Библиотека :)

Обретая тебя [ЛП] (пер. Balmaineee Т/К) 818K - Лена Хендрикс (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Лена Хендрикс Обретая тебя

Глава 1

Линкольн

Три года назад

Взрывная волна пронеслась сквозь фургон, выбив лобовое стекло. Все двери распахнулись. Меня выбросило из машины на открытую дорогу. Я полз, прежде чем с хрипом добрался до соседнего здания.

Я помню каждую секунду этого. Невозможно описать, что ты чувствуешь, когда думаешь, что умрешь. Нет белого света, нет момента ясности. Единственное, что пришло мне в голову, это то, что я хотел убить ублюдков, которые это сделали.

С таким количеством адреналина, циркулирующего в моих венах, я ничего не чувствовал. Мощь взрыва самодельной бомбы в фургоне, когда мы выезжали из соседней деревни, также означала, что я ни хрена не слышу. По его страдальческому лицу я понял, что Дюк кричит, корчась на земле, но, глядя на него, я не услышал ничего, кроме тихого звона в ушах.

Дым клубился вокруг меня, пока я пытался сориентироваться. По моим глазам будто прошлись наждачной бумагой, а легкие не могли втянуть достаточно воздуха.

Поднимайся на ноги. Ты легкая добыча. Поднимайся. Чёрт возьми. НА НОГИ.

Подтянувшись на колени, я похлопал себя по самым нежным местам, и кроме правой руки, которая болела как сука, я был в порядке. Снова посмотрел на Дюка, чье лицо замерло. Хотя уже знал, я все равно проверил его жизненно важные органы, но это было бесполезно. Вокруг нас рассыпались восемь или девять других раненых — некоторые американцы, некоторые жители деревни. Маленькие ножки в сандалиях, на которые я просто не мог смотреть.

Спрятавшись за другую машину, я схватил пистолет и окинул толпу взглядом. Давай, ублюдок, покажи себя. Гражданские вставали и проходили мимо, как будто ничего не произошло. Пострадавшие от взрыва кричали, умоляли. Был полный бардак. Мои глаза метались по местности, но я не мог найти свою цель. Он растворился в толпе.

Я побежал обратно к изуродованным, дымящимся остаткам нашего «Хамви». Чёрт возьми. Это была искореженная смесь металла и крови. Пригнувшись к основанию фургона, я двинулся на поиски парней. В грязи, наполовину выбитый из дверной рамы, лежал Кит, зацепившийся за провода рации, его левая нога была разорвана под отвратительным углом. Он был ошеломлен, глядя на лужи крови, окрашивающие грязь вокруг него и растущие с угрожающей скоростью. Без моей аптечки мне пришлось импровизировать. Я сорвал с его талии ремень и, используя его и кусок металла, успешно наложил худший в мире жгут на его верхнюю часть бедра.

Из-за постоянного пронзительного звона в ушах я закричал ему:

— Я держу тебя! СФОКУСИРУЙСЯ. Посмотри на меня… Мы справимся!

Его кивок был слабым, а лицо бледным. Вероятно, у него были всего несколько минут, и этого, чёрт побери, не должно было случиться. Я схватил рацию. Потрескивание динамика дало мне понять, что мы еще не совсем облажались. Вызвать подмогу с вертолетом было единственным способом выбраться из этой дерьмовой дыры.

— Это санитар Линкольн Скотт. Нужен медэвакуатор. Множественное разрушение.

— 10-4. Это Чоп-4. Степень травм.

— У нас здесь есть пара ранений. Ах, чёрт, Уэйд получил два ранения в грудь. По крайней мере, четыре внизу.

— Принято. Давайте подберем вас, мужчины.

Откинувшись на грузовик с оружием на ногах, я почувствовал, как тепло разлилось по моей шее и груди. Адреналин улетучился, и я ощутил боль в шее, пронзающую ребра и руку, вибрирующую в черепе. Подняв левую руку, я провел кончиками пальцев вдоль ключицы и почувствовал, как рубашка прилипла к моей коже. Двигаясь назад, я обнаружил горячий твердый кусок металла, торчащий из моего плеча и шеи. У него были и приятели — осколки усеяли верхнюю часть туловища, руку и шею. Мои пальцы задели карман мундира, и я просунул туда руку. Я почувствовал очертания письма, которое хранил в кармане. Его присутствие вибрировало во мне. Коснувшись правого предплечья, я подумал о своей татуировке под формой. Глядя вниз, я мог видеть только клочья моей одежды и густую красную кровь.

Оставайся неподвижным. Дыши.

Мои пальцы исследовали тело. Мой бронежилет был единственным, что помешало худшему взрыву достичь моих жизненно важных органов. Хотя эта рана на шее… проклятие. Это было не здорово.

Холодный укол паники прокрался вверх по моим ногам и в грудь.

Успокойся, черт возьми. Прекрати сливать кровь, потому что ты не можешь держать себя в руках. Дыши.

Я сосредоточился на неглубоком отрывистом дыхании Кита рядом со мной. Я попытался повернуть голову, но этого, чёрт возьми, не произошло.

— Ты в порядке, чувак?

— Черт, док. Как нельзя лучше.

— Ха. Хороший мальчик.

Мы сидели в тишине, слышно было только тяжёлое дыхание. Прислушивались к вертолетам медицинской эвакуации. Когда сцена вокруг нас оказалась в фокусе, я понял, как легко мог оказаться среди безжизненных тел морских пехотинцев вокруг меня. Я насчитал шесть членов моего взвода убитыми или тяжело ранеными. Наша пулеметная группа, Мендес и Текс, были среди погибших. Мендесу было всего двадцать.

Уже изо всех сил пытаясь дышать, я почувствовал, как из меня вышибает дух. Буквально на прошлой неделе, в тихий час возле нашей палатки Мендес сказал мне, что боится. Он скучал по маме и младшей сестре и просто хотел вернуться домой в Чикаго. Он сказал, что стать морским пехотинцем было ошибкой.

— Док, я не хочу умирать здесь.

В тот тихий час он раскрыл то, что мы все чувствовали, но никогда не говорили вслух. Вместо того, чтобы утешить его, я смотрел в темноту пустыни сзади него, пока он не повернулся, не потушил сигарету и не вошел внутрь.

Откинув голову назад, я позволил своим мыслям вернуться к Финну и маме. Его легкая улыбка, её мелодичный смех. Мне было интересно, что они делали дома, пока я медленно умирал самозванцем в пустыне.

· · • ✶ • • • · ·

Когда я вышел из самолета, в аэропорту царило жуткое ощущение спокойствия. Я чувствовал знакомый запах летнего воздуха Монтаны сквозь несвежие рогалики и пот аэропорта. Я перекинул рюкзак через плечо и пошел к выходу, когда за мной с правой стороны послышался тихий голос:

— Спасибо за вашу службу.

Я развернулся всем телом, — так как всё ещё не мог повернуть голову как следует — и посмотрел вниз на маленького мальчика. Ему, наверное, шесть, максимум семь.

— Эй, маленький мужчина. Пожалуйста.

Затем он соединил ноги вместе и отдал честь, и я подумал, что умру прямо здесь. Он был чертовски мил. Я отдал честь ему в ответ и опустился на колено.

— Знаешь, они дают их нам, потому что мы сильные, смелые и любим свою страну. — Я снял с плеча нашивку с американским флагом и почувствовал, как ее мягкая изнаночная сторона на липучке пробежала по моим пальцам. — Я думаю, она должна быть у тебя.

Глаза маленького мальчика расширились, а его мать приложила руку к сердцу, заплакала и одними губами сказала: «Спасибо». Я наклонил голову к ней, когда встал.

— Линк! ЛИНКОЛЬН! — я услышал крик Финна в толпе и, повернувшись, увидел, что мой младший брат бежит через зону выдачи багажа. Его тело врезалось в меня, и мы какое-то время держались друг за друга. Я проигнорировал электрическую боль, пронзающую мою руку. Через его плечо я мог видеть маму, бегущую с табличкой со слезами на глазах.

— Черт, малыш. Мы скучали по тебе! — Финн рассмеялся, его большая рука коснулась моего плеча. Я сосредоточился, отказываясь морщиться от его прикосновения. Но Финн был огромен, на целых два дюйма выше моих шести футов одного дюйма (прим. 6.1 футов ≈ 186 см; 6.3 футов ≈ 192 см). Он определенно вырос, напоминая мне, что он уже не тот щербатый пятнадцатилетний мальчишка, которого я бросил, когда записался в армию.

— Малыш? Не забывай, что я старше и всё ещё могу выбить из тебя всё дерьмо. Привет, мам. — Я заключил маму в объятия. Ее крошечное телосложение напомнило мне, почему все называли её Птичкой.

— Восемь лет. Почти десятилетие, и теперь я никогда тебя не отпущу! — мы снова обнялись, ее тонкие руки сжимали меня крепче, ногти впивались в мою форму. Мама была плаксивым человеком. Если бы мы не остановили это сейчас, мы бы торчали здесь весь день, а она пыталась суетиться надо мной, как будто мне одиннадцать, и я только что разбил свой внедорожный байк. Но правда заключалась в том, что пока я время от времени бывал дома в отпуске, Чикалу Фолз, штат Монтана, не был моим домом уже более десятилетия.

Наконец она выпустила меня из объятий, держа на расстоянии вытянутой руки.

— Я так счастлива, что ты дома, — вздохнула она.

— Я тоже счастлив, мама. — Это была всего лишь маленькая ложь, но я должен был сказать ей это. Я был счастлив увидеть ее и Финна и забыть о смерти, грязи и песке. Но я планировал провести, по крайней мере, еще один срок в морской пехоте. Я почти закончил свой второй призыв, когда взрыв самодельной бомбы повредил моё тело. Проколотое легкое, разорванная плоть и шрамы были легкой частью. Настоящей проблемой было повреждение нерва моей правой руки и шеи.

Ненадежный палец на спусковом крючке не был тем, чего хотел Корпус морской пехоты США в своих рядах. В конце концов, после того как врачи не смогли вернуть моей шее подвижность или боль, отдающую в правую руку, прекратилась, меня с честью выписали.

Я взглянул на плакат, который Финн поднял с земли.

«О, Круто. Ты Каким-то Образом Выжил» было написано буквами-пузырьками (прим. шрифт «Bubble Letters») с беспорядочной россыпью блесток и страз. Смеясь, я поправил рюкзак и посмотрел на Финна.

— Ты такой мудак, — пришлось мне пробормотать это себе под нос, чтобы убедиться, что мама меня не слышит, но краем глаза я увидел её ухмылку.

— Пойдёмте, мальчики.

Это была четырехчасовая поездка из Спокана, штат Вашингтон, в Чикалу Фолз, штат Монтана, но только приезжие использовали его полное название. Говорить Чикалу было одним из способов отличить местных жителей от туристов.

Поездка была наполнена мамиными новостями о повседневной жизни в нашем маленьком родном городке. Финн охотно рассказал мне о своем бизнесе гида по рыбалке, о том, как он хочет расширяться, и как я могу помочь ему в его управлении. Я слушал, время от времени хмыкая или кивая в знак согласия, глядя в окно на проплывающие мимо сосны. Ранчо и сельскохозяйственные угодья усеивали пейзаж, когда мы петляли по национальному лесу.

Я собирался домой.

— Знаешь, мистер Бейли спрашивал о тебе. Он слышал, что ты возвращаешься домой, и хочет убедиться, что ты зайдешь… когда устроишься, — сказала мама.

— Конечно. Мне всегда нравился мистер Бейли. Я рад слышать, что он всё ещё здоров.

Финн рассмеялся.

— Всё ещё здоров? Этот старик никогда не умрет. Он до сих пор сидит в своем жутком старом фермерском доме, жалуясь на всех ребят из колледжа и на то, как они портят всю рыбалку. Я видел, как он шел в город с винтовкой на плече на прошлой неделе, будто это совсем не противозаконно. Люди прямо разбегаются, когда он идет по городу. Это потрясающе.

Сменив тему, мама взглянула на меня через плечо и вмешалась:

— Дамы в женском клубе Чикалу все в волнении, что ты приедешь домой на этой неделе. Из наших семи мальчиков ты пятый, который сейчас вернулся домой.

В машине повисло тяжелое молчание, когда её слова повисли в воздухе. Никто не отметил, что трое из пяти вернувшихся домой были в гробах.

Мягко откашлявшись, она добавила: — Ты получил все письма?

Я кивнул. Женский клуб Чикалу был известен во всем моем взводе своими посылками и письмами. В обязательном порядке на каждый день рождения, праздник, а иногда и «просто так» я получал небольшую посылку. Иногда из-за того, что мы переезжали или просто из-за того, что система доставки почты была полным дерьмом, посылки задерживались на недели или месяцы, но внутри были рисунки школьников, угощения, туалетные принадлежности и письма. Я делился конфетами и туалетными принадлежностями с парнями. Мы обменивались печеньем девочек-скаутов. Одна коробка «Samoas» была на вес золота. Для меня письма стали самой важной частью. В основном это были от мамы и Финна, маленьких детей или других матерей, студентов колледжей, работающих над проектом, и тому подобное.

Но в одной посылке в ноябре я получил письмо, которое спасло мне жизнь.

Я лениво коснулся письма в кармане рубашки. Шесть лет. Шесть лет я носил это письмо с собой. После бомбежки оно было разорвано и перепачкано моей кровью, и сейчас вы бы вряд ли прочитали его, но оно было со мной.

— Посылки были отличными. Они действительно помогли поднять боевой дух в лагере. Когда мог, я пытался отвечать детям, которые писали. Некоторые из них не оставили обратного адреса, — сказал я.

Мама продолжала заполнять тишину анекдотами о жизни вокруг Чикалу. Мои мысли вернулись к тому моменту, когда я впервые открыл посылку и увидел письмо, которое спасло меня.

В этом пакете было много угощений: снэки из орехов и сухофруктов, жевательные резинки, печенье, вяленая говядина, бутерброды из сыра и крекеров. Когда ты в аду, ты забываешь, как сильно скучаешь по такой простой вещи, как бутерброд из сыра и крекеров. Под угощениями лежала аккуратная стопка конвертов. Большинство из них были адресованы «Морпеху», «Солдату» или «Нашему герою», а некоторые были адресованы непосредственно мне. Я всегда получал одно от мамы и Финна. Получив посылки, я поделился некоторыми письмами с ребятами в лагере. Те, что помечены как «Солдату», всегда отдавались военному, о котором мы заботились на той неделе. Солдаты были в армии, но мы были морскими пехотинцами.

На дне этой конкретной коробки был толстый, исписанный каракулями конверт — цветные завитки и фигуры покрывали всю его внешнюю сторону. Оно было адресовано мне женственным почерком. Повертев его в руках, я почувствовал себя не в своей тарелке. Неприятный укол в груди заставил меня вздрогнуть. Мне не нравилось, что я не контролирую ситуацию, поэтому вместо того, чтобы сразу открыть его, я спрятал его в свой ящичек.

Я не мог отделаться от ощущения, что письмо зовет меня. Я три дня зацикливался на каракулях на конверте — это был студент-художник из колледжа? Тайна этого опьяняла. Почему оно было адресовано мне, если я понятия не имел, кто его написал? Когда я наконец открыл его, то был очарован. Оно не было написано как традиционное письмо, в котором кто-то анонимно писал слова поддержки или благодарности. Это письмо было беспорядочным. Разные чернила, что-то курсивное, что-то печатное, цитаты на полях.

Выяснилось, что письмо писалось в течение нескольких дней. Автор услышал о городском сборе писем и решил написать мне по наитию. Оно включало в себя размышления о жизни в маленьком горном городке, лакомые кусочки информации, полученной на занятиях в колледже, факты об американском Западе и даже анекдоты с каламбурами. Я читал это письмо каждый день, пока не пришло новое. Точно так же оформленный конверт, такой же нелинейный бред внутри. Голос — ее голос — исходил из этих писем.

Были моменты, когда в темноте я мог представить себе её смех или дыхание у моего уха, пока она шепотом напевала текст, который сама сочинила. Ее письма приносили мне утешение в те мрачные моменты, когда я сомневался, что когда-нибудь снова отведаю маминого пирога с пахтой или услышу, как Финн смеется над действительно хорошей шуткой.

На протяжении многих лет она давала небольшие кусочки информации о том, кем она была. Не кто-то, кого я знал до призыва, а приезжая из Бозмена. Она училась в колледже в Чикалу. «Горы и река — мой дом», — написала она. Ее письма были веселыми, очаровательными, утешительными.

То, которое я носил с собой, было особенным. Новостные сообщения о конфликте на Ближнем Востоке были повсюду, и она правильно предположила, что я был в самой гуще событий. Она рассказала мне историю о Валькирии, о которой узнала на одном из своих курсов.

В скандинавской мифологии Валькирии были богинями, которые расправляли свои крылья и летали над полем битвы, выбирая, кому жить, а кому умереть в бою. Воины, выбранные Валькирией, умирали с честью, а затем доставлялись в зал Вальхаллы, в загробный мир. Их души наконец обретали покой.

Читая ее слова, я чувствовал себя комфортно, зная, что если я буду высоко держать голову и сражаться с честью, она придет за мной. Я пронес ее слова в своей голове. Во время рутинных зачисток или высокоинтенсивных миссий ее слова омывали меня, мотивировали и поддерживали. Она соединилась с чем-то внутри моей души — глубоким и незнакомым. Во время моего следующего отпуска я сделал татуировку с изображением расправленных крыльев Валькирии на правом предплечье, чтобы иметь визуальное напоминание о ней. Я всегда мог держать ее при себе.

Взглянув вниз, я закатал рукав, обнажая нижний край татуировки. Она была испорчена свежими шрамами гнева, но она была тут. Моя богиня была со мной в битве, и я выжил.

Въезжая в город, я знал, что должен найти ее — девушку, которая оставляла каждое письмо, подписанное просто: Джоанна.

Глава 2

Джоанна

Настоящее

— Пожалуйста, скажи мне, что ты наденешь что-то откровенное.

Моя младшая сестра, Хани, взглянула на меня поверх своего телефона, пока я кусала губу, переводя взгляд с двух висящих платьев на то, которое я примеряла.

Я посмотрела на себя в зеркало.

— Я не знаю. Это кажется немного большеватым, понимаешь?

— Ты имеешь в виду скучноватым.

Я закатила глаза.

— Нет, просто… маловероятно, что в этом моя грудь выскочит сама по себе, когда я потянусь за салатом. Кроме того, оно удобное.

Теперь Хани закатила глаза.

— Действительно? Удобно? Да брось. Ты была той, кто сказала, что хочешь выглядеть горячо. Сделай это! Разве это не большая вечеринка в честь работы Трэвиса? Пусть он немного похвастается тобой.

— Ага… это их ежегодная вечеринка по случаю окончания налогового сезона или типа того. Он говорит, что это большое дело.

Я снова повернулась, хмурясь при виде длинного свободного платья на моём теле. Теперь, когда я смотрела на него, оно было каким-то бесформенным… и коричневым. Не хорошо. Я хотела чувствовать себя комфортно, выглядеть как я, но Хани была права. Я также хотела хорошо выглядеть для Трэвиса и его друзей по работе. Дело было в цвете? Может, в подоле?

Хани скрестила ноги, выключила телефон и уставилась прямо на меня.

— Послушай, если ты хочешь, чтобы Трэвис стоял на коленях, ты должна бросить ему кость. — Она указала на зеленое платье. — Вон то. Поверь мне. — Она вернулась к своему телефону.

Я коснулась шелковой зеленой ткани платья, висевшего на задней стенке гардеробной. Оно было великолепным — изумрудно-зеленое шелковое платье с запáхом, струящимися короткими рукавами и небольшим развевающимся подолом до середины икры. Это было не слишком откровенно, но определенно обтягивало мои изгибы, имея глубокий вырез и разрез сбоку. Так что, несмотря на то, что оно было далеко от моей нормы, я должна была признать, что оно было довольно идеально.

— Помимо того, что ты выглядишь в нём чертовски горячо, ты не можешь появиться в ботинках и брюках-карго.

— Я не собиралась надевать ботинки, — проворчала я. Но она не ошиблась. Мои предпочтения склонялись к удобным походным ботинкам, штанам для полевого гида и футболкам. Мне нравилось думать, что это потому, что они были практичными. Я была рыболовным гидом, и эта работа не очень сочеталась с любимыми платьями Хани и юбками-карандашами. Ее работа в области маркетинга и связей с общественностью означала, что она надирала задницы и собирала имена, и всё это в своих Louboutin.

Пока она снова писала сообщения на телефоне, я посмотрела на свою младшую сестру. Несмотря на то, что она была всего на два года моложе меня, она определенно всегда была на высоте, когда дело касалось внешности и моды. Она всегда была изысканной.

На самом деле иногда мне казалось, что она даже не понимает, насколько мы разные. Я всё ещё размышляла о том, в чём я не была похожа на свою сестру, как спросила её:

— Ты помнишь Майкла Дрейка? Из старшей школы?

— Ухх… Припоминаю. Бейсбольная команда, да? Я почти уверена, что мы вместе ходили на танцы.

— Ага. Для моего выпускного. Когда он подошел ко мне после урока химии, я подумала, что он собирался пригласить меня. Я когда-нибудь говорила тебе это?

— Подожди! Ты не рассказывала! — теперь я привлекла ее внимание.

— Да, мы были партнерами по химии, и я несколько раз помогала ему с его лабораторными. Мы поладили, и когда он подошел ко мне после занятий, весь нервничая, я подумала, что он может попросить меня пойти с ним на выпускной.

Хани просто смотрела на меня, ее брови приподнялись, отчего ей стало немного неловко.

— В любом случае, — продолжала я, — я была неправа. Он очень нервничал, но это было только потому, что он боялся спросить у меня твой номер, чтобы он мог взять тебя на танцы.

Я отвела взгляд, не понимая, почему я только что рассказала ей эту историю. Я не завидовала Хани. По крайней мере, не всё время. Но были времена, когда мягкость и женственность давались ей так легко — это было просто то, кем она была.

Всё, включая её имя (прим. в оригинале имя Хани это Honey, что переводится как милая, мёд, сладость), излучало сексуальность — светлые волосы, длинные тонкие конечности, ярко-голубые глаза… Это была просто Хани. Я, с другой стороны, всегда чувствовала себя не в своей тарелке с моими не совсем светлыми, но и не совсем каштановыми волосами, смешанными серо-зелеными глазами и сильным за годы походов телом. Я была в хорошей форме, но не обладала мягкостью Хани. Единственное, что у нас, казалось, было общее, так это унаследованная грудь бабушки Наны. Она была буквально единственной вещью, которая казалась мне женственной, и в основном мешала.

— Ну, теперь я чувствую себя сволочью, — сказала Хани, обняв меня за плечи и прислонив голову к моей.

— Ты не сволочь. Кроме того, кого волнует Майкл Дрейк? В любом случае от него пахло детской присыпкой.

Это попало в яблочко. Она расхохоталась.

— Боже мой, ты права! Я совсем забыла об этом. Может быть, у него были потные яйца…

Сморщив лицо, я сказала:

— Фу! Теперь я не могу думать о Майкле Дрейке, не думая о его противных потных яйцах, — я покачала головой. — Так грубо…

Я посмотрела на Хани через зеркало и снова сжала ее руки. Она могла быть моей полной противоположностью, но она была моей сестрой, и для нее никогда не имело значения, насколько мы разные. Она никогда не просила меня переодеться или спрашивала, когда я собираюсь, наконец, погрязнуть в рутине, переехать с дивана в её квартире в своё собственное место, завести семью, жизнь. Мысли обо всём этом заставили меня нахмуриться.

Вздохнув, я решила, что сегодня слишком хороший день, чтобы думать о вещах, которые я хотела, но которых не имела, поэтому я вернулась к Важному Выбору Платья.

— Иисус, ты хочешь, чтобы Трэвис перестал относиться к тебе как к парню или нет? Разве ты не говорила, что он не был очень предприимчивым? С этим платьем, — она снова указала на зеленое платье, — тебе повезет, если он не затащит тебя в чулан и не трахнет прямо посреди ужина.

Хани посмотрела на меня, и все, что я могла сделать, это улыбнуться. Однозначно зеленое платье.

Я сорвала с себя коричневое платье-мешок.

— Ты совершенно права. Идеально подойдет сексуальное вечернее платье. Я чувствую себя очень хорошо в нем и хочу, чтобы он был рад видеть меня рядом с собой. Я думаю, оно может сделать это… и я определенно была бы не против небольшого секса за закрытыми дверями.

— ВАУ! Покупай его, девочка! — мы обе растворились в приступе хихиканья.

Я снова надела джинсы и свитер (и хорошо, ботинки), чтобы мы обе могли закончить наш девчачий день.

— Хорошо, теперь полуденная маргарита! — смеясь и перебрасывая мое недавно купленное привлекательное платье (и высокие черные туфли на шпильках, на которых Хани настояла, чтобы я их купила) через плечо, я продела свою руку через локоть Хани, и мы отправились на полдник с тако и текилой.

· · • ✶ • • • · ·

Что, чёрт возьми, я думаю?

Всю последнюю неделю после похода по магазинам с Хани я каждый день примеряла праздничное платье и с каждым днем становилась все более и более неуверенной в своем выборе. Смотреть на себя в облегающем зеленом платье и на каблуках было приятно, очень хорошо, но… Мне было не по себе. Как самозванка. Нервы в моем животе затрепетали, и я приложила руку к животу, чтобы успокоить их.

Эта мягкая, женственная сторона меня не была чем-то, что я привыкла видеть и показывать остальным. Будучи единственной женщиной-рыбаком в округе, я была известна своим серьезным и откровенным подходом к людям. Только немногие, кого я впустила, увидели меня с другой стороны. Эта выставленная напоказ грудь и, безусловно, забавная часть меня была тем, что мне приходилось запихивать и прятать, держа только при себе, чтобы иметь хотя бы небольшой шанс быть уважаемой на поле.

— Что ты думаешь, Бад? Могу ли я справиться с этим? — мой рыжий хилер, Бад, склонил голову набок и посмотрел на меня, а его язык высунулся изо рта в глупой ухмылке.

— Ты прав, это здорово, мы в порядке, — я улыбнулась, потирая его шерсть между ушами.

Взглянув на часы, я поняла, что Трэвис уже опаздывает на девять минут… Сообщения тоже нет. Холодное покалывание пробежало по моим рукам, и я потерла их, отгоняя мысль: «Это не похоже на него».

Резкий стук в дверь квартиры заставил Бада вытянуться по стойке смирно и вывел меня из себя. Я пересекла гостиную и открыла дверь.

Трэвис стоял, смотря вниз, когда я отошла в сторону, приглашая его войти. Он вошел, даже не взглянув на меня.

— Привет! — сказала я, раскинув руки, готовая к нашему типичному приветственному объятию.

Трэвис наклонился вперед, быстро чмокнул меня в щеку и обнял сбоку. Бад настороженно стоял рядом со мной и смотрел на него с низким хриплым рычанием.

Какого хрена?

— Бад, хватит, — мой пес посмотрел на меня и вздохнул, свернувшись калачиком в своей лежанке у дивана.

Трэвис провел рукой по своим аккуратно уложенным светлым волосам и выдохнул. Он был одет в простой, но отлично сшитый черный костюм, голубую рубашку, черный галстук. Мысль о том, что он выглядел точно так же, как бухгалтер, которым он и был, промелькнула у меня в голове. Просто и безопасно.

— Эм, все хорошо? — спросила я, стараясь не обижаться на то, что он до сих пор не заметил моего наряда.

— Ага… — он поднял взгляд, удивление сменило напряженное выражение на его лице. — Ух ты.

Взволнованная небольшим одобрением, я немного повернулась, чтобы показать платье, но это было ненадолго. Его плечи поникли, а голова была опущена, но его глаза метнулись ко мне, когда он просто сказал: «Мило».

Я чувствовала, как моё хорошее настроение медленно улетучивается.

— Что случилось? Ты кажешься… отстранённым. Ты уверен, что все в порядке?

Потирая затылок, он наконец посмотрел на меня.

— Ага… Джо, я думаю, нам нужно поговорить. Мы можем сесть? — когда он вздохнул, я почувствовала запах выпивки. Вероятно, водка — обычно он не был большим алкоголиком, а водка с мартини или клюквенная водка были единственными крепкими напитками, которые я когда-либо видела, как он пил.

Паника поползла вверх по моему позвоночнику. Поговорить? Нам нужно поговорить? Была ли в мировой истории фраза хуже? Ничего хорошего из «нам нужно поговорить» никогда не получалось, особенно если тот, с кем нужно было поговорить, уже выпил.

Я тупо уставилась на Трэвиса. Он стоял передо мной, его худые руки лежат по бокам.

За шесть месяцев, что мы встречались, я была удивлена, что ничего серьезного не произошло. Конечно, наши отношения не были особо захватывающими, но он был добрым, немного забавным, и мы прекрасно ладили.

Просто хорошо. В этом была проблема. Хани бы умерла, если бы я сказала ей, что именно так я описывала свои нынешние отношения.

Она считала, что любые отношения, особенно с тем, кто видит тебя голой, не должны быть ничем иным, как электрическим током под напряжением. Конечно, веселые и спонтанные отношения были чем-то, что я хотела бы в своей жизни, но это не было моим опытом. Я не была той девушкой, о которой думал парень, когда хотел провести день, уткнувшись лицом между чьими-то ногами. Точно не Трэвис. Он никогда даже не пытался спуститься вниз.

Наши отношения включали раунды запланированного секса по четвергам или субботам, если мне случалось быть в городе. Даже тогда это означало несколько коротких поцелуев, он был сверху в течение нескольких минут, заканчивал и скатывался, прежде чем на секунду задумывался о том, близка ли я к тому также, чтобы насладиться этим. Мне нравился секс, правда, и мне не хотелось признавать, что, хотя я и встречалась с Трэвисом, мой вибратор использовался так же часто, как и до нашей встречи. С ним никогда не было умопомрачительного секса с множественными оргазмами, который, как утверждала Хани, был Богом данным правом каждой женщине.

— Хорошо, тогда давай поговорим, — сказала я, скрестив руки и вздернув подбородок. Я чувствовала, как поднимаются мои стены, и мне нужно было прикрыться этим нелепым платьем. Я почувствовала, как моя правая бровь приподнялась, и мое непреднамеренное лицо Отдыхающей Суки высветилось на всеобщее обозрение.

— Я просто думаю, что, может быть, нам лучше остаться друзьями.

— Друзьями? Мы друзья. Кажется, я не понимаю, — сказала я.

— ДжоДжо, мы друзья. Но я думаю, что, может быть, это всё, чем мы можем быть, понимаешь? — он застенчиво улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, как будто я была его младшей сестрой, а позавчера он не видел моих сисек.

Мне постепенно пришло в голову, что ему было более неудобно, чем обычно, стоять в моей гостиной. Я не думала, что когда-либо видела его полностью уверенным в себе, но исходившая от него нервная энергия наполняла мою квартиру. Он что-то скрывал. Я должна была сочувствовать, но всё, что я могла чувствовать — это гнев.

— Ты сейчас шутишь? Я бы не сказала, что мы просто друзья… У нас был секс дважды на этой неделе! Это только сейчас дошло до тебя? Как насчет вечеринки сегодня вечером? — слова вылетали из меня, будто словесный понос.

— Ну, ага. Мне нужно быть на мероприятии, но думаю, будет лучше, если я пойду один сегодня вечером. Ты понимаешь, — он не спрашивал, просто констатировал факт. Отлично, черт возьми.

— Помоги мне понять, Трэвис. Что изменилось? Это кажется мне совершенно неожиданным.

Он огляделся и начал щелкать ключами от машины между двумя пальцами. Вместо того, чтобы продолжать болтать, я пригвоздила его взглядом, не желая, чтобы он оставил меня без объяснений.

— Отлично. Я встретил кое-кого… — он выдохнул, я не заметила, как он сдерживал дыхание. Когда он выпрямился, казалось, что с его сгорбленных плеч свалился груз. — Её зовут Хизер. Мы встретились в кофейне на Парк-энд-Мэйн, и мы влюблены друг в друга.

Нет слов. Тысячи вопросов пронеслись в моей голове, но ни слова не выходило. Я открыла рот, чтобы заговорить, но он перебил меня.

— Кроме того, у тебя действительно нет на меня времени. Ты постоянно ищешь новые места, чтобы взять людей на охоту или рыбалку. Я не понимаю твоей потребности всё время отсутствовать. Ты проводишь всё своё свободное время, мечтая о бизнесе, который никогда не состоится.

Вот оно. Перчатки сняты. Занавес опущен. С меня было достаточно. Меня охватило неконтролируемое раздражение, и я стиснула зубы. Этот мудак порвал со мной, сказав, что встречался с «Хизер» достаточно долго, чтобы влюбиться, а потом имел наглость вести себя так, будто я хочу полноценной жизни, и поэтому мы не можем быть вместе? Отлично, черт возьми.

— Ты имеешь в виду мою карьеру? Да, я занята, но ты знал это, когда мы встретились. Я должна работать в два раза больше, чем любой мужчина в этом бизнесе, чтобы получить хотя бы половину уважения. Ты знаешь, как трудно заставить кого-то зарегистрироваться и заплатить за девушку, которая будет сопровождать их? Кроме того, я всегда приглашаю тебя пойти со мной. Мне жаль, что ты не захотел пойти со мной, но…

Он поднял руку, прерывая меня, заставляя мои глаза вспыхнуть от ярости.

Бад сразу напрягся от наших громких голосов. Его шерсть зашевелилась, когда он двинулся вперед, вставая между мной и Трэвисом. Я опустила руку, чтобы успокоить его.

Правильно, приятель. К черту этого парня.

— Послушай, ты милая девушка, красивая и целеустремленная, и я думал, что у нас достаточно общего, чтобы все получилось, но правда в том, что нам уже двадцать шесть, и мне просто нужна кто-то более… девчачьей внешности. Ты знаешь, что я имею в виду, — сказал он, указывая на меня.

Я вздохнула и протерла глаза. — Ага, конечно.

Я подавила слезы, потому что точно знала, что он имел в виду. Трэвис всегда хотел, чтобы я была более мягкой, женственной, утонченной. Девушка, которая обедает с другими девушками, которую он мог приводить рука об руку на все свои корпоративные мероприятия и хвастаться. Девушка, которая не предпочитала спать в палатке, вместо того, чтобы ночевать в квартире своей сестры. Мои уши горели от смущения, но я уже слышала все это раньше.

ДжоДжо, ты такая пацанка. Джо, ты одна из парней. Это так круто — ты как чувак с отличными сиськами!

Прочистив горло, я просто смотрела на него. Я отказывалась плакать перед ним. Если он думал, что я недостаточно женственна, я, черт возьми, не собиралась доказывать его неправоту, плача из-за него.

Он протянул руку, мягко положив мне на плечо.

— Прости, ДжоДжо. Я имею в виду, что мы можем быть друзьями. Но нам почти тридцать, мне нужна девушка, на которой я могу жениться, — с этими словами он развернулся, пока я смотрела на его блестящие черные туфли, и вышел из моей квартиры с тихим щелчком дверной защелки.

Я простояла, как идиотка, посреди собственной гостиной дольше, чем горжусь. Бад сидел у моих ног, глядя на меня своими милыми карими глазами. Я пыталась понять, что, черт возьми, только что произошло. Трэвис бросил меня. Трэвис, который, по словам Хани, был «преснее, чем банан», бросил меня.

Я не любила Трэвиса, даже близко не любила, но все равно было больно чувствовать себя отвергнутой. Я была недостаточно девушкой для него. Он нашел кого-то ещё, с кем мог бы быть. Я не была той, кого ты привел домой, чтобы познакомить со своей мамой. Я не была материалом для брака. Я была просто одной из парней. Снова.

Собравшись с силами, я сняла свои черные туфли на каблуках и с грубым воплем швырнула их через гостиную. Они ударили по задней стенке, сдвинув рамку с полки, и она с грохотом упала на пол. Я позволила слезам пролиться в тихой безопасности квартиры, когда рвала свое зеленое платье. Это было похоже на каждую скрытую часть меня, которой я пыталась поделиться, но не могла. В тот момент, когда я открылась и впустила кого-то, моя женственность отразилась на моем лице. Мягкий шелк на моей коже был больше, чем я могла вынести. Скатав остатки разорванного платья, я выбросила его.

Трэвис прав насчет меня?

Схватив телефон, я подумывала написать Хани сообщение и рассказать ей о драме, которая была моей жизнью, но просто не было сил. Кроме того, она, вероятно, допоздна работала в своей пиар-фирме. Мы могли бы вместе злиться на ее восхитительные блинчики по утрам.

Я возилась с телефоном. Мне не хотелось дуться в одиночестве, но звонить маме тоже казалось плохой идеей. Вопреки здравому смыслу, я клацнула по ее имени, и мой ноготь поиграл с кожей на большом пальце.

— Привет?

— Привет, мам.

— Привет, а кто это? — Серьезно?

— Мама, это Джо. У тебя есть минутка? — я фыркнула, а она как будто не заметила.

— Я полагаю, дорогая. Мы с папой собираемся уходить в книжный клуб.

Неудивительно, что вечерний книжный клуб в пятницу имел преимущество перед моим телефонным звонком.

Я прочистила горло, пытаясь избавиться от образовавшегося там комка. — У меня просто плохой день. Трэвис порвал со мной.

В телефоне на мгновение воцарила тишина, а затем она начала с «хм».

— Это позор, ДжоДжо. Он был уловом. Ты сделала что-то, что расстроило его?

— Он встретил другую, — слова жгли у меня в горле, когда я боролась со слезами смущения.

— Ну, сладкая, если честно, я не уверена, что вы двое были хорошей парой. Трэвис хотел остепениться, а ты вечно мотаешься с места на место. Ты проводишь всё своё время с другими мужчинами посреди леса. Я действительно удивлена, что у него не было проблем с этим раньше.

Я была ошеломлена в тишине. Единственным звуком, который вышел из меня, был тихий хрип. Я знала, что она имела в виду, и это сжало мою грудь ещё сильнее. Мне было далеко за двадцать, и я много времени путешествовала по штату, иногда даже дальше на запад, брала группы в походы и ловила рыбу на общественных землях большую часть года.

— Ого, — сказала я, гнев и недоверие вырвались на поверхность. Но зачем мне пытаться измениться, когда казалось, что все уже определились со мной?

— Я не провожу время с другими мужчинами. Ты же знаешь, что сопровождать — это моя работа, мама.

Работа, которая потребовалась, чтобы завоевать доверие фермеров, землевладельцев и других поставщиков снаряжения, была тяжелой. Я просто не могла представить, что откажусь от своей мечты найти отличный участок земли и превратить его в курорт с полным спектром услуг, который поможет людям соединиться с природой. Я водила их в лучшие места, кормила их вкусной едой, рассказывала им о земле и животных — помогала им увидеть красоту во всем этом. Но этот сон оставлял очень мало времени для таких вещей, как романтика, свадьба и дети.

— Извини, дорогая, наверное, я просто не понимаю, зачем тебе мотаться по штату…

— Ты знаешь, что для того, чтобы получить землю в Службе лесного хозяйства, мне пришлось бы выкупить другого экипировщика или получить землю! — кричать на маму было редкостью, но я кипела. — Я экономила каждую копейку. Ты знаешь, что это моя мечта, и если это означает, что я должна рыскать по общественным землям в поисках мест, которые еще не захвачены или не переловлены, то пусть будет так!

— Джоанна! — голос моей матери был пронизан негодованием. — Юная леди, вы не будете повышать на меня голос. Ты выбрала эту жизнь для себя. Мы с папой хотели, чтобы ты пошла в университет штата Монтана, но ты зря потратила время в общественном колледже в Чикалу Фолз.

В гневе я шагами прожгла дорожку на полу своей гостиной. Пока я ходила, мой взгляд остановился на упавшей раме. За глазами образовалась боль, и я зажала нос, чтобы не заплакать. Выпустив пар, я соскользнула вниз и села у стены. Я вздохнула, когда Бад уткнулся головой мне в колени.

— Я знаю, мама. Но стать учителем было твоей мечтой, а не моей.

В треснувшей раме толстая рука дедули обнимала девятилетнюю меня, когда я держала удочку и своего первого «большого окуня». Я не могла не рассмеяться сквозь слезы, коснувшись его гордой ухмылки.

— Я скучаю по дедушке, — в горле образовался ком.

Дедушки не стало с тех пор, как я поступила в колледж на первом курсе, и его отсутствие причиняло мне боль каждый божий день. Он был моей скалой. Визиты к дедушке и бабушке в Чикалу Фолз были самыми счастливыми моментами моего детства.

— Я знаю, что ты это так, милая. Вы двое были связаны. Он понимал тебя так, как я никогда не пойму.

Это была печальная правда, которую было больно слышать вслух. Мне вдруг захотелось ничего, кроме как поговорить с ней по телефону. Я искала утешения, которое она не могла дать.

— Не буду тебя задерживать, мама. Извини, что позвонила и расстроила. Все будет хорошо.

— Хорошо, дорогая. Давай поговорим в ближайшее время.

Вызов закончился, и я сидела молча.

Дедуля был единственным человеком, который никогда не относился ко мне так, будто я всего лишь девчонка, будто я не могу сделать все то, что умеют мальчишки в городе. Он научил меня ловить рыбу, ходить в походы, ставить ловушки, охотиться. Я выстрелила из своей первой винтовки с ним, когда мне было восемь. Мне потребовалось шесть выстрелов, прежде чем я попала в старую тыкву, но он не позволил мне сдаться.

Когда Хани и я приезжали в гости, она отрывалась с бабушкой, училась шить, печь и садить, и мои занятия с дедушкой были поразительно похожи. Он показал мне, как латать палатку, как готовить рыбу, которую мы поймали у реки, и какие растения можно есть. Он ни разу не заставлял меня чувствовать себя хуже только потому, что я девушка.

Я провела кончиком пальца по выцветшей фотографии и почувствовала пустоту, созданную его отсутствием.

В старших классах я проводила все лето с ним и бабушкой в их сельском доме недалеко от национального леса Кутенай. Их земля простиралась на девяносто акров с доступом к ручьям для рыбалки, горам для пеших прогулок и долинам для выпаса животных со всего хребта. Мне стало комфортно, в собственной шкуре в тишине, которая растянулась между нами — он поощрял меня сидеть и просто слушать. Я могла положить голову ему на плечо и вдохнуть горный воздух. В такие моменты мне никогда не приходилось быть кем-то другим, кроме самой себя.

Решив поступить в местный колледж, я поехала на своей машине к дедушке, и когда он услышал эту новость, он потрепал меня по ноге и просто сказал:

— Хорошая девочка. Ты можешь сделать это. Ты можешь сделать всё, что задумала. Никогда не позволяй никому говорить тебе, даже твоим родителям, что твои мечты недостаточно хороши. Ты особенная, малышка.

Вспоминая мужчину, который так сильно повлиял на мою жизнь, я аккуратно поставила треснутую рамку обратно на полку. Я не была нытиком. Мне нужно было перестать себя жалеть.

Глубоко вздохнув, я собрала свои беспорядочные эмоции и немного подавила их. Может быть, сегодня вечером я и не буду чьей-то спутницей, но я уж точно не собираюсь сидеть одна в своей квартире в нижнем белье и плакать.

Остановив выбор на Нетфликсе, я схватила бутылку дорогого «Syrah», которую всегда покупала Хани, и свернулась калачиком на диване, бросив взгляд на смятую кучу зеленого шелка. Я похлопала по себе, Бад вскочил, шлепнувшись с глубоким сердечным вздохом своим коренастым телом рядом с моим.

— Слышу тебя, — сказала я ему, поправляя его шерсть за ушами. Скорее разочарованная, чем опечаленная, я старалась не думать о том, увидит ли когда-нибудь мужчина что-то большее во мне, чем просто одного из парней.

Глава 3

Джоанна

— Итак, позволь мне прояснить, ты рассталась с пресным бананом? Это фантастическая новость! — волнение Хани излучалось из нее, когда она переворачивала блин. Он пах сладко, с нотками ванили, и у меня потекли слюнки. Пока она перемешивала свежую черничную начинку, я окунула туда палец, чтобы попробовать.

— Во-первых, Трэвис тот, кто расстался со мной… — я слизнула терпкую чернику с пальца.

— Неважно. Ты всё равно никогда не собиралась идти с ним до конца, — выдохнула она, отогнав эту мысль взмахом руки.

Для Хани это было так просто: перевернуть страницу, конец отношениям, «ты для меня мертв». Она вылила на сковороду еще один кружок теста. Хани работала в успешной PR-фирме в Бьютте, и мы жили в одной квартире в центре города. Все началось с ее квартиры, и в перерывах между работой гида я ночевала у нее дома. Чаще всего я спала на диване. Но спустя почти год она сказала, что не может вынести мысли о «бездомной сестре», и заявила, что квартира наша.

Я платила за аренду, и мы делили счета, но правда заключалась в том, что большую часть времени я не ночевала здесь, а разбивала лагеря вдоль рек и оставалась в провинциальных гостиницах в поисках новых мест. Однако одним из самых больших преимуществ жизни с Хани было то, что она была потрясающим пекарем.

Всякий раз, когда я была дома, а она не спешила на работу, она с нуля пекла самые вкусные угощения: булочки, булочки с корицей, блины, круллеры. Когда я однажды спросила ее, почему она никогда не следовала своей мечте и не открыла пекарню, она ответила: «Я должна делать хлеб, а не просто хлеб, понимаешь?».

Я рассмеялась, потому что она была в чем-то права. Если она собиралась поддерживать свой дорогой образ жизни, модная работа в PR-фирме определенно приносила больше денег, чем пекарь.

— Ну, ты всегда можешь приготовить для меня. Они потрясающие, — сказала я.

— Я знаю, — подмигнула она. Клянусь, эта девушка никогда не теряла уверенности. — Так скажи мне, — продолжала она, — ты высказалась этому придурку? Боже, я так зла, что не увидела этого!

Я незаметно слизнула ещё немного черники и ответила:

— Ну, я не позволила ему уйти без объяснений. Но я не знаю, это то, как это есть… Может быть, он прав.

Хани посмотрела на меня взглядом, которым могла смотреть только сестра. Часть меня ненавидела, что она знала обо мне все, поэтому она знала, что это полная ерунда.

— Ты считаешь, он прав? — спросила я, не в силах смотреть на неё. — Не пора ли мне измениться и отказаться от работы гида? Найти что-то другое?

— Даже не думай, — она указала на меня лопаткой. — Я слышала о курорте твоей мечты с тех пор, как мы были детьми. Ты не откажешься от этого дерьма. Если он не может справиться с твоей программой, то пошли его. Он изменщик-мудак. Клянусь, если я когда-нибудь увижу его в центре города, я оторву ему яйца, — искрящийся блеск в ее глазах был немного ужасающим. Хани всегда казалась готовой поднять ад во имя верности.

Она мило улыбнулась, и ее напористость мгновенно улетучилась.

— Блины? — и мы обе ухмыльнулись.

Позже, в этот же день, Хани пригласила меня за покупками с некоторыми из её друзей, но я всё ещё старалась справляться со своим кислым настроением. Вместо этого я поехала на окраину округа, чтобы проверить участок государственной земли, предлагавший доступ к изгибу реки.

Я не могла избавиться от своей раздражительности, и вид толпы не помогал делу. Прямо сейчас всё, чего я хотела, это немного тишины. Я углубилась в тропу, пытаясь найти место среди шести или около того рыболовов, которых я встретила на своем пути. Большинство из них знали меня, и мы кивнули в знак приветствия, но некоторые лица были новыми. Среди них не было ни одной девушки, и при этом я немного улыбнулась про себя. Я могу быть другой, но Хани была права. Я никогда не отступала, и такой мелочи, как расставание, было недостаточно, чтобы потрясти меня.

Моё настроение поднялось, когда я вошла в легкий ритм ходьбы и ощущения раннего летнего солнца на своём лице. Прошли часы, и только когда я услышала знакомый звон своего телефона, я огляделась и заметила, что солнце начинает опускаться за линию деревьев. Я посмотрела вниз, удивлённая тем, что всё ещё ловила связь.

На лице появилась широкая улыбка, когда я увидела, что один из моих любимых людей, Финн Скотт, написал мне.

Финн: Джоанна Банана!! Как прошло горячее свидание??

Я: Изменение планов. Ты можешь быть моим горячим парнем.

Финн: Извини, красавица, ты не в моем вкусе.

Я: Мудак.

Финн: Шучу, шучу! Линкольн и я в The Pidge, если ты хочешь, чтобы мы заняли тебе место — группа должна быть хороша сегодня вечером.

Острая боль пронзила мою грудь при упоминании брата Финна, Линкольна — желание, смешанное с оттенком грусти.

Я: Я сейчас застряла на реке Уайз. Рыба клюет. Перенесём встречу?

Финн: Для тебя, всегда. И эй, прибереги немного рыбы для остальных бедных мешков с дерьмом.

Я: Никогда.

Финн: Хорошая девочка. Позвони мне завтра. Нам с Линком нужна твоя помощь в плане гида на этой неделе. Я сброшу тебе детали. Очень прошу!

Я: Немного занята в этом сезоне, но пришли мне детали, и я дам тебе знать.

Нахмурившись, глядя на свой телефон, я почувствовала угрызения совести из-за своей лжи. Я полюбила Финна с того момента, как мы встретились в колледже — он был веселым, отличным парнем и одним из моих лучших друзей. Я ненавидела врать ему, что я занята, но пока я не узнаю подробности того, о чем он спрашивает, я не могла просто сказать «да».

Последние три года я успешно избегала его брата Линкольна.

Глава 4

Линкольн

Осматривая The Dirty Pigeon, я всё ещё был удивлен, увидев, что наш друг Колин Маккой превратил захудалый городской бар в настоящую танцевальную площадку за те три года, что он владел им. Это по-прежнему напоминало местный бар маленького городка, но он расширил его сзади, добавив сцену и танцпол. Судя по толпе, он до сих пор был довольно популярен в городе.

Придя домой, я узнал, что по средам был Женский вечер, когда люди могли прийти пораньше и научиться танцевать линейный танец и тустеп, что также означало, что все парни из колледжа толпами выходили на улицу в надежде переспать. Почти все в тот вечер были танцующей толпой. Я решил, что вечера среды в The Pidge не для меня. Если бы это зависело от меня, я бы сидел в своей хижине, потягивая виски. Один.

Для пятничного вечера здесь собралась множество студентов колледжей и местных жителей, и все они, казалось, ладили и наслаждались местными группами. Я не мог не просканировать выходы. От старых привычек трудно избавиться, и я почувствовал себя лучше, зная, что у меня есть как минимум пять вариантов выбраться отсюда, если понадобится. Бренчание гитар и смех нескольких пьяниц в баре внезапно заставили мою кожу покалывать. В ушах стоял звон, а нёбо было похоже на наждачную бумагу. Кто-то уронил пивную бутылку с тихим «БУУУУУ!» из толпы. Я смотрел в замедленной съемке, как она откатывалась назад, скрежет стекла по полу усиливался в моих ушах, пока не ударилась об мой стул.

— Чувак, ты в порядке?

Рука Финна на моем плече и его озабоченный взгляд заставили меня понять, что я вскочил со своего места с дикими глазами и готовый к бою. Мое сердце колотилось, в ушах звенело, и я чувствовал, что все смотрят на меня. Финн сжал мое плечо, и я услышал, как мое прерывистое дыхание вибрирует в ушах.

— Эй, — сказал он, — расслабься, мужик. Кто-то просто уронил бутылку.

— Ага… — я выдохнул, но напряжение осталось в груди и спине. Вот почему я предпочел бы остаться дома, я не мог продержаться и пяти минут, не ведя себя как псих.

Услышав бутылку и увидев, как я вскочил на ноги, Колин покинул группу, с которой разговаривал, и направился к нам.

— Финн. Линк. Какие-то проблемы?

Мы с Колином были ровесниками, школьными друзьями и всегда были близки. Одной из моих любимых черт в нем — отсутствие предвзятого отношения. На футбольном поле и за его пределами он всегда был готов бросить вызов при первых признаках неприятностей. Он был солидным парнем с однобокой ухмылкой, которая у него была с шестнадцати лет.

— Конечно, нет, чувак. У нас все хорошо, — Финн протянул слова и осушил стакан виски, стоявший на маленьком столике с высокой ножкой.

Колин повернулся ко мне и усмехнулся.

— Рад, что ты выбрался. Сегодня отличная группа, здесь несколько красивых девушек…

При этих словах Финн обнял меня за шею и подмигнул Колину.

— Оооооуууувииии, парни. Может быть, Линкольну достанется симпатичная штучка, с которой можно будет сегодня потанцевать.

Я стряхнул его руку со своей спины. — Не сегодня ночью.

Я сделал глоток пива и огляделся. Возможно, я держался особняком, но когда мне нужно было быстро потрахаться, это было самой простой частью моей недели. В этом городе было достаточно много женщин, которым не нужно было знать подробности, лишь бы ты был морским пехотинцем, и они были готовы прыгнуть в кузов твоего пикапа. Я предпочитал это именно так. Никаких связей, никакой ерунды. Чёрт, иногда они даже не спрашивали, как меня зовут.

Может ли она быть здесь? Узнаю ли я об этом, если увижу ее?

Моя рука опустилась в карман. Я до сих пор не мог отвыкнуть от привычки носить с собой ее письмо в трудные дни. Я прекрасно понимал, что это делает меня чертовски жутким, но мне было все равно.

Когда я вернулся в Чикалу после службы, я искал ее. Я поспрашивал, знает ли кто-нибудь Джоанну. Была пара Джо: Джозефина, Джобет, но Джоанны не было. Не помешала бы фамилия. Но несмотря на все мои расспросы по колледжу, поиски в библиотеке и ночные поиски в Google, ничего.

Она была призраком.

Колин добавил:

— Хорошо, сегодня вечер пятницы, так что уверен, что вы оба сделаете свой выбор. У нас очень строго с удостоверениями личности, поэтому всем тут за двадцать один, — он подмигнул.

Я заметил, как его глаза слегка прищурились на Финне, который вдруг смущенно отвел взгляд. Финн смотрел на главный бар, ни на кого конкретно, полностью игнорируя комментарий Колина.

