Библиотека :)

Принц криминальной империи 800K - Екатерина Орлова (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Принц криминальной империи Екатерина Орлова

Глава 1

Серафима

— Эй, красавчик! Повтори коктейль! — выкрикивает моя подруга бармену и толкает по барной стойке наши пустые бокалы.

Я дергаюсь под ритмичную музыку. Таша взвизгивает и присоединяется ко мне. Мы сталкиваемся бедрами и подкручиваем задницами под свист парней справа от нас.

Забираем напитки и пробираемся к своему столику прямо через танцпол. Всасываю несколько глотков голубого коктейля через трубочку и поднимаю бокал над головой, чтобы не расплескать. Музыка сменяется, и люди на танцполе сходят с ума. Как и мы с подругой. Таша хватает меня за руку и, приблизив свое лицо к моему, громко орет слова песни. Я повторяю их вместе с ней, срывая голос. Завтра вообще говорить не смогу, но пофиг. Прямо сейчас мне так круто отрываться, что я не хочу думать ни о чем другом.

Танцуя, мы наконец добираемся до столика, за которым сидит наша компания.

Сегодня день рождения у Влада Матвеева, и он заказал столик в клубе нашей семьи. Да, с одной стороны, для меня это так себе затея. Потому что люди Матвея наверняка следят за мной, как коршуны. Но плюс в том, что если у меня возникнут хоть малейшие проблемы, эти проблемы тут же упрут мордами в пол и выпроводят из клуба. А я останусь тусоваться дальше.

— Сима! — выкрикивает Рустам, парень с четвертого курса.

Он ничего такой. Высокий брюнет с острым взглядом. Правда, немного пугающий. По крайней мере, для меня. Я привыкла никого не бояться, но все равно от некоторых личностей по спине проходит неприятный холодок. Хотя девчонки говорят, он трахается, как бог.

Только я вряд ли в ближайшее время проверю эту теорию. Не думаю, что готова лишиться невинности с таким, как Рустам. О размерах его члена пишут даже на стенах кабинок в туалете универа.

— Где ты была так долго? — спрашивает он, встав возле меня и притягивая к себе за талию. — Я заждался.

— Надо было самому пойти и принести мне коктейль! — выкрикиваю ему в ухо.

— А ты дерзкая, мне нравится, — усмехается, обдавая мое ухо горячим дыханием.

Послав ему кривоватую улыбку, продолжаю двигаться под музыку.

Дерзкая. Это он еще не знает, как офигенно я умею выносить мозг! Мой брат Демон говорит, что я могла бы преподавать эту дисциплину в универе. И была бы самым крутым преподом. Правда, я и послать могу в пешее эротическое, но, думаю, студенты бы меня любили.

— Серафима, — раздается слева голос Тараса, одного из Матвеевых шкафов, и я кривлюсь. Медленно поворачиваю голову и смотрю на бритоголового громилу. — Матвей Алексеевич сказал отвезти вас домой.

— Матвей Алексеевич может… — начинаю, но запинаюсь.

Папа мне голову оторвет, если я хоть на секунду позволю персоналу усомниться в его авторитете или авторитете моих братьев. А так хочется сказать, куда пойти Матвею Алексеевичу вместе с его идеей отправить меня домой в час ночи.

— Я позвоню Матвею и продлю еще на часик, — улыбаюсь охраннику и выуживаю свой новенький телефон.

— Он сказал, чтобы вы даже не пытались, он не ответит на ваш звонок. Давайте я отвезу вас домой.

— Вот же…

Снова запинаюсь, вспоминая, что сейчас мне нельзя нарываться на неприятности. Если я встряну куда-нибудь, папа не отпустит меня на рок-фестиваль через три недели. Что я зря, что ли, уже месяц хожу перед строгим отцом на цыпочках, чтобы сейчас все похерить? Нет, сейчас я буду лапочкой, а сразу после последнего в этой сессии экзамена рвану с подругами на фестиваль. И вот там уже оторвусь, как следует!

— Таша! — зову подругу, но она не слышит. Слишком увлечена разговорами, да и музыка грохочет так, что я сама себя не слышу. — Таша! — рявкаю.

Результата ноль. Тогда я дергаю подругу за руку, и она оборачивается. Подходит ко мне и наклоняется ближе.

— Что случилось?

— Мот отправляет меня домой.

— Блин, Сима! — ноет она. — Ну только началось самое веселье!

