Библиотека :)

Последняя тайна (пер. Константин Иванович Мольков) 7080K - Софи Клеверли (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Клеверли Софи Последняя тайна

Всем читателям историй о Скарлет и Айви – последняя тайна

Sophie Cleverly

SCARLET AND IVY 6: THE LAST SECRET

Originally published in English by HarperCollins Children’s Books under the title: THE LAST SECRET

Text copyright © Sophie Cleverly 2018

Translation © Eksmo 2018

Translated under licence from HarperCollinsPublishers Ltd.

Originally published in English by HarperCollins Children’s Books.

The author/illustrator asserts the moral right to be identified as the author/ illustrator of this work.

© Мольков К. И., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава первая Айви

Последняя тайна ждала нас на дне одного из ящиков отцовского стола.

А первым сюрпризом стало то, что отец пригласил нас к себе на каникулы. Когда мы в последний раз были дома, наша мачеха совершенно недвусмысленно заявила, что не желает вновь видеть нас под своей крышей. Однако настал холодный декабрь, и отец позвонил новой директрисе Руквудской школы и сказал, что сам заберёт нас на каникулы вместо своей сестры – то есть нашей тётушки Фебы.

Мы с сестрой-близнецом Скарлет выбрались из отцовского автомобиля и уставились на наш дом, выдыхая, словно два дракона, клубы пара в морозном воздухе. Я старалась запомнить этот вид до последних мелочей на тот случай, если нам запретят возвращаться сюда.

Наш дом, казалось, появился будто из волшебной сказки – большой, сложенный из светлого камня, с идеально ровной соломенной крышей. Если коттедж тётушки Фебы всегда выглядел слегка неряшливо с пятнами грязи на полу и висящими на крючках пыльными плащами, то отцовский дом, казалось, был построен исключительно для того, чтобы им любовались. Правда, глядя на него, я не чувствовала ничего, кроме холода, как снаружи, так и внутри себя. За железными воротами открывалась аккуратно подстриженная лужайка, на которой мы со Скарлет сидели когда-то на чемоданах – сестра ждала отправки в Руквудскую школу, а я – к тётушке Фебе. Как же давно это было! Такое ощущение, что в прошлой жизни. По каменным стенам дома вились розы. Подёрнутые инеем, они могли, наверное, выглядеть просто сказочно, если бы их лепестки не начали темнеть и вянуть от холода, и не казались бы такими большими и острыми торчащие на их стеблях шипы.

Просто удивительно, как быстро сменяют друг друга времена года! Казалось, только вчера мы натерпелись страха во время Хэллоуина, только вчера шуршали осенними листьями, отправляясь жечь костры в Ночь Гая Фокса, когда отмечают не удавшуюся этому преступнику попытку взорвать здание парламента. И вот, пожалуйста, ещё всего два дня, и уже Рождество настанет, и нам предстоит встретить его в доме, который мы со Скарлет никогда уже не надеялись увидеть вновь.

Отец обогнал нас, прошёл с нашим багажом к входной двери, мурлыча что-то себе под нос. Мы с сестрой двинулись следом, нервно оглядываясь по сторонам и не зная, что нас ожидает внутри.

Ясное дело, мачехе неприятно, что отец вопреки её желаниям пригласил нас домой, но дальше-то что?

Однако когда открылась дверь и мы вошли внутрь, там было холодно и тихо. И никого, кроме нас троих.

– А где Эдит? – спросила Скарлет.

Отец выронил на пол наши сумки и, тяжело дыша, прислонился спиной к двери.

– Уф… – ответил он. – Хм… Не знаю. По магазинам пошла, наверное.

Ну, это уж ерунда какая-то. Дело в том, что здесь на километры вокруг не было ни одного магазина, а на единственной в семье машине мы только что приехали. Так в какие же, простите, магазины наша мачеха могла уйти? Или отец высадил её где-нибудь и забыл? Нет, это тоже вряд ли.

Я заглянула в гостиную и на кухню, но там везде было пусто и холодно, только остывший пепел в каминах. В углу гостиной стояла рождественская ёлка, с несколькими криво подвешенными на её ветвях цветными шарами, а под ней на полу стояло несколько завёрнутых в бумагу коробок. С каминной полки свисали чулки для рождественских подарков, и одного беглого взгляда мне хватило, чтобы понять, что висят только три чулка, и на них вышиты имена наших со Скарлет сводных братьев – «Гарри», «Джозеф» и «Джон». Судя по всему, для нас с сестрой у Санта-Клауса в этом году подарков не хватило.

– А мальчики? – уточнила я, невольно опасаясь, что сейчас они влетят сюда и начнут, как всегда, орать и швыряться чем попало. – Они-то где?

Отец прикрыл глаза ладонью. «А ведь он себя не очень хорошо чувствует, – подумала я. – И кожа у него какая-то бледная».

– Мальчики?.. Во дворе, я думаю, где-нибудь играют. Да, во дворе, – кивнул отец и вышел, оставив нас со Скарлет одних посреди комнаты.

Странно всё это было, очень странно. Остаток дня мы с сестрой просидели в своей бывшей спальне, натянув на себя всё, что смогли, чтобы согреться.

Скарлет даже «звездой» немного попрыгала – ноги врозь, руками «хлоп!» над головой, и так несколько раз подряд – а потом сказала, согревая свои пальцы дыханием:

– Как ты думаешь, нам с тобой хоть что-нибудь на Рождество в этом году подарят?

– В лучшем случае – снова носки, – мрачно предположила я.

– Ну что же, – рассудительно заметила Скарлет, взглянув на ноги. – Сейчас я и лишней паре носков была бы рада.

Когда за окнами начали сгущаться сумерки, мы услышали внизу шум, голоса и шаги – это пришла, наконец, наша мачеха с мальчишками. Я подняла голову, оторвавшись от книги, которую читала, и увидела выражение лица Скарлет. Моя сестра ожидала встречи с мачехой с таким же ужасом, что и я сама.

Какое-то время нас никто не беспокоил, а затем снизу донёсся звонкий голос Гарри:

– Эй, близнецы! Ужинать!

Скарлет стремительно подбежала к двери, открыла её и сердито крикнула в ответ.

– У нас, между прочим, имена есть!

Я неохотно отложила книгу и спустилась вслед за Скарлет по лестнице, приготовившись к тому, что вместо приветствия мачеха может просто-напросто вышвырнуть нас с сестрой из дома.

Но, к моему великому удивлению, Эдит лишь нахмурилась, увидев нас, и промолчала. Просто протянула две тарелки с довольно-таки приличной порцией пирога и картофельного пюре и сказала, махнув рукой в сторону стола:

– Идите садитесь.

Я облегчённо выдохнула. Возможно, всё не так уж плохо, как могло бы быть. На кухне разожгли камин, и от него волнами шло тепло.

Ели мы молча, боясь словом нарушить хрупкое заклинание, не дающее мачехе немедленно вышвырнуть нас с сестрой вон. Не молчали за столом только наши сводные братья, уж они-то болтать не переставали, причём делали это с набитыми ртами, наполняя воздух не только шумом, но и летевшими во все стороны крошками. Позже всех на кухню пришёл наш отец, и Эдит проворно вскочила, чтобы подать ему тарелку.

– Присаживайся, дорогой, – сказала она тем ласковым тоном, каким обращалась только к нему одному. – Вот твоё место. И спасибо, что подвёз и высадил нас сегодня.

– Что? – рассеянно переспросил он. – А, да. Спасибо.

Он сел за стол и уткнулся в свою тарелку.

Я начала подумывать, не становится ли отец постепенно таким же странным, как наша тётушка Феба. А то и ещё хуже. Вот, забыл, что подвозил сегодня куда-то Эдит с её мальчишками. Впрочем, наша мачеха вполне и солгать могла по каким-то одной ей известным причинам. А затем я выбросила из головы все эти мысли как совершенно мне ненужные, и вплотную занялась едой – очень даже приличной, между прочим.

Едва мы закончили ужин, как мальчишки сорвались с места и умчались в гостиную. Оттуда вскоре раздался перезвон ёлочных шаров и хруст бумаги, в которую были завёрнуты подарки.

Отец доел свою порцию и обратился к нам:

– Девочки… – Я моментально выпрямилась на стуле, показывая, что внимательно слушаю его. – Я нашёл кое-что и хочу показать это вам, – он положил на тарелку нож и вилку и поднялся на ноги. – Пойдёмте.

Мы пошли за ним, и, уходя, я успела поймать выражение лица Эдит. Она сердито хмурилась, глядя на оставленные нами на столе грязные тарелки. Понятное дело, она нас со Скарлет собиралась заставить мыть посуду. Но не вышло у неё на этот раз. Не вышло.

– Как думаешь, что всё это может означать? – шёпотом спросила меня Скарлет, когда мы шли к отцовскому кабинету.

– Понятия не имею, – ответила я.

Камин в кабинете отца тоже горел, и за дверью нас сразу окатило волной тепла. Мы вошли и остановились, не зная, что нам делать дальше.

– Ах да, – спохватился отец. – Я же собирался кое-что вам показать, верно?

Скарлет посмотрела на меня, я смущённо пожала в ответ плечами.

Отец подошёл к столу и проговорил, опустившись в своё кресло:

– В последнее время я много думаю о вашей матери.

Я открыла рот. Наверное, меня ничуть не сильнее удивило бы, скажи отец вместо этого «Я собираюсь лететь на Луну», например.

Наша мама умерла, когда мы с сестрой появились на свет, и отец никогда не говорил с нами о ней, особенно после того, как женился на Эдит. Мысли о нашей матери были для него настолько мучительны, что он зачастую и о нас думать избегал. И вот сегодня вдруг сам завёл разговор о ней.

– Что? – переспросила Скарлет.

Мне кажется, отец не заметил нашего удивления.

– У меня, знаете ли, остались некоторые её вещи, – сказал он, глядя при этом не на нас с сестрой, а в окно, на котором от жара горящего камина начал оттаивать узорчатый иней. – Я держал их под замком, но после того вашего представления в театре… После того, как я впервые увидел вашу тётушку и услышал всё, что она мне сказала…

Он закашлялся было, потом замолк. Я тем временем вспомнила тот спектакль и поняла, что отец имел сейчас в виду нашу тётю Сару, мамину сестру. Мы напали на её след, когда обнаружили, что на самом деле нашу маму звали Айда Джейн Смит, а не Эммелина, как нам всегда говорили. Она просто взяла имя своей лучшей подруги, которая погибла по вине бывшего директора Руквудской школы, мистера Бартоломью. В качестве наказания он заставил Эммелину плавать в озере возле школы, и она утонула. А потом в театре после нашего спектакля тётя Сара впервые встретилась с нашим отцом и обо всём ему рассказала. Ну или почти обо всём.

– Ну, и? – спросила Скарлет, помахав перед лицом отца рукой.

Он моргнул, дёрнул головой, пришёл в себя и снова заговорил:

– Я убрал и запер эти вещи потому, что очень о многом должен был подумать. Мне вдруг стало казаться, что на самом деле я не знал её по-настоящему, вашу маму. Но затем я подумал… – Он вздохнул, взял со стола свою трубку и принялся вертеть её в руках. – Впрочем, нет, это не важно. Она была моей Эммелиной, и вашей тоже. Я решил, что слишком много значения придаю прошлому. А там столько всего пришлось пережить…

Теперь пришла моя очередь отводить взгляд, чтобы не смотреть ему в глаза. Было очень странно, что отец вот так говорит с нами. Впрочем, удивительно было уже то, что он вообще с нами разговаривает.

– На прошлой неделе я решил достать и посмотреть её вещи, – продолжил отец. – И подумал, что следует отдать их моим девочкам, – он наклонился, открыл нижний ящик своего стола, вытащил завёрнутый в подарочную бумагу и перевязанный лентой пакет и передал его Скарлет. Почему именно ей? Да просто она стояла ближе к нему. – Счастливого Рождества и всё такое, – неловко пробормотал он.

Я кивнула и стала напряжённо наблюдать за Скарлет, которая немедленно начала сдирать обёрточную бумагу. Отец на нас даже не смотрел, просто стоял, вновь уставившись в окно.

Внутри оказалась коричневая картонная коробка, которую Скарлет открыла. А в коробке…

Прежде всего сверху в коробке лежали две фотографии. Скарлет вытащила их. С первой фотографии на нас взглянули лица наших отца и мамы. Они стояли на фоне задрапированной тканью стены. Наша мама была в белом кружевном платье с белой фатой. Отец стоял в тёмном костюме с цветком в петлице пиджака. Лица у них обоих были слегка напряжёнными, как у всех, кто позирует перед камерой, но наружу всё равно пробивалось, светилось счастье, которое они оба испытывали.

– Ваша свадебная фотография, – выдохнула я.

Почему отец никогда не показывал нам её раньше? Я жадно вглядывалась в снимок, стараясь уловить мельчайшие детали. Улыбнулась, заметив на маминой шее знакомое жемчужное ожерелье – его я получила от неё в наследство. В одной руке мама держала букет белых роз, другой держала под локоть отца. Мелочи, которые ничего не значат для других? Пожалуй. Но для нас со Скарлет этим мелочам цены не было.

Скарлет тоже улыбалась. Она очень осторожно отложила фотографию в сторону, стараясь не повредить её.

На второй фотографии тоже были наши родители, но этот снимок был сделан позже. Мама с отцом стояли у озера, на заднем плане виднелись деревья. Место было мне незнакомо, и это в очередной раз напомнило мне, что к тому моменту, когда мы с сестрой появились на свет, за плечами родителей уже была целая жизнь. На этой фотографии мама была в тёмной шляпке и шёлковом – во всяком случае, на вид – платье, а отец обнимал её за плечи. Под платьем у мамы выпирал живот, и было ясно, что она беременна.

У меня к горлу подкатил комок.

Под фотографиями обнаружилась довольно большая резная деревянная шкатулка с блестящими стенками. Скарлет подняла её и повернула к свету. На полированных боках танцевали резные фигурки балерин. Сестра осторожно подняла крышку.

Зазвучала знакомая мелодия, и откуда-то из глубины шкатулки выскочила маленькая балерина в белой пачке. Она закружилась в бесконечном пируэте. Затанцевала в отблесках каминного огня. В какой-то момент музыка из шкатулки дала сбой, и балерина качнулась в сторону, но затем продолжила кружиться.

Мы со Скарлет заглянули внутрь. На дне шкатулки лежало несколько безделушек – колечки какие-то старые и засушенная белая роза, наверное, из того самого свадебного букета.

Скарлет поставила шкатулку на стол и восторженно воскликнула:

– Спасибо! Это самый лучший подарок за всю жизнь!

– Не стоит благодарности, – слабо улыбнулся отец, снова отвернулся к окну, и момент близости ускользнул, растаял, словно иней на стекле.

Глава вторая Скарлет

Следующие несколько дней я постоянно думала о подарке, который мы получили. На Рождество нам с сестрой ничего не перепало, но это почти не имело для меня значения. Дар нашего отца был гораздо дороже всего, что можно купить в магазине. Он дал нам кусочек мозаики, позволяющей понять, кем на самом деле была наша мама.

Занятая своими мыслями, я почти не обращала внимания на ненавидящие взгляды, которые бросала в нашу с сестрой сторону мачеха, когда мы сидели за рождественским обедом. Не стала поправлять отца, когда он дважды по ошибке назвал меня «Айви». Сдержалась и не ущипнула Джозефа и Джона, даже когда они пытались запихнуть морковку мне в волосы.

Шкатулку и фотографии я рассматривала при каждом удобном случае, как только он выпадал. Мне казалось, что в этих вещах каким-то образом присутствует наша мама, я чувствовала в них… её душу, что ли? Как это происходило? Не знаю, не могу объяснить. Мы с Айви вновь и вновь открывали музыкальную шкатулку, наблюдали, как кружится балерина. А затем завод пружины кончался, балерина останавливалась, и в воздухе медленно таяли последние звуки колокольчиков.

– А я знаю эту мелодию, – сказала Айви после того, как мы несколько раз прослушали её. – Она из балета «Лебединое озеро»!

Айви была права, я поняла это, как только она сказала. Я тоже не раз слышала эту мелодию, её иногда наигрывала на рояле мисс Финч, она учила нас балету.

Но чем больше мы слушали шкатулку, тем сильнее мне начинал казаться странным тот маленький сбой, когда музыка словно запиналась, а балерина слегка заваливалась вбок. Один раз я прослушала шкатулку, прижав ухо к стенке, и услышала в этом месте какой-то негромкий щелчок где-то внутри.

В тот рождественский вечер мы с сестрой сидели на полу в нашей старой пыльной спальне, и я вновь открыла шкатулку. Мне стало интересно, всегда раздаётся тот щелчок или только время от времени? Случайно это происходит или что-то не в порядке со спрятанным внутри шкатулки механизмом?

– Ты тоже слышишь его? – спросила я у Айви, которая следила за мной, сидя на своей кровати.

– Тот лёгкий щелчок? – уточнила она.

Я кивнула, опуская крышку шкатулки.

– Как ты думаешь, что это может быть?

– Что-нибудь в механизме испортилось? – предположила сестра, наморщив носик.

Может быть. Я осторожно перевернула шкатулку и услышала, как звякнули, перекатываясь внутри её, дешёвые мамины колечки. Никаких повреждений на дне шкатулки я не увидела, оно выглядело ровным и целым.

Айви соскользнула со своей кровати и села на пол рядом со мной.

– Погоди, – сказала она, внимательно глядя на шкатулку. – Ну-ка, открой её ещё разок.

Я подняла крышку, заиграла музыка, и тут сестра указала мне пальцем внутрь шкатулки.

– Смотри. Внутри она не такая глубокая, как кажется снаружи…

Присмотревшись внимательнее, я поняла, что сестра права. Между внутренним дном шкатулки, на котором лежали колечки и засушенная роза, и внешним её дном было расстояние… Ну, что-нибудь около двух-трёх сантиметров.

– Я, конечно, не знаю, – продолжила Айви, – может, это пространство механизм занимает…

– Нет, – я уверенно покачала головой. – Я где-то уже видела такую же шкатулку в разобранном виде, весь механизм умещается в ней под балериной, – и я указала на крохотную деревянную сцену, к которой была прикреплена фигурка балерины. – А здесь, похоже, ещё какое-то пустое пространство есть, – я пошарила пальцами по стенкам шкатулки, ища в дереве какой-нибудь шов, но ничего не нашла. – Хм…

И тут меня – сама не знаю, откуда – вдруг осенило.

Когда балерина в очередной раз «споткнулась» и вновь послышался тот странный щелчок, я изо всех сил нажала на стенку шкатулки.

Нашему с сестрой изумлению не было предела, когда из дна шкатулки выдвинулся потайной ящичек.

– Ничего себе! – воскликнула Айви и пошатнулась от неожиданности, едва не завалившись на пол.

Мы с ней заглянули в тайник и увидели в нём тоненькую пачечку сложенных и слегка пожелтевших от времени бумажных листов.

– Пожалуйста, пусть это только будут не странички из дневника, – простонала Айви. – Не хочу снова искать его по кусочкам.

Я возмущённо посмотрела на неё. Когда-то именно странички дневника, которые я оставляла в разных местах для Айви, помогли мне вырваться из сумасшедшего дома, куда меня запихнула наша бывшая директриса. Так что я, в отличие от сестры, к страничкам из дневника относилась с большим уважением.

Я вытащила бумажные листы и разложила их на полу. Их было несколько, этих листов, и все они были исписаны, но только не буквами, а цифрами.

– Ой, – сказала Айви, глядя на них. – Да это же…

– Код Шепчущих! – перебила я её.

Вообще, это долгая история, но в прошлом году мы обнаружили, что наша мама в своё время училась, как и мы, в Руквудской школе и была членом тайного общества, которое называлось «Шепчущие в стенах». Это общество пыталось бороться против тогдашнего директора школы, страшного и жестокого мистера Бартоломью. Мы нашли блокнот с шифрованными записями, в которых Шепчущие перечисляли свои обвинения в адрес директора, а наша лучшая подруга Ариадна помогла нам этот код расшифровать.

– Мы должны показать это Ариадне, – сказала Айви.

Я кивнула. Если это тот же самый код, Ариадна сможет прочитать, что здесь написано.

Но это было ещё не всё. Перебирая страницы, я увидела на самой последней из них строчки, написанные обычными буквами и словами, а не цифрами. Самая верхняя строчка гласила:

Моему мужу.

Мы с Айви потрясённо переглянулись. Значит, это письмо от нашей мамы? Её последняя тайна?

И мы стали читать дальше.

Надеюсь, я сейчас с тобой, целая и невредимая, и смогу рассказать тебе всё это сама, вслух. Если же нет, то молюсь, чтобы это не было потому, что ОН нашёл меня. Я не должна была вновь оказаться вовлечённой в эту давнюю историю, сейчас я это очень хорошо понимаю. Если ты сможешь понять тайны, которые я зашифровала на этих страницах, то, возможно, сможешь сделать то, что не смогла я сама. Но умоляю тебя, будь предельно осторожен, потому что ступаешь на опасный путь.

Я хотела рассказать тебе правду, но так и не решилась, поэтому просто знай: мне стыдно за всё, что я столько времени скрывала. Но, поверь, я делала это из самых лучших побуждений. Я хотела разоблачить ЕГО, открыть всё, что ОН сделал, чтобы покончить с прошлым и изменить будущее в лучшую сторону. Возможно, теперь для этого уже слишком поздно.

Моё настоящее имя Айда Джейн Грей, и я люблю тебя.

У меня так сильно дрожали руки, что я едва не выронила бумажный листок. Наша мама, словно призрак, разговаривала с нами из прошлого.

– «Молюсь, чтобы это не было потому, что ОН нашёл меня», – шёпотом повторила Айви. – Кто это ОН? Мистер Бартоломью?

– Да, наверное, – ответила я, хотя и не очень уверенно.

По мне, трудно было вообще о чём-то говорить до тех пор, пока мы не прочитаем зашифрованный текст. Впрочем, насколько нам было известно, наша мама всю жизнь скрывалась от мистера Бартоломью.

– Но как ты думаешь, неужели… – ахнула Айви, прикрывая ладошкой рот. – Неужели ОН что-то сделал с нашей мамой?

Я немного подумала и ответила, решительно покачав головой:

– Нет. Наша мама умерла, когда рожала нас, верно? Какое в таком случае отношение к её смерти мог иметь директор школы? И что бы здесь ни было написано… – я повертела в руках зашифрованные записи, – этого никто не прочитал. Бумаги так и пролежали всё это время в шкатулке, и их никто не видел. Я уверена, что наш отец понятия не имеет, что они здесь хранились.

– Да, мы первые, кто увидел эти бумаги после того, как их сюда спрятала мама, – сказала Айви, с трепетом глядя на пожелтевшие листы.

Я передала их сестре, и она принялась с нежностью водить пальцем по строчкам, написанным маминой рукой.

– Нам необходимо расшифровать записи! – решительно заявила я, вскакивая на ноги.

Поскорее бы увидеть Ариадну! Но ведь нам ещё целую неделю придётся торчать здесь. Мы пока не можем вернуться в школу. Да как же пережить-то её, эту неделю? Теперь она мне вечностью покажется!

– Наверное, здесь ещё больше сведений о Шепчущих и новые обвинения в адрес директора!

– Ну… – задумчиво протянула Айви. – Если так, то все эти записи не имеют теперь никакого значения. Мистера Бартоломью нам уже удалось упрятать в тюрьму. То, что из-за него с маминой подругой случилась беда, мы тоже успели выяснить. Ну что там ещё может быть такого в этих бумагах?

Я, обмякнув, опустилась на кровать. Надежда, что вскоре нам удастся узнать какую-то новую страшную тайну, угасала прямо у меня на глазах.

– М-да. Наверное, ты права, – уныло согласилась я.

Согласилась, но тем не менее страницы, которые я держала в руках, обжигали пальцы. Есть в них что-то важное или нет – это не главное. Главное, что эти строки написаны маминой рукой. Мы с сестрой никогда не знали её, но теперь нам досталось то, что она оставила после себя, то, что принадлежит теперь только мне и Айви. То, чего уже никогда и никому у нас не отобрать.

Глава третья Айви

Весёлыми эти каникулы я бы не назвала, но уже одно то, что они прошли без конфликтов, можно было считать рождественским чудом. Наша мачеха постоянно хмурилась при виде меня и Скарлет, свирепо косилась на нас, но молчала и в основном держалась на расстоянии.

Отец, в свою очередь, с каждым днём становился всё более странным. Бо́льшую часть времени он проводил в своём кабинете, но иногда покидал его, и тогда бесцельно слонялся по всему дому. Он ещё больше побледнел и почти ничего не ел. Впрочем, несмотря на всё это, отец, пожалуй, выглядел даже в какой-то степени счастливым – на свой, разумеется, манер. Мне казалось, что он всё ещё продолжает думать о маме.

Найденные в шкатулке бумаги мы с сестрой отцу не показали, Скарлет не была уверена, что ему можно доверить эту тайну. Кроме того, нам обеим одинаково не хотелось, чтобы эти бумаги попались на глаза Эдит. Во всяком случае, сначала мы хотели узнать сами, что написано на этих листах.

Наступил Новый год, и пришло, наконец, время возвращаться в Руквудскую школу. В этот день мы с сестрой с самого раннего утра сидели как на иголках. Странно, конечно, но нам действительно не терпелось вернуться в школу, с которой у нас было связано столько тяжёлых и страшных воспоминаний. Впрочем, все страхи остались в прошлом – во всяком случае, именно так нам хотелось думать, – а в школе нас ждали подруги, шум голосов, мелькание рук и ног. Одним словом, там нас ждала жизнь, в отличие от родного дома, ставшего холодным и мёртвым.

Утром в день отъезда на пороге нашей комнаты появилась мачеха, встала, сложив руки на груди, понаблюдала за тем, как мы со Скарлет укладываем свои вещи, и вскоре ушла, презрительно бросив на прощание:

– Больше сюда не возвращайтесь!

Скарлет показала ей в спину неприличный жест.

Пока отец вёз нас в школу, я смотрела в окно на петляющую перед носом машины дорогу и думала о спрятанной в моей сумке музыкальной шкатулке. Найденные бумаги мы вместе с фотографиями снова спрятали в ней. Когда мы собирались сделать это, я вдруг испугалась, что в механизме что-то сломается и ящик навсегда останется запертым внутри шкатулки, поэтому для подстраховки мы несколько раз открывали и закрывали пустой ящик, чтобы проверить. Механизм работал безотказно.

В какой-то момент отец вдруг начал кашлять, да так сильно, так неудержимо, что ему даже пришлось на время остановить машину.

– Ты как? – спросила я его.

Он ещё несколько минут кашлял, сипел – лицо у него при этом сделалось не просто бледным, но зеленоватым каким-то – прежде чем смог прохрипеть в ответ:

– Нормально. Просто нездоровится слегка. Это от погоды, – и он легонько похлопал себя по щекам, словно возвращая их на место. – Ладно, нужно ехать дальше. У меня ещё много работы сегодня.

На территорию школы мы въехали через старинные ворота, с колонн которых на нас величаво и надменно смотрели каменные грачи, хозяева здешнего парка. Стояло январское утро, и всё вокруг было покрыто инеем, сверкавшим в ярких лучах солнца. Мы катили по подъездной дорожке, и стоявшие вдоль неё голые деревья тянули к нам свои чёрные холодные ветки.

У школьного подъезда нас встретила обычная для первого дня нового семестра толчея – машины, автобусы, вылезающие из них школьницы всех возрастов и их родители. Я глубоко вдохнула. Приехали. С возвращением!

Когда мы пробились, наконец, к главному входу, отец остановил машину и помог нам вытащить свои сумки. Чувствовалось, что он здесь не в своей тарелке.

– Ну вот, девочки, – проговорил отец. – Надеюсь, этот семестр будет для вас удачным.

– Спасибо, – ответила я и замолчала, не зная, что ещё добавить.

– Э… я тоже надеюсь, – сказала Скарлет.

Она, как и я, совершенно не привыкла разговаривать с отцом.

Войдя через двери главного входа в фойе, мы первым делом увидели нашу новую директрису, миссис Найт. Она с улыбкой встречала всех своих учениц и без конца повторяла:

– Девочки, ступайте сразу по своим комнатам, и не задерживайтесь, пожалуйста! Через час общее собрание!

Мы со своими сумками потащились в густой толпе вверх по лестнице, и хоть не очень быстро, но всё же добрались до своей, ставшей для нас почти родной, комнаты номер тринадцать.

– Давай по-быстрому бросим вещи и пойдём Ариадну искать, – предложила Скарлет.

– Хорошая мысль, – согласилась я.

Свою сумку я поставила в шкаф, а Скарлет свою бросила на кровать. Разумеется, была одна очень важная вещь, которую мне нужно было сделать в самую первую очередь. Я осторожно вытащила из своей сумки музыкальную шкатулку и аккуратно поставила на стол. Где-то в глубине, за деревянными стенками тихо зазвенели потревоженные колокольчики. Мне хотелось надеяться, что внешне наша музыкальная шкатулка ничем не отличается от других и особого интереса ни у кого не вызовет. Ну шкатулка и шкатулка, что в ней такого?

– Интересно, кого на этот семестр к Ариадне подселят? – спросила Скарлет, пытаясь развесить в шкафу свои немногочисленные наряды.

Её платье никак не хотело слушаться и соскользнуло-таки с плечиков, но моя сестра не обратила на это внимания.

– Кого? – переспросила я, морща нос. – Понятия не имею.

В прошлом семестре в одной спальне с нашей лучшей подругой жила девочка по имени Мюриэл Уизерспун, но её выгнали из школы за целый ряд ужасных поступков. И сейчас Ариадна вновь осталась без соседки по комнате.

С каждой минутой мне всё больше не терпелось поскорее увидеть Ариадну, за две недели каникул я очень успела по ней соскучиться. Ариадна всегда умела подбодрить, развеселить, была для нас со Скарлет лучиком света среди постоянно висевших над Руквудом свинцовых мрачных туч.

Мы пошли к комнате Ариадны и с радостью заметили, что она уже открыта, а внутри увидели и саму нашу лучшую подругу, стоявшую возле кровати в окружении целого строя чемоданов.

– Ариадна! – окликнула её Скарлет и побежала обниматься.

Я рванула тоже и присоединилась к ним.

– Приветики, приветики! – весело прощебетала Ариадна, когда закончились обнимашки. – Ну как, хорошо Рождество провели?

Мы со Скарлет переглянулись, и я ответила за нас обеих.

– Э… Да, хорошо провели. Отлично просто.

Мои мысли немедленно вернулись к музыкальной шкатулке, и я уже хотела заговорить о ней, но меня опередил раздавшийся от двери голос с певучим шотландским акцентом:

– Доброе утро.

Ох, как хорошо я помнила и этот голос, и этот акцент! Если Ариадна была лучиком света, то в этом голосе слышался шум ночного дождя и свист ветра над торфяными болотами.

– Ой, – пискнула Ариадна.

Мы с сестрой обернулись. В дверях стояла новая девочка, Эбони Макклауд. Она поступила в нашу школу только в прошлом семестре и сразу оказалась замешанной в тёмных делах, которые творила здесь Мюриэл. А если точнее, то Эбони выдавала себя за ведьму и успела напугать здесь всех до полусмерти. Правда, потом Эбони раскаялась и извинилась перед нами, поэтому я рассчитывала, что теперь она постарается загладить свою вину.

– Не волнуйтесь, – сказала Эбони, затаскивая в комнату свой чёрный чемодан. Втащила, а затем плюхнулась на свободную кровать и сказала, прочитав, наверное, написанное на наших лицах выражение: – Не стану я превращать вас в лягушек, пока вы спите.

– Э… я, кажется, совсем забыла о правилах вежливости, – прокашлялась Ариадна. – Доброе утро, Эбони. Очень рада вновь тебя видеть.

И подтолкнула локтём нас с сестрой.

– Доброе утро, – с притворной бодростью поздоровалась я.

– Привет, – буркнула Скарлет.

– Миссис Найт сильно рассердилась, когда обнаружила, что я обманула всех, притворившись, что у меня есть соседка по комнате, а сама жила в ней одна, – слегка приподняла в улыбке уголки губ Эбони. – Сказала, что все мы должны жить парами, а я, значит, пошатнула устои, на которых держится наша школа, – она вздохнула и добавила: – Ну, а поскольку своей напарницы ты, Ариадна, лишилась, то к тебе меня и направили.

– Ух ты. Здо́рово, – безо всякого энтузиазма откликнулась Ариадна.

– Да всё в порядке, честно, всё в порядке, – успокоила её Эбони. – Я не буду больше выкидывать номера, как в прошлом семестре. Никаких фокусов, обещаю. Теперь я просто Эбони, и больше никто. С магией покончено. Я даже кота с собой в этот раз не привезла.

Услышав это, мы все невольно улыбнулись, сразу вспомнив чёрного кота по кличке Мрак, которого считали фамильяром, то есть злым духом, который прислуживает Эбони. Что ж, возможно, она на самом деле навсегда оставила свои ведьмовские замашки. Очень хотелось на это надеяться.

Закончив распаковывать вещи, мы отправились на школьное собрание и спустились по лестнице в актовый зал, уже забитый почти до отказа и гудевший на разные голоса от разговоров.

– Внимание, девочки, внимание! Все сядьте и успокойтесь! – начала наводить порядок поднявшаяся на сцену миссис Найт.

Разговоры сделались тише, а вскоре и смолкли окончательно.

– Добро пожаловать! Поздравляю всех с началом нового, весеннего семестра, – директриса прокашлялась, а затем продолжила: – Все мы знаем о некоторых… скажем так, затруднениях, которые были у нас с вами в прошлом, но я уверена в том, что мы приложим все усилия, чтобы сделать Руквудскую школу самой лучшей!

– Разве не то же самое она говорила в начале прошлого семестра? Слово в слово, – шепнула мне Скарлет, но я шикнула на неё.

– Если мы дружно возьмёмся за дело, – продолжала миссис Найт, – то сможем…

Привычный поток её слов прервал звук открывшейся в конце зала двери.

Мы все обернулись. В зал вошёл мужчина. Он был очень молод, лет двадцати с чем-нибудь, наверное, хотя точный его возраст я определить не взялась бы. Волосы у него были тёмные, коротко подстриженные с боков и гладко зачёсанные назад на макушке. И глаза тёмные, и коротко подстриженная бородка тоже. Одет мужчина был в хорошо сшитый и, чувствовалось, дорогой костюм. Он встал сзади, прислонившись спиной к стене, и принялся с интересом рассматривать зал.

– Мы сможем… – ещё раз попыталась взять разбег миссис Найт, но не смогла продолжить речь, мешал ей этот незнакомец. – Прошу прощения, сэр, – обратилась она к нему. – У нас здесь собрание. Не могли бы вы подождать за дверью?

Молодой человек повертел головой, словно проверяя, действительно ли к нему обращается наша директриса.

– О, ничего страшного, не обращайте на меня внимания, мадам, – сказал он. – Вы продолжайте, продолжайте, я просто наблюдаю, знаете ли.

В зале стало тихо-тихо, и в этой тишине мы все уставились на него. Нужно заметить, что мужчины вообще были редкими гостями в стенах нашей школы, а уж такие молодые и холёные и подавно. Впрочем, не только поэтому так привлекал моё внимание этот джентльмен. Было в нём что-то неуловимо знакомое, странное… и неприятное.

– Я… – растерянно сглотнула миссис Найт. – Послушайте, я на самом деле настоятельно прошу вас…

Мужчина вздохнул, отлепился от стены и зашагал вперёд, провожаемый удивлёнными взглядами сотен глаз.

– Ну если уж вы настоятельно просите, – неожиданно уверенным тоном сказал он, а затем легко, одним прыжком взлетел на сцену и повернулся, глядя на нас. – Меня зовут Генри Бартоломью, я сын Эдгара Бартоломью и новый владелец вашей школы.

Глава четвёртая Скарлет

– Что? – дружно ахнули все, кто сидел в зале.

Я никак не могла поверить тому, что услышала. Ни единому слову, вылетевшему изо рта незнакомца, стоявшего на сцене. Это было так неожиданно! Он был сыном нашего бывшего ужасного директора? И теперь стал владельцем нашей школы? Каким образом?

– Хорошо, давайте обо всём поговорим с вами в другом месте, мистер Бартоломью, – натянуто сказала миссис Найт.

Он как ни в чём не бывало улыбнулся ей и ответил, засовывая руки в карманы брюк:

– Конечно. Именно на это я и рассчитываю. У меня много планов, которыми я хочу поделиться с вами. И ещё, называйте меня просто Барти, меня все так зовут.

Затем он с улыбкой победителя спустился со сцены и под нашими взглядами вернулся на прежнее место. Здесь он опять прислонился спиной к стене, да ещё и упёрся в неё подошвой ботинка, подогнув вверх свою ногу. Хозяйская это была поза, ничего не скажешь, но ведь если верить словам Барти… он и был здесь новым хозяином.

Миссис Найт беспомощно огляделась по сторонам и остановила взгляд на мисс Боулер, нашей преподавательнице физкультуры, отличавшейся громким, как паровозный гудок, голосом.

– Мисс Боулер, – облегчённо выдохнула наша директриса, словно утопающая, обнаружившая спасательный круг. – Мисс Боулер, могли бы вы сделать вместо меня сообщения относительно нового семестра, пока я разберусь тут?..

Массивная мисс Боулер, которую хлебом не корми, лишь дай покомандовать, охотно забралась на сцену и взяла у миссис Найт листочки с её записями.

– Значит, так! – прогрохотала мисс Боулер, и её голос эхом отразился от стен зала. Миссис Найт тем временем отправилась в сторону Генри Бартоломью. – Слушаем все сюда! Хоккейный клуб начнёт работать со следующего четверга, сразу после обеда, а…

Я думаю, что впервые никто в зале не слушал, что говорит мисс Боулер (а не слышать её – задача не из простых, можете мне поверить), но все пытались прочитать по губам, о чём тихо разговаривает миссис Найт с молодым мужчиной в дальнем конце зала. Спустя несколько минут она повела его к выходу из зала, и все мы дружно повернули головы, провожая их взглядом.

– Повернитесь ко мне и не отвлекайтесь! – пробасила мисс Боулер, чтобы вновь привлечь наше внимание.

– Что происходит? – шепнула я Айви, пока мисс Боулер разводила пары и набирала обороты. – И откуда он взялся, этот… Барти?

Моя сестра молча пожала плечами. Вид у неё был очень озабоченный, и я отлично её понимала. Что бы ни произошло дальше, хорошего ждать не приходилось.

* * *

Когда мы покидали зал после собрания, все только и говорили о неожиданном появлении Генри Бартоломью, или Барти (гадость!), и о том, что всё это может означать.

– Поверить не могу, что здесь сын мистера Бартоломью, – сказала я. – И что он замышляет? Как вы думаете, он такой же ужасный, как и его папаша?

– Понятия не имею, о чём вы. Может, объясните? – спросила шагавшая рядом с нами Эбони.

Ну да, конечно, она ничего не знает. Придётся объяснить.

– Наш прежний директор, – начала я. – Это был страшный человек. Жестокий до ужаса. Однажды он зашёл так далеко, что из-за него погибла ученица. Он в виде наказания заставил её поздней осенью плавать в озере. Мы вынудили директора признаться в этом, после чего полиция его арестовала.

– Ой! – испуганно воскликнула Эбони.

И тут я вдруг неожиданно вспомнила ещё кое-что.

– Айви! Мы же совсем забыли, что должны показать Ариадне… – начала я, но не договорила, вспомнив о том, что рядом с нами шагает Эбони.

Можно ли доверять такие важные вещи вчерашней ведьме, пусть даже и раскаявшейся? Можно ли считать её настоящим членом нашей компании?

– Что показать? – спросила Ариадна.

Я взглянула на Айви, но она с головой погрузилась в изучение листка с расписанием, так что толку от неё сейчас не было никакого. «Ну ладно, – со вздохом подумала я. – Всё равно уже проговорилась».

– Мы нашли мамины бумаги, – неохотно пояснила я. – Но они зашифрованы.

– Кодом Шепчущих? – ахнула Ариадна.

– Нам кажется, что да, – неожиданно включилась в разговор Айви. – Во всяком случае, мы надеемся, что это так. В противном случае их сто лет расшифровывать придётся.

– Ничего себе! – восторженно воскликнула Ариадна. – Посмотрю их сразу после уроков. Интересно-то как!

Подойдя к дверям класса латинского языка, мы услышали доносившийся изнутри шум голосов, который с каждой секундой становился всё громче и громче. Войдя в класс, мы увидели, как наша преподавательница латыни, мисс Саймонс, безуспешно пытается навести порядок.

– Прошу вас! – уговаривала она раскричавшихся учениц. – Девочки! Сядьте на места и успокойтесь. Тишина! Тишина в классе!

Но её никто не слушал.

В воздухе наперебой звенели вопросы.

– А что случилось с мистером Бартоломью?

– И как получилось, что школой теперь владеет его сын?

– Интересно, что он собирается делать? Может быть, центральное отопление, наконец, наладит?

Я заметила, что даже молчаливая обычно Роза взволнованно шепчется о чём-то со своей возвратившейся в школу лучшей подругой (и моим бывшим самым злейшим врагом) Вайолет.

Я помахала им, но они были слишком заняты разговором, чтобы заметить это.

– Девочки, пожалуйста…

Мисс Саймонс беспомощно взглянула на нас.

Я грохнула кулаком по парте и во всю глотку гаркнула:

– А ну, заткнулись все! Сейчас же!

И мне, в отличие от мисс Саймонс, удалось привлечь к себе внимание. В классе стало тихо.

Но преподавательнице латыни мой подвиг понравился меньше, чем я ожидала.

– Скарлет, – вздохнула она. – Я, конечно, ценю твоё желание помочь, но ты, по-моему, слегка перегнула палку.

– Простите, мисс, – ответила я. – Может, я и перегнула палку, зато как подействовало!

Мы расселись по местам, и мисс Саймонс принялась писать на доске.

– Благодарю вас, девочки, – сказала она, не прекращая скрипеть мелом. – Я уверена, что в скором времени мы всё узнаем про этого юношу, Генри Бартоломью. А пока давайте сосредоточимся на нашей латыни.

Последним уроком сегодня был балет. Мы побежали в нашу комнату переодеваться, и я, улучив секунду, сказала, поглаживая музыкальную шкатулку по её резному деревянному боку:

– Ничего, ничего, вскоре мы все твои секреты раскроем.

Айви, услышав это, молча закатила глаза.

Балетный класс расположен в нашем холодном школьном подвале, а занимаются с нами два педагога, мисс Финч и мадам Зельда. На урок мы с Айви пришли сегодня самыми первыми, потому что очень быстро переоделись. Спустившись в балетный зал по ступенькам, мы остановились, увидев миссис Найт, которая разговаривала с нашими преподавателями.

– Он сказал, что его отец умер, и, как мне показалось, он не слишком огорчён этим, – говорила в это время директриса, приглаживая рукой седеющие волосы.

– Что? – переспросила я, шагая вперёд. – Мистер Бартоломью умер?

Все они повернулись в мою сторону.

– А, привет, Скарлет, – сказала миссис Найт. – Да, по-видимому, это так. Я сама видела свидетельство о смерти. Таким образом, Руквуд достался юному мистеру Генри по наследству.

Айви выглядела потрясённой до глубины души. Что и говорить, смерть мистера Бартоломью оказалась для всех нас большой неожиданностью. Да, наш бывший директор был человеком не только жестоким, но и очень старым и очень больным. Но знаете, даже несмотря на старость и болезнь, как-то странно было думать, что он вот так вот вдруг может взять и умереть. Ну, а его сын? От него-то чего ждать нам всем?

– Э… да. Одним словом, он сказал, что у него есть свои планы относительно школы, – продолжила миссис Найт. – И я очень прошу всех вас: не нужно впадать в панику. Я уверена, что всё можно будет уладить. У нас с мистером Генри назначена встреча в три часа.

– Хорошо, – сказала мисс Финч, и они обменялись взглядами с мадам Зельдой. – Увидимся с вами в учительской.

После этого миссис Найт ушла, нервно потирая руки. Было ясно, что сама она как раз достаточно близка к панике.

– Подозрительно всё это звучит. Тухляк, – шепнула я слегка побледневшей от таких новостей Айви, и она кивнула.

Да, интересно было бы узнать, что это за «планы» такие у этого Барти насчёт нашей школы.

– Давайте к делу, девочки, – сказала нам мисс Финч, усаживаясь на свой вертящийся круглый стульчик у рояля. – Начинайте разогреваться.

Каким облегчением было снова погрузиться в танец. Во время занятий, глядя на собственные бесчисленные отражения в настенных зеркалах, я смогла забыть обо всём. За весь этот час ни разу не вспомнила ни про шкатулку с секретом, ни про нашу мачеху, ни про мистера Бартоломью и его сына. Я думала только о своих движениях и слышала только рояль, на котором играла мисс Финч. Между прочим, занятия захватили всех, и даже Пенни не лезла вперёд и оставляла при себе свои ехидные замечания.

Но когда урок закончился и мы поклонились на прощание своим педагогам, на меня с новой силой навалилась действительность со всеми её проблемами.

Прежде всего мне ужасно хотелось знать, какие именно «планы» вынашивает Генри Бартоломью.

– Подсмотреть их встречу мы никак не сможем, а? – шёпотом спросила я у Айви, когда мы с ней развязывали и снимали пуанты.

– Как ты это себе представляешь? – скривилась сестра. – Мы же не можем просто взять и заявиться в учительскую, там же учителя будут.

Хм… Это верно. В окна подсмотреть? Ну, во-первых, ничего сквозь них толком не услышишь, зато твоё лицо с расплющенным о стекло носом увидят сразу. Ничего не выйдет.

– Что ж, придётся сидеть и ждать, – вздохнула я.

Впрочем, остаться без дела нам не грозило. Нужно было срочно показать Ариадне то, что мы привезли из дома. Мы бегом вернулись в свою комнату. До обеда у нас оставалась пара свободных часов, и Ариадна не заставила себя долго ждать, она пришла к нам сразу после хоккейной тренировки. Эбони каким-то образом от занятий физкультурой удалось отвертеться. Вместо этого Эбони должна была писать сочинения о пользе занятий спортом – такое задание она получила ещё в прошлом семестре, когда на отрез отказалась ходить на физкультуру. Тогда Эбони ещё выдавала себя за ведьму и вела себя с учителями дерзко до невозможности (и это ещё очень мягко сказано).

Обсосав до косточек новость о смерти мистера Бартоломью, мы уселись на потёртом ковре нашей спальни и поставили перед собой шкатулку.

– Ну вот, смотри, – сказала я, сгорая от желания как можно скорее показать своей подруге то, что мы обнаружили с сестрой. – Крышка открывается, танец начинается. Но как только музыка «споткнётся» и ты услышишь слабый щелчок, нужно нажать вот сюда.

Я запустила балерину, дождалась щелчка и открыла потайной ящик, из которого вытащила фотографии и пожелтевшие листы бумаги.

– Ого! – воскликнула Ариадна, когда я осторожно передала ей бумаги. – Потрясающе! Просто не верится, что за столько лет этот тайник никто не нашёл и не открыл!

– Похоже на тот же шифр, который ты раньше переводила? – с тревогой спросила Айви.

– Думаю, да, – нахмурила серенькие бровки Ариадна. – Ну или, может быть, чуть-чуть изменённый. Я посмотрю, что с ним можно сделать.

– Ариадна, ты лучшая, – улыбнулась я ей.

– Очень рада снова быть в команде, – улыбнулась она в ответ.

– Знай, что бы ни случилось, ты всегда в команде! – я обняла её за плечи. – Но… Но только знаешь, Ариадна, ты всё же Эбони это не показывай, ладно? Пока, во всяком случае.

Ариадну, мне кажется, эта просьба слегка смутила, но ни это, ни что другое не могло погасить охватившего меня в этот момент радостного возбуждения. Наконец-то мы вплотную приблизились к тому, чтобы раскрыть последние секреты нашей мамы.

Глава пятая Айви

Как оказалось, о планах Генри Бартоломью мы смогли узнать намного раньше, чем ожидали.

Это произошло в тот же день, ближе к вечеру, когда мы все собрались на ужин в столовой. Как всег да, к окну раздачи образовалась очередь, в которой все толкались.

Мы тоже стояли в этой очереди, и Скарлет вдруг начала тыкать меня локтём.

– Эй! – воскликнула я. – Ты что?

– Смотри! – она кивнула на дверь.

В столовую вошёл Генри Бартоломью собственной персоной, и привычный гул голосов сразу же начал утихать – его появление заметили. А вот сам Барти, кажется, ни на кого вокруг никакого внимания не обращал, спокойно прошёлся по столовой, разглядывая стены и потолок. Руки в карманах, тёмные глаза что-то выискивают, высматривают – что именно, хотелось бы знать.

– Что он делает? – прошептала Скарлет.

Я промолчала, потому что на этот вопрос у меня ответа не было.

Мы так засмотрелись на мистера Бартоломью-младшего, что не заметили, как подошла наша очередь к окну выдачи.

– Кхм! – кашлянула повариха. – Шевелитесь давайте, мне некогда здесь целый день торчать!

– Простите, – промямлила я, подставляя свой поднос, чтобы получить вечернюю порцию традиционного жаркого.

К тому времени, когда мы с полными подносами подошли к своему столу, Генри успел закончить осмотр и уже направлялся к выходу. Что ему здесь было надо, и что он замышляет? Догадаться о чём-либо по выражению его лица было совершенно невозможно. Генри шёл, гордо подняв голову, и уверенно улыбался всем встречным учителям.

Миссис Найт, стоявшая в дверях, тихо сказала что-то входившей в столовую мисс Боулер.

Ну, о том, что за глотка у мисс Боулер, вы уже знаете, поэтому неудивительно, что её ответ услышали многие, кто был рядом. А дальше слова мисс Боулер стали стремительно растекаться, повторяться по всей столовой, словно круги от упавшего в пруд камня.

– Как это понять, что вы должны будете закрыть школу?! – вот что воскликнула наша преподавательница физкультуры, выслушав миссис Найт.

– Что? – переспросила Скарлет.

– Но почему?! – воскликнула Ариадна.

И тут все дружно закричали, зашумели, а побледневшая миссис Найт могла только стоять и смотреть на всё это. Потом она взяла себя в руки и громко крикнула, хлопнув пару раз в ладоши:

– Девочки! Девочки! Внимание, девочки! Тише!

Её услышали, и стало тихо.

– Пожалуйста, успокойтесь, поводов для паники нет никаких, – начала миссис Найт. Начала вроде бы уверенно, но все мы знали, что точно так же она разговаривает и в минуты самых сильных бед и потрясений. Прокашлявшись, директриса продолжила: – Как вы все уже слышали, у нашей школы появился новый владелец, мистер… Генри Бартоломью. Он поделился со мной своими планами. Мистер Бартоломью хочет… – И тут миссис Найт замерла на полуслове, уставившись в пространство пустым взглядом актёра, забывшего текст роли.

– Что это с ней? – шепнула мне Скарлет, но я шикнула на неё.

Миссис Найт сделала глубокий вдох и пошла на второй заход.

– Он хочет закрыть это здание.

И тишина вновь взорвалась, наполнилась гулом возбуждённых голосов.

– Но почему?

– А что будет со всеми нами?

– Куда мы в школу ходить будем?

– Хватит! – это была мисс Боулер.

На этот раз она крикнула так, что, по-моему, даже стулья под нами затрещали.

Я не могла не заметить, как дрожат руки у миссис Найт.

– Успокойтесь все, пожалуйста, – сказала она. – Речь шла о проверке безопасности здания. Возможно, его закроют лишь на какое-то время. Ничего ещё до конца не ясно. Давайте просто подождём и посмотрим, договорились?

Затем она многозначительно взглянула на мисс Боулер и покинула столовую.

– Ну что вы стоите? Чего ждёте? – напустилась на нас мисс Боулер. – Живо взяли ложки и за еду, пока не остыло! И хватит болтать!

И она, закончив отдавать приказы, с багровым, как варёная свёкла, лицом широкими шагами поспешила вслед за своей начальницей.

После этого тишина в столовой, как вы сами понимаете, продлилась недолго.

– Как вы думаете, она это всерьёз? – спросила Скарлет, наклоняясь над столом.

– Очевидно, – ответила я, сама не зная, что толком сказать. – А может быть, и ничего страшного не случится. Просто эта… ну… проверка, как она сказала. Проверят здание и уйдут.

– А у него действительно есть право закрыть школу? – уточнила моя сестра. – И если да, то может ли он закрыть её навсегда?

– Это ужасно, – сказала Ариадна. Она сморщилась так, словно готова была заплакать, но сдержалась. – Если школу закроют… нас всех разлучат! Куда мы отправимся? А что, если меня снова пошлют в мою бывшую школу? Вот гадство! Если там, конечно, согласятся принять меня назад после того, как выгнали.

– Мы не допустим этого, – твёрдо заявила Скарлет.

Я удивлённо подняла брови, глядя на неё. Не понимаю, как можно обещать подобные вещи.

Затем я склонилась над своей тарелкой, надеясь за едой привести в порядок свои мысли.

– Мне кажется, мы должны поступить, как говорит миссис Найт, – подумав, сказала я. – Не стоит впадать в панику, когда мы ещё не знаем даже, что собирается делать Генри Бартоломью.

Ариадна жалобно застонала и спрятала лицо в ладонях.

Я в растерянности прикусила губу, пытаясь разобраться в своих чувствах. Руквуд в последнее время сильно изменился, а вместе с этим изменилось и моё отношение к нему. И вот теперь появился человек, который имеет право угробить нашу школу. Да, именно угробить. Не подмочить репутацию нашей директрисы из мести, как это пыталась сделать мисс Фокс, а уничтожить всё подчистую, камня на камне не оставить. А если школу закроют, то не искать нам здесь больше разгадку старых тайн, не останется ничего, что хранит память о нашей маме. И новых приключений с Ариадной, Розой и другими тоже не будет.

А что, если случится самое страшное и нас с сестрой не переведут в другую школу, а отправят назад к мачехе? Но об этом мне даже думать не хотелось. Ведь Эдит уже не раз и не два давала понять, что скорее засадит нас со Скарлет в психушку, чем позволит жить в своём доме.

– Давайте не будем паниковать раньше времени, – сказала Скарлет, и это был редкий случай, когда моя сестра говорила так рассудительно. – Может быть, нам действительно нужно прислушаться к миссис Найт, тем более что у нас сейчас есть более важные проблемы.

– Более важные, чем возможное закрытие школы? – удивилась Ариадна.

– Представь себе, да, – Скарлет ткнула вилкой в её сторону. – Например, расшифровка записей нашей мамы. Мы должны узнать, что произошло, когда она писала эти заметки. Это может оказаться очень важно.

Моя сестра была права. Всё равно мы никак не могли повлиять на Генри с его планами – прямо сейчас, во всяком случае, – зато в наших силах было узнать, что за тайна скрывается за цифрами на листках, хранящихся в нашей музыкальной шкатулке.

Ариадна надула щёки, затем длинно, шумно выдохнула и сказала:

– Да, конечно. Попробую сделать это сегодня же вечером. Но только как мне это скрыть от Эбони?

– Скажи, что у тебя дополнительное задание по арифметике, – посоветовала Скарлет. – Это такая скука, что проверять тебя никому в голову не придёт.