Когда я повернулся к Финну, он вернулся к разговору и улыбнулся. Я был уверен, что ямочки на щеках у парня заставляли его очаровать дам, а блеск в глазах был то ли озорством, то ли чрезмерным пьянством. Наверное, оба.

— Что ж, мне пора вернуться. Если будешь поблизости позже, давай выпьем еще. Дек должен зайти после смены.

Помимо Финна и Колина, моим ближайшим другом был Коул Декер. Как бы я ни старался избегать других людей, наши ежемесячные игры в покер помогли мне не утонуть в своих мыслях или слишком долго жить в своих самых темных уголках.

Колин допил пиво и громко шлепнул по столу.

— Рад тебя видеть, Линк. Сегодня вечером выпивка на мне. — Он указал на нас, возвращаясь за стойку.

Песню спустя хорошенькая белокурая официантка принесла еще две бутылки пива и посмотрела на нас с Финном. Она выдержала мой взгляд достаточно долго, чтобы дать мне понять, что ей понравилось то, что она увидела.

— Привет. Я Марисса. Я заменяю Крис, так что я буду обслуживать вас до конца вечера.

Она облизала свои блестящие розовые губы и улыбнулась между нами двумя. Я был в отпуске в достаточном количестве мест, чтобы знать международные сигналы «я готова трахаться», и она излучала некоторые основные «хочу секса» вибрации. Внимание Финна было полностью погружено в телефоне, так что он совершенно не обращал внимания на то, что сейчас происходит.

— Колин сказал, что выпивка за счёт заведения и нужно позаботиться о вас, мальчики, так что, если есть что-то, — она сделала паузу, оперевшись локтями на стол, полностью демонстрируя грудь, — что вам нужно, просто кричите.

Я посмотрел на то, что она предлагала, не заботясь о том, что пялюсь. Она хихикнула, повернулась и сделала этот странный женский жест пальцем, проведя по плечу. Она, должно быть, думала, что это мило, и, вероятно, это работало для неё большинство ночей, но сегодня вечером я не смог заинтересовать себя. Когда ты проводишь восемь лет в морской пехоте, ты довольно быстро узнаешь, что секса, не говоря уже о хорошем сексе, очень мало. Некоторые ребята в отпуске брали все, что могли, но это никогда не было в моем стиле. Если только вы не готовы к худшему тесту на ЗППП на планете — мазку, который, поверьте мне, нет, вы не готовы — вам лучше держать свой член в штанах. У меня не было зуда, который я должен был почесать сегодня вечером, поэтому я собирался разочаровать эту девушку.

Все еще разговаривая по телефону, Финн явно не собирался мне помогать, так что я просто ответил ей: «Спасибо, мы дадим вам знать» и снова обратил свое внимание на группу, которая исполняла песню о леди Вуду в Луизиане. Я снова оглядел толпу, позволив своим мыслям вернуться к Джоанне.

Как она выглядит?

А если она замужем?

Черт, а что, если она действительно ровесница Наны?

Мне приходилось воображать всевозможные подробности жизни Джоанны. Хотя ее письма содержали кое-что, многое из этого было загадкой, и мне приходилось заполнять пробелы собственным воображением. Я знал, что она усердно работала в колледже, когда уехала. Она посещала всевозможные курсы, от средневековой литературы до сельского хозяйства.

Она любила поэзию и музыку. Я знал, что она любит быть на свежем воздухе. Она так или иначе упоминала об этом в каждом письме. Она говорила о своей семье, но никогда не называла имена, и у меня возникло ощущение, что они не особо близки. Она была очень близка со своим дедушкой, но он уже год как умер в ее письмах. Это было странно, чувствовать глубокую печаль по тому, кого ты никогда не встречал.

Я хранил каждое письмо в своем сундучке и читал большинство из них, пока края не помялись и не порвались. Ночью я не спал, смотрел на зеленый потолок наших палаток и думал о встрече с ней. Я хотел, чтобы она знала, что ее письма помогают мне оставаться в здравом уме. Связало с внешним миром и помогло не потерять себя, когда я столкнулся с тем, на что нужно было обратить внимание.

Ночи также были тем временем, когда я мог представить, какой может быть жизнь после того, как мы встретимся. Я фантазировал о её губах на своей коже, как проводит языком ниже по моему телу, когда обхватывала мой член. Я никогда не мог ясно представить ее, но одинокими ночами я пытался ощутить её на своей коже. Несколько случайных связей в отпуске становились плохой заменой Джоанне, но после них я чувствовал себя еще хуже, чем раньше, поэтому отказался от попыток. При мысли о том, что я наконец-то смогу встретить ее в своем родном городе, моя кровь сильно забурлила в жилах. Я чувствовал, как дергается мой член, и мне пришлось неловко пошевелиться, чтобы не кончить из-за яростного стояка посреди бара.

Хуже всего было то, что я так и не ответил ей. Я хотел, даже написал несколько черновиков, чтобы отослать в Женский клуб в надежде, что она их получит, но так и не отправил ни одного. Я не хотел, чтобы она взбесилась и перестала писать. Не хотел, чтобы она знала, как я облажался или что я не заслуживаю ее доброты. Когда письма продолжали приходить, несмотря на то, что я не отвечал на них, я оставлял их и говорил себе, что если когда-нибудь вернусь домой, то найду ее и расскажу ей, как много ее письма значили для меня.

Я искоса посмотрел на Финна, когда он улыбнулся в свой телефон.

— Твоё последнее завоевание? — дразнил я.

— Э-э, не совсем. — Он ухмыльнулся. — Возможно, Джо сможет помочь нам с услугами гида на следующей неделе.

Я не встречался с Джо, но знал, что она была довольно большой частью жизни Финна. Однажды я спросил его о ней, назвал ее имя, но он сказал, что она из Бьютта. Не моя Джоанна. Они работали вместе и проводили много времени вне службы гида друг с другом. Судя по тому, как много он говорил о ней, я был почти уверен, что бедняга пускал слюни по этой цыпочке.

Удивительно, что он не смог соблазнить эту девушку. Финн был симпатичным парнем, высоким и подтянутым. Кроме того, он всегда кого-то смешил. Мысль о том, что в этом маленьком студенческом городке у него нет выбора среди женщин, была для меня поразительной. Может быть, эта девчонка сошла с ума.

— Так что с вами двумя? — спросил я, любопытствуя, почему он не добивается её.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, вы просто друзья или как?

Финн подозрительно посмотрел на меня, но продолжил.

— Джо потрясающая. Никакой мудак в этом городе никогда не будет достаточно хорош для нее. Она также крепкая, как гвоздь.

Да, ему определенно было плохо.

— И ты ловишь с ней рыбу? Она работает с другим экипировщиком или что-то в этом роде? — спросил я.

— Нет, Линк. Джо — гид-одиночка, — его голос был полон благоговения. — На самом деле, она единственная женщина-рыбак во всем гребаном округе. Как ты этого не знаешь? Эта девушка знает свое дерьмо: когда рыба клюет, какую наживку использовать, где она будет в зависимости от погоды. Ты мог бы подумать, что каждый мудак в городе выстраивается в очередь, чтобы разбить лагерь с ней, потому что она еще и чертовски горячая.

Он недоверчиво покачал головой и сделал еще один глоток пива.

— Хорошо… так в чем дело? — я не мог понять, в чем здесь проблема.

— Этот округ старой закалки, ты знаешь это. Ни один из старых добряков не хочет признавать, что с ними женщина, которая показывает как завязывать верёвки, не говоря уже о той, которая их обойдет в ловле.

— М-м, — хмыкнул я. Это звучало примерно так, как было на самом деле. Хотя мы выросли с большим количеством сильных женщин, которые могли справиться со своими собственными, включая маму, для них не было обычным ходить на охоту и ловить рыбу в одиночку. Наш маленький город, конечно, никогда не был прогрессивным. Но когда дело дошло до наших дел, я доверился интуиции Финна. Если он сказал, что Джо лучшая, значит, она была лучшей, и нам нужна была помощь.

— Хорошо, назначь встречу, и мы сможем обсудить детали, — сказал я. Все еще злясь, я допил пиво и пошел к своей машине, не попрощавшись.

Глава 5

Линкольн

Спустя неделю Финн наконец договорился о встрече со своим контактом Джо. Я не был уверен, что потребовало у неё столько времени. Обычно я тщательно проверял всех приглашенных гидов, которых мы брали с собой в поездки, но в этом сезоне у нас не хватало персонала, и я впадал в отчаяние. Когда он сказал, что мы встретимся в The Pidge, чтобы выпить пару стаканчиков, я не был в восторге.

Всю неделю меня одолевало плохое предчувствие. Черт, если бы я знал, что это значит, но если бы кошмары продолжались, я бы сошел с ума. Они по-прежнему преследовали меня, по крайней мере, раз в неделю, но на этой неделе они были безжалостны. Каждую чертову ночь я просыпался весь в поту и в панике. Ко мне возвращались лишь обрывки. Обычно я гнался за кем-то, или они гнались за мной, и я всегда был в боевом снаряжении.

В одном из снов на прошлой неделе я бежал, мои ботинки ощущались свинцом. Наконец я догнал их, и когда я схватил того, за кем гнался, — когда я поймал человека за руку, он повернулся, и я понял, что преследовал женщину. Красивая девушка с темно-русыми волосами и самыми яркими зелено-серыми глазами, которые я когда-либо видел. Ее волосы рассыпались по плечам, когда ветер пронесся мимо нас. Я снова попытался дотянуться до нее, но она поднесла палец ко рту. Тссс. Она улыбнулась, когда за ее спиной раскрылись массивные крылья. В одно мгновение она исчезла.

Я сходил с ума.

После третьего пива и готовности идти домой я оглянулся на Финна, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поднял голову и его глаза загорелись. Я повернулся, чтобы проследить за его взглядом, и увидел девушку, вошедшую через тяжелую деревянную дверь. Теплый летний воздух ворвался вместе с ней, пробив одеколон и пот танцпола. Ее волосы слегка вздымались, а у меня в груди тлел уголь.

Она двинулась к нам, ее темно-русые волосы закрутились вокруг ее плеч, и по мне начало распространяться тепло, не то чтобы паника, но что-то близкое. Я огляделся — не видел ли ее кто-нибудь еще? У меня ехала крыша?

Я повернулся к Финну. — Кто это?

Он посмотрел на меня как на идиота.

— Это она. Джо. Я попросил ее встретиться с нами здесь.

— Где, ты говоришь, встретил её? — спросил я, не веря своим глазам.

— Чувак, ты в порядке? Мы познакомились в колледже. Она жила в Чикалу около шести лет.

С шумом в ушах я позволил своему взгляду блуждать вниз и увидел, что на ней была простая облегающая футболка, но она никак не могла скрыть пару нокаутирующих сисек. Когда Финн встал, у меня во рту пересохло, и мой член тут же обратил внимание. Я мог ценить красивых женщин всех форм и размеров, но было что-то такое сдержанное в том, как она одевалась в черную футболку и узкие джинсы с разрезом на колене.

Она прошла сквозь толпу людей, толкавшихся в конце бара. Молча она проскользнула скопление, время от времени останавливаясь, чтобы пожать руку некоторым мужчинам в баре, улыбаясь и кивая паре за другим столиком.

Когда она подошла к нашему столу, я был поражен всей силой ее улыбки. Я встал — мама бы гордилась тем, что я вспомнил свои манеры.

За всю свою жизнь я никогда не видел женщину, настолько красивую от природы. Я почувствовал горячее притяжение прямо в паху, и мне пришлось поправить бедра, чтобы скрыть растущее влечение.

Финн подхватил ее и закружился, чем вызвал быстрый и искренний смех. Потребовалось настоящее усилие, чтобы оторвать от нее взгляд. Ее узкие джинсы расползлись по упругой заднице. Черт возьми, у нее была красивая задница. Как будто мой член еще не был в полной боевой готовности, я чувствовал, как кровь бежит между моими ногами, и я переместился за стул, чтобы скрыть свое очевидное возбуждение.

— Моя девочка Джо! Ты сделала это! — аккуратно опустив ее и заработав шлепок по бедру, Финн повернулся ко мне. — Линк, Джоанна… Джо, мой старший брат Линкольн. Не могу поверить, что вы двое никогда не встречались! — его ухмылка с ямочками широко расплылась по лицу.

Святое дерьмо. Джо. Джо… Ни хрена. Это Джоанна? Она прожила здесь шесть лет, училась в колледже вместе с Финном. Девушка Финна это Джоанна? Чёрт. ЧЁРТ!

Мысли в моем мозгу разлетелись вдребезги, без всякой надежды сформировать связную мысль. Я не мог выдержать неприятное чувство, растущее в моей груди.

— Привет, — сказал я.

Действительно чертовски красноречиво. Я сидел, положив локти на стол, и все, на чем я мог сосредоточиться, это пиво передо мной и тот факт, что девушка, которую я не мог выкинуть из головы последние семь лет, возможно, не только стояла прямо передо мной, но и явно объект большой влюбленности моего младшего брата.

— Эм-м… хорошо, — Финн подозрительно посмотрел на меня, но повернулся к Джо. — Хорошо, милая, давай нальем тебе выпить. Пиво?

Взглянув на стол, она схватила рюмку, полную темной жидкости, и выпила залпом, не отвечая.

— Уф. Дерьмо… виски? — она издала небольшой кашель.

Хлопнув рукой по ее спине, Финн закричал:

— Черт возьми! — он поднял оба кулака в воздух. — Давай найдём тебе какой-то слабоалкогольный напиток.

Кивнув головой, Финн поймал взгляд официантки. Мисти? Мэнди? И она подмигнула, когда он поднял свое пиво и три пальца.

— Привет, Линкольн, приятно наконец познакомиться с тобой. Финн много рассказывал мне о тебе.

Легкая улыбка осветила ее глаза, и на мгновение я потерялся в них. Они были зелеными? Серыми? В тусклом свете бара было трудно сказать, но в тот момент мне хотелось утонуть в их близости. Вместо того, чтобы ответить как нормальный человек, я просто кивнул и посмотрел на танцоров на танцплощадке. Я должен был перестать думать о том, как будет ощущаться это тугое тело под моим. Я был таким мудаком.

Финн выдвинул стул между нами, и она проскользнула на него, нежно коснувшись коленом моего бедра. Я не мог перестать думать о том, написала ли те письма Джо, и дотронулся рукой до того, что осталось от потрёпанных крыльев, вытатуированных на моем предплечье. Они были едва узнаваемы, разорваны от моих травм, но они были там. Движение моей ладони привлекло ее внимание, и я убрал руку со стола.

Финн небрежно положил руку на спинку ее стула, и они обратили свое внимание на танцпол. Он наклонился ближе и что-то прошептал ей на ухо, а она рассмеялась, качая головой. Это было игриво и легко на фоне тяжелого баса музыки. Иррациональная ревность вспыхнула в моей груди. Я даже не знал эту девушку, но я не мог вынести той чрезмерной защиты, которую чувствовал прямо сейчас.

Проведя влажными руками по бедрам, я снова встал, чтобы размять ноги и попытаться взять себя в руки, когда Финн схватил Джо за руку и потащил ее к переполненному танцполу. Она слегка отстранилась, смеясь, но позволила ему вывести ее туда, и они начали раскачиваться под медленную кантри-песню. Финн резко раскрутил Джо и закончил тем, что наклонил её. Она снова рассмеялась.

Придурок.

Сделав глубокий глоток пива, я позволил своим глазам пройтись по ее телу и изгибам. Я почувствовал знакомый прилив возбуждения и не мог не оценить женственный изгиб её талии, выпуклость её бедер и ляжек.

Я не мог не задаться вопросом, как её тело будет ощущаться против моего, если я врежусь в их танец. Обниму за талию. Глубоко вдохну её волосы, коснусь носом шеи и позволю её запаху настигнуть меня. Пущу свои руки скользить вниз по её заднице. Или тепло ее кожи под футболкой, когда моя рука движется вверх по спине, притягивая её ближе ко мне. То, что я мог бы сделать с этой девушкой, если бы она была моей.

— Принесла тебе пиво, красавчик, — прервав мои размышления, официантка со стуком поставила напиток на стол. Она проследила за моим взглядом до Финна и Джо. — Ну, они выглядят уютно, — она ухмыльнулась. — Счастливая девушка. Все умирают от желания заполучить кусочек Финна, но, похоже, он не смотрит ни на одну женщину тут…

Она ушла. Её слова наполнили меня тошнотворным чувством страха, а холодный пот выступил у основания моей шеи. Даже если она была Джоанной, в чем я еще не был уверен, и самой сексуальной женщиной, которую я когда-либо видел, я мог видеть, что она уже принадлежала Финну. Я почувствовал, как моё возбуждение перерастает в неприятное стеснение в груди.

Это неправильно. Ты лучше этого. Ты не можешь так поступить со своим братом, морпех. Запри это дерьмо на замок.

Бросив деньги на стол, я схватил куртку со стула и направился к двери. Я мог бы пообещать Финну, что мы прогуляемся сегодня вечером и разберемся с нашей работой, но я был чертовски уверен, что не собираюсь мучить себя.

Вместо этого я пошел домой, чтобы принять холодный душ и немного отдохнуть. Я тогда понятия не имел, что буду часами лежать без сна в темноте, глядя в черный потолок, думая о девушке в письмах. Джо. Была ли это она? И задаваться вопросом, провел ли я последние семь лет, думая о девушке, которая сегодня вечером шла домой с моим братом.

Глава 6

Джоанна

— Ты наконец-то встретила Линкольна?! Лично? Ты была в платье? Он такой же горячий, как Финн? Он пригласил тебя на танец? Рассказывай. Мне. Всё! — Хани взвизгнула.

Редко Хани могла вырваться из своего напряженного рабочего графика. Даже в субботу, но она всегда была готова к девчачьим разговорам, а этот был эпический.

Хани знала, что, когда я училась в колледже, я подружилась с Финном и в результате начала писать письма ветеранам вместе с остальным городом. Она также знала, что увидев несколько семейных фотографий, у меня появилась большая, высасывающая душу влюблённость в старшего брата Финна — Линкольна. Он был чертовски горяч, морской пехотинец, и было что-то в его густых темных волосах и сексуальной милой улыбке, что не шло ни в какое сравнение с впечатлительной девятнадцатилетней девочкой.

Я оставляла свои письма с Женским клубом Чикалу при каждом сборе денег, тщательно следя за тем, чтобы они знали, что оно адресовано Линкольну Скотту. Каждый день рождения, праздник, особый случай. Я тратила дни, иногда неделю или больше на написание писем. Я не хотела, чтобы это было стандартное письмо «Дорогой морской пехотинец» — я надеялась вдохновить его, поднять ему настроение, разделить с ним частичку дома.

Я знала, что есть большая вероятность, что он так и не получил некоторых писем — нам сказали, что почтовая служба работала с перебоями, и если войска много перемещались, много раз посылки терялись. Но после шести лет написания и ни одного ответа я списала это на безответную школьную влюбленность. Когда я уезжала из Чикалу Фолс после колледжа, я всё ещё оставляла письма во время сбора — старые привычки, я думаю.

Когда я услышала, что Линкольн был ранен в бою и возвращается домой, я была сдержано взволнована, но Финн был в восторге. В моей груди расцвел проблеск надежды, и я подумала, спросит ли он когда-нибудь обо мне, но этого так и не произошло.

Оттолкнув от себя обиду более молодой и наивной себя, я сосредоточилась на своем разговоре с Хани.

Я медленно вертелась в офисном кресле Финна — я зарегистрировалась в городском мотеле и пришла поговорить о предстоящей экскурсии. Я все еще беспокоилась о поездке, поэтому хотела узнать еще несколько подробностей. Финн еще не заходил в кабинет. Ожидаемо. Вероятно, он проспал.

Я откинулась на спинку кресла Финна, когда открытое окно впускало теплое летнее солнце, и думала, что сказать. На самом деле, я пробыла в баре всего несколько минут, прежде чем Линкольн исчез, но, черт возьми, когда я поймала взгляд Финна, Линкольн сидел за высоким столом, но когда я подошла, он уже стоял. Этот простой джентльменский жест сжал мое сердце — дурацкие гормоны.

Он выглядел не так, как на фотографиях, которые я запомнила. Его военная прическа отросла, а каштановые волосы были взлохмачены, как будто он провел по ним руками. Я не могла не представлять себе, как провожу сквозь них свои руки, чувствуя, как жесткая щетина на его лице трется о меня.

Не такой высокий и внушительный, как Финн, но годы службы придали Линкольну твердое и мускулистое тело, которое он сохранил за года, проведенные дома. Его темная рубашка тянулась через грудь так, что мне хотелось сорвать ее с него при первом же взгляде. А его руки? Боже, этой рубашке повезло, что она все еще была застегнута.

Мои бедра сжались, когда я подумала о том, как хорошо от него пахло, когда я сидела рядом с ним — чистотой, что-то вроде сосны, костром и мускусом. Только мужчина может сделать это приятным запахом. Я закрыла глаза, просто думая об этом.

— Конечно, он напряженный. Тихий. И Финн сказал, что ведет себя очень странно, но с ним все в порядке. Как бы… я не знаю. Холодный? Он ушел сразу после того, как я пришла.

Я попыталась сосредоточиться на сестре, а не на растущей влажности между ног, когда вспомнила, как мое колено задело его толстое мускулистое бедро. Я не могла не задаться вопросом, был ли он таким же толстым везде.

— Ой. Мой. Бог. Джоанна… Он знал, что это была ты? Он был горячим? Это действительно то, что я хочу знать… он был горячим?

— Да! Хорошо? Да. Он чертовски горяч! — крикнула я в воздух.

В этот момент дверь кабинета распахнулась и с грохотом ударилась о противоположную стену. Вздрогнув, я развернула стул, мой телефон упал на пол и отлетел от меня. Я чуть не повалилась на землю. Подняв голову, я оказалась лицом к лицу с Линкольном. Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться, когда Финн неторопливо вошел в кабинет.

Я вложила свою руку в руку Линкольна и почувствовала, как лава течет прямо в моё ядро. Его руки были большими и грубыми, но он нежно сжал меня, помогая встать на ноги. Я подняла глаза и увидела его стальной взгляд, устремленный на моё лицо. Они были цвета морской волны с темно-синим контуром по краям. Моя грудь содрогнулась от резкого вдоха — такие девушки, как я, не привыкли к таким взглядам.

— Извини за это, — его глубокий голос прогрохотал сквозь меня, и я чуть не застонала. Днем он был еще красивее, и от этого у меня перехватывало дыхание.

— Прости, Джо! — голос Финна вмешался и вырвал меня из моих безудержных фантазий о Линкольне. — Собирайся, мы едем!

Я обратила своё внимание на Финна, который прошел через дверь, толкнув ее и проверяя, не осталась ли вмятина в стене, пока Линкольн всё ещё держал мою руку в своей.

Я перевела взгляд с Линкольна на Финна. Отведя руку назад, я разгладила футболку на бедрах и откашлялась.

— Эй, как жизнь?

— Давайте проведем небольшое исследование, — руки Финна раскрылись, словно говоря «та-да!».

Я просто смотрела на него, всё ещё думая о ощущении пальцев Линкольна в своей ладони, когда он отпускал меня.

Моргая и изо всех сил пытаясь прийти в себя, я посмотрела вниз.

— Гм… хорошо.

— Джо, какого хрена! — Финн рассмеялся. — Пакуй свое дерьмо! — не дожидаясь ответа, он вышел из кабинета.

За то десятилетие, что мы с Финном знали друг друга, «заниматься исследованиями» означало пропускать работу, чтобы вместе ловить рыбу. На самом деле это было похоже на исследование. Два года назад я приняла решение действовать в одиночку и с тех пор искала место, где можно было бы создать первоклассную службу рыболовных гидов. У Финна и Линкольна в качестве проводников была земля их семьи, так что он всегда присматривал за мной.

Я посмотрела на Линкольна, и он слегка подмигнул мне, прежде чем выйти вслед за своим братом за дверь. За его спиной я молча завизжала: о боже мой! Хани ни за что не поверит в это.

Вот дерьмо. Хани!

Оглядев пол кабинета, я нашла свой телефон. Слава богу, он не был сломан, но Хани уже давно повесила трубку. Я должна не забыть позвонить ей позже. Она определенно хотела бы услышать о том, как хорошо выглядела упругая круглая задница Линкольна, когда он вышел из кабинета Финна в главный вестибюль.

Посмотрев налево, потом направо, я решила, что для нашего импровизированного приключения мне понадобится всего несколько вещей.

— Финн, ты за рулем? — спросила я через дверь кабинета.

— Ага, поехали, — отозвался он.

Я схватила толстую серую фланелевую рубашку, висевшую в кабинете. Она, должно быть, огромная для меня, но зато не даст простудиться. Я пригладила волосы, нанесла немного бальзама для губ и сунула его в карман.

Финн и Линкольн хранили все оборудование гида в ряду металлических шкафчиков в центральном помещении главного офиса. Заметив, что Финн, должно быть, уже схватил болотные сапоги из шкафа, я схватила удочку, походную сумку и снаружи пристегнула тряпочку на карабине.

К тому времени, как я вернулась, Финн подъехал на своём внедорожнике. С тех пор, как мы познакомились, он водил этот новый блестящий черный пикап с черными дисками — он был поднят так высоко, что даже мне с ростом пять футов семь дюймов (прим. 5.7 футов ≈ 170 см) приходилось карабкаться по раме, чтобы попасть внутрь. Я обошла сзади, готовая бросить свое снаряжение в кузов машины, когда Финн вышел из-за угла, чтобы схватить мою сумку.

— Я сложу это. Иди залазь, — Финн помолчал секунду. — И, Джо? Когда мы будем там, если будет подходящий момент, думаю, я скажу ему.

Я резко посмотрела на Финна. Из всех моментов, которые я знала, он обычно выбирал смелость, дерзость и юмор. Я никогда не видела его испуганным, но его глаза просили меня, умоляли дать ему силы. Я знала, что открыться своему брату и сказать ему, что он гей, было тем, с чем он боролся очень долгое время. Я обвила рукой его талию и сжала.

— Э-э, извините, — Линкольн прочистил горло и отвернулся. — Хочешь занять место посередине? — спросил он, указывая широкой ладонью на кабину пикапа.

Выпрямившись, я от удивления практически оттолкнула Финна. Вспышка тепла пробежала по моим щекам, когда я почувствовала, как глаза Линкольна следят за мной. Подняв голову, я быстрым шагом направилась к пассажирской стороне.

Держась левой рукой за дверную раму, а правой за открытую дверь, я начала подниматься в чудовищный внедорожник. Как только я оттолкнулась от земли, я почувствовала, как сильная рука Линкольна обвила мое левое бедро. Удивлённая, я отскочила назад, моя задница наткнулась прямо на твердую длину его тела. Обе его руки легли на мои бедра, чтобы поддержать меня, чтобы я не упала.

— Не хотел тебя напугать, — сказал он своим низким ворчливым голосом, его рот был так близко ко мне, что его дыхание коснулось моего уха. — Я просто подумал, что тебе может понадобиться помощь.

Я почувствовала волну удовольствия, прокатившуюся по моему животу, и знала, что мое нижнее белье уже промокло насквозь.

Вот дерьмо. Его тело такое твердое. Вот дерьмо. Чёрт.

Нервно смеясь, но не желая отодвигаться от него, я сказала:

— Да. Эта штуковина довольно забавная. Спасибо.

Осторожно оттолкнувшись от него, я снова прижалась к машине, а его руки остались крепко прижатыми к моим бедрам. На этот раз, когда я подтолкнулась наверх, его сильные руки напряглись и помогли поднять меня на сиденье. Когда я залезла, его руки скользнули вниз по моим бокам, прежде чем упасть. Я переместилась в центр, глядя прямо перед собой, пытаясь скрыть улыбку.

Сердце стучало в ушах, щеки горели, и я молилась, чтобы никто из них этого не заметил.

Финн пристегнулся, поправил зеркало и посмотрел, как Линкольн легко скользнул на место рядом со мной. Мои бедра плотно прижались друг к другу, но с двумя гигантскими мужчинами по обе стороны я не могла избежать касания внешней частью ноги бедра Линкольна.

— Давайте надерем им задницу, детки, — Финн пошевелил бровями и усмехнулся, заводя двигатель, рев мотора заглушал выдох, который я задержала.

Глава 7

Линкольн

Свернув с первого маршрута, пикап дрожал по старой грунтовой дороге, ведущей по извилистой тропинке через заросли и сосны у подножия гор. Решив не смотреть на грудь Джо, подпрыгивающую вместе с автомобилем, я выглянул в пассажирское окно, прислушался к негромкой музыке кантри по радио и приятной болтовне между Финном и Джо. Когда мы проезжали мимо ручья Антилопы, меня осенило, что за восемь лет, что меня не было, и два, что я вернулся, единственное, что действительно изменилось, это я сам.

Джо поерзала на своем месте. Не зная, было ли ей тесно или просто неудобно, я мог бы отодвинуть свое тело, но не сделал этого. Я почувствовал, как ее мускулистое бедро прижалось ко мне по всей длине, и тепло разлилось в моём животе.

— Отлично, они сделали это, — сказал Финн, остановив свой внедорожник рядом с двумя другими — Дека и Колина. Когда мы припарковались и вышли, я протянул руку, чтобы помочь Джо выйти из пикапа, и мне пришлось провести ладонью по лицу, чтобы скрыть улыбку.

Финн и Джо тепло приветствовали Дека и Колина, как будто они уже встречались раньше. Дек обнял Джо, когда Колин склонил подбородок к Финну. Я отстранился, наблюдая, как разворачивается их легкая дружба.

Как они её знают, а я никогда её раньше не встречал?

— Тащи сюда свою задницу, чувак, — сказал Дек, протягивая руку. Я подошел подать её, а он заключил меня в медвежьи объятия. — Извини, в последнее время не мог зайти к тебе. Пара новичков в отделе станут моей смертью.

— Я слышал, ты стал сержантом уголовной полиции. Поздравляю, чувак, — я похлопал его по спине и сжал плечо.

Коул Декер, он же Дек, работал в полицейском управлении Чикалу Фолз — ещё со старшей школы он знал, что будет там работать. Его отец и дедушка служили в полиции. Служение и защита были у него в крови.

Его нерабочие часы и моя потребность в пространстве и уединении означали, что мы не всегда тусовались вместе. Дек, казалось, понимал, поэтому, когда мы встречались, между нами не было никаких странностей. Я думаю, что благодаря своей работе он смыслил, каково это — делать трудный выбор, как у меня в морской пехоте, и еще труднее — жить с этим выбором. Однажды в мае, когда я вернулся, мы напились в моей хижине на территории мистера Бейли, обмениваясь историями. Глядя в костер, я рассказал ему о некоторых миссиях в Афганистане. В невнятном ступоре он стал очень серьезным и спросил, могу ли я сохранить его секрет. Я, конечно, сказал «да», но нас прервало падение Финна в ручей, а Дек больше никогда об этом не упоминал. Прошло два года, а я до сих пор задавался вопросом, что же он скрывал.

Всё ещё глядя на Дека, мы обогнули кузов пикапа, чтобы выгрузить наше снаряжение. Каждый из нас обул свои болотные сапоги, чтобы не намочить штаны, и застегнул их на груди. Мне пришлось бороться с желанием нести все снаряжение Джо поверх своего, но прежде чем я успел, она схватила все это и пошла по тропинке, ведущей к реке.

Бросив взгляд через плечо, она подмигнула.

— Старайтесь не отставать, мальчики.

· · • ✶ • • • · ·

Когда Финн сказал, что здесь она сможет постоять за себя, он не шутил. Спуск к реке петлял по безымянным тропам, и Финн взял на себя руководство к воде. Раз или два она останавливалась, чтобы восстановить равновесие, или заправляла волосы за ухо, но никогда не отставала и не нуждалась в подгонке на неровной каменистой местности. Когда мы остановились, чтобы решить, хотим ли мы попробовать порыбачить здесь или выше по течению, она вытерла каплю пота со лба.

Я знал, что стыдно думать о ней так, но я не мог не представить, каково было бы смотреть на нее сверху вниз, на бисеринки пота на ее висках, чувствовать свое тело сверху и видеть, как удовольствие растекается по её лицу, когда я растягиваю её своим членом. Как давно я не чувствовал мягкости женского тела под собой? Лежать вместе после того, как мы оба напились?

Словно услышав мои предательские мысли, Финн посмотрел на меня, нахмурив брови. Ворча, я двинулся дальше по тропе, пытаясь увеличить дистанцию между собой и Джо.

Как только мы достигли изгиба берега реки, наша группа широко рассредоточилась по мелководному участку. Мы расположились так, чтобы было достаточно места для заброса, не загоняя рыбу слишком далеко вниз по течению. После нескольких быстрых уловов Джо отошла от группы — пошла пешком по берегу, по гребню к подножию горы. Она выглядела мирной, великолепной и полностью в своей стихии.

Продолжая ловить рыбу, мы с парнями вошли в легкий ритм — перебрасываясь колкостями, как всегда. Дек рассказал нам о нескольких случаях вандализма, над которыми он работал. Кто-то рисовал по городу улыбающихся членов в маленьких шляпах-цилиндрах — возможно, местные дети, которым стало скучно, или шутка старшеклассников.

— Ага, я видел одного на стене Dairy Palace только вчера, — заметил я, смеясь.

— Ты, черт возьми, издеваешься?! — спросил он. — Проклятье… — ворча, он вытащил свой телефон, я предполагаю, чтобы сообщить о новом члене в городе, а я только рассмеялся.

Колин работал над бронированием новых музыкальных групп, чтобы попытаться привлечь больше людей из больших близлежащих городов. Мы немного говорили о моём пребывании в Кандагаре, но они не настаивали на конкретике, за что я был им благодарен.

По мере того, как полдень тянулся, мы бродили врозь, и я чувствовал, как мое напряжение рассеивается, когда я прислушивался к шумам берега реки. Вода плескалась о мои сапоги. Пение птиц на деревьях. Даже шорох в лесу не заставлял меня напрячься. Когда я увидел впереди небольшой каменный обрыв, я решил, что это идеальное место, чтобы посидеть и подумать.

Каковы были шансы, что Джо написала эти письма? Мне нужно было уложить в голове эту временную шкалу — Финн сказал, что познакомился с Джо на уроках английского языка в колледже. Она жила здесь и ходила в школу, поэтому возможно, что Финн рассказал ей о написании писем отрядам… или Женский клуб, так как это всегда было большим событием в городе. Письма прекратились, когда я вернулся домой, но я так и не встретил Джо? Когда она уехала? Как это никогда не всплывало?

Тот факт, что Финн уже виделся с ней, грыз меня. Он явно заботился о ней. Это был дерьмовый ход, вмешаться в их отношения, если он пытался вывести их дружбу на новый уровень, но, черт возьми. Я не мог перестать думать о мелких подробностях о ней — о том, как ее волосы лежали на плече, когда она шла. Каково было бы смахнуть их с ее лица или убрать с моей груди, когда она смотрела на меня сверху вниз?

Я мог точно представить, на что это будет похоже, и мой член дернулся в ответ. Мне пришлось заставить себя похоронить эти мысли и перестать думать о ней, как о чем-то другом, кроме как о почти-девушке Финна. Она ничего не могла значить для меня.

Финн увидел, что я сижу в одиночестве, и с тем же нервирующим хмурым взглядом, что и раньше, начал пробираться ко мне. Я с любопытством посмотрел на него, не привыкший видеть эти жесткие морщины на его лице. Что-то определенно было не так.

Чёрт. Заметил ли он, что я прикасаюсь к Джо в машине? Видел ли он, как я продолжал смотреть на неё? Я был таким куском дерьма.

Я мог сказать, что у него что-то было на уме, и я был не совсем готов к этому разговору. Я должен был сказать моему младшему брату, что мне нравится его девушка. Не думаю, что мы начнём драться, но если он достаточно умён, он не откажется от неё так просто.

Достигнув вершины скалы, он встал рядом со мной, засунув руки в карманы и напрягая плечи. Тяжело выдохнув, он сказал:

— Мне нужно поговорить с тобой о кое-чем важном.

Я кивнул.

— Видишь… дело в том, — продолжал он, — что тебя давно не было. Многое изменилось.

Это был удар под дых. Когда я поступил на службу, Финну было всего пятнадцать. Я никогда не думал, что он чувствовал себя так, как будто я его бросил — во всяком случае, не так.

Куда он ведёт?

— Я знаю, что ты любишь одиночество, и мы пытаемся дать тебе личное пространство, но, поскольку ты живешь на территории мистера Бэйли, дома тебе тоже многого не хватает… — продолжил Финн.

На полуслове он сместил свой вес. В этот момент под ним загрохотал камень и отскочил к реке. Восстанавливая равновесие, Финн отступил в сторону, но опора не была надежной. Инстинктивно я потянулся к нему, но успел схватить только за рубашку, когда он упал назад.

В замедленной съемке я смотрел, как Финн цепляется за камни, пытаясь схватить что-нибудь, но они падают вместе с ним. Падение составило всего восемь футов (прим. 8 футов ≈ 2,5 метра) или около того, но когда его большое тело неуклюже приземлилось, я услышал знакомый тошнотворный звук ломающихся костей.

Глава 8

Джоанна

На следующее утро после того, как Финн сломал ногу, мне пришлось выйти на улицу и разобраться с беспорядком эмоций, которые я испытывала. Выход на улицу и разведка новых потенциальных земель были лучшим способом проветрить голову. Я выехала из мотеля «Чикалу Фолз», загрузила Бада в свой старый синий «форд», который назвала «Синий зверь», и поехала. У меня не было определенного пункта назначения, но я всегда надеялась наткнуться на что-то новое.

Помня о частной собственности или знаках «Въезд воспрещен», я ехала по извилистым проселочным дорогам, пока не заметила поляну среди деревьев, ведущую к тому, что выглядело как проложенная тропа. Я припарковала свой пикап, проверила маленький рюкзачок на предмет воды и перекуса и пошла пешком.

Бад шел впереди, принюхиваясь к лесной подстилке, останавливаясь, чтобы рассмотреть гриб или существо, которое вздрогнуло и проснулось. Он привык к моим бесцельным походам, никогда не уходил слишком далеко от меня. Он был таким хорошим, милым мальчиком.

По мере того, как высота увеличивалась, мое дыхание становилось тяжелее. Я чувствовала, как кровь пульсирует в моих ногах, когда я сильнее взбиралась.

Мои мысли блуждали по Финну, его сломанной ноге и облегчению, которое нахлынуло на меня, когда я узнала, что с ним все будет в порядке. По правде говоря, меня не было поблизости, когда это произошло, но я побежала на панические крики моих друзей как раз вовремя, чтобы увидеть, как Линкольн взваливает Финна на плечи, как пожарный.

Дек сказал, что Финн потерял опору на каменном утесе и сильно упал, хотя я была уверена, что Финн предпочел бы, чтобы приукрасили высоту или то, насколько он был крепким. Дек сказал всё как есть.

Я не ожидала той сильной волны желания, которая захлестнула меня, когда я увидела, как Линкольн схватил Финна. Черт, он выглядел хорошо, делая это. Инстинкт и тренировки взяли верх — его голубые глаза были неподвижны, когда он нес Финна полмили обратно к машинам. Я карабкалась за ними, хватая на ходу все снаряжение, какое только могла.

Бицепсы Линкольна вздулись от веса, на его худых предплечьях выступили вены. На его правой руке я могла видеть шрамы от войны и остатки татуировок, которые были повреждены. Моя грудь сжалась от мысли о том, как болезненно это выглядело.

На спине рубашки Линкольна выступили капли пота, но его дыхание было ровным. Имея неограниченный обзор его задницы, когда он поднимался впереди меня, я могла видеть его сильные ноги, несущие вес.

Я хочу обхватить ногами это подтянутое, мускулистое тело.

Все дни, прошедшие после аварии с Финном, я не могла выкинуть эту мысль из головы. Я проводила тихие ночи в своей постели, думая о том, как провести пальцами по его животу, ниже, пока не достигну его толстого, твердого члена.

Я хотела знать, как ощущается Линкольн в постели. Я воображала, что он был щедрым любовником, не похожим ни на кого из тех, с кем я была раньше. Я представила, как он настойчив, охваченный своим желанием, и берет меня, зная, что я хочу этого так же сильно, как и он. Я чувствовала, как мое тело напрягается, просто думая о Линкольне на мне, проталкивающемся внутрь.

Я знала, что неправильно так думать о брате моего лучшего друга, но ничего не могла с собой поделать. Меня тянуло к Линкольну. Я хотела узнать о нём больше, потратить время на выяснение того, почему иногда он казался таким беззаботным, а иногда становился таким тихим и напряженным.

У Финна и Линкольна было кое-что, что им нужно было решить, но, если бы я могла помочь, я бы нашла способ снова увидеть Линкольна.

Дойдя к вершине хребта, я обнаружила, что пейзаж открывает передо мной поляну. Погружённая в свои мысли, я не была уверена, как далеко прошла, поэтому проверила свои часы с GPS — почти 5 километров. Бад, казалось, едва адаптировался к долгой прогулке, но мне хотелось уделить минутку, чтобы отдышаться.

Я могла слышать слабые звуки дороги поблизости, поэтому знала, что не слишком далеко отошла от цивилизации, но заблудиться в горах на северо-западе Монтаны было бы нехорошо. Мне нужно было держать голову на плечах и перестать так много мечтать о Линкольне.

Я посмотрела на пейзаж внизу и увидела простирающуюся длинную долину, которая извивается и тянется вдоль реки. Это великолепно. Вдоль берега цвели полевые цветы, а спуск к воде был постепенным, что позволяло людям заходить в воду и ловить рыбу. Это было идеальное уединенное место. Волна возбуждения прошла сквозь меня.

Отметив место на часах, я поняла, что должна выяснить, кому принадлежит этот участок земли — это никак не могла быть общественная земля. Финн и я обыскали каждый дюйм государственной земли в четырех округах, но не нашли ничего столь идеального, как это. Ровные площадки для палаток, деревья для гамаков, удобный доступ к воде, недалеко от главной дороги.

Решившись, я открыла карту на своем телефоне. Связь была нестабильной, поэтому для её загрузки потребовалась целая вечность. Прокручивая изображение влево и вправо, увеличивая и уменьшая масштаб, я искала на изображении признаки дома, хижины или чего-то еще, что могло бы помочь мне получить адрес. Наконец, на экране появилось что-то похожее на маленькое селение: большое строение (может быть, дом?), сарай и несколько мелких хозяйственных построек, разбросанных вокруг него.

Сориентировавшись и трижды сверив это со своими GPS-часами, я обнаружила, что от того места, где я стояла, оставалось всего около часа ходьбы. Мои ноги болели от осознания того, что мне все равно придется пройти весь обратный путь пешком.

— Что ты думаешь, Бад? Должны ли мы пойти постучать в дверь? Умеешь ли ты быть обаятельным? — спросила я.

Бад, очаровательный, но в то же время немного глупый, громко взвизгнул и начал взволнованно кружить вокруг меня.

— Хорошо, сейчас ты не выглядишь уставшим, но я не понесу тебя обратно.

Бад снова залаял, тяжело дыша. Я наполнила его портативную миску водой, еще раз проверила направление, повернулась и направилась в сторону дома.

Час спустя — хотя мои ноющие ноги говорили, что прошло около двенадцати часов — показался старый фермерский дом. Когда я вышла из леса на участок, небольшая гравийная дорога вилась слева от меня к шоссе. Дом стоял так далеко, что его почти не было видно для машин, проезжающих по шоссе, и единственным признаком того, что я не была полностью изолирована, был случайный гул проезжающей мимо машины.

Из заднего двора выглядывал небольшой ручей, который вел обратно к главной реке. Сам дом был катастрофой. Сломанные оконные ставни висели, их выцветшая краска завивалась по краям. Несколько окон были заколочены фанерой, беспорядочно прибитой к фасаду. Мне показалось, что он выглядит заброшенным, когда я кружила вокруг дома с его просторным крыльцом, Бад строго держался у моей ноги.

Заднее крыльцо с двумя новыми на вид адирондакскими стульями и маленьким круглым столом было единственным намеком на то, что дом не пустовал. За домом я увидела сарай. Казалось, что достаточно сильного ветра, чтобы повалить его на землю. Дальше вдоль ручья стояло что-то похожее на три небольших бревенчатых домика.

Желая записать адрес, чтобы я могла разыскать владельца, я направилась обратно к фасаду дома. Мои бедра горели, а ступни пульсировали. Я определенно не с нетерпением ждала миль между моим внедорожником и мной.

Прежде чем Бад успел лаять от удивления, я почувствовала его.

— Я могу помочь? — спросил мужской голос с примесью раздражения. Я повернулась лицом к Линкольну. — О, — его голос смягчился, — что ты здесь делаешь?

Головокружительная рябь волнения прокатилась прямо под моими ребрами при виде его снова. Я улыбнулась и пожала плечом.

— Ну, знаешь, просто была поблизости.

Его лицо дернулось в тонкой ухмылке, и я назвала это победой. Внезапно занервничав остаться с Линкольном наедине, я протянула руку.

Почему ты пожимаешь ему руку? Ты идиотка.

Его глаза метнулись к моей руке, он немного поколебался, но затем потянулся, чтобы принять ее. Его ладонь была широкой, с длинными массивными пальцами. Он определенно был мужчиной, привыкшим работать руками, и я чувствовала, как слегка шероховатая мозолистая поверхность потирает мою ладонь. Наши взгляды встретились, и я тут же посмотрела вниз, снова увидев изуродованные татуировки на его предплечьях. Это заставило мою грудь сжаться.

Прервав контакт, я спросила:

— Итак, что ты здесь делаешь?

— Я живу здесь, — сказал он, ничего больше не предлагая, но нахмурив брови.

Я указала на ветхий дом.

— Ты живешь здесь? Здесь никто не живет.

— Я живу не здесь, — он повторил мой жест в сторону дома, — но у меня есть коттедж на участке у воды. Итак, еще раз, что ты здесь делаешь? Тебя прислал Финн?

— Нет. Совсем нет. Бад и я просто вышли на разведку.

При упоминании его имени, Бад радостно залаял. Линкольн присел на корточки, его джинсы сжались на бедрах, когда я попыталась отвести взгляд. Бад нетерпеливо двинулся к нему, опираясь своим коренастым весом на ноги Линкольна.

— Он милый. Что это за порода? — спросил Линкольн.

— Красный хилер, э-э, австралийская пастушья собака. Он удивительный, отважный, но в то же время немного придурошный. Он всегда застревает в лисьих норах или по самые глаза в рыбьих кишках, — поделилась я, улыбаясь Баду, потому что он был моим придурком.

Улыбка Линкольна расплылась по его лицу, сузив глаза и смягчив его обычно суровые черты.

Увидев, что замок к его решимости треснул, я широко распахнула эту чертову дверь.

— Ну, раз ты здесь живешь, почему бы тебе не показать нам окрестности?

Он встал, провел рукой по волосам и вздохнул. — Да, окей.

Его рука с легким шлепком опустилась на ногу. Он поднял руку, чтобы показать путь, и, проходя мимо него, я старалась не вдыхать его запах. Это был одеколон? От него естественно пахло мужским мылом и лагерным дымом? Боже, это было хорошо.

Краем глаза я оценила, как его джинсы облегали изгиб его задницы. Его талия была тонкой, и то, как подол его зеленой футболки дразнил его бедра, вызывало у меня слюнки. Быть так близко к нему, даже на открытом воздухе, заставляло меня нервничать.

— Ты действительно живешь так далеко здесь один? — спросила я, позволяя нервам взять верх над собой.

— Не один, — ответил он, и на мгновение у меня упало сердце, пока он не добавил: — Мистер Бейли живет в Большом доме. Я помогал ему, чинил, следил за тем, чтобы он не позволил дому рухнуть вокруг себя.

— Это очень мило с твоей стороны, — заметила я.

— Это меньшее, что я могу сделать, он принял меня, когда я вернулся домой.

Я вспомнила, как Финн сказал, что приспособление Линкольна к жизни после службы в морской пехоте было проблемой. Финн не поделился подробностями, но я знала, что он боролся со своими травмами, жизнью в маленьком городке и отсутствием своего подразделения. Жизнь с мисс Птичкой и Финном никому не нравилась. Линкольн заполнял свое время «гневом и выпивкой», как вспоминал Финн. Нахмурившись при этой мысли, я шла молча.

Вернув разговор на более безопасную тему, я оглядела территорию.

— Я должна сказать тебе… Я немного убита горем. Я думала, что это помещение пустует. Я была в десяти минутах от того, чтобы въехать и объявить его своим.

Я улыбнулась Линкольну, но его глаза были прикованы ко мне.

— Не уверен, что владелец будет так сильно возражать, — голос Линкольна был чуть громче шепота и с примесью гравия. Я почувствовала, как горячий румянец залил мои щеки.

Линкольн прочистил горло, и я встретилась с ним взглядом, когда мы остановились у поворота ручья. Жар пополз по моей шее. Он нагнулся, чтобы подобрать палку, кинул ее по направлению к ручью, и Бад поплыл за ней. Резкий всплеск разрядил напряжение в воздухе.

— Итак, — он потер рукой затылок, — мы немного облажались со сломанной ногой Финна.

Я кивнула.

— Финн предложил нанять тебя, пока его нет, — сказал он. Выражение его лица было непроницаемым.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, хотя точно знала, что он имел в виду — Финн звонил мне ранее днем.

— Я имею в виду, что у нас уже не хватает персонала, и нам не помешал бы другой гид. Финн сказал, что обычно ты проводишь только одиночные экскурсии, но ты действительно помогла бы нам. — Он сделал небольшой шаг вперед и добавил:

— Помогла бы мне.

Я подняла голову, когда он возвышался надо мной, его голубые глаза скользнули по моим губам.

Поцелуй меня. Поцелуй меня. Поцелуй меня.

Легкая дрожь пробежала по его лицу, но исчезла так же быстро, как он добавил:

— Так что решать тебе, но мы хорошо платим, питание включено. Мне нужно знать ко вторнику.

С этими словами он развернулся и ушел.

Следуя за ним, мне пришлось практически бежать трусцой, чтобы не отставать от его длинных целеустремленных шагов.

— Эй, ага, я подумаю об этом, — задыхаясь, крикнула я ему в спину.

— Хорошо.

Чувство отверженности и легкого замешательства — в чем, черт возьми, его проблема? — я свистнула Баду, который повернулся, чтобы следовать за мной по тропинке к лесу. Моя походка была медленной, ноги болели, а у меня были ещё мили впереди.

Мне показалось, что я услышала бормотание, когда он крикнул:

— Эй, я направляюсь в город, а уже поздно. Я подвезу тебя обратно.

Мой желудок сжался, и я заставила себя сделать небольшой вдох, прежде чем ответить:

— Это так мило. Спасибо.

Я прошла мимо него, на этот раз намеренно вдыхая его пьянящий запах. Его серый пикап был новее моего, но не таким показушным, как у Финна. Он сделал паузу, открыл мою дверь, и я не смогла скрыть улыбку, стиснув зубы, чтобы взять себя в руки. Он дважды постучал по кузову машины, и Бад вскочил, свернувшись калачиком в переднем углу со вздохом.

Поездка была короткой, а беседа легкой, в основном сводилась к комментариям о погоде, рыбалке или о самом городе. Мрачное настроение, охватившее его, казалось, исчезло. Я молча проклинала, насколько короткой мне показалась дорога, когда мы подъехали к моей машине.

Поблагодарив его за поездку, я быстро схватила свой рюкзак и позвала Бада. Мне пришлось отойти на небольшое расстояние между нами, прежде чем мои трусики вспыхнули пламенем. Очевидно, моя школьная любовь вернулась с удвоенной силой.

Глава 9

Линкольн

— Дружище, ты должен прикрывать меня.

С левой ногой в гипсе, Финн указал на нее, а затем поднял ладони, словно говоря: «И как же, придурок?»

— Сколько продлится поездка?

— Парень забронировал для своей группы пять дней и четыре ночи. Это несколько парней из одной фирмы — берёшь группу, разбиваешь лагерь, ловишь рыбу. Это мечта.

Кивнув, у меня действительно не было хорошего повода отказать ему. Когда дело доходило до сопровождения, я обычно ездил только небольшими группами, однодневными поездками. Пребывание в большой компании в течение нескольких ночей не давало мне необходимого пространства, и от этого у меня мурашки по коже.

Когда я посмотрел на своего брата, сидящего на диване и подложившего подушку под ногу, он надулся — черт возьми, надулся на меня. Но со сломанной ногой Финн точно не мог пойти. Нет ничего плохого в том, чтобы показать нескольким мажорам, как ловить рыбу.

— Кроме того, — продолжил он, — Джо и Брэндон будут руководить всем этим. Ты здесь только для того, чтобы помочь и показать гостям, как хорошо они проводят время.

Чёёёёёёрт.

После несчастного случая с Финном я находил способы избегать Джо, а пять дней с ней в походе — это слишком много. Я до сих пор не слышал, согласна ли она на эту работу, но надеялся, что она откажется. Очевидно нет.

Морские пехотинцы научили меня дисциплине и сдержанности, но мне было достаточно трудно держать свой член под контролем, когда она была рядом. Быть наделённым большим членом не всегда хорошо, когда только запах ее кожи заставляет мою кровь течь быстрее.

— Не знаю, чувак, — попытался я.

— Линк. Ты сделаешь это. Чем ещё ты собираешься заниматься? Я напишу Джо и дам ей знать.

Он был прав. Как только мы согласовали детали, я вышел из его квартиры и вернулся к работе, чтобы собрать необходимое снаряжение, надеясь, что Джо уже осматривает местность. С тех пор, как она решила взяться за эту работу, она полностью заняла стол руководителя Финна.

Когда я добрался до нашего ориентира, Джо там не было, и я не мог сдержать волну разочарования, охватившую меня. Мои собственные мысли давали мне хлыст. Это было безумие, но всё, чего я хотел, это мельком увидеть её. Её волосы были собраны в хвост? На ней были джинсы или шорты? Улыбнется ли она, увидев меня?

Взяв рыбацкие снасти, сапоги и другое основное снаряжение для поездки, я оставил Джо записку, в которой сказал, что встречусь с ней завтра утром в пункте высадки.

· · • ✶ • • • · ·

Я в жизни не ждал с нетерпением трёх утра. Но когда зазвонил мой будильник, я выскочил из постели, зная, что иду к Джо.

