Библиотека :)

Дочь солнца, сын луны 372K - Ната Лакомка (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Ната Лакомка (Наталья Лакота) Дочь солнца, сын луны

Пролог

Когда двое предназначены друг другу судьбой,

красные нити, связывающие их,

иногда тянутся, иногда запутываются,

но никогда не рвутся.

Китайская пословица

– Эта Сяо Ян – та ещё гордячка! – разглагольствовал дядюшка Юн, выпив вторую чашу дешёвого вина. – Но красавица многое может себе позволить. А девушки, красивее, чем Сяо Ян, ещё не было не то что в столице, но и во всём свете. Можете мне поверить. Там такая красота, что от одного взгляда сдаётся город, а от второго взгляда вся страна приходит в смятение.

– Похоже, на тебя она тоже бросила взгляд? – засмеялся кто-то из посетителей таверны «У железного дерева».

– Да, я её видел, – важно подтвердил дядюшка Юн.

Он был очень доволен, что его внимательно слушают. А сегодня в таверне было полно народу, потому что небеса послали земле много, очень много дождя. Спасаясь от него, люди спешили укрыться в таверне и сидели теперь не только на лавках, но и на полу, прислонившись спинами к стенам.

– Все знают, что Сяо Ян из рода Ся была с детства обещана в жёны сыну господина Лэя – Джиану, – продолжал рассказчик, упиваясь не только сегодняшним успехом в качестве оратора, но и вином, которое ему усердно подливал то один посетитель, то другой. – Джиан хоть и был старшим, но родился от наложницы, и наследником считался его младший брат – Джимин. Но советник Ся всё равно пообещал дочь Джиану. Всё уже было решено, жених отправил в дом невесты подарки по случаю помолвки… Какая это была процессия! Впереди шла сваха и несла письмо, написанное на алом шёлке, а за ней несли десять сундуков с подарками, и каждый сундук несли два носильщика – такие они были тяжёлые! Я тоже нёс, поэтому видел всё своими глазами, - для верности он оттянул нижние веки, чтобы всем было понятно, какими глазами была увидена красавица из дома советника Ся. – Господин Ся встретил сваху благосклонно и уже готов был принять подарки, но тут из дома вышла Сяо Ян.

– Какая она? – не утерпел сидевший неподалёку парень с простым, грубоватым лицом.

– Скажу, что имя ей дали не зря, – кивнул дядюшка Юн, поглаживая куцую бородку. – Она сияла, как солнце. Она была в нежно-розовых одеждах, вся украшена нефритовыми шпильками и кольцами, и кожа у неё была белой, как лепестки магнолии, а глаза тёмные и блестящие, как отполированный чёрный нефрит.

– Ух ты… – выдохнул парень, жадно слушая и даже подавшись вперёд, чтобы не пропустить ни одного слова.

Остальные слушали с не меньшим интересом. И те, кто сидел поодаль, передвигались поближе к рассказчику.

– Она вышла и сказала, – продолжал дядюшка Юн, – что никогда не станет женой Джиана, потому что он всего лишь сын наложницы, а дочь солнца никогда не станет женой сына луны . Так и сказала, вот этими самыми словами.

Таверна загудела, все обсуждали гордячку Сяо Ян, хотя большинство посетителей слышали эту историю не раз, не два и даже не три. В своё время об этом не рассказывал только немой.

– Ещё бы! – заявил другой постоялец – в чистой и выглаженной одежде, который пил вино из белой фарфоровой чашечки, услужливо предложенной хозяином заведения. – К Сяо Ян посватался сам наследный принц! Зачем такой красавице какой-то сын наложницы?

– Но принц сам был сыном императорской наложницы... – возразили ему.

– Быть сыном императора от наложницы, – дядюшка Юн торжественно вскинул указательный палец, – это не то же самое, что быть сыном наложницы советника.

Люди смеялись долго и с удовольствием. Да, всё верно. И дети наложниц отличаются друг от друга. Что положено сосне, не положено траве.

– Но Сяо Ян, эта гордячка, осталась ни с чем, – сказал гость с фарфоровой чашкой. – Наследный принц умер от лихорадки, ещё до свадьбы, а второму принцу было всего пять лет. Слишком мал, чтобы взять Сяо Ян в жёны. Ну а советник Лэй до того обиделся на отказ, что признал Джиана своим старшим сыном и наследником в обход Джимина. Так что Джиан стал молодым господином рода Лэй. А теперь он ещё и выиграл войну с княжеством Чжан, и вдовствующая императрица наградила его генеральским титулом, а юный император даровал благородное имя и титул Дэшэна – Защитника Востока. Я слышал, что теперь у семьи Лэй золота больше, чем песка в Великой пустыне, а у генерала четыре наложницы – и все такие красавицы, что сам небесный император потерял бы дар речи. Вот, наверное, Сяо Ян локти кусает!

– Правильно говорят, что небеса наказывают за гордость и за нарушение клятв, – согласились с ним.

– Но Сяо Ян выходит замуж за сына советника Чена, – снова перетянул на себя внимание дядюшка Юн. – Не сказать, что это похоже на наказание небес. Чен сейчас – первое лицо возле трона императора.

– Да, два великих рода – Ся и Чен объединятся…

– Говорят, младший господин Чен увидел, как Сяо Ян купается в лотосовом озере и загорелся жениться!

– Я бы тоже загорелся, если бы это увидел. Но жениться? Тут бы ещё подумал…

Люди опять засмеялись и потребовали от хозяина вина и закусок. Стало жарко и запахло винными парами.

– Какая бесстыдница! Вздумала купаться в озере! – продолжали мужчины обсуждать гордячку Сяо Ян.

– Такая, как она, может это себе позволить. В конце концов, нет ничего печальнее, чем скромная красавица, которая боится даже глаза поднять. Так её красота достанется только её мужу.

– Свадьба через три дня, невеста уже начала обряд оплакивания девичества...

– Вот только причитаний из дома Ся что-то не слышно!

– Да она рада, поди, что замуж выходит. Ей уже двадцать пять! Впору вносить её в списки тех, кого надо выдавать замуж насильно.

– Такую богатую красавицу никто не брал? Ну ясно, если гордячка, да с норовом…

– Говорят, она сама не хотела выходить замуж, пока шла война.

– Конечно, сама не хотела! Вдруг мужа убьют в сражении? Тогда она останется вдовой. Зато теперь, когда полная победа, сразу поспешила! Боится опоздать!..

Снова смех, и снова требования вина и закусок. Хозяин позвал на помощь двух своих сыновей, чтобы успеть обслужить всех.

Монетки сыпались в подставленную чашу, выручка росла, в таверну заходили всё новые и новые посетители, и вскоре их негде было размещать.

Оглядевшись, хозяин решительно подошёл к мужчине, закутанному в заляпанный грязью плащ. Посетитель занимал целый столик, и там стояла всего одна чашка с недопитым чаем.

– Уважаемый, – произнёс хозяин с плохо скрываемым раздражением, – если ничего больше не будете заказывать, то уходите. У меня приличное заведение…

Мужчина тут же поднялся, и на чисто выскобленные доски стола рядом с чайной чашкой упала плата – серебряная «лодочка» весом в десять лян.

Хозяин таверны вытаращил глаза от удивления, но быстро схватил серебро и помчался следом за уходившим постояльцем.

– Господин! Господин! – запричитал хозяин с поклонами. – Может, захотите остаться? У меня есть отличное даваньское вино! Если вам угодно…

– Не угодно, – коротко ответил мужчина.

Грязный плащ на нём на мгновение распахнулся, и на этот раз хозяин таверны застыл на месте, как дерево.

– Ты чего? – окликнули его. – Призрака увидел?

– У него меч с драконом, – ответил хозяин, потрясённо. – Кажется, это был генерал Дэшэн…

Красотка Сяо Ян сразу была забыта, и гости таверны принялись с жаром обсуждать генерала.

– Но сейчас он должен быть на восточной границе!

– Что он делает в Даньлане?!

– В Даньлане у него дом и семья, каменная твоя голова. А вот что он делает в таверне, да ещё один, без охраны?..

Хозяин помотал головой, словно прогоняя наваждение, и побежал прятать серебро.

Генерал Дэшэн шёл по опустевшим улицам Даньланя, не замечая проливного дождя.

Гордячка Сяо Ян. Предательница. Корыстная и расчётливая. Ещё и соблазнительница. Для неё мораль и закон ничего не значат. И сплетни, что ходят о ней по городу, вряд ли её задевают. Выбрала цель и летит к ней.

Ну что ж. Сяо Ян ещё не знает, что вернулся тот, кто её остановит.

Глава 1. Ся Сяо Ян

Свадьба – это всегда суета. И веселье только для гостей. Сяо Ян не испытывала ни радости, ни веселья, когда её нарядили в алое платье невесты, уложили волосы в сложную причёску и надели золотую корону с фениксами. Фениксы держали в клювах нефритовые шарики, а по обеим сторонам с короны спускались длинные жемчужные подвески.

– Вы такая красавица, госпожа! – воскликнула служанка, поднося зеркало.

Сяо Ян взглянула.

В зеркале отразилось лицо девушки с кожей, как лепестки белой магнолии, с губами, как лепестки алой сливы... Брови чёрные, будто нарисованы тонкой кистью. Изогнутые ресницы – словно стрелки, нарисованные чёрной тушью.

Она отвернулась, жестом попросив убрать зеркало.

Скорее бы это всё закончилось. Просто закончилось.

Принесли свадебное покрывало – из красного шёлка, вышитого золотом, и осторожно надели на невесту, скрыв её от макушки почти до кистей рук.

– Жених приехал! – раздалось со двора.

Пора. Сяо Ян поднялась, поддерживаемая под локти служанками. Без их помощи она, пожалуй, не смогла бы встать во всех этих тяжёлых одеждах и украшениях. Из-за плотной фаты почти ничего не было видно, да и дышалось с трудом. Не хватает воздуха. Вот бы ещё раз вздохнуть полной грудью там, возле сосен…

В руки невесте вложили веер на тонкой длинной палочке, а снаружи уже раздавались нетерпеливые голоса друзей жениха и задорный голос молодого господина Ся – он требовал выкуп за свою сестру.

– Моя сестра недаром названа в честь солнца! – кричал Ся Дун Ян. – А за солнце платят золотом, а не серебром! Подавайте золото, иначе не откроем ворота!

Все смеялись, звенели монеты, и пахло жжёным сахаром, потому что накануне делали сахарные леденцы, которыми жених и невеста должны были угоститься перед тем, как отправиться в дом жениха.

Невесту вывели из дома.

Солнце уже почти село, но темно не было – во дворе горели развешенные фонари. Многие гости тоже держали зажжённые фонари. Но фигура жениха, сидевшего на белом коне, казалась сквозь свадебное покрывало смутным тёмно-красным пятном.

Да и на что там смотреть? Сяо Ян уже видела своего жениха, молодого господина Чена. Низкорослый, узкоплечий, с уже заметным брюшком…

Сяо Ян сошла по крыльцу и ступила на дорожку из красного шёлка, разостланную от нижней ступеньки до паланкина, в котором невесте предстояло ехать в дом жениха.

Невеста не может идти по земле, чтобы не принести в дом супруга грязь.

Жениху помогли слезть с лошади, и он вразвалочку, как утка-мандаринка, пошёл к невесте, чтобы вместе с ней поклониться предкам семьи Ся, потом отцу невесты, потом друг другу, а потом выпить зелёный чай, в который добавлены уксус, горчица, перец, соль и сахар - как символ того, что новобрачный готов принять пять вкусов семейной жизни. Её кислоту, горечь, остроту, солоноватость и сладость.

– Поклон небесам и земле!.. – провозгласил распорядитель свадьбы.

На улице толпились зеваки, заглядывая в распахнутые ворота, но вдруг все они схлынули, разбежавшись.

Раздался дробный стук конских копыт, и во двор влетел вороной жеребец. Всадник, сидевший на нём, резко осадил коня, и тот, всхрапнув, заплясал на шёлковой красной дорожке.

– Что происходит? – послышались голоса с улицы. – Что случилось?

Всадник спрыгнул на землю, и во двор вбежали около двадцати вооружённых солдат. Все в форме императорской армии, все с мечами наголо.

– У нас свадьба! – крикнул Дун Ян. – Как вы посмели мешать? Кто вы?.. – и замолчал на полуслове, делая шаг назад.

– А я как раз на свадьбу, – ответил всадник и взбежал на крыльцо, прямо по алому шёлку, на котором тут же остались пыльные следы.

Прежде, чем кто-то успел остановить, мужчина сорвал с головы невесты свадебное покрывало.

Ткань зацепилась за корону с фениксами, дёрнув волосы, и Сяо Ян невольно вскрикнула от боли. Только её голоса никто не услышал, потому что все вокруг ахнули, а кто-то из служанок, стоявших в отдалении, испуганно завизжал.

Теперь мир виделся необыкновенно ясно. Но Сяо Ян не нужно было избавляться от покрывала, чтобы понять, кто осмелился остановить её свадьбу.

Генерал Дэшэн. Младший сын советника Лэй – Лэй Джиан. Бывший и отвергнутый жених.

– Как смеете?!. – произнёс советник Ся дрожащим от ярости голосом. – Немедленно убирайтесь!

Вместо ответа генерал Дэшэн повёл рукой, и воины императора, как один, направили мечи на гостей и хозяев дома.

– Отойди, – бросил генерал жениху, даже не взглянув на него, и молодой господин Чен попятился, едва не упав с крыльца.

Его подхватили под руки, он вырвался, багровый от злости и унижения, но встать на пути прославленного генерала и его солдат не посмел.

Тем временем генерал Дэшэн взял Сяо Ян за подбородок, заставляя приподнять голову и посмотреть ему в лицо.

Сяо Ян посмотрела.

Изменился. Сильно. Но не настолько, чтобы не узнать.

Такой же красивый. Глаза такие же блестящие, Такие же тёмные брови с гордым разлётом. Такие же твёрдые губы, как вырезанные из красной яшмы. Но лицо обветренное, загорелое, и надо лбом видна серебристая прядь седины. И взгляд другой. Взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Для врагов. Для неё.

– Ну что? – спросил генерал и больно сжал её подбородок. – Не ожидала меня увидеть, Сяо Ян? Я же сказал, что ты будешь только моей.

– Вы что себе позволяете, господин Лэй? – советник Ся выступил вперёд.

– Позволяю себе жениться, – ответил генерал, не сводя тёмного, страшного взгляда с Сяо Ян.

– Жениться?! Моя дочь выходит за молодого господина семьи Чен! Мы уже обменялись подарками! – советник Ся был вне себя от гнева.

– Ничего, я тоже не с пустыми руками. А приданое семья Чен вам обязательно вернёт, – сказал генерал и хлопнул в ладоши.

Тут же ещё с десяток солдат внесли во двор сундуки, отрезы шёлка, коробочки со сладостями и даже гуся, которого полагалось дарить при первом посещении дома невесты.

– Как вы смеете… – только и произнёс советник.

– Поклон жениха и невесты небесам и земле! – крикнул вдруг генерал, перебивая его.

Никто не ахнул, вокруг стало тихо, будто и не было здесь огромной толпы. Люди смотрели с ужасом, с изумлением, потому что такого никогда не происходило, да и не могло произойти! Чтобы с невесты сорвали свадебное покрывало при всех, чтобы жениха прогнали после обмена подарками и заменили его на другого… Нет, невозможно!..

– Джиан, не сходи с ума, – произнесла Сяо Ян еле слышно.

Вместо ответа генерал развернул её в сторону дома, схватил за шею пониже затылка и насильно заставил поклониться три раза, одновременно наклоняясь сам.

Зазвенели тяжёлые украшения убора невесты, корона поехала в сторону, снова больно дёрнув за волосы, но на этот раз Сяо Ян не проронила ни звука, лишь плотно стиснув губы.

– Поклон родителям невесты! – крикнул генерал Дэшэн.

Он развернул Сяо Ян к отцу и заставил трижды поклониться, пригибая её чуть ли не до колен.

Одна из подвесок на короне невесты зацепилась за боевой браслет на руке генерала, нить порвалась, и белые круглые зёрна жемчужин поскакали по ступеням, как горошины.

Все смотрели на это, и никто не подумал вмешаться. Потому что кто в здравом уме станет мешать генералу императорской армии, когда рядом стоят его солдаты с мечами наголо?

– Поклон жениха и невесты друг другу! – объявил генерал в третий раз, развернул Сяо Ян, как деревянную куклу, и ещё трижды пригнул, сжимая её шею всё сильнее. Потом отпустил и велел: – Теперь чай!

Служанка, державшая на подносе ритуальный чай, задрожала и разжала руки.

Поднос не успел упасть. Генерал подхватил его на ладонь. Да так, что ни капли не пролилось из налитой чаши и чайника.

– Цзы Хань, подержи! – велел он.

Один из солдат тут же подбежал и принял поднос. Генерал взял чашу с уксусно-перечным чаем и одним глотком осушил её до дна, даже не поморщившись.

– Чай для отца невесты, – велел он.

Цзы Хань наполнил другую чашу, налив из фарфорового чайника. Отцу невесты полагалось выпить простой чай, без уксуса и перца.

Над чашей зазмеился пар, истекая тонкими струйками.

Генерал взял чашу и с поклоном поднёс её советнику Ся.

– Пейте, тесть.

Это прозвучало совсем не как почтительная просьба. Это был приказ. Да ещё и произнесённый с угрозой.

Во дворе по-прежнему было тихо. Так тихо, что все слышали, как заливалась на дереве поздняя птаха.

Советник Ся стрельнул глазами по сторонам, но никто за него не вступился. Никто не бросил вызов генералу. Не было таких безумцев.

Чаша с чаем придвинулась ближе, советник вскинул голову и с храбрым отчаянием произнёс:

– Нет!

В следующее мгновение генерал уже держал его за волосы, заставив запрокинуть голову. Шапка советника свалилась, рот приоткрылся в болезненном крике.

– Пей, я сказал, – процедил сквозь зубы генерал Дэшэн, насильно вливая в рот отцу невесты горячий чай.

– Отец! – воскликнул Дун Ян и рванулся на помощь, но меч возле горла тут же остановил его.

Старшему сыну семьи Ся пришлось замереть, чувствуя кожей холод клинка. Оставалось лишь смотреть и скрипеть зубами от собственного бессилья.

Советник давился и захлёбывался, чай стекал по подбородку. Обжигая, лился на богатые одежды…

– Джиан, опомнись, – тихо произнесла Сяо Ян, глядя, как при всех унижают её отца.

– Теперь всё, – генерал отпустил советника, отбросил чашку, и она с тонким звоном разбилась, ударившись о камни.

– Вам это с рук не сойдёт, – пообещал советник Ся, кашляя и отплёвываясь. – Когда об этом узнает её величество вдовствующая императрица…

– А она знает, – генерал Дэшэн подозвал одного из солдат, и тот поднёс деревянный резной ларец.

Откинув крышку, генерал вытащил свиток и развернул его, показывая всем оттиск алой императорской печати.

Советник Ся первым рухнул на колени, а за ним – с некоторым опозданием – и все остальные. Солдаты генерала преклонили колено, опираясь на мечи.

Сяо Ян тоже встала на колени. Ей никто не помогал, служанки уже упали ниц, уткнувшись лбами в землю, и она с трудом сохранила равновесие, еле удержав на голове корону.

– Волей сына небес, – провозгласил генерал, – мне дарована милость распорядиться жизнью одного человека на моё усмотрение. Я выбираю жизнь Ся Сяо Ян. И никто не может мне в этом помешать.

Он сунул свиток обратно в ларец, рывком поднял Сяо Ян на ноги, и поволок за собой, к черному жеребцу, которого держал под уздцы один из солдат.

Невеста соступила с алой тканой дорожки, туфельки из алого вышитого шёлка тут же запачкались в пыли. Веер упал на землю, и никто не поднял его.

– Хочешь сделать мою сестру простой наложницей?! Такой брак незаконен! Ты мстишь нам! Мстишь нашей семье!.. – крикнул Дун Ян, когда солдаты двинулись следом за своим предводителем, и мечи были убраны.

Генерал Дэшэн даже не оглянулся.

– Остановись, Джиан, – Сяо Ян сделала последнюю попытку образумить бывшего жениха.

– Ты не поняла? – спросил её генерал, доставая из седельной сумки тонкую, но прочную верёвку. – Теперь ты принадлежишь мне, Сяо Ян. И я буду делать с тобой всё, что захочу.

Он набросил верёвочную петлю ей на запястья, стянул крепким узлом руки и запрыгнул в седло.

Вороной пошёл в ворота, понукаемый хозяином, и генерал грубо дёрнул верёвку, заставляя Сяо Ян идти следом. Впереди и позади выстроились солдаты, и странная свадебная процессия двинулась по улице, мимо жмущихся к стенам людей, в полной тишине, в сгущавшихся сумерках.

Глава 2. Генерал Дэшэн

Она ничуть не изменилась. Осталась такой же, как жила в его памяти последние пять лет.

Лицо белое, как магнолия. Кожа даже на вид гладкая, словно шёлк. Так и хочется дотронуться до щеки ладонью.

И на этом белом лице – алые губы. Как лепестки сливы на снегу. Такие же нежные, трепещущие.

Только она накрасила губы не для него.

И замуж она собралась не за него.

Как будто этот толстозадый младший Чен в чём-то его превосходит. Этот трус, отсидевшийся в тылу, пока остальные гибли на поле боя.

Генерал Дэшэн ехал в седле очень прямо, не оглядываясь. Но на руку была намотана верёвка, и всякий раз, когда он дёргал её, понуждая свою пленницу ускорять шаг, он чувствовал Сяо Ян, словно она была рядом, в его объятиях.

Как получилось, что после такого предательства, после того зла, что она причинила его семье, он всё ещё не может вырвать её из своего сердца? Она там, как заноза. Как мелкий камешек. Вроде бы незаметно, но истерзает до безумия.

А сейчас он, действительно, был близок к безумию.

Он, славившийся своей выдержкой, хладнокровием и умением сдерживать чувства, сейчас творил такое, чему теперь сам ужаснулся.

И это её вина. Этой ведьмы с белым и нежным лицом.

Пожалуй, он ошибся. Сяо Ян изменилась. Стала ещё красивее. Раньше её глаза были блестящими, как отполированный чёрный нефрит. Теперь она смотрела иначе. В её глазах не было блеска. Была темнота. Как чёрная ночь, в которой нет луны. И кажется, что тебя затягивает в бездну. Только эта бездна не под ногами, а над тобой, и ты летишь ввысь, летишь…

Она не испугалась, когда он пришёл.

По-крайней мере, страха не было ни на лице, ни в тёмных глазах.

О чём она думала? Почему не вступилась за отца?

Вспомнился её тихий, почти спокойный голос: остановись, Джиан… не сходи с ума…

Вот только Джиана уже нет. Она убила его. Так же верно, как убила его отца.

Дочь солнца!..

Сейчас он волок эту дочь солнца, словно овцу.

Он снова дёрнул верёвку. И снова почувствовал Сяо Ян по ту сторону. Она рядом. Она здесь. И он заставит её за всё заплатить. Заставит мучиться так же, как мучился он все эти годы.

Дом семьи Лэй назывался «У водяного дерева», потому что возле входа росло водяное дерево, которое посадил первый Лэй, когда получил в награду от императора титул и дом в столице. Красные ворота были открыты, в свете фонарей отразились начищенные до блеска медные дверные молоточки, справа и слева от входа покой семьи охраняли каменные львы.

Свадебная процессия остановилась, генерал Дэшэн спрыгнул с коня и перебросил поводья Цзы Ханю.

– Все свободны, возвращайтесь в казарму, – сказал генерал солдатам и потянул верёвку сильнее, заставляя Сяо Ян подойти и встать рядом с ним.

Вид у «дочери солнца» был жалкий. Волосы растрепались, краска на губах размазалась, корона держалась косо, и подвески закрывали левый глаз. Одну туфельку она потеряла по дороге, на второй вышивку невозможно было разглядеть из-за пыли.

Из раскрытых ворот выглянули удивлённые слуги. Кто-то сразу убежал, крича: «Старшая госпожа! Старшая госпожа! Господин вернулся!».

Генерал развязал узел, и Сяо Ян потёрла запястья, на которых остались красные следы. На тыльной стороне ладони виднелась небольшая ссадина.

Слишком затянул. Со злости слишком туго затянул. А у неё такая нежная кожа…

­– Заходи! – велел он грубо, пытаясь прогнать то неясное, что затрепетало в груди.

Нельзя поддаваться слабости. Нельзя вспоминать прежние чувства. Не должно быть никаких чувств. Только ненависть. И месть.

Сяо Ян поднялась по трём каменным ступеням и замешкалась возле порога. Генерал подтолкнул её в спину.

Слуги брызнули в разные стороны, как испуганные мыши.

– Вперёд, – генерал ещё раз подтолкнул Сяо Ян в спину, чтобы быстрее проходила первый двор.

Во втором дворе был разбит маленький сад – персиковые и сливовые деревья росли вокруг небольшого пруда, где плавали золотые рыбки. Несколько красивых беседок, каменные скамеечки, обомшелые валуны, возле которых звенели ручейки и водопады…

Из домов, расположенных по периметру второго двора, выбегали слуги, показался молодой господин Лэй Чжимин – брат, лишенный отцом права наследования. Следом выскочила жена брата – невестка Ван Шу из рода Фэн.

Лица у Чжимина и его жены вытянулись, когда они увидел измученную невесту, но спросить ничего не успели, потому что генерал потащил Сяо Ян прямиком в комнату почитания предков.

Распахнул двери – так что от потока воздуха качнулись зажжённые перед портретами предков светильники. Поставил Сяо Ян напротив портрета отца.

– Кланяйся моим предкам, – произнёс Дэшэн сквозь зубы.