– Между прочим, у меня на самом деле есть дополнительное задание по ариф… – начала Ариадна, но благоразумно оборвала себя на полуслове.

* * *

В ту ночь мне не спалось. Мысли мешали. Я не хотела больше думать о том, что случится с нами, если школу на самом деле закроют, и вместо этого пыталась понять ход мыслей моей мамы. Странная вещь – стоило мне решить, что больше не осталось ничего, что можно было бы о ней узнать, как мы с сестрой оказывались на пороге нового открытия.

Я мысленно молилась, чтобы Ариадна смогла расшифровать записки из музыкальной шкатулки. Пусть шифр, которым пользовалась мама, окажется тем же самым, которым она пользовалась раньше. Да и зачем, собственно, ей было изобретать новый шифр вместо того, что придумали Шепчущие? Интересно, откроются ли на покрытых цифрами страницах новые тайны, относящиеся к временам Шепчущих, вместе с которыми училась мама?

Эти мысли будоражили меня, не давали уснуть. Я сгорала от нетерпения.

Я села в постели, позвала шёпотом сестру:

– Скарлет, ты спишь?

– Что… Нет, – ответила она.

– Я глаз сомкнуть не могу, – сказала я. – Не могу дождаться, когда же мы узнаем, что в тех бумагах написано.

– Я тоже, – откликнулась Скарлет.

И тут раздался негромкий стук в дверь.

Час был поздний, свет везде давно погашен. Это означало, что за нашей дверью либо экономка, либо…

Мы со Скарлет одновременно откинули одеяла, соскочили с кроватей и бросились открывать дверь.

– Ариадна! – воскликнула я.

Она стояла у нас на пороге в ночнушке, поверх которой был надет свитер, и с пачкой бумажных листов в руке.

– Я расшифровала их, – прошептала Ариадна. В темноте я не могла прочитать выражение её лица. – Все листы. И подумала, что вам захочется узнать, что на них написано.

Глава шестая Скарлет

Мы затащили Ариадну в комнату и как можно тише закрыли дверь. Я потянулась было включить свет, но Айви остановила меня.

– Ты что? А если экономка заметит?

Я не думала, честно говоря, что такое возможно, потому что час был поздний, а наша экономка, как известно, спит словно убитая, но…

Да, наверное, Айви была права. Рисковать мы не имеем права.

– Не волнуйтесь, – успокоила нас Ариадна. – Я свечу принесла.

Она села на пол и вытащила откуда-то огарок свечи в маленьком подсвечнике. Затем в другой руке Ариадны (и тоже каким-то волшебным образом) появился коробок. Наша подруга чиркнула спичкой, загорелся яркий огонёк, от которого занялся затем и фитиль свечки.

– Послушай, Ариадна, где ты держишь всё это барахло? – спросила я.

– В своих чемоданах, – спокойно ответила она. Да уж, чего-чего, а чемоданов у Ариадны хватало. – Я ваши листки без передышки расшифровывала весь вечер, с самого ужина. Несколько часов на это убила. Пришлось соврать Эбони, что решаю суперсложные задачки по арифметике. Так, для собственного удовольствия.

Мы уселись рядом с Ариадной на вытертый ковёр нашей спальни, прижались друг к другу, чтобы было теплее, и она вытащила листочки маминых записей и свой перевод.

– Так это тот самый старый шифр Шепчущих? – спросила я, глядя на листки.

– Да, к счастью. Это очень облегчило дело, хотя мороки всё равно было предостаточно, – сказала она и указала на листок со своими записями. – Начни отсюда.

И я начала негромко читать вслух.

1

Сегодня мы переехали в коттедж. Я никогда не думала, что вновь буду жить когда-нибудь так близко от Руквудской школы. Мортимер не имеет ни малейшего понятия о том, что именно здесь всё и началось. Он не знает даже, кто я такая на самом деле. Знать, что Руквуд совсем рядом, если смотреть по карте… Знать, что он может быть здесь… Всё это заставляет меня с новой силой вспоминать о прошлом. Я думала, что смогу забыть, но, оказывается, не могу. Память сохранилась, и она жжёт меня. Оказывается, после стольких лет я всё ещё помню наш старый секретный шифр. Думаю, именно с его помощью и следует сделать эти записи.

2

Сегодня многое прояснилось. Всю ночь я мучила себя. Слишком долго я бежала от своего прошлого, пряталась от него. Я не только о себе правду скрывала. Моя дорогая Эмми была убита, и я знаю, что её убийца до сих пор находится в Руквудской школе и не понёс никакого наказания. Возможно, я в корне неверно думала обо всём этом. Переезд сюда – это мой шанс разделаться с прошлым.

3

Я вновь оказалась в деревне Руквуд. Я убедила мужа, Мортимера, взять меня с собой, сказала, что мне неплохо будет для разнообразия побывать там. Я надела перчатки, безуспешно пытаясь скрыть под ними свои дрожащие руки. Я оставила мужа беседовать на церковном дворе с местным священником, а сама направилась в магазин. Прикрыла своё лицо шарфом, молясь о том, чтобы меня не узнали, и, по-моему, не привлекла ничьего внимания. Я поговорила с несколькими местными жителями, и мои худшие опасения подтвердились. Он действительно до сих пор управляет школой. Женщина, с которой я разговаривала, прежде всего огляделась по сторонам, словно опасаясь, что он может выскочить из-за угла. Они боятся ЕГО почти так же, как я, хотя, похоже, сами толком не знают почему. Мне передали слухи…

Здесь написанная Ариадной строчка обрывалась.

– Что случилось? – взглянула я на неё.

– Она оборвала себя на полуслове, – ответила Ариадна, передавая мне новый лист. Айви наклонилась, желая тоже взглянуть. – Вот отсюда продолжай.

4

Продолжаю. Закончить запись вчера мне помешало появление Мортимера. Возможно, прочитать этот шифр он не сможет, но я всё равно не хочу рисковать. Он просто спросил, над чем я работаю. Надеюсь когда-нибудь рассказать ему всю правду, но не сегодня, нет. Итак, о слухах насчёт директора школы (не хочу писать его имя). Он по-прежнему пользуется ужасной репутацией, но помимо этого говорят, что на самом деле ему эта школа не принадлежит, что он присвоил права на неё обманным путём. Это очень важно! Я должна глубже покопаться в этом.

– Вы поняли? – спросила я, обращаясь к Айви и Ариадне. – Возможно, мистер Бартоломью не был законным владельцем нашей школы! А это означает, что Генри не мог получить её в наследство. Это же всё меняет, буквально всё!

Я была взволнована и восхищена тем, что мы узнали связанную с мистером Бартоломью тайну так скоро после его смерти, и именно в тот момент, когда она была так нам необходима. Такое впечатление, что наша мама каким-то образом почувствовала это.

– Читай дальше, – кивнула мне Ариадна.

5

Думаю, слухи могут оказаться правдивыми. Я изучила всё, что смогла. На протяжении нескольких веков Руквуд принадлежал одной старинной семье, – каким образом он мог перейти к нему? Только что он был всего лишь директором школы, и вдруг – раз! – и я читаю в газете, что это поместье всегда принадлежало ему. Как такое может быть? Что-то здесь не так, но, боюсь, единственное место, где можно найти доказательства, находится внутри Руквуда.

6

Я совершила огромную, чудовищную ошибку. Я ни при каких обстоятельствах не должна была вновь переступать порог этой школы.

Айви ахнула.

Я взяла паузу и удивлённо подняла брови.

– Она вернулась? Сюда?! – воскликнула моя сестра. – Вот уж никогда бы не подумала…

И она замолчала, так и не договорив.

Мортимер согласился вновь привезти меня сюда. Он считает странным, что это место так сильно притягивает меня, но я с ним не спорю. На этот раз я оставила мужа вместе с его приятелем в кабачке «Лиса и гончие», а сама отправилась в школу. Шагая по длинной подъездной аллее, я словно погружалась в прошлое, в голове теснились воспоминания, которые я столько лет пыталась забыть. Секретарше я представилась как мать, подыскивающая школу для своей дочери, и мне позволили пройти осмотреть школу. На каждом шагу я чувствовала опасность, но мне нужно было искать доказательства против него. Кое-что я нашла в библиотеке, там оказались документы, проливающие свет на историю школьного здания, но этим всё и ограничивалось. Я поискала в других местах, даже в тайниках, о которых помнила с давних пор. Попадаясь кому-нибудь на глаза, я сразу прикидывалась любопытной мамашей. К сожалению, мои дальнейшие поиски успехом не увенчались.

Уже направляясь к выходу, я вдруг увидела ЕГО – директора школы, мистера Бартоломью. Он широким шагом направлялся навстречу мне по коридору. На долю секунды наши взгляды встретились, и у меня кровь заледенела в жилах. Я поспешно отвернулась и нырнула в первую попавшуюся классную комнату. До сих пор не знаю, заметил ли он меня, а если заметил, то узнал ли во мне девочку, которая много лет назад бросила ему вызов. Известно ли ему, что я была единственным свидетелем убийства Эмми? Очень боюсь, что известно. Боюсь, что он теперь узнает, кто я и где я живу. Как я могла совершить такую глупость? Не моё это дело, такие загадки разгадывать, и не сейчас, когда я счастлива, благополучна, когда я замужем. Если я собираюсь уничтожить ЕГО, мне нельзя действовать безрассудно. Я должна стать сильнее. Мне нужен план.

На этом записи заканчивались, больше страниц с переводами Ариадны не осталось.

– У неё было столько всего, но она так и не смогла одолеть мистера Бартоломью? – нахмурилась я.

– Зато мы смогли, – заметила Айви.

Я подняла голову и посмотрела на свою сестру. Взглядом со мной она не встретилась, а я заметила блеснувшую у неё на щеке слезу. Я понимала, что чувствует сейчас Айви. Мы с ней действительно сумели отомстить и за свою маму, и за её подругу. Это мы с ней остановили, наконец, директора.

Ах, если бы только мама могла хоть на минутку вернуться назад и узнать, что правосудие свершилось! Мне невыносимо было думать, что мама умерла, так и не закончив начатое дело, ушла из жизни, чувствуя себя проигравшей. Я сжала в кулаке переведённые Ариадной страницы.

– Это всё очень важно, – сказала Ариадна. – Возможно, ваша мама была на пороге какого-то открытия. Если мистер Бартоломью не был в действительности владельцем школы, то кому же тогда она принадлежала? Быть может, той старинной семье, о которой упоминается в записках?

Я неопределённо хмыкнула, но ничего не сказала, боялась показать, что готова заплакать.

Глаза Ариадны сияли в отблесках свечи. Она вытащила оставшиеся страницы – это, по всей видимости, были документы, которые мама нашла в школьной библиотеке, – пожелтевшие, многократно сложенные, исписанные витиеватым почерком и очень старые на вид листки.

– Их я тоже прочитала, – сказала Ариадна. – Между прочим, это оказалось не так-то легко.

Я, прищурившись, присмотрелась к верхнему листочку. Действительно, многие слова выглядели незнакомыми, словно на чужом языке написанными, однако слово «Руквуд» я смогла прочитать вполне уверенно.

– Что-нибудь полезное есть в этих бумагах? – спросила я.

– В них говорится о лорде и леди Руквуд. Немного об истории их семьи и истории школьного здания. Изначально это был загородный особняк, построенный в шестнадцатом веке. Позднее его не раз расширяли и перестраивали. Всё это довольно любопытно…

– А если вкратце? – нетерпеливо перебила я её.

Айви, по своему обыкновению, закатила глаза, возмущаясь моей бестактностью.

– Вкратце? – переспросила Ариадна. – Если вкратце, то я думаю, что ваша мама пыталась доказать, что этим домом на протяжении столетий владела одна-единственная семья, Вуттоны. По традиции дом переходил по наследству к старшему из детей, а если брак оказывался бездетным, то к одному из кузенов Вуттонов. В любом случае предполагалось, что дом всегда будет оставаться собственностью семьи. Тогда возникает вопрос: каким образом этот дом в конечном итоге оказался в руках мистера Бартоломью?

– Может, наступил момент, когда дом некому было передать по наследству? – предположила Айви, поглаживая старинные бумаги кончиками пальцев. – И тогда его передали мистеру Бартоломью, потому что тот хотел управлять школой.

– Я думаю, мистеру Бартоломью очень хотелось, чтобы именно так все и думали, – возразила я. – Но как всё было на самом деле?

– Это было так давно, – печально улыбнулась Айви. – Не знаю, сможем ли мы сейчас что-то откопать.

Ариадна согласно кивнула, не говоря ни слова.

Я смотрела на огонёк свечи и чувствовала, что и у меня внутри начинает всё сильнее разгораться искорка надежды. Нет, не бывает так, чтобы всё исчезло бесследно. Всегда остаётся ниточка, за которую можно потянуть.

– Погодите, – сказала я, переводя взгляд с сестры на нашу лучшую подругу и обратно. – Почему не сможем откопать? Очень даже сможем. Мы с вами, можно сказать, мастера открывать правду.

– Но после стольких лет… – начала Ариадна.

– Мы справлялись с такими задачками раньше, справимся и теперь. Вспомните сами: Шепчущие, мисс Фокс, семейная история Розы. Разве мы не раскрыли все эти тайны? – я ещё раз посмотрела на них и с широкой улыбкой добавила: – Правду нельзя скрыть навсегда.

Глава седьмая Айви

В то утро нас разбудил не привычный звон колокола, а раздавшийся в коридоре шум. Зевая, я подошла к двери, приоткрыла её и высунула голову, посмотреть, что это там происходит.

А там, в дальнем конце коридора, стоял мужчина и о чём-то спорил с нашей экономкой.

– Бред какой-то! Я ничего подобного ещё никогда в жизни не слышала! – кричала экономка, размахивая руками. На ней всё ещё был надет домашний халат, волосы накручены на бигуди. – В конце концов, здесь спальни девочек, а не что-нибудь!

Стали открываться двери других комнат, из них начали высовываться другие головы.

– Я всё понимаю, мадам, – отвечал ей мужчина. Он был низеньким, седым, в очках, а в руке держал планшетку с зажимом для бумаг. – Но меня наняли для того, чтобы я провёл полную инспекцию здания.

– Меня не интересует, для чего вас наняли! – качала головой экономка. – Я не позволю вам расхаживать по этим комнатам, во всяком случае в то время, когда в них девочки! А лучше вообще никогда. Кто вам дал такое право?

Мужчину пылкие реплики экономки совершенно не задевали. Он перевёл взгляд с планшетки на свои часы и сказал, не глядя на сестру-хозяйку:

– Простите, но такое задание мне дал владелец этого здания.

– Сказал «простите», а на самом деле и не думает извиняться, – шепнула появившаяся за моим плечом Скарлет.

Она была права. Седой коротышка и не думал извиняться.

– Это несерьёзно, – сказала экономка, в очередной раз всплеснув руками. – Когда наша директриса узнает об этом…

– Когда ваша директриса станет владелицей школы, тогда она и сможет отдавать распоряжения, – перебил её мужчина. – А сейчас я вынужден настаивать на том, чтобы вы разрешили мне осмотреть комнаты.

Экономка набрала воздуха в грудь. Так она делала всегда перед тем, как накричать на нас, это я хорошо знала. Но затем она длинно выдохнула, сдулась, словно проколотый воздушный шарик, и уже немного тише сказала:

– Хорошо… Хорошо. Но вы сможете осмотреть комнаты позднее, ясно? Во время уроков.

На какое-то время повисло молчание, и я думала, что мужчина сейчас начнёт возражать, но он просто ещё раз взглянул на свои часы и сказал со вздохом:

– Ладно. Тогда я пойду сначала на четвёртый этаж. Но я вернусь. Мне нужно осмотреть все комнаты до единой.

И он, ничего не говоря больше, двинулся в сторону лестницы.

Экономка обхватила голову ладонями, а когда вновь опустила их, то очень удивилась, увидев возле себя нас – мы облепили её, как муравьи. Меня сюда за руку притащила Скарлет, хотя я бы и сама пошла, мне тоже любопытно было.

– Что происходит, мисс? – требовательно спросила Пенни, наша неугомонная староста.

– Кто этот мужчина? – спросила Скарлет.

Сначала экономка невнятно и тихо проворчала что-то себе под нос. Не знаю, что именно, но не очень приятное, это точно.

– Инспектор, – затем сказала она. – Его послал сюда новый владелец дома. Дал ему задание всё осмотреть, измерить, ну или ещё что-то там… Не знаю. Ну нет, только не в моё дежурство! И вообще в эти комнаты никто не посмеет войти без моего согласия, так-то!

Я обменялась взглядом со Скарлет. Мы обе понимали, что экономка может сколько угодно упираться, но ничего поделать с этим инспектором у неё не выйдет.

Дружно зажурчали голоса, начались разговоры о том, что всё это может означать.

– Так, что я вижу? Вы почему до утреннего колокола из постелей вылезли, а? – всполошилась экономка. – Никогда бы не подумала, что с вами, сонями, такое возможно. А ну, быстро по местам, досыпать!

Она разогнала нас по комнатам, но не успели мы снова лечь, как задребезжал колокол.

– С добрым утром! – сердито проворчала Скарлет. – Слушай, как ты думаешь, что ему здесь надо? Интересно, а о потайных комнатах он знает или нет?

– Понятия не имею, – хмуро откликнулась я, влезая в своё форменное платье. – Лестница в подвал сгорела, когда был пожар в библиотеке, а комнаты на четвёртом этаже заперты.

– К тому же в них всё равно ничего нет, кроме сломанной мебели, – закончила мою мысль сестра. – Всё это так, однако могут быть и ещё потайные комнаты, о которых мы пока не знаем. Если этот инспектор такой дотошный, так он же захочет в каждый уголок свой нос засунуть, как думаешь?

В словах Скарлет был смысл, не спорю.

– Ладно, будем надеяться, что миссис Найт ничего ему не расскажет. Да и сама она знает далеко не всё, – сказала я.

Если в Руквуде всё ещё остаются нераскрытые тайны, нельзя позволить Генри Бартоломью добраться до них раньше, чем это сделаем мы.

* * *

Я даже не слишком удивилась, когда, отправляясь на завтрак, увидела Генри, стоявшего у входа в столовую. У него в руках тоже была планшетка с приколотым к ней листком бумаги. На бумаге виднелись какие-то записи – возможно, сделанные инспектором.

Я хотела гордо пройти мимо него, словно он был пустым местом, но у Скарлет оказались другие планы на этот счёт.

Не заходя в столовую, она направилась прямиком к Генри и спросила:

– Что происходит?

Генри оторвался от своих записей и с улыбкой посмотрел на Скарлет. Я обратила внимание, какие белые и ровные у него зубы. Просто идеальные.

– Привет, – весело сказал он. – И тебе доброе утро!

– Доброе? – нахмурилась Скарлет, скрестив руки на груди. – Это потому доброе, что нас разбудил сегодня ни свет ни заря инспектор, которому приспичило измерить наши спальни? Ваш инспектор, между прочим!

– Мистер Хардвик? О, да, – всё так же весело откликнулся Генри. – Но боюсь, что это необходимо сделать. Мне нужно знать всё о состоянии этого старого здания, прежде чем решить, что делать с ним дальше.

Я попыталась оттащить мою сестру в сторону, но она, оказывается, ещё не закончила.

– А то, чего мы хотим, вас не интересует? Это совсем не имеет для вас никакого значения, да? – требовательно спросила сестра.

– Послушай… – коротко хохотнул Генри. – Как тебя зовут, девочка?

– Скарлет.

– Послушай, Скарлет, я бы не стал так сильно беспокоиться, но речь-то идёт о вашей безопасности, понимаешь? Вы же не хотите, я думаю, чтобы эта старая развалина в один не самый прекрасный день рухнула вам на головы? Так что провести детальную инспекцию здания, чтобы понять, в каком оно состоянии, просто необходимо, – тут он развёл руками так, словно хотел сказать: «Ну что я, право, могу поделать?», а затем легонько потрепал Скарлет по плечу. – Я уверен, что в конце концов будет принято решение, которое всех-всех устроит.

Он ещё раз одарил нас своей лучезарной улыбкой, сунул руки в карманы и пошёл прочь, весело насвистывая себе под нос.

– Да-а, – протянула Скарлет, глядя ему вслед.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Всё в порядке, – повернулась она ко мне. – Разведка боем. Мне нужны были ответы на мои вопросы, и я решила получить их, что называется, из первоисточника.

– Не уверена, что у тебя что-то из этого получилось, – заметила я и потянула её за собой в столовую.

– Ничего плохого не случилось, – она вырвала свою руку. – Правда, и толку от этого разговора было мало, согласна. Этот Барти считает себя очаровашкой, но на самом деле он змей самый настоящий!

Эту мысль я обдумывала всю дорогу до очереди на раздачу, а когда мы в неё встали, спросила:

– Змей, говоришь? А что, если он всё это… искренне?

– Ты что?! – прищурила глаза Скарлет. – Искренне? Да разве он может быть искренним или добрым? Он же сын мистера Бартоломью!

Я моргнула. Сестра, очевидно, была права. Но с другой стороны, не всегда же дети бывают похожими на своих отцов. Мы с сестрой – яркий тому пример, между прочим.

В этот момент к нам подошли Ариадна и Эбони.

– А вы-то где были этим утром? – повернулась к ним Скарлет.

– Что ты хочешь сказать? – наморщила свой носик Эбони.

– Мы только что проснулись, – зевая, пояснила Ариадна.

Я невольно рассмеялась. Да, Ариадна спать мастерица, это мне известно. К тому же вчера она до поздней ночи расшифровывала записки нашей мамы, так что неудивительно, что она весь утренний переполох в коридоре проспала. А Эбони?

– А я вчера почти всю ночь уснуть не могла, всё вчерашние события вспоминала. Только под утро и заснула, – словно прочитав мои мысли, пояснила Эбони.

Тут мы коротенько рассказали им и про инспектора, и про разговор Скарлет с Генри.

Слушая нас, Ариадна безуспешно пыталась пригладить на своей голове торчащий под каким-то немыслимым углом клок сереньких волос.

– Я думаю, в инспекции есть смысл, – сказала она, подумав. – Генри просто хочет понять, стоит ли это здание того, чтобы его ремонтировать. Или проще снести и построить на этом месте новое.

– Ну конечно, его нужно отремонтировать, – сказала Эбони. – Ведь это же не просто здание, а исторический памятник! – Тут, выбрав самый для этого неподходящий момент, жалобно чихнул радиатор парового отопления, выбросив в воздух густое облако пыли. Ариадна побежала затыкать его.

– Вот это и меня тревожит, Эбони, – ответила Скарлет. – Что они на самом деле за историей охотятся. За оставшимися здесь тайнами.

Я не знала, верить этому или нет.

– Но может быть, он просто хочет заработать какие-то деньги на этом здании? – неуверенно предположила я. – И если так, то хорошо это или плохо?

* * *

В этот день во время нескольких уроков нас ожидало неожиданное развлечение в виде визитов мистера Хардвика, инспектора. Учителя пытались – безуспешно, разумеется, – прогнать его, после чего, скрепя сердце, разрешали инспектору осмотреть свою классную комнату. Сами понимаете, что нам, ученицам, было непросто склонять французские глаголы или разбирать «Оливера Твиста», пока перед нами суетится этот господин.

Часто (пожалуй, даже слишком часто) инспектор замирал на месте и громко (пожалуй, даже слишком громко) произносил «Хм» и доставал свою рулетку. Затем что-то измерял и записывал на своей планшетке, при этом его карандаш так отвратительно скрипел, что хотелось заткнуть уши. Закончив писать, мистер Хардвик мог, например, опуститься на колени и уставиться на плинтус или, поднявшись на цыпочки, вытянуться, чтобы рассмотреть потолок.

– Клянусь, – сказала мне Скарлет на последнем уроке. – Если он ещё раз скажет своё «хм», я удавлю этого инспектора на его же чёртовой рулетке!

Как раз в это время мистер Хардвик подошёл к дальней стене нашей классной комнаты, где стоял камин – один из немногих остатков первоначального, старинного здания. Здесь инспектор потоптался, подумал, а затем раскатисто произнёс: «Хм-м-м-м».

Скарлет вскочила со своего места, но, по счастью, тут грянул звонок, и я поскорее увела свою сестру прочь, пока она тут дел не натворила.

* * *

Несколько следующих дней оказались примерно такими же. Уроки шли, как обычно, и я начала погружаться в привычный ритм школьной жизни, хотя всё время подсознательно помнила о грозовой туче, невидимо нависшей над всеми нами. Очень часто появлялся и вновь исчезал из вида снующий по всем коридорам мистер Хардвик с его неизменной планшеткой в руках. Скарлет даже пыталась однажды подсмотреть, что он там записывает, но вернулась ни с чем – не смогла разобрать его закорючки.

Утром в пятницу на окрестности школы опустился густой сизый туман, и я невольно поёжилась, увидев эту картину из окна нашей комнаты. Из тумана выступали чёрные скелеты голых деревьев, они казались нарисованными углём на размытом серебристом фоне неба. Короче говоря, погода была отвратной, но, несмотря на это, настроение у меня было приподнятым.

Оно испортилось у меня чуть позже, когда всех нас позвали на собрание.

Начнём с того, что миссис Найт не занимала своего привычного места, не расхаживала вдоль края сцены. И никого из учителей на сцене тоже не было, а вместо них на ней стоял Генри Бартоломью.

– Зачем он здесь? – шёпотом спросила я у Скарлет, но та была настолько потрясена появлением Генри, что просто меня не услышала.

По всему залу уже ползли тревожные шепотки.

– Здравствуйте, девочки, – громко сказал Генри, и сразу стало тихо-тихо, вот как всем хотелось услышать, что же он скажет. – Я подумал, что должен сам прийти и рассказать вам о своём решении. На мой взгляд, так будет правильнее всего, если напрямую.

– Ах ты… – начала тихонько бормотать Скарлет, но я одёрнула сестру, не дав ей закончить.

– К сожалению, инспектор нашёл в школьном здании много слабых с точки зрения безопасности мест, поэтому я решил, что Руквуд надо закрыть на капитальный ремонт.

Он замолчал, обшаривая взглядом зал и ожидая реакции на свои слова. Я думала, что сейчас начнутся шепотки, разговорчики, реплики всякие, но в зале стояла тяжёлая, давящая тишина. Вероятно, все мы сейчас прикидываем в уме, что будет означать для нас такое решение нового владельца Руквуда. Что теперь ждёт нашу школу? И откроется ли она вновь после капитального ремонта?

Эти вопросы только ещё крутились у меня в голове, а Пенни уже подняла руку и, не дожидаясь разрешения, спросила:

– Как будет закрыта школа? Временно или навсегда?

– О! – воскликнул Генри. Он сложил ладони и указал ими на Пенни. – Хороший вопрос. Мы будем рассматривать все варианты. Возможно, отремонтированное здание больше подойдёт не для школы, а для каких-то других целей. Ну, и в этом случае…

Мы со Скарлет наклонились вперёд, напряжённо вслушиваясь и затаив дыхание.

– …школа может закрыть свои двери навсегда.

Глава восьмая Скарлет

Не понимаю, как могли учителя ожидать, что после этого собрания мы будем внимательно слушать их на уроках. Всё утро они пытались заставить нас замолчать, но им это не удавалось. Все без исключения и без остановки обсуждали слова Генри на собрании, пытались угадать, действительно ли он собирается навсегда закрыть нашу школу, или только… пугает.

– Что же нам делать? – с отчаянием в голосе спросила Ариадна за обедом.

– Я думаю над этим, – ответила я, проглотив кусок сэндвича.

Моя голова гудела от переполнявших её мыслей. Я искала, что можно сделать в нынешней ситуации. Но в любом случае твёрдо знала, что не позволю нашему приятелю Барти закрыть школу и отобрать у меня и Айви единственную вещь, которая удерживает нас с сестрой от когтей мачехи. Да кем он себя вообще возомнил?

Всё это так, всё так, но нужно было придумать какой-то план. Терпеть не могу, когда у меня нет плана.

– А может быть… – беспомощно вздохнула Айви. – Может быть, если он действительно решил закрыть школу, мы просто должны смириться с этим? Что мы можем сделать?

– Смириться? Вот уж нет! – воскликнула я, хотя в глубине души не была на все сто уверена в том, что моя сестра не права.

* * *

Последним уроком в пятницу по расписанию был балет, и я с нетерпением ждала его. Быстро переодевшись, мы с Айви сбежали по лестнице в холодный школьный подвал.

– А, Скарлет, здравствуй, – сказала мисс Финч, сидевшая на своём привычном месте у рояля. – Здравствуй, Айви. Сегодня, девочки, вы опять пришли самыми первыми.

– Хотели поскорей сбежать от тоски наверху, – ответила я, закатывая глаза.

– Ну, ничего, зато у нас есть для вас хорошие новости, – заметила мадам Зельда. Она разминалась здесь же, рядом, закинув ногу на крышку рояля. – Только подождите немного, пока все соберутся.

– Хорошие новости нам всем сейчас нужны как воздух, – сказала Айви, только как-то не очень оптимистично при этом.

И лицо у неё оставалось по-прежнему мрачным, когда она отошла в сторону и села, чтобы завязать ленты на своих пуантах.

– Выше нос! – ткнула я сестру в плечо. – Ты слышала? Хорошие новости!

– Да-да, может быть, – уныло откликнулась Айви, глядя в пол.

Когда весь класс собрался и пуанты были надеты, а волосы туго перевязаны, чтобы не болтались, мадам Зельда щёлкнула пальцами, привлекая к себе наше внимание.

– Послушайте, девочки! У нас есть для вас объявление. Директор школы поддержала наше предложение показать в этом году балетный спектакль. Мы собираемся поставить с вами укороченный вариант легендарного «Лебединого озера».

Все вокруг заахали, захлопали в ладоши.

Радостно улыбаясь и вращая глазами, я посмотрела на Айви. Я сразу же решила, что это добрый знак. А как же? Судите сами. Какую мелодию играет мамина музыкальная шкатулка? Правильно, тему из «Лебединого озера». А теперь мы под неё танцевать будем! Ну а потом, «Лебединое озеро» – один из самых знаменитых и прекрасных балетов на свете, и я всегда мечтала когда-нибудь станцевать в нём.

Мадам Зельда ещё договорить не успела, а я мысленно уже видела себя в роли Одетты. Вот я белым лебедем летаю по сцене, а зрительный зал переполнен… Мои мечты прервал голос мадам Зельды.

– Поскольку в прошлый раз с распределением ролей у нас возникли некоторые проблемы во время просмотра… – услышав это, я невольно хмыкнула. Да, на том просмотре, где распределяли роли на прошлый спектакль, проблемы действительно были. Сначала Пенни шороху навела, а потом ещё эта мадам Буланже. Зачем её тогда в жюри включили? Только потому, что мадам Буланже преподаёт у нас французский язык и воображает, будто разбирается в балете просто уже потому, что она француженка? Только слабо верится, чтобы у настоящей француженки был такой сильный валлийский акцент, как у неё. Короче, тот просмотр никак нельзя было назвать удачным, – мы решили распределить роли в зависимости от ваших успехов на занятиях в классе.

Хм… Как считать, хорошая это новость или нет? Хотелось надеяться, что хорошая. Всё очень просто: хочешь получить роль, трудись на занятиях. Трудно? Да, но во всяком случае не так будет трепать нервы, как просмотр, где ты должна танцевать на сцене перед жюри, зная, что попытка у тебя всего одна и ты не имеешь права на ошибку.

– Но, мисс, – подняла руку Надия. – Нам только что сказали, что школу закрывают! А если это случится ещё до нашего спектакля?

Мадам Зельда и мисс Финч переглянулись.

– У моей мамы есть любимое выражение, Надия, – сказала мадам Зельда. – Знаешь какое? «Не пытайся сорвать яблоко, не вырастив яблони».

– Что? – переспросила Пенни, и лицо у неё при этом сморщилось так, что стало похоже на поросячью мордочку.

– Это значит, что никогда не стоит забегать вперёд и гадать, что да как сложится там, впереди. Может, нам достанутся яблоки, может быть, груши, а может, мы совсем ничего не получим, – пожала плечами мадам Зельда.

– Но ведь Надия дело говорит, – не сдержалась я, чувствуя, как моя мечта о роли начинает таять прямо на глазах. – Нам нужно много-много времени, чтобы отрепетировать спектакль. Генри Бартоломью вполне может закрыть школу раньше, чем мы будем готовы.

Теперь мадам Зельда перевела взгляд на меня и сказала, прищурив глаза:

– Ты не слышала, что я сказала, Скарлет? Мы ничего не добьёмся, если будем только рассуждать о том, что да как может быть.

– Нам нужно просто делать своё дело, – поддержала её мисс Финч. – Получать удовольствие от репетиций. И наши труды не пропадут даром, даже если спектакль в конечном итоге и не состоится.

Я глухо пробормотала, что, дескать, всё это так, что я согласна с ними, и перевела взгляд на Айви. Она по-прежнему стояла, глядя в пол, и я очень сочувствовала ей. Ведь моя сестра только что поняла, что хорошие новости, которые тебе обещают, не всегда оказываются такими уж хорошими.

Что ж, так оно, возможно, и было на этот раз. Но, может быть, всё же в наших силах было что-то сделать, чтобы они стали действительно хорошими?

Несмотря на нависшую над нами угрозу, я на том уроке вкладывала в танец всю свою душу. Я была полна решимости получить главную роль, пусть даже мне и не доведётся сыграть её на сцене.

Но я не только танцевала, я ещё и думала. Танец удивительным образом раскрепостил мои мысли, очистил голову от всякого лишнего мусора и начал подсказывать идеи, которых мне так не хватало. К концу урока у меня уже сложился план. Я поняла, что нынешнюю проблему прежними способами не решить, тут нужен принципиально новый подход.

После того как мы сделали реверанс перед нашими педагогами и закончили урок, я схватила Айви за руку и объявила:

– Я собираю экстренное совещание.

– Что-что? – переспросила сестра.

– Экстренное совещание, – громче повторила я прямо ей в ухо.

– Хорошо, хорошо, – заморгала Айви, прикрывая ухо ладонью. – Но зачем?

– Нам нужно найти способ спасти школу, а сделать это вдвоём, как прежде, у нас с тобой не получится. И я не имею в виду, что нужно позвать только Ариадну. На этот раз нам нужно подключить гораздо больше людей. Нам нужна настоящая большая команда.

По лицу Айви я поняла, что её не слишком вдохновило моё предложение, однако я не унывала. Только что мне удалось запустить в действие свой план, и его колёсики уже начали раскручиваться, набирая ход. Я это хорошо понимала, как и то, кстати, что обратного пути для меня больше не существует.

После ужина я стояла в комнате номер тринадцать на фоне темнеющего окна и смотрела на смущённые лица участниц нашего экстренного совещания.

Айви сидела на своей кровати, рядом с ней Ариадна. Вайолет и Роза сидели на моей кровати и чуть слышно переговаривались о чём-то друг с другом. Эбони сидела посреди нашей комнаты на ковре и напоминала остров в открытом море, а у неё за спиной, тоже на полу, устроились, поджав под себя ноги, Пенни и Надия.

– Хорошо, – сказала я. – Давайте начнём. Я думаю, всех интересует, почему я вас сюда позвала.

– Да-да, почему? – громко спросила Пенни.

– Поймёшь, если дашь мне закончить, – взглянула я на неё. – Итак, я собрала это экстренное совещание для того, чтобы спасти Руквуд.

Я старалась, чтобы мои слова прозвучали торжественно, но моих попыток никто не оценил и не заметил.

– Нет, – снова перебила меня Пенни. – Я имела в виду, почему здесь именно мы, – она указала на себя и на Надию. – Ведь ты ненавидишь нас обеих, а Надия, я думаю, по-прежнему ненавидит меня.

– Я тебя не ненавижу, успокойся, – возразила Надия, закатывая глаза.

Как ни странно, этот ответ, кажется, пришёлся Пенни по душе.

– Замолчите, вы обе, – сказала я им. – Сюда вас позвали потому, что уже подключили к делу, не важно, хочется вам того или нет. Вы обе были всё время здесь – я имею в виду в Руквуде – и, значит, своими глазами видели то, что случилось с мисс Фокс и с мистером Бартоломью. Вы даже мой дневник читали!

Надия опустила голову, но Пенни сдаваться не собиралась.

– Я всё равно не понимаю, – сказала она.

– Ну что ж, – вздохнула я. – Хочешь, чтобы я привычным для тебя языком всё объяснила? Пожалуйста! Генри – вероломный подлец и гад, которого надо уничтожить.

– Ха, – ответила Пенни. – Тут ты, пожалуй, права.

Она хотела изобразить, что всё это ей не очень интересно, однако на лице у неё расплылась коварная, хищная улыбка.

– Ну вот и прекрасно, – кивнула я и продолжила, сложив руки. – Теперь, я думаю, мне нужно кое-что пояснить насчёт Шепчущих в стенах. Некоторые из вас о них уже знают, но не все.

Мои подруги понимающе кивнули, а те, кто не знал ещё, о ком идёт речь, вопросительно смотрели на меня.

– Шепчущие были в этой школе тайным обществом, в которое входила и наша мама. Это было много лет назад. А мы узнали о Шепчущих, когда Вайолет прятала Розу в потайной комнате в подвале. Прочитали сделанную ими надпись на стене.

– Погоди. Что ты сказала? – перебила меня открывшая от удивления рот Эбони. – В школьном подвале есть потайная комната?

– Была, – пояснила Ариадна. – Больше этой комнаты нет. Вход в неё уничтожил пожар, который случился у нас в библиотеке.

– А почему Роза там пряталась? – не успокаивалась Эбони.

– Потому что Вайолет помогла Розе бежать из сумасшедшего дома, а Розу туда поместили родственники, желавшие убить её, – ответила я.

– Ну, ничего себе… – присвистнула Эбони.

– Ладно, давайте ближе к делу, – продолжила я. – Целью Шепчущих было вывести на чистую воду мистера Бартоломью-старшего, тогдашнего директора школы. Он был очень жестоким человеком, и однажды назначенное им наказание привело к гибели одной из учениц.

Это сообщение поразило Эбони ещё сильнее, чем все предыдущие, и я подумала, что она, по сути, не знает практически ничего о тех драматических событиях, которые случились в нашей школе до её появления здесь.

– Я слышала, что он проткнул ту ученицу ножом, которым конверты вскрывают, – вскинула свою руку Надия.

– Нет, – вздохнула я. – Не ножом, но это не важно. Короче говоря, мы восстановили всю информацию, которой располагали Шепчущие, и использовали её для того, чтобы вынудить директора признаться в своём преступлении, после чего его арестовали.

Теперь свою руку подняла Вайолет.

– Я не понимаю, к чему ты всё это нам рассказываешь, – сказала она.

– Послушайте, перестаньте вы руки тянуть, не на уроке же, – попросила я. – И постарайтесь больше меня не перебивать, договорились? Так вот, Шепчущим убрать мистера Бартоломью так и не удалось, но мы довели их дело до победного конца. Теперь мы хотим выступить против его сына, который вот-вот собирается закрыть школу, то ли временно, то ли навсегда. А теперь о главном. Благодаря Ариадне, сумевшей расшифровать секретный код, нам удалось прочитать новую информацию, которую оставила наша мама.

– Что это за информация? – спросила Вайолет.

Я потёрла пальцами виски. Как сделать, чтобы они меня вопросами больше не перебивали и не комментировали? На помощь мне пришла Айви.

– Наша мама сама продолжала собирать сведения о директоре Бартоломью даже после того, как окончила школу, – сказала она. – И до неё дошли слухи о том, что на самом деле мистер Бартоломью никогда не был владельцем Руквуда.

После этих слов от удивления открылось сразу несколько ртов.

– Но это же означает… – прошептала Роза.

– Совершенно верно, – сказала я. – Если эти слухи верны, значит, Генри Бартоломью не имеет никакого права распоряжаться судьбой нашей школы. А если мы сможем это доказать, то спасём Руквуд.

Пенни наморщила свой нос так, что веснушки на нём слились в одно большое тёмно-оранжевое пятно, и спросила:

– И как, по-твоему, мы это сделаем?

– Работая все вместе, как одна команда, – ответила я, сделав глубокий вдох. – По сути, я предлагаю вам создать новых Шепчущих в стенах, такое же тайное общество. Только на этот раз, в отличие от них, мы обязательно добьёмся успеха.

Глава девятая Айви

Предложение Скарлет почти всех привело в замешательство. Все начали переговариваться друг с другом, и лишь одна Ариадна принялась аплодировать, но перестала, поняв, что никто её не поддерживает.

– Погодите, погодите, – это была Пенни. Она поднялась на ноги и замахала руками, пытаясь навести порядок. – Заткнитесь все на минутку! – она повернулась к Скарлет и продолжила: – А что такого уж хорошего в Руквуде? Если разобраться, то это дыра. Даже Генри так считает. Так что я нисколечко не удивлюсь, если он снесёт эту помойку и построит вместо неё новый многоквартирный дом или ещё что-нибудь в этом роде. Поэтому какой смысл изобретать какие-то хитроумные планы, чтобы спасти школу?

Скарлет сердито засопела, подождала немного, чтобы успокоиться, и только после этого начала отвечать:

– Знаешь, Пенни, в тот год, когда мы все только-только сюда поступили, я бы, наверное, согласилась с тобой. Тогда Руквудская школа действительно была жуткой дырой. И мисс Фокс была чудовищем. Но теперь? Теперь в школе всё, наконец, стало меняться к лучшему, а у нас у всех появились здесь подруги. Я, например, просто не представляю, чем буду заниматься в школе, где мы все не будем вместе.

– Здесь действительно стало гораздо лучше, чем было, – поддержала мою сестру Вайолет. В школу она поступила в одно время со Скарлет, а затем мисс Фокс упекла их обеих в сумасшедший дом за то, что они слишком близко подошли к разгадке тайны нашей бывшей директрисы. – И мой официальный опекун… ну… не сахар, скажем так. Мне пришлось долго его уламывать, прежде чем он согласился вновь отпустить меня сюда. Но я же не могла бросить Розу на произвол судьбы, понимаете?

– Да, – кивнула Скарлет. – Очень хорошо тебя понимаю.

– А мне вообще идти отсюда некуда, – тихо прошептала Роза.

– Послушай, Пенни, – сказала Скарлет. – Ведь твои родители разводятся, верно? И что? Хочется тебе вернуться, чтобы видеть, как это происходит?

Пенни нахмурилась, и я приготовилась к тому, что сейчас она начнёт кипятиться, кричать на Скарлет. Но Пенни вдруг сдулась и села на место.

– Всё верно, не хочется, – вяло сказала она.

– Руквуд – это наш с вами дом, и не важно, нравится он нам или нет, – продолжила Скарлет. – А сейчас мы стоим перед выбором: либо спасти этот дом и сделать его ещё лучше, либо потерять его навсегда вместе с нашими подругами и вернуться к своим родителям или… или оказаться в сумасшедшем доме!

Я отчасти была согласна с тем, что думает о нашей школе Пенни, но и точка зрения Скарлет мне была вполне понятна.

– Наша мачеха убьёт нас, если мы вернёмся, – сказала я. – Поэтому даже если Руквуд – помойка, как говорит Пенни, нам с сестрой здесь лучше, чем дома.

Ариадна вскинула вверх руку.

– Что там у тебя? – повернулась к ней Скарлет.

Ариадна поднялась на ноги и, смущаясь, объявила:

– А мне на самом деле нравится Руквуд.

Никто не знал, что на это сказать, поэтому Ариадна решила пояснить:

– Ну, я люблю учиться…

– Потому что ты зубрилка, – фыркнула Пенни, но на неё сразу же зашикали все остальные.

– Да, я люблю учиться, – продолжила Ариадна, – но это ещё не всё. Руквуд для меня означает свободу. Я понимаю, мы здесь вроде как заперты в ловушке, но всё равно мне гораздо лучше здесь, чем дома или в моей прежней школе. Здесь я гораздо больше всего могу сделать. Здесь у меня появились подруги, вместе с которыми я участвую в разных приключениях и… – на глазах у неё показались слёзы, и Ариадна тихо закончила, шмыгая носом: – Короче, я считаю, что эта школа стоит того, чтобы попытаться её спасти.

Повисла довольно долгая пауза, после чего Скарлет вновь взяла инициативу в свои руки.

– Итак, голосуем. Кто со мной? – спросила она.

Первой свою руку вскинула вверх Ариадна. Я подняла свою руку, посмотрела вокруг и увидела, что и остальные голосуют «за».

Последней подняла свою руку Пенни, хотя постаралась сделать так, чтобы это выглядело как-то небрежно, безразлично.

– Что ж, – сказала она при этом. – По крайней мере будет чем занять себя в свободное время…

– Отлично, – хлопнула в ладоши Скарлет. – А теперь нам нужно придумать план…

К концу совещания у нас появилась вырванная из дневника Скарлет страничка, на которой аккуратным почерком Ариадны было написано:

НОВЫЕ ШЕПЧУЩИЕ В СТЕНАХ

Председатель: Скарлет Грей

Секретарь и дешифровальщица:

Ариадна Элизабет Гвендолен Флитуорт

Члены общества:

Айви Грей

Роза Фитцуоррен Вайолет Адамс

Эбони Макклауд

Надия Сайяни

Пенни Винчестер

Нужно заметить, что на роль секретаря (и дешифровальщицы тоже) Ариадна назначила себя сама, а по поводу председательства Скарлет развернулась целая дискуссия. Своё право возглавлять Новых Шепчущих она доказала тем, что именно ей принадлежала идея создать это общество, а почти все остальные всего несколько минут назад ещё не хотели или сомневались, стоит ли им вступать в него. Затем из дневника моей сестры была вырвана ещё одна страничка, на которой было написано:

План

1. Скарлет, Айви и Ариадна – расследуют в библиотеке историю Руквуда.

2. Пенни и Надия – следят за Б. и составляют отчёты о его действиях.

3. Роза и Вайолет – ищут любые следы существования потайных комнат и т. д.

4. Эбони – связывается с отцом и выясняет, что ему под силу сделать. Не поможет ли он деньгами?

Свои записи мы решили не шифровать – слишком уж хлопотно. К тому же у нас было надёжное место, чтобы хранить свои бумаги – в потайном ящичке музыкальной шкатулки, вместе с заметками нашей мамы.

– Отлично, – сказала Скарлет. Она явно наслаждалась своей ролью большого начальника. – Значит, всю следующую неделю собираем информацию, а затем снова встречаемся вечером в воскресенье.

В этот момент к нам в дверь постучали, и все мы вздрогнули от неожиданности. Открывать пошла Надия, ближе всех сидевшая к двери.

Это оказалась экономка. Она подбоченившись встала в дверном проёме и спросила, с подозрением оглядывая нас:

– А что это вы тут делаете, воробушки?

На что Надия не моргнув глазом ответила:

– О, добрый вечер, мисс экономка! А мы тут будущий балетный спектакль обсуждаем. Просто сгораем от желания поскорее приняться за дело. А впереди ещё столько работы!

Хмурое до этого лицо экономки расцвело в улыбке.

– Ах вы, милые мои! Ну-ну, я очень рада за вас. Только, знаете ли, пора уже и ко сну готовиться. Зубы чистить. Ночные рубашки надевать. Так что давайте расходитесь.

И она прогнала всех наших гостей.

– В воскресенье! – крикнула им вслед Скарлет. – Следующая наша встреча… насчёт балета. Не забудьте!

– А ведь половина из них вообще на балет не ходит, – хихикнула я, когда мы остались одни.

– Но экономка об этом не знает, верно? – ухмыльнулась мне в ответ Скарлет.

В ту ночь я легла в постель, чувствуя себя гораздо увереннее, чем прежде. В окружающем меня мраке и холоде засверкала искорка надежды.

Проглотив в два приёма воскресный завтрак, мы втроём – Скарлет, Ариадна и я – скорее помчались в библиотеку, надеясь, что там найдутся какие-нибудь документы, проливающие свет на историю нашей школы.

Мы прибежали так рано, что библиотека только-только открылась, а наша библиотекарша, мисс Джонс, позёвывала, сидя за своим столом.

– Какие вы ранние пташки, – сказала она, увидев нас. – А моя Джинг ещё не приходила.

Джинг была племянницей мисс Джонс и очень хорошо помогала ей, заменив Анну Сантос, которая доказала свою полную непригодность к библиотечной работе.

– А у нас новое расследование, мисс, – весело воскликнула Ариадна, и от этих слов пугливая мисс Джонс застыла на месте.

– Будете искать что-то, связанное с тем, что происходит со школой? – понизив голос, спросила она. – И… с Генри Бартоломью?

И мисс Джонс оглянулась по сторонам с таким видом, будто этот самый Генри в любой момент может выскочить из-за первого попавшегося книжного стеллажа.

Мы дружно кивнули.

– Будьте осторожны, – умоляющим тоном попросила мисс Джонс. – Это очень опасно…

Так уж получилось, что в недавнем прошлом именно мисс Джонс стала нашим ключевым свидетелем преступления мистера Бартоломью, по вине которого погибла лучшая подруга нашей мамы, Эммелина. Судя по всему, мисс Джонс считала, что Генри ничуть не лучше своего папаши.

– Не волнуйтесь, – постаралась успокоить её Скарлет. – Ничего опасного. Просто ищем материалы к уроку по истории.

– Хорошо, – кивнула библиотекарша, оставаясь, однако, бледной и настороженной. – Чем я могу вам помочь?

– Что у вас есть по истории Руквуда? – спросила я.

– А, по истории Руквуда, – болезненно поморщилась мисс Джонс. – Боюсь, мало что у нас осталось по истории Руквуда, многие бумаги погибли при пожаре. Так, всего лишь горстка документов сохранилась. Пойдёмте, я покажу их вам.

Она поманила нас, и мы пошли следом за ней в дальний конец библиотеки, к одной из секций, где красовались новенькие деревянные полки, купленные вместо сгоревших при пожаре.

На одной из них висела табличка с надписью «Местная история», а на самой полке стояло несколько деревянных ящиков. Все они были закрыты.

– Так-так-так… Это должно быть где-то здесь… – мисс Джонс повела пальцем вдоль столбика цифр, нанесённых на краю полки. – Ага.

Она подняла один из ящиков, и мы услышали тяжёлое бум! Это зашаталась освободившаяся от веса ящика полка. Задрожали остальные, стоявшие на ней ящики, а затем остановились, выехав за край полки и опасно подвиснув в воздухе.

– М-да, – протянула Ариадна.

Мисс Джонс немного помолчала, затем невнятно пробормотала себе под нос что-то вроде «Дешёвка, она и есть дешёвка» и «Вся эта мусорная куча вот-вот рассыплется», а затем сказала уже громко и чётко, обращаясь к нам:

– Не обращайте внимания! Насчёт полки и ящиков я сама всё улажу. А вы поройтесь вот в этом. К сожалению, это всё, что у нас есть.

Она передала ящик в руки Скарлет и тут же поспешила прочь, искать школьного коменданта, наверное.

Мы нашли столик в тихом уголке и вывалили всё содержимое ящика.

В нём оказалась пара помятых карт с пожелтевшими от времени краями, несколько таких же пожелтевших, очень старых на вид листов, покрытых именами и датами, и ещё несколько страниц, исписанных убористым и, по-моему, трудно читаемым почерком.

– И это всё? – разочарованно спросила Ариадна.

Скарлет перевернула ящик и потрясла его над столом. Изнутри вылетело несколько комочков пыли, да ещё маленький паучок выскользнул, опустился по своей паутинке на стол и бодро пустился наутёк.

– Всё, – сказала Скарлет.

– Что ж, чем богаты, тем и рады, – вздохнула я. – Давайте смотреть.

Мы вместе просмотрели всё, что нам досталось. Затем я взяла карты, Ариадна – списки, а Скарлет – листки с записями. Ариадна, не говоря ни слова, протянула мне и Скарлет по лупе.

– Откуда?.. – начала было Скарлет, но не договорила. – А, ладно, не важно. Я думаю, что ты с собой чего только в школу не привезла!

Ариадна гордо улыбнулась.

В библиотеке по-прежнему было тихо, даже, пожалуй, тише, чем обычно. В падающих сквозь высокие окна солнечных лучах танцевали плавающие в воздухе пылинки. От книг приятно пахло бумагой и типографской краской.

На первой карте, которая мне досталась, был изображён план школьного здания, составленный, судя по всему, не так уж давно, быть может, лет двадцать или тридцать назад. Все классные комнаты и спальни были на нём тщательно пронумерованы, а в целом изображённое здесь здание ничем не отличалось от того, в котором я сейчас находилась. Правда, на этом плане не были нанесены потайные помещения, которые мы здесь обнаружили – ни одного из них. Весь четвёртый этаж на этом плане был помечен как «Закрытая для посторонних зона». И ещё одно отличие мне удалось обнаружить. Помещение, которое сейчас занимала экономка, было помечено на этом плане инициалами ЭМВ.

Я записала эти инициалы в свой блокнот, размышляя, кому они могли принадлежать.

Второй план явно был сделан намного раньше и начерчен такими древними чернилами, что они от времени выцвели и вместо чёрных стали рыжими. Надписи здесь тоже были сделаны по-старинному, с завитушками, и прочитать их было нелегко, однако крупную надпись на верхнем краю листа я прочитала сразу и без труда: «Особняк Руквуд».

– Ага, – вслух сказала я. – Вот каким он был, этот дом, до того, как превратился в школу. Что ж, этот план может оказаться полезен.

– А мне достался список… слуг, я думаю, – сказала Ариадна, глядя на меня через стол. – Горничная, дворецкий, садовник… и их жалованье. При этом многие имена вычеркнуты.

– А это имеет какое-нибудь отношение к делу? – Скарлет приподняла бровь.

– Хм, – Ариадна пожала плечами, продолжая задумчиво разглядывать список. – Всё зависит от того, к какому времени эти списки относятся, но возможно…

Она умолкла, наморщив лоб.

– А я вообще не очень понимаю, что мне досталось, – сказала Скарлет, нетерпеливо перелистнув страницу. – Едва-едва могу отдельные слова разобрать, но думаю, что это примерно такие же документы, как и те, что удалось раздобыть нашей маме.

– Давай-давай, копай дальше, – подбодрила я её и снова вернулась к старинному плану здания.

Я была уверена, что на нём обязательно должно обнаружиться что-то интересное.

Вначале я стала искать на плане знакомые мне помещения. Нынешний актовый зал на этом плане был обозначен как бальный зал, а вот библиотека уже и тогда была библиотекой. А вот наш третий этаж выглядел совершенно иначе.

Никаких тесных комнат-пеналов тут не было и в помине, а было несколько просторных спален, расположенных вдоль длинной галереи. Пожалуй, лишь одна из этих роскошных спален уцелела до наших дней – это была нынешняя квартирка экономки, та самая, что на более новом плане обозначена инициалами ЭМВ. А ещё я заметила в углу этой спальни непонятный значок, что-то вроде квадратика.

Об этом я тоже сделала пометку в блокноте.

Ариадна наклонилась, посмотрела мою запись и неожиданно воскликнула:

– Чёрт побери! Мне кажется, я поняла!