— После фестиваля буду отрываться, а сейчас надо побыть пай-девочкой. Все, встретимся в универе.

Мы целуемся в обе щеки. Подруга еще немного стонет о том, что без меня все будет серо и уныло, обнимает и наконец отпускает.

Домой я буквально вваливаюсь. Пока ехала, меня догнал очередной коктейль, и пол под ногами немного двигается. Причем не в ту сторону, в которую мне нужно. Так что приходится преодолевать сопротивление, чтобы добраться до лестницы.

Хватаюсь за перила и заношу ногу на первую ступеньку, но спотыкаюсь и практически лечу на лестницу. Выставляю вперед руку и тихо хихикаю, чтобы не разбудить родителей. Если мама еще как-то прикроет меня, то папа выпишет по первое число. А у меня на этот учебный год количество факапов исчерпано.

Кое-как добираюсь до своей комнаты и наконец выдыхаю. Вот где я могу расслабиться. Посылаю воздушный поцелуй постеру с Тимати Шаламе в образе Пола Атрейдеса и, сбрасывая по дороге обувь и одежду, тащусь в ванную.

Надо сказать, принимать душ в таком состоянии — то еще испытание. Закрыть глаза страшно, сразу налетают “вертолеты”, но умыться как-то надо. Так что мне приходится реально приложить практически нечеловеческие усилия, чтобы помыться, а потом и добраться до кровати. Зато вырубаюсь я за секунду.

А утром меня будит нежный голос мамы. Правда, произносит он совсем не то, что я хочу услышать:

— Сима, просыпайся. Папа очень зол на тебя. Твои вчерашние танцы на столе уже облетели интернет.

— Ну мам, — стону, зарываясь носом в подушку и крепче сжимая веки.

— Иначе он сам придет сюда, — добавляет она, и я слышу, как закрывается дверь.

— Че-е-ерт, — тяну.

Делать нечего. Мне приходится стащить себя с постели, добрести до ванной. Освежиться в практически ледяном душе, привести себя в порядок и идти на казнь. Главное сейчас сразу избрать правильную тактику общения с папой. И что-то мне подсказывает, что глаза кота из Шрека именно сегодня не сработают.

— Серафима! — слышу строгий голос папы из кабинета, когда хочу уже прошмыгнуть мимо, и замерзаю на месте. — Зайди.

— Папочка, а можно я сначала кофе?

— Зайди, — коротко повторяет он, и я понимаю, что сегодня “папочка” настолько зол, что я могу хоть растечься лужицей у его стола из красного дерева, он останется непреклонен.

Вздохнув, захожу в кабинет и прикрываю за собой дверь. Мама тоже здесь. Стоит у приоткрытой двери на балкон, обнимая себя. Я не могу прочитать по ее лицу, к чему мне стоит подготовиться, и это мне не нравится еще больше. Обычно я по маме угадываю настроение папы.

— Доброе утро, — здороваюсь осторожно и перевожу взгляд на хмурого родителя. Когда он такой, у меня складывается впечатление, что над нашим домом нависли грозовые тучи. Не зря его в определенных кругах Громом именуют.

— Не такое уж и доброе, — отзывается он. — И уже далеко не утро. Мрачный полдень, Серафима.

Полным именем папа меня называет только когда я лажаю. А таким тоном говорит со мной, когда я облажалась по-крупному. И это не сулит мне вообще ничего хорошего.

Вцепляюсь пальцами в стоящее напротив его стола кресло с низкой спинкой и смотрю на папу, принимая максимально виноватый вид, на который способна.

— Знаешь, дочь, я тут подумал и решил выдать тебя замуж.

Я ожидала чего угодно.

Ты лишена довольствия.

На всю жизнь заперта под домашним арестом.

Ты не едешь на фестиваль.

Ты, черт побери, будешь убирать мой офис трижды в неделю.

Но это…

— Замуж? — сиплым голосом произношу я и чувствую, как вся кровь отливает от лица.

Глава 2

Артур

— Еще бокал? — спрашивает бармен, а я качаю головой.

Моя ладонь мнет упругую задницу Лизы, пока я слушаю рассказ Толика о его отрыве на Ибице.

Я в этом году никуда не еду. Решил остаться в городе. Ни черта не хочется.

Мне кажется, я достиг своего лимита праздной жизни, и теперь тупо желаю насладиться тишиной. Может, уехать в домик в лесу, который отец подарил? Забуриться туда на пару летних месяцев и заняться какой-нибудь несвойственной мне херней. Например, научиться ловить рыбу в озере. Оно там офигенное. Вода как стекло. И всегда спокойная. Правда, довольно прохладная, но летом это самое то.

В середине рассказа Толика у меня в джинсах начинает вибрировать телефон. Достаю его и хмурюсь. На экране только две буквы: ИЛ. Лучший друг моего отца и его консильери, как я его называю.

— Я сейчас, — бросаю коротко и встаю с барного стула, тут же принимая звонок. — Игорь?

— Ты в клубе?

— Да.

— Выходи, разговор есть, — произносит он и сразу сбрасывает звонок.

Вздохнув, выуживаю из кармана пачку и достаю оттуда сигарету. Вставив ее между губ, прикуриваю и выхожу на улицу из душного помещения. Машина Игоря стоит метрах в десяти от здания байкерского клуба. Направляюсь туда, делая одну за другой глубокие затяжки.

Игорь Лебедев лично приезжал ко мне всего пару раз в жизни. Первый — когда надо было переселить меня из дома отца в квартиру, которую он мне купил. И второй — когда отца подстрелили, и мы еще не знали, выживет ли он. А это третий раз. И я задницей чувствую, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет.

Возле машины торможу на пару минут и спокойно докуриваю. Щелчком отправляю окурок в темноту ночи и сажусь на заднее сиденье тачки.

Мы с Игорем пожимаем друг другу руки, и я быстро окидываю взглядом его лицо. Напряженное, бледноватое, с крепко сжатыми челюстями.

— Отца убили, — сипло произносит он, и в машине повисает тишина.

Я прислушиваюсь к себе. Что я должен сейчас чувствовать? Сожаление? Скорбь? Боль?

А я ни хера не чувствую. Потому что всю мою жизнь отец был для меня как размытый образ. Он всегда работал, на меня у него никогда не было времени. А когда мне исполнилось пятнадцать, сказал, что хочет оградить меня от криминального мира, и купил мне отдельную квартиру. Какой еблан отселяет своего сына-подростка в таком возрасте? И не просто отселяет, а устраивает на территории другого криминального авторитета. А потом еще и общается с сыном раза четыре в год. Ответ я уже знаю: мой отец.

Так что никаких нежных чувств я не испытывал к нему при жизни, и поэтому не ощущаю скорби и сейчас.

— Я что-то должен сказать? — спрашиваю Игоря.

Он качает головой. Я вижу, что ему реально больно. Но его можно понять. Он дружил с отцом с самого детства. Потом они вместе служили в органах. В лихие девяностые ушли в криминал. Везде вместе, плечом к плечу. Сначала были партнерами по бизнесу, а потом Игорь стал советником отца, потому что моему родителю удалось быстрее пробиться на вершину криминальной горы.

Игорь вздыхает.

— Дай сигарету.

— Ты разве куришь?

— Артур, дай, — просит он и протягивает ладонь, в которую я вкладываю пачку с зажигалкой.

Мы закуриваем синхронно. Приоткрываем окна и молча курим. Я рассматриваю здание клуба и пытаюсь вызвать в себе хоть какие-то эмоции по поводу смерти отца. Но их нет. Совсем. Ну и ладно. Похер.

— Теперь ты должен занять его место, — говорит Игорь, и я резко поворачиваю голову, впиваясь в советника отца взглядом.

— С хера ли? — кривлюсь. — Я на такое не подписывался.

— Артур, там все сложнее, чем тебе кажется.

— Если бы отец хотел, чтобы я стал его преемником, вряд ли отселял бы меня со своей территории и прятал от врагов.

— Так все и было. Но сейчас разгорится нешуточная война. На территории, которыми владел твой отец, никто никогда не претендовал. У меня есть доказательства того, что твоего отца убил Бабанов.

— Его помощник? — хмыкаю.

— Он. И он хочет не только территории твоего отца, но и Грома.

— Че? — тяну и хмурюсь. — Гром уже вне игры.

— Но свою половину города до сих пор держит. Не он, так его сыновья, это уже не важно. А важно то, что пока Алексей будет заниматься выборами, Бабанов будет захватывать территории. Много крови прольется. И в первую очередь, кровь самых уязвимых членов семьи Грома — его женщин и детей. Думаю, начнут они с его внуков и дочки.

От упоминания Симы меня бросает в жар. Но не так, как обычно, с горячими картинками и возбуждением. От мысли о том, что ей кто-то причинит вред, внутри меня все переворачивается.

— Ты Грому уже сказал?

— А что я ему скажу? Для того, чтобы возбудить такого человека, как Гром, надо решать, что будет с землями твоего отца. Сам Гром, учитывая начало политической карьеры, в это не ввяжется. И сыновьям запретит, потому что все это репутация будущего мэра Громова, он не станет ею рисковать. Он и так три года подчищал хвосты, чтобы баллотироваться. Но теперь кто-то должен забрать территории твоего отца. Если это будет Бабанов, то он по-любому пойдет на Грома. Вот и получается, — вздыхает Игорь и выбрасывает окурок в окно, — что трон свободен, но тот, кто хочет занять его, принесет беды всему городу. Так что либо Алексей бросает политическую карьеру — а он этого не сделает, потому что обеспечивает будущее своим сыновьям, — либо на трон твоего отца садится кто-то другой.

— Блядь, — выдыхаю шумно и тоже выбрасываю окурок.

Сжимаю переносицу и крепко зажмуриваюсь.

— Артур…

— Когда похороны? — перебиваю его.

— Завтра. Но тебе…

— Нельзя там появляться, — заканчиваю фразу Игоря. — Я помню, что я сирота.

— Артур, — вздыхает он, — тогда так было нужно.

— Не сомневаюсь, — сухо отвечаю я. — Отправишь мне сообщением, во сколько и где будут хоронить. — Открываю дверцу и выбираюсь из машины.

— Так ты согласен занять его место? — спрашивает Игорь.

— Завтра дам ответ, — отрезаю и захлопываю дверцу.

Глава 3

Артур

Паркую мотоцикл на краю кладбища и снимаю шлем. Сразу надеваю солнцезащитные очки и кепку, чтобы не допускать даже малейшего шанса, что меня кто-нибудь узнает. Закурив, смотрю, как к воротам подъезжает катафалк. Вся процессия, которая уже собралась у ворот, ждет, пока гроб с отцом вытащат из машины.

Курю, наблюдая за тем, как его вытаскивают. Потом поднимают и несут к свежевыкопанной могиле. Любовница отца воет на все кладбище. Ее поддерживают под руки какие-то мужики. Подозреваю, отцовские подчиненные или кто-то из родственников.

Я не знаю никого из своих. Ни по маминой линии, ни по отцовской. Я даже не в курсе, общался ли он с ними. Знаю только, что моя мать умерла, когда мне было три года. А последние несколько лет отец жил с той, которая сейчас рыдает над его гробом.

Когда все, кто хотел, успевают проститься с ним, гроб опускают в могилу, а потом начинают закапывать. Игорь бросает на меня взгляд. Но ни он, ни я не делаем попытки приблизиться друг к другу, чтобы поговорить. Лебедев в курсе, я сам свяжусь с ним, когда посчитаю нужным.

Понимаю, что решение нужно принимать быстро. Но мне надо еще немного времени, чтобы взвесить все “за” и “против”.

Надеваю шлем и сваливаю из этого мрачного места.

А когда-то я любил тусоваться здесь. В подростковом возрасте, когда отец переселил меня в городскую квартиру, я частенько заглядывал на кладбище. Подолгу сидел у могилы матери, рассматривая ее фотографию на памятнике. Она была красивой женщиной. Жаль, что я почти не помню ее. Только какие-то отрывки, где ее образ размытый и непонятный.

Что я помню хорошо, — так это как она пекла печенье с кусочками орехов. В доме тогда витал головокружительный аромат выпечки. И я до сих пор помню нежный вкус этого печенья. А еще ласковый голос, который читал мне на ночь сказки.

А потом мама просто пропала. Отец сказал, что она ушла, потому что не любит меня. Я злился, превратился в совершенно неуправляемого ребенка. Просто не понимал, как меня можно было не любить? Я ведь вел себя хорошо. А в десять узнал, что на самом деле она умерла. Тогда я впервые сбежал из дома, чтобы найти ее могилу. Меня вернули. Но через пару дней отец отвез меня на кладбище.

С тех пор наши с ним отношения из холодных превратились в полное отчуждение.

Гоню по городу и останавливаюсь возле дома, где находится наш с парнями подвал. Тот самый, в котором нет связи, и где можно спокойно посидеть и подумать, не отвлекаясь ни на что другое. Но не успеваю слезть с мотоцикла, как звонит мой телефон.

— Привет, Демон, — отвечаю на звонок.

— Здорова, пропажа. Я тебя потерял. У тебя все нормально?

— Да.

— Мы сегодня затеяли барбекю. Подкатишь?

— Смотреть на ваши сопливые отношения? — хмыкаю.

— Да ладно тебе. Мои братья будут, Симка, Гера с Лилей. Подкатывай.

Когда слышу имя младшей сестры Демона, волоски на затылке встают дыбом. Конечно, я соглашаюсь приехать. Потому что я ебаный мазохист.

Серафима — это запретный плод. Сладкий и недосягаемый. Не потому, что я не могу сорвать его. Если бы по-настоящему захотел, она бы уже кончала подо мной, срывая горло. А потому, что на самом деле не хочу. Папины принцессы типа Симы — это головняк, который я максимально исключил из своей жизни. Но да, девочка настолько горячая, что я бы присунул. Только вот последствий от этой одноразовой херни больше, чем удовольствия.

Надеваю шлем и срываюсь в сторону дома Демона. Всю дорогу предвкушаю встречу с самой отбитой представительницей женского пола семьи Громовых. Девушкой, для которой не существует запретов, границ и авторитетов. Единственный авторитет для нее — отец семейства. Только у него есть власть повлиять на норовистую вертихвостку Симу.

Но вся ее прелесть именно в этой дерзости, незашоренности и абсолютной уверенности в своей исключительности. Такую надо любить и носить на руках, чтобы она сохранила эту свою принцессовость.

Да нихера подобного! Драть ее надо, как сидорову козу! Каждый день по несколько раз, чтобы медленно ходила на трясущихся ногах. Роскошных, идеальных ногах. Но трясущихся. Потому что, если Серафиме давать возможность разгоняться на полную скорость, ее несет не в ту сторону.

Когда же я впервые увидел в Серафиме не только маленькую девочку? Наверное, когда ей исполнилось пятнадцать. Конечно, тогда никаких сексуальных подтекстов не было. И вообще я считал, что воспринимаю ее как свою младшую сестру. Типа отсюда произрастает мой инстинкт защитника по отношению к ней.

А вот когда Симе исполнилось восемнадцать, я увидел свой первый жаркий сон с ее участием. Ох, я тогда охренел! Думал, что просто переобщался с младшей сестренкой Демона. Потом списывал все на то, что часто видел ее в клубе Громовых. Она извивалась под музыку, привлекая к себе мое пристальное внимание.

Но все это тоже мимо. Думаю, все началось гораздо раньше, но пока Сима была маленькой, я даже не допускал мысли о том, чтобы трахнуть ее. Зато после ее совершеннолетия начался пиздец. Горячие картинки с ее участием стали посещать меня все чаще. Я списываю это на ее роскошные формы и дерзкий характер, который хочется немного приструнить. Просто потому что могу.

Правда, дальше фантазий и желаний дело не заходит. Нахуя мне такой головняк? Сима из тех девчонок, которые, несмотря на свою дерзость и непокорность, очень быстро влюбляются. Причем сразу и до гроба. А в моем сердце нет и не будет никаких нежных чувств ни к одной из женщин. Да вообще ни к кому. Я не испытываю привязанностей к людям. Мне иногда кажется, что в моей груди вместо сердца глыба льда.

Останавливаюсь у ворот дома Демона и стягиваю с головы шлем. Ворота тут же отъезжают в сторону, а я усмехаюсь. Хотел еще немного посидеть на байке и покурить, а уже потом заехать во двор. Надо было бы настроиться перед тем, как увижу ту, из-за которой рвет крышу.

Но ее старший брат не оставляет мне и шанса. Так что приходится снова завести байк и въехать во двор. Здесь уже стоят тачки Матвея, Дэна, Геры и маленькая козявка, на которой рассекает Сима. Любовь девчонок всего мира — Мини Купер. Не понимаю, что им так нравится в этом пробнике машины, но не мне на ней ездить, так что…

— Не пойду я замуж! — слышу истеричный визг Симы и начинаю хмуриться. Слезаю с байка и прислушиваюсь. Стаскиваю с головы шлем и, достав из кармана косухи очки, натягиваю их на нос. — Матвей! Ты же не женился на Алисе, хотя должен был! Так почему я должна выйти за какого-то… непонятного чувака? Папа сейчас еще найдет мне какого-нибудь тюбика! И что я буду делать с этим прилизанным хипстером?! Да я ничего такого не сделала!

Тюбик? Хипстер? Замуж?

Нахмурившись, прикуриваю и подхожу ближе к окну, из которого доносятся обрывки диалога Симы с самым старшим из братьев. Но в этот момент из дома выходит Демон и подходит ко мне. Жмет мою руку и по-медвежьи обнимает. Отстраняется и выдергивает прикуренную сигарету из моих пальцев. Смачно затягивается и выпускает дым.

— Чего стоишь? — спрашивает он. — Идем, все уже на месте.

— Случайно подслушал разговор Симы с Мотом. Она выходит замуж? — спрашиваю и почему-то перестаю, нахер, дышать в ожидании ответа.

Глава 4

Артур

— Отец решил, что это лучший способ приструнить мою сестру, — хмыкает Демон. — Но, судя по всему, папе придется накачать Симку наркотой, чтобы она на такое согласилась. Потому что добровольно она под венец не пойдет. Ну погнали.

Друг хлопает меня по плечу и ведет в обход дома на задний двор. Что-то рассказывает о своей семейной жизни и предстоящей поездке в Европу, но я его едва слушаю.

Внутри все стягивается в тугой узел, который мешает дышать. И вот что странно. Я ведь никогда не думал всерьез о том, чтобы замутить с Симой. Но новость о ее предстоящей свадьбе выбивает, нахрен, из колеи и сеет панику. Потому что на меня накатывает ощущение, будто как только какой-то чувак наденет ей кольцо на палец, я сразу потеряю всякую — даже микроскопическую — возможность когда-то почувствовать вкус этих капризных губ. Хотя казалось бы, вот нахера оно мне, а?

— О, ну наконец-то! — выкрикивает Гера, торопясь мне навстречу. — Я думал, эти сопливые женатики доведут меня до тошноты.

— Ты и сам сопливый женатик, — хмыкаю я и здороваюсь с другом за руку.

— Точняк! — ржет он. — Женатик — согласен. Сопливый — это вряд ли.

— По сравнению со своей женой ты сопливый, — парирует Демон, намекая на разницу в возрасте между Герой и его женой, и уворачивается от кулака Германа.

Мы смеемся, а потом я здороваюсь с девчонками, расположившимися на шезлонгах, и ударяю по выставленному кулаку Дэнчика, который ради этого вылез из бассейна.

— Сима, твою мать! — слышу рев Матвея, а через секунду уже задыхаюсь, потому что из дома вылетает самая горячая и яркая фурия в купальнике. По дороге сбрасывает шлепанцы и с разгона прыгает в бассейн.

Все присутствующие замирают, глядя на то, как Серафима рассекает водную гладь, не всплывая на поверхность. А следом за ней из дома вылетает Матвей в купальных шортах. Разъяренный настолько, что даже покраснел.

— Это твоя сестра так сильно не хочет замуж? — тихо спрашиваю Демона.

— Она сказала, что скорее продаст душу самому дьяволу, чем позволит себя окольцевать.

— Решительное заявление, — хмыкает Гера и направляется к своей жене.

— Ладно, — произносит Демон. — Попустит. Пиво будешь?

— Только если холодное.

— Черт, я так надеялся, что ты захочешь тепленькое, — ржет он.

— Спасибо, мне хватило, — отзываюсь, напоминая другу, как в одну из таких встреч он забыл положить пиво в холодильник, и первые банки у всех были теплыми. Мы давились, но пили эту гадость.

Передав мне банку с ледяным пивом, Демон идет к своей беременной жене. А я падаю на небольшой раскладной шезлонг. Ставлю пиво рядом и стягиваю с себя косуху, а потом футболку. Сбрасываю ботинки с носками и вытягиваю ноги.

Наблюдаю за тем, как Сима периодически выныривает, чтобы схватить порцию воздуха своими греховно красивыми губами, а потом снова нырнуть.

— Ну как дела? — спрашивает Демон, приземляясь рядом.

— Отца убили, — просто отвечаю я.

— Вот блядь, — тихо отзывается он. — Соболезнования, я так понимаю, излишни.

— Да, — отзываюсь коротко.

— И че дальше?

— Ничего, — отвечаю.

— А когда похороны?

— Были два часа назад.

— Ты ездил?

— Мгм.

— И?

— Бля, Демон, что ты хочешь услышать? Я не падал на гроб с рыданиями. Даже близко не подошел. Подъехал, покурил, уехал. Все.

— Ясно.

— Не подходи ко мне! — слышу голос Симы и поворачиваю голову в ту сторону. Матвей сидит на краю бассейна и смеется, глядя на сестру. — Я больше не хочу тебя слушать!

— Ты вообще никого слушать не хочешь, — отвечает он.

— Я пива хочу! Вот!

Она подплывает к бортику и, схватившись за перила, начинает подниматься по лестнице. А я залипаю на этом зрелище. Как покачивается ее маленькая, упругая попка. Как с влажного тела стекают капельки воды, серебрясь в ярких лучах солнца. Как она наклоняется и выжимает свои роскошные волосы, избавляясь от остатков воды.

Потом Сима дефилирует до столика, с которого берет свои очки. Цепляет их на нос и направляется к холодильнику с пивом. Достает ожидаемо какое-то девчачье с вишневым вкусом. Крутится в поисках чего-то, а потом цепляет взглядом меня. Задирает подбородок и плывет в мою сторону, заставляя сердце разгоняться все сильнее.

— Привет, — здоровается и протягивает мне банку. — Открой, пожалуйста.

— А что, братьев нельзя попросить? — стебет ее Демон.

— Вы перешли из моего лагеря в папин, — капризным голосом произносит Сима, пока я откупориваю ее банку. — Поэтому из мужчин сегодня я общаюсь только с Артуром!

Интересное заявление, учитывая, что обычно Серафима сторонится меня и только поглядывает с опаской. Осмелела малышка в своем бунтарском порыве.

— Дима! — зовет его Ангелина. — Может, будем разжигать гриль?

— Проголодалась моя крошка, — довольно лыбится Демон и встает с шезлонга. А Сима приземляется на его место.

— Как дела? — интересуется, задрав подбородок, но я слышу, как слегка дрожит ее голос.

— Что это за история с замужеством? — спрашиваю, бросая на нее взгляд. Сочные губки кривятся, а маленький вздернутый носик покрывается мелкими морщинками.

— Фигня какая-то. Папа решил, что меня сможет обуздать только муж. Типа я настолько неуправляемая, что от меня лучше избавиться.

— Вряд ли он использовал именно такую формулировку, — хмыкаю с сомнением.

Алексей Валерьевич слишком сильно любит свою маленькую принцессу, чтобы захотеть избавиться от нее. И он никогда бы не выдал ее замуж без любви, если бы не было острой необходимости. Не думаю, что он проникся политикой настолько, чтобы сделать свое сокровище несчастной. Так что, скорее всего, взял Серафиму на понт, чтобы она немного притормозила со своими выходками.

— Я уже не помню формулировку. — Сима раздраженно дергает изящным плечиком. Ух, вгрызться бы в него зубами. Оставить красную отметину, которую потом зацеловывать, пока не пройдет. — Да и какая разница, если самый дорогой мне человек готов спихнуть меня в чужие руки?

— Сима, сомневаюсь, что он говорил серьезно, — произношу, оставляя за кадром, как сильно любит ее отец. Она и без меня это знает.

— А как еще, если он не улыбался? — фыркает она недовольно. — Он уже гайки закручивает так, что дышать стало тяжело.

— Сима, он готовится к выборам, это серьезный шаг. Понятное дело, ему нужна безупречная репутация. А что ты опять учудила?

— Ой, да вчера в клубе с подружкой станцевали на столе. Кто-то снял и выложил в сеть. Блин, все так делают! Почему мне нельзя?

— Может, потому что ты дочка будущего мэра?

— Слушай, Артур, — она поворачивается лицом ко мне, и даже через два слоя солнцезащитных стекол — ее и моих — я чувствую, как она впивается в меня взглядом. — Ну папа же все равно сядет в это кресло. Все мы знаем, что выборы — это формальность. Так зачем накидывать мне на шею удавку?

— Затем, что кроме самих выборов существует еще множество факторов, которые помогут или помешают твоему отцу занять эту должность и удержаться на ней.

— Ну блин, — вздыхает она. — Говоришь точно как Матвей. Знаешь, я подумала, что сбегу. Раз папа не хочет видеть меня в своем доме, я уйду. Поселюсь где-нