фару к какому-то железному штырю на корме локомотива, а потом соединили ее с аккумулятором — получилось неплохо.

— Продолжаем движение, — громко объявил я обществу, — кстати — как там наш капитан?

Гриша лежал без движения, но дышал исправно. Ну и ладушки, подумал я, хотя бы здесь никаких ухудшений не предвидится. Машинист снова тронулся в путь, огласив окрестности очередным зычным гудком. Пауков только приманивать, невольно подумал я, но следом пришла мысль, что они же глухие вообще-то, реагируют только на движение и на колебания паутины. Так что ладно, пусть гудит.

Фара, включенная на дальний свет, исправно освещала дорожное полотно аж на полсотни метров вперед, так что никаких проблем с возможными затруднениями движения не возникало. Вот если второй состав вдруг двинется навстречу нам от Рустая, тогда да — возможно будет всякое. Но я отогнал от себя эти черные мысли, сосредоточившись на наблюдении.

Где-то еще через десяток минут вдали блеснуло что-то металлическое в виде железных ворот с большой красной звездой по центру, я немедленно известил об этом Сергея. Тот в очередной раз остановил тепловоз и подошел ко мне, а сзади добавились любопытные Тамарка с Ириной.

— Угу, это он самый, — вынес, наконец, свой вердикт машинист, — Рустай. Или в/ч номер 14159, если кому-то так нравится.

— А это ворота ведь? — спросила Тамарка, — и кто их открывать будет?

— Обычно часовой открывал, — пожал плечами машинист, — а как сейчас, не знаю — проверять будем.

Глава 17 Рустай

— Слушай, а что за название такое, Рустай? — зачем-то полез я в лингвистические дебри, — от Матиаса Руста что ли, который самолет на Красную площадь посадил?

— Не, — помотал головой Сергей, — вроде бы это сокращение от Русской Тайги…

— Ага-ага, — пробормотал я, — знаю-знаю, закон тайга, а прокурор медведь.

— Точно, тут до 50-х годов сплошные лагеря были, зеков в них и возили по нашей узкоколейке.

— А теперь тут в/ч, как уж ее… 14159 что ли. Ну давай внутрь пробираться, в эту в/ч гребаную… надеюсь, автоматических пулеметов тут по периметру не понаставили?

— Не знаю, не видел, — сухо ответил машинист, — пойдем к воротам, заодно и с пулеметами разберемся.

Он спрыгнул на насыпь, я последовал за ним и на всякий случай сделал знак Афоне, чтобы присоединился, мало ли что там. И мы втроем направились к железным решетчатым воротам с большой красной звездой, древним символом самых разных понятий, от дьявола до бога войны Марса. В Советской же России, как ни странно, первым эту звезду нарисовал на одежде небезызвестный Ленька Пантелеев, штурмовавший вместе с ней Зимний дворец в октябре.

— Закрыто, — подергал ворота Сергей, — надо позвонить — я так делал иногда, когда караул спал.

И он повернул направо к щитку со встроенной в него обычной кнопкой обычного электрического звонка. Нажал и подержал эту кнопку некоторое время, но ничего не изменилось, звука звонка мы тоже не услышали.

— Электричество вырубилось, — предположил я, — так же, как в санатории. Надо как-то по-другому подать о себе сигнал…

— Можно перелезть через эти ворота, — предложил Афоня, — ничего сложного в этом нет.

— Ага, — не согласился с ним машинист, — только вот караул имеет право открывать огонь на поражение.

— Где ты тут караул увидел? — парировал Афоня.

Видя, что спор хозяйствующих субъектов заходит в тупик, тут вмешался я.

— А дырок в заборе здесь случайно не имеется? — показал я сначала влево, потом вправо, там тянулся стандартный для армейских подразделений заборчик из профнастила, покрашенный в зеленый цвет.

— Обычно такие дырки делают, чтоб в самоволку бегать, в магазин за водкой или к девкам, — ответил Сергей, — а здесь какой в этом смысл? Ближайший магазин в санатории через сотню километров… девки примерно там же.

— Тоже верно, — не смог не согласиться с ним я, — ну тогда один вариант остается, лезть через ворота…

— Ты и лезь, если такой смелый, — предложил он мне, добавив, впрочем, полезных деталей, — кнопка для открытия ворот в сторожке на щитке… как войдешь, сразу справа на стене.

Я тяжело вздохнул, сказал «считайте, если что, меня коммунистом», закинул автомат на спину и начал карабкаться по решетчатым фермам ворот. Ожидая предупредительного выстрела либо хриплого лая охранных собачек. Либо и того, и этого в одном флаконе. Но вокруг стояла только одна мертвая тишина. Так что перебрался я по ту сторону ворот без малейших затруднений. Сторожка в виде кирпичного домика и правда имела место чуть поодаль, не впритык к воротам. Чисто для проформы постучал в дверь и неожиданно для себя услышал приглашение заходить… вот это да… толкнул дверь внутрь и оказался в освещенном помещении, украшенном традиционными солдатскими артефактами. Как то — календарь с полуголой девушкой на одной стене, дембельский альбом на другой и грубо сколоченный стол с немолодым усатым прапорщиком за ним посередине.

— Здравия желаю, тщ прапорщик, — невольно вылетело у меня, — разрешите войти.

— Разрешаю, — милостиво кивнул он, — ты кто такой-то вообще? Что по территории части ползаешь в неурочное время?

— Иван я, Анатольевич, — зачем-то добавил я, — прибыл вместе с железнодорожным составом.

— А чего не порегламенту прибыл? — сурово сдвинул он брови, — там же на воротах черным по белому написано «звонить три раза», а не лезть на рожон. И где машинист — ты что ли вместо него?

— В звонок звонил, тщ прапорщик, — отчитался я, — не работает он. А машинист на локомотиве сидит, ждет разрешения на въезд.

— Документы какие-нибудь у тебя есть? — продолжил задавать вопросы он, встав во весь свой немаленький рост.

— Конечно, — я вынул из кармана санаторно-курортную карту.

— Тааак, — он забрал ее у меня, полистал и прокомментировал, — значит, у тебя проблемы с пищеварением и опорно-двигательным аппаратом. Это хорошо, но к делу не относится, пошли к паровозу.

И мы вышли из сторожки на свежий воздух, Сергей сразу же узнал прапорщика и приветственно помахал ему рукой.

— Здорово, Сергей Геннадьевич, — ответил ему военный, — вот теперь вижу, что прибыл штатный состав — заезжай, — и он нажал на кнопку, но совсем даже не в избушке, а на столбе неподалеку.

Ворота с жутким скрежетом откатились в разные стороны, освободив проезд, и через минуту наш локомотив был уже на территории воинской части номер 14159.

— А это еще что за народ? — сурово спросил прапор, увидев в окно кабины незнакомых людей, — к нам не положено посторонним.

Но ответ на свой вопрос он не успел получить, потому что первым на землю спрыгнул Анвар, сообщивший мне:

— Кранты капитану, сердце остановилось…

— Какому капитану? — тут же вылетело из прапорщика, — из какой части?

— Это полицейский капитан, к вам отношения не имеет, — пояснил я ему, а Анвару задал другой вопрос, — ты точно убедился? Может, он живой еще?

— Точнее не бывает, — хмуро ответил врач, — сам можешь посмотреть, если не веришь.

— Так, — остановил нас усатый прапор, — ну-ка рассказывайте давайте все с самого начала — что за капитан, почему вас так много? И где вагон для грузов? — уловил он еще одну деталь.

— Щас все и расскажем, — хмуро отвечал я, — только с капитаном вопрос бы решить сначала — что с ним делать?

— Если он мертвый, то подождет, — логично рассудил военный, — мертвым торопиться некуда. Ты тут за старшего, я так понял?

— Так точно, тщ прапорщик, — непроизвольно вытянулся я, — так-то у нас старшим капитан был, а я его заместил, значит.

— Вот что, граждане, — обратился он ко всем остальным, — вы пока располагайтесь в гостевом бараке, Сергей знает, где это, а мы поговорим с Иваном эээ…

— Анатольевичем, — подсказал я, — можно просто Ваня.

И мы с этим… кстати, как его зовут-то, надо бы выяснить, подумал я… с этим прапорщиком зашли обратно всторожку. Он включил электрический чайник и показал мне на табуретку с другой стороны его колченого стола.

— Ну давай, — обратился он ко мне с наболевшим вопросом, — колись уже — кто, как, когда и сколько…

— Как вас зовут-то, товарищ прапорщик? — спросил я его перед началом рассказа.

— Антонов меня зовут, — выдал он почему-то только фамилию, — но для тебя просто товарищ прапорщик.

Ну и хрен с тобой, золотая рыбка, подумал я, обойдусь без имени.

— Началось у нас все это два… нет, уже три дня назад в Подгородецком санатории… — и далее я довольно быстро и связно пересказал ему основные узловые точки наших захватывающих санаторских приключений.

— Что-то уж больно фантастикой попахивает, — почесал Антонов затылок, когда я, наконец, замолчал. — Ты книжек, часом, не пишешь в этом жанре?

— Никак нет, товарищ прапорщик, — пошел в полный отказ я, — электроникой занимаюсь, некогда мне книжки писать.

— А почему у нас в части ничего такого не произошло? — задал он следующий вопрос.

— Что, совсем ничего? — поразился я, — и гигантских пауков с муравьями тоже не бегало?

— Ни одного не видел… — подумав, отвечал он, — ну то есть обычные муравьи, конечно, никуда не делись, но больших нет — не встречал ни разу.

— И весь состав части на месте? — продолжил допытываться я.

— Конечно, — тут же подтвердил он, — куда ж он денется из закрытой зоны?

— И связь с внешним миром у вас не прерывалась?

— Вот телефон, — вытащил он из-под стола самый стандартный советский аппарат с дисковым набором, — можешь сам проверить — выход наружу через девятку.

Я немедленно придвинул к себе телефон, снял трубку, из нее донесся до боли знакомый непрерывный гудок, потом быстро накрутил номер своей работы в Городе. Через девятку конечно. После непродолжительных длинных гудков трубку на том конце сняли.

— Алло, Петрович? — спросил я, идентифицировав собеседника.

— Я Петрович, — ответили мне, — а ты кто?

— Да Иван же я, из айтишного отдела.

— Ааа… — донеслось до меня узнавание, — Ваня… ты же в санатории вроде должен быть. Как дела, Ваня? Чего хотел-то?

— Да так звоню, — не нашел я ничего лучшего, — чисто справиться, как там на службе.

— Все хорошо на службе, — с небольшой запинкой ответил он, — вчера, например, закрыли тему с моторным заводом.

— Стой-стой, — притормозил его я, — как это закрыли — когда я уезжал, только эскизный проект вчерне готов был.

И тут в трубке что-то щелкнуло и наступила ватная тишина.

— Вырубилась связь, — вернул я аппарат прапорщику, — наверно и до вас наши проблемы докатились.

— Дай-ка сюда, — он забрал у меня телефон, перевернул его вверх дном, потряс, после чего продолжил, — просто надо уметь обращаться с техникой, сынок. Все работает.

Я опять поднял трубку, гудок действительно оттуда шел исправный. Положил трубку и закончил свою мысль.

— Ну если связь есть, надо вызывать ментов, пусть разбираются с нашим санаторием и со всей этой чертовщиной вокруг него…

— Так где, говоришь, вы там закопали этих двоих? — задал неожиданный вопрос он.

— Между ларьком и выездом на трассу, — угрюмо ответил я, — а что?

— Ну вот сам смотри, — прапор достал непонятно откуда древние счеты с костяшками и перекинул одну слева направо, — минимум три трупа на вас уже висят — эти двое плюс капитан. Так?

— Почему же на нас? — попробовал возразить я, — обстоятельства так сложились, это все несчастные случаи вообще-то…

— Ну это сильно зависит от того, что менты в протоколах зафиксируют, — продолжил он с хитрой ухмылкой, — а они ой, какое разное могут там зафиксировать… статья 105 нашего родного УК очень нехорошая, там и пятнашку можно схлопотать.

Он уставился на меня немигающим взглядом, от чего мне стало совсем неуютно.

— Продолжайте, товарищ прапорщик, — все же нашел я в себе силы для ответа, — я вас очень внимательно слушаю.

— Пункт второй — ларек, как уж ты его там назвал-то…

— Сапсан, — подсказал я.

— Во-во, почти что Дятел (и он перещелкнул вторую костяшку вправо) — вы же его фактически взломали и обчистили, верно? А это юридически называется кража со взломом, и квалифицируется нашим УК как статья 158 часть 1, до двух лет лишения. И это еще в лучшем случае, у 158 статьи есть и четвертая часть, организованной группой лиц в особо крупном размере, там уже и червонец легко получить.

— Ясно, — ответил ему я, — а третий пункт будет?

— Ну конечно, Ваня, как же без третьего пункта-то — нарушение правил движения на железнодорожном транспорте, статья 263, до трех лет, но этим уже можно будет пренебречь на фоне двух первых пунктов, верно?

— И какой же выход из создавшейся ситуации вы нам посоветуете, тщ прапорщик? — прямо спросил я.

— Сам смотри, — закурил он сигарету, — нужны ли тебе менты при таких раскладах?

И тут мой взгляд почему-то сам собой зацепился за шнур, который был встроен в телефон на столе — он змеился сам собой и заканчивался в 5–6 сантиметрах от стены. В пустоте. Никуда, короче говоря, это прапорщиков телефон подключен не был.

— Догадался, щенок, — прошипел прапорщик, проследив направление моего взгляда, — ну теперь пеняй на себя…

Глава 18 И закипело веселье

— А ну стой, где стоишь, — подтянул я калаш со спины, — и не дергайся.

— Да что ты со своей пукалкой мне сделаешь, пацанчик? — ухмыльнулся якобы прапор, продолжая выдвигаться из-за стола.

— Ну я тебя предупредил, — ответил я, переключая защелку на одиночный огонь, — сам виноват будешь.

Выстрел в закрытом помещении грохнул весьма существенно, у меня даже уши заложило, у прапорщика появилась дырка в правом плече, а сам он взял и грохнулся на дощатый плохо покрашенный пол сторожки. Я медленно и задом, чтобы не поворачиваться к нему спиной, двинулся к двери… но по пути отвлекся на какое-то движение в окне — оказалось, что это ворона там пролетела. Когда взгляд вернулся назад, прапор уже сидел, с недоумением разглядывая дыру в плече.

— Смотри ты, попал ведь, — каким-то неуместно веселым тоном сообщил он, — респект тебе, как говорится, и уважуха. Только мне ведь это, как мертвому припарки — не повредит ни капли.

И он одним прыжком оказался на ногах… этого я уже не смог спокойно вынести и выбежал из сторожки, в волнении больно ушибив себе кисть руки, которой открывал дверь. Нашел дрын поблизости и быстро подпер им дверь, а в нее тем временем начал ломиться изнутри прапорщик. Сопровождая свои действия каким-то невнятными угрозами, в которые я уже и не вслушивался, не до того было.

Огляделся — кругом царили темнота и тишина. Чернильных тонов темнота и звенящая в ушах тишина, нарушаемая только равномерными ударами прапорщика в хилую дверь сторожки. Выбьет ведь скоро, с тоской подумал я, а следом сразу же метнулся в поисках гостевого барака. Или как уж он там назвал это место…

В пределах видимости тут кроме зеленого забора и ворот с красной звездой имелось три одноэтажных строения типа барак и чуть подальше высокое здание чуть ли не в пять этажей… даже в шесть наверно. На расстоянии пары сотен метров — туда вела железнодорожная ветка, да и наш родной уже практически тепловоз из санатория стоял примерно посередине между этими бараками и высоким железобетонным зданием.

И я побежал в ту сторону очень быстрым шагом… настолько быстрым, насколько смог. В фитнес я, конечно, хаживал, как и остальные 80 процентов населения страны, но занимался там не слишком усердно. Поэтому дыхалка у меня была очень так себе, но до ближайшего барака ее хватило. В дверях стоял машинист Сергей с двустволкой в руках — видимо, реквизировал ее у капитана за ненадобностью.

— Ты чего такой запыхавшийся? — спросил он, — случилось чего?

— Долго рассказывать, — бросил я ему на ходу, — запирай двери! И это… другие входы-выходы тут есть?

— Наверно есть, — пожал он плечами, — я как-то не интересовался. А прапорщик этот где?

— Да не прапорщик это, — в сердцах бросил я, устанавливая задвижку на входную дверь, — а хер знает кто. Меня вот чуть не загрыз заживо.

— Странно, — ответил он, — а на вид так тот самый прапор из охраны, я с ним раз сто общался до этого.

— Где остальные? — сказал я ему вместо ответа на дурацкие вопросы.

— Там вон, — показал он рукой, — в Ленинской комнате.

И мы оба стройной колонной проследовали в указанном направлении — чуть подальше, если свернуть по длинному коридору направо, действительно имело место помещение с гордой табличкой «Ленинская комната». Я еще подумал про СССР — его давно уже нет, а свет от него все падает, как от погасшей звезды в далеком созвездии. Ленинские комнаты вот как живые стоят… а там, поди, и История КПСС с Программой строительства коммунизма на полках имеется.

Но перед тем, как зайти в этот реликт эпохи построения социализма в отдельно взятом бараке, я вспомнил о главном.

— Слушай, Серега, — сказал я ему, — ты покарауль у входной двери пока, мало ли что…

— На прапорщика намекаешь? — спросил он.

— Ну да, на него… вдруг ломиться начнет…

— И что мне тогда делать?

— По крайней мере, нам сигнал подашь, — сурово пояснил я, и Сергей намек понял и отстал.

А я зашел в Ленинскую комнату… вы не поверите, но практически все в ней было примерно так же, как сорок лет назад — столы в шахматном порядке, труды основоположников по одной стенке, плакаты с суровыми воинами, исполняющими приемы строевой службы по другой стенке. И телевизор рядом со школьной доской, старинный, судя по кинескопу, чуть ли не ламповый. И он был включен, этот телевизор, а по нему шла программа «Служу Советскому Союзу», гадом буду! Ну или что-то очень похожее.

— Так, — громко сказал с порога, — эту музыку выключаем и внимательно слушаем меня.

Возражений из зала не последовало, поэтому я щелкнул тумблером на телевизоре (это оказалась при ближайшем рассмотрении Чайка-280Д) и продолжил.

— У нас очередные проблемы, товарищи. Прапорщик, который встретил нас на входе, оказался немного не прапорщиком.

— А кем? — тут же вскинулась Тамарка, — кем он оказался?

— Оборотнем в погонах, — так же автоматически вылетело из меня, — вот кем. И в связи с этим, у нас большие неприятности, граждане…

— А я говорила, — подала голос из угла Ирина, — что не надо было в эту дыру ехать — разобрались бы лучше с завалом и были бы уже давно в Городе.

— Во-первых, — ответил я, — не факт, что разобрались бы — один попытался разобраться, сейчас лежит дохлый. А во-вторых, тоже не факт, что в Городе было бы сильно лучше. Так что давайте говорить конструктивно.

— И чего там прапорщик? — спросил Эдик.

— Загрызть меня попытался, вот чего, — зло бросил я ему, — а еще наплел кучу брехни и телефон мне даже предоставил, дисковый, якобы в Город выходил.

— И что телефон? — продолжил интересоваться Эдик.

— Я по нему даже связался со своей работой, прикинь, — ответил я, — только сразу после этого заметил, что он ни с чем не соединяется, провод от него заканчивался на середине комнаты.

— Так может это мобильный телефон был, ему же провода не нужны…

— Ну да, ну да, — саркастически заметил я, — эбонитовый мобильный телефон с дисковым набором. Весом в килограмм.

И тут в дверь Ленинской комнаты вбежал Сергей.

— Прапор ломится во входную дверь, вот-вот выломает.

— И он, по-моему, не один, — быстро добавил машинист, — разговаривает с кем-то.

— Час от часу не легче, оборотни размножаются… — вздохнул я и тут же добавил конкретики, — пули их, кстати, не берут — я только что сделал дырку в плече прапора, так он усмехнулся и дальше двинулся…

— И что мы с ними делать будем? — спросила Тамарка, — если их пули не берут?

— Придумал, — сообщил Сергей, — прямо напротив входа в наш барак есть дверь в подсобку. Крепкая и железная. Может туда этих оборотней заманить? Стальные двери они долго ломать будут.

— Мысль здравая, — похвалил его я, — пойдем покажешь. Афоня, давай и ты тоже с нами.

И мы вернулись к входной двери, в которую раздавались глухие удары снаружи, но пока она держалась.

— Вот эта кладовка, — показал Сергей, — и она даже не закрыта, — он потянул стальную дверь на себя, та отворилась со страшным скрежетом.

— Еще бы и запереть ее снаружи, — добавил я, осмотрев замок, — ключи не знаешь где?

— Знаю, — мгновенно среагировал машинист, — щас принесу.

И он метнулся по коридору в противоположную от Ленинской комнаты сторону — вернулся он уже с большой связкой ключей. Я тут же отобрал ее у Сергея и начал проверять ключи под нарастающий грохот ударов в дверь.

— Вот этот подходит, — нашел я, наконец, нужный ключ, — теперь нам надо как-то загнать прапора сюда…

— Он не один там, — подал голос Афоня, он судорожно сжимал в руках пистолет, я еще подумал — не шмальнул бы сдуру, куда не надо, — я два голоса слышу.

— Я тоже, — добавил свое слово Сергей.

— Причем второй голос очень знакомый, — продолжил Афоня.

И тут удары в дверь прекратились и снаружи раздалось:

— Иван, подойди к окну — поговорить надо.

И я тоже узнал этот голос, именно с такими характерными глухими обертонами говорил капитан Гриша.

— Вы где капитана оставили? — спросил я у Афони.

— Да в кабине и оставили, — ответил он, — мертвым все равно ведь.

— Ясно, — махнул рукой я, — я щас буду переговоры переговаривать возле этого вот окна (я подошел к ближайшему от двери окну, оно было крепко зарешечено), а вы стойте, где стоите, и контролируйте обстановку.

Я осторожно выглянул в обозначенное окно, стараясь держаться в тени — оттуда на меня глядело круглое, как полная луна, лицо Григория.

— Здорово еще раз, Ваня, — вежливо сказал он мне, при этом я заметил, что он как-то уж очень бледен, даже для ночного времени суток.

— Привет, Гриша, — не менее вежливо ответил я ему, — как там живется-то, на том свете?

— Холодно очень, — поежился он, — а в остальном примерно так же, как и на этом… я тебе что сказать-то хотел…

И он сделал продолжительную зловещую паузу, во время которой у меня начал струиться пот между лопатками.

— Ты мне ничего плохого не сделал, да и все остальные тоже — так что есть мнение отпустить вас с миром. Всех, кроме Эдика. Оставляете его в бараке, а сами садитесь на паровоз и пи… дуете подальше отсюда.

— А Эдик-то тебе чем помешал? — задал я первый пришедший в голову вопрос.

— Не твое дело, — огрызнулся он, — он и чемодан с Ромашкой пусть в Ленинской комнате остаются, остальные могут катиться. Срок для обсуждения моего предложения пятнадцать минут, время пошло.

— А если мы откажемся, тогда что? — спросил я про альтернативу.

— Тогда будем работать по плохому сценарию, — растянул Григорий губы в улыбке… и была она страшненькой, потому что половины зубов у него не оказалось, и в промежутках можно было разглядеть какие-то зеленые всполохи, примерно как от полярного сияния.

— Я все понял, Гриша, — ответил я ему, — через пятнадцать минут встречаемся здесь же, у окна.

И я сделал знак Сергею с Афоней, чтобы следовали за мной. Ленинская комната встретила нас настороженной тишиной. Если б тут имелись мухи, то слышен был бы их полет, но ни мух, ни комаров не было, сентябрь же на дворе.

— Итак, дорогие мои сотоварищи по несчастью, — так начал я свою тронную речь, — капитан Гриша выжил, но перешел на темную сторону истории, теперь он против нас играет, это раз.

— А два тогда что будет? — выскочила самая нетерпеливая Тамарка.

— Два будет заключаться в том, — продолжил я, — что капитан Гриша или кто он там теперь, предлагает нам сделку…

— Какую? — не дождалась моего ответа все та же Тамарка.

— Нас пропускают в тепловоз и отпускают на все четыре стороны, но взамен мы должны оставить здесь Эдуарда… — я посмотрел на него, но у него на лице совсем ничего не отразилось, как сидел, так и продолжил невозмутимо сидеть, — и чемодан с Ромашкой тоже. Такие вот условия сделки.

И снова наступило напряженное молчание, никто не решался взять слово, так что пришлось продолжать мне.

— Сроку на обсуждение этих условий нам отпустили пятнадцать минут, три из них уже прошли… так что давайте поактивнее, товарищи, часики тикают.

— А что они нам сделают, если мы откажемся? — наконец раздался первый отклик, и это сказала Ирина.

— Григорий не конкретизировал, но то, что хорошо нам не станет, можно и так догадаться.

— А что там с нашим капитаном-то? — спросил вдруг Анвар, — когда я последний раз его осматривал, то это была полная биологическая смерть.

— Видимо мы попали на территорию, где обычные медицинские понятия не работают, — пояснил я, — ну или работают, но по другим правилам. Больше ничего не могу придумать.

— Как он хоть сейчас выглядит-то, капитан наш? — спросила Тамарка.

— Да примерно так же, как и при жизни, только бледный-бледный, — ответил я, — и половины зубов не хватает почему-то.

Про огонь за зубами я уж не стал говорить, и так страстей хватает.

Глава 19 Из двух вариантов надо всегда выбирать третий

— Давайте у Эдика спросим, чего они за него так уцепились? — задал наводящий вопрос Анвар.

— А я знаю, — пожал тот плечами, — я этого прапора первый раз в жизни увидел только что… да и с капитаном вообще знаком никогда не был.

— Ну так что, граждане? — подстегнул я мыслительную активность у общества, — у нас остается восемь минут на принятие решение — как поступим?

— Здесь есть подземный ход, — вдруг объявил машинист тихим будничным голосом, — можно попробовать через него уйти.

— Давай подробности, — тут же уцепился я за эту возможность, — где вход, куда ведет, есть ли какие-то особенности у него?

— Вход в правой стороне барака, в комнате номер 13, — начал отвечать Сергей, — ключи из связки должны подойти. Куда ведет, знаю не очень хорошо, всего один раз там был… скорее всего в эту пятиэтажку, что за бараками, но может, и еще дальше. Особенностей вроде никаких у него нет.

— А зачем он вообще тут нужен, этот подземный ход? Это ж не Кремль, не монастырь и не тюрьма, только из таких заведений роют подземные ходы, — задала неожиданно умный вопрос Тамарка.

— А вот этого я не знаю, — отговорился Сергей, — вояки сложные люди, могли для каких-то своих нужд выкопать.

— Показывай, где вход, — принял быстрое решение я.

И мы вдвоем выбежали из Ленинской комнаты… ключ к помещению номеру 13 подошел практически сразу, внутри же была сплошная темень, я тут же включил фонарик своего смартфона. Который сразу высветил большой черный квадрат прямо по центру.

— Оно? — кивнул я на него машинисту.

— Оно самое, — подтвердил он, тогда я начал судорожно подбирать ключ к большому висячему замку, запирающему вход в подземелье.

Подошел предпоследний… мы с Сергеем рывком подняли люк, внизу показались ступеньки, уходящие куда-то глубоко вниз.

— С той стороны запереться можно? — спросил я у него, когда мы уже возвращались к нашему контингенту, тоже бегом.

— Не знаю, — еще раз пожал он плечами на бегу, — но что-нибудь придумать, наверно, получится.

Мы ворвались в Ленинскую комнату, я немного перевел дух и в двух словах объяснил диспозицию — общество поняло ее с полпинка и мгновенно собралось эвакуироваться. Осталась сидеть только одна Ирина.

— А ты чего? — недоуменно спросил я у нее.

— Я никуда не полезу, — зло ответила она, — что я, крыса, по подвалам прятаться.

— Так загрызут же тебя тут… — я только и смог найти такие слова, — или как Гриша будешь, мертвяком из ада…

— Посмотрим, — она положила ногу на ногу и облокотилась на соседний стол, — а вам могу только пожелать остаться в живых в этом подземелье.

— Хозяин барин, — на автомате вылетела из меня соответствующая народная поговорка, — а если быть точным, то хозяйка барыня… тогда ты сама уж договаривайся с прапором и с Гришей, он будет ждать переговорщика от нас у того вон окна через… через полторы минуты, а мы побежали.

Если честно, Ирину мне было жаль до глубины души. Нравилась мне она, да… но сейчас, как говорится, настал тот момент, когда каждый сам за себя… а не все за одного, как завещал когда-то Александр Дюма-старший. Так что флаг тебе в руки, дорогая Ириночка, расцветку уж сама выбери в диапазоне от серпасто-молоткастого до звездно-полосатого, и барабан на шею. Увидимся в следующей жизни. Может быть.

— Все на месте? — спросил я, оглядев свою команду в помещении номер 13.

— Раз-два-три-четыре-пять-шесть, — произвел подсчет врач Анвар, — за вычетом выбывших Григория и Ирины все тут.

— Тогда ныряем в люк, — приказал я, сам удивляясь прорезавшемуся командному голосу. — Первый Сергей, замыкающий я.

— Есть, — неожиданно подчинился мне машинист, — нырнуть в люк. А там что дальше делать?

— Остановиться на первой твердой площадке, — ответил я, — и ждать дальнейших распоряжений.

Сергей без вопросов спустился вниз, а за ним последовали и все прочие оставшиеся в живых члены нашего коллектива. Я последний остался наверху и вот что я услышал из коридора.

— Где они? — спросил голос номер один, не идентифицированный мной среди знакомых.

— Где-то там, — а это уже было очень похоже на Ирину.

— Ага, увидел, будем брать, — опять тот же непонятный тембр.

После этого я ждать уже ничего не стал, а просто нырнул в люк вслед за всеми прочими и лихорадочно попытался его заблокировать, люк этот гребаный. И вы будете смеяться, но в этом начинании я преуспел — снизу на люке было что-то вроде стальной щеколды, которая задвигалась слева направо. Я и перещелкнул ее в эту сторону, и люк, кажется, заклинило.

— Ну чего тут у нас? — спросил я, спустившись на первую площадку после люка.

— У нас тут три хода в разные стороны, — поведала мне Тамарка, — сам смотри.

И она подсветила периметр этой площадки… действительно, вариантов исхода было три штуки — налево, прямо и направо.

— Почти что, как в сказке про Ивана Царевича, — ответил ей я, чуть помедлив, — налево пойдешь — коня потеряешь…

— Какого еще коня, — истерично выкрикнула Тамарка, — нет у нас тут коней. А ты назвался руководителем, так руководи — куда идем?

А сверху со стороны люка тем временем послышались глухие методичные удары, сопровождаемые невнятными криками.

— Монетку, может кинем? — предложил Сергей, — орел налево, решка направо…

— Ага, — машинально пробормотал я, — а если на ребро упадет, то прямо… нет, мы не будем полагаться на слепой случай… зажигалка или спички есть у кого-нибудь?

Тамарка тут же достала из кармана дешевую китайскую зажигалку и сама же ее зажгла.

— Что дальше? — спросила она.

— Поднеси к каждому проему, — приказал я ей, — там, где сквозняк будет сильнее, туда и двинемся.

Тамара беспрекословно подчинилась и начала с ближайшего к ней правого хода — пламя зажигалки отклонилось немного в ту сторону, но совсем немного. Общество с большим интересом внимало этому эксперименту под нарастающий барабан ударов сверху. Лучшие результаты, как я и предполагал, получились с центральным проемом — пламя даже погасло, настолько сильно дуло отсюда.

— Решено, — громко объявил я, — идем прямо, Сергей в авангарде, я замыкающий — двинулись…

И гусеница из злосчастных обитателей санатория втянулась в чернильно-черный центральный проем… Добрых пять минут ничего не происходило — я, конечно, подсвечивал окружающую обстановку своим фонариком, но ничего интересного там не увидел, потолок и стены тут были обшиты одинаковыми сосновыми досками, кои с интервалом в несколько метров поддерживали сосновые же бревна. Тамарка передо мной шла, в какой-то момент она обернулась и сказала неожиданные слова:

— А знаешь, я разобрала, что они там сверху орали… ну в промежутках между буханьем по люку…

— И что же они там орали? — чисто из вежливости поинтересовался я.

— Два слова в основном, — ответила она, — «возвращайтесь» и «пропадете».

— Ну, во-первых, — подумав, я решил так высказаться, — ты могла и перепутать, я например ничего не разобрал из их ора…

— А во-вторых, чего? — подстегнула она мою речевую активность.

— А во-вторых, дорогая — они могли там говорить все, что угодно. Знаешь, что такое психологическая операция?

— Знаю, — зло бросила она мне в ответ, — одна из разновидностей информационной войны.

— Во-во, — подтвердил я, — а если быть совсем точным, то это психологическое воздействие на противника с целью деморализации и склонения к сдаче в плен. Они там кучу всего могли наплести, чтоб мы в плен им сдались, так что не надо все за чистую монету принимать.

— А могли и правду сказать, — ответила она, — в виде разнообразия.

— Это мы очень скоро и сами поймем, — и в этот момент спереди раздался предостерегающий возглас Сергея.

— Еще одна развилка, — сообщил он громким голосом, и я протиснулся из хвоста нашей процессии в голову.

И точно, ход здесь снова разветвлялся, но на этот раз всего на две стороны. Я тут же щелкнул тамаркиной зажигалкой, которую реквизировал после предыдущей проверки. Более сильный сквозняк донесся из правого прохода.

— Назначаю Сергея наблюдателем за развилками, — так же громко сообщил я, — запоминай или записывай, куда мы сворачиваем.

— Есть, командир, — донеслось от него, — а еще неплохо бы отметины на стене делать — откуда мы пришли и куда двинулись… это если заблудимся и возвращаться придется.

— Правильно, — одобрил его слова я, — мел у кого-нибудь есть?

— Помада имеется, — быстро отреагировала Тамара, — наверно пойдет вместо мела.

Сергей забрал у нее тюбик, начертил две стрелки на правой стене, и мы двинулись дальше. Еще несколько минут прошло в полной тишине, а дальше опять раздался голос Сергея.

— Тоннель кончается, ступеньки вверх.

Я снова выдвинулся в голову колонны и с помощью своего фонарика осветил конец тоннеля… не соврал машинист, действительно здесь имел место тупик с деревянными ступеньками вверх. В количестве 12 штук и очень крутыми. Наверху просматривался примерно такой же люк, как и тот, в который мы зашли сюда, причем по краям этого люка сочился тусклый свет. Как от лампы дневного света примерно.

— Ну чего, — не слишком решительно вынес я резюме осмотра места преступления… места действия то есть, — надо подниматься наверх, а там видно будет, что дальше делать…

— Правильное решение, — одобрил мои слова Эдик, — будем подниматься… только что делать, если люк запер снаружи?

— Сейчас проверим, — угрюмо ответил я ему, закинул калаш на спину и медленно и озираясь по сторонам полез вверх по ступенькам.

Люк, как оказалось, никто и не думал запирать, откинулся он совершенно свободно. Ну как свободно… усилие мне все же пришлось приложить, потому что веса в нем было никак не меньше двадцати кило. А наверху, как я сумел заметить при беглом осмотре, значился довольно больших размеров зал, явно предназначенный для каких-то промышленных целей. Слева и справа стояли некие станки, в одном из которых я опознал фрезерный, вверху проходили рельсы для переносного козлового крана, в дальнем правом углу имелись огромные ворота, в которые заходили железнодорожные рельсы снаружи. Я вернулся назад и вкратце пересказал то, что увидел, всем остальным.

— Серега, — спросила Тамарка у машиниста, — ты тут самый продвинутый, бывал наверно в этом цеху — что это такое, расскажи…

— Здесь, — ответил он, — если я ничего не путаю, происходит переработка того, что добывается в местном карьере. А потом оно грузится в вагон-хоппер, и дальше я перевожу это дело в Город. Вот вкратце все, что я знаю…

Глава 20 Убойный цех

— А что тут добывается-то, расскажешь? — это я уже спросил у него.

— Напрямую мне этого никто не говорил, — ответил он, с трудом подбирая слова, — и потом я кучу подписок о неразглашении дал…

— Да какие тут подписки, — выкрикнула Тамарка, — у нас щас одна подписка — живыми отсюда выбраться.

— Хорошо, — виновато улыбнулся машинист, — расскажу то, что краем уха слышал от местных… добывают тут какой-то левитин…

— Лекарство что ли? — переспросил я, — как левомицин?

— Не совсем… это такое вещество, ну так говорили между собой вояки, которое позволяет летать. Без технических приспособлений. Как птицам, но без крыльев.

— Антигравитация? — тут же вылетело из Анвара, — бред какой… причем даже не сивого мерина, а кого похуже. Невозможна антигравитация в наших условиях и в нашем времени.

— Я за что купил, — обиделся Сергей, — за то и продаю. Без наценки. Все, что слышал, рассказал, а оценивайте вы уже сами…

— Дорогая, наверно, штука получается, — сказал после непродолжительного размышления я, — наверняка дороже золота.

— И даже дороже урана, — подтвердил машинист, — в еще одном разговоре я слышал, что стоит этот левитин порядка сотни тысяч баксов за грамм.

— Это сто лямов за кило? — тут же произвела арифметические вычисления Тамарка, — не хило… я бы не отказалась от кусочка этого левитина.

— А что насчет вреда для здоровья? — вспомнил я еще один момент. — На добыче урана, как я знаю, одни заключенные работают.

— Вот про это ничего не слышал, — помотал головой машинист.

— Ну тогда вылезаем наверх, — принял, наконец, решение я, — порядок старый…

Цех оказался абсолютно пустым. А еще пыльным и грязным. При ближайшем рассмотрении вдоль дальней длинной стены цеха шла какая-то конвейерная лента с хитрыми устройствами сверху и по бокам. Лента заканчивалась здоровенным барабаном, внутри которого видимо что-то сепарировалось. Но все это было обесточено и мертво.

— Вот сюда, судя по всему, собирается готовая продукция, — сообщила шустрая Тамара, успевшая обследовать весь конвейер. — На дне несколько кусочков осталось — проверим, как оно работает?

— Лично я бы рисковать не стал, — высказал я свое мнение, — а ты как хочешь…

— Надо бы люк закрыть и навалить сверху чего-нибудь, — заметил Афоня, — чтоб эти упыри не пролезли, если в подземный ход попадут.

— Правильное замечание, — одобрил его слова я, и мы в четыре руки с Афоней навалили на люк каких-то железок, лежавших неподалеку кучей. — И еще надо осмотреть входы-выходы отсюда, тоже на всякий случай.

Сергея с Афоней я отправил проверить ворота, через которые входили рельсы, а сам ушел в дальний правый конец зала. Тамарка со мной увязалась, а Анвар с Эдиком остались сидеть на каком-то ящике неподалеку от люка в подземелье (если снизу что-то услышишь, сразу сигнализируй, сказал я ему).

— Я вот чего не пойму, — тут же завела разговор неутомимая Тамара, — что мы дальше делать будем, вот чего…

— Щас будем проверять входы-выходы и караулить их, чтоб никто не пролез, — хмуро отвечал я, предчувствуя большие разборки, и не ошибся.

— Я не в этом смысле, — тут же вскинулась она, — не в тактическом, а в смысле стратегии…

Ого, уважительно подумал я, какие она слова знает.