Глава десятая Скарлет

Восклицание Ариадны пришлось как нельзя кстати, потому что я уже окончательно отупела от безуспешных попыток хоть что-нибудь прочитать на доставшихся мне листках, исписанных старинным почерком с кучерявыми завитушками. Пожалуй, единственным словом, которое мне наверняка удалось прочитать, было «Вуттон». Ариадна говорила недавно, что это была фамилия бывших владельцев этого дома, которые, собственно, его и построили. Что там дальше говорится о Вуттонах в моих листках, я так и не разобрала.

– Что ты поняла? – спросила я у подруги.

– Я думаю, это доказывает, что ваша мама была права, – сказала Ариадна, вставая с места и глядя то на свои бумаги, то на записи, которые сделала Айви в своём блокноте. – Хотя, быть может, это и не железное доказательство, конечно.

– Не тяни, – нетерпеливо сказала я, складывая руки на груди.

– Ну, хорошо, хорошо, – заторопилась Ариадна. – Я думаю, что этой ЭМВ, – она постучала пальцем по карте, которая была у Айви, – была Элиза Мэри Вуттон, последняя леди Руквуд.

– Возможно, – согласилась Айви. – Но откуда она появилась на плане дома, когда он уже превратился в школу?

– Из того, что я читала, – начала Ариадна, задумчиво постукивая себя по нижней губе автоматической ручкой, – она всё ещё оставалась в доме, когда в нём открылась школа. Возможно, именно Элиза Вуттон и была настоящим основателем школы, а мистер Бартоломью просто присвоил себе эту честь.

– А что, это вполне в его духе, – сказала я.

– Ну а школу леди Вуттон основала в своём доме потому, что осталась без денег, – продолжила Ариадна. – В списке слуг на последней странице многие имена вычеркнуты. Деньги у леди кончались, и она увольняла слуг одного за другим. А потом решила превратить свой дом в школу и заработать на этом хоть что-то. К тому времени она была уже слишком старой, чтобы руководить школой, и потому наняла для этого мистера Бартоломью.

– И это была её большая ошибка, – заметила Айви.

– Возможно, он каким-то образом… устранил леди Вуттон, – сказала я. Как всегда, разговор о бывшем директоре оставлял горький привкус у меня во рту. – Если у неё не было детей, он легко мог подделать документы и объявить, что с самого начала был владельцем этого здания.

Ариадна кивнула и сказала, вновь указывая на свои листы:

– Но взгляните-ка сюда. Вот этот список слуг составлен при жизни леди Вуттон. Вы ничего странного здесь не замечаете?

Айви взяла листок и принялась читать вслух:

– Дворецкий, садовник, нянька, гувернантка… – Она остановилась и, широко раскрыв от удивления глаза, уставилась на нас. – Так у неё всё-таки были дети!

– Вот именно! – хлопнула в ладоши Ариадна и даже подскочила от восторга на стуле.

– Значит, мистер Бартоломью лгал о том, что он владелец Руквуда. Дом должен был перейти по наследству к её детям, – сказала я и с негодованием швырнула на стол свою ручку. – Какой сюрприз!

– Да, но что с ними произошло, с детьми-то? – спросила Айви.

– Что-что, – я закатила глаза. – Убил он их, наверно, вот что.

– Ну, о детях ничего по этим записям сказать нельзя, – пожала плечами Ариадна. – И было всё это очень давно, ещё в конце прошлого века, – лицо у неё сделалось печальным, и она добавила: – Они могли и сами умереть, от болезни, например, или в результате несчастного случая.

Я подвинула ближе к ней бумаги, которые безуспешно пыталась прочесть, и сказала:

– Послушай, Ариадна, может, договоришься с мисс Джонс, чтобы она позволила тебе взять на время эти записи, и попробуешь прочитать их, а? У тебя это гораздо лучше получается, чем у меня, – затем я повернулась к Айви и спросила: – А ещё что-нибудь из старой карты тебе удалось узнать?

Моя сестра немного помолчала, внимательно глядя на свои бумаги, затем ответила:

– Думаю, это тот самый план дома, который изучали Шепчущие и который использовала Вайолет, когда искала место, где ей спрятать Розу. На нём изображён подвал, и даже помечена дверь… то есть место, где была дверь, ведущая вниз из библиотеки. Должно быть, именно благодаря этой карте они и обнаружили её. Но при этом весь подземный этаж здесь просто обозначен как «погреб», и на отдельные помещения не разделён.

Сейчас в подвале было несколько помещений, о которых мы знали наверняка. Это потайная комната, в которой когда-то пряталась Роза (вход в неё был теперь недоступен), помещение со сводчатыми потолками (где находится наш балетный класс) и винный погреб (дверь в него заперта, но если вам очень нужно туда попасть, сделать это можно через кухонный лифт). Кстати, отмеченный на старом плане подвал казался намного больше, чем эти известные нам помещения, вместе взятые, и выходил далеко за границы школьного здания.

– Наверное, под школой раньше был какой-то лабиринт, – сказала я.

– Но мы, однако, не знаем, как использовался этот подвал и как он был устроен, – заметила Ариадна. – И половина того, что было в нём когда-то, со временем могло обрушиться и теперь засыпано землёй. Что мы ещё знаем о подвале? Да ничего, пожалуй.

– Да. Толку от всего этого мало, – сказала я. – Может быть, эти бумаги и подтверждают отчасти подозрения нашей мамы, но что мы на самом деле можем с ними сделать? Ни одна из этих бумаг настоящим доказательством не является и избавиться от Генри нам не поможет.

Айви и Ариадна посмотрели на меня, но обе промолчали.

– Хорошо, – продолжила я. – Сложим вместе всё, что у нас есть, и расскажем о том, что нашли, на собрании. Может быть, у кого-нибудь появятся какие-то идеи…

* * *

Воскресный вечер едва начинался, а я уже сгорала от нетерпения поскорее начать очередное собрание новых Шепчущих. Между прочим, у нас была не только информация (не очень внятная, согласна!), которую мы раздобыли в библиотеке. С утра мы устроили ещё вылазку в деревню Руквуд, чтобы Ариадна смогла пополнить там свой запас сладостей. Короче говоря, мы были во всеоружии.

После традиционного в Руквуде воскресного жаркого (точнее сказать, после традиционного ежедневного жаркого) мы бегом помчались в комнату номер тринадцать. Теперь, благодаря Надии, у нас было отличное объяснение, почему в нашей спальне собирается столько девочек. Хотелось надеяться, что экономке не придёт в голову подробнее интересоваться нашей «подготовкой к балетному спектаклю».

Ариадна уговорила Джинг позволить ей вынести из библиотеки часть бумаг из того ящика – мы подкупили помощницу библиотекаря с помощью сахарной мыши. Мышь была одна, зато большая.

Сейчас Ариадна разложила эти бумаги на ковре у нас в комнате, чтобы все могли их посмотреть.

– Только не хватайте бумаги липкими пальцами, – предупредила она. – Я должна их вернуть в библиотеку целыми и невредимыми!

Эбони, Роза и Вайолет пришли первыми, за ними Пенни и Надия.

– Я официально объявляю собрание новых Шепчущих открытым, – сказала я.

– А почему это ты объявляешь собрание открытым? – спросила Пенни.

Началось!

– Потому что это моё тайное общество! – ответила я. – Итак, давайте начнём…

Я позволила Айви и Ариадне сообщить всё о документах и картах, которые мы обнаружили, и о том, что они – пусть и косвенно – подтверждают, что наша мама была права, и мистер Бартоломью то ли обманом, то ли другим нечестным путём отобрал Руквуд у старой леди. «Очевидно, с какими-то гнусными целями», – как красиво выразилась Ариадна.

– Но это, к сожалению, всё, что нам удалось узнать, – сказала я, садясь на свою кровать и болтая ногами. – Ничего серьёзного. А как у других дела? – я заглянула в наш план. – Пенни и Надия, вам удалось что-то выследить?

У Пенни в этот момент рот был набит конфетами, поэтому отвечать стала Надия.

– Если честно, то почти ничего, – сказала она, поднявшись на ноги. – Вчера Генри приходил в школу, и мы попытались проследить за ним. Бо́льшую часть времени он провёл в кабинете миссис Найт. Вообще, всё это было очень скучно…

– А кроме кабинета он ещё куда-нибудь ходил? – спросила Айви.

Надия задумалась, накручивая на палец прядь своих волос, потом ответила:

– С инспектором встретился, а потом они пошли наверх.

– На четвёртый этаж, – подала голос успевшая прожевать и проглотить конфеты Пенни.

– Ага, – кивнула Надия. – Я думаю, Генри с инспектором и наш этаж осмотреть собирались, но экономка с них глаз не спускала, так что они ушли ни с чем.

– Браво, наша добрая старая экономка! – воскликнула я. – Ну, ладно. Всё это хорошо, конечно, только мало что нам даёт.

– Даёт то, что их на самом деле очень интересует это здание, – заметила Эбони, сидевшая рядом с Розой и Вайолет. – Возможно, они что-то ищут. Спрятанное сокровище, например… или сборник магических заклинаний…

– Прекрати, не заводи снова эту шарманку, – огрызнулась Пенни.

– В словах Эбони есть смысл, – возразила Вайолет, бросив сердитый взгляд на Пенни. – Они на самом деле что-то ищут. Иначе зачем бы им понадобилось так тщательно осматривать здание, которое они собираются снести, чтобы на его месте построить новое?

Я кивнула и прикусила нижнюю губу. Генри со своим инспектором обшаривают школу, это ясно как день. Но для чего обшаривают? Что ищут? Вот вопрос!

– Лично я подозреваю, что они ищут потайные комнаты, – сказала я. – Только не понимаю, что им это может дать. А вам ничего не удалось найти? – обратилась я к Вайолет и Розе.

Роза что-то шепнула на ухо Вайолет, и та согласно кивнула, после чего ответила:

– Мы делали всё, что в наших силах. Пытались найти любой путь, который может вести в подвал. Даже все стеллажи и полки в библиотеке подёргали на всякий случай. Результат нулевой.

– А Генри всё равно подвалом не интересуется, по-моему, – вставила Надия. – Его всё наверх тянет, он только туда и смотрит, когда не ведёт свои занудные переговоры с миссис Найт.

– Так вот, – продолжила Вайолет. – Как я уже сказала, ни одного входа в подвал мы с Розой найти так и не смогли. Хотя, конечно, это ещё не означает, что таких входов не существует, – вздохнула она. – А насчёт четвёртого этажа… Мы поднимались туда, но там всё заперто. Наглухо заперто.

– Когда мы в своё время туда попали, там не было ничего, кроме сломанной мебели, хотя… – тут я тоже вздохнула. – Хотя именно там мы нашли блокнот Шепчущих с шифрованными записями.

Если честно, я сомневалась, что на четвёртом этаже можно найти что-нибудь полезное.

– Я умею замки вскрывать, – вдруг сказала Ариадна.

Действительно, это был ещё один из её многих, и, как правило, странных талантов.

Роза скептически покачала головой, а Вайолет просто нахмурилась и сказала:

– Да там, наверху, полно этих дверей, замучаешься их отпирать. А знаешь, как обидно будет, если отпереть там все комнаты и ничего не найти?

– Это верно, – согласилась Ариадна. – Ладно, прибережём этот вариант на самый крайний случай.

– Ну а что ты нам скажешь, последняя наша надежда? – повернулась Вайолет к Эбони.

Отец Эбони был владельцем театра в соседнем городе и, как говорится, «богатым человеком со связями». В прошлом он жертвовал на нашу школу много денег, отчего все наши учителя лебезили перед ним.

Мы дружно повернулись к Эбони и превратились в слух, но все наши надежды разрушила первая же её фраза.

– Я не думаю, что мой отец сможет помочь.

– Гадство, – сказала Ариадна и уронила на ковёр ручку. – А что он сказал?

– Мне мало что удалось узнать от него, – ответила Эбони. – Я притворилась, что мне нужно срочно позвонить домой из-за семейных проблем, чтобы миссис Найт пустила меня к телефону. Но связь была очень плохой, так что я папу едва слышала. Ну… он сказал, что очень занят сейчас в театре с постановкой «Ромео и Джульетты», а я попыталась, как смогла, объяснить ему ситуацию, а потом… – Она замолчала и принялась теребить шнурки на своих высоких чёрных башмаках.

– Да не тяни ты, – прикрикнула на неё Пенни. – Что он насчёт помощи школе сказал?

– Сказал, что сейчас у него совершенно нет свободного времени и что ему показалось, будто я должна ненавидеть эту школу после того, что со мной произошло здесь в прошлом семестре, – и Эбони снова замолчала, закатив глаза.

– Ну да, – простодушно заметила Ариадна. – Это когда ты прикинулась ведьмой и тебя должны были выгнать, но ты…

– Ладно, ладно, Ариадна, это мы всё помним, – остановила я её, а Эбони начала густо краснеть.

После этого наш разговор ещё пару раз прошёлся по кругу, затем я, наконец, закрыла собрание (на самом деле пришлось прикрикнуть, чтобы все заткнулись), взяла у Ариадны протокол собрания и начала читать.

ЧТО МЫ УЗНАЛИ

1. Скарлет, Айви и Ариадна: Элиза Мэри Вуттон была последней леди Руквуд. Вероятно, у неё были дети. Осталась без денег и превратила свой дом в школу, директором которой стал м-р Б., а сама леди жила в комнатах, где сейчас живёт экономка. Затем м-р Б. каким-то образом прибрал к рукам школьное здание и стал заявлять, что всегда владел им.

2. Пенни и Надия: Генри и его инспектор явно что-то ищут в школе. Больше всего их интересует четвёртый этаж. Может быть, потайные комнаты?

3. Роза и Вайолет: найти новые потайные комнаты не удалось. Другие входы в подвал? Возможно, потайные комнаты есть на четвёртом этаже. Стоит ли ради этого вскрывать замки?

4. Эбони: её отец не может (или не хочет?) помочь.

Безнадёга!

Я едва удержалась, чтобы не начать биться головой о стену. Я-то надеялась, что если мы объединимся, то сможем легко одолеть Генри. Вместо этого оказалось, что мы топчемся на месте. А дни – или даже часы Руквуда – уже сочтены.

Когда все ушли и мы с сестрой остались одни, я повернулась к Айви и сказала:

– Нам нужно чудо.

Глава одиннадцатая Айви

Эти последние слова Скарлет почему-то крепко засели у меня в голове. В ту ночь я долго лежала без сна, размышляя, что же мы, собственно, сумели обнаружить. И о том, что могло случиться с леди Руквуд и её детьми, тоже думала. И как бы нам умудриться узнать обо всём, что случилось здесь много-много лет назад. Пыталась прикинуть, то ли все свидетельства тех событий бесследно пропали, то ли всё ещё можно отыскать хоть что-нибудь? Остались или нет в здании школы потайные места, о которых мы пока что не знаем. И где могут храниться ключи к тайнам, или всё это лишь плод нашего воображения?

У меня было ощущение, что если мы потеряем Руквуд, то утратим последнюю ниточку, которая связывает нас с мамой. Мы должны довести до конца борьбу, которую она начала, причём завершить её победой.

Нам действительно необходимо было чудо.

Но где его, это чудо, найти, я не знала.

А затем незаметно для себя задремала и погрузилась в сон.

Я шла по Руквуду. Вначале мне показалось, что я просто выбралась из постели и чинно направляюсь в туалет, однако всё вокруг казалось каким-то нереальным. На стенах мерцали странные блики, от которых возникало ощущение, будто идёшь под водой. И коридор… Невероятно длинным вдруг оказался коридор, по которому я шла. На километры и километры он растянулся, представляете?

Прошагав, как мне почудилось, целую вечность, я увидела впереди дверь. Она казалась мне очень знакомой, но почему, я понять не могла. Пока я приближалась, дверь становилась всё меньше и меньше, и я вдруг почувствовала себя Алисой, падающей в кроличью нору. К тому времени, когда я подошла к двери, она стала высотой всего лишь мне по пояс. Я толкнула её, открыла, но за дверью показалась только непроглядная тьма.

И всё же я почему-то знала, что мне нужно идти туда, в эту темноту. Я согнулась и протиснулась через узкий проём. Как только я оказалась внутри, стены вокруг меня задвигались, заскрипели, потом меня швырнуло вперёд, и я оказалась в каком-то пустом помещении.

Пустом? Нет, погодите, это не так. В дальнем углу поднялась чья-то тень. Это был человек, но я никак не могла рассмотреть его лица.

Затем в воздухе зашуршал голос, похожий… Знаете, бывают слышны такие шорохи, шумы, когда крутишь ручку приёмника? Говорят, что это электрические разряды в атмосфере. Так вот, похожий на них голос зазвучал и спросил меня:

– Что тебе нужно?

Я порылась в своей памяти и выудила оттуда слова Скарлет:

– Мне нужно чудо… Пожалуйста.

Тень склонила свою голову набок, словно обдумывая мою просьбу.

– Чудо – вещь необычайно сложная, – вновь зашелестел её голос. – А что мы называем противоположностью чуду?

Тень мне загадки решила загадывать? Я ничего не понимала, и меня постепенно охватывал страх.

– Э… проклятие? – попытала я счастья, и, кажется, угадала.

Я не видела выражения лица тени, но каким-то образом почувствовала, что она улыбнулась.

– Ну вот, видишь. Если ты не можешь призвать на помощь ангелов, тебе, возможно, придётся обратиться к чертям.

– Как это понять? – спросила я, но тень уже исчезала, струйкой дыма втягивалась под пол. – Погодите! Не…

Я прыгнула вперёд, попыталась поймать тень за руку, но разве можно схватить то, что бесплотно, как утренний туман?

А затем я полетела, и падала, падала, падала до тех пор, пока…

Пока не очнулась в реальном мире, где за окном занимался рассвет, а в комнате слышался свист ветра и пение птиц. Я завозилась, выпутываясь из одеяла и быстро моргая со сна.

А когда окончательно проснулась и огляделась вокруг, то сразу же увидела Скарлет. Она, как ни странно, тоже уже проснулась и стояла, наполовину высунувшись из раскрытого окна, далеко вытянув шею и глядя куда-то вверх.

– Скарлет! – я спрыгнула с кровати, подбежала к сестре, схватила её за ночную рубашку и втянула назад, в комнату. – Какого чёрта ты там делаешь?

– Исследую, – сердито ответила она и оттолкнула меня.

– Но утренний колокол ещё не звонил! – брякнула я первое, что пришло мне в голову.

– Да? – проворчала моя сестра, присаживаясь на свою кровать. – А я и не знала. Просто у меня родилась одна идея, и я её хотела проверить. Знаешь, я подумала, что на четвёртый этаж можно забраться по стене.

– Ты с ума сошла? – у меня даже рот открылся от удивления. – По-твоему, это лучше, чем замки вскрывать? И потом, чтобы залезть на четвёртый этаж, придётся разбить стекло. Думаешь, этого никто не услышит, не заметит?

– Пожалуй, ты права, – озадаченно согласилась со мной Скарлет. – Об этом я как-то не подумала.

Я поспешила захлопнуть окно, чтобы холодный воздух не залетал больше в комнату, его и так было уже достаточно.

– Ты что, не помнишь, что случилось с Джозефиной? – спросила я сестру. – Помнишь, как она выглядела, когда вывалилась из окна? При этом Джозефина ещё легко отделалась, всё гораздо хуже быть могло.

– Ну, хорошо, хорошо! Прости! Не буду я больше из окон высовываться! – Скарлет закатила глаза. – Но, понимаешь, у меня просто терпение лопнуло. Должны же мы найти какой-нибудь способ продолжить своё расследование. Проигрывать и отступать я точно не собираюсь.

Моя сестра никогда не умела проигрывать и отступать, а уж особенно теперь, когда на кону стояла судьба школы и завершение дела, начатого нашей мамой. Должна заметить, что и я сама себя чувствовала такой же готовой к бою, как она.

Да, говорил Генри гладко, складно, но не скрывался ли под этой маской новый мистер Бартоломью, такой же жестокий и холодный, как наш бывший директор?.. Волнует ли его на самом деле то, что дальше будет с Руквудом? Со всеми нами? И если Генри вынашивает насчёт всего этого какие-то коварные, подлые планы, я хочу стать тем человеком, который разрушит их.

Скарлет вздохнула и начала одеваться, я последовала её примеру.

– Нам нужно чудо, – пробормотала она себе под нос.

В моей памяти внезапно всплыл сегодняшний сон, но это видение тут же прогнал мерзкий дребезжащий звук утреннего колокола. Только что промелькнувшая было в моей голове мысль махнула хвостиком и исчезла, словно лисица в кустах.

Весь день я провела как во сне – ничего не видела, не понимала из того, что происходит вокруг, лишь снова и снова пыталась вернуть ускользнувшую мысль. Пыталась вспомнить свой сон, но теперь уже не была уверена, что в точности могу воспроизвести его.

В таком состоянии я наверняка заработала бы за этот день не одно замечание, если бы не Скарлет. Она внимательно следила за мной и время от времени, в нужный момент, тыкала меня ручкой под рёбра – тогда я оживала за партой и делала вид, будто внимательно слушаю. Подходила Ариадна, спросила, что со мной, а я ей ответила, что не выспалась. А что я ещё могла ей сказать, если сама не понимала толком, что со мной происходит?

В таком состоянии я продолжала находиться вплоть до последнего урока – в тот день это был балетный класс.

– Мисс Финч сегодня немного запаздывает, – недовольно выпячивая губы, заметила мадам Зельда.

По-моему, опоздание мадам Зельда считала самым тяжким грехом, даже преступлением, пожалуй. Когда кто-то из нас опаздывал на урок, она вначале молча смотрела на нарушительницу, постукивая себя по предплечью длинными ухоженными пальцами, а потом вдруг срывалась и кричала: «Вы знаете, который сейчас час?!»

Сегодня по предплечью она себя тоже постукивала, однако кричать на мисс Финч, когда та пришла, не стала – оно и понятно. Просто сердито посмотрела на неё и продолжила объяснять нам, как мы должны делать деми плие, это такие маленькие приседания в балете.

А меня вдруг заставил встрепенуться звук, с которым ударялась о каменный пол тросточка мисс Финч. Если кто не помнит, у нашей мисс Финч была сломана нога, и она ходила, опираясь на палочку.

– Тебе, возможно, придётся обратиться к чертям… – пробормотала я, вспоминая свой сон.

Скарлет посмотрела на меня как на сумасшедшую.

У нас возникла небольшая пауза, потому что мадам Зельда поспешила навстречу мисс Финч и начала вполголоса что-то выговаривать ей. Мисс Финч выглядела смущённой и виноватой, я же хотела надеяться, что с ней всё в порядке.

Но самое главное, теперь я знала, о чём пыталась мне сказать та тень из моего сна. О чём столько времени пытался докричаться до меня мой собственный разум. У меня появилась идея – жуткая, по правде сказать, идея, но и выбор у меня был маленький: либо жуткая идея, либо вообще никакой.

– Что с тобой? – шепнула мне на ухо Скарлет. – У тебя такое лицо, будто ты призрак увидела!

– У меня есть идея, – сказала я, поворачиваясь к своей сестре. – Но только тебе она вряд ли понравится…

Глава двенадцатая Скарлет

Своей идеей Айви не стала делиться со мной до самого конца урока.

– Не здесь, – вот и всё, что она сказала мне, покачав головой.

На уроке мы репетировали кусочки из «Лебединого озера», и я отчаянно старалась перетанцевать всех остальных, хотя меня слегка отвлекали от дела мысли о том, что на уме у Айви.

Что настолько ужасное она могла мне предложить? Странных и даже опасных идей я никогда не чуралась. Да что там далеко ходить, сама сегодня утром едва из окна нашей спальни не вылетела, когда путь по стене на четвёртый этаж прикидывала.

Своими расспросами я донимала сестру до самой нашей комнаты.

– Ну, хорошо! – сказала она, когда мы вошли за дверь. Тут Айви швырнула на кровать свои пуанты, что было совсем на неё не похоже. – Я расскажу тебе свою идею!

– Ну, наконец, – скрестила я на груди руки. Честно признаюсь, что к тому моменту я была уже изрядно раздражена. – Давай выкладывай.

Айви набрала в грудь воздуха и выпалила:

– Я думаю, что нам нужно поговорить с мисс Фокс.

– Что-о-о? – взвыла я, да так громко, что даже стёкла у нас в окне задребезжали.

Айви и сама понимала, что идея жуткая, об этом говорило выражение её лица.

– Понимаю, понимаю, – сказала она. – Но я видела сон и…

– Сон? – оторопела я.

– Ладно, про сон можешь забыть, это не главное, – небрежно махнула рукой Айви. – Важно совсем другое. Смотри. Мисс Фокс проработала в этой школе много лет и, вероятно, знала мистера Бартоломью лучше, чем кто-либо другой. Ей могло быть известно, что он тут вытворял и замышлял. То есть я хочу сказать, она ненавидела его, ведь так? А значит, мисс Фокс, очень может быть, с удовольствием захочет отомстить ему и…

Я схватила сестру за плечи и тряхнула, пытаясь хотя бы слегка привести её в чувство.

– Айви, опомнись! Мы сейчас говорим с тобой о мисс Фокс, той самой, что сидит сейчас в тюрьме за покушение на убийство! Она пыталась убить нас с тобой! Только подумай, что ты предлагаешь! Чтобы мы с тобой пришли в тюрьму и пригласили мисс Фокс поболтать с нами за чашечкой чая?

– Ну, нет, конечно… – У Айви покраснели щёки, и она сбросила с плеч мои руки. – Но, может быть, есть всё же какой-то способ получить от неё информацию…

– Она в тюрьме! – повторила я. – Причём мы даже не знаем, в какой именно!

Нет, достучаться до сестры мне никак не удавалось.

– Мы можем поговорить с мисс Финч, – продолжала упорствовать она. – Она в конце концов дочь мисс Фокс и знает, вероятно, где её мать.

– Прекрасно! Просто волшебно! – я закатила глаза и начала воображаемый разговор с нашим педагогом по танцу. – Здравствуйте, мисс Финч! Вы помните свою мамашу, которая много лет не желала вас видеть, а потом похитила и заперла в охотничьем домике? Скажите, вы с ней по-прежнему в дружеских отношениях?

– Ты сама сказала, что нам необходимо чудо, – Айви сердито сверкнула на меня глазами. – Понимаю, путь, который я предлагаю, много шансов на успех не сулит, но это по крайней мере хоть что-то… А что-то всегда лучше, чем ничего, правда?

Сердито дыша, я отвернулась в сторону и ответила:

– Этого мы делать не будем. Разговор окончен. Точка.

– Тогда мы потеряем школу, и нас с тобой отошлют назад к мачехе! Да-да, к ней, потому что нам деваться больше некуда! – воскликнула Айви и встала так, чтобы вновь оказаться со мной лицом к лицу, глаза в глаза. – Подумай об этом, Скарлет, хорошенько подумай. А что, если нам удастся вынудить мисс Фокс признаться в том, что она давала деньги нашей мачехе, чтобы та согласилась притвориться, будто ты умерла? Тогда мы двух зайцев одним выстрелом убить сможем!

– Четырёх, – мрачно поправила её я. – Ты ещё двух убитых зайцев забыла, себя и меня. Мисс Фокс – чудовище! Если она даже не убьёт нас с тобой и если мы её действительно найдём, то как сделать, чтобы она нам что-нибудь рассказала?

– Не знаю, – наморщила лоб Айви. – Может быть, мисс Финч сможет нам помочь.

– Опять ты за своё!

Нет, чем дальше, тем хуже казалась мне предложенная сестрой идея. Ну, сами посудите, с какой стати мисс Финч станет помогать нам? Да она слышать о своей матери не захочет после всего, что та с ней сделала!

– Мне кажется, что это, быть может, наш последний шанс, – сказала Айви. – И не перестаю думать об этом. Если наша мама была права и мистер Бартоломью завладел этой школой незаконным путём, мисс Фокс может оказаться единственным свидетелем, которому известна вся правда об этом.

– Погоди! – щёлкнула я пальцами. – А как насчёт мадам Лавлейс? Она стара, как здешние холмы. Почему бы нам у неё не спросить?

Наша учительница истории уже сообщала нам в прошлом информацию, которая, правда, всякий раз оказывалась довольно смутной.

– Мадам Лавлейс! – сердито фыркнула Айви. Похоже, она была сердита на меня не меньше, чем я на неё. – Да она не помнит ничего, что случилось в этом веке! Для неё время остановилось в тысяча восемьсот девяносто девятом году!

– Всё равно не понимаю, почему бы нам не рискнуть… – упрямо возразила я.

– Отлично, – сказала Айви. – Завтра спросим её, договорились. Но я хочу, чтобы о моём предложении ты тоже подумала. Мы должны обсудить его, даже если это самая крайняя мера.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как пылает лицо. Даже от одного упоминания имени мисс Фокс мне стало нехорошо. Я не хотела иметь с этой женщиной никаких дел до самого конца своей жизни. Но по решительному виду Айви я догадывалась, что она на самом деле готова на такую встречу и действительно считает её нашей последней надеждой.

И тогда я сказала сквозь стиснутые зубы:

– Ну, может быть. Может быть. Но вначале поговорим с Шепчущими. Обсудим твоё предложение, подумаем…

– Ну, всё, – ответила Айви, тяжело опускаясь на ковёр. – Хватит.

* * *

Мы с сестрой не разговаривали после этого друг с другом до самого вечера. Ни с кем из Шепчущих она тоже своим предложением не поделилась, даже с Ариадной. А я за ужином попросила всех прийти к нам в комнату завтра вечером на очередное собрание. Спать в ту ночь я легла, молча кипя от гнева, но на самом деле в глубине души чувствовала страх. Причём такой сильный, что даже не решилась сделать запись о событиях прошедшего дня в своём дневнике.

Мне было понятно, что если я хочу, чтобы моя сестра снова начала со мной разговаривать, нужно позволить ей поделиться своей идеей с остальными Шепчущими. Сама я выступать с таким жутким предложением не хотела, потому что лучше, чем кто-либо, знала, как рискованно связываться с мисс Фокс. Нужно держаться от этой ведьмы как можно дальше, иначе твоя жизнь окажется в её цепких руках.

Я накрылась с головой одеялом, крепко зажмурила глаза, но, несмотря на все усилия, не могла отогнать от себя воспоминания о звенящих в кармане ключах и свистящей в воздухе трости.

На следующее утро я проснулась, чувствуя себя настроенной намного решительнее, чем накануне. Нет, я не позволю Айви (и вообще кому-либо) помыкать мной. Не дам никому садиться мне на шею, если хочу сохранить себя в здравом уме и держаться как можно дальше от мисс Фокс.

А ещё я связывала некоторые надежды с мадам Лавлейс. Быть может, нам удастся выудить из неё что-нибудь полезное.

– Доброе утро, – сказала я Айви, прощупывая почву.

– Доброе утро, – отозвалась она и слегка улыбнулась.

Итак, лёд был сломан и мир восстановлен. Пока что… Потому что кто знает, чем обернётся сегодняшнее наше собрание?

За завтраком Ариадна показала нам свои заметки – она пыталась прочесть написанные старинным странным почерком документы, в которых я и двух слов разобрать не смогла.

– По правде говоря, я недалеко продвинулась, – сказала она. – Почерк какой-то совершенно сумасшедший. Понятно, что эти записи содержат информацию об истории нашего здания и семьи Вуттонов. А в самом конце я нашла упоминание о том, что дом превращён в Руквудскую школу, и ещё там есть инициалы Э. Б.

– Эдгар Бартоломью, – не задумываясь, выпалила я.

– Да, – кивнула Ариадна. – Только что это означает?

– Не знаю. Но вполне возможно, что он сам сделал эту приписку, чтобы захват школьного здания выглядел более… законным, что ли, – я повозила ложкой овсянку на своей тарелке и добавила: – А я собираюсь попытать счастья с мадам Лавлейс.

– С учительницей истории? – удивлённо переспросила Эбони, оторвавшись от своего завтрака.

– Да, она, конечно, очень древняя, – кивнула я. – Почти ископаемое, можно сказать. Но кое-что выудить из неё всё же можно. В своё время мы разговаривали с ней о нашей маме и тёте, которые у неё учились.

– О, – уважительно протянула Эбони. – Значит, ты надеешься, что она знает о том, что сделал мистер Бартоломью?

– Если вспомнит, конечно, – вклинилась в разговор Айви. – Очень может быть, что всё это давно уже у неё из головы вылетело.

Я со звоном положила свою ложку на стол и твёрдо сказала:

– В любом случае попытаться стоит.

«И это моё предложение гораздо лучше твоего, Айви», – мысленно добавила я.

Мы вытерпели занудный урок о Бурских войнах, во время которого я сидела как на иголках – так сильно хотелось мне поскорее расспросить мадам Лавлейс о бывшем директоре Руквудской школы. Почему на уроках истории мы всегда изучаем какую-то ерунду, а не вещи, которые могут быть по-настоящему нужными и полезными?

Мадам Лавлейс, к моему удивлению, за весь урок умудрилась не вздремнуть ни разу, а когда прозвенел звонок, она, разумеется, тяжело опустилась на свой стул и приготовилась «расслабиться». Как всегда, вся она с головы до ног была покрыта слоем тонкой меловой пыли, даже стёкла очков у неё были белыми.

Я сказала всем своим, что увижусь с ними позднее, и в классе остались только мы с Айви. Я решила, что с нами двумя она станет разговаривать охотнее, чем с целой оравой.

– Мадам Лавлейс! – позвала я, подходя к учительскому столу.

– Мм? – медленно моргнула та, поднимая голову.

– Вы преподаёте здесь уже сорок лет, правильно?

Она улыбнулась, и я заметила, что во рту мадам Лавлейс не хватает нескольких зубов.

– Правильно. Но знаешь, мне кажется, что всё это было лишь вчера. – Мадам Лавлейс сняла очки и потёрла их о своё платье, отчего стёкла стали ещё мутнее. – Да, я помню, как впервые приехала сюда в коляске. На козлах сидел и правил лошадью старый… Альберт? Да, по-моему, именно так его звали. А на каминных трубах сидели и громко каркали грачи. В те дни в доме ещё работали все камины, и когда их разжигали, такой густой дым поднимался над крышей…

– Да-да, замечательно, – прервала я её, надеясь остановить поток розовых ностальгических воспоминаний и повернуть разговор в нужном мне направлении. – А что вы помните о том, как начиналась наша школа?

– Ну что ж, – сказала мадам Лавлейс. – Раньше это был роскошный старинный дом, родовое поместье Вуттонов, лордов Руквуд. Но по большей части судьба членов их семьи сложилась весьма печально. Когда в живых осталась лишь одна, последняя леди Руквуд, это здание превратили в школу…

Перебивать старших нехорошо, я знаю, но всё, о чём говорила сейчас мадам Лавлейс, нам уже было хорошо известно. Айви то и дело косилась на дверь, в которую в любой момент мог кто-нибудь войти, и я вновь прервала нашу учительницу истории.

– Вообще-то мы хотели задать вам совершенно конкретный вопрос. Скажите, как, по-вашему, мистер Бартоломью мог присвоить себе права на школу, украв это здание у Вуттонов?

Серые глаза мадам Лавлейс сделались похожими на льдинки, лицо побледнело, и она решительно ответила:

– Об этом человеке мы с вами разговаривать не будем.

– Но, мисс… – попыталась Айви.

Нет, это было бесполезно. Мадам Лавлейс замкнулась, надула губы и с громким стуком захлопнула лежащие перед ней на столе книги.

– Тёмные дела, – пробормотала она. – Я не стану вновь говорить о них.

С этими словами она поднялась со стула и зашаркала к выходу из класса, а мы с сестрой вновь остались ни с чем, так и не получив ответа ни на один из мучивших нас вопросов.

Глава тринадцатая Айви

Конечно, реакция нашей учительницы истории была несколько странной, однако понять её было можно. Мистер Бартоломью не относился к числу мужчин, которых принято называть «приятными». «Тёмные дела». Что она имела в виду? То, что мистер Бартоломью сделал с Вуттонами? Или с лучшей подругой нашей мамы? Или ещё сотни каких-то неблаговидных его поступков? Не важно. Любой из этих ответов был бы ужасен.

Увы, необходимую для спасения школы информацию нам от мадам Лавлейс получить не удалось, и теперь у нас не оставалось никаких вариантов – если не считать, конечно, самого жуткого: выходить на разговор с мисс Фокс.

Скарлет очень неохотно назначила новым Шепчущим очередную встречу в нашей комнате, чтобы обсудить эту возможность. При этом моя сестра явно рассчитывала, что все они отвергнут моё предложение точно так же, как она. Вы думаете, меня саму радовала перспектива встречи с мисс Фокс? Нет, нисколько! Я боялась её ничуть не меньше, чем Скарлет.

Но что поделать, выбор у нас был очень скудным: либо поговорить с мисс Фокс, либо без боя потерять школу, а вместе с ней всё то, что у нас накопилось за последнюю пару лет – наших подруг, окрепшую уверенность в своих силах, последнюю реальную связь с жизнью нашей мамы, наконец. Потеряв всё это, мы вернёмся в исходную точку, где всё придётся начинать с нуля, даже хуже, потому что нашему отцу нет до нас дела, а наша мачеха постарается упрятать нас в сумасшедший дом.

В открытую дверь нашей комнаты одна за другой заходили члены тайного общества. Заглянула из коридора и экономка.

– Снова свой балет будете обсуждать, девочки? – спросила она. – Ну-ну, молодцы.

Надия кивнула ей и сделала книксен.

– Благодарю вас, мисс, – смущённо ответила я.

Очень не люблю лгать, но понятно, что если бы не отговорка насчёт балета, экономка мигом наши собрания прикрыла бы. А так она лишь улыбнулась нам и поплыла в сторону своей комнаты.

– Ну, – спросила Пенни, когда мы все собрались. – Что на этот раз? Вам удалось узнать что-то важное?

Я ожидала, что Скарлет сейчас накричит на неё, но вместо этого моя сестра села на пол, сложила руки на груди и ответила, глядя на меня:

– Сегодняшнее собрание пусть Айви ведёт, это её бредовая идея.

– Ну, спасибо, – сердито фыркнула я. – Послушайте, я понимаю, что моё предложение кажется ужасным, но вы всё же подумайте над ним…

– Оно пока что для нас никакое, – заметила Надия. – Потому что мы понятия не имеем, что это за предложение.

Я провела рукой по волосам, пытаясь успокоиться. Мне было трудно подыскивать слова, но ещё сложнее произносить их.

– Да… Хорошо. Ну… мы пытались искать везде, но повсюду уткнулись в тупик. Я думаю… пришло время пойти… на крайние меры. На самые крайние.

Голос у меня предательски дрожал.

– Ну и?.. – подстегнула меня Скарлет.

– Я полагаю, что нам нужно поговорить с мисс Фокс, – одним духом выпалила я.

– Что? – воскликнула Вайолет.

– Ты серьёзно? – открыла от удивления рот Пенни.

– Как? – ахнула Ариадна.

И тут все они наперебой заговорили, выкрикивая возражения и вопросы. Я беспомощно стояла и слушала всё это до тех пор, пока на помощь мне не пришла Скарлет и не утихомирила их. При этом, правда, я отметила, что с наведением порядка моя сестра не слишком спешила, вначале дала мне возможность самой убедиться в том, насколько плоха моя идея насчёт мисс Фокс.

Когда крики прекратились, я попробовала объяснить своё предложение.

– Других вариантов у нас нет, мы все их перепробовали. А мисс Фокс, ну, она много лет здесь проработала. Знает все школьные тайны. У неё же, как вы помните, от всех помещений ключи были, разве нет? И мистера Бартоломью она достаточно хорошо знала, чтобы бояться его. И ненавидеть.

– Айви считает, что мисс Фокс будет рада помочь нам хотя бы для того, чтобы отомстить этому старому людоеду, – пояснила Скарлет.

Вроде бы за меня заступилась, но в то же время в её голосе чувствовалась нотка неодобрения.

– Да, – набрав в грудь воздуха, продолжила я. – А найти её нам поможет, я думаю, мисс Финч. Должна же она знать, в какой именно тюрьме сидит её мать?

– Ничего не понимаю, – вставила Эбони. – О чём это вы?

– Мы о мисс Фокс, – повернулась к ней Вайолет. – Это наша бывшая директриса. Злая ведьма. Упрятала Скарлет и меня в сумасшедший дом.

– Так… с этим более или менее понятно, – медленно кивнула Эбони. – А ты, Роза? Тебя тоже она в сумасшедший дом запихнула?

Роза отрицательно покачала головой. Она заметно побледнела, когда разговор зашёл о мисс Фокс – и сама вспомнила загадочные происшествия, которые наша бывшая директриса устраивала здесь, в школе, в прошлом году, да и Вайолет ей наверняка немало о ней рассказала.

– Нет, нет, – пояснила Вайолет. – С Розой мы познакомились уже в сумасшедшем доме. Её туда кузены упекли, не хотели, чтобы Розе наследство досталось, мерзавцы.

– Ясненько, – сказала Эбони, хотя по её лицу было понятно, что ничего ей на самом деле не ясно, а всё только ещё сильнее запуталось, чем раньше.

Теперь Вайолет повернулась ко мне.

– Я думаю, ты сошла с ума, Айви, – сказала она. – Она не станет помогать тебе. В лучшем случае обманет. В худшем – убьёт.

Ну к чему-то подобному я приготовилась заранее и потому ответила без заминки.

– Она сидит в тюрьме, – напомнила я. – Не думаю, что даже мисс Фокс способна убить меня, сидя в тюрьме. Не сходя с места.

– Верное замечание, – ухмыльнулась уголками губ Скарлет. – Она действительно не настолько глупа.

– Да, но, с другой стороны, и терять ей совершенно нечего, – пробормотала Вайолет.

Они обе упустили главное и ускакали куда-то в сторону. Пора было их вернуть.

– Как сидит она в тюрьме, так и будет оставаться за решёткой всё время, – сказала я. – И я вовсе не предлагаю входить для разговора к ней в камеру. Можно просто письмо ей послать, в конце концов…

– Нет, – покачала головой моя сестра. – Она просто на него не ответит.

– Или, например, мисс Финч нам поможет и поговорит с ней, – продолжила я, сама понимая, что это очень слабое предположение.

Точно так же, очевидно, подумала и Пенни.

– Ну-ну, как говорится, карты в руки, – хохотнула она.

Я перевела взгляд на Надию. Та выглядела слегка раздражённой, но всё ещё молчала.

Оставалась ещё Ариадна, она-то на моё предложение должна была как-то отреагировать! Я встретилась с ней глазами, но не могла понять её.

– Ариадна? – спросила я. – А ты что скажешь?

– Я?.. – она пожевала губами. – Я скажу, что согласна с тобой.

Скарлет ахнула, да и не только она одна.

– Ты это… серьёзно? – Вайолет развела руками.

– Да, – сердито взглянула на неё Ариадна. – Айви не стала бы этого предлагать, оставайся у нас какие-то другие варианты. Я уверена, что Айви всё хорошенько продумала, и мы должны поверить ей. Мисс Фокс – это действительно наша последняя надежда.

Я почувствовала, как начинают редеть нависшие над моей головой грозовые тучи. Наконец хоть кто-то сумел меня понять! «Спасибо тебе, Ариадна!» – одними губами шепнула я.

Ариадна кивнула и поднялась на ноги.

– Итак, я за то, чтобы мы сделали это, – сказала она. – Или хотя бы попытались. Как же можно узнать что-нибудь, не попытавшись рискнуть? А мисс Фокс наверняка обладает жизненно важной для нас информацией, которая способна остановить Генри и спасти школу! – она наклонилась, взяла свой блокнот и ручку и сказала: – Как секретарь общества, я считаю необходимым поставить этот вопрос на голосование.

В ответ кто-то кивнул, кто-то поддержал это предложение вслух.

– Хорошо, – нерешительно согласилась я.

– Кто за предложение Айви попытаться расспросить мисс Фокс, поднимите руки, – командным голосом скомандовала Ариадна.

Я, разумеется, подняла руку и оглянулась по сторонам, молясь о том, чтобы сидящие передо мной девочки смогли взглянуть на моё предложение моими же глазами. Почти сразу вслед за мной свою руку подняла Ариадна. Затем, после некоторой паузы, и Эбони тоже.

– А почему бы и нет? – добавила она, пожав плечами.

После этого в нашей комнате повисло молчание. Никто больше не шевелился.

Ариадна вздохнула и сказала, опустив свою руку.

– Хорошо. Кто против предложения Айви, поднимите руки.

С тяжёлым сердцем я увидела, как вверх взлетели сразу три руки – Скарлет, Вайолет и Пенни. Роза, казалось, колебалась, но по своей привычке всегда поступать так же, как Вайолет, вскоре подняла и свою руку тоже.

Непроголосовавшей осталась одна лишь Надия. Она пожала плечами, когда я посмотрела на неё, и ответила на мой молчаливый вопрос:

– А мне всё равно. Может, это хорошая идея. А может, нет. Считайте, что я воздержалась.

– Прости, Айви, – повернулась ко мне Ариадна. – Три голоса за, четыре против. Надия не голосовала.

Я тяжело опустилась на свою кровать и негромко спросила:

– Так что же нам делать дальше?

Ответа на этот вопрос не дал никто.

Следующие пару дней все мы, я думаю, чувствовали себя смирившимися с надвигающимся ужасом. Ариадна вернула сделанные нечитаемым почерком заметки в библиотеку, чтобы у Джинг не возникло неприятностей с мисс Джонс. Никаких новых идей ни у кого из нас не появилось.

Я нисколько не обиделась на тех, кто проголосовал против моего предложения переговорить с мисс Фокс, я очень хорошо их понимала. А если копнуть глубже, то, пожалуй, следует признаться, что подспудно, в глубине души, я сама надеялась, что они проголосуют против. Потому что мне становилось плохо при одной только мысли о том, что я могу вновь увидеть нашу бывшую директрису. И не важно, насколько зла была на неё Скарлет, не важно, как пыталась храбриться напоказ я сама – всё равно мисс Фокс, как ни крути, была и оставалась сильнее нас. Она била нас, пыталась даже убить, она упрятала Скарлет в сумасшедший дом. Её душа прогнила насквозь – можно ли было надеяться, что в ней осталась хоть тень совести? А если нет, то и стучаться в такую душу бесполезно.

Кроме всего прочего, очень могло быть, что моя сестра права. Даже если мы сможем каким-то образом выйти на связь с нашей бывшей директрисой, ещё не значит, что она согласится иметь с нами дело, а уж тем более помогать.

Я чувствовала себя беспомощной. Той ночью мне вновь приснился сон, но на этот раз я стояла у входа в вестибюль Руквуда, и здание рушилось на моих глазах. Но всё, что я могла – это стоять как столб и смотреть, как ломаются, треща, тяжёлые дубовые балки и как девочки, визжа от ужаса, медленно падают в открывшуюся у меня под ногами бездну.

Глава четырнадцатая Скарлет

Наверное, я должна была радоваться тому, что «выиграла» голосование, убедила всех, что мы не должны разговаривать с мисс Фокс. Но вместо этого я чувствовала себя опустошённой, потому что теперь нам стало просто непонятно, что же делать дальше.

Каждый раз, когда я видела Генри, меня так и подмывало врезать хорошенько по его холёному, улыбающемуся лицу. Он по-прежнему рыскал по всей школе в сопровождении своего коротышки-инспектора. Интересно, что же они всё-таки искали, да ещё так упорно?

Одним словом, из-за всего этого я постоянно находилась в мрачном настроении и в любой момент готова была вспылить. А дела тем временем шли всё хуже и хуже.

По пятницам в конце общего собрания нам всегда раздавали пришедшие из дома письма. Обычно миссис Найт (или тот из учителей, кто в этот день был на дежурстве) зачитывала список тех, для кого есть письма – как правило, это список был не очень длинным. Но сегодня всё обстояло иначе.

На сцену поднялась мисс Боулер, а перед ней на кафедре лежало столько писем, что все они там и поместиться не могли, часть конвертов упала на пол. Не знаю точно, сколько их там было, но, наверное, несколько сотен, не меньше.

Выйдя на сцену, мисс Боулер какое-то время растерянно молчала – вещь совершенно невероятная, когда речь идёт о нашей учительнице физкультуры. Затем она взяла себя в руки и своим привычным «паровозным» голосом прокричала:

– Тишина в зале! Замолчали все! Хватит таращиться с открытым ртом! Да, всем сегодня есть письма, всем! Будете подходить ко мне по одной. Вставайте в очередь, живо!

– А что это за письма, мисс? – робко спросила какая-то девчонка из начальных классов.

– Отставить разговорчики! – надула щёки мисс Боулер. – Всё сами увидите, всё сами прочитаете, – она хлопнула в ладоши и ещё громче взревела. – В очередь!

Хочу заметить, что не так-то просто построить всю школу в очередь, да ещё и соблюдая тишину при этом, но мы старались не шуметь, честное слово. Нам, по правде сказать, стало страшновато – щёки у мисс Боулер пылали, она бурлила от гнева и напоминала готовую разорваться бомбу. Сами понимаете, нам не хотелось, чтобы эта бомба действительно рванула прямо на сцене.

К тому времени, когда мы пристроились в очередь, она уже успела растянуться вокруг всего зала, а хвост её даже в коридор вылез. Все, разумеется, стремились как можно скорее добраться до сцены, а потому толкались и вытягивали шеи, проверяя, хватит ли писем на всех. Я тоже тянула шею, видела, что их должно хватить, а вот что написано на конвертах, прочитать с такого расстояния никак не могла.

– Взяла письмо и уходи! – прикрикнула мисс Боулер на какую-то девочку, попытавшуюся распечатать конверт прямо на сцене. – Проходи, остальных не задерживай!

Я молча обменялась взглядом со своими подругами. Кто-нибудь может сказать, что за чертовщина сегодня здесь у нас творится?

Казалось, прошла целая вечность, пока мы добрались до сцены, а когда это, наконец, случилось, груда писем значительно поубавилась. Я схватила один конверт, и Айви один, и мы поспешили прочь.

А тем временем постепенно нарастал возмущённый гул голосов в зале, да и в коридоре, куда мы вышли, тоже. Здесь суетились учителя, пытались загонять учениц в классы, чтобы они читали свои письма там.

Ну уж нет, откладывать я не собиралась. Как только показался свободный уголок возле окна, куда можно было приткнуться, я остановилась, прислонилась к подоконнику, разорвала свой конверт, вытащила письмо и начала его читать.

Уважаемая ученица Руквудской школы и / или её родители:

Будучи владельцем этой школы, с сожалением извещаю Вас о том, что она закрывается. Инспекция показала, что школьное здание находится в аварийном состоянии и, возможно, подлежит сносу.

В этом случае мы рассмотрим вопрос о возможности строительства нового школьного здания на том же самом месте.

Скорее всего нынешняя Руквудская школа будет закрыта за несколько месяцев до окончания учебного года. К указанному сроку все учащиеся должны будут вернуться домой, забрав с собой все личные вещи.

К сожалению, намеченный к показу в школе балетный спектакль также будет отменён.

С уважением,

Генри Бартоломью

Я скомкала письмо и запустила бумажный комок в стену.

– Змей ползучий! Я его убью!

Я ожидала, что Айви одёрнет меня, но она молчала, ошеломлённо глядя на своё письмо, которое держала в руках. Молчали и Ариадна с Эбони.

Первой, к моему удивлению, подала голос Роза.

– Я в первый раз в жизни получила письмо, – сказала она. – Жаль, что оно именно такое.

Её слова ещё сильнее разозлили меня. Генри огорчил Розу, самое кроткое существо на нашей планете. Он решил уничтожить нашу школу и сообщил об этом в каком-то безликом письме, унизительном, без указания имени того, кому оно адресовано.

Но и этого ему было мало, он решил ещё и балетный спектакль отменить. Взял и вышвырнул в мусорную корзину мою главную роль в «Лебедином озере»! Ну, ладно, не получила я ещё эту роль, согласна, но ведь получила бы, непременно получила бы! Я чувствовала себя так, словно Генри схватил все мои заветные мечты, швырнул в грязь, плюнул на них и растоптал.

– Не построит он новую школу, – играя желваками, заявила я. – Он всё врёт, я уверена. Просто хочет уничтожить все свидетельства того, что творил здесь мистер Бартоломью, его папаша!

– Мне… Я просто поверить не могу, – слегка заикаясь от волнения, сказала Ариадна. – То есть… ну да, я знала, что он хочет… но так казённо об этом… и так скоро?..

– Моему отцу это не понравится, – нахмурившись, заметила Эбони.

– Что за игру затеял Генри? – последней вступила в разговор Айви. Она покачала головой, аккуратно вернула письмо в конверт и спрятала его в свой ранец.

– Если это что-то вроде шахмат, то он только что «съел» нашу последнюю фигуру, – заметила Эбони.

– Никакая это больше не игра, – стиснула я кулаки. – Он только что объявил нам войну.

* * *

Во время ланча к нашему столу подошла Пенни, с грохотом поставила свой поднос, села сама рядом с нами и сказала:

– Я меняю свой выбор при голосовании.

– Что? – поперхнулась я чаем. – Ты не можешь этого сделать!

– Почему не могу? – возразила Пенни. – Могу. Не хочу, чтобы Барти всё решал за всех нас. Я думаю, что Айви была права. Мы должны узнать, что он на самом деле задумал, а мисс Фокс может оказаться достаточно коварной, чтобы помочь нам скинуть его.

– Ариадна, – повернулась я к своей подруге. – Какие у нас в обществе правила насчёт голосования?

– Э… – задумалась Ариадна. – Так ведь нет у нас насчёт этого никаких правил.

Я нахмурилась и мысленно завязала себе узелок на память – как можно скорее составить устав новых Шепчущих.

– Не понимаю, почему мы должны менять решение, за которое уже проголосовали, – сказала я. – И всё только потому, что тебе взбрело…

У моего плеча неслышно появилась Надия и негромко сказала:

– Я тоже хочу переголосовать. Я заодно с Пенни. Ему я верила, сколько могла, но теперь всё, хватит. Его необходимо остановить, пока он всё тут не уничтожил. Пора прибегнуть к крайним мерам.

Я посмотрела на Айви, со страхом ожидая увидеть на её лице торжествующую улыбку. Нет. Никакой улыбки на нём не было, лицо сестры было бледным и озабоченным.

– Ну я не знаю… – сказала она. – У вас же были такие серьёзные возражения против того, что я предложила…

– Это было в четверг, – сказала Надия. – А сегодня пятница, и всё изменилось.

Я беззвучно пожевала губами. Не ожидала я такого, скажу честно. Мне казалось, что теперь не только все наши фигуры сняты с доски, как сказала Эбони, но и сам стол перевёрнут вверх ножками.

– Мы должны спросить Вайолет и Розу, – сказала Айви. – Или хотя бы дать им знать о том, что мы собираемся попробовать это.

– Попробовать! – фыркнула я и встала, уронив на пол свой стул. – Хотелось бы знать, как ты станешь это пробовать?!

– Я уже объясняла, – хладнокровно ответила Айви, и от её спокойного тона меня просто передёрнуло. – Для начала мы поговорим с мисс Финч.

– Отлично, – сердито махнула я рукой. – Пробуйте. Посмотрим, что у вас из этого выйдет. А я пойду искать Вайолет и Розу. Они-то, думаю, меня поддержат.

* * *

Они меня не поддержали.

– Возможно, Айви права, – сказала Вайолет, внимательно разглядывая свой сэндвич, лишь бы не смотреть в мою сторону.

– Ты тоже на другой лад запеть решила? – не поверила я своим ушам.