Он готов был снова заставить гордячку склонить голову, но, к его удивлению, невеста покорно сложила руки и медленно опустилась на колени, выполняя ритуальный поклон.

Генерал спохватился и поклонился тоже.

Трижды они поднимались и кланялись, как и положено новобрачным, потом поменялись местами, чтобы сделать ещё три поклона.

Изумлённо застыли вбежавшие следом Чжимин и Ван Шу, а за их спинами толпились остальные домочадцы, шёпотом спрашивая друг у друга, что происходит.

– Что тут происходит?! – послышался резкий и властный голос старшей госпожи Лэй Фанг – вдовы прежнего господина Лэя.

– Старшая госпожа, старший брат привёл… невесту… – растерянно произнесла Ван Шу.

– Невесту?!. – переспросила госпожа Фанг. – Какую невесту?

Генерал Дэшэн бросил на Сяо Ян взгляд.

Тонкий профиль, полуприкрытые глаза, губы шепчут молитву. Будто и не слышала.

Сяо Ян продолжала поклоны, как ни в чем не бывало, и он, отстав всего на мгновение, тоже поклонился.

Один поклон, второй…

За спиной госпожи Фанг показались четыре красивые женщины в разноцветных одеждах и богатых украшениях. Изумлённо хлопая глазами, женщины топтались за порогом, вытягивая шеи и пытаясь рассмотреть, что происходит в зале предков.

– Что это такое?! – продолжала госпожа Фанг, отталкивая Ван Шу, хотя она совсем не мешала ей пройти. – Я требую ответа!

Корона с головы невесты всё же упала. Один из фениксов потерял нефритовый шарик, и он покатился по каменным плитам пола.

– Дурной знак!.. – произнёс испуганно кто-то из слуг.

Но Сяо Ян даже не вздрогнула, по-прежнему держа руки сложенными перед собой.

Третий поклон.

Генерал поднялся, глядя, как неловко поднимается на ноги невеста в тяжёлых одеждах.

– Может, объяснишь, что ты затеял? – напористо спросила госпожа Фанг у генерала. – Кто эта девушка?..

Невеста обернулась, и старшая госпожа дома Лэй резко замолчала, поджав губы.

– Старшая матушка, – произнесла невеста, почтительно потупившись, – разрешите Ся Сяо Ян приветствовать вас.

И она снова опустилась на колени, кланяясь госпоже Фанг.

Один поклон, второй, третий…

Невеста в потрепанном и измятом наряде, с размазанным макияжем, потерявшая туфельку и корону, кланялась с таким спокойствием и достоинством, будто эта была самая обычная свадьба, и ничего необычного не происходило.

После этого Сяо Ян обернулась к генералу и произнесла:

– Господин, разрешите, я предложу свекрови чай, чтобы соблюсти обычаи.

Генерал Дэшэн усмехнулся, а потом бросил:

– Разрешаю, – и крикнул, не поворачивая головы, продолжая буравить Сяо Ян тяжёлым взглядом: – Принесите чай! Немедленно!

Чай принесли, будто чайник и чашка стояли за дверью.

Взяв зелёную нефритовую чашечку, полную горячего, ароматного напитка, Сяо Ян с поклоном предложила его госпоже Фанг.

Шло время, но старшая госпожа дома Лэй не торопилась принимать подношение. Руки невесты начали дрожать, но она продолжала стоять, почтительно согнувшись.

Слуги зашептались, и тогда госпожа Фанг сказала громко, глядя на Сяо Ян сверху вниз:

– Когда-то ты опозорила нашу семью. Из-за тебя умер мой муж, не выдержав оскорбления. Мой сын потерял право называться старшим и не получил причитающегося ему наследства. А теперь ты стоишь передо мной так униженно… Ты, дочь солнца?

Сяо Ян не ответила и не подняла головы, продолжая стоять с чашкой чая.

Дэшэн смотрел на это, и в душе закипал гнев. Не на гордячку Сяо Ян. На мачеху. Когда-то она так же мучила его мать. Заставляла держать чашу с чаем часами. Когда чай остывал, снова наливали кипяток. И мать стояла, обжигая пальцы, почтительно склонившись.

– Ты будешь пить чай, матушка, или нет? – хмуро спросил генерал у мачехи. – Хочешь, чтобы я вылил его тебе в рот, как её отцу? Он тоже отказывался.

– Как ты разговариваешь с матушкой? – воскликнул возмущенно Джимин, но сразу замолчал, стоило генералу посмотреть на него.

Помедлив, госпожа Фанг приняла чашу с чаем, поднесла к губам и сделала глоток, а потом, не глядя, протянула чашу в сторону, и её сразу подхватила услужливая невестка Ван Шу.

– Вот все формальности и соблюдены, – сказал генерал Дэшэн. – Приготовьте комнату для моей жены.

– Ты не предупредил, что женишься, – невозмутимо ответила госпожа Фанг, глядя на Сяо Ян, которая выпрямилась и стояла, скромно опустив глаза. – У нас нет готовой комнаты.

– Тогда сегодня она будет спать в моей, – сказал генерал, взял Сяо Ян за руку повыше локтя и потащил за собой, шагая быстро и широко.

Слуги расступились перед ними, а потом потянулись следом, стараясь рассмотреть всё-всё.

– Она не может ночевать у тебя в комнате! – опомнился Джимин и побежал следом за братом. – Это нарушение приличий!..

– С каких это пор жене и мужу неприлично спать вместе? – поинтересовался генерал, даже не замедлив шаг.

Он поднялся по ступеням к дому на южной стороне, распахнул пинком дверь и втолкнул внутрь Сяо Ян.

– Располагайся, дорогая супруга, – процедил он сквозь зубы. – Скоро я приду, и нас ждёт первая брачная ночь.

Он захлопнул дверь перед бледным лицом жены, а сам сбежал по ступенькам, навстречу возмущённым и удивлённым родственникам, желавшим понять, что случилось.

Глава 3. Ся Сяо Ян

Оставшись одна, Сяо Ян огляделась.

Покои Джиана были обставлены просто. Слишком просто для прославленного генерала. Было видно, что здесь давно никто не жил.

Комнаты не утеплёны, как было принято в её семье. Пол не покрывали циновки и шерстяные ковры. Правда, кан был высокий и занимал половину спальни…

Сяо Ян сняла туфельку, подумала и сняла носки.

Пол был холодный, но кирпичи кана – тёплые, и Сяо Ян почувствовала, как натруженные, замёрзшие ступни согреваются.

Джиан сошёл с ума.

Украсть дочь уважаемого семейства с её собственной свадьбы, оскорбить отца невесты и жениха, а потом ещё верёвка… О чём думает этот человек?..

Кроме кровати в покоях стояли столик с письменными принадлежностями, сундук у стены и светильник на высокой ножке.

На стене висел отрез шёлка с великолепной каллиграфией.

Сяо Ян долго смотрела на искусно выписанную надпись.

Там было мужское имя – Му Ян.

Благородное имя Джиана.

Му Ян – Купающийся-в-солнечных-лучах.

Случайно или нарочно он выбрал это имя? Связано ли оно с ней? Му Ян… Сяо Ян… Словно два нефритовых камешка на доске для игры в го. Только так получилось, что его камешек одного цвета, её – другого…

Продолжая рассматривать каллиграфию, Сяо Ян достала запутавшуюся в волосах нить жемчужной подвески. Положила её на столик.

Здесь не было ничего, что могло бы рассказать, как Джиан жил все эти годы. Да он и не жил в Даньлане. Он был на границе… Он был на войне…

Дверь распахнулась. Обернувшись, Сяо Ян увидела Джиана. Он стоял на пороге и казался против ещё светлого сумеречного неба чёрной тенью.

Но вот он шагнул вперёд, закрыл дверь, и золотистый свет придал знакомые очертания лицу, фигуре…

– Уже освоилась? – он пнул в сторону вышитую туфельку из алого шёлка.

Разулся, пошёл к кану.

– Удивлён, что ты даже не сопротивлялась, – сказал Джиан, насмешливо кривя губы. – Поклонилась покорно, со всем почтением, словно рада, что стала женой сына луны .

– Меня так воспитали, генерал, – ответила Сяо Ян спокойно. – Как учат нас великие мудрецы прошлого, женщина должна покорно принимать всё, что выпадает на её долю. И почитать того мужа, которого небеса дали ей. Как говорится в «Книге добродетельной женщины»: «Если я выйду замуж за птицу, то полечу вслед за ней. Выйду за собаку, буду вместе с ней грызть кости. Выйду замуж за коровью лепёшку, буду сидеть рядом и вдыхать её запах».

– Это ты про меня сейчас? – Джиан схватил её за шею, сжав пальцы, а Сяо Ян показалось, что мир померк, и стало темно, как в колодце.

Боль сдавила горло, сердце требовало вздоха, но генерал всё крепче сжимал её шею.

Колени подогнулись, и Сяо Ян готова была упасть, но тут генерал отпустил её, оттолкнув в сторону постели.

Сяо Ян сделала два шага, судорожно кашляя, запуталась в одеждах и чуть не упала.

– Простите, если рассердила, – сказала она.

Голос звучал хрипло, и горло казалось узким, как шёлковая нить. Но дышать уже было можно, и Сяо Ян вздохнула полной грудью.

– Какая ты стала скромница, – заметил генерал, вскинув голову и скрестив руки на груди. – Послушная, тихая… Ещё и извинилась. Растеряла по дороге всю свою гордость?

– Какая может быть гордость у женщины? – ответила Сяо Ян и посмотрела ему прямо в глаза. – Сначала она подчиняется воле отца, потом воле мужа.

– Смотрю, ты подчинилась воле отца, когда расторгла нашу помолвку! – рыкнул он, темнея лицом.

Сяо Ян не ответила, внимательно глядя на него.

Сейчас она разглядела морщинки в уголках его глаз. И небольшой шрам, пересекавший левую бровь.

– Это твой отец? – Джиан схватил её за плечи и встряхнул. – Скажи, что это отец заставил тебя!

Глаза у него так и сверкали. Злостью, ненавистью, горечью и… безумием. Совершенно безумный генерал. Сколько же ещё безумств он может натворить…

– Это было моё решение, – сказала Сяо Ян всё так же спокойно.

Без сожалений, без извинений. Просто спокойно.

Железные пальцы сдавили плечи, и она поняла, что завтра и на плечах останутся синяки, не только на шее. Впрочем, одним синяком больше, одним меньше…

Джиан стиснул губы, скрипнул зубами, словно боролся с собой, а потом с усилием, превозмогая себя, сказал:

– Столько лет хотел узнать… Спросить тебя об этом – почему?

– Что вы хотите услышать, генерал? Вам известно, что дети наложниц не особенно любимы в этом мире. Вы и сами прочувствовали это с детства.

– От других я ждал этого. И отношение других мне было безразлично. Но ты… Сяо Ян! Ты ведь говорила, что для тебя неважно, что я – сын наложницы. Говорила, что человек не зависит от происхождения. Неужели, тебе так хотелось стать императрицей, что ты забыла про клятву? Ты же всегда говорила, что деньги и власть – это суета, кровь и подлость. И тебе не хотелось быть в них замаранной.

– Это были слова юной, наивной девушки, – ответила Сяо Ян, чуть поведя плечами, чтобы он её отпустил.

И он отпустил. Разжал пальцы, уронил руки.

– Вы сами понимаете, – продолжала она, – что без денег и власти мы никто. И тот, кто богаче и сильнее, с удовольствием растопчет нашу жизнь.

– На меня намекаешь? – он взглянул исподлобья. – Ты первая нанесла удар по моей семье. Из-за тебя мой отец принял яд, мой брат потерял уважение и положение в обществе…

– Главное, что у вас всё хорошо, генерал Дэшэн. Ведь именно об этом вы мечтали с самого детства – о славе. Чтобы произнося ваше имя, каждый вздрагивал со страхом и благоговением. Вы своего добились. Вас все боятся и почитают. Даже невесту со свадьбы увели, и никто не посмел вас остановить. Только почему-то вы не выглядите счастливым.

– Счастливым? – в его взгляде опять зажглось безумие. – Какой ценой мне это всё досталось, ты знаешь? Хотя бы представляешь, что я пережил, когда отец наложил на себя руки? Да, он не слишком любил меня при жизни. Но смертью искупил всё. И теперь я в долгу перед ним, перед его добротой. Я благодарен ему за его последний подарок и отомщу за его смерть, так и знай. А на войне? Там, на поле битвы, я думал, что меня убьют тысячу раз.

– Мне жаль. Но не я развязала эту войну.

– Говоришь про счастье… – он будто не услышал её. – Моё счастье было в тебе. Только в тебе. Но ты лишила меня счастья. Ты убила моё счастье вот этими губами, – он коснулся алых женских губ и сразу отдёрнул руку, будто обжегся. – Убила вернее, чем если бы ударила кинжалом. Кинжал ранит тело, а слова бьют прямо сердце. В сердце – это всегда больнее. Это почти всегда – насмерть. Я думал, что меня убьют в бою, что умру от голода или ран, но небеса сохранили мне жизнь, хотя я потерял много товарищей. Почти всех потерял. Но я выжил. И значит, небеса на моей стороне, Сяо Ян. Слышишь? Они тоже хотят справедливости.

Она коротко вздохнула и покачала головой:

– Вряд ли небеса хотели, чтобы из мести, пусть даже справедливой, вы нарушали законы. Подумайте, что вы натворили сегодня. Вы оскорбили две семьи прямо и ещё две семьи – косвенно. Потому что моя мать была из рода Ли, а госпожа Чен из рода Фэн, и теперь вы настроили против Лэй сразу четыре дома.

– С каких пор тебя заботит чьё-то мнение?

– Люди начнут говорить нехорошее. Что вы забрал меня без приданого, а это значит, я всего лишь наложница…

– Захочу – и будешь просто служанкой! – крикнул он ей в лицо.

Сяо Ян опустила ресницы, умолкая.

– Не смей отводить взгляд, когда я говорю с тобой! – он шагнул к ней, схватил за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть ему в лицо.

Сяо Ян посмотрела.

Красив. Силён. Высокий, как тополь. И широкоплечий. Война делает из мальчиков мужчин. Если не убивает.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, а потом взгляд Джиана потемнел.

– Раздевайся, – велел он низким, хриплым, совсем незнакомым голосом, и снова толкнул её к кровати.

На этот раз Сяо Ян не удержалась на ногах и тяжело села на жёсткую постель.

В доме советника Чена уже стояла кровать, приготовленная для новобрачных. С тремя перинами, с шёлковым одеялом. На кровати в доме Лэй лежала одна циновка, а одеяло было тонким, шерстяным.

– Ну? – повторил Джиан с угрозой.

Сяо Ян потянула вязки пояса. Узелок был тугой, она с трудом смогла ослабить его.

– Время тянешь?!

Джиан вдруг набросился на неё, повалив спиной на постель.

Затрещал алый шёлк свадебного наряда, оголились женские плечи, а генерал уже исступлённо срывал с неё нижнюю рубашку из белого шёлка, добираясь до прилегающей к телу нагрудной повязки.

Шёлк поддавался плохо – прекрасный, лучший шёлк из торговой лавки на главной улице Даньланя. Мягкий, нежный, ласкающий кожу. Сейчас мужские руки срывали его безжалостно, сминая, раздирая тонкую вышивку.

Нагрудная повязка тоже не устояла, и генерал замер, увидев белые маленькие груди с тёмными пятнышками сосков. Сяо Ян не сопротивлялась, потому что от её сопротивления ничего бы не изменилось.

Лучше всего было бы закрыть глаза, но она не смогла этого сделать. Так и смотрела в лицо Джиана. В его искажённое от страсти и безумия дорогое, такое знакомое лицо.

– Будешь моей, – произнёс он хрипло, накрывая ладонями белую женскую грудь и жадно сминая, – как тогда… под соснами…

Он впился ей в шею диким поцелуем, и уже терял разум, выдержку, терял всё человеческое…

– Нет, – ответила Сяо Ян неожиданно резко, и отважный генерал вздрогнул, прекратив поцелуй и взглянув ей в лицо. – Так, как тогда, уже не будет, - сказала она.

– Почему? – произнёс он одними губами.

– Прошло много времени. Ни вы, ни я уже не те, что были раньше.

Она погладила его по щеке. Провела кончиками пальцев по рассеченной брови.

Генерал отпрянул, словно Сяо Ян не погладила его, а ударила.

– Не смей ко мне прикасаться, – произнёс он сквозь зубы, свирепо вытирая щёку рукавом. – Думаешь, родишь сына и станешь первой в этой семье? Никогда. Слышишь, Сяо Ян? Никогда ты не понесешь моего ребенка. Пусть тебя считают бесплодной. Пусть знают, что ты - пустая, бесполезная красота. А со временем исчезнет и она.

Сяо Ян приподнялась на локтях, даже не пытаясь прикрыть обнажённую грудь, и генерал невольно скользнул по ней взглядом, судорожно сглотнул и отвернулся, уставившись на свиток с каллиграфией.

– Не хотите ко мне прикасаться, не хотите моего ребенка… – Сяо Ян села на постели и сняла разорванный алый халат, а потом и разорванную нагрудную повязку. – Зачем тогда женились? Не легче было отдать меня Чену?

Она едва успела запахнуть края нижней рубашки, когда генерал рывком обернулся.

– Ты так хотела к нему?! – произнёс он, бешено сверкая глазами. – И чем он лучше меня?

– Хотя бы тем, что он не разрывал на мне одежду, – Сяо Ян бросила свадебный халат в изножье постели.

Алый тяжёлый шёлк стёк на пол, как кровавая лужа.

– А, я забыл! – загремел генерал. – Он же увидел тебя вовсе без одежды! Когда ты купалась в озере!.. Ты настолько потеряла стыд? На что ты надеялась, когда согласилась стать женой императора? Евнухи сразу бы поняли, что ты давно потеряла девственность! А может и свадьба с Ченом была назначена, потому что ты уже носишь в себе его ублюдка? Так?! Отвечай!

– Что вы такое говорите? – голос Сяо Ян прозвучал устало, и она поняла, насколько устала за сегодняшний день. – Зачем бросаться такими словами? Вы ведь сами были рождёны вне брака, генерал…

– Будешь всю жизнь мне об этом напоминать? – так и взвился он. – Знаешь, Сяо Ян, – он ткнул пальцем в её сторону, – я поклялся, что ты будешь принадлежать только мне и никому другому. В отличие от тебя, я свою клятву сдержал. Теперь ты только моя. И никто тебя теперь не защитит!

Он вышел, позабыв обуться, хлопнул дверью, и сразу раздался его голос – генерал звал какую-то Ки У.

– Скажи, пусть принесут вина в дом для гостей! И сама приди!– крикнул Джиан.

Сяо Ян склонила голову к плечу, настороженно прислушиваясь.

Ки У? Женщина осени… Рассказывали, что генерал Дэшэн собрал четырёх красивейших женщин, сделал их своими наложницами на каждый сезон года, и назвал соответственно – Зимой, Весной, Летом и Осенью. Это – одна из наложниц?

– Да, господин, – прозвенел чистый, как серебряный бубенчик, женский голос. – Сейчас же распоряжусь и приду к вам. Для меня огромная честь, что вы позвали меня, господин. Всё-таки у вас первая брачная ночь…

– Замолчи! – зло оборвал её Джиан.

Сяо Ян вскочила с кровати, на одном дыхании пробежала до двери, уже коснулась её, но остановилась и убрала руку.

Всё верно. Прошло много лет, и Джиан уже не тот юноша, к которому она тайком бегала на свидания под соснами.

Всё изменилось.

Но кое-что осталось неизменным. Она должна сделать всё, чтобы защитить его. Даже если он будет против.

Сяо Ян вернулась на тёплый кан, подумала, а потом решительно открыла сундук. Там лежали подушки и два одеяла. Постелив постель, невеста помолилась, сделав несколько поклонов на восток, сняла украшения, распустила волосы, заплела их в косу и легла спать, уснув прежде, чем успела подумать о том, что будет завтра.

Глава 4. Ся Сяо Ян

Завтра наступило быстрее, чем ожидалось.

Проснувшись задолго до рассвета, Сяо Ян какое-то время лежала, свернувшись клубочком, под двумя одеялами. Кан почти остыл, и она натянула одеяло на голову, чтобы согреться.

Первая ночь в новом доме.

Первое утро в доме мужа.

Ужасно хочется есть. Потому что невесте не полагается есть перед свадьбой, и вчера она не проглотила ни крошки.

Зато в первое утро полагается засвидетельствовать почтение старшей госпоже семьи.

Сяо Ян выбралась из-под одеяла, убрала одеяла и подушку в сундук, подвязала рассыпавшиеся волосы – у неё даже не было гребня, чтобы причесаться.

Потом приоткрыла дверь и осторожно выглянула во двор.

Похоже, слуги ещё спали. Вот ведь ленивое поместье…

Накинув разорванное свадебное платье, Сяо Ян умылась у ручейка в саду, набрала в колодце в первом дворе воды, вскипятила её на жаровне в комнате Джиана. Сорвала несколько листьев сливы и персика, заварила их, выпила. Тело согрелось, сердце укрепилось, но желудку веселее не стало.

Первые две недели молодой невестке полагается есть только пищу, привезённую из дома… Рис, масло, сладости и фрукты – всё это было отправлено в дом советника Чена. А Джиан, конечно же, не подумал об этом. Или подумал, но нарочно не позаботился? Хочет заморить её голодом?

Вспомнив его горящие глаза, жадные ладони на её теле, Сяо Ян покачала головой. Правильно говорят – старая любовь не забывается. Потухшие угли тоже могут обжечь. Вчера они с Джианом обожглись, Оба. И что из этого получится – не известно.

Сяо Ян посмотрела на свои руки.

На запястьях от верёвок проступили багровые следы. Наверное, и на шее такие же, от железных пальцев. Только нет зеркала, чтобы посмотреть…

Она сняла порванный алый халат, сложила его и убрала на сундук, чтобы свадебное одеяние не валялось, как ненужная тряпка. Теперь надо только ждать. Терпение и выдержка – вот что остаётся.

Постепенно поместье проснулось. Послышались голоса слуг, шарканье метлы, стук деревянных бадеек, в которых носили воду. Сяо Ян поглядывала в щёлочку, ожидая, когда про неё вспомнят.

Когда показалось солнце, осветив большой дом напротив покоев Джиана, во дворе появилась процессия – впереди шла молодая дама с высокомерным и холодным лицом, а за ней – четыре служанки. Сяо Ян узнала эту даму – вчера она вместе с младшим господином Лэй заходила в зал предков. Это может сделать только член семьи. Значит, дама – невестка. Невестка Ван Шу из рода Фэн.

Когда невестка без стука вошла в покои, Сяо Ян уже сидела на кровати, сложив руки на коленях.

– Почему ты не пришла поприветствовать матушку? – грозно воскликнула невестка Ван Шу и вскинула голову, звякнув подвесками. – Немедленно ступай и проси прощения!

– Сожалею, что доставила вам много хлопот, – ответила Сяо Ян, – но мне нечего надеть. Моё платье пострадало вчера, – и уточнила: – Мой муж разорвал его.

Лицо невестки порозовело, а служанки за её спиной многозначительно переглянулись.

– Ещё и говоришь об этом вслух, бесстыжая! – возмутилась Ван Шу. – Я доложу об этом матушке!

Процессия отправилась вон, и Сяо Ян снова приникла к щёлке.

Служанки остались во дворе, а невестка скрылась в доме напротив.

Всё ясно. Значит, старшая госпожа Лэй живёт в лучшем доме в поместье. Где полагается жить главе семейства. Младший сын с женой занимают, надо полагать, вторые по значимости дома – западные и восточные, а Джиану достался южный дом. Куда почти не заглядывает солнце.

Ждать пришлось недолго.

Ван Шу показалась снова, и теперь она несла какое-то тряпьё.

Сяо Ян быстро вернулась на постель, будто и не вставала.

Жена младшего господина Лэй опять вошла без стука и бросила перед Сяо Ян поношенный халат, на котором даже вышивка полиняла.

– Вот, возьми и надевай! – велела невестка. – Не заставляй матушку ждать.

Сяо Ян посмотрела на одежду и не двинулась с места.

– Одевайся! Ты и так опоздала! – голос невестки Ван Шу почти сорвался на визг.

– Передай старшей госпоже, – сказала Сяо Ян медленно и чётко, – что я не надену это тряпьё. Его лучше отдать нищим.

Служанки, стоявшие за порогом, переглянулись. А Ван Шу на какое-то время только и могла, что возмущённо открывать и закрывать рот.

– Что?!. – произнесла она, наконец, задыхаясь от гнева.– Как ты смеешь! Для тебя и этой одежды много! Матушка и так слишком щедра! Ты пришла в к нам голодранкой! Даже приданого не принесла! Потому довольствуйся тем, что дали, и благодари!

Сяо Ян не пошевелилась и не ответила.

– Нахалка! – всё-таки взвизгнула Ван Шу. – Вот подожди, узнает матушка!.. Получишь плёткой или палкой!

Сяо Ян промолчала.

Невестка убежала, но теперь уже Сяо Ян не пошла к дверям, следить за ней. Вызов был брошен, вызов будет принят – в этом она не сомневалась.

Дверь распахнулась в третий раз и не закрылась, пропуская холодный утренний воздух.

На этот раз Ван Шу появилась в сопровождении шести рослых и крепких служанок.

– Хватайте её! – крикнула Ван Шу. – Матушка велела дать ей пять плетей у колодца, в назидание другим!

Служанки сделали шаг вперёд, но Сяо Ян посмотрела на них, и они смущённо затоптались у порога.