Это была странная пытка, желать чего-то так сильно, но знать, как неправильно хотеть этого. Я знал, что должен поговорить с Финном. Я не думал, что смогу держать себя в узде намного дольше. Нам нужно было серьезно поговорить о том, собирается ли он добиваться Джо, потому что, если нет, игра началась.

В свете раннего утра красота Джо завораживала. Она двигалась с силой и грацией, разгружала и упаковывала палатки, гамаки, холодильники — работала эффективно. Я оценил её длинные ноги, и мне пришлось сдержаться, чтобы не смотреть.

План сопровождения состоял в том, чтобы прогуляться пешком, остановиться, чтобы порыбачить на мелководье берега реки, и разбить лагерь. В качестве полноценного гида мы должны были установить палатки, обеспечить продовольствием, помочь неопытным рыбакам и сохранить темп, чтобы добраться до домика на вторую ночь. Как только мы окажемся там, у нас будет горячая еда, горячий душ и пополнение запасов для похода обратно.

Пятеро мужчин, которым, вероятно, было около тридцати, из офиса в центре Бьютта, были опытными рыбаками, но никогда раньше не были в походе с гидом.

— Привет, дорогая, — сказал один из них Джо, — ты будет готовить всё, пока мы здесь? — он игриво кивнул и толкнул своего приятеля.

— Ну, я думаю, это будет зависеть от того, поймаете вы рыбу или нет, — парировала она. Ее лицо оставалось дружелюбным, но спина была прямой и напряженной.

— Я обязательно позову её, если мне понадобится помощь с удочкой, — сказал другой себе под нос. Все рассмеялись, и он ударил кулаком другого. Что за придурок.

Я шагнул вперед, готовый выбить из них дерьмо за то, что они так о ней говорят, когда я почувствовал ее руку на своей спине, тепло, распространяющееся по мне от ее прикосновения.

— Полегче, тигр. Они безобидны. — Она закинула рюкзак на спину и пошла по тропе. — Это не первая неоригинальная шутка про член, которую я слышу, и, черт побери, не последняя.

— Они больше не будут так о тебе говорить, — сказал я, не сводя с нее глаз. Если бы они продолжали это дерьмо, мне было бы все равно, платят они или нет. Я бы надрал всем их задницы, не вспотев.

Она улыбнулась, ее зелено-серые глаза заплясали.

— Я ценю это. — И со свистом пошла по дорожке. Ее коренастый рыжий пёс с походным рюкзаком с вышитым на спине «Бад» радостно пошагивал рядом с ней.

Мы шли пешком вместе, пока петляли вокруг подножия небольшого горного хребта. Она спросила, как я стал медиком. Я рассказал ей, как я был санитаром, начиная с флота, потому что у морских пехотинцев на самом деле нет медицинского отделения. Я ел, спал и срал вместе с отрядом и сражался вместе с подразделением, пока в конце концов не заслужил звание морской пехоты флота.

— Я стрелял из своего оружия, пока кто-то не пострадает, — объяснил я, — а затем переключался в режим медика.

— Уверена, это было нелегко, — только и сказала она. Она не давила, не спрашивала меня о потере мужчин, как всегда делали люди, и не настаивала на том, чтобы узнать больше, чем я был готов предложить. Молчать с Джо было легко, комфортно. До тех пор, пока я мог не смотреть на её задницу, в то время, как она наклонялась, чтобы погладить Бада, со мной все было в порядке.

Я попытался вспомнить буквы, но не смог найти слов, поэтому вместо этого спросил о том, как она оказалась в Чикалу Фолз, о ее семье и жизни в нашем маленьком городке. Я узнал, что Чикалу на самом деле было словом коренных американских кроу (прим. кроу — индейское племя в США) для песни чести. Джо знала всевозможные случайные факты о глубокой истории Запада.

Мои мысли ненадолго обратились к Финну. Смотреть на Джо так, как я, конечно, было не очень благородно, но она выдержала мой взгляд, делая большой глоток воды, и тут же я понял. Я бы рискнул всем, чтобы быть с ней.

Глава 10

Джоанна

Рычащая, защитная сторона Линкольна быстро стала моей новой любовью. Наша группа вела себя хорошо, и до сих пор я не слышала никаких других комментариев о том, что я женщина. Тем не менее, Линкольн смотрел им в спину весь день, пока мы шли по тропам.

Я знала, что, скорее всего, его реакция была вызвана его обучению или чувством чести, но я не могла не почувствовать восторг, когда думала об этом.

Я никогда не была той девушкой, которую защищает мужчина. Я была подругой. Младшей сестрой. Менее сексуальной соседкой и более незамужней библиотекаршей.

Учитывая мои прочные ботинки Schnee и коричневые штаны-карго, это было неудивительно. Я буквально носила мужские ботинки, потому что они даже не были женских размеров. Конечно, я любила кружевные лифчики, как и любая другая девушка, но в горах всегда нужно было быть практичным.

Опустив свой рюкзак на землю, я завела обе руки за бедра и потянулась назад, чтобы немного размяться. Было приятно знать, что день уже позади. Мы провели целый день в походе, останавливаясь вдоль реки, чтобы освежиться в воде.

Я провела большую часть своего времени, связывая и перевязывая рыболовные снасти, застрявших на деревьях, заменяя разорванные лески, или настраивая положение их рук, чтобы получить лучший заброс.

Находясь на улице, я могла дышать. Мне требовалось это; я знала это своими костями. Все, что мне нужно было сделать, это сосредоточиться, найти удивительные места для рыбалки и завоевать доверие людей. Мне не нужны были отвлекающие факторы в моей жизни прямо сейчас.

Уж точно не отвлекающие факторы в лице Линкольна Скотта.

Группа работала над установкой своих палаток на ночь — наше пребывание в более удобном домике продлится не раньше завтрашнего дня. Они расставили полукругом свои палатки. Брэндон, еще один гид, работавший на Финна и Линкольна, помог им с кольями и шестами. Он поставил с ними свою палатку, утверждая, что будет держать их в узде, но я знала лучше. Завтра у него тоже будет похмелье. Я была в этом уверена.

Я выбрала место, откуда могла присматривать за нашей группой, но достаточно далеко, чтобы дать им больше уединения. У них были эти свои мальчачие выходные, и я могла спать, не беспокоясь о ночной выпивке у костра.

Распаковав свое снаряжение, я увидела, что Линкольн устанавливает свою палатку недалеко от моей.

— Не будешь тусоваться с парнями? — спросила я.

— Не сегодня. Здесь вид лучше.

Вот дерьмо. Он ухмыльнулся? Он говорил обо мне? Ни хрена.

Мои щеки разлились теплом, и я попыталась убедить себя, что Линкольн определенно говорил о настоящем виде. Горы Монтаны были замечательны. В то время как на большей части штата оставались большие равнины, в горах они поднимались до обрывов, водопадов и сосновых лесов. Воздух был чистым, и вы могли видеть пейзаж на многие мили. В это время года скрытые ручьи и поляны будут покрыты розовыми и желтыми полевыми цветами.

— Как только мы тут все обустроим, можем отвести всех вниз, чтобы привести в порядок.

— Да, босс. — Он улыбнулся, когда я пошла в свою палатку, чтобы переодеться.

Ручей находился примерно в четверти мили к востоку от лагеря, не очень близко, но оно того стоило. Финн сказал, что во время похода в июне прошлого года он нашел его. Каменистая тропинка уступила место маленькому озерцу с пресной водой, посыпанной галькой, настолько чистой, что можно было видеть дно. Само озеро было окружено соснами со всех сторон, что придавало ему уединенный вид. С одной стороны был обрыв, уходящий в самую глубокую часть пруда. Несмотря на жару, вода плохо прогревалась, и когда я окунула в нее руки и сделала глоток, она была прохладной и освежающей.

— Хорошо, ребята, давайте потусим тут немного, искупаемся, приберём мусор, а потом вернёмся в лагерь на ночь.

Прежде чем я успела закончить произносить свою речь, один из парней побежал по утесу мимо меня, карабкаясь, чтобы добраться до вершины. С «ЮХУУ!» он прыгнул, как выстрел из пушечного ядра, с обрыва и с всплеском приземлился в глубокие воды.

Это вызвало стадный рефлекс: парни бросали снаряжение и снимали рубашки, чтобы броситься в воду. Через несколько минут началась игра «кто первый струсит»: один из парней внизу заявил, что другой должен отказаться от колбасы и пива.

Я засмеялась. Мужчины всегда были мальчишками в душе.

Линкольн стоял справа от меня. Я старалась не смотреть на него, когда он потянулся за спину, чтобы схватить воротник своей тесной серой футболки и стянуть ее через голову.

Даже в футболке и с рюкзаком я знала, что он выглядит хорошо, но черт возьми. Увидев Линкольна без футболки, у меня заурчало в животе, и я почувствовала теплую струйку влаги между ног. Руки у него были загорелые и рельефные — гладкие, с лёгким присутствием тёмных волос. Его грудь была не гладкой, а скорее покрытой тонким слоем темных волос, растущих по направлению к напряженному прессу.

Ниже его пупка волосы продолжались, и я представила, как облизываю именно это место, прямо над бедром. Задыхаясь, я опустила руку обратно в бассейн и прохладной водой коснулась лица и шеи.

Ещё раз рассматривая украдкой, я заметила темные татуировки, которые обвивали его верхнюю часть спины и бицепсы, спускаясь вниз по одной руке. Не подходя слишком близко, я не могла сказать, почему некоторые из них выглядели испорченными или неполными. Затем, когда мои глаза поднялись, я увидела бледно-розовые шрамы на его туловище и руке, прерывающие рисунки его татуировок.

Ранения.

Каким-то образом это сделало его более горячим, зная, что он сражался за свою страну, был мужественным и сильным, но все же уязвимым и человечным.

Я позволила себе глазеть, делая вид, что осматриваю свой рюкзак, пока смотрела, как он разговаривает с Брэндоном и еще одним гостем. Когда он сделал жест рукой, моё внимание привлекла татуировка на его правом предплечье.

Татуировка сильно пострадала, но было ясно, что это были крылья Валькирии.

Это совпадение? Знает ли Линкольн, что это я написала ему? Эти крылья никоим образом не имели ко мне никакого отношения… верно?

Вид крыльев Валькирии, испорченных последствиями войны на мускулистом предплечье Линкольна, вызвал у меня боль в груди. Внезапно мне понадобилось место, чтобы побыть одной. Мне нужно было перевести дух и взять себя в руки.

· · • ✶ • • • · ·

К тому времени, когда мы с Бадом вернулись к группе после прогулки по тропе, солнце уже опускалось ниже за горизонт. Нам придется собраться и вернуться в лагерь, если мы планируем успеть до наступления темноты. Я поймала взгляд Брэндона и вздернула подбородок.

— Хорошо, ребята, пора собираться, — крикнул Брэндон группе.

Когда остальные скомкали свои рубашки и снова надели туфли, он сказал мне:

— Я отведу этих хулиганов обратно в лагерь, если ты хочешь на минутку привести себя в порядок. Я позабочусь, чтобы никто не остался подглядывать.

Благодарная, я сказала:

— Ты лучший. У меня есть фонарик, так что я в порядке. Я ненадолго.

Он пошел дальше по тропе, но остановился, чтобы поговорить с Линкольном. Они оба посмотрели в мою сторону, но затем Брэндон повернулся и продолжил свой путь, а Линкольн остался на месте.

— Можешь идти, а я пока хочу освежиться. Я пойду следом за тобой, — я улыбнулась, надеясь, что он уйдет, прежде чем я брошусь на него.

— Извини, ничего не могу сделать. Финн убьет меня, если узнает, что я позволяю тебе бродить по лесу в темноте. И прежде чем ты остановишь меня, — он поднял обе руки, — это не имеет никакого отношения к тому, что ты женщина.

Я настороженно посмотрела на него.

— Медведи, — подмигнул он.

Я не могла не улыбнуться в ответ. Возможность позаботиться о себе и хотеть, чтобы кто-то захотел позаботиться о тебе, — две совершенно разные вещи.

Чувствуя прилив нервного возбуждения, я стянула футболку через голову и выскользнула из штанов, обнажая свой черный раздельный купальник. Хотя это не было бикини со стрингами, оно было достаточно маленьким, чтобы упаковать его, и делало мою грудь торчащей и круглой. Обычно я была одна, когда носила его, не в десяти футах от Линкольна Скотта.

Когда я заметила одобрительный взгляд, которым он меня одарил, я сделала мысленную пометку купить по одному комплекту в каждом цвете.

Я осторожно шагнула в прохладную воду, вдыхая холодный воздух.

— Просто прыгай, так проще, — сказал он.

— Тебе легко говорить, ты одет, — медленно ответила я, углубляясь.

При этом он бросил вызов моему взгляду и стянул с себя верх. Скинув обувь, он расстегнул пуговицу, затем молнию и спустил штаны, обнажая обтягивающие черные трусы-боксеры, не отрывая от меня взгляда. С озорной ухмылкой он взбежал по склону утеса.

На вершине он сделал три резких вдоха, прежде чем спрыгнуть с гребня. От его всплеска я промокла до нитки и завизжала, погружаясь глубже в воду.

— Ох, ЧЁРТ! — закричал он, вынырнув на поверхность: — Чертовски холодно!

Смеясь, я плеснула стену воды в его сторону.

— Я ж говорила тебе!

Мои зубы стучали, когда я плавала маленькими кругами. Прохладная вода плескала мои плечи, пока я смотрела на него. Твердое тело Линкольна разрезало воду, когда он проплыл круг в самой глубокой части озера. Его татуированный торс мерцал от воды, когда ручейки бежали между мышцами его спины. В ответ я почувствовала пульсацию между ног.

Он повернулся, плывя ко мне. Несмотря на прохладную воду, по телу разлилось тепло. Когда он стал ближе, то нырнул под воду, исчезнув в угасающем солнечном свете.

Оглядевшись, я не увидела Линкольна, плавающего под водой. Лес затих, и меня охватила волна беспокойства. Я держала уши востро. С «РAАХХХ!» он вырвался на поверхность, заставив меня закричать в ответ.

Мы оба рассмеялись, тяжело дыша. Между нами повисла тишина. Мой взгляд скользнул вниз по его лицу, по его прямому острому носу, к губам, блестевшим от воды. Он втянул нижнюю губу в рот, и я почувствовала, как у меня вырывается дыхание.

— Джо, — его пальцы скользнули вверх по моим бокам и двинулись к спине.

— Да, Линкольн, — сказала я, поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Если он не наклонится вперед и не поцелует меня, я растворюсь лужей в этом озере.

Руки Линкольна легли на мои бедра, пока ноги всё ещё мягко брыкались в глубокой воде. Он нежно потянул мои бедра вперед, его пальцы нежно впивались в плоть, пока я не прижалась к нему. Я почувствовала его твердую длину между нами, и у меня вырвался тихий вздох.

— Джоанна, — сказал он, водя руками по моей заднице и передвигая мои ноги, чтобы я могла оседлать его. Я обхватила ногами его талию и инстинктивно подвинула бедра вперед, чтобы почувствовать его длину на своем клиторе. Покалывание электричества излучалось через меня, когда он испустил тихий стон.

— Никто не называет меня Джоанной, — сказала я, задыхаясь, когда мое сердце колотилось в груди.

— Но ты моя Джоанна, не так ли? — сказал он серьезным, полным желания голосом, пытаясь найти ответ на моем лице.

Моя Джоанна.

В этот момент я знала. Всё это время Линкольн получал мои письма. Он читал их и знал, потому что я всегда подписывала их просто: Джоанна.

Глава 11

Линкольн

— Да, — тихо сказала она, и я почувствовал, как ее дыхание согревает мои губы.

Прежде чем она успела произнести это слово, я прижался к ней губами. Мой рот открылся, дразня и пробуя ее на вкус, когда мой язык скользнул по её. Я переместил руки вниз к её заднице и прижал её к своим бедрам, мой член напрягся, находясь между нами.

В моей голове бушевали тревожные звоночки. Я знал, что это было ошибкой, но, когда она обняла меня сзади за шею, мне было наплевать. Тело Джоанны было теплым, упругим и удивительным рядом с моим, и если это был единственный шанс почувствовать это, я воспользуюсь им.

Она прижалась ко мне лифом, и я поднял руку, чтобы найти её мягкую, круглую грудь, её напряженный твердый сосок. Мой большой палец коснулся его, и её бедра дернулись в ответ. Она застонала мне в рот, и я углубил поцелуй, дразня её язык своим. Я хотел поглотить ее, пока мой рот скользил по шее, облизывая, посасывая и кусая ее бледную кожу. У основания ее шеи я почувствовал стук ее сердца и погрузил язык в мягкую впадину на ее плече, и она ахнула.

— Черт возьми, Линкольн. Да.

Ее пальцы вцепились в мои волосы.

Ее голос вернул мои чувства к реальности.

Ты собираешься трахнуть подружку своего брата. Это неправильно. Что, черт возьми, с тобой не так?

Прервав поцелуй, я прижался лбом к ее, пытаясь восстановить равновесие. Я тяжело дышал, мои руки дрожали на бедрах Джоанны.

Кемпинг, озеро, лес.

Кемпинг, озеро, лес.

Кемпинг, озеро, лес.

Чёрт.

Мой старый трюк с переключением внимания временно сработал, когда я почувствовал, что мое дыхание замедлилось.

— Эй, вернись ко мне. — Она наклонила голову, пытаясь поймать мой взгляд. Когда она наклонилась, чтобы поцеловать меня, я повернул голову, и ее поцелуй коснулся моей шеи. Черт, даже это было приятно.

— Прости, Джоанна. — Мои руки предали меня, когда я осторожно отстранил её от себя.

Мы смотрели друг на друга, наши груди вздымались и опускались. Я увидел, как на её лице промелькнула тень боли, когда её челюсть дернулась, и она отвернулась от меня.

Двигаясь по воде, она подошла к берегу. Я как идиот наблюдал за ней, когда она обернула полотенце вокруг своего тела, обулась и пошла к тропе, ведущей к лагерю. Она схватила свой рюкзак и, свистнув Баду, который храпел у скалы, направилась к нашему лагерю.

Она не оглянулась.

Чёёёёёёёёрт.

Я потер глаза, всё ещё ощущая вкус Джоанны на своих губах, ощущение её тела рядом с моим.

Ты кусок дерьма. Ты знаешь, что Финн влюблён в Джоанну. Так много для чести, придурок.

Я по-королевски облажался. Весь день у меня росло ощущение, что Джо — это Джоанна. Не может быть, чтобы это была не она — ее время в Чикалу Фолз идеально совпало, ее случайное знание западной части Соединенных Штатов… но как только я увидел каракули маркера Sharpie на ее рюкзаке, я понял, что это она.

Почему Джоанна не могла быть кем-то другим? Финн уважает меня. А я крал его девушку из-под него, и в глубине души мне было всё равно. Каким братом это делало меня? Но в тот момент я должен был заполучить её. Глядя на неё, я словно видел, как часть моей души гуляет вне моего тела.

И вот она шла от меня, в лес, так как уже темнело.

Бормоча себе под нос, я вытащил задницу из воды, хватая на ходу одежду и пытаясь догнать её. Я изо всех сил пытался снова одеться и обуться, и, несмотря на мои длинные шаги, она держалась между нами на стабильном расстоянии.

Когда она завернула за поворот, в поле зрения появился свет от костра. Задыхаясь, я провел руками по волосам и сделал глубокий вдох, выходя из-под прикрытия деревьев. Я посмотрел направо как раз вовремя, чтобы увидеть Джоанну, застегивающую палатку.

Дерьмо.

Возле костра я мог слышать смех и тихую музыку группы. Брэндон поймал мой взгляд и в знак приглашения поднял кружку пива. Оглянувшись на палатку Джоанны, я потёр ладони о бедра и повернулся к группе.

— Эй, босс, иди выпей с нами пива, — позвал Брэндон, когда я подошел к ним. Огонь был больше, чем нужно, но его жар был приятным, так как горный воздух снижал температуру. Я схватил пиво и сел на перевернутое бревно.

Я смотрел на танцующее пламя, чувствуя, как жар обжигает моё лицо, и пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло. Я предал Финна. Я лапал женщину, которой платил за работу на меня. Наконец-то я нашел ту, которую искал только для того, чтобы с ума сойти и оттолкнуть её.

Я чувствовал, что разваливаюсь по швам; Джоанна потянула за одну нить, и я распутался у ее ног.

— У тебя всё хорошо, Линк? — низкий голос Брэндона вернул мое внимание к группе.

Сделав глоток пива, я кивнул. — Ага.

Я бросил взгляд через плечо в сторону палатки Джоанны. Было тихо, как будто она только что легла спать. Когда я оглянулся, Брэндон пригвоздил меня взглядом.

— Что?

— Чувак, у тебя всё плохо, — сказал он, покачал головой и тихо засмеялся.

Ощетинившись, я ответил:

— Заткнись.

Но в моём животе зашевелилась паника. Он знает. Он собирается рассказать Финну.

— Эй, — привлекая его внимание, я спросил: — Как долго ты её знаешь? — кивая головой в сторону палатки Джоанны.

— Джо? Черт, чувак, может быть, несколько лет? Рыбачил вместе с ней и Финном пару раз, что-то в этом роде… Зачем тебе? Что-то случилось?

Кивнув, я не сводил глаз с огня. — Я знаю, что они с Финном дружат со времен колледжа, но он никогда особо её не показывал.

— Ну, ты его винишь? Господи, ты только посмотри на неё… — добавил он.

Двое мужчин у костра передавали друг другу фляжку, когда один из них добавил:

— Я бы проверил, нужен ли ей поцелуй на ночь, но, похоже, будто за ней гонится бешеная собака.

Прежде чем я успел встать и ударить его кулаком по лицу, Брэндон оборвал его:

— Не время, чувак.

Горячая капля пота скатилась по моей спине. Мысль о ком-то, особенно об этих слащавых мажорах, рядом с Джоанной заставляла мои уши гудеть, а пульс учащаться. Мой кулак сжался, сдавив банку пива. Знакомое чувство ярости, от которого я не мог избавиться со времени службы, кипело прямо под поверхностью.

Посмотри на себя, ты сумасшедший. Сумасшедший, который слишком стремится пройтись по голове своего брата ради неё. Заслужил ли он это? Она?

Я допил пиво, хотя оно было кислым на языке. Я схватил еще одну банку, но пил молча, пока остальная группа перекидывалась дерьмом вокруг костра. Время от времени кто-то настороженно смотрел на меня, но в основном держался особняком.

Допив второе пиво, я встал. — Ну, я заканчиваю вечер. Спасибо за пиво.

— В любой момент. — Брэндон кивнул. Я бросил пустую банку в пакет для мусора и направился к своей палатке.

Дойдя до конца тропы, я посмотрел то на палатку Джоанны, то на костер. Я знал, что вероятность того, что кто-то с ней свяжется, невелика, но я всё ещё не мог выкинуть из головы их ехидные комментарии. Просматривая деревья, я думал о ней.

Она была такой умелой — больше, чем большинство мужчин, по моему мнению. Она брала рыбу, не корчась, привязывала леску, лазила по оврагам, и ее инстинкты были на высоте. Несколько раз она предлагала пойти вверх по течению или попробовать новое место, и когда мы прислушались, у нас начало ловить. Эта женщина не нуждалась в моей защите.

Я коротко улыбнулся. Я не мог перестать думать о том, как мое тело отреагировало на ее. Похоже, она тоже это почувствовала, но я не был уверен. Думала ли она, что я мудак, раз набросился на неё? Был ли я таким же плохим, как остальные? Я стиснул зубы при этой мысли.

Я не мог позволить этому случиться снова. Мне нужно было держать под контролем свои желания, свой темперамент, свою чертову жизнь. Если бы я смог доказать, что верен Финну, и забыть о тепле, которое я чувствовал в воде, я мог бы заставить себя ничего не чувствовать. Заткнуться, пережить это и забыть все чувства, которые Джоанна вытащила на поверхность.

Я всё ещё был морским пехотинцем. Честь и долг были принципами, по которым я всегда буду жить.

Решительно кивнув, я полез в свою палатку и вытащил из рюкзака брезентовую накидку. Застегнув молнию и засунув руки в карманы, я сел у подножия дерева рядом с палаткой Джоанны, находясь между костром и ней. Теперь моим долгом было контролировать ситуацию, и я не собирался рисковать рядом с шумной группой пьяных похотливых придурков.

К черту этих парней.

Прислонившись головой к твердой коре дерева, я закрыл глаза. Я провел больше ночей, спя в неудобных местах, чем наоборот, когда служил, но я также знал, что даже если ваше тело отдыхает, то разум — нет.

Мне приснилась красивая и свирепая Валькирия, парящая над безжизненными телами павших воинов. Дым клубился над полем, завиваясь вокруг тел. Мои сломанные, обугленные руки потянулись к ней, пока я полз по грязи в ее направлении. Я умолял ее взять меня с собой. Приземлившись, она встала, бронежилет плотно прилегал к её мускулистому телу, руки уперлись в бедра и уставились на меня. Взглянув на меня серо-зелеными глазами, она ухмыльнулась. Умоляя, я продолжал идти вперед, подтягиваясь к ней. Расправив крылья, она повернулась, оставив мою душу позади.

Глава 12

Джоанна

Я вышла из палатки и почувствовала, как холодный, влажный горный воздух пробежал по моей спине. Я дунула горячим дыханием на руки и попыталась растереть их потеплее. Я застегнула куртку, собрала волосы в небрежный пучок и направилась вниз, чтобы разжечь костер, чтобы мы могли приготовить приличный завтрак.

Я посмотрела на палатку Линкольна. Я все еще чувствовала себя немного разбитой после того, как целовалась с ним в воде только для того, чтобы он оттолкнул меня. Слегка вздохнув, я закрыла глаза и позволила себе снова представить его губы на себе. Это было невероятно, когда его щетинистая челюсть провела по моей коже. Прошлой ночью я пошла прямо в свою палатку, но правда в том, что я лежала без сна, снова и снова прокручивая это в своем уме.

Он хотел меня прошлой ночью, я знала это, но в мгновение ока он отверг меня, и я не знала почему.

Потому что такие мужчины, как он, не выбирают таких женщин, как ты.

Пнув камешек при этой мысли, я смотрела, как он падает к дереву рядом с моей палаткой. Когда он лязгнул о кору, я увидела, что у его основания есть углубление, а рядом с ним туго свернуто одеяло. Кто-то просидел там всю ночь? Я огляделась, чтобы увидеть, не ушел ли кто-нибудь из нашей группы, но в тусклом свете рассвета было жутко тихо.

Неуверенная, я направилась к другим палаткам, Бад потянулся и пошел рядом со мной. Брэндон носил наши припасы, поэтому мне нужно было взять у него ингредиенты, чтобы приготовить для группы простой завтрак.

Подойдя, я увидела, что Линкольн уже проснулся.

— Доброе утро, — сказал он хрипло. Он не взглянул на меня, а продолжал вытаскивать вилки из пакета с припасами Брэндона.

Хорошо. Может быть, он не собирается делать это странным.

— Доброе утро. Ты рано встал. — Я улыбнулась, пытаясь вести себя непринужденно. Линкольн выглядел суровым, сексуальным и немного усталым.

— Я не против утра, — сказал он. — Так тише.

При этом он посмотрел на меня. В тусклом свете его глаза казались темно-синими, и мне захотелось свернуться клубочком в его толстых объятиях, но мы оба быстро отвели взгляд. Убрав с этой мыслью волос со лба, я осмотрела то, с чем мы работаем.

Линкольн подложил поленья в огонь и уже приступил к завтраку. Он сделал небольшое пространство рядом с углями, достаточно близко к огню, чтобы подогреть еду, но не настолько близко, чтобы оно могло сгореть.

— Что у нас есть в меню? — спросила я, оглядываясь и чувствуя себя бесполезной.

— Завтрак буррито.

Мои глаза загорелись. Я любила хороший буррито на завтрак. На самом деле, это была моя любимая походная еда. Мой желудок заурчал при этой мысли. Я хихикнула.

— Извини.

Он улыбнулся и посмотрел прямо на меня. — Я позабочусь о тебе, Джоанна.

Я уверена, что он имел в виду завтрак, но мое тело действительно читало между строк, и его слова согрели меня. Мое сердце бешено колотилось. Он назвал меня Джоанной прошлой ночью и сегодня утром. Моя Джоанна, сказал он. Я улыбнулась про себя и медленно выдохнула, желая успокоить ад.

Линкольн тыкал палкой в огонь, где были завёрнутые в фольгу небольшие упаковки. Протянув руку вниз, он поднял одну, подбросив ее туда-сюда между ладонями.

Он свернул маленький буррито между ладонями и повернулся ко мне. Я протянула руку, чтобы взять его, и когда он вложил еду в мою перевернутую ладонь, то провел пальцами по коже на моей руке. Его руки были теплыми и грубыми, и мне пришлось сдерживать себя, чтобы не застонать вслух.

Присев на бревно у костра, я развернула свою малышку-буррито. Сверху шел пар, но я была так голодна, что щедро откусила.

— М-м-м, — сказала я, закрывая глаза. Это был самый вкусный буррито в мире, я была в этом уверена.

— Осторожнее с такими звуками, — низким голосом прошептал Линкольн мне на ухо. Я открыла глаза и увидела его лицо рядом с моим, глаза улыбались, когда он поставил чашку горячего черного кофе на землю у моих ног. Бабочки в моём желудке затрепетали.

Я посмотрела на его полные губы. Я хотела спросить его о том, что произошло прошлой ночью в воде. Мы просто собирались сделать вид, что этого не было? Он был расстроен, что мы поцеловались?

Перестаньте пялиться на него.

Пока я собиралась с духом, до группы донесся запах завтрака и кофе, и все они, спотыкаясь, начали вылезать из своих палаток. Линкольн выпрямился и вернулся к огню. Как я и подозревала, у каждого из них были затуманенные глаза и похмелье, включая Брэндона. Постанывая или протирая глаза, они неторопливо направились к нам, разрушая чары. Я бросила последний кусок буррито Баду и встала.

Я бросила последний взгляд на Линкольна и обнаружила, что он смотрит на меня. Я слегка улыбнулась ему, но его глаза были суровы. Мускул на его челюсти напрягся. Почему он вдруг так напрягся? Я сделала что-то не так?

Дыши. Просто делай свое дело и перестань беспокоиться об этом. Он не заботится о тебе.

Неожиданно мои глаза затуманились слезами. Мне предстоял долгий день сопровождения, и я не могла провести его, беспокоясь о том, означает ли что-нибудь тот разгоряченный момент прошлой ночи. Это не так. По крайней мере, для него. Я глубоко вздохнула и повернулась спиной к группе, чтобы проверить наше снаряжение, прежде чем мы отправимся в путь.

После того, как ребята оправились от сильнейшего похмелья, мы собрали лагерь и пошли вверх по хребту. План состоял в том, чтобы пройти пешком вдоль подножия горы, останавливаясь, чтобы порыбачить по пути к домику. Если мы хотим добраться до домика до наступления темноты, нам нужно двигаться дальше.

· · • ✶ • • • · ·

— Хорошо, давайте попробуем узел Олбрайт. Это должно уберечь твою леску от разрыва, когда ты нацепишь силиконовую приманку, — небрежно сказала я Шону, одному из парней в поездке.

Мы стояли по щиколотку в прозрачной реке, вода журчала мимо нас по гладким камням, а он смотрел на это. Я намеренно замедлила движения, давая ему увидеть, как я завязываю узел.

— Это немного тяжелее, с десятью оборотами, но когда ты его установишь, эта рыба никуда не денется, — продолжила я. Я зажала три лески между пальцами и намотала их друг на друга — узел, который я могла сделать во сне. Туго натянув леску, я закрепила узел, а затем обрезала конец лески.

— Все готово, — сказала я, бросила его катушку и отошла.

— Спасибо, Джо. — Шон наклонил голову.

Мне нравилась эта часть рыбалки. Конечно, всегда будет волнение от ловли, но больше всего мне нравилось учить людей узлам, рыбе, стойке и всему. Рыбалка на поплавок и приманку в озерах была забавой, но ловля нахлыстом была искусством.

Я отступила назад, чтобы дать ему достаточно места для практики в технике. Он был немного резким в своих движениях, и ему было трудно поместить мушку в место, где ее могла бы увидеть мигрирующая рыба.

— Ты не возражаешь, если я дам тебе несколько советов? — спросила я. Вмешаться, чтобы предложить помощь, считалось деликатным. Иногда меня встречали с безразличием, иногда даже с гневом. Очевидно, быть девушкой означало, что я не могу быть хорошим рыбаком.

— Да, это было бы здорово! — ответил Шон.

С облегчением я побрела вперед по воде. Он передал свой удочку и осторожно отошел к берегу, чтобы видеть, что я делаю.

— Следи за моей позицией, — я немного подпрыгивала на ногах, чтобы привлечь его внимание к постановке стопы, — но, что более важно, следи за движениями моих рук, — проинструктировала я, отводя руки от тела. — Это тонко, но, если ты думаешь об этом как о танце, леска должна плавать там немного лучше.

Ритмично я начала двигать леску вперед и назад. Я двигалась всем телом, ощущая вес удилища в руках и ощущая приливы и отливы лески на удочке. Обучение ловле рыбы нахлыстом было так сложно объяснить, потому что во многом это было связано с ощущениями. Когда я почувствовала, что время пришло, я выпустила леску в воду, поместив ее вокруг группы небольших камней, которые торчали над поверхностью.

Я наклонила голову к Шону, жестом приглашая его выйти вперед.

— Попробуй в этом месте минуту. Позволь ей уплыть вместе с водой и посмотри, что получится. Затем ты можешь попробовать использовать это место еще несколько раз.

Шон подошел, и я отдала ему удочку, отступив назад. Через несколько секунд большая рыба набросилась на муху, зачерпнув ее ему в рот.

— Есть! — закричала я.

Шон установил крючок и начал наматывать, широко улыбаясь. Его волнение было заразительным, когда он кричал и кричал на других парней в группе. Все зааплодировали в ответ.

Я улыбалась, оглядывая остальную группу, рассеянную вниз по течению, когда мои глаза встретились с глазами Линкольна. Он был ближе, чем я помнила, и его глубокие голубые глаза смотрели на меня. Он слегка улыбнулся, затем, кивнув головой, повернулся.

Клянусь богом, с такой улыбкой человек мог испепелить любой комплект трусиков в радиусе ста миль. Одетый в рыбацкие сапоги, вы бы не подумали, что кто-то выглядит особенно сексуально, но, черт возьми. Мой взгляд задержался на широкой груди Линкольна, рубашке, тесно облегавшей его бицепсы и грудь, и переместился к его тонкой талии и толстым бедрам. Он выглядел сильным и крепким, когда шел по берегу, проверяя других гостей.

Вспышка жара ударила мне в щеки, и я почувствовала, как что-то свело в животе. Я думала обо всех тех грязных вещах, которые Линкольн должен был сделать со мной — вцепиться мне в волосы, притянуть к себе и поцеловать из меня всё, горячо, глубоко и влажно, — когда мои мысли прервал звон телефона.

Финн: Эй, Банана! Как дела? Рассказывай мне всё.

Я играла внутренней стороной нижней губы, думая о его сообщении. Ну, может быть, я не буду рассказывать ему всё.

Я: Привет! Всё идет хорошо. Еще несколько часов, и мы будем в домике… и это хорошо. Мне нужен душ. Ты в порядке?

Финн: Если не учитывать то, что ЧЕРТОВСКИ скучно?

Я: Ты будешь жить.

Финн: Бессердечная.

Мне так хотелось рассказать Финну о том, что случилось с Линкольном в воде, но в то же время это было странно. Финн был одним из моих лучших друзей, но это был его брат. Тем не менее, любопытство взяло верх надо мной.

Я: Линкольн был интересным дополнением к поездке.

Когда Финн не ответил сразу же, в моем теле зазвенел крошечный тревожный звоночек. Я не знала, что думать о его молчании. Будет ли он злиться?

Финн: Интересным, да? Я нахожу это интересным.

Ну, дерьмо. Я должна была знать, что Финн видит меня насквозь.

Я: Хорошо, мне нужно уже идти. Забудь, что я что-то сказала. Не делай это странным.

Финн: Будь хорошей, не делай того, чего не сделал бы я!

Финн: К твоему сведению — тут много свободы действий.;)

Смеясь, я положила телефон обратно в карман и подумала о том, как здорово было бы, если бы Финн был с нами. Он был отличным товарищем по рыбалке — никогда не теснил меня, был готов ко всему и спокойно относился к тишине. Единственная проблема заключалась в том, что Линкольн становился очень тихим и задумчивым, когда мы втроем были вместе, и я не могла понять, почему.

Они были братьями, но из того, что я могла сказать, Финн был ближе ко мне, чем к Линкольну, и это заставило меня переживать за них обоих. Я знала секреты Финна, а он знал мои. Во всяком случае, большинство из них. Было бы хорошо, если бы Финн наконец смог поговорить со своим братом. Выпустил всё. А до тех пор я планировала держать свое растущее влечение к угрюмому старшему брату Финна при себе.

Когда солнце скрылось за хребтом, мы направились к домику Чейни. Принадлежавший паре пенсионеров, это был отель типа «постель и завтрак», ориентированный на рыболовов и отдыхающих вокруг реки. Финн и Линкольн использовали собственность Чейни как промежуточный пункт в поездке. Это позволяло гостям отдохнуть, принять душ, получить горячую еду и поспать в мягкой постели.

Я, например, с нетерпением ждала возможности раствориться в мягкой кровати.

В общем, это был отличный день. Рыбалка была удачной, и группа, казалось, смягчилась к женоненавистническим шуткам и комментариям. Все, что мне потребовалось, это помочь Шону поймать отличную рыбу, и они все стремились спросить меня о советах и хитростях до конца дня.

После того, как наша группа прибыла на место, мы решили поужинать, пока еда была горячей, прежде чем распаковывать вещи. Миссис Чейни была очаровательна, обожала каждого гостя, который ее посещал. На ужин она приготовила тушеную говядину с самыми мягкими дрожжевыми булочками, которые я когда-либо ела. Она даже приготовила домашний яблочный пирог на десерт. После того, как последние два дня жили за счет походной еды, это был просто рай.

Как только мы наелись, миссис Чейни раздала нам комнаты. Ее красивый курсив был написан на крошечных кусочках белого картона. Когда ребята получили свои комнаты и разошлись по парам, мое сердце упало.

Линкольн и Джо: Каменная муха 8

Я уставилась на маленькую карточку в своей руке, а затем перевела взгляд с Линкольна на миссис Чейни.

— Эм, простите? Миссис Чейни? Думаю, здесь, наверное, какая-то ошибка, — сказала я.

Она мило посмотрела на меня.

— Ну, видите ли, я Джо… без «н». Я Джоанна, — сказала я, положив руку на грудь. — Думаю, у меня должна была быть своя комната. — Я украдкой взглянула на Линкольна, но не смогла прочитать выражение его лица.

Миссис Чейни посмотрела на мою карточку, как будто там была какая-то ошибка.

— О, боже мой, — сказала она. — Это будет проблемой. Когда было бронирование, то рассчитывалось на восемь гостей, четыре комнаты.

Мой рот слегка приоткрылся, и из горла вырвался тихий звук.

— Конечно, вы можете найти решение, миссис Чейни, — сказал Линкольн. Он взглянул на меня, только мельком.

— Мне очень жаль, но мы полностью загружены сегодня вечером, — продолжила она. — У нас нет свободных кроватей.

— Хорошо. Это не проблема, мы разберемся. Спасибо, миссис Чейни. — Линкольн улыбнулся милой старушке, отпустив ее. Он повернулся ко мне.

Мое лицо покраснело. Я не была уверена, что мы собираемся делать, потому что мысль о том, чтобы делить комнату с Линкольном, заставила волну желания врезаться в волну паники внутри меня.

— Я могу спать в палатке снаружи. — Его глаза были опущены, когда он говорил. — Нет проблем.

— Не глупи. Мы можем разделить комнату, — сказала я. Слова вырвались прежде, чем я успела их вернуть.

Он медленно посмотрел на меня и выглядел неуверенным, что ответить.

Несмотря на покалывание энергии, пробегающее по мне, я удвоила аргументы:

— Сегодня вечером будет холоднее, и уже слишком поздно собирать дрова. К тому же, кто знает, открыты ли какие-нибудь из ее кемпингов. Всего на одну ночь, не такая уж большая проблема. Верно?

— Верно, — сказал он, улыбаясь.

Моё тело говорило мне, что это действительно большая проблема.

Глава 13

Линкольн

Я должен был настоять на том, чтобы спать снаружи. Отморозить свою задницу на неудобной земле должно быть лучше, чем мысль о том, что Джоанна спит всего в нескольких шагах от меня, и я вынужден держать свои руки при себе.

Я хотел быть джентльменом, поступить правильно. Когда я предложил спать снаружи, я был полностью готов сделать это. Но как только она начала болтать о том, почему я не должен этого делать и что делить комнату не имеет большого значения, я не стал сопротивляться.

Так же, как и истязать самого себя, придурок.

В некотором смысле, это было окончательное испытание воли. Весь день я наблюдал за Джоанной. Она представляла собой завораживающее сочетание мягкости и силы. Она охотно помогала всем, кто был готов слушать. Она улыбалась — боже, эта улыбка меня зацепила — и шутила. У Джоанны был такой простой и легкий характер. Она пачкала руки и не боялась вкладываться в работу. Она усердно работала весь день, и я уважал ее гораздо больше из-за этого.

Не осталось незамеченным и то, как выглядела ее задница, когда она взбиралась по горным хребтам, и то, какими стройными и сильными были ее плечи и руки. Не раз мне приходилось напоминать себе, что Джоанна абсолютно запрещена. Мне ещё предстояло выяснить, что происходит между ней и Финном, но тут ещё дело в том, что у меня дурная голова. Но я не мог выбросить из головы ни её, ни её письма. Моя рука двинулась к сложенной бумаге в кармане.

Теперь, стоя в дверях комнаты «Каменная муха 8», я не мог не задаться вопросом, что, черт возьми, я собирался делать. Комната была маленькая, но чистая. У противоположных стен стояли две двуспальные кровати с подходящим покрывалом в клетку охотничье-зеленого цвета. Я включил свет и увидел, что маленькая ванная была единственным местом, где мы могли бы уединиться друг от друга. Меня охватила волна беспокойства, когда я подумал о том, что она спит так близко ко мне. Что, если бы мне приснился еще один кошмар, и она была бы рядом, чтобы увидеть, как я паникую и веду себя как сумасшедший?

Чёрт.

— Дамы вперед, — сказал я, приглашая ее зайти. Да, я был вежлив, но не настолько вежлив, чтобы снова не оценить ту задницу с наклоном головы.

— У тебя есть предпочтения? — спросила она, указывая между двумя кроватями.

Я просканировал комнату. Мои инстинкты остро ощущали все входы и выходы, и я точно знал, где она будет в наибольшей безопасности.

— Я займу эту, — сказал я, кладя свой рюкзак на ближайшую к двери кровать.

Конечно, я знал, что Джоанна более чем способна, и здесь не было никаких реальных угроз, но будь я проклят, если не встану между ней и тем, кто войдет в эту дверь.

Устало вздохнув, Джоанна откинулась назад и плюхнулась на кровать напротив.

— О-о-о, боже, как удобно. Просто разбуди меня утром, — она рассмеялась, её глаза закрылись.

Я улыбнулся ей, потому что она была чертовски очаровательна.

— Я собираюсь пойти в бар выпить пива с Брэндоном, чтобы спланировать завтрашний день и поход обратно вверх по реке. Я выведу Бада, и он сможет потусоваться со мной. Не стесняйся привести себя в порядок или делать всё, что тебе нужно, — сказал я ей.

Она повернула ко мне голову и вздохнула.

— Отлично. Я встаю. — И со стоном она начала собирать одежду для душа. — Спасибо. — Она снова улыбнулась мне, и это выстрелило мне прямо в живот. Я щелкнул языком, призывая Бада следовать за мной, и мы тихо вышли из комнаты.

Мне действительно не нужно было разговаривать с Брэндоном. Этот поход был стандартным и был запланирован несколько месяцев назад, но я никак не мог находиться в комнате и слышать, как Джоанна принимает душ, когда нас разделяет только тонкая стена. Одна только мысль о теплой воде, стекающей по ее гладким мышцам, заставила мой член ожить. Я должен был выйти из этого пространства. Мне нужно было дышать. Слегка поправив штаны, я схватил ключ от номера и направился к бару, не оглядываясь на нее.

Дальше по коридору на первом этаже располагался большой бар. Это был «бар чести», где вы брали всё, что хотели, но оставляли номер своей комнаты для оплаты позже. Мне нравилось очарование маленького городка, и я надеялся, что никто не воспользуется добротой мистера и миссис Чейни.

Шон, Брэндон и несколько других гостей сидели вокруг бара. Некоторые играли в карты, а другие смотрели бейсбольный матч по телевизору. В основном мы вели светские беседы, которые меня не интересовали, и Бад терпел все возможные почесывания ушей.

Я не мог выкинуть Джоанну из головы.

Я вспомнил все те годы, когда читал ее письма, и тот факт, что теперь она была прямо здесь. Это был полный бред. Из всех сценариев, которые я разыгрывал в уме, как найти ее, этот не был одним из них.

Она буквально была на периферии моей жизни в течение многих лет, и мы никогда не пересекались. Весь день я повторял это снова и снова. Как мы никогда не встречались прежде, если она была такой частью жизни Финна? Она здесь училась, даже жила тут же, в Чикалу, несколько лет, черт возьми. Может быть, Финн прятал ее — держал для себя.

Отпив пива, я подумал о нем. Он не был слизким — далеко не так. Он был самым милым человеком на планете.

Финн и я медленно отдалялись друг от друга даже за те годы, что я был дома. Конечно, мы работали вместе и очень хорошо ладили, но мы не тусовались. Я знал, что он этого хотел — он много раз приглашал меня, — но, если не считать игры в покер с Колином и Декером, это было довольно ограничено.

Это потому что ты придурок.

— Каково это снова быть гидом? — спросил Брэндон, опускаясь на табурет рядом со мной.

Я проворчал в ответ.

— Тебе следует делать это чаще, — продолжил он. — Финн много говорит о том, как весело вы вдвоем проводили время. Он скучает по тебе, чувак.

При этом я посмотрел на Брэндона, чье внимание было приковано к игре. Не зная, что с этим делать, я сделал еще глоток. Я многого не знал о Финне и его жизни вне работы. Включая Джоанну? Если нет, то почему он никогда не говорил о девушке и не приводил никого к маме на воскресный ужин?

Меня грызла мысль, что мой родной брат практически чужой. Чувствуя беспокойство, я допил пиво, заполнил бланк для миссис Чейни и вернулся в комнату.

Как только я добрался туда, я стоял перед закрытой дверью, как идиот. Я подумал о Джоанне, стоявшей за дверью, — она спала? Как выглядела ее пижама? Я позволил себе представить, как она лежит на кровати и ждет меня.

Помедленнее, тигр.

Я вздохнул и тихонько открыл дверь. Бад подбежал к той стороне комнаты, где находилась Джоанна, и стал вертеться кругами, пока не нашел удобное место на полу.

Я мог видеть ее тело, спрятанное под одеялом, спиной ко мне. Лампа на маленьком столике между кроватями была оставлена включенной, и на моих губах играла улыбка. Она была милой и внимательной, и одна только мысль о ней так близко приводила меня в ярость.

Весь день я пытался выкинуть её и её шелковистые волосы из головы. Я хотел смотреть на неё и ничего не чувствовать, и весь день я с треском провалился. Разочарованный, я взял свежую одежду из рюкзака и направился в ванную, чтобы принять душ. Мне нужно было смыть этот день с себя.

Я был так взволнован, что сделал воду настолько горячей, насколько это было возможно, не обжигая при этом кожу. Она понятия не имела, что она со мной сделала. Смотреть на её грациозные забросы, её улыбку, думать о том, как отзывалось её тело, когда мы целовались в воде. Мой член был таким твердым, что было больно.

Пар поднялся вверх, и горячая вода полилась мне на плечи. Я потер затылок, где Джоанна обняла меня. Я все еще чувствовал ее тело, переплетенное с моим, прижатое ко мне, когда я держал ее.

Закрыв глаза, я схватился за твердую эрекцию. Поглаживая вверх и вниз. Я представил себе мягкую кожу Джоанны, когда прижимал ее обнаженное тело к своему. Переплетение конечностей, когда я провел языком по ее шее. Я практически чувствовал, как ее твердые розовые соски касаются меня. Какие звуки она будет издавать, когда я возьму этот маленький твердый пик в рот?

Мой член пульсировал в ответ. Я сжал сильнее и погладил быстрее. Не открывая глаз, я позволил себе эту фантазию — ту самую, которая была у меня каждый день с тех пор, как я увидел ее в баре.

Голова Джоанны запрокинута назад, ноги расставлены, пока я пробую её на вкус. Я знал, что её киска будет лучшей вещью, которую я когда-либо пробовал. Темнота затмевает эти зелено-серые глаза, когда я приближаю её к кульминации, прежде чем остановиться. Я хотел просунуть головку своего члена между складками этой мокрой киски и почувствовать, как её тепло обволакивает меня.

Упираясь одной рукой о плитку, я продолжал сильнее дрочить член. Я хотел поддаться этому и всем моим фантазиям о Джоанне. Мышцы моих плеч напряглись, когда я приближался к кульминации. Я хотел отдаться ей и почувствовать, как она сходит с ума так же, как она заставила меня чувствовать себя.

Я почувствовал знакомое давление моих яиц, которые вот-вот взорвутся. Мне так сильно хотелось кончить с мыслями о Джоанне подо мной, когда я заставил её распадаться.

Громкий, сильный лязг заставил мою голову вздрогнуть, и мои глаза распахнулись, чтобы увидеть Джоанну в зеркале сквозь пар душа, прислоненную к раковине, с широко открытыми глазами, уставившуюся на меня с моим членом в руках.

Глава 14

Джоанна

Я не подкрадывалась к нему, клянусь богом.

Когда Линкольн ушел и предоставил мне уединение для того, чтобы привести себя в порядок, я так и сделала. Ванная была маленькой, но аккуратной, а горячая вода творила чудеса с моими напряженными мышцами. Я прислонилась головой к плитке, позволяя воде мучить боль между лопатками.

День был ничуть не хуже других. Рыба клевала, я смогла научить клиента чему-то новому, а погода была солнечной и теплой. Я была очень уставшей — удовлетворённой после хорошей тренировки — но напряжение, которое я чувствовала в своем теле, было вызвано не только километрами, которые мы проехали сегодня. Я была взвинчена.

Следуя за водой, я провела ладонями по плечам, груди, бедрам.

Будут ли руки Линкольна такими?

Мысль о том, как он пробегает по мне своими широкими грубыми руками, заставила меня застонать про себя, пока я гладила свои больные конечности. Мои мысли остановились на нем. Мне хотелось провести пальцами по его густым волосам и вниз по шее. Я хотела увидеть вблизи, как выглядят татуировки на его руках. Я задавалась вопросом, все ли они были повреждены, и есть ли у него ещё какие-нибудь, которые я могла бы обнаружить.

Я представила, как он прижимается ко мне в душе. Чувствуя его длинное худое тело на своей спине, когда вода струится по моим бедрам. Я хотела открыться ему, почувствовать себя обнаженной, незащищенной и женственной в его объятиях. Мои бедра сжались при мысли о том, как кончики его пальцев пробегают по передней части моих ног и вверх, ближе к моему ядру.

Возьми себя в руки, Джо. Для него это не так.

Неудовлетворенная, я вздохнула и позволила горячей воде стечь по моему лицу. Я выключила воду, вытерла полотенцем тело и волосы. Надев свободную майку и пижамные шорты, я вышла из ванной и встала между двумя нашими кроватями. Обниматься с Линкольном, наверное, было бы здорово. Его сильные руки обвили бы меня. Покачав головой, я включила небольшой свет между нашими кроватями, — чтобы не было так темно, когда он вернется — и закуталась в толстые одеяла моей кровати. Я глубоко вздохнула.

Что Линкольн делал внизу в баре? Думал ли он обо мне и о горячих моментах, когда мы ловили друг друга взглядами прежде, сегодня днём? Хотел ли он поцеловать меня снова?

Девочка, у тебя всё плохо. Ты для него просто подруга Финна. Это была ошибка. Перестань смотреть между строк.

Блин, мой внутренний голос иногда был настоящей стервой. Я перевернулась спиной к двери и попыталась заставить своё тело расслабиться. Глубокие вдохи.

Все еще не оправившись от фантазии в душе, я уловила щелчок ключ-карты от комнаты. Мое тело напряглось, и я притворилась спящей. Линкольн вошел в комнату так тихо, что я почти ничего не слышала, кроме Бада, устроившегося поудобнее у изножья моей кровати. Через несколько секунд я узнала шум душа и судорожно выдохнула.

Остановись. Хватит. Представлять его. Голым.

Это было невозможно. Реальный объект моей ранней влюбленности в двадцать с небольшим (хорошо, хорошо. Нынешняя влюбленность) был голым, между нами была только стена, и он думал обо мне, как об одном из парней. Желая думать о чем-нибудь другом, меня осенило, что я забыла почистить зубы.

Блин. Я знала, что могу подождать, но я действительно не хотела иметь дело с горячим и мокрым Линкольном, который, вероятно, будет пахнуть свежестью, чистотой и мужественностью сразу после душа.

Просто проскользни туда, почисти зубы и вернись в постель.

Мой внутренний голос мог быть стервой, но стерва была еще и подлой. Линкольн недавно зашел в душ, так что шансов быть пойманной было мало. Я схватила зубную пасту и зубную щетку и тихонько направилась к двери ванной. Она была приоткрыта, поэтому я тихо толкнула ее.

Включив воду на струйку, я намочила зубную щетку, добавила пасты и почистила зубы так быстро, как только могла. Прополоскав рот, я совершила роковую ошибку, взглянув в зеркало.

Сквозь дымку пара стоял Линкольн, одной рукой на плитке, другой на своем толстом твердом члене. Черт возьми, он был большим. Он гладил его по всей длине, закрыв глаза. Я знала, что должна отвернуться, это было вторжением в личную жизнь, но я не могла. Меня обволакивал пар, и я была приклеена к одной месту. Мышцы его спины дернулись, и я восхитилась замысловатыми татуировками, проходившими по его туловищу и спине. Как я и подозревала, большинство из них были рассечены и испорчены шрамами. Было безумно жарко.