Роза что-то сказала, но так тихо, что за обычным во время ланча шумом в столовой я её не расслышала.

– Не знаю, – вздохнула Вайолет. – Я не говорю, что это хорошая идея, и продолжаю думать, что к мисс Фокс нельзя приближаться меньше чем на десять метров, но после этого письма… – Она подняла со стола знакомый мне конверт и помахала им в воздухе. – После этого письма угроза стала намного реальнее. Школу закрывают, и скорее всего навсегда.

– Не закроют, если я смогу разобраться с этим, – уверенно заявила я.

– А для этого тебе, возможно, следует пойти на риск, – сказала Вайолет.

Роза молча посмотрела на меня своими чудесными огромными глазами и кивнула.

Я надула щёки и пошла назад, размышляя, как же могли все они так быстро и так круто переменить своё решение? Да, я согласна, письмо Генри многое изменило, но всё же не настолько, чтобы мне захотелось пойти и добровольно сунуть свою голову в пасть акуле. Положиться на мисс Фокс? Ну, знаете!

Но с другой стороны… А что, если я права, и мисс Финч не знает, в какой тюрьме сидит её мать, или знает, но откажется говорить о ней? Тогда мы всё равно останемся ни с чем. И, медленно бредя к нашему столу, я принялась убеждать, уговаривать себя. Дескать, буду делать то, чего хотят все остальные – и сама ни с кем не поссорюсь, и сделать нам ничего не удастся. Как говорится, овцы целы, волки сыты и все счастливы.

Правда, при таком раскладе мы ничего не сможем добиться, и Руквудскую школу закроют навсегда, но об этом я старалась не думать.

– Ну что решили? – спросила Айви, когда я вернулась на своё место.

– Мы это сделаем, – ответила я. – Поговорим с мисс Финч после балета.

– Хорошо, – выдохнула Айви.

Ариадна улыбнулась, но взгляд у неё при этом остался настороженным.

– Думаю, мы поступаем правильно, чем бы всё это ни закончилось, – добавила Эбони.

Теперь пришла моя очередь выдавить улыбку, и я это сделала, хотя при этом мысленно молилась, чтобы мисс Финч просто отправила нас всех обратно в комнаты.

Почему мне этого хотелось? Да потому, что не было для меня на свете ничего страшнее, чем снова увидеть перед собой мисс Фокс.

Глава пятнадцатая Айви

Весь день я с ужасом ожидала минуты, когда нужно будет отправиться в балетный класс. А тут ещё Скарлет подливала масла в огонь, ехидно изображая наш предстоящий разговор с мисс Финч.

– Мисс, вы, конечно, знаете, что ваша мать убийца и она пыталась уничтожить нашу школу? Не поможете ли вы устроить нам свидание – уж очень хочется поболтать с ней… В другое время я похихикала бы вместе со Скарлет, но сейчас мне было не до смеха.

Что, если моя сестра права, и то, что я придумала – глупо или, хуже того… опасно?

Когда я спускалась по лестнице в холодный подвал, меня била дрожь. Я нервно потирала руки, а войдя в балетный класс, боялась поднять глаза, чтобы увидеть своё отражение в покрывавших одну из стен зеркалах. На этот раз мы с сестрой пришли на занятие не самыми первыми, несколько девочек уже были здесь – некоторые разогревались, другие завязывали ленты на пуантах. Одним словом, возможности переговорить с мисс Финч с глазу на глаз у нас не было и не будет до самого конца урока.

Когда все были в сборе, к нам обратилась мадам Зельда.

– Я уверена, что вы все получили это… письмо, – презрительно усмехнулась она. – Не знаю, откуда этот человек взял, что он вправе отменить наш спектакль, но…

– Зельда, – предупреждающим тоном прервала её мисс Финч.

Мадам Зельда взглянула на входную дверь, словно проверяя, не показался ли там, случаем, Генри Бартоломью, и продолжила, вздохнув:

– Значит, так. Мы с вами будем продолжать готовить «Лебединое» как прежде, через две недели распределим роли. Я уверена, что вы все будете продолжать трудиться на полную катушку.

– Да, мисс, – хором ответили мы и дружно кивнули.

Мадам Зельда, словно фокусница, выудила откуда-то – словно из воздуха, честное слово! – шпильку для волос и сказала, воткнув её в свои связанные в тугой пучок серебристые волосы:

– Тогда давайте начнём.

Я танцевала… Наверное, я ещё никогда в жизни так не танцевала. Когда урок подошёл к концу, я с трудом дышала – вначале думала, что от усталости, но потом поняла, что скорее всего потому, что очень сильно нервничаю. Я знала, что мне предстоит сделать. Скарлет тоже об этом знала, и то и дело выжидающе поглядывала на меня.

Проблема была в том, что почти все остальные девочки уже разошлись, но мадам Зельда-то оставалась в классе. Я знала, что ей можно доверять, но пойдёт ли при ней на откровенный разговор мисс Финч? Вряд ли.

И тут Скарлет в голову пришла дельная мысль. Она схватила за руки собравшихся уходить Пенни и Надию и чуть слышно шепнула им:

– Вы можете отвлечь мадам Зельду и оставить нас наедине с мисс Финч?

Пенни посопела немного, но потом согласно кивнула, и Надия тоже.

А ещё спустя несколько секунд Надия со стоном повалилась на пол.

– Ох! Ой-ей-ей! – завывала она, держась обеими руками за свою ногу. По-моему, она даже несколько слезинок из глаз выдавить умудрилась. – Мисс! По-моему, я лодыжку подвернула!

Мадам Зельда поспешила к ней, а следом двинулась и мисс Финч, постукивая по полу своей палочкой.

– Попробуй подняться, Надия, – сказала мадам Зельда. – Не хватало нам ещё одну из своих лучших танцовщиц потерять!

Я заметила, как болезненно морщится мисс Финч. Она сама много лет назад стала жертвой несчастного случая, подстроенного из профессиональной ревности мадам Зельдой. Тот случай поставил крест на карьере мисс Финч и стал причиной, по которой ей до сих пор было трудно иногда ходить.

– Она болит, мисс, – всхлипнула Надия.

Очень естественно всхлипнула, ничего не скажешь.

– Хорошо, – вздохнула мадам Зельда и продолжила, щелчком пальцев подозвав к себе Пенни. – Идите сюда, мисс Винчестер, и давайте вместе отведём Надию к медсестре.

Я тихо восхищалась игрой Надии, глядя, как они втроём поднимаются по короткой лесенке, ведущей к выходу из класса. О том, что Надия умеет, когда нужно, хорошо притвориться, все мы давно знали. Сегодня это её искусство очень нам пригодилось.

– Бедняжка, – сказала мисс Финч и прикусила губу.

Затем она повернулась и медленно направилась в сторону своего кабинета.

«Сейчас или никогда», – сказала я себе, и на секунду прикрыла глаза, собираясь с духом.

Потом я вновь открыла их и решительно окликнула:

– Мисс Финч?

– Да, Айви? – ответила наша учительница, склоняясь над роялем.

Мы с сестрой подбежали к ней, и я продолжила:

– Мисс Финч… я… то есть мы… хотели спросить вас кое о чём. Это, наверное, будет странная просьба, поэтому вы уж… Э-э-э… простите нас заранее.

Скарлет незаметно, но чувствительно ткнула меня под рёбра – дескать, хватит дрожать и колебаться! Лицо мисс Финч оставалось спокойным и печальным.

Я набрала в грудь воздуха и выпалила, словно в прорубь с головой нырнула.

– Вы знаете, где находится мисс Фокс?

Мисс Финч вздрогнула, прислонила свою палочку к боку рояля и села на круглый вертящийся стульчик, потирая себе лоб ладонью.

– Да, – ответила она, помолчав немного. – Она сидит в Бродгейтской тюрьме за… – Тут мисс Финч тяжело сглотнула и сделала неопределённый жест свободной рукой. – За всё, что она натворила в этой школе. Ну, это вы сами знаете.

– Простите, мисс, – продолжила я. – Я знаю, что вам, должно быть, трудно говорить о…

– Скажите, вы виделись с ней? – вмешалась Скарлет.

Мисс Финч резко подняла голову и пристально посмотрела на нас. Несколько секунд длилось напряженное молчание, и я уже почти не сомневалась, что она сейчас скажет «нет». Но мисс Финч, помолчав, ответила:

– Да. Да, виделась.

Щёки у неё пылали – от стыда? От смущения? Не знаю.

Скарлет неуклюже переступила с ноги на ногу и отвернулась в сторону. Я понимала, что моя сестра считает мисс Финч предательницей – ещё бы, встречалась с мисс Фокс после всего, что та с ней натворила! Но, как я уже говорила, мисс Фокс была матерью мисс Финч, настоящей её матерью. И у них было слишком мало времени, чтобы как следует узнать друг друга до того, как наша бывшая директриса ударилась в бега, а затем и вовсе угодила за решётку. А разве мы со Скарлет не готовы были бы на всё, лишь бы повидаться с нашей мамой? Поэтому я мисс Финч нисколько не осуждала.

– Всё в порядке, мисс, – попыталась я подбодрить её, но при этом ужасно неловко себя чувствуя.

– Почему вы спрашиваете? – взглянула на меня мисс Финч.

Я покосилась на Скарлет, но моя сестра продолжала стоять, плотно поджав губы, и приходить мне на выручку не собиралась.

– Я знаю, это прозвучит странно, однако, узнав о намерениях Генри закрыть нашу школу, мы… подумали, что нам нужно поговорить с мисс Фокс. Если… Одним словом, а вдруг она знает что-то такое… ну, очень важное насчёт Руквуда. Знает и сможет рассказать нам, – я в нерешительности прикусила губу.

На лице нашей учительницы появилось выражение ужаса, словно я только что объявила ей, что собираюсь добровольно сжечь себя на костре.

– Что? – переспросила она, явно не веря своим ушам.

– Она спрашивает, нельзя ли и нам поговорить с ней, мисс, – нарушила наконец молчание Скарлет.

– Девочки, я… – растерянно произнесла мисс Финч.

– Вы, конечно, можете нам отказать, – очертя голову я бросилась вперёд. – Я понимаю, наша просьба звучит странно, дико даже. Но поверьте, мы очень хорошо обо всём подумали. Это может быть нашим единственным шансом спасти школу.

– Теперь я должна всё хорошенько обдумать, – сказала мисс Финч. Её кожа сейчас стала ещё бледнее, чем обычно. – И я должна буду спросить у миссис Найт…

Я поморщилась. Миссис Найт, конечно же, ничего нам не разрешит, тут и спрашивать нечего… Хотя, с другой стороны, Генри разозлил нашу директрису ничуть не меньше, чем всех нас. Он нацелился отобрать у неё работу, деньги и вышвырнуть вместе с нами на улицу. Так что, быть может, и её удастся уговорить?

– А что будет с вами, мисс, если нашу школу закроют? – тихо, почти шёпотом, спросила я.

– Боюсь, что ничего хорошего меня не ждёт, – вздохнула наша учительница. – Работу здесь я получила только благодаря… своей матери. Не думаю, что в какой-нибудь другой школе мне удастся убедить начальство, что я могу учить танцам с такой ногой, как у меня.

Скарлет пробормотала себе под нос несколько крепких словечек в адрес Генри и стиснула кулаки так, что у неё побелели костяшки пальцев. Я ругаться не умею и не люблю, но чувства у меня были такими же, как у сестры.

– Вы не заслуживаете такой участи, мисс, – сказала Скарлет.

– Спасибо, Скарлет, – ответила мисс Финч. – По правде сказать, никто из нас не заслуживает. Я надеялась, что Руквуд станет местом, которым мы сможем гордиться.

– Он до сих пор таким может стать, – сказала я, искренне веря в этот момент своим собственным словам. – Может, если только нам просто удастся поговорить с мисс Фокс.

Мисс Финч опёрлась ладонью о крышку рояля и тяжело поднялась на ноги.

– Как было сказано, я подумаю об этом. Но пока что ничего вам не обещаю. Договорились?

– Договорились, – ответила я, и у меня опять упало сердце.

Конечно, она не сказала нам «нет», но и «да» тоже ещё не сказала.

А мисс Финч тем временем ушла в свой кабинет и закрыла за собой дверь.

Мне казалось, что мои собственные многочисленные отражения разочарованно смотрят на меня с зеркальной стены балетного класса.

– Ну, не так уж плохо, верно? – спросила я, повернувшись к сестре.

Скарлет печально улыбнулась и ответила, положив руку мне на плечо:

– Во всяком случае, ты попыталась.

Глава шестнадцатая Скарлет

Остальным нашим о разговоре с мисс Финч я рассказала за обедом. Осталась ли довольна этим разговором я сама? Трудно сказать. С одной стороны, мисс Финч категорически нам не отказала, но и в восторг особый от нашей просьбы не пришла.

А мне хотелось, чтобы она сказала «нет».

Хотелось же, чего уж там лукавить?

На мой рассказ наши отреагировали довольно безразлично, ведь конкретного ответа от мисс Финч мы пока что не получили, а значит, нужно просто ждать. Я же ловила себя на том, что лично меня очень волнует, каким он будет, этот окончательный ответ. Если мисс Финч скажет «да», это будет означать встречу с нашей бывшей директрисой, которая организовала мою фальшивую «смерть» и пыталась погубить мою жизнь, не говоря уже обо всём остальном зле, которое она причинила не только мне. Но если мисс Финч скажет «нет», мы навсегда потеряем Руквуд, а моя мачеха, возможно, найдёт способ вновь упрятать меня в сумасшедший дом. Излишне говорить, что ни один из этих вариантов нисколько меня не устраивал.

Но на следующий день события приняли совершенно неожиданный оборот.

Субботнее утро выдалось холодным, в морозном воздухе кружили редкие снежинки. Мы с Айви шли мимо кабинета миссис Найт, когда дверь неожиданно распахнулась и из неё в коридор стремительно выкатилась сама наша директриса.

Мы с сестрой сумели вовремя притормозить, чтобы не врезаться в неё, и я спросила:

– Мисс?

– Девочки, – негромко сказала миссис Найт, стреляя глазами влево и вправо по пустынному коридору. – Быстро ко мне в кабинет. Обе.

Она загнала нас к себе, ещё раз выглянула в коридор и торопливо прикрыла дверь кабинета.

– Я в чём-то провинилась? – спросила я, поскольку никакой другой причины оказаться в директорском кабинете для себя просто не видела.

Миссис Найт тяжело опустилась за свой стол и сказала, указывая на два стоящих перед ним стула:

– Присаживайтесь.

Мы с сестрой уселись.

Оглядевшись по сторонам, я заметила, что со стен кабинета исчезли жизнерадостные плакаты и лозунги, которые так нравились нашей директрисе.

– А что случилось с вашими плакатами, мисс? – поинтересовалась я.

– Он снял их, – мрачно ответила она. Теперь я рассмотрела лиловые мешки под глазами миссис Найт и то, как торчат кончики её седеющих волос, обычно гладко зачёсанные. – Снял, потому что им, видите ли, нужно обследовать стены.

– Вы хорошо себя чувствуете, мисс? – спросила Айви.

Вид у миссис Найт и впрямь был, мягко говоря, слегка диковатый.

Наша директриса коротко кивнула, глубоко вздохнула и заговорила:

– Я чувствую себя нормально. Вот что, девочки. Я говорила с мисс Финч. Это, конечно, совершенно дурацкое, безрассудное…

– Простите нас! – перебила её Айви. – Мы просто подумали, что это, возможно, хорошая мысль – расспросить…

Теперь уже миссис Найт оборвала мою сестру резким взмахом руки.

– Я не вас имею в виду, а себя. О своём решении, – она скривила рот и сдунула упавший ей на лицо седоватый локон. – Я разрешаю вам поехать и поговорить с мисс Фокс.

– Постойте, – ахнула я, хватаясь рукой за край столешницы. – Вы… Вы это серьёзно?

Она кивнула и после небольшой паузы подтвердила:

– Да. Мисс Финч заберёт вас сегодня после полудня.

– Так вы… – задыхаясь, начала Айви. – Так вы думаете, это действительно может сработать?

– Девочки… Вы знаете, что я всегда старалась смотреть на вещи оптимистично и делала для нашей школы всё, что только могла. Сейчас я оказалась в крайне сложном положении. Ведь если ничего не предпринимать и сидеть сложа руки, наша школа в следующем году превратится в груду строительного мусора. А если такое случится, все мы, учителя, потеряем работу, нам станет просто негде преподавать, – тут голос миссис Найт заметно дрогнул. – Так что, если ваша затея имеет хотя бы малейший шанс на то, чтобы получить любую полезную для всех нас информацию, тогда, я считаю, следует попытаться.

– Но мисс Фокс… очень опасная женщина, – заметила я.

– Я знаю, ведь я проработала вместе с Джиневрой Фокс много лет, – откликнулась наша директриса. – Мы все побаивались её, и мне никогда не нравились её методы. Мне хочется думать, что после её ухода я сделала Руквуд более спокойным и пригодным для жизни местом… – На глазах миссис Найт показались слёзы, которые она быстро сморгнула. – Но Руквуд она знает как свои пять пальцев, этого не отнять.

– Знает, – кивнула я. – И использовала это против нас.

Своё тесное знакомство со всеми потайными уголками Руквуда мисс Фокс использовала в недавнем прошлом для того, чтобы попытаться погубить репутацию миссис Найт, нагнать на всю школу страху и посеять хаос. Среди «подвигов» мисс Фокс числилось отравленное жаркое в столовой и выброшенная из окна второго этажа Джозефина, сломавшая себе при этом ногу. А ещё мисс Фокс было известно о заброшенном охотничьем домике в глубине парка, где она держала свою похищенную дочь, мисс Финч.

– Я уверена, что мисс Финч сумеет обеспечить вам безопасность, – продолжила миссис Найт, – но прошу и вас тоже вести себя осторожно и не совершать необдуманных поступков.

При этом она пристально посмотрела не на мою сестру, а именно на меня.

– Мы не будем… совершать, – пообещала за нас обеих Айви.

– Вы уверены, что мы поступаем правильно, мисс? – спросила я, сглотнув.

Сама я в этом уверена не была.

Миссис Найт немного помолчала, словно ещё раз взвешивая все «за» и «против», а затем твёрдо ответила:

– Да. Постарайтесь узнать всё, что только сможете, девочки. И ещё раз прошу вас: будьте осторожны.

После полудня, одетые в пальто, мы ждали мисс Финч в вестибюле школы. Тихо шуршал, падая на стёкла окон, поваливший на улице снег. Вместе с нами стояла Ариадна.

– До сих пор поверить не могу, – сказала она. – Никогда бы не подумала, что миссис Найт даст своё разрешение.

– А я никогда не подумала бы, что мисс Финч согласится с нашим предложением, – уныло откликнулась я.

Настроение у меня было как на похоронах.

Стоявшая возле железной батареи отопления Айви посмотрела в мою сторону и добавила:

– Честно сказать, мне самой жутко до сих пор.

– Это понятно, – фыркнула я. – Так напомните мне, почему мы всё это делаем?

– Потому что она может рассказать что-нибудь важное, – объявила Ариадна, и в её голосе прозвучала нотка энтузиазма, который совершенно отсутствовал у меня. – Вы можете спасти нашу школу!

Я закусила губу и ничего не сказала.

Вскоре из коридора появилась мисс Финч. Она была без трости и шла хоть и медленно, но вполне уверенно.

– Добрый день, мисс, – сказала я. – Вы сегодня без палочки?

– Да. Знаешь, несмотря на холод, сегодня у меня хороший день, – слабо улыбнулась она. – Хотя боюсь, дальше будет хуже. Так что пойдёмте, пока я не передумала.

– Держи за нас кулаки, – одними губами прошептала я Ариадне, когда мы уходили.

– Счастливо и ни пуха! – прошептала она в ответ.

Счастливо, ага! Великое счастье нас ожидает впереди, что и говорить!

Миссис Найт вызвала нам такси, машина уже ждала у парадного входа. Не знаю, чего уж там наговорила наша директриса шофёру, но он всю дорогу то и дело подозрительно косился на нас в укреплённое над ветровым стеклом зеркальце.

Бродгейтская тюрьма находилась в маленьком посёлке примерно в часе езды от Руквуда. Вы не представляете, каким мучительным для меня оказался этот час, пока наше такси петляло по заснеженным дорогам. Мои мысли путались, и я то лихорадочно начинала продумывать, что сказать мисс Фокс при встрече, то впадала в оцепенение, безучастно глядя на проплывающие за окном живые изгороди и притворяясь перед самой собой, будто еду не в тюрьму, а в какое-то другое место. В лобовое стекло мелкими белыми мошками летели снежинки.

Айви нашла мою руку, сжала и не выпускала её. Мисс Финч молчала, ни слова не говорила. Как села возле школы, как поправила шарф на шее и подол платья, так и сидела, не двигаясь. В машине было холодно, у всех изо рта вылетали облачка пара от дыхания.

Наконец наше такси скатилось с невысокого холма, за окном замелькали одноэтажные домики, а потом я увидела тюрьму.

Первое впечатление: серая громадина, покрытая местами белым снегом. Наша машина подъехала ближе, начала тормозить, и теперь стало ясно, что это массивное здание в стиле позапрошлого века, сложенное из больших, прочных каменных плит. В центре здания главный вход – двустворчатые дубовые двери, по обе стороны от них сводчатые окна. А дальше, влево и вправо от входа – глухие, уходящие высоко в небо стены без единого окна.

Сердце гулко стучало у меня в груди, моментально вспотели ладони, которыми я ещё цеплялась за кожаные сиденья. Да, никаких сомнений – это была тюрьма, все мосты были сожжены, а пути к отступлению отрезаны.

«Может, взять да сбежать?» – мелькнуло у меня в голове, но я тут же прогнала эту глупую мысль прочь.

Сбежать! Куда сбежать? Начнём с того, что я понятия не имею, где нахожусь. А уж как Айви меня за это возненавидит! Она ведь твёрдо намерена довести свой нелепый план до конца.

Когда машина остановилась, шофёр помог мисс Финч выбраться с переднего сиденья. Следом за ней через заднюю дверцу вышли и мы с Айви.

– Я вас буду ждать, – коротко бросил таксист.

Он стряхнул налипшие на его пальто снежинки и запрыгнул назад в машину, на водительское место.

– Вы уверены, что надо идти? – дрожащим голосом спросила я, сама не зная, к кому именно обращаюсь.

– Н-нет, – стуча зубами, откликнулась Айви.

– Нет, – эхом ответила мисс Финч. – Но идти надо. Пойдёмте.

Следом за ней мы прошли во входную дверь, она оказалась такой тяжёлой, что тянуть её нам пришлось всем втроём. Каждый шаг давался мне с трудом – не хотели мои ноги нести меня вперёд, и всё тут. Пожалуй, ещё никогда в жизни мне так сильно не хотелось уйти. Исчезнуть, испариться, убраться прочь отсюда.

Чуть дальше в вестибюле стояла стойка, за которой возвышался мужчина в тёмно-синей униформе тюремного служащего.

– Мада-ам, – увидев мисс Финч, протянул он, приподнимая свою шляпу. – Снова пришли повидать свою мать?

Когда мы подошли поближе, я увидела, что этот тюремщик был не только очень высоким, но ещё и очень старым. У него были старческие коричневые пятна на лице, и какой-то странный нарост над верхней губой, который он безуспешно пытался скрыть усами.

– Да, – ответила ему мисс Финч. – Надеюсь, с ней всё в порядке?

Служащий утвердительно кивнул, а затем строго спросил, глядя на нас с сестрой:

– А это кто такие?

Мою ладонь обхватили холодные как лёд пальцы Айви. Я же чувствовала, что не могу произнести ни слова, дара речи лишилась.

А вот мисс Финч в карман за ответом не полезла, он, очевидно, был приготовлен у неё заранее.

– Это мои племянницы, – ловко солгала она. – Приехали повидаться со своей любимой бабушкой. Ужасно по ней соскучились.

Взгляд тюремщика стал недоверчивым – наверное, он пытался представить совсем не почтенного возраста мисс Фокс в роли бабушки, да ещё не просто бабушки, а любимой, по которой можно соскучиться. Я бы на месте этого старика ни за что в такое не поверила. Тюремщик потянулся к кнопке тревожного звонка, алевшей у него на столе, но прежде чем он успел что-либо сказать или сделать, мисс Финч накрыла его руку своей ладонью.

– Спасибо, Рональд, – сказала она. Я стояла за спиной мисс Финч, и лица её не видела, но по бархатному звучанию голоса догадалась, что сейчас наша преподавательница улыбается и усердно моргает своими длинными ресницами. – Я знала, что вы меня поймёте.

– Э… – замялся Рональд. – Э… ну, да, мада-ам. Разумеется, мада-ам. Берта проводит вас на женскую половину.

Мисс Финч повернулась к нам, и фальшивая улыбка сползла с её лица. Она коротко дёрнула головой, и мы молча отошли следом за ней в сторону.

– Нам туда, – сказала она. – Наверное, мне понадобится ваша помощь. Здание очень старое, полы неровными стали, буду опираться о вас.

– Хорошего дня, мада-ам! – крикнул нам вслед Рональд.

Его оттопыренные уши пылали, как два аварийных фонаря.

– Хорошего дня в тюрьме, – пробормотала я, и Айви немедленно ущипнула меня за руку, незаметно, но больно.

Мы помогли мисс Финч идти по коридору, пол которого действительно оказался неровным, в каких-то буграх и трещинах. В конце коридора на плетёном стуле сидела коренастая плотная женщина. Берта, надо полагать.

Увидев нас, она поднялась на ноги и грубым низким голосом сказала, обращаясь к мисс Финч:

– Здравствуйте ещё раз, – и, даже не взглянув на меня и Айви, повернулась и зашагала вперёд, бросив через плечо: – Пойдёмте.

Она привела нас к железной двери, которая на вид должна была весить не меньше тонны, и вытащила из своего кармана… связку звенящих ключей.

От этого звука, который всегда был «визитной карточкой» мисс Фокс, у меня перехватило дыхание.

– Я не могу, не могу, – чуть слышно выдохнула я, но Айви меня услышала.

– Мы сможем, – возразила она. – Мы сможем. Пошли.

Сестра сделала глубокий вдох и снова взяла меня за руку.

– Вместе, – сказала она.

Вот и настала пора ещё один, самый последний раз встретиться лицом к лицу с нашим злейшим врагом.

Глава семнадцатая Айви

От встречи с мисс Фокс нас отделяли считаные мгновения.

Перед нами уходил вдаль тёмный, без единого окна, коридор. Он тянулся, и тянулся, и тянулся, и мне уже казалось, что коридор этот не закончится никогда.

Теперь мисс Финч шла, опираясь на руку Берты. Если наша учительница и волновалась – а она, как мне думалось, не могла не волноваться, – то виду не подавала. А вот от идущей рядом со мной сестры буквально накатывали волны страха, и, как ни странно, от этого я чувствовала себя только увереннее и сильнее. Ведь должен хоть кто-то из нас быть сильным и уверенным, так ведь? Странно, однако, как я изменилась – всего лишь несколько лет назад мне и в голову не могло бы прийти, что я могу чувствовать себя увереннее, чем моя сестра.

Мы дошли до следующей двери, и Берта остановилась, чтобы отпереть её ключом, который показался мне на вид таким же старым, как само это здание. А когда тюремщица открыла дверь, из-за неё сразу донёсся нестройный шум.

Это не был ровный гомон голосов, который всегда можно услышать в руквудской школьной столовой. Шум здесь то нарастал, то утихал, и был, если можно так сказать, «многослойным». В нём можно было различить и стрекотание каких-то механизмов, и чей-то тихий плач, то громкий вскрик, то какой-то звон, словно кто-то идёт вдоль металлической ограды и ведёт другой железкой по её прутьям.

– Успокойтесь, леди. Тихо! – крикнула сквозь дверной проём Берта, и махнула нам, приглашая следовать дальше.

Скарлет с такой силой вцепилась мне в руку, что у меня побелели костяшки пальцев. И мы пошли дальше.

С обеих сторон вдоль коридора тянулись камеры, забранные до самого потолка чёрными частыми железными прутьями. Внутри каждой камеры были сколоченные из досок нары, чтобы спать на них, таз для умывания и кувшин с водой. Всё. Да, ещё под потолком в дальней стене камеры имелось оконце – тоже забранное решёткой, разумеется – сквозь которое с улицы проникал свет. В принципе, в камерах было довольно чисто, а затхлый запах, который здесь стоял… Старостью и заброшенностью – вот, пожалуй, чем пахло в тюрьме.

Некоторые заключённые женщины работали – ткали нитки на специальных машинках, чинили одежду. Теперь мне стало понятно, откуда идут все шумы.

– Прошу вас! – раздался прямо над моим ухом умоляющий крик, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности. Я повернулась и увидела прижавшееся к железным прутьям решетки отчаянное, перекошенное лицо. – Я ничего не сделала, клянусь!

– Тихо, Перкинс! – цыкнула на неё Берта. – Не заводи свою шарманку!

– Но это правда, правда! – возразила женщина, однако в глубь своей камеры от решётки отступила.

– Я тоже ни в чём не виновата! – воскликнула смуглая худенькая женщина, сидевшая в камере на противоположной стороне коридора. К решётке она при этом не подошла, сидела, раскачиваясь вперёд-назад на своих нарах.

Я слышала, как часто, испуганно задышала Скарлет, и поняла, что она, судя по всему, вспомнила время, которое ей пришлось провести в сумасшедшем доме.

– Всё в порядке, – шепнула я ей.

– Салли Потрошительница каждый день твердит, что невиновна, – пояснила Берта, указывая в сторону худенькой женщины. – Как вы думаете, мы должны в это поверить и отпустить её?

У меня всё внутри сжалось. Кто знает, все ли эти женщины заслужили такую вот участь? Есть ли среди них те, кто попал за решётку ни за что, как Скарлет в своё время? А сколько среди них таких же, как… мисс Фокс?

Меня постепенно охватывало какое-то оцепенение, я переставала понимать, где всё это происходит – наяву или во сне?

Мы дошли до конца коридора. Камеры закончились, а перед нами оказалась ещё одна дверь. За этой новой дверью камер было совсем немного. Берта привела нас в какой-то тёмный закуток и оглушительно крикнула, сразу напомнив мне нашу мисс Боулер.

– Фокс! Посетители! – затем она обернулась к нам и нормальным голосом добавила. – Я оставляю вас одних. У вас есть десять минут.

Сказав это, она ушла. Скарлет, как мне показалось, перестала дышать. У меня начала кружиться голова.

Мы стояли перед камерой, забранной, как и все остальные камеры, железной решёткой со стороны коридора. Чёрные прутья. Побелённые стены. А на их фоне одетая в чёрное платье, со скрещёнными на груди руками… мисс Фокс.

Она медленно повернула голову. Волосы у неё, как и прежде, были стянуты в тугой пучок.

– А, Ребекка, – сказала она таким тоном, словно приветствовала гостью, зашедшую к ней в гостиную на чашечку чая, а не посетительницу в тюрьме.

Затем она заметила меня со Скарлет и недовольно спросила:

– А эти?.. Они что здесь делают?

– Мама, – сказала мисс Финч. Я думала, её всё здесь пугает точно так же, как нас с сестрой, но мисс Финч выглядела спокойной, и я вдруг вспомнила, что она здесь уже не в первый раз. Привыкла немного. Голос у мисс Финч звучал ровно, только немного устало. – Близнецам нужно поговорить с тобой.

– Ты всерьёз думаешь, что я стану разговаривать с этим отродьем? – презрительно ответила мисс Фокс, вздёрнув верхнюю губу. – Это же по их милости я здесь оказалась, – повела она рукой, указывая на стены своей камеры.

– Погоди, – остановила её мисс Финч и прислонилась к глухой стене напротив камеры, в точности повторив позу своей матери. – Неужели это не самое малое, что ты можешь сделать после того, что сотворила с ними?

Я восхищалась отвагой нашей учительницы. Длинный путь она проделала, чтобы из покорной овечки превратиться в женщину, способную вот так противостоять своей грозной матери.

Мисс Фокс остановила на мне свой тяжёлый взгляд, от которого у меня по спине сразу же побежали мурашки. Далеко мне было до мисс Финч!

– Вы выяснили, что случилось с моим Вороном? – неожиданно спросила она.

– Я уже говорила тебе, мама, что они нашли твоего коня. Он стоит в конюшне Руквуда. И, пожалуйста, не уводи разговор в сторону.

– Какой разговор? – продолжая сверлить меня взглядом, сказала мисс Фокс.

Тут Скарлет неожиданно выпустила мою руку. Освободившиеся от её железной хватки пальцы немедленно защипало – к ним начала приливать кровь.

– Послушайте, – сказала моя сестра, вплотную подойдя к решётке и глядя в лицо мисс Фокс так, как, наверное, смотрят в ствол направленного на тебя пистолета. – Мы здесь для того, чтобы поговорить с вами об одной важной вещи. Мистер Бартоломью умер. Его мерзкий сынок стал владельцем Руквуда и собирается в течение нескольких ближайших недель превратить его в груду строительного мусора. Что бы вы ни думали о нас с сестрой, этого, я думаю, вам не хотелось бы.

Наша бывшая директриса приподняла бровь. Очевидно, её заинтересовало то, что сказала Скарлет.

– Это правда, Ребекка?

– Да, мама, – ответила мисс Финч. – Он хочет целиком снести старое здание. Говорит, что, возможно, построит на этом месте новую школу, но я бы не рискнула ему поверить… Если закроют Руквуд, все мы лишимся работы. Не знаю, как остальные, а я уж точно нигде больше работы не найду, кому я нужна, хромая балерина.

Мисс Фокс медленно присела на свои деревянные нары.

– Старый осёл, – пробормотала она. – Я так и знала, что он это сделает. После всего, что я вложила в эту школу…

– Но при этом вы пытались уничтожить её, – напомнила я.

– Верно, – согласилась мисс Фокс, гневно стрельнув глазами в мою сторону. – И если кому-то дано уничтожить Руквуд, так только мне.

– Мама… – предупредила её мисс Финч. – Не забывай, что ты в тюрьме.

– А то я могу об этом забыть, как ты думаешь? – взвилась мисс Фокс. Скарлет испуганно попятилась дальше от решётки. – Но в тюрьме я или нет, а это всё равно моё право – решать судьбу Руквуда. Моё, и больше ничьё. А тут, значит, является какой-то заморыш и командовать начинает?

Мы с сестрой обменялись многозначительными взглядами. Конечно, мисс Фокс выглядела слегка помешанной, однако у меня появилось ощущение, что мы всё же сдвинулись с мёртвой точки.

– Мы можем остановить его, – дрожащим голосом сказала Скарлет. – И вы, наконец, сможете отомстить мистеру Бартоломью. Разве не этого вам всегда хотелось?

Мисс Фокс вновь поднялась на ноги и подошла к решётке. Меня раздражало то, как тихо она теперь передвигается. Ни сухого щёлканья каблуков, ни перезвона ключей в кармане. Мы с сестрой к решётке приближаться не стали, продолжали стоять, замерев на месте.

– Вы, малявки! – презрительно бросила нам мисс Фокс. – Что вы можете знать о моих желаниях?

– Мы знаем, что он очень серьёзно вам угрожал, – тихо сказала я. Громче говорить не решалась, боялась разозлить её. – А вы его боялись.

– Я? Боялась? – неискренне, как мне показалось, фыркнула мисс Фокс.

– Боялись, – повторила я, а мисс Финч кивнула. Она тоже знала, что это правда. – Вы боялись и ненавидели. А теперь его мерзопакостный сынок собирается всё решать сам, – напомнила я. – И уничтожит нашу школу, если только вы не сообщите нам что-то такое, что мы могли бы использовать против него.

Мисс Фокс немного помолчала, отвернувшись в сторону, поглаживая пальцами прутья решётки.

– На самом деле он никогда не был владельцем школы, – сказала она наконец, и я затаила дыхание. Вот оно, подтверждение подозрений, и наших, и нашей мамы! – Я знала об этом. Но как вы думаете, неужели я не нашла бы способ отобрать у него школу, будь у меня на руках твёрдые доказательства? В два счёта отобрала бы!

Я почувствовала, что мои надежды тают, словно дым. Отступиться? Опустить руки? Ну, нет! Не после всего этого!

– Скажите, пожалуйста, а есть ли у вас какие-нибудь соображения насчёт этих твёрдых доказательств? Как вы думаете, могли они каким-то образом сохраниться? – спросила я.

– Хм… – Мисс Фокс по-прежнему не смотрела в нашу сторону, наверное, не хотела даже себе самой признаться, что снизошла до разговора с нами. – Было у меня одно подозрение… – Она постучала ногтем по железной решётке, и от этого звука у меня все нервы дыбом, что называется, встали. – Вы знаете, кто такая леди Вуттон?

Мы дружно кивнули.

– Я подозреваю, что Бартоломью подменил её завещание, подделал документы. Но такая хитрая бестия, как эта леди Вуттон… Не могла она, я думаю, иметь лишь один экземпляр своего завещания. А раз так, то скорее всего спрятала его копию где-то в здании школы. Возможно, там ещё остались не открытые мной потайные уголки, и в одном из них лежит подлинное завещание леди Вуттон.

– И где могут быть такие уголки? – спросила я.

Мисс Фокс вышла из задумчивости и вернулась к своему обычному тону:

– Идиотка! Ты что думаешь, будь мне известны все тайные уголки, не нашла бы я эту бумажку? А ведь я знаю в Руквуде всё до мелочей. У меня ключи были от всех комнат. Да я… да я, можно сказать, эту школу своими руками буквально из ничего слепила!

– И смотрите, куда всё это вас привело, – заметила Скарлет. Щёки у неё пылали, гнев, наконец, взял верх над страхом. – Не забывайте, с какой стороны тюремной решётки вы находитесь!

Мисс Финч приподняла брови, однако ничего не сказала.

Мисс Фокс окинула мою сестру ненавидящим взглядом и низким голосом ответила:

– А ты не забывай, как много было мне под силу сделать с тобой. Разве неудивительно, до чего легко смогли согласиться забыть о тебе твои близкие – если, конечно, немного заплатить им за это?

– Как вы смеете… – начала Скарлет и рванулась было к решётке, но я вовремя успела остановить её, схватив за руку.

– Не надо, – прошептала я, хотя внутри у меня тоже всё кипело.

Итак, мисс Фокс действительно подкупила нашу мачеху, как мы всегда и подозревали.

– Мама, – вновь заговорила мисс Финч. – Если начнёшь угрожать, я позову Берту, слышишь?

Мисс Фокс сердито фыркнула и снова сложила свои руки на груди. Скарлет сердито сопела, стоя рядом со мной и скрипя зубами.

– Мы никогда не забудем всего, что вы сделали, – сказала я, стараясь следить за тем, чтобы мой голос звучал спокойно и ровно. – Мы похоронили Скарлет. Эти похороны я не забуду до самой своей смерти. А затем вы совершили ещё ряд таких мерзких вещей, о которых тоже забыть трудно. Однако я помню также и о том, что это именно мы с сестрой сумели остановить вас!

Скарлет гордо задрала свой подбородок и добавила, смерив нашу бывшую директрису взглядом:

– Жизнь продолжается. А для того чтобы все забыли о вас, нам и подкупать никого не придётся. Они сами забудут.

Мисс Финч прикусила губу и уставилась в пол. Возражать нам она не стала.

– А запомнят все только то, как мы спасли от гибели Руквудскую школу, – с горящими глазами добавила Скарлет.

Глава восемнадцатая Скарлет

После этого мисс Фокс не промолвила больше ни слова, просто молча злилась, провожая взглядом мисс Финч, уводившую нас прочь.

– До свидания, мама, – сказала мисс Финч перед тем, как завернуть за угол коридора.

«Не в последний ли раз они прощаются?» – подумала я.

Нет, не в последний, наверное. Отношения мисс Финч с её матерью были слишком сложными, чтобы копаться в них.

Только после того, как мы снова встретились с Бертой и она вывела нас назад в вестибюль, я вдруг поняла, что вся дрожу. Почему? Этого я сама не знала, но точно не от холода или страха.

От нервного напряжения, наверное, и от охватившего меня с новой силой твёрдого намерения довести до конца начатое нами дело. Пока Рональд болтал с мисс Финч (ему этот разговор явно доставлял гораздо больше удовольствия, чем ей), я сказала, повернувшись к Айви:

– Мы сделали это. Мы действительно сделали это.

– Ага, – кивнула она. – Уж если мы сумели поговорить с мисс Фокс, значит, мы теперь всё что угодно сделать сможем.

После этого мы больше не разговаривали до самого Руквуда, молча глядя в окно такси на заснеженную дорогу. Не могли почему-то найти слов.

Доехав до школы, мы с сестрой поблагодарили шофёра и выскочили из машины. Он открыл переднюю дверцу и помог выйти мисс Финч с переднего сиденья.

– Ну, девочки, – сказала она. – Я, право, не знаю, был ли этот разговор чем-нибудь полезен для вас.

Хм… Точного ответа на этот вопрос у меня ещё не было, хотя кое-что важное из него, по-моему, можно было извлечь, если хорошенько подумать.

– Простите нас, мисс, – ответила я. – Я понимаю, как вам было тяжело.

– Иногда бывает очень полезно делать то, что тебе тяжело, – ответил она и пожала моё плечо.

В вестибюле мисс Финч нас покинула (скорее всего поспешила успокоить миссис Найт, что нас не убили и за решётку не посадили), а в углу уже стояли Ариадна и Эбони. Мы пошли к ним навстречу, и наши шаги эхом отдавались в огромном пустом пространстве вестибюля.

– Скарлет! Айви! Рассказывайте скорее, как всё было! – приплясывая от нетерпения, воскликнула Ариадна.

Заинтересованной, причём сильнее, чем обычно, выглядела и Эбони.

– Да-да, рассказывайте, – сказала она. Я пристально посмотрела на неё, и она, пожав плечами, ответила на мой вопрос: – Пока вас не было, Ариадна ввела меня в курс дела, так что теперь я всё знаю.

Я хмыкнула, а Ариадна смущённо улыбнулась.

– Ну, значит, так… – начала Айви.

– Это было ужасно, – прервала я её. – Действительно ужасно. И я сразу скажу, что никогда, никогда, никогда не хочу снова оказаться там.

– Вот гадство, – охнула Ариадна, а Эбони сочувственно посмотрела на меня.

– Но, – подхватила Айви, – кое-что мы всё-таки узнали. По словам мисс Фокс, мистер Бартоломью действительно присвоил себе школьное здание у леди Вуттон, подделав её завещание. Мисс Фокс считает, что копия подлинного завещания до сих пор хранится где-то здесь, в школе.

– И это завещание докажет, что Генри вовсе не владелец школы! – ахнула Эбони.

– Именно, – кивнула я. – Однако здесь есть проблема. Мисс Фокс понятия не имеет, где может быть спрятан этот документ. А может быть, знает, только сказать не хочет. Но если честно, я думаю, что она не лжёт. Если бы она знала, где находится подлинное завещание, она давно бы нашла его, а потом отобрала школу у мистера Бартоломью в свою пользу. То есть, как в поговорке: вор у вора дубинку украл бы.

– Тогда… – медленно заговорила Ариадна. – Тогда, если подлинное завещание действительно существует, то скорее всего оно либо спрятано в таком месте, куда даже мисс Фокс не сумела добраться со всеми своими ключами, либо лежит у всех на виду, просто никто этого не замечает.

А что, дельное замечание! Почти как всегда у Ариадны. Проблема только в том, что ни один из этих вариантов не выглядел для нас многообещающим.

– Это ещё не всё, – добавила Айви. – Она, кроме того, достаточно ясно дала понять, что наша мачеха за деньги согласилась признать Скарлет умершей.

Ариадна в ужасе зажала себе рот ладошкой, не успев даже сказать своё традиционное «гадство».

– Тебя, Скарлет? Умершей? – переспросила Эбони. – Как это?

– Долгая история, давай в другой раз, – ответила я.

Рано вечером я попросила всех Новых Шепчущих вновь собраться у нас, чтобы рассказать обо всём, что мы узнали в тюрьме. Задёрнули занавески, чтобы в комнате стало хоть чуточку теплее.

Едва я успела закончить свой рассказ, как Пенни уже наморщила свой носик и открыла рот, но я тут же осадила её:

– Я знаю, что ты собираешься сказать, Пенни. «Ну и что это всё нам даёт?» Успокойся, я думаю, что наш разговор с мисс Фокс был полезен.

«Должен быть полезен», – подумала я при этом.

– Хм… – протянула Пенни. – А разве не ты была категорически против этой затеи?

– Была, – согласилась я. – Только это было тогда. А теперь – это теперь.

– Это всё не суть, – сказала Айви, явно намекая, что пора нам с Пенни прекратить свои мелкие разборки. – Самое главное сейчас понять, что нам делать со всей этой информацией?

– Я думаю, нужно вернуться к самому началу и ещё раз вспомнить всё, что нам известно… – предложила Ариадна.

– Или, – перебила её Надия, – просто начать поиски прямо сейчас, немедленно. Не забывайте, что у нас очень мало времени.

– То есть ты предлагаешь обыскать всю школу? – спросила я. – И откуда, по-твоему, нам следует начать? Кроме того, не забывай, что здесь уже долгое время мисс Фокс все уголки обшаривала, а совсем недавно Генри и инспектор повсюду нос совали. Кроме разве что наших спален.

– Нам нужно от чего-то отталкиваться, – покивала Ариадна и чёркнула несколько слов в своём блокноте. – Но на самом деле ключ у нас есть. Мы знаем, что завещание было составлено леди Вуттон, а спрятать его она могла, скорее всего, где-то в здании школы. Значит, нам нужно поставить себя на её место и попытаться начать думать так же, как она сама в своё время.

– Думать так же, как какая-то мёртвая старуха? Ага, конечно! И как только это мне самой в голову не пришло? Это же так просто! – Вы уже сами догадались, наверное, кто мог такое сказать.

– Пенни, – сухо ответила я. – Ты хочешь оставаться в нашей группе или нет?

В ответ Пенни что-то сердито проворчала себе под нос, однако спорить перестала.

– Хорошо, – поднялась я на ноги. – Собрание закрыто. Попытайтесь… придумать что-нибудь. Сто́ящее.

И я махнула рукой, давая понять, что пора расходиться.

– Мы подумаем, – заверила Ариадна, кивком указывая на Эбони.

– Увидимся за ужином, – сказала им Айви.

Когда все ушли, я бросилась на свою кровать и уткнулась лицом в подушку. Я чувствовала, что больше не могу, что с меня хватит. Почему всё так трудно складывается?

– Не раскисай, – толкнула меня в плечо Айви.

– Отвали, – пробубнила я в подушку. – Я сплю.

– Считаю до трёх, – сказала Айви. – Поднимайся, и будем думать, как нам быть дальше.

– Я устала, – ответила я, перекатываясь на бок. – От всех устала, от всего устала. От разговора с мисс Фокс.

– Да… изнурительный был разговор, – согласилась Айви, выглядывая в окно.

Какое-то время мы с сестрой сидели молча, но я вдруг почувствовала, что мне стало легче. Словно у меня с плеч свалился невидимый груз, повисший на них в тюрьме, когда мы увиделись, а затем и сцепились с мисс Фокс. И знаете, я больше не испытывала прежнего ужаса, когда говорила, вспоминала о мисс Фокс или даже произносила вслух её имя. Словно меня расколдовали.

Пожалуй, ради одного этого стоило перетерпеть всё, что выпало нам с сестрой за сегодняшний день. Стоило. Даже если информация, которую мы с ней добыли, никуда нас не приведёт, всё равно стоило.

Ведь мы вступили в противоборство с мисс Фокс – и победили!

В воскресенье утром я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.

– Отстань! – простонала я. – Прекрати, Айви!

– Я не Айви! Я Ариадна! Просыпайтесь скорее, обе!

Я неохотно разлепила один глаз и увидела стоящую рядом с нашими кроватями Ариадну. Она была в ночнушке, волосы растрёпаны и торчат в разные стороны, в руке – блокнот.

– Что? – воскликнула я. – Что случилось? И как ты сюда попала?

– Просто вошла, дверь была не заперта, – ответила она. – Извините за вторжение, но дело крайне важное!

– Что за дело? – охрипшим со сна голосом спросила Айви, выглядывая из-под своего одеяла.

– Вы просили придумать что-нибудь стоящее, – сказала Ариадна. – По-моему, я придумала!

Вот теперь я окончательно проснулась, откинула одеяло и села на кровати, спустив ноги на пол:

– Ну, так не тяни, рассказывай!

Ариадна плюхнулась в изножье моей кровати.

– Хорошо, – сказала она. – Итак, нам нужно найти место, где леди Вуттон могла спрятать своё завещание. Вы сами где бы стали прятать что-то очень для вас важное?

– В своём матрасе, – не задумываясь, ответила я.

– В шкафу, может быть? – предложила Айви.

– Вы рассуждаете в нужном направлении, – кивнула Ариадна. – Я думаю, что если леди Вуттон действительно спрятала копию своего завещания, то скорее всего именно в своей спальне, тем более что это была единственная комната в Руквуде, оставшаяся к тому времени в полном её распоряжении. Всё остальное уже было отдано под школу. Правда, если леди Вуттон спрятала своё завещание где-нибудь в мебели, старый мистер Бартоломью мог найти его.

– Леди Вуттон и сама должна была это понимать, и наверняка нашла для тайника какое-то другое место, о котором не мог догадаться старый Бартоломью, – подумав, возразила я. – Под половицами, например, или в потолке.

– Точно! – согласилась со мной Ариадна. – Значит, будем искать именно там.

– Погодите, – подала со своей кровати голос Айви. – Но разве бывшая спальня леди Вуттон не стала теперь квартирой, где живёт наша экономка?

– Да, совершенно верно, – ответила Ариадна, сверившись на всякий случай со своими записями в блокноте. – Судя по инициалам на карте, именно так и есть.

– И это очень скверно, – поморщилась я. – Значит, нам нужно попасть в комнату экономки. Но как это сделать?

– Действительно, – поддакнула Айви. – Она же всё время там.

– Вот с этого и начинается мой план, – торжественно объявила Ариадна, поглаживая свой блокнот. – Помните кухонный лифт?

– О, нет, только не это, – моментально побледнела Айви.

Глава девятнадцатая Айви

Скарлет при упоминании о кухонном лифте смутилась и уточнила у Ариадны:

– Ты имеешь в виду ту похожую на шкаф штуковину, которая спускается в подвал?

– А то ты сама не помнишь! – сердито посмотрела я на сестру. – Ты же сама заставила меня залезть в этот ящик, когда мне нужно было странички из твоего дневника искать! Это было ужасно!

– Ужасно? Да брось! – ухмыльнулась она.

– Кто бы говорил! – я швырнула в неё подушкой. – Ты же сама до смерти боишься тесноты и темноты!

– В любом случае эта штуковина существует и работает, – рассудительно сказала Ариадна, стараясь утихомирить нас со Скарлет. – Но самое главное в том, что ездит она не только вниз, но и наверх. С её помощью когда-то подавали из кухни блюда на верхние этажи.

– Но я никогда этот ящик здесь, наверху, не видела, – Скарлет высунулась из-за подушки.

– Само собой! – усмехнулась Ариадна. – Потому что ту часть коридора, где была ниша лифта, перестроили, и там теперь… квартира экономки! А лифт помечен на карте маленьким квадратиком. Я сначала не поняла, что это за квадратик, но потом проследила и нашла его на плане каждого этажа.

Лично мне совершенно не улыбалась перспектива снова залезть в кухонный лифт. Это был тёмный тесный скрипучий ящик. На ненадёжных каких-то верёвочках. Ужас, одним словом.

– И нам всем придётся залезать в этот… лифт? – нервно спросила я.

– Нет, все мы в него не поместимся, – совершенно серьёзно ответила Ариадна.

– Нет, я имела в виду, по одному человеку за раз, но… всем? – уточнила я. – И ещё… Для начала нам снова придётся вламываться на кухню, чтобы попасть в этот ящик?

– Погоди, сейчас я всё объясню, – повернулась ко мне Ариадна. – Вот план, на котором я нарисовала, что должен будет сделать каждый из нас.

Она вырвала из блокнота и протянула нам листок с довольно сложной на первый взгляд, аккуратно вычерченной схемой.

– Ты всё утро это рисовала? – ужаснулась Скарлет.

– Всю ночь! – возразила Ариадна, и в глазах у неё появился какой-то дикий, сумасшедший блеск. – А теперь смотрите. Кухонный лифт можно поднять на самый верх из коридора четвёртого этажа, и он окажется прямо над квартирой экономки. Нужно, чтобы кто-то из нас управлял лифтом, поднимал и опускал его. Дальше кто-то должен под каким-то предлогом выманить экономку из её квартиры и задерживать как можно дольше. Правда, возникает одна проблема: на двери экономки установлен американский замок, автоматический. Он защёлкнется, как только экономка выйдет из своей квартиры, – Ариадна вытащила засунутый за ухо карандаш и указала им на нарисованную коренастую фигурку с курчавыми волосами, на платье которой было написано «Экономка». – Так вот, пока кто-то будет её отвлекать, кому-то другому из нас нужно будет залезть в кухонный лифт, спуститься в квартиру экономки и отпереть замок изнутри, чтобы все остальные могли попасть внутрь и начать поиски.

Чувствовалось, что план Ариадны произвёл на мою сестру сильное впечатление, хотя при этом и привёл в некоторое замешательство.

– Гениальный план, Ариадна, – сказала Скарлет, рассматривая схему.

– При условии, что нас не застукают, – заметила я. Тут в моей сонной ещё голове мышкой пробежала одна мысль. Я ухватила её за хвостик и спросила: – Погодите минуточку. А почему бы нам просто не попросить экономку, чтобы она позволила нам поискать тайник в её квартире.

– Я это уже сделала, – ответила Ариадна.

– Что? – в один голос воскликнули мы с сестрой.

– Ничего, – пожала плечами Ариадна. – Просто подошла к двери, постучала, а потом сказала экономке, что в её комнатах, возможно, спрятана одна очень важная вещь, которая может спасти нашу школу от разрушения.

– И что она тебе ответила? – спросила я.

Ариадна надула щёки и сказала, очень ловко подражая интонациям нашей экономки.

– Только через мой труп, ясно? Идите к себе в спальню, Флитуорт, и ложитесь в постель. На часах семь утра, и сегодня воскресенье. Вам не стыдно? Марш в кровать!

– Очень похоже, – покивала головой Скарлет. – Я прямо, можно сказать, увидела перед собой экономку в халате и с бигуди в волосах. Да, кстати, может, оно и хорошо, что всё именно так вышло. Ведь если Генри пронюхает, что мы что-то ищем, сразу сам насторожится, разве нет? Так что будет лучше сохранить всё в тайне.

– Согласна, – сказала я, отбрасывая в сторону своё одеяло. К этому моменту я уже полностью проснулась и сгорала от желания немедленно приступить к делу. – С чего начнём?

Ариадна ухмыльнулась, а моя сестра ответила мне, хитро прищурившись:

– Для начала соберём Шепчущих.

За завтраком Скарлет обошла девчонок и попросила прийти потом в нашу комнату. Когда все собрались, Ариадна рассказала свой план.

Разумеется, не обошлось без споров (наверное, не нужно объяснять, что их главной зачинщицей была Пенни), но в конце концов все роли были распределены и выписаны на листке в блокноте нашего секретаря Ариадны.