– За что меня собрались наказывать? – спросила Сяо Ян. – Я всего лишь прошу одежду, соответствующую моему положению. И тогда я пойду и поприветствую матушку. Пот а щите меня силой, буду кричать и звать на помощь. Чтобы все в Даньлане знали, как в семье Лэй обходятся с дочерью из семьи советника Ся.

Служанки смутились ещё сильнее, глядя на Ван Шу.

– Чего ждёте?! – крикнула она на них. – Приказ матушки должен быть исполнен! Немедленно хватайте её!

– Что за крики с утра? – раздался недовольный мужской голос, и на пороге появился генерал Дэшэн.

Хмурый, бледный, с осунувшимся лицом.

Он мазнул взглядом по Сяо Ян, сидевшей на постели в одной нижней рубашке, потом посмотрел на служанок и обернулся к Ван Шу.

– Что ты делаешь в моей комнате? – спросил он недовольно.

– Старший брат! – Ван Шу сразу присмирела и капризно надула губы.– Твоя наложница совсем обнаглела! Не хочет поприветствовать матушку!

– Отказываешься? – генерал перевёл тёмный и мрачный взгляд на Сяо Ян.

– Матушка прислала ей одежду! – затараторила Ван Шу. – А твоя наложница сказала, что не наденет то, что отправила матушка!

– Не наденешь? – спросил генерал у Сяо Ян, словно не замечая невестку.

– Нет, – ответила Сяо Ян спокойно. – Я – дочь советника Ся, жена генерала Дэшэна, старшего господина рода Лэй. Я не могу носить такое. Это опозорит обе наши семьи. Люди скажут, что у моего мужа не хватает денег, чтобы одеть новобрачную, как подобает. И ещё мне нужны две служанки. Я не привыкла одеваться сама.

Несколько мгновений в покоях было тихо, как в могильном склепе.

Генерал посмотрел на халат, валявшийся на кане.

Желваки на мужском лице дёрнулись, глаза вспыхнули. Кулаки генерала сами собой сжались.

– Видишь, какая она гордячка? – заговорила Ван Шу, немного подождав. – Матушка велела дать ей пять плетей…

– Отменяю наказание! – рыкнул генерал так, что служанки бросились прочь, а Ван Шу попятилась, налетев на дверной косяк. – Сказал же вчера, – генерал посмотрел на невестку, словно вколачивая её взглядом в стену, – не вмешивайтесь. Наказывать или казнить Сяо Ян буду я сам. Только я. И никто кроме меня не смеет к ней прикоснуться.

– Но матушка?.. – забормотала Ван Шу, бочком двинувшись из комнаты.

– Принесите одежду, подобающую ее рангу, – сказал генерал. – И пусть старшая госпожа выделит двух служанок. Моя жена не нищенка. А я… – тут он взглянул на Сяо Ян, – не коровья лепёшка.

Он ушёл, Ван Шу убежала, и Сяо Ян, оставшись одна, выдохнула и закрыла лицо ладонями, позволив себе чуть-чуть слабости.

Новые одежды принесли быстро – красивую нижнюю шёлковую кофту с вышитым воротничком, новый халат с широкими рукавами и узорчатой каймой. Две служанки помогли Сяо Ян умыться и причесаться, а потом одели, завязав пояс. Правда, при этом они нещадно драли гребнями ей волосы и настороженно посматривали, но Сяо Ян не пожаловалась, а когда они поднесли ей зеркало, дала каждой по нефритовому колечку.

Колечки исчезли в проворных руках, а у служанок тут же прорезались голоса – они принялись усердно благодарить за доброту и подарки.

Сяо Ян кивнула им, посмотревшись в зеркало.

На скуле виднелась царапинка, и на шее проступили багровые пятна синяков. Поправив ворот, Сяо Ян надела свои свадебные украшения и вышла во двор.

Ван Шу ждала её, нервно вышагивая туда-сюда под персиковыми деревьями.

– Долго собираешься! – сразу напустилась она. – Матушка будет недовольна тобой!

– Тогда тем более надо поторопиться, – сказала Сяо Ян, улыбнувшись ей.

– А-а… – Ван Шу захлопала глазами, растерявшись.

– Полагаю, матушка живёт там? – не дожидаясь невестку, Сяо Ян пошла к главному дому, и Ван Шу ничего не оставалось, как поторопиться следом за ней.

Покои главного дома были украшены богато и со вкусом.

Красивые резные сундуки, фарфоровые напольные вазы, великолепные картины и расписные шёлковые ширмы – как всё это отличалось от скромного убранства комнаты Джиана.

Старшая госпожа дома Лэй находилась в зале с полом, выложенным разноцветными каменными плитами. Она сидела в кресле, возле столика, заставленного чашками и блюдцами, на которых лежали самые изысканные лакомства.

Голодный желудок тут же напомнил о себе, но Сяо Ян улыбнулась госпоже Фанг и почтительно поклонилась.

Вокруг госпожи стояли четыре изящные красавицы – пышно наряженные, сверкающие драгоценностями. Все четверо смотрели на Сяо Ян настороженно, недобро. Одна из них – самая юная и миленькая, с нежным капризным личиком – презрительно усмехнулась.

Служанка подала Сяо Ян чашечку с заваренным чаем.

– Доброго утра, матушка, – сказала Сяо Ян, подходя к креслу и с поклоном протягивая госпоже Фанг чай. – Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете? Всё ли благополучно?

Вопросы не требовали ответа, но задать их было необходимо, чтобы проявить заботу и уважение о старшем члене семьи.

Сяо Ян ждала, что придётся долго стоять, протягивая чашку, но госпожа Фанг приняла чай сразу. Только пить не стала, а отставила, не сделав и глотка.

– Му Ян не ошибся в выборе, – сказала старшая госпожа, оглядывая Сяо Ян, словно она была фарфоровой супницей, выставленной на продажу. – Ты очень красива. Тебе понравилась одежда?

– Да, матушка, – Сяо Ян снова поклонилась. – Всё очень понравилось. Благодарю вас за доброту.

– Мы завтракаем, – сказала госпожа Фанг, и невестка Ван Шу заняла место у стола.

Ей подставили бамбуковый стульчик, такой же стульчик принесли и для Сяо Ян. Наложницы остались стоять, им подали маленькие тарелочки, куда госпожа Фанг время от времени выкладывала лакомства своими палочками из общих блюд. Невестка Ван Шу брала еду сама.

На столе были белый рис, нежные паровые булочки с начинкой, солёные овощи и солёная рыба, жареные в масле палочки из рисового теста и вываренные в соевом соусе кусочки жирной свинины.

Пока женщины насыщались, Сяо Ян не притронулась к еде. Она продолжала улыбаться, глядя, как исчезает еда из чашек, но никто не предложил ей попробовать хоть кусочек.

Потом подали чай со сладостями, а когда завтрак был закончен, служанки протянули старшей госпоже и невестке Ван Шу полотенца, смоченные горячей водой, чтобы вытереть руки.

– Я поселю тебя в комнате в третьем дворе, невестка Сяо Ян, – сказала госпожа Фанг необычайно милостиво. – Займёшь южный дом, там раньше был амбар. Работы много, но сегодня всё приведут в порядок.

В третьем дворе всегда находились хозяйственные постройки и склады, а ещё там селили старух, отвергнутых наложниц и неугодных домочадцев. Не говоря уже о том, что южный дом считался самым худшим жилищем.

– Вы так добры, матушка, – улыбнулась Сяо Ян. – Уверена, мне будет там очень удобно.

– Тоже так думаю, – благожелательно согласилась госпожа Фанг. – Тем более что Му Ян всё равно не будет ходить к тебе слишком часто… Если он вчера взял на ночь Ки У, – она указала на одну из красавиц. – А вот это – Чу-Чу, Чун Хуа и Линг, – она представила трёх остальных. – Они наложницы Му Яна.

– Вы так добры, – повторила Сяо Ян и улыбнулась ещё шире, кивнув наложнице Ки У. – И дорогая сестра так добра, что скрасила одиночество моего мужа, пока я отдыхала. Благодарю небеса, что я попала в добрую и дружную семью. Впрочем, другого от семьи моего мужа я и не ожидала. Джиан с детства был добрым, чутким и отзывчивым.

– Поэтому тебя и тащили вчера на верёвке? – хихикнула молоденькая наложница Чу-Чу – та, что с капризным лицом, но под взглядом госпожи Фанг притихла и замолчала.

– Да, мой муж очень заботлив, – согласилась Сяо Ян, произнеся это тепло и нежно.

– С каких это пор веревка – признак заботы? – не утерпела невестка Ван Шу.

– Джиан знает, как ранит отказ любимой, – спокойно пояснила Сяо Ян. – Поэтому он не хотел ранить чувства господина Чена слишком сильно. И благородно не хотел, чтобы ненависть моего бывшего жениха была обращена на меня, слабую женщину. С ненавистью господина Чена мой муж легко справиться. Мне же справиться с ней было бы сложнее. А так все видели, что я покинула свадьбу не по своей воле. Значит, моей вины в случившемся нет.

Взгляд госпожи Фанг стал пристальным. Ван Шу наморщила лоб, хлопая глазами. Наложницы переглянулись.

– Прошу прощения, что не приготовила для вас подарки, – продолжала Сяо Ян самым весёлым и доброжелательным тоном, – но так как наша свадьба с Джианом произошла при очень непростых обстоятельствах, моё приданое ещё не прибыло. Как только вещи доставят, я сразу щедро одарю вас, матушка, и вас, дорогие сестры.

– Му Ян сказал, что не возьмёт и рисового зёрнышка из твоего дома! – выпалила Ван Шу.

В ответ на это Сяо Ян лишь улыбнулась и смущенно потупилась.

– Ладно, завтрак закончен, – сказала госпожа Фанг. – Хватит болтать, приступайте к своим обязанностям. Новая невестка, тебе я поручаю полить цветы в саду.

Наложницы и Ван Шу уставились на старшую госпожу с удивлением, но Сяо Ян ничем не выказала, что поручение пришлось ей не по душе.

– С удовольствием подчиняюсь вашему приказу, матушка, – сказала она. – В доме моего отца я никогда не занималась такой работой, это делали служанки, но я всегда любила цветы. Уверена, что справлюсь, и вы будете мною довольны.

– Хорошо, иди, – сказала госпожа Фанг немного растерянно.

– Доброго дня, матушка… сестрицы… – Сяо Ян поклонилась и вышла из главного дома.

Наложницы тоже удалились, и за столом остались лишь старшая госпожа и невестка Ван Шу.

– Матушка! – тут же вцепилась Ван Шу в руку госпожи Фанг. – Почему эта Сяо Ян ведёт себя так, будто старший брат, и вправду взял её в жёны? Пусть он совершил с ней обрядовые поклоны, но обмена подарками не было, и пока из дома Ся не прибудет её приданое, никто не признает этот брак настоящим.

– Она уверена, что по-прежнему держит Му Яна на привязи, – усмехнулась госпожа Фанг, брезгливо стряхнув руку невестки. – Знаешь, как говорят? Красные нити любви никогда не рвутся. Но посмотрим, что она сделает, когда я возьму ножницы.

Глава 5. Генерал Дэшэн

Хотя завтрак в родном доме был хорош и разнообразен, генерал Дэшэн ел мало и почти с отвращением. В висках пульсировала кровь, хотя вчера он выпил всего две чашки вина и сразу после этого отправил Ки У в женские покои. Она была разочарована, но когда замяукала о долгой разлуке и тоске, он сразу выставил её вон из гостевого дома. Потом хотел уснуть, но долго лежал без сна.

Лежал и думал о Сяо Ян, как юный влюблённый дурак.

Вспоминал, какая она была красивая, когда он сорвал с неё свадебное покрывало. Нельзя было срывать покрывало с невесты при всех, но он уже не мог ждать. Хотелось увидеть её. Поскорее увидеть.

Даже измученная и растрёпанная она была красивой. Самая красивая девушка в Данлане. Или даже на всём свете. Один взгляд – и город сдаётся. Другой взгляд – и вся страна приходит в смятение. И белая высокая грудь, которую не спрячешь даже под тугой повязкой…

Что Сяо Ян делает сейчас? Планирует, как сбежать? Или обдумывает, как будет торговаться, требуя свободу? А может, плачет?

Генерал даже приподнялся на постели, готовый бежать в свою комнату в южном доме. Вовремя опомнился и снова улёгся, даже накрывшись одеялом с головой.

Пусть плачет. Такой корыстной гордячке надо и поплакать. Решила выйти за Чена!.. Как будто кроме денег и шапки в Чене есть что-то мужское!

Во сне он видел Сяо Ян такой, как в юности – смеющейся, бегущей ему навстречу, радостно распахивая руки, чтобы обнять. И на сердце стало тепло-тепло, будто он и в самом деле купался в солнечных лучах.

И этот сон преследовал его всё утро.

Генерал старался не думать о нём, не вспоминать, но воспоминания настойчиво возвращались. И мучили посильнее, чем стрела в плече.

Брат Джимин сказался больным, и завтракать вместе с ним не пришёл.

Скорее всего, отговорка, но генералу и не хотелось сейчас видеть брата.

А кого хотелось?..

Он вышел из гостевого дома, и ноги сами понесли его во второй двор.

Проснулась ли уже Сяо Ян? Как себя чувствует после вчерашнего? Он был груб с ней. Этого она ему никогда не простит.

Но ему и не нужно её прощение. Это она должна каяться и стоять на коленях!.. Это она…

Он собирался быть грубым, собирался выдумать какое-нибудь особенно унизительное наказание, а вместо этого велел нарядить Сяо Ян.

Зачем велел?

Пусть бы ходила в обносках. Или голая, если слишком горда.

Но то, что мачеха вздумала сама наказать Сяо Ян, после того, как вчера он при всей семье сказал, что его жена принадлежит только ему… Нет, это невозможно было стерпеть.

Он утешал себя тем, что это не было слабостью по отношению к гордячке. Это для того, чтобы поставить мачеху на место. Слишком много она о себе возомнила.

После завтрака генерал снова не утерпел и отправился во второй двор. Сяо Ян, наверное, тоже уже позавтракала. Познакомилась с домочадцами и слугами, осмотрела дом… И что же она делает теперь? Отдыхает, пока солнце так нещадно палит? Нечего ей отдыхать. Она хорошо отдохнула в доме своего отца. А теперь находится в доме мужа, и хорошей жене подобает…

Генерал остановился, как вкопанный. По саду внутреннего двора шла Сяо Ян. В красивых шёлковых одеждах, с кольцами и браслетами из зелёного и белого нефрита. Только свадебной короны на ней не было.

И она несла ведро с водой.

Тонкий стан изогнулся, волосы чёрной шёлковой волной льются на плечи.

Вот она остановилась возле куста розовых орхидей, взяла черпак и принялась осторожно поливать их под корень, чтобы вода не попала на листья.

Выпрямилась, упёрлась ладонями в поясницу, медленно прогибаясь назад.

Этот извечный жест женской усталости резанул генерала, как вражеский меч.

– Ты что делаешь?! – крикнул он так, что Сяо Ян выронила черпак. – С чего ты решила поливать цветы, когда солнце взошло? – генерал Дэшэн подошёл и пнул ведро, опрокинув его.

Вода пролилась на зелёный шёлк мха и сразу впиталась.

Сяо Ян посмотрела на опрокинутое ведро, потом посмотрела ему в глаза. Лицо у неё было бледным, даже от солнца на щеках не появился румянец. Кожа казалась полупрозрачной, как натянутый шёлк против света.

– Я поливала под корень, генерал, – сказала она негромко. – Вашим цветам ничего не грозит.

– А я не про цветы говорю, – грубо прервал её Дэшэн. – сама сгореть не боишься? Даже голову не прикрыла! С чего решила заботиться о цветах?

– Старшая госпожа поручила мне полить сад. Зачем вы вылили воду? Теперь мне придётся принести новое ведро.

– Не придётся! – отрезал он. – Иди в свою комнату и жди, пока я вспомню о тебе. Возле сада я тебя чтобы больше не видел, – и добавил уже тише, глядя в сторону: – Где, кстати, твоя комната?

– В третьем дворе, – ответила она спокойно. – Там, где прежде был амбар.

Некоторое время генерал смотрел на неё, а потом схватил за руку и просто-напросто отволок в свой дом. Затолкнул внутрь, закрыл дверь и направился к мачехе.

Та сидела в беседке возле пруда, спасаясь от жары, и слушала, как молоденькая служанка играла на пипе, перебирая струны.

При появлении генерала служанка тут же перестала играть. Госпожа Фанг увидела пасынка и улыбнулась, но глаза остались холодными.

Он знал эту улыбку, и знал этот взгляд.

Насмотрелся за годы детства и юности.

Только тогда он ничего не мог сделать и сказать. А теперь он – глава дома Лэй. И эта жаба будет подчиняться ему. И делать так, как он сказал.

– Моя жена больше не будет поливать сад, – сказал генерал мачехе. – Никогда больше не заставляй мою жену делать работу слуг, – помолчал и добавил без всякого уважения: – Матушка.

– Не понимаю, почему я не могу этого сделать, – ответила она невозмутимо и жестом отослала рабыню с пипой. – Я распоряжаюсь всеми хозяйственными работами в доме. Тебе следует думать об императорской службе, а не о домашних делах. Зачем, кстати, её величество вдовствующая императрица вызвала тебя? Ты долго пробудешь в столице?

– Столько, сколько понадобится, – сказал он. – Тебя это не касается. Занимайся хозяйством, хоть сама поливай сад, но запомни, что моя жена не должна выполнять никакую грязную и тяжёлую работу. И жить она должна в восточном доме, а не в амбаре на третьем дворе.

– Ты воевал с дикарями, и сам превратился в дикаря, – неодобрительно заявила мачеха. – Тебе надо вспомнить, что ты – генерал армии императора, а не разбойник с торговой дороги.

– А тебе надо вспомнить, что теперь глава дома Лэй – я, – отрезал генерал. – И то, что я дал отцу слово заботиться о тебе, не значит, что ты осталась хозяйкой в этом доме. Теперь хозяйка – моя жена. Станешь обижать её, сама переедешь в южный дом. А Сяо Ян я поселю в северном, в твоих нынешних покоях.

– Вот как ты заговорил… – мачеха продолжала улыбаться, но глаза из холодных стали злыми. – Не успел прах твоего отца остыть, как ты уже издеваешься надо мной…

– Не притворяйся, – перебил её генерал. – Ты издевалась над моей матерью много лет. Тогда я не мог защитить мать, но сейчас могу защитить жену. Поэтому сразу предупреждаю – не зли меня. Иначе узнаешь, каким может быть дикарь с восточной границы.

– Я думала, ты вылечился от болезни по имени Сяо Ян, – мачеха прищурила глаза, глядя на пасынка. – Но вижу, что болен ещё сильнее. Защищаешь её, а она не защищала тебя сегодня, передо мной, перед женой твоего брата и перед твоими наложницами. Жаловалась, как ты жестоко обращался с ней, что рвал на ней одежду, как дикое животное. Она не только опозорила семью перед всем городом, перед всей страной, она ещё и тебя позорит в твоём собственном доме. Послушал бы ты, что она наговорила сегодня за завтраком!

Ведьма Фанг знала, как причинить боль.

И причинила.

Конечно, после вчерашней свадьбы Сяо Ян имела право возненавидеть его. Но слова о том, что жена говорила о нём плохо за глаза, всё равно задели.

Ведь цитировала ему мудрецов прежних лет – женщина должна с покорностью принимать мужа.

Что-то не приняла. С покорностью.

– Что бы ни происходило между мною и Сяо Ян, – сказал генерал мачехе, – никто из вас не должен вмешиваться. Говорил это всем вам вчера, повторю и сегодня. Не поймёте – повторять больше не стану. Вините себя.

– Ты говорил, что будешь мстить ей, – заметила мачеха спокойно. – И чтобы мы не вмешивались в твою месть. Но мы не намерены жалеть её, не беспокойся. Мы все на твоей стороне и пытаемся помочь. Надо указать этой гордячке её место. Я защищаю твоё имя и имя семьи…

– Я сказал, ты услышала, – снова перебил её генерал Дэшэн и добавил: – Матушка.

«Мы на твоей стороне».

Врёт, конечно. В этом доме есть только одна воля – воля господи Фанг. Все остальные подчиняются. Кого ненавидит госпожа Фанг – ненавидят и остальные. Младший брат, невестка, слуги… До этого времени он не задумывался, почему так происходит. Почему какая-то маленькая, слабая женщина смогла подчинить себе всю семью. Впрочем, раньше у него и времени не было задуматься об этом. Старшая женщина в доме верховодила всеми – это правило пришло от предков. Но речь ведь шла о справедливом руководстве, а не о том, чтобы тешить своё самолюбие, унижая других.

«Ты ещё не вылечился от болезни по имени Сяо Ян».

Вот тут она сказала правду, эта ведьма Фанг.

Не вылечился. И, похоже, ещё сильнее заболел. Как только снова увидел, как только снова прикоснулся. Как только дочь солнца оказалась в его власти.

Он ушёл в гостевой дом и просидел там до полудня, пока не сообщили, что покои для Сяо Ян готовы.

Готовы в восточном доме, располагавшемся рядом с домом наложниц, а не в бывшем амбаре.

Сам дом был меньше, чем жилище наложниц, но Сяо Ян должна была жить там одна, а наложницы занимали лишь каждая по комнате. Такое внимание к «гордячке Ся» не прошло мимо слуг.

Генерал слышал шепоток за спиной, но он значил для него меньше, чем шелест персиковых и сливовых деревьев в саду. Слуги всегда сплетничают, что бы ни сделали хозяева. Так стоит ли обращать на них внимание?

Когда Сяо Ян переехала, только тогда генерал зашёл в свою комнату.

Ничто здесь не напоминало о женщине, которая провела ночь в этой спальне, на этой постели.

Не было ни красной шёлковой туфельки, ни разорванного алого платья. И даже одеяла и подушка аккуратно убраны обратно в сундук.

Генерал откинул крышку сундука, достал одеяло, уткнулся в него лицом. Кажется, ткань пахла ею. Запах свежий и сладкий. Так пахнут лотосы, когда только-только распустятся.

Вот и всё, что Сяо Ян ему оставила. Только свой мимолётный запах. Пришла, ушла… Пусть они теперь женаты, но всё равно так далеки друг от друга. Будто между ними тысяча ли. Как когда он был на восточной границе, а она – здесь, в Даньлане. Почему же она пять лет не выходила замуж? Неужели, и правда, боялась остаться вдовой? Но молодой господин Чен не воевал. Он оставался в столице, «охранять внутренние рубежи». Сяо Ян ничем не рисковала. Тогда почему тянула? И почему пошла за Чена именно сейчас?

Ему захотелось увидеть её. Не откладывая, в это самое мгновение.

Муж ведь может наведаться к новобрачной, чтобы спросить, как она устроилась.

Вот он и спросит.

Он вошёл в новое жилище Сяо Ян без стука. Надеялся застать её врасплох.

Служанок в доме не было, а жена сидела за низким широким столиком и что-то выводила кисточкой на листе бумаги, придерживая рукав, чтобы не запачкать его тушью.

– Решила порисовать? Самое время, – сказал генерал с издевкой и осмотрелся.

Не слишком роскошно, но лучше, чем бывший амбар.

На постели – циновка, кан тоже прикрыт циновками, и сама гордячка сидит не на мягких подушках, а на циновке. И кисть у неё… так себе. Не говоря уже о серой, грубой бумаге.

Возле порога стояла новая пара туфелек – шёлковых, но без вышивки. Алой, свадебной, не было видно. Как и свадебного платья, что он вчера разорвал.

– Мне нужен девиз для моего дома, – ответила Сяо Ян так спокойно, словно не заметила его тона. – Хочу назвать его «Иингтэй». Цветочная терраса. Здесь возле входа много цветов. Так приятно любоваться ими.

– Глупое название, – тут же ответил Дэшэн, хотя ничего глупого не было.

Сказал просто так, чтобы позлить её.

– Если вам не нравится, скажите, как мне назвать дом, – произнесла Сяо Ян всё так же спокойно. – Что кажется вам не глупым?

Она издевалась над ним. Мягко язвила в ответ. И глаза были тёмные, без блеска. Как у демонов, что летают в ночи. Она и сама похожа на демона – нечеловечески красивая. И бездушная. И бессердечная. Такая же бледная, как они. Почему, кстати, бледная? Тоже плохо спала? Думала о нём? Или… плакала о господине Чене?

«Зачем злословила обо мне?», – чуть было не спросил генерал, но вовремя сдержался.

И так понятно – зачем. И почему. Глупый вопрос.

Глупый…

Он разозлился.

Конечно, себя-то Сяо Ян считает умницей. И название дому подобрала хитрое. Терраса цветов! Ха! Можно прочитать и по-другому – Умный Цветок. Намёк, кто здесь живёт. Умная! Теперь она принадлежит ему. Со всем своим хвалёным умом и расчётливостью. Хотела стать императрицей, а стала женой сына наложницы. И то только для всех. А на деле…

– Вечером придёшь ко мне в дом, – сказал он отрывисто, глядя на кисть в руке Сяо Ян, а не на неё саму. – Как только солнце сядет. Чтобы без опозданий. Поняла?

– Да, – ответила она коротко.

Кончик кисти даже не дрогнул.

Что ж, посмотрим, насколько хватит у гордячки выдержки.

Когда солнце село, он уже был готов её встретить. Сидел на кровати, сбросив верхние одежды, и Ки У ластилась под руку, подавая ему то кусочек жареной свинины, то подливая горячего чая.

Генерал Дэшэн слушал щебетание наложницы, не слыша ни слова. Как будто канарейка свистела в клетке. Свистит – и пусть себе свистит. Он смотрел только на дверь. Когда придёт?.. Когда…

Дверь открылась бесшумно, и Сяо Ян появилась на пороге.

Стройный силуэт на фоне ещё светлого неба.