Его круглая задница и бедра слегка выдвинулись вперед, когда он снова и снова водил кулаком по себе. Я никогда не видела ничего более чувственного и прекрасного за всю свою жизнь. Моя рука нащупала горло, и я ощутила биение сердца под кожей. Правая рука потянулась назад и схватила раковину, с грохотом сбив зубную щетку и пасту на пол.

Чёрт.

От этого звука у Линкольна сразу же повернулась голова. Он пригвоздил меня своим взглядом, и я не могла пошевелиться. Из моего горла вырвался тихий звук, но я не могла найти слов. Мои глаза бегали по его обнаженному телу. Все внутри меня кричало: «О, черт возьми, да», но всё, что я могла выдавить, было кротким:

— Мне очень жаль.

Я убрала волосы со лба и попыталась уйти, когда услышала тихое ворчание:

— Джоанна.

Я сделала паузу и повернулась, чтобы увидеть, как Линкольн выходит из душа, вода стекает по его телу, а пресс напрягается от прерывистого дыхания. Его член всё ещё был твердым, как камень.

— Да, — прошептала я. Это был и ответ, и приглашение, и мы оба это знали.

Линкольн сократил расстояние между нами и прижался своим ртом к моему, толкая мою поясницу к раковине. Его язык вторгся в мой рот, влажный и твердый, когда он пожирал меня.

Рука Линкольна скользнула вниз по моему бедру, к заднице, а затем к бедрам, когда он поднял меня, чтобы усадить на столешницу. Я чувствовала, как его толстый член упирается в тонкую ткань моих пижамных шорт, и моё тело гудело. Я обхватила ногами его изящную талию и наклонила бедра вперед, желая почувствовать его на себе.

Я провела пальцами по его волосам, схватив темные пряди и слегка оттянув голову назад, чтобы лизать и целовать щетину на его подбородке и шее. Скрежет его бороды о мои губы и язык пронзил меня до глубины души.

Мы были жадны друг к другу. Руки Линкольна скользнули по шелковистой ткани моей майки и коснулись твердых сосков, вызвав у меня гортанный стон. Было так приятно быть желанной таким образом. Мое тело было в огне, и я хотела, чтобы он коснулся каждой моей частички.

Схватив меня за бедра, Линкольн легко поднял меня со столешницы. Он направился к моей кровати, когда я прижалась к нему. Как только мы добрались до места, он наклонился вперед, пригвоздив меня своим крепким телом. Он толкнул бедра вперед, тем самым потирая меня. Мой клитор пульсировал в ответ, умоляя об освобождении.

— Да, Линкольн, пожалуйста, — прошептала я. Я посмотрела на его солидную длину, и моя грудь сжалась. О, черт, он толстый. Я была в восторге, но и немного испугана.

— Чёрт, Джоанна, ты заставляешь меня чувствовать себя так хорошо, — сказал Линкольн низким голосом мне на ухо. — Я хочу тебя. Я хочу этого.

Боже, да, я тоже этого хотела. Линкольн провел руками по моим бедрам, снимая с меня пижамные штаны, а его ладони скользнули по моим ногам. Я протянула руку и сорвала с себя майку, бросив её на пол у кровати. Я не могла достаточно быстро прикоснуться губами к его коже.

Линкольн удерживал меня, одной рукой обхватив меня за ребра, а правой сжимая свой член в кулаке. Волна желания пронзила меня, когда я увидела его покрытую шрамами и татуировками кожу. Он терся кончиком о мои влажные складки, дразня меня. Я подняла бедра выше, призывая его войти в меня. Он замер, его стальные голубые глаза смотрели в мои.

— Это нормально? — спросил он, нежно открывая меня головкой своего члена.

— Да, у меня есть ВМС (прим. ВМС — внутриматочная спираль), и я чиста, — сказала я, понимая, что он имеет в виду. — Ты?

— Я чист. Мне нужно чувствовать тебя, — сказал он, вонзая в меня свой толстый член. Я задохнулась от полноты. Он широко растянул меня и замер.

— Ты в порядке? — спросил он, озабоченно нахмурив брови.

— Трахни меня, Линкольн. Боже, ты чувствуешься хорошо.

Я едва успела произнесла слова, как он вошел в меня — сильно и быстро. Протяжными движениями он заполнял мою мокрую киску. Он смотрел, как его член входит в меня, и, видя темное желание на его лице, мое тело пульсировало вокруг него, становясь еще более мокрой. Напряжение в моем теле нахлынуло с новой силой.

Линкольн протянул руку, чтобы обхватить моё лицо, и задал устойчивый ритм. Повернув голову, я втянула его большой палец в рот и нежно укусила. Я хотела, чтобы это было сильно и грубо, и он дал мне это. Его рука на моем бедре скользнула по мне, достигнув клитора, когда он начал делать круговые движение большим пальцем. Я чувствовала, как моё тело достигает пика, кровь устремляется вниз к месту между ног.

— Да, Линкольн. Я близко, — выдохнула я.

Я откинула голову назад, выгнув спину, чтобы чувствовать себя еще ближе к нему. Имея доступ к моей шее, он наклонился, облизывая её, посасывая, кусая. Каждое нервное окончание трещало, когда он сгибал бедра и входил в меня все глубже и глубже. Его рука нашла мой сосок, и его пальцы нежно потянули, посылая огонь в мой живот. Когда он провел своей щетиной по моему лицу и грубо поцеловал меня с горловым рычанием, я распалась полностью и окончательно.

Моя киска ритмично сжималась, когда волна моей кульминации обтекала его член. Линкольн никогда не останавливался, продолжая трахать меня до оргазма. Он наклонился вперед, прижимая меня к кровати, и накрыл мое тело своим.

— Джоанна, да, Джоанна. — Он повторял моё имя снова и снова, пока его тело напрягалось. Сквозь стиснутые зубы он застонал, когда оргазм пронзил его. Я сильнее обхватила его ногами и почувствовала, как пульсирует его член, пока он наполняет меня.

Он замер, после чего я ощутила, как его тело растворилось в бессилии на моём.

Глава 15

Линкольн

Святое дерьмо.

Потребовалось несколько вдохов, чтобы раскаленный добела туман в моем поле зрения рассеялся. Я только что пережил самый неожиданный и сильный оргазм в своей жизни.

Мысль о Джоанне в душе довела меня до крайности, но увидев, что она стоит там в этой тонкой пижаме — с широко раскрытыми глазами и ее сосками, торчащими из-под ткани, — я был так потрясен, что смог произнести только её имя. Когда она ответила простым «Да», я сошел с ума.

Целовать, гладить, наполнять её своим членом было невероятно. Сколько раз я представлял себе, что будет, когда наконец найду её? Сколько раз за последние два дня я думал об этом?

Моё тело обмякло от напряжения, которое я испытал только что, но мой член всё ещё был полутвердым и находился внутри Джоанны. До меня дошло, что я, вероятно, давлю её, поэтому переместил свои бедра и выскользнул из неё, лежа рядом с ней. Я прислонился к ней лбом, всё ещё пытаясь восстановить нормальное дыхание.

Я только что трахнул Джоанну. Совершенно неожиданно. Я открыл глаза и увидел, что ее глаза все еще закрыты. Я чувствовал себя иначе. Я не мог этого объяснить. Конечно, релаксация после секса была вещью, но обычное беспокойство, которое я носил с собой, казалось, растворилось. Я вспомнил, когда в последний раз чувствовал себя так.

Никогда.

— Эй, сталкер, что случилось? — улыбнулся я.

Маленькие руки Джоанны поднялись, чтобы закрыть лицо.

— О боже, остановись.

Она рассмеялась, и это заставило мое сердце сжаться в груди. Я хотел снова услышать этот смех — легкий и хриплый.

— Я огорчена, — призналась она, взглянув на меня одним глазом.

— Черт, я нет.

— Я полностью вторглась в твою личную жизнь. Мне очень жаль. Клянусь, я думала, что смогу просто почистить зубы, а ты даже не узнаешь. — Она едва могла смотреть мне в глаза, когда говорила.

— Не совсем тот тихий ниндзя, которым ты себя считала? — я не мог не упрекнуть её немного.

— Очевидно, нет, — она взглянула на меня, и я переместил свой вес, чтобы немного нависнуть над ней.

Я наклонился и поцеловал ее губы, потом лицо и шею. Когда я прижался губами к ее горлу, я почувствовал, как сквозь нее вибрирует стон.

— Это было сильно, — сказал я. — Надеюсь, это было не слишком грубо.

Джоанна слегка пошевелилась, и я почувствовал, как напряжение охватило ее тело.

— Джоанна, прости. Я сделал тебе больно? — в моем голосе прозвучала легкая паника.

— Нет. Боже, нет. Было здорово. Это просто… — она посмотрела на меня, ее глаза искали мои.

Я ждал, надеясь, чтобы она продолжила, потому что я чувствовал себя невероятно, но ее внезапное колебание заставило меня волноваться.

Финн.

Когда я думал о своем брате, в то время как был полностью голым, а Джоанна — всё ещё разгоряченной подо мной, я шевельнул челюстью.

Когда она не продолжила, я спросил:

— Ты с кем-то встречаешься? — я не мог смотреть ей в глаза, если она собиралась уничтожить меня.

— О, нет, определенно нет. Я встречалась кое с кем некоторое время назад, но это определенно закончилось. Просто мы с тобой ничем не пользовались, и у меня никогда раньше не было секса без презерватива.

Вздох облегчения вырвался из моей груди.

— Я тоже, — поделился я. — Не знаю, что на меня нашло.

Она посмотрела на меня скептически, но улыбка скользнула по ее красивому лицу, заставив ее глаза загореться, и я заметил, что у нее было несколько маленьких веснушек на переносице. Так чертовски мило.

— Значит, это впервые для нас обоих, — сказала она.

Мне понравилось, как это звучит. Слишком. Внезапная необходимость быть первым и последним для Джоанны казалась огромной.

— Давай-ка тебя вымоем, — сказал я.

Джоанна не стала ждать меня, а пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Я посмотрел на влагу, которая с моих волос и тела стекала на её кровать. Она была пропитана этим.

Бад взглянул на меня с пола. Его глупое выражение лица выглядело раздраженным из-за того, что мы его разбудили.

— Извини, чувак, — сказал я, пожав плечами. Он застонал и отвел взгляд.

Через несколько мгновений вышла Джоанна, подхватила свою пижаму и скользнула обратно в нее. Она перевела взгляд со своей кровати, — мокрые пятна и все такое — на мою.

Стянув простыни, я указал на свою кровать.

— Здесь суше, — сказал я, пытаясь скрыть улыбку на лице.

Она кивнула и тихо сказала:

— Спасибо.

Я проскользнул в ванную, чтобы привести себя в порядок, и когда я вернулся в маленькую темную комнату, Джоанна была завернута под одеяло. В голове звенели тихие настойчивые сигналы тревоги. Я никогда не спал — фактически не засыпал — с женщиной. Никогда.

Я занырнул под одеяло на свою сторону. Джоанна лежала лицом ко мне, спрятав руки под подушку. Она выглядела уставшей, но довольной и чертовски красивой. Ее волосы рассыпались на плечах, когда она моргнула, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я принял ее позу — лицом к ней, спрятав руки под подушку. Нас разделяло всего лишь дыхание, и она не двигалась. Я вдохнул её.

Ее дымчато-зеленые глаза изучали мое лицо, но я не мог понять, о чем она думает. Мне казалось, что весь мой мир перевернулся. Она тоже это почувствовала?

Я протянул руку, чтобы убрать прядь с ее лица.

— Ты такая красивая, — сказал я.

Она посмотрела вниз и улыбнулась. Вместо ответа она двинулась вперед, устраиваясь под моим подбородком. Я переместился, чтобы лечь на спину, прижимая ее тело к себе.

Я хотел быть благородным человеком. Я знал, что Финн любит Джоанну, но не мог не чувствовать, что здесь что-то меняется. Позволив себе это крошечное мгновение, я провел рукой вверх и вниз по мягкой коже ее руки. Я сделал последний вдох и заснул в тепле ее тела.

· · • ✶ • • • · ·

В ноздри ударил запах дыма и смерти. Поле было черным, а ветер бил мне в лицо пеплом. Я слышал, как Мендес зовет меня, болезненные крики «Док» снова и снова, но я не мог его найти.

— Я не хочу умирать здесь, чувак, — его голос казался далеким, но слова звенели у меня в голове.

Рвота подступила к моему горлу и обжигала, когда я подавился. Я не мог найти никого, кто не был бы уже мертв и сломлен. Паника заставила мое сердце биться о ребра, а пот выступил у основания позвоночника.

Я посмотрел на свои дрожащие руки. Крылья Валькирии на моем предплечье горели и на моих глазах начали обугливаться и отслаиваться. Я попытался прикрыть их другой рукой, но это было бесполезно, так как кожа деформировалась.

Вдалеке стояла свирепая воительница, ее затуманенные зеленые глаза напряглись, когда из неё вырвался смех.

Мое тело дернулось, руки затряслись. Мое бешено бьющееся сердце соответствовало звону в ушах. Потребовалась минута, чтобы понять, что я в постели.

Один.

Слава богу, её здесь не было, чтобы это увидеть. Соберись, морпех.

Моя волна облегчения сменилась неожиданным разочарованием. Ее сторона кровати всё ещё пахла цитрусовым мылом, которым она пользовалась, и, оставшись один, я позволил себе глубоко вдохнуть. Я не хотел думать о снах и о том, почему они мне продолжают сниться. Джоанна была воплощением моей фантазии, но она преследовала меня. Что, черт возьми, это было?

Придётся заглушить это, взять всё под контроль. Сегодня у нас был еще один долгий день походов и экскурсий, и я не мог позволить моему безумию испортить всё для всех.

Глава 16

Джоанна

Утро прошло в шквале рыбалки и бесконечных фантазий о повторе умопомрачительного оргазма прошлой ночи. Я позволила своим мыслям вернуться к тому, как его руки скользнули по моим ногам. Как легко он схватил меня за бедра, чтобы поднять на стойку.

Проклятие. Я была почти уверена, что он погубил меня навсегда. Как теперь можно будет превзойти спонтанный, в высшей степени грубый секс, от которого даже пальцы ног загибаются?

Все утро я не могла перестать летать в облаках и изо всех сил пыталась сосредоточиться на предоставлении высококачественного обслуживания клиентов.

Прошлой ночью у тебя было качественное обслуживание клиентов…

О Боже, вот именно это я и имею в виду. Сфокусируйся.

Улыбаясь про себя, я привязала к леске Шона новую мушку. Я надеялась, что зеленые и фиолетовые перья принесут ему больше удачи на этом участке реки. Глядя на воду, я видела, что течение сильное, но Шон быстро учился и, прислушиваясь к моим советам, становился лучшим учеником в группе.

Брендон подошел, кивая на муху, которую я привязывала.

— Она красавица. Это должно быть в самый раз для тебя, — сказал он Шону.

Шон отошел в сторону, пробираясь обратно в более глубокие части воды, чтобы снова попробовать забросить. Я осталась, мысленно критикуя его технику, чтобы продолжать помогать ему улучшать заброс.

Брендон повернулся ко мне.

— Это лучшее, с чем я когда-либо работал, — сказал он.

— Была отличная погода, — согласилась я, запрокинув голову и закрыв глаза, чтобы почувствовать теплое солнце на своем лице.

— Я не это имел в виду, — продолжил он. — Я знаю, что мы раньше рыбачили вместе, и Финн сказал, что ты хороший учитель, но дерьмо, Джо. Ты замечательный гид.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Брэндона, который, прищурившись, смотрел на воду. Он действительно был по-настоящему хорошим парнем. Я привыкла слышать такие вещи, как «Ты, конечно же, умеешь ловить рыбу… как для девушки», или «Ты умеешь хорошо завязывать узел… как для девушки», или «Ты много знаешь о снаряжении… как для девушки». Редко можно было услышать комплимент, в конце которого не было бы прибавления «как для девушки». Это застало меня врасплох.

— Спасибо, Брэндон. Это действительно много значит для меня.

— Не могу поверить, что Финн и Линк не нанимали тебя до этого. Наверняка он предлагал, верно? — спросил он.

Я закусила нижнюю губу на его вопрос. Финн спрашивал. Настаивал, почти. Сколько я себя помню, он упоминал, что я буду партнером в службе гидов. Как-то вечером мы ужинали в местном маленьком баре, когда Финн начал выцарапывать на салфетке нелепые названия для организации услуг гидов, как будто мы новая голливудская пара.

ФиннДжо

ЛинкДжоФин

ФинЛиДжо

Он был действительно ужасен в этом. Я рассмеялась про себя при воспоминании. Но он был так взволнован этой идеей.

— Он спрашивал, — ответила я. Подняв плечо, я добавила: — Я вроде как скиталец. Наверное, я еще не нашла свой дом.

— Чикалу такое же хорошее место, как и любое другое. Семья — это не всегда то, от кого ты родился, — сказал он и отошел, чтобы помочь клиенту Стиву, с запутавшейся леской.

С каких это пор Брэндон стал Буддой?

Я думала о том, что он сказал, и о своей семье. Отношения с родителями казались безнадежными. Для людей, родившихся в горах, они были ужасно застегнуты на все пуговицы. За последние три года ежемесячные визиты сократились до праздников и телефонных звонков в дни рождения. Я знала, что они любили меня, но они отказались от попыток понять меня. Хани была моей единственной реальной связью с ними. Какими бы непохожими мы ни были, она привязывала меня к моим родителям, никогда не позволяя мне зайти слишком далеко.

Думая о ней, я решила отправить ей фото. Переключив камеру в режим селфи, я сфотографировала себя на фоне изгибающейся реки с большими соснами, усеивающими береговую линию.

Я: Разве ты не хочешь быть здесь?

Хани: Нет, если это не спа.

Она была безнадежной и совершенной, и я очень любила ее, несмотря на наши различия.

— Знаешь, в этом свете твои глаза красивого мшисто-зеленого цвета, — глубокий голос заставил меня оторваться от телефона. Линкольн.

Мой живот опустился при виде его. Татуировки выглядывали из-под рукавов его футболки, и я на мгновение вспомнила, какой мягкой была его кожа под моими пальцами прошлой ночью.

— Что ты задумала, Джоанна? — он проигнорировал или, по крайней мере, не возражал против моего очевидного взгляда.

— Фото-отчёт для моей сестры. Она ценит обновление статуса — знать, что я не упала в овраг.

— Могу ли я это увидеть? — спросил он, указывая на телефон в моих руках.

Я осторожно протянула ему свой телефон. Я была на середине написания сообщения, и я не была уверена, что он делает, но то, как он пах, и интенсивность его голубых глаз заставили меня без вопросов отдать свой телефон.

Всё ещё глядя на него, он притянул меня ближе к себе, протянул руку и сделал снимок. Он на секунду посмотрел в телефон, понажимал несколько кнопок и вернул его мне, просто сказав: «Ну вот».

— Ну вот, что? — спросила я, глядя в свой телефон, чтобы увидеть, что он только что сделал. Он отослал Хани фотографию — меня он держал под подмышкой, его красивое лицо улыбалось в камеру, а я смотрела на него снизу вверх. Он выглядел счастливым, а я похожа на влюблённую идиотку.

— Просто отправляю ей обновление статуса, — уверенно ответил он и ушел, а я всё ещё смотрела ему вслед.

Конечно, мой телефон взорвался после этого. В потоке сообщений Хани требовала каждой детали, но мне нужно было работать. Я рассказала ей основное и пообещала, что напишу, как только смогу. Мне также нужно было поговорить с Финном. Он, наверное, удивится, но я надеялась, что он будет рад за меня и не слишком расстроится из-за того, что Линкольн и я переспали. Я знала, что их отношения склонялись к сложностям, и я просто надеялась, что не делаю хуже ни одному из них.

Большую часть дня я пыталась убедить себя, что то, что произошло между мной и Линкольном, было не чем иным, как пылом момента, который взял верх над нами… уже дважды.

Я слушала, как река плескалась об мои ноги, пока я ритмично закидывала леску по бегущей речной воде. Игривость Линкольна и желание обниматься после того, как мы занялись сексом, были удивительными. В основном он казался серьезным, стойким и настойчивым. То, как он нежно гладил меня по руке и спине, пока я не заснула, было совсем не тем, чего я ожидала.

Я хочу тебя. Я хочу этого.

Мой желудок сжался при воспоминании об этих словах. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой желанной. Чистая мужественность и самообладание Линкольна зажгли во мне самые женские части. Трепет пробежал по моему телу.

Я открылась ему полностью и без колебаний. Я боялась, что в утреннем свете все станет неловко, и мне очень не хотелось терпеть еще один разговор типа «было весело, ты милая девушка, но нам лучше быть друзьями». Тем более не от него.

Вот почему, когда я проснулась, все еще переплетаясь с Линкольном, я позволила себе лишь мгновение, чтобы оценить суровые черты его лица и землистый запах соснового дыма от его кожи. Я прильнула лицом к нему еще на мгновение, вдохнула и тихонько вылезла из постели. Нам предстояло многое подготовить к нашей поездке обратно в город, и я была полна решимости избавить себя от позора отказа Линкольна.

Теперь, когда игривый Линкольн вернулся, делая селфи и отправляя сообщения сестре, я была в еще большем замешательстве, чем когда-либо. Под его ворчливой, угрюмой внешностью он был действительно веселым. Жаль, что ему и Финну так трудно найти общий язык. Они более похожи, чем любой из них думает.

Сидя на упавшем дереве у реки, я привязала крошечные перья к крючку, создав новую блестящую мушку. Я смотрела на воду, наблюдая за мерцанием и отзеркаливанием солнечного света, и думала о братьях.

Между занятиями, а иногда и вместо них, мы с Финном часами проводили время на реке. В нашей дружбе был легкий ритм. Он был громким и обаятельным и всегда шутил. Я была более тихой и прилежной, и я думаю, что Финн втайне любил заставлять меня прогуливаться. Большинство людей предполагали, что мы встречались, но после того, как я спросила о подружках, Финн признался, что осознал, что он гей в семнадцать лет, хотя подозревал об этом гораздо раньше.

К тому моменту Линкольн уже был за границей, и Финну было легко хранить этот секрет. Казалось, никто и не подозревал, что у одного из самых завидных холостяков Чикалу Фолз была причина отказывать стольким девушкам. Иногда Финн навещал меня в Бьютте, и в баре я видела, как он флиртует с мужчинами, которые ему нравились. Было приятно видеть, как он сбросил фасад. Финн боялся, что если я скажу Линкольну, их отношения изменятся, и я пообещала сохранить его тайну. Хотя в то время хранить тайну от человека, которого я никогда не встречала, казалось намного проще, чем ситуация, в которой я сейчас находилась.

Смахнув с глаз прядь выпавших волос, я снова сосредоточилась на том, что делала. Любые чувства к Линкольну, которые всплыли на поверхность после стольких лет, не сработали. Эта поездка закончится завтра, и я вернусь к своей обычной жизни — найду клиентуру, найду новые места для рыбалки, буду скитаться, куда меня ведет вода.

Так почему же от мысли о жизни во сне у меня болел живот?

· · • ✶ • • • · ·

Ужин удался. Все пятеро ребят с гордостью попробовали свежую речную рыбу, которую они помогли поймать. Линкольн снова удивил меня, добавив к рыбе лимон и свежие травы, превратив ее из хорошей в изысканную. Тот факт, что он был приличным поваром, не помогал мне прочно закрепить его в зоне друзей, но я изо всех сил старалась свести к минимуму свои взгляды исподтишка. Настроение было легким, и когда потрескивал огонь, вырывались истории и пиво.

— Джо! Сними груз, выпей пива, — крикнул Стив, когда я направилась к своей палатке. Судя по всему, сегодня я доказала, что способна тусоваться с парнями.

— Всего одно, — сказала я. — Завтра будет долгий день нашего обратного похода к машинам.

Я снова села, открывая крышку недостаточно холодного пива, которое протянул мне Шон. Когда между нами потрескивал огонь, они рассказывали истории друг о друге, шутки, которые устраивали в колледже: типичные разговоры о пожаре.

Линкольн тихо сел рядом со мной. Он не общался с группой, но иногда тихо посмеивался над их нелепыми историями. Всё это время его голова была опущена, и он что-то плел руками.

Как только любопытство взяло верх надо мной, я наклонилась к нему всем телом и прошептала:

— Что там у тебя?

Он перевел взгляд на мое лицо и, когда огонь заплясал в этих бледно-голубых глазах, сказал:

— Просто занят.

Не испугавшись того, что было похоже на отмахивание, я продолжила:

— Макраме?

— Я должен знать, что это такое? — он больше не поднимал глаз.

— Знаешь, макраме. Только не говори мне, что у тебя не было бабушки с подставкой для растений из макраме. У всех была! — я улыбнулась, надеясь, что моя небрежная шутка покажет ему, что я не против того, чтобы мы вели себя так, как будто то, что произошло между нами, было нормально.

При этом он взглянул вверх, и я не смогла сдержать улыбку, расцветшую на моем лице. Напряжение в его плечах ослабло, и он склонил голову ниже. Я наклонилась ближе к нему, чтобы услышать его низкий голос.

— На самом деле это не так уж и далеко, — прошептал он, открывая руки, чтобы показать две длинные оливково-зелёные веревки. — Паракорд, — продолжил он. — Ты знаешь, что это.

Я не могла сдержать удовольствия от его предположения, что я знаю, что у парашютного шнура есть все виды применения — от привязывания снаряжения до использования в качестве аварийной веревки. На самом деле я всегда носила несколько метров в рюкзаке. Это было удобно.

Отстранившись, Линкольн вернул внимание своему занятию. Я наблюдала, как его длинные пальцы ловко перебирали шнуры. Вытягивал одну прядь, заворачивая за остальные, заправляя конец через себя в небольшую петлю. Он работал быстро, слишком быстро, чтобы я могла точно сообразить, как это повторить. Он спускался вниз, методично создавая повторяющиеся узлы по всей длине.

Дойдя до конца, он завязал последний узел. Линкольн взял небольшой перочинный нож и отрезал конец. Наклонившись к огню, он поднес веревку к нему. У меня перехватило дыхание, когда я подумала, что он собирается бросить это в огонь. Вместо этого, когда жар слегка расплавил обрезанный конец, Линкольн лизнул палец и провел им по шнуру, запечатав его. Я отвела взгляд при мысли о языке Линкольна в других местах, чувствуя, как жар огня покалывает и согревает мою кожу.

— Вот, — сказал он, протягивая одну руку мне. Я посмотрела на неё, сбитая с толку, но вложила свою руку в его. — С днем рождения, Джоанна.

Он отпустил мою руку, но обмотал веревку вокруг моего запястья — браслет. Я уставилась на него. Как он узнал, что у меня день рождения? Неужели Финн что-то сказал? Письма?

Мои глаза метнулись к нему, и улыбка заиграла на его мягких, полных губах, изогнувшихся в одном уголке.

Браслет идеально подошёл на моё маленькое запястье. Маленькие крест-накрест узелки обвивались вокруг, и казалось, что вместо руки веревка натягивается вокруг моего сердца. Я тяжело сглотнула.

Короткое «спасибо» вырвалось шепотом, когда Линкольн закончил завязывать узел. Его пальцы коснулись чувствительной кожи на внутренней стороне моего запястья, прежде чем он встал.

Я смотрела, как самый красивый, задумчивый, сбивающий с толку мужчина отошел к огню.

Глава 17

Линкольн

Огонь догорал дотла, пока наша группа продолжала обмениваться историями. Я был уверен, что большинство из них полная ерунда, но обычное чувство беспокойства, которое я испытывал, исчезло.

Я сидел, оглядывая группу, ожидая, когда укол напряжения и паники пронзит меня. Когда уши будут прислушиваться к любому шороху, а глаза метаться вокруг, выискивая опасность. Мое настороженное восприятие окружающего по-прежнему оставалось на месте, но исчезло острое, как лезвие, напряжение, которое обычно было со мной.

К счастью, пива было недостаточно, чтобы кто-то мог сказать лишнего, и в основном все выглядели как счастливая пьяная группа, хотя и немного шумная. Джоанна осталась с группой, так что я тоже решил не ложиться спать. Я дважды ловил её на прикосновении к браслету, который для неё сделал, и мне показалось, что я увидел ямочку на её щеке.

Боже, она заставила меня чувствовать себя снова двенадцатилетним. Я надеялся, что ей понравился мой подарок. Он был прочным и простым, но подходил к браслету, который я всегда носил. Тепло, разлившееся в моей груди при виде ее одежды, исходило не только от огня. Эта девушка меняла для меня представление, и я не знал, что с этим делать.

Я решил, что завтра, как только эта поездка закончится, я поговорю с Финном. Как мужчина с мужчиной. Я собирался рассказать ему о письмах, о Джоанне, о том, как я преследовал ее, подорвал его доверие. Он наконец увидит, что я дерьмовый брат.

Внутри меня вспыхнула вспышка гнева. Я надеялся, что Финн ударит меня, накричит, выбьет всё дерьмо. Я бы не сопротивлялся, потому что знал, что заслужил это. Я всегда был человеком чести, но теперь мне придется ответить за это.

Когда я ушел в морскую пехоту, Финн заставил меня пообещать ему, что я вернусь и позабочусь о нем и маме. Я воспринял это обещание серьезно, даже тогда.

Я сделал из этого полный беспорядок.

Почему эта девушка так зацепила меня? Почему девушка из писем не могла быть кем-то другим? Она была уверенной в себе, красивой и способной. Она была последней, кого нужно было спасать, и все же меня тянуло к ней. Я смотрел на неё и чувствовал непреодолимую потребность защитить её.

Но она не нуждалась в моей защите. Джоанна ясно дала понять, что она талантливая и опытная девушка. Ей определенно не нужно было, чтобы над ней слонялся неадекватный психически больной, когда Финн — младшая психически здоровая версия тоскует по ней дома. Я рассеянно коснулся кармана, нащупывая край письма внутри.

Раздраженный, я бросил палку в огонь и смотрел, как её пожирает пламя. Я признаюсь Финну и больше не буду мешать их отношениям. Мне не нужна была нашивка флага на плече, чтобы понять, что я поступил правильно, но, черт возьми, одна только мысль об этом прожигала дыру в моей груди.

· · • ✶ • • • · ·

Как бы я ни хотел пригласить Джоанну в свою палатку и поклониться её телу, я не мог заставить себя сделать это. После того, как все легли спать, она немного задержалась у своей палатки. Это был явный шанс, но я принял решение и не воспользовался им.

Теперь, спустя несколько часов, я смотрел в потолок своей палатки, мысленно надирая себе задницу.

Клянусь богом, если он женится на ней, и у них родится миллион детей, я перееду на Восточное побережье.

Образ Финна и Джоанны вместе заставил меня закипеть от ревности. Хруст ветки вырвал меня из убийственных мыслей.

Осторожно, я бесшумно натянул ботинки, схватил нож и присел у застегнутого на молнию входа в свою палатку. Кто-то был снаружи.

Я внимательно прислушивался, дыша сквозь первоначальный прилив паники. Волосы на затылке встали дыбом, а уши навострились. Замедлять сердечный ритм было тем, чему я научился, и то, что помогало очистить разум перед боем.

Тишина.

Тишина.

Хруст.

По периметру нашего лагеря определенно кто-то ходил. Где, черт возьми, был Бад и почему он тоже этого не слышал? Очевидно, он был ужасным сторожевым псом.

Медленно я расстегнул палатку так тихо, как только мог. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я всматривался в густой лес, выискивая любое движение. Кроме шелеста сосен и тихого потрескивания огня, была тишина.

Вспышки воспоминаний о Кандагаре промелькнули у меня в голове, и мне пришлось отогнать их, чтобы сосредоточиться на нависшей угрозе. Кто-то медленно передвигался вокруг палатки Джоанны. Я перешел в режим боевой готовности, зная, что никому не будет позволено причинить ей боль.

Пригнувшись, я вышел из палатки, бесшумно двигаясь к её. Вспышка света заставила меня повернуть голову и прижаться телом к дереву.

Джоанна.

Волна облегчения нахлынула на меня, когда я вздохнул. Я увидел ее впереди на утоптанной тропинке примерно в тридцати метрах от лагеря. Бад рядом с ней, она шла по узкой дорожке к поляне. Бад бежал рядом с ней, обнюхивая траву, и никогда не отходил слишком далеко от ее ног. Хорошо, я бы дал ему баллы за это — он не был полным придурком.

Боясь спугнуть, но не в силах позволить ей бродить одной в темноте, я тихо последовал за ней по тропинке. Как только она достигла конца тропы, она остановилась на широком лугу. Лунный свет смыл пурпурные и желтые цвета растений, но вокруг неё сиял серебряный ореол. Какое-то мгновение я просто смотрел на неё, пораженный её красотой. Луна освещала девушку, когда, закрыв глаза, она запрокинула голову. Находясь в полной тишине, распростёрла руки по бокам ладонями вверх.

Моя Валькирия.

Мое сердце стучало в ушах. Я пошевелился, и это легкое движение привлекло внимание Бада. Ее глаза распахнулись, когда в его груди загрохотало низкое защитное рычание.

Я вышел из тени, ладонями вверх. — Полегче, парень. Только я.

— Черт, — выдохнула она, схватившись рукой за горло. — Ты меня напугал.

Бад узнал меня, побежал вперед и стал потираться всем телом о мою ногу. Я наклонился, чтобы почесать между его темно-рыжими ушами.

— Кто сталкер теперь? — пошутила она, и ее нежный смех развеял напряжение в воздухе между нами.

— Я услышал кого-то снаружи, — признался я.

— Я не хотела тебя напугать. Просто не могла заснуть, и все. Я ворочалась в палатке, что вызывало у Бада беспокойство.

Я двинулся к ней, не желая мириться с дистанцией между нами.

— Я тоже не спал. Хочешь прогуляться?

Глаза Джоанны светились в темноте. На ее красивое лицо было больно смотреть, поэтому вместо того, чтобы поцеловать ее, как мое тело кричало, я повернулся и указал на дорожку. Мы шли вместе бок о бок по цветочному лугу. Джоанна молчала, и я слушал ровное, свистящее ее дыхание, пока мы двигались вперед.

Протянув правую руку к краю тропинки, я сорвал длинный цветок. Держа его стебель, я провел цветком по ее предплечью. Она посмотрела вниз, и когда ее глаза встретились с моими, я слегка улыбнулся ей. Я был здесь не в своей тарелке, утопая в своих больших чувствах к ней.

Она потянулась к цветку и прижала маленький бутон к носу. Когда она снова улыбнулась мне, я чуть не упал на колени. Пока мы шли по широкой петле в дружеской тишине, моя кровь гудела. Мои пальцы покалывало от потребности чувствовать ее кожу. Несмотря на предупреждения о чести и братстве в моей голове, я позволил своей руке мягко коснуться ее.

Быть храбрым всегда давалось мне легко, но в этот момент мне требовалась каждая унция, чтобы найти смелость. Я снова поднес руку ближе, касаясь ее руки тыльной стороной своей. Чувствуя на себе ее шелковистую кожу, я обхватил мизинцем два ее пальца, задержавшись на прикосновении. Когда она не отстранилась, я позволил себе больше.

Ширина моей руки была вдвое больше, чем у нее, но когда ее ладонь коснулась моей, я нежно сжал её. Она повернула голову, чтобы посмотреть на меня широко раскрытыми глазами, и я выдержал её взгляд. Всё внутри меня хотело заключить Джоанну в свои объятия. Я наконец нашел её.

Когда мы замкнули петлю тропы, я проводил ее обратно к лагерю. Я не хотел ничего, кроме как провести следующие несколько часов в темноте с Джоанной возле себя. У ее палатки я прислонился лбом к ее лбу.

— Линкольн, — тихо сказала она, — останься со мной.

Внутри меня шла война с желанием дать ей то, в чем она нуждалась, и с обязанностью поступать правильно.

— Спокойной ночи, Джоанна, — ответил я. Я наклонился, касаясь ее щетиной своей бороды. Сделав паузу, я поцеловал ее в щеку и отвернулся от нее, медленно удаляясь к своей палатке.

Глава 18

Джоанна

Видимо, я должна была прикинуться, что в моей жизни никогда не было самого горячего секса.

Когда на следующее утро мы свернули лагерь и начали долгий путь обратно к машинам, Линкольн держался на заметном расстоянии. Кроме тех случаев, когда это было абсолютно необходимо, он не говорил мне ни слова. То, что началось как оптимистичное утро, быстро испортилось, когда он едва хмыкнул на мое веселое «Доброе утро!»

Не упуская ни намека, я заставила себя противостоять холодному поведению со стороны Линкольна. Если он хотел вести себя так, как будто ничего не произошло, хорошо.

К черту этого парня.

Я нахмурилась, когда посмотрела на браслет, который он сделал для меня. Я могла бы внушить себе причину, почему он до сих пор был на мне, но я всё ещё не могла снять его. Проведя пальцем по неровной поверхности, я не могла не смягчиться — совсем чуть-чуть.

Я использовала разреженный горный воздух, чтобы отвлечься от неприятных ощущений, давящих мне ребра. В одну минуту мы целуемся в воде, а в следующую он останавливается. Я то его подруга, то любовница. Он нежный и милый, совершающий очаровательные прогулки в полночь, а на следующее утро полный мудак.

Для него это секс в отпуске. Мужчины вроде него не выбирают таких девушек, как ты.

Так ли это? Было ли то, что я считала искрой между нами, не чем иным, как тем фактом, что я была единственной женщиной в поездке, состоящей только из мужчин?

Напрягая свое тело сильнее, чем необходимо, я потащилась вверх по хребту. Мне нужно было увеличить дистанцию между собой и нарастающими чувствами отвращения и разочарования. Разочарование в себе за то, что приняла горячий секс за связь. За то, что задавалась вопросом, не связана ли изуродованная татуировка Валькирии на его предплечье со мной, но боялась спросить. За то, что позволила себе подумать, что одна прогулка по цветочному лугу под звездами может стать началом чего-то другого.

Прекрати. Ты знаешь лучше.

После того, как мы вернулись к машинам, я помогла Брэндону и Линкольну загрузиться, но не смогла выбраться из Чикалу достаточно быстро. Нагрузка от похода и солнечный свет ничего не сделали, чтобы поднять мое мрачное настроение.

Вернувшись в мотель «Чикалу Роуз», я собрала немногочисленную одежду, которую оставила, и бесцеремонно засунула её в чемодан. Я позабочусь о стирке, как только выйду отсюда. Я сморгнула слезы, которые грозили пролиться, и откашлялась. У меня не было абсолютно никаких причин так расстраиваться.

Мой телефон запищал. Пришло сообщение.

Финн: Буду в пять.

О, черт возьми.

Верный своему слову и никогда не опаздывающий, Финн постучал, открывая дверь, прежде чем я успела сказать «Входи».

— Привет, Банана! Я слышал, ты уже вернулась, — его безграничная энергия была поистине поразительна. Даже гипс на сломанной ноге, казалось, не замедлил его. Он поковылял к кровати.

— Привет, Финн, — сказала я, не поднимая глаз от беспорядка в своем чемодане, надавливая на его вздутый верх и дергая заевшуюся молнию.

— Воу, воу, воу. Что происходит? — он придвинулся ближе ко мне, но вместо того, чтобы смотреть на него, я продолжала вести войну с дешевым чемоданом. Когда он понял, что я пытаюсь его игнорировать, он надавил своим гигантским мускулистым телом на чемодан, глядя на меня своими карими щенячьими глазами. — Джо… что случилось?

— Ты действительно идиот, — сказала я, но не смогла сдержать вырвавшийся тихий смешок.

— Но я твой идиот, — подмигнул он.

Я вздохнула. Многолетний опыт научил меня, что сопротивляться Финну бесполезно. Он был безжалостен, когда был полон решимости получить информацию или подбодрить меня. Его жизнь подпитывалась необходимостью помогать другим людям чувствовать себя такими же позитивными и оптимистичными, как и он сам.

— Я катастрофа с мужчинами.

— Аналогично, девочка, — Финн подмигнул мне, и я расхохоталась.

То, что Финн был геем, не было чем-то, что действительно определяло его или нашу дружбу. Он определенно не вписывался ни в какие стереотипы, и иногда я задавалась вопросом, замечал ли он вообще, каким удивительным и особенным это делало его. Ему было так комфортно в собственной шкуре.

Я со стоном плюхнулась на него сверху, а он обхватил меня руками и перекатился так, что мы оказались рядом на кровати.

— Я облажалась, Финн, — сказала я. — Я возлагала надежды, и теперь я просто… фу. Я чувствую себя ужасно.

Пока я говорила, Финн внимательно смотрел на меня. Наконец он сказал:

— Что случилось? Ты связалась с клиентом?

— Хуже, — начала я. Было трудно в этом признаться, и я боялась, что он осудит меня. Сделав вдох, я закрыла глаза и сказала: — Линкольн.

Выражение удивления на лице Финна превратилось в кинжал, и внутри меня горело сожаление.

— Мне очень жаль, Финн, — продолжила я. — Я действительно не знаю, что произошло. Были все эти взгляды и улыбки, и маленькие прикосновения, а потом был душ… — я не могла удержаться от бреда. Слова вылетали из меня. Это было катарсисом, и я не могла остановиться. — В одну минуту он весь «Моя Джоанна», — сказала я низким мужским голосом, плохо имитируя Линкольна. — А в следующую он полностью игнорирует меня. Я его вообще не понимаю! Он должен быть самым сбывающим с толку человеком в мире.

— Хорошо, Джо, хорошо. Тебе придется замедлить свой поток мыслей, чтобы я мог догнать тебя. Ты? И Линкольн? — спросил он.

Я сжала губы и кивнула, пытаясь прочесть разные выражения на его лице.

— Ты ненавидишь меня? — робко спросила я.

— Ненавижу тебя? Я никогда не смогу ненавидеть тебя, Джо. — Я ждала, что он продолжит, но он, казалось, что-то обдумывал в уме. Наконец он добавил: — Воу.

— Я знаю. Клянусь, я не хотела, чтобы это произошло. Но обещаю тебе, Финн, я ему ничего не сказала. Я бы никогда не предала твоего доверия… я имею в виду, помимо секса с твоим братом.

При этом на его красивом лице расплылась мальчишеская улыбка, углубившая ямочки на щеках.

— Это дико. Не могу поверить, что я этого не предвидел, но, думаю, мне это нравится.

Со стоном я наклонилась к нему, и он обнял меня.

— Ты буквально ничем не помогаешь. Я рада, что ты не злишься на меня, но что с ним вообще?

— Линк прошел через некоторое дерьмо. Чёрт, я и половины не знаю. Он никому не открывается. Думаю, морские пехотинцы позаботились о том, чтобы он овладел искусством скрывать эмоции, — Финн продолжил: — Но ты ведь знаешь, что это не оправдание, верно? Я имею в виду, я люблю его, но если он не понимает, что быть с тобой было бы величайшим событием, которое когда-либо с ним случалось, тогда он не заслуживает тебя.

Услышав, как Финн говорит обо мне такие добрые слова, мне стало немного не по себе, но это было приятно слышать. Я крепко обняла Финна.

— Спасибо.

— Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним? Надрал ему задницу или что? Я имею в виду, я не уверен, что смогу победить его, но я попытаюсь, — Финн внимательно посмотрел на меня. Я знала, что он был совершенно серьезен.

— Нет, конечно нет. Я думаю, это был просто всплеск эмоций. Ошибка. Я думаю, что вернусь к своей сестре в Бьютт, кое-что придумаю, а затем займусь своей жизнью, — вздохнула я.

— Хорошо, но предложение остается в силе, — сказал Финн. — Вероятно, я смогу нанести несколько хороших ударов — может быть, собью это хмурое выражение с его лица или что-то в этом роде. — Он сел и оглядел унылый номер мотеля. — Ты заслуживаешь большего, Джо.

Когда я проводила Финна до двери, он крепко обнял меня.

— Ты лучший друг, о котором только может мечтать парень, — сказал он, целуя меня в макушку. — Ты уверена, что я не смогу убедить тебя остаться?

— Тебе и самому нормально, — я улыбнулась ему. — Я позвоню тебе на следующей неделе.

Когда Финн выехал с парковки мотеля в своем блестящем черном пикапе, я помахала рукой, и у меня заурчало в животе. Я решила, что немного поем, может быть, выпью крепкий напиток и хорошенько высплюсь. Утром я собиралась вернуться в Бьютт, чтобы забыть о Линкольне Скотте.

Глава 19

Линкольн

Я провёл полдня за чисткой снаряжения, заменой лесок и инвентаризацией всего, что нужно было заменить. Брэндон пытался помочь, но после того, как я огрызнулся на него — дважды — я отправил его домой, чтобы ему не пришлось иметь дело со мной. В любом случае, я предпочел работать один.

Я также написал Финну и сообщил ему, что работа прошла успешно. Все уехали довольными, а двое даже просили о повторной поездке весной.

Мне нужно было придумать способ рассказать Финну о том, что случилось с Джоанной в эти выходные. Я всё ещё не знал, как сказать ему, чтобы не звучать полным придурком, но это был риск, на который я должен был пойти. Финн заслуживал знать это, и моя работа заключалась в том, чтобы смотреть правде в лицо.

Нахмурившись, я посмотрел в окно на угасающий солнечный свет. Мне ничего не хотелось, кроме как вернуться в коттедж на территории мистера Бейли и лелеять свое дурное настроение. К сожалению, я не планировал заранее и возвращался к пустому холодильнику. Я решил, что могу провести час в The Pidge, перекусить и выпить пива с Колином. Может быть, даже Дек будет там, и я смогу забыть о Джоанне, о том, как ее кожа ощущалась под моими руками, как ее смех вспыхивал, и волосы на моих руках вставали дыбом.

Когда я проезжал мимо мотеля «Чикалу Роуз», мне не хотелось оглядываться, но я не мог удержаться. Я задавался вопросом, была ли Джоанна всё ещё там, или она уехала из города, как только смогла выбраться. На мой вопрос был дан ответ, когда я увидел её стоящей в дверях комнаты, обнявшей моего брата. Мои внутренности горели. Финн обнял её и поцеловал в макушку.

Конечно, они были вместе.

Мне нужно было смириться с реальностью, что Финн и Джоанна, скорее всего, окажутся вместе. Если я собирался быть в его жизни, это был факт, который я должен принять. Нажимая на газ, я смотрел вперед, пока ехал по кварталу к бару.

После гамбургера и пива я все еще лелеял свое кислое настроение за угловым столиком, расположенном в тени зала. Колин был занят организацией следующей группы, но я пообещал ему, что задержусь достаточно долго, чтобы выпить с ним.

В тот момент, когда она вошла, я почувствовал это. Статическое электричество потрескивало в воздухе. Я вскинул голову, увидев, как она распахнула входную дверь, ища свободный столик.

Может, она меня не заметит. Извинись перед Колином и просто уходи. Рядом с ней нельзя доверять себе.

То, как её волосы развевались от сквозняка, когда дверь закрылась, заставило мой пульс участиться. Я не мог оторвать от неё глаз.

Здесь была приличная толпа, чтобы поесть и насладиться группой, не замечая друг друга, но не пройдя и нескольких шагов в бар, она увидела меня. Джоанна резко остановилась. Что-то мелькнуло на её лице, и она посмотрела вниз, но затем внезапно подняла взгляд и уставилась прямо на меня.

Целенаправленными шагами она подошла прямо к моему маленькому столику. Блять.

— Странно встретить тебя здесь.

Не обращай внимания на стеснение в груди. Дыши. — Вот тебе жизнь в маленьком городке. Не так много вариантов в будний вечер, — я не мог смотреть на неё.

— По всей видимости, да, — при этом она улыбнулась. — Я просто зашла перекусить. Можешь составить мне компанию? — спросила она, уже выдвигая стул из-под стола.

Я просто смотрел на стул, и она остановилась. Не будь мудаком.

— Конечно. Я уже поел, но ты можешь занять стол, — я переместился, чтобы встать.

— Пожалуйста, не уходи из-за меня, — сказала она, глядя вниз. — Если я заставляю тебя чувствовать себя так неловко, я могу поесть в другом месте.

Я оправлялся от цитрусового запаха её волос достаточно долго, чтобы понять, каким мудаком я всё ещё был. Очевидно, она пыталась сделать ситуацию менее неловкой, а я ей не позволял.

— Нет, — сказал я, вздохнув. — Конечно, нет. Всё в порядке.

Джоанна сидела, оглядываясь по сторонам и постукивая пальцем по покрытой царапинами деревянной поверхности стола. Угловая секция была тесной, заставляя нас сидеть бок о бок, почти соприкасаясь коленями. Я уставился на пиво в своих руках и сосредоточился на дыхании, а не на том, какими мягкими выглядели её волосы, когда их пряди выпадали с пучка.

Когда тишина затянулась, она добавила:

— Мне очень жаль, если я доставила тебе неудобства в поездке.

— Ох. — Я повернулся, чтобы, наконец, взглянуть на неё. Её глаза были опущены, а пальцы цеплялись за что-то воображаемое на дереве. — Нет, все хорошо. Это было… — Я не знал, как назвать это.

— Ну, я думала об этом, и мне кажется, что мы должны просто оставить это как есть… — она махнула рукой в воздухе, — что бы это ни было. Друзья? — Она протянула руку.

Я посмотрел на ее тонкую руку. Она казалась такой маленькой по сравнению с моей, и я не мог не вспомнить, как она ощущалась, когда пробегала по мышцам моей спины, пока я входил в неё.

Сфокусируйся. Дыши.

Выбросив эту мысль из головы, я вложил свою руку в ее, и она пожала ее один раз и кивнула головой.

— Друзья, — подтвердила она. Казалось, она немного расслабилась, позволив себе опереться на спинку стула. Она снова оглядела бар, ее глаза остановились на сцене. — Он играет? — спросила она, кивнув на Колина, который натягивал через голову гитарный ремень.

— Ага. Действительно хорошо, на самом деле. Какое-то время он серьезно этим занимался, но потом какие-то семейные дела заставили его вернуться, — сказал я. Это была правда. Колин научился играть на гитаре, когда мы были детьми, и он был невероятен. У него также был хороший голос. Но он ясно дал понять, что не собирается когда-либо снова покидать Чикалу Фолз. Я слегка покачал головой, не веря этой мысли. Когда я оглянулся на нее, она больше не смотрела на Колина, а блуждала глазами по мне.

— Могу я принести тебе что-нибудь, сладкая? — спросила её официантка.

Она откашлялась и отвела взгляд, румянец выступил на ее щеках. Я улыбнулся и сделал глоток пива.

— Бургеры тут неплохие, — предложил я.

— Да. Отлично, — сказала она, все еще немного взволнованная. — Я возьму чизбургер. Фри. И пиво Amber Lager, пожалуйста.

Колин и местная группа начали новую песню, и она сосредоточила свое внимание на сцене. Я воспользовался случаем, чтобы взглянуть на неё. Она только что приняла душ, видимо, именно поэтому я до сих пор чувствую запах этого проклятого цитрусового шампуня, и переоделась из своей одежды гида. На ней были светлые джинсы, полностью обтягивающие ноги с подворотами внизу. Ее походные ботинки были заменены кроссовками Converse, которые подходили к обтягивающему черному топу с V-образным вырезом, спускавшемуся опасно низко. Я хотел провести языком по ее шее и погрузиться в ее декольте. Ее одежда была небрежной, она не стремилась вызывать всеобщий интерес, но четкие линии её тела привлекали внимание любого мужчины в радиусе пяти миль. Когда мои глаза путешествовали по ней, они остановились на браслете, который она все еще носила. Мое сердце заколотилось, и меня наполнила гордость, когда я понял, что она не сняла его.

— Финн просил тебя быть гидом на следующей неделе? — спросил я ее, пытаясь понять, как долго я буду мучить себя рядом с ней.

— Да, — она улыбнулась официантке, которая поставила пиво, и сделала большой глоток. — Но я не смогу снова его заменить, поэтому он сейчас обзванивает всех, — её палец ковырялся в этикетке на пивной бутылке.

Я знал, что для меня будет лучше, если Джоанны не будет в Чикалу. Это упростило бы задачу для всех участников, но мысль о том, что её нет рядом, когда я так долго искал ее, вызвала тупую боль в основании моего черепа.

— Финн рассказал мне то, что ты думаешь о собственности мистера Бейли — о точке доступа и использовании ее, как у миссис Чейни, — сказал я, пытаясь сменить тему. — Интересная идея. Я поговорю с ним об этом на этой неделе.

Глаза Джоанны загорелись, метнувшись к моим.

— Это восхитительно! Я могла видеть все это, когда шла туда в тот день… река, коттеджи, большой дом. Это действительно может быть чем-то.

Мне нравилось видеть ее такой взволнованной. Она кипела энергией.

— Мистер Бэйли — часть сложностей. Он не очень любит перемены, но это может быть способом убедить его использовать землю для общества. Он большой любитель природы. Он бы никогда в этом не признался, но он тоже одинок. Я думаю, если бы люди использовали его землю таким образом, старый засранец был бы очень счастлив.

Она оживилась за столом, и я мог видеть, как ее великолепные глаза перебирали все возможности. Она слегка поигрывала нижней губой, и мои мысли тут же переместились к ее губам.

Черт. Ее так можно поцеловать. Может, в темном углу бара никто бы и не заметил.

Моя челюсть сжалась. Пришлось выкинуть эти мысли из головы.

Конечно, люди уже знали, что Джоанна здесь, и если они увидят, как брат Финна целуется с ней, мне придется разобраться с этим за считанные минуты — так устроены маленькие городки. Честно говоря, слухи, наверное, уже распространялись только потому, что мы сидим здесь вместе.

Я допил свое пиво и позволил моменту исчезнуть. Несмотря на то, что я знал лучше, чём продолжать оставаться здесь, я поймал взгляд официантки и всё же жестом попросил ещё пива. Когда она вернулась с едой Джоанны, она поставила передо мной мой заказ.

Джоанна щедро откусила свой бургер, и капля кетчупа шлепнулась на тарелку.

— Боже мой… — сказала она с закрытыми глазами и полным ртом.

Я не мог не рассмеяться над её энтузиазмом. — Это хорошо, правда?

— Ты не лгал. Это чертовски хорошо, — сказала она, зачерпывая капающий кетчуп жареным картофелем и облизывая кончик пальца с характерным причмокиванием. Мои глаза следили за движением, как будто оно было в замедленной съемке, и моё тело напряглось в ответ.

Веди себя нормально. Вы теперь друзья, помнишь?

Джоанна заметила мои неловкие движения и немного притихла. Когда она посмотрела вниз, я увидел, как ее взгляд остановился на татуировках, которые тянулись вдоль моего предплечья.

— Могу я спросить о них? — спросила она, указывая на шрамы и пятна чернил на моей коже.

— Дерьмо. Эти у меня уже давно. Когда-то они неплохо выглядели. Никакие из них не значат ничего особенного, — солгал я. Я не заметил, что прикрыл исцарапанные крылья противоположной рукой, пока Джоанна слегка не положила свою руку на мою.

— Тебе не обязательно их прикрывать, — мягко сказала она. — Они рассказывают твою историю.

Я уставился на свою руку, которая была накрыта её мягкой ладонью. Я хотел перевернуть свою, чтобы взять ее, но вместо этого положил руку себе на колени.

— Ну, это история, которую никто не хочет слышать, — сказал я. — Это какой-то отстой.

Джоанна вытерла руки салфеткой и сделала глоток пива. Я снова смотрел на ее губы.

— Я хотела бы когда-нибудь это услышать, — сказала она. — Но только то, что ты хочешь мне рассказать.

Действительно? Она была готова выслушать мою историю и не настаивать на деталях, которыми я не хотел делиться? Не то чтобы у меня было много подруг, но большинство женщин, которых я встречал, хотели знать каждую деталь, особенно истории, которые я не хотел рассказывать. В свиданиях с морским пехотинцем было что-то такое, что, казалось, заставляло женщин больше заботиться о получении Бронзовой звезды, а не о том, сколько труда потребуется, чтобы потом оставаться в здравом уме, или о том, что я чувствую пустоту каждый раз, когда думаю о мужчинах, которым позволил умереть в бою.

— Рассказывать особо нечего. Я записался, упорно боролся, получил травму, меня отправили домой.

Она кивнула. — Значит, что-то не совсем пошло по плану, да?

— Ага. Я посвятил свою жизнь армии. Просто не так, как планировалось, думаю.

Джоанна уловила, что я закончил говорить об этом, и, к ее чести, не стала настаивать.

— Так каков новый план?

Я посмотрел на Колина, играющего на сцене, и странный, но знакомый пузырь юмора заструился во мне.

— Рок. Бог.

Я был вознагражден приступом хихиканья от нее, и от ее смеха мой желудок перевернулся. Я попытался скрыть свою реакцию глотком пива. Она так легко заставляла меня чувствовать себя чертовски хорошо: как будто прежняя часть меня, — до того, как смерть и боль ожесточили меня — возвращалась.

— Итак, расскажи мне о себе, — сказал я, желая отвлечь внимание от себя, своих татуировок и того факта, что мне каким-то образом приходиться быть другом идеальной девушке.

— Я не уверена, что есть что рассказать. Я немного скучная, если честно.

— Ни на чёртову секунду в это не поверю, — сказал я. — Как ты стала рыболовным гидом?

На ее лице расплылась теплая улыбка.

— Мой дедушка, — она рассказала мне все о нём и о том, как он взял ее под свое крыло. Она поделилась, что ее родители хотели, чтобы она была учителем, но это никогда не казалось правильным. Я понимал, каково это быть чужаком в собственной семье, но не делился этим с ней.

Я узнал, что она посещала Чикалу Фолз с детства, и я не мог не думать о том, насколько другой могла бы быть моя жизнь, если бы я встретил ее первым. Я согрелся при мысли о встрече с ней, когда мы были детьми. Я мог представить симпатичную маленькую девочку с холодными серо-зелеными глазами и грязными руками, плещущуюся в реке.

Когда она сообщила своим родителям, что пойдет не в школу учителем, а в общественный колледж в Чикалу, они были расстроены. Она все равно переехала, познакомилась с Финном на занятиях в колледже — я уже был за границей — и начала работать гидом на полную ставку. Она всё же и не заговорила о письмах — хотя я снова словил её взгляд на своём предплечье — так же, как и я.

— Значит, твои родители не понимают, что ты всё же стала учителем? — спросил я.

Её лицо растворилось в гримасе.

— Нет. Нисколько. Видишь ли, у мистера и миссис Джеймс очень специфические представления о том, что значит быть леди. Рыбалка точно не вписывается в это. На самом деле они не считают это чем-то большим, чем хобби сорванца. Мои родители меня не понимают.

— Джеймс? Тебя зовут Джоанна Джеймс? Это удивительно. Как преступница.

Моя грудь сжалась от улыбки, которая расплылась по ее лицу.

— Пиу, пиу, — она стреляла пальцами, словно из пистолетов, и я, чёрт возьми, потерял сознание. Мы рассмеялись. Мне нравилось, что она такая, какая она есть. Я поймал себя на том, что снова смотрю на нее. Ее глаза обратились ко мне, и я растворился в их теплоте, восторге и привязанности. Мне нравилось, что я могу рассмешить ее, и что от одного только этого звука мне становилось легче.

Почему, черт возьми, все не могло быть иначе?

Разговаривать с Джоанной было легко, естественно. Я чувствовал себя более расслабленным, чем за последние месяцы. Я не хотел разрушать чары, под которыми мы находились, ставя ее в тупик, но в глубине души меня грызли её отношения с моим братом. Мне нужно было сохранить контроль и взять себя в руки. Если бы мы могли избегать разговоров о Финне, письмах или моих безответных чувствах к ней, я мог бы сделать это.

— Итак, что дальше в планах у Джоанны Джеймс? Преступления? Бродить по Западу? — спросил я.

Она макнула остатки картофеля фри в кетчуп и немного обдумала мой вопрос.

— Это, — со вздохом ответила она, — вопрос на миллион долларов.

— Не знаю, Джоанна… ты не кажешься мне мародером.

— У меня давно не было места, где можно «пустить корни». Но я знаю, что хочу найти свой дом, где я должна оказаться. Честно говоря, я думала, что у меня уже могли бы быть дети, но всё пошло не так. — Она слегка пожала плечами.

Она неловко поерзала, и я знал, что играю с огнем, спрашивая о её планах остаться, но я не мог удержаться.

— А ты? — перебила она. — Полагаю, у тебя есть выбор среди одиноких дам?

Чёрт. Разговор повернул не туда, и мне не хотелось об этом говорить.

Я так же, как и она, пожал плечами.

— Не-а. Я не из тех, кто женится. — Я постучал по своему виску. — Слишком много дерьма здесь. Мой характер непредсказуем, и я предпочитаю быть один. Я готовлюсь стать следующим мистером Бэйли. В конце концов, кто-то должен будет стать следующей городской занозой в заднице.

Она издала небольшой смешок «хм», но больше ничего не сказала.

Джоанна сменила тему, и следующий час мы провели в разговорах о сёлах, о маленьких городках против больших городов, о путешествии на восток. Она спросила о Колине и его почти музыкальной карьере. Однажды она и Финн пытались сделать Деку сюрприз на его день рождения, но вместо этого чуть не были арестованы. Я рассмеялся, потому что никогда раньше не слышал этого, но мне было немного грустно, что я такое пропустил.

Джоанна заполнила пространство легким подшучиванием. Молчания в разговоре не доставляли дискомфорта, и я был загипнотизирован, когда она напевала и раскачивалась под песню, которая ей нравилась. Потом заиграла старая весёлая кантри-песня, и её глаза затанцевали вместе с парами, танцующими на танцполе.

Хотел бы я, чтобы у меня хватило смелости пригласить ее на танец. Я знал как. Черт, я был отличным гребаным танцором, но я не мог этого сделать. Один только намёк о том, что я снова обниму ее, отправлял мои мысли на опасную территорию. Моя рука согнулась при представлении того, как ею обвиваю её тонкую талию.

Джоанна была из тех красавиц, которые были сдержанными, простодушными и искренними. Она понятия не имела, что изгиб ее задницы, вплоть до сильных ног, вызывал у меня желание сжечь все мосты, которые у меня были, отказаться от любых отношений, просто чтобы быть с ней. Но теперь, когда мы договорились быть друзьями, я упустил свои шансы.

Почему я не поклонялся этому телу, когда у меня была возможность? Мысли о ней в душе, прежде чем найти её там с горячим выражением желания лице, подорвало мой самоконтроль. Я торопился и был без ума, у меня не было времени показать ей, насколько она великолепна на самом деле. Так чертовски эгоистично.

Её вздох вывел меня из транса. Джоанна нежно провела ладонями по бедрам.

— Хорошо… мне следует положить этому конец.

При этом я нахмурился, но кивнул. Я знал, что она права, но было физически больно думать о том, что она уходит. Каким-то образом в этом темном маленьком уголке бара это казалось интимным. Прежде чем я успел ее остановить, Джоанна встала, готовая навсегда уйти из моей жизни.

Глава 20

Джоанна

Всё, чего я хотела, это быстро поужинать и провести ночь, барахтаясь в своей грязной комнате в мотеле. Увидеть Линкольна, сидящего на табурете в темном углу бара, было ударом ниже пояса.

Как только наши взгляды встретились, я поняла, что не могу спрятаться от него. Я быстро решила, что просто встречусь с ним лицом к лицу. Это был не первый раз, когда я находилась во френдзоне, и не последний.

Как оказалось, наша беседа была легкой, почти естественной. Хотя каждый раз, когда я слышала глубокий смех Линкольна, я чувствовала покалывание — он грохотал во мне, и между моих ног разливалось тепло. Я пыталась отогнать эти теплые чувства. Он согласился, что мы можем быть друзьями… Мы даже пожала руки на этом.

Но черт. Он выглядел таким горячим. Было что-то в его темной, угрюмой, неряшливой внешности, что просто действовало на меня. Это действовало и на большинство женщин в баре. Я не была дурой и могла видеть завистливые взгляды, которые бросались в мою сторону. Боже, почему я предложила, чтобы мы могли быть друзьями?

Я пыталась сосредоточиться на группе. Колин был впечатляюще талантлив, и я не могла поверить, что никогда не знала о нем этого. Я напевала каверы, которые знала, и заставляла себя просто насладиться моментом и полностью проигнорировать желание заползти на колени Линкольна в темном углу бара. Но мне нравилось, как его футболка плотно облегала его мускулистую грудь. Его темные волосы, короткие по бокам, но более длинные на макушке, умоляли меня провести по ним пальцами. Если судить по тому, как мы провели время после душа, Линкольну нравился немного грубый секс. Каждый раз, когда он делал глоток пива, мне приходилось отводить взгляд и не думать о его полных губах, когда они находили тонкую кожу на моей шее.

Я не могла удержаться и спросила о его татуировках. Я должна была знать, действительно ли крылья на его предплечье принадлежали Валькирии, и была ли какая-то связь с письмами, которые я писала ему много лет назад.

Никакие из них не значат ничего особенного.

Эти слова выбили меня из колеи. Я попыталась скрыть слезы, которые горели в уголках глаз. Когда он прикрыл их рукой, я не могла не разделить грусть, закравшуюся в его глаза. В этом было что-то глубокое и темное, что преследовало Линкольна Скотта.

Боль разлилась по моей груди. Мне ничего не хотелось, кроме как убрать печаль, омрачавшую его выражение лица. Я почувствовала облегчение, когда момент прошел так же быстро, как и наступил.

Внутри меня шла безмолвная война — я должна быть его подругой, но всё, о чём я могла думать, были украденные моменты, которые мы разделили в эти выходные. Линкольн по-прежнему оставался для меня загадкой. Он был мрачным и угрюмым, но при этом имел остроумное чувство юмора и не боялся посмеяться над собой. Я жаждала больше тех моментов, когда он избавлялся от своей жесткой внешности.

Когда я подумала о том, какой естественной и легкой была наша беседа и что она никогда не могла быть чем-то большим, чем дружба, у меня образовался пузырь гнева. Я была не из тех, кто дуется, но иррациональная часть меня хотела топнуть ногой, встряхнуть его и показать, как весело мы можем провести время вместе. Не говоря уже о том, как жарко было, когда мы занимались сексом. Повтор этого определенно приветствуется.

Чувствуя себя смирившейся с жизнью в пустынной стране друзей, я поняла, что пришло время поставить точку.

— Хорошо… мне следует положить этому конец.

Когда я поёрзала на стуле, Линкольн встал. Я наблюдала, как он вытащил несколько купюр из бумажника, и мельком увидела его невероятную задницу.

— Мое угощение, — сказал он, кладя купюры на стол. Ему действительно нужно перестать быть таким джентльменом. Из-за того, что он заплатил за мой ужин, это больше походило на свидание, и мое лицо потеплело, а румянец растекся по моим щекам.

— Спасибо, — сказала я, оглядываясь по сторонам. — И спасибо, что составил мне компанию сегодня вечером. Мне нужно немного пройтись обратно к мотелю, так что я оставлю тебя.

Я отошла от стола.

— Джоанна, — прорычал Линкольн. Интенсивность в его глазах вернулась, и мое дыхание сбилось. — Я подвезу тебя.

Он не спрашивал. Моя интуиция подсказывала мне, что это плохая идея, но если это означало еще несколько минут с Линкольном, я согласилась. Френдзона пусть катится к черту.

Он быстро пересёк бар, направляясь к выходу, а я пыталась не отставать от его длинных и быстрых шагов. Когда мы подошли к двери, он распахнул её и положил руку мне на поясницу, выводя меня из помещения. Его пальцы задержались на изгибе моей спины. Всего на мгновение, но я уже была готова растечься в лужу прямо здесь и сейчас.

— Я припарковался здесь, — сказал он, указывая на свой серый пикап. Воздух в машине изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз, стал более наэлектризованным. В маленькой кабине чувствовалось напряжение. Я наблюдала, как Линкольн открывает мою дверь. Он немного наклонился?

Мой разум мчался со скоростью света. Я не хотела искать какой-либо скрытый смысл, но он определенно продолжал подавать противоречивые сигналы. Мы решили остаться друзьями, но он заплатил за ужин и предложил отвезти меня обратно в мотель. Что с ним?

Мотель находился всего в нескольких кварталах от бара, и всю поездку Линкольн оставался тихим и сосредоточенным. Его глаза не отрывались от дороги. Подъехав к парковочному месту, он остановил машину и, поёрзав на сиденье, наконец, повернулся лицом ко мне.

— Спасибо за поездку. И на ужин, — сказала я. Почему я веду себя как робот? Салон машины был наполнен его мужским ароматом, и я точно знала причину, по которой у меня были проблемы с формированием связных мыслей.

— Тебе действительно стоит подумать о том, чтобы заменить Финна, пока его нога не заживет, — сказал он, удивив меня.

Я вздохнула.

— Да. Я просто не уверена, что сейчас хорошее время. Обстоятельства получились… сложными в эти выходные, и мне нужно вернуться к реальности.

Я не могла заставить себя посмотреть Линкольну в глаза.

Я почувствовала, как он пальцем начал наклонять мою голову за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. Глубокие голубые глаза Линкольна впились в меня.

— Прости, если я усложнил тебе жизнь, — сказал он.

Его рука скользнула дальше, двигаясь вокруг основания моей шеи, нежно массируя. Я задержала на нем взгляд. Прижми меня к себе, Линкольн. Поцелуй меня. Я слегка наклонила голову вперед.

— Спокойной ночи, Джоанна, — его голос был низким грубым шепотом. Его рука нежно сжала мою шею сзади, прежде чем отпустить меня. Большая фигура Линкольна сдвинулась обратно в кресло. Его глаза стали жесткими, и я поняла, что это было моим приглашением уйти.

Разочарованная, я повернула ручку и остановилась.

— Еще раз спасибо за ужин. До свидания, Линкольн, — с этими словами я поспешила выйти из его пикапа, смущение растекалось по моим венам.

Я быстро открыла дверь в свою комнату и, не оглядываясь, закрыла ее, прислонившись к дверному косяку.

Он дважды тебе отказал. Пойми чертов намек, Джо.

Я закрыла глаза, когда услышала грохот его двигателя, отъезжающего от парковки мотеля. Ком в горле грозил превратиться в полномасштабные рыдания.

Бад заскулил, когда я вернулась, поэтому я схватила его поводок и повела на короткую прогулку по небольшому участку травы за зданием. Было тихо, и, судя по мягким карим глазам Бада, он, казалось, понял, что я в плохом настроении.

После нашей быстрой прогулки я остановилась в полутемном тесном номере мотеля. Это не та жизнь, которую я себе представляла. Если я собиралась двигаться вперед, владея собственным бизнесом гидов и добиваясь хоть какого-то успеха, мне нужно было внести некоторые серьезные изменения. Утром я планировала выехать пораньше, поискать несколько потенциальных домов и позвонить сестре. Она всегда была хороша в ободряющих беседах и помогала мне понять, куда двигаться дальше. Я просто очень надеялась, что мне не придется снова оказаться на ее диване. Так унизительно.

Одно я знала точно — я явно не была предназначена для того, чтобы быть привязанной к чему-либо. Больше никаких мыслей о бизнесе с Финном, никаких мыслей о том, была бы моя жизнь другой, если бы я послушалась родителей, и уж точно никаких мыслей о Линкольне Скотте.

Закончив чистить зубы, я была уже на пути к кровати, когда услышала два резких стука в дверь номера мотеля. Низкое рычание вырвалось из горла Бада, и я положила руку на его пушистую голову с тихим «Тсс». Мой пульс учащался по мере того, как я пересекала комнату в сторону двери. Наконец, остановившись у входа, я начала прислушиваться.

— Джоанна, — ещё три стука.

Я отодвинула засов и рывком открыла дверь. Линкольн стоял передо мной, сжав кулаки по бокам. Вены вздулись на предплечьях, его тело наполнилось напряжением.

Вот дерьмо.

Глава 21

Линкольн

Доехав примерно до окружной дороги, я остановился. Какого хрена ты делаешь, придурок?

Всё внутри меня кричало о Джоанне.

Я уставился на мигающий светофор на перекрёстке.

Поверни направо и будь хорошим братом, благородным человек.

Ты не нужен в её жизни.

Чем больше становилось расстояние между нами, тем сильнее болело у меня в груди. Я закрыл глаза. Темнота дороги окутала меня. Я подумал о сверкающих зелено-серых глазах Джоанны, о том, как её рука ощущалась в моей, когда мы шли по лугу.

Если бы она была любой другой женщиной, я мог бы уйти. Но с Джоанной… что бы это ни было, оно было на клеточном уровне — у меня не было выбора. Её присутствие изменило мою жизнь, и я почувствовал, что все вдруг встало на свои места.

Резкий гудок от машины позади меня вернул меня к настоящему. Не колеблясь, я рванул вперед и резко развернулся.

Когда я мчался по двухполосному шоссе, мой мозг был занят только мыслями о ней. Я не мог отпустить ее завтра, пока она не узнает о том, что я чувствовал, когда она была рядом, письма, Финн — она заслужила знать все это.

Мои ладони стали влажными, а по руке пробежала дрожь, когда я потер её о бедро. Я здорово облажался с Джоанной, посылая ей только противоречивые сигналы все выходные. Что, если она не чувствовала того же, что и я? Что, если я оттолкнул её слишком далеко?

Подъехав к мотелю, я поставил машину на стоянку и направился к двери ее номера. Разжимая и сжимая кулаки, я пытался высвободить энергию и напряжение, накопившиеся в моём теле.

Я дважды постучал в её дверь. Ничего.

— Джоанна, — выдавил я. Ещё три сильных стука.

Дверь распахнулась, и порыв ветра закрутил волосы Джоанны вокруг её лица. Ее глаза были широко раскрыты от шока, но она выглядела как богиня, стоящая передо мной. Она была так красива, что мой разум отключился.

Не задумываясь, я шагнул вперед, и наши тела столкнулись.

Мой рот прижался к её, в то время как я обвил руками стройное тело Джоанны, поднимая её над землей. Её губы скользнули по моим, когда мой язык столкнулся с её. Затем, когда я опустил её, она спустилась руками вниз по моей груди, и я схватил её сзади за футболку, притягивая к себе.

Я шагнул в комнату, увлекая её за собой. Только успел остановиться, чтобы закрыть за собой дверь, как Джоанна толкнула меня, прижимая к закрытой двери. Мои руки потянулись к её круглой упругой заднице, и я сжал её.

Джоанна поцеловала моё лицо, затем двинулась вниз по шее, облизывая и посасывая. Я застонал от удовольствия. Мой член пульсировал от потребности быть свободным. Одной рукой она двинулась вниз по моей груди, ладонями обхватив через джинсы мою сильную эрекцию. Низкое рычание вырвалось из моего горла.

Мои руки опустились ниже, нащупывая подол её футболки. Я провёл ладонями вверх по её спине, нежно проводя ногтями по ее шелковистой коже. В ответ она подняла ногу и прижалась ко мне. Я переместил свои бедра вперед, прижимаясь к ней своим твердым телом, давая ей больше трения, которого она жаждала.

Мы тяжело дышали и стонали, пока наши пальцы блуждали по телам друг друга. Я завёл руки за голову и потянул за воротник футболки, стягивая её со своего тела. Руки Джоанны скользнули по моей обнаженной коже, а ее ногти впились мне в грудь. Она немного остановилась, глядя на шрамы на моих ребрах и туловище. Положив обе руки на ее лицо, я запрокинул ее голову и поцеловал в место пульса на ее шее, который бешено колотился.

Все, что я мог чувствовать, это безрассудство от того, что она у меня есть. Там, где мне не хватало слов, я хотел показать ей, что она со мной делала насколько разрушенным она меня делала. Ее реакция на меня была неоспоримой. Я знал, что она тоже этого хотела, и это знание пробуждало во мне что-то первобытное.

Моя ладонь скользнула вниз по ее спине и под пояс джинсов. Я еще раз сжал ее круглую попку, и из ее сексуального гребаного рта вырвался стон. Она была готова, нетерпелива и податлива в моих руках. Всё ещё сжимая мой член, она переместила одну руку, чтобы справиться с пуговицей на моих джинсах. Наши руки сплелись, когда мы вцепились в одежду, разделяющую нас.

Она стянула свои джинсы. Когда Джоанна зацепила большими пальцами верхнюю часть нижнего белья, она прикусила нижнюю губу и бросила на меня кокетливый взгляд, от которого по моему телу пробежала волна предвкушения. Я опомнился и тоже начал снимать оставшуюся одежду, наблюдая за ней.

Стянув футболку и отбросив лифчик в сторону, Джоанна снова двинулась вперед, ее обнаженное тело прижалось к моему.

Знание того, что она чувствовала такое же притяжение ко мне, как и я к ней, зашевелило что-то глубокое во мне. Когда мои руки двинулись вверх по ее бокам и нашли твердые вершины ее сосков, я должен был показать ей свои намерения.

Я прижался к ее губам и быстро повел Джоанну назад к кровати. Все еще в неистовой страсти, мы рухнули на матрас. Она перевернулась и залезла на меня, и я почувствовал, как теплая влага размазывается по всей длине моего члена. Я сел, а Джоанна оседлала меня, после чего я обхватил руками ее бёдра.

— Подожди… подожди… — сказал я, прижавшись лбом к её. Моё дыхание сбилось от отчаяния, но мне нужно было замедлить нас, насладиться и растянуть этот момент. Я посмотрел ей в глаза, чтобы узнать, испытывает ли она то же непреодолимое желание, что и я.

Я коснулся ладонью её лица, убирая выбившуюся прядь волос с её глаз. Кожа Джоанны сияла. Одним плавным движением поднял её со своих колен и перевернул, растянув её на спине поперек кровати. Я разместил свои бедра между её.

Джоанна наклонила голову и выгнула спину, пока я опустился к ее груди, взяв в рот один мягкий розовый кончик. Я провел большим пальцем по другому твердому пику и слегка зажал его между большим и указательным пальцами. Ее хриплое дыхание требовало большего, и я взял другой в рот — целуя, облизывая и посасывая.

Продолжая дразнить её сосок, я опустил одну руку ниже, чувствуя под своей широкой ладонью очертание её рёбер. Спускаясь ещё ниже, я провел рукой по мягким округлым выпуклостям её бедер и сжал. Джоанна двинула ими вперед.

Я нежно провел рукой по ее щели, чувствуя, что она уже мокрая от удовольствия. Сперва я ввёл в неё один палец, затем второй. Джоанна застонала, когда я массировал её киску, и лизнул её шею, при этом слегка покусывая. Мой большой палец прижимался к ее клитору медленными круговыми движениями. Мой член умолял оказаться внутри нее, но, чувствуя, насколько она мокрая, я должен был попробовать ее на вкус.

Я двинулся вниз, целуя мягкую кожу её живота и бедер. Я уткнулся головой между её мягкими мускулистыми ногам. Я начал медленно: плавные движения моего языка от основания к вершине, кружащие вокруг её тугого пучка нервов.

— Чёрт, Джоанна. Ты чертовски вкусная, — выдавливаю я между долгими мягкими движениями языка.

Я был вознагражден стоном, на этот раз громче, когда я вернулся к дегустации ее восхитительной киски. Дразня ее клитор своим языком, я скользнул в нее одним пальцем. Когда я почувствовал, как она провела ногтями по моим волосам, я застонал прямо в ее центр.

— Да. — Я жаждал большего.

Пробовать её на своём языке, ощущать её руки в своих волосах, слышать её стоны от удовольствия — я мог кончить прямо сейчас. Она была всем, и мне нужно было, чтобы она чувствовала себя так же хорошо, как я чувствовал себя в этот момент.

Я искал ее много лет, надеясь, что она не плод моего сломленного разума, и теперь она была у меня в руках, готовая и нетерпеливая. Наконец-то, подумал я. Чёрт возьми, наконец-то.

Она двигала бедрами и прижималась к моему рту, пока я сосал и лизал сильнее. Я чувствовал тёплую скользкую влагу на своем языке. Мне хотелось быть внутри неё, но она была так близко. Одной рукой я потянулся и сжал её грудь, взяв твердый твердый сосок между пальцами. Ущипнув, я пососал ее клитор и почувствовал, как он пульсирует у меня во рту.

Мышцы ее ног напряглись. Она была на грани. Я начал двигать языком быстрее, усиливая давление. Левой рукой схватил её за бедро, тем самым прижимая её к себе, чтобы я мог поглотить её киску. Внезапно она закричала, и я почувствовал пульсацию её оргазма у своего рта. Мой член пульсировал в мучительном ответе.

Продолжая целовать ее бедра, я почувствовал, как она приподнялась.

— Ты нужен мне внутри меня, — поспешно сказала она.

Я осторожно двинулся вверх по её телу, целуя блестящую кожу, пока не навис над ней. Я сжал свой член в кулаке, проводя кончиком по её складкам.

— Боже, да, Линкольн. Дай это мне.

Я начал медленно водить головкой члена круги, лишь слегка прижимаясь к ней. Я видел, как ее глаза закрылись, а голова откинулась назад. Линии её длинной шеи просили, чтобы их лизнули, покусали. Я провел языком вверх с одной стороны, когда я вошел немного глубже, растягивая её.

— Ещё, — потребовала она.

Я двигался медленно. Неглубокие толчки туда и обратно.

— Ты хочешь этого, детка? — спросил я, все еще держа свой толстый член в ее узкой киске.

Она расставила ноги шире, предлагая мне больше себя.

— Да, Линкольн. Да. Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Услышав эти слова из её красивого рта, я сошёл с ума. Глубоким толчком я вошел в неё до самого конца. Я замер, чувствуя тепло и тесноту, когда она окружала меня. Мы застонали в унисон.

Я делал глубокие, размашистые движения, когда она задыхалась и выгибалась, сжимая руками простыни. Когда я начал вбиваться в неё во всё более устойчивом ритме, она обвила меня ногами, пятками впиваясь в заднюю часть моих бедер. Я двинулся вперед, наклоняя тело так, что основание моего члена упиралось в её клитор и тёрлось, когда я скользил в и из неё.

Мое тело покалывало, а от ее стонов моего имени у меня кружилась голова.

— Не останавливайся, — взмолилась она мне в ухо, беря его в рот и посасывая.

Я хотел сказать ей прямо тогда. Незнакомое ощущение в груди было похоже на тиски. Эта девушка оказалась другой, чем я себе представлял. Лучше. И я почувствовал, как каменность моего сердца начала раскалываться.

Эта девушка для тебя.

Двигаясь быстрее и сильнее, я прогнал все мысли, кроме неё в этот момент.

Джоанна просила жесткого и грубого, и я собирался дать ей все, что ей нужно. Она схватила меня за задницу и притянула к себя, подстраиваясь под мой постоянный ритм.

— Черт, Джоанна. Это кажется невероятным.

— Да, Линкольн. Не останавливайся, — прошептала она.

Я наклонился вперед, обхватывая ее руками и прижимая к себе. Я, вероятно, раздавил ее, но потребность в том, чтобы каждая часть меня прикасалась к ней, была непреодолимой. Я прижался к ней всем телом и почувствовал, как она сжимается вокруг моего члена. Она обвила меня руками и ногами, когда я подвел ее к краю вместе с собой.

Я двинул бедрами вперед, и она поцеловала меня в шею, укусила за плечо. Интенсивность в моей груди опустилась ниже, напрягая мои яйца, когда я балансировал на грани. Я переместил одну руку к ее груди и сжал твердый сосок между пальцами. С высоким стоном она сжалась вокруг меня, а затем взорвалась, когда ее оргазм пронзил ее.

Не в силах больше бороться с этим, полностью поглощенный ею, я отпустил ее, яростно входя в нее. Горячие потоки моего желания наполнили ее. Мои бедра дернулись, и я стиснул зубы — интенсивность моего оргазма была шокирующей.

Я опустил голову к ее волосам, вдыхая цитрусовый шампунь, смешанный с опьяняющим ароматом нашего секса. Я глубоко вздохнул. Сделав несколько судорожных вдохов, я попытался замедлить неконтролируемое биение своего сердца.

Через мгновение я оторвался от Джоанны и посмотрел на ее лицо. Она была раскрасневшейся, блестящей, но с мечтательным взглядом и мягкой улыбкой.

Стеснение в груди вернулось. Я убрал ее спутанные волосы с лица. Я хотел рассказать ей все.

— Ты такая красивая, — произнёс я. После того, как я смог сориентироваться, я приблизил свои губы к её и сказал единственные слова, которые мог произнести мой рот: — Я соврал тебе.

Глава 22

Джоанна

— Ты такая красивая, я соврал тебе.

Я моргнула, глядя на Линкольна, всё ещё пытаясь найти связь между разумом и телом.

Черт возьми, это только что случилось?

Линкольн Скотт всё ещё был тверд внутри меня, моё тело гудело от последствий лучшего секса, который у меня когда-либо был. Жесткие линии его тела до сих пор прижимались ко мне, мешая сформулировать мысль.

— Подожди, что? — начала я, внимательно глядя на него. Я попыталась выровнять дыхание.

Линкольн подвинулся, осторожно выходя из меня, и разместил бедра рядом с моими.

— Пожалуйста, не возвращайся домой, Джоанна.

Мое лицо вспыхнуло от его слов, и, как обычно, трепетание в животе при использовании моего полного имени вернулось.

— Давай немного вернёмся, — сказала я. — Ты солгал мне?

Линкольн опустил глаза.

— Я солгал тебе, — снова сказал он, — когда ты спросила меня, означают ли что-нибудь мои татуировки.

Когда он признался, на меня нахлынула волна облегчения. Говоря это, он слегка приподнял предплечье, обнажая свои испорченные и сломанные татуировки.

— Вот эта, — я снова взглянула на его руку, — раньше была крыльями Валькирии, — его глаза искали мои, когда в моём животе расцветало тепло.

Я протянула руку вверх, проводя ею по бугристой и неровной поверхности. То, что когда-то было великолепными, четко очерченными татуировками, теперь стало пятнистым, сломанным и почти неузнаваемым. Во мне смешались бурлящие эмоции печали и желания.

— Так ты их читал? Мои письма? — слезы выступили в уголках моих глаз, и мой голос стал хриплым от эмоций. Я проглотила образовавшийся комок.

— Вот почему я называю тебя только Джоанна, а не Джо. Так ты подписывала каждое письмо. — Линкольн провел рукой по моему телу, кладя ее мне на бедро.

Мои глаза блуждали по его точеному лицу — по его щетине, по его прямому носу, по его острой челюсти, по его голубым глазам. Потрясённая, я все еще не могла говорить и снова тяжело сглотнула.

— Я подумал, не ты ли это, когда мы встретились в баре, — продолжил он. — Но понял наверняка, когда мы разговаривали в поездке. Всё в тебе привлекало меня, и я просто знал.

Всё ещё поглаживая его руку, обводя очертания поблекших розовых шрамов и чернил, я спросила:

— И те письма так много значили для тебя, что ты сделал татуировку крыльев Валькирии?

— Джоанна, эти письма значили всё.

Мое тело затрепетало от его слов. — Но ты так и не ответил мне. Обратным адресом был Женский клуб. Я могла получить твои письма.

— Я знаю, — сказал он, выдохнув. — Я не могу этого объяснить, — Линкольн слегка покачал головой. — Сначала я подумал, что твоё письмо было случайностью, просто приятная разовая акция, которая сделала ту неделю менее одинокой. Но потом… они продолжали приходить. Я с нетерпением ждал их, жаждал их.

Интенсивность в глазах Линкольна была яростной, и мои соски напряглись в ответ. Неужели такой мужчина, как он, действительно говорил о такой девушке, как я?

Когда я молчала, он продолжил:

— Я искал тебя, когда вернулся. Я долго искал. Когда я не смог найти тебя, я почти убедил себя, что каким-то образом выдумал все это, что я действительно был еще более испорченный, чем все думали.

Я подвинулась и положила обе руки ему на лицо. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и положил голову на мои руки.

— Линкольн, я здесь.

Он опустил свое тело и поцеловал меня, снова переместив свой вес на меня.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не уезжаешь, Джоанна. Я знаю, что все сложно.

— Я останусь, — прошептала я, проводя руками по его затылку и густым волосам. Я улыбнулась, все еще не совсем веря, что этот великолепный мужчина просит меня остаться. Я понятия не имела, где я собираюсь остановиться — вероятно, я могла бы позволить себе неделю или около того в мотеле — и что на самом деле означало это пребывание для Линкольна. Я не была той девушкой, по которой тосковали мужчины, которой посвящали себя, но сколько бы Линкольн ни был готов отдавать, я оставалась.

· · • ✶ • • • · ·

— Эта кровать чертовски отстойная.

При словах Линкольна у меня вырвался смешок. После уборки мы вместе легли на маленькую кровать в мотеле. Линкольн на спине, его рука крепко обнимает меня, прижимая к себе. Он был тихим. Что-то определенно было у него на уме, но я отогнала эту назойливую мысль и сосредоточилась на том, как кончики его пальцев медленно водили кругами по моему плечу. Мы пытались уснуть, но с каждым движением «бугры» кровати давили на нас.

— Нет, я серьезно. Я спал в довольно дерьмовых условиях, но эта кровать как седьмой круг ада, — продолжил он.

— Она не идеальна, — признала я, все еще борясь с подступающим к горлу смешком. Моя улыбка стала шире, когда я наклонила голову к нему. Я пошевелила телом, пытаясь найти более удобное положение. Это не сработало.

— Вот и все, — сказал он. — Вставай. Мы уходим отсюда.

Линкольн спрыгнул с кровати, и я увидела великолепный вид его задницы, пока он искал свои боксеры.

— Куда мы идем? — спросила я, садясь.

— Ко мне домой, — он продолжал собирать свою одежду, не оглядываясь на меня.

Я вскочила с кровати, отыскивая лифчик и нижнее белье, и поспешно накинула одежду.

— Итак… твой дом? — спросила я.

— Ага.

— Хорошо, — сказала я, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. О боже, я уверена, что у меня «только что трахалась» прическа. Я провела рукой по оставшейся части своих светлых волос, пытаясь их распутать.

Когда я подошла к своим ботинкам, он добавил:

— Забирай всё это. Ты и Бад больше не останетесь в этой дыре.

Я подняла бровь.

— Послушай, — добавил он, — на ферме есть и другие пустующие коттеджи, если тебе неудобно остановиться у меня. Но сегодня вечером мы едем домой.

Мы едем домой.

Слова, которые он использовал, звенели у меня в голове, от чего у меня всё вокруг закружилось.

Глава 23

Линкольн

Сиденье моего внедорожника скрипело, когда я мчался по тускло освещенному шоссе. Я продолжал поглядывать в зеркало заднего вида, чтобы проверить Джоанну и убедиться, что она в безопасности позади меня, пока мы направлялись к ферме. Она быстро упаковала свои вещи, и Бад погрузился в кабину ее пикапа.

Я не собирался приглашать ее погостить у меня, но лежа в дерьмовом мотеле на кровати с протертым матрасом и мускусным запахом старушки, перебивающим пленительный цитрусовый аромат шампуня Джоанны, я просто не мог вынести мысли о том, что ей придется остаться там еще хоть на минуту. Во мне росло непреодолимое желание защитить ее, и я не знал, что с этим делать.

Оставлять ее на стоянке после ужина было идиотским поступком, но теперь я столкнулся с последствиями возвращения. Я понял, что разрушил не только планы Джоанны, но и всю свою гребаную жизнь. Тяжело дыша, я выехал на усыпанную гравием дорожку, которая служила подъездной дорогой к моему маленькому коттеджу.

На ферме было темно, и Большой дом выглядел немного более устрашающе, чем днем. Небольшой огонек в окне указывал на то, что старик Бейли еще не спал. Мне нужно будет поговорить с ним утром о наших новых гостях.

Машина Джоанны остановилась рядом с моей, после чего она выпрыгнула оттуда, а Бад радостно плелся за ней. Я подошел к кузову пикапа и вытащил ее спортивную сумку с рюкзаком, неся и то, и другое.

— Я могу взять их, — сказала она.

Я пригвоздил ее взглядом, приподняв бровь.

Подняв обе руки, она рассмеялась.

— Ладно, ладно, — она снова засмеялась, и мое сердце екнуло в груди. — Я ценю это.

Я подошел к входной двери и вытащил ключ из кармана джинсов. Как только дверь распахнулась, я понял, что, может быть, мне стоит спросить ее, хочет ли она остаться на ночь. Переминаясь на каблуках, я сказал:

— Уф… Я давно не был в других коттеджах. Я точно знаю, что чистых простыней сейчас нет. Мы можем на ночь остаться в моём, если ты не против.

— Отлично! — её глаза сияли в темноте. — Я неприхотлива. Это подходит.

Неприхотлива.

По моему опыту, большинство женщин, которые утверждали, что не имеют особых требований, были полной противоположностью этому. Мои глаза скользнули по фигуре Джоанны, когда она прошла мимо меня в темноту комнаты, и я действительно поверил ей. Я улыбнулся про себя.

Я позабочусь о тебе.

Я не был уверен, откуда пришла эта мысль, но она не была совсем нежелательной. Крошечный бутон тепла разлился в моей груди.

Мы устроились поудобнее, и я устроил ей «большую» экскурсию, в ходе которой я широко раскинул одну руку и сказал:

— Вот тут я и живу.

Джоанна тихонько усмехнулась. — Здорово. Здесь уютно.

— Могу ли я предложить тебе пива? Бурбон?

— Бурбон со льдом был бы идеален, — сказала она.

Направляясь на кухню, чтобы налить нам по бокалу, я включил радио — из динамиков тихо играла старая классика кантри. Джоанна подошла к небольшой дровяной печи в углу гостиной.

Наклонив голову, она начала складывать дрова в печь и собрала трут, чтобы разжечь огонь. Мне нравилось, что она способная и уверенная в себе, когда маленькие огоньки мерцают и отбрасывают тени на стены.

После того, как я вручил ей напиток, мы сели на диван у огня, Джоанна поджала под себя ноги, а свободной рукой подперла голову и посмотрела на меня. Моя рука была вытянута через спинку дивана, но мы были в противоположных углах, и я чертовски ненавидел это.

Я протянул к ней руку, и она протянула свою в ответ.

— Иди сюда, — мягко сказал я.

Джоанна прижалась ко мне. Несколько минут мы молчали, слушая низкий гул ковбойских песен по радио. Мои пальцы прошлись по длинной линии ее шеи. Я чувствовал, как песни вибрируют в ней, когда она напевает. Она наблюдала, как маленькие языки пламени танцуют в огне, а я смотрел на её красивое лицо. Длинные ресницы, пухлые губы, намеки на веснушки на переносице. Я не мог поверить, что она действительно здесь. Эта ночь была невероятной, и она была намного большим, чем я мог себе представить.

Много лет я гонялся за призраком, но вот она. Настоящая. Было ошеломляющим, сбивающим с толку и немного тревожным думать, что та, которую я так долго не мог прекратить искать, — просто исчезнет.

Но потом было всё остальное. С Джоанной всё было легко. Я мог с ней разговаривать, а мне не очень нравилось с кем-то разговаривать. Ощущение ее тела рядом с моим было для меня второй натурой. Я поймал себя на том, что накручиваю прядь ее волос, слушая, как она напевает, когда наклоняет лицо ко мне и улыбается.

— Можно вопрос? — спросила она. Когда я кивнул, она продолжила: — Тебе когда-нибудь бывает здесь одиноко?

Сделав глоток коньяка, я подумал о ее вопросе.

— Больше всего мне нравится быть одному. Но мне нужно заботиться о мистере Бейли. Он способный, но уже в годах. Ему нужна помощь здесь, так что я остаюсь занятым и иногда навещаю его, и мы сидим на заднем крыльце.

— Ему повезло с тобой, — добавила она. Я наблюдал за ее ртом и горлом, когда она пила содержимое бокала.

— Мне повезло, — сказал я. — Он позволил мне остаться здесь, когда я был полон решимости испортить всю свою жизнь. Он не позволил бы мне бросить маму или Финна, но дал безопасное место, чтобы я мог без лишних глаз спокойно сходить с ума.

Я неловко поерзал. Это было то, о чем я никогда не говорил — я не был уверен, зачем только что поделился всем этим — и часть меня не хотела, чтобы Джоанна знала о тьме, которая все еще временами окутывает меня.

Она не настаивала на дополнительной информации. Вместо этого она мягко улыбнулась, придвинулась ко мне чуть ближе, и мы проехали эту тему — за это я был ей благодарен.

Музыка превратилась в знакомую хонки-тонк балладу. Певица напевала предостережение о том, чтобы она не оборачивалась, пытаясь найти его этими своими голубыми глазами, опасаясь, что она увидит, как он влюблен. Эта песня поражала меня каждый раз, когда я ее слышал.

Я встал, протягивая ей руку. Изящные пальцы Джоанны скользнули по моей ладони, когда я заключил ее в объятия. Я навис над ней, низко опустив голову и прижавшись к ней виском.

Мы стояли, покачиваясь в такт музыке, плотно соприкасаясь друг к другу. Моя рука на ее пояснице опустилась ниже, когда я начал бормотать ей на ухо слова песни, конечно же, меняя лирику «голубые глаза» на зеленые.

Я попытался не обращать внимания на мучительное чувство вины, когда мои мысли метнулись к Финну. Я оттолкнул мысли о нем и сосредоточился на девушке в моих руках.

Ее кожа была теплой и мягкой, когда я просунул руку под край ее рубашки. Мой член пульсировал в соответствии с учащением сердцебиения. Она шевельнула бедрами, прижавшись ближе ко мне, чувствуя мою длину у своей ноги.

— Линкольн, я должна тебе кое-что сказать, — её голос был хриплым и мягким. — Я никогда не была с кем-то вроде тебя. Мне так приятно чувствовать тебя рядом прямо сейчас.

Уголок моего рта приподнялся, и я нежно прижал ее к себе. Ее дыхание сбилось.

— Скажи мне.

Всё ещё покачиваясь, она потянулась, чтобы обнять меня за шею. Джоанна провела кончиками пальцев по моим плечам.

— Эти плечи, — кончиком пальца она провела по вене, бегущей по моему бицепсу.

— Эта вена, — она продолжала прожигать путь желания вниз по моей руке.

Да. Больше.

— Эти предплечья.

Когда ее руки встретились с моими, я закрыл глаза и вдохнул.

— Эти руки. Я хочу, чтобы твои большие грубые руки были на мне, — она переплела свои пальцы с моими. Услышав, как она озвучивает свое желание, мой член наполнился жаром. Это не осталось незамеченным.

Джоанна двигала бедрами, прижимаясь к моей уплотняющейся эрекции. Ее рука двинулась, чтобы найти меня твердым и болезненным. Она сжала мой член сквозь джинсы, и я чуть не кончил.

Как чертов подросток.

Её пальцы переместились к пуговице моих джинсов, а глаза метнулись к моим.

— Но это, — её зелено-серые глаза не отрывались от меня, пока она медленно расстегивала мою молнию, — это то, чего я хочу прямо сейчас.

Когда Джоанна скользнула обеими руками вокруг моей задницы и спустила джинсы, я потянулся назад, чтобы стянуть рубашку через голову. Она поиграла с резинкой моих боксеров, прежде чем спустить их. Мой член выскочил наружу, и она тут же обхватила меня рукой.

Я переместил свою ладонь к ее груди и провел большим пальцем по твердой вершине. Она застонала, когда я подал свои бедра вперед, толкая свой член в ее руках.

— Да, черт возьми, — прохрипел я, запрокидывая голову назад, наслаждаясь ощущением ее сильных рук, скользящих по моему члену.

Мои глаза распахнулись, когда я почувствовал, как она двигается вниз, опускаясь на колени. Глаза Джоанны были полны озорства.

Святое дерьмо. Да, чёрт возьми, да.

Она уселась на полу, и я переместил свой вес, раздвигая для нее бедра. Одной рукой Джоанна провела по моему торсу, дразня дорожку волос, тянущуюся от пупка до члена. От этого по моему телу пробежала волна покалывания, и мой член дернулся в ответ.

Джоанна обхватила одной рукой основание моей эрекции и наклонилась вперед. Облизывая головку, она покрутила языком, а затем провела им по основанию моего члена.

— Ты хочешь этого? — спросил я низким и глубоким голосом.

— Да, черт возьми, я хочу этого, — она гладила одной рукой, двигая языком по другой стороне.

Взяв меня в рот, она простонала ммм, и вибрация прошла сквозь меня. Видеть, как ее губы обвивают мой член, было похоже на наркотик. Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не трахнуть ее красивый рот грубо и жестко, как умоляло меня мое тело.

Джоанна работала с моим членом. Слишком маленькая, чтобы вместить меня целиком, она лизала, сосала и кружилась, сохраняя при этом крепкую ритмичную хватку у основания. Когда она взяла меня так глубоко, как только могла, и кончик моего члена коснулся задней части ее горла, из меня вырвался рокочущий стон.

Она снова посмотрела на меня и лизнула мой кончик. Приподняв одну бровь, она взяла мою руку в свою и осторожно провела ею по затылку.

О, чёрт.

Осторожно, чтобы не причинить ей боль, я двигал бедрами и держал ее голову, пока она сосала сильнее и быстрее. Я был вознагражден всхлипами удовольствия. На грани я почувствовал, как мое тело напряглось. Я не хотел, чтобы она прекращала пожирать меня, и я также не хотел, чтобы это заканчивалось. Джоанна снова глубоко приняла меня, подняв глаза, когда я сжал ее волосы в кулаке, и я почувствовал ее сжатый рот вокруг моего члена.

Я сорвался.

Отодвинувшись назад, я с характерным звуком вытащил свой член из ее рта. Быстро двигаясь, опустился и передвинул ее коленопреклоненное тело к дивану.

Разместившись позади неё, я прижал верхнюю часть ее тела к мягкой ткани и прикусил ее ухо.

— Тебе нравится грубость? Или ты хорошая девочка?

— Как ты думаешь? — Вызов светился в ее глазах, когда она оглянулась через плечо.

Я провел руками вверх по ее бокам, задирая ее рубашку, чтобы я мог лизать, целовать и покусывать кожу на ее спине. Она застонала, побуждая меня продолжать.

Сняв с нее рубашку и лифчик, я обхватил ее грудь, прижимая ее тело к дивану. Я попытался сбросить джинсы вместе с ее нижним бельем, но не стал их полностью снимать.

Я обхватил основание своего члена и провел им по ее ядру. Она уже была мокрой, блестела на моей натянутой коже.

— Возьми меня, Линкольн. Владей мной, — её голос был хриплым.

Я снова опустил свой член, прижимая твердую часть к ее клитору, и он запульсировал в ответ. Протащив его к ее входу, я раздвинул ее кончиком.

— Ещё.

Я просунул ещё один дюйм. Обратно.

— Еще, Линкольн.

Давая больше, я дразнил ее. Она была подготовлена и готова, и я хотел, чтобы она кончила до того, как это сделаю я. Я использовал палец, чтобы потереть маленькие круги вокруг ее клитора, и ее дыхание участилось, спина напряглась.

Я качал в устойчивом ритме, но все еще не давал ей все.

— Это то, чего ты хочешь? — Я то входил, то выходил.

— Нет. Я хочу все это. Я сказала, дай это мне.

С этими словами я толкнулся дальше, раздвинув ее киску и наполнив ее своим членом. Мы оба стонали в экстазе. Я смотрел, как мой член входит и выходит из нее, пока я играл с ее клитором.

Она тяжело дышала, и я чувствовал, как ее мышцы крепко сжимали меня, а затем расслаблялись. Она была почти там. Я изучал изгибы ее тела. Удерживая темп, я довел ее до оргазма. Когда сжатие ее киски стало ритмичным и тугим, я начал сильнее, глубже.

— Да, Линкольн, не останавливайся.

Положив одну руку ей на бедро, а другую между ног, я сжал ее клитор между двумя пальцами. Волна влаги окружила мой член, когда она кончила. Она пульсировала вокруг меня.

— Да, Джоанна. Чёрт, да, — погружаясь в нее, я кончил. Мое тело согнулось над ее спиной, когда мы оба пытались отдышаться.

· · • ✶ • • • · ·

В темноте слабый свет угасающего костра осветил тело Джоанны. Мы так и не добрались до спальни — вместо этого, завернувшись в одеяла, мы заснули на диване. Ну, по крайней мере, она.

Теплое тело Джоанны было прижато к моему, и я провел кругами по изгибу ее плеча. Она глубоко и медленно дышала, а ритм совпадал с моим.

Насколько легко это может быть?

Ощущение Джоанны рядом со мной было таким естественным, но жужжание под кожей не давало покоя. Я не мог рисковать заснуть, увидеть кошмар и напугать или даже причинить ей боль, если вдруг резко проснусь, размахивая руками. Хотя бы один нормальный день, когда она не увидит, что я гребаный сумасшедший. Я хотел жить в этой фантазии, где я был нормальным, а Джоанна была моей.

Я задавался вопросом, прекратятся ли кошмары теперь, когда она была здесь. Глубоко вздохнув, я провел губами по ее волосам, вдыхая ее запах. Я откинул голову назад, позволяя себе отдохнуть, но не провалиться в глубокий сон.

Оставайся здесь в данный момент. Помни о своей тренировке. Дыши. Однажды морской пехотинец — всегда морской пехотинец.

Впервые в жизни эти слова были не столько утешением, сколько проклятием.

Глава 24

Джоанна

Лежа на боку с затекшей верхней частью спины, я переместилась полностью на спину.

Одна.

Я поняла, что Линкольна тут нет, как только у меня хватило здравого смысла вспомнить, где я нахожусь. Я перекинула ноги через край дивана, села и почувствовала болезненное ощущение между ног, которое вызвало игривую улыбку на моих губах. Это была самая невероятная ночь.

Поняв, что я не сплю, Бад тявкнул своё обычное приветствие «подними свою задницу и накорми меня». Я поцеловала его милую мордочку, почесала за ушками и встала.

На небольшой кухне я увидела пустую кофейную чашку, а под ней маленькую рукописную записку на рваном клочке бумаги.

Пошел к Большому дому. Не хотел тебя будить — ты и вправду выглядела хорошенькой.

— Л

В моём животе затанцевал трепет, и я сунула записку в карман. Заварила себе чашку горячего крепкого кофе, надела ботинки и побрела по территории к берегу реки.

Было рано, из трубы дома поднимались клубы дыма, и я потуже затянула куртку на груди. Ферма располагалась на широких просторах земли, что спускались к реке. Было мирно и тихо. Крик гагары (прим. Род плавающих птиц) эхом разносился над водой, добавляя элемент дикости, поскольку утренний туман все еще парил над водой.

Я нашла большую груду камней у воды, села и, подтянув ноги к подбородку, начала потягивать кофе и осматривать окрестности.

Это идеальное место.

Меня пронзила зависть, когда я подумала о том, как редко можно найти такое место — выход к реке, место для ночлега, большой красивый дом. Однако этот большой дом был далек от красоты, но за облупившейся краской и разбитыми окнами большое круглое крыльцо напомнило мне о том, каким величественным он, должно быть, был в своей былой славе. При достаточном терпении и любви это было бы потрясающим местом для предоставления услуг гида по системе «все включено».

Я знала, что скоро мне придется решать, где я остановлюсь, но вчерашние слова Линкольна эхом отозвались в моей памяти.

Пожалуйста, скажи мне, что ты не уезжаешь.

Когда он произнес эти слова голосом, полным отчаянья, я не могла ему отказать. Я знала, что пребывание здесь было лишь временным — временное было все, что у меня когда-либо было с мужчинами, — но я была готова узнать, что значит остаться с Линкольном.

— Значит, ты останешься здесь? — хриплый голос за моей спиной заставил меня вздрогнуть, и брызги горячего кофе приземлились на бедро.

Растирая ожог, я повернулась и увидела суровые черты лица мистера Бейли.

— Ой! Доброе утро, — пробормотала я. — Эм-м, — я прочистила горло. — Да, сэр. Если вы не против, то да.

Он посмотрел на меня сверху вниз; его зеленые глаза были ясными, но в них мелькнуло подозрение. — Мне все равно.

— Спасибо, сэр. Я ценю это.

Мистер Бейли снова посмотрел на меня, прежде чем посмотреть на реку.

— Ты внучка Стива, не так ли?

— Да, мы с папой были очень близки, — мой голос был пронизан грустью.

— Он был хорошим человеком, честным. Я помню маленькую девочку, которая каждое лето следовала за ним с грязными руками и ободранными коленками. Я так понимаю, это была ты?

Услышав это, я рассмеялась. — Похоже на правду.

Кивком головы разговор был окончен, и он повернулся, чтобы уйти. Я смотрела, как мужчина медленно уходит. Время сделало его движения судорожными, но он все еще был сильным. Гордым. Мое сердце согрелось от сварливого старика, который помнил моего папу.

Вытащив телефон, я отправила сообщение Хани. У нас было столько всего, что нужно обсудить. Она ждала меня в Бьютте, но я предупредила ее, что это будет, по крайней мере, через несколько дней.

— Вот ты где, — голос Линкольна заставил крошечные волоски у меня на шее встать дыбом.

Я подняла глаза от телефона и увидела Линкольна с кофе в руке, улыбкой на губах и взлохмаченными волосами.

— Доброе утро.

Я выгнула спину, чтобы снова потянуться. Взгляд Линкольна метнулся к моей груди, но затем он быстро нашел палку и начал бросать ее Баду, который с радостью принял это.

— Я разговаривал со стариком сегодня утром, — его взгляд остановился на мистере Бейли, который был почти у Большого дома. — Я сообщил ему, что вы с Бадом останетесь на участке, пока не устроитесь. Хотя простыни у нас одни.

— Это не проблема. Я могу пойти в город и взять все, что мне может понадобиться. Я действительно ценю это, — я играла с внутренней стороной губы, глядя вниз.

— В чем дело? — он сделал неуверенный шаг ко мне.

— Нет, ничего. Мне просто интересно, сколько может стоить арендная плата за проживание в коттеджах. У меня есть кое-какие накопления, но я хотела убедиться.

— Джоанна, ты моя гостья. Это бесплатно. Бесплатно все время, на которое ты тут останешься.

Не осталось незамеченным, что он использовал слова «время, на которое ты тут останешься», а не что-то вроде «столько, сколько тебе нужно» или «на выходные». Любопытно. Линкольн не дал мне многого, поэтому я сделаю все, что могу, чтобы быть хорошей гостей и не злоупотреблять гостеприимством. В конце концов, он не просил меня переехать к нему. Он просто был добр и помогал, чтобы мне не пришлось оставаться в сумрачном мотеле «Чикалу Роуз» дольше, чем необходимо.

— У меня есть кое-какие дела в офисе. Мне нужно увидеть Финна… — Линкольн не смотрел мне в глаза.

— Конечно! — сказала я, от нервов мой голос звучал слишком радостно. Мягко откашлявшись, я вздохнула и продолжила, — у меня есть кое-что, о чем мне нужно позаботиться. Я тоже поселюсь в одном из коттеджей. Имеет значение в каком?

Линкольн полез в карман и достал маленький латунный ключ.

— Коттедж номер два, — он вложил ключ мне в ладонь, позволив нашим пальцам соприкоснуться, и по мне пробежала волна тепла.

— Значит, соседи, — я подмигнула ему.

Он наклонился — руки с каждых сторон заключили меня в клетку — его восхитительный мужской аромат окутал меня.

— Я не уверен, что ты получишь много пользы от этого коттеджа, но он там, если тебе это нужно.

Я сделала паузу, вдыхая его запах сосны и костра, и закрыла глаза. Он наклонил голову, поцеловал меня в щеку и медленно удалился.

В оцепенении я смотрела, как он с важным видом направляется обратно к своему коттеджу, восхищаясь его мощными ногами и круглой задницей. Черт, этот мужчина умел носить джинсы. Я покачала головой. Столько всего изменилось всего за несколько дней. Я снова обратила внимание на свое сообщение для Хани. Зная, что не смогу спрятаться от всех ее вопросов и что будет легче объяснить это, чем написать, я нажала на звонок.

Хани будет больше удивлена, чем я, тем, что у меня наконец-то был секс с покалыванием в пальцах ног, которым она всегда хвасталась.

· · • ✶ • • • · ·

Прогулка по Мэйн-стрит в Чикалу Фолз, штат Монтана, стала рутиной в жизни маленького городка. От пожилых дам в салоне красоты до компании мужчин, пьющих кофе у входа в закусочную, город был полон очарования. Будь то мое приподнятое настроение или невинность детей, несущихся по тротуару на своих самокатах, но я прибавила немного бодрости в походке.

Я проговорила с Хани целый час, и она заставила меня пересказать события последних нескольких дней. Я упустила несколько более интимных подробностей. Совсем немного.

После того, как мы поболтали, я заглянула во второй коттедж и поняла, что мне понадобится несколько вещей, чтобы сделать его пригодным для жилья. Швабра, безусловно. И простыни. И дезинфицирующее средство.

Он был заброшен и нуждался в тщательной уборке, но в целом он был таким же уютным, как коттедж Линкольна, и был бесплатным. Тот факт, что он находился всего в нескольких шагах от Линкольна, также был большим плюсом. Я задавалась вопросом, насколько я должна вложиться в этот коттедж — останусь ли я с Линкольном или буду спать в своем собственном доме?

Не знающая детали, я направилась к универсальному магазину на главной улице в центре города. Конечно, это будет немного дороже, чем в большом магазине недалеко от Чикалу, но я не возражала, если это означало, что я могу бродить по городу в своем собственном темпе. Мистер Ричардсон, пожилой владелец этого магазина, даже настоял на том, чтобы его упаковщик отнес все мои вещи в мою машину. Это был простой, но милый жест, который удерживал улыбку на моем лице все утро.

Мои мысли постоянно возвращались к Линкольну. Господи, этот человек мог возбудить все виды похотливых чувств. Не совсем уверенная, что делать с остальной частью моего дня, я заскочила в женский бутик на углу.

Когда я вошла, прозвенел звонок, но единственным приветствием, которое я получила, было «Доброе утро, дорогая!» откуда-то сзади. В магазине пахло сладко, пряно, как смесь ванили и корицы. У меня заурчало в животе, и я пожелала одну из булочек с корицей Хани.

Женщина лет шестидесяти с каштановыми волосами после химической завивки и темно-синей подводкой для глаз подошла, когда я мягко коснулась нескольких шелковистых нежных блузок. Ничто здесь не могло сравниться даже с футболками или холщовыми рабочими рубашками, которыми были забиты мои ящики.

— Привет и добро пожаловать в Blush Boutique. Я Трина. Ищете что-нибудь конкретное?

Я улыбнулась, нервно заправляя прядь волос за ухо.

— Я действительно не уверена, просто посмотрю ассортимент? У вас прекрасная одежда.

— Ну, я прямо за углом. Если вам что-нибудь понадобится, просто позовите.

Я вежливо улыбнулась, не понимая, что вообще делаю в таком магазине. Тут были разнообразные сочетания блузок, джинсов с блестящими задними карманами и массивных серебряных украшений. Моя мать была бы здесь на небесах.

Мое внимание привлекла девушка, просматривающая одежду напротив меня. Я узнала ее лицо, но не могла вспомнить имя. Она была примерно моего возраста и жила в городе со своей дочерью, которая, похоже, еще не достигла неуклюжего подросткового возраста. Когда женщина поймала мой взгляд, она улыбнулась.

— Привет, — сказала она, направляясь ко мне. — Я Мэгги. Ты подруга Финна, верно? — она подошла ко мне, ее дочь осталась, чтобы осмотреться.

— Джо, — я улыбнулась в ответ. — Да, мы с Финном вместе ходили в школу.

— Верно! Тогда вы двое были не разлей вода. Ты вернулась в город?

Ее искренняя теплота и доброта согрели меня.

Да.

Эта мысль удивила и расстроила в такой простой момент.

— О, эм, нет, — я споткнулась, не понимая, откуда пришла эта мысль. — Ты, наверное, слышала, что Финн сломал ногу. Я просто помогаю, пока он не может работать.

— Я слышала это! Здесь это вызвало настоящий ажиотаж. Мисс Милли сказала, что слышала, как Финн сломал её, спасая ребенка, упавшего в реку.

Я рассмеялась над этим.

— К счастью для всех детей, это было гораздо менее драматично. Он поскользнулся, — я пожала плечами.

Мы вместе посмеялись.

— Я так и думала. Было приятно увидеться с тобой, но нам пора идти. Рада встрече, Джо.

Когда Мэгги ушла, меня пронзил легкий укол зависти. Тоски, может быть? У меня никогда не было много подруг, и Мэгги казалась такой милой. Я знала, что она мать-одиночка, и если она делала покупки здесь, возможно, у нас было не так уж много общего, но просто поговорить с другой женщиной было очень приятно.

Я была готова повернуться и уйти, когда мое внимание привлек маленький столик с кружевным бельем. Он был спрятан в дальнем углу бутика. Подойдя поближе, я посмотрела на несколько вещей, проводя кончиками пальцев по изящным краям.

— Новая любовь или старая?

Моргая, я посмотрела на Трину.

— Это повлияет на мои рекомендации. Вы недавно влюбились или хотите разжечь старое пламя? — Трина подмигнула мне.

Лента тепла обвилась вокруг моей груди.

— Новая, — я огляделась, чтобы убедиться, что никто не услышит, как я называю Линкольна «новой любовью».

— Что ж, тогда ему пора познакомиться с вами поближе! — она рассмеялась. — Не стесняйтесь, дорогая, именно поэтому я здесь. Что мы хотим? Сладкое и сексуальное или горячее, как раскаленный шар?

— Горячее, — выпалила я, прежде чем успела подумать о ее вопросе.

— Вот это моя девочка! Тогда тебе понадобится что-нибудь отсюда, — она двинулась влево. Перед ней были крошечные лоскутки ткани, маленькие бантики и ремешки, в которые я не совсем понимала, как надевать.

Мое внимание привлек черный кружевной бюстгальтер-балконет. Я взяла его и проверила размеры. Трина подняла соответствующую пару трусиков — крошечный треугольник ткани с тремя тонкими черными ремешками с каждой стороны, которые соединяли перед и зад. Ничего, кроме тонкой черной веревочки на попе.

Желание скопилось у меня между ног, когда я подумала о Линкольне, который увидел бы меня в одном лишь этом комплекте. Моя задница была бы полностью на виду. Вся моя задница. Я сжала бедра вместе, вызывая легкое покалывание.

— Я возьму это.

После того, как я оплатила, Трина сложила вещи в тонкую ткань и сунула их в маленькую сумку Blush Boutique. Во мне пробежала трель возбуждения — мне не терпелось примерить это.

— Повеселись, — Она снова подмигнула. — Надеюсь скоро увидеть тебя, дорогая.

Очевидно, я была очарована этим маленьким городком и забыла, каким теплым и гостеприимным он всегда был. Это напомнило мне слова бабушки Наны: в Чикалу Фолз нет незнакомцев, есть только друзья, которых ты еще не встретила.

Занеся свои сумки в дом, я потратила следующий час или около того на то, чтобы прибраться в коттедже, постирать новые простыни и заправить кровать. Я несколько раз попрыгала на краю — она немного поскрипывала, и я рассмеялась про себя. Держу пари, Линкольн и я могли бы поднять шум.

Я обрадовалась, что еще не сходила за продуктами, когда поняла, что холодильник отключен от питания. Включила его в розетку и решила, что смогу занять себя, пока он не охладится. Схватив свою удочку, прошла немного вверх по реке, попытав счастья в угасающем дневном свете. Я все еще ничего не слышала от Линкольна, так что вместо этого решила написать Финну.

Я: Чем занимаешься?

Финн: Медленно умираю от скуки

Я: Ок

Финн: ВАУ

Я: хаха. Я на рыбалке у мистера Бэйли. Улова пока нет.

Финн: Я думал, ты уехала из города?

Я: Да… вот об этом…

Мой телефон сразу ожил.

— Привет, Финн, — улыбнулась я, принимая звонок.

— Чувак.

— Я знаю, что должна была сказать тебе. Кое… что… случилось вчера.

— Похоже на то, — он не казался раздраженным или расстроенным, но заинтересованным.

— Мы с Линкольном столкнулись вчера вечером в баре. Мы вместе поужинали. — Он не ответил, поэтому я продолжила. — Он настоял на том, чтобы отвезти меня обратно в мотель. Он не остался… но потом он вроде как вернулся? — в конце звучало так, будто я была не уверена.

— Хм. Что ж, на самом деле это многое объясняет.

— Что ты имеешь в виду?

— Линкольн сегодня совсем не в духе — ходит, насвистывает, здоровается с людьми, ведет себя любезно. — Мысль о Линкольне в хорошем настроении из-за меня вызвала волну мурашек по руке. — Клянусь богом, этот ублюдок весь день сох по тебе. Я бросал на него косые взгляды и бормотал дерьмо в его сторону, потому что думал, что этот ублюдок был счастлив, что ты уехала из города!

Из меня вырвался смех.

— Ты хороший друг, Финн, но ты можешь избавить его от неприятностей. Мы хорошо провели время.

— Ну что теперь?

Да, Джо. Что теперь? Секс без обязательств? Как долго?

— Ну, я не совсем уверена. Линкольн поговорил с мистером Бэйли, и он разрешил мне остаться на несколько дней в коттедже вместо мотеля. Кроме того, я не совсем уверена. Но если я всё ещё нужна тебе, то могу помочь с несколькими экскурсиями.

— Черт, да, ты нужна мне! Я в восторге, что ты остаешься здесь! Давай поужинаем сегодня вечером, мы все обговорим.

Мы повесили трубки, и следующие несколько забросов я провела, размышляя о том, что сказал Финн. Линкольн был счастлив из-за меня? Как долго я смогу оставаться рядом с ним и притворяться, что не влюбляюсь в него по уши? Угрюмые, задумчивые, сексуальные парни были мне не по душе. Что, если для него это была просто интрижка на выходные? Отбросив назойливые мысли, я решила расслабиться и насладиться пребыванием в Чикалу.

Я отказывалась думать, что это странно похоже на возвращение домой.

Глава 25

Линкольн

Весь день я чувствовал себя прекрасно. Чертовски фантастично.

Солнце согревало горный воздух, и небо было ясное. Это был отличный день, чтобы помочь со снаряжением нескольким новым рыбакам. Всем тем, кто интересуется рыбалкой.

Я даже оформил экскурсию, когда пришел отец со своими двумя сыновьями в поисках нового оборудования. Они недавно переехали в пригород Кантон-Спрингс. Я заглянул в офис Финна, чтобы сказать ему. Он оторвал взгляд от телефона, пробормотал что-то ужасно похожее на «крутая чертова сделка» и продолжил работу.

В чем, черт возьми, была его проблема?

Может быть, он знает.

Я тяжело сглотнул, понимая, что мне нужно прояснить ситуацию с братом. Я был полон решимости сказать ему, что испытываю очень глубокие и настоящие чувства к женщине, в которую он влюблен. Финн не облегчал мне задачу — он относился ко мне холодно, ковылял вокруг меня в своем гипсе, почти не встречаясь глазами. Но когда он все-таки бросал взгляды в мою сторону, ими можно было заморозить ад.

Работа поглотила меня на весь день. Энергия бурлила во мне, делая меня более эффективным, чем за последние месяцы. Я разобрался с документами, обзвонил поставщиков, согласовал последующие действия с потенциальными клиентами. Когда я откинулся от своего стола, то выдохнул. Я чувствовал себя хорошо: продуктивным и довольным. Я также был чертовски рад снова увидеть Джоанну.

Я уже собирался позвонить ей и узнать, не хочет ли она поужинать со мной, когда огромная фигура Финна заполнила дверь моего кабинета. Его лицо стало заметно добрее.

— Эй, Линк. Я только что говорил по телефону с Джо. Хочешь поужинать позже?

— Ага, конечно. — Я немного нахмурился, глядя на свой телефон. Я действительно надеялся пригласить её на настоящее свидание, но Финн и Джоанна были близки, и, если я собирался заставить это работать, мне нужно было смириться с данным фактом.

— Я думал, может, по тако в «Роблес», хорошо?

Я кивнул ему, всё ещё не уверенный в том, почему он сегодня играл со мной в «горячо-холодно».

Он двинулся, чтобы уйти, но остановился.

— Прости, я был сегодня раздражен. Недоразумение. — Он ушел с мягким постукиванием своего гипса.

Недоразумение? О чем они с Джоанной говорили?

Неуверенный, должен ли я был отказаться от этого или каким-то мистическим образом понять, из-за чего, черт возьми, он был таким раздражительным раньше, я решил пока оставить все как есть. Мы с Финном могли бы разобраться в нашем дерьме за парой кружек пива. Но не сегодня.

· · • ✶ • • • · ·

— Черт возьми, это вкусно, — пробормотал Финн с полным ртом тамале. В «Роблес» стоял шум, как в оживленном ресторане.

— Ммм-хмм, — согласилась Джоанна с улыбкой на губах. Маленький кусочек еды выпал у неё из-за уголка рта, и она кивнула в знак согласия. Так чертовски мило. Она заказала тако аль пастор. И фасоль с рисом. И тамале. Я улыбнулся про себя, радуясь, что у неё есть аппетит.

В этом месте всегда стабильная посещаемость, но мы смогли занять небольшую кабинку за несколько минут. Финн расположил своё большое тело, пододвинувшись, с одной стороны. Я скользнул напротив него.

Джоанна без колебаний наклонилась влево и уселась рядом со мной. Мое тело согрелось от ее близости.

Джоанна и Финн начали прорабатывать некоторые детали предстоящих экскурсий. Ни одна из них не была особенно сложной: все были легкими однодневными поездками вдоль реки.

Обычно я не занимался сопровождением клиентов — мне гораздо больше нравилось заниматься бизнесом, ограничивая общение с людьми. Характер Финна гораздо лучше подходила для болтовни с гостями. Он очень заботился о том, чтобы каждая поездка запомнилась. Без сомнения, он был лицом бизнеса.

Склонившись над своими тарелками, они обсуждали секретные окрестности вдоль реки, новые места, которые им нужно было проверить, где ловля рыбы была удачной неделями ранее.

Финн выдвинул ногу, потирая икру о мою. Мои глаза метнулись вверх, встретившись с его, когда мы оба отдернули ноги.

— Извини, чувак.

Финн вздернул подбородок и прочистил горло. Улыбка тронула уголок его рта.

Он что, пытается заигрывать с Джоанной?

Я немного выпрямился в кабинке, наклонился немного ближе к девушке, когда она подавила тихое хихиканье.

— Я могу наведать мистера Джонстона. Может быть, мне удастся уговорить его позволить нам опробовать его участок берега реки. Я не думаю, что он будет сильно против, есть мы придем с тремя людьми, — сказала Джоанна.

— Это блестяще, — глаза Финна сверкнули.

Пока они продолжали планировать, я был достаточно счастлив, хорошенько разглядывая эту красивую девушку рядом со мной. Даже шепотом её голос казался уверенным, сильным. Я смотрел на её полные губы, пока она беседовала с Финном. Энтузиазм излучался из неё, и от шумихи вокруг её нога подпрыгивала в такт под столом. Не в силах сопротивляться, я слегка раздвинул ноги, позволив моему бедру тереться о её внешнюю сторону.

Она замерла, не прерывая разговора, и прижалась ко мне ногой. Поток тепла обвил мое тело и устремился к месту между бедер. Я чувствовал, как мой член утолщается.

Жар разлился по моей шее, когда я попытался не думать о том, как подтянутое тело Джоанны прижато ко мне. Пока мы находились в общественном месте и рядом сидел Финн, мне нужно было сосредоточиться на чем-то другом, кроме того, как она разжигала мою кровь.

Набравшись смелости, я провел ладонями по своим бедрам, оставив правую руку под столом. Найдя внешнюю часть бедра Джоанны, я осторожно провел пальцами по нему. Когда взглянул на неё, я увидел, как участился пульс на её шее, и почувствовал, как её нога сильнее прижалась к моей ладони. Сжав её чуть выше колена, я снова провел рукой по восхитительному бедру, прежде чем поднять руки над столом.

Эта невероятная девушка убьет меня.

Это чертовски точно.

Нуждаясь в разминке, я извинился и пошел в уборную.

Возвращаясь назад, я заметил, что толпа ужинающих в ресторане увеличилась, а окружающий шум неуклонно нарастал. Звенели вилки и бокалы, из-за столика в глубине доносился лающий смех. Без предупреждения напряжение охватило мою шею, и жужжание наполнило мои уши. Внезапно мне стало жарко, а в груди сжалось. Позади меня официантка уронила свой поднос, и когда он с грохотом упал на землю, я, черт возьми, чуть не потерял самообладание.

Я промчался мимо кабинки Джоанны и Финна, налетев на Фреда Касла, и направился прямо к машине, не сказав никому ни слова.

Не позволяй ей увидеть, как ты теряешь самообладание.

Втягивая воздух, я согнулся, положив руки на колени позади своей машины. Мне казалось, что я пытаюсь дышать через соломинку, и меня охватила паника.

Не позволяй ей увидеть, что ты теряешь своё самообладание. Не делай этого, черт возьми.

Сердце колотилось, и маленькие черные точки начали заполнять зрение. Мои ноги онемевали, и я знал, что если не возьму себя в руки, то вырублюсь посреди парковки, как идиот.

Я почувствовал широкую ладонь между лопатками и услышал глубокий голос Финна у уха:

— Вдох, два-три-четыре. Пауза, два-три-четыре. Выдох, два-три-четыре. Давай, чувак. Ты должен сделать это со мной. Вдох, два…

Я сосредоточился на голосе Финна, пытаясь следовать его командам. Это был не первый раз, когда он был рядом, пока я терял рассудок. Он знал, что техника дыхания — это единственное, что меня вытащит из этого. Моя грудь тяжело вздымалась, и наконец — наконец — я сделал глубокий вдох. После еще нескольких циклов дыхания с Финном точки исчезли из поля моего зрения, и я уже не чувствовал, будто нахожусь так глубоко под водой.

Я выпрямилась рядом с братом.

— Ты сделал это, мужик. С тобой все в порядке, — сказал он.

Я кивнул, когда Финн притянул меня к себе, сильно сжимая мое плечо.

— Я оставил Джо внутри, — сказал он. — Подумал, ты не захочешь, чтобы она увидела это, если все станет совсем плохо.

Совсем плохо. Финн был рядом достаточно долго, чтобы увидеть полноценную паническую атаку, и это никогда не было приятно. Обычно это означало, что я сходил с ума и срывался с места, где бы мы ни были, отчаянно пытаясь сбежать. Однажды это случилось в баре, и все закончилось тем, что я стукнул какого-то парня, который недостаточно быстро отошел от двери. Определенно, это был не самый приятный момент.

— Я ценю это.

— Что случилось, Линк?

— Я не уверен. Я просто хотел размять ноги, а потом все казалось слишком громким, близким и… черт. Я не знаю, чувак, — я опустил голову. Напряжение поселилось у меня между лопатками, и я знал, что оно не спадет ещё несколько дней.

— Хорошо. Ты в порядке?

— Да, спасибо.

— Конечно. Ты знаешь, что я у тебя есть.

Когда я посмотрел на младшего брата, у меня в горле образовался каменный ком, и я изо всех сил пытался его проглотить. Когда я уезжал, он был таким маленьким ребенком с широко раскрытыми глазами. За те годы, пока меня не было, я понял, насколько он вырос, изменился. Тот маленький ребенок ушел, но на его месте появился мужчина: сильный и добрый, любимый всеми в этом городе.

Я был сломанным, слишком ущербным, чтобы справиться даже с простым ужином в городе. Плюс тот факт, что он защитил Джоанну от моего срыва, вызвал слезы благодарности в уголках моих глаз. Я крепче сжал руку на плече Финна и откашлялся.

После ещё нескольких глубоких вдохов я увидел, как Джоанна толкнула дверь и вышла на парковку. Ее брови были нахмурены, и она искала ответы на моем лице. Я не мог смотреть ей в глаза — чертов трус.

— Эй, — её глаза всё ещё искали мои. — Брось мне ключи. Я поведу.

Глава 26

Джоанна

Всю дорогу до фермы Линкольн молча смотрел в пассажирское окно. Я включила радио, чтобы нарушить тишину и дать ему немного пространства.

Из окна ресторана я видела, как Линкольн склонился над кузовом своего внедорожника. Когда я вскочила, чтобы подойти к нему, Финн умолял меня остаться.

«Позволь ему сохранить достоинство», — просил меня Финн.

После этого я не была уверена, что именно произошло, но предположила, что это была паническая атака. Часто ли у него такое случалось? Было ли это плохо или бывало ещё хуже?

Удар в сердце заставил меня прикусить нижнюю губу. Предполагая, что Линкольн не хотел об этом говорить — он определенно был из тех, кто «закапывает это дерьмо и делает вид, что этого не было», — я подпевала радио и рассеянно водила правой рукой вверх-вниз по его мускулистому предплечью.

Лишь когда мы свернули на просторную подъездную дорожку к мистеру Бэйли, напряжение стало покидать тело Линкольна.

Припарковав его машину рядом со своей, я выключила зажигание и повернулась к нему.

— Хочешь посмотреть, что я сделала с Коттеджем № 2, или ты хотел бы побыть в одиночестве?

Линкольн посмотрел на меня так, словно был сбит с толку. Его кобальтовые глаза блуждали по моему лицу, и когда он прочистил горло, в его голосе снова появилась легкая игривость.

— Я хотел бы увидеть это.

Вместе мы направились к моему коттеджу, и Линкольн удивил меня, проведя рукой по моему предплечью, переплетая наши пальцы. Тепло его ладони прошло сквозь меня, и я почувствовала, как сжался мой центр. Я наклонилась плечом ближе к нему.

Открыв дверь, я позволила Баду пронестись мимо нас с диким лаем. Я рассмеялась, когда он тявкнул и начал кружить вокруг коттеджа. Ему очень нравилось исследовать окрестности здесь.

Войдя в коттедж, я включила небольшой кухонный свет. Он осветил крошечное пространство, и я широко улыбнулась. Полы были облезлыми по углам, но блестели, нигде не было ни пылинки. Я даже нашла небольшой кувшин и наполнила его белыми и фиолетовыми полевыми цветами, чтобы поставить на стол. Хоть это выглядело причудливо, я нашла это довольно очаровательным.

— Выглядит великолепно, Джоанна, — его голос был по-прежнему хриплым и немного тяжелым.

— Похоже на то, — выдохнула я. — Мне нравится эркерное окно, из которого открывается вид на воду. Это определенно моё любимое место.

Я подошла к окну и увидела, как Бад гоняется за белкой, и подавила смех, когда он споткнулся о свои собственные четыре лапы.

Линкольн двинулся позади меня, прижавшись своим мускулистым телом к моей спине. Твердые выступы его пресса и бедер упирались в меня, когда я откинулась назад и склонила голову набок.

Его нос скользнул вверх по моей шее, вдыхая запах. У меня между ног разлилось тепло, и я сжала бедра вместе. Этот мужчина с его землистым сосновым ароматом был раем.

— Ты превратила грязное темное пространство во что-то прекрасное. Ты всегда и во всем видишь хорошее?

Я обдумала его слова.

— Внутри всегда есть что-то хорошее, — я пожала плечами. Я не была уверена, что мы все еще говорим о коттедже, но слова звучали правдоподобно.

— Надеюсь, — прошептал он. Линкольн провел ртом по моей шее, оставляя нежные дразнящие поцелуи на коже.

Тихий стон вырвался из меня, когда его поцелуи разожгли мое желание. Я повернулась к нему лицом. Его крупная фигура возвышалась надо мной в тускло освещенном коттедже, и я могла видеть, что его темные брови все еще были нахмурены. Его плечи тяжело опустились. Линкольн прижался своим лбом к моему.

— Моё второе любимое место коттеджа — это ванна, — сказала я. — Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы расслабиться.

— Хммм, правда? — спросил он низким голосом.

— Давай разведем костер, может быть, выпьем немного вина и искупаемся. Что ты об этом думаешь?

Линкольн крепче обнял меня за талию, глубоко дыша.

Я поднесла руку к его лицу, вглядываясь в его глаза. Провела большим пальцем по складке его брови и поцеловала в щеку, прежде чем направиться в ванную.

Когда вода была настолько горячей, насколько возможно выдержать, я добавила английскую соль, которую использовала, чтобы снять боль в мышцах, и немного пены для ванны, которую купила ранее в городе. Тем временем Линкольн впускал Бада обратно в коттедж.

Я выскользнула из одежды, отчаянно жалея, что не переоделась в сексуальное белье, которое купила. Пока я натягивала рубашку через голову, в ванную вошел Линкольн с бутылкой «Шираз» и двумя пластиковыми стаканчиками. Его голодные глаза блуждали по моему телу. Пристальный взгляд должен был заставить меня чувствовать себя неловко, но я ощущала себя красивой и желанной.

Не отводя от меня глаз, Линкольн поставил вино и расстегнул штаны. Он позволил им соскользнуть на пол. От наблюдения интимного шоу раздевания у меня между лопаток стекала капля тепла.

Его широкие ладони скользнули по твердым краям пресса, когда он просунул их под пояс своих черных трусов-боксеров. Его толстый член вырвался на свободу, и мне понадобилось всё моё мужество, чтобы не сломаться прямо здесь и не умолять о нем.

Набравшись смелости, я подошла к нему и положила руку ему на грудь. Покружив вокруг него и взглянув на его великолепное мускулистое тело, я спросила:

— Большая ложка или маленькая (прим. фраза используется для обозначения положения двух людей, прижавшихся друг к другу)?

Он повернул голову набок и вопросительно посмотрел на меня.

— Эм… я не думаю, что когда-либо был столовым прибором, — застонал он, когда моя рука скользнула по его твердому члену, но не дала желаемого давления.

Очевидно, этого мужчину никогда не обнимали, и это было издевательством.

— Хорошо, большой парень, залазь. Ты будешь маленькой ложкой, — улыбка заиграла на моих губах, когда я шлепнула его по заднице. Я понятия не имела, откуда взялась эта наглая, уверенная в себе девушка, но я любила ее.

От души рассмеявшись, Линкольн осторожно шагнул в теплую, наполненную пузырьками ванну. Сама ванна была старой и крошечной, большую ее часть занимало его крупное тело, колени торчали из воды. Я скользнула за ним, устроившись на изгибе ванны.

Я потянулась вперед, прижимая его туловище к своей груди. Мои соски напряглись от удовольствия, и хитрая улыбка, которую он бросил мне через плечо, дала мне понять, что это не осталось незамеченным.

Несколько мгновений мы сидели в комфортной тишине, позволяя теплу и пару проникать в наши тела. Линкольн провел руками по моим икрам, а я прислонилась головой к его плечу. Я почувствовала, как его тело избавилось от напряжения, которое было в нем все это время, и вдохнула его мужской запах.

Я провела вверх влажными пальцами по боку его торса, и он быстро втянул воздух, а пресс напрягся.

— Щекотно? — ухмыльнулась я.

— Может быть, совсем немного, — признал он.

Я продолжала прослеживать прерывистые линии татуировок и шрамов, которые покрывали его ребра и поднимались вверх по спине.

— Ты можешь спросить об этом, ты же знаешь, — грудью я чувствовала, как его глубокий голос прогрохотал и проникал в меня.

Я тщательно подумала. Его ребра, торс, бедро, спина и рука были усеяны длинными глубокими линейными отметинами и еще более короткими овальными шрамами. В тесноте ванны я могла видеть, как шрамы поднимались по его шее, исчезая за линией роста волос. Я поцеловала его в затылок, в одну из самых глубоких отметин.

Через мгновение я ответила:

— Я хочу знать только то, чем ты хочешь поделиться.

Он глубоко выдохнул.

— В этом вся проблема, — сказал он, — ты заставляешь меня хотеть рассказать тебе все.

Услышав его слова, я притянула его ближе к себе, обхватив ногами стройную талию.

— Тогда ладно, — я обвела пальцем нечитаемый текст, находившийся на его бицепсе. — Что здесь было написано?

Его рука накрыла мою, прижав ее к своей коже.

— На самом деле это то, что однажды сказал мне мой отец, — его голос был тихим, и я замерла, надеясь, что он продолжит.

— Раньше он говорил: «Ничто из того, что ты можешь сделать». Однажды я поговорил с папой о том дерьме, в которое попал за границей. Ничего особенного, но он знал, что это тяжело для меня, для всех нас. Однажды он сказал мне: «Ничто из того, что ты можешь сделать, не заставит меня любить тебя меньше». Я не знаю… это действительно застряло во мне.

— Это красиво, — горячие слезы наполнили мои глаза, и я прижала язык к нёбу, чтобы они не пролились. — Я виделась с ним, ты знаешь. Он был таким добрым человеком, — я прижалась щекой к плечу Линкольна.

Когда он наклонил голову в мою сторону, я продолжила:

— Когда мы с Финном учились в колледже, за год до его смерти, мы часто ужинали вместе, ходили на рыбалку и тому подобное. Твой отец был тем, кто научил меня узлу Олбрайт. Я постоянно использую его, думая о нем. Он так гордился тобой, Линкольн.

Он погладил мою руку, притягивая ее ближе к своему телу.

— Мне помогло то, что частичка его была со мной, особенно после его сердечного приступа. Вот чем были большинство этих татуировок — символами, словами… частичками важных для меня людей, людей, которые помогли мне выбраться оттуда живым.

Мыльная рука Линкольна накрыла мою, посылая теплое трепетание по моей груди. Затем он перевернул свою руку, положив свое обнаженное предплечье поверх моего у себя на животе.

— Эта, — он склонил голову к испорченной, едва узнаваемой татуировке крыльев Валькирии, — значила для меня больше всего.

Он слегка переместил свое тело так, чтобы он мог смотреть прямо на меня.

— Джоанна, — продолжал он, — я сохранил каждое письмо, которое ты мне написала.

— Правда? — я едва могла произнести слова — с трудом верила в них, — но мое сердце забилось быстрее от услышанного.

— Да. Но когда ты рассказала мне историю Валькирии, я понял, что должен сохранить частичку тебя при себе. В первый же отпуск я нашел тату-салон.

Набравшись смелости, я спросила:

— Почему ты не исправил ни одну из татуировок?

Линкольн выдохнул.

— Я узнавал. Перекрытие шрама татуировкой может быть сложным процессом, в лучшем случае рисунок может поплыть. Но теперь я думаю, что это просто отражение того, кем являюсь.

— Это не вся твоя история, Линкольн. Ты должен помнить об этом, — сказала я. С каждым влажным поцелуем на его шее я нуждалась в том, чтобы он чувствовал эмоции, исходящие из меня. Я больше не могла повторять себе, что это была детская влюбленность. Я сильно и быстро влюблялась в этого мужчину, и я хотела его всего — сломленного, покрытого шрамами, забавного, доброго — всего этого.

Линкольн поднес руку к моему лицу, нежно целуя меня. Его поцелуй стал глубже, и все мое тело загорелось желанием. Кем была эта девушка? Эта девушка, у которой был обнаженный чертовски сексуальный мужчина, которая устроила горячий сеанс поцелуев в ванне? С недавно обретенной смелостью я повела бедрами в сторону, чтобы выскользнуть из-за спины Линкольна.

Я перекинула через него ногу, тем самым оседлав его. Сквозь теплую воду я почувствовала, как толстая длина его члена двигается между складками моей киски. Я пошевелилась, прижавшись к нему своей влажностью, и была вознаграждена глубоким стоном, пока он углублял поцелуй.

Возможно, я не была той девушкой, которую желали мужчины, но сейчас он был здесь, и я была чертовски уверена, что не собираюсь тратить время на размышления об этом.

— Линкольн, — выдохнула я, — я хочу, чтобы ты был внутри меня.

Зарычав, он потащил меня за собой из ванной и бросил на кровать.

· · • ✶ • • • · ·

— Нам действительно нужно подумать о том, чтобы вытереться, прежде чем мы снова займемся сексом, — игривый Линкольн вернулся.

Я оглядела промокшие простыни и коснулась своих влажных спутанных волос. Смех пронзил меня.

— Наверное, ты прав.

Всё ещё запыхавшийся, Линкольн перекатился на спину, увлекая меня за собой. Наши мокрые тела по-прежнему были прижаты друг к другу, и я чувствовала его твердую длину у себя на животе. Ненасытный.

— Хорошо, что у нас есть и мой коттедж, — сказал он. — Хочешь немного отдохнуть?

Я кивнула, собрала одежду и последовала за Линкольном обратно в его коттедж. Все это время я не могла стереть с лица влюбленную улыбку. Я могла бы привыкнуть к тому, что каждую ночь я оказываюсь в его сильных объятиях.

Когда напряжение дня, наконец, покинуло тело Линкольна, я прислушивалась к его медленному и размеренному дыханию, пока он засыпал. Я зажмурила глаза, желая, чтобы этот момент длился вечно.

Глава 27

Линкольн

Я проснулся, моя кожа была горячей и липкой. Я не помнил, как заснул, но мягкое ровное дыхание Джоанны резко контрастировало с моим коротким и хриплым. От моего шевеления Джоанна слегка подвигалась, но не проснулась.

Спасибо, черт возьми.

Нежные пряди ее темно-русых волос ниспадали на спину, а ее щека была прижата к моему плечу. Кожа была теплой и гладкой, а бедро прижато к моему телу.

Меня никогда не обнимала женщина — я никогда не любил обниматься — и я не мог не чувствовать, что это было бы неправильно, если бы это не было с ней. Я отбросил эту мысль, сосредоточившись на настоящем. Если я начну думать об этом каждый день, я не смогу сосредоточиться на ее уходе или, что еще хуже, на желании, чтобы она осталась.

Несмотря на мое беспокойство, Джоанна крепко прижалась ко мне, положив руку мне на грудь.

Эта девушка определенно задевала меня за живое. Я чувствовал, как что-то подкрадывается. Годами она занимала место в моем разуме, но теперь она была на моей работе, в моем доме — и, черт возьми, — укоренилась и завладела моим сердцем. Когда я думал о встрече с Джоанной из писем, я никак не ожидал её.

Мало того, что она была сногсшибательной — со своими зелено-серыми глазами и пухлыми губами, которые, казалось, всегда были в улыбке, — еще она была способной, сильной и милой. Ей не было никакой пользы от чёртова неудачника, который испытывал непреодолимую потребность защитить ее. Она вполне могла справиться сама. И скоро она уйдет, вернется к своей прежней жизни, как только Финн поправится.

Я стиснул зубы и стал сжимать и разжимать кулаки, пытаясь снять нарастающее напряжение. Гнев расцвел в моей груди при мысли о ее уходе. Я глубоко вдохнул ее цитрусовый аромат и заставил себя вернуть своё самообладание. Эта невероятная девушка заслуживала гораздо большего, чем я когда-либо мог ей предложить.

Но именно сейчас, в этот момент, я притянул ее еще ближе к себе, уткнувшись носом в ее волосы. Может быть, я не смогу владеть ею вечно, но сегодня вечером я могу притвориться, что всё иначе.

· · • ✶ • • • · ·

Недели прошли быстро, пока мы привыкали к удобной рутине. Большую часть времени Джоанна заменяла Финна, руководя группами и делая клиентов в высшей степени счастливыми. В последнее время люди начали обращаться к ней по имени, и я испытывал прилив гордости каждый раз, когда это происходило.

Ночи всегда проводили вместе, будь то ее коттедж или мой. Через две недели мы перестали притворяться, что не собираемся засыпать вместе, и на этом наши нелепые ночные разговоры закончились.

Каждое утро перед пробежкой я готовил нам кофе, и к тому времени, когда возвращался, Джоанна готовила нам завтрак: обычно яйца с тостами или кексы, которые, как она сказала, сестра научила её готовить.

Я пытался игнорировать назойливые тени, которые висели в уголках моих мыслей. В четверг Финну сняли гипсовую повязку, и как только он встанет и начнет двигаться, Джоанна сможет уехать. Мы оба полностью избегали этого разговора, делая вид, что все нормально. Она украла воздух из моих легких, даже не пытаясь, и я ходил с дырой в груди, делая вид, что это не так.

Чем больше я отталкивал это, тем мрачнее и чаще становились кошмары. Бывало, едкий дым заполнял мой нос и легкие, от чего я задыхался. Всегда вне досягаемости была Джоанна — моя Валькирия. Во сне я напрягался, умолял ее, но она никогда не забирала меня. В темноте, пытаясь, не разбудив Джоанну, успокоить дыхание, я вспомнил ее письма. Только тогда я понял, почему мои сны разыгрывались по ужасной повторяющейся схеме.

Валькирии забирают только достойных.

· · • ✶ • • • · ·

— Эй, красавчик, — Джоанна взъерошила мои волосы и поцеловала в макушку.

Прежде чем она успела убежать, я схватил ее за запястье, притягивая к себе на колени, от чего она визгнула.

— Не так быстро, сладкая.

Я переместил руку к ее бедру, сжимая попку, и мой член напрягся под ее весом. Джоанна обхватила мое лицо, и наши губи сошлись в поцелуе. Я обвил руками ее туловище и притянул ближе к себе. Углубляя поцелуй, я провел языком по её и застонал. Я чувствовал вкус кофе с корицей на ее губах.

— Черт, ты такая вкусная. Давай сегодня прогуляем работу.

— Мммм, — застонала она во время нашего поцелуя. — Не могу. Мой босс — настоящий ворчун.

Я переместил свой вес и потянул Джоанну к себе на колени так, чтобы она оседлала меня. Приподняв бедра, я точно показал ей, почему хочу, чтобы она сегодня осталась со мной дома.

— Тебе трудно сказать «нет», — она прижалась ко мне бедрами.

— Я могу показать тебе, что трудно.

Я встал, прижавшись поцелуем к ее губам, и поднял ее на руки. Затем повернулся и усадил ее задницу на край столешницы, шире раздвинув ее ноги своими бедрами.

Джоанна обвила руками мою шею и выгнула спину, прижимаясь грудью ко мне. Боже, мне нравилась её реакция на меня.

Я поднял руку вверх, мой большой палец коснулся изгиба ее полных круглых сисек. Направив поцелуй на ее шею, я коснулся большим пальцем ее твердого соска. Мой член дернулся в ответ.

— Ты нужна мне, Джоанна, — едва я произнес слова, когда она расстегнула рубашку, обнажая лифчик. Сквозь тонкую ткань я втянул в рот один твердый сосок и был вознагражден ее хриплым вздохом.

Нуждаясь в давлении, я погладил свой твердый, как камень член через джинсы. Все внутри меня хотело погрузиться в Джоанну, но я уговаривал себя притормозить. Я хотел, чтобы она почувствовала невероятную власть, которую она имела надо мной.

Проводя влажными поцелуями вниз по ее ребрам и обнаженному животу, я лизал и посасывал дорожку к ее центру. Рывком я стянул штаны с её бедер. Я чуть не сошел с ума, когда увидел, что ее нижнее белье уже промокло от возбуждения. Теребя край ткани, я провел пальцами по ее чувствительной коже.

Просунув средний палец под трусики, я погладил ее складки. Дразня ее киску, я поцеловал ниже, найдя бугорок через нижнее белье. Нежными покусываниями я дразнил ее клитор, и она, задыхаясь, схватила меня за волосы.

Улыбаясь, я посмотрел на Джоанну — ее рот был открыт от восхищения, а глаза полны желания.

— Позволь мне попробовать эту хорошенькую киску, детка. Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя.

Я просунул один толстый палец в ее центр и почувствовал, как стенки сжимают меня. Мой член умолял врезаться в нее и добиваться освобождения, но в то же время у меня было непреодолимое желание попробовать ее оргазм на своем языке.

Я взялся за пояс ее нижнего белья и спустил вниз по ногам.

— Держи ноги здесь, — проинструктировал я, кладя ее ноги себе на плечи. — Держись.

С этими словами я снова опустил голову, вдыхая ее пьянящий чувственный аромат. Длинным и неторопливым движением языка я погладил ее киску. Она наклонила бедра вперед, умоляя о большем.

Давая моей девочке именно то, в чем она нуждалась, я пожирал ее. Мои пальцы играли с её складочками, прежде чем проникнуть внутрь, пока я посасывал ее пульсирующий клитор. Ее хватка в моих волосах причиняла боль, но посылала горячую волну жара между моих ног. Мне нужно было, чтобы она кончила.

Как голодающий человек, я наслаждался ее вкусом — дразнил, посасывал, стонал над её киской. Когда ее ноги напряглись, я понял, что она на пике. Двумя пальцами я снова вошел в нее, согнул и погладил ими её стенки. Джоанна глубже притянула мое лицо между своими ногами. Я с удовольствием лизнул и нежно прикусил её клитор. Она взорвалась вокруг меня. Я продолжал наслаждаться ее вкусом, пока ее киска пульсировала на моем языке, и я чуть не кончил вместе с ней.

Джоанна тяжело дышала, а ее тело обмякло. Я встал, обвив ее ноги вокруг своей талии.

— Я понимаю тебя, детка, — сказал я, прижимая ее к себе. Одной рукой я спустил джинсы и провел кончиком своего набухшего члена вверх и вниз по ее промокшим складкам. Напряжение, растущее в моих яйцах, было слишком сильным, поэтому я ворвался в неё одним быстрым толчком, произнося ее имя.

— Да, Линкольн. Черт возьми, да. Пожалуйста.

В устойчивом ритме я вбивался в неё, пока держал одной рукой за талию, в то время как другой прижимал ее ноги к себе. Входя в нее, я чувствовал, как ее тугие и скользкие стенки сжимают меня снова и снова. Долгими горячими толчками я опустошал себя внутри нее, пока она прижималась ко мне.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Снова и снова эти слова прокручивались у меня в голове. Я никогда не буду прежним без Джоанны.

Глава 28

Джоанна

Выдохнув с такой силой, что мои передние пряди подлетели вверх, я посмотрела на свой жужжащий телефон. Финн опаздывал — снова — так что я не была особо удивлена. Я приняла звонок и поднесла мобильный к уху, не затрудняя себя в приветствии. Улыбка заиграла на моих губах, когда я задумалась, какую случайную отговорку он придумал сегодня.

— Банана!

— Ты слишком счастлив для такого раннего часа. К тому же ты опаздываешь.

— Я знаю. Меня связали. Буквально.

— Буквально? — спросила я.

— Ну, я связывал, но да. Это была хорошая ночь, — его глубокий смех закончился вздохом.

Я закатила глаза. Только Финн мог закрутить интрижку с ещё одним извращенцем и сохранить это в секрете в таком маленьком городке.

— Хорошо, жеребец. Можешь, по крайней мере, принести мне свежесваренный кофе, когда будешь уходить оттуда?

— Вот в чем дело, детка… Линк написал мне после того, как вы ушли, и спросил, могу ли я заскочить в офис. Сможешь ли ты справиться этим утром в одиночку?

Я закрыла глаза, чувствуя, как за ними нарастает небольшое напряжение. Было трудно выспаться, когда находишься рядом с кем-то, кто пахнет и ощущается так же хорошо, как Линкольн. Я была ненасытна и постоянно опустошена от его неустанного, горячего тела. Но я не могла вымещать свой недосып на лучшего друга.

— Ага. Их двое. Я справлюсь.

— Спасибо, Джоанна Банана. Ты лучшая. И эй… — он сделал паузу, — думаю, пора ему сказать.

— Он любит тебя. Это будет хорошо для вас двоих. Обещаю, — успокоила я его.

Он повесил трубку, и я не могла не гордиться Финном. Рассказать Линкольну было последним шагом к полному каминг-ауту (прим. процесс открытого и добровольного признания своей принадлежности к сексуальному или гендерному меньшинству). Ему совершенно комфортно быть тем, кем он является, но большая его часть всё ещё нервничала от разговора со старшим братом. Линкольн был внушительным и, конечно, мог пугать, но я видела, как сильно они любили друг друга. В глубине души я знала, что Линкольн был хорошим человеком, который хотел, чтобы его брат был счастлив. Это прекрасно.

Что не было прекрасно, так это тот факт, что мне придётся в одиночку сопровождать двух самых неприятных гостей, которых я принимала за последние месяцы. Протягивая свой конский хвост через заднюю часть кепки, я выдохнула:

— Давай сделаем это.

· · • ✶ • • • · ·

— Эй, зацени эту задницу, — пробормотал один себе под нос своему столь же мерзкому другу.

Стоя к ним спиной, я закатила глаза так сильно, что было удивительно, как снова могу смотреть прямо.

— Посмотрим, не нужен ли ей твой член, — ответил второй, хихикая и дергая себя за штаны.

Встав, я прощебетала:

— Ладно, ребята, у нас все готово! — я вручила каждому из них только что натянутую удочку, быстро объяснила основную технику заброса — опять — и отступила назад.

Прежде всего, они были сущей катастрофой, не желая прислушиваться ни к одному из моих советов. Если я предлагала сделать шаг вверх по течению, Тодду не нравились камни. Если я хотела попробовать новую приманку, Стэну не нравился цвет. Я действительно не могла победить этих двух.

По мере того, как тянулось утро, у меня все больше и больше болела челюсть из-за стиснутых зубов. Я взглянула на часы. Прошло меньше часа или около того.

Солнце поднималось выше, косо освещая реку теплым дневным светом и делая ее слишком блестящей для приличной рыбалки.

— Нам следует закончить на этом, — предложила я, прикрывая рукой глаза от сверкающего солнечного света. — Рыба, как правило, прячется, если нет облаков. Дальше будет тяжело.

— Ты, черт возьми, серьезно?! — ответил Тодд.

— Да, иногда так бывает. Но у нас был приличный улов, тебе не кажется? — я была полна решимости оставаться оптимистичной.

— Чувак, это чертовски глупо, — ответил он. Тодд сделал большой глоток из фляги, которую я раньше не заметила, и передал ее своему другу.

Мои уши навострились, когда я оглядела нашу очень скрытую, очень отдаленную обстановку.

Чёрт. Почему я позволила Баду остаться сегодня с Линкольном?

— Извините, если вы недовольны тем, как все прошло сегодня, — я наклонилась, чтобы снять свой полукомбинезон для ловли рыбы и собрать наше снаряжение в рюкзак. Взглянув на чистое русло реки, я увидела отражение Тодда в воде. Он стоял позади меня. Слишком близко, делая вид, будто схватил меня за бедра, и толкался вперед-назад.

Я встала и пронзила его взглядом. — Пора идти.

— Ой, давай, милая. Не будь такой.

Он шагнул вперед, и я инстинктивно повторила его движение назад. Стэн тоже двинулся, пока они оба не окружили меня. Мой позвоночник напрягся, а сердцебиение участилось.

— Я сказала, что пора идти, — я хотела, чтобы мой голос был твердым и сильным, но он предал меня и надломился на последнем слоге. Устранив комок в горле, я оттолкнулась от Тодда.

Когда я отступила от него, он протянул широкую грязную ладонь и крепко обхватил мое плечо своей мозолистой рукой, притягивая меня к себе.

— Я решу, когда это закончится, — резкий запах спиртного обжег мой нос, когда он провел тыльной стороной ладони по моей груди.

Стэн водил ладонями вверх и вниз по бедрам, ухмыляясь, пока я пыталась высвободить руку.

— Убери от меня свои руки, — с каждым словом мой голос звучал все панически, но я не могла вырвать свою руку из его крепкой хватки.

— Стэн, смотри внимательно, я научу эту девушку хорошим манерам, — блеск во взгляде Тодда, когда он оглядел моё тело, заставил живот сжаться. Он снова дернул меня за руку, когда я попыталась отпрянуть от него.

В ушах звенело, а зрение затуманивалось, я подняла колено и быстро ударила его по яйцам.

Тодд издал гортанный стон и согнулся передо мной пополам. Не оглядываясь, я бросилась вниз по тропинке, стараясь бежать так быстро, насколько были способны мои ноги.

Ботинки будто были наполнены цементом, а легкие резко стали гореть, но я не остановилась. Я бежала и бежала, пока отблески дневного солнца не отражались от бампера моей машины.

Распахнув дверь, я забралась внутрь, а затем хлопнула ладонью по замку. Опуская козырек, я уронила ключи себе на колени. Трясущимися руками нащупала их, но они упали на пол.

— Чёрт! — закричала я.

Я взглянула в зеркало заднего вида, но не увидела, чтобы кто-нибудь выходил с лесной тропы, ведущей к реке. Сделав один успокаивающий вдох, я снова подняла ключи, и когда автомобиль с ревом ожил, я дала задний ход, мчась по траве к дороге и выезжая на шоссе.

Глава 29

Линкольн

— Рад, что ты наконец смог почтить нас своим присутствием, — я ухмыльнулся своему младшему брату, когда он появился на работе, опоздав на несколько часов.

— Мне нужно было кое с чем разобраться. Кроме того, Джо сказала, что справится с утренней экскурсией.

Я кивнул, но что-то кольнуло у меня в затылке, что я не мог точно определить — зуд, который невозможно почесать. Я поднял телефон и набрал сообщение Джоанне.

Я: Все хорошо?

Я хмуро смотрел на экран, когда спустя несколько минут ответа так и не получил. Что-то грызло меня изнутри, поэтому я пролистал блокноты, чтобы посмотреть, кто был запланирован на сегодня.

— Тодд Бендер и Стэн Эллис. Ты их знаешь? — Спросил я, постукивая по именам в журнале регистраций.

Финн покачал головой.

— Не-а. Не думаю. Может быть, один из них работает механиком в Кантон-Спрингс? Почему спрашиваешь? В чём дело?

Я снова покачал головой и закрыл блокнот, вспоминая мужчин, которые зарегистрировались в офисе. Я дал им направление к месту встречи, не придавая этому значения.

— Не знаю, — я обогнул стол и прошел мимо Финна к кофеварке. Я налил себе еще одну чашку чёрного кофе и уставился в чернильную жидкость, прислонившись к моему столу.

Я отогнал чувство беспокойства и сосредоточился на брате. Сегодня был важный день. Мне нужно было сказать Финну, что я влюблён в Джоанну.

И хотя я не сожалел об этом, я хотел признать его чувства. Я хотел, чтобы мы могли пройти мимо этого. Я знал, что не заслуживаю её, но я бы изо всех сил старался быть для неё хорошим и достойным мужчиной. Частично это означало встретиться лицом к лицу с моим братом, его влюбленностью и, вероятно, ударом кулака в челюсть.

— Линкольн. Нам есть о чём поговорить, — когда Финн начал с моего полного имени, мои мысли запнулись.

— Да, я тоже так думаю, — я почувствовал, как в моей груди что-то екнуло, когда я сильнее обычного поставил чашку с кофе и встал: подбородок задернут, грудь выпячена, плечи расправлены, живот втянут.