1. Эбони, Вайолет и Надия: отвлекают экономку.

2. Пенни: поднимает и опускает лифт.

3. Роза: караулит.

4. Скарлет: спускается в лифте.

5. Айви и Ариадна: в едут поиски в комнатах экономки.

Кажется, при этом было учтено всё. Эбони, Вайолет и Надия были прирождёнными актрисами, лучше их никто экономку отвлечь не смог бы. Да и им самим эта роль так понравилась, что они прямо здесь, не дожидаясь конца собрания, уже начали что-то прикидывать, о чём-то договариваться, перешёптываться и радостно хихикать. Пенни? С ней было сложнее. Она в принципе считала всю нашу затею пустой тратой времени, но, услышав про кухонный лифт, заинтересовалась – до этого она ничего про него не знала. На свою роль Пенни согласилась, как она сама сказала, «прежде всего для того, чтобы испытать что-то новенькое». Ну что ж, пускай хоть так.

Роза, самая тихая, незаметная и при том самая наблюдательная среди нас, просто идеально подходила для того, чтобы караулить у двери экономки. Приглядывать за четвёртым этажом, как мы решили, смысла никакого не было, поскольку там, наверху, всё равно никого не было, кроме пауков. Ну ещё мы туда наведывались, когда искали секреты старых Шепчущих, но это было очень давно!

Сначала прокатиться на лифте предложили мне, но я от этого удовольствия решительно отказалась и уговорила поехать Скарлет. Убедила сестру в том, что это поможет ей избавиться от страха темноты и замкнутого пространства. Скарлет, правда, говорила, что она уже не боится вовсе ни того, ни другого, но только я ей не поверила.

Ну вот и остались мы с Ариадной. Оказались на самом ответственном и опасном участке всей операции. Знаете, я вам честно скажу, меня не очень сильно пугала возможность засыпаться и быть пойманной. Гораздо больше я боялась того, что мы с Ариадной ничего не найдём, вот чего.

– Начинаем операцию сегодня, ровно в восемь вечера, – объявила Скарлет. – К этому времени повара уйдут с кухни, а у нас на этаже все уже разойдутся по комнатам.

Я спрятала руки за спину и переплела пальцы на руках. На удачу, как вы понимаете. Ведь если сегодня вечером всё пройдёт успешно и мы что-то обнаружим, то… сможем всё изменить.

Настал вечер. Во время обеда мы о своём плане не говорили, боялись, что кто-нибудь может нас подслушать. Скарлет лишь молча подмигивала без конца всем нашим.

Воскресные вечера – это всегда самое тихое и спокойное время в Руквуде. Большинство девочек сидят по своим комнатам – валяются на кроватях, читают книжки, доделывают домашние задания на понедельник. Свои домашние задания мы предусмотрительно сделали ещё днём (я, во всяком случае, а Скарлет хоть и уверяла меня, что у неё тоже всё сделано, по-моему, строчила вместо этого что-то в своём дневнике да нервно жевала конфеты, которые стащила у Ариадны). В коридоре, можно сказать, почти никого не было – так, изредка кто-нибудь пройдёт в ванную комнату или остановятся две подружки поболтать возле дверей, вот и всё.

Часы вдали пробили восемь. Пора!

Мы со Скарлет выглянули из своей комнаты и увидели, что Ариадна уже ждёт в коридоре. Затем я увидела Розу – как всегда неприметная, она направлялась в сторону комнат экономки. Мы двинулись следом за ней, делая вид, что просто прохаживаемся. На самом деле Роза должна была подать нам сигнал, что экономка вышла из своей квартиры.

Когда мы проходили мимо комнаты Надии, её дверь открылась, и в коридор выпорхнула вся тройка, которая должна была отвлекать внимание экономки.

Надия залихватски подмигнула нам, затем набрала в грудь воздуха и громко завопила:

– Да как ты смеешь?!

– А я тебе отчёт давать не собираюсь! Что хочу, то и делаю! – прокричала в ответ Вайолет, очень умело делая вид, что сильно толкает Надию в грудь.

– Эй, вы, прекратите! Слышите? Остановитесь! – вступила в игру Эбони.

Они продолжали кричать друг на друга. Начали открываться двери, из которых высовывались любопытствующие.

– Ты просто… – начала Надия, а потом завернула такое, отчего наша Ариадна покраснела как рак, а по всему коридору эхом разнеслись потрясённые ахи и охи.

– Я тебе эти слова сейчас в глотку запихну… – ответила Вайолет и тоже прибавила в конце очень крепкое словцо.

А я смотрела на их представление со странным чувством восхищения, смешанного с недоумением. Из того, что я прочитала в дневнике сестры, заводилой и атакующей стороной должна была бы выступать Вайолет. Это она, а не Надия считалась главной громилой в школе, когда сюда только-только поступила Скарлет. Однако Вайолет на самом деле сильно изменилась с тех пор – и из-за того, что посидела в сумасшедшем доме, но ещё больше благодаря тесной дружбе с добрейшей Розой.

Вспомнив о Розе, я метнула взгляд в её сторону, и как раз вовремя, чтобы заметить, как она махнула рукой. Это означало, что экономка покинула свою комнату и направляется в нашу сторону.

Надия вновь «толкнула» Вайолет, да так «сильно» на этот раз, что та упала, гулко «ударившись» спиной о дверь.

– Драка! Драка! – раздались со всех сторон возбужденные, даже восторженные, я бы сказала, голоса зрителей.

Мы же со Скарлет и Ариадной под шумок направились к лестнице и начали подниматься на четвёртый этаж.

– Девочки! – раскатился за нашей спиной голос экономки. – Что вы делаете, девочки? Прекратите это немедленно!

Тут её слова заглушил замечательный, просто великолепный вопль Эбони, от которого действительно кровь стыла в жилах.

Пенни уже ждала нас наверху, стояла, прислонившись спиной к стене.

– Что они там вытворяют? – спросила она.

– Точно не скажу, не знаю, – ответила ей Ариадна. – Но всё идёт как надо.

– Выманить экономку им удалось блестяще, – подтвердила я. – Только не перегнули бы они палку, а то ещё отчислят их из школы.

– Не время сейчас о такой ерунде волноваться, – отмахнулась Скарлет с таким видом, будто такая перспектива совершенно её не трогала. – Пошли.

Она махнула нам рукой, зовя за собой, и мы всей четвёркой поспешили к нише кухонного подъёмника.

– Эту штуковину сюда на этаж я уже подняла, – сообщила нам Пенни. – Там, на кухне, этим ящиком, наверное, до сих пор пользуются, в подвал на нём ездят, но сейчас, я думаю, все повара уже давно разошлись по домам. Во всяком случае, поднять ящик мне никто не помешал, а сам он пустой. Одним словом, можно действовать.

Больше всего кухонный лифт напоминал шкаф, встроенный в стену вечно пустого, заброшенного четвёртого этажа. Обычно дверцы этого шкафа были плотно прикрыты, но сейчас Пенни широко распахнула их, и они стали похожи на открытый рот, готовый проглотить одну из нас.

– Я ещё могу отказаться лезть туда? – спросила Скарлет и тяжело сглотнула.

– Нет. Поздно что-то теперь менять, – ответила я, легонько подталкивая сестру вперёд. – Времени у нас в обрез. Только пока нашим там, внизу, удастся задержать экономку. Да ты и сама всё это знаешь.

– Да, да, – нервно провела рукой по волосам Скарлет. – Хорошо.

– Ты сможешь, не сомневайся, – подбодрила её Ариадна.

– Порядок! – проворчала в ответ Скарлет. – Я пошла!

– А нам с тобой нужно поспешить вниз, на свой этаж, – обернулась ко мне Ариадна. – Лестница вон в той стороне, если помнишь. Погнали!

Глава двадцатая Скарлет

Я замерла перед тёмной распахнутой пастью подъёмника.

– Ну чего ты ждёшь? – спросила меня Пенни. – Это твой гениальный план, тебе и карты в руки. Давай!

И она подтолкнула меня в спину. Между прочим, у Пенни такой несильный толчок может означать то же самое, что лёгкое похлопывание по плечу у других.

Я втиснулась в ящик подъёмника и свернулась в тугой клубок. Развернуться внутри лифта, как раньше, я не могла – неужели мы с Айви так сильно выросли за последний год?

– Поехали, – услышала я за своей спиной голос Пенни.

Затем что-то заскрипело, затрещало, и ящик, в котором я сидела, медленно пополз вниз. Теперь в нём стало не только тесно, но и темно.

Дышать я старалась медленно, ровно: вдох-выдох, вдох-выдох.

«Всё хорошо, – мысленно твердила я себе. – Ну, темно, тесно, но ничего плохого от этого со мной не случится».

Но внутри меня всё сжалось. Я боялась, что оборвутся верёвки и ящик грохнется вниз, в подвал. Затем мне вдруг представилось, что если вдруг чуть-чуть запрокинуться назад, меня размажет по стене, и я судорожно обхватила руками согнутые колени. От скрежета древнего механизма у меня готовы были лопнуть барабанные перепонки в ушах.

А потом воздух вдруг посвежел (пусть ненамного, но всё-таки), и в ящике стало чуть-чуть светлее.

Ящик, в котором я сидела скрючившись, дёрнулся, в последний раз заскрипел и остановился. Я осторожно протянула назад свою руку, и каменной стены не обнаружила, зато нащупала что-то похожее на плотную ткань.

Я попыталась вылезти из лифта, но сделать это нормально у меня никак не получалось. Тогда, наплевав на приличия (всё равно меня никто не увидит!), я просто-напросто вывалилась наружу спиной вперёд и с глухим стуком приземлилась на покрытый ковром пол.

Несколько секунд я смотрела в потолок, а когда он перестал кружиться у меня перед глазами, огляделась по сторонам и обнаружила, что здесь окно кухонного лифта закрыто не деревянными дверцами, как на других этажах, а небольшой портьерой из плотной ткани. Только сейчас я вдруг поняла, как сильно повезло мне с этой тканью – ведь если бы здесь были дверцы, я, вероятнее всего, не справилась бы с ними и осталась висеть в запертом тёмном ящике.

Долго рассиживаться времени у меня не было, я поднялась на ноги и начала осматриваться вокруг.

У экономки были не просто комнаты, скорее небольшая квартирка. Из кухонного лифта я выпала во что-то наподобие крохотного коридора, совершенно пустого, если не считать небольшого шкафчика да горшка с цветком.

Экономки в коридорчике тоже не было, не довелось ей увидеть вылетевшую прямо из стены девочку.

Из коридора сквозь арочные проёмы виднелись владения хозяйки этих апартаментов. Прямо – довольно уютная гостиная с большими высокими окнами и картинами на оклеенных светлыми обоями стенах. Мебель в гостиной была деревянной, удобной на вид, накрытой яркими ковриками. На столе стоял радиоприёмник, рядом с ним лежали журналы и спицы, воткнутые в начатое вязанье из розовой шерсти.

Сквозь вторую арку я увидела кухню – крохотную, но поразительно опрятную, со шкафчиком, полным белой, с розовым узором, фарфоровой посуды. Ещё одна арка – и за ней спальня экономки с мягкой даже на вид двуспальной кроватью – ровной, без бугров и покрытой красивым, не то что у нас, пикейным покрывалом.

В этот момент в дверь постучали.

Айви и Ариадна! Это был их сигнал. Я должна была впустить их.

Я ещё раз огляделась, соображая, где здесь должна находиться входная дверь, и бросилась открывать. Отодвинула защёлку, толкнула дверь… на пороге стояли Айви и Ариадна.

– Ты сделала это! – ухмыльнулась Ариадна.

– Живее, живее, – прошептала я, затаскивая их внутрь и одновременно заглядывая им за спины.

Увидела караулящую Розу – она тоже заметила меня и чуть заметно махнула рукой. Дальше по коридору всё ещё слышались крики и возня. Наши актрисы справлялись со своей задачей просто превосходно… пока. Сколько времени есть у нас на поиски, мы не знали, следовательно, нужно было спешить.

– Давайте разделимся, – сказала Айви, моментально оценив обстановку. – Я – на кухню, Ариадна – в спальню, а ты, Скарлет, идёшь в гостиную. Тот из нас, кто закончит раньше, приходит другим на помощь.

– Хорошо, – сказала я, потирая руки.

Ариадна просто кивнула и бегом рванула в спальню.

Итак, с чего начать?

Я прошлась по гостиной, попрыгала на прикрытых ковриками половицах – они нигде не проседали, гулкой пустоты под ними тоже не обнаружилось. Прочный здесь был пол, старинный, сделанный, что называется, на совесть.

– Господи, сколько же разного чая у экономки, – донёсся голос Айви из кухни.

– О, нет, – с отвращением в голосе откликнулась Ариадна из спальни. – Нижнее бельё, фу-у…

Я их не слушала, стараясь сосредоточиться. Где же ещё поискать тайник?

Мебель? В гостиной были стулья, и стол, и конторка для письма, но я решила, что всё это появилось здесь уже после леди Вуттон, уж слишком новой выглядела эта мебель, чтобы быть ровесницей последней хозяйки Руквуда. И потом экономка вполне могла уже найти то, что было спрятано в мебели, просто натолкнулась бы на тайник, если только тот не был очень уж искусно спрятан.

Так, теперь стены. Я вернулась к двери и оттуда потихоньку пошла вдоль стен, простукивая и ощупывая их.

– За картины не забывайте заглядывать! – крикнула я своим подругам.

Натыкаясь на очередную картину, я приподнимала раму и заглядывала за неё. Одна картина висела так высоко, что мне пришлось приставить к стене стул, чтобы добраться до неё. С гладкой позолоченной рамы скатилась горсточка пыли, попала мне в нос, и я чихнула.

– Будь здорова! – пожелала мне Айви, появляясь с кухни. – Я ничего необычного или интересного не нашла.

И тут…

– А я, мне кажется, на что-то наткнулась, – послышался из спальни голос Ариадны. – Ко мне, на помощь!

Мы, конечно, бросились в спальню и увидели, что Ариадна сражается с тяжеленной картиной, на которой изображена какая-то женщина.

– По-моему… там, за ней… что-то есть, – задыхаясь от натуги, выговорила Ариадна.

Мы с Айви взялись за картину, втроём сняли её с крюка, на котором она висела, и поставили на пол.

Показался яркий, не выцветший за картиной прямоугольник обоев, а посреди него – маленькая дверца – гладкая, покрашенная белой краской и с небольшой ручкой.

Ариадна посмотрела на дверцу, затем на картину и сказала:

– Я думаю, это портрет леди Вуттон.

Что ж, женщина на картине действительно была похожа на настоящую леди – молодая, с острым взглядом тёмных глаз, вся в драгоценностях.

– Думаю, ты права, – сказала Айви.

Она наклонилась, стёрла толстый слой пыли с нижнего края рамы, и появились знакомые инициалы – ЭМВ, те же, что и на найденной нами карте Руквуда.

Мы секунду постояли, молча глядя на дверцу, а потом я скомандовала.

– Давайте, нам нужно открыть её!

Айви и Ариадна медлили, мялись, и я хорошо понимала почему. Да, за этой дверцей могли таиться доказательства, необходимые нам, чтобы спасти школу. Но могло там и ничего не оказаться, и тогда все наши мечты вмиг растают, словно дым.

– Давай ты, Скарлет, – сказала Айви. – Ты ближе всех к ней стоишь.

– Хорошо, – неохотно буркнула я и вновь взглянула на портрет, встретилась глазами с леди Вуттон и словно услышала её ехидный голос: «Ну что, рискнёшь? Или отступишь?»

Айви нетерпеливо толкнула меня в плечо.

– Погоди, – отмахнулась я. – А вдруг это ловушка?..

– Что? – в один голос удивились Айви и Ариадна.

– Я хочу сказать, что леди Вуттон была женщина очень изобретательная, – пояснила я, переминаясь с ноги на ногу. – Что, если она хотела защитить свой тайник с подлинным завещанием от мистера Бартоломью? Вот откроем мы дверцу, а из неё отравленная стрела вылетит. Или тысяча пауков как выползет…

Мне казалось, что-то подобное я видела на картинке в какой-то книге.

– Ничего такого не случится, – заверила меня Айви, однако слегка побледнела.

– Давайте откроем дверцу все вместе, – предложила Ариадна. – Договорились?

– Договорились, – кивнули мы с сестрой.

Взяться втроём за одну ручку было непросто, но мы умудрились это сделать и глубоко вдохнули.

– Один… два… три! – скомандовала Ариадна.

Мы потянули за ручку, и дверца открылась, а за ней…

А за ней в неглубокой нише показался вмурованный в стену сейф с цифровым диском и тремя замочными скважинами.

И всё – ни ключей, ни каких-то других подсказок.

Глава двадцать первая Айви

Мы молча смотрели на прочный сейф. Весь наш план, казалось бы, сработал, а в итоге мы оказались один на один с неприступным ящиком!

Спустя несколько секунд я шагнула вперёд и попыталась потянуть дверцу сейфа в безумной надежде на то, что она может быть не заперта. Разумеется, дверца не шелохнулась.

– Не знаю, смогу ли я здесь справиться, – озабоченно сказала Ариадна, вытаскивая из своих волос шпильку. – Очень уж они крепкими выглядят, эти замки.

– Даже если сможешь, – заметила Скарлет, – ещё наборный диск останется, комбинацию цифр нужно будет подбирать.

Но не успела Ариадна приступить со своей шпилькой к первому из трёх замков, как в комнату вбежала запыхавшаяся Роза.

– Экономка возвращается, – громким шёпотом сообщила она, таким громким, что можно было считать, будто тихоня Роза крикнула.

Мы переглянулись.

– Живее! – взвизгнула Ариадна.

Она захлопнула внешнюю, деревянную дверцу, а затем мы все вместе подняли и повесили на место картину, после чего бросились бежать, громко стуча подошвами по полу. Выскочили в коридор, и дверь мягко защёлкнулась за нами.

– Смыться не успеем, – прошептала я, понимая, что экономка сразу же засечёт нас, если мы побежим. И тогда наши дела будут совсем плохи. – Нужно срочно что-то придумать!

Роза на мгновение задумалась, потом вскинула свою руку вверх, приложила её ко лбу и медленно, элегантно опустилась на пол, «упав в обморок».

Практически в ту же секунду рядом с нами появилась экономка.

– Это что ещё… – начала она, увидев нас, сгрудившихся у неё под дверью.

– Ах, мисс! – воскликнула Скарлет. Щёки у неё пылали. – Роза так расстроилась из-за Вайолет и из-за драки, что упала в обморок!

Очень быстро и ловко всё придумала моя сестра, и мы с Ариадной дружно закивали головами, подтверждая её слова.

Роза, узнав о том, что с ней случилось, заворочалась, застонала и села на полу, покачиваясь и продолжая держаться руками за свою голову.

– Ради всего святого, девочки! – воскликнула экономка. – Не начинайте всё сначала! Я только что с одним скандалом разобралась, а тут вы ещё… Как ты себя чувствуешь, Роза?

Ничего необычного в том, что мы торчим прямо у неё под дверью, экономка не увидела. Ну и хорошо!

Изобразив невероятное усилие, Роза поднялась на ноги и прошептала, пошатываясь:

– Всё нормально, мисс. Благодарю вас, мисс.

– Ну и хорошо, – буркнула экономка. – Ты, Роза, иди и приляг, полежи, пока тебе лучше не станет. И вы тоже расходитесь по своим комнатам, нечего вам здесь торчать. А мне нужно чашечку чая после всего этого выпить.

Она протиснулась мимо нас, отперла свою дверь, вошла и захлопнула её за собой, оставив нас одних в коридоре.

Мы стпенно двинулись вперёд, но тут сзади, из комнаты экономки до нас долетел её дикий вопль:

– КТО ТРОГАЛ МОИ ПАНТАЛОНЫ?!

– Бежим, – сказала Скарлет.

Остаток вечера мы провели, прячась у себя в комнате. К нам ещё и Пенни присоединилась. Почти перед самым отбоем в нашу дверь тихонько постучали, а затем просочились Вайолет, Надия и Эбони.

– Нас оставили после уроков. Всех троих, – гордо объявила Надия. – На целую неделю. Будем писать сочинения о том, что драться плохо.

Тут она вздохнула и закатила глаза.

– Рассказывайте, как у вас дела, – сказала Эбони, тяжело опускаясь прямо на пол. – У нас драка получилась первоклассная, на загляденье просто, но вот потом пришлось целый час выслушивать в директорском кабинете лекцию миссис Найт о силе дружбы и пользе этого… позитивного мышления, вот.

– Надеюсь, мы не зря терпели эти муки? – спросила Вайолет.

– Ну… – взглянула я на Скарлет. – И да, и нет.

Лица у них, всех троих, сразу сделались унылыми. Роза подошла к Вайолет, накрыла её руку своей ладонью.

– Не спешите отчаиваться, – продолжила я. – Дайте нам всё объяснить.

– Я вся внимание, – сердито фыркнула Надия.

Скарлет рассказала им, что мы нашли загадочный запертый сейф в стене за портретом леди Вуттон.

– О, я знаю эти сейфы, – оживилась Эбони. – У моего папы в театре точно такой же есть. В нём хранят выручку и договора с актёрами. От каждого замка есть только один ключ, и все они находятся у разных людей. Это для того, чтобы, даже зная цифровой код, никто не мог открыть сейф в одиночку, только все вместе.

– Точно, – кивнула Ариадна. – Вопрос только в том, как узнать нужную комбинацию цифр.

– И где найти ключи тоже, – добавила я.

Само собой, ответа на эти вопросы не знал никто. Мы оказались в тупике.

Пожалуй, нам впервые было совершенно непонятно, как подступиться к новой, открывшейся перед нами тайне. Но если мы не справимся с ней, не раскроем в самое ближайшее время, то… Ну, сами знаете, чем это тогда обернётся для Руквуда.

Почти всю ночь я проворочалась, то начиная задрёмывать, то вновь принимаясь напряжённо размышлять. Стоило закрыть глаза, и я вновь и вновь видела перед собой сейф – он словно ухмылялся, дразнил меня, а я безуспешно пыталась придумать, как же открыть дверцу с тремя замочными скважинами и цифровым наборным диском.

Чуть лучше я начала чувствовать себя только тогда, когда за окном посветлело – начиналось холодное утро понедельника. Впрочем, ничего хорошего оно с собой не принесло, в чём я очень скоро смогла убедиться.

После завтрака с традиционной для Руквуда холодной и комковатой овсянкой мы пошли на такое же традиционное утреннее собрание. Войдя в зал, я оторопела, когда на меня обрушился водопад звуков. А ещё я тут же заметила Генри. Одетый в новый, но тоже модный и хорошо пошитый костюм, он стоял на сцене вместе с инспектором.

В зале все шумели и кричали, а Генри заметно нервничал и сердился, притопывая по сцене носком начищенного до зеркального блеска ботинка и поминутно поглядывая на свои карманные часы.

– Зачем вы это делаете? – крикнул ему чей-то голос из зала.

– Это нелепо!

– Нечестно!

– Несправедливо!

– Спасите нашу школу!

Миссис Найт стояла в зале перед сценой и пыталась добиться тишины, но никто не обращал на неё внимания. А что мисс Боулер? Её сегодня нет, что ли? Я покрутила головой – нет, есть, вот она, сзади. Стоит, сложив руки на груди с таким видом, будто ей доставляет удовольствие наблюдать весь этот хаос.

Я переглянулась со Скарлет и Ариадной, они обе непонимающе пожали плечами. Что ж, будем и мы наблюдать и ждать, чем всё это закончится.

А закончилось всё довольно быстро. Мисс Боулер налюбовалась, вероятно, досыта и решила навести порядок.

– А ну замолчали все! – крикнула она своим «паровозным» голосом.

Кто-то притих, но кто-то продолжал кричать, и это было очень необычно. Как правило, после такого «гудка» мисс Боулер мёртвая тишина наступает мгновенно.

– Заткнитесь! – ещё громче прогремела мисс Боулер. – Немедленно!

Остававшиеся сердитые голоса начали стихать. Их бурный поток превратился в ручеёк, а там и вовсе пересох.

– Благодарю вас, – сказал Генри. – А теперь…

– Я вовсе не для вас старалась, – сердито буркнула мисс Боулер, а затем повернулась и вышла из зала.

«Ну ничего себе!» – подумала я.

Генри нахмурился, переступил с ноги на ногу, затем одёрнул свой пиджак – эффект при этом получился такой, словно он щёлкнул выключателем. Сердитое выражение слетело с его лица, и оно стало, как всегда, приторно вежливым, с приклеенной к нему фальшивой улыбкой.

– А теперь давайте к делу, девочки, – сказал он. – Надеюсь, вы все получили мои письма. Хочу сообщить к ним вдогонку ещё кое-что.

У меня сердце ушло в пятки. Неужели всё, конец?

– На будущей неделе школа будет закрыта для проведения дальнейшей инспекции и связанных с этим работ. На следующие семь дней вам придётся вернуться домой.

– Что? – воскликнул кто-то в задних рядах, и тут же накатила новая волна негодующих выкриков.

Инспектор болезненно поморщился.

Генри замахал руками, а когда в зале вновь стало более или менее тихо, продолжил:

– Никаких исключений сделано не будет. Школьное здание должно остаться совершенно пустым. Работы, которые будут проводиться, очень опасны, – он вновь взглянул на свои часы и закончил: – Ну, всё. Мне пора идти.

С этими словами Генри покинул сцену, следом за ним просеменил инспектор, а в зале с новой силой загремели голоса.

– Лжец! – кричала Скарлет, подпрыгивая на месте. – Он лжёт!

Я шикнула на неё и потянула за руку, пытаясь усадить на место.

– Он лжец! – продолжала настаивать сестра. Она понизила голос и спросила меня: – Как ты думаешь, он сейф собирается искать?

– Не думаю, что он знает, что именно ему нужно найти, но искать будет, это точно.

– Но если даже он и найдёт сейф, открыть-то его он не сможет, – заметила, наклонившись к нам, Ариадна.

Что ж, она, пожалуй, была права. Не должно у Генри быть ключей от сейфа, да и комбинацию цифр он знать не может.

– Ух, – простонала Скарлет. – Какой же он гад всё-таки!

А я?.. Я сникла в своём кресле, когда до меня наконец дошло, что именно означает сообщение Генри для нас с сестрой.

Оно означает, что как минимум неделю нам придётся провести в доме у своей мачехи.

Вот гадство!

Глава двадцать вторая Скарлет

В следующие пару дней мы с Айви много раз проходили мимо кабинета миссис Найт, и она всё время либо лихорадочно строчила какие-то письма, либо «висела» на телефоне, отвечая: «Да, я понимаю, что всё это очень неожиданно, но боюсь, что у нас связаны руки!» Голос у неё при этом звучал так, будто больше всего на свете миссис Найт хотела лечь вот прямо сейчас и умереть.

Я понимала, что она должна была сейчас чувствовать. Я сама себя ничуть не лучше чувствовала, с ужасом думая о том, что очень скоро нам с сестрой придётся отправиться в дом к нашей мачехе. А ведь я так надеялась, что мы хотя бы до конца учебного года сможем спокойно отсидеться в мирном, безопасном Руквуде!

Мне удалось уговорить миссис Найт дать мне позвонить тёте Саре и тётушке Фебе, узнать, не возьмёт ли кто-нибудь из них нас с сестрой на недельку. У тёти Сары на звонок ответила какая-то продавщица из её салона, сказала, что тётя повезла в Париж на показ мод коллекцию своих платьев и вернётся лишь через две недели. Сосед тётушки Фебы – единственный, кому мы там могли позвонить, – сказал, что у тётушки Фебы грипп и врач прописал ей постельный режим, а из дома выходить запретил, чтобы она кого-нибудь не заразила.

Таким образом, мы с Айви оказались в мышеловке.

В четверг вечером я созвала экстренное собрание Шепчущих.

– А не экстренных собраний у вас не бывает? – ехидно спросила Пенни, заходя в нашу комнату.

Я не стала вступать с ней в перепалку и вместо этого напомнила:

– У нас есть всего три дня, чтобы найти ключи к тому сейфу, иначе всех нас выставят отсюда.

– А я не против вернуться домой, – негромко сказала Эбони.

– И я тоже, – поддержала её Надия.

– Ну это только вы двое так настроены, – возразила я.

Всем остальным возвращаться домой совершенно не хотелось.

– А у меня вообще нет дома, куда я поеду? – прошептала Роза, уставившись в пол.

– Ты со мной можешь поехать, – взяла её за руку Вайолет.

После этого все мы немного помолчали, а потом встала Ариадна со своим блокнотом, открыла в нём чистую страницу, вытащила заткнутый за ухо карандаш и сказала:

– А теперь нам нужен новый план, как найти ключи от сейфа. Если не готовый план, то хотя бы какие-то идеи, – она взяла карандаш на изготовку и спросила: – Кто начнёт? У кого какие мысли на это счёт?

Казалось, что в наступившей тишине можно даже услышать, как жужжат, щёлкают зубчатые колёсики у всех в мозгах.

Наконец Ариадне надоело ждать, и она сказала:

– Хорошо. Попробуем зайти с другого конца. Скажите, куда бы вы спрятали ключи?

– В шкаф? – робко предположила я, оглядывая нашу спальню. – В ящик стола?

Ариадна яростно скрипела карандашом, записывая каждое моё слово.

– Но с другой стороны, – продолжила я, вспоминая, как мы искали тайник в комнатах экономки, – если ключи были спрятаны в мебели, их скорее всего кто-нибудь уже нашёл бы, я думаю?

– Необязательно, – возразила мне Айви. – Вспомни ту старую сломанную мебель на четвёртом этаже, в которой столько лет пролежал нетронутым блокнот, старых Шепчущих. Никому и в голову не пришло порыться там.

– А если бы и нашёл кто-нибудь ключ, он мог и не придать ему никакого значения, не зная о сейфе за картиной, – кивнула Ариадна.

– Нет, я по-прежнему думаю, что ключи раздали трём разным людям, – вступила в разговор Эбони. – А значит, эти ключи могут сейчас находиться в разных местах. Но если так, то вряд ли мы их вообще когда-нибудь найдём.

– Под половицами? – предложила Надия. – Или наоборот, вверху, внутри каминного дымохода?

Я обхватила голову ладонями, покачала из стороны в сторону, опустила руки и сказала:

– Давайте коротко запишем так: «Ключи могут находиться в любой точке планеты Земля».

– Послушай, – похлопала меня по плечу Айви. – Если ключей нет в школе, то и у нас нет шансов их найти. А потому давай лучше надеяться на то, что они спрятаны где-то в Руквуде.

Хм, моя сестра была права. Ключи либо здесь, либо нигде, других вариантов у нас нет.

– Мисс Фокс, – неожиданно прошептала Роза, подняв руку.

Мы все уставились на неё, а я почувствовала, как начинают становиться дыбом волоски у меня на шее.

– Что?

А вот Вайолет сообразила всё быстрее, чем я, и уже согласно кивала головой.

– Конечно, у мисс Фокс были просто охапки ключей, – пояснила она слова Розы. – Что, если нужные нам ключи всё это время лежали у неё в карманах?

– Кстати, а куда делись её ключи? – спросила Надия. – Их отобрали у неё, когда сажали в тюрьму? Или они где-то здесь? Мы могли бы спросить у миссис Найт, забрала ли она ключи у мисс Фокс.

– А ещё можно проверить охотничий домик! – оторвалась на секунду от своих записей Ариадна. – Мисс Фокс одно время пряталась в нём, могла и ключи там оставить.

– Хорошая мысль, – поддержала Айви.

Лично мне эта мысль хорошей не показалась, и я, порывшись в памяти, сказала:

– Нет, я так не думаю. По-моему, когда мы нашли в том охотничьем домике мисс Финч, она сказала, что слышала звон ключей в карманах мисс Фокс, которая бросила её там. Так что ключи скорее всего были при мисс Фокс и в тот момент, когда её арестовали.

– О, – разочарованно переглянулись все.

– При таком раскладе нам всем придётся носом землю рыть без остановки, – огорчённо вздохнула я. – Но что поделать, если иначе нельзя…

– Я могу попытаться вскрыть замки, – сказала Ариадна, задумчиво покусывая кончик своего карандаша. – Но только это займёт уйму времени, при этом я ничего не могу гарантировать.

– А ещё кроме замков там есть цифровой код, – напомнила я.

– Ах да… Вот гадство, – кивнула Ариадна, делая ещё одну пометку в своём блокноте. – Совсем про него забыла. Ещё одна загадка. Значит, нужно новое расследование.

– Как-то у нас в театре, – задумчиво начала Эбони, – ставили пьесу про одного старика, который спрятал где-то своё наследство и оставил подсказки, которые мог понять только его сын. Что, если и леди Вуттон шла по тому же пути?

– Очень может быть, – ответила я. – Она придумала какую-то такую загадку, которая окажется не по зубам только мистеру Бартоломью. Кстати, какие-то подсказки, я думаю, могут найтись в тех записках, которые я не смогла разобрать.

– Ага, – кивнула Ариадна и сделала ещё одну пометку в своём блокноте. – Я попытаюсь сама ещё раз разобраться с этими записями.

Мы все с надеждой улыбнулись друг другу. Возможно, нам всё-таки удастся что-то сделать. Мы уже и раньше сталкивались с трудными загадками, и всегда справлялись с ними, разве нет? Неужели мы не сделаем этого теперь, когда у нас такая большая дружная команда? Очень хотелось верить, что у нас есть ещё шанс разобраться с тайной завещания леди Вуттон раньше, чем Генри отошлёт нас всех по домам. Раньше, чем мы с Айви окажемся в руках нашей мачехи.

О загадке ключей я думала всю ночь, и в результате пришла к выводу, что Роза и Вайолет, вероятно, правы насчёт мисс Фокс, а значит, что-то знать о её ключах может мисс Финч.

Утром в среду, пока все остальные ещё сидели за завтраком, я побежала искать мисс Финч и, к счастью, застала её у входа на ступени, ведущие вниз, в балетный класс. Собственно говоря, постукивание её палочки по полу я услышала ещё раньше, чем повернула за угол коридора.

– Доброе утро, Скарлет, – сказала мисс Финч, увидев меня. Очень весело сказала, жизнерадостно даже, что было для неё совершенно необычно.

– Доброе утро, мисс, – ответила я. – По-моему, вы в отличном настроении сегодня.

– Да, представь себе, – улыбнулась она. – Такое ощущение, будто у меня груз с плеч свалился. И жить стало легче, несмотря на то, что нашу школу вот-вот могут закрыть. К тому же на улице потеплело, а это всегда очень хорошо для моей больной ноги. Ты зачем-то хотела меня видеть? Занятий ведь сегодня у нас нет.

– Знаю, – ответила я. – Я действительно хотела поговорить с вами. Это как раз насчёт школы, – я оглянулась, желая убедиться в том, что нас никто не подслушивает. – Мы… скажем так, нашли нечто, где может содержаться очень полезная информация, но этот… эта штуковина заперта…

– Погоди, разве школьными правилами запрещается открывать найденные… штуковины? – перебила меня мисс Финч.

– Нет, не запрещается, – покачала я головой, и не погрешила против правды.

В школьных правилах действительно ничего не говорилось о том, что нельзя вскрывать спрятанные в стене сейфы. Просто не стоит уточнять, что нашли мы этот сейф после того, как незаконно вломились в спальню экономки.

Мисс Финч прищурилась, однако выражение её лица от этого менее счастливым не стало.

– Так что же тебе нужно, Скарлет?

– Ну… – замялась я. – У мисс Фокс были ключи от всего Руквуда. Нам хотелось бы знать, что с ними случилось после её ареста.

– Они здесь, в школе, я думаю, – сказала мисс Финч, и у меня рот невольно расплылся до ушей от радости. – Полиция сначала конфисковала ключи у моей матери, а затем передала их миссис Найт.

– Так значит, они у миссис Найт? – ахнула я. – А как вы думаете, она даст мне эти ключи? На время, разумеется.

– Ключи от всех дверей в школе? – скептически поджала губы мисс Финч. – Думаю, нет, Скарлет. А если и позволит тебе воспользоваться ими, то только в своём присутствии, я так полагаю.

Гадство. Похоже, нам придётся немало попыхтеть, пока мы до этих ключей доберёмся.

Наш разговор с мисс Финч я передала Айви и Ариадне, которые дожидались меня в коридоре перед классом, где у нас был первый урок.

– По-моему, выбора у нас нет, – сказала я. – Я думаю, мы должны объяснить миссис Найт, зачем нам понадобились эти ключи. Правда, если нам удалось бы украсть их…

– Ничего мы красть не будем, – оборвала меня Айви.

– Я надеюсь, мы всё сумеем ей объяснить, – кивнула Ариадна и прикусила губу.

– Нужно только выбрать подходящий момент для разговора, – сказала Айви. – Хотя… Ведь миссис Найт терпеть не может Генри. И поговорить с мисс Фокс она нам разрешила. Может быть, на этот раз тоже сумеет понять нас…

– Я не думаю, что мы должны докладывать ей о том, что побывали в комнате экономки, – сказала Ариадна. – Экономка и так уже прочитала каждой из девочек на нашем этаже – и нам в том числе – лекцию о том, что нельзя трогать её личные вещи и даже приближаться к ним, и прозрачно намекнула на то, какие страшные кары упадут на голову тому, кто ещё раз посмеет это сделать. Я совсем не хочу, чтобы меня снова из школы выгнали. Это уже в третий раз будет!

– Подумаешь! – пожала я плечами. – Нас всех отсюда выгнать хотят. Но в принципе я с тобой согласна, – я поводила пальцем по обоям на стене, подумала и предложила. – А давайте скажем, что узнали про этот сейф, когда увидели его на одном из старых планов школьного здания.

– Годится, – одобрительно кивнула Айви. – А миссис Найт можно попробовать подловить во время большой перемены.

Настала большая перемена, и мы гурьбой поспешили к директорскому кабинету – к нам присоединилась ещё и Эбони. Дверь кабинета была закрыта. Я постучала, и мы принялись ждать.

Не дождавшись ответа, я спросила, обернувшись к своим подругам:

– Не может же она столько времени разговаривать по телефону, а?

Они пожали плечами. Я снова постучала.

Было слышно, как за дверью в кабинете зазвонил телефон. Вероятно, ещё кто-то из рассерженных родителей добивался внимания нашей директрисы. Телефон продолжал звонить, но трубку не снимали.

Мы проторчали возле кабинета минут пять, а затем показалась марширующая по коридору строевым шагом мисс Боулер. Увидев нас, она нахмурилась и спросила, подойдя ближе:

– Что вы здесь делаете, девочки? Вас что, к директору послали?

– Нет, – ответила Ариадна, опасливо прижимаясь спиной к стене. – Мы ничего не натворили! Честное слово!

Я дёрнула Ариадну за платье, чтобы заставить её замолчать, и сказала:

– Мы хотели увидеть миссис Найт, потому что у нас есть к ней вопрос, вот и всё, мисс.

– Ну, со своим вопросом вам придётся немного подождать, – прогудела мисс Боулер. – Миссис Найт слегла от переживаний и взяла больничный на несколько дней, а своим заместителем на это время назначила меня. Так что этот кабинет, – тут она словно молотом грохнула по двери своим кулачищем, – будет заперт до её возвращения!

Глава двадцать третья Айви

Мы так и застыли у запертой двери директорского кабинета, чувствуя, как тают в воздухе все наши надежды.

Нашего состояния мисс Боулер, похоже, не заметила или не обратила на него внимания, тем более что её внимание тут же переключилось.

– Эй! – крикнула она кому-то, глядя вдаль по коридору, поднесла к губам свой тренерский свисток и резко дунула в него. Мы в ужасе прищурились и прикрыли ладонями уши. – Прекратить беготню!

Наведя порядок, мисс Боулер промаршировала дальше, а мы остались стоять, невесело размышляя о том, что же нам теперь делать дальше.

– Влипли, – подвела итог Скарлет и злобно ткнула запертую дверь кулаком.

– Нет, может, и не влипли, – подала голос по-прежнему прижавшаяся спиной к стене Ариадна. – Мы можем вернуться сюда ночью, я попробую вскрыть замок, и мы стащим ключи…

– А вот мисс Законопослушница настаивает на том, чтобы больше никаких краж со взломом, – махнула рукой в мою сторону Скарлет.

– Э… но можно и без этого обойтись, – неожиданно заметила Эбони.

– То есть как это? – резко обернулась к ней моя сестра.

Белое обычно, как снег, лицо Эбони вдруг покраснело.

– Помните, в прошлом семестре я говорила вам, что стащила связку ключей у школьного сторожа и собираюсь вернуть их ему? – спросила она.

– Ну да… – ответила я, и все мы внимательно уставились на Эбони.

– Так вот, – вздохнула она, – я не вернула ему ключи.

Ариадна ахнула. Скарлет закатила глаза.

– А почему? – спросила я.

– Ну… – неопределённо повела руками Эбони. – Сначала забыла про них, когда началась вся эта заварушка с Мюриэл, а потом заметила, что у сторожа появилась новая связка ключей, и подумала, что старые ключи ему всё равно больше не нужны…

– Всё это сейчас уже совершенно не важно, – схватила её за руку Скарлет. – Если у тебя есть ключ от директорского кабинета, можно считать, что нам очень повезло! Ключи у тебя с собой?

– Нет, – покачала головой Эбони. – Они в нашей комнате спрятаны. Принести?

– Нет. Сейчас нас мисс Боулер накрыть может, – сказала я. – А если поймает, то, наверное, снова плавательный бассейн очищать от тины заставит. А у нас времени нет, чтобы на всякую тину его тратить. Нам нужно в сейф забраться до того, как нас выгонят из школы.

– Решено, вернёмся сюда сегодня ночью, – тихим заговорщицким голосом объявила Скарлет. – Если Эбони сумеет открыть кабинет, постараемся найти там ключи мисс Фокс.

* * *

Рассказав остальным о своём плане, мы вчетвером собрались тем вечером в нашей комнате и принялись ждать, пока Руквуд погрузится в сон, а около полуночи вышли за дверь.

Идти посреди ночи по пустынным тёмным коридорам мне совсем не было страшно, как раньше. Привычно даже, пожалуй. Сколько раз мы со Скарлет и Ариадной уже совершали такие вылазки, сколько потайных мест и уголков обнаружили во время этих ночных экспедиций! Так что шла я совершенно спокойно, ведя кончиком пальца то по выцветшим обоям, то по пыльным деревяшкам, мимо которых мы проходили. Вела нас всех Ариадна с зажжённым огарком свечи в руке.

Ночных коридоров, как уже было сказано, я не боялась, хотя страх провалить дело остался. Как и все мы, я прекрасно понимала, какой катастрофой всё обернётся, если нас вдруг поймает экономка. Особенно круто при этом придётся Эбони, которая и так уже на целую неделю в штрафники попала вместе с Вайолет и Надией.

Разумеется, мы старались двигаться как можно тише, однако я всё равно слышала лёгкое шарканье ног по полу, да иногда негромко звякали ключи в кармане у Эбони, и этот звук каждый раз заставлял Скарлет нервно вздрагивать.

Мы благополучно добрались до кабинета миссис Найт. Огляделись, убедились в том, что всё вокруг тихо и спокойно, а затем Эбони вытащила свою связку ключей и начала пробовать их один за другим. Когда очередь дошла до восьмого примерно ключа, раздался лёгкий щелчок.

– Есть! – прошептала Эбони, нажала ручку, и дверь кабинета открылась перед нами.

Мы быстренько просочились внутрь и аккуратно прикрыли за собой дверь. Чувствуя, как гулко колотится в моей груди сердце, я пошарила рукой по стене, нащупала выключатель, повернула его, и комнату залил электрический свет.

– Обыскиваем все ящики, – деловито распорядилась Скарлет.

Мы с сестрой принялись осматривать ящики письменного стола, Ариадна и Эбони занялись стоявшими в кабинете шкафчиками с выдвижными ящиками.

Я открывала ящик за ящиком и везде видела одно и то же: груда исписанных бумаг, карандаши и ручки. Однако низко наклонившись, чтобы добраться до самого нижнего ящика, я вдруг заметила подвешенное на крючке под столешницей кольцо с ключами.

– Вот они! – воскликнула я и полезла под стол.

Кольцо оказалось массивным, почти таким же, как у Эбони, только ключей на нём висело намного больше. От такого количества ключей связка оказалась такой тяжёлой, что, сняв кольцо с крюка, мне пришлось держать его обеими руками.

Да, эти ключи были очень похожи на те, что все мы видели не раз у мисс Фокс. Ключей, как я уже говорила, в этой связке была целая тонна, самых разных – больших и маленьких, блестящих новеньких и старых, покрытых ржавчиной.

– М-да, – вздохнула Скарлет, посмотрев на связку. – Даже если нужные ключи действительно здесь, искать их до весны придётся.

– Без паники! – бодро утешила её подошедшая посмотреть на ключи Ариадна. – Судя по замочным скважинам, ключи от сейфа должны быть совсем маленькими. И старыми, разумеется. Но подбирать их всё равно придётся быстро.

Мы поспешили прочь из кабинета. Эбони вышла последней, заперла за нами дверь и вместе со всеми направилась к лестничной клетке. Я несла тяжёлую связку ключей, стараясь следить за тем, чтобы они не слишком громко звенели. Приближался самый рискованный этап операции – проникновение в жилище экономки.

Теперь вновь пришла пора отвлекающего манёвра.

Мы вчетвером спрятались в глубине коридора неподалёку от двери экономки. Оттуда мы показали появившейся в коридоре Пенни добытую нами связку ключей и махнули рукой: можно начинать. Пенни кивнула, подошла к двери экономки и сильно забарабанила в неё.

Спустя некоторое время в открывшейся двери появилась экономка в бигуди и поднятой на лоб маске для сна.

– В чём дело, мисс Винчестер? – зевая, спросила она.

– Это Надия, – ответила Пенни. – Она заболела.

– Боже правый, – нахмурилась экономка. – Погоди, я захвачу свою аптечку.

Как только Пенни и экономка двинулись по коридору в сторону туалета, мы бесшумно (насколько могли, разумеется) выскочили из своего укрытия. Нам повезло – Скарлет ухитрилась всунуть свою ладонь между косяком и дверью раньше, чем она защёлкнулась на замок. Это избавило нас от необходимости терять драгоценное время на подбор ключа.

– Ой! – тихо вскрикивала Скарлет и трясла в воздухе прищемлённой ладонью, пока мы все протискивались внутрь.

Действовать нужно было быстро. Мы побежали в спальню экономки, увидели её развороченную по случаю неожиданного пробуждения постель. Общими усилиями быстро сняли со стены портрет леди Вуттон и опустили его на пол.

Я отворила маленькую белую дверцу и принялась подбирать ключи, начав с самых маленьких, которые, как мне представлялось, скорее всего могли подойти. В мерцающем свете свечи я вставляла их в замочную скважину. Одни ключи не подходили вовсе, другие вставлялись, но – увы! – дальше этого дело не шло, не желали они поворачиваться в замке.

– Скорее, скорее, – пританцовывала за моей спиной Ариадна.

– Прекрати, Ариадна, стой спокойно! – прикрикнула на неё Скарлет. – Не видишь, что ли, от этого свет скачет.

– Прошу прощения! – Ариадна прекратила пританцовывать, но руки у неё дрожали, и потому свет свечи всё равно «скакал», как сказала моя сестра. – Боюсь, что нас в любой момент могут застукать.

– Пойду взгляну, что там творится, – сказала Эбони и побежала назад, к входной двери.

Я пробовала один ключ за другим, но без малейшего успеха. От ключей у меня рябило в глазах, и я уже начинала думать о том, что зря мы всё это затеяли, ничего не выйдет у нас, пожалуй.

А затем внезапно…

Щёлк!

– Есть! – воскликнула Скарлет. – Есть первый!

Я внимательнее присмотрелась к счастливому ключу. Он был медным, очень маленьким, и, несомненно, очень старым. Отперев замок, я вытащила ключ, поднесла его к свету, и увидела отштампованные на нём буквы: «ЭМВ». Снова те же инициалы, которые уже встречались нам на плане Руквуда.

– Смотрите! – указала я на штамп. – Ключ помечен!

Держа в руке первый ключ, я лихорадочно начала перебирать остальную связку, ища в ней следующий подходящий.

– Вот! – внимательно смотревшая мне через плечо Скарлет ухватила новый ключ, очень похожий на первый.

Я позволила ей снять его со связки и попробовать на сейфе.

Щёлк!

– Есть второй! – восторженно ахнула Ариадна, продолжая покачиваться, стоя на месте. – Интересно, а последний ключ тоже на связке есть?

Мы все принялись рассматривать ключи. Для этого мы положили связку на пол, поставили рядом с ней зажжённую свечу и начали быстро перебирать ключи.

– Не вижу его, – озабоченно проворчала Скарлет.

– Я тоже, – откликнулась я. Где-то под сердцем у меня зародилось и начало расползаться во все стороны какое-то очень неприятное предчувствие. – Мне кажется, здесь его нет.

Без третьего ключа, без комбинации цифр… Ну, сами понимаете, в каком мы положении оказались.

А тут ещё Эбони вкатилась в комнату и громко прошептала, выкатив от страха глаза:

– Экономка возвращается!

Мы в ужасе переглянулись, затем я и Скарлет резко вскочили на ноги. Скарлет передала Эбони связку ключей, затем мы захлопнули белую дверцу и повесили на место картину.

В тот же миг стало слышно, как открылась входная дверь.

Мы и глазом моргнуть не успели, а на пороге спальни уже возникла могучая фигура экономки.

Глава двадцать четвёртая Скарлет

– Во имя всего святого, что вы здесь делаете?! – закричала экономка, увидев нас четверых стоящими под портретом в её спальне.

– Первое апреля… – робко попыталась я.

– Какой апрель! – как на сумасшедшую посмотрела на меня экономка. – Зима на дворе!

– Мисс, – вступила Ариадна, отодвигая меня в сторону. – Мы очень перепугались, мисс, потому что… Потому что Надии стало плохо. А мы, все четверо, тоже чувствуем себя нехорошо.

Услышав эти слова, мы все старательно начали изображать, что мучаемся от боли. Айви одной рукой вцепилась в живот. Я завела руки за спину, пытаясь незаметно вытереть покрытые пылью ладони о свою же ночнушку.

– А что, если это чума или ещё какая-нибудь смертельная напасть? Как вы думаете, мисс? – простонала Эбони (руки со связкой ключей она тоже прятала за спиной).

– Чума? Какая чума? Скажите лучше, как и зачем вы в моей спальне оказались? – грозно спросила экономка.

Ариадна стреляла глазами по сторонам, лихорадочно пытаясь что-нибудь придумать. И придумала.

– Ну… э-э-э… мы испугались и решили побежать и сказать вам, а когда прибежали, дверь была открыта, и мы подумали, что… может быть, и вы тоже заболели… – начала она.

Айви яростно закивала головой в знак согласия и на ходу подхватила:

– Мы так переволновались, что решили: давайте заглянем, посмотрим, всё ли в порядке у нашей любимой экономки.

Уж не знаю, поверила нам экономка или нет, но от последних слов моей сестры лицо у неё смягчилось.

– Это правда, девочки? – негромко спросила она.

Ариадна бросилась к экономке, обняла и приглушённо проговорила, уткнувшись лицом ей в плечо:

– Мы так рады, что с вами всё в порядке!

Экономка выпрямилась, широко развела в стороны свои руки, а затем принялась похлопывать ими Ариадну по спине.

– Ну-ну, успокойся, Флитуорт, – сказала она. – Нет у нас в школе никакой чумы, и вообще ничего такого нет. А Надия… Она, очевидно, просто сладостями объелась. Помните, что я всегда говорила вам насчёт сладкого, девочки?

– О, – с притворным облегчением выдохнула Ариадна, отступая на шаг назад. – Тогда всё понятно. Мы все тоже много сладкого съели.

К сожалению, это была неправда, не ели мы ничего сладкого.

Экономка зевнула, потом снова нахмурила брови и сказала:

– Вообще-то, всё это довольно нелепо и даже возмутительно, девочки. Впредь, если вы почувствовали себя плохо и не смогли меня найти, бегите немедленно к нашей медсестре Глэдис, поняли?

– Да, мисс, – горячо откликнулись мы.

Разумеется, экономке невдомёк было, что больше всего мы горим желанием как можно скорее убраться отсюда. И желательно без неприятных последствий.

Какое-то время экономка ничего не говорила, просто смотрела на нас, словно прикидывая, на самом ли деле мы настолько глупы, как хотим показаться. «Поверь, что мы идиотки, поверь, пожалуйста», – мысленно просила я её.

– Ну, хорошо, – сказала она наконец. – А сейчас шагом марш в постель. Уверена, что к утру вы все будете чувствовать себя намного лучше.

– Да, мисс, – снова сказали мы хором и поспешили на выход.

Эбони при этом ухитрилась совершенно незаметно переместить руки таким образом, чтобы связка ключей из-за спины перекочевала вперёд и по-прежнему оставалась вне поля зрения экономки.

– Но если я ещё раз поймаю здесь любую из вас, смотрите. Неприятностей тогда не оберётесь, это я точно обещаю! – напутствовала нас экономка.

Мы вчетвером закатились в нашу комнату номер тринадцать и грудой повалились прямо на пол.

– У меня голова кругом идёт, – сказала я, приваливаясь спиной к своей кровати.

Ариадна громко чихнула.

– Пыли нахваталась, наверное, – пояснила она.

Эбони с громким стуком бросила на пол тяжёлую связку ключей и заметила:

– Итак, у нас теперь есть два нужных ключа, и ещё миллион совершенно бесполезных.

– Это нам и без тебя известно, – откликнулась я, натягивая себе на голову край одеяла. – Лучше что-нибудь новенькое расскажи.

– Итак, – сказала Айви, – нам кое-чего удалось добиться. Мы почти открыли сейф.

– Пока у нас нет третьего ключа и цифрового кода, это почти всё равно что ничего, – сказала я. – И у нас есть всего два дня, после чего Генри вышвырнет всех из школы. Если он отыщет подлинное завещание раньше чем мы, то победить его и спасти школу шансов у нас не останется. Никаких. И окажемся мы с вами…

– В луже, – закончила за меня Ариадна.

Лично я, честно говоря, собиралась закончить эту фразу далеко не так мягко и деликатно.

– В глубокой луже, – уточнила Айви.

И тут Эбони, глядевшая всё это время на связку ключей, неожиданно объявила:

– А знаете, ведь я могу забрать эти ключи с собой!

Мы все уставились на неё.

– Я могу забрать их домой, в театр, – продолжила Эбони. – Миссис Найт здесь нет, так что она и не заметит, что ключи пропали. Так что даже если Генри найдёт сейф, открыть его он всё равно не сможет. Разумеется, если только у этих ключей нет дубликатов, на что я очень надеюсь.

Я задумалась. Меня смущало не само предложение, а то, что Эбони была новенькой в нашей компании, а до этого, раньше, показала себя как человек ненадёжный. Можно ли считать, что она исправилась?

– Пожалуй, – согласилась я наконец. – Хорошая мысль.

Остальные согласно покивали головами.

– Я спать хочу, – неожиданно заявила Ариадна (глаза у неё действительно слипались).