— В Цивилизацию что ли переиграла? — спросил я, — или в Контрол-Страйк?

— У меня любимая стратегия Варкрафт, — ответила она, — но сейчас не об этом. Ну проверим мы эти входы и выходы, и что потом?

— Потом суп с котом, — невольно вырвалось у меня, — будем переживать неприятности по мере их поступления, чего наперед забегать?

Но, видя ее надутые губы, я все же решил углубить вопрос.

— В стратегическом смысле хер его знает, что нам делать, товарищ майор… скорее всего надо бы пробиться к паровозу и свалить подальше из этой в/ч.

— А я захватила кусочек этой дряни из короба, — неожиданно перепрыгнула она с темы на тему, — вот он.

И она показала желтый комочек, удивительно похожий на слюду.

— Поздравляю, — хмуро ответил я ей, — привяжи к заднице — может, полетишь… и все твои проблемы сами собой решатся тогда.

— Я уже пробовала, — не среагировала она на мою колкость, — ничего не получилось с летанием. Вон там проем в стене и рельсы туда уходят.

И действительно, за нагромождением чего-то железного скрывался аккуратный овальный проход, куда уходили очередные рельсы, скрываясь в темноте. И пара вагонеток стояла на этих рельсах.

— Ну логично, — подумав, ответил я, — если есть конвейер для переработки какого-то сырья, то должен быть организован и подвоз этого сырья — отсюда его и привозили…

— Куда только, интересно знать, — продолжила она, — делись все подвозильщики. Мы тут одного прапорщика только видели на этой территории.

— Да туда же, наверно, они делись, — тяжело вздохнул я, — куда и все обитатели санатория. Ты мне лучше вот чего скажи, Тамарочка — почему Ирина с нами отказалась идти? Вы вроде много общались…

— Да какое там общение, — махнула она рукой, — к ней ведь на кривой козе не подъедешь, к вашей Ирочке. Все строила из себя непонятно кого… а чего там строить — в сорок лет не замужем, гордиться тут нечем.

— А тебе сколько лет? — почему-то спросил я.

— Двадцать шесть, — ответила она, — а тебе?

— Тридцать восемь… и я тоже неженатый…

— Так бери меня замуж, — весело сообщила она, — не пожалеешь.

— Не время сейчас для свадеб, — ответно улыбнулся я, — могу пообещать, что если мы живыми из этой передряги выберемся, тогда точно женюсь.

— Я тебя за язык не тянула, — тут же вылетело из нее, — потом не отвертишься.

— Ну да, если доживу, — хмуро кивнул я, разглядывая между тем вагонетки и тоннель, куда они должны были уходить. — Слушай, а как их перемещали, эти вагонетки? Неужели вручную толкали, как эти… английские рабочие на шахтах в 19 веке.

— В 19 веке уже паровозы изобрели, — поправила она меня, — так что меняем век на 18-й. А наши двигались, по-моему, вот этим приспособлением.

Я тоже заглянул под ближайшую вагонетку — там под днищем притаился электромотор с приводом на одну пару колес.

— А откуда оно, интересно, питание берет? — начал размышлять я вслух, — никакого аккумулятора не видно… неужели по проводу? Тогда здесь катушка должна быть с этим проводом…

— Я думаю, что вот отсюда они питаются, — и Тамара приложила кусочек этого… левитина что ли… к рубашке мотора — тот при этом завелся с чиханием и начал равномерно гудеть. — А управление приводом вот с этого пульта делается, к гадалке не ходи.

И она ткнула пальцем в квадратик с двумя кнопками, рядом с которым имелось и откидное сиденье.

— Ага, — дошло до меня, — а на сиденье, очевидно, располагался машинист этого мини-поезда. Паззл сошелся…

— Толку только с этого никакого, — логично продолжила рассуждать Тамара, — с того, что он сошелся. Не полезем же мы на этих драндулетах в шахту.

— Как знать, Тамарочка, — ответил я, — как знать… может, и туда лезть придется. А кстати — на сколько, интересно знать, хватит кусочка этой хрени? — и я показал на левитин.

— Вот когда поедем, тогда и проверим, а пока надо бы выгрести все из того бака на выходе конвейера — запас карман не тянет, — и она отцепила свой кусочек от мотора, тот немедленно остановился.

— По всему выходит, что машинист нам пулю прогнал про этот левитин, — начал я размышлять вслух, когда мы возвращались к нашему люку, — никакой это не антигравитат, а просто источник энергии.

— Не надо на него наезжать, — остановила меня Тамара, — может, это ему дезу скормили, а он уж передал, что слышал.

— Тоже верно, — не смог не согласиться я.

А Афоня с Сергеем тем временем тоже вернулись от входных ворот и сходу начали делиться увиденным.

— Ворота крепкие, заперты изнутри, дыр нет, — быстро проговорил Афоня, — внизу щель, конечно, имеется, чтобы рельсы не задевать при закрытии, но в нее человек точно не пролезет, змея разве что. А у вас что нового?

Я не торопясь рассказал про тоннель и вагонетки, не забыв упомянуть про чудесные свойства левитина, но немного не те, что ожидались.

— Пожрать бы неплохо, — неожиданно высказался Эдик, — последний раз я утром чего-то ел.

— Да, надо бы, — поддержала его Тамара, — у нас там что-нибудь осталось из жратвы-то?

Оказалось, что про этот момент подумал один только Анвар — он и прихватил с собой большой зеленый пакет из Ашана. А внутри его оказались консервы разных видов, от тушенки до овощных, сухари в пленке и пара полуторалитровок минералки. Разделили все это по-братски на шестерых…

— Эх, выпить бы сейчас чего-нибудь крепкого, — высказал пожелание Эдик.

— Врагов вот победим, тогда и напьемся, — пояснил ему я, — а пока не время.

— Что дальше-то будем делать, командир? — этот вопрос, аналогичный тамаркиному, задал Афоня, быстро проглотивший содержимое своей банки.

— По обстоятельствам, — хмуро ответил я, — если враги сюда полезут, один сценарий будет, если не полезут — другой.

— Валить надо отсюда, — выдал неожиданную ремарку Сергей, — нехорошее это место.

— Ну-ка, ну-ка, — сразу начал уточнять его слова я, — давай подробности, раз уж начал.

— Хорошо, расскажу, — тяжело вздохнул он, откладывая в сторонку опустевшую банку из-под венгерской закуски, — пять раз где-то я вывозил отсюда закрытые гробы с грузом 200, причем все они из этого вот цеха выносились. А опять же из разговоров тутошних вояк я краем уха слышал, что диагнозов этим трупам так никаких и не поставили — умер типа Максим, да и хер с ним.

— И когда последний такой вывоз случился? — уточнил я, сам не знаю зачем.

— Когда-когда… — начал вспоминать Сергей, — да месяц назад, не позже. Да-да, август на дворе стоял.

— И куда ты эти гробы отвозил? — спросила Тамара.

— Не доезжая до Города есть небольшая ветка направо, в Синюганские болота ведет. Там какой-то филиал этой вот в/ч, туда и отвозил… и сдавал под расписку.

— А потом что?

— Потом возвращался на магистраль и разгружал товар на сортировке…

— Вот с этого места поподробнее, — попросил я, — что за сортировка, где находится, что рядом?

— Пригородный район это, — пожал плечами Сергей, — километров десять от центра Города… рядом промзона и пустыри какие-то, больше ничего.

Не то, подумал я, промелькнула у меня какая-то умная мысль, но сразу уплыла куда-то.

— Окей, я тебя услышал, — сказал я Сергею, — место нехорошее, то-се, надо убираться. Осталось только придумать, как и куда…

Но ход нашей дискуссии тут был нарушен самым беспардонным образом — въездные ворота вдруг взяли и разлетелись в разные стороны, левая половинка свалилась на пол, а правая осталась болтаться на петлях, жалобно поскрипывая. А в проеме этих ворот во всей своей красе нарисовался наш практически родной тепловоз с санаторского разъезда…

Глава 21 Тикаем, хлопцы

— Всем вон в тот угол! — первым отреагировал я на изменение обстановки, а следом сразу добавил, — Тамара, забери остатки левитина из бака!

Четверо немедленно отправились к вагонеткам, Тамара в другой конец зала к конвейеру, а я остался возле люка прикрывать их отход. Но пока что прикрывать было не от кого — из локомотива никто не выходил… через полминуты Тамарка вернулась и доложила, что забрала все, что смогла.

— Отлично, — похвалил ее я, — а теперь медленно передвигаемся вслед за остальными.

— Чего это никто оттуда не вылезает? — кивнула она в сторону стоящего в воротах тепловоза.

— Я не больше тебя знаю, — огрызнулся я, — может, смотрят на наши действия, может, гадость какую замышляют…

И в этот момент от ворот раздался усиленный мегафоном голос Гриши, я его сразу узнал.

— Второй раз вам предлагается сделка, — проревел он, — оставляете Эдуарда и чемодан, а сами садитесь на тепловоз и валите на все четыре стороны.

— А если мы откажемся? — прокричал я в ответ.

— Тогда вас всех закопают, как Толика с Верой, — любезно пояснил Гриша.

— Мы посоветуемся, — снова прокричал я ему, медленно, но неуклонно смещаясь в угол зала с дырой в стене.

И по-прежнему никаких телодвижений возле локомотива я не наблюдал, что мне показалось довольно странным. Афоня, Анвар, Сергей и Эдик стояли кучкой возле ближайшей к стене вагонетки и ждали, очевидно, что я им скажу.

— Условия все слышали? — сказал я, — какие будут мнения?

— А пусть он и топает туда, вместе с чемоданом, — первой высказалась Тамарка, — чего нам всем из-за одного страдать.

— Если так стоит вопрос, то ладно, могу пойти, — бросил Эдик, — только обманут же они вас, как пить дать разведут, как кроликов. Им чемодан нужен, а все остальные не…

— Ну давайте чемодан отдадим, — предложил Анвар, — а Эдика тут оставим.

— Можно попробовать… — нехотя согласился я, — ждите тут, я на переговоры пошел.

— Эй, вы там, на шхуне, — крикнул я, приложив руки ко рту рупором, — есть встречное предложение.

— Выкладывай, — проревел мегафон.

— Мы отдаем чемодан, а Эдика оставляем у себя — зачем он вам? На этом и расходимся краями…

— Теперь нам надо подумать, — донеслось из локомотива.

— Ну думайте, — ответил я, возвращаясь к товарищам по несчастью.

— Мы все слышали, — ответил за всех Эдик, — какие у нас переговоры интересные, прямо как в Анголе в 90-м году.

— А что было в Анголе в 90 м? — заинтересовался я.

— Да там правительственные вояки закусились очередной раз с Унитой, окружили их подразделение в лесу, а потом двое суток друг к другу парламентеров засылали.

— И чем все кончилось?

— Да подвезли две установки Градов и покрошили Униту в окрошку — этим все и кончилось.

— Боюсь, у нас тоже к этому все придет… — выдала свое мнение Тамара.

— Давайте лучше решим — если они не согласятся, что делать будем? — перешел к делу я.

— Я уже говорил, — выступил Эдик, — готов пострадать за правое дело, передавайте меня им вместе с чемоданом.

— И не страшно? — спросил Афоня.

— Я свое уже отбоялся… в Анголе в 92-м.

Что там у него случилось в 92-м, никто уже не успел спросить, потому что от тепловоза раздался мегафонный рык «Эй ты там, который Иван, подходи поближе». Я тяжело вздохнул и не торопясь двинулся в ту сторону, остановился в двух десятках метров от паровоза.

— Ну, я пришел, — сказал я, глядя на ветровое стекло, — что дальше.

— Мы не согласны, — ответил Гриша уже без всякого мегафона (он высунулся в дверь, так что я прекрасно видел его белое, как мел, лицо), — или чемодан с Эдиком или сделки не будет.

— Да берите и то, и это, — начал импровизировать я, — какие проблемы… только давай обговорим порядок обмена… чтоб без разных штучек.

— Давай, — покладисто согласился Гриша, — вы выводите Эдика с чемоданом в район того люка (он показал на то место, откуда мы вылезли) и отходите влево вон к тому станку. Мы вылезаем из кабины и подходим к Эдику, а вы тем временем забираетесь в тепловоз. Солярки тут много, до санатория хватит, ворота в часть открыты. Так пойдет?

— Да нормально, — почесал в затылке я, — а сколько вас там в кабине-то?

— Трое, — ответил Гриша, — будто сам не знаешь, я, прапор и Ириша.

— Забились, капитан, — ответил я ему, — или у тебя там уже другое звание, на том свете-то?

— То же самое, — ответил он, а я так же неторопливо вернулся к обществу.

— Ну вы все слышали, наверно, — сказал я, обращаясь сразу ко всем.

— Не, половины не разобрали, — ответил Эдик, — лучше точно все скажи.

— На один чемодан они не согласны, только вместе с тобой, — хмуро ответил я ему, — если ты тоже согласен, то обмен на тепловоз пройдет в течение пяти минут… а дальше, сказал капитан, катитесь хоть к чертовой матери, без ограничений.

— А чего они так за тебя цепляются? — спросила Тамарка у Эдика. — Может, ты тоже из них будешь?

— Да, — продолжил Анвар словами из популярного фильма, — есть у нас такое подозрение, что ты, мил человек, стукачок.

— Я доказывать ничего не буду, — обиделся Эдуард, — давайте чемодан и я пошел.

— Ну держи, — и Афоня протянул ему тот самый чемоданчик с устройством типа «Ромашка», как оказалось, он его все время с собой таскал.

— Ну пока, ребята, — сказал Эдик, приложив руку к козырьку своей кепки в подобии воинского приветствия, — не поминайте лихом.

И следом он довольно резвой рысцой отправился в центр зала, а я отделился от остальной группы и помахал рукой обитателям локомотива — мол, мы ваши условия выполнили. Спустя десяток секунд из кабины спустился сначала прапорщик, потом Гриша, а последней и Ирина, и все они тоже очень медленно проследовали по направлению к люку, на котором все также была навалена какая-то железная арматура, а сейчас еще и Эдуард прибавился.

Григорий при этом поднял руки над головой и помахал ими мне, мол, мы все условия соблюдаем — двигайте, куда было оговорено. Мы и двинули… я в авангарде, остальные гуськом за мной.

— Я держу их на мушке, — сказал я, встав на одно колено и выставив автомат вперед, — Сергей, проверь тепловоз.

Он проскользнул у меня за спиной, и через несколько секунд раздался его крик:

— Тут засада, все закрыто нахрен!

— Че за дела? — немедленно обратился я к Григорию, — зачем вы заперли кабину?

— Ыгыгы, — такой был мне ответ, — а не надо быть таким доверчивым!

И сразу вслед за этим завыла сирена где-то под потолком, а в ворота, снесенные тепловозом, быстрым шагом вошла колонна товарищей в зеленой униформе. И у каждого в руках имелся примерно такой же АКМ, как и у меня.

— Засада, — заорал я всем остальным, — быстро все назад!

Как ни странно, но меня поняли и среагировали именно так, как я ожидал — через десяток секунд мы опять сгрудились у вагонетки, стоявшей у самого края ветки, впритык к отверстию в стенке. И они нас почему-то не преследовали, ни старая команда возле Эдика, ни новые бойцы — просто стояли и ухмылялись и те, и эти.

— Быстро залезаем сюда и едем в шахту, — скомандовал я, и все послушались, а я добавил Тамарке, — а ты давай сюда свой левитин.

И она протянула мне кусочек светло-желтого цвета, а я приложил его к мотору снизу. Мотор тут же заурчал, а я откинул приставное сиденье и бросил прощальный взгляд в цех — все наши враги стояли на своих местах, а Гриша так даже и махал нам ручкой на прощание, глумливо так.

— Ну с богом, — не стал я реагировать на гришино глумление, — поехали, — и надавил на кнопку «Пуск».

Вагонетка дернулась и тронулась с места, постепенно набирая ход… миновав проход в стене, рельсы сразу начали раздваиваться и растраиваться, но мы ехали по тому пути, который был заложен предыдущими эксплуататорами этого маршрута. Стрелок я что-то ни одной не заметил. Два раза свернули направо… под потолком горело какое-то дежурное освещение, тусклые такие лампочки в решетчатой оплетке, так что кое-что видно было.

— Ну и дальше что? — спросила у меня Тамарка, сидевшая ближе всего к моему откидному сиденью.

— Сейчас увидим, — хмуро ответил ей я.

Все происходящее мне почему-то удивительно напомнило какую-то серию цикла про Индиану Джонса, где он катался по заброшенной шахте… а потом этот эпизод заимствовали в парижском Диснейленде — там тоже на чем-то подобном надо было ехать на одном из аттракционов. Мы так катились еще некоторое время, очень непродолжительное, потом въехали в какое-то большое помещение, и я быстро нажал кнопку «Стоп». Все затормозилось.

Под потолком, на этот раз достаточно высоко, по-прежнему горело дежурное освещение, открывая нам обзор на все четыре стороны — справа здесь имел место огромных размеров проходческий комплекс типа того, что был показан в старом фильме со Шварцем «Вспомнить все», а рельсы собственно тут и заканчивались.

— Ну и что мы делать будем в этой шахте? — повторила свой вопрос Тамарка, выпрыгнув из вагонетки и прогулявшись взад-вперед.

— Не знаю, — угрюмо ответил я, — запустим вот сейчас эту машину, например, и пробурим дыру в спокойное место — такой план пойдет?

— Не запустим, — спокойно ответила она, осмотрев агрегат с шестью страшными фрезами, — тут специалисты нужны, а у нас их нету.

— Тогда вон тот тоннель проверим, — выдвинул я альтернативный путь развития, показав на соседнее с проходческим щитом отверстие в стене.

— Что-то мы совсем не туда вырулили, — подал голос Анвар, — прямо начиная с санаторского разъезда все не туда и не туда едем.

— А как надо было? — спросил я у него, — нет, мне и правда интересно — расскажи…

— Как надо, не знаю, — угрюмо ответил он, — знаю только, как не надо…

— Вот в этом-то вся и проблема, — вылетело из меня помимо моей воли, — как критиковать, так все в борозде, а как что-то конструктивное предложить, так тишь и гладь… ау — нет никаких предложений.

— А не зря мы им отдали этот агрегат? — спросил Афоня, — ну который в чемодане был? Ромашка который назывался…

— А кто им Ромашку отдавал? — отвечала Тамарка, — вот она, у меня в пакете лежит…

И она вынула это устройство из пакета с надписью Ашан.

Глава 22 А не сходить ли нам в Ашан?

— Ну ты и оторва конечно, — не смог скрыть своего восхищения я, — кто тебя надоумил такую подмену сделать?

— У меня и свои мозги есть, — ответила она с довольной ухмылкой, — зачем мне надоумливатели какие-то.

— А в чемодане тогда что лежит? — спросил не менее ошарашенный, чем я, Афоня.

— Кирпич я туда засунула, он по весу ровно такой же, как Ромашка. Я и карточку к ней прихватила, — похвасталась она, вынув из кармана ключ активации… ну тот самый, после которого к нам на беседу пришел Владимир Ильич.

— Ну что, друзья мои ситные, — перешел я к деловой части беседы, — раз уж так все сложилось, то никуда нам от включения этого прибора не деться.

— А если что-то пойдет не так? — спросил осторожный Анвар.

— Тогда будем плакать… но как говорится — двум смертям не бывать… а еще тот, кто не рискует, не пьет шампанское.

— А я не люблю шампанское, — призналась Тамара, — от него живот только пучит. Мартини лучше.

— Хорошо, — вздохнул я, — тот, кто не рискует, не пьет мартини… — я посмотрел на Сергея и Афоню и добавил, — и водку с коньяком тоже не пьет. Включаем?

— А розетку мы где найдем? — спросил Анвар, — оно же на аккумуляторах не работает.

— А вот это у нас на что? — показал я ему кусочек левитина, — должно заменить розетку на все сто процентов.

И я приложил этот кусочек к боковой поверхности Ромашки, он сразу и прилип, как магнит к железу. После этого я уже без лишних разговоров надавил на кнопку Пуск — Ромашка ожила, прогнала по экрану ряд тестовых сообщений, после чего предложила вводить команды.

— Сначала пусть она напомнит нам, что может делать, — сказала Тамарка.

— Йэс, мэм, — козырнул я ей, — будет исполнено, мэм.

— Тогда уж мисс меня называй, — поправила она, — какая из меня мэм.

На это я уже отвечать ничего не стал, а ввел в командную строку «Список команд», в ответ получил вот что

— Сокращенный тест устройства

— Полный тест устройства

— Связь с КП

— Защита периметра номер 1

— Защита периметра номер 2

— Полная защита периметра

— Самоблокировка

— Выключение устройства

— Ну тесты нам сейчас ни к чему, связь с КП тоже мы проверяли, — продолжила Тамара размышлять вслух, — а вот защита периметра у нас в прошлый раз не пошла… кажется… может ее попробуем?

— Включали мы ее, — напомнил я, — и с номерами, и полную — ничего там особенного не получилось.

— Самоблокировку применять не хочется, — продолжила Тамара, — вдруг оно назад не разблокируется, а выключение так и вовсе ни к чему. Так что по всему выходит, что надо бы применить этот вот ключ, — она подняла карточку на уровень глаз.

— В прошлый раз он хреново сработал, — вспомнил Афоня, — глюки сплошные пошли, а больше ничего.

— А может, мы его неправильно применили, ключ этот? — пришла мне в голову неожиданная мысль.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовалась Тамара, — выкладывай подробности — как его по-другому можно применять?

— Я даже не знаю, — растерялся от ее напора я, — ну может другой стороной его к коробке поднести… или снизу может приемное устройство какое есть, а мы его не заметили.

Она немедленно взяла Ромашку в руки и перевернула ее вверх дном. Все сгрудились рядом, пытаясь разглядеть что-нибудь на нижней части устройства.

— Табличку вижу, — сообщил Афоня, — Ромашка 2.1, изготовлено на Пучежградском электромеханическом заводе в 1994 году, штамп ОТК. Больше ничего…

— Не туда смотришь, — бросила ему Тамарка, — левее и чуть ниже…

— Щель какая-то, — сообщил я, — по длине соответствует короткой стороне нашего ключа.

— Как ты там говорил, — ухмыльнулась она, — кто не рискует, тот…

— Тот не заходит в зону риска, — продолжил ее мысль молчавший все время Сергей, — давайте уже сделаем что-нибудь. А то автоматчики могут и сюда дойти.

— Это вряд ли, — покачал я головой, — они там нам ручкой сделали, автоматчики эти. Если б хотели, то в капусту покрошили бы прямо в цеху, а это значит что?

— Что? — эхом отозвался Анвар.

— Что им почему-то надо было, чтоб мы сюда залезли… и еще Эдика забрать.

— В основном им Ромашка нужна была, а не Эдик, — напомнила Тамара, — а Ромашку они не получили, так что…

— Короче, суем карточку в этот приемник, — не то спросил, не то утвердительно сказал я, — если возражений не будет.

Ответом мне была только гулкая тишина… все наговорились, видимо. Тогда я отобрал карту-ключ у Тамары и решительно задвинул ее в это отверстие. И ничего не произошло — на экране по-прежнему моргала система команд и больше ни одного бита информации там не добавилось.

— Попробуй перевернуть карточку, — посоветовала мне Тамара.

— Йес, мисс, — поблагодарил я ее, — выполняю ваше ценное указание, мисс.

И сунул карточку снова, повернув ее на 180 градусов… экран немедленно откликнулся следующим сообщением:

— Введите ПИН-код…

— И что нам вводить? — спросил я растерянным тоном.

— По умолчанию обычно четыре нуля ставят, — тут же предложила вариант Тамара, — можно попробовать.

— Хорошо, — вздохнул, — пробуем нули…

Эту комбинацию Ромашка с негодованием отвергла, написав «Неверный ПИН-код. Осталось две попытки».

— А потом что? — спросил технически неподкованный Афоня.

— Потом карточка заблокируется, — пояснил ему я, — возможно, что и вместе со всем остальным. Обычно так бывает.

— Значит надо уложиться в две попытки, — твердо сказала Тамара, — надо постараться.

— Это только в тупых голливудских боевиках хакеры всегда подбирают пароль с третьего разу, а у нас, боюсь, так не выйдет, — ответил ей я.

— Я знаю этот пароль, — вдруг сказал молчаливый машинист, — третьего раза даже и не понадобится.

— И откуда ж ты, интересно, можешь его так хорошо знать? — спросила неугомонная Тамарка.

— От верблюда, — достаточно грубо отшил он ее. — Знаю и все.

— Ну тогда говори, — предложил ему я, — сказал А, давай и Б уже — тебя за язык никто не тянул.

— 2054 там должно быть, — продолжил он, — это ровно тридцать лет вперед от нашего года.

— И что там такое произойдет, в этом 2054-м? — после некоторой паузы уточнил я, — что-то примечательное?

— Да, и откуда ты может про это знать? — добавила Тамара, — про это будущее…

— Нет у меня ответа на оба ваши вопроса, — еще больше нахмурился Сергей, — хотите, принимайте эти цифры, не хотите — не надо… а я все сказал.

— Ну что… — начал подводить итоги я, видя молчание всех остальных, — еще одна попытка у нас останется в любом случае, так что я ввожу циферки Сергея — правильно?

И опять никто не открыл рта, поэтому я подвинул Ромашку к себе и смело набарабанил на клавиатуре 2054 и нажал ВВОД. Аппарат поморгал секунд пять, потом выдал строку «ПИН-код принят, дополнительное меню команд доступно».

— Ну ты монстр, — пихнула Сергея в бок Тамарка, — не ожидала. А может, ты еще знаешь, что дальше вводить?

— Наберите «Дополнительное меню», — ответил он, — там все будет написано.

Я так и сделал, чтобы не терять времени — в ответ Ромашка выплюнула вот что:

— Углубленный тест

— Проверка соединения

— Перенос в пространстве

— Перенос во времени

— Магазин Ашан

— Выход в предыдущее меню

— Мне больше всего Ашан нравится, — тут же вылетело из Тамарки, — остальное непонятное какое-то.

— Походу у нас тут машина времени образовалась, — продолжил тему Анвар.

— Ага, — согласился с ним я, — причем не только времени, но и пространства… как у этого, у инженера Тимофеева в кино про Ивана Васильевича… он там то в соседнюю квартиру проникал, то в Москву 16 века лазил.

— Это ненаучная фантастика, — одернула меня Тамарка, — давайте уже сделаем что-нибудь вместо того, чтоб старые фильмы вспоминать.

— Да, — согласился я, — это меня куда-то не туда занесло. Давайте по порядку пойдем — сначала тест запустим, потом проверку, а Ашан с машиной времени оставим на закуску.

И опять возражений не последовало, я и выбрал первый пункт этого дополнительного меню — Ромашка погасила экран и думала аж три минуты, я было подумал, а не зря ли мы этот затеяли. Но все на свете когда-то, да заканчивается, прекратились и ее раздумья, по итогу она написала вот что.

— Углубленный тест завершен, готовность устройства составляет 86 %.

— Это много, — сообщила Тамарка, — на ЕГЭ считается, что если больше половины, то хорошо, а уж три четверти и больше это совсем отлично.

— Тогда продолжаем, — ответил я и выбрал пункт «Проверка соединения».

С чем оно там соединяется, Ромашка не сообщила, а просто второй раз погасила экран… на этот раз мы ждали ее пробуждения битых пять минут. Но дождались, сообщила она следующее.

— Соединение установлено, вероятность успешного выполнения задач не меньше 55 %.

— Уже поменьше, но все равно неплохо, — прокомментировал я эти цифры, — а дальше что будем проверять?

— Давайте пространство наберем, — предложил практичный врач Анвар, — время это слишком экстремально, а в Ашан я и так раз в неделю хожу, когда в городе живу — чего я там не видел?

— А я за время, — высказалась Тамара, — люблю экстремальные виды спорта… как уж там… билдеринг, фристайлинг, паркур и тому подобное.

— Занималась паркуром? — заинтересовался я.

— Ну так… не сказать, чтоб занималась, но участников оценивала.

— Еще какие-то предложения будут? — спросил я у общества, обведя взглядом своих коллег.

— Я за Ашан, — поднял руку вверх Афоня, — ну их, эти переносы, а тут хотя бы что-то родное.

— Я тоже склоняюсь к нему… — ответил я, — давайте с чего-то более простого начнем. Итого большинством в два голоса принимаем решение ехать в Ашан, верно?

И я смело набрал в командной строке «Магазин Ашан», не ожидая, впрочем, ничего конкретного. Но оказался неправ.

Глава 23 Такие опыты надо проводить с санкции органов

Сначала взял и выключился дежурный свет в нашей пещере. Но не успели все испугаться, как он загорелся снова, но уже на полную мощность, а по стеночкам вдруг взяли и возникли стеллажи до самого потолка. Заполненные самыми разными товарами в ярких привлекательных упаковках. И замогильный голос откуда-то сбоку произнес:

— Ну вот вы и в Ашана, ребята. Подходи с разбегу, набирай телегу.

Тамарка среагировала первой, подбежала к ближайшей полке и набрала целую охапку чипсов.

— Тут и тележки имеются, — громко прошептал Афоня, показывая на ряд телег, скрепленных цепью. — Только чирик надо вставить.

— Стоп, — притормозил я всех остальных, готовых уже приступить к покупкам, — а платить за это кто и как будет? Я что-то сомневаюсь, что наши деньги тут примут. За чей счет, если коротко, весь этот банкет?

Замогильный голос как будто меня услышал, потому что произнес он следующее:

— Тут продают товары не за деньги, а за часы и минуты вашей жизни. Смотрите ценники.

— О, — тут же откликнулась Тамарка, — на пачке Лейз написано 10=30. Это что, десять с половиной часов что ли моей жизни? Да нахрен они в таком случае не сдались, эти Лейз.

— Правильно, — одобрил ее решение я, а затем задал вопрос голосу, — а по-другому никак нельзя?

— Можно и по-другому, — голос сменил тональность и стал немного менее замогильным, — подписываешь обязательство оказать нам одну услугу в будущем — тогда можно набрать полную тележку задаром.

— Ну и куда мы ее денем, телегу из этой пещеры? — задал логичный вопросик Анвар. — Сзади упыри с автоматчиками, впереди крысиная нора какая-то — только тележек нам и не хватало для полного счастья.

— Да и с обязательствами этими не все ясно, — продолжил его мысль я, — лично я, например, такую туманную бумажку подписывать не собираюсь. Оформите документ, как полагается по юридическим нормам, тогда посмотрим.

— А вы пройдитесь по прилавкам, — посоветовал голос, окончательно приобретший вкрадчивый тон телерекламы, — и приценитесь к товарам, прежде чем отказываться.

— Вот тут самое интересное, — сообщила самая быстрая на реакции Тамара, — это можно не только за минуты, а и за месяцы прикупить.

Все остальные сами собой подтянулись к полке, сверху которой висел баннер «Поправил здоровье — гуляй, как новый».

— Таблетки, — разочарованно протянул Афоня, — такого добра у нас и без этого Ашана хватает. В моем доме в Городе на первом этаже аж четыре аптеки… нет, вру, три осталось, Ай-да-здоров' закрылась недавно.

— Если прочитать этикетки, — возразила ему Тамара, — то сразу поймешь, что ни в каком Городе ты это не купишь. Даже в этой закрытой Ай-да-здоров.

— А что там на этикетках написано? — полюбопытствовал я.

— Ну вот эта, например, — она взяла яркую упаковку с рисунком сердечка, — гарантирует отсутствие сердечно-сосудистых болезней в течение… в течение десяти лет.

— Это я сразу беру, — перебил ее Афоня, — две штуки. А сколько стоит?

— 18,5 месяцев, — нашла Тамара ценник.

— Все равно выгода хорошая получается…

— А от почек есть чего-нибудь? — спросил Сергей.

— Там вон посмотри, — махнула рукой в левую сторону Тамара, и он послушно начал перебирать коробки, пузырьки и ампулы.

— Стоп-стоп, — сказал, наконец, свое слово наш единственный медик Анвар, — а кто даст гарантию, что это добро действует именно так, как рекламируется? Лицензия Минздрава тут какая-то стоит?

— А как же, — любезно сообщил ему голос сверху, — в каждую коробку вложена инструкция, там и лицензия написана.

— Ну-ка, ну-ка, — Анвар распечатал первую попавшуюся упаковку с рисунком мозга и достал инструкцию. — Так-так-так… — пробежал он ее глазами, — имеется лицензия, но дата странная стоит, 2054 год.

— Ну правильно, — терпеливо разъяснил голос, — все это добро из будущего к вам приехало, поэтому и дата такая.

— Бред какой-то, — потряс головой Анвар, — бред сивой кобылы… опять глюки пошли, как и в предыдущий раз, с Лениным.

— Похоже на то, — поддержал я его, — надо выключать эту машинку.

— Ты погоди выключать-то, — остановил меня Афоня, — я пока наберу этого добра, пригодится как-нибудь.

И он сгреб в охапку штук десять коробок и пузырьков, а потом ссыпал это в пакет, вынутый из кармана. Тамарка, глядя на него, сделала то же самое, а все прочие, включая меня, стояли и смотрели, но ничего не предпринимали.

— Все, — сказал Афоня, — можешь выключать эту музыку, а Тамара добавила, — но не до конца выключай, только Ашан выруби…

И я тут же набрал в командной строке Ромашки «Убрать магазин Ашан» — полки по бокам немедленно исчезли с концами. Остались опять грубо вырубленные из камня стены и все тот же проходческий комбайн со страшными фрезами в передней части.

— Жалко, что так быстро закончидось все с Ашаном, — грустно сказала Тамара, — забыли бухла и сигарет набрать…

— Мои таблетки все пропали, — не менее грустно сообщил Афоня, — остался я без лишнего здоровья.

— А у меня нет, — ответила ему Тамара, — у меня вот эта штучка на месте осталась…

И она высоко подняла пузырек из коричневого стекла с яркой этикеткой сбоку.

— И что это за лекарство? — спросил я, не разглядев надписи.

— Написано, что от глупости помогает, — прочитала она текст, — снижает пограничный уровень умственной отсталости… гарантия пять лет.

— А что, полезная штука, — оживился Афоня, — я бы принял курс лечения этого антиглупина.

— Поздняк метаться, — простыми словами объяснила ему обстановку Тамара, — надо было раньше суетиться, а сейчас это мое лекарство.

— Давайте по делу выскажемся, — забрал я нить дискуссии в свои руки, — что далее будем делать, коллеги? Надеюсь, так можно вас называть?

— Можно, — кивнул Анвар, — далее, на мой взгляд, надо бы попробовать перенос в пространстве, раз уж пошла такая пьянка… только предварительно хотелось бы узнать, куда мы будем переноситься…

— Я думаю, что Ромашка выдаст наводящие вопросы на этот счет, — пояснил ему я, — ну если других предложений нет, активируем команду по пространству, верно?

Ответом мне опять была глухая тишина, тогда я и набрал в командной строке «Перенос в пространстве». Агрегат на этот раз думал добрых пять минут, я даже успел испугаться, что он совсем выключился… но нет — экран вдруг загорелся зеленым светом, а по центру высветилось «наберите координаты переноса». И две строчки чуть ниже, долгота и широта.

— Тэээк, — протяжно выдохнул Афоня, — и чего мы тут вводить будем?

— Как чего, — включил дурака я, — сначала долготу, потом широту места, куда мы собираемся перенестись.

— И откуда мы возьмем эти координаты? — продолжил задавать такие же тупые вопросы Афоня.

— Блин, дедуля, — вышла на передний план Тамара, — из смартфона конечно. В приложении Карты нужно нажать на значок мишени… вот он, справа, — показала она всем экран своего Хуавея, — и удерживать его 10 секунд. После этого в центре экрана появится синяя точка, ее тоже надо держать 10 секунд. И в результате во всплывающем окне нарисуются наши координаты.

— Стоп-стоп, — притормозил ее я, — какой Гугл, какие координаты? У нас тут разве сотовая сеть какая-то появилась?

— У меня есть, — тут же отозвался Сергей, — МТС, три палочки из пяти.

— И у меня тоже, — добавил Анвар, — на Мегафоне два из пяти.

— Так может, мы теперь и спасателей вызовем? — быстро сообразила Тамарка. — Они нас и спасут из всего этого дерьма?

— Набирай 112, — предложил ей я. — А мы послушаем. Да, на громкую связь поставь.

И она начала тыкать пальцами в экран своего Самсунга… через полминуты из динамика ее телефона раздалось:

— Вы позвонили на номер оперативных служб. Напоминаем, что все разговоры записываются. Оставайтесь на линии, и вам ответит первый освободившийся оператор.

Я показал Тамаре большой палец и покрутил другой рукой вокруг горизонтальной оси — в смысле давай, подруга, раскручивай наши напонятки. Подруга все поняла и кивнула в знак этого… ответ живого человека из трубки раздался примерно через минуту.

— Оператор 17, меня зовут Алена, что у вас случилось?

— Эээ, — не сразу нашлась Тамарка, — нас тут пять человек, и мы заблудились…

— Сообщите дату выхода в поход, — строго ответили ей из 112, — и место, откуда вы стартовали.

— Эээ, — вторично затормозила Тамара, — дело в том, что мы ниоткуда не выходили…

Но тут я толкнул ее в бок, сделал устрашающие глаза и прошептал слово «Санаторий», она поняла.

— Из Подгородецкого санатория, сегодня утром вышли, — отбарабанила она в трубку. — Точнее выехали…

Я вторично показал ей кулак и прошептал, чтоб про тепловоз она молчала, как рыба в воде. Вроде поняла…

— Но машина сразу сломалась, — продолжила Тамара свою сагу, — так что мы ее бросили и дальше пешком топали.

— Где вы сейчас находитесь? — сказала трубка, — если можно, сообщите гео-метку.

— Да, сейчас, — она в растерянности посмотрела на меня, и я ей помог — у меня на телефоне тоже появились черточки сети. — 58−00–50 северной широты и 56−14–56 восточной долготы.

— Так… — притормозила операторша 112, — по нашим сведениям это закрытая территория воинской части. Как вы туда попали?

— Ну как… — Тамара в растерянности посмотрела на меня, и я ей помог, шепнув нужный ответ, — тут все открыто было, охраны никакой, так и попали.

— У вас все живы-здоровы? — продолжила допрос операторша, — медицинская помощь требуется?

— Психическое состояние не очень, — нашла нужные слова Тамара, — а так-то вроде держимся.

— Ждите, — ответили из 112, — высылаем вертолет. Он прибудет в указанную точку через… через час приблизительно.

И 112 на этом отключилось, из трубки послышались короткие гудки.

— Ну и чего, — выразил общее мнение Афоня, — через час все наши приключения закончатся?

— Я бы не гнал так коней, — охладил его пыл я, — во-первых, нам еще на поверхность как-то выйти надо.

— А во-вторых что? — спросила Тамарка.

— А во-вторых, — ответил я после секундной паузы, — не факт, что к нам кто-то прилетит… да и площадки для посадки вертолета я тут что-то не увидел, сосны сплошные кругом…

Глава 24 Спасатели Малибу

— Но все равно какие-никакие спасатели это много лучше, — ответила Тамара, — чем никаких спасателей.

С этим трудно было не согласиться, поэтому я продолжил тему в другом направлении.

— Перенос, я так понял, откладывается? — спросил я у общества, обведя всех глазами.