— Хорошо, вот в чем дело, — начал Финн, проводя рукой по затылку. — Пока тебя не было, я кое-что понял, и у меня никогда не хватало смелости поговорить с тобой об этом, но…

Мы повернули головы в сторону входа, когда испуганная Джоанна торопливо вошла в главную дверь. Она посмотрела на меня, затем на Финна, прежде чем прислониться к стене.

Инстинктивно я двинулся к ней, когда ее ноги подкосились. Я обхватил руками ее плечи, чтобы удержать, и прижал к своей груди. Я чувствовал, как ее сердцебиение бьется о ребра.

— Детка, что случилось? — спросил я.

— Я… я не знаю. Я просто…

Финн подошел к ней, положив ладонь между её лопаток.

— Джо, что случилось? — голос Финна был пронизан паникой, когда он всматривался в её лицо.

Джоанна выдохнула, пытаясь успокоиться. Она не отрывала глаз от моих ботинок.

— Кое-что случилось, — начала она.

В моем затылке зазвенели тревожные колокольчики, но я выровнял дыхание.

Она продолжила:

— Я не знаю. Я просто испугалась.

Я крепче сжал Джоанну, и она вздрогнула. Я протянул руки, чтобы осмотреть девушку, и запустил ладони под её куртку, стягивая её вниз. Чуть выше локтя расцвел свежий синяк. Четкие следы кончиков пальцев усеивали внутреннюю сторону её руки.

— Кто, черт возьми, сделал это с тобой?

— Вот дерьмо, Джо, — в то же время сказал Финн.

Багровый цвет просочился в мое виденье, когда я отошел от нее и схватил свои ключи со стола. Финн притянул Джоанну к себе, успокаивающе проводя рукой по ее спине, а я прошёл мимо них, сжав губы в жесткую линию.

Финн что-то кричал мне, но я не слышал. В этом городе было всего несколько мест, куда могли пойти эти ничтожества посреди дня. Если бы они все еще были там, я бы нашел их.

· · • ✶ • • • · ·

Мой внедорожник резко остановился, заехав одним колесом на бордюр, когда я ударил ногой по тормозу и нажал на рычаг переключения передач, чтобы припарковаться. Я не удосужился взять ключи или закрыть дверь, пока мчался по тротуару.

Сильно пульсирующий жар разлился по моим венам. Я толкнул тяжелую деревянную дверь бара The Dirty Pigeon, и дневной солнечный свет проник в тусклое помещение. Настороженно я просканировал полутемную комнату в поисках своих целей. Когда мои глаза нашли двух ублюдков, за которыми я пришел, мой позвоночник превратился в сталь.

Когда мои широкие шаги стремительно уменьшали пространство между дверью и стойкой, один из них — Тодд, насколько я помню, с момента, когда они зарегистрировались этим утром, — поднял голову. Его тусклые глаза из-под тяжелых век встретились с моими в зеркале за барной стойкой и расширились.

Моя губа дернулась в угрожающей улыбке, когда я бросился к нему, сжав кулаки.

Кто-то двинулся слева от меня, но я толкнул его, и он споткнулся назад. Прежде чем Тодд успел среагировать, я поднял свой ботинок и выбил деревянный табурет из-под него, отчего тот с визгом покатился по полу. Его полупьяное тело рухнуло на землю.

Мой ботинок врезался в его бок с приятным хрустом, и одним плавным движением я оседлал его свернувшееся тело, а затем вмазал кулаком по лицу.

Ни рывки за мою рубашку, ни крики окружающих не могли остановить наказание, которое я собирался осуществить. Мой воротник порвался, когда друг Тодда вцепился в меня ногтями. У него получилось нанести один хороший удар: его локоть попал мне в бровь, когда он пытался меня отцепить. Моя голова откинулась назад, но я быстро пришел в себя.

Он обвил рукой мою шею, но я схватил его за локоть и потянул, переместив свой вес в сторону, и перебросил его через плечо. Его массивное тело повалилось на землю рядом со мной.

Я перевел взгляд на него и нанес новую серию ударов по лицу, не обращая внимания на пульсирующие раны на моих костяшках и кровь, хлынувшую из его рта. Я поднял глаза и лишь мельком увидел Колина, перепрыгивающего через барную стойку у задней стены с винтовкой в руке.

В моей голове раздался низкий стук, заглушивший шум собравшейся толпы. Я не мог остановиться, не хотел. Эти придурки прикоснулись к тому, что принадлежало мне, и они заплатят за это.

Колин добрался до нас через несколько секунд. Я отшвырнул Тодда, а его друга прижал к основанию бара.

— Назад, Линкольн, — голос Колина был жестким.

Я тяжело дышал, пока продолжал атаку.

— Господи, Линкольн. Достаточно! — Колин ткнул меня рукой в центр груди, вставая между мной и моей целью.

Я вскинул голову, когда он оттолкнул меня назад. Из меня вырвалось прерывистое дыхание. Я посмотрел вниз и увидел свои руки, разбитые и распухшие, покрытые кровью.

Трое мужчин потащили стонущего Тодда и его друга к центру танцпола. Я стиснул зубы и попытался подавить ярость, которая все еще бурлила во мне.

Колин передал свое ружье бармену и схватил меня за ободранные края воротника.

— Какого чёрта, Линк? — крикнул он мне в лицо.

Потребность рвануть вперед и продолжить уничтожение этих двух ублюдков была бесспорной.

— Чувак, посмотри на меня, чёрт подери. Какого дьявола здесь происходит?

— Эти придурки сегодня напали на Джоанну, — слова были кислотой во рту.

По небольшой толпе прокатились слышимые вздохи. Тодд и Стэн стонали и кряхтели, пока им помогали подняться на ноги.

Я развернулся, встал прямо и, подавшись вперед, сжал кулаки по бокам.

Хочешь повторить?

Рука Колина оставалась прижатой к моей груди.

— Мы позаботимся об этом. Тебе нужно успокоиться, черт возьми, и пойти в мой кабинет, прежде чем я заставлю Дека арестовать твою задницу.

Я стрельнул глазами в его сторону. Сделай это, черт возьми. Попробуй.

— Я серьезно, Линкольн. Тебе нужно уйти.

— Я, блять, не уйду, пока эти придурки не заплатят за то, что они с ней сделали.

— Хорошо, я услышал тебя, брат. Мы разберемся с этим дерьмом. Но мне нужно знать, что ты больше не сойдешь с ума, если я уйду, — Колин пригвоздил меня взглядом к месту. Я доверял ему, и его слова — первое, что пробило мою ярость. Я сделал шаг назад, наткнулся на барный стул и сел.

Колин сделал паузу, все еще оценивая меня, прежде чем шагнул к задыхающимся Тодду и Стэну.

— Убирайтесь к черту из моего бара, — хрипло выговаривал Колин каждый слог.

— Кто-нибудь, вызовите полицию! — закричал Тодд. — Я выдвигаю обвинения против этого животного! — он лихорадочно оглядывался по сторонам, когда местная толпа начала качать головами и отворачиваться.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — холодно продолжил Колин. Он скрестил руки на широкой груди. — Я видел, как ты споткнулся и упал.

Опухшие глаза Тодда расширились.

— Вот как это будет? — он едва мог поднять руку, указывая в мою сторону. — Этот парень появляется из ниоткуда, начиная всякое дерьмо. Он напал на нас!

— Как я уже сказал, — голос Колина упал на октаву, и он посмотрел на них двоих, — все, что я видел, это то, что ты споткнулся и ударился головой. Я очень надеюсь, что ты в порядке.

— Это какая-то чушь, — сказал Стэн, с трудом дыша. — Давай убираться отсюда, чувак.

Тодд выплюнул кровь на ботинок Колина, пока они ковыляли к двери. У меня сводило челюсть, а кулак чесался снова ударить по их опухшим лицам.

Пока они все еще пытались открыть дверь и уйти, Колин повернулся ко мне.

— В мой кабинет. Сейчас же.

· · • ✶ • • • · ·

— Господи, чёрт, чувак, — Колин потянулся к мини-холодильнику за своим столом и бросил в меня бутылку с водой через весь кабинет. — Какого чёрта?

Не отвечая ему, я открыл бутылку и поднес ее к пересохшим губам, выпив половину за один раз. У меня болели руки, а отек на брови мешал видеть правым глазом.

Моя нога подпрыгивала от переизбытка адреналина. Я умирал от желания вернуться к Джоанне. Мне нужно было проверить её, проверить каждый чертов её дюйм, чтобы убедиться, что она в безопасности.

Образ синяка на ее руке пронесся в моем сознании, посылая новую волну ярости. Я не мог усидеть на месте, поэтому резко встал, тыльной стороной ноги отодвинув стул позади себя. Я ходил по кабинету Колина и прокручивал в голове все возможные сценарии. Я даже не получил никаких подробностей от Джоанны, прежде чем вылетел из офиса в бар. Мой телефон все еще лежал на моем столе, поэтому я даже не мог позвонить ей, чтобы убедиться, что она в безопасности.

— Хорошо, босс. Тебе нужно успокоиться, прежде чем словишь паническую атаку. — глаза Колина не отрывались от меня, пока я чертил дорожку на выцветшем ковре.

— Мне не нужна чёртова нянька, — бросил я слова ему, и у меня внутри все сжалось. Я прекрасно понимал, что веду себя как последний придурок.

— Да, ну, кто-то должен убедиться, что ты не применишь всю свою военную подготовку и сдерживаемую ярость, чтобы кого-то убить.

Его слова обрушились на меня. Я оттер засохшую кровь с рук, когда правда поселилась в моем бурлящем животе.

Не то чтобы я мог их убить. Это было то, чего я хотел.

Принципы и правила, которые выстраивались всю мою жизнь, рухнули вокруг меня. В одно мгновение — даже не зная фактов, без колебаний — я был готов покончить с чьей-то жизнью.

Годы, что я был дома, предстали перед глазами в поразительном свете. У нас с Богом появилось взаимопонимание: я был самозванцем, и я знал, что он знает, что я нехороший человек.

Резкий стук в дверь офиса отвлек мое внимание от нарастающего хаоса, которым была моя жизнь.

— Это я, — сказал Коул Декер деловым голосом, когда толкнул дверь офиса. Вошел Дек, одетый в форму.

Колин вздернул подбородок в знак приветствия, и мы втроем обменялись взглядами.

— Слушай, Дек, — начал я. — Сегодня утром Джоанна в одиночку водила этих парней на рыбалку. Я не знаю, что случилось, но она пришла домой с синяками.

— Финн уже звонил мне, — сказал он. — Я встретил их в вашем офисе, но, увидев руку, я отвел ее к себе, чтобы мы могли сделать несколько снимков. Он остался с Джо.

Я медленно кивнул. Джоанна заслуживала такого мужчину, как Финн. Он был стабильным и сильным и был рядом с ней, когда она в этом нуждалась.

— Я сделал несколько снимков в участке и получил её отчет.

— С ней все в порядке? — спросил Колин.

— Она довольно взволнована. Я думаю, эти два ублюдка тайком украли виски, а она этого не знала. К концу утра один из них начал проявлять агрессию. Она сказала, что он схватил ее за руку и… — его голос оборвался, когда он перевел взгляд с Колина на меня.

— И что? — спросил я.

Его большая грудь расширилась под полицейским бронежилетом, когда он взвешивал, сколько следует сказать мне.

— Она сказала, что он распустил руки: лапал ее, а когда она воспротивилась, он потянулся к пряжке своего ремня. Она была совершенно уверена, что он собирается пойти дальше.

Моя челюсть сжалась так быстро, что у меня впали щеки.

Дек поднял руку.

— Слушай. Она в порядке. После удара по яйцам она смогла добежать до машины и направилась прямо к тебе. Я так понимаю, именно тогда ты решил заблокировать тротуар своим внедорожником и ворваться сюда, как Рэмбо?

Я расправил плечи, заложив руки за спину, и посмотрел ему в глаза. Я кивнул. Я бы понес должное за это наказание.

Колин оперся бедром о стол.

— Так каковы наши действия?

— Что ж, нам повезло, что этот город любит его, — он мотнул головой в мою сторону. — В этом баре никто не говорит… вообще. Ты избил двух человек посреди дня при дюжине свидетелей, но, когда я вошел, чтобы задать вопросы, большинство людей вели себя так, будто не понимали, о чем я говорю. — Он недоверчиво покачал головой. — У нас есть человек, который задержит Тодда и Стэна, но даже если они захотят выдвинуть обвинения, никто не сможет подтвердить то, что произошло.

— Ну ладно, — улыбаясь, Колин подошел ко мне и сильно постучал по плечу. — Я приберу всё дерьмо. Иди к своей девушке.

Моя девушка.

Последние несколько недель пронеслись у меня в голове. Как она заливалась смехом от собственных ужасных шуток, как кончики её пальцев скользили по моему предплечью, когда она читала свою книгу, как ее лицо загоралось, когда она вытягивала рыбу-монстра, как она напевала — совершенно фальшиво — любую песню, которую едва знала. Все в ней было болезненно совершенным. Она заслуживала кого-то, кто не был ходячей катастрофой, кто был в здравом уме. Мужчина с честью, который не украдет девушку своего брата, не потеряет контроль, чуть не убив человека.

В одном приступе ярости я успешно все разрушил. Мысль о том, что я прикасаюсь к Джоанне после того, что сделал, вызывала чувство вины и стыда в моем животе. Мне казалось, что в легкие перестал поступать кислород. Как только она действительно узнает, на что я способен, она никогда больше не будет смотреть на меня так, как раньше. Я потеряю Джоанну, и это будет моя гребаная вина.

Я ненавидел себя. Она была слишком доброй и хорошей, чтобы когда-либо уйти самостоятельно, поэтому я должен был построить стену между нами. Подойдя к своему внедорожнику, я точно знал, что должен сделать, чтобы Джоанна получила жизнь, которую заслуживала.

Глава 30

Джоанна

Тлеющие угли никак не согревали холод в моих костях. Поздний день переходил в ранний вечер. Из окна виднелись облака, окрашенные оранжево-фиолетовым цветом. Я не видела Линкольна с тех пор, как он выбежал из своего кабинета.

Внутри я чувствовала опустошение. Было унизительно рассказывать Декеру о том, что парни говорили и делали в лесу. Он настоял на том, чтобы сфотографировать синяк на моей руке. Его непоколебимый профессионализм мало утешал меня, но, когда он закончил принимать мои показания, он убрал прядь волос с моих глаз и нежно сжал руку. Дек был добрым человеком и хорошим другом, который выполнял свой долг. Мое унижение продолжалось, пока Финн следовал за мной, как клон Бада, настаивая на том, чтобы оставаться в пределах трех футов от меня в моем коттедже.

— Чай или кофе? — Финн поднял облупившуюся цветочную кружку и ложку из кухни коттеджа. Его глаза не отрывались от меня с тех пор, как я рассыпалась в его объятиях в дверях его кабинета.

— Не отказалась бы от кофе, — лёгкая улыбка тронула уголки моего рта, — со сливками и без сахара, пожалуйста.

Я пригладила каштановую шерсть вдоль шеи Бада. Мой пушистый компаньон тоже не отходил от меня. Несмотря на любовь, излучаемую двумя этими очаровательными мужчинами, единственного мужчины, которого я хотела и в котором нуждалась, рядом не было.

— Есть новости от Линкольна? — спросила я Финна.

Он неторопливо подошел к дивану, поставил мою дымящуюся кружку на столик и провел широкой ладонью по моему плечу, приглаживая большим пальцем небольшую складку на одежде.

— Ни слова пока, — его типичная широкая ухмылка превратилась в жесткую линию. — Однако я получил известие от Декера, — продолжил он. — Я все еще думаю, что тебе следует выдвинуть обвинения.

Я уставилась в глубины своего кофе цвета шоколадного бисквита. Мои веки отяжелели, а мысли рассеялись. Мне хотелось свернуться клубочком под одеялом, желательно под надежной защитой сильных рук Линкольна, а затем спать и спать. Слабое пожатие плечами — это все, на что я была способна.

Финн сидел на диване напротив меня, но его длинные ноги занимали бóльшую часть пространства между нами. Он потеребил воображаемую ворсинку на своих джинсах и сказал:

— Декер также сказал, что Линкольн столкнулся со Стэном и Тоддом. Они подрались в баре. Я не получил всех подробностей, но он сказал, что это было довольно жестоко.

— Жестоко? — я села. — Линкольн ранен? — взволнованная нотка в моем голосе усилилась.

Он покачал головой.

— Линкольн может постоять за себя. Я просто хочу, чтобы он ответил на чертов звонок, — он снова постучал по экрану, нахмурившись из-за отсутствия сообщений.

Бад посмотрел на меня своими глазами теплого оттенка с медовыми крапинками и тихонько заскулил. Я наклонилась ближе к нему, ощущая мягкую шерсть его ушек на своей щеке.

— Я знаю, приятель. Я тоже беспокоюсь о нем.

При звуке двигателя внедорожника и знакомом хрусте гравия, вой Бада превратился в мягкий скулёж. Мое сердце забилось, а дыхание сбилось. Я уставилась на дверь.

Линкольн не вошел в мой коттедж со своим знакомым запахом соснового дыма, согревавшим мои чувства, как много ночей назад. Вместо этого я услышала визг тормозов и глушение двигатель, но затем наступила тишина.

Финн вбежал на кухню и выглянул из-за тонких занавесок в окно над раковиной. Он подошел к двери и высунул голову наружу.

— Эй, мужик, — позвал он. — Она внут… о, черт.

При его словах я вскочила на ноги, чувствуя, как по спине пробегает дрожь беспокойства. Финн отступил назад, давая Линкольну место пройти через маленькую входную дверь.

Голова опущена, плечи поникли, но ему все же удалось занять значительную часть входа. Мои глаза скользнули по его телу, вглядываясь в хаос его внешности.

Его рубашка была окровавлена и порвана у воротника. Темно-бордовые пятна усеивали его предплечья, когда выступающие мышцы подергивались при каждом сгибании рук. Сердитое и точеное лицо Линкольна было опухшим над бровью, а на одной стороне челюсти красовался круглый синяк цвета баклажана.

— С тобой все в порядке? — голос Линкольна казался холодным и далеким.

— Я должна спросить тебя о том же. Линкольн, что случилось?

— Это не имеет значения, — сказал он, качая головой.

— Окей, — растянула я слово, пока мой разум пытался собрать воедино то, что происходило. — Хорошо, иди сюда. Ты истекаешь кровью. Давай я тебе помогу.

Я снова начала шагать вперед, когда он поднял на меня свои голубые глаза. Что-то появилось в них, отчего крошечные волоски на моей руке стали дыбом. Он еще немного посмотрел на меня, но затем слегка кивнул головой. Я приняла приглашение и нарушила его пространство. Я обвила руками его подтянутый торс и притянула к себе. Меня не волновало, что он был окровавлен и вонял потом. Мне нужно было почувствовать, как он обнимает меня и говорит, что все будет хорошо.

Вместо этого он стоял как скала: твердый и неподвижный. Я провела рукой по центру, в нижней части его спины. Мой разум кричал, чтобы он обнял меня, когда слезы наворачивались. Его сердце колотилось у моего уха.

— Я вернулся туда, где вы были. Думаю, мне удалось забрать все твое снаряжение, но тебе придется проверить самой, — он стоял непоколебимо, но я прижалась к нему, впиваясь кончиками пальцев в его спину.

Финн прочистил горло:

— Я могу отнести все это обратно в магазин. Вам двоим следует отдохнуть сегодня вечером.

Он двинулся позади меня, обвив руками нас обоих в неуклюжем объятии, отчего я была зажата между двумя мужчинами. Финн положил ладонь мне на затылок и нежно сжал.

Глаза Финна и Линкольна встретились, и они коротко кивнули друг другу. Не говоря больше ни слова, Финн оставил нас в тусклом свете кухни коттеджа.

Мои руки скользнули вверх по твердым линиям пресса Линкольна, паря над испачканной тканью, не зная, где коснуться. Я деликатно провела руками по сторонам его покрытого синяками лица. Глаза Линкольна были прикованы к полу.

— Эй, — мягко сказал я. — Пожалуйста, посмотри на меня.

Он вздохнул, закрыв глаза. Линкольн пошевелил челюстью, но ничего не сказал. Я почувствовала, как между нами разверзлась пропасть, и меня охватила тревожный приступ паники.

Наклонив голову, Линкольн наконец-то — наконец-то — опустил голову и прижался ко мне. Дыхание, которое я не осознавала, что сдерживала, со свистом вырвалось из моих легких, когда я еще крепче зажмурила глаза. Горячая слеза скользнула из-под ресницы и скатилась по щеке.

Подняв голову, я увидела, что его правый глаз почти закрыт из-за гематомы. Я осторожно коснулась кончиком пальца внешнего края этого повреждения. Мягкое ворчание было единственной реакцией на мое прикосновение.

— О, Линкольн… — прошептала я.

— Мне нужно привести себя в порядок, — он пошевелился, но я удержала его на месте. Внимание Линкольна переключилось на мое плечо. Пурпурно-черные следы от пальцев окрасили тонкую кожу внутренней стороны моей руки. Я увидела, как его ноздри раздулись.

Моя рука инстинктивно дернулась, чтобы прикрыть синяк.

— Клянусь, все в порядке.

— Нет, — я не узнала твердости в его голосе, поскольку он был направлен на меня.

— Правда. Я в порядке. Я позаботилась о себе, — мне нужно было, чтобы он понял, что я напугана, но в целом невредима.

— Позаботилась о себе? — возмутился Линкольн.

Моргая, я изо всех сил пыталась понять мрачные нотки, пронзившие его голос.

— Думаешь, ты позаботилась о себе? — Линкольн сделал шаг назад и высвободился из моих объятий. — Джоанна, я не думаю, что ты понимаешь, что сделала сегодня.

Во мне вспыхнула горячая искра гнева.

— Что я сделала? Что, по-твоему, я сделала? — Линкольн встал, выдыхая в тишине. — Ну? — я положила руки на бедра. — Помимо того, что я выполняла твои услуги гида вместо моих собственных? Помимо того, что я ударила коленом какого-то придурка по яйцам, потому что он перешел границы дозволенного? Что именно, по-твоему, я сегодня сделала не так?

— Слушай, я не говорю, что ты сама навлекла это на себя, но…

— Прости?! — я недоверчиво вздохнула, и по моему телу потекла энергия с новой силой. Злость на мужчин, которые лапали меня, я предвидела, но это?

— Нет. Джоанна. Это не то, что я… к черту. Хорошо, смотри. Ты — девушка, одна, с незнакомцами.

Я повела бровью. В ответ на мое молчание Линкольн продолжил:

— Ты думаешь, что можешь просто пойти куда-нибудь одна и все сделать сама. Ты не похожа на других женщин, и я не могу находиться рядом и ждать, чтобы прийти тебе на помощь.

Ты не похожа на других девушек.

Знакомые слова пронзили меня, когда они вырвались из уст Линкольна. Сколько других мужчин говорили мне это? Что я была слишком независимая, слишком сильная или слишком другая. Я никогда не была той, кого он выбрал бы в конце.

— Я никогда не просила тебя спасать меня, — я изо всех сил старалась сохранить остатки своего достоинства. — Что, черт возьми, с тобой происходит? — я искала в его глазах что-то, что-нибудь, что могло бы подсказать мне, почему разговор выходит из-под контроля.

— Я не могу этого сделать, — тело Линкольна напряглось, его плечи распрямились, и он смотрел сквозь меня.

— Линкольн, что ты говоришь? — мои холодные руки дрожали.

— Я говорю, что все кончено, — его глаза так и не встретились с моими. Линкольн действовал с военной точностью, когда вырывал мое сердце из груди.

Отчаявшись, чтобы он понял, что я чувствую, я умоляла:

— Я беспокоюсь о тебе. Поговори со мной, — мой голос сорвался, и я была в секундах от полной истерики.

Он хочет настоящую девушку. Мягкую, милую и нормальную, которая не поставит себя в такое положение, как ты сегодня.

Унижение горело на моих щеках. Я чувствовала себя подавленной и опустошенной. Возвести стену было единственным известным мне способом защитить свое сердце.

Глаза Линкольна наполнились льдом, но я вызывающе вздернула подбородок. Он пронзил меня своим взглядом, прежде чем повернуться ко мне спиной.

— Я думала, ты хороший мужчина, — бросила я слова ему в спину и прокляла слезы, катившиеся по моим щекам.

Линкольн распахнул входную дверь и обернулся через плечо.

— Ты ошибалась.

Глава 31

Линкольн

Я заслужил глухой щелчок двери коттеджа Джоанны, когда она закрыла ее за мной. Тяжесть на моих плечах и жжение в челюсти были ничем по сравнению с чувством опустошенности, поселившимся в моей груди.

Я был в ярости. В ярости от того, что я так долго тосковал по этой девушке. В ярости от того, что она была больше, чем я когда-либо ожидал, больше, чем я заслуживал. В ярости от того, что она проникла мне под кожу и заставила меня представить возможность разделить с ней жизнь.

Пятнадцать метров между ее коттеджем и моим было недостаточно. Я хлопнул входной дверью так сильно, что трещина расколола маленькое окно.

Чертовски здорово.

Я прижал тыльные стороны своих избитых ладоней к векам, морщась от острой боли в распухшей брови. Я пытался забыть боль, которая отразилась на лице Джоанны, когда я отстранился от нее. Боль, которую я причинил, будучи бесчестным и гребаным трусом.

Когда я выплюнул ей свои слова, она с такой готовностью поверила им. Но когда-нибудь она поймет, что я сделал ей одолжение. Я дал ей шанс на жизнь, которую она заслуживала. Появится какой-нибудь новый засранец и будет боготворить её. Он будет добрым и стабильным. Этот мужчина подарит ей дом с рыжеволосыми младенцами, выросшими на реках Монтаны. Ему не придется сражаться ни с какими демонами или оправдывать проступки, совершенные во имя долга. Этот мужчина будет любить ее телом и душой, а я буду ненавидеть его всеми фибрами своего существа.

· · • ✶ • • • · ·

Облегчение разлилось по моим венам, когда спустя три дня Джоанна так и не выехала из соседнего коттеджа. Это был особый вид пыток — знать, что она так близко, думать, все ли с ней в порядке, но не иметь возможности убедиться. Способность Джоанны избегать меня была шокирующе впечатляющей.

Без каких-либо свидетелей, желающих выступить против, Дек сказал, что мне повезло, и я избежал каких-либо обвинений, но не должен лезть в неприятности и какое-то время залечь на дно. Когда я шел по Мэйн-стрит к офису, мне несколько раз понимающе кивнули, и, несмотря на их благие намерения, реакция нашего общества, принявшее мою ярость без последствий, оставила у меня ощущение коррумпированности.

Стыд захлестывал меня каждый раз, когда кто-то сжимал мою руку и жадно выпытывал информацию. Жители нашего маленького городка заботились о своих, а Джоанну считали за свою. В их глазах я защищал ее от нападавшего, но я знал правду. Я потерял контроль. Сталкиваться с их добрыми словами было невыносимо, поэтому я погрузился в работу на ферме. Я починил провисшие ступени крыльца и задраил разбитые окна, которые требовали замены.

Поскольку я был гребаным трусом, я позволил Финну взять на себя все дела и вообще избегал всех. На ферме я надрывал свою спину, коля дрова в течение часа. Я уложил поленья плотно, достаточно близко к черному входу в Большой дом, чтобы у старика Бейли было много дров и ему не приходилось таскать их слишком далеко. Я бы принес их прямо в его дом, но он чертовски упрям и только бы поспорил со мной по этому поводу. Я мог понять его потребность быть самодостаточным, поэтому оставил их на заднем крыльце, где он мог нести их сам.

— Ты уже закончил с этим? — задняя дверь со скрипом открылась, и сквозь москитную дверь показалось суровое лицо старика.

— Да, сэр, — я со стуком поставил еще один кусок.

— Я не говорил о дровах, сынок, — он прислонился к двери.

Я посмотрел на него. Старик был местной легендой. Он тоже был ветераном, с честью и удовольствием служил своей стране. На улицах магазинов в городе другие мужчины вспоминали его храбрость и истории его участия в активных боевых действиях. Несмотря на его репутацию вспыльчивого человека, все уважали его как старейшину в нашей общине.

Он по-прежнему шел с высоко поднятой головой, лишь слегка сгорбив плечи, когда направлялся к стулу на крыльце. Годы были к нему благосклонны, и, несмотря на боль в коленях и потерю слуха из-за работы танковым механиком в морской пехоте, он за словом в карман не лез. Он также мог бы постоять за себя, если нужно. «Старик сильный», — однажды сказал Финн. Я полагал, что годы активного образа жизни, работы на ферме и того, что он не позволял себе быть слишком мягким, сработали в его пользу.

Я продолжал атаковать бревна, но мистер Бейли пригвоздил меня взглядом.

— Господи, парень. Сделай перерыв, прежде чем убить себя.

Он сунул руку в карман и поднес к губам маленькую фляжку, а затем, предлагая, протянул её мне, и я сделал большой глоток. Бурбон. Бурбон в одиннадцать утра.

Я почувствовал острый ожог спиртного, но вскоре он сменился пустотой. Я понял, что это была пустота от тоски по Джоанне, и она разъедает мои кости, после чего останется со мной навсегда.

Я ненавидел себя за то, что сделал с ней. Я украдкой взглянул на ее коттедж, довольный аккуратно сложенной кучей дров, которую оставил у входа. Она могла быть чертовски сильно зла на меня, но, по крайней мере, я знал, что она не замерзнет до смерти.

— Это то, о чем я думал, — мистер Бейли ухмыльнулся, когда заметил, что я смотрю на второй коттедж.

— Хм-м.

— Я ходил той дорогой, по которой ты идешь, сынок, и она трудна, — он посмотрел на воду, окружающую участок, покачал головой и сделал еще один большой глоток из фляги.

— Когда Лотти умерла, — продолжил он, — я облажался. Я вырыл себе сердитый маленький окоп и отказывался подняться глотнуть воздуха.

Пошатнувшись от его слов, я приложил остриё рубящего орудия к своим ботинкам.

— Вы были женаты?

— Ах, да. И она определенно была чем-то. Она сидела на скамейке в парке и ждала своего друга, когда я проехал мимо нее на своем старом уличном мотоцикле «Хонда 125». Развернул эту штуку прямо около неё и спросил, не хочет ли она прокатиться, — его улыбка, которая почти никогда не появлялась, достигла его сморщенных глаз. Он слегка кивнул, вспоминая.

— И она сказала да, я так понимаю? — мне было любопытно узнать больше о человеке, который принял меня, но никогда не рассказывал о себе.

— Нет, черт возьми, — он усмехнулся. — Она только переехала в город, ей было всего пятнадцать лет, а мне семнадцать, и я уже имел репутацию. Мне потребовалось пять месяцев, чтобы убедить ее отца, что я достоин свидания. Мы поехали кататься, я купил ей рожок мороженого и отвёз домой. Хотя я упустил ту часть, где пытался сломать свой мотоцикл по дороге к дому, — он подмигнул мне и снова засмеялся.

Я был ошеломлен. Старик Бэйли был известен своей суровостью и пугал достаточное количество маленьких детей, когда отправлялся в город.

— После этого мы с Лотти были неразлучны. Она осталась со мной, когда я поступил на военную службу. Черт, я женился на ней, когда ей было шестнадцать, чтобы она могла поехать со мной в Калифорнию. Её отец был зол из-за это, но они знали, что она всё равно сбежит, если они скажут ей «нет», — он рассмеялся при воспоминании о своей покойной жене.

Мистер Бейли снова повернулся ко мне и похлопал себя по колену.

— Ну, это не мое дело, парень, но я видел, как вы двое здесь хихикаете. Она хороша для тебя, приносит ту легкость, которая тебе нужна.

— Да, что ж, мы не вместе. Больше нет, — стыд, пронзивший меня насквозь, заставил опустить глаза к своим ботинкам.

— Я слышал, что ты сделал для неё. Эти двое получили по заслугам.

— Это ерунда, — мои руки задрожали. Мне нужно было поговорить о чем-нибудь — о чем угодно.

— Ну, если ты думаешь о ней, но не можешь понять, как говорить о ней, это не ерунда.

Я провел рукой по коротким волосам на затылке и выдохнул.

— Да, хорошо. Все кончено.

Мистер Бейли поднялся со стула, расправив плечи. Его холодные глаза встретились с моими.

— Хм, — проворчал он, — никогда не знал, что ты такой трус.

Не дожидаясь ответа, он отвернулся от меня и пошел обратно в дом, хлопнув москитной дверью за собой.

· · • ✶ • • • · ·

— Ну привет, милый мальчик! Чем я обязана такому удовольствию? — я должен был предположить, что моя мать заметит, как мой внедорожник поворачивает к ее подъездной дорожке.

— Мама, я взрослый мужчина, — проворчал я, схватив с переднего сиденья небольшой букет цветов, прежде чем закрыть дверь.

— О, тише, — она бросилась вниз по ступенькам своего крыльца и ударила меня по руке кухонным полотенцем, висевшим у нее на плече. Стоя на цыпочках, она все еще достигала середины моей груди. Я наклонился, чтобы обнять ее хрупкое тело, и она поцеловала меня в щеку.

Все в городе могли назвать ее птичкой, но личность моей матери заполняла собой любое пространство, в которое она входила. Родившаяся и выросшая в маленьком городке на востоке Техаса, Птичка оправдала свою репутацию благородной южанки, хотя со временем ее акцент сошел на нет, и она привыкла к жизни западной женщины.

Я бесцеремонно преподнес ей увядающие цветы.

— Для тебя.

— И поэтому, — улыбнулась она, — именно поэтому ты всегда будешь моим милым мальчиком. А теперь заходи внутрь, но не смей оставлять грязь на моих чистых полах.

— Да, мэм, — я не мог не покачать головой, глядя ей в спину.

Мама по-прежнему жила в доме нашего детства, где она целыми днями занималась садоводством, выпечкой и волонтерством в женском клубе Чикалу, где, собственно, и узнавала обо всех сплетнях этого города. Так что я понимал, что рано или поздно мне придется встретиться с ней лицом к лицу из-за того, что произошло в баре Колина.

Она налила домашний лимонад в два стакана, сделала глоток из одного и поставила передо мной другой.

— Итак… о тебе говорили во всем городе.

Тогда, полагаю, мы, черт возьми, приступаем к этому прямо сейчас.

Я прочистил горло.

— Похоже на то.

Подняв бровь — эта женщина могла согреть сердце объятиями или охладить ад взглядом — она сказала:

— А что случилось с этой милой девушкой Джо?

Сидя у нее на кухне, я снова почувствовал себя шестнадцатилетним.

— Я действительно не хочу об этом говорить.

— Ну, я не спрашивала, хочешь ли ты говорить об этом, не так ли?

Я выдохнул и допил лимонад одним глотком. Я уставился на свои руки, потирая ткань между большим и указательным пальцами.

Я мог представить, как легко Джоанна вписалась бы в мою жизнь, если бы я позволил ей. Я мог представить, как она напевает под радио на этой кухне, пока мама учит ее готовить настоящих жареных цыплят, а потом смеется с Финном за кружкой пива на задней террасе. Я был так близок к тому, чтобы получить все это, но это не изменило того факта, что я никогда не смогу стать тем мужчиной, которого она заслуживает.

— Линкольн, — голос моей матери стал тише, — ты несешь тяжесть всего мира на своих больших плечах. Я думаю, что иногда ты забываешь, что тебе разрешено освобождаться от груза, — её темные глаза были мягкими, а маленькая рука покоилась на моем плече.

У меня стал ком в горле, и я мог только кивнуть. Я пришел сюда, потому что чувствовал себя потерянным. Судя по всему, будучи успешным взрослым мужчиной, ты не стал меньше нуждаться в матери. Она подошла, чтобы поставить цветы в воду, и я не мог не думать о Джоанне и о том, как она превратила свой грязный и заброшенный коттедж во что-то манящее и очаровательное. Маленькие баночки и кувшины с полевыми цветами стояли на всех столах и столешницах. Они проникли и в мой коттедж, и у меня все еще не хватило духу выбросить их.

Я злился на себя за то, что скучал по ней. Я принял решение отпустить ее. Я должен был чувствовать себя лучше, потому что она больше не была привязана к мужчине, который будет только тянуть ее вниз, но все, что я чувствовал, была пустота.

Мама пока оставила эту тему в покое, а я до конца дня помогал ей в саду: соорудил три новые высокие грядки и заполнил их землей и компостом. Физический труд помогал разогреть и растянуть мышцы, но не уменьшал боль в груди.

По дороге домой я сказал себе, что не буду сбавлять скорость, когда буду проезжать мимо офиса, просто чтобы посмотреть, там ли она. И я определенно не сделал второго круга вокруг квартала, когда увидел ее пикап, припаркованный у городского кафе.

Глава 32

Джоанна

— Я не могу поверить, как незначительно изменился этот город! — Хани села напротив меня в кафе. Её светлые кудри были гладкими и блестящими.

— Весь город напоминает мне бабушку и дедушку. Нравится, когда люди рассказывают мне истории о них, — одновременно на сердце становилось легче, но и ныло при воспоминании о моих бабушке и дедушке.

Хани пролистала липкое пластиковое меню кафе. Я позвонила ей после того, как Линкольн уничтожил мое сердце. В ту первую ночь она часами слушала мои рыдания. Мне ничего не хотелось, кроме как взять и уйти — сбежать, — но у меня было еще несколько встреч, и, поскольку Линкольн не приходил в офис, я не хотела оставлять Финна в беде. Итак, вместо того, чтобы покинуть этот город и уехать в Бьютт, Хани настояла, чтобы она приехала ко мне.

Миссис Коулсон, наша очень пожилая и очень медлительная официантка, наконец, подошла к столику. Она смотрела туда-сюда между нами.

— Добрый вечер, миссис Коулсон, — сказала я, переключая её внимания с Хани на меня. — Вы помните мою сестру Хани?

— О, я подумала, не ты ли это! Боже, прошло столько времени, — её милое лицо сморщилось, а мягкие морщины на ее лице углубились от ее улыбки. — Я вижу, у тебя все еще есть склонность к показной роскоши.

Я подавилась смешком, потягивая воду. У миссис Коулсон тоже не было фильтра.

— Прошло немало времени, — ответила Хани с теплой и нежной улыбкой, игнорируя двусмысленный комплимент, — я слышала, вы все заботились о моей Джо.

Хани было так легко коммуницировать с людьми. Она могла завести диалог с кем угодно, как будто они только вчера разговаривали. Все чувствовали себя комфортно рядом с ней.

— О, ну, знаешь, наша малышка Джо была на слуху у всего города!

Наша малышка Джо. Мои щеки вспыхнули от ее слов. Я никогда по-настоящему не чувствовала себя где-либо принадлежащей, и где-то по дороге я начала думать о Чикалу Фолз как о своем доме.

Миссис Коулсон продолжила:

— Она вывела нашего Линкольна из себя, это точно. Но для него это хорошо, если вы спросите меня, — в её темно-карих глазах плясали озорные искорки.

Мягко откашлявшись, я неловко заерзала в кабинке. Когда миссис Коулсон подмигнула, мне пришлось изо всех сил сдерживаться, чтоб не закатить глаза. Гнев все еще кипел под моей кожей, и я держалась за него, потому что так было лучше, чем чувствовать глубокую боль от ссадины, которую оставил после себя отказ Линкольна.

Мы заказали наши обеды и провели следующий час, наблюдая, как жители этого маленького городка разговаривают и общаются. Было что-то в том, как люди смеялись и болтали за столиками. Куда бы вы ни пошли в Чикаку, соседи были семьей. Где-то глубоко в животе у меня заныло от осознания того, что я люблю этот город, но никогда не стану его частью.

После ужина Хани последовала за мной по темным дорогам к ферме мистера Бейли. Она припарковала свой винтажный Шевроле рядом с моим старым пикапом.

— Знаешь, — сказала она, выйдя из машины и осмотрев её бок, — я буду в бешенстве, если этот гравий испортит мою краску.

Я рассмеялась. У Хани было много чего, но жизни в маленьком городке — включая гравийные подъездные дорожки — не входила в их число.

Мы подошли к коттеджу, и я невольно посмотрела на дом Линкольна. Шторы были плотно закрыты, свет выключен. Рука Хани похлопала меня по спине между лопатками. Она успокаивающе прижалась щекой к моему плечу.

Открывая дверь коттеджа, я хмуро посмотрела на свежую груду аккуратно сложенных дров у двери. Мы вошли внутрь и сразу выгрузили багаж Хани, затем я включила свет и отпустила Бада на короткую пробежку. Он тявкнул и побежал прямо к коттеджу Линкольна. Предатель.

Хани достала из сумки две бутылки винтажного «Shiraz», покачивая ими из стороны в сторону.

— Есть бокалы? Давай сегодня утолим твою печаль.

Я достала из кухонного шкафа две маленькие кружки, и мы сели на диване, потягивая роскошное вино.

— Ты меня балуешь, — сказала я, улыбаясь.

— Кому-то надо! Кроме того, я всегда готова к хорошему фестивалю вина после расставания, — на этом мы чокнулись. Я сделала глубокий глоток, позволяя пряной жидкости согреть меня. Мое зрение потеряло фокус, когда я уставилась на свою кружку, погрузившись в мысли о Линкольне и о том, что могло бы быть.

Хани протянула руку и нежно сжала мое плечо.

— Мне жаль, что тебе приходится проходить через это.

— Да, тебе и мне, нам обоим.

— Он действительно выбил дерьмо из тех парней?

— Ага, — я кивнула. — Было плохо. Я с трудом успела произнести слова, как он уже вылетел из офиса. Я не видела его до поздней ночи, и он выглядел ужасно. Думаю, Колину пришлось оторвать его от тех парней.

— Это довольно горячо, — дьявольская ухмылка медленно расползлась по лицу моей сестры.

В уголках моих губ мелькнула легкая улыбка. Прежде чем я успела ответить, Хани подняла руку.

— Ш-ш-ш! Я что-то слышу…

Я посмотрела на Бада, который отдыхал между нами, но он не двигался. Хани поставила кружку и на цыпочках прошла на кухню, выключив свет, когда вошла туда. Она передвинула свое маленькое тельце в сторону двери, выглядывая из-за занавески на окне в темноту снаружи.

— Это он! — прошептала она.

Мой желудок перевернулся.

— Я знала, что он сексуальный, но ты никогда не говорила, что у него такое тело! Проклятие.

Я опустилась на диван, отказываясь смотреть на мужчину, который разбил мое сердце вдребезги.

— Дерьмо! — Хани пригнулась под окном. — Он идет!

Мои глаза расширились, а сердце забилось в груди.

Хани зажимала рот рукой, но пьяное хихиканье продолжало вырываться из неё. Я махнула рукой в ее сторону и приложила палец к губам. Мы подождали секунду, затем другую. Ничего.

Я одними губами спросила Хани:

— Куда он делся?

Она посмотрела на меня и пожала плечами. Я осторожно слезла с дивана, стараясь не рассердить Бада. Подкралась к двери, медленно двигаясь рядом с Хани. Когда я выпрямилась, то одним глазом выглянула в окно. Сквозь запотевшее стекло я могла разглядеть крупную фигуру Линкольна, входящего в свой коттедж и закрывающего за собой дверь.

Разочарование затопило мое тело. Я посмотрела на Хани и покачала головой, возвращаясь к дивану, чтобы одним обжигающим глотком допить остатки вина.

Она выпрямилась.

— Он действительно развернулся? Я взгляну.

Хани приоткрыла дверь, чтобы посмотреть самой. Когда она вернулась внутрь, в руках у нее был небольшой букетик полевых цветов, обернутый джутовой бечевкой.

— Это мне не подходит, — сказала она. Хани положила желтые и розовые цветы на столик рядом со мной.

Я прижала лепестки к носу.

— Я находила всякие такие мелочи: цветы, дрова, угощения для Бада. Я его не понимаю.

— Он влюблен в тебя, идиотка.

От ее слов мои щеки залились румянцем, но я заставила себя сдержаться и снова опустилась на диван.

— Такие мужчины, как Линкольн, не любят таких девушек, как я, Хани.

Ее лицо исказилось от моих слов, когда она плюхнулась рядом со мной.

— Что это за ерунда?

— Я серьезно, — продолжила я. — Мужчинам вроде Линкольна нравятся такие девушки, как ты: красивые, веселые и женственные, — говоря это, я жестом обвела ее всю.

Она положила свою руку поверх моей.

— Джо, в тебе есть все это. То, что мы разные, не значит, что ты хуже, — мои глаза наполнились слезами от ее слов. — Джоанна Джеймс, ты чертовски горяча, сильна, умна и можешь обвести вокруг пальца любого мужчину с рыболовной леской в руках. Ты будешь управлять округом, когда решишь поднять свою задницу и открыть собственную службу гидов. И это, — она бросила на меня свой самый суровый взгляд, — это факт.

— Мне нужно это сделать, ты знаешь, — я обрела дар речи и посмотрела на нее. — Люди продолжают спрашивать меня, и я думаю, что пришло время. Я собираюсь открыть свою собственную службу и посмотреть, куда это меня приведет.

— Моя девочка! — Хани вылила в мою кружку последние капли из бутылки и пошла искать вторую. Я не могу не прокручивать её слова в голове.

Он влюблен в тебя.

Почему он должен быть таким упрямым? Почему он оставлял мне эти вещи? Разве он не понимает, что это все усложняет? Если он любил меня, как он мог оттолкнуть меня? Вспышки гнева поднимались во мне.

Я не сделала ничего плохого. Если он не видит, как здорово нам могло быть вместе, то это на его совести.

Я смахнула предательскую слезу, которая скатилась по моей щеке.

· · • ✶ • • • · ·

Через неделю после визита Хани я все еще не видела Линкольна. Поскольку он был человеком рутины и порядка, избегать его стало легко: выходить из дома во время его утренней пробежки, избегать кафе около трех, больше никаких обедов в Pidge.

Как только я выполню свое обязательство перед Финном, я соберу свои скудные пожитки и отправлюсь обратно в Бьютт. Там я могла бы сосредоточиться на том, как я, наконец, начну продвигать первый в Монтане бизнес гидов, которым владеют женщины.

На самом деле, мысль о том, что я покидаю Чикалу Фолз, этих жителей, которые кивали и махали мне с милыми и дружелюбными лицами, когда я шла по улице, вызывала у меня тупую и ноющую боль, пробегающую по спине. За короткое время, что я была здесь, на меня нахлынули счастливые детские воспоминания. Я буду скучать по мистеру Ричардсону, который настаивал на помощи, потому что мои продукты слишком тяжелые, по мисс Трине, которая улыбалась мне и многозначительно подмигивала, когда я проходила мимо.

Я бы даже скучала по сварливому старику Бейли. По тому, как он пытался скрыть улыбку и хлопал себя по колену, когда я вытаскивала рыбу с берега его реки, я поняла, что под его грубоватой внешностью скрывается плюшевый мишка. Я влюбилась в Чикалу — это был маленький городок с большой любовью.

Но я не могла вынести мысли о том, что Линкольн двинется дальше. Мой желудок скрутило при мысли, что я увижу его с другой девушкой под рукой и его голубые глаза, смотрящие на нее с любовью, которую я хотела бы, чтобы он испытывал ко мне. Я не могла притворяться, будто то, что у нас было, было ненастоящим.

Горный воздух принес свежесть, напомнив мне, что лето медленно склоняется к осени. Поглощенная своими мыслями, я завернула за угол кофейни — начала заказывать чай, хотя терпеть его не могла, потому что кофе слишком сильно напоминал мне утро с Линкольном, — когда врезалась с очень неженственным «у-уф» в стену из мускулов.

Прежде чем я успела поднять голову, меня окутал его восхитительно чистый сосновый запах. Его руки инстинктивно поддержали меня, слишком интимно обняв мою спину.

— Простите, — вырвалось у меня прежде, чем я успела полностью осознать, кто меня держит. Когда я подняла голову и увидела голубые глаза Линкольна, то отпрыгнула назад, выплеснув чай через крышку.

— Джоанна, — глаза Линкольна остановились на мне. Он выглядел измученным, как будто не спал несколько дней. Тени под глазами стали темнее, а его борода стала более заросшей, чем я помнила.

Я выдохнула, чтобы успокоить сильное биение своего сердца.

Глава 33

Линкольн

Я понял, что она избегала меня, поэтому в течение трех дней я намеренно менял свой распорядок дня — стригся, каждый вечер ужинал вне дома, ходил за продуктами в середине недели — делал все, что приходило мне в голову, чтобы хоть мельком увидеть Джоанну. Когда я увидел взъерошенные волосы и длинные ноги, шагнувшие в кофейню, я сразу же перешел улицу, замедлил шаг и попытался рассчитать время ее ухода.

— Джоанна, — промолвил я, когда она врезалась в меня. Я попытался скрыть комок в горле, и мои слова прозвучали более агрессивно, чем я собирался.

Ее глаза расширились, а милый пухлый ротик приоткрылся в удивленном «О». Я уставился на ее губы и облизал свои.

Ты так хорошо ощущаешься в моих объятиях. Мне жаль. Я совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Я тосковал по ней, но подавлял мысли, которые вырывались на поверхность. Отпустить Джоанну было единственным способом, с помощью которого она могла вести счастливую жизнь.

Опомнившись, Джоанна моргнула и пошевелила плечом, высвобождаясь из моих объятий.

— Привет, — сказала она. Ее голос был отчужденным.

Когда она двинулась, чтобы пройти мимо меня, я шагнул влево, преграждая ей путь. Ее глаза снова встретились с моими, но на этот раз удивление сменилось огнем.

Вот мой воин. Мое сердце забилось в груди.

— Что ты делаешь, Линкольн?

Я нахмурил брови, так как понятия не имею, что делаю.

Разочарованно вздохнув, она переместилась, чтобы снова пройти мимо меня.

— Если тебе нечего мне сказать, мне нужно идти.

На этот раз я позволил ей пройти, мои ноги приросли к земле. Я хотел сказать ей все — что я облажался, что я люблю её, что я хочу жениться на ней, воспитывать наших детей и сделать все, что в моих силах, чтобы сделать её счастливой, — но я застыл. Она заслуживала гораздо большего, чем я когда-либо мог быть для нее.

Она сделала несколько быстрых шагов от меня, прежде чем повернуться через плечо, ее глаза блестели от непролитых слез, которые разрывали мое сердце.

— Пожалуйста, перестань оставлять те вещи в коттедже.

Когда она отвернулась, расстояние между нами увеличилось, и я наблюдал, как моя душа покидает меня.

Я тогда ещё не знал, что всего через несколько дней после этой встречи, она уйдет из моей жизни.

· · • ✶ • • • · ·

— Ты грёбаный трус, чувак, — Финн покачал головой и плюхнулся всем телом на барный стул, пока я хмуро смотрел на свое пиво.

Он хлопнул меня по плечу, но я с ворчанием стряхнул его.

Сделав глубокий глоток пива, он внимательно посмотрел на меня.

— Я серьезно, мужик. Ты сделал это с собой, ты знаешь.

— Думаешь, я этого не знаю? — я выплюнул слова в его сторону.

— О, я знаю, что ты знаешь. Но моя работа как твоего брата и ее друга — убедиться, что ты знаешь, какой ты тупица.

Я поморщился и сделал еще один большой глоток.

После того, как я случайно столкнулся с Джоанной за пределами кофейни, я еще больше погрузился в хаос. Мои кошмары были непрекращающимися — каждую ночь я просыпался в поту и дрожал. Быть дома перестало быть утешением. Все напоминало мне о ней, и я всегда был на грани панической атаки.

Отвлечение себя было единственным известным мне способом справиться с ощущением полного собачьего дерьма. Итак, сегодня вечером я слушал Колина и местную группу, выпивая немного пива. Пытаясь забыть о мыслях, «что, если» и о сложных чувствах.

— Ну ладно, если ты собираешься тянуть всю эту хрень с хандрой, мне нужно еще выпить, — Финн подал сигнал нашему официанту для еще одной порции.

— Я не хандрю, — солгал я.

— Черт возьми, это не так, — усмехнулся он. — Посмотри на себя, — Финн с отвращением указал на меня.

Мне действительно не хотелось говорить об этом с Финном. Я знал, что он заботится о ней, и он, зная всю глубину моей любви к Джоанне, только усугубит беспорядок в дымящейся куче дерьма, которой была моя жизнь.

— Слушай, она…

Я перебил его.

— Я не хочу знать о ней ни черта. Ты понимаешь? — я пригвоздил его взглядом, лед побежал по моим венам. Но всё же я не мог удержаться. — Просто скажи мне… с ней всё в порядке?

Пульсация в висках была невыносимой, когда Финн посмотрел на меня со смесью отвращения и жалости.

— Знаешь, что, я думаю, ты видишь, когда смотришься в зеркало, Линк?

Господи, ну вот. Я уставился перед собой.

— Я думаю, все, что ты видишь — это темное, ошеломительное одиночество, простирающееся перед тобой, — сказал Финн.

Мощь правды в его словах зазвенела у меня в ушах.

— Что ты хочешь сказать?

Группа начала играть веселую песню, и мои ноги дернулись, чтобы убежать.

— Я хочу сказать, брат, ты чертовски не прав.

Я покачал головой, глядя на Финна, и начал рубить сплеча:

— Ты не можешь понять. Я увел её у тебя из-под носа. Ты осознаешь это? Что за мужчина делает такое со своим младшим братом? Что за мужчина почти убивает кого-то голыми руками, потому что не может себя контролировать? Такого ли мужчину заслуживает Джоанна? — мой голос усиливался с каждым вопросом, вызывая настороженные взгляды из-за соседних столиков.

— Так вот что это такое?! — в голосе Финна сквозило недоверие. Из его груди вырвался короткий смешок. — Линкольн, ты не уводил её у меня.

— Я знал, что у тебя есть чувства к ней, ещё до того, как сделал ход. Это непростительно, и я…

— Какого чёрта, чувак? Я гей, — Финн махнул рукой в мою сторону, и люди за соседним столиком повернулись с отвисшей челюстью и слишком жаждущие слушать. — Ты так глубоко засунул голову себе в задницу, что даже не видишь истину перед собой!

Я был ошеломлен признанием Финна.

Финн гей? Что? О, черт, Финн гей.

Не теряя ни секунды, он продолжил:

— То, что ты думаешь, что у меня были какие-то права на нее, это просто отговорка. Отговорка наказать себя за то, что чувствуешь что-то настоящее. За то, что веришь, что ты недостоин любви.

Я взял себя в руки и уставился на свою пивную бутылку.

— Я не мог смотреть, как она бросает свою жизнь. Она заслуживает гораздо большего, чем я мог бы дать ей.

— Тоже чушь.

— Финн, это… слишком, — я выдохнул, но напряжение в спине не уменьшилось.

— Ага, ну, я не совсем так собирался тебе сказать, но ты не оставил мне выбора. Я должен был кое-что сказать, пока ты не потерял контроль.

— Я имею в виду… — я искал нужные слова. Меня не волновало, что Финн был геем, но я был совершенно удивлен. Мои мысли вернулись ко всему безответному флирту девушек в городе и к тому, как он уклонялся от разговоров о подружках. Как долго мой брат скрывал эту часть себя из-за меня?

Меня захлестнул новый приступ стыда.

— Финн, — я посмотрел на своего младшего брата. Он был хорошим, сильным и добрым. Его любовь была больше, чем я заслуживал. — Мне жаль, что ты не смог сказать мне раньше.

— Ах, мужик. Полегче с собой. Если тебе от этого станет легче, я думаю, большинство людей вроде как знают. Я просто не придаю этому большого значения, понимаешь? — он пожал широкими плечами и улыбнулся, потягивая пива. — Мама знает. Папа тоже был в курсе. Я просил Джо не говорить тебе, пока вы не замутите.

— Она сохранила твой секрет, — сказал я. Вокруг мысли образовалось теплое свечение. Джоанна знала, как важно для Финна поговорить со мной самому, и, несмотря на долгие разговоры и поздние ночи, когда мы шептали друг другу секреты в темноте, она сохранила тайну Финна в безопасности.

Я никогда не полюблю другую женщину.

В этот момент я посмотрел на испорченные крылья Валькирии, вытатуированные на моем предплечье, и понял, что проведу остаток своей жизни, скучая по этой девушке.

· · • ✶ • • • · ·

— Значит, ты действительно это сделал.

Старик Бэйли имел привычку подкрадываться к тебе сзади, если ты не был осторожен, напоминая мне, что хоть я и хорошо обученный морской пехотинец, он тоже.

— Что именно? — спросил я, прибивая обвисшие ставни Большого дома.

— Ты предпочёл быть мудаком, чем столкнуться с реальностью, — просто сказал он.

— Реальностью? — повторил я с гвоздем между губами.

— Ты влюблен в эту девушку, и она в тебя. Но ты слишком труслив, чтобы признать, что можешь иметь больше, чем позволил себе. Больше, чем жить в каком-то захудалом коттедже и заботиться о таком раздражительном ублюдке, как я.

— О тебе не нужно заботиться, — его слова жгли у меня внутри, и я не мог смотреть ему в глаза.

— Ха. Мы оба знаем, что это ложь. Если не ты, я бы умер в куче щебня, когда этот дом наконец бы рухнул вокруг меня, — он крепко ухватился за столб крыльца и сильно его встряхнул. Когда он остановился, я взглянул на него и увидел, как смягчились его глаза. — А еще ты не дал мне умереть от одиночества, сынок.

Мой молоток остановился в воздухе, и я прислонился к зданию от его слов. Этот человек взял меня к себе, когда я был слишком напуган, растерян и вспыльчив, чтобы существовать в доме моей матери. В те дни я пытался заглушить кошмары и воспоминания выпивкой и девушками. Он дал мне безопасное место, чтобы сойти с ума, и помог выйти на другую сторону этого. Забота о нем дала мне чувство цели и направления. Я также не понимал, что он получает от сделки.

— Похоже, тебе есть о чем подумать, — он кивнул в сторону коттеджа № 2, — но если ты так сильно переживаешь из-за нее, тогда иди и разберись с этим.

Он снова кивнул в сторону коттеджа Джоанны и вернулся в Большой дом.

· · • ✶ • • • · ·

Мне потребовалось еще четыре дня, чтобы набраться смелости и войти в ее коттедж. По моим рукам побежали мурашки, когда я толкнул дверь, и ее цитрусовый аромат ударил в нос. Это отбросило меня назад. Я стиснул зубы, быстро вздохнув, и протиснулся в пустое пространство.

Все следы того, что Джоанна занимала коттедж, исчезли.

Мое сердце забилось от этой мысли. Все маленькие вазочки с полевыми цветами были вымыты и спрятаны в шкафах. Кровать была пуста, простыни выстираны и аккуратно свернуты у изножья матраса. Мои веки горели, и я вдавил в них пальцами.

Я чувствовал её отсутствие в этом пространстве, и мне хотелось сжечь все вокруг себя. Ничто в моей жизни не казалось правильным без неё.

Я двинулся к двери; я не мог справиться с эхом барабанной дроби в моей голове. Когда я проходил мимо столика у дивана, мое внимание привлекла маленькая рамка.

Это была распечатанная фотография селфи, которую я сделал и отправил ее сестре. На фото моя девочка сладко покоится у меня под рукой. Я ухмылялся, как идиот — думаю, я уже тогда любил её, — а она смотрела на меня снизу вверх. Я с трудом узнал беззаботного и счастливого мужчину на фотографии. Затем я посмотрел на Джоанну, которая смотрела на меня своими яркими глазами.

Она тоже любила тебя.

Под ребрами сжалось напряжение. Я влюбился в Джоанну, и она ответила мне взаимностью. Она любила меня. Джоанну никогда не заботило, что я сломлен или что иногда мне нужно личное пространство. Она любила меня всего, а я оттолкнул ее — не потому, что защищал ее, а потому, что защищал себя.

Неистовая энергия гудела под моей кожей.

Поступай правильно по правильным причинам.

Я хотел вернуть всё назад — я должен был найти способ это исправить.

Глава 34

Джоанна

— Чертовски жаль, что он так и не увидел тебя в этом, — Хани лежала на кровати вверх ногами и держала черные трусики с ремешками, как рогатку.

Сжав губы в тонкую линию, я выхватила из ее рук белье, которое купила в бутике Blush, и засунула его в ящик комода.

— Прекрати.

Ее сердечный смех не смог смыть мое угрюмое настроение. Прошел почти месяц с тех пор, как я покинула Чикалу Фолз. Осень пришла на Запад, принеся с собой прохладные бризы и ясные ночи, но никаких признаков Линкольна. Во мне еще горел маленький огонек надежды, что он опомнится и увидит, как нам хорошо было вместе. Но я не могла ждать его. Сидеть в коттедже было слишком мучительно, поэтому я собрала вещи и вернулась в квартиру Хани в Бьютте.

Воодушевленная вновь обретенной решимостью, я рыскала по местным общественным землям, находя новые и интересные места для привлечения клиентов. Перед отъездом из города я связалась с Чикальским женским клубом по поводу организации рыболовной программы для ветеранов. Природа обладала целебными свойствами, я знала это по опыту и хотела помочь, чем могла. Я встречалась со схожими группами в другом маленьком городке, размышляя над тем, как создать социальную программу. Шумиха вокруг программы распространилась по всему округу, и я организовала четыре встречи, чтобы обсудить, как получить снаряжение, объединить ветеранов с гидом и создать группы для мужчин и женщин для общения у воды.

Это отличалось от того, что я себе представляла, но быстро становилось чем-то бóльшим, чем я могла мечтать. Хани сделала несколько телефонных звонков, и, прежде чем я успела это осознать, уже планировался запуск проекта. Мой телефон разрывался от множества звонков от людей, которые слышали о недавно созданной программе и хотели либо зарегистрироваться, либо вызваться гидом.

Я назвала это «Проект Эйр» в честь богини исцеления Валькирии. Эйр была крутым воином, как и я, но я бы солгала, если бы не упомянула, что это также заставляло думать о Линкольне и о времени, которое мы провели вместе. Острота всё ещё появлялась в моей груди каждый раз, когда я думала о нем.

Глава 35

Линкольн

Я чувствовал себя чертовым идиотом.

Последние несколько недель я делал все, что мог, чтобы спасти свои отношения. Я проводил больше времени с Финном и моей мамой, Деком и Колином и мистером Бэйли. Я перестал закрываться, несмотря на неприятное чувство, которое иногда расцветало в моей груди.

Я знал, что должен стать лучше для себя, для них и для Джоанны. Возможно, она никогда не простит меня за то, что я оттолкнул её — наказал её за мои собственные страхи, — но пока я не стал достойным, я был полон решимости работать над собой.

Я чертовски гордился ею. Слухи о «Проекте Эйр» быстро распространились по округу, и шумиха в нашем сообществе наполнилась гордостью за нашу девочку. Как только я услышал, что она планирует большое мероприятие, я понял, что пора.

Выдохнув, я набрал номер.

— Привет?

— Привет, это Хани?

— Ну, святое дерьмо.

Вот тебе и утонченность. Я прочистил горло.

— Привет, Хани, это Линкольн.

— О, я знаю, кто ты, — что ж, она не уступала мне ни на дюйм.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Она еще не повесила трубку, поэтому я продолжил:

— Мне нужна твоя помощь.

— Что, черт возьми, заставляет тебя думать, что я стану помогать тебе? — мне пришлось улыбнуться преданности Хани своей сестре. Мне нравилось знать, что у Джоанны есть кто-то, кто присматривает за ней.

— Мне нужно увидеть её, — начал я. — Более того, мне нужно компенсировать все, через что я заставил её пройти, то, что я сказал ей.

— Ты оттолкнул её, Линкольн. Ей нелегко быть уязвимой, и в ту секунду, когда она стала такой, ты уничтожил её.

— Знаю. Я думал, что защищаю её, — мой голос был насыщен эмоциями.

— Защищаешь её от чего?! — её голос повысился.

— Я уже даже не знаю. Может, от себя самого? Я знаю, что она заслуживает гораздо большего, чем я, но будь я проклят, если мое место займет другой мудак. Мне нужно показать ей, что это всегда была она, — я выдохнул. Говорить все это вслух было нелегко, и у меня внутри все болело.

Голос Хани смягчился после моего признания, но ее слова были словно кинжалы:

— Что ж, тебе лучше снова не облажаться, или твоя голова будет на блюдечке.

Глава 36

Джоанна

— Я сделала всё, что могла, Джо. Место забронировано, — строгий голос Хани в телефоне заставил меня содрогнуться.

За три дня до того, как должен был состояться главный запуск «Проекта Эйр», она позвонила мне и сообщила, что забронированный нами домик внезапно стал недоступен.

— Как это вообще возможно? — я пыталась скрыть свою досаду на сестру, ведь она работала бесплатно.

— Они сказали, что было двойное бронирование. Бывает, — любопытная трель в ее голосе заставила меня прищуриться.

— Хани, у меня шестьдесят человек, которые рассчитывают в течение дня порыбачить с нами, поесть… Что, черт возьми, мне делать?!

— Слушай. Я позабочусь об этом. Я сделала несколько звонков, и есть еще одно идеальное место, но ты должна мне довериться, — на этом она повесила трубку.

Меня охватила паника. Я слишком хорошо знала округ. У меня было ощущение, что ферма мистера Бейли была идеальным местом, о котором говорила Хани. Даже возможность столкнуться с Линкольном после месяца сокрытия своего разбитого сердца была невыносимой. Он пошел дальше? Увижу ли я его? Был ли он таким же несчастным, как я?

Я все еще чувствовала острую боль под ребрами каждый раз, когда думала о его мускулистых руках, обхватывающих меня и прижимающих к себе. Я скучала по его запаху. Я скучала по тому, как приподнимались его губы, когда я дразнила его, а он старался не смеяться. Позволив себе редкий момент слабости, я откинула голову на подушку. Я закрыла глаза и провела кончиками пальцев по губам, представляя, как поцелуй Линкольна задерживается на мне.

· · • ✶ • • • · ·

— Это определенно нечто, девчонка, — мистер Бейли стоял на краю крыльца, качая головой при виде легковых автомобилей и внедорожников, выстроившихся вдоль его посыпанной гравием подъездной дорожки.

— Я действительно не знаю, как вас отблагодарить.

Он косо посмотрел на меня, но я уловила в его взгляде искорку, когда он подмигнул и отвернулся, чтобы пройти внутрь Большого Дома. Я знала, что этот суровый мужчина был зефиркой внутри.

Я посмотрела на Большой Дом. У него были новые черные ставни, и кто-то отшлифовал облупившуюся краску, подготовив ее к новому слою. Забота и любовь шли на восстановление некогда прекрасного дома. Я позволила волне печали охватить меня, а затем попыталась заменить ее радостью от осознания того, что о доме мистера Бейли заботятся.

Я постучала большим пальцем по бедру, изо всех сил стараясь израсходовать нервную энергию, излучавшуюся во мне, пока я ждала начала нашего мероприятия. Мои щеки болели от искусственной улыбки.

— Перестань корчить такое лицо, — Хани поднялась по лестнице и встала рядом со мной.

— Я не корчу никакое такое лицо, — я нахмурилась. — Я улыбаюсь.

— Ну, ты выглядишь так, будто наложила в штаны. Просто расслабься.

У меня вырвался короткий смешок, и первая искренняя улыбка за этот день расплылась по моему лицу.

— Ну вот, — Хани ударила своим бедром о мое. — Оглянись, сестричка. Ты сделала это, — она кивнула в сторону большой белой палатки на берегу реки. Вокруг слонялись люди, пожимая друг другу руки и проверяя оборудование. В воздухе витал восторг. У воды я поймала взгляд Финна, и он поднял два восторженных больших пальца.

— Безумие, да? Я не могу поверить в это, — мои глаза нервно забегали по толпе, и я прикусила внутреннюю сторону губы.

— ДжоДжо, я всегда знала, что ты будешь делать удивительные вещи. Наслаждайся этим, — она оглянулась и заметила, что я смотрю на входную дверь Линкольна. Мои предательские мысли пытались заставить его материализоваться.

Ее взгляд проследил за моим, когда она заметила Колина, вытаскивающего подносы с едой из кузова своего пикапа. Он настоял на том, чтобы The Dirty Pigeon обслуживал наше мероприятие бесплатно. Мое сердце сжалось от этого, я была так благодарна ему.

Хани наклонила голову вперёд, глядя поверх солнечных очков.

— Кто это?

Я улыбнулась. Мне было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем она заметит Колина.

— Это друг Линкольна — Колин. Он владеет баром в городе.

— М-м, — она облизнула губы и пожала плечами. Что ж, у Колина проблемы. Прежде чем уйти, она обняла меня за плечи. — Новоприбывшие, — прошептала она.

Я отвела взгляд от Хани и увидела, как мама и папа идут по усыпанной гравием подъездной дорожке. Я была ошеломлена тем, что они вернулись в город, который так старались забыть.

— Я сказала им, как это важно для тебя, и не позволю им больше оправдываться. Теперь они увидят, как ты сияешь, — Хани подмигнула мне, спустилась по ступенькам крыльца, быстро обняв наших родителей, и направилась к ничего не подозревающему Колину. Я медленно подняла руку и поймала взгляд отца.

— Привет, дорогая! — сказал мой папа, когда они подошли ко мне.

— Привет, пап, мам. Большое спасибо, что пришли.

— Джоанна, это… — моя мама огляделась.

Я выдохнула.

— Это много, я знаю. Не могу поверить, что пришло так много людей.

— Это действительно впечатляет, дорогая, — мой папа кивал в знак приветствия, когда люди проходили мимо.

Внезапно мама крепко обняла меня. — Мы очень гордимся тобой. Мне жаль, что мы не поняли этого раньше… как много это для тебя значит, — папа потянулся, чтобы погладить меня по спине.

Когда мы разошлись, к нам подошел Финн с широкой дурацкой улыбкой на лице.

— Хорошо, босс. Пора, — он наклонил голову в сторону палатки.

Я расправила плечи и подняла голову. Моя мать сжала мою руку, и я сделала один глубокий вдох, прежде чем спуститься к палатке, чтобы поприветствовать всех.

· · • ✶ • • • · ·

Я прогуливалась по набережной, любуясь небольшими группами мужчин и женщин, собирающих вещи и выходящих из воды. Большинство из них имели опыт плавания по реке и проводили время, болтая друг с другом. В воздухе царил смех, и я почувствовала легкость в сердце, которой не испытывала уже долгое время.

Это мероприятие — первое из многих, как я надеялась, — имело успех. У нас были зарегистрированные волонтеры и ветераны, которые с нетерпением ждали возможности регулярно порыбачить с кем-нибудь. Несколько землевладельцев предлагали доступ к реке по графику. Это был оглушительный успех. Я глубоко вздохнула и подняла лицо к заходящему солнцу. Я закрыла глаза и позволила теплу окутать меня.

— Джоанна-Банана! — глубокий голос Финна прогрохотал позади меня, и, прежде чем я успела среагировать, меня подхватили. Я рассмеялась, пока мы кружились, и Финн сильно сжал меня, прежде чем позволить моим ботинкам коснуться земли.

— Разве ты не должен собираться? — я ткнула его в плечо.

— Не-а. Я увидел твое милое личико, и мне пришлось подойти, чтобы сказать тебе, какая ты замечательная. Я очень скучал по тебе.

Моя улыбка дрогнула — совсем чуть-чуть — от его слов, но я так же быстро оправилась.

— Было очень много работы. Я так благодарна людям за то, что они проявили интерес к регистрации и волонтерству. Даже мои родители приехали. Ты можешь в это поверить? Они вернулись в мотель, но я надеюсь, что у тебя будет возможность встретиться с ними, — я посмотрела на Финна. Разговор получился натянутым и неловким.

Мы шли бок о бок, стараясь избегать темы о Линкольне, но мы все же её затронули.

— Послушай, — Финн остановился и повернулся ко мне лицом, положив свои широкие ладони мне на плечи. — Знаю, что я дерьмовый друг из-за того, что упоминаю его, но я должен сказать тебе… я рассказал ему.

Я закрыла глаза.

— Ты не дерьмовый друг. Я в порядке, — солгала я. — Как всё прошло? — я всмотрелась в его доброе лицо и обнаружила, что глаза ясны и счастливы.

— Он был удивлен. Я как бы бросил это в него в тот момент, когда он дулся на тебя. — Он пожал плечами. — На самом деле, я накричал на него посреди семейного обеда Джонсонов, так что уверен, что они будут говорить об этом какое-то время, — широкая улыбка Финна расплылась по лицу.

Я не могла удержаться от смеха. Финн не был бы Финном, если бы не был радостным. Он положил руку мне на плечи и притянул к себе, чтобы быстро обнять. Он продолжил:

— Линк сказал мне, что ты хранила мой секрет. Я знал, что так будет, но это значит для меня больше, чем ты думаешь, — серьезность в выражении его лица заставила меня остановиться.

Я улыбнулась своему другу, отгоняя острую боль, которая сжалась под ребрами при упоминании имени Линкольна. Финн заметил, как я изменилась в поведении, поэтому быстро сменил тему и начал болтать о том, как мы могли бы расширить «Проект Эйр».

Я слушала вполуха, пока мы шли, и кидала Баду палку. Когда я бросила её влево, Бад кинулся за ней, затем остановился и повернул направо, взбегая прямо по небольшому холму к коттеджам.

Я свистнула, но он проигнорировал меня. Я проследила за его движениями и замерла, когда увидела Линкольна, стоящего на вершине холма с руками в карманах и смотрящего на нас с Финном.

Счастливый Бад рванулся в его сторону, описывая маленькие круги у его ног. Линкольн наклонился, чтобы почесать собаку за ушками, и моё сердце екнуло в груди, а ноги приросли к земле.

Когда я уставилась на Линкольна, у меня сжалось сердце. Я могла оценить длинные линии его мускулистых бедер, и мое тело сжалось в ответ. Мой взгляд скользнул вверх, к его тонкой талии, переходящей в широкую грудь. Он засунул руки в карманы, и на его губах играла легкая улыбка.

Он выглядел хорошо. Отдохнувший и уверенный в себе. Я вышла из-под руки Финна и рассеянно провела ладонью по своим развевающимся волосам. Паника подступила к моему горлу.

Что он здесь делает? Мои глаза искали Финна.

Финн просто посмотрел на меня и улыбнулся. Он наклонился и поцеловал меня в щеку, прежде чем прошептать:

— У тебя получилось. Следующую часть ты можешь сделать сама.

Финн отошел в сторону, подняв руку в знак приветствия Линкольну, и направился к группе рыбаков.

Линкольн неторопливо направился ко мне. Мое сердце бешено колотилось с каждым его шагом. Я подумала о словах Финна и глубоко вздохнула, желая, чтобы мои нервы успокоились.

Когда он, наконец, подошел, то выпрямился, глядя на меня сверху вниз. Его лицо было напряженным, но в глазах плясала нежность.

— Привет, Джоанна.

Я проглотила твердый ком в горле и пожелала, чтобы мой голос звучал ровно. Я подняла голову и встретилась с его стальными голубыми глазами.

Во мне бурлила тысяча эмоций. Возбуждение. Боль. Тоска. Злость. Любовь.

Любовь.

Независимо от того, как долго мы были в разлуке, моя любовь к Линкольну росла в моей груди. Я прочистила горло, надеясь, что голос меня не выдаст.

Линкольн потянулся, убирая выбившуюся прядь волос с моих глаз. Кончик его пальца провел по моему лицу, и он позволил своей ладони задержаться. Всего на мгновение. Я хотела прильнуть к его руке. Закрыть глаза и почувствовать, как его тепло переходит ко мне. Вместо этого я уставилась на него, не зная, что сказать.

— Я так тобой горжусь. Об этом говорят все в городе.

— Я удивлена, что ты пришел, — стойкость моего голоса потрясла меня, и мои внутренности сжались в кулак.

— Я не хотел тебя расстраивать, но мне нужно было тебя увидеть, — Линкольн опустил руку, потянувшись к заднему карману. Он вытащил толстый конверт и остановился. — У меня есть кое-что для тебя.

Давящий ритм барабанил внутри меня.

Линкольн вложил конверт в мои руки. — Надеюсь, это поможет все объяснить.

Пока я смотрела на хрустящую белую бумагу, в моей голове прокручивались тысяча вопросов. Линкольн положил руку мне на затылок и наклонился вперед. От него пахло хвоей и костром, и я закрыла глаза, вдыхая теплый мужской запах. У меня не хватило сил сопротивляться его губам. Он наклонился ниже, и я почувствовала, как его полные губы прижались к моей щеке.

Линкольн отстранился и ушел. Я прижала письмо к груди, слезы горели в уголках моих глаз. Я огляделась, чтобы увидеть, не заметил ли кто-нибудь еще, как я растворяюсь в земле. Толпа расходилась, люди пожимали друг другу руки и уезжали на своих машинах. Большая белая палатка была разобрана. Я смотрела, как Линкольн присоединился к Финну и Колину, пока они загружали последние сервировочные тарелки.

На заднем крыльце Хани очаровывала мистера Бейли. Я не могла дождаться. Мне нужно было узнать, что внутри конверта. Я быстрыми шагами взобралась на холм. Когда я убедилась, что меня не видно, то забежала за один из близлежащих коттеджей. Я разорвала конверт и обнаружила письмо, написанное почерком Линкольна.

Глава 37

Письмо Линкольна

Дорогая Джоанна,

Я не знаю, с чего начать, чтобы рассказать тебе обо всех способах, которыми ты поменяла меня, поэтому попытаюсь все это написать. Мне было двадцать два в тот день, когда ты изменила мою жизнь. Я открыл твое первое письмо спустя три дня, как получил его, хотя пытался не обращать не него внимания.

Там, в пустыне, дни были безжалостными. Сокрушительными. Но я морской пехотинец. Я выполнял свою работу и выполнял ее хорошо. Всякий раз, когда я чувствовал, что может быть (и, вероятно, должно быть) что-то большее, чем это, я чувствовал себя самозванцем. Я наказывал себя за эти чувства, работая усерднее, будучи ещё более сосредоточенным.

Ты даже не подозреваешь об этом, но ты помогла мне увидеть, что в мире всё ещё есть красота и добро — особенно в моменты, когда было трудно об этом вспоминать. Ты могла меня рассмешить. Ты рассказывала мне истории из мирной жизни и поддерживала связь, когда казалось, что легче отдалиться.

Я знаю, что должен был написать тебе в ответ. Я хотел. Каждый раз, когда я получал письмо, мне хотелось написать тебе. Но как выразить словами чувства, которые ты даже сам не понимаешь? Поэтому я носил частичку тебя с собой. Твои письма, крылья — все это было напоминанием о том, что нужно быть хорошим человеком.

Я провел две тысячи восемьсот шестнадцать дней в войсках, тренируясь выполнять приказы и принимать правильные решения в нужное время. Но чего я так и не понял, так это того, как трудно будет снова обрести себя — впустить кого-то другого — когда я вернусь.

Когда я вернулся, я был раздражен и напуган. Я стал одержим идеей тайно найти девушку из писем, но я понятия не имел, что найду тебя. Ты изменила всё. В тот день, когда я увидел тебя, все внутри меня говорило: «Наконец-то ты нашел её». Я нутром чуял, что ты та, кого я искал.

Но пока я искал тебя, мне никогда не приходилось беспокоиться о том, что я могу потерять тебя. Я знаю, что облажался — потерял контроль, когда кто-то причинил тебе боль. Я не жалею о том, что сделал с ними, но я жалею обо всем, что произошло дальше. Я должен был доверять тебе настолько, чтобы открыться.

Я пытаюсь стать лучше. Я нашёл психотерапевта, который работает с отставниками, чтобы разобраться с беспорядком в моей голове. Я осознаю, что не во всем разобрался, и что, возможно, это больше не моя работа — контролировать каждую ситуацию. Я понимаю, что то, что происходило со мной, вышло далеко за рамки того, с чем я могу справиться в одиночку.

Я не буду просить тебя ждать меня, но мне нужно, чтобы ты знала, что я буду думать о тебе всю оставшуюся жизнь. Я больше не увижу полевого цветка и не услышу грустной кантри-песни, не вспомнив, как мы танцевали с тобой на кухне.

Помимо этого письма, в конверте ты увидишь документы на Большой дом и всю собственность вокруг него. Прежде чем ты начнёшь психовать, тебе нужно знать следующее: Чикалу — твой дом. Пожалуйста, не уезжай. Ты нужна этому городу.

Джоанна, моё сердце бьётся в такт твоему, и лучшее, что когда-либо случалось со мной, — это обрести тебя.

С любовью,

Линкольн

Глава 38

Линкольн

Из окна Большого дома я наблюдал, как Джоанна уставилась на конверт. Она пошевелила им в руках, оглядывая спереди и сзади. Я был чертовски испуган. Кишечник сжался от нервов. Кровь в венах обжигала.

Я не знал, откроет ли она его здесь или — черт возьми — может, даже выбросит, не задумываясь. По правде говоря, я знал, что не заслуживал большего, чем то, через что заставил ее пройти.

Я смотрел, как она грациозно двигалась вверх по склону холма, ускоряя шаг. Как только ей казалось, что она скрылась из виду, Джоанна разорвала конверт и прислонилась спиной к стене коттеджа.

Мой пульс участился, когда я смотрел, как она читает письмо. Ее рука двинулась ко рту. Я никогда не был красноречив, но надеялся, что этого будет достаточно, чтобы показать ей, как много она для меня значит.

Рука старика сжала мое плечо. — Если бы она не любила тебя в ответ, она бы не читала, — заверил он.

Господи, я надеялся, что он прав.

Джоанна вытерла глаза и прижала письмо к груди. Мне пришлось успокоить дыхание, чтобы не впасть в панику.

Вдох, два-три-четыре. Пауза, два-три-четыре. Выдох, два-три-четыре.

Мой позвоночник напрягся, когда я увидел, как Джоанна оторвалась от письма, снова вытерла глаза и, оглядевшись, быстро вышла из тени. Вся толпа разошлась. Она шла к открытому пространству между коттеджами и Большим домом.

Она уходит? Пожалуйста, не уходи.

Когда она вскинула голову, наши взгляды встретились сквозь оконное стекло. Слезы блестели в её зелено-серых глазах, и я понял.

Моя девочка шла домой.

Я отошёл от окна, толкнув заднюю дверь.

— Джоанна! — позвал я её.

Она взлетела, как пуля, несясь ко мне. Я спрыгнул с террасы, уменьшая расстояние между нами, но не мог добраться до неё достаточно быстро. Пока я мчался по лужайке, сильное тело Джоанны врезалось в меня. Её длинные ноги обвились вокруг моей талии, когда я поднял ее, крепко прижав ее бедра к себе.

Я прижал девушку к себе, положив одну руку на ее верхнюю часть спины, и скользнул ртом по её шее, оставляя безумные, влажные поцелуи на нежной коже. Я чувствовал, как её сердцебиение колотится о мои губы, и это сводило с ума ещё больше.

Я соскучился по ней.

— Детка, мне так жаль, — я отстранился, чтобы посмотреть на ее прекрасное лицо. Она положила ладони на мои щеки, и эти великолепные зелено-серые глаза были полны слез, но смотрели прямо на меня. Я прислонился лбом к ее. — Я так сожалею обо всем, через что заставил тебя пройти.

— Тсс, — прошептала она и погладила меня по затылку.

— Нет, мне нужно это сказать, — я с трудом сглотнул, и мое дыхание стало прерывистым. — Я никогда не хотел разочаровывать тебя, и есть шанс, что я снова это сделаю. Но мне нужно, чтобы ты знала, — я посмотрел на Джоанну, и моё сердце сжалось в груди. — Я люблю тебя. Я всегда любил тебя.

Джоанна сжала руки на моих плечах, притягивая к себе.

— Я тоже люблю тебя, Линкольн.

Мы стояли, прижавшись друг к другу, боясь отпустить. Я глубоко вдохнул в легкие запах её цитрусового шампуня, и мне больше не хотелось отпускать её.

— Линкольн, письмо. Дом. Это слишком много.

— Это не так. Ты заслуживаешь этого. Я хочу, чтобы это было у тебя.

— Но я не понимаю, — Джоанна покачала головой.

Я неохотно поставил её на ноги и провел ладонями по её рукам, переплетая свои пальцы с её.

— Пять лет назад старик продавал свой дом и остальное имущество, потому что ему стало не по силам заботиться о нем. Я купил его, решив, что это самое малое, что я мог сделать для него после того, как он приютил меня. Но в тот момент, когда я увидел, как просияло твое лицо, когда ты впервые забралась сюда, я понял, что оно должно принадлежать тебе.

Она сжала мои руки и положила голову мне на грудь. Я прижался в поцелуе к её волосам. Я не мог насытиться этой девушкой.

— Значит ли это, что я могу вернуться в Коттедж № 2? — спросила она. Смех в ее голосе наполнил мою душу.

— Нет, черт возьми, — я засмеялся, — мы переезжаем в Большой дом. — Я улыбнулся ее растерянному лицу. — Я спорил с мистером Бейли о переезде туда со времен покупки. Он хочет коттедж, но мне это никогда не казалось правильным. Но теперь, если ты хочешь этого — хочешь меня — мы сделаем его своим домом.

— Я никогда не хотела ничего большего, чем ты, это место и ворчливый старик, сопровождающий его.

Джоанна снова поцеловала меня, глубже, и я почувствовал, как мой член утолщается между нами. Она тоже это почувствовала, потому что наклонила бедра вперед, прижавшись ко мне.

— Линкольн, — выдохнула она между поцелуями, — отведи меня домой.

Зарычав, я наклонился и перекинул ее через плечо, как чертов пещерный человек. Джоанна взвизгнула, и я шлепнул ее по заднице, направляясь к своему коттеджу.

Едва я оказался в двери, как пинком закрыл и прижал девушку к ней. Ее ноги дрожали, и мой рот накрыл её в страстном поцелуе. Рукой грубо обхватил её бедро и застонал от ощущения её подо мной.

Джоанна потянула меня за рубашку, снимая ее с моей груди, и провела языком и зубами по чувствительной коже. Под ее ртом проходили электрические разряды. Мне нужно было чувствовать ее кожу на своей.

Я сорвал с себя рубашку и провел руками по ее бокам, одним движением стягивая с нее рубашку. Она потянулась назад, расстегивая лифчик и позволяя ему упасть на пол. Я обхватил ладонью одну упругую грудь и приник ртом к другой. Я посасывал и дразнил твердый бугорок.

— Да, — захныкала она. Ее руки вцепились в пряжку моего ремня, а мой член пульсировал от желания оказаться внутри нее. — Боже, я скучала по этому, Линкольн.

Нуждаясь в бóльшем, я опустился перед ней на колени. Расстегнул пуговицу и потянул за молнию ее джинсов, медленно обнажая гладкий и шелковистый кусочек ткани.

Я лизнул линию вдоль верха ее трусиков, когда стягивал джинсы с ее бедер. Я откинулся на пятки и наблюдал, как она вытаскивает ноги из штанов. Я увидел полоску влаги от ее возбуждения и чуть не сошел с ума.

Я провел большим пальцем вверх по влажной складке ее нижнего белья, обводя тугой комочек нервов, и лизнул чувствительную кожу там, где ее нога соединялась с центром. Ее глубокий стон заставил мой член запульсировать в ответ. Я опустил руку вниз и сжал его.

Джоанна прижалась спиной к двери, а я поднял одну её ногу и положил себе на плечо. Дразня ее киску, я провел пальцами по ней. Она подала бедра вперед, умоляя о большем.

— Ты — это всё, — я провел языком вверх, остановился на ее клиторе и обвел его языком. Я глубоко втянул его, и ее рука запуталась в моих волосах. Я застонал в нее, пожирая ее сладкую киску, и она поднялась на носочки. Ее бедро рядом с моим лицом дрожало от желания.

— Линкольн, пожалуйста, — умоляла она. Я усиливал давление, предлагая моей девушке необходимое облегчение. Я скользнул пальцем внутрь нее и почувствовал, как ее жар окутал меня. Мой член жаждал оказаться в ней — твердость между моими бедрами была невероятна — но я был полон решимости затянуть это ради нее, заставить ее почувствовать себя прекрасно.

Используя руку и язык, я довел Джоанну до края, а затем ввел еще один палец в ее промокшую киску. Она была мягкой, влажной и теплой, и я слизывал каждую ее каплю. Я нежно дразнил ее клитор зубами, пока входил в нее пальцами.

Она выкрикнула мое имя, и я почувствовал, как ее ноги стали ватными. Я поднял глаза и увидел ее раскрасневшееся лицо, взгляд из-под тяжелых век и улыбку, танцующую на ее красивом лице. Поднимаясь с колен, я вытащил пальцы из нее и поднес к губам, снова пробуя на вкус, и посмотрел ей в глаза.

Огонь и желание вспыхнули в ее взгляде, когда она увидела, как я слизываю ее возбуждение с пальцев. Расстегнув джинсы, я позволил им упасть на пол. Я вытащил свой член, твердый, как сталь, и погладил его от основания до кончика.

— Иди туда, — сказал я, указывая головой на кухонную стойку. Джоанна прикусила нижнюю губу, и мой член запульсировал от волны давления.

Джоанна быстро подошла к стойке, и я схватил ее за бедра, помогая подняться. Она попыталась наклониться и потрогать меня, но если она коснется меня, то знаю, что сразу же кончу, а я хочу быть внутри неё. Я передвинул её бедра вперед и направил свой член к входу. Я провел головкой по ее киске, покрыв себя её соками. Мы оба застонали.

Сдвинув его обратно вниз, я двинул бедрами вперед, проникая в ее тугую киску. Я чувствовал, как она пульсирует вокруг меня, и моему телу нужно было двигаться. Я задавал устойчивый ритм, поклоняясь ее телу, пока добивался собственного освобождения.

Между идеальными сиськами Джоанны стекала капля пота. Я увидел, как затвердели ее соски, и почувствовал, как она прижала ноги к моей заднице. Я наклонился вперед, чтобы лизнуть дорожку от розового кончика к шее. Я провел языком по углублению ее ключицы и почувствовал, как бешено стучит ее сердце.

— О, детка, ты нужна мне. Мне нужно это, — я вбивался в неё длинными рывками.

— Да, да, да, — снова и снова повторяла она.

Я протянул руку вперед, играя с ее клитором, умоляя ее кончить снова, кончить со мной. Ее клитор запульсировал, и я потерял всякое подобие контроля. Ее киска сжалась вокруг меня, и я почувствовал прилив ее оргазма, когда мой собственный пронзил меня. Я продолжал входить в нее, наполняя ее глубокими и горячими толчками.

Отходя от собственного оргазма, мои ноги ослабели. Я отдал каждую частичку себя Джоанне. У неё было моё тело, моё сердце, моя душа.

Наше тяжелое дыхание наполняло тишину в коттедже. Находясь все еще глубоко внутри нее, я двигал бедрами.

— М-м-м, — простонала она.

Я поднял руку к ее лицу, прочесывая маленькие пряди волос, прилипшие ко лбу.

— Ты такая красивая.

Ее глаза сверкнули, и я еще сильнее влюбился в эту удивительную, сногсшибательную девушку. Я проведу остаток своей жизни, пытаясь быть мужчиной, которого она заслуживает.

Мой голос был наполнен эмоциями:

— Обрести тебя было лучшим, что когда-либо случалось со мной.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Мой милый мужчина, — она провела рукой по моему подбородку. — Я думаю, мы обрели друг друга.

Эпилог

Джоанна

Запах кофе с корицей развеял мой сон. Я глубоко вдохнула, вытянув руки над головой. Я знала, что его там не будет, но рассеянно потянулась, чувствуя, что сторона кровати Линкольна все еще теплая.

С тихим стоном я наклонилась и схватила его подушку, вдыхая оставшийся запах. Мое сердце радостно забилось от опьяняющей смеси хвои, дыма и приятно пахнущего мужчины.

Зима всё ещё отчаянно цеплялась за горы Монтаны, пронзая утренний воздух холодом, так что, выбравшись из постели, я завернулась в пушистый халат.

Я спустилась по огромной деревянной лестнице Большого дома, чувствуя под руками гладкое темное дерево перил. Я до сих пор не могу поверить, что живу здесь. Дом нуждался в ремонте, так что за зиму Линкольн воспользовался низким сезоном (прим. Низкий сезон в туризме — период спада спроса на туризм, обусловленный в основном климатическими условиями) и удвоил усилия, чтобы привести его в порядок.

Заменены окна, отремонтированы разболтавшиеся доски крыльца. Как только, наконец, наступит весна, мы запланировали окрасить дом и просторное крыльцо в белый цвет. Мне нравилось наблюдать, как старый дом оживает и превращается в красивый дом. Наш дом.

Я свернула за угол и попала на широкую открытую кухню. На островке я нашла свежий кофе в кофейнике и записку от Линкольна.

Утренняя пробежка, затем помощь старику в сарае. Найди меня, чтобы я мог поцеловать тебя.

— Л

Маленькие счастливые бабочки заплясали у меня в животе. Одним взглядом этот мужчина все еще мог заставить меня почувствовать себя самой красивой девушкой. Я не могла дождаться, когда найду его и воспользуюсь этим поцелуем.

Я часто находила небольшие записки от Линкольна дома, в своей машине или в рюкзаке. Однажды он сказал, что это делается для того, чтобы наверстать упущенное за то, что он не отвечал на мои письма. Он этого не знал, но я прятала все до единой — даже если они были неважными или глупыми — в коробке из-под обуви. Его записки заставляли чувствовать себя особенной, как и браслет, который он сделал мне в нашу первую ночь в походе. На самом деле он не подходил ни к чему, что у меня было, но снимать его было неправильно, поэтому он стал частью меня. Как Линкольн.

Я сунула бумажку в карман халата, налила себе чашку горячего кофе и вышла на заднее крыльцо. Тихое утро именно в этом месте было моим любимым.

Я села на ступеньку, прижав ноги к себя, и позволила кофе согреть руки, наблюдая, как туман поднимается над водой. Река обвивала небольшие холмы и поля нашей собственности.

Дома.

Мы с Линкольном обустраивали здесь свой дом, и все складывалось просто невероятно. Мистер Бейли неохотно ужинал с нами почти каждый вечер и учил меня играть в покер. Прохладными вечерами мы с Линкольном зажигали костер и смотрели, как танцует пламя в камине, пока говорили о рыболовном бизнесе, «Проекте Эйр» и о наших мечтах построить что-то, что действительно соединит людей в нашем обществе с природой.

Я до сих пор не могу поверить, как после стольких лет нашла свой дом в Чикалу Фолз.

Однажды утром на заднем крыльце ко мне сзади подошел Линкольн, обнял своими сильными руками и прошептал:

— Детка, оглянись вокруг. Это… всё это. Это твоё.

Я откинула голову назад и уткнулась носом в его подбородок.

— Нет, — сказала я, — это наше.

Потягивая кофе, я вспомнила письмо Линкольна и то электрическое ощущение, когда он бежал с террасы ко мне. Он не мог дождаться, когда доберется до меня наконец. До меня.

Были еще дни, когда я не могла поверить, что Линкольн Скотт мой. Он по-прежнему был склонен к ворчливости и чрезмерной защите, но я понимала его, и он принимал меня такой, какая я есть.

Я также очень гордилась Линкольном. Он продолжал ходить на терапию, чтобы справиться с тяжестью своего армейского опыта. Его кошмары все еще пугали меня, но с помощью его психотерапевта они становились все реже и реже. Линкольн клялся всем своим существом, что лучшее, что можно сделать, когда они у него есть, — это быть рядом и обнимать его.

Мечта Финна о том, чтобы мы вместе руководили, наконец-то сбылась. Управлять конкурирующим бизнесом не имело большого смысла, а учитывая, что «Проект Эйр» отнимал у меня много времени, обслуживание рыбацких групп с Финном даже не казалось работой. Хотя я все равно наложила вето на новые названия, которые он пытался придумать. (ФиЛиДжо? Уф. Нет.)

Благодаря столь тесному сотрудничеству с Финном, Линкольн смог работать за кулисами бизнеса, и это сделало его намного счастливее. Иногда он присоединялся к нам, но больше предпочитал тишину офиса. Это также позволило им начать меньше фокусироваться на бизнесе и больше на том, чтобы быть братьями.

Мы познакомились с мужчиной, с которым Финн начал встречаться около месяца назад. Он владел кофейней в Бозмане и познакомился с Финном, когда тот был в городе. Финн лишь рассказал, что искры зажглись за чашечкой латте, и на этом все. Братья сблизились на почве сравнения Карателя и Сорвиголовы, но я всё ещё не была уверена, говорили ли они о фильмах или о чем-то другом. Как бы то ни было, видеть, как отношения Линкольна и Финна развиваются за последние несколько месяцев, было потрясающе.

До переезда в Чикалу Фолз я думала, что у меня есть все, что нужно. Оказывается, мне также нужен был дом, дружба и настоящая принадлежность. Я думаю, дедушка был бы рад узнать, что я пустила корни в его родном городе, и теперь я могла бы приносить цветы на кладбище. Иногда я ходила туда, чтобы рассказать ему и бабушке о том, как сильно изменилась моя жизнь.

· · • ✶ • • • · ·

Линкольн

Я работал как собака всю неделю, пытаясь подготовить сарай. Джоанна вбила себе в голову, что лошадь станет следующим логическим дополнением к «Проекту Эйр». Она утверждала, что лошади не только обладают терапевтическим эффектом, но и оставят незабываемые впечатления у ветеранов и клиентов, разбивших лагерь на нашей земле. Эта девушка точно умела мечтать о бóльшем.

Я знал, что это займет какое-то время, но был чертовски уверен, что исполню мечты Джоанны. Забавно то, что где-то на этом пути ее мечты и мои переплелись, и я действительно не мог их разделить.

Сегодня вечером форель была активна, поэтому я предложил ей порыбачить на берегу. Наблюдение за рыбалкой моей девушки было одним из самых спокойных моментов моей недели. Ее ноги напряглись, когда она вошла в реку вброд. Вода покрылась рябью и заплясала, отражая розовые и оранжевые отблески угасающего заката. Ее силуэт был неясен, но я мог сказать, что она нашла свой ритм. Она двигалась взад и вперед, отбрасывая волны и двигаясь вместе с водой.

Я коснулся своего кармана. Я больше не носил с собой письмо Джоанны — мне это было не нужно, когда у меня была настоящая причина, ради которой можно было возвращаться домой каждую ночь. Я положил письма в сейф, чтобы они были в безопасности; время от времени мы доставали их и вместе читали. Я любил рассказывать ей, почему меня что-то рассмешило, или что мне больше всего понравилось в том или ином письме.

Сегодня вечером я не взял с собой письма. Вместо этого рукой ощутил очертания кольца. Я знал, что Джоанне не нужно ничего особенного, но к черту это. С некоторой помощью ее сестры Хани я разработал кольцо, которое было женственным, смелым и немного винтажным. Когда увидел макет, я понял, что это должно быть оно.

Бриллиант, наверное, был великоват, но, черт побери, я собирался жениться на этой девушке, и все будут знать это. Я улыбнулся и покачал головой при этой мысли. Я мог притворяться, что главный в этих отношениях, но все в трёх округах знали, что Джоанна обвела меня вокруг пальца.

Казалось, что на изготовление кольца было потрачено целую вечность. Я бы женился на ней несколько месяцев назад, но она заслуживала, чтобы все было идеально. Зная Джоанну, идеальное место для нас было здесь — снаружи, на закате в чудесный вечер и рядом с нашим домом, ожидающим нас на вершине холма. Хани настояла на завтрашней вечеринке по поводу помолвки, но сегодня мы будем вдвоем, увлеченные друг другом.

Стоя тут, я посмотрел на неё, и моё сердце забилось быстрее. Это чертовски красивый вид.

Бонусный эпилог

Джоанна

— Ты выглядишь невероятно, — Финн стоял позади меня, а я смотрела на него через большое зеркало номера для молодоженов. Мои глаза наполнились слезами.

— Ну не плачь, Банана, ты испортишь макияж, за который заплатила, — засмеялся он.

При этом я улыбнулась, проводя рукой по глазам и изо всех сил стараясь не размазать дорогую косметику. Обычно я пользовалась только тушью, но сегодня был такой особенный день, что Хани настояла, чтобы я «наложила макияж».

— Я не могу поверить, что этот день наконец-то наступил! — я ещё раз судорожно вздохнула и заставила нервы успокоиться.

— Не переживай, — Финн поправил галстук. — Кроме того, даже не ты выходишь замуж.

Я повернулась, чтобы рассмотреть его. Финн был одет в темный, тщательно сшитый смокинг. Его крупное тело заполняло пиджак, и я могла видеть, как его бицепсы натягивают ткань. Узкие темно-синие брюки делали его длинные ноги еще длиннее. Мой лучший друг выглядел просто потрясающе.

— Ты нервничаешь?

— Не-а. Ты видела Сета в смокинге? — он подмигнул мне, но начал постукивать большим пальцем по бедру.

Финн начал поправлять запонки, и я поняла, насколько он по-настоящему красив. Я заключила его в объятия и улыбнулась ему. Мой лучший друг вступает в брак с мужчиной своей мечты, и я очень рада за него.

— Я не мешаю? — от глубокого и раскатистого голоса Линкольна крошечные волоски на моей руке встали дыбом, а в животе заплясали бабочки.

Я высвободилась из объятий Финна и повернулась. Голубо-стальные глаза Линкольна оглядели меня, и во рту сразу пересохло. Было похоже на то, будто я могла слышать каждую грязную мысль, проносившуюся у него в голове. Один взгляд Линкольна, и мне, где бы мы ни были, хотелось сорвать с себя одежду.

Финн — относительно равнодушный к тому, что Линкольн с другого конца комнаты трахал меня глазами — откашлялся. Я почувствовала, как мои щеки покраснели.

— Вам двоим нужна комната? — спросил Финн.

Взволнованная, я посмотрела вниз и начала рассеянно переставлять средства для волос на маленьком столике.

Я совершила ошибку, посмотрев через зеркало на полные губы Линкольна, когда он их облизывал. Святое дерьмо. Мой живот резко сжался.

— Мы в порядке. Вы готовы, босс? — Линкольн подошел к Финну и протянул руку.

Они пожали друг другу руки, и Финн заключил Линкольна в медвежьи объятия. Мое сердце согрелось, когда я увидела, как братья разделяют этот момент. Всего несколько лет назад они были относительно незнакомые людьми.

Потребовалось время, но Финн и Линкольн смогли найти общий язык и восстановить отношения, которые каждый из них позволил упустить. Финн перестал хранить секреты, а Линкольн продолжил терапию, чтобы справиться с травмой, полученной в морской пехоте.

— Хани сказала, что уже почти пора, — Линкольн потер затылок. — Черт, эта девушка невозможна.

Я игриво хлопнула его по плечу.

— Ой, хватит. Может, она и напряженная, но у неё золотое сердце.

— Ну, это золотое сердце только что сказало мне, что если я не вытащу вас двоих, то она растопчет мои яйца своими шпильками.

Я от души рассмеялась.

— Ты смеешься, но я ей верю, — Линкольн поправил брюки, заставив меня снова засмеяться. — Пора идти, детки.

Финн остановился и глубоко вздохнул.

— Вот и пришло время. Сет ждет тебя, — я потянулась, чтобы сжать его руку.

— Я готов, — ухмыльнувшись, Финн отстранился. Он расправил плечи и поправил пиджак.

Когда Финн двинулся к двери, Линкольн вошел в мое пространство и навис надо мной.

— М-м, — проворчал он.

Я закрыла глаза и наклонилась к нему.

— Ты пахнешь невероятно, — я глубоко вдохнула, и из меня вырвался тихий стон.

— Лучше перестань издавать эти звуки, иначе я сорву с тебя это красивое платье прямо здесь.

Линкольн наклонился, проводя носом по моей шее и прикусывая мочку уха. Мои бедра сжались вместе, тепло скопилось между ног.

— Мы закончим это позже, — это было не обещание, а предупреждение.

· · • ✶ • • • · ·

Линкольн

Наблюдать за тем, как женится мой младший брат, было чертовым приключением. Для меня была большая честь, когда он попросил меня быть его шафером, и я серьезно отнесся к этой работе, но мысль о том, чтобы встать и произнести речь перед толпой, полной людей, вызвала у меня желание выколоть себе глаза.

К счастью, Джоанна еще более серьезно отнеслась к своей работе и с радостью приняла честь произнести громкую речь.

Она была остроумной, обаятельной, и вся комната ела у нее с ладони. Ее глаза сверкали, когда она рассказывала о выходках Финна. Я не мог оторвать от неё взгляд.

К тому времени, когда она заканчивала свою речь, тупая боль в моей груди усиливалась. Она посмотрела на меня, подмигнула, и я мог умереть прямо тут. Я был так влюблен в свою жену.

Когда она села, она наклонилась и прошептала:

— И как я справилась?

Глубоко вдохнув ее сладкий цитрусовый аромат, я ответил:

— Невероятно.

Ее глаза сузились, и она наклонилась еще ближе, высоко положив руку на мое бедро. Ее губы коснулись чувствительной кожи под моим ухом.

— Рассказать тебе, как этот смокинг влияет на меня?

Мой член встал, и когда она провела языком по моему уху, я чуть не кончил прямо на месте.

— Теперь осторожно, — прорычал я.

Она рассмеялась знойным смехом, возвращаясь в свое пространство.

— Задира.

Я ненавидел свадьбы — слишком много светских разговоров, разбавленной выпивки, макарены, — но мне нравилось видеть, как Джоанна танцует, смеется и немного напивается вином.

Я был обязан и полон решимости быть благородным мужчиной, достойным ее любви. Так что в данный момент это означало снять пиджак и сделать все возможное, чтобы не опозориться на танцполе. Пока играла музыка, с каждой песней я держал ее ближе, чем предыдущую.

Один из двоюродных братьев Сета искушал судьбу, когда пытался пойти танцевать: парень не может сходить даже в чертову ванную. Я наблюдал, как они с Джоанной неуклюже крутились на одном месте. Улыбка играла на моих губах, когда она попыталась завязать светскую беседу. Я не боялся, что придурок ее украдет.

За те три года, что мы были женаты, я полюбил ее только сильнее. Мы были связаны таким образом, которого я до конца не понимал.

Джоанна полностью приняла меня, и я окончательно полюбил её. На самом деле, я не думал, что есть что-то, что могло бы заставить меня полюбить ее сильнее, пока…

В середине медленной песни я заключил Джоанну в свои объятия. Покачивая ее тело своим, я провел руками по обнаженной коже ее спины. Джоанна обвила руки вокруг моей шеи и притянула меня ближе к себе.

— Линкольн, — выдохнула она. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я закрыл глаза, чувствуя, как ее голос пробегает по моей груди.

— Мы сделали это, детка. — сказала она. — Я беременна.

В этот момент мое сердце остановилось. Мы пытались в течение шестнадцати месяцев, и хотя я не возражал против всей этой практики, я знал, что это тяжело давит на Джоанну.

Я внимательно посмотрел в ее серо-зеленые глаза. Они были наполнены слезами счастья, и я чувствовал, как мое сердце разбилось на куски.

Я схватил Джоанну, притянул ее тело ближе к себе и поднял над землей, а она завизжала от смеха. В этот момент я держал весь мир в своих объятиях.

— Я обещаю, что всегда буду заботиться о вас. О вас двоих.

Джоанна убрала волосы с моего лба и положила руку мне на лицо. На ее губах танцевала улыбка.

— Детка, — продолжила она, — это близнецы.

Мое сердце сильно заколотилось, и мне показалось, что колени вот-вот подогнутся подо мной.

— Я твой, а ты моя, — я прижался своим лбом к её. За все годы, что я ее искал, я ни разу не ожидал Джоанну.

— Ты обещаешь, что будешь любить меня, когда я вырасту размером с дом? — рассмеялась она.

— Ты моя богиня. Моя Валькирия. Я всегда буду поклоняться тебе, несмотря на отекшие ноги и всё такое.

— И ты самый благородный мужчина, которого я когда-либо знала.

Толпа вокруг нас исчезла, а я растворился в этой женщине — моей великолепной жене — матери моих детей. Я понятия не имел, как смогу когда-нибудь оказаться достойным их, но я был чертовски уверен, что попробую.

Просим НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик Ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук!

Перевод группы ТГ: t.me/balmaineee

Вычитка группы ТГ: t.me/ppoinsettia

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог

Бонусный эпилог