– Ладно, – сказала я и тоже зевнула. – Расходимся. Айви, ты останься, ты живёшь тут. А вы двое идите, – махнула я Ариадне и Эбони. – С остальными завтра утром поговорим. Может, у них ещё какие-нибудь мысли появятся…

Спустя пару минут мы с Айви уже свернулись калачиком каждая под своим одеялом. На улице пошёл дождик, начал постукивать в окно. Посвистывал ветер, раскачивая голые чёрные ветки деревьев. Я попыталась придумать, где может быть спрятан третий ключ, но ничего не придумала, потому что почти сразу провалилась в сон.

На следующее утро Ариадна пришла на завтрак с папкой для бумаг под мышкой.

– Это что? – спросила я, вяло покачиваясь в очереди за фирменной комковатой руквудской овсянкой.

– Те старинные записки, которые ты не смогла прочитать, – ухмыльнулась Ариадна, сдувая свалившийся ей на лоб серенький жидкий локон. – Я сбегала в библиотеку и упросила мисс Джонс дать их мне на время. Это было нелегко, но мисс Джонс знает, что я всегда возвращаю в целости и сохранности всё, что беру в библиотеке, так что…

– Ума не приложу, как ты могла в такую рань подняться, Ариадна, – зевнула Айви, тускло глядя перед собой.

– Ага, – кивнула я. – Подняться ни свет ни заря, чтобы, даже не позавтракав, пойти в библиотеку?.. Нет, я бы так не смогла.

– Жажда знаний, – снова усмехнулась Ариадна.

– Ну, как знаешь, – согласилась я.

Тут как раз подошла моя очередь, и повариха шмякнула в мою миску полный ковшик голубоватой овсянки. Лично меня ещё никогда так слабо не тянуло на подвиги, как этим утром.

Глотая чуть тёплую кашу, мы пустили между Шепчущими слушок о том, что нам удалось сделать. К сожалению, сработало правило испорченного телефона, потому что Пенни, когда сообщение дошло до неё, наморщила свой нос и удивлённо переспросила шёпотом:

– Калачи осели? Какие калачи?

Ох! Это она так расслышала «ключи от сейфа»!

Я закатила глаза и начала царапать карандашом на каком-то подвернувшемся под руку обрывке бумаги. Писать о таких вещах рискованно, я понимаю, но хотелось, чтобы наши всё правильно поняли и начали думать, как нам решить проблему, с которой мы столкнулись. Может, и придумают что-нибудь.

ВАЖНО!

Мы нашли два нужных ключа от сейфа.

Осталось найти третий ключ и цифровой код.

Нас застукали, но нам удалось отвертеться.

Ищите везде ключи с маркировкой ЭМВ!!!

Встречаемся вечером.

Обсудим, что делать дальше.

Пер едай дальше.

НАМ НЕЛЬЗЯ ПОПАСТЬСЯ ЕЩЁ РАЗ!

Написав записку, я сложила её и передала Пенни, а затем стала наблюдать за тем, как реагируют наши Шепчущие на то, что там написано.

На сегодняшних уроках я думала только о ключах и ни о чём больше. Интересно, спрятала их леди Вуттон или держала при себе? Впрочем, мы знаем, что в конечном итоге ключи попали к мисс Фокс, хотя она скорее всего не знала, от чего они. Просто у неё чем-то вроде хобби было иметь и всегда таскать при себе ключи от всех или почти всех замков в школе. Почему на её связке не оказалось третьего ключа? Быть может, леди Вуттон спрятала его в таком месте, куда мисс Фокс и в голову не пришло заглянуть?

Когда я рассовывала по разным местам листочки из своего дневника, надеясь, что Айви найдёт его и узнает о том, что со мной сотворила мисс Фокс, мне тоже однажды пришлось прятать ключ. Это был маленький ключик от шкафчика в раздевалке возле плавательного бассейна, а спрятала я его внутри черепа Вильгельмины, скелета, который живёт в шкафу в классе биологии и анатомии. Между прочим, учителя до сих пор рассказывают легенды о том, будто Вильгельмина когда-то сама училась в Руквуде, а потом завещала свой скелет любимой школе. По-моему, это всё враки, хотя докапываться до сути мне, по правде сказать, никогда не хотелось.

Совершенно не важно, чей там скелет стоит в стеклянном шкафу, гораздо важнее то, что ключ от сейфа почти такой же маленький, как и ключик от шкафчика в раздевалке, а это значит, что спрятать его можно практически где угодно. Вот мы и принялись искать повсюду – в партах, а после каждого урока ещё и в учительских столах. Открывали и обшаривали каждый попавшийся нам на глаза шкафчик. Открывали всё, что только можно было открыть. Заглядывали в любую дырочку, куда можно заглянуть. Когда я, устав, закрывала глаза, передо мной плыли, плясали, скакали ключи, ключи, ключи…

Когда в конце дня мы все в очередной раз встретились в комнате номер тринадцать, оказалось, что за день нам удалось найти:

1. Три ключа от шкафчиков.

2. Два больших ключа от дверных замков.

3. Один маленький ключик, неизвестно от чего (есть предположение, что он от запирающейся обложки, как на старинных книгах).

4. Два ключика от чемоданов.

К сожалению, все эти ключи оказались совершенно бесполезными. Нет, было, впрочем, одно исключение – оказалось, что один ключик от чемодана был давным-давно утерян Ариадной. А так, все они были неподходящего размера для сейфового замка, да и инициалов ЭМВ ни на одном из них не было.

– Так-так, – сказала я, уныло разглядывая лежащую посреди нашей комнаты кучку ключей. – Можно считать, что только время попусту потратили. Какие будут предложения?

– Мы можем продолжать поиски, – сказала Вайолет. – Только для этого нам нужна какая-то зацепка, мы больше не можем вслепую тыкаться.

Вайолет была права, и мне ничего не оставалось, кроме как вздохнуть. Итак, мы можем сделать недоступными для Генри два ключа от сейфа, это плюс. Но ничто не помешает ему выпилить сейф вместе с куском стены, а затем увезти и где-нибудь раскурочить его – это минус. И ещё один минус, причём огромный: у нас практически не осталось времени на поиски, а Генри сможет обшаривать пустую школу столько, сколько ему понадобится.

– Ну так есть у кого-нибудь предложения? – с отчаянием в голосе спросила Айви.

Все лишь медленно отрицательно покачали головами.

– В таком случае продолжаем поиски, – ответила я, стискивая кулаки.

Продолжать-то продолжаем, да много ли от этого проку будет?

Наступил вечер пятницы. Вечер последнего дня нашей надежды, последний шанс что-то сделать перед тем, как Генри на целую неделю выгонит всех из школы.

Мы искали во всех местах, которые только могли прийти нам на ум, не оставили неперевёрнутым ни один камень, который можно было перевернуть. Мы искали, искали, искали, но вскоре стало ясно, что ключа нам уже не найти.

У нас больше не осталось времени.

Глава двадцать пятая Айви

То субботнее утро стало одним из самых сумасшедших за всё время моей учёбы в Руквудской школе. По коридорам и лестницам во всех направлениях сновали девочки, забегали друг к другу в комнаты, толкались. Кто-то из них плакал, другие смеялись, весело обсуждая то, как они проведут незапланированную, свалившуюся с неба неделю каникул.

Мы со Скарлет сидели в своей комнате и хмуро молчали. Наши дорожные сумки были уже упакованы, оставалось лишь ждать, когда за нами заедет отец, чтобы отвезти нас домой.

Домой…

Когда подошло время отъезда, мы взяли сумки, втиснулись в толпу и все вместе поплыли вниз по лестнице, столкнувшись по дороге с Ариадной и Эбони.

– До сих пор поверить не могу, – негромко сказала Ариадна, когда мы, взяв часть её багажа, добрались до главного вестибюля. – Это на самом деле может стать началом конца. Если Генри доберётся до сейфа, а в нём действительно лежит настоящее завещание, то… Тогда прощай, родная школа, навсегда.

Скарлет цыкнула на неё, опасаясь, что нас могут подслушать. Но в вестибюле стоял такой гвалт, что и самого себя-то в нём не расслышишь.

К парадным дверям стояла плотная, длинная, как удав, очередь, выливавшаяся на крыльцо и дальше на улицу. Мы медленно передвигались в ней, шаркая ногами по мраморным плиткам пола. За нашим изгнанием наблюдала мисс Боулер. Она стояла с недовольным видом и покрикивала на нас, делая руками такие жесты, словно отгоняет от себя крыс.

– Тише! И быстрее! Не мешайте остальным, шевелитесь! Шагом марш на улицу! Ищите своих родителей и разъезжайтесь поживей!

– Надеюсь, миссис Найт вернётся в следующем семестре, – вздохнула Ариадна.

– Ага, если он, конечно, будет, новый семестр, – мрачно заметила Скарлет.

Если честно, меня саму в этот момент гораздо больше волновала не судьба школы, а то, что ждёт теперь нас с сестрой. Довольно странно, но я почему-то на этот раз ждала встречи с отцом, хотя и опасалась, что вновь увижу его таким же равнодушным, как прежде. И слегка… странным, чтобы не сказать тронувшимся умом. Ну, насчёт того, какой я встречу нашу мачеху, у меня сомнений никаких не было. Трудно было лишь предсказать, какие козни она придумает нам со Скарлет. Ясно только, что это наверняка будет гадость по высшему разряду, в этом можно не сомневаться.

Наконец мы вышли через входные двери в холодный ветреный день, пропахший выхлопными газами от вереницы стоявших на подъездной дорожке к школе автомобилей. Девочки спускались с крыльца и выстраивались вдоль школьного фасада на хрусткой зимней траве, отчаянно хватаясь за свои шляпки, которые норовил сорвать с их голов разыгравшийся ветер.

Скарлет удалось разыскать в людском водовороте остальных Шепчущих и жестами подозвать их к нам. Мы сгрудились вместе, и Скарлет печально сказала:

– Возможно, это конец.

– Выше нос, – вклинилась Пенни.

– Помолчи, Пенни, и дай мне договорить, – резко оборвала её Скарлет. – Я сказала, возможно, это конец, но давайте будем надеяться, что Генри не найдёт того, что ищет, и не наткнётся на сейф. Но даже если наткнётся, два ключа от него находятся у Эбони… – Та кивнула. – Так что это, возможно, хотя бы задержит его.

Повисла пауза, а затем Ариадна жалобно всхлипнула:

– Я не хочу уезжать!

Я погладила её по спине.

То же самое сделала Скарлет, добавив:

– Через неделю мы вернёмся. И если Генри заявит, что собирается снести нашу школу, я в знак протеста прикую себя к входным дверям!

– А я думала, ты ненавидишь Руквуд, – сказала моей сестре Вайолет. – Ты всегда ругала эту школу на чём свет стоит.

– Ругала, – согласилась Скарлет. – Но Генри я ненавижу ещё сильней. Нашу школу этот гад только через мой труп получит.

Как раз в этот момент сквозь входные двери протиснулась знакомая ненавистная фигура. Генри. Он остановился на верхней ступени крыльца, громко прокашлялся, а затем безо всякой иронии в голосе произнёс:

– Доброе утро, девочки! Надеюсь, вы все заслужили этот небольшой отпуск.

– Бу-у-у! – негодующе загудела Скарлет, но я шикнула на неё.

Мне – да и всем остальным Шепчущим – было интересно услышать, что скажет этот мерзавец.

– Хочу заверить вас и ваших родителей, – продолжил Генри и описал рукой широкий полукруг, охватывая им не только нас, учениц, но и всех взрослых, стоявших возле тихо урчащих заведёнными моторами машин. Родители с интересом следили за Генри, придерживая платья и шляпы, которые трепал озорной ветер. – Нами проводится всего лишь плановая проверка школьного здания. Оно очень старое, и мы хотим понять, насколько безопасно в нём находиться. Повторяю, это простая проверка, и вам не о чем беспокоиться!

Даже под взглядами сотен глаз Генри оставался таким же спокойным и невозмутимым, как всегда. Не знаю, как родители, а мы, ученицы, не верили больше ни единому его слову. Что бы там ни говорил Генри, мы знали, что нашей школе угрожает смертельная опасность.

– Это здание требует ремонта, – продолжил Генри. – Мы стараемся ради вашего же блага, ради безопасности ваших дочерей. Я пока что не говорю, что школьное здание подлежит сносу…

– Да неужели? – ехидно хмыкнула стоявшая рядом со мной Скарлет. – Неужели ты не это хочешь сказать, Генри?

Генри, по счастью, находился достаточно далеко от нас и реплики моей сестры не расслышал.

– Но если вдруг окажется, что это так… – он развёл руками и улыбнулся. – Ну что мы с вами сможем тогда возразить? А пока что я обещаю делать всё, что в моих силах, чтобы спасти школу. Для всех вас. Для нас с вами.

И он вскинул руки над головой, сразу став похожим на какого-то пророка, посланного с небес, чтобы всех спасти.

В толпе снова недовольно загудели, зашикали. Одна девочка даже попыталась швырнуть в Генри бумажным шариком. Не добросила, к сожалению.

Родители, однако, были в основном на стороне Генри. Кое-кто из них даже принялся успокаивать, одёргивать своих дочерей.

– Он всё правильно говорит, – сказал у меня за спиной чей-то отец с окладистой бородой. – Здание действительно очень старое, его давно пора отремонтировать или даже снести.

– Да уж, лучше потерпеть сейчас, чем горевать потом, – поддержала его какая-то женщина в легкомысленной шляпе с цветочками.

– Благодарю вас всех, друзья мои! – Генри молитвенно сложил руки. – Очень скоро мы с вами вновь увидимся!

Даже издалека я рассмотрела, как нехорошо сверкнули при этом его глаза. Затем Генри пригладил волосы, развернулся и моментально исчез внутри школы.

– Ариадна, дорогая моя! – послышался мужской голос. – Эге-гей!

Вереница автомобилей медленно двинулась с места, и в открытом окне одного из них я увидела отца Ариадны. Он выскочил наружу и поспешил к нам.

– Утро доброе, Салли и Ирена, – сказал он нам со Скарлет, вежливо коснувшись пальцами полей своей шляпы. Запомнить наши имена он никак не мог, и мы давно уже смирились с этим. – Забавно получилось с вашими каникулами, да?

Ариадна внезапно обняла отца, тесно прижалась к его твидовому пиджаку.

– О, – заметно смутился мистер Флитуорт и спросил, ласково похлопывая Ариадну по спине: – Что случилось, моя дорогая? В чём дело, тыковка?

– Ни в чём, – отлепилась от него Ариадна и шмыгнула носом. – Уезжать отсюда не хочется, вот и всё.

Мистер Флитуорт удивлённо посмотрел на дочь, снял и протёр свои очки.

– Но вы расстаётесь всего на одну неделю, – мягко заметил он. – Ты же слышала того джентльмена? Он абсолютно прав, ваша безопасность превыше всего. Да я с самого начала говорил, что это опасная школа! До сих пор не понимаю, как тебе удалось уговорить нас с мамой, чтобы мы вернули тебя сюда. Если честно, я сильно сомневаюсь в том, что это здание отвечает требованиям техники безопасности. А уж ваши директора… Бог мой, эти ваши директора…

Продолжая говорить, он уже вёл Ариадну к своей машине. Ариадна беспомощно оглянулась на нас, и мы помахали ей, беззвучно пожелав одними губами счастливого пути.

Постепенно начали разъезжаться и остальные Шепчущие.

У меня упало сердце, когда я увидела приближающийся отцовский автомобиль. Вот чем оно всё заканчивается – возвращением домой, где нас с распростёртыми объятиями поджидает наша ведьма-мачеха.

По дороге домой отец продолжал вести себя очень странно. Он то задавал нам вопросы насчёт школы (что в принципе делал крайне редко), то надолго замолкал, вцепившись обеими руками в руль. Несколько раз он едва-едва сумел объехать препятствие – выбоину, выбежавшего под колёса кролика, лежащую на дороге ветку. А ещё вдруг резко вильнул в сторону, хотя никакого препятствия впереди не было, и мы едва не влетели в чью-то живую изгородь.

Когда же мы были примерно на середине пути к дому, отец внезапно прижался к обочине и остановил машину.

– Что с тобой? – спросила его Скарлет, но отец лишь молча тряс головой и моргал, а когда повернулся к нам, лицо у него было таким белым и помертвевшим, словно он привидение увидал.

– Эммелина? – прошептал отец.

Скарлет нахмурилась, я побледнела. Он говорил о нашей маме, называя её не настоящим, а чужим именем. Это было имя маминой погибшей подруги, она взяла его себе, но он именно под этим именем знал свою жену.

– Она умерла, папа, – сказала Скарлет.

Моя сестра никогда не отличалась излишним тактом.

– Кто умер? – деревянным заплетающимся языком переспросил отец.

Он выжал сцепление, затем газ, и мы покатили дальше, словно ничего не произошло.

Несмотря на всё это, до дома мы добрались без дальнейших приключений. Отец остановил машину, вылез с водительского сиденья и зашагал к дому, словно совершенно забыв о том, что в машине были ещё и мы с сестрой.

– Что это с ним, как ты думаешь? – наклонилась ко мне Скарлет.

– Не знаю, – ответила я, – но ему явно становится всё хуже. Нужно за ним присматривать.

Скарлет кивнула, и мы с ней выбрались из машины вместе со своими сумками.

Ну вот опять перед нами наш старый дом, уютный, увитый плющом. И ветер как по заказу утих, и в воздухе потеплело.

Подходя к дому, я заметила, что входная дверь распахнута настежь. Я прошла в дом. Внутри было холодно, тихо и сумрачно.

– Отец что, сразу в кабинет к себе прошёл? – спросила Скарлет, кидая свою сумку на пол в прихожей.

– Возможно, – ответила я, ставя свою сумку рядом с сумкой сестры.

Мы прошли к кабинету, дверь которого тоже была открыта, заглянули внутрь, но и тут никого не было.

– Это странно, – нахмурилась я.

Когда отец был дома, то почти всегда сидел в своём кабинете.

Мы обошли весь первый этаж и даже во двор ещё раз выглянули, но отца нигде не было видно. Осталось заглянуть наверх, на второй. Мы взяли сумки и поднялись в свою спальню, которая за последние десять лет нисколько не изменилась.

Оставив здесь свои вещи, мы с сестрой прошли в конец коридора, к спальне, которую занимали отец и Эдит. Их дверь тоже не была закрыта – оставалась довольно широкая щель. Мы со Скарлет нервно переглянулись, после чего я решительно толкнула дверь.

Отец был здесь, с закрытыми глазами лежал на кровати, не сняв ни пиджака, ни даже ботинок.

Глава двадцать шестая Скарлет

– Это совершенно на него не похоже, – сказала Айви.

Мы присмотрелись, прислушались, убедились в том, что наш отец не умер, а просто спит, однако тревоги за него меньше не стало. Я осторожно потрогала отцовский лоб, он был холодный и липкий от пота. Это тоже показалось мне не самым хорошим признаком, но что нужно делать, я не представляла, и потому предложила, покачав головой:

– Знаешь, Айви, давай просто оставим его в покое. Пусть спит. Заработался, наверное, устал.

Не могу сказать, что Айви с восторгом приняла моё предложение, но вариантов у неё всё равно не было, поэтому мы с ней на цыпочках вышли из комнаты.

Затем мы снова спустились вниз, надеясь найти там что-нибудь перекусить, но наткнулись вместо этого на нашу мачеху, и у нас сразу пропал аппетит.

Она как раз загоняла наших сводных братьев в дом. Мне сразу бросилось в глаза, что мальчишки подросли, вытянулись, однако чумазыми и неряшливыми выглядели ещё сильнее, чем обычно.

– Привет, – попытала счастья Айви, и тут же, наверное, как и я, пожалела об этом.

Эдит посмотрела на нас с сестрой так, словно мы убить её собрались. Мальчишки сделали кислые лица и, не сказав ни слова, испарились. Интересно, бывает ли так, что они хотя бы несколько секунд не несутся куда-то сломя голову?

– Та-ак, – с оттяжкой сказала Эдит и подбоченилась. – Вы опять здесь? Странно, странно… Потому что я, кажется, в прошлый раз ясно дала вам понять, что не желаю больше видеть вас в своём доме.

– У нас не было другого выбора, – пояснила я, крепко сжимая в ладони перила лестницы, с которой мы с сестрой так и не успели спуститься до конца.

– Нашу школу закрыли. На неделю, – добавила Айви. – Вот отец и привёз нас сюда.

– Мог бы меня предупредить, – проворчала Эдит себе под нос, а затем снова посмотрела на нас. – Ну что же, попробую хоть какую-то пользу из вашего приезда извлечь, – она резко ткнула рукой в сторону кухни и приказала: – Всё там вымыть. Пыль везде стереть. Очистить камины от золы.

Это не на шутку разозлило меня, и я ехидно поинтересовалась.

– А что будут делать ваши мальчики? Цветочки по вазам расставлять?

Мачеха пропустила мои слова мимо ушей – или сделала вид, что пропустила, – и продолжила, трясясь от злости:

– Слушайте сюда, жалкое отродье! Я уже говорила и ещё раз повторю, что видеть вас не желаю! Но если уж вы оказались под моей крышей, делайте, что вам прикажут.

– Будь наш отец здесь, вы бы с нами так не говорили, – заметила я, сложив руки на груди.

– А где он, кстати? – ещё сильнее нахмурилась Эдит.

– Наверху, – ответила Айви, встревоженно взглянув на меня. – Он привёз нас и уснул. С ним всё в порядке?

– Э… – неопределённо промычала Эдит, а затем продолжила, небрежно взмахнув рукой: – Да, я уверена, с ним всё в порядке. Действительно, просто устал возиться с вами двумя.

Устал с нами возиться? Ну, знаете! Как говорится, слов нет.

– Ну, чего ждёте? – бросила нам мачеха. – Шагом марш на кухню, лентяйки!

Мы потащились с Айви на кухню и шли медленно, словно на похоронах. Если бы вы только знали, как трудно было мне удержаться, чтобы не ущипнуть нашу мачеху, когда я проходила мимо неё!

Но я сдержалась, а отойдя ещё на пару шагов, шепнула Айви:

– Зато по крайней мере одни на кухне будем, а то ведь сил никаких нет смотреть на неё.

Мы приплелись на кухню и принялись за дело. Подмели полы, помыли тарелки, смахнули паутину по углам. Кухня была запущена до безобразия! Я даже подумала, что мачеха специально довела её до такого состояния к нашему приезду, чтобы нам с Айви больше грязи вывозить пришлось. Но потом вспомнила, что Эдит вроде бы ничего о наших непредвиденных каникулах не знала. А может, знала, но солгала – с неё станется.

А когда я принялась отчищать полочку, на которой стояли пряности, всё и началось.

Эта двухъярусная полочка, что висела на стене рядом с плитой, принадлежала когда-то нашей маме. На верхнем уровне стояли банки, в которых хранились всякие разные травы и пряности. Судя по всему, этими специями никто после смерти мамы никогда не пользовался. Внизу на полочке тоже стояло несколько банок с солью и перцем, вот ими-то время от времени пользовались. Я стала протирать эти банки, неловко задела тряпкой одну из них с надписью «Специи» на бумажной этикетке, и она, свалившись на пол, разлетелась на мелкие кусочки.

– Вот гадство! – с чувством сказала я. – Как думаешь, она это услышала?

Мы с Айви замерли, постояли немного, ожидая, что сейчас прибежит Эдит и начнётся…

Но никто не прибежал.

– Я приберу, – сказала Айви и пошла за совком и щёткой, чтобы смести осколки, а я наклонилась ближе и увидела, что разбившаяся банка была не пустой.

И хранились в ней не только какие-то травки. Среди осколков лежала маленькая бутылочка из чёрного стекла – она каким-то чудом сохранилась целой и невредимой. На бутылочке белела бумажная этикетка, но на ней ничего не было написано.

Присев на корточки, я осторожно выудила эту бутылочку из стекляшек и сухой травяной трухи, открутила металлическую крышечку и понюхала. Из бутылочки слабо пахло чем-то сладковатым, незнакомым. Прищурив один глаз, я заглянула внутрь. Бутылочка примерно наполовину была наполнена белым порошком – зернистым, похожим на мелко растолчённые таблетки.

– Айви… – позвала я.

Она присела рядом со мной, посмотрела на бутылочку и спросила:

– Что это?

– Не знаю, – прикусила я губу. – Но думаю, что это не приправы.

Айви побледнела и начала подметать хрустевшие под щёткой осколки стекла.

А я всё смотрела и смотрела на бутылочку – никак не могла оторваться – и вскоре заметила, что один уголок «слепой» белой этикетки слегка отклеился. Фальшивая наклейка? А что, интересно, она скрывает? Я принялась осторожно тянуть отклеившийся уголок, а затем одним движением оторвала всю наклейку и бросила её на пол.

Под «слепой» наклейкой обнаружилась ещё одна этикетка, которую, судя по виду, кто-то очень старательно, но безуспешно пытался отодрать. На остатках этой этикетки всё ещё можно было распознать изображённый красной тушью череп и надпись «Яд».

У меня перехватило дыхание, и я свободной рукой закрыла себе рот, чтобы не вскрикнуть.

Яд. У нашей мачехи был яд.

Что, интересно, она собиралась делать с этим ядом? И что уже успела сделала?

Осторожно, словно обезвреживая бомбу, я навинтила назад на бутылочку металлический колпачок, и положила эту смертельно опасную штуковину на стол.

К этому времени Айви уже замела все осколки в газету, чтобы выбросить в мусорное ведро, но бросила взгляд в мою сторону и сразу бросилась ко мне.

– Скарлет? Что случилось?

– Яд, – ответила я и указала дрожащей рукой на чёрную бутылочку.

– Что? Ты уверена? – Айви наклонилась ближе, и я заметила, каким испуганным стало её лицо, когда она увидела этикетку. Мне показалось, что я вижу своё собственное отражение в зеркале. Наверное, мы с сестрой были похожи сейчас на пару одинаковых бледных призраков. – Может… это для крыс?..

– Для каких крыс, Айви?! – покачала я головой. – Эта бутылочка была в банке со специями. И на ней специально заклеили этикетку!

– Она не могла… – испуганно прошептала Айви.

– Могла, – ответила я, чувствуя, как мой страх сменяется холодной яростью. – Она согласилась сделать вид, что я умерла, когда мисс Фокс заплатила ей за это. Даже мои фальшивые похороны организовала! А теперь хочет, чтобы они на самом деле состоялись!

– Думаешь, она нас с тобой убить собирается?

– Нисколько не удивлюсь, если это так, – буркнула я, стискивая кулаки.

Но тут меня вдруг осенило.

Отец!

Очень уж странно он вёл себя несколько месяцев. Сам не свой был. Я думала, его просто привело в такое смятение то, что ему стало известно о тайнах нашей мамы. Но сегодня… Сегодня отцу явно стало ещё хуже. Гораздо хуже. Он пару раз едва не разбил машину, пока мы сюда ехали, а сейчас неподвижно лежит с побелевшим лицом и в холодном поту наверху, в своей спальне.

Та же самая мысль, похоже, пришла в этот миг и в голову Айви.

– Не думаешь же ты?..

– Отец… – начала я.

– Уже… – закончила за меня сестра. – Она уже подсыпает это ему в еду!

Айви была права, я тоже была уверена, что так оно и есть. Наша мачеха не просто гадина, она настоящий монстр.

На секунду у меня появилось желание схватить чёрную бутылочку, шарахнуть её о стены так, чтобы только брызги полетели, но делать этого я не стала. Во-первых, бутылочка – это доказательство преступления Эдит, а во-вторых, очень уж не хотелось, чтобы мы с Айви этой сладковатой гадости нанюхались.

– Мы должны положить этому конец, причём немедленно! – нервно заходила по кухне Айви. – Вот только как нам это сделать?

А я всё смотрела на проклятую бутылочку, и в голове у меня постепенно начал складываться план.

– Мы положим её назад, – сказала я.

– Что? – резко затормозила Айви.

– Мы положим её назад, – повторила я. – Заменим разбитую банку точно такой же, только целой, и будем надеяться, что Эдит не заметит подмену.

– А дальше? – спросила сестра, беспомощно разведя руками и глядя на меня так, будто я подбиваю её к соучастию в убийстве нашего родного отца.

– А дальше… – сказала я, разжимая кулаки и чувствуя, как мой гнев перерождается в какое-то другое чувство, которое мне было сложно описать, – будем ловить эту ведьму с поличным.

Глава двадцать седьмая Айви

Мы сделали всё так, как придумала Скарлет. Я нашла в шкафу точно такую же баночку, как та, что разбилась, вымыла её и сделала на ней новую этикетку.

– А доктора мы не позовём? – спросила я, занимаясь баночкой.

Теперь я начала всерьёз беспокоиться за отца. Да, зачастую он бывал равнодушен к нам с сестрой, был подкаблучником, но всё равно это же наш отец, и мне совершенно не хотелось, чтобы он умер.

– Если мы позовём доктора, Эдит сразу всё поймёт, – возразила сестра. – Давай сначала докажем её вину, а уж потом отцом займёмся.

Я подумала, что Скарлет, очевидно, права, но тревожиться за отца не перестала. Как он сейчас на самом деле? Мы же не знаем ни того, что это за яд и как он действует, ни того, как давно «угощает» им отца Эдит.

– Будем молиться, чтобы она прямо сегодня снова попыталась подсыпать отцу яд, – сказала я, а про себя добавила: «…потому что если она этого не сделает, я всё равно позову отцу доктора, и плевать я на всё хотела». Понятно было, что тянуть с помощью отцу никак нельзя. Он как можно скорее должен оказаться под присмотром врача, чем бы это ни обернулось лично для нас со Скарлет.

Мы аккуратно вернули пустую этикетку на чёрную бутылочку и положили её в новую баночку с какими-то сушёными травами. Поставили баночку на полку для специй. Посмотрели. По-моему, новую баночку совершенно нельзя было отличить от старой, разбившейся.

– Как бы ни повернулось дело, Эдит от нас не уйдёт, – сказала Скарлет. – Мы с тобой остановим эту ведьму.

Мне очень хотелось так же верить в успех, как моя сестра, но невольно вспоминалось, что пока что мы с треском проигрываем схватку с Генри Бартоломью, а в прошлом всегда неизменно уступали Эдит. Так что надежд на успех у меня было, прямо скажу, не слишком много.

Люди вообще редко прислушивались к нам с сестрой до тех пор, пока не становилось слишком поздно.

Я с трудом сохраняла спокойствие, спускаясь тем вечером из своей спальни вниз, на первый этаж. Из кухни доносился лязг и грохот – это означало, что наша мачеха начала готовить ужин. Теперь нужно будет постараться не спускать с неё глаз.

Я заглянула на кухню, и Эдит, едва увидев меня, сразу закричала:

– Айви! Порежь вот эти овощи. Немедленно!

Я кивнула и принялась за работу. Пока Эдит будет думать, что я ей помогаю, она меня из кухни не выгонит.

Скарлет же тем временем отправилась к отцу. Он только что проснулся у себя в спальне и выглядел достаточно неплохо – пока, во всяком случае. По нашему плану, отец должен был сидеть на кухне, чтобы своими глазами увидеть всё, что происходит.

– А где мальчики? – спросила я у Эдит.

Она поразилась, что я отважилась заговорить с ней. Нахмурилась, помолчала, прикидывая, стоит ли отвечать, но потом всё же буркнула:

– Ушли на чай к своим приятелям.

– А, – кивнула я, продолжая аккуратно резать морковку.

Это хорошо, что мальчишки ушли. Им совершенно не стоит видеть того, что должно здесь произойти.

Вскоре на пороге кухни показался отец, а следом за ним и Скарлет. Отец, позёвывая, прошёл к столу, уселся и сразу развернул газету.

Я опасливо переглянулась с сестрой. У меня было такое чувство, что мы ходим по лезвию ножа. Слишком зыбко всё было, и многое в любой момент могло пойти не так. Например, рискнёт ли Эдит использовать яд в нашем присутствии? Нужно внимательно следить за каждым её шагом!

Вот она посолила кусок мяса, раздражённо помешала соус (не знаю, может ли кто-нибудь раздражённо мешать соус, но нашей мачехе такой трюк удался), а затем…

А затем она протянула руку к полочке со специями.

– Ой!

Я так засмотрелась на Эдит, что неосторожно порезала ножом свой палец. Было больно, а из ранки покатилась капелька крови.

– Ну, ты, растяпа криворукая… – сердито начала Эдит, но потом вспомнила о том, что за столом сидит наш отец, и снизила тон. – Иди и приведи себя в порядок.

Проклятье! Я, кажется, помешала ей взять бутылочку с ядом! Я отошла к раковине, вымыла палец, сильно сжала место пореза, чтобы остановить кровь. Ранка, к счастью, оказалась совсем небольшой. Ну а что теперь с нашим планом? Провалился он или нет?

– Скарлет, – обернулась мачеха к моей сестре – порежь морковь вместо неё.

Скарлет заняла моё место и продолжила резать морковку. Мы с сестрой переглянулись. Интересно, что же дальше-то будет? Затем я взглянула на отца, и он показался мне не так сильно заторможенным, как прежде.

Когда еда почти поспела, мачеха приказала нам доставать тарелки. С каждой секундой я всё сильнее начинала волноваться – нам было необходимо, чтобы Эдит вытащила бутылочку с ядом, иначе весь наш план летел коту под хвост. Мы со Скарлет расставляли на столе тарелки, раскладывали ножи и вилки, зорко наблюдая при этом за каждым движением нашей мачехи.

А затем это случилось.

Стоя над тарелкой, на которой лежала самая большая порция мяса – отцовская, разумеется – наша мачеха вновь потянулась к полочке со специями, к той самой баночке. Я затаила дыхание, когда Эдит прикоснулась к ней своими костлявыми, похожими на птичьи когти, пальцами. Заметит она или нет, что это не та баночка?

Не заметила. Ничего не сказала. Украдкой бросила быстрый взгляд через плечо и отвинтила крышку.

Скарлет была к ней ближе всех. Она ринулась вперёд и схватила нашу мачеху за руку так, чтобы она была у всех на виду.

– Стоп! – крикнула Скарлет.

– Что ты делаешь? – взвизгнула наша мачеха.

Она завертелась, пытаясь вырваться, но Скарлет очень крепко держала её.

Отец оторвался, наконец, от своей газеты и спросил, нахмурившись:

– Скарлет! Что происходит?!

– Она пытается отравить тебя! – оглушительно закричала Скарлет.

– Что за чушь? – возмутилась Эдит, у которой моментально покраснели щёки. – Отпусти меня, несносная девчонка!

– Отпусти её, Скарлет, – сказал отец.

Даже всё, что сейчас происходило у него на глазах, не смогло окончательно вырвать его из вечной полудрёмы. Голос у отца звучал глухо, ровно, казалось, у него просто не хватало сил, чтобы хотя бы прикрикнуть на нас.

Я понимала, что должна что-то сделать. И я подбежала, выхватила баночку из пальцев Эдит, стоя так, чтобы отец чётко мог видеть всё, что происходит. Эдит трясло от ярости, я даже подумала, что она в любой момент может плюнуть, например, мне в глаза. Интересно, ядовитая у неё слюна или нет?

Затем я подошла с той баночкой к столу. Отец внимательно наблюдал за мной. Я поставила баночку на стол, вытащила из неё чёрную бутылочку и легко отклеила фальшивую «слепую» этикетку – показался череп и красная надпись «Яд».

В этот момент мне показалось, что время замедлило свой бег, а отцовский взгляд тем временем стремительно менялся, становился таким, каким я его не видела уже много лет. Казалось, отец приходит в себя после долгого-долгого сна.

– Что это такое? – спросил он, обращаясь к Эдит, и голос его звучал теперь твёрже и громче.

– Это трюк! – взвизгнула наша мачеха. – Это они всё подстроили!

Она ещё сильнее принялась вырываться, бешено глядя то на меня, то на Скарлет.

– Мы думаем, именно поэтому ты так плохо себя чувствуешь, – продолжила я, не обращая внимания на крики мачехи.

– Это всего лишь приправа! – возразила Эдит.

– То-то мне казалось… – начал отец, уставившись взглядом на стол. – То-то мне казалось, что у моей еды странный привкус какой-то. Но решил, что мне это действительно просто кажется… – Он потёр ладонью лоб. – Эдит… Почему?!

К этому времени Эдит совершенно обезумела и сумела всё же вырвать у Скарлет руку, на которой остались красные пятна от пальцев моей сестры.

– Честное слово, Мортимер, эти маленькие мерзавки возненавидели меня с первого взгляда! Ты что, сам этого не понимаешь, что ли?

– Я спрашиваю тебя не об этом, Эдит. Я спрашиваю тебя почему? И это после всего, что нам довелось пережить вместе, после всего, что я сделал для тебя! – сурово ответил отец, не отводя от неё своих глаз.

– Я уже сказала, что всё это вздор! – взвизгнула Эдит.

– Но у тебя не было иной причины держать яд, кроме как отравить меня, – возразил отец. – И к тому же прятать его среди специй.

– Она хочет убить тебя! – сказала Скарлет. – Точно так же, как хочет и нас с Айви с дороги убрать!

Наша мачеха повернулась к Скарлет, и, задыхаясь от злобы, прошипела:

– Я нисколько не жалею о том, что позволила той женщине упрятать тебя в сумасшедший дом. Это стоило тех денег, что я от неё получила. Мне хотелось, чтобы ты исчезла навсегда!

Она это выкрикнула и осеклась, застыла. Наверное, как и я, поняла, что только что произошло.

А произошло то, что она созналась в своём преступлении.

В том, что взяла у мисс Фокс деньги, а взамен позволила нашей бывшей директрисе упрятать мою сестру в сумасшедший дом. Эдит всегда знала, что Скарлет не умерла, но тем не менее всех нас заставляла в это верить.

Теперь отцу открылась правда. Он поднялся на ноги и коротко сказал:

– Убирайся.

– Что ты сказал? – не поверила своим ушам Эдит.

– То, что ты слышала, – твёрдо повторил отец. – Убирайся. Вон.

– Мортимер, но это же мой… то есть наш дом…

– Он больше не твой. Ты лишилась его, когда заставила меня поверить в то, что моя дочь мертва, а затем пыталась отравить меня! Вон! – закричал отец, да так громко, что я даже испугалась слегка.

Взгляд у Эдит стал испуганным, однако привычное упрямство и наглость ещё не оставили её.

– Думаешь, ты сам такой уж праведный, да? Я тут, знаешь ли, верчусь целыми днями, прибираю, готовлю, мальчиков воспитываю, а что взамен получаю? Я знаю, что ты утаиваешь от меня часть своих денег, Мортимер, знаю! – Она потёрла кончик своего носа. – Я выяснила, сколько ты зарабатываешь на самом деле. Почему я не вижу этих денег? Почему должна экономить на всём?

– Или получать взятки от учителей-преступников, – ехидно ввернула Скарлет, но её слова просвистели мимо их ушей.

– Я давал тебе достаточно, – сказал отец. – Я заботился о тебе! Дал тебе крышу над головой!

– А я всегда хотела жить на широкую ногу! – вскипела Эдит, тыча в сторону отца своим костлявым пальцем. – Я хотела, чтобы ты относился ко мне так же, как к своей драгоценной Эммелине, или как её там! А ты услышал о ней пару слов и внезапно опять помешался на ней!

– Не уводи разговор в сторону, – сказал отец, сжимая кулаки.

Он терпеть не мог, когда кто-нибудь что-нибудь начинал говорить о нашей маме.

– А я и не увожу! – резко бросила в ответ Эдит. – Почему, как ты думаешь, я затеяла всё это?

На кухне вновь повисло тяжёлое, напряжённое молчание. Слышно было лишь потрескивание догорающих углей в камине. Так вот, значит, почему мачеха решила избавиться от нашего отца? Её злило, что он по-прежнему любит нашу маму и даёт слишком мало денег, чтобы Эдит могла жить, как ей заблагорассудится. И этого, по её мнению, было достаточно, чтобы убить его? Уму непостижимо! У меня от волнения кружилась голова и дрожали ноги.

Отец подошёл вплотную к Эдит, и она съёжилась от страха. Я знала, что отец не ударит её, хотя таким рассерженным не видела его ещё никогда в жизни.

– Ты должна уйти, – звенящим от сдерживаемого гнева голосом сказал он ей. – У тебя есть два часа. Сходи за своими мальчиками, собирайте вещи и проваливайте. Вон, – и он указал Эдит рукой на дверь.

– Но…

– Если я ещё раз тебя здесь увижу, немедленно позвоню в полицию, – перебил её отец. – Убирайся.

Эдит беспомощно пожевала губами, но возразить ей было нечего, только и оставалось, что злобно коситься на нас.

А затем настал миг, о котором мы с сестрой столько лет мечтали.

Она убралась. Прочь.

Глава двадцать восьмая Скарлет

Мне следовало бы чувствовать себя счастливой.

Разве не сбылось то, о чём я так горячо, так давно мечтала – раскрыть правду о мачехе, заставить отца увидеть её такой, какая она на самом деле? Я думала, что это будет словно ведро воды, вылитое на злую ведьму, после чего она, как в сказке, растает и исчезнет, а все мы пустимся в весёлый пляс.

Но вместо этого я находилась в растерянности, отец был болен и опустошён, сестра в смятении – полный бардак, одним словом.

Меня не оставляли вопросы: действительно ли Эдит уйдёт из нашего дома? Правда ли, что мы навсегда избавимся от неё?

Отец молчал, сгорбившись на своём стуле. Мы с Айви сидели рядом с ним, гадая, что же нам теперь делать дальше. Эдит ещё долго ходила по дому, потом вышла, громко хлопнув за собой входной дверью. Очевидно, за своими мальчишками отправилась.

– Отец, – осторожно сказала спустя короткое время Айви. – Я думаю, тебе нужен доктор.

– Что? – он медленно покачал головой. – Нет, я просто… Мне нужно…

Айви подняла глаза, взглянула на меня и одними губами прошептала: «Я схожу». Отец до сих пор выглядел, мягко говоря, неважно, и мы с сестрой, разумеется, не могли вернуться в школу, не удостоверившись вначале, что с ним всё будет в порядке.

Айви встала и пошла за своим пальто. Нашим семейным врачом был доктор Бивен, он жил неподалёку, в деревне. Сходить за ним было недолго.

Стоило мне об этом подумать, как отец вдруг тяжело повалился головой на стол.

– Айви! – вскрикнула я. – Беги скорей!

Она оглянулась, всё увидела, всё поняла и стрелой метнулась к двери.

Доктор Бивен не заставил себя долго ждать и вскоре появился со своим медицинским саквояжем, озабоченно хмуря лоб и шевеля своими пышными усами. Доктору Бивену удалось снова разбудить нашего отца, и он повёл его наверх, чтобы уложить в постель. Перед этим мы вручили доктору Бивену чёрную бутылочку с ядом и с тревогой стали ждать, что он скажет, когда вернётся. Айви присела на стул, а я сидеть не могла, металась по кухне, как тигр в клетке. Приготовленная на ужин еда давно остыла. К ней никто так и не притронулся.

Наконец в кухню спустился доктор.

– С вашим отцом всё будет хорошо, – сказал он, и мы с сестрой с облегчением выдохнули. – Я не думаю, что он успел проглотить достаточно много этого яда, чтобы нанести себе непоправимый вред. Ему сейчас нужно просто отдохнуть несколько дней и попить лекарство, которое я прописал. Оно поможет поскорее вывести яд из организма.

– Благодарю вас, – прошептала я.

Оказывается, я испугалась гораздо сильнее, чем мне казалось.

Доктор Бивен коротко кивнул мне в ответ, он никогда не был любителем вести светские разговоры.

– Вы правильно сделали, что позвали меня, – продолжил доктор. – Всё могло обернуться гораздо хуже. Ваш отец заверил меня, что он сам заявит в полицию, как только почувствует себя лучше.

Я бросила взгляд на Айви, но она смотрела в сторону. Я не была уверена, рассказала она доктору о том, что за отравлением стоит наша мачеха, или нет. Вполне возможно, что не стала ничего говорить. Ну и правильно. Пусть отец сам решает, заявлять ли ему в полицию на Эдит.

И тут я впервые задумалась над тем, почему, интересно, умер первый муж Эдит? С ним-то что случилось? Не отравила ли она и его тоже, только более удачно, чем нашего отца?

– Ладно, вы уж тут присматривайте за ним, – сказал доктор Бивен и засобирался уходить.

– Большое вам спасибо, – ещё раз поблагодарила его Айви.

Доктор улыбнулся ей в ответ и исчез за дверью.

Я посмотрела на остывшее мясо, соус и сказала:

– Что-то мне есть совершенно не хочется.

– Отлично тебя понимаю, – кивнула Айви. – У меня после всего этого тоже никакого аппетита нет.

– Тогда давай прибирать со стола, – вздохнула я.

По крайней мере теперь мы это сделаем сами, без чьих-то приказов.

Следующие несколько дней прошли довольно странно. Ну, в самый первый вечер в доме снова появилась Эдит, привела с собой детей, и все они начали шумно собирать вещи.

– Куда же мы теперь пойдём? – услышала я голос Гарри, когда они проходили мимо нашей с сестрой спальни.

– К бабушке, – сердито ответила ему Эдит. – Пошевеливайся давай.

Мы с Айви из своей комнаты не выходили, не хотели с ними пересекаться. Я боялась, что не смогу сдержаться и накричу на Эдит и такого ей наговорю! А то и ещё хуже что-нибудь. Про себя вообще лучше помолчу, просто не знаю, что она могла бы с ними со всеми сделать.

Потом Эдит с мальчишками ушла, и в нашем доме наконец наступила тишина. Дальше? Дальше мы ухаживали за отцом, кормили его куриным супом, поили чаем, и с каждым днём он выглядел всё лучше. Его бледная кожа заметно порозовела, и взгляд становился всё более осмысленным.

Немного странно было, что теперь приходилось рассчитывать только на себя, но наша мачеха и раньше всё по дому нас делать заставляла, так что особой разницы-то и не было, пожалуй.

* * *

Затем настал день, когда отец почти полностью оправился от болезни, встал на ноги, и в то же утро прямо за завтраком решил серьёзно с нами поговорить.

– Девочки… – начал он.

Мы с сестрой подняли головы от своих тарелок с тостами и яйцами. Я сразу забеспокоилась, прикидывая, о чём сейчас может пойти разговор.

– Вы сможете когда-нибудь простить меня? – спросил отец.

Я едва не подавилась от удивления, но сумела всё же чинно прожевать и проглотить откушенный кусок.

– Извини, о чём это ты? – спросила Айви.

Судя по её виду, она была ошеломлена ничуть не меньше, чем я.

– Я так виноват перед вами, – покачал он головой. – Я вас совсем забросил.

Тут мы с сестрой обе приоткрыли рот от неожиданности. Дело в том, что за последние годы отец, можно сказать, ни разу с нами не разговаривал, если не считать изредка заданных ни к чему не обязывающих вопросов вроде «Ну, как дела в школе?». Сами знаете, на такие вопросы отвечать совершенно необязательно, всё равно твой ответ никому не интересен. А чтобы хоть парой слов с нами нормально переброситься? Нет, не было такого.

Отец подождал немного, понял, что нам нечего ему сказать, и продолжил сам:

– Когда я потерял вашу маму… я чувствовал… мне казалось, что я потерял всё на свете. И что теперь я должен буду постоянно тащить на своих плечах неподъёмный груз, в одиночестве растить и воспитывать двух дочерей. Долгое время я переживал из-за этого, потом… – медленно покачал он головой. – Потом словно оцепенел, жил как во сне…

– А потом тебя пробудили к жизни? – спросила я.

– Да, – помолчав немного, признался он. – Эдит. Она появилась в моей жизни в самый нужный… а может быть, в самый неподходящий момент. Стала помогать мне, взяла на себя все домашние хлопоты, и я думал, что этого вполне достаточно для нормальной жизни. До самого недавнего времени так думал.

– Но всё, что она делала с нами… – со слезами на глазах сказала Айви.

– Я знаю, – снова кивнул отец. – Потому и чувствую свою вину. Я… Я просто не видел или не хотел видеть этого. Эдит всё делала прямо на моих глазах, а я этого не видел, – он вдруг ударил кулаком по столу, да так сильно и громко, что мы с сестрой подскочили на месте. – Во мне что-то начало меняться только после того, как я узнал правду о маме от вашей тети Сары. Тот разговор напомнил мне, чем была для меня Эммелина… или Айда… да не всё ли равно, как её звали на самом деле! А ещё он напомнил мне о том, как сильно я заботился о вас раньше, о своих дочерях, которых теперь совершенно забросил.

Теперь уже у меня из глаз потекли слёзы.

– Отец, я…

– Всё в порядке, Скарлет, – сказал он, глядя на меня, и я впервые с самого детства почувствовала, что он не просто смотрит, но видит нас с сестрой. – Я не думаю, что смогу когда-нибудь загладить свою вину перед вами. А мог бы и навсегда вас потерять, доведи Эдит и ваша директриса свой коварный замысел до конца. А если бы продолжал не обращать внимания на то, что делает Эдит, то и сам, наверное, был бы уже мёртв.

И он поёжился, словно представил себе всё это наяву.

– Мы пытались достучаться до тебя, – тихо заметила Айви.

– Я был глупцом, – отец ещё сильнее нахмурился. – Полным, законченным дураком. Я должен был вас услышать. Должен был… – он наклонился вперёд, протянул свои руки, накрыл мою ладонь и ладонь Айви. Я испытала странное чувство, словно во мне лопнула какая-то преграда, как тогда, в сумасшедшем доме, когда меня отыскала Айви. – Мы должны снова стать семьёй, – продолжил отец. – Хотя я пойму, если вы не захотите простить меня.

– Я… – начала я, чувствуя подкативший к горлу комок. – Я думаю, мы сможем простить тебя. Только для этого потребуется какое-то время.

– Нам нужно, чтобы ты был рядом с нами, – по-прежнему тихо сказала Айви. – Всегда.

– Я буду, – отец крепко пожал нам с Айви руки, отпустил их и откинулся назад на свой стул. – Я чувствую себя так, словно долго брёл по жизни с закрытыми глазами. Как во сне… А потом проснулся. Просыпаться было больно, зато теперь я всё вижу.

Что ж, я и сама примерно таким его видела все эти годы – сонным. Он постоянно находился в каком-то другом мире, не здесь. Просто существовал, но не жил. Я очень хорошо ощущала это, только никогда не находила нужных слов, чтобы описать.

Мы с сестрой молчали, думая, наверное, об одном и том же, как и положено близнецам.

– Если я могу что-то сделать… – начал отец, потирая свои усталые, воспалённые глаза.

– Мы дадим тебе знать, если что, – сказала я ему.

Айви поднялась на ноги, и я сначала не поняла, что она собирается делать. Но затем она подошла к отцу и обняла его. Секунда – и я уже присоединилась к ним.

– Мне на самом деле так стыдно, – тихо сказал он. – Просто слов нет…

Я сморгнула вновь навернувшиеся на глаза слёзы – точно такие же, как я смогла заметить, блестели на глазах у сестры. Может, это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, но в тот момент я была уверена, что отец имеет в виду именно то, что говорит.

Когда мы закончили обниматься и отступили в стороны от отца, я вдруг подумала, что есть одна вещь, о которой необходимо спросить, причём немедленно.

– А что ты сам собираешься делать дальше? Теперь, когда Эдит ушла?

– Ну… – отец слегка задумался. – Возьму для начала отпуск по болезни, моя работа это позволяет. Думаю, что поживу какое-то время у моей сестры. Я слышал, что ей нездоровится в последнее время. По-моему, нам обоим будет приятно и полезно побыть друг с другом.

Я улыбнулась. А что, это была отличная идея. Тётушка Феба была одинокой и рассеянной, им обоим и впрямь хорошо будет вместе.

– Всё изменится, – закончил отец.

И мне очень хотелось верить ему.

Глава двадцать девятая Айви

Это была одна из самых странных недель в нашей со Скарлет жизни, но она закончилась, наступил понедельник, и пришло время возвращаться в Руквудскую школу.

На этот раз мне впервые было жаль расставаться с отцом. Хорошо хоть Эдит навсегда исчезла наконец из нашей жизни, и отец оставался не с ней, а с тётушкой Фебой, так что за них обоих можно было особо не волноваться.

Когда мы уже отъехали от нашего дома, к мыслям об отце всё сильнее начинали примешиваться другие мысли, тревожные.

О школе. О сейфе. О Генри.

Происходившие у нас дома события заставили нас на время забыть о грозившей Руквуду опасности, теперь она вновь вставала перед нами во весь рост. Что мы застанем, когда вернёмся в Руквуд? Стоит ли наша школа на месте или уже превратилась в груду развалин? Нашёл ли Генри сейф, и если да, то сумел ли открыть его? Не думаю, что экономка позволила бы ему рыться в своих комнатах, но Генри наверняка и её прогнал на эту неделю из школы.

Я молча смотрела на проплывающие за окном автомобиля дома, деревья и живые изгороди, думая, что, может быть, в последний раз в жизни еду этим, хорошо знакомым путём. Скарлет и отец тоже молчали, однако теперь эта тишина не была напряжённой, как все последние годы, а скорее успокаивающей, безмятежной.

На подъездной дорожке школы вновь вытянулась до самых ворот длиннющая цепь машин и автобусов, медленно, метр за метром подползавших к главному входу.

Я с радостью отметила, что школа стоит на месте, и, насколько можно судить с такого расстояния, цела и невредима. По ступеням крыльца плотным потоком поднимались ученицы, одна за другой исчезавшие за широко открытыми парадными дверями. Наконец и наша машина добралась до крыльца, и мы с сестрой выскочили наружу.

– С тобой всё будет в порядке? – спросила Скарлет у отца, забирая у него из рук наши сумки.

– Уверен, что всё будет хорошо, – ответил он и даже сделал попытку улыбнуться. – А вы, пожалуйста, сразу позвоните мне, если вам что-то будет нужно, договорились?

– У тётушки Фебы нет телефона, – напомнила я ему.

– Да… – отец задумчиво поскрёб свою небритую щёку. – Ладно, нужно будет договориться, чтобы его ей поставили. А пока звоните её соседу. Или письмо напишите. Я же сказал, что всегда приду вам на помощь, только позовите.

– Хорошо, – сказала я, обнимая отца. – Спасибо тебе.

Знаете, я совершенно искренне всё это сказала, потому что отношение к отцу у меня совершенно изменилось за последние дни.

Нам с сестрой в жизни встречалось столько взрослых, которым не было до нас никакого дела, которые не желали нас услышать, а то и ещё хуже, готовы были убить нас. И вот теперь с нами заодно снова был наш отец. Потому, наверное, и было мне так тяжело прощаться с ним.

В этот раз мы ни с кем из своих подруг возле крыльца не столкнулись, и в школьный вестибюль вошли вдвоём с сестрой. Там нас встретила мисс Боулер, она не переставая кричала, чтобы все тащили багаж в свои старые комнаты, а рядом с ней стояла и постоянно морщилась от её «паровозных» криков молодая женщина, наш школьный секретарь. Посмотрев вдаль по коридору, я заметила стоявшую возле своего кабинета миссис Найт – следовательно, она уже вернулась на работу после болезни. Это хорошо.

В общем шумном потоке девочек мы со Скарлет поднялись по лестнице и направились по коридору к своей комнате номер тринадцать, а на полпути к ней столкнулись нос к носу с экономкой. Она сердито пыхтела, раздувая свои красные, как мак, щёки, а в руках тащила два огромных чемодана.