— А может, куда-то рядом передвинемся? — закинул удочку Анвар, — тут же на выходе нас автоматчики перехватят.

— А если не сработает? — резонно возразил я, — куда-то в дебри нас закинет? Или вообще эта штука сделает совсем не то, что задекларировано?

— Надо посмотреть, что там сейчас в цеху творится, — предложила Тамарка, — а потом уже другие решения обсуждать.

— Правильно, — поддержал ее я, — кто пойдет на разведку?

— Ты и иди, — после некоторой паузы ответил Афоня, — калаш у тебя у одного имеется.

— Да пожалуйста, — пожал я плечами, — если что, то считайте меня…

— Коммунистом? — закончил мысль Афоня.

— Каким коммунистом, — безнадежно махнул я на него рукой, — капиталистом… можно ударником капиталистического труда считать.

— Я с тобой пойду, — решительно присоединилась ко мне Тамарка, — двое лучше, чем один… да и мало ли что там случится.

— Не возражаю, — ответил я, — а Ромашку пока погасить бы надо, чтоб энергию зря не расходовала.

Через пару минут мы с Тамарой уже топали обратно по тому же тоннелю, по которому забрались в эту крысиную дыру полчаса назад. Меня сильно удивляли лампочки под потолком, исправно горевшие дежурным светом, но высказаться по этому поводу я не успел, потому что Тамарка задала новое направление беседы.

— Нет, надо было все-таки разобрать тот завал на рельсах… — задумчиво сказала она, — в Городе у нас больше шансов уцелеть было бы…

— А ты думаешь, мы тут не уцелеем? — ухватился я за эту оговорку.

— Процентов 90 я на этот исход даю, — хмуро ответила она, — ну а остальные 10 на разные другие варианты… тоже не слишком радостные для нас.

— Отставить панику на корабле, — строго сказал я, — пока нас никто не торпедировал и противокорабельная ракета ни одна не прилетела.

— Трое по дороге из санатория уже отвалились, — напомнила она, — капитан с Иркой и этим… как его… Эдиком что ли.

— Скоро выход будет, — напомнил я ей, углядев давешнюю развилку, — вон и стрелка, которую твоей помадой нарисовали.

— Весь тюбик испортили, — отозвалась она, — чем я теперь губы красить буду.

— Обойдешься, — ответил я, — у тебя и так губы неплохие, зачем их еще приукрашивать.

— Ну я рада, — усмехнулась она, — что мои губы тебе нравятся. А насчет остального как?

— Какого остального? — затупил я.

— Ну насчет прочих моих достоинств чего-нибудь скажешь?

— Скажу, только не сейчас, — взял я свой калаш наизготовку, — мы кажется к цеху подошли.

В полусотне метров впереди засинело открытое пространство, да и подпотолочные фонари тут погасли. Я прижался к правой стене и сделал знак Тамарке, чтоб она сделала то же слева. Короткими шажками мы начали приближаться к цеху, контролируя обстановку в нем. В стояла там мертвая тишина, перемежаемая периодическими бульканьями капель с потолка — там влага конденсировалась, как я понял.

— Что-то тишина впереди, — прошептал я Тамаре, — не к добру это.

— Надо аккуратно выглянуть и оценить обстановку, — так же тихо ответила она.

Я кивнул без слов и продолжил неторопливое перемещение вперед… цех оказался полностью пустым, а наш тепловоз как стоял возле снесенных ворот, так и остался на своем месте. Ни малейшего движения я не обнаружил.

— Что дальше делаем, командир? — тихо спросила меня Тамара.

— Надо за ворота заглянуть, — предложил я, — может, больше поймем обстановку. Я впереди, ты сзади…

Она кивнула в знак понимания проблемы, и мы в походном порядке выдвинулись к тепловозу и висящей на одной петле воротине. Послышался шум справа, я быстро перенаправил туда ствол своего автомата, но тревога оказалась ложной — это крыса пробежала между двумя станками. Большая и рыжая почему-то.

— Ненавижу крыс, — сообщила мне Тамара, — и мышей тоже, но их меньше… у них хотя бы хвосты не такие длинные и голые.

— Я понял, — кивнул я, — в конце концов, крыса от хомячка отличается только негативным имиджем, правильно.

На это она ничего отвечать мне не стала, а просто подняла вверх руку, предостерегая от чего-то. От чего, я понял, обернувшись к входу в цех — оттуда раздались множественные взрывы и донеслись какие-то крики. Мы синхронно с Тамарой подбежали к воротам с разных сторон и выглянули наружу… первое, что я там увидел, это были два висящих примерно в полусотне метров над землей вертолета, очень похожих на МИ-28, и они вели интенсивный обстрел окружающего пространства.

— Ну дела, — сказала мне на ухо Тамара, — это часом не те спасатели, которых нам по 112 обещали прислать?

— Ты же хотела каких-никаких спасателей, — злорадно припомнил я ее слова, — вот и получай.

— Признаю, что была неправа, — тут же вылетело из нее.

А за воротами тем временем разворачивалось настоящее сражение — крупнокалиберные пулеметы с вертушек перепахивали все вокруг, включая избушку прапорщика. А с земли велся ответный огонь. Тамарке все это очень понравилось, она возбужденно тыкала пальцем то в одну, то в другую сторону, обращая мое внимание на новых участников боевых действий.

А дела там, между тем, творились нешуточные — пальба не затихала уже в течение доброй минуты. Наконец, с земли откуда-то со стороны ограды справа от избушки прапора, некто пальнул по ближнему вертолету из чего-то реактивного… может Стрела, может Игла, или вообще это был ПТУР типа Корнет-Фагот. Дымный след явственно нарисовался на фоне вечернего неба. Но вертушка оказалась не лыком шита и выстрелила пару ловушек, в одну из которых и попал этот Фагот-Корнет.

А уже вслед за этим ребята с воздуха поняли, что тут не шутки играют, и накрыли район стрельбы из ПТУРа парой ракет приличного калибра. Все там взлетело вверх ногами, а когда дым и пыль рассеялись, побоище прекратилось… а обе вертушки по очереди сели на свободный пятачок между нашим цехом и гостевым бараком, откуда мы сбежали вот недавно.

— Что будем делать? — задал я риторический вопрос Тамарке.

Она пожала плечами и ответила, что вариантов ровно два — пойти и сдаться этим бравым воякам либо затаиться и посмотреть, как ситуация будет развиваться далее. Но тут сзади раздались шаги, я быстро перевел ствол туда, но тревога оказалась ложной — это Афоня подтянулся из подземелья.

— Тут у вас взрывы какие-то, — сказал он, — меня отрядили справиться, что происходит.

— Война тут, Афанасий, — сообщил ему я, — наши оборотни-зомби против непонятной силы, прибывшей на двух вертушках.

— И кто выиграл? — продолжил он, осторожно выглянув в прогал между тепловозом и стеной наружу.

— Похоже, что военно-воздушные силы одержали полную победу над сухопутными, — ответил ему я, — вон они, кстати, начали прочесывать местность на предмет…

— Что-то не нравятся мне они, — бравые десантники тем временем проверили развалины избушки и растянулись цепью, намереваясь двинуться прямиком в нашу сторону.

— Они еще бараки должны зачистить, — выдала удивительно здравую мысль Тамарка, — а потом уже за наш цех примутся. Наши действия?

— Я бы предложил затихариться в нашей шахте, — тут же продолжила осторожная Тамара, — и переждать. Туда они вряд ли полезут… а если нас тут найдут, могут и шлепнуть без суда и следствия — знаю я наших вояк.

— А я за то, чтобы поднять руки и сдаться им — может, они нас вывезут, наконец, на свет божий… не все же, как тараканам в щелях сидеть, — выдал свое мнение Афоня.

— Ну и иди тогда, — пихнула его в бок Тамара, — если такой смелый. А мы посмотрим — если все хорошо закончится, тоже сдадимся.

— На слабо берешь? — усмехнулся он, — а вот пойду и сдамся.

— Стой, — притормозил его я, — Макарова отдай… тебе он ни к чему, А нам может и пригодится…

Афоня без разговоров вытащил из кармана ПМ и протянул его мне. Я автоматически проверил наличие патрона в стволе и чего там в магазине осталось… еще четыре штуки есть, жить можно.

— Ну что, ребята, — Афоня троекратно перекрестился, — не поминайте лихом, если что…

— Иди уже, — пихнула его в спину Тамара, — мы за тебя свечку в церкви поставим, если что.

И Афоня протиснулся между стеной и тепловозом, высоко вверх поднял обе руки, выкрикнул что-то типа «не стреляйте, я свой» и очень неторопливо начал передвигаться по направлению к цепи десантников.

— Как думаешь, — спросила у меня Тамара, — получится у него сдаться?

— Ставлю десять против одного, — ответил я, — что это очень вряд ли. Либо сразу его шлепнут, либо сначала скрутят и допросят в полевых условиях, а потом уже шлепнут. Ну и 10 процентов на то, что он доживет до завтрашнего дня.

— Принимаю пари, — протянула она мне руку, — тыщу ставлю… так что если проиграешь, будешь должен мне десять штук…

— Забились, — принял я ее условия, — только что мы тут будем делать с этими рублями? Их даже в нашем Ашане, и то не принимают…

— Ну я надеюсь, — ответила она, — что когда-нибудь мы выберемся из этого заколдованного круга, а тогда и рубли пригодятся.

— Ты замуж-то не передумала еще за меня идти? — зачем-то спросил я.

— Нет, конечно, — тут же вылетело из нее, — ты классный чувак. А ты на этот счет как — не передумал?

— Да ты чо, — в тон ей отвечал я, — ты реальная чувиха, у меня таких никогда еще не было… ну среди знакомых, конечно, — уточнил я во избежание двусмысленности.

— Ну тогда договорились, — сказала она и тут же сменила тему, — о, наш Афанасий, кажется, взят в плен…

И точно, упустил я этот момент — Афоню окружили трое десантников, обшмонали его со всех сторон и следом уложили на землю мордой вниз.

— Не сладко ему сейчас придется, — предположил я, и как в воду глядел — сразу следом раздались два одиночных выстрела, тело Афони дернулось и обмякло.

— По-моему, нам пора возвращаться в шахту, — тихо сказал я, и мы с Тамарой осторожными приставными шагами начали передвигаться в сторону входа в подземелье…

Глава 25 Крибле-крабле-бумс

Через минуту мы вошли в наш родной тоннель, а через пятнадцать уже добрались и до оставшихся в живых товарищей. Четверо всего нас осталось, грустно подумал я, глядя на Анвара и машиниста Сергея.

— А где Афоня? — тут же задал вопрос Анвар.

— Нет больше Афони, — размашисто перекрестилась Тамара, — царствие ему небесное… ну это если оно, конечно, имеется, это царствие.

— Что случилось-то? — спросил Сергей, — расскажите толком.

Я уселся на станину проходческого щита, отставил калаш в сторонку и рассказал в подробностях все, что происходило за последние полчаса. Анвар перенес мой рассказ удивительно безэмоционально, а Сергей долго хмурился и даже закусил губу, но высказал в итоге вот что:

— Я, кажется, знаю, кто это прилетел…

— Ну и кто? — тут же отреагировала Тамара, — говори быстрее, чего из тебя слова клещами тащить надо.

— Это ребята с той базы, куда я отвозил трупы местных работников… ну которая рядом с Городом… на ней с десяток вертушек базировалось, я это хорошо помню.

— И что нам это дает? — наморщил лоб я, но тут вспомнил еще об одном факте, — а что там у нас с мобильной сетью? Может, еще разок спасателям позвонить?

— А этих недостаточно было, — усмехнулась Тамара, вынимая из кармана смартфон, — у меня сеть пропала.

— И у меня тоже, — подтвердил ее слова Анвар.

Я тоже посмотрел на свою Сяоми и увидел сакраментально-издевательское «только экстренные вызовы».

— Так, а теперь всем сидеть тихо, — приказал я, — как мышам под веником. Десантники сейчас будут зачищать цех, если нас услышат, будет несладко.

Все прочие прониклись моментом и замолчали, а я еще распределил народ за громадой проходческого щита — чтобы никого не видно было, если вояки все же полезут сюда. И они таки полезли… примерно через двадцать мучительно долгих минут послышались осторожные шаги, и из проема подземного хода показались двое крепких парней в пятнистых комбинезонах и с короткоствольными автоматами наизготовку.

Один из них, видимо главный, просканировал обстановку и сказал второму:

— Нет тут никого, кроме крыс — возвращаемся.

А мы сидели не живые и не мертвые, как те самые мыши под веником, еще битый час. После чего я сделал знак остальным, чтоб подтягивались для обсуждения дальнейшего нашего поведения.

— Они сейчас улетят, — сделал предположение Сергей, — тогда мы сможем сесть на тепловоз и уехать куда-нибудь подальше.

Но как бы опровергая его слова, сверху раздался мощный взрыв, отозвавшийся ощутимым сотрясением пола и стен нашей пещеры.

— Боюсь, — ответил ему я, — что нет у нас больше тепловоза, так что придется уходить пешком.

— Не придется, — высунулась шустрая Тамара, — колея узкоколейки, по которой мы сюда приехали, точно такой же ширины, как и вот эта, — и она пнула ногой рельсы, на которых стояла вагонетка.

— Намекаешь на вагонетку? — спросил я.

— Угадал… надо будет только перетащить ее мимо тепловоза… ну если конечно это его сейчас взорвали.

— Надо будет проверить, — ответил ей я, — ждем для надежности еще час, потом выходим на поверхность.

* * *

Час — не час, а даже и все полтора часа мы провели возле буровой машины в напряженной бездеятельности. После этого я дал отмашку — все собираемся на поверхность.

— Вагонетку пока не трогаем, зачем нам лишний шум, — добавил я.

Насчет локомотива я оказался прав, взрыв, который мы все слышали недавно, повредил его передние колеса… ремонт такой сложности в наших условиях был явно невозможен. Зато все остальные рельсы вплоть до входных ворот остались в целости и сохранности. Вертолеты улетели с концами, я попросил народ поискать тех, кто остался. Искали достаточно осторожно, вдруг, кто уцелел — он мог принести нам серьезные неприятности. Но мои опасения оказались напрасными, даже и трупов никаких мы не обнаружили.

— Похоже, что они забрали всех убитых с собой, — сказал Сергей по итогам безрезультатных поисков. — Ничего мы тут больше не найдем, надо двигать поскорее… нехорошее у меня предчувствие есть, — признался он.

— Согласен, — кивнул я, — выкатываем вагонетку и делаем ноги.

А лезть еще раз в шахту не пришлось, на поверхности нашелся абсолютный дубль нашей давешней вагонетки, тоже с мотором и пультом управления. С перетаскиванием ее через сгоревший тепловоз возникли некоторые проблемы, но с помощью лома и некоей матери мы и их решили.

— Спасибо этому дому, едем к новому, — высказала пожелание Тамарка перед стартом.

Где-то я уже эти слова слышал, подумал я, прикладывая кусочек левитина к мотору, тот немедленно зарычал и затарахтел ровным размеренным тоном.

— А куда едем-то? — спросил Сергей, когда мы уже миновали ворота.

— Сейчас на ночлег остановимся где-нибудь, там и решим, — ответил я, увеличив скорость нашего экипажа до примерно тридцати километров в час.

— Я знаю, что тут по правую руку скоро будет избушка лесника, — продолжил свои мысли Сергей, — можно там заночевать, а то ведь холодрыга к утру будет.

— Мысль интересная, — заорал я ему, перекрикивая шум мотора, — дай отмашку, когда доедем до этого места.

А вокруг тем временем все смеркалось и смеркалось, минут через двадцать и полная темнота настанет, подумал я, разглядывая окрестности. Но ничего интересного мне там усмотреть не удалось, все те же сосны пополам с березами, что и в районе санатория. Но совсем стемнеть не стемнело, когда меня за плечо потряс Сергей.

— Что, здесь где-то? — спросил я его.

— Да, ответил он, — по правую сторону примерно в сотне метров должна она стоять, избушка эта.

Я тут же заглушил мотор, Анвар с Тамаркой выпрыгнули и начали разминать ноги, а машинист предложил мне убрать вагонетку с рельсов.

— Это еще зачем? — нахмурил брови я, — думаешь, еще кто-то поедет в этом богом забытом месте?

— Береженого бог бережет, — логично возразил он, — а стереженного конвой стережет. Так что давай перестрахуемся на всякий случай.

И я не смог отказать ему в логике… оттащили мы вагонетку в ту же правую сторону на несколько метров. А после этого отправились искать избушку… афонин ПМ я передал Сергею — он возглавил нашу процессию, а я по традиции шел последним, постоянно сканируя обстановку на предмет насекомых. Пример капитана, перешедшего на темную сторону истории после укуса паучка, не давал мне расслабляться.

— Ночью они не должны ползать, — напомнила мне Тамара, — это только комары по ночам летают.

— Муравьи да, — возразил ей я, — на ночь в муравейники залезают. Осы с пчелами тоже, а вот среди паучков есть много разновидностей, которые только по ночам и работают — у них органы чувств реагируют на колебания паутины, а есть там свет или нет, их мало волнует.

— Понятно, командир, — отозвался Сергей из авангарда, — внимательно ищем, короче говоря, паутину.

— Правильно, — кивнул я, — в паутину нам лучше не вляпываться. Долго там еще до твоей избушки?

— Вот за тем косогором должна быть, — показал он на довольно высокий холм, сплошь поросший каким-то кустарником неприятного вида. — Только напрямую мы не полезем, а то в этом боярышнике всю свою одежду оставим. Обходим слева, — скомандовал он, махнув рукой в нужную сторону.

— Стоять, — немедленно отреагировал я, — и не шевелиться — паутина между двух сосен.

Как ее остальные не заметили, сложно сказать, толщина отдельных паутинок (если их можно так назвать) была в добрый сантиметр.

— Я тоже увидел, — замер на месте Сергей, — тогда попробуем обойти холм с правой стороны.

И он развернулся в другую сторону — я, таким образом, оказался теперь первым в нашей колонне. Ничего опасного здесь я не усмотрел, поэтому мы начали продвигаться вперед достаточно быстрым темпом.

— А что с лесником? — вспомнил я о таком вопросе, адресовав его Сергею, — он в избушке будет? И вообще кто он такой?

— Насчет избушки не уверен, — чуть помедлив сообщил нам он, — в последний раз видел его неделю назад на насыпи — он иногда выходил встретить наш состав. А кто такой… ну зовут его Виктором, лет ему сорок с небольшим, семьи нет, живет постоянно здесь. Больше ничего про него не знаю.

— Ну посмотрим на месте, — предположил я, — зовут его Виктором или уже никак не зовут… а избушка-то нормальных размеров? Не курятник?

— Обычная пятистенка, — пожал плечами Сергей, — уместимся мы там, не сомневайся.

Тут возвышенность слева закончилась, наконец, и нашим взорам открылась она самая, изба на курьих ногах… в смысле на фундаменте, поросшем рыжим каким-то лесным мхом. Дверь в сени была открыта настежь, но окна все целые стояли в оконных проемах. Да, и труба на крыше дымилась.

— О, — обрадовался Сергей, — дым идет, значит, дома должен быть Витька. Кто-то же эту печку растопил, правильно?

А я уже был научен предыдущими неприятностями, поэтому предостерегающе поднял руку вверх и начал распоряжаться.

— Значит так, орлы, слушай мою команду — Анвар и Тамара остаются там, где стоят и контролируют обстановку по периметру. Сергей медленно заходит внутрь, я его страхую. Огонь открывать можно без моей команды, в случае непредвиденных нападений. Внутри избушки действуем по обстоятельствам. Все понятно?

— Ты где так командовать научился? — спросила любопытная Тамара.

— Где-где, — не стал углубляться в эту тему я, — в Улан-Удэ. Начали движение, — отдал я распоряжение Сергею.

— Может сначала позвать его? — предположил он.

— Попробуй, — поморщился я, — только мне почему-то сдается, что это бесполезное занятие.

— Виктор! — громко крикнул Сергей, но в ответ ничего не получил.

Я подождал немного, потом сказал «ну я так примерно и предполагал» и сделал ему знак заходить, а стоящим позади Тамаре с Анваром тоже сделал знак, но другой, приложил указательный палец к губам. Сергей очень медленно двинулся внутрь домика… я машинально заметил, что крыша у него очень старая и ветхая, шифер, которым она была покрыта скорее всего лет 20 назад, в нескольких местах потрескался и обломался. Наверно в сильный дождь капает там в нескольких местах сразу, это была моя последняя мысль перед тем, как все и закрутилось…

Глава 26 Избушка-избушка

Избушка вдруг взяла и повернулась вокруг своей оси на 180 градусов, и перед нами оказалась ее тыльная сторона с пристроенным хлевом и туалетом типа сортир. И с распахнутой дверью из хлева, в которой стоял и ухмылялся Анатолий… ну да, Толик, который неудачно транспортировался через портал под Лениным, а потом был закопан в яму возле ларька Сапсан с отделенной от туловища головой. А у этого Толика с головой все было в порядке, а в руках у него значился ручной противотанковый гранатомет системы РПГ-18 или просто Муха.

— Здорово, пацаны, — сообщил он, приветливо помахав ручкой, — а также девчонки. Как жизнь протекает?

— Мы же тебя закопали утром, — не сумел я удержать такой вопрос в себе, — и без головы — как ты тут оказался?

— Было такое дело, — с веселой улыбкой отвечал он, — отрицать не стану. Только вы ведь не меня закопали… а если уж точно, то не совсем меня, а мою точную копию. Дубль, короче говоря. А оригинал вот он, живой и здоровый.

— Так может, ты и еще что-нибудь расскажешь? — закинул я ему удочку, — то, чего мы не знаем… про портал этот хренов, про санаторий, про Ленина…

— Конечно, расскажу, — улыбка у него так и висела на физиономии, как приклеенная, — заходите, люди добрые. Вход только с этой стороны, с крыльца не надо, вам же хуже будет…

— Да, а Муха-то тебе зачем? — задал последний вопрос я.

— На всякий случай, — туманно ответил он и скрылся в темноте хлева, помахав нам ручкой напоследок.

Я оглянулся на нашу кампанию и увидел, что они все ждут команды от меня. Ну что же, раз вызвался быть командиром, соответствуй, со вздохом подумал я.

— Сначала я зайду, — сказал я остальным, — через минуту-две, если выгляну, тогда и вы пойдете. Если нет — действуйте сообразно обстановке. Все ясно?

И я побрел следом за обновленным Анатолием в вонючий хлев и далее. Животных и птичек никаких тут я не увидел, хотя если судить по запаху, как минимум поросенок тут точно должен был обитать, причем не так, чтобы очень давно.

Поднялся по ступенькам в сени, дверь направо в горницу была тут уже распахнута, спросил на всякий случай, не надо ли разуться, получил ответ «заходи, как есть» и зашел… справа имела место стандартная русская печка, от которой пахло чем-то вкусным и несло теплом. Дальше возле окна была небольшая перегородка в кухоньку, а по центру комнаты стоял длинный стол с двумя деревянными лавками по бокам. На столе были разложены тарелки с ложками, и то, и это деревянное, а в середине стоял чугунок с чем-то съедобным, тарелка с солеными огурцами и помидорами, а также большая бутыль с мутной жидкостью, подозрительно напоминающей самогон.

— А чего один-то пришел? — спросил Толик, усевшись на одну из лавок рядом с окном, — зови и остальных. Закусим, чем бог послал… о делах наших скорбных покалякаем.

— А что в горшке? — спросил я.

— Картошка с мясом, — пояснил он и тут же добавил, — вкусная.

— А это самогон что ли? — показал я на бутыль, причем у меня из памяти всплыло название этой емкости — четверть.

— Ну да, — кивнул Толик, — как же без самогона-то… двойной перегонки, сам делал.

— Хорошо, — вздохнул я, — зову остальных, — и я вышел через хлев обратно на свежий воздух.

— Все в норме, — пояснил я народу, — заходим по очереди. Разуваться не надо.

Через полминуты мы все уже сидели за столом — на одной стороне с Толиком были Анвар с Тамарой, а мы с Сергеем напротив. Рюмки, тоже, кстати, деревянные, были уже наполнены где-то наполовину, и Анатолий готов был произнести первый тост.

— Дай бог, чтоб не последняя, — коротко высказал он свое пожелание и немедленно выпил, запрокинув голову к потолку.

А я взял на себя обязанности распорядителя и разложил содержимое горшка по тарелкам.

— Вкусно, — похвалила еду Тамарка, — сам готовил?

— Конечно, кто ж еще… — подтвердил он, — у вас, наверно, много вопросов есть — так вы задавайте их, не стесняйтесь.

Я решил взять руль управления беседой в свои руки и задал немного неожиданный вопросик.

— А почему нельзя было войти через крыльцо, Толик? Оно заминировано что ли?

— Хм… — Толик, как видно, тоже не ожидал такого развития, — нет, Ваня, оно не заминировано… тут проблема в другом…

— В каком другом? — помог я ему наводящим вопросом.

— Давай я про это в самом конце расскажу, — предложил он, — а сейчас следующий вопрос.

— Что там с твоим порталом-то? — не выдержала Тамарка, — куда вы телепортровались в итоге? И почему тебя две штуки стало?

— Портал через четвертое измерение прямиком в пятое, — со вздохом начал отвечать Анатолий, — что это такое, лучше не спрашивайте, все равно не сумею объяснить…

— А в ваннах с какой-то розовой дрянью это ты с Верой лежал? — решил поучаствовать в дискуссии Анвар, — и что с Верой в конце концов случилось?

— В ваннах мы лежали, — наклонил голову Толик, — это обязательная процедура после перехода. Если интересно, сколько времени мы там отмокали, то двое суток с копейками. А Вера вышла из игры — ее вывели в стазис.

— Куда? — одновременно спросили все мы.

— В стазис, — повторил Толик, — это искусственная пауза в физиологических процессах живых существ, когда его существование ставится на паузу… ну как у медведя зимой в берлоге или у любого насекомого в холодное время года.

— То есть у нее сейчас эта самая менопауза идет? — ляпнула прямолинейная Тамарка.

— Ну не мено, конечно, — ответил он, — но пауза точно имеет место.

— Стоп-стоп, — поднял я руку вверх, — есть предложение налить еще по одной стопке и задать, наконец, главный вопрос.

— Не возражаю, — ответил Толик.

Мы опрокинули стопки уже без всяких тостов, после чего я прокашлялся и задал тот самый вопрос.

— Может, ты с самого начала все прояснишь, если в курсе? С момента пропадания народа из санатория? Что это вообще было, мать его за ногу?

— Тебе же менеджер все объяснил, — поднял брови Анатолий, — этот, как его… Павлик. Реалити-шоу, рейтинг в два ярда и все такое.

— Есть такое мнение, — чуть помедлив, отвечал я, — что Павлик ваш наврал нам с три короба. И все, что он говорил — сплошная дезинформация.

— Ну и напрасное у тебя мнение, — спокойно парировал удар Толик, — менеджеры у них врут, конечно, бывает, но редко и очень дозировано.

— А почему он тогда выходил в эфир прямо от стенки ларька? — не выдержала Тамарка, — мы нашли это место. Что, в пятом измерении другого места для телестудии не нашлось?

— А вот насчет этого ничего не скажу, — покачал головой Толик, — вполне может случиться, что и не нашлось…

— А как там вообще в этом пятом измерении? — вступил в разговор молчавший до этого Сергей, — жить можно?

— Можно, — поморщился Анатолий, — но лично я бы предпочел остаться в своем времени… меня сюда и вернули после той розовой ванны. Согласно моего желания.

— Так, — потер я лоб, — давай все же по порядку… вот эти насекомые дурацкие — что это такое и зачем они вообще?

— Условия шоу такие, — быстро пояснил он, — без них неинтересно стало бы.

— Значит, это не живые организмы, а искусственные?

— Фифти-фифти, — пояснил Толик, — гибрид живого и неживого.

— А куда делись Ирина с Эдиком? — опять выступила Тамара, — да, и с командиром нашим бывшим чего, с Гришей? Он тоже раздвоился?

— Ирина и Эдик попросили вывести их из игры, вот организаторы это и организовали, — пояснил Толик. А что до капитана… он ведь никакой не капитан, знаете об этом?

— Как это так? — сильно удивился я, — я же его удостоверение видел… в развернутом виде.

— Муляж это, — пояснил Анатолий, — а не удостоверение.

— Так он тоже подставной что ли, как и этот… Игнат? — спросил я.

— Участник шоу, будем так говорить, с более продвинутым статусом.

— Ну хорошо, — произнесла Тамара с некоторым усилием, — а узкоколейка зачем? А база эта военная? А левитин — тоже муляж?

— Ненене, — сделал протестующий жест Толик, — левитин настоящий и база натуральная, и добывают его именно на этой базе самые взаправдашние шахтеры… у них, кстати, год работы за два идет из-за вредных условий. А тепловоз и узкоколейка для того же самого, для поддержания зрительского интереса.

— Про Гришу еще вопрос не закрыт, — напомнил я. — Куда он делся и каким способом? Тоже попросил вывести себя из действия?

— С Гришей все сложнее, — затуманил взор Анатолий, — я всех деталей не знаю, но он, по-моему, входит в руководство конторы, которая все это устроила. Чуть ли не вице-президент.

— Круто, — восхитилась Тамара, — и у него, стало быть, бабок немеряно должно быть. Как уж они там называются, кредиты что ли…

— Наверно, — пожал плечами Толик, — я не проверял его банковские счета.

— Так, — вспомнил я еще один момент, — а что такое было на этой самой базе, когда вертолеты прилетели?

— Там ситуация вышла из-под контроля, — сообщил Толик, — вмешались конкуренты, насколько я знаю — вертолеты от них были.

— И чем закончилось их вмешательство? — спросила опять же Тамара.

— В последний момент боссы договорились, так что все стороны остались живы и здоровы… раненых эвакуировали в надежное место.

— Тээээк, — забарабанил я пальцами по столу, — это дело требует третьей рюмки… ну то есть стопки…

Мы разлили мутноватую жидкость и выпили опять без тостов, Тамара при этом, как я заметил, только пригубила содержимое, а пить не стало.

— А эта вот избушка, на куриных, мать ее дери, ногах, — сказал я. закусив соленым огурцом, — она тут каким боком. И где лесник, которого наш машинист обещал? И зачем, интересно знать, тебе ручной гранатомет системы Муха?

— Что-то ты много вопросов задаешь, — медленно ответил мне Толик, — я не успеваю за полетом твоих мыслей. Давай по очереди…

— Хорошо, даю по очереди — Муха тебе зачем? И сразу уже связанный с этим вопросик — что там с крыльцом, почему через него нельзя входить?

— Все, — неожиданно засмеялся Анатолий каким-то странным булькающим смехом, — время вышло.

— Чье время вышло? — тут же уточнило Тамарка.

— Ваше время… ну и твое в том числе, — любезно пояснил он, — а теперь…

Он посмотрел на наручные часы, я автоматом отметил, что это бренд «Командирские», потом взял Муху за середину ствола, потом закончил свою мысль.

— Теперь крибле-крабле-бумс…

— В смысле? — не понял я, — какое крибле, какой крабле?

— Который бумс, — пояснил он, после чего за окном резко стемнело, а в горнице автоматически загорелась люстра в центре зала.

Мое внимание на секунду отвлеклось этими вещами, а когда я перевел взгляд обратно, то Толик сидел уже без головы, она рядом лежала, на столе, соседствуя с бутылью самогона. И тут Тамарка завизжала, что было сил…

Глава 27 Держи голову в тепле

Звук от тамаркиных воплей был такой, что стекла аж задребезжали. Все остальные, включая меня, обратились в каменные изваяния… ну как жена Лота после бегства из Содома с Гоморрой. А голова Толика сказала:

— Ой, извините за технические неполадки, — и руки Толика вернули ее на свое привычное место, — так лучше?

Тамарка немедленно заткнулась, а ответ сумел выдавить из себя только я один.

— Да, так как-то гораздо привычнее… так что там закончилось-то, поясни…

— Поясняю — закончился эпизод номер 13 дробь 77. Сейчас будет смена декораций и все такое, — Толик поморщился и добавил, — не люблю я этого… а меня в сценарии нового эпизода нету, так что прощайте, дорогие коллеги.

И Толик сначала пошел какой-то рябью, как телеэкран от посторонних помех, потом рассыпался на квадратики и сгинул с концами. А мы все остались сидеть с открытыми ртами… за окном между тем уже стояла глубокая ночь. Как в тропиках она опустилась, за пару минут буквально.

— Что будем делать? — спросил я у остальных.

— Ночевать будем, что, — зло ответила Тамарка, — и пусть все Толики вместе с организаторами этого безобразия хоть сгорят синим пламенем. Вы все как хотите, а я в сортир пошла, потом спать буду.

И она убежала в сени, дробно стуча каблуками по деревянному полу.

— Наверно, она права, — осторожно высказался Анвар, — наверно ночью не стоит никуда идти. Как там в русских сказках говорится — утро вечера мудренее…

— Я тоже думаю, что надо переночевать, — поддержал его Сергей, — а там уже видно будет.

— Хорошо, — грустно подвел я итог нашего импровизированного совещания, — остаемся ночевать. Да, на крыльцо все же попрошу не соваться — эти ребята хоть и врут бесперечь, но прислушаться к их словам смысл имеет… мало ли что там у них может быть.

— А давай посмотрим, — предложил Сергей, — хотя бы издали — что там такого страшного?

Избушка тем временем взяла и пришла в движение, пол начал качаться, а обстановка за окнами, которую еще можно было разглядеть в непроглядной тьме, начала меняться. Из сортира возвратилась Тамарка, она переждала этап перемещения, держась за дверной косяк.

— Веселые тут дела творятся, — сообщила она, — почти как в цирке.

— Может, доедим картошку, — предложил я, — чего добру зря пропадать.

— Я все же крыльцо посмотрю, — встал из-за стола машинист, — вдруг что-нибудь полезное обнаружу.

— Осторожнее там, — предупредил его я, — а то потом возись с тобой…

— Где спать будем? — перешла к насущным вопросам Тамара.

— Двое на лавках, — предложил я, — остальные на печке.

— Годится, — ответила она, — моя вот эта лавка, — похлопала она по той, которая стояла ближе к печке, — только под голову подложить бы чего-нибудь…

— Слушай, — вдруг вспомнил я еще один момент, — а этот агрегат, как его, Ромашку — мы с собой взяли?

— А то как же, — ответила она, — вот он в пакете из-под Ашана лежит.

И в этот момент раздался некий нештатный звук с той стороны, куда ушел Сергей — что-то вроде сдавленного крика или хрипа… я немедленно вскочил и кинулся по направлению звука, все остальные сделали то же самое. Дверь из сеней на крыльцо была распахнута, и в нее очень хорошо было видно, как машинист висел там, на этом крыльце вверх ногами и примерно в метре от пола.

— Не подходите, — хрипло сказал он нам, — с вами то же самое будет!

А мы втроем собственно и не торопились никуда, а просто смотрели на происходящее.

— Ты зачем туда полез-то? — спросил, наконец, я его, глядя на все увеличивающуюся частоту вращения вокруг вертикальной оси.

— Поскользнулся, — ответил он через силу, — и в эту вот воронку засосало.

А еще через десяток секунд на одной из ступенек крыльца открылся какой-то люк, и Сергея засосало туда со смачным чавкающим звуком.

— Царствие ему небесное, — автоматически перекрестилась Тамарка.

А я добавил деталей:

— Толик-то не зря, получается, предупреждал нас про этот выход…

Люк между тем встал на место с не менее громким бульком, и перед нами опять предстала мирная идиллическая картина.

— Ложимся и спим, — громко объявил я, — хватит нам на сегодня неприятностей.

— Только двери и окна надо бы проверить, — добавил Анвар, — чтобы разная гадость не заползла.

А когда мы уже улеглись по своим местам, я зачем-то начал вспоминать все события, произошедшие сегодня и даже сбился со счета. Утром ведь еще и Игнат был живой, его еще не разоблачили и Тамарка не всадила в него заряд из двустволки. Кстати вот кстати — что же мы не спросили про него у Толика… это сильное упущение. А еще сегодня мы нашли и потеряли Эдика, бравого спецназовца из Анголы. И машинист Сергей вместе со своим локомотивом промелькнул и умчался вдаль, стуча колесами на стыках. И отважный капитан Гриша (который оказался и не капитаном вовсе, а вице-президентом чего-то там) скрылся в тумане, укушенный псевдо-пауком. И разборки на в/ч… как уж ее там… происходили. И пара кусочков хитрого вещества под названием левитин нам досталась.

Да, еще у Тамарки должен остаться пузырек со спецлекарством, как уж его там… антиглупин что ли. Я бы сейчас не отказался от дозы этого антиглупина…

Совсем было собрался заснуть, но тут со стороны узкоколейки раздался характерный гудок тепловоза… ну дела, не одни мы, значит, по этой линии катаемся.

Тамарка тоже, оказывается, не спала и услышала эти звуки… она повозилась там на своей лавке и сказала вот что:

— А не зря мы, выходит, нашу вагонетку с путей убрали — а то бы у нас сейчас и последнее транспортное средство испортилось бы.

— Да, — согласился с ней я, — Сергей нам умную вещь подсказал… жалко его.

Перестук колес затих вдали, тогда я еще одну тему поднял.

— Как думаешь, этот безголовый Толик нам хоть немного правды рассказал? Или как обычно — наворотил с три короба небылиц?

— Я думаю, — ответила, чуть подумав, Тамара, — что как обычно — пополам напополам, возможно, что и про капитана неправда… и про спор хозяйствующих субъектов тоже вранье. Не вижу смысла гадать, завтра должно что-то проясниться.

— Куда поедем-то утром? — задал еще один вопрос я.

— По рельсам, — не поняла она, — куда ж еще.

— Скоро развилка будет, — напомнил я, — налево в Город, направо обратно в санаторий. Надо будет выбирать.

— Вот доедем, тогда и выберем, — логично рассудила она, — может, и не доедем никуда.

Вопросы у меня закончились, и я уснул мертвым сном до самого утра. Снились мне почему-то безголовые пауки и прапорщик с в/ч, плавающий в розовой дряни… ну это, в общем, понятно — как говорят, сновидения это небывалая комбинация бывалых впечатлений.

А утром оставшаяся на плаву часть нашей компании в количестве трех штук все же доела картошку, а самогон мы пить не стали, во избежание. У Тамарки в пакете нашлась литровая пластиковая бутылка, вот ее и использовали для остатков самогона… сами понимаете, что стеклянную бутыль высотой в полметра и весом в три кило носить с собой неудобно.

— Выступаем обычным порядком, — поставил я боевую задачу своим соратникам, — первым идет Анвар, я замыкающий, Тамара в центре. В случае возникновения неожиданных ситуаций действуем по обстоятельствам. Стреляем только в крайнем случае. Все понятно?

Соратники отозвались в том смысле, что так точно, тщ командир, и мы вышли через заднюю дверь… ночью избушка больше не крутилась вокруг своей оси. Я мимоходом попытался понять, как у нее устроен механизм поворотов, и ничего не понял… да и не очень-то и хотелось. Пауков с муравьями мы не встретили ни разу, а наша вагонетка стояла на насыпи на старом месте.

— Интересно, — сказала Тамара, — кто и куда тут проезжал ночью.

— Я тоже слышал, — отозвался Анвар, — думаю, это тот второй локомотив, про который Сергей рассказывал — из Города на шахту ехал наверно…

— Вроде других вариантов нет, — согласился с ним я, — интересно только, что ему надо было на шахте — там же ни одной живой души не осталось после вчерашнего.

— Да и неважно, — отмахнулась Тамара, — давайте лучше вагонетку на место поставим.

Весила она явно больше двухсот килограмм, эта вагонетка, так что потрудиться нам троим пришлось немало, я чуть пупок не надорвал. Но на рельсы мы ее все же перекантовали. Вытерли пот со лбов, я откинул приставное сиденье, Тамара с Анваром забрались внутрь тележки, и мы покатились по направлению к развилке, постепенно увеличивая скорость.

Я автоматически подметил, что железнодорожное полотно совсем уже износилось — шпалы местами подгнили, местами искрошились, на многих стыках не хватало скрепляющих болтов, да и рельсы оставляли желать лучшего, смотреть вдаль было просто страшно, настолько кривым казался путь. Но ехать нам все эти вещи как-то не мешали, вагонетка весело стучала по стыкам, подпрыгивая только в самых неожиданных местах.

— А вот и развилка со стрелкой, — сказал Анвар, указывая пальцем на что-то маленькое в приличном отдалении.

— Ага, я тоже увидела, — добавила Тамара.

Я плавно затормозил вагонетку за десяток метров до стрелки, мы все вышли на насыпь и сгрудились вокруг нее.

— Ну вот, — сказал я, обращаясь к Тамаре, — до стрелки мы доехали, а ты сомневалась…

— Теперь не сомневаюсь, — хладнокровно отвечала она, — теперь давайте решим, куда сворачивать будем.

— Прямо, как в русских сказках, — завел свою песню Анвар, — витязь на распутье — налево пойдешь, коня потеряешь…

— Там у витязя три варианта было, а у нас только два, — напомнил я ему, — так что нам проще.

— Я за санаторий, — высказался Анвар, — там все знакомо, по крайней мере.

— А я за Город, — возразила ему Тамара, — там больше шансов найти кого-то вменяемого… который нам поможет. А ты что скажешь? — обратилась она ко мне.

— На пути в Город завал на путях, забыла что ли? — напомнил я ей.

— Разберем, — уверенно ответила она, — как я помню, там всего-то два-три бревна лежали… к тому же этот ночной состав как-то ведь проехал — так что его команда все уже давно разобрала.

— Логично, — не смог не согласиться с ней я, — давайте вот чего сделаем, давайте монетку бросим — орел в Город, решка в санаторий.

— То есть у тебя нет своего мнения на этот счет? — уточнила Тамара.

— То есть да, — ответил я, — в смысле нет… я не знаю, куда надо ехать, так что пусть нас рассудит теория вероятности.

— Я согласен, — тут же заявил Анвар, — на монетку, а ты? — обратился он к Тамаре.

— Да хрен с вами, — обиженно поджала она губы, — делайте, чего хотите.

— Пятак подойдет? — спросил я, порывшись в своих карманах.

Возражений против пятака я не услышал, после чего положил его на указательный палец и щелкнул снизу большим, придав ему поступательно-вращательное движение…

Глава 28 Новые времена

Пять рублей упали на насыпь, подпрыгнули разок и успокоились, явив обществу двуглавого орла, символ российской государственности со времен Ивана Грозного.

— Значит, едем в Город, — сказал я, отправляя пятак в карман, зачем его на насыпи оставлять, может и пригодиться ведь в дальнейшем. — По вагонам… в смысле по вагонеткам.

Стрелка уже находилась в нужном положении, стыкуя пути из Рустая в Город. И наоборот. И мы открыли новую страницу в наших захватывающих приключениях. Вдали промелькнуло и пропало здание возле санаторного разъезда, я с удивлением понял, что отправлялись оттуда мы всего-то каких-нибудь двенадцать часов назад.

А обстановка слева и справа от нас ничем не отличалась от предыдущей, все те же сосны с редкими вкраплениями берез и еще парочка просек встретилась. Противопожарные, наверно.

— Смотри-смотри, — вдруг толкнула меня в бок Тамарка, — это что, волк что ли?

Я перевел взгляд в указанную сторону и увидел там большую серую собаку, сидящую на задних лапах. Она внимательно смотрела в нашу сторону, но больше никаких действий не предпринимала.

— Вроде волк, — ответил я Тамаре, — не кидается на нас и ладно.

— Я тут подумала, — продолжила она, — раз у нас пауки с муравьями изменились, то наверно и волки могут какими-то другими получиться.

— Пока это неясно, — сказал я, — и дай бог, чтоб нам не пришлось проверять этот момент.

— А кто еще тут в лесах водится? — адресовал я этот вопросик Тамарке, — в смысле от кого нам еще сюрпризов ждать… ты же вроде местная жительница, должна знать.

— Ну кто-кто… — задумалась она, — кроме волков… кстати, я их например первый раз в жизни вижу… говорили про медведей, лис и зайцев. Ну еще ежики там разные с бобрами, это тоже имеется.

— И бобры у вас есть? — удивился Анвар.

— Мало, но есть, — подтвердила Тамара, — далеко на севере где-то… там, где людей поменьше.

— Модифицированный бобер это сильно должно получиться, — задумался я, — они же все вокруг перегрызут, если что…

— Знак какой-то, — прервала нашу занимательную зоо-беседу Тамара, — вон там стоит…

На столбе там стоял круглый знак с белыми точками на черной полосе по периметру плюс такая же полоска вертикально по центру.

— Знаю, что это, — я притормозил тележку и спрыгнул на насыпь размять ноги, остальные тоже выбрались.

— И что это? — уточнила Тамарка.

— Начало опасного места, вот что… в конце этой опасности будет то же самое, но с горизонтальной полосой.

— Час от часу не легче, — пробормотал Анвар, — теперь надо внимательно по сторонам смотреть, чтоб не пропустить эту опасность.

— Тамара, — обратился я к ней, — ты, как местный старожил, может скажешь, что тут за опасность может иметь место?

Тамарка озадачилась и наморщила лоб, а потом таки выдавила из себя.

— Краем уха слышала, что где-то в этих местах разбился самолет с каким-то нехорошим грузом… очень давно.

— А что за груз, ты конечно не знаешь? — спросил Анвар.

— Почему не знаю, знаю, — откинула она рыжую прядь со лба, — люди говорили, что то ли две, то ли три ядерные бомбы были в этом самолете.

— Но их же нашли, наверно, — предположил я, — ядреные бомбы это серьезно…

— Вот про это уже люди ничего не говорили, — призналась она, — то ли нашли, то ли нет. А самолет очень большой был по их рассказам — то ли ТУ-95, то ли вообще 3М…

— Ух ты, — восхитился я, — 3М это ж проект КБ Мясищева, если не ошибаюсь. Сделан специально для того, чтоб долетел до Штатов и отбомбился там по их базам. Я видел его в Дягилево, впечатляет даже в таком виде.

— Дягилево это где? — спросила Тамарка.

— Рядом с Рязанью… там авиабаза была, сейчас закрыли, а образцы техники поставили для общего обозрения…

— Это все хорошо, — сказал в итоге Анвар, — ТУ-95 там, 3М, но что мы дальше делаем-то?

— Едем, — ответил я, не дождавшись никакой реакции от Тамары, — с соблюдением мер предосторожности — другие варианты разве есть?

И они вдвоем снова забрались в вагонетку, а я прилепил кусочек левитина к мотору и тронулся с места… метров сто все вокруг было примерно так же, как и ранее, а потом началась проплешина с обеих сторон от насыпи. Деревья тут имелись, но почти все засохшие или сгоревшие, но не до конца. А еще далее одни стволы остались без веток.

— Я читал книжку про Тунгусский метеорит, — сказал я, замедлив ход до минимума, — там тоже такие вот голые стволы деревьев на сотню километров стояли.

— Он же ведь взорвался там, этот метеорит? — спросила Тамарка.

— Ну да, самая расхожая версия, что это не метеорит был, а комета, — вспомнил детали я, — изо льда. И она взорвалась где-то над землей, никаких следов не осталось, сколько их не искали — одни эти голые деревья.

— А другие версии какие? — поинтересовался Анвар.

— Да вагон… — начал вспоминать я, — пылевое облако, природный ядерный взрыв, антивещество, эксперимент Николая Теслы, газовый выброс, гигантская шаровая молния. Ну и космический корабль инопланетян, конечно, куда ж без него.

— Надеюсь, мы тут хотя бы без инопланетян обойдемся, — хмуро заметил Анвар.

— А на Теслу ты, значит, согласен? — зачем-то уточнил я.

— Тесла хотя бы наш человек, — ответила вместо него Тамара, — из дружественной Югославии к тому же.

— Согласен, — ничего не оставалось ответить мне, — но он очень странный все же югослав был… родился-то он конечно там, где-то в Хорватии, но жил и работал в основном во Франции и Штатах. И опыты у него те еще были… кино такое «Филадельфийский эксперимент» видели?

— Ну это какой-то старый фильм, — ответила Тамара, — я о нем только в Википедии читала. Что-то о перемещениях во времени.

— Ага, о перемещениях, — согласился я, но продолжить эту увлекательную беседу нам не довелось, потому что сгоревший лес кончился и впереди замаячило новое разветвление рельсов, с такой же допотопной стрелкой, что и возле санатория.

Я остановил наш экипаж, не доезжая до стрелки метров пять, мы все вышли на насыпь и опять начался диспут о направлении движения.

— Направо, — сказал Анвар, — это скорее всего на ту базу, про которую наш машинист говорил. Он туда трупы возил, кажется…

— И еще про нее Толик упоминал, — вспомнил я, — до того, как голову снял… вертолеты вроде бы отсюда стартовали.

— Я думаю, — выступила Тамара, — нам на эту базу не надо…

— А почему ты, кстати, решил, — спросил я у Анвара, — что на базу направо? А вдруг это основной путь к Городу?

— Ты че, — посмотрел он на меня, как на несмышленыша, — там же рельсы ржавые, видно, что по ним редко ездят. А прямо рельсы блестят, так что тут движение куда как чаще бывает.

— Логично, — согласился я, — к тому же и пути переведены туда — тот ночной состав, похоже, так и ехал… значит, все согласны ехать прямо, так?

Вместо ответа Тамара с Анваром кивнули головами, и мы покатились дальше.

— Сколько там всего до Города-то, не помните? — спросил я у товарищей.

— Сергей, кажется, говорил, что 30–35 километров… от санатория, — ответила Тамара.

— Мы, по-моему, столько уже проехали, а ничего даже на горизонте не видно.

— Должно появиться, — угрюмо отвечал Анвар, — по моим подсчетам в ближайшие пять минут.

Ну-ну, мысленно ответил ему я, надежды юношей питают… прошло и пять, и десять минут, но по-прежнему кроме кривых рельсов и сосновой тайги ничего вокруг не просматривалось.

— Вон-вон чего-то впереди! — обрадованно закричала Тамара, — вижу домик с трубой.

— На Город как-то не очень похоже, — заметил я, замедляя скорость, — скорее на разъезд какой-то с путевыми обходчиками.

— Что-то мне этот домик очень знаком, — хмуро проронил Анвар, — видел я его, причем совсем недавно.

А я подкатил вагонетку почти вплотную к этому дому и тоже его узнал — это был санаторский разъезд. Рельсы тут заканчивались, и в прогалах между соснами просматривался главный корпус нашего санатория.

— Вот это да, — тоже въехала в ситуацию Тамара, — катились-катились, а все равно прикатились в начальный пункт отправления.

— Как колобок из сказки, — добавил красочных образов Анвар.

— Наверно, надо было сворачивать направо на том разъезде, — предположил я.

— Так чего, разворачиваемся и едем назад, — предложила Тамара, — как думаете?

— Я думаю, что надо тут задержаться, — ответил ей Анвар, — раз уж заехали. А вернуться мы всегда успеем. А ты как считаешь? — обратился он ко мне.

— Да, ты прав, — поддержал я его, — задержимся и осмотримся… вдруг тут что-то изменилось… в лучшую сторону причем.

— А мне интересно, — подала голос Тамара, когда мы уже двигались к гаражам, — как это мы оказались в санатории, когда развилку на него мы проехали час назад…

— Вряд ли кто-то тебе на это ответит, — угрюмо сообщил ей я, — смотри лучше по сторонам, вдруг пауки какие полезут.

— Закричал он, что за шутки, — вдруг вспомнила детский стишок Тамара, — еду я вторые сутки, а приехал я назад, а приехал в Ленинград. Как будто про нас написано…

— И еще по дороге мы потеряли четырех товарищей, — добавил я.

— И обогатились веществом под названием «левитин», — вставил свои пять копеек Анвар.

— И еще мы обогатились лекарством, — не смогла удержаться Тамара, — «антиглупин» называется.

— Лучше бы мы никуда и не уезжали отсюда, — буркнул я в заключение нашего диалога… на это уже совсем никто ничего не ответил.

Прошли гаражи, ничего страшного не увидели, а после шлагбаума нам открылся вид на муравейник… все его обитатели, как легко было увидеть, лежали дохлые кверху лапками.

— Пауки, наверно, тоже не выжили, — предположил я, — но осторожность все равно не помешает.

Прежним походным порядком мы добрались до черного входа в главный корпус — она так и оставалась открытой со времен нашего ухода… прикинул, сколько времени мы тут отсутствовали, получилось, что не больше 12–13 часов.

— Заходим? — спросила Тамара.

— Стоять, — на автомате вырвалось у меня, потому что краем глаза я заметил некое шевеление возле административного здания.

— Опасность справа, — тихо сказал я своим товарищам, — не шевелитесь пока.

А декоративные кусты между тем раздвинулись, и к нам веселой развинченной походкой устремился товарищ Ленин, человек и памятник… и даже насвистывал он, по-моему, при ходьбе какой-то модный мотивчик.

Глава 29 Американская дуэль

Я вспомнил, что это был за мотив, само собой всплыло — «Сигма-бой, сигма-бой, все хотят танцевать с тобой» это было. Я еще подумал, во Ильич дает… ай да Ленин, ай да сукин сын! Мои коллеги тоже застыли, как изваяния, с открытыми ртами.

— Ну чего вылупились? — совсем по-простому спросила статуя, — Ильича что ли в первый раз видите?

— Да Ильича-то мы много раз видали, — за всех ответил я, — но только на картинках и на постаментах. А чтоб живьем — это точно в первый раз.

— Во второй, — уточнил этот момент Анвар, — первый был, когда мы ромашкину карточку активировали.

— Там были коллективные галлюцинации, по крайней мере, мы сообща так решили, — напомнил ему я, а потом обратился к вождю пролетариата, — чем обязаны, Владимир Ильич?

— Пойдем побеседуем, — самым мирным тоном и даже без картавости предложил вождь.

И он первым зашел в главный корпус санатория, тяжело ботая своими ботинками. А мы последовали за ним, как крысы за гаммельнским крысоловом. Ильич первым делом проверил пакеты и сумки, стоявшие вдоль стенки, нашел там литровую бутыль венгерского вермута и ловко распечатал.

— Это чтобы веселее беседовать было, — пояснил он, — а то на сухую разговор часто не получается.

Я взял с посудного столика четыре рюмки и расставил их в шахматном порядке на том самом сдвоенном столе, за которым мы все время заседали, а заодно вынул из ашановского пакета пластиковую бутыль с самогоном из избушки.

— Давайте уж лучше вот это выпьем, — передал я бутыль Ленину, — натуральный продукт, без химии.

Ильич молча согласился, сел во главе стола и разлил самогон по емкостям.

— За наше и ваше здоровье, — сообщил он и немедленно опрокинул рюмку.

Во дела, не смог скрыть своего восхищения я, памятники у нас уже начали выпивать… интересно, закусывать они могут? Но Ильич ничем самогон закусывать не стал, а перешел к содержательной части нашей беседы.

— Поздравляю вас, товарищи, — сказал он, обведя нас внимательным взглядом, — с завершением предпоследнего этапа вашего трудного пути.

— А сейчас, значит, последний этап начнется? — вылетела наша общая мысль из самого шустрого члена нашего коллектива, из Тамарки.

— Абсолютно верно мыслите, товарищ, — усмехнулся Ильич, — не прямо сейчас, конечно, но вот-вот он и начнется.

— Может, добавите деталей, Владимир Ильич, — предложил ему я, — а то мы все какими-то обрывками слухов питаемся… а вы тут, как я погляжу, не из последних в руководстве всем этим делом будете…

— Конечно, добавлю, — покладисто сообщил он, — задавайте свои вопросы — так проще построить диалог будет.

— Кто ты такой, мать твою? — опять же самой первой успела Тамарка, — ведь не памятник же в самом деле?

— Вы совершенно правы, товарищ, — начал отвечать он ей, — даже архи-правы, никакой я не памятник, и моя мать тут не при чем. Я довольно точная матрица того самого Ленина из мавзолея, синтезирован в институте тонких структур… Академии наук.

— А памятник тут при чем? — это уже я спросил.

— А это так, — усмехнулся Ильич, — шутка одного из наших руководителей, обернувшаяся реальностью… на месте стоит памятник, можете убедиться.

— А рука почему у памятника крутилась? — это уже Анвар спросил.

— Это продолжение шутки — что-то там должно было означать это положение, но что именно, я не помню…

— Стоп-стоп, — поднял руку я, — это все мелочи, давайте лучше о главном узнаем.

— Давайте, — согласился Ильич, разливая между делом по второй рюмке самогона, — хороший напиток, качественный.

— Итак, — продолжил я после того, как махнул вторую рюмку, — давайте с самого начала пойдем… что вообще здесь творится, в этом санатории гребаном? Куда пропали все его постояльцы и почему все пути из него оказались перерезаны?

— Так условия же игры такие, — Ильич с сожалением посмотрел на меня, — вам же это уже два раза объясняли — непонятно что ли рассказали?

— Первый раз это менеджер, как его… Павлик? — спросила Тамарка.

— Точно, — подтвердил Ленин, — а второй раз — Анатолий в избушке лесника.

— Кто организаторы этой вашей, как вы ее называете, игры? — поставил я вопрос ребром.

— Это я не могу озвучить, — отрицательно помотал головой он, — бумагу подписывал о неразглашении.

— Хорошо, давайте про то, что озвучивать можно… — сделал поправку в прицеле я, — а почему узкоколейка оказалась неперерезанной? И как это мы ехали в Город, а оказались снова в санатории?

— Узкоколейка входила в правила игры, — отвечал он, — поэтому и осталась свободной. А Города никакого нет, там пространство скрутили таким образом, что все дороги ведут в одно место, сюда… поэтому никуда вы отсюда выехать не можете… ну пока организаторы не дадут отмашки.

— Но воинская часть же есть, — не стал сдаваться Анвар, — где добывают этот самый… левитин.

— Это филиал санатория, только и всего, — усмехнулся Ильич. — Давайте теперь последний вопрос, а то время поджиает.

Он глянул на наручные часы и я мельком успел разглядеть, что это очень недешевый швейцарский бренд, Лонжин, если не ошибся. А Тамарка с Анваром переглянулись и предоставили право задать этот последний вопросик мне. Я собрался с мыслями и задал.

— Что должно получиться в финале этой вашей игры? И что случилось с участниками, вышедшими из нее?

— Хм, — нахмурился Ильич, — я просил один вопрос, а услышал два… ну хорошо, в виде исключения отвечу на оба. Сначала на последний — никто из них не умер… в физическом смысле по крайней мере. Они просто вышли из игры… а кое-кто даже и согласился поучаствовать в дальнейших эпизодах. А теперь отвечаю на первый вопрос…

— В финале, как и полагается любому финалу, хоть футбольному, хоть хоккейному, должна остаться одна команда, то есть один товарищ… он и получит полагающийся ему денежный приз и возможность выбрать место последующего проживания. Размер приза вы все знаете, повторяться не буду…

Тамарка было открыла рот, но Ильич ее опередил.

— Вам, наверно, интересно, что будет с проигравшими? Нет, жизнь и здоровье они не потеряют, об этом позаботится институт тонких структур… но на этом собственно и все. Теперь про условия этого последнего раунда, если так можно выразиться — вам ведь это тоже интересно?

Мы без слов покивали головами.

— Знаете, что такое американская дуэль? По глазам вижу, что не знаете, а это…

— Две пилюли, — опередил его я, — или сколько там по числу участников. Одна пустышка, в остальных яд — верно? Ну как в рассказе Конан-Дойля про американца, который приехал в Лондон отомстить за жену.

— Верно, «Этюд в багровых тонах» называлась эта вещь, но это только один из вариантов такой дуэли, — наклонил голову набок Ильич, — не самый распространенный — разновидность русской рулетки. А вообще-то классикой считается охота друг на друга без ограничения приемов этой охоты. Дуэлянты договариваются в присутствии свидетелей, потом получают одинаковое оружие и уходят в лес, в горы или куда там еще. Выживает сильнейший.

— То есть мы сейчас друг на друга охотиться что ли начнем? — поинтересовалась Тамара.

— Вы угадали, товарищ, — ободряюще улыбнулся ей Ленин, — оружие я вам выдам, потом каждый займет один из корпусов санатория, потом прозвучит гонг — и вперед, на охоту.

— А если мы откажемся, тогда что? — спросил Анвар.

— Если кто-то откажется, то он выбывает, и на его место заступает предыдущий выбывший товарищ, только и всего…

— Я отказываются, — без малейшего промедления вылетело из Анвара.

— Хорошо, — ответил Ленин, — тогда вас меняем на… — он вытащил из кармана смартфон, покрутил экран и продолжил, — вместо вас, товарищ, заступает капитан Григорий, только и всего.

— И как это будет выглядеть? — ошарашено спросил я.

— Очень просто, — Ильич ткнул пальцем куда-то в смартфон, и тогда Анвар взял и рассыпался на квадратики, а потом исчез.

А из вестибюля раздались тяжелые шаги — через десяток секунд на его месте сидел уже Гриша-капитан, живой, бодрый и здоровый.

— Еще самоотводы будут, товарищи? — уточнил Ленин, а я таращил глаза на Гришу, силясь вникнуть в полет мыслей устроителей этой игры.

— Я согласна, — наконец сказала Тамара, я тоже подтвердил свое участие, а потом спросил у капитана:

— Тебя паук-то по-настоящему кусал или это тоже игра была?

— А ты как думал, — усмехнулся он, — чуть ляжку не прокусил, сволочь.

— А потом чего было? — продолжил я, — ты же холодный лежал на паровозе, я проверял…

— Товарищи, — остановил нас Ильич постукиванием смартфона по рюмке, — вечер воспоминаний давайте оставим на потом, а сейчас дело надо сделать. Как говорится в народной поговорке — сделал дело, гуляй смело. Начинаем?

Мы все трое синхронно закивали, тогда Ильич встал, вышел в вестибюль и вернулся уже с тремя кобурами. Он положил их на стол со словами «выбирайте, они все одинаковые». Я подтянул ближайшую — внутри оказался совсем даже и не Макаров, а наоборот, Токарев Тульский, он же ТТ.

— Серьезная машинка, — сказал Гриша, оттянув затвор и проверив магазин, — бронежилет первого класса навылет берет.

У меня тоже оказалась пуля в стволе и полный магазин, а Тамара смотрела на свое оружие, как малолетние детишки на новогоднюю елку.

— Что, не умеешь обращаться? — спросил у нее Григорий.

— Да щас, — зло ответила она, — я даже стреляла из него на стрельбище. Просто не люблю я огнестрельное оружие.

— Придется полюбить, товарищ, — усмехнулся Ленин, — еще одна народная поговорка говорит, что любовь зла, полюбишь и козла. Теперь распределим места дислокации… у нас в наличии этот главный корпус, а еще административный и спальный. Сами разберетесь или помочь?

— Помогите, Владимир Ильич, — попросил его я.

Он вытащил из кармана три больших юбилейных рубля со своими портретами на абрисе, 50 лет советской власти, 100 лет Ленину и 115 лет ему же (редкий вариант) и пояснил процедуру жеребьевки.

— Кладу эти монеты в свою кепку, тот, кто вытащит 100 лет, остается здесь, 50 лет — идет в спальный, 115 лет — в административный корпус. Возражения есть?

Возражений не последовало, тогда он энергично потряс кепку и предложил нам выбирать свою судьбу. Первой мы уступили очередь Тамарке, дама все же — она вытащила монету 100 лет с народным названием «Башка» и соответственно главный корпус. Следом Гриша вытянул 115 лет и административку, ну а мне достался Ильич, указывающий на 11 часов, время открытия винных магазинов, и спальник…

Глава 30 Русская дуэль

— А если мы расстреляем все патроны, а в живых останется больше одного человека? — задал я логичный вопрос, — тогда что?

— Тогда победитель определится по проценту оставшегося здоровья — у кого он больше будет, тот и выиграл, — пояснил Ильич, — в стрелялки типа Комманд-Конквер наверно все играли?

— А… — открыл я рот для следующего вопроса, но Ленин меня опередил:

— Процент здоровья мы определим автоматически, есть у нас такие устройства, в подробности входить, уж извините, не буду.

— Ну мы тогда пошли занимать места… — предположил я, а закончила мысль Тамарка:

— Согласно купленным билетам.

— Все верно, — ухмыльнулся Ленин и закончил фразой из не совсем своего лексикона, — задачи поставлены, цели определены — за работу, товарищи! Стартуем по двукратному удару гонга. Испытание не ограничено временем, работаем, пока не останется живым один из участников… ну или пока все патроны не закончатся.

— А где этот гонг-то будет? — спросил Гриша, — мы его точно услышим.

— Сейчас, — Ленин потыкал пальцем в телефон и где-то над нами раздался весьма сильный звук, действительно похожий на те, которыми начинают и заканчивают поединки в ММА.

— И еще один момент, — притормозил нас Ильич, — вот вам по пакету из Ашана, там лежит неприкосновенный, так сказать, запас… если проголодаетесь.

Я молча повесил кобуру на пояс и первым вышел на свежий воздух, не дожидаясь остальных… памятник вождю действительно стоял, как ни в чем ни бывало, правая рука была расположена строго горизонтально. Не стал уж вспоминать, что мы там определили насчет разных положений этой руки, а просто обогнул статую и двинулся по дорожке, усыпанной сосновыми иголками, по направлению к спальному корпусу санатория «Подгородецкий».

Паучков и прочих тварей даже не стал фиксировать, потому что их время прошло, насколько я понял из беседы с Ильичем. Но паутина один раз мне все же встретилась — аккуратно обогнул ее составляющие части толщиной с палец, а потом поднялся по ступенькам в вестибюль спального корпуса. Теперь, значит, Ванечка, сказал я сам себе, у тебя в программе дуэль с партнерами по несчастью — тут уж кто успел, тот и съел. А для начала изучим-ка мы план этого здания на предмет входов-выходов и прочих путей сообщения, через которые смогут проникнуть мои дорогие друзья-товарищи.

Планчик этот висел мало того, что на каждом этаже, назывался он «Пути эвакуации в случае экстренных ситуаций», так еще и в любом отдельно взятом номере была копия. Так что с этим проблем не возникло. Поднялся на верхний третий этаж, а с него и на крышу, замок на люке тут чисто условный висел, и прикинул расстояние до прочих корпусов и маскирующие элементы на местности. До главного корпуса примерно 200 метров было, а до административного так и все 250. Что же до маскировки, то в принципе ничего такого я не увидел… сплошные сосны и березы… ну вышка сотовой связи… ну руины строящегося клуба, далековато, в сотне метров… кустов нет, ложбинок, где можно укрыться, тоже.

Окей, спешить мы никуда не будем, а лучше посмотрим, что нам приготовила сеть супермаркетов Ашан… ничего там особенно неожиданного не обнаружилось — две пачки чипсов Лейз, две шоколадки Альпен-Голд с миндалем (терпеть их не могу), порезанная половинка батона ноунейм и литровый пакет яблочного сока «Добрый». С голоду не умру, и то ладно… и тут прозвенел двукратный гонг…

* * *

Я второй час сидел на крыше корпуса, доставшегося мне по жребию, и упорно размышлял на тему — а что, если никто из моих соперников тоже не проявит прыти и останется в своей резиденции. В условия задачи ведь не входила обязательная драка с оружием, как уж ее там называют продвинутые пользователи… ган-ката что ли. Что, если мы все отсидимся в сторонке, этот же процесс может и сутки длиться, может и неделю (хотя неделю это я загнул, еда кончится быстрее). Но тут снизу послышался какой-то шум — я мигом спрятался за вентиляционную трубу, но тревога оказалась ложной, снизу раздалось следующее:

— Иван, не стреляй, я не Гриша и не Тамара.

— А кто ты и чего тебе надо? — спросил я у голоса.

— Михаил я, — ответил он, — помнишь такого?

— Это который пропал в подвале, а потом беседовал со мной насчет белковой жизни?

— Он самый… я выхожу с поднятыми руками.

— Выходи, только осторожно и без резких движений, — разрешил я ему.

Он действительно вылез очень медленно, потом без лишних напоминаний вывернул все карманы, тогда я разрешил ему сесть на какой-то ящик.

— Ну рассказывай, Михаил, с чем пожаловал.

— Меня послали типа, как арбитра… ну знаешь, наверно, на воинских учениях такие с белыми повязками ходят.

— Что ж ты не надел такую повязку? — спросил я.

— Не поверишь, но не нашел, — ответил он.

— И как ты будешь свой арбитраж проводить?

— Наблюдать за соблюдением правил, как, — пояснил он, — а по ходу дела могу и беседу поддержать.

Я между тем продолжал держать в поле зрения окружающее пространство, но вопросик этому небелковому Мише все же задал.

— Так кого мы в конечном итоге тут рекламируем-то, расскажи?

— А ты что, до сих пор не понял этого?

— Понять-то я, может, и понял, — ответил я, — но лучше услышать это от человека в теме… ну то есть биологической единицы в теме — ты же вроде не человек…

— Хорошо, слушай, — сделал он ответный ход, — генеральный спонсор всего этого дела сеть гипермаркетов Ашан. Не генеральные, а просто спонсоры — компания Пепсико, производитель чипсов Лейз и Столлверк АГ, которая делает шоколадки и мороженое под торговой маркой Альпен Гольд.

— Тааак, — почесал я затылок, — ну и как дела у Пепсико с Ашаном — рекламные затраты-то окупаются?

— Знаешь, я не особо входил в эти подробности, — признался Миша, — но кажется, у них все в шоколаде… второй сезон шоу уже согласован.

— Может, ты заодно знаешь что-нибудь про эту хрень, которую мы на шахте нашли… левитин что ли называется?

— Может быть знаю, — усмехнулся он, — это новый продукт компании Энерджайзер. Она в последний момент включилась в нашу деятельность, пришлось даже сценарий править в ее пользу.

— А лекарство это, которое Тамара в Ашане прихватила, как уж его… антиглупин — это что такое?

— Про это совсем не в курсе, — сокрушенно покачал головой Миша. — А сейчас извини, но мне кажется, что у тебя начинаются проблемы…

— Какие проблемы? — тут же подобрался я, озираясь по сторонам.

— Один из твоих противников уже внутри этого корпуса… так что я умолкаю, а ты давай работай, пришла пора.

— Ну спасибо за подсказку, — ответил я, — больше ничего не скажешь? Кто в корпусе там и в каком месте?

— Нет, — пошел он в отказ, — больше ничего.

— Хорошо, тогда отойди подальше от люка и не отсвечивай, — сказал я ему, прислушиваясь к посторонним звукам.

Вообще говоря, на мою крышу можно было попасть еще тремя способами, как я это уяснил из планов эвакуации. Кроме моего люка, это можно было сделать из такого же отверстия на другой половине крыши, а еще и по двум пожарным лестницам, поручни от которых торчали с тыльной стороны здания. За спиной у меня ничего внушающего опасения не было, поэтому я сосредоточился на этих трех точках возможного вторжения и обратился в слух.

Ждать пришлось добрых четверть часа, по истечении которого через второй люк вылетел какой-то предмет, описал полукруг и бухнулся на оцинковку не очень далеко от меня. Не граната, сразу определил я и расслабился — все остальное не очень опасно, наверняка внимание мое отвлечь хотят, только и всего…

— Иван! — донеслось до меня из открытого люка, — слышишь меня?

— Ну допустим слышу, — ответил я в ту сторону, — и что?

— Давай решим вопрос в честном поединке, а не так вот, как крысы по норам…

— Что ты предлагаешь? — уточнил я его идею.

— Выходи на крыльцо, я буду стоять в десяти метрах в направлении главного корпуса. А там уже кто первым вытащит Токарева, тот и победит. Или слабо?

— На слабо решил взять? — усмехнулся я в ответ, — а считай, что взял… какая у меня гарантия, что ты в меня не шмальнешь на лестницах?

— А сейчас я выйду из корпуса — смотри со своей крыши, это и будет тебе гарантией.

— Забились, — лаконично бросил я ему.

А сам передислоцировался к края, выходящему на дорожку в центр санатория… и точно ведь, Гриша вышел из центрального входа в корпус и отошел на обозначенный десяток метров.

— Иду, — крикнул я вниз, — через пару минут там буду.

— А ты молодец, — неожиданно подал реплику Миша, — не испугался ни разу. Лично я бы обосрался и ушел в кусты при таком предложении.

— Бывает, — философски рассудил я, — когда будешь на моем месте, тогда и увидишь, как оно там и почем…

Спускался вниз я долго и муторно, контролируя каждый угол… но ничего подозрительного мне не попалось, поэтому через положенные две минуты я вышел на крыльцо, держа руки в горизонтальном положении… ну примерно так же, как Ильич на постаменте.

— Американская дуэль, — громко сказал я, обращаясь в основном к Грише, хотя Михаил следовал за мной, как тень отца Гамлета за Гамлетом.

— Ага, дуэль, — подтвердил Гриша, — только мы же на территории России находимся, значит русская дуэль будет, верно?

— Не возражаю, — ответил я, разминая пальцы правой руки, чтобы сподручнее было вызватывать ТТ. — Давай я спущусь с крыльца, а ты резких движений при этом не делай — лады?

— Лады, — эхом отозвался Гриша, фиксируя все мои движения, — ты тоже не дергайся, а то мало ли что…

Я очень неторопливо отсчитал все пять ступенек крыльца к спальному корпусу, после этого развернулся на девяносто градусов лицом к конкуренту.

— Слушай, — неожиданно для самого себя сказал я, — ты же ведь никакой не капитан, а вице-президент чего-то там крупного — чего тебя понесло в этот квест?

— Одно другому не мешает, Ваня, — немедленно отозвался он, — иногда так надоест просиживать штаны в своем кабинете, что хоть волком вой. Вот я и подписался… к тому же капитанские погоны у меня таки имеются, за освобождение Кубани в 37-м году дали.

Я непроизвольно сглотнул слюну, чуть не подавившись, но уточнять детали освобождения Кубани все же не стал, а просто сказал.

— Я готов — начинаем?

* * *

Следующее, что я увидел в этой жизни, был столик возле спального корпуса, а за ним сидели я, Ирина, Игнат, Афоня, Вера и Тамарка, притулившаяся с самого края.

— Как здорово, что все мы здесь сегодня… — произнес я помимо своей воли, а закончила Тамара.

— Сегодня нажрались.

— А какое сегодня число? — почему-то решил уточнить я.

— Так 10 сентября сегодня, — воззрилась на меня Ирина, — понедельник. Что, с памятью плохо у тебя?

— Да, — смешался я, — бывает иногда. А мент из Подгородецкого РОВД сегодня приезжал?

— Не было у нас никаких ментов, — спустя пару секунд вступил Афоня, — все тихо-мирно-санаторно…

— Ну и зашибись тогда, — закончил я свою мысль, — тогда давайте опрокинем эти бокалы за то, чтобы всё и всегда двигалось по своим заложенным в программу траекториям… и не заезжало на обочину.

— Хороший тост, вдохновляющий, — одобрил его Игнат, — за сказанное.

И он немедленно опрокинул рюмку в глотку, а за ним это сделали и все остальные члены нашего маленького комьюнити. И тут откуда-то слева громко заухала сова.

— Са ва тре бьен, — не к месту заметила Тамарка, — как говорят во Франции.

— А это что у тебя за пузырек? — спросил я, заметив, что она сжимает в одной руке некое лекарство.

— А, — отмахнулась она, — купила тут в Максавите одно средство…

— Покажи, — попросил я, и она протянула мне эту емкость.

Там было написано «Антиглупин»…

— И что, помогает?

— Сложно сказать, — ответила она, — второй день принимаю.

— А это что у тебя? — продолжил я, указывая на бумажник, который она положила на стол.

— Бумажник, а что? — спросила она, подвигая его поближе к себе.

— Что за камень вделан в него?

— Аааа, — еще раз махнула она рукой, — минерал такой, левитин называется, добывают его недалеко тут на одной шахте. Кстати, завтра экскурсия туда запланирована, по узкоколейке — местная экзотика, записывайтесь.

— А вы знаете, кстати, — начал другую тему Игнат, — что на дороге от нас в Погородец случился карстовый провал?

— Правда? — изумилась Вера, — и как теперь отсюда выбираться?

— Через Погуляй можно, — встроилась в тему Тамарка, — крюк всего в пять километров.

— Отлично, — ответил я, — а вот менты у нас все же сегодня имели место — вижу одного из них в поле зрения.

И к нашему столику подошел капитан Гриша собственной персоной.

— Здравия желаю, граждане, капитан Громов, Подгородецкое РОВД, — козырнул он, — есть один вопросик к вам.

— Задавай, капитан, — предложил ему я.

И тут лицо капитана вдруг вытянулось в длину и на месте его образовался здоровенный паук… я аж чуть под стол не упал. Закрыл глаза, а когда открыл, все было опять в норме, и капитан, и его рожа. И он задал таки свой вопросик.

— Проверка паспортного режима, — сказал он будничным тоном, — предъявляем документики, граждане.

А потом добавил, обращаясь конкретно к Тамарке:

— Левитин и антиглупин придется сдать, гражданочка… а тебя вот, — вперил он свой указательный палец в меня, — вообще здесь быть не должно — а ну брысь по месту регистрации.

Конец 2 книги

Оглавление

Глава 1 Разбор полетов

Глава 2 Разбор полетов-2

Глава 3 Одеяло убежало

Глава 4 И их осталось шесть

Глава 5 Эх, Валера

Глава 6 Ромашки спрятались

Глава 7 Экспедиция в преисподнюю

Глава 8 Жизнь, как тельняшка

Глава 9 И один из них, механик

Глава 10 Пойди туда, не знаю куда

Глава 11 Найди то, не знаю что

Глава 12 Вечер живых мертвецов

Глава 13 Наш паровоз вперед лети

Глава 14 Паровозик тыр-тыр-тыр

Глава 15 А я еду, а я еду

Глава 16 Стальная магистраль

Глава 17 Рустай

Глава 18 И закипело веселье

Глава 19 Из двух вариантов надо всегда выбирать третий

Глава 20 Убойный цех

Глава 21 Тикаем, хлопцы

Глава 22 А не сходить ли нам в Ашан?

Глава 23 Такие опыты надо проводить с санкции органов

Глава 24 Спасатели Малибу

Глава 25 Крибле-крабле-бумс

Глава 26 Избушка-избушка

Глава 27 Держи голову в тепле

Глава 28 Новые времена

Глава 29 Американская дуэль

Глава 30 Русская дуэль