Но вот она сделала шаг вперёд, дверь закрылась, и в золотистом свете появилась та, чей образ не оставлял ни на минуту.

– Почти не опоздала! – сказал генерал, тут же обнимая Ки У за плечи и притягивая к себе. ­ – Вон там циновка у порога. Садись и играй.

Возле циновки лежала пипа.

Сяо Ян медленно перевела на неё взгляд.

Генерал затаил дыхание. Ну же, возмутись. Заплачь. Покажи, что унижена, обижена…

Глава 6. Генерал Дэшэн

Она не сделала ничего подобного. Взяла инструмент, села, поджав ноги, на циновку возле входа, и пробежалась тонкими пальцами по струнам, проверяя настройку.

Оставалось лишь скрипнуть зубами, глядя на такую покорность.

Решила, значит, притворяться хорошей женой? Обманщица!

Сяо Ян заиграла.

Что-то нежное, незнакомое.

Печальное?..

Генерал Дэшэн жадно вслушивался в мелодию, но не мог уловить в ней печали. И Сяо Ян, это чудовище, сидела с безмятежным лицом, будто в саду у себя во дворе! Будто её и не трогало, что муж обнимает наложницу!

Он поцеловал Ки У. В губы. Грубо. Придержав за затылок, чтобы не вырвалась.

Наложница запищала, но сразу же подчинилась, покорно обмякнув в его руках.

Целуя её, генерал чутко прислушивался.

Но мелодия продолжала звучать ровно. Рука Сяо Ян не дрогнула.

Может, она не увидела? Смотрит на струны и ничего не заметила?..

Он чуть развернулся, скосив глаза.

Точно, играет. Да так, словно нет ничего важнее этой проклятой пипы.

Но слышать-то Сяо Ян не перестала!

Повалив наложницу на постель, генерал принялся целовать женщину в шею, оттягивая края халата. Наложница томно завздыхала и заворковала нежности. Не услышать эту возню было невозможно.

Но пипа играла, играла… Мелодия лилась и лилась…

– Позвольте, я раздену вас, господин, – промяукала Ки У и добавила тише и смущённо: – Разрешите опустить полог?..

– Лежи! – прикрикнул он на неё и громко приказал, обращаясь к Сяо Ян: – Опусти нам полог!

Музыка прервалась. Было слышно, как звякнула пипа, когда её положили на пол. Потом раздался шелест шёлковых одежд, а потом Дэшэн почувствовал запах лотоса – свежесть и сладость.

Полог с шорохом опустился, скрывая лежавших на постели мужчину и женщину. Но не успела ткань коснуться одеяла, как генерал вскочил, оторвавшись от наложницы, отдёрнул полог и успел схватить Сяо Ян за концы волос, когда она уже собралась вернуться к оставленной пипе.

Пойманная пташка остановилась, но не произнесла ни звука. Так и стояла лицом к двери, спиной к постели.

– Куда? – прошипел Дэшэн, наполняясь чёрной злобой. – Уходить тебе никто не разрешал.

– Что мне сделать для вас ещё, дорогой муж? – раздалось в ответ.

Дорогой муж! Смеётся, змея!

– Налей чаю, – сказал он, не придумав ничего лучше и сел на постели, стараясь не замечать удивлённого взгляда наложницы, которая поднималась, приводя в порядок одежду.

Глядя, как Сяо Ян берёт чайник, наливает чай в кружку – и всё это плавными, красивыми движениями, словно танцуя странный, но притягательный танец – генерал почувствовал себя глупо.

Наверное, на это она и рассчитывала. Показать, какой он варвар с границы, а она – само воплощение выдержки и воспитания.

Струйка воды лилась в чашку, и журчание казалось слишком громким, потому что две женщины и мужчина молчали. Тишина была напряжённой, неприятной. Наложница сидела рядом, затаившись, втянув голову в плечи, будто чего-то боялась. Может, того, что чашка с кипятком может прилететь ей в лицо? Нет, Сяо Ян не станет такого делать… Похоже, что не станет…

– Больше ты не будешь поливать сад, – сказал генерал резко, потому что невозможно было выдержать это тяжёлое молчание. – Ты не будешь делать работу служанок. Поняла?

– Благодарю. Мой муж такой заботливый,– ответила Сяо Ян, но в голосе не чувствовалось благодарности.

Впрочем, сарказма тоже не чувствовалось.

Генерал заёрзал на постели, не зная, что ещё сказать, а Сяо Ян взяла другую чашку и начала лить чай в неё.

– Зачем вторая? – тут же спросил Дэшэн. – Тебе никто чай не предлагал!

– Это для сестры Ки У, – спокойно отозвалась Сяо Ян. – Думаю, ей следует подкрепить силы перед предстоящей ночью.

Уши запылали, словно он был мальчишкой, которого строгая матушка отчитала за постыдную шалость.

– Какая заботливая, – генерал заставил себя усмехнуться. – Как же ты посчитала ниже своего достоинства надеть старую одежду, а согласилась выполнять чёрную работу?

– Поношенная одежда жены – упрёк мужу, – сказала Сяо Ян. – А когда жена поливает сад, мужа никто не упрекнёт. Наоборот, скажут: какая трудолюбивая у господина генерала жена.

Нет, всё-таки, она издевается!

– Ты куда льёшь? – подала вдруг голос Ки У. – Слепая, что ли?

Только тут генерал заметил, что чай перелился из чашки, и заливает поднос, на котором стояли блюда с едой.

– Эй!.. – возмущённо окликнула Ки У.

Чайник вдруг выпал из рук Сяо Ян, и сама она повалилась на пол.

Упасть женщина не успела, потому что генерал успел её подхватить, толкнув и опрокинув при этом столик. Фарфор разбился вдребезги, еда разлетелась в разные стороны, Ки У испуганно взвизгнула.

– Что с тобой? – генерал встряхнул Сяо Ян, лежавшую на сгибе его локтя.

Он с тревогой вглядываясь в бледные, помертвевшие черты.

Неужели… не выдержала?.. Не захотела отдавать его другой?.. Или притворяется?.. Нет, не притворяется. Дыхание слабое, биение сердца почти не чувствуется…

– Быстро позови врача! – приказал он Ки У и осторожно перенёс Сяо Ян на постель.

Пока наложница бегала за помощью, он подложил под голову Сяо Ян подушку – она не любила спать на каменных валиках. Прислушался к дыханию. Нет, не притворяется… Ей плохо, на самом деле плохо…

Он знал, просто не верил в то, что она его забыла!..

На сердце стало жарко, и горячая волна растеклась по всему телу, затуманила разум. Генерал Дэшэн улыбнулся и погладил женщину по бледной щеке.

Глупая… А столько о себе мнит… Глупая, как все женщины… Но она его любит по-прежнему. Иначе не упала бы в обморок, когда увидела его с Ки У. Это любовь, это ревность…

Семейный врач явился быстро и сразу достал из медицинского сундучка шёлковый платок, чтобы через него пощупать пульс новобрачной. Пощупал, подумал, кивнул сам себе, потом достал пёрышко и пощекотал Сяо Ян под носом.

Она слабо поморщилась, чуть отвернула голову, ресницы дрогнули.

– Что с ней? – спросил генерал, стараясь, чтобы голос не выдал его радости.

Да и радоваться как-то нехорошо…

Но он всё равно радовался.

Любит… ревнует…

– Госпожа пострадала от переизбытка энергии инь, – ответил врач, убирая в сундучок и платок, и перо.

– Говори яснее! – потребовал генерал.

– Она голодна, истощена и держится на пределе сил и возможностей. Так достаточно ясно? – врач без страха посмотрел в глаза прославленного в боях генерала, и во взгляде лекаря не было страха, а были строгость и осуждение. Впрочем, почти сразу взгляд его смягчился и он добавил: – После свадьбы такое бывает с девушками. Они слишком переживают, слишком волнуются. Несколько дней в постели, покой, укрепляющее питьё и крепкий бульон из говяжьих костей – вот что нужно вашей жене, генерал.

– Голодна? – Дэшэн слышал лишь это. – Как это – голодна? Она не ела, что ли?

– С девушками такое бывает, – повторил лекарь. – Особенно перед свадьбой и после неё. Волнения – это понятно, но нельзя забывать о здоровье. Истощение не приведёт к благоприятному зачатию. Доброго вечера.

Он поклонился и ушёл, а генерал покрутил головой, пытаясь осмыслить то, что сейчас услышал.

Голодна?!. Поэтому и упала в обморок?

Отшвырнув ногой разбитый чайник, он направился к дверям.

За порогом стояли две служанки – наверное, те, которых приставили служить Сяо Ян.

– Что стоите? – рыкнул на них генерал Дэшэн. – Быстро несите рис, говяжий суп и всё, что нужно есть слабой нежной женщине! Быстро! – он топнул, и служанок словно ветром сдуло.

Вернулись они, действительно, быстро и принесли наваристый бульон, сухофрукты, перетёртые с мёдом, рисовые паровые пирожки и прочую еду – лёгкую и изысканную.

Генерал сам взял чашку с супом, зачерпнул фарфоровой ложечкой, попробовал – не горячий ли – и поднёс к побледневшим губам Сяо Ян.

Она уже пришла в себя – ресницы дрожали. Но когда ложечка ткнулась ей в губы, чуть отвернула голову, показывая, что не станет есть.

– Почему не сказала, что голодна? – строго спросил генерал, снова поднося ложку к её губам. – Ешь немедленно! Ты мне нужна живая! Потому что мёртвой не отомстишь.

Она снова чуть отвернулась, и Дэшэн почувствовал, что закипает.

– Решила уморить себя голодом? – процедил он сквозь зубы. – Я всуну в тебя этот суп, даже если будешь упираться, как твой отец!

Губы Сяо Ян шевельнулись, но не для того, чтобы выпить предложенный суп.

– Такой глупый… – произнесла она со вздохом.

– Что?!

Дэшэн с трудом сдержался, чтобы не отшвырнуть ложку и насильно не влить в эту гордячку суп.

– Ешь, я сказал! – повысил голос генерал.

Тут Сяо Ян посмотрела на него. Посмотрела прямо в глаза.

– Вы же знаете, – сказала она тихо, но твёрдо, – что в течение двух фаз луны жена не должна прикасаться к пище в доме мужа, а должна есть ту еду, что взяла из дома. Вы не позволили мне этого сделать. Я лучше умру от голода, но не нарушу правил, установленных нашими предками, и не опозорю оба наших семейства.

Ложка всё-таки улетела в угол, жалобно звякнув и лишь каким-то чудом не разбившись.

– Что за глупый обычай?! – генерал уже не сдерживал гнева. – Впервые слышу!

– Возможно, потому, что раньше вы не женились, – ответила Сяо Ян и закрыла глаза.

– Не приходилось! – он вскочил, чувствуя, как его переполняют и злость, и ярость, и обида, и досада – как он только не лопнул от переизбытка всех этих чувств. С трудом обуздав себя, он сказал: – Я сейчас же привезу тебе еду из дома советника Ся.

– Благодарю, муж так добр, – отозвалась она сразу. – Позвольте, я напишу письмо отцу?

– Пиши, – помедлив, разрешил генерал.

Он поставил столик для письма рядом с постелью, пододвинул чернильницу, достал кисть.

Сейчас напишет, как ей плохо…

Пожаловалась мачехе, отцу тем более пожалуется…

Он оделся и отвернулся к противоположной стене, пока Сяо Ян, приподнявшись на локте, что-то выводила на листе бумаги.

– Готово, – услышал он тихий шелестящий голос.

Взяв письмо, генерал снял со стены свой меч, надел, а потом вышел из комнаты.

Служанки всё так же топтались за порогом, ожидая дальнейших приказаний.

– Соберите десять человек покрепче, мы идём в дом советника Ся, ­– сказал Дэшэн. – Пока меня не будет, отвечаете за мою жену своими жизнями.

– Да, господин! – служанки испуганно поклонились и поспешили – одна в комнату генерала, другая в первый двор, чтобы поднять слуг.

Не удержавшись, Дэшэн развернул письмо.

Там были стихи.

Всего четыре строчки:

«Сорвали цветок и в фарфор поставили лучший.

Скала защищает от ветра,

От зноя и стужи.

Воды только нет, и цветок увядает».

Генералу стало жарко, несмотря на то, что уже тянуло холодным ночным ветерком с севера.

Стихи были не простые, а с иносказанием.

Фамилия Лэй означает «скала».

Цветок – это сама Сяо Ян.

Поставили в фарфор – обошлись хорошо. Скала защищает – в семье Лэй все жалеют и оберегают новобрачную. Нет воды – просьба соблюсти обычай. Прислать еду…

Он сбежал по ступеням и помчался в первый двор. Слуги уже собирались – ничего не понимая, испуганно переглядываясь. Когда набралось десять человек, генерал махнул рукой, молча приказав следовать за ним.

Процессия подошла к дому советника Ся уже в густых сумерках, но красные свадебные фонари с надписью «Счастье» ещё висели на воротах. Правда, ворота уже были закрыты.

Генерал принялся стучать – сначала кулаком, потом и рукоятью меча.

Внутри раздались встревоженные голоса, торопливые шаги, и генерал крикнул:

– Открывайте, советник Ся! Это Лэй Му Ян! Генерал Дэшэн! Ваш зять!

Прежде всего открылись соседние ворота. Не открылись, а приоткрылись. И изо всех дворов стали выглядывать любопытные соседи. Как же иначе? Всегда интересно знать, что происходит за каменными стенами других домов.

Наконец, распахнулись ворота дома советника Ся.

Сам глава Ся вышел навстречу, и молодой господин Дун Ян стоял за спиной отца, вооружённый двумя мечами и кинжалом в придачу. А ещё дальше стояли слуги со снаряженными луками.

– Что вам надо на этот раз? – зло спросил советник Ся. – Имейте в виду, что сейчас мы готовы дать отпор даже императорскому генералу!

Будто бы. Дэшэн прекрасно видел, как дрожали луки в руках слуг. Хотя он пришёл без солдат. И почти без оружия.

– Тесть, – он поклонился, и советник Ся опасливо попятился, потому что в руках зятя был меч. – Я пришёл забрать приданое моей жены, – продолжал Дэшэн, – и привёз письмо от неё.

Протянув письмо советнику, он ждал, пока оно будет прочитано.

И еле сдерживался, чтобы не поторопить читать побыстрее.

Советник прочитал, перечитал и произнёс сквозь зубы:

– Выносите!

Слуги тут же опустили луки и бросились в дом возле ворот. Оттуда потащили тюки, корзины, шкатулки и сундуки, мешки и фарфоровые кувшины.

Не только еда – рис, масло, сладости, но и наряды, драгоценности новобрачной, постельное бельё, мягкие подушки и шёлковые одеяла.

Было ясно, что вместе с едой в дом Лэй отправляется и приданое «дочери солнца».

Генерал не возразил ни словом, позволяя слугам забрать всё, что отдала семья Ся.

Когда десять слуг из дома Лэй вышли со двора дома Ся, сгибаясь под тяжёлой ношей, и сам генерал Лэй нёс под мышкой резной деревянный ларец, на улицу высыпали, казалось, все, кто мог ходить.

Приданое Сяо Ян принесли в дом семьи Лэй, и служанки захлопотали, перетаскивая в покои новой госпожи ширмы, веера, шелковые платья и туфли.

Сварили клейкую кашу из риса, добавив пластины желатина и приправив специями, и генерал сам поставил чашку перед Сяо Ян.

– Ешь, – сказал он сурово. – И знай, что так легко ты от меня не отделаешься.

Она села на постели, взяла чашку, начала есть.

Закрыла глаза и ела. Будто это было самое вкусное, что ей довелось пробовать в жизни.

Когда Сяо Ян уже почти ночью возвращалась к себе в дом, поддерживаемая под локти служанками, посмотреть на это собрались все домочадцы семейства Лэй. Даже старшая госпожа Фанг вместе с сыном и невесткой вдруг решила прогуляться по саду.

– Она еле ноги переставляет. Что он с ней делал? – растерянно сказала наложница Линг.

– Ты как дитя, – фыркнула наложница Чун-Хуа, с любопытством блестя глазами. – Будто не знаешь, что мужчина делает с женщиной после свадьбы! Ки У ведь выгнали?.. – и она прикрылась рукавом, словно защищаясь от северного ветерка, взметнувшего листья, но на самом деле – скрывая усмешку.

Наложница Ки У обиженно надулась, но ничего не сказала.

– Говорил, что не возьмёт от Ся ни рисинки, а сам понатащил вещей и нарядов… Она из него верёвки вьёт, – прошептала Ван Шу, держа свекровь под руку и глядя, как слуги до сих пор вносят в покои новой невестки вазы, чаши, даже столик на резных нефритовых ножках.

Госпожа Фанг ничего не ответила. Лишь поджала губы.

Приданое было доставлено в дом мужа, а значит, свадьба состоялась, и теперь Ся Сяо Ян считалась законной женой Лэй Му Яна. А значит, теперь она была полноправным членом семьи. И стояла выше наложниц, да и выше старшей матушки, если так подумать.

Глава 7. Ся Сяо Ян

Каждые десять дней старшая госпожа семьи Чен ходила в лавку ювелирных изделий, что под вывеской с журавлём. После того, как свадьба Чен Цзинь Хая была сорвана генералом Дэшэном, близкие служанки уговаривали старшую госпожу Чен не выходить из дома. Люди сплетничают, на госпожу будут показывать пальцами.

– И на луну невежды показывают пальцами, а она светит себе и светит, – ответила госпожа Чен. – Мы должны показать, что ничто не может нас сломить. И, потеряв невесту, не станем совершать безумства, как в семействе Лэй.

– Советник Чен и молодой господин отомстят за оскорбление! – подхватили служанки.

– Отомстят, – задумчиво повторила госпожа Чен.

В лавке её встретили с молчаливым сочувствием, а она постаралась ничем не выказать, как задели её эти взгляды искоса и шепоток за спиной.

Хозяйка вынесла новый товар – нефритовые шпильки и браслеты, гребни, длинные серьги, обереги из панциря черепахи. Она терпеливо ждала, пока постоянная покупательница рассматривает и выбирает украшения, но не выдержала и выпалила:

– На третий день Сяо Ян и молодой господин Лэй ездили в дом советника Ся, с поклонами и подношением чая. Советник Ся их принял, и даже молодой господин Ся встретил зятя.

– Надо же, – спокойно отозвалась госпожа Чен, любуясь, как играет солнечный свет на золотой подвеске. – Не думала, что советник Ся простит такое оскорбление.

– Простил, и даже отправил приданое дочери в дом Лэй, – торопливо рассказала хозяйка. – Говорят, что молодой господин Лэй и вся семья очень хорошо относятся к Сяо Ян, прямо на руках её носят!

– Надо же, – рука госпожи Чен чуть дрогнула, подвеска качнулась, пустив по стене блики.

– И ещё… Ах!.. – хозяйка лавки замолчала и застыла, глядя куда-то поверх плеча покупательницы.

Обернувшись, госпожа Чен увидела свою несостоявшуюся невестку Сяо Ян, которая как раз заходила в лавку в сопровождении двух служанок.

Новобрачная семьи Лэй была одета в яркие шёлковые одежды, и волосы её украшали ажурные золотые шпильки с подвесками. Подвески звенели при каждом шаге и создавали солнечный ореол вокруг причёски.

– Пожалуй, я пойду. Ничего не стану покупать сегодня, – сказала госпожа Чен, улыбнувшись хозяйке лавки. – И, пожалуй, теперь буду покупать украшения в лавке у госпожи Дзянь.

– Госпожа!.. – второй раз ахнула хозяйка, понимая, что её ставят перед выбором – кого из покупателей предпочесть, а кого выгнать.

Пока она мучилась, заламывая пальцы, Сяо Ян вдруг бросилась в ноги госпоже Чен и трижды низко поклонилась, отчего золотые подвески коснулись пола.

Когда она выпрямилась, глаза её были полны слёз, и она заламывала руки точно так же, как хозяйка лавки.

– Госпожа Чен, старшая матушка! Простите меня! – воскликнула Сяо Ян так громко, что даже из соседних лавок вышли покупатели и продавцы, чтобы лучше рассмотреть что происходит.

– Немедленно встань и не называй меня матушкой, – самообладание слегка изменило госпоже Чен.

На напудренных щеках появился румянец, и она быстро посмотрела по сторонам, видя, что зевак и зрителей собирается всё больше.

Но Сяо Ян и не думала подниматься.

– Только я виновата в том, что произошло! – воскликнула она с рыданиями в голосе и обняла колени госпожи Чен, не давая ей уйти. – Лишь моя вина, матушка! Лишь моя! Но я наказана… Посмотрите!

Тут Сяо Ян оттянула ворот узорчатых одежд, и хозяйка лавки ахнула в третий раз, увидев на шее у новобрачной багровые синяки.

– Взгляните, матушка, как жестоко обращаются со мной, – Сяо Ян закатала рукава и сдвинула браслеты, показывая такие же синяки на запястьях. – Они морили меня голодом, – продолжала жаловаться новобрачная, – заставляли работать в саду в самый солнцепёк… А мой муж так жесток со мной!..

Служанки, сопровождавшие Сяо Ян, в ужасе прикрылись рукавами и попятились, а хозяйка вытянула шею, чтобы рассмотреть всё получше.

Из помещения склада выглядывали служанки, тоже таращась во все глаза. Люди с улицы уже лезли в двери, жадно глядя, как красавица Сяо Ян оголяется при всех.

– Пошли вон! – хозяйка опомнилась и замахала руками на зевак. – Все вон! Или стражу позову!

От лавки отхлынули, но далеко не ушли, всматриваясь и вслушиваясь.

– Отпусти меня, – произнесла тем временем госпожа Чен, уже покрываясь багровыми пятнами. – Я понимаю, что здесь вина не твой семьи, а рода Лэй!

– Нет, госпожа! Тут только моя вина, только моя, – повторяла на разные лады Сяо Ян.

Она, наконец-то, поднялась с колен, но теперь ухватила госпожу Чен за руку, не отпуская.

– Моя вина, – продолжала Сяо Ян трагическим голосом, – что мужчины сходят с ума из-за моей красоты. Вот и ваш достойный сын не устоял, когда увидел меня в лотосовом озере…

– Тише! – зашипела госпожа Чен, став красной, как варёная креветка, и снова затравлено оглянулась по сторонам. – Мой сын, конечно, поступил не очень достойно, но не будем винить его…

- Как и не будем винить генерала Дэшэна, который отстоял мир в нашей стране и безмерно предан императору и вдовствующей императрице, - подхватила Сяо Ян, тряся её руку так, что браслеты застучали друг о друга. – Ведь для процветания страны важно, чтобы мир был не только на границах, но и внутри них. Надеюсь, вы не откажетесь принять подарки, которые мой муж в качестве извинений отправит господину Чену?

Госпожа Чен внимательно посмотрела на Сяо Ян, и та вдруг улыбнулась и заговорила почтительно и очень спокойно, словно и не голосила только что на всю лавку.

- В последнее время род Чен возвысился, - сказала Сяо Ян, - все говорят, что это благодаря уму и проницательности господина Чена. Но ещё говорят, что господину Чену благоволят небеса, потому что он необыкновенно почтительный сын и прислушивается, что советуют ему уважаемый отец и… уважаемая матушка.

Взгляд госпожи Чен стал ещё пристальнее, но краска гнева и негодования сбежала с лица, и вырываться из рук несостоявшейся невестки женщина перестала.

– Надеюсь, господин Чен и дальше будет проявлять почтительность к отцу и матушке, чтобы не потерять благоволение небес, – добавила Сяо Ян. – Подарки принесут сегодня. Вы ведь их примете?

– Да, в качестве извинений за доставленные волнения, – помедлив, согласилась госпожа Чен.

Примирение было заключено тут же – обе женщины купили по нефритовой шпильке и торжественно обменялись ими, выражая самое дружеское расположение двум семьям.

Теперь ахнула вся улица, глядя, как бесстыдная Сяо Ян, которую утащили со свадьбы на верёвке, выходит из ювелирной лавки, поддерживая под локоть госпожу Чен, чей сын был опозорен генералом Дэшэном.

Женщины поклонились друг другу, и госпожа Чен вдруг шепнула, чтобы услышала лишь Сяо Ян:

– И всё же, мне очень жаль, что вы не стали моей невесткой.

– Не жалейте, матушка, – ответила Сяо Ян та же тихо. – Я бы доставила вашей почтенной семье много хлопот. Ни вы, ни ваш сын не заслуживают такого. Уверена, за господина Чена с радостью выдадут своих прекрасных дочерей семьи Цзяо и Вэй. Их дочери… тоже очень любят купаться в озере.

Госпожа Чен прикрылась шёлковым рукавом, чтобы спрятать усмешку.

– Долгих лет вашему браку и процветания роду Лэй, – сказала госпожа Чен на прощание.

Они расстались и пошли каждая в свою сторону.

Сяо Ян шла очень прямо, не обращая внимания на людей, что толпились вокруг, таращились на неё и показывали пальцами, обсуждая то, что только что увидели – как невестка из рода Лэй мирно прощалась со старшей госпожой из рода Чен, хотя им полагалось враждовать до самой смерти.

Ещё больше слухов пошло после того, как из дома Лэй в дом Чен были отправлены богатые подарки, а из дома Чен в род Лэй тут же отправились подарки в ответ.

Старшая госпожа дома Лэй – госпожа Фанг узнала об этом почти сразу. Как только новая невестка вернулась домой.

– Матушка, что же это такое?! – воскликнула Ван Шу, когда служанки рассказали о том, что происходило в ювелирной лавке, и что от семейства Чен старшему господину Лэй были присланы богатые дары в знак примирения.

Отослав служанок, госпожа Фанг долго сидела неподвижно, глядя перед собой, а потом забарабанила пальцами по подлокотнику кресла.

– Эта лиса примирила моего пасынка с отцом и с родом Чен, – произнесла она, наконец. – Вот только оценит ли её старания Му Ян? Когда он вернётся, проследи, чтобы он сразу пришёл ко мне.

Сяо Ян не знала об этом разговоре, но не сомневалась, что муж узнает о том, что произошло в ювелирной лавке точно не от неё.

Так и получилось.

Начался час Петуха, и солнце уже палило не так жарко, когда в дом Цветущей Террасы ворвался Джиан.

Судя по всему, был он очень зол и сразу выгнал служанок, пожелав поговорить с женой наедине. Когда дверь за служанками закрылась, Сяо Ян опередила мужа на мгновение, прежде чем он успел открыть рот.

– Разрешите предложить вам чаю, дорогой муж? – сказала она, указав на жаровню, на которой стоял медный чайничек с длинным изогнутым носиком. – Этот сорт называется «Медовая роса» и одинаково хорош и для мужчин, и для женщин. Он совсем немного сладковат, и я добавила в него кусочек чёрной сливы для вязкости. Садитесь вот здесь, – она указала на мягкую подушку возле столика с нефритовыми ножками. – А может, хотите есть? Сегодня сделали тушёную свинину, вашу любимую…

– Не заговаривай мне зубы, Сяо Ян! – процедил генерал, угрожающе надвигаясь на неё.

Он тяжело дышал и сжимал кулаки, словно собирался ударить.

– Ты так хотела стать женой этого тупого ничтожества? Этого Цзинь Хая? Который только и способен, что делать то, что велят родители!

– Сыновье послушание – это добродетель, – кротко напомнила ему Сяо Ян.

– А какая добродетель у тебя? – загремел генерал, уже не сдерживаясь. – Что за преставление ты устроила посреди улицы? Говорят, ты плакала и валялась в ногах у матери Чена, и стонала в голос, что не стала невесткой в их доме! Об этом сплетничают на каждом углу!

– С каких пор вас заботит то, что говорят другие? – пожала плечами Сяо Ян. – Пусть болтают, что хотят. Как говорится, пальцев, указывающих на луну, много, а она светит себе…

– Что там произошло, возле озера?! – крикнул генерал, теряя самообладание. – Немедленно отвечай! Хочу знать всё!

Он схватил Сяо Ян за горло, заставляя поднять голову.

Губы их оказались совсем рядом, дрогнули, дыхание перемешалось, и пару мгновений казалось, что сейчас он поцелует её… Но поцелуя не последовало.

– Хочу – знать – всё! – повторил генерал раздельно. – Отвечай! Он взял тебя силой? Или ты отдалась ему? Ну!..

– Господин Чен увидел меня, когда я купалась, – ответила Сяо Ян, глядя ему в глаза и не отводя взгляда. – И поступил достойно, как и полагается честному мужчине. Я была одна, без служанок. Он проводил меня домой, чтобы никто не посмел меня обидеть. И сразу решил жениться.

– Жениться?

– Да.

– Как достойный и честный мужчина?

– Да.

– И ты посмела отправить ему подарки от моего имени?

– А он прислал подарки вам в ответ.

– Нужны мне его подарки!.. – Джиан отпустил Сяо Ян и оглянулся, явно с намерением что-нибудь перевернуть или разбить.

– Но теперь я ваша жена, – сказала она, подходя к жаровне и беря чайник. – И я никогда не стану ничьей другой, даже если буду проливать слёзы каждый день.

– Хорошо, что ты это понимаешь! Знай своё место, Сяо Ян! Не думай, что если я забрал твои тряпки и драгоценности, ты стала здесь кем-то!

– Всё будет так, как пожелаете, дорогой муж – Сяо Ян налила чай в чашку и с поклоном протянула мужу. – Выпейте. «Медовая роса» не только вкусна, но и целебна. Успокаивает вскипевшую желчь.

Чашка была расписана лотосами. Словно нарочно напомнила о семье Чен, чьим родовым знаком был этот цветок.

Это оказалось последней каплей.

Выхватив чашку, генерал швырнул её на пол.

Тонкий фарфор разлетелся на сотни острых осколков, а храбрый генерал отважно и бегом покинул Цветочную Террасу.

Осторожно заглянули служанки, боясь зайти в дом.

– Я была такая неловкая, – сказала Сяо Ян со вздохом, указывая на осколки, разлетевшиеся по комнате, – вот, разбила чашку. Но она мне всё равно никогда не нравилась.

Глава 8. Ся Сяо Ян

– Клянусь, они все помирились! – говорил дядюшка Юн, разглагольствуя, как обычно, после третьей чаши вина. – Все три клана теперь – прямо как ближайшие родственники!

– Ся и Лэй и есть родственники, если дочь советника Ся теперь жена главы рода Лэй, – заметил кто-то из постояльцев таверны «У каменного дерева». – Так что не удивительно, что они примирились. А вот то, что Чены простили эту выходку со свадьбой…

– Да уж, чудеса! – хохотнул дядюшка Юн. – Как будто лисы хвостами покрутили!

Сяо Ян улыбнулась, слушая эту болтовню. Она задержалась возле таверны, якобы, для того, чтобы расправить зонт. Служанки почтительно ждали, пока жена господина Лэй справится с зонтиком, а она всё воевала и воевала со спицами и пыталась разгладить замявшиеся края.

– Вам помочь, госпожа? – не утерпела одна из служанок.

– Нет, уже всё, – зонтик неожиданно легко раскрылся, и Сяо Ян пошла дальше по улице, отвечая на приветствия таких же нарядных дам, которые вышли полюбоваться на фонари и фейерверк в честь праздника Луны и поесть лунных пирожков.

Конечно, праздником Луны приятнее наслаждаться вдвоём, но Джиан не смог пойти. Сегодня он охраняет императрицу Линси и малолетнего императора. Сегодня Джиан будет есть лунные пирожки в императорском дворце. А когда-то они ели пирожки вдвоём, сбежав от строгих нянек и наставников, и напропалую спуская деньги на сладости.

После того дня, когда Джиан обвинил её в том, что она хотела выйти за Чен Цзинь Хая, они с мужем почти не виделись. Джиан пропадал днями напролёт то в императорском дворце, то в казарме, домой возвращался поздно вечером и водил к себе каждую ночь всех наложниц по очереди.

Причём делал это так явно напоказ, что Сяо Ян прекрасно понимала – всё предназначалось ей. Чтобы видела, насколько она ему безразлична. Чтобы прочувствовала, как больно, когда тебя отвергают. Когда тот, кого любишь, выбирает не тебя.

Вряд ли он догадывался, насколько хорошо у него получалось мстить.

Сяо Ян старалась не показывать, как ранит её каждая ночь Джиана в объятиях наложниц. Она улыбалась, была скромна и приветлива, как полагалось хорошей жене, но каждая ночь приносила ужасные муки.

Потому что одно дело – слышать о наложницах бывшего жениха, сидя в родительском доме, и совсем другое – видеть, как твой муж наслаждается любовью с другой. С другими.

Но сегодня был праздник Луны. И сегодня не годилось грустить даже тем, у кого не было крыши над головой и ни кусочка лунной булочки, чтобы утолить голод.

Над императорским дворцом взвились тысячи разноцветных звёзд, и народ забыл обо всём, задрав головы и восторженно вскрикивая, когда очередной букет огней загорался в черном небе.

Служанки, которым полагалось сопровождать жену генерала, радостно взвизгивали и хлопали в ладоши при каждом залпе. Они совершенно позабыли о своих обязанностях, но Сяо Ян позволила им расслабиться.

Всё-таки, праздник.

Она тоже смотрела в небо, держа недоеденную булочку и зонтик. Моросил дождь, но она не чувствовала холода.

Богиня Луны сегодня слышит всех. Так пусть услышит, что Сяо Ян просит её о любви и примирении с любимым. О том, чтобы никто не угрожал любимому. Чтобы даже она…

Крепкая мужская рука зажала ей рот, другая рука перехватила за шею. Ещё две руки подхватили под колени, и госпожа Лэй не успела и глазом моргнуть, как её затащили в тёмный переулок.

Зонтик и недоеденная булочка остались валяться на площади, где люди продолжали смотреть на фейерверк, и две служанки всё так же хлопали в ладоши, радуясь необыкновенному зрелищу.

Сознание Сяо Ян не потеряла и постаралась разглядеть, кто её несёт, и куда её несут. Но почти сразу глаза ей прихлопнула тёмная повязка, вместо ладони рот запечатал кляп, и верёвка туго оплела запястья и щиколотки. Потом её снова куда-то несли – сначала по улице, потом затащили в какой-то дом, поднялись по лестнице, бросили на что-то мягкое, и стало тихо.

Немного выждав, Сяо Ян попыталась освободить руки, но её связали на совесть. Она попыталась выплюнуть кляп, но и это не получилось. Удалось лишь сдвинуть повязку с глаз.

Оглядевшись, Сяо Ян обнаружила, что находится на постели в какой-то небольшой, но чистой и довольно богатой комнате. Окно было закрыто резным ставнем, на столе стояли фарфоровый кувшинчик для вина, две изящные фарфоровые чашки, чуть поодаль – маленький каменный светильник, дававший совсем немного мягкого, рассеянного света. На стене – картина с хризантемами и орхидеями.

Куда это её принесли? И зачем?..

Она снова попыталась развязаться, но только измучилась и устала.

Руки и ноги затекли, мышцы лица сводило судорогой от кляпа, а время шло, тянулось, и только и оставалось, что ждать.

Кажется, она задремала, потому что вдруг ясно увидела Джиана под соснами. Весна, он бежит к ней навстречу, раскинув руки, чтобы сразу же заключить в объятия…

Джиан и сон пропали, и Сяо Ян встрепенулась, пытаясь сесть.

Кто-то стоял под дверями комнаты, слышались мужские голоса.

– Вас никто не побеспокоит, можете не сомневаться, господин, – льстиво заверял один голос.

– Да уж… проследи… – ответил пьяно второй.

Дверь открылась, и в комнату зашёл Чен Цзинь Хай, второй несостоявшийся жених Сяо Ян.

– Ну что, красотка? Готова утешить меня в моей печали? – спросил он развязно, закрывая за собой дверь.

Он двинулся к кровати, на ходу расстёгивая пояс, но вдруг остановился.

Светильник давал мало света, но и так Сяо Ян увидела, как вдруг расширились глаза её второго бывшего жениха.

Цзинь Хай побледнел, нижняя челюсть затряслась, и он произнёс, запинаясь:

– Это ты?.. Ты что здесь делаешь?

Как будто можно было ответить с заткнутым ртом.

Сяо Ян резко и сердито замычала, показывая, что хочет избавиться от кляпа, и Чен Цзинь Хай опасливо приблизился, помедлил, а потом развязал повязку, удерживающую кляп.

– Вы за это ответите, господин Чен! – сразу перешла Сяо Ян в наступление. – Мой муж этого так не оставит! Как вы осмелились похитить меня? Захотели испытать на себе гнев императора?!

– Какое похищение? – перепугался Цзинь Хай окончательно. – Я пришёл сюда на встречу с Пионовой Красавицей… Она берёт по десять лян за ночь… Это… это ловушка!..

В следующее мгновение он бросился бежать, но только успел отодвинуть дверную задвижку, как в коридоре раздался голос, который невозможно было спутать ни с каким другим:

– Где они?! Показывай, где! Или я всё тут разнесу!

Генерал Дэшэн.

Было слышно, как открываются одна за другой двери. Возмущённые возгласы, кто-то умоляет господина опомниться…

Чен Цзинь Хай заметался по комнате, подбежал к окну, дёрнул ставень…

– Не глупи! – шёпотом крикнула Сяо Ян. – Скорее развяжи меня!

Совершенно потерявший голову от страха, господин Чен принялся развязывать верёвки на её руках, но тугие узлы не поддавались.

– Нож! – зашипела Сяо Ян.

С ножом дело пошло быстрее.

Освободившись от пут, Сяо Ян сунула верёвки под матрас, толкнула дрожавшего Цзинь Хая к столу.

– Садись и просто поддакивай мне, если не хочешь умереть здесь и сегодня. А если хочешь, то я расскажу мужу, как ты бежал за мной от озера до Даньланя, размахивая нефритовым жезлом! Тогда не просто умрёшь, а ещё и мучительной смертью.

Цзинь Хай тяжело шлёпнулся на пол. Сяо Ян села напротив. Как смогла, пригладила растрепавшиеся волосы, схватила кувшинчик, разливая вино по чашкам. Руки плохо слушались, и вино больше проливалось мимо…

Дверь распахнулась, и хотя Сяо Ян и Цзинь Хай ждали этого, всё равно вздрогнули.

На пороге стоял генерал Дэшэн с мечом наголо, и лицо у генерала было такое, что в бегство обратилась бы не только армия вражеских солдат, но и армия демонов в придачу.

– Значит, правда… – произнёс генерал тихо и грозно, медленно переступая порог. – Ты сбежала к нему… К этому…

Чен Цзинь Хай затрясся, как листок на осеннем ветру.

Генерал поудобнее перехватил рукоять меча.

– Вы очень вовремя, дорогой муж, – сказала Сяо Ян громко и чётко. – Присаживайтесь, я попрошу, чтобы подали третью чашку. Вино здесь, конечно, не то что в нашем доме, но ради важного дела пойдёт и оно.

– Важного дела? – переспросил Джиан, вперив в неё тёмный грозовой взгляд.

Сяо Ян улыбнулась и посмотрела на Чен Цзинь Хая, который уже был бледнее собственного воротничка.

– Да, да… – проблеял господин Чен под тяжёлым взглядом Сяо Ян и грозным взглядом генерала. – Очень, очень важное дело…

– Мы только что решили, – продолжала Сяо Ян, снова обернувшись к мужу, – что если объединить караван от семьи Чен и караван от нашей семьи – их шёлк и фарфор, и наших воинов, то получится удвоить стражу, и это будет вдвое безопаснее для торговли. К тому же, наши воины в мирное время не растеряют своих навыков и получат прибавку к жалованию. Семья Чен готова щедро заплатить за дополнительную охрану.

– Да, да, очень щедро, - тут же согласился Цзинь Хай.

– Отличное предложение, правда? – Сяо Ян улыбнулась мужу ещё нежнее. – Как вы думаете, дорогой муж? Я хотела сначала разузнать их условия, а потом рассказать вам, чтобы не доставлять лишних беспокойств. Вы и так слишком заняты на императорской службе.

Меч в руке генерала чуть опустился, и Цзинь Хай осторожно выдохнул.

– И для этого ты притащилась сюда? – мрачно спросил Джиан. – Не могла поговорить с ним на улице? Или отправить для переговоров кого-то из слуг?

– Подобные разговоры всегда лучше вести с глазу на глаз, - покачала головой Сяо Ян. – Благосостояние семьи нельзя доверять посредникам.

– Да, да, нельзя, - поддакнул ей Чен, пряча руки под стол, чтобы не было видно, как они дрожат.

– Так что думаете об этом? – повторила Сяо Ян. – Мы могли бы подписать договор…

– Что я об этом думаю? – генерал убрал меч в ножны и шагнул к столу, отчего Чен Цзинь Хай так и шарахнулся.

Но генерал не обратил на него внимания.

– Вот что я думаю, – Джиан схватил Сяо Ян за локоть, рывком вздёрнул на ноги, а потом взял поперёк туловища и забросил себе на плечо, как овечку.

– Всего доброго, господин Чен! Предлагаю подписать договор завтра! – успела сказать Сяо Ян на прощание, прежде чем муж вынес её вон из комнаты.

Глава 9. Ся Сяо Ян

В доме семейства Лэй и так царило беспокойство, а когда заявился генерал Дэшэн с женой на плече, то и вовсе случился страшный переполох.

Старшая госпожа Фанг требовала, чтобы ей рассказали, что произошло, младший господин Лэй ругал слуг за нерасторопность, невестка Ван Шу возмущалась, что невестка Сяо Ян сбежала посреди праздника, но ни генерал, ни виновница переполоха никаких пояснений не дали.

Генерал попросту отмахнулся, а Сяо Ян сделала вид, что без сознания, безвольно обвиснув на плече мужа.

Ехать в таком положении из дома утех, из которого вытащил её Джиан, было не слишком удобно, но вряд ли она смогла бы добраться до дома, пролежав до этого несколько часов связанной. Пусть несёт. Пока несёт и разговаривать не нужно, и можно помассировать запястья, чтобы руки поскорее оживали.

Но всякое даже самое долгое путешествие заканчивается, и вот уже супруги оказались в доме Цветочной Террасы, и генерал поставил жену на ноги, хмуро глядя ей в лицо.

– Я бы и сама дошла, дорогой муж, – сказала Сяо Ян. – Хотите чаю? После такой промозглой ночи надо согреться.

Он не согласился, и не отказался, и она разожгла жаровню, налила воды в чайник, насыпала чайных листьев в чашки, пока муж следил за ней тёмным, грозовым взглядом.

– Что это у тебя?! – он вдруг схватил её за руку, поднимая рукав.

На запястьях, где только-только сошли прежние синяки, теперь наливались свежие кровоподтёки, да ещё и кожа была содрана в нескольких местах.

– Это что? – спросил генерал свистящим шёпотом. – Кто это сделал?!

– Поговорим спокойно, – сказала Сяо Ян, высвобождая руку и поправляя рукава. – Это от браслетов.

– Что ты мне врёшь! – он схватил её за плечи, сжал, встряхнул. – Это сделал Чен? Я убью его.

Сказано это было таким ледяным и почти спокойным тоном, что Сяо Ян вмиг растеряла всю свою выдержку.

– Ты совсем глупец? – сказала она тоже шёпотом, вцепившись Джиану в рукава. – Это сделал тот, кто хочет, чтобы ты убил Чена. Иди, доставь этому хитрецу удовольствие! Чтобы его план осуществился!

Некоторое время они стояли, держа друг друга и почти с ненавистью глядя друг другу в глаза.

Чайник кипел, выпуская струйку пара, но они не замечали этого. Потом опомнились и отпустили руки, сделав по шагу назад.

Сяо Ян разлила кипяток в чашки, прикрыла их фарфоровыми крышечками и поставила на стол. Потом положила подушку, указывая мужу, куда он может сесть.

Джиан нехотя подчинился, сделал глоток из чашки, отставил в сторону.

Сяо Ян взяла пипу и села на подушку напротив, пощипывая струны.

Так можно было поговорить, будучи уверенными, что музыка заглушит слова, и никто ничего не разберёт, даже если станет подслушивать под дверью.

– Пей чай, – сказала Сяо Ян сердито. – И прекрати совершать безумные поступки.

– Безумные? – он посмотрел на неё исподлобья. – Мне прислали письмо, что ты встречаешься с Ченом в доме утех. И я поспешил туда. Это безумие, по-твоему?

Она промолчала, продолжая играть.

– Получается, тебя похитили, подкинули Чену в постель... – начал Джиан, пристально глядя на Сяо Ян. – Зачем?

– А что бы ты сделал, – она ответила ему таким же пристальным взглядом, – если бы застал Цзинь Хая в притоне, где я лежу на кровати, связанная по рукам и ногам?

– Убил бы его.

– Помолись предкам, что они не допустили ещё одного безумства с твоей стороны, – веско произнесла Сяо Ян, и струны под её пальцами запели зло и воинственно. – Но кто-то явно хочет, чтобы ты совершил такое, за что уже не будет прощения. Как ещё избавиться от прославленного генерала, которого поддерживает армия? Только заставить его нарушить закон.

Некоторое время Джиан молчал, размышляя, а потом сказал:

– Но кто может желать такого?

– Откуда я знаю? – передёрнула Сяо Ян плечами. – Ты же у нас боевой генерал, а я всего лишь слабая женщина.

– Надо найти и наказать злодея! – вспылил он.

Пипа жалобно звякнула и замолчала, потому что Сяо Ян прижала струны ладонью.

– Послушайся моего совета, - сказала она, понизив голос и подавшись вперёд. – Живи тихо и мирно, и постарайся не попасть в другие ловушки. Не давай повода обвинить тебя в преступлении. Ты и так ходишь по краю.

– Ты говоришь со мной, будто я несмышлёный ребёнок, который шагу в сторону не может ступить, чтобы не расшибить лоб!

– Докажи мне, что ты не он.

Джиан с силой хлопнул ладонью по столу. Чашки с чаем подпрыгнули, с одной свалилась крышка, чашка перевернулась, и чай разлился зеленоватой ароматной лужицей.

– С этого дня сидишь дома и за ворота не выходишь, – сказал Джиан, поднимаясь и отряхивая облитый рукав. – И если я узнаю, что Чен замешан в этом, а ты его покрываешь…

– Цзинь Хай ни при чём.

– Он для тебя Цзинь Хай? – генерал недобро повёл глазами.

Сяо Ян на мгновение опустила ресницы, вздохнув и постаравшись говорить спокойно.

– Послушайся моего совета… – начала она.

– Послушайся своего мужа! – отрезал Джиан.

– Джиан…

– Сидишь в этой комнате и не выходишь! – он топнул и вышел вон.

Едва он ушёл, появились служанки.

– Госпожа, где вы были? – осмелилась спросить одна, когда лужица чая со стола была вытерта, когда вода для умывания была готова и постель разостлана.

– Заблудилась во время праздника, – ответила Сяо Ян, расчёсывая волосы перед зеркалом.

– Но господин принёс вас… без чувств… – сказала вторая.

В зеркале было видно, как они обе смотрят с жадным любопытством.

– Я заблудилась, ушла далеко, устала. Мужу пришлось нести меня. Вот такая я, – Сяо Ян резко обернулась и с усмешкой посмотрела на служанок.

Те сразу забегали, вспомнив про свои дела.

Раздался робкий стук в дверь, и вошла наложница Чу-Чу.

– Прости, сестрица, что так поздно… – замялась она, стоя на пороге.

– Входи, сестрица, – Сяо Ян жестом попросила служанок предложить гостье чай.

Чу-Чу пришла как настоящая гостья – с подарком. Немного стесняясь, она протянула Сяо Ян свиток шёлка, перевязанный ленточкой.

– Что это?

– Мы не слишком хорошо встретили тебя, сестра, – сказала Чу-Чу. – Ты подарила нам такие красивые подарки, а мы ничего не подарили в ответ. Эту картину написал Ань Дао, а ему очень удавались цветы и птицы.

Сяо Ян развернула свиток.

На нём с изяществом и лёгкостью были нарисованы две мандаринки, плывущие по озеру. Пара мандаринок – пожелание супружеского счастья.

– Благодарю, мне очень нравится, – сказала Сяо Ян с улыбкой. – Повешу на стену, чтобы любоваться каждый день.

– Вот здесь будет хорошо смотреться, – Чу-Чу показала на стену, где ещё не висело ни одной картины. – Как тут стало красиво, – она оглянулась, немного завидуя. – У тебя столько красивых вещей… – она прошлась по комнате, разглядывая столик, разноцветные подушки, лёгкие занавески, скрывавшие постель, расписные ширмы. – Твой отец очень любит тебя, раз дал тебе столько в приданое

Сяо Ян пожала плечами, ничего не ответив, но Чу-Чу и не ждала ответа. Она прикасалась кончиками пальцев к фарфоровым вазам, к веерам, развешенным на крючках, к расшитому шёлковому халату, который служанки приготовили для хозяйки на завтра.

Чтобы не мешать ей разглядывать вещи, Сяо Ян заварила чай и пересела к столику.

Чу-Чу не отказалась от чая и долго нахваливала и вкус, и чашки. Она тоже пожелала узнать, что произошло с Сяо Ян на празднике, и та рассказала ей то, что рассказывала служанкам – заблудилась, муж отыскал её, вернул домой.

– Сегодня ты играла для господина, мы слышали, – сказала наложница, отпивая горячий напиток маленькими глоточками. – Это хорошо, что вы помирились. Ты такая красивая, талантливая… Нам очень повезло, что ты вошла в семью.

Потом наложница спохватилась, что уже глубокая ночь, а завтра госпожа Фанг будет ждать всех на утреннее приветствие, как обычно, несмотря на то, что сегодня все переволновались и легли поздно. Пожелав доброй ночи и лёгких снов, Чу-Чу удалилась, оставив аромат пиона и мушмулы.

Уже лёжа в постели, когда погас светильник, Сяо Ян подумала, что подарить картину с мандаринками было очень удачным предлогом, чтобы побывать в Цветочной Террасе. Ещё бы узнать, для чего нужен был этот предлог.

Спала она беспокойно. Ей снилось, что её хватают жестокие руки, связывают и тащат куда-то. Она зовёт Джиана на помощь, но Джиан холодно отворачивается. Сяо Ян застонала во сне, пытаясь вырваться, пытаясь вернуться к Джиану. Громкие голоса разрушили сон, и она, с облегчением вздохнув, вернулась в реальный мир из мира кошмаров.

– Обыщите здесь всё! – раздался вдруг совсем рядом голос госпожи Фанг.

Распахнулась дверь, и в Цветочную Террасу ворвались служанки во главе с невесткой Ван Шу и госпожой Фанг. Полетели в разные стороны разложенные по циновкам подушки, открывались крышки сундуков, безжалостно выбрасывались книги, шелковая одежда… Кто-то перевернул жаровню, опрокинув чайник… Упала и разбилась фарфоровая чашечка…

– Что вы делаете? – Сяо Ян села в постели, подбирая и наспех закалывая волосы шпилькой.

– Обыщите здесь всё, – повторила госпожа Фанг и ткнула в Сяо Ян острым пальцем с окрашенным киноварью ногтем. – Уверена, это она отравила Му Яна. Вчера он пил чай с ней.

– Что с Джианом? – воскликнула Сяо Ян, вскакивая и нашаривая туфли. – Что вы с ним сделали?