– Это неслыханно! – гудела она. – Выставить меня из моих собственных комнат!

Мы остановились перед ней. Слова экономки окатили меня словно ушатом холодной воды. Ведь если её выставили из квартиры, это значит… это значит…

– Мисс! – спросила её Скарлет. – Что случилось, мисс?

Экономка тоже остановилась, с грохотом выронила на пол свои чемоданы и ответила:

– Мистер Бартоломью вышвырнул меня из моей квартиры. Сказал, чтобы я переселилась в какую-нибудь свободную спальню до его, изволите ли видеть, «особого распоряжения»!

– Но почему? – спросила я, хотя и без того знала уже ответ. Ужасный ответ.

– Почему?! – поморщилась экономка. – Потому что им нужно обследовать мои комнаты. Только ума не приложу, что там вообще можно обследовать?

Я не увидела, скорее почувствовала, как сжала кулаки стоявшая рядом со мной Скарлет. Генри обнаружил сейф? Нужно так понимать, что да.

Экономка ещё раз сердито фыркнула и добавила, поднимая с пола свои чемоданы:

– Если я вам понадоблюсь, ищите меня в другом конце коридора. Там, а не в моей квартире!

И она двинулась дальше, продолжая причитать себе под нос.

– Плохо дело, – сказала я.

– Не то слово, – ответила Скарлет, понизив голос. – Он знает, что это там! И что-то пытается предпринять! Пошли скорей, бросим в тринадцатую свои пожитки, а потом пойдём взглянем, что там и как.

Мы забросили сумки в свою комнату и тут же поспешили к комнатам экономки. К её бывшим комнатам. Дверь была закрыта. Скарлет приложилась к ней ухом, а спустя какое-то время выпрямилась и нахмурилась.

– Ну что? Услышала что-нибудь? – спросила я.

– Не знаю даже, – пожала она плечами. – Здесь столько шума, – шума в коридоре и впрямь было предостаточно. Девочки шли поодиночке и группами, громко переговаривались, хлопали дверями, занося свои вещи. – Но мне показалось, что там чем-то стучат.

Тут дверь экономки вдруг скрипнула и начала открываться. Мы со Скарлет отпрянули в сторону и замерли, прижавшись спиной к стене.

Из квартиры вышел Генри.

Сейчас он выглядел совсем не так элегантно, как обычно, – волосы всклокочены, глаза усталые, покрасневшие, злые. Генри с грохотом захлопнул за собой дверь и вытащил свои карманные часы.

Я затаила дыхание, молясь о том, чтобы он не заметил, что мы наблюдаем за ним.

Внезапно дверь вновь открылась, в коридор вышел инспектор, и они с Генри начали переговариваться приглушёнными голосами.

– …проклятая штуковина не желает открываться, – сказал мистер Хардвик, утирая лоб.

– Значит, найди другой способ вскрыть его, – ответил ему Генри и добавил, направив свой палец прямо в лицо инспектору: – Нам необходимо это завещание. Если оно в этом сейфе, то…

– Простите, сэр, – повёл плечами мистер Хардвик. – Я делаю всё, что в моих силах. Но я не понимаю. Если об этом завещании никто не знает, то не всё ли равно, где оно лежит? И кто станет искать его, когда мы сровняем эту гнилушку с землёй и построим на этом месте многоквартирный дом?

Скарлет чуть слышно ахнула, я испугалась, но ни Генри, ни инспектор ничего не заметили.

Генри нахмурился, на его лбу пролегли глубокие морщины.

– Всё? – спросил он. – А теперь меня послушай. Эта гнилушка – всё, что у меня есть, и я не могу допустить ни малейшего риска. Если кто-нибудь всё-таки откопает в груде мусора этот сейф и вскроет его, и узнает правду, мы останемся ни с чем, понятно? Конец нам тогда, – он почесал лоб, а мистер Хардвик терпеливо ожидал продолжения, глядя на Генри круглыми, преданными глазами. – Отец говорил мне, что та старуха, леди Вуттон, наверняка спрятала где-то своё настоящее завещание.

Скарлет поморщилась так, словно лимон лизнула. Я отлично понимала, что она сейчас чувствовала. Желание придушить Генри своими руками, вот что. Как и я. Старый мистер Бартоломью украл у леди Вуттон всё, что у неё было, и она имела полное право попытаться остановить его.

– Очень хорошо, сэр, – сказал мистер Хардвик, дождавшись, когда Генри закончит говорить. – Будем пытаться дальше, – и он кивнул на дверь.

Генри сжал кулак, злобно шарахнул им о стену и, очевидно, выругался про себя. Затем постоял немного, выпрямился и зашагал прочь, причём своей обычной, спокойной и уверенной походкой.

Когда Генри отошёл достаточно далеко, я повернулась к своей сестре и сказала:

– Ушам своим не верю! Генри только что во всём признался! Ему действительно известно про завещание. И он на самом деле собирается превратить школу в груду щебня, а на её месте построить многоквартирный дом!

– Я всегда знала, всегда чувствовала, что он змей ползучий! – ответила Скарлет. – Правда, есть и хорошая новость, согласись. Теперь мы знаем, что они до сих пор не смогли залезть в сейф.

– Да уж, – согласилась я, и тут же вспомнила кое-что. – И как хорошо, что у Эбони есть ключи от сейфа!

– Ага, – кивнула сестра. – Даже если мы не найдём третий ключ, то и Генри наших двух ключей не видать как своих ушей. Это надолго его задержит, – она задумалась на секундочку, потом нерешительно добавила: – Если, конечно, он не надумает взломать сейф. Кстати, помнишь те удары, которые я слышала за дверью? Возможно, это они сейф колотят. Но судя по разговору, который мы с тобой подслушали, ничего у них из этого пока что не получается. Значит… Значит, у нас ещё есть сколько-то времени!

Мы поспешили назад в свою комнату и обрадовались, увидев поджидавшую нас возле нашей двери Ариадну.

– Скарлет! Айви! Вы здесь! – с криком бросилась она навстречу, увидев нас. Мы, само собой, принялись обниматься, а когда первый восторг от встречи прошёл, Ариадна сказала. – А я так боялась, что ваша мачеха может вас убить!

– Мачеха? Ну, знаешь, тут такое дело… – ответила я.

Мы затащили Ариадну к себе в комнату, усадили на кровать, сами тоже сели и, перебивая друг друга, принялись рассказывать обо всём, что случилось с нами за прошедшую неделю. Ариадна таращила на нас глаза и моргала, то и дело испуганно восклицая:

– Ах, нет! Не может быть! В самом деле?..

Правда, к концу нашего рассказа испуг у неё прошёл, она повеселела, а когда мы замолкли, сказала:

– Итак, ваша злая мачеха навсегда исчезла, и вы считаете, что для вашего отца это к лучшему? Тогда это действительно замечательная новость.

Я неуверенно посмотрела на Скарлет и осторожно ответила:

– Что я считаю? Если честно, мне трудно сказать, что это будет означать для нашего отца, если заглядывать далеко вперёд. Не знаю. Но сейчас он вернулся и к жизни, и к нам со Скарлет. А мы, наконец, узнали правду о том, кто такая Эдит и как она предала мою сестру за деньги мисс Фокс.

– Это всё прекрасно, – сказала Ариадна. – А теперь я сама хочу рассказать вам…

Не вышло у неё ничего рассказать, потому что в нашу дверь постучали. Я пошла открывать и увидела на пороге Эбони, она стояла, нетерпеливо постукивая по расстеленному в коридоре ковру подошвами своих тяжёлых чёрных башмаков.

– Привет! – сказала она, заглядывая в дверь. – Я так и знала, что вы все здесь.

Мы, конечно, тоже поздоровались с Эбони, а затем Скарлет первым делом спросила:

– Ты привезла с собой ключи? С ними всё в порядке?

– Вот они, – ответила Эбони, доставая ключи из своего кармана.

– Уф, – сказала я и неожиданно вспомнила, что нам срочно нужно рассказать им о том, что мы сегодня видели и слышали. – Мы только что видели Генри, он вышел из комнат экономки и разговаривал с инспектором, мистером Хардвиком. Они совершенно точно знают про завещание и пытаются найти его и уничтожить. А ещё Генри намерен уничтожить нашу школу. Не ремонтировать, а снести и построить на её месте многоквартирный дом.

– Он прямо так и сказал? Вот гадство! – ахнула Ариадна, а Эбони, кажется, и не удивилась нисколько, словно давно уже чего-то подобного ожидала.

– Он не знал, что мы подслушиваем, – заверила Скарлет. – Но положение ухудшилось. Они нашли сейф.

– Нашли? Сейф? О, нет! – всполошилась и побледнела Ариадна. – Но как они его нашли?

– Наверное, так же, как и мы, – пожала плечами Скарлет. – Короче, Генри выгнал из квартиры экономку, и заставил её переехать в одну из свободных спален. Но важнее всего, что у Генри нет никаких ключей, и просто взломать сейф им с инспектором тоже не удаётся. Я думаю, Генри сейчас оказался в тупике.

Мы все немного помолчали. Я молилась о том, чтобы моя сестра оказалась права насчёт тупика.

– Но и мы тоже в тупике, – заметила Эбони.

– Погодите, – по школьной привычке подняла свою руку вверх Ариадна. Мы все повернули головы и уставились на неё. – Я как раз собиралась вам рассказать. По-моему, мне удалось выудить кое-что из тех записей, помните? Правда, я не очень хорошо понимаю, что всё это может значить…

– Ну, давай же, не тяни! – нетерпеливо воскликнула Скарлет.

А что, может быть, Ариадне на самом деле удалось найти в тех старых документах какую-то подсказку?

– Если честно, я сама с этими закорючками вряд ли смогла бы разобраться, – продолжала тянуть резину Ариадна. – Но я попросила мистера Бартона, чтобы он помог мне. Мистер Бартон – это хранитель нашей домашней библиотеки.

Я только удивлённо моргнула. Я никогда не слышала, что в доме у Ариадны есть свой библиотекарь, но не верить ей у меня никаких оснований не было. Библиотекарь так библиотекарь.

– Мы вместе с ним разобрали весь текст, это в основном исторические детали, совершенно не относящиеся к нашему делу, однако вот это… – Она достала листок бумаги, на котором её собственной рукой была сделана запись. – Вот этот абзац заставил меня задуматься.

У леди Вуттон было трое детей, но один ребёнок умер во младенчестве.

Она долго горевала, переживая эту утрату, словно потерю ключа.

– Потерю ключа? – воскликнула Скарлет.

– Странный подбор слов, очень необычный, – согласилась Эбони.

– Вот и мы так же подумали. И, между прочим, запись эта была сделана другими чернилами, не такими, как все остальные, – пояснила Ариадна.

– Мне кажется, что другие дети леди Вуттон умерли позднее, может, даже став взрослыми, – задумчиво предположила я. – Но всё же умерли, потому что ни один из них не унаследовал Руквуд.

Не знаю, как остальные, а вот Скарлет уже ничего не слышала и не видела. Она долго сидела, обхватив ладонями голову, а затем вдруг сорвалась с места и воскликнула, выхватывая исписанный листок из рук Ариадны.

– Это должен, должен быть ключ! Только что всё это может означать?..

– Я спросила мистера Бартона, что он думает по этому поводу, – сказала Ариадна. – Он предположил, что следует попытаться найти могилу младенца…

– Искать могилу? Не могу сказать, что меня сильно радует такая перспектива, – нахмурилась я.

– Меня тоже, – присоединилась ко мне Скарлет, а вот Эбони, кажется, была слегка разочарована тем, что нам не хочется искать могилу.

– И вообще, речь тут может идти о чём-то совершенно ином, – добавила я. – Не могу представить, будто леди Вуттон хотелось, чтобы кто-то стал раскапывать могилу её ребёнка!

– Дельное замечание, – согласилась Ариадна. – Но может быть, где-нибудь здесь есть памятный знак? Или детский портрет?

– Вот это нужно будет проверить после уроков, – кивнула Скарлет. – Поищем памятный знак в церкви, и посмотрим, нет ли детских портретов в здании школы. Остальным я тоже скажу. Может быть, нам всё-таки удастся завладеть завещанием раньше, чем до него доберётся Генри.

– Про цифровой код не забывайте тоже, – напомнила я.

– Он может быть спрятан вместе с последним ключом, – предположила Эбони.

Я нахмурилась. Мне всё ещё было очень тревожно. А что, если мы ничего не найдём? Или не успеем? Сейчас, когда Генри обнаружил сейф, каждая минута на вес золота.

– Выше нос, Айви! – сестра помахала ладонью перед моим лицом. – У нас есть зацепка, так что будем искать!

– Зацепка – это хорошо, – ответила я, выдавливая улыбку. – Зацепка – это лучше, чем ничего.

Так-то оно так, но по-прежнему был велик шанс, что мы не найдём последний кусочек головоломки, не сложим весь пазл. Не успеем помешать Генри снести школу. И тогда – прощай, Ариадна, прощайте, Эбони и Роза, и все наши подруги, прощайте тоже. И никакого больше балета, и не услышать впредь, как наигрывает на рояле мисс Финч. Не станет коридоров, по которым ходила когда-то наша мама со своими подругами. И исчезнут навсегда все тайны Руквуда. Я думала об этом, и мне казалось, что наша школа начинает медленно разваливаться на куски прямо у меня на глазах.

Но вместе с тем у нас оставалась ещё одна, самая последняя попытка, и пришла пора её предпринять.

Глава тридцатая Скарлет

Я ни о чём не могла думать, кроме как о поисках последнего ключа.

Ненадолго оторвал меня от этих мыслей только балет. Мадам Зельда была очень зла на Генри, который на неделю отослал нас по домам, из-за чего сорвалось распределение ролей в «Лебедином озере».

– График приходится сдвигать по не зависящим от нас причинам, – сердито ворчала она. – Но к концу этой недели распределение ролей мы всё-таки проведём, это я вам обещаю…

Мисс Финч ничего не говорила, лишь улыбалась одними уголками губ. Я решила, что её слегка потешает горячность мадам Зельды.

Если я хотела получить главную роль, танцевать нужно было с полной отдачей, но как себя заставить так выкладываться? Ведь если мы не найдём третий ключ и цифровой код, школе – конец. И никакого «Лебединого озера» не будет. Такие вот дела.

Я танцевала рассеянно, словно во сне. Мисс Финч играла на рояле прекрасную музыку Чайковского, но я её почти не слышала, лишь урывками, когда пыталась мысленно приказать себе: «Ноги выпрями! Голову поверни! Тяни носки!» Но спустя мгновение мои мысли снова возвращались к проклятому заколдованному сейфу, и я переставала что-либо слышать и видеть вокруг себя.

Наверное, в какой-то момент я слишком далеко унеслась своими мыслями прочь, потому что откуда-то вдруг возникла мадам Зельда. Она пощёлкала пальцами перед самым моим носом и спросила:

– Ау, Скарлет, ты где?

– Я здесь, мисс, – ответила я, хотя это не имело ничего общего с правдой.

На самом деле мыслями я была далеко-далеко отсюда.

– Это радует, – ответила она. – Давай тогда порадуем и господина Чайковского тем, что не станем издеваться над его гениальной музыкой. Не станем?

– Нет, мисс, – ответила я, хотя если честно, то много ли проку будет в его гениальной музыке, если мы не найдём этот чёртов ключ.

Когда уроки закончились и мы переоделись из пачек в свои обычные школьные платья, до обеда ещё оставалось какое-то время, которое мы могли наконец уделить поискам.

Мы нашли остальных Шепчущих и рассказали им о планах Генри и о том, что именно мы теперь будем искать. Пенни по своему обыкновению сначала заупрямилась, стала возражать, но потом согласилась. Мы собирались осмотреть все украшавшие стены Руквуда картины – а их было немало – и попытаться найти среди них детский портрет умершего ребёнка леди Вуттон.

Вайолет вызвалась вместе с Розой поискать следы умершего младенца в церкви и на кладбище, но Роза должна была дежурить на конюшне, поэтому вместо неё пришлось в паре с Вайолет послать Эбони. Их обеих почему-то очень обрадовало то, что им придётся проводить поиски на кладбище, но они всегда были слегка ненормальными.

Меньше всего картин было на нижнем этаже, потому что многие стены здесь относительно недавно были сломаны и перестроены, когда старинный дом превращали в школу с классами и коридорами. Само собой, именно этот этаж вызвались обследовать Пенни и Надия, а нам с сестрой достался следующий этаж, на котором располагались наши спальни. Ариадна же отправилась на верхний, последний этаж, осмотреть там все незапертые коридоры и холлы, куда всё ещё можно было попасть.

Осмотрев для начала картины, висевшие на лестнице (на всех них были изображены либо пожилые люди, либо животные), мы с Айви разошлись в разные концы нашего длиннющего коридора, чтобы, осмотрев висящие на стенах картины, встретиться посередине. Я неторопливо двинулась вперёд, глядя на стены и пытаясь не обращать внимания на удивлённые взгляды, которыми провожали меня спешившие по своим спальням девочки.

В коридоре нашлось не так много портретов людей, одетых по моде Викторианской или даже более ранней эпохи. Совсем немного было таких картин. На одном портрете была изображена женщина с каким-то зверьком на руках – хорьком, кажется, – но ни одной картины, на которой был бы ребёнок.

Я так сосредоточенно рассматривала картины, что едва не врезалась в Айви, когда мы с ней сблизились.

– Есть что-нибудь? – спросила я.

– Нет, – вздохнула она, вытирая руки о платье. – Был там портрет одной девушки, но слишком взрослой, чтобы назвать ее младенцем. Ведь именно так сказано в том документе?

– Так, – кивнула я. – «Умер во младенчестве».

– М-да, – сказала Айви. – Значит, нет. А так я везде искала. Пылища там!

Тут я услышала быстрые приближающиеся шаги. Это была Ариадна.

– Ничего! – воскликнула она. – Правда, я нашла там одну картину с цыплятами…

– Дети не цыплята, – сурово заметила я. – Ладно, пойдёмте искать остальных.

Мы снова спустились на первый этаж. Не увидев здесь в коридоре Пенни и Надию, мы двинулись к вестибюлю. Ведущая туда из коридора дверь была прикрыта неплотно, и я заглянула в щель.

– А, вот они где! – сказала я и собралась уже вбежать в вестибюль, но тут увидела, что Пенни и Надия стоят там не одни.

А с Генри.

Я потянула Айви и Ариадну назад, вместе с ними прижалась спиной к стене и прошептала:

– Что он замышляет?

Айви перегнулась через меня, издалека заглянула в щёлку двери и ответила, пожав плечами:

– Говорит им что-то…

– Нехорошо это, ох, нехорошо, – вздохнула я.

Если Генри поймёт, чем мы заняты, то сможет ухватиться за зацепку с умершим младенцем раньше нас.

Со своего места я не могла слышать, о чём говорит Генри, но видела, как кивают головами Пенни и Надия и даже что-то отвечают ему.

– Только бы они нас всех не выдали, – негромко пробормотала я сквозь стиснутые зубы.

– Не выдадут, – ответила Айви.

Была ли она сама уверена в этом? Не знаю. Зато мне было хорошо известно, какой змеюкой подколодной всегда была Пенни.

Вскоре Генри кивнул девочкам, одарил их своей фирменной ослепительной улыбкой и – руки в брюки – неторопливо отправился прочь.

Выждав немного, мы вбежали в вестибюль, и я с ходу крикнула:

– Что случилось?

– Тсс, – шикнула на меня сидевшая за своим столиком секретарша.

Я покосилась на неё и жестом показала всем своим, чтобы они выходили следом за мной на крыльцо.

Оказавшись на улице, мы могли, наконец, спокойно разговаривать. День стоял необычно тёплый, в воздухе пахло свежестью. Начинались сумерки, но всё ещё было достаточно светло, чтобы далеко видеть вокруг.

– Он просто подошёл и спросил нас, что мы делаем, – пояснила Надия. – Сказал, что заметил, как мы рассматриваем картины.

– Гадство, – прикусила себе губу Ариадна. – Думаете, он что-то заподозрил?

– Не уверена, – повела плечами Пенни. – Хотя по нему трудно что-то сказать. Может, и насторожился слегка, но разговаривал, как всегда, так приторно, так… тьфу! У меня такое ощущение, что мне нужно срочно ванну после этого принять.

– А что вы ему сказали? – продолжала выпытывать я.

– Ничего, – обиженно посмотрела на меня Пенни. – Ты что, за идиоток нас с Надией держишь, что ли?

Я показала ей язык.

– Я сказала ему, что мисс Пеппер на уроке живописи дала нам такое задание – рассмотреть висящие в школе картины, – сказала Надия.

– Хорошо, – выдохнула я. – Это ты хорошо придумала. Должно сработать, если только он, конечно, сам не станет расспрашивать мисс Пеппер.

Впрочем, наша учительница рисования мисс Пеппер была слегка не от мира сего, и вполне могла подумать, что на самом деле давала нам такое задание, а потом забыла. Так что будем надеяться, что и здесь Генри ничего не светит.

В это время раздался хруст шагов по гравийной дорожке. Мы повернули головы и увидели бегущих к нам Эбони и Вайолет.

– Мы кое-что нашли! – крикнула Эбони, подзывая нас к себе.

Дважды приглашать нас было не нужно. Мы бросились к Эбони и Вайолет, а затем вместе с ними помчались назад, к церкви.

Руквудская церковь была старой, её построили в то же время, что и старый роскошный особняк, в котором долгие годы жила семья Вуттон, а теперь находилась наша школа. Многие бывшие обитатели особняка нашли свой последний приют на кладбище при церкви. Теперь оно было заброшенным и густо заросло сорняками.

Мы проскочили мимо покосившихся, вросших в землю надгробных плит, мимо люка, который вёл в крипту, где нас в прошлом году заперла Мюриэл, желавшая насолить Ариадне. Мюриэл из школы выгнали, а деревянную крышку люка, которую мы тогда спалили, наглухо заколотили досками. Так мы добежали до церкви, и здесь было ещё несколько надгробий, но таких старинных, что на них даже надписи стёрлись.

– Где? – спросила я.

– Наверх посмотри, – указала Вайолет.

Я посмотрела. На каменной стене церкви была выбита надпись:

ИЗАБЕЛЛА ВУТТОН

ДОЧЬ ЛЕДИ ЭЛИЗЫ МЭРИ И ЛОРДА

МАРКУСА ДЖЕЙМСА ВУТТОНА

РОДИЛАСЬ 3/1/1850

ПОКИНУЛА ЭТОТ МИР В ВОЗРАСТЕ

ВСЕГО ЛИШЬ 2 ЛЕТ.

Пусть невинная эта душа

долететь будет рада

На сломанных ангельских крыльях

до самого райского сада.

– Гадство, – шмыгнула носом Ариадна. – До чего же это всё печально.

Она, конечно, была права, это всё ужасно, и так далее, но не об этом я сейчас думала.

– Здесь ключ спрятать просто негде, – сказала я. – Это же просто камень в стене, хоть и с надписью.

– Это понятно, – вздохнула Эбони. – Мы уж на него нажимали, тыкали палкой, и по-всякому, но он торчит в стене и не шевелится.

– Погодите, погодите, – сказала Айви. Она поднялась на цыпочки и провела своими пальцами по надписи на камне. – Это та самая, умершая в младенчестве, дочь леди Вуттон. Значит, должен где-то здесь быть ключ, просто мы его не видим.

– Хм. – А что, в словах моей сестры был смысл. Я снова и снова принялась вчитываться в надпись, потом сказала. – Последняя строчка. Что-то с ней не то.

– На сломанных крыльях… – задумчиво произнесла Эбони. – Да, действительно странно.

Я повертела головой, осматривая церковное кладбище.

– Интересно, здесь где-нибудь найдётся ангел со сломанными крыльями, как вы думаете?

– Пойду поищу, – сказала Айви и направилась по густой траве между памятниками.

– А как насчёт цифр? – повернулась ко мне Ариадна. – Из них можно составить комбинацию для сейфа?

– Ты гений, Ариадна! – просияла я. – Давай, записывай их скорее!

Надгробия на церковном кладбище были в основном просто гладкими серыми каменными плитами, торчавшими из земли словно ряды кривых зубов. Правда, иногда встречались среди них и статуи. С того места, где я стояла, мне были видны две из них: ягнёнок и что-то вроде раскрытой книги, у которой от времени искрошились края.

– Здесь! – донёсся до меня голос Айви из-за противоположной стороны церкви.

Мы все поспешили за угол и увидели маленького мраморного ангела. Кончики его крыльев были обломаны.

– Но это же очень старая статуя, – заметила Надия, склонившись над ангелом. – И как здесь можно что-нибудь спрятать?

– А если это здесь? – указала Вайолет на врытую в землю перед памятником стеклянную банку.

В такие банки обычно ставят цветы, когда приходят навестить могилу родственника. Цветов в этой банке, само собой, давным-давно не было, и она была до половины набита камешками и ещё каким-то мусором.

– По-моему, стоит попробовать, – сказала Айви, осторожно вытаскивая банку из земли.

Она перевернула её, и на землю выкатилась горсточка камешков. Мы затаили дыхание.

А в следующую секунду я увидела, как среди камешков что-то блеснуло…

Айви это тоже увидела, протянула руку и вытащила… ключик. Точно такой же, как первые два ключа от сейфа.

– Есть! – хором прокричали мы, а Ариадна даже запрыгала, молотя воздух кулаками.

Айви поднесла ключик к свету, повертела.

– Надеюсь, это тот самый ключ, – улыбаясь от уха до уха, сказала я. – И если это так, то мы, можно считать, сумели собрать все кусочки головоломки, включая, возможно, и нужную комбинацию цифр.

Айви высыпала камешки назад в банку, поставила её на место и только после этого поднялась на ноги.

– Остаётся, правда, одна проблема, – сказала она.

– Какая? – спросила Ариадна.

– Предположим, что мы собрали теперь всё, что нужно, – глубоко вздохнула Айви. – Но как нам снова попасть в спальню экономки?

Глава тридцать первая Айви

Мы так были сосредоточены на том, чтобы отыскать последний ключ от сейфа леди Вуттон, что совершенно не задумывались над тем, как нам к этому сейфу попасть, чтобы открыть его. Квартиру экономки держит сейчас в своих когтях Генри – как же нам теперь незаметно проникнуть туда?

Когда мы, сдерживая радостное волнение, направлялись к школе, оттуда донёсся звон зовущего на ужин колокола.

– После ужина экстренное совещание у нас в комнате, – объявила Скарлет. – И прежде чем ты откроешь рот, Пенни, замечу, что оно действительно экстренное.

Ужинали мы второпях. Я даже не распробовала, каким на вкус было сегодняшнее жаркое. Впрочем, оно всегда оставалось одинаковым: коричневым, липким, комковатым и отличалось странным запахом, которым насквозь пропитались стены столовой.

Быстренько очистив и отнеся на мойку свои тарелки, мы со Скарлет поспешили в нашу комнату. Вскоре вслед за нами начали появляться другие Шепчущие.

– Итак, – начала Скарлет, когда все собрались. – У нас большая проблема. Генри выставил экономку из её комнат, а потому и он сам, и его мистер Хардвик может появиться там в любую секунду. Вопрос: как нам незаметно добраться до сейфа?

– А по-старому не выйдет? – спросила Надия.

– Среди вас есть желающие прокатиться в кухонном лифте? – вопросом на вопрос ответила моя сестра. – Лично мне одной такой поездки за глаза хватило.

– Это не всё, – добавила я. – Ну, скажем, удастся нам каким-то образом выманить и отвлечь Генри. Но где гарантия, что его инспектор при этом комнату охранять не останется?

– Ты права, – Пенни задумчиво почесала себе щёку. – Этот инспектор может нам всю обедню испортить.

– Значит, нужно найти способ отвлечь не только Генри, но и всех, кто может быть вместе с ним, – вздохнула Скарлет, отходя от окна, возле которого она стояла, и присаживаясь на свою кровать. – Но как это сделать?

Мы все замолчали, уставившись в потолок, слово искали на нём источник вдохновения.

А затем вдруг медленно подняла руку Роза.

– Роза? – спросила я, зная, что сама она никогда не заговорит первой.

– Пожарный колокол, – тихо сказала она.

Снова повисло молчание, затем Скарлет вскочила и воскликнула, хлопнув в ладоши:

– Роза, ты гений! Это всех выгонит на улицу!

Скарлет уже всё поняла, а до меня только-только стало доходить, что именно предлагает Роза. Когда в своё время мистер Бартоломью устроил пожар в библиотеке, пожарный колокол заставил всех, кто был в школе, покинуть её и выйти на улицу. То же самое произошло и во время нашей школьной экскурсии на озеро. Тогда пожарная сирена заставила выбежать на улицу всех, кто жил вместе с нами в отеле «Сосновый бор». Правда, в тот раз это была учебная тревога.

– Пожарную тревогу объявить предлагаете? – нахмурилась Ариадна. – Ну, не знаю… Мой папа меня убьёт. Он всегда говорит, что к противопожарной безопасности нужно относиться очень серьёзно, и это не игрушки. Вот устроим мы с вами пожарную тревогу, а нас всех за это возьмут и выгонят из школы. Что тогда?

– Не выгонят, если не узнают, что это мы устроили, – сказала Эбони. – Незаметно добраться до колокола? Думаю, что смогу справиться с этим делом. Я очень хорошо умею становиться невидимкой, когда нужно.

– Хорошо, значит, назначаем тебя ответственной за пожарный колокол, – кивнула Скарлет. – Это действительно должно сработать! Генри услышит колокол, выйдет из комнаты…

– …вместе с теми, кто там ещё может быть, – вставила я.

– Ага. Прихватим дверь, чтобы не успела закрыться, войдём… – Тут Скарлет ударила кулаком по раскрытой ладони. – И сейф наш!

– Могут заметить, что нас нет на улице, – с сомнением покачала головой Ариадна. – А что, если миссис Найт перекличку устроит?

– Ты права, надолго задерживаться нам нельзя, – согласилась я, обдумав слова Ариадны. – А ещё нужен кто-то, чтобы подстраховать нас, – я побарабанила пальцем по своей коленке. – И медлить нельзя тоже. Генри в любой момент может придумать какой-нибудь новый способ вскрыть сейф!

– Пора срочно составить план.

После того как Ариадна несколько минут лихорадочно строчила в своём блокноте, записывая наши предложения, у нас постепенно сложился план. После всех поправок и вычёркиваний он выглядел примерно так.

ЗАВТРА

1. Пенни и Надия весь день следят за Генри. Наблюдают, где он ходит и что делает.

2. Эбони поднимает пожарную тревогу после того, как Генри зайдёт в комнаты экономки.

3. Скарлет, Айви и Ариадна (это я!) входят в комнату.

4. Отпирают сейф (хочется на это надеяться).

5. Остальные прикрывают нас или проводят отвлекающий манёвр до тех пор, пока мы не выйдем на улицу.

Скарлет внимательно прочитала план, кивнула и сказала, возвращая его Ариадне:

– Не забудь это сжечь, как только мы закончим совещание. Не хватает ещё, чтобы нас раньше времени застукали.

– Ещё один момент, – своим высоким звонким голосом заговорила Надия. – Что мы будем делать, если нам действительно удастся открыть сейф?

Все озадаченно замолчали.

– Хм, – начала я. – Вопрос интересный. Думаю, это будет зависеть от того, что мы там найдём, в этом сейфе. Надеюсь, это будет нечто такое, что позволит остановить Генри. Если же нет, то…

Я не знала, чем мне закончить свою фразу, честное слово, не знала. Если сейф окажется пустым, это будет означать, что нам очень крупно не повезло.

На следующий день я проснулась со смешанным чувством решимости и страха. У нас был план, который мог сработать. У нас были ключи и, как хотелось надеяться, цифровой код к сейфу. Теперь просто остаётся постараться сделать так, чтобы нас не застукали.

И, разумеется, молиться, чтобы сейф не оказался пустым.

Когда мы шли на завтрак, я увидела Генри, он вместе с инспектором, мистером Хардвиком, стоял в коридоре, неподалёку от лестничной клетки. Инспектор что-то сердито нашёптывал Генри на ухо, а тот стоял, безразлично глядя на проходящих мимо него девочек. Очевидно, у Генри закончился запас его лучезарных улыбок.

За завтраком мы ещё раз обсудили наш план, стараясь делать это как можно незаметнее для окружающих.

Ариадна продолжала паниковать.

– А что, если нас всё же выгонят? – спросила она.

– Не бойся, не выгонят, – успокоила её Скарлет, прожёвывая овсянку. – До сих пор не выгоняли же? Ну, если не считать одного раза, когда тебя выставили.

Ариадна насупилась.

– Знаешь, Ариадна, – добавила я. – Если у нас ничего не получится, тогда просто не останется школы, из которой нас можно было бы выгнать.

– Да, это верно, – согласилась она и тяжело вздохнула.

Я не помню, какие уроки у нас были в тот день, они проскользнули как-то мимо меня, потому что моя голова была занята только мыслями о том, как мы будем открывать сейф. Я очень боялась, что учителя смогут прочитать мои мысли или заметить, как сильно я нервничаю.

А нервничала я действительно сильно. Пролила чернила на свою классную работу по английскому, на уроке французского не смогла составить простейшую фразу, что-то вроде «Не скажете ли вы, как пройти к вокзалу?». И это при том, что все нужные слова наша учительница, мадам Буланже, ещё в самом начале урока написала мелом на доске.

В моём кармане лежали ключи от сейфа – маленькие ключи, но мне они казались неподъёмно тяжёлыми, словно гири.

Постоянно лезли в голову мысли о том, что может всех нас ждать в случае провала. Угроза быть исключёнными из школы не пугала, ведь если не будет самой школы, откуда нас исключать-то? Гораздо опаснее было оказаться пойманными Генри. Мы не знали, на что он способен, но подозревали, что на очень многое, как и его покойный папаша.

После уроков мы вместе с Ариадной направлялись в свою комнату, когда к нам подбежала Пенни и громким шёпотом выдохнула:

– Он только что вошёл в квартиру экономки!

– С ним был ещё кто-нибудь? – спросила её Скарлет.

– Нет, – покачала головой Пенни. – При мне нет. Но ведь я только что сюда пришла.

– Сообщи остальным! – сказала Скарлет.

Пенни убежала. Я знала, что все наши сразу после уроков должны разойтись по своим постам. Не знаю, как именно собиралась Эбони незамеченной добраться до пожарного колокола, но свою удивительную способность проникать куда угодно она с блеском доказала ещё в прошлом семестре.

Итак, мы втроём поспешили к квартире экономки и встали так, чтобы нам хорошо была видна входная дверь, а сами мы оставались невидимыми для тех, кто из неё выходит.

– Ну, давай же, Эбони, – глухо пробормотала Скарлет.

Прошло ещё несколько томительно долгих секунд, а затем по всей школе разлетелся, загремел оглушительный звон пожарного колокола.

Начали открываться двери, из них в коридор одна за другой выбегали девочки.

– Пожар! – крикнул кто-то дурным голосом.

– Может, это учебная тревога? – спросила одна из девочек, но её и слушать никто не стал. Поди разберись, какая это тревога!

Наконец, открылась дверь квартиры экономки, из которой выглянул Генри. Мы прижались к стене.

– Проклятье, – пробормотал Генри. Он оглянулся внутрь комнат и сказал: – Пойдём. Лучше выйти на всякий случай. Если это повариха устроила на кухне пожар, я ей голову оторву!

Он придержал дверь, и из неё в коридор вышел мистер Хардвик. Инспектор вытер ладони о собственный пиджак и вместе с Генри не торопясь направился к лестничной клетке. При этом вид у Генри и инспектора был такой, словно начавшийся пожар нисколечко их не беспокоил.

– Пошли, вперёд! – прошептала Скарлет.

Ариадна была к двери ближе всех нас, поэтому она рванула самой первой, и успела в самый последний момент всунуть свой башмак в щель между косяком и дверью. Мы проскользнули мимо Ариадны, после чего она освободила дверь, и та защёлкнулась за нами.

Я старалась успокоиться и держать себя в руках. Образно говоря, затикали часики, отсчитывая секунды, а сколько их было нам отпущено, этих секунд, не знал никто. Это зависело от того, как скоро обнаружится, что тревога – ложная, и пожарный колокол замолчит, либо кто-нибудь заметит, что нас нет во дворе вместе со всеми.

– Ох, скверная это была задумка с пожарным колоколом, – бормотала Ариадна, пробегая через гостиную экономки.

Колокол продолжал греметь, хотя здесь, в помещении, его звук стал слегка глуше.

– Давайте, шевелитесь, – подгоняла нас Скарлет. – Совсем уже немного осталось!

Мы вместе сняли со стены портрет леди Вуттон в тяжёлой раме, и осторожно – насколько смогли, конечно, – опустили его на пол. За портретом показалась уже знакомая нам белая дверца, которую открыла Скарлет, потянув на себя.

За дверцей по-прежнему находился сейф, только теперь его дверца выглядела просто ужасно – вся в царапинах и каких-то потёках. Было видно, что Генри очень старался открыть сейф и разные инструменты вместе с инспектором перепробовал, но успеха, к счастью, не добился.

Я вставила по ключу в каждую скважину. Все они идеально подошли к замкам.

– Все вместе? – спросила я.

Скарлет и Ариадна кивнули, и каждая из них взялась рукой за один из ключей.

Я взялась за третий ключ, и, невзирая на раздражающий звон колокола, не думая об отпущенных нам секундах, мы всё-таки улучили момент, чтобы взглянуть друг другу в глаза и улыбнуться. По-моему, нам всем до сих пор не верилось, что всё это происходит наяву, а не во сне.

Я глубоко вздохнула, мы дружно повернули ключи, и раздался такой же дружный тройной щелчок.

– Получилось! – воскликнула я. – А теперь комбинация цифр.

Ариадна вытащила из своего кармана листок бумаги, на который она выписала цифры, выбитые на той каменной табличке в церковной стене.

– Так, у нас есть три, один, тысяча восемьсот пятьдесят и два, – она присмотрелась к сейфу и добавила. – Насколько я знаю, у таких замков код состоит всего из трёх цифр.

– Попробуй сначала 3–1–1, – сказала Скарлет.

Мы подождали, пока Ариадна дрожащими пальцами трижды повернёт цифровой диск. Ничего не произошло. Я ждала услышать ещё один щелчок, но его не было. Интересно, услышим ли мы его вообще сквозь грохот пожарного колокола? Я подёргала дверцу сейфа. Она не шелохнулась.

– Мимо! – прокомментировала шёпотом Ариадна. – Ладно, пробуем теперь 3–1–8.

Новый набор цифр опять ничего не дал.

– 3–1–5? – предложила я, но Ариадна уже сама набирала эту комбинацию.

И снова неудача.

– Гадство! – в отчаянии закричала Ариадна. – Гадство, гадство, гадство!

– 3–1–2, – наобум сказала я.

Это была наша последняя надежда. Колокольный звон раздирал уши.

Ариадна зашелестела диском, а затем…

Мне действительно не послышалось? На самом деле был щелчок?

Ариадна отступила в сторону, потрясённо зажав себе рот ладонью.

Я шагнула вперёд, потянула холодную металлическую дверцу на себя, и она, наконец, открылась, а оттуда…

…а оттуда на меня взглянуло моё собственное, отражённое в зеркале лицо с выпученными от удивления глазами.

Глава тридцать вторая Скарлет

– Этого не может быть, – сказала я, наблюдая за тем, как шевелятся губы моего отражения, произнося те же самые слова.

Я всегда испытывала странное чувство, когда смотрела на наши с Айви отражения, стоя рядом с ней перед зеркалом. В эти секунды мне казалось, что нас уже не двое, а четверо. А ещё это напоминало мне о сумасшедшем доме, где я столько раз вздрагивала, увидев своё отражение, которое лишь в самый последний раз оказалось на самом деле моей сестрой, пришедшей спасти меня.

Теперь мне казалось, что наши с сестрой отражения смеются над нами. Неужели мы проделали такой долгий путь только для того, чтобы ничего не достигнуть?

– Нет… – разочарованно выдохнула Ариадна.

Зеркало занимало всю внутренность сейфа. Старинное зеркало в золочёной, слегка облупившейся от времени, рамке.

– Постойте! – воскликнула Ариадна. – А это что такое?

Она отодвинула меня в сторону и осторожно вытащила что-то из-под нижнего края зеркала. Это был лист бумаги. Ариадна развернула его и взяла так, чтобы мы все могли видеть то, что на нём написано. Пожарный колокол мешал читать, не давал сосредоточиться, но я всё-таки сумела разобрать строки, написанные старинным, богатым на непривычные завитушки почерком.

Дорогой Эдгар!

Если эта записка попала в твои руки, хорошенько, долго, пристально посмотрись на себя в зеркало.

Леди Вуттон

– Да ладно! – воскликнула я. – Неужели леди Вуттон затеяла всё это только для того, чтобы разыграть мистера Бартоломью?

Честно говоря, я уже готова была сдаться. Генри получит школу, мы не получим ничего. Если не считать, конечно, того, что мы узнали, каким образом решила пошутить давно умершая леди над нашим недавно умершим бывшим директором. А что она в таком случае сделала со своим настоящим завещанием? Сожгла его в камине? Спрятала в таком месте, где его никто никогда не додумается искать?

– Погодите, – проговорила Айви, кладя ладонь на мою руку. – А что, если?..

Она пристально присмотрелась к сейфу, потом подцепила кончиками ногтей боковые края рамки зеркала и потянула на себя.

Зеркало повалилось вперёд. Айви подхватила его и опустила на дно сейфа.

Мы втроём вытянули шеи и увидели спрятанный за зеркалом свернутый в трубочку и перевязанный лентой лист плотной бумаги.

Я выхватила его из сейфа, молча развязала ленту, развернула свиток и начала читать.

Последняя воля и завещание леди Элизы Мэри Вуттон

– Это оно! – воскликнула я. – Это действительно оно!

У меня задрожали руки, я даже испугалась, что могу нечаянно порвать старинную бумагу.

Ариадна принялась бегло просматривать длинный, многословный документ. Она всегда умела очень быстро читать, сразу находя в тексте самое главное.

– Ага, вот! – воскликнула она, указывая пальцем нужную строчку.

В случае моей смерти Руквуд переходит по наследству к одному из моих детей. Если к этому времени никого из них не останется в живых, здание переходит в собственность Банка Джонсона, который будет оставаться его владельцем до тех пор, пока на здание не отыщется покупатель. Всё это время здание должно по-прежнему использоваться как школа.

Здание и / или школа Руквуда ни при каких обстоятельствах не должны перейти в собственность Эдгара Дж. Бартоломью или кого-либо из его потомков.

– Она имела право заявить об этом? – спросила Ариадна.

Я покачала головой. Я не знала ответа, меня вполне устраивало то, что написано в завещании. Даже больше чем устраивало.

– Она действительно имела на него огромный зуб, – сказала я. – Знала леди Вуттон, что за фрукт мистер Эдгар Бартоломью.

Я догадывалась, что мистер Бартоломью каким-то образом (нечестным наверняка) отобрал у леди Вуттон всё, чем она владела, и она постаралась ответить на это единственным доступным ей способом. Ах, если бы только мистер Бартоломью не ухитрился и здесь обмануть уже покойную леди Вуттон и подделать её завещание! Если бы только кто-нибудь сумел раньше найти её подлинное завещание!

– Я думаю, она надеялась, что трюк с зеркалом собьёт его со следа, – сказала Айви, глядя на сейф. – А может быть, хотела, чтобы он задумался наконец о том, какой же он мерзавец.

– Или то и другое вместе, – добавила я.

Я заглянула в глубину сейфа, туда, где столько лет пролежало не тронутое никем завещание. Удивительно, но здесь, на дне сейфа, даже пыли не было, зато обнаружилась ещё одна вещь – старинная, сделанная ещё в Викторианскую эпоху фотография в деревянной рамке. Я взяла её. На фотографии была изображена элегантная женщина с остреньким личиком, а рядом с ней трое её детей в белых костюмчиках. Лица у всех четверых были напряжёнными, как у всех, кто позировал в те времена перед камерой, потому что для снимка приходилось тогда неподвижно замирать на долгое время.

– Я думаю, это нам лучше оставить здесь, – сказала я, осторожно возвращая фотографию на место. – На память.

Айви кивнула.

– Так, ну а что… – я не договорила, потому что пожарный колокол вдруг замолчал. Странно, но наступившая тишина меня словно кирпичом по голове ударила.

– О… нет – сразу же побледнела Ариадна.

– Пошли, нужно скорее выбираться отсюда! – Я вставила на прежнее место зеркало, захлопнула дверцу сейфа, услышав, как щёлкнули, запираясь, замки. Вытащила ключи и сунула их в свой карман. Айви закрыла белую деревянную дверцу перед сейфом, а затем мы повесили назад картину. Я долго об этом рассказываю, на самом деле мы проделали всё это с фантастической скоростью.

– Живее, живее, – бормотала Ариадна.

Генри действительно мог появиться в любую секунду.

«Только бы он не догадался, что пожарная тревога была отвлекающим манёвром!» – мысленно молилась я.

Портрет висел слегка кривовато, но поправлять мы его уже не стали, хотя мне и показалось, что леди Вуттон как-то неодобрительно смотрит на нас с полотна… Ладно, сейчас было уже не до этого. У нас было завещание, а о том, что в стену встроен сейф, Генри и без покосившегося портрета давно уже знал. Одним словом, пора было уносить ноги.

Мы втроём выскользнули из квартиры экономки и бегом бросились к лестнице. Во всём здании было пусто, все были на улице, куда их выгнал пожарный колокол, поэтому наши шаги гулким эхом отражались от стен и потолков.

В руке Ариадна сжимала завещание леди Вуттон и лихорадочно пыталась прямо на бегу запихнуть его в свой ранец.

А мне моё воображение то и дело рисовало Генри, который внезапно появлялся из-за каждого угла. А вдруг он на самом деле постоянно был на шаг впереди нас?

Но, к моему удивлению, мы благополучно спустились на первый этаж.

– Нам нужно выходить через чёрный ход! – неожиданно сообразила я. – Если через парадный вход выйдем, нас сразу же все заметят!

Остальные согласились со мной, и мы повернули к ближайшему выходу в глубине здания.

– Нужно проскользнуть так, чтобы нас не заметили! – причитала, тяжело дыша, Ариадна, спеша вместе с нами по скользкой гравийной дорожке. Я кивнула, разумеется, но сама подумала: «А что, если нас уже ищут?»

Мы продолжали бежать вдоль всего восточного крыла Руквуда, а в моей голове, быстро сменяя друг друга, мелькали мысли: «Мы нашли завещание! Мы сделали это! Но что теперь? Кому можно доверить нашу тайну?»

А ещё я молилась, чтобы мы смогли обо всём рассказать миссис Найт так, чтобы Генри ничего не заподозрил. Она-то наверняка знает, как лучше поступить с завещанием.

Мы завернули за угол, и я тут же услышала трубный голос мисс Боулер, который невозможно ни спутать с чем-то, ни с чем-либо сравнить:

– Включать пожарный колокол без достаточных на то причин – это неслыханное нарушение школьных правил!

Я остановилась и подняла вверх руку, останавливая остальных.

– Ну и ну… – прошептала я.

– Ученица, совершившая этот безобразный проступок, должна выйти вперёд! Немедленно!

Выглянув из-за угла, я увидела, что возле крыльца собралась вся школа, а мисс Боулер кричит так громко, что стоящие в первых рядах девочки прикрывают уши ладонями. Остальные преподавательницы стояли рядом с мисс Боулер и тоже морщились при каждом раскате её голоса.

– Никто не хочет признаться? Нет среди вас виновных? – спросила мисс Боулер, гневно размахивая руками. – Хорошо. Тогда мы проведём перекличку и узнаем, кого у нас не хватает!

Перекличка! Теперь нам ничего не оставалось, как только постараться незаметно для мисс Боулер затесаться в толпу учениц.

И тут, как мне показалось, нам улыбнулась удача. Стоявшая в заднем ряду Надия увидела меня и осторожно помахала рукой.

– На помощь! – одними губами прошептала я, а затем разыграла целую пантомиму, объясняя жестами, что нам нужно незаметно присоединиться ко всем остальным.

Надия кивнула и толкнула в бок Пенни, та повернула голову и посмотрела на нас, а потом они принялись перешёптываться – наверняка договаривались о том, как провести очередной отвлекающий манёвр.

А затем, посреди очередной тирады мисс Боулер, Надия внезапно подняла вверх свою руку.

Мисс Боулер остановилась и недовольным голосом спросила.

– Надеюсь, у вас что-то действительно важное, мисс Сайяни?

Надия начала пробираться вперёд, явно желая отвлечь внимание мисс Боулер от того места, куда мы должны были просочиться.

– Мисс, мне кажется, я знаю, кто устроил пожарную тревогу, – сказала Надия, и все повернули к ней свои головы.

– Пошли! – пискнула Ариадна, и мы на цыпочках бросились вперёд.

Мы уже почти достигли своей цели. Почти…

И тут на моё плечо легла тяжёлая рука.

– Куда это вы так спешите? – раздался вкрадчивый голос.

Это был Генри Бартоломью.

Глава тридцать третья Айви

Мы застыли, словно три статуи. Нас всё-таки поймали.

– Согласитесь, это выглядит весьма подозрительно, – сказал Генри, складывая руки на груди. – Что вы здесь делаете тайком, а?

«Откуда он на нашу голову свалился? – подумала я. – Наверное, где-нибудь в тени здания скрывался».

Ариадна обхватила рукой свой ранец. Я молча молилась, чтобы Генри не догадался заглянуть в него и не додумался связать ложную пожарную тревогу с сейфом.

Мы не произнесли ни слова.

И Надия тоже замолчала. Это очень плохо. Теперь всё будет выглядеть так, будто нас она и собиралась обвинить.

– Вам нечего сказать, да? – продолжил Генри.

Он явно пытался выглядеть весёлым и ироничным, как обычно, но глаза-то у него были злыми, волчьими, гнусными.

– Что там происходит? – протрубила мисс Боулер.

Генри вытянул руки, подталкивая нас вперёд.

– По-моему, я задержал ваших правонарушительниц, – откликнулся он.

Я обернулась, чтобы взглянуть на Генри. Он остался стоять на месте и явно был очень доволен собой. Герой, как же!

Мы поплелись, словно направлялись не навстречу мисс Боулер, а на эшафот. Я заранее приготовилась к тому, что сейчас у меня начнут лопаться барабанные перепонки.

Но мисс Боулер, как ни странно, кричать не начала. Вместо этого она с любопытством посмотрела на нас, когда мы подошли ближе, и негромко спросила:

– Это действительно вы сделали, девочки?

– Нет, мисс, – попыталась откреститься Скарлет. – Это были не мы…

Я видела, как наливается краской, становится похожим на свёклу лицо мисс Боулер, и поняла: сейчас закричит.

– Миссис Найт! – неожиданно пискнула Ариадна.

Стоявшая вместе с другими преподавательницами миссис Найт повернула голову. Начинало смеркаться, дул холодный ветер, и в довершение ко всему пошёл мелкий противный дождик.

– У нас есть кое-что очень важное! – понизив голос, добавила Ариадна, указывая на свой ранец, который она успела перевесить себе на грудь так, чтобы Генри не видел, что она делает. – Это касается школы!

Миссис Найт с подозрением посмотрела на нас поверх своих очков и, я думаю, разглядела застывший в наших глазах ужас.

– Девочки, – сказала она, делая шаг нам навстречу, – всё это очень серьёзно…

– Мы знаем, – согласилась я, надеясь, что Генри особо не прислушивается к нам, торжествуя свою победу. Если он думает, что мы сейчас начнём изворачиваться и юлить, то пускай так и думает. – Мы должны кое-что показать вам.

Я чувствовала себя очень неуютно под взглядами сотен направленных на меня глаз. Очень, очень странное это было ощущение.

– Всё это чушь собачья! – прогудела мисс Боулер, сложив на груди свои могучие руки. – Если это вы устроили пожарную тревогу, то вас примерно накажут, девочки! И никакие отговорки вам не помогут! Поздно теперь прощения просить! Сумели набедокурить – умейте отвечать! Вам всё ясно, юные леди?

Но тут, к моему великому удивлению, миссис Найт положила свою ладонь на плечо мисс Боулер.

– Юнис, дай мне самой разобраться с этой троицей, – сказала она негромко, но с такой твёрдостью в голосе, которой я и припомнить у неё не могла, пожалуй. А затем добавила, уже для всех, громче: – Сейчас будет устроена перекличка. Все, кого отметят, проходят в здание. Как мы убедились, никакой угрозы пожара нет. А эти трое пойдут со мной, – тут она кивнула нам и начала подниматься по ступеням крыльца.

Я сглотнула и пошла следом за нашей директрисой. Да, она разговаривала с нами сердитым тоном, но не было ли это просто притворством? Позади меня шагали Скарлет и Ариадна. Я на ходу обернулась и поискала взглядом Генри, но он на нашу группу никакого внимания не обращал и беседовал сейчас со своим инспектором.

Мисс Боулер, очевидно, была разочарована тем, что миссис Найт увела нас троих прямо у неё из-под носа.

– Ну, что вы замерли? – слышала я у себя за спиной её «паровозный» голос. – В очередь становитесь! Перекличка!

До директорского кабинета мы проследовали в полном молчании. Я со страхом ожидала, что же будет дальше. Очень хотелось надеяться, что нам удастся убедить миссис Найт.

– Ну-с, девочки, – начала она, когда мы все зашли в её кабинет. – Очень надеюсь услышать от вас какое-то внятное объяснение тому, что произошло.

Она уселась в своё кресло и выжидающе посмотрела на нас.

– Мы только лишь пытались спасти нашу школу, – сказала Скарлет.

– Что? – удивлённо моргнула миссис Найт.

Тут вперёд выступила Ариадна и добавила, вынимая из своего ранца завещание леди Вуттон.

– Вот, – протянула она его директрисе. – Вам нужно прочитать это.

Миссис Найт скептически усмехнулась, но бумагу из рук моей подруги взяла, и поправила на носу свои очки, и начала читать, а потом я увидела, как медленно расширяются от удивления её глаза.

– Откуда?.. Где вы взяли это?.. – спросила она. – Оно что, подлинное?

По-моему, она боялась поверить такому счастью.

– Мы искали это завещание с того момента, когда в школе появился Генри, – пояснила я. Мне хотелось дать некоторые пояснения, прежде чем признаваться в том, что мы устроили ложную пожарную тревогу. – Мы выяснили, что ещё наша мама пыталась вывести на чистую воду мистера Бартоломью-старшего после того, как до неё дошли слухи о том, что он незаконно владеет школой. Правда, маме и её подругам ничего найти не удалось.

– Мы изучили историю школы, – не без гордости добавила Ариадна. – Оказалось, что последней владелицей этого здания была леди Вуттон. Она оставила некоторые подсказки, которые помогли нам найти это завещание, – указала она на пожелтевший от времени документ. – Она явно подозревала мистера Бартоломью в… э-э-э… дурных намерениях и, как оказалось, была права!

Миссис Найт ничего не говорила, только переводила взгляд с лежащего у неё на столе завещания на нас, а потом снова на завещание.

– Эта бумага хранилась в сейфе, – вступила Скарлет. – Мы слышали, как Генри говорил о своих планах вскрыть этот сейф и уничтожить подлинное завещание леди Вуттон. Затем он хотел снести здание школы и построить на его месте многоквартирный дом. Ему очень не хотелось, чтобы кто-нибудь когда-нибудь узнал о том, что он незаконно владеет Руквудом. Ложная пожарная тревога показалась нам единственным способом заставить Генри покинуть здание, чтобы самим попытаться вскрыть сейф.

Я обратила внимание, как деликатно обошла Скарлет вопрос о том, как мы сами проникали в квартиру экономки, когда искали сейф.

– Завещание действительно… выглядит подлинным, – сказала наша директриса, вновь и вновь поворачивая документ то одной стороной, то другой. – И печати, по всей видимости, настоящие. Вы мне можете показать, откуда вы его достали? Где этот сейф?

– Сейф спрятан за портретом самой леди Вуттон, – пояснила я. – На нашем этаже.

– А там она оставила ещё записку, – заметила Скарлет. – Хотела подразнить мистера Бартоломью.

– Вот что, девочки, – тихо сказала нам миссис Найт. – Всё это просто поразительно. Мне кажется, вы сумели найти именно то, что позволит нам вырвать Руквуд из рук мистера Бартоломью-младшего. Я очень удивлена и обрадована. Но…

Я сглотнула и сжала в кулаки заведённые за спину руки. Ох, кто бы знал, как я терпеть не могу фраз, которые начинаются с «но…»!

– Но я не думаю, что он так легко сдастся, – закончила она.

Я взглянула на своих подруг, взгляд у них был озабоченным, как и у меня самой, наверное. Да, об этом мы как-то не задумывались.

– Да ничего ему не светит, – храбро возразила Скарлет. – Это завещание на сто процентов доказывает, что он незаконно объявил себя владельцем Руквуда!

– Это так, – согласилась миссис Найт, – но только в том случае, если мы сами сможем доказать подлинность завещания. И боюсь, что недооценивать Генри никак нельзя. Если только мы не разыграем свой козырь наверняка, Генри сможет вывернуться и нанести нам встречный удар. И тогда…

– Хм, – сказала Ариадна, переминаясь на ковре с ноги на ногу. – Вы думаете, он может попытаться уничтожить завещание?

– Может, – задумчиво кивнула миссис Найт. – Я думаю, нам нужно быть готовым ко всему, и к этому тоже.

– А что, если застать его врасплох? – загорелась вдруг Скарлет.

Все мы вопросительно посмотрели на неё.

– Это как? – спросила я.

– А вот как, – ответила она. – Генри думает, что нас накажут за то, что мы устроили фальшивую пожарную тревогу. Если с нами ничего не произойдёт, он начнёт подозревать, что дело нечисто. А вот если мы притворимся, что нам действительно досталось…

– Значит, ты уверена в том, что вам не достанется, – посмотрела на мою сестру миссис Найт, поправляя на носу очки. – Ну ладно, продолжай.

И Скарлет продолжила:

– Тогда мы как бы исчезнем, Генри расслабится, а потом ему неожиданно объявят, что он не владелец школы, и у него уже не будет времени что-нибудь предпринять.

Наша директриса немного помолчала, глядя на голые стены своего кабинета. Я думаю, что она мысленно видела перед собой исчезнувшие с них воодушевляющие плакаты.

– Я позабочусь, чтобы при этом разговоре присутствовали все без исключения преподаватели, – сказала, наконец, миссис Найт. – Но при этом нам нужен будет дельный консультант, хорошо знающий законы и всё, что связано с финансами.

Теперь уже меня осенило – был у меня на примете один человек, хорошо знающий и законы, и финансовые дела. И этот человек к тому же обещал сделать всё что угодно, если мы попросим его о помощи.

– Мне кажется, я знаю, кого нам следует позвать, – сказала я.

Глава тридцать четвёртая Скарлет

Миссис Найт проводила нас из своего кабинета к нашим спальням.

В школу всё ещё продолжали входить с улицы последние, задержавшиеся на перекличке девочки, и мы старались смущённо опускать глаза, проходя мимо них.

По пути мы, само собой, натолкнулись на Генри – куда же без него?

Он стоял в вестибюле, прислонившись к стене, и выглядел, как всегда, очень довольным собой.

– Ага, – весело сказал он, увидев нас. – Наши хулиганки!

Миссис Найт приняла строгий вид и с достоинством ответила ему:

– Очень скоро они нас покинут.

Я едва сдержалась, чтобы не ухмыльнуться.

– Их выгонят, да? – хмыкнул Генри, внимательно рассматривая свои ногти. – Ну и правильно. В нашей славной школе не должно быть таких безобразий, правда?

– Совершенно верно, – подчёркнуто вежливо ответила ему миссис Найт. – Давайте, девочки, поторапливайтесь, отправляйтесь по своим комнатам.

Навстречу своими гренадёрскими шагами подошла мисс Боулер, и миссис Найт громко сказала, обращаясь к ней:

– Мисс Боулер, я полагаю, что нам немедленно придётся собрать преподавателей для обсуждения сегодняшнего происшествия. Вы могли бы собрать всех в учительской?

– Конечно, – кивнула мисс Боулер и сердито посмотрела в нашу сторону.

Мы оставили их вдвоём, а сами поспешили по лестнице на свой этаж. Меня разбирал смех. Всё шло по плану, и мы обманули Генри! Обманули, провели!

Остаток вечера мы провели, рассказывая остальным Шепчущим о том, как всё было, и о том, что миссис Найт спрятала завещание леди Вуттон в каком-то надёжном месте, а Ариадна красочно, со всеми подробностями, пересказала содержание этого документа.

– Не может быть! – воскликнула, выслушав её, Надия. – Так она натянула нос Бартоломью?

– Ага, – кивнула я. – Прямо из своей могилы натянула. Потрясающая женщина!

– Просто не понимаю, как это Генри сумел вас застукать? – с важным видом взмахнула своей гривой Пенни.

– Между прочим, это твоя задача была присматривать за ним и не допустить этого! – огрызнулась я.

– Мы пытались, – парировала она и показала мне язык.

– Ну, вы двое, перестаньте! – Ариадна посмотрела на нас, откладывая в сторону свой блокнот. – Мы ещё не победили, так что рано радоваться и отношения выяснять.

Я даже обомлела слегка от таких слов моей лучшей подруги, но, подумав немного, поняла, что она права. Мы ещё не победили, но если на завтрашнем общем собрании нам удастся всё, что мы задумали…

– Ладно, – сказала я, прокашлялась и попыталась сменить тему разговора. – Теперь я объясню вам, в чём состоит наш план. Генри считает, что нас троих отчислили из школы…

И я подробно рассказала о том, что должно, как мы надеемся, произойти завтра утром на собрании.

– Гениально, – сказала Эбони. – Если только всё получится, конечно.

– Должно получиться! – уверенно заявила Ариадна, взмахнув в воздухе своим карандашом.

Мне тоже хотелось надеяться на это, очень хотелось. Нам необходимо было, чтобы всё получилось, иначе мы проиграем по всем статьям.

Роза наклонилась к Вайолет и что-то прошептала ей. Вайолет кивнула и громко сообщила нам:

– Роза знает, кого ещё можно пригласить в советники. Мы скажем об этом миссис Найт.

– Что ж, как говорится, с миру по нитке… – улыбнулась я им в ответ.

Мы были готовы к бою, и я чувствовала гордость, представляя, что подумала бы сейчас о нас мама. Могла ли она предположить, что её дочери доведут до конца начатое ею дело и нанесут-таки сокрушительное поражение Бартоломью?

В ту ночь мы с Айви долго лежали без сна, глядя в потолок.

– Даже не верится, – сказала она.

– Не верится во что? – спросила я и, повернув голову, увидела блеснувшие в темноте белки глаз Айви.

– Во всё, – ответила моя сестра. – Если бы ты только знала, как я хотела сбежать из Руквуда, когда мисс Фокс только-только меня сюда притащила. Мне хотелось плюнуть на всё и бежать куда глаза глядят, не обернувшись назад ни разу.

– А вот я поначалу так не думала, – вздохнула я. – Я очень хотела сюда попасть.

– Знаю, знаю, – ехидно откликнулась моя сестра. – И так тебе этого хотелось, что ты даже наши работы на вступительных экзаменах подменила.

– Что ж, было дело, – согласилась я. Нет, не простит меня Айви за это никогда. – Но, знаешь, это продолжалось недолго. Я очень быстро поняла, какое это ужасное место. Особенно потому, что здесь… не было тебя.

Айви усмехнулась, а я слегка смутилась. Но я это совершенно искренне сказала, можете мне поверить.

– А теперь всё стало по-другому, – задумчиво и даже грустно, пожалуй, продолжила Айви. – Нет, не то чтобы я считаю Руквуд самой лучшей в мире школой, но она… как бы это сказать…

– Но это просто наша школа, – закончила я.

– Точно! – подхватила Айви. – Она наша.

«Так оно и есть, – подумала я. – Руквуд теперь принадлежит нам и нашим подругам, и памяти о маме и её подругах тоже… А вот мисс Фокс или мистеру Бартоломью она не принадлежит, и Генри принадлежать тоже никогда не будет».

То, что это именно так, я просто чувствовала сердцем.

Наша школа уже начала меняться к лучшему и изменится ещё больше, если только мы подарим ей этот шанс. Между прочим, эти перемены точно так же происходят и с моей сестрой, и со мной самой.

– Я просто… – тихо проговорила Айви, зевнув, – просто очень хочу увидеть, чем закончится эта история.

Каким-то образом нам всё-таки удалось уснуть. По условиям нашего плана появляться на завтраке нам было нельзя, чтобы Генри случайно не догадался, что нас вовсе не отчислили. Вместо этого Ариадна и Эбони сумели стащить для нас знаменитой овсянки по-руквудски с комочками. Принесённая в комнату, она оказалась ещё холоднее и отвратительнее, чем обычно.

Чуть позже к нам на этаж поднялась миссис Найт. Она постучала к нам в комнату, заглянула внутрь и сказала:

– Он здесь, девочки, – и добавила, хрустнув пальцами: – А Генри собирается выступить на собрании.

– Сейчас мы спустимся вниз, – сказала я, поднимаясь на ноги.

Наша директриса посмотрела на нас с сестрой и глубоко вдохнула. На секунду мне показалось, что она хочет ещё что-то сказать, но миссис Найт, похоже, не могла совладать со своими нервами.

– Хорошо… Хорошо.

Это было всё, что она смогла сказать, после чего вышла из нашей комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.

Я подошла к зеркалу, взглянула в него. Затем у моего плеча появилась Айви и встала, поправляя свой школьный галстук. Так мы и застыли ненадолго вчетвером – две сестры и два их отражения, – глядя друг другу в глаза. Удивительно, но эти несколько секунд перед зеркалом вдруг вселили в меня уверенность и спокойствие.

Я несколько раз погладила пальцем рукоять доставшейся мне в наследство от мамы щётки для волос – на счастье. А оно нам сейчас было очень нужно! И удача тоже.

Уж сколько всего, казалось бы, нам с сестрой довелось пережить за последние несколько лет – сумасшедший дом, мисс Фокс, сумасшедших родственников Розы, нашу мачеху, новую стычку с мисс Фокс… и ещё одну встречу с ней, уже в тюрьме. Вот уж не думала, что после всего этого я буду нервничать перед началом сегодняшнего школьного собрания сильнее, чем когда-либо в жизни.

Но именно так я нервничала, хотя и не могу толком объяснить вам, почему именно. Раньше я всегда ввязывалась в бой не задумываясь, очертя голову, как говорится. Но даже в тех случаях, когда сражение проходило по плану, вступая в последний, решающий бой, я чувствовала лихорадочное возбуждение, восторг, и адреналин бушевал у меня в крови. Но сегодняшняя схватка должна была стать другой. Более взрослой и серьёзной, что ли. Более сложной и вместе с тем менее предсказуемой. Победа в ней зависела от многих обстоятельств, а сам ход поединка с Генри мог сложиться совсем не так, как мы планировали.

Мы с Айви незаметно просочились в актовый зал, сели в заднем ряду и пригнулись так, чтобы нас трудно было увидеть со стороны сцены. Моё сердце бешено стучало. Я часто, неровно дышала, разглядывая затылки сидевших впереди от меня девочек и тщетно пытаясь сосредоточить внимание на их причёсках, чтобы успокоиться.

– Давайте же, давайте, – подгоняла я застывшие на месте стрелки часов.

Собрание должно было начаться с минуты на минуту, и в зале, как всегда в таких случаях, стоял шум от десятков голосов. Учителя выстроились по краям зала и с недовольным видом наблюдали за этим птичьим базаром. Айви нашла мою руку и сильно стиснула её.

Наконец на сцене появилась миссис Найт, и почти сразу вслед за ней Генри.

В руках миссис Найт держала лист бумаги и длинный белый конверт. Даже со своего места в заднем ряду я заметила, как дрожат её руки.

Когда миссис Найт и Генри вышли к краю сцены, я слегка выпрямилась, чтобы лучше видеть их обоих сквозь частокол темнеющих передо мной голов.

– Доброе утро, девочки, – сказала наша директриса, становясь за поставленную на сцене кафедру.

Мы, естественно, дружным хором ответили ей. Рядом с кафедрой остановился Генри, он выглядел таким же спокойным, как обычно, – держал руки в карманах, лениво улыбался и был, очевидно, вполне доволен собой.

«Ну, змей», – подумала я.

– Сегодня очень важный день для Руквуда, – начала миссис Найт. Голос у неё слегка дрожал. – Сегодня мы должны, наконец, передать нашу школу в руки её законного владельца.

По залу поползли шепотки, которые быстро были заглушены. Генри с важным видом кивнул головой.

– Боюсь, что нынешнее положение, в котором находится школа, больше продолжаться не может, – продолжила миссис Найт. – Оно должно измениться. К сожалению, существуют законы, которым мы должны подчиняться. Если в завещании указан истинный владелец здания, ему оно и должно принадлежать. Такую волю следует исполнять неукоснительно, до последней запятой. Я права, сэр?

Она посмотрела на Генри, который оказался слегка застигнутым врасплох, однако быстро пришёл в себя и бодро ответил:

– О, да. Да, конечно.

Теперь и я в ответ сжала руку Айви. Наступал решающий момент. Только бы у миссис Найт хватило характера и выдержки, чтобы довести всё до конца.

– На протяжении ряда лет мы верили тому, что Руквуд принадлежит семье Бартоломью, и поскольку объявился сын и наследник, нам было предложено передать школу в его руки.

Генри торжествующе ухмыльнулся и вышел вперёд с видом короля, который собирается произнести тронную речь.

– Однако мы обнаружили, что на деле всё обстоит совершенно не так.

Торжествующая улыбка понемногу сползла с лица Генри. В зале повисла мёртвая тишина. Все не отрываясь следили за тем, что происходит на сцене. Генри нахмурился и медленно повернулся к нашей директрисе.

Миссис Найт сделала глубокий вдох и сказала, подняв над головой конверт:

– В этом конверте находится завещание леди Элизы Мэри Вуттон, последней леди Руквуд. И в этом завещании она совершенно ясно выражает своё желание, чтобы наша школа никогда не оказалась в руках семьи Бартоломью.

У Генри отвисла челюсть и начали стремительно краснеть щёки.

– Какого… – начал он.

Но миссис Найт не позволила ему перебить себя и продолжила говорить, слегка повысив голос:

– Поскольку леди Вуттон пережила своих детей, Руквуд, согласно её завещанию, принадлежит банку. Такова действительно её последняя воля. А тот документ, который нам раньше выдавали за завещание леди Вуттон, был подделан прежним директором школы!

Что тут поднялось в зале! Все принялись кричать, перебивая друг друга. Генри стиснул свои кулаки и, казалось, готов был вот-вот взорваться.

– Покажите мне это! – крикнул он, выхватывая конверт из рук миссис Найт.

У меня сердце ушло в пятки. А что, если он сейчас возьмёт и разорвёт завещание? Что мы тогда будем делать?

Генри выхватил из конверта документ и прочитал его, мелко тряся головой от гнева. Шум в зале стих, все с волнением следили за тем, что произойдёт дальше.

– Чепуха, – прорычал Генри, размахивая завещанием перед лицом миссис Найт. – Чушь полнейшая. Это, с позволения сказать, «завещание» и есть подделка. Вы ничего не сможете сделать.

– А я думаю, что сможет, – раздался знакомый голос.

И в зал вошёл наш отец.

Глава тридцать пятая Айви

Генри застыл в замешательстве, глядя на двух шагавших к сцене людей. Одним из них был наш отец, вторым – семейный адвокат Розы. Все в зале провожали их взглядами.

Наконец Генри пришёл в себя настолько, чтобы спросить заплетающимся языком:

– Вы… кто?

– Меня зовут Мортимер Грей, – ответил ему наш отец. – В этой школе учатся мои девочки. – Я вытянула шею и сумела увидеть, как он вручает Генри свою визитную карточку. – А это, – указал отец на пришедшего вместе с ним джентльмена, – мистер Бладуорт, нотариус и семейный адвокат ещё одной ученицы.

– И что вы намерены делать? – мрачно спросил Генри.

– Мы намерены поставить вас на место, – просто ответил отец. – Есть доказательство, что вы не владеете этой школой. Она принадлежит банку.

– Доказательство? – фыркнул Генри. – Доказательство? Да этот клочок старой бумаги совершенно ничего не доказывает!

И с этими словами он разорвал завещание леди Вуттон.

Все в зале ахнули, послышались протестующие выкрики, причём не только от учениц, от наших преподавательниц тоже.

А Генри самодовольно усмехнулся и отряхнул свои руки – на сцену маленькими белыми бабочками полетели клочки бумаги.

– Эффектно, ничего не скажешь, – негромко заметила стоявшая чуть в стороне миссис Найт. – Только это была всего лишь копия подлинного завещания.

– Само завещание леди Вуттон надёжно спрятано в сейфе, – подтвердил низенький, почти совершенно лысый мистер Бладуорт. – И я, как нотариус, заверил его подлинность.

По залу пронёсся общий долгий, облегчённый вздох.

– Мы его сделали, – шепнула мне на ухо Скарлет.

Я широко улыбнулась в ответ.

Генри тем временем сообразил, что его прежняя тактика натиска себя не оправдывает, и начал искать обходные пути.

– Хорошо, – сказал он, широко разведя руки в стороны. – Вы хотите передать школу в собственность банку? Извольте. Я займу деньги и выкуплю её у банка.

Я заволновалась, повернулась к Скарлет и Ариадне, надеясь найти у них поддержку, но они сами выглядели такими же встревоженными и растерянными, как и я.

– Да-да, я куплю это здание, а потом с наслаждением разнесу эту проклятую рухлядь по кирпичику, – ухмыльнулся Генри, глядя на нашего отца и мистера Бладуорта. – Давно пора покончить с этой школой раз и навсегда.

– Ошибаетесь, – спокойно возразил мистер Бладуорт. – Руквуд должен оставаться школой. И приобрести его вы не сможете, потому что, согласно последней воле леди Вуттон, никто из членов вашей семьи не имеет право владеть Руквудом.

Я шумно выдохнула. Ну конечно, как же я могла забыть об этом? Ведь эту деталь завещания леди Вуттон мы с Шепчущими столько раз обсуждали!

– Ну, давайте, что же вы молчите? – обратился теперь Генри к залу. – Согласитесь, это же не школа, а древняя развалина! А я построю на её месте другую, новую школу, я же обещал. Прекрасную школу… Ну, что скажете?

Повисла недолгая пауза, потом кто-то поднялся в первых рядах. Я присмотрелась и узнала в ней даже со спины Дот Кемпбелл, застенчивую тихую девочку, подругу Ариадны.

– Нет, – коротко и просто ответила она.

Над залом снова повисла напряжённая тишина.

И тогда вскочила на ноги сидевшая рядом с нами Ариадна и громко выкрикнула:

– Нет!

Этот выкрик стал тем камешком, который рождает лавину в горах. Одна за другой ученицы вскакивали на ноги и всё громче выкрикивали:

– Нет! Нет! Нет!

Шум поднялся такой оглушительный, что я даже испугалась, как бы от него потолок в зале не обвалился. Между прочим не только девочки кричали, но и преподавательницы одна за другой присоединялись к ним. Думаю, что если голос мисс Боулер десятикратно усилить, то он и тогда бы не перекрыл этот шум. Да она, впрочем, и не пыталась никого призывать к порядку, просто стояла, прислонившись к стене, и с интересом следила за происходящим.

Мисс Финч широко улыбалась, сидя в своём кресле, и мадам Зельда кричала во всю глотку, вскочив на ноги и вытягивая шею.

Но прошло какое-то время, и шум начал утихать. Генри по-прежнему стоял на сцене с пунцовым лицом и стиснутыми кулаками. Мы все тоже стояли и смотрели на него, гадая, придумает этот змей ещё что-нибудь или нет.

Первым в наступившей тишине заговорил наш отец.

– Вами владеет какая-то навязчивая идея остаться владельцем этого здания, мистер Бартоломью, – сказал он. – Возможно, причиной тому ваше бедственное финансовое положение, и ваши дела вовсе не так хороши, как вы о том рассказываете?

Теперь Генри стал похож на золотую рыбку в аквариуме – стоял, молча открывая и закрывая рот, не зная, что ему на это ответить.

– Может быть, у вас накопились долги по кредитам? – продолжил наш отец. – Или вы на скачках проигрались? Обанкротились на бирже? – он говорил словно с глазу на глаз с Генри, хотя прекрасно понимал, что его внимательно слушает весь зал. – Потому и надеялись выжать из этих старых стен всё, что возможно, до последнего пенни?

– Вы меня не знаете, – сварливо ответил Генри.

– Думаю, вы ошибаетесь, – возразил отец. – Я хорошо знаю людей вашего типа. Такие, как вы, живут, ни в чём себе не отказывая, твёрдо рассчитывая на деньги, которые получат в наследство. Так вот, ваше наследство оказалось фальшивкой, мистер Бартоломью, что и доказали вот эти девочки, – и он указал рукой в нашу сторону.

Моё сердце наполнилось гордостью. Мы это сделали!

– Я не намерен больше стоять здесь и выслушивать клевету в свой адрес. Ни секунды, – заявил Генри. Он спустился со сцены и направился к выходу, сопровождаемый неодобрительным гулом всего зала.

– На вашем месте я бы подумал, где найти хорошего адвоката, мистер Бартоломью, – сказал ему вслед мистер Бладуорт.

Генри в последний раз обернулся, окинул нас всех ненавидящим взглядом и исчез, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Наша с сестрой жизнь с отцом была далеко не идеальной. Много лет он просто в упор не замечал нас, словно мы стали невидимками. Он давал нам крышу над головой, но не настоящий дом, и я не знала, можно ли каким-то образом изменить наши зашедшие в тупик отношения. Но сейчас, когда весь зал аплодировал отцу, когда он только что на наших глазах спас, можно сказать, нашу школу, я гордилась им. И мне начинало казаться, что всё между нами начинает наконец меняться к лучшему.

Учителя и не думали прекращать шумное ликование, которое растянулось, по-моему, без малого на полчаса. Мы обнимались с подругами, смеялись, прыгали как сумасшедшие. Даже победный танец станцевали, встав в кружок в обнимку с остальными Шепчущими.

Отец и мистер Бладуорт тем временем стояли на сцене и разговаривали с миссис Найт. Любопытно было бы, конечно, узнать, о чём они там совещаются.

Наконец, миссис Найт вышла к краю сцены и громко сказала:

– Хорошо, девочки! Хватит!

И сразу все притихли, желая услышать, что она скажет.

– Мне кажется, – с затаённой улыбкой произнесла миссис Найт, – что Руквудская школа закрыта не будет.

Зал снова радостно загудел.

«Как много всего изменилось, причём таким странным образом! – думала я. – Когда школой управлял мистер Бартоломью или мисс Фокс, каждая из нас мечтала отсюда выбраться. Но испытания, через которые мы здесь прошли, закалили нашу дружбу, и сама школа начала меняться в лучшую сторону. Мы теперь с уверенностью смотрим в будущее и не позволим никакому новому Бартоломью отобрать у нас школу, которая действительно стала нашей».

– А теперь нам пора подумать, как мы будем жить дальше, – продолжила миссис Найт. – Прежде всего нужно будет выяснить, сможем ли мы сами владеть школой. Об этом я буду держать вас в курсе. А пока… – хлопнула она в ладоши, – собрание закончено!

* * *

Все повалили к выходу из зала, а мы со Скарлет задержались, чтобы дождаться отца. Наконец он появился, увидел нас стоящими в проходе, подошёл к нам и сказал:

– Доброе утро, девочки.

Сегодня отец выглядел лучше, чем когда-либо. Очевидно, его организм успешно выводил яд, которым его пичкала наша мачеха. Мы с сестрой бросились обнимать отца, и он, не привыкший к таким нежностям, смущённо заулыбался.

– Спасибо, – сказала я.

– Ах, не стоит благодарности, – ответил он, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Это самое малое, что я мог для вас сделать. У нас ещё немало проблем осталось. Адвокат вашей подруги, – кивнул он в сторону мистера Бладуорта, который задумчиво поглаживал свой портфель, – уже связался с банком. Похоже, что нам, вероятно, придётся выкупать у них школьное здание.

– А сделать это будет очень непросто, – подхватила Скарлет, – потому что мисс Фокс украла почти все школьные деньги.

– Совершенно верно, – сказал отец. – Но мы посмотрим, что тут можно сделать. Кстати, я могу предложить свою помощь и в наведении порядка со школьными финансами. Если меня примут к вам на работу, это будет просто идеально, отсюда мне будет гораздо ближе добираться до дома, чем с моего нынешнего места. А значит, я и вас смогу чаще видеть, и Фебу тоже, – он потёр ладони. – Мне думается, я смогу поставить вашу школу на ноги, хотя для этого придётся немного потрудиться.

Лицо моей сестры вдруг приняло такое выражение, словно она собирается задать вопрос из тех, что принято называть нескромными. Остановить её я не успела, и Скарлет спросила отца в лоб:

– А почему ты вдруг решил этим заняться?

Вопрос явно застал отца врасплох, но если честно, то он заслужил его своим поведением на протяжении многих предыдущих лет, и я хотела надеяться, что он понимает это.

– Что ж… Я говорил, что постараюсь загладить свою вину перед вами. Если то, чем я займусь, поможет хотя бы немного преуспеть в этом, оно того стоит. И ещё… – он немного помолчал, уставившись куда-то в пустоту, и мы терпеливо ждали продолжения. – Когда вы говорили со мной по телефону и рассказали, что написала ваша мама… Одним словом, я услышал то, что мне нужно было узнать. Я понял, как важно было всё это для неё самой, не только для вас.

– Согласна, – медленно кивнула я. – Думаю, что если бы у мамы была возможность высказать свою последнюю волю, это было бы желание разоблачить перед всеми мистера Бартоломью, уличить в том, что он сделал с лучшей маминой подругой, а затем подделал завещание леди Вуттон, чтобы завладеть Руквудом.

– Наша мама боролась за то, чтобы сделать Руквуд лучше, чтобы никому больше не выпало то, через что пришлось пройти ей самой и её подругам, – согласилась со мной Скарлет.

Мы все немного помолчали, задумавшись, а потом отец сказал, положив нам на плечи свои ладони:

– И вот теперь вы это сделали. Ради неё. Слышите, девочки? – мы подняли головы, чтобы посмотреть ему в лицо. – Вы заставили вашу маму гордиться вами!

Глава тридцать шестая Скарлет

Следующие несколько дней продолжались утомительные деловые переговоры между нашим отцом и миссис Найт, в которых я ровным счётом ничего не понимала. Но помимо них были и «нормальные» новости, в том числе очень приятные.

Чтобы находиться ближе к школе, отец снял комнату в деревне, откуда и приходил каждое утро на встречи с миссис Найт. Школьные финансы, как оказалось, были в упадке, однако с помощью некоторых щедрых родителей (в числе которых был и отец Эбони, снова воспрянувший духом после успеха своей последней постановки), а также других вкладчиков-инвесторов удалось собрать достаточно денег, чтобы выкупить школьное здание у банка. Денег, как объяснил нам отец, хватило «только-только».

А вскоре наш отец принялся за настоящую работу в Руквуде – приводил в порядок школьные финансы и делал всё для того, чтобы никто впредь не смог украсть наши деньги, как это сделала в своё время мисс Фокс.

Не стану скрывать, каждый раз, когда я встречала идущего по школьным коридорам отца, меня охватывало очень странное чувство. Знаете, это было всё равно что увидеть верблюда на лужайке перед домом в английской глубинке. Ну не вписывался отец в мои привычные представления о Руквуде, в его общую картину. И ещё… Совсем недавно мне была бы ненавистна сама мысль о том, чтобы увидеть здесь отца. Теперь же… как-то всё иначе сделалось. Теперь такие встречи вовсе не были для меня нежеланными, напротив. Они, пожалуй, стали для меня почти… приятными.

Ведь помимо всего прочего, эти встречи всякий раз напоминали мне о том, что нашей мачехи больше нет, что сгинула она навсегда, к огромной нашей с сестрой радости! Спросить отца о том, заявил ли он на Эдит в полицию, у меня не хватало смелости, но даже если нет, ей сейчас всё равно не позавидуешь. Сидит где-нибудь, забившись в уголок, и раны свои зализывает. Так ей и надо, по заслугам получила! Не хочешь себе зла – другим не пакости!

Следует заметить, что и уроки у нас в школе проходили сейчас не так, как обычно. Всем хотелось обсудить, удастся нам спасти школу или нет, а если да, то какой она должна будет стать, поэтому уроки часто перерастали в дискуссию, причём самое живое участие в ней часто принимали и сами учителя.

Настала пятница, нас позвали в актовый зал на собрание. На сцену вышла миссис Найт.

– Я рада объявить вам, – начала она, – что Руквудская школа продолжит свою работу!

В ответ – гром аплодисментов, топот ног, восторженные крики.

Когда все слегка успокоились и притихли, наша директриса продолжила:

– Я думаю, все мы можем согласиться с тем, что Руквуд меняется в лучшую сторону, и хотим продолжать эти перемены. Заявляю с этой сцены, что у нас не будет больше неоправданно суровых наказаний, и старост тоже не будет… если только мы сами не захотим оставить их. Одним словом, теперь дальнейшую судьбу школы мы с вами будем решать сами… вместе!

Я оглянулась и увидела вокруг себя улыбающиеся лица, многие девочки уже принялись оживлённо перешёптываться друг с другом. Разве можно было представить такое всего лишь пару лет назад? Ученицы здесь умирали, получали серьёзные травмы, кое-кого и в сумасшедший дом сдавали. Хотелось надеяться, что ничего этого больше не будет. А раз не будет, то, значит, не напрасными были и те наши страдания.

– А благодаря нашему новому консультанту по финансовым вопросам мистеру Грею мы надеемся увеличить школьный бюджет настолько, чтобы можно было провести весь необходимый ремонт и улучшить условия жизни в школе.

– Мы хотим новые душевые! – крикнул кто-то из передних рядов.

– Новые коньки для катания! – раздался новый голос.

– И долой жаркое! – высоким голосом взвизгнула какая-то девочка, и весь зал грохнул от смеха.

– Жаркое? Ну, посмотрим, – усмехнулась миссис Найт.

В воздухе витала надежда. Быть может, Руквуд на самом деле не будет больше самой плохой в мире закрытой школой. Пусть станет лучшей в мире, но при этом останется древним и полным неразгаданных тайн местом – это было моё личное заветное желание.

Миссис Найт ещё какое-то время говорила, подбадривала, как это она любит делать. И знаете, впервые в жизни я начинала верить в её призывы стать единомышленниками, сплотить ряды, с уверенностью смотреть в будущее – во всё то, что раньше мне казалось бессмысленной пустой болтовнёй. А когда директриса, наконец, закончила, её сменила на сцене мадам Зельда.

– Внимание, – сказала мадам Зельда. – У меня тоже есть объявление. Поскольку наша школа не закрывается, то балетный спектакль состоится. Так что в конце месяца я всех вас приглашаю на премьеру «Лебединого озера».

Тут уж я завопила от восторга во весь голос. Взглянула на Айви и увидела широкую улыбку на её лице – зеркальное отражение моей собственной ликующей улыбки. Сбывалась наша мечта!

В ту субботу, вечером, мы впервые собрали Шепчущих не на экстренное собрание, а просто на вечеринку.

Утром мы побывали в деревне и купили по такому случаю всё, на что только у нас денег хватило. Шоколадные драже, сахарные мыши, ириски, лакричные конфеты (я сама их терпеть не могу, но Айви очень любит), а ещё мятные леденцы и, конечно, моя любимая газировка в бутылочках. Да, многим из нас эти сладости грозят в ближайшем будущем походом к дантисту, но, право же, событие заслуживало того, чтобы его отметить на широкую ногу.

– Мы заслужили этот праздник, – открыла я собрание с набитым конфетами ртом и подняла в воздух свою бутылочку с газировкой. – За Шепчущих в стенах!

И все вскинули вверх свои бутылочки, чокнулись и радостно рассмеялись.

Мы даже не слишком беспокоились о том, чтобы соблюдать тишину, потому что экономка получила, наконец, обратно свою квартирку и сейчас, наверное, спала, что называется, без задних ног на своей родной уютной кровати.

– За Руквудскую школу! – сказала Ариадна, и все весело поддержали её, вновь подняв бутылочки.

– До сих пор поверить не могу, что мне действительно нравится быть в вашей компании, – снисходительно заметила Пенни, закатив глаза.

– Взаимно, – заверила я её и показала Пенни язык.

Как вы наверняка помните, Пенни не один год изводила нас с Айви и Ариадной, доставала страшно, да и теперь не переставала нас то и дело подкалывать. Впрочем, войдя в число Шепчущих, она доказала, что на неё можно положиться. А уж если даже на Пенни можно положиться, то, пожалуй, и на кого угодно тоже.

– Это было прикольно, – лукаво подмигнула Надия и бросила в меня ириской.

– Замечательно это было, а не прикольно, – с грустью поправила её Ариадна. – Мы все были вместе, одной командой, получали удовольствие от того, что мы делаем, что-то новенькое всё время узнавали… – Я театральным жестом схватилась за своё «разбитое сердце», но она не оценила мою игру, и всё так же серьёзно закончила: – И не осталось у нас теперь больше проблем.

Сидевшие, как всегда, рядышком Вайолет и Роза одновременно улыбнулись.

– А я люблю проблемы, – заметила Эбони, и в её глазах на секунду загорелся озорной «ведьмовской» огонёк, памятный нам по прошлому семестру.

– Я тоже, – присоединилась к ней я.

Айви поморщилась и ткнула меня под локоть.

– Ну ладно, – рассмеялась Ариадна. – Тогда проблемы пусть остаются. Только небольшие и не много!

Когда же, наконец, все выдохлись, накричались, насмеялись и разошлись спать, мы с Айви остались вдвоём в нашей комнате номер тринадцать, лежали в темноте и слушали, как тихо шелестят занавески от лёгкого ветерка, залетавшего через щели в оконной раме. И был тот ночной ветерок свежим и холодным.

– Никогда больше столько сладкого есть не буду, – простонала я. – У меня весь язык словно мхом оброс.

– А я сколько раз говорила тебе «Остановись, хватит»? – откликнулась Айви и швырнула в меня подушкой.

– Ты мне не командир, – парировала я и швырнула подушку назад. Промахнулась, и она тяжело, как лягушка, шлёпнулась на пол.

Затем я блаженно полежала в тишине, и моего лучезарного настроения не могли испортить ни лишние съеденные конфеты, ни кусачее одеяло, ни комковатый матрас, в котором до сих пор оставалась проделанная мной дыра, где я прятала когда-то дневник.

– Боюсь, теперь мы в этой школе надолго застрянем, – сказала наконец Айви, но в её голосе не было ни капельки недовольства.

– Угу, – откликнулась я. – Останемся здесь до самых выпускных экзаменов. Представляешь, сколько жаркого за это время нам придётся съесть?

– Много, – согласилась Айви и добавила, блеснув в темноте улыбкой: – Но ничего, справимся. Ведь пока мы вместе, мы с чем угодно справимся!

* * *

И покатились друг за другом дни. Время от времени мы сталкивались в коридорах с нашим отцом, который кратко рассказывал нам о том, как продвигаются дела со школой и как себя чувствует тётушка Феба.

– А ты на «Лебединое озеро» придёшь нас посмотреть? – спросили мы его однажды.

– Ни за что на свете не упущу такую возможность, – твёрдо ответил он и добавил: – А теперь за работу.

Я всегда считала, что отец слегка помешан на своей работе – трудоголик, так, по-моему, таких людей называют? Но сейчас, когда он работал в нашей школе, это уже не казалось мне слишком уж большим недостатком. Честно скажу, мне было приятно сознавать, что отец теперь постоянно где-то рядом.

Нашим любимым уроком, разумеется, оставались занятия в балетном классе. Мы с Айви выкладывались на всю катушку, и я постоянно молилась о том, чтобы наши с сестрой старания не остались без внимания мисс Финч и мадам Зельды. Теперь, когда наша школа была спасена, получить главную роль, роль Одетты, в спектакле мне хотелось больше всего на свете.

И вот настал день, когда после уроков должны были вывесить лист с распределением ролей. Мы с Айви ввинтились в толпу девочек, успевших собраться возле доски объявлений раньше нас, протиснулись вперёд и уткнулись сначала в мисс Финч. Она только что прикрепила кнопками лист с распределением к доске и сейчас стояла, прижавшись спиной к стене, не в силах выбраться из облепившей её со всех сторон толпы.

Затем я перевела взгляд на само объявление и прочитала:

Принцесса Одетта, белый лебедь –

Скарлет Грей

Одиллия, чёрный лебедь –

Айви Грей

– Есть! – взвизгнула я, хватая Айви за руку. – Мы получили роли! Они наши!

– Ну, – заметила стоявшая рядом мисс Финч. – Начнём с того, что эти два лебедя внешне похожи друг на друга словно… близнецы. Потому-то принц Зигфрид и не сумел их различить.

– Близнецы, – согласилась Айви. – Только совершенно разные.

Я широко улыбнулась. Да, это точно про нас.

Глава тридцать седьмая Айви

Вот-вот должен был начаться мой последний танец.

Наступило время третьего акта «Лебединого озера». Я сидела в ожидании своего выхода за кулисами актового зала в Руквуде, в тридцатый раз, наверное, нервно поправляя свою чёрную пачку. Юбочка на ней была обшита чёрными перьями и блестела, словно разлитая на солнце нефть.

Костюмы для этого спектакля нам снова сшила тётя Сара в своей мастерской. Прекрасные костюмы, просто великолепные. Наша тётя Сара – настоящая волшебница, когда речь идёт о том, чтобы сшить что-нибудь.

Я встала, выпрямилась, скрестила пальцы на счастье и приготовилась к выходу на сцену. Рядом со мной стояла Скарлет в костюме белого лебедя.

– Странно, – заметила она, глядя на нас в зеркало. – По-моему, белым лебедем должна быть ты. Это же ты у нас хорошая и добрая.

– Ты тоже хорошая и добрая, Скарлет, – рассмеялась я. – А о роли Одетты ты мечтала всю свою жизнь, не так ли? Мисс Финч знала об этом.

– Надеюсь, то, что я получила эту роль, означает, что она меня простила наконец за то, что я когда-то разнесла в щепки её рояль, – заметила Скарлет.

– А то! – откликнулась я.

Нервы у меня были напряжены. Третий акт должен стать моим звёздным часом, а у меня так мало опыта выступлений на сцене. Даже в предыдущем балетном спектакле на сцене городского театра мне выступить не удалось – именно в это время мисс Фокс пыталась убить нас с сестрой.

Спустя несколько мгновений перед нами появилась мисс Финч.

– Ты готова? – спросила она у меня, делая шаг вперёд и отодвигая красный занавес, закрывающий выход на сцену.

– Как всегда, – ответила я.

– Увидимся во время поклонов, – сжала мне руку Скарлет.

Я сделала глубокий вдох и шагнула на залитую светом прожекторов сцену.

В танец я постаралась вложить всю душу. Это был па де си, когда шесть принцесс по очереди пытаются своим танцем очаровать принца (его в нашем спектакле играла выпускница по имени Мария). Изо всех принцесс принц Зигфрид выбирает в невесты, естественно, Одиллию, которую принял за Одетту. С замиранием сердца я слушала фанфары, которые приглашают на выход одну принцессу за другой. Я знала, что сейчас за каждым моим движением наблюдают сотни глаз, но старалась забыть об этом.

Я мысленно заставила себя перенестись в балетный класс, где мы вдвоём со Скарлет танцуем в неярком свете газовых фонарей…

Мне предстояло станцевать самую сложную часть моей партии – знаменитое фуэте – повороты на одной ноге. Профессиональные танцовщицы делают тридцать два фуэте, но наш спектакль был любительским, и мадам Зельда ожидала, что этих поворотов у меня будет намного меньше – насколько сил хватит, словом. Я вытянулась на одной ноге и, взмахивая другой ногой, принялась вращаться, стараясь не сойти при этом с места.

Я вращалась, а музыка с каждым новым оборотом становилась всё громче, громче…

Знаете, в этот момент я вдруг действительно почувствовала себя чёрным лебедем. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я смогу взлетать над сценой на своих руках-крыльях.

А потом танец как-то внезапно закончился, и я, тяжело дыша, оказалась вновь за красным занавесом, за кулисами, где меня ждали Скарлет и Ариадна.

– Класс! – воскликнула Ариадна, подскакивая на месте и хлопая в ладоши.

– У меня всё получилось? – нервно спросила я.

– Ты была просто великолепна, – заверила меня Скарлет.

Она похлопала меня по спине и пошла к боковому выходу на сцену.

Укрывшись в тени, я наблюдала за тем, как Скарлет танцует умирающего белого лебедя, и у меня слёзы стояли на глазах. Могла ли я надеяться на то, чтобы увидеть такую картину всего лишь пару лет назад, когда на самом деле поверила в то, что моя сестра покинула этот мир навеки. Я смотрела на Скарлет, и мне казалось, что я сейчас танцую вместе с ней.

А потом Скарлет стоя аплодировал весь зал, и нам тоже, когда мы вышли на поклоны. Я держала свою сестру за руку, и мы с ней кланялись, ослеплённые ярким светом прожекторов.

На сцену вышла мадам Зельда, следом за ней и мисс Финч тоже.

– Что ж, – сказала мадам Зельда. – Я думаю, все мы с вами должны признать, что эти девочки проделали фантастическую работу и добились великолепного результата. – Тут мы все сделали реверанс нашим преподавательницам, а все в зале зааплодировали с новой силой. Я чувствовала, как у меня пылают щёки. – Благодарю вас за то, что вы пришли сегодня на наш спектакль, и надеюсь, что мы очень скоро вновь увидим на нашей сцене этих юных талантливых танцовщиц из Руквудской школы!

– Надеюсь, продюсеры лучших театров уже занимают очередь, чтобы поговорить с нами, – шепнула мне на ухо Скарлет.

– Надейся лучше на то, что мы увидим наших тётушек, – хихикнула я.

Когда мы ушли со сцены, зрители начали разбредаться по залу, а я выглянула из-за кулис и увидела множество знакомых лиц – наши друзья и знакомые разговаривали друг с другом и все как один выглядели счастливыми. Я заметила в зале Мину – старшую сестру Надии, она поддержала меня, когда я только-только приехала в Руквудскую школу. Мина тоже заметила меня и дружески помахала рукой.

И все наши преподавательницы были здесь, сидели вместе. Мисс Боулер выглядела необычно довольной, а мадам Лавлейс, кажется, в кои-то веки проснулась по-настоящему. И мисс Джонс, нашу библиотекаршу, я тоже увидела, а рядом с ней сидела её помощница и племянница Джинг. Мисс Джонс даже здесь сидела, уткнувшись в книжку (о балете, кажется). Что ж, есть вещи на свете, которые не меняются нигде и никогда, и привычка постоянно читать что-нибудь – одна из них.

Наконец, я нашла взглядом отца, он стоял ближе к середине зала и выглядел очень гордым (и слегка смущённым при этом, замечу). А рядом с ним сидела…

– Тётушка Феба! – я скинула с ног пуанты и бросилась со сцены скорее поздороваться с ней.

Мне было так радостно от того, что сбылось ещё одно моё желание!

– Привет! – сказала она, поднимаясь на ноги.

– Как ты, тётушка Феба? – спросила я, надеясь услышать, что она поправилась после болезни.

О том, что у неё когда-нибудь станет лучше с головой, я не надеялась, успокаивало лишь то, что теперь рядом с ней был её брат, наш отец.

– О, прекрасно, прекрасно, спасибо, Скарлет, – со своей обычной отсутствующей улыбкой ответила она.

На этот раз я не вздрогнула, когда она назвала меня именем моей сестры.

– Вообще-то я Айви, – мягко поправила я тётушку Фебу.

– Да она просто тебя поддразнивает, – сказал отец, подтолкнув свою сестру под локоть. – Она прекрасно разбирается, кто из вас кто.

– Вполне возможно, – подтвердила тётушка Феба, и я впервые в жизни увидела промелькнувший в её глазах хитрый огонёк.

Тут к нам и Скарлет подошла – вся семья в сборе. Или почти вся, не считая тёти Сары.

– На каникулы приезжайте пожить у нас, девочки, – сказала тётушка Феба. – Порадуете меня ещё разок своими чудесными танцами.

– Вам понравилось, правда? – спросила Скарлет.

– О, это было очаровательно, – ответила тётушка Феба, мечтательно закатив глаза. – Я сразу вспомнила то время, когда была совсем ещё маленькой девочкой…

– Неужели ты ещё помнишь такую древность? – в шутку удивился наш отец.

Я хихикнула. Как странно и в то же время как приятно было видеть отца и тётушку Фебу вместе, когда они вновь общаются друг с другом как настоящие брат и сестра!

К нам прибилась Ариадна.

– Избегаю встречи со своим папочкой, – сказала она. – Боюсь, он сейчас начнёт говорить мне о том, как опасно заниматься балетом и вообще жить на белом свете…

– Ну-ну, прячься среди нас, – кивнула я. – Хорошо придумано.

Ариадна с чувством пожала мне руку.

– Здравствуйте, девочки! – раздался знакомый голос чуть дальше из прохода.

Я обернулась и увидела тётю Сару, она шла рука об руку с незнакомой мне леди с длинными рыжими волосами. Обе они – и тётя Сара, и эта леди были одеты в неописуемой красоты платья – бархатные, с блёстками.

Я даже и надеяться не могла, что всё так удачно обернётся.

– Тётя Сара! – закричала я.

Она обняла нас со Скарлет, поздоровалась с отцом и тётушкой Фебой, которая тоже очень тепло поприветствовала её.

– Как чудесно вновь видеть всех вас! – сказала тётя Сара и продолжила, обернувшись к своей подруге. – Девочки, это Лаура. Мы познакомились с ней в Париже.

И она широко улыбнулась ей.

– Бонжур, – негромко пропела Лаура и сделала нам ручкой.

– Помнишь, я рассказывала тебе о своей сестре? – начала тётя Сара. – Но это ещё далеко не всё…

А дальше мы стояли и слушали историю нашей мамы, а вокруг нас были родные и друзья. И, конечно же, потом мы со Скарлет добавили ещё кое-что к этому рассказу. Последнюю главу к повести о Саре и Айде.

И тут мне в голову пришла одна идея…

– Итак, это последняя встреча Шепчущих в стенах, – объявила Скарлет.

Наша комната номер тринадцать вновь была набита битком. Шепчущие сидели и на кроватях, и прямо на полу.

– В самом деле? – огорчённо переспросила Ариадна.

– Но мы можем создать новое общество, – предложила Надия, и лицо Ариадны сразу посветлело. – Какой-нибудь клуб с новыми целями и задачами.

– Это потом, – продолжила Скарлет. – А пока мы должны напоследок сделать ещё одну вещь. Айви?

Я встала и заговорила, набрав в грудь воздуха:

– Я думаю… что необходимо записать всё, что с нами произошло. Нужно, чтобы это запомнилось. Навсегда.

– Всё-всё? – тихо уточнила Роза.

– Всё-всё, – кивнула я. – Прямо с самого начала. Про дневник Скарлет, про мисс Фокс и сумасшедший дом…

– Про нашу маму, – подхватила Скарлет. – И про смерть её лучшей подруги, и про всё, что сделал мистер Бартоломью, и про пожар в библиотеке…

– И про то, как мисс Фокс пыталась уничтожить нашу школу, – вступила Пенни. – Как она выбросила Джози из окна и как отравила нашу еду в столовой крысиным ядом…

При воспоминании об отравленном жарком мы все дружно поёжились.

– И про мою семью… – робко сказала Роза. – И про школьную экскурсию на озеро.

– И обо всём, что натворила в прошлом семестре я… – отважно добавила Эбони.

– Брр, – передёрнулась Ариадна. – Прошу, не напоминай мне про Мюриэл Уизерспун! Мы все были счастливы избавиться от неё.

– И не забывайте обо всём, что случилось в этом семестре с Генри Бартоломью, и как мы выяснили, кто на самом деле владеет Руквудом, – кивнула я в знак согласия.

– А в чём, собственно, заключается твоя идея? Как ты хочешь, чтобы мы всё это рассказали?

Я наклонилась и вытащила из-под своей кровати коробку и сказала, открывая её:

– На самом деле эту идею мне подсказала Скарлет. Я никогда бы не додумалась до этого, если бы не её привычка вести дневник, из которого я смогла узнать обо всём, что здесь произошло с моей сестрой и не только с ней.

Я запустила руку в коробку и вытащила из неё дневники. Чистые новенькие дневники.

Кто-то из Шепчущих ахнул, кто-то охнул, кто-то слегка сконфузился.

– Я позаимствовала эти дневники у нашего отца, – сказала я.

– А я слегка над ними поработала, – добавила Скарлет.

На лицевой стороне кожаной обложки каждого дневника красовались крупные, красиво выписанные инициалы.

СГ

АГ

АФ

ЭМ

ВА

РФ

НС

ПВ

– Это же наши инициалы! – воскликнула Пенни. Она больше не выглядела утомлённой и скучающей, она загорелась. – Это же мы!

– Ну да, – кивнула головой Скарлет. – Ведь это больше не только моя история.

– Вообще-то, – подняла руку Ариадна, – мои инициалы длиннее.

– Да это мы знаем, – рассмеялась Надия, закатывая глаза.

Ариадна показала ей в ответ язык, а я… Я просто любовалась лучшей подругой и думала о том, какой долгий путь она проделала и как сильно сумела измениться с нашей первой встречи.

Уверенность в том, что моя идея с дневниками оказалась правильной, ещё больше окрепла во мне, когда я вспомнила, как много вообще изменилось в Руквуде за последнее время. Не могу наверняка утверждать, что подумала бы по этому поводу наша мама, но надеюсь, что наш отец прав, и она гордилась бы нами.

– Так что каждая из нас опишет всё, что случилось, в своём дневнике, – сказала я, постукивая по обложке своего дневника. – Опишет так, как она это видела своими глазами.

– Хорошо, а что потом? – спросила нас Вайолет.

Я просто улыбнулась сестре, а она улыбнулась мне в ответ – такое ощущение, что мы обе в зеркало посмотрелись.

И это было прекрасно.

Мы сделали это.

Мы записали все события, все тайны. Исписали разными почерками сотни страниц. Описали всё. Вместе. И в результате получились книги, которые рассказывают от начала до конца историю Руквуда и двух сестёр-близнецов, которые нашли друг друга, а затем и всех остальных своих подруг.

Ну и, разумеется, мы спрятали наши книги-дневники по всей школе. Пусть они станут для будущих поколений здешних учениц загадкой, которую им предстоит разгадать точно так же, как разгадывали их, одну за другой, мы сами.

Так что, если вы читаете эти строчки, значит, тайны Руквуда известны теперь и вам тоже.

КОНЕЦ

Слова благодарности

Начиная сочинять историю о Скарлет и Айви в университетской мастерской литературного творчества, я и мечтать не могла о том, что когда-нибудь напишу целых шесть книг о приключениях этих сестёр-близнецов! Разумеется, я не смогла бы в одиночку осуществить эту мечту, в этом мне помогали многие и многие люди, которых я сейчас искренне хочу поблагодарить.

Вот они:

Вся команда из HarperCollins Children’s Book, включая моего любимого редактора Мишель Мисра; Саманта Стюарт, Лоури Риббонс, Луиза Шеридан и все-все, кто внёс свой вклад в успех «Скарлет и Айви». Спасибо вам всем за понимание и отзывчивость, когда у меня возникали проблемы со здоровьем. Благодарю Лиззи Клиффорд и Лорен Форчун, редакторов на ранней стадии моей серии, которые очень помогли мне превратить эти истории в то, чем они стали в итоге.

Суперагент Дженни Сэвилл и все сотрудники Andrew Nurnberg Associates – спасибо вам за то, что верили в меня!

Отличный внешний вид моим книгам придало оформление, которое придумали иллюстраторы, великая Кейт Форрестер и Мануэль Шумберац, а также графический дизайнер Элизавета Барбацца.

Спасибо всем заграничным редакторам, иллюстраторам, переводчикам, с чьей помощью мои книги получили широкое распространение за рубежами Соединенного Королевства. Если бы вы только знали, какое это ни с чем не сравнимое чувство – знать, что от твоих книг могут получать удовольствие люди, живущие во всех уголках мира.

Благодарю всех, кто привлекал внимание к моим книгам, рассказывая о них на сайтах книголюбов в Интернете – r/YAwriters, #UKMGchat, Bath Spa Uni, Bath Kid’s Lit Fest и знаменитый MA Wrighting Group of Wonders.

Особая благодарность моим друзьям, моей семье и Эду. Впереди нас с вами ожидают удивительные времена!

И, разумеется, огромное спасибо ВАМ за то, что прочитали мои книги. Теперь эта серия подошла к концу, и вы узнали последние тайны Руквуда. Но не огорчайтесь, у меня в запасе всегда найдутся для вас новые истории…

Оглавление

Глава первая Айви

Глава вторая Скарлет

Глава третья Айви

Глава четвёртая Скарлет

Глава пятая Айви

Глава шестая Скарлет

Глава седьмая Айви

Глава восьмая Скарлет

Глава девятая Айви

Глава десятая Скарлет

Глава одиннадцатая Айви

Глава двенадцатая Скарлет

Глава тринадцатая Айви

Глава четырнадцатая Скарлет

Глава пятнадцатая Айви

Глава шестнадцатая Скарлет

Глава семнадцатая Айви

Глава восемнадцатая Скарлет

Глава девятнадцатая Айви

Глава двадцатая Скарлет

Глава двадцать первая Айви

Глава двадцать вторая Скарлет

Глава двадцать третья Айви

Глава двадцать четвёртая Скарлет

Глава двадцать пятая Айви

Глава двадцать шестая Скарлет

Глава двадцать седьмая Айви

Глава двадцать восьмая Скарлет

Глава двадцать девятая Айви

Глава тридцатая Скарлет

Глава тридцать первая Айви

Глава тридцать вторая Скарлет

Глава тридцать третья Айви

Глава тридцать четвёртая Скарлет

Глава тридцать пятая Айви

Глава тридцать шестая Скарлет

Глава тридцать седьмая Айви

Слова благодарности