– Мы сделали? – холодно усмехнулась госпожа Фанг. – Что ты с ним сделала, подлая. Все знают, что вчера он застал вас с Ченом, приволок тебя домой, как блудливую собаку, а потом ты отравила его. Из мести. Он еле жив, бедняга.

Жив…

Сяо Ян выдохнула и мысленно поблагодарила предков и богиню Чан Юэ, которая в свой лунный праздник уберегла Джиана от смерти.

– Вы вызвали врача? – сказала Сяо Ян уже спокойно, насколько можно было быть спокойной в такой ситуации. – Надо проверить всю пищу, которую Джиан ел вчера…

Служанки уже переворачивали вверх дном её постель, разбрасывая простыни, подушки и перетряхивая одеяла.

– Смотрите! – одна из служанок приподняла матрас.

Под матрасом лежала каменная бутылочка, заткнутая лоскутком алого шёлка и пробкой из красной яшмы.

– Что это? – спросила госпожа Фанг, жестом приказывая передать ей найденную бутылочку. – Почему ты прячешь это в постели?

– Это не моё, – сказала Сяо Ян, – и я не знаю, что это.

– Зато я знаю, – госпожа Фанг постучала накрашенным ногтем по каменному бочку, где был выцарапан иероглиф, обозначающий лягушку. – Это жабий яд. Вот кто отравил нашего господина. Хватайте её!

Всё произошло быстро, как в хорошо сыгранном спектакле.

Императорскому посланнику Юн Ши вручили письмо от госпожи Фанг на имя вдовствующей императрицы Линси и юного императора, где было написано, что в результате внутреннего расследования в семье Лэй был обнаружен тот, кто отравил генерала Дэшэна – его жена, Ся Сяо Ян. Накануне муж и жена повздорили, он выпил чай в её покоях, а утром генерала обнаружили без сознания в собственной постели. Врач диагностировал отравление жабьим ядом, и этот яд нашли при обыске в комнате жены.

– Мы все потрясены и огорчены болезнью господина Лэй, – сказала госпожа Фанг, когда императорский посланник зачитал письмо вслух. – Поэтому не хотим сами выносить приговор отравительнице. Пусть это сделает Сын Неба и госпожа вдовствующая императрица.

– Наказание за покушение на жизнь императорского генерала – смерть, – заметил Юн Ши, поглядывая на Сяо Ян, которой не дали даже одеться.

Она так и стояла в нижней одежде, схваченная двумя служанками за локти и за плечи.

– Жизнь за жизнь, – торжественно объявила госпожа Фанг. – Совершила преступление – пусть будет наказана.

– Вы ничего не хотите сказать в своё оправдание? – спросил посланник у Сяо Ян.

Она молча покачала головой, и не было похоже, что она боялась.

– Может, хотите написать письмо отцу? – предложил он, немного озадаченный её спокойствием.

– Если можно, я хотела бы написать письмо, – Сяо Ян посмотрела на императорского чиновника и слабо улыбнулась уголками губ. – Могу я попросить вас, чтобы вы передали письмо лично? Из рук в руки?

– Конечно, – кивнул он. – Мы с вашим отцом дружны, и я передам ему письмо сегодня же.

– Не отцу, – возразила Сяо Ян. – Передайте письмо младшему господину Чену.

– Кому?! – изумился Юн Ши.

– Чен Цзинь Хаю, – пояснила Сяо Ян спокойно и безмятежно. – Буду очень вам признательна за это.

Когда письмо было написано, императорский посланник развернул и прочитал его.

Там было несколько стихотворных строк:

«Не распустился мой бутон на стебле лотоса.

Из-за глупого женского сердца погаснут солнце, луна, и наступит мрак.

Какие цветы выживут во мраке?

Останутся лишь слёзы и сожаление».

Глава 10. Генерал Дэшэн

– Что ты сказала?! Где моя жена? – спросил генерал Дэшэн, приподнимаясь на постели.

– Лежи и не вставай, – сердито и скорбно ответила госпожа Фанг. – Врач запретил тебе вставать. Иначе яд опять начнёт циркулировать по телу. Ты хочешь умереть?

– Где – моя – жена? – повторил он грозно.

– Где она ещё может быть? – передёрнула плечами мачеха. – В тюрьме, конечно же. Уже зачитали императорский приказ. Завтра её казнят за покушение на твою жизнь. Девчонка давно напрашивалась. Я сразу тебе говорила, что не будет добра, когда женщина любит другого. Она даже отцу не стала писать. Написала письмо молодому Чену. Любовное письмо. Я сама читала. Там она сожалела, что не вышла за него.

Генерал сел в постели, и мачеха отвела взгляд, уставившись в стену.

Но когда пасынок начал одеваться, забеспокоилась.

– Куда ты собрался? – спросила она, быстро-быстро обмахиваясь веером, хотя было совсем не жарко. – Врач велел тебе лежать.

Генерал не ответил и уже обувался, пошатываясь от слабости. Надел халат, застегнул пояс.

– Куда ты?! – завопила госпожа Фанг. – Собрался к ней? Имей хоть каплю гордости! Я тебя не пущу!

– Да что ты, – произнёс Дэшэн, отстраняя её с дороги плечом.

– Остановись, Му Ян! – мачеха вцепилась в него, не давая уйти.

Она висела на нём, как цепная собака, пока он вышел из дома, прошёл по двору…

Мачеха вопила так, что слуги сбежались. Но никто, разумеется, не посмел остановить старшего господина Лэй.

– Что у вас за шум? – во втором дворе совершенно неожиданно появилась госпожа Чен.

Её сопровождала служанка, тащившая тяжёлую корзинку, и мужчина с усталым, умным лицом, одетый не слишком богато, но опрятно.

Госпожа Фанг перестала кричать и отпустила генерала, который сразу этим воспользовался и ускорил шаг.

– Добрый день, генерал Дэшэн, – поприветствовала его госпожа Чен. – Я принесла вам лекарства и привела искусного лекаря…

Её приветствие осталось без ответа.

Генерал, не оглядываясь, покинул второй двор. Вскоре раздались ржание коня, а потом стук копыт.

– Он как с ума сошёл из-за этой смутьянки Сяо Ян! – взмахнула рукавами госпожа Фанг. – Надеюсь, он не совершит ничего, что может причинить вред семье! Вы принесли лекарства? – она сменила тон и мило улыбнулась. – Вы так добры… Как здоровье моего драгоценного брата? Как ваше здоровье, невестка?

– И со мной, и с моим мужем всё в порядке, – степенно и с достоинством ответила госпожа Чен и добавила: – Нам надо поговорить. Наедине.

– Наедине? – встревожилась госпожа Фанг. – Зачем? Что случилось?

– Хочу передать вам привет от моего мужа и вашего брата, – сказала госпожа Чен многозначительно.

Тем временем генерал Дэшэн гнал коня к императорскому дворцу.

Он чудом не вывалился из седла, пока доехал. Бросил жеребца на произвол судьбы у ворот, прошёл во двор, чувствуя дурноту, опустился на колени возле Большой небесной лестницы, и закричал, привлекая внимание всех чиновников и слуг, что были рядом:

– Прошу Сына Неба и вдовствующую императрицу о милости! Прошу пощадить мою жену!

Голуби вспорхнули с крыш, когда он снова закричал, ещё громче:

– Прошу Сына Неба и вдовствующую императрицу о милости! Прошу пощадить мою жену!

Снова и снова он повторял одни и те же слова. В глазах темнело, лоб покрылся испариной, но генерал Дэшэн продолжал стоять на коленях, взывая к милости императора.

Что бы ни совершила Сяо Ян, он не допустит, чтобы она умерла. От его руки – может быть. Но не от руки палача. Тем более она не могла отравить… Нет, только не Сяо Ян… И любовное письмо Чену… Наверняка, мачеха лжёт.

– Генерал! Не сходите с ума! ­– рядом оказался Юн Ши. – Пусть ваша жена красива, но она не заслуживает милости. Её вина доказана, я сам читал письмо, что она написала молодому господину Чену. Не выставляйте себя на посмешище, прося её помиловать.

Дэшэн оттолкнул его, так что чиновник чуть не упал, запутавшись в долгополой одежде.

– Прошу Сына Неба и вдовствующую императрицу о милости! Прошу пощадить мою жену! – раздался новый крик.

– Сумасшедший, – покачал головой Юн Ши и благоразумно отошёл подальше, чтобы его не посчитали причастным к этой дикой затее.

Прошёл почти час, пока генерал взывал к милости императора и вдовствующей императрицы. Не останавливаясь, не вставая с колен, под полуденным палящим солнцем. Пару раз ему становилось совсем плохо, и он опирался ладонями о камни, но сразу же поднимался и выкрикивал прошение снова и снова.

Дворец безмолвствовал.

Придворные, чиновники и слуги выглядывали из-за колонн, качая головами.

– Она пыталась его отравить, а он просит за неё… Говорят, она его околдовала… Говорят, она всех мужчин околдовывает… – переговаривались они.

– Прошу Сына Неба… и вдовствующую императрицу… – голос генерала сорвался, он прокашлялся.

Во рту появился солоновато-металлический привкус, и Дэшэн торопливо вытер губы рукавом. На камни упало несколько капелек крови.

– Посмотрите!.. – воскликнула молоденькая служанка, указывая в сторону ворот.

Все обернулись на её крик.

В ворота входила настоящая процессия – впереди советник Ся и советник Чен, за ними их сыновья – Дун Ян и Цзинь Хай, следом – госпожа Чен, вдовая госпожа Лэй с сыном и невесткой…

Все они приблизились к генералу, встали на колени, почтительно сложили руки и, как один, повторили фразу прошения:

– Просим Сына Неба и вдовствующую императрицу проявить милосердие! Просим Сына Неба и вдовствующую императрицу проявить милосердие! Просим…

– Как такое могло быть, что три семьи объединились? – покачал головой министр Хо Гуан, стоявший рядом с Юн Ши. – Казалось бы, что произошло между ними – вражда навек. Дочь Ся пыталась отравить господина Лэй из-за молодого господина Чена… Но теперь…

– Даже вдова Лэй притащилась, – хмыкнул кто-то. – А все знают, что она терпеть не может невестку Ся. Она и сдала её императорскому суду.

Посмотреть на это сбежалась целая толпа. Придворные, слуги, чиновники – все они толкались локтями, пытаясь встать в первые ряды, чтобы лучше увидеть, что произойдёт дальше. Почтит ли вдовствующая императрица Линси просителей? Помилует ли мятежницу Сяо Ян?

– Вдовствующая императрица!.. Всем преклонить колени!..

Люди рухнули на колени, приветствуя правительницу Линси, которая сейчас находилась при власти, опекая малолетнего императора.

Императрица была одета в оранжевые одежды, на голове её позванивала подвесками золотая корона с фениксом.

Правительнице исполнилось сорок лет, но лицо её, умело подкрашенное, нарумяненное, с подведенными бровями и веками, скрывало истинный возраст.

Оглядев просителей, смиренно стоявших на коленях, императрица разрешила говорить.

– Пощадите мою жену! – тут же выкрикнул генерал Дэшэн.

– С чего бы? – императрица перевела на него взгляд тёмных, холодных глаз. – Покушение на жизнь генерала императорской армии должно наказываться со всей строгостью. И если вы, генерал, простили жену по каким-то причинам, то я её прощать не намерена.

– Покушения не было, ваше величество, – подала вдруг голос вдовствующая госпожа Лэй и торопливо заговорила: – Произошло недоразумение. На самом деле, никто не хотел отравить Му Яна. Просто я, как заботливая мать семейства, была встревожена тем, что у моего сына Чжимина родилась всего лишь дочь, а у генерала Дэшэна до сих пор нет детей. Поэтому по моему приказу одна из наложниц тайно применила снадобье «камень любви», которое увеличивает любовную силу, но содержит немного жабьего яда. Глупая наложница ошиблась с дозировкой, и мы приняли побочный эффект от снадобья за отравление. Готова понести заслуженное наказание за свою ошибку.

Генерал Дэшэн так и дёрнулся в сторону мачехи, но остановился, снова склонился в поклоне и выкрикнул:

– Прошу проявить милосердие и пощадить мою жену!

– Просим пощадить!.. – принялись кланяться вслед за ним семьи Ся, Чен и Лэй. – Просим пощадить!.. Просим пощадить!..

– Похоже, эта Сяо Ян околдовывает не только мужчин, – криво усмехнулся министр Хо. – Даже свекровь стала свидетельствовать в её пользу. А ведь девчонку поместили в тюрьму. Как она умудрилась сидя в тюрьме сплотить три клана? Да ещё заставить их прийти к императрице, просить о помиловании?

– Что за преступная небрежность?! – поругала вдовствующая императрица старшую госпожу из рода Лэй. – Как вы могли пойти на такое?

Даже сквозь пудру было заметно, что на щеках императрицы появился румянец.

– Понесу любое наказание, ваше величество! – госпожа Фанг упала ниц, лицом на камни.

– Ваше величество, – вступил в разговор советник Чен, – моя сестра поступила глупо, но непреднамеренно. Продолжение рода Лэй – её неустанная забота, как старшей матери семьи. Накажите меня вместо неё, потому что это я не внушил своей сестре должного почтения к господину Лэй, генералу Дэшэну.

– Накажите меня, ваше величество! – заговорил советник Ся. – Прошёл месяц после свадьбы, а моя дочь так и не понесла. Я понимаю беспокойство госпожи Лэй!

– Довольно! – императрица резко вскинула руку, подвески в головном уборе сердито звякнули. – Хватит говорить о наказаниях! Достаточно того, что мы чуть не наказали невиновного человека. Я распоряжусь, чтобы госпожу Сяо Ян немедленно отпустили, приказ о её казни отменяется.

– Благодарим, ваше величество! – в один голос произнесли члены трёх семейств.

– Генерал Дэшэн, – глаза императрицы сузились, превратившись в две тёмные недобрые щели: – Надеюсь, вы наведёте порядок в своём доме. В последнее время ваша семья доставляет слишком много беспокойства.

– Да, ваше величество. Приложу все усилия. Вы очень добры, – ответил генерал.

Императрица удалилась, и вскоре вывели Сяо Ян. Бледную, с рассыпавшимися из причёски волосами, но очень спокойную, и с улыбкой на губах. Кто-то накинул женщине на плечи халат, чтобы скрыть наготу.

Генерал бросился к жене, сгрёб её в охапку и потащил прочь из императорского дворца. Семьи Чен, Ся и Лэй двинулись следом. Молча. Говорить никому не хотелось.

В тот же вечер Дэшэн устроил настоящий допрос.

Мачеха сидела бледная, но гордо вскинув голову и поджав губы, всем своим видом показывая, что считает себя правой. Наложница Чу-Чу, признавшаяся, что это она применила любовное снадобье, билась в рыданиях, вымаливая прощение. Три остальные наложницы и жена Сяо Ян молчали.

– Завтра же вернёшься к отцу, – сказал генерал наложнице Чу-Чу, награждая мачеху тяжёлым взглядом.

Чу-Чу в отчаяние завопила, бросаясь генералу в ноги, но он брезгливо оттолкнул её и добавил:

– А матушке пора отдохнуть в деревне.

– Ты не смеешь сослать матушку! – воскликнул младший брат Джимин. – Она заботилась о семье!

– Тебе жабий яд она почему-то не подсунула, – произнёс генерал сквозь зубы.

– Потому что ты – старший… – Джимин сник и втянул голову в плечи, отступая.

– Старший брат, – ласково вмешалась в разговор Ван Шу, – не сердись на матушку. Она заботилась, чтобы у тебя поскорее появился сын…

– Из-за неё чуть не погибла моя жена! – крикнул Дэшэн уже в полный голос, и все сразу замолчали.

Только слышно было тихое хныканье Чу-Чу.

– Хорошо, я уеду, – произнесла, наконец, мачеха скорбно и торжественно. – Но после всего, что случилось, ты её ещё защищаешь? – она взглянула на Сяо Ян, скривив губы, а потом посмотрела на пасынка. – Да, твоя жена не виновата. Но она даже не пыталась оправдаться. И сразу написала любовное письмо твоему сопернику!..

– В самую дальнюю деревню, – сказал генерал и указал мачехе на дверь.

– Му Ян!.. – сделал ещё одну попытку Джимин.

– Захотел следом? – спросил генерал у брата. – Убирайся. И свою жену забирай. И дочку. Видеть вас всех не желаю.

– Ты прогоняешь нас из родного дома?!. – задохнулся от возмущения Джимин, а Ван Шу взвыла ещё громче Чу-Чу.

– Успокойтесь, – сказала вдруг Сяо Ян. – Надо забыть об этой истории и жить дальше.

Она обвела всех взглядом и задержалась на генерале.

– Храброму генералу не следует наказывать женщин, которые борются за его внимание, – продолжала она. – Лучше бы он сосредоточился на том, чтобы в семье Лэй появилось больше сыновей. Старшая матушка права.

– Ах, права?! – генерал шагнул к жене, подхватил её на руки и понёс к Цветочной Террасе.

Сяо Ян не сопротивлялась и не сказала ни слова.

Дэшэн занёс её в дом, прошёл, не разуваясь до кана, бросил жену на кровать.

Кровать была застлана мягким толстым одеялом, подушки были из синего вышитого шёлка, и чёрные волосы Сяо Ян красиво разметались по нему. Сама она даже не попыталась подняться. Так и лежала, раскинув руки и глядя на мужа.

– Значит, хочешь больше сыновей? – генерал принялся расстёгивать пояс, не сводя глаз с жены. – Тогда начнём делать их сейчас.

Пока он раздевался, сбрасывая с себя одежду, Сяо Ян не двигалась.

Не двинулась она и тогда, когда генерал, уже совершенно голый, склонился над ней, жадно блестя глазами, прерывисто и тяжело дыша.

Он начал целовать её в губы ­– они даже не дрогнули под его губами. Потом поцеловал в шею – сильно, до боли, уже пьянея от запаха её тела, от её нежной кожи, у которой такая фарфоровая, прохладная гладкость…

Вот тут Сяо Ян пошевелилась. Легла поудобнее, всё так же раскинув руки, и закрыла глаза. Будто ей было безразлично, что он рядом, что он весь сгорает… Или ей безразлично?

– Я настолько тебе противен? – спросил генерал, чувствуя, что сейчас вполне мог бы убить её.

– Джиан, не сходи с ума, – сказала она, посмотрев на него. – Тебе самому не противно? На мне чужой халат, я провела ночь в императорской тюрьме. Сейчас мечтаю только о том, чтобы вымыться, переодеться в чистое, поесть и хоть немного поспать.

Он внимательно смотрел на неё – так и впился глазами.

– А ты совсем не напугана, – произнёс генерал сквозь зубы. – Знала, что тебя спасут? Знала, что твой Цзинь Хай примчится просить за тебя? И ещё отца с матерью приведёт…

– Ты прибежал первый, если не ошибаюсь, – как и он, сквозь зубы, произнесла Сяо Ян. – И так орал, что даже я в императорской тюрьме услышала и проснулась. Зачем ты пришёл? После отравления тебе полагалось лежать в постели.

– То есть ты ждала его? Не меня?! – у Дэшэна даже в глазах потемнело.

От страсти. От ревности. От ненависти.

Он в два счёта разорвал нательную рубашку женщины, вытряс её из нагрудной повязки, как фасолину из стручка, и дёрнул вязки на нижних шёлковых штанишках, чтобы избавить Сяо Ян от последней одежды.

– Джиан!.. – крикнула гордячка, наконец-то распрощавшись с гордостью, и вцепившись ему в плечи.

– Ждёшь другого, но рядом я! – выдохнул генерал, срывая с неё все покровы. – Ты – моя! И никому другому не достанешься! Так и знай!

Она дёрнулась в его руках, но вдруг передумала сопротивляться. Обмякла, снова улеглась на постель. Он помедлил, испугавшись, что сделал ей больно, но Сяо Ян лишь взглянула на него своими тёмными глазами, в которых теперь он никак не мог разглядеть её душу.

– Прости, дорогой муж, – сказала она, теперь лёжа под ним покорно, как и подобает послушной жене. – Я и забыла, что на тебя ещё действует «любовный камень». То-то я удивлялась, что ты так неутомим в любви каждую ночь. Продолжай, прошу. Утоли свою жажду. Я потерплю.

Генерал Дэшэн закусил губу, глядя на обнажённое женское тело – такое близкое, такое податливое.

Тело здесь, но сердце… сердце Сяо Ян точно не с ним. И этими словами, что потерпит, она словно обрубила всё его мужское желание. Сделала из него евнуха парой фраз.

– Ты женщина или демоница? – только и сказал он, понимая, что ничего не сможет с ней сделать.

Ни ударить, ни убить. Ни полюбить против её воли. Как получилось, что он до сих пор в её власти? В полной, абсолютной, безграничной…

Сяо Ян подняла руку. Погладила его по щеке. Ласково погладила.

Прикоснулась к губам.

Джиан замер. Этим прикосновением она словно давала надежду.

Вот сейчас заговорит, и перед ним будет прежняя Сяо Ян. Как будто прошлое вернулось… Их любовь вернулась… Когда она стала его женой там, под соснами, куда прибегала втайне от отца, от матери… Где поклялась… Где он поклялся…

Но чуда не произошло.

– Тебе надо успокоиться, Джиан, – сказала ему жена, чуть нахмурившись. – У тебя кровь на губах. Тебе надо отдохнуть, чтобы вернулись силы. Сейчас не время поддаваться чувствам. Не выгоняй из дома мачеху. Не выгоняй наложницу. Не ссорься с братом и его семьёй. Не делай того, о чём завтра можешь пожалеть.

Нет, совсем не то он хотел услышать. И разозлился ещё больше. На неё – за то, что разрушила надежду. Но больше на себя, потому что надеялся, как юный дурак.

– Эта ведьма чуть не погубила тебя, отдав императорскому суду! – выпалил он. – Подбросила тебя Чену, как стреноженную овцу! Она отрицает, но мы-то знаем, что это она! И ты хочешь проявить неслыханное милосердие и оставить её здесь? Чтобы завтра она снова отравила меня, а тебя отправила на казнь?

Сяо Ян не ответила, только укоризненно покачала головой. Будто печалилась, что он ничего не понимает.

Будто он ребёнок, который нуждается, чтобы его вели за ручку и оберегали от камней на дороге!

Вскочив с постели, генерал набросил халат, запахнулся, и ушёл из Цветочной Террасы, даже не обувшись.

Глава 11. Ся Сяо Ян

Когда Джиан ушёл, Сяо Ян ещё какое-то время лежала на постели, глядя в потолок. Надо было успокоиться и подумать. И не вспоминать горящие глаза мужа и то, как стучало у него сердце, когда он к ней прижимался. Потому что не надо прижиматься к жене после того, как каждую ночь развлекался с наложницами. Ещё и камень любви пользовал…

Не хотела его вспоминать, но сама только о нём и думала.

Возмужал, поднялся так высоко, прославился по всей стране… А как был горячим, бесхитростным и прямодушным, таким и остался… Война – это страшно. Но на войне всё проще – вот враг, вот друг. Убей, если хочешь жить. Здесь, в Даньлане, под сенью императорского дворца, живётся спокойно и тихо. На первый взгляд. Потому что здесь всё не то, чем кажется. И люди, порой, не те. Думаешь, перед тобой друг, а он вонзает тебе нож в спину. Думаешь перед тобой божество, а на деле… И нельзя просто взять и убить. Надо действовать иначе… Совсем иначе…

Сяо Ян вздохнула и поднялась с постели.

Первым делом она сняла чужой халат, потом убрала разбросанную одежду мужа, поставила его обувь возле порога.

Потом развела огонь в жаровне, чтобы вскипятить воды и заварить чаю.

Появились служанки, захлопотали вокруг своей хозяйки, ахая и причитая на все лады.

Они принесли горячую воду для купания, помогли Сяо Ян расчесать волосы и переодеться. Они болтали без умолку, рассказывая, как испугались, как переживали за свою госпожу. За переживания они получили по нефритовому браслету и распереживались ещё больше, стараясь превзойти друг друга в красноречии.

Сяо Ян слушала молча, лишь изредка кивала, и съела всё, что принесли, до последней рисинки.

Наконец, можно было и прилечь.

Она солгала Джиану, сказав, что проснулась от его крика. Кто же спит в тюремной камере? Надо быть совсем бесчувственным деревом, чтобы там уснуть.

Но отдохнуть не получилось, потому что под дверями заскреблась и тихо заскулила Чу-Чу.

Наложница лила слёзы, благодарила за милость остаться в доме Лэй, уверяла, что никогда не причинила бы Сяо Ян вреда, но…

Тут Чу-Чу замолчала, жалко шмыгая носом и утирая слёзы расшитым шёлковым рукавом.

– Я знаю, – сказала ей Сяо Ян, погладив по голове.

Наложница посмотрела на неё, испуганно вскинув глаза.

– Это старшая матушка заставила тебя отравить Джиана и подбросить бутылочку с ядом мне.

– Но мы не хотели его убивать! – шёпотом воскликнула Чу-Чу. – Она сказала… – наложница оглянулась, будто госпожа Фанг могла притаиться в углу, – что когда мы избавимся от тебя, то она сделает так, чтобы господин женился на мне.

– Я знаю, - повторила Сяо Ян. – И знаю, зачем ты это сделала. Думаю, тебе надо отправить подарки отцу. Я попрошу, чтобы тебе дали тридцать лян серебром. Отправь семье. Этого хватит и на лечение твоего, и на приданое для твоих младших сестёр.

– Откуда ты знаешь?.. – пролепетала Чу-Чу, позабыв плакать.

– Хорошая хозяйка должна знать всё о домочадцах, – сказала Сяо Ян мягко. – Кто их родственники, в добром ли они здравии, кому нужна помощь.

– Сестра! Сестра! – воскликнула Чу-Чу и бросилась целовать ей руки. – Прости меня! Никогда больше не буду слушаться эту старуху! И буду рассказывать всё тебе!

– Только не говори так больше и не плачь, – велела ей Сяо Ян. – Не ссорься со старшей матушкой, будь с ней мила и почтительна, как и прежде. Мы все – одна семья, и нам надо любить и поддерживать друг друга, а не строить козни.

Отправив Чу-Чу восвояси, Сяо Ян, наконец-то, улеглась, укрылась одеялом до самого подбородка, и позволила себе уснуть, ни о чём пока не думать. Обо всём она подумает завтра.

Наутро она, как ни в чём не бывало, пришла поприветствовать старшую госпожу Лэй, справилась о её здоровье, пожелала долгих лет жизни и процветания, и так же спокойно села за стол и принялась есть. Наложницы, невестка Ван Шу и свекровь следили за ней пристально и настороженно.

Когда завтрак был закончен, госпожа Фанг сказала, положив палочки для еды на фарфоровую тарелку:

– Все могут идти… Кроме невестки Ся. Останься, я хочу поговорить с тобой.

– Да, старшая матушка, – с улыбкой склонила голову Сяо Ян.

Наложницы и Ван Шу вышли, оглядываясь и перешёптываясь.

– Ты очень ловко всё устроила, – сказала госпожа Фанг, когда они с Сяо Ян остались наедине. – Натравила на меня брата с невесткой, чтобы они заставили выгородить тебя.

– Я очень благодарна, что вы сказали императрице правду, матушка, – кротко ответила Сяо Ян.

Лицо госпожи Фанг пошло красными пятнами, но она ещё высокомернее вскинула голову:

– Имей в виду, всё это произошло…

– Понимаю, матушка, – перебила её Сяо Ян. – Вам не надо ничего мне объяснять. Вы заботились о семье, и я очень ценю ваши старания. Прошу, не сердитесь на меня за то, что причинила вам столько беспокойства. Надеюсь, мои скромность и почтительность загладят мою вину перед вами. Обещаю быть вам послушной и верной помощницей. И приложу все силы, чтобы в этом доме воцарились мир и почтение.

Госпожа Фанг ответила не сразу, внимательно всматриваясь в безмятежное лицо невестки.

– Хорошо, – сказала, наконец, старшая госпожа Лэй. – Поверю тебе. Но если ты проявишь непокорство, то так и знай…

– Такого не будет, матушка, – сказала Сяо Ян и улыбнулась. – Я полностью на вашей стороне и желаю действовать лишь на благо этой семьи под вашим чутким руководством.

Казалось, такой ответ удовлетворил свекровь, и она позволила невестке уйти.

Три дня прошли в тишине и умиротворении.

Генерал Дэшэн постепенно поправлялся, хотя становился всё более хмурым, избегая встреч и с женой, и с наложницами, и на четвёртый день отправился в императорский дворец, чтобы приступить к своим должностным обязанностям.

В женском царстве Лэй, как в пионовом цветнике, царило спокойствие. По распоряжению жены генерала каждая наложница получила по пятьдесят лян серебром за верное служение господину, а кроме того – дорогие подарки. Подарки в знак признательности получили от Сяо Ян и госпожа Фанг с Ван Шу. Стоило лишь госпоже Фанг похвалить столик с нефритовыми ножками, который невестка Ся привезла в качестве приданого, как столик сразу переехал в покои старшей госпожи, и такое внимание заставило её заважничать ещё больше.

– Не такая уж ты и гордячка, – холодно похвалила она Сяо Ян. – Мне нравятся твои усердие и почтение.

– По-другому и не может быть, дорогая матушка, – ответила та с поклоном.

Такая услужливость не осталась без внимания остальных домочадцев.

– Я думала, она поставит старуху на место, – шептала Чу-Чу остальным наложницам, – а она так прогибается перед ней, будто у неё хребта нет!

– И нам придётся делать то же самое, – осадила её наложница Линг. – Пятьдесят лян я получила от госпожи Ся. Может, получу ещё… Поэтому буду делать всё, что скажет она. А она хочет, чтобы в этом доме были мир и почтение.

Мир и почтение, мир и почтение…

Все в доме Лэй только и повторяли эти слова. И казалось, что в доме наступило долгожданное спокойствие. Но вечером, когда «цветник» дома Лэй счастливо поужинал и приготовился разойтись по своим комнатам, вдруг прибежал слуга и доложил, что генерала принесли люди семьи Чен, генерал ранен и без сознания.

Ни о каком спокойствии уже не было речи.

Раненого перенесли в его дом, вызвали семейного врача, но оказалось, что генерал был уже перевязан, и при нём находился врач семьи Чен.

В покоях госпожи Фанг, где собрались молодой господин Джимин, его супруга, наложницы и жена генерала, врач рассказал, что произошло.

Молодой господин Чен и генерал Дэшэн встретились на берегу лотосового озера, на них напали, и генерал был ранен, потому что закрыл молодого господина Чена собой от стрелы. Господин Чен смог скрыться от убийц и перетащил генерала в свой загородный дом.

– Генералу была оказана вся возможная помощь, – заверил взволнованных женщин врач. – Стрелу из тела я извлёк, но началась лихорадка. Необходимо давать раненому охлаждающее питьё и употреблять в пищу продукты, которые охлаждают тело изнутри. Если понадобится моя помощь, я всегда к вашим услугам. Лечение господина генерала оплатила семья Чен.

– Вы будете щедро вознаграждены и семьёй Лэй, – заверила врача госпожа Фанг. – И мы сейчас же отправим благодарственные подарки моему брату и племяннику.

– Могу я дать ещё совет по лечению, госпожа? – спросил врач, почтительно кланяясь.

– Говорите, – разрешила госпожа Фанг.

– Лихорадка началась не столько от раны, сколько от переизбытка энергии ян в теле генерала, – объяснил врач, взглянув на наложниц и Сяо Ян. – Смею предположить, что это получилось из-за ненадлежащего служения господину генералу со стороны его жён. Ведь все мы знаем, что мужчина получает энергию инь от женщины.

– Что это значит?! – спросила госпожа Фанг у наложниц, когда врач ушёл. – Какое ненадлежащее служение? Отвечайте немедленно!

Наложницы замялись, прикрыли рукавами рдеющие щёки, но долго молчать не осмелились и, запинаясь на каждом слове, рассказали, что старший господин Лэй ни разу не посещал их киноварные пещеры и не спускал своё драгоценное семя в их наследные дворцы. Говорил, что практикует даос по заветам мудреца Лао-Цзы, и они не смели останавливать его на пути самосовершенствования.

– Негодяйки! – госпожа Фанг не сдержалась и топнула на них. – Почему мне не сказали?! Для чего вы тогда нужны здесь, бесполезные бабочки?

Сяо Ян встала, поклонилась, и все посмотрели на неё, а старшая госпожа Лэй замолчала.

– Матушка, – сказала Сяо Ян кротко, – прошу разрешения посетить моего мужа прямо сейчас.

– К чему такая срочность? – раздраженно спросила свекровь.

– Надо поскорее привести в баланс энергию ян и инь в теле нашего господина. Этим я и займусь, - ответила Сяо Ян, даже не опустив глаза. – Должен же кто-то полюбить его надлежащим образом, чтобы нефритовый жезл обмяк и превратился, наконец, в просяной колосок.

Наложницы снова спрятали лица за рукавами, изображая смущение. Ван Шу покраснела, молодой господин Джимин смущённо кашлянул.

– Ты, видно, много знаешь об этом, невестка Ся, - съязвила госпожа Фанг.

– Я читала трактат дао о любви, - ответила Сяо Ян с усмешкой обведя всех взглядом. – И с удовольствием и покорностью применю свои знания на деле. С вашего разрешения, конечно же.

В полной тишине она покинула комнату госпожи Фанг и отправилась в покои своего мужа.

Генерал Дэшэн лежал в постели, и за ним присматривала пожилая служанка. Она дремала у кана, прислонившись к нагретым кирпичам спиной. Когда Сяо Ян вошла, служанка сразу вскочила, бормоча, что не смыкала глаз и всего лишь задумалась.

– Иди, отдохни, я сама посижу с мужем этой ночью, – сказала ей Сяо Ян.

– Он спит, – сказала служанка, торопливо кланяясь. – Лихорадка ещё не прошла, но он просто спит. Вот здесь прохладительное питьё…

– Я поняла, иди.

Когда служанка ушла, Сяо Ян заперла дверь и подошла к постели, отодвинув лёгкую тканевую занавесь.

Джиан спал, сбросив одеяло. На лбу выступили капельки пота, грудь между краями распахнувшейся рубашки тяжело поднималась и опускалась.

Присев рядом, Сяо Ян с нежностью посмотрела в лицо мужу, а потом осторожно промокнула его лоб рукавом.

Развязала алый поясок, удерживающий её юбку-жуцюнь, сняла юбку и кофту, сняла нижнюю одежду и только тогда поцеловала мужа – в щёку, легко коснувшись.

Он чуть повернул голову, но не проснулся, и Сяо Ян поцеловала его уже в губы, а потом легла рядом, обнимая Джиана, приникая телом к телу, проведя ладонью по его груди, стараясь не задеть повязку, скрывающую рану. Провела по животу и ниже… Вот тут он отозвался сразу, мгновенно показав настоящую нефритовую твёрдость.

Точно так же отозвалось и сердце Сяо Ян. Она тихо засмеялась, накрывая одеялом и Джиана, и себя. Вспомнились строки древнего поэта, стихи которого не полагалось читать юным девушкам: когда двое тихо смеются под одним одеялом, страшит лишь крик петуха на рассвете.

Сяо Ян осторожно уселась на мужа верхом, продолжая целовать его в губы, в щёки. Дыхание Джиана сбилось, и он, наконец, открыл глаза – затуманенные, непонимающие, чуть обиженные…

– Это ты?.. – выдохнул он и тут же крепко обхватил Сяо Ян за бёдра, словно испугавшись, что сейчас она исчезнет.

Растворится дымом, истечёт туманом, как сновидение.

– А кого ты ожидал увидеть? – поддразнила она его. – Свою осеннюю наложницу? Или летнюю? Что ты с ними делал, Джиан? Играл в го? Или стихи им читал? А может, вы пили чай и беседовали о вечном?

Она прекрасно ощущала, как снизу стало ещё твёрже, ещё горячее, и как его плоть устремилась к её плоти. Это значило, что энергии ян и инь заструились по телам, от сердца к сердцу, образуя извечный круг, кольцо любви между мужчиной и женщиной. Словно красные шёлковые нити опутали их лёгкой, невесомой, но такой прочной сетью.

– Мне это снится?.. – снова спросил Джиан, жадно блуждая по женскому телу ладонями.

Он то сжимал упругие груди, похожие на перевёрнутые фарфоровые чашки, то оглаживал стройные гладкие бёдра, пытаясь чуть приподнять и слегка развести.

– Нет, милый, это не сон, – ответила ему жена и сама приподнялась, чтобы пропустить его туда, куда он так долго и безуспешно пытался проникнуть.

Казалось, в этот момент красные нити судьбы захлестнули этих двоих, притянули друг к другу, заставив стать одним целым. Сколько лет эти нити растягивались, запутывались, а сейчас связали двух людей крепкими узлами, так что и не развяжешь. Только надо ли развязывать?

Джиан нетерпеливо подвинул бёдрами, но жена продолжала дразнить его, двигаясь медленно, лишь распаляя желание, но не давая удовлетворения.

– Так что ты делал со своими наложницами по ночам? – прошептала она, целуя мужа короткими, жаркими поцелуями в шею, в плечи, снова в шею.

– Какие наложницы? – простонал Джиан, неровно толкаясь в неё снизу и пытаясь поймать губами её ускользавшие губы.

– Целых четыре! – притворно возмутилась Сяо Ян. – Четыре, дорогой супруг!

– Всегда была только ты! – он неловко дёрнулся и зашипел от боли, потревожив рану.

– Лежи спокойно, – прошептала Сяо Ян ему в губы, лаская его лицо, поглаживая по волосам. – Врач сказал, что твоя рана не опасна, опасна нехватка женской любви. Позволь, я применю его рецепт, чтобы излечить тебя…

– Так это любовь по рецепту? – он послушался, отдавая себя её власти, но глаза недобро блеснули. – Или ты так благодаришь меня за Чена?

– Глупый, глупый, глупый… – напевала Сяо Ян, двигаясь всё быстрее, извиваясь на нём, как змея.

– Да, вот такой я глупец, – процедил он сквозь зубы, – спас твоего любимого Цзинь Хая. Не зря, получается. Вижу, как ты довольна.

– Какое мне дело до Чена, до всех остальных мужчин на свете? Всегда был только ты…

– Лгунья… – выдохнул он, ловя и сжимая концы её распущенных волос, и подаваясь бёдрами ей навстречу.

– И это мне говорит тот, который лгал своим красоткам, что практикует дао? – засмеялась Сяо Ян ему в лицо.

– Иди сюда!.. – Джиан поймал её за шею, притянул к себе и поцеловал в губы.

Поцелуй получился страстным, яростным, почти грубым, но Сяо Ян ответила на него. С не меньшей страстью, так же пылко.

Алые нити судьбы сплелись над этими двумя плотным покрывалом, укрыв их на эту ночь ото всех – и от друзей, и от недругов, затягивая узлы всё крепче и крепче.

После того, как дорога к вершине наслаждений была пройдена три раза, муж и жена лежали рядом, голова к голове. Джиан положил руку на грудь жене, а она задумчиво перебирала его волосы.

– Значит, стрела предназначалась Цзинь Хаю? – спросила Сяо Ян негромко.

Джиан сонно вздрогнул, не сразу понял, о чем она спрашивает, потом ответил:

– Да, кто-то засел в кустах… Наконечник блеснул на солнце, я заметил…

– Но что вы там делали? Оба? – Сяо Ян пощекотала его под подбородком, чтобы не уснул прежде, чем ответит.

– Этот дурак прислал мне записку, что хочет поговорить о тебе, – сказал Джиан. – А сам как увидел меня, так бросился бежать.

– То есть разговора не получилось…

– Стал бы я с ним разговаривать, – хмыкнул Джиан, уже засыпая. – Хотел ему руки и ноги переломать, чтобы отбить охоту болтать о моей жене.

Он уснул крепко и спокойно, продолжая обнимать Сяо Ян. А она лежала и смотрела, как догорают угли в жаровне, и чувствовала, что не только красные нити судьбы накрепко сплели жизни её и Джиана, но и чёрная петля смерти всё туже захлёстывает их. Неотвратимая, чёрная петля.

Глава 12. Генерал Дэшэн

Генерал проснулся в постели один.

Что это было – сон или нет? Приходила ли к нему Сяо Ян этой ночью, или всё привиделось в горячечном бреду?

Лихорадка прошла, и только ныла рана. А такая боль была привычной. На войне случалось терпеть и посильнее.

Он сел, сбрасывая одеяло, и тут увидел алый шёлковый поясок.

Не сон! Сяо Ян была здесь!

Схватив поясок, генерал поднёс его к губам, поцеловав.

Подушка тоже пахла – сладко, тонко, свежо.

Запах Сяо Ян…

Но где она сама?

Он дотянулся до фарфорового колокольчика, чтобы позвать слуг. Надо поскорее одеться, встретиться с ней.

Этой ночью многое было сказано, но ещё больше – не сказано.

Хотелось убедиться, что слова, произнесённые ночью, не были просто словами. Она говорила, что в её жизни есть только он, нет других мужчин… Нет больше никого на свете…

Слуга принёс воду для умывания, сменил повязку на ране, помог генералу одеться.

Солнце уже стояло высоко, но генерал отказался от завтрака и поспешил в Цветочную Террасу. Только дойти до неё не успел – навстречу ему шла старшая госпожа Чен в сопровождении врача и двух слуг, которые несли резные шкатулки на шёлковых подушках.

– Вижу, вам лучше, генерал, – сказала госпожа Чен, кланяясь, и ему ничего не оставалось, как поклониться в ответ.

– Примите от семьи Чен подарки в знак нашей признательности, – госпожа Чен кивнула слугам, и те открыли шкатулки.

Мягко блеснул полированный нефрит, засияли молочным светом крупные жемчужины.

– Вы спасли моего сына, рискуя жизнью, – продолжала женщина, – и наша семья перед вами в неоплатном долгу.

Её появление было очень некстати, и генерал Дэшэн сразу и навсегда простил все долги семьи Чен, нетерпеливо поглядывая на Цветочную Террасу.

Но пришлось уступить, когда врач пожелал осмотреть рану. А потом госпожа Чен захотела полюбоваться вишнёвыми деревьями и ручьём, через который был переброшен небольшой мостик.

– Я позову мачеху, и она полюбуется садом вместе с вами, – сказал генерал не слишком вежливо, порываясь идти в дом жены.

– Мне не нужна госпожа Фанг, – сказала госпожа Чен спокойно и с достоинством. – Мне нужно поговорить с вами. Идёмте.

Слуги сразу отстали, и генерал нахмурился. Такие разговоры были ему не по душе. И что может ему сказать мать этого слизняка Цзинь Хая? Пусть Сяо Ян уверяла, что молодой Чен для неё ничего не значит, но замуж-то она собиралась за него… И что там ещё было у этого лотосового озера…

Когда они поднялись на мостик, госпожа Чен склонила к плечу голову, любуясь бурлящей на камнях водой.

– Здесь красиво, – сказала она.

– Вы об этом хотели поговорить? – мрачно поинтересовался генерал.

С мостика не было видно дома Сяо Ян. Его заслоняли вишневые деревья.

– Нет, не об этом, – женщина вынула из рукава бумажный свиток и протянула генералу. – Прочтите. Это письмо, которое ваша жена написала моему сыну, когда её отправили в императорскую тюрьму.

– Зачем мне его читать? – сразу ощетинился Дэшэн. – Что бы там ни было написано, Сяо Ян любит только меня. Она мне это доказала…

– Не сомневаюсь, раз вы сейчас бодры и полны сил. Но всё же прочитайте, – перебила его госпожа Чен и почти насильно сунула свиток ему в руки. – Прочитайте внимательно. Это не любовное послание. Здесь написано, что после того, как уничтожат род Ся, будете убиты вы и ваша семья, а потом придёт и наш черёд. И произойдёт это из-за глупой женщины – разумеется, вашей мачехи.

– Что? – генерал развернул бумагу, впиваясь взглядом в строки.

– Род Чен происходит от Чен Вэя – божественного врачевателя, – продолжала госпожа Чен негромко. – Он знал тысячу ядов и тысячу противоядий. Нынешнее семейство Чен знает лишь десять. Но этого хватит, чтобы отправить вас в беспамятство, пока будут обвинять вашу жену. Госпожа Фанг поставила под удар и ваше семейство, и наше, и семейство Ся. Она глупа, ваша мачеха. Но обладает опасными знаниями. Письмо было написано моему сыну, но предназначалось мне. Я сразу поняла, о чем там говорится на самом деле. После этого пошла в ваш дом и поговорила с невесткой, госпожой Фанг. Велела ей прекратить строить козни, которые отразятся на наших семьях. Ваша мачеха – злобная, мстительная и недалёкая женщина, она не видит дальше своего носа. Забоится только о своей выгоде, не понимая, что малая подлость может вызвать большие последствия. Об этом и пишет ваша жена. Если бы вы умерли, на семью Ся обрушились бы гонения, ваши воины не простили бы вашего убийства, стали мстить. Пострадала бы и семья Чен, потому что моего сына обвинили бы в пособничестве. А всё потому, что госпожа Фанг мечтает увидеть своего сына главой семьи Лэй.

– Я всё-таки отошлю матушку в деревню, – произнёс генерал сквозь зубы, снова и снова перечитывая строки, написанные изящным почерком Сяо Ян.

– Не делайте этого, – тут же предостерегла его госпожа Чен. – Мой муж и я поговорили с вашей мачехой. Больше она не посмеет причинить вам вред. А если вы сошлёте её, то мой муж будет недоволен. И люди начнут болтать.

– Что мне до людей? И до вашего мужа? – хмуро взглянул на неё генерал.

– Подумайте ещё, – женщина не опустила взгляда перед ним. – Вспомните, что произошло в доме удовольствий, когда вы застали там моего сына и Сяо Ян. Вспомните, как произошла ваша встреча у озера. Кто так старательно стравливает наши два клана? И подумайте, хватило бы у вашей мачехи ума и сил всё это организовать? Если бы Цзинь Хай был убит, кого обвинили бы в убийстве? Вас. И что тогда произошло бы между нашими семьями?

– Похоже на хитроумный план, - пробормотал генерал.

– Наконец-то вы поняли, - скупо усмехается госпожа Чен. – Ваша жена давно подозревала это.

– Поэтому вы и притащили меня сюда? Чтобы наш разговор невозможно было подслушать из-за журчащей воды? – догадался он. – Но кто стоит за всем этим? Кто хочет поссорить наши семьи?

Госпожа Чен тут же опустила глаза:

– Если ваша жена вам не сказала, то и я не буду. Желаю вам скорейшего выздоровления.

Она степенно спустилась с мостика и удалилась в сопровождении слуг и врача, а генерал какое-то время стоял над звенящим ручьём, не замечая, что сминает в кулаке письмо.

Потом опомнился и почти бегом бросился к Цветочной Террасе.

Дверь дома была настежь открыта, и две служанки лениво подметали пол, проветривая постель и наряды госпожи.

– Где моя жена? – спросил генерал Дэшэн, взбегая по ступенькам.

– Госпожа уехала…

– Куда?!

– В императорский дворец, – доложила ему одна из служанок. – Её величество вдовствующая императрица прислала за ней паланкин…

Во второй раз генерал мчался в императорский дворец, беспощадно подгоняя коня и распугивая горожан.

Он собирался стоять на коленях хоть сутки, добиваясь встречи с императрицей, но его сразу же пропустили, и даже не попросили оставить оружие.

Генерал увидел императрицу в беседке на берегу пруда. Она наблюдала, как играли в го министр финансов и министр ритуалов, а вокруг толпились придворные, слуги и служанки. Подвески на короне императрицы бросали блики на столбики беседки, юная музыкантша играла на гуцине, и на поверхности пруда мягко покачивались лотосы.

– Где моя жена? – спросил генерал, кланяясь императрице.

Приближённые правительницы неодобрительно заворчали, но она только улыбнулась.

– Вы совсем одичали в походах, господин Лэй, – сказала она приветливо. – Позабыли о манерах, стали грубы. Но ваши военные навыки, надеюсь, остались при вас? Сыграйте со мной в го? – и она жестом предложила генералу занять место за игровым столом.

Министр финансов поспешно вскочил, слуги ссыпали белые и черные нефритовые камешки в чаши, подготавливая поле для новой игры.

– Вы умеете играть? – неосторожно спросил Джиан, высматривая в толпе придворных жену.

Но Сяо Ян не было.

– Ваш вопрос похож на оскорбление, – усмехнулась вдовствующая императрица. – Я люблю эту игру. Она даёт осознание собственной силы. Особенно когда выигрываю у мужчин.

– Вы вызвали мою жену во дворец, – генерал так и не сел за игровой столик. – Скажите, в чем причина, ваше величество?

– Какой вы нетерпеливый, – императрица укоризненно покачала головой. – Давайте договоримся – вы сыграете со мной, а я отвечу, где ваша ненаглядная красавица. И расскажу ещё кое-что в придачу, – она достала из чаши белый нефритовый камешек и положила на доску, начиная игру.

Тон её заставил генерала Дэшэна подчиниться и насторожиться.

Он сел напротив правительницы, молча взял черный камешек и положил на поле.

– Подайте нам чай и отойдите все на двадцать шагов, – велела правительница остальным, выкладывая второй камешек, и добавила доверительно, обращаясь к генералу: – Не хочу, чтобы они подсказывали и подслушивали.

– Хотите поговорить о чём-то секретном? – генерал выложил камешек в свою очередь и сделал глоток чая. – Слушаю, ваше величество.

Но над следующим ходом императрице пришлось подумать, и какое-то время она молчала.

– Вы с самой юности проявляли недюжинные таланты, господин Лэй, – похвалила она хороший ход. – Я хорошо разбираюсь в людях, и сразу поняла, что вы можете стать великим человеком.

– Благодарю за доверие. Но при чём тут Сяо Ян?

– Она тоже это поняла, умная девочка, – засмеялась императрица, выкладывая белый камешек. – Что в вас есть хорошие задатки. Стань она вашей женой, при поддержке рода Ся вас бы назначили наместником куда-нибудь в провинцию, вы бы грамотно вели дела, наладили бы какое-нибудь доходное производство, устранили бы местную коррупцию, исправно собирали налоги в императорскую казну и богатели бы сами. Вас стали бы уважать, даже любить, простой народ восхищался бы вами, и… я получила бы сильный, независимый регион. А мне надо было готовиться к войне на восточной границе, и мне нужен был выдающийся, отчаянный, безудержно смелый военачальник. Которому не страшно потерять свою жизнь. Вы были нужны мне в качестве генерала, господин Лэй, но никак не в качестве мирного чиновника. Да и слияния кланов Ся и Лэй я не хотела. Это означало бы получить дракона и тигра в одной упряжке. К тому же, тигр решил, что достаточно силён, чтобы устранить меня от власти и усадить на трон юного императора.

Чёрный камешек выпал из руки генерала.

– Какой вы неловкий, – вдовствующая императрица посмотрела на него, продолжая безмятежно улыбаться. – Да, я опасалась союза между Ся и Лэй. И знала, что ваш отец, генерал, вступил в сговор с некоторыми вельможами, чтобы свергнуть меня. Потому я предложила советнику Ся расторгнуть помолвку и выдать дочь замуж за наследного принца. Дочь отказалась. Такая гордячка! Но я поговорила с ней лично, с Ся Сяо Ян. И предложила ей сделку. Или я возвышаю отвергнутого ею жениха, или казню его вместе со всей семьёй за измену. Она согласилась на первое.

– Так это по вашему приказу Сяо Ян отказала мне… – произнёс генерал одними губами.

– Я умею убеждать, – призналась императрица скромно. – Мы разыграли всё наилучшим образом. Советник Ся согласился на помолвку, невеста жестоко отказала. Признаться, советнику очень хотелось, чтобы его дочь стала императрицей. Но дочь понимала, что никогда ею не станет.

– Почему?.. – только и смог произнести отважный генерал.

– Потому что наследный принц был убит по моему приказу, – произнесла императрица холодно и чётко, глядя на доску, словно раздумывая над следующим ходом. – Вашему отцу была предложена милосердная смерть в обмен на то, что я пощажу семью Лэй, и никто больше не будет наказан. Ну и обязательным условием было признать вас, генерал, старшим сыном и законным наследником. Ведь я обещала Сяо Ян позаботиться о вашем возвышении. Таким образом, я одним ходом обезопасила себя от семейства Ся и от семейства Лэй, и получила самого лучшего, самого яростного, самого бесстрашного генерала. Пейте чай и делайте свой ход. Вы слишком долго думаете.

Генерал сделал глоток из чашки и выложил очередную фишку, даже не видя толком, куда её кладёт.

– Нынешний император – малолетний ребенок, – продолжала императрица, – которым я могу управлять ещё много лет, и который ещё долго будет играть в игрушки и не станет думать о моём свержении. Но остались сильные семейные кланы. Вы победили и стали опасны для меня, господин Лэй. За вами армия, и я не могу допустить такую силу внутри страны. Хорошо, что вы – вояка, не видящий дальше своего носа. Да, с оружием в руках вы непобедимы. Но там, где следует проявить гибкость ума, вы идёте напролом, не замечая очевидного. Вас так легко заманить в ловушку. Я сразу поняла, зачем вы просите у меня разрешение распорядиться жизнью некоего человека. Речь шла про Сяо Ян. Как раз молодой Чен увлёкся ею, и я решила, что поймаю двух рыб на один крючок – избавлюсь от вас и обескровлю клан Чена. Так как честь девушки пострадала, я настояла, чтобы оскорбитель женился на ней. И одновременно отозвала вас в столицу. Чтобы вы расстроили свадьбу, нанеся оскорбление семьям Ся и Чен. И вы не подвели меня, сделали всё, как я планировала. Смотрите, у вас гэта , – она с улыбкой указала на доску. – Я загнала вас в угол. Теперь не убежите, вы попались. У меня бы всё гораздо быстрее, если бы не Сяо Ян. Ваша жена очень старалась сохранить мир между семьями. И ей почти удалось разрушить мои интриги. Верно говорят, что пряжу, которую запутала одна женщина, всегда может распутать другая.

– Если она всё знала, то почему не сказала мне? – генерал смотрел не на доску, где была разложена проигранная партия, а на правительницу.

Её белое лицо с накрашенными губами и подведёнными глазами казалось фарфоровой маской. Хотелось разбить эту лживую, улыбающуюся маску. Чтобы показать всем настоящее лицо женщины с чёрным сердцем.

– А вы бы поверили? – поинтересовалась она, склонив голову к плечу, отчего подвески на золотой короне звякнули.

– Ей бы поверил.

– И пошли бы мстить, верно?

– Верно, - сказал генерал жёстко.

– Вот этого Сяо Ян и боялась. Но теперь она никогда не испытает страха. Сегодня я прикажу ей выпить яд. Должна же я хоть как-то успокоить уязвлённое самолюбие? – императрица улыбнулась немного шире, показав на мгновение испорченные, кривые зубы.

– Откуда в вас такая жестокость? – спросил генерал. – Я всегда был предан трону. И моя жена не замышляла ничего преступного.

– Кто хочет править, тот должен принимать быстрые и кровавые решения, – ответила вдовствующая императрица. – Не забывайте, генерал, что я была всего лишь дочерью мясника. И вот теперь я правительница огромной страны. Я повелеваю всеми, и даже император ест из моих рук. Умная женщина сильна даже в своей слабости. Я не могу защитить себя с мечом в руке, но могу использовать силу своего ума. И поэтому не могу позволить, чтобы кто-то умнее меня. А значит, Сяо Ян должна умереть. Но ты можешь спасти её… – она таинственно замолчала.

Генерал смотрел на правительницу, не отрываясь. Стиснув зубы так, что играли желваки.

– Можешь изобразить, что напал на меня, – подсказала императрица. – Тебя казнят, и я обещаю, что оставлю в покое твою жену. Без тебя она будет мне уже не страшна.

- Да, отличный выход, - сказал генерал Дэшэн. – Только я не стану делать вид. Я убью тебя. Чтобы Сяо Ян жила спокойно, – и он вскочил из-за игрового стола, одновременно выдёргивая меч из ножен.

Но бешеный замах пропал на полпути.

Меч вдруг показался неподъёмно тяжёлым и вывалился из ослабевшей руки, а сам генерал рухнул на столик для игры в го, опрокинув чаши с фишками.

Белые и чёрные камешки застучали по каменным плитам беседки, куда уже бежали телохранители императрицы и дворцовая стража.

– Какой глупец, – сказала императрица, снисходительно и с лёгким презрением глядя на генерала, который безуспешно пытался подняться. – В вашем чае снадобье, отнимающее силу. Не слишком честно, но слабой женщине приходится защищаться своими способами.

Подбежавшие стражники схватили генерала Дэшэна, скрутили, бросили к ногам императрицы.

– Он посмел напасть на вас! – задыхаясь от возмущения и ужаса сказал министр финансов. – Прошу наказать его со всей строгостью, ваше величество!

– Со всей строгостью, – согласилась она, глядя на поверженного генерала сверху вниз. – Отныне генерал Дэшэн лишён звания и привилегий. Пусть его возят в клетке по городу, в назидание другим мятежникам. Каждый день он будет получать тридцать палок, а через десять дней будет казнён.

– Отпусти мою жену! – только и произнёс Джиан, когда его поволокли вон из императорского сада.

– Не волнуйся о ней, – сказала императрица ему вслед. – Её отправили домой в тот самый миг, когда ты начал играть в го.

Новость о том, что прославленный генерал оказался предателем и мятежником, быстро облетела город. Поглазеть на генерала-изменника сбежалась целая толпа. Вчерашнего героя посадили в железную клетку посреди площади, и хотя стража разгоняла особо рьяных зевак, всё равно в бывшего генерала летели комья глины, гнилые овощи и оскорбления.

На ночь генерала доставили в императорскую тюрьму. Получив тридцать палок, он, тем не менее, сам смог дойти до тюремной камеры.

Уже ночью, когда начался час крысы, его навестила вдовствующая императрица. В тюремном коридоре ей поставили креслице, положили на сиденье шёлковую подушку.

– Я не всё тебе сказала, старший Лэй, – произнесла она, усевшись и жестом отослав слуг. – Я бы казнила тебя сразу. Но у твоей жены есть кое-что, что я хочу получить.

Генерал сидел по ту сторону решётки, на куче гнилой соломы, и молчал. Только глаза блестели темно и недобро.

– Когда пять лет назад я предложила ей сделку, – тем временем доверительно рассказывала императрица, – Сяо Ян согласилась, но попросила приказ, заверенный императорской печатью. В приказе должно быть даровано право спасти жизнь одному человеку. Я спросила у неё тогда, за кого она боится. И эта гордячка ответила мне так: «Ваше величество уже доказали мне, что надо иметь в рукаве припрятанную шпильку. Вдруг завтра вам захочется избавиться от меня». «А, боитесь? – сказала я ей. – Мудро, но не волнуйтесь. Пока вы играете одними камешками со мной, проигрыш в го вам не грозит». Но она настаивала и попросила не вписывать имя в приказ. Сказала мне: «Судьба женщины непостоянна. Женщина может изменить имя. И не раз». Я согласилась и написала приказ о помиловании без имени.

Так как генерал по-прежнему молчал, императрица продолжала:

– Сначала я думала, что девчонка приберегла помилование для себя, но когда она не воспользовалась им, очутившись в тюрьме, начала подозревать, что тут и в самом деле настоящая любовь. Похоже, твоя жена бережёт мой подарок, чтобы спасти тебя . Взгляни, какое письмо написали мои каллиграфы, – она развернула лист бумаги, где почерком, похожим на почерк генерала, было написано письмо к Сяо Ян с просьбой о последней встрече. – Тут так трогательно расписано, как ты страдаешь и как хочешь увидеть её перед смертью, что она не выдержит и прибежит тебя спасать. С приказом о помиловании. Только пять лет назад я забыла сказать ей кое-что… Если она от моего имени освободит неугодного мне человека, то следующая казнь будет её казнью, и у неё уже не будет шёлкового свитка с печатью, который её спасет.

– Не смей! – генерал поднялся, сжимая кулаки. – Не смей этого делать, подлая женщина!

Правительница оставила улыбки и тоже поднялась, вскинув голову:

– Смотрю, ты такой же гордый, как твоя жена? Завтра получишь пятьдесят палок за то, что ведёшь себя неучтиво с императрицей.

– С дочерью мясника!.. – крикнул бывший генерал уже ей вслед.

– Шестьдесят палок! – донеслось из темноты.

На следующий день наказания, Джиан не замечал ни грязи, ни камней, ни оскорблений, высматривая в толпе Сяо Ян или её служанок. Надо предупредить её, чтобы не вздумала его спасать! Пусть отдаст мясничихе этот приказ и останется жива! Но день прошёл, а ни жена, ни слуги семьи Лэй не появились. Мачеху и брата он даже не ждал.

Можно попытаться разбить голову о каменную стену… Или броситься на копьё стражника… Тогда у Сяо Ян не будет причины приходить с приказом о помиловании…

После пятидесяти ударов палкой осужденного приволокли в камеру, потому что ноги он переставлял с трудом. Не успели запереть замок, как снова появилась вдовствующая императрица. Она швырнула Джиану сквозь прутья решетки смятый лист бумаги и сказала:

– Всё-таки, Сяо Ян приберегла приказ для себя. И не оценила твоего порыва. Значит, нет настоящей любви. Придётся тебе умереть лишь с воспоминаниями о ней. И с сожалениями.

Она ушла, а Джиан развернул письмо.

Изящным почерком Сяо Ян там были написаны всего четыре стихотворные строчки:

«Если ты совершил преступление – один будь.

Был ты глуп, был ты заносчив, был ты не очень стоек.

Теперь не хочу подходить к тебе близко.

В нашей разлуке навеки – для меня лишь спасение».

Тюремные стражи только недоумённо переглянулись, когда узник вдруг засмеялся и поцеловал письмо, а потом улёгся на ворох грязной соломы и преспокойно уснул.

Глава 13. Ся Сяо Ян

– Надо всем пойти к императрице и умолять о прощении, – говорил молодой господин Лэй Джимин. – Надо сказать, что Му Ян сошёл с ума!

Госпожа Фанг многозначительно повела бровями, но ничего не ответила, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

– Думаю, это будет разумно, - сказала Сяо Ян, стоявшая перед ней. – Если моего мужа признают сумасшедшим, брат Джимин может потребовать вернуть себе первенство и титул главы семьи.

– Матушка! А ведь правда! – обрадовался Джимин. – Давай позовём дядю и пойдём к императрице…

– Зачем? – перебила его госпожа Фанг. – Ты и так станешь старшим, когда Му Яна казнят. Её величество сказала, что семья Лэй не пострадает. Накажут только этого смутьяна.

Говоря это, она внимательно смотрела на невестку.

Но лицо Сяо Ян даже не дрогнуло. И она ничего не сказала.

– Матушка… но он же мой брат… - растерялся Лэй Джимин.

– Он всего лишь сын наложницы. Верно, невестка? – госпожа Фанг даже подалась вперед, чтобы лучше видеть Сяо Ян. – Сын луны никогда не будет равен дочери солнца .

– Совершенно верно, матушка, - сказала Сяо Ян спокойно. – Когда Му Ян будет казнён, могу ли я покинуть ваш гостеприимный дом и вернуться к своему отцу?

– Конечно, ты здесь никому не нужна, - бросила небрежно госпожа Фанг. – Не думай, что я переменилась к тебе из-за подарков или твоей лести.

– Матушка! – воскликнул Джимин потрясённо. – Но что скажут люди? Что мы выгнали вдову?!

– Пусть говорят, что им вздумается, – отрезала госпожа Фанг. – Это семья уже пережила столько скандалов, что ещё одного никто не заметит.

Джимин замолчал, растерянно хлопая глазами.

– Вы так добры, матушка, – Сяо Ян поклонилась свекрови. – Могу ли я покинуть ваш гостеприимный дом не дожидаясь казни? Зачем тянуть, если всё уже решено.

– Конечно, можешь уходить прямо сейчас, – ответила госпожа Фанг.

– Благодарю за доброту…

Но свекровь не дала ей договорить.

– Только сначала оставь все украшения, – велела старшая госпожа Лэй. – В качестве компенсации за тот вред, что наша семья претерпела от тебя. И твоё приданое, разумеется, останется здесь. Не зря же мы кормили тебя и поили, пока ты носила фамилию Лэй.

Джимин приоткрыл рот, но спорить с матерью не осмелился, и стыдливо понурился, избегая встречаться взглядом с невесткой.

Но Сяо Ян не стала возражать.

– Это справедливо, - сказала она и принялась снимать с себя украшения, складывая на столик перед свекровью нефритовые и серебряные шпильки, браслеты, кольца.

Госпожа Фанг следила за ней, не скрывая торжества, а когда последнее колечко было снято, велела:

– И одежду тоже снимай. Я подарю твой халат Ван Шу, ей пойдёт этот цвет. А тебе дадут что-нибудь из одежд слуг… Ах да! – она нарочито спохватилась. – Ты ведь не носишь поношенную одежду… Придётся тебе идти домой голой.

– Матушка! Это же позор! – залепетал Джимин, но мать посмотрела на него холодным, тяжёлым взглядом, и он умолк совсем.

– Мы столько позора вытерпели по ее милости, – сказала госпожа Фанг безжалостно. – Пора вернуть долг.

– Ваши слова жестоки, но справедливы. Я подчиняюсь, - согласилась Сяо Ян.

Она сняла верхний халат, сняла нижнюю рубашку и юбку, и осталась лишь в нательном белье – короткой рубашке и штанах ниже колен. Потом она сняла шёлковые туфли и почтительно поклонилась свекрови.

Та посмотрела на неё с насмешкой и презрением, и велела:

- Дай ей в сопровождение двух слуг, Джимин. Иначе ее изнасилуют по дороге. А она пока ещё Лэй. Не хочу судиться из-за неё.

Когда Сяо Ян вышла из дома семьи Лэй, прошла мимо водяного дерева и направилась в сторону своего дома, вокруг сразу же собралась толпа. Кто-то показывал пальцем, кто-то смеялся, кто-то бросил грязью.

На пересечении улиц встретились две толпы – те, что бежали следом за клеткой, в которой возили бывшего генерала, и те, что шли за Сяо Ян. Стражники, охранявшие Джиана, остановили коней и повозку с клеткой, и проводили горящими взглядами почти голую женщину, которая гордо шла по улице, словно не замечая оскорбительных взглядов и слов.

Джиан вцепился в прутья клетки до боли в ладонях. Если бы мог, он бы убил всех, кто посмел взглянуть на его жену с вожделением или сказать о ней плохо. Но сейчас он не мог её защитить. Да она и не нуждалась в его защите.

Сяо Ян даже не посмотрела на него. Прошла мимо, не оглянувшись.

И без шёлковых одежд, и без драгоценных украшений она сияла, как солнце. Мужчины громко спорили, кому она достанется после того, как бывшего генерала казнят – молодому Чену? или советник Ся подыщет для дочери мужа из другого кланов?

Мужчины тянулись следом за ней, вытягивая шеи, чтобы получше её рассмотреть. Часть тех, кто бежал за повозкой осужденного генерала, схлынула и влилась в толпу, следовавшую за Сяо Ян. Это зрелище показалось им поинтереснее.

– У дочери Ся вошло в привычку ходить по улицам босиком, – засмеялся кто-то.

– Сбежала! – подхватил другой. – Не дождалась, пока мужа казнят!

Сопровождаемая насмешками и ругательствами, Сяо Ян пришла к родительскому дому, но не вошла, а стукнула дверным молоточком и встала у ворот на колени, дожидаясь, пока к ней выйдут.

Советник Ся появился почти сразу – красный от гнева и негодования. Слуги советника закричали, разгоняя толпу, а он сам не ответил на приветствие дочери, а когда она поднялась с колен, отвесил ей крепкую пощёчину.

Когда ворота закрылись, скрыв от зевак полуголую Сяо Ян, её отец дал волю гневу:

– Ты позор нашего рода! – почти прорычал он, и Дун Ян, стоявший рядом, с готовностью закивал, сердито глядя на сестру.

– Простите, отец, – сказала она, опустив глаза.

– Завтра же уедешь в поместье, в уезд Сянь Джао! И чтобы носа оттуда не показывала! – прикрикнул советник. – И прикройся! На кого ты похожа?!

Служанка принесла халат и накинула его Сяо Ян на плечи.

– Ваша дочь примет вашу волю с покорностью, – сказала Сяо Ян, почтительно кланяясь. – Можно ли мне взять с собой двух лошадей из вашей конюшни, отец? В провинции у меня не будет других развлечений, кроме верховой езды.

– Ты и так обошлась нашей семье слишком дорого! – вмешался в разговор Дун Ян. – Где твоё приданое? Осталось у семьи Лэй? Они не постеснялись выгнать тебя почти голой!

– Брат, я прошу о такой малости от вашего благополучия…

– Пусть берёт, – махнул рукой советник. – Пусть берёт лошадей, что хочет – и убирается!

Отец с сыном вернулись в дом, строя предположения, как отразится на семействе Ся эта ситуация, и планируя, как отомстить семейству Лэй за оскорбление.

Ближе к вечеру отец соизволил вспомнить про дочь и спросил, что делает Сяо Ян.

– Плачет, наверное? – проворчал Дун Ян.

– Госпожа работает в саду, – доложили слуги. – Выкапывает свои любимые орхидеи, хочет забрать их с собой и посадить возле нового жилища.

– Что за глупость! – раздражённо фыркнул Дун Ян. – Как будто орхидеи выдержат такой переезд! Пять лет она тряслась над этими орхидеями, будто они золотые, а тут решила разом погубить.

– Пусть делает, что хочет, – советник Ся покачал головой. – Как только она родилась, я сразу знал, что от неё будет одно беспокойство. Женщине нельзя быть слишком красивой, от красоты не будет добра. Лучше бы была умной!

На следующий день утром из дома Ся выехала повозка, увозившая непутёвую дочь в ссылку. За повозкой шли на привязи две великолепные лошади, обе осёдланные, с притороченными дорожными мешками.

На пересечении улиц повозка и клетка с опальным генералом встретились.

– Останови! – приказала вдруг Сяо Ян, и возница с провожатыми послушно остановились.

Сяо Ян выбралась из повозки, подошла к клетке, в которую был заключён Джиан, и достала из рукава шёлковый свиток.

Развернув его, она показала страже красную императорскую печать, отчего солдаты упали на колени, приветствуя волю императора.

– Волей Сына Неба мой муж помилован, – произнесла Сяо Ян. – Немедленно откройте клетку.

Клетку открыли, Джиан оказался на свободе и первым делом обнял жену, целуя её губы, щёки на глазах у изумлённых солдат, слуг и прохожих.

Но она остановила его, поспешно сворачивая приказ о помиловании, куда было вписано имя Лэй Му Яна.

– Не время для поцелуев, – сказала Сяо Ян. – Садись на коня и уезжай.

– А ты? – Джиан схватил её за руку. – Поедешь ли ты со мной?

– Куда муж – туда и жена, – ответила Сяо Ян просто. – Зачем тут две лошади под седлом, как ты думаешь?

Джиан усадил жену в седло, отвязал лошадей от повозки и сам сел верхом.

Слуги опомнились и заголосили, что им приказано доставить госпожу Ся в уезд Сянь Джао, но Джиан так посмотрел на них, что они не осмелились их останавливать.

Лошади проскакали по улицам утреннего Даньланя, выехали за ворота, удалились от города, и только тогда Сяо Ян придержала свою лошадь, сворачивая к лесу.

– Значит, разгадал моё послание? – спросила она, пуская лошадь шагом.

– Разгадал. Это стихотворение сокровенных окончаний! Читать следовало лишь последние слова в каждой строке и получалось «будь стоек, близко спасение».

– Верно, – Сяо Ян улыбнулась мужу. – Я боялась, что ты что-нибудь сделаешь с собой… И хотела, чтобы императрица поверила, что ты мне безразличен, чтобы она ничего с тобой не сделала. Я боялась, что если принесу приказ, она придумает что-то ещё, а больше шпилек в рукаве у меня не припрятано.

– Ты правильно её разгадала, – Джиан поймал поводья лошади жены, заставляя остановиться, спрыгнул на землю и снял Сяо Ян, сжав в объятиях. – В этой истории я был дураком, а ты проявила себя, как мудрый стратег. Ты ведь меня простишь?

Сяо Ян погладила его по голове, приложила ладонь к его грязной, запачканной кровью щеке и сказала:

– Просто кто не делает подлостей, тот не ждёт их от другого. Ты честный, открытый и прямодушный. Поэтому я и полюбила тебя. И всё, что я делала, было только для тебя. Пять лет назад я уже знала, что ты станешь великим человеком, и что императрица не простит тебе этого. Пять лет я прятала императорский приказ в отцовском саду, под орхидеями, и не рассказала об этом даже ветру. Если помнишь, когда-то я поклялась, что буду заботиться о тебе. Я сдержала клятву?

– Сдержала, – сказал Джиан прежде, чем поцеловать ей.

– Куда мы отправимся? – спросила Сяо Ян немного позже, склонив голову ему на грудь.

– Куда захотим. Теперь мы свободны. Солнце будет освещать нам путь днём, луна – ночью. Моя сила и твой ум – мы найдем, где их применить.

– Хорошо, как скажешь, дорогой супруг. Только сначала давай завернем к лотосовому озеру.

– Хочешь там искупаться? – Джиан невольно хмурится. – Что за такая тяга к этому озеру? Всё ли ты рассказала мне?

– Искупаться придётся тебе, – засмеялась Сяо Ян, щёлкнув его по лбу. – Тебя надо перевязать, тебе надо переодеться, и… не ревнуй. Там на дне озера я спрятала шкатулку с частью своего приданого. Согласись, твоей силе и моему уму не помешают немного серебра и жемчуга. Хоть и говорят, что влюблённый сыт, имея только воду, но с деньгами и любовь слаще.

Теперь засмеялся Джиан, до слёз на глазах.

– Так вот что ты забыла в этом озере! Я должен был догадаться, что моя Сяо Ян не из тех, кто делает что-то просто так. Ты всё предусмотрела! Ты знаешь всё.

– Нет, не всё, милый, - ответила Сяо Ян и опустила ресницы. – И теперь я совершаю, быть может, самый опрометчивый поступок в своей жизни. Теперь я полностью отдаю себя в твои руки и буду во всём зависеть от тебя. Выдержишь ли ты такую ношу?

– Ты уже давно сделала это, – сказал Джиан, притягивая её к себе. – Когда стала моей там, под соснами. Только тогда тебя это не страшило.

– Тогда всё было иначе, – она посмотрела на него, и глаза её затуманились, но Джиан снова её поцеловал.

Поцеловал крепко, так, что у неё загорелись губы и щёки.

– Желаешь обрести сердце другого, никогда не бросай его, – сказал он. – Помнишь такую пословицу? Когда-то я поклялся, что ты будешь только моей. Сейчас хочу поклясться, что будешь моей навсегда. До самой смерти. Хочу состариться вместе с тобой, держа тебя за руку.

– Пошли уже за ларцом, пока за нами не отправили погоню, – оборвала его клятвы Сяо Ян, но щёки её горели, горели, и губы дрожали, а глаза блестели, как отполированный чёрный нефрит. – Прибереги своё любовное красноречие для ночи, Джиан.

Взявшись за руки, муж и жена отправились к лотосовому озеру, ведя лошадей за поводья.

Осталось сказать, что беглецов долго искали, но так и не нашли. Куда они отправились – на запад, на север, на восток или запад – так и осталось тайной.

Спустя четыре года императрица Линси была свергнута евнухами и казнена. Юный император, которому исполнилось четырнадцать лет, приказал посмертно лишить её всех званий и привилегий, и похоронить, как простолюдинку, закрыв ей лицо волосами, чтобы не видела неба, и насыпав в рот риса, чтобы не могла оправдаться за свои злодеяния перед богами.

Кланы императорских советников то ссорились, то мирились, кто-то возвышался, кто-то отправлялся в ссылку, но очень долго в Даньлане рассказывали историю о том, как гордая красавица отказала сыну наложницы, и о том, что красные нити настоящей любви иногда растягиваются, иногда запутываются, но никогда не рвутся.

Конец

Оглавление

Пролог

Глава 1. Ся Сяо Ян

Глава 2. Генерал Дэшэн

Глава 3. Ся Сяо Ян

Глава 4. Ся Сяо Ян

Глава 5. Генерал Дэшэн

Глава 6. Генерал Дэшэн

Глава 7. Ся Сяо Ян

Глава 8. Ся Сяо Ян

Глава 9. Ся Сяо Ян

Глава 10. Генерал Дэшэн

Глава 11. Ся Сяо Ян

Глава 12. Генерал Дэшэн

Глава 13. Ся Сяо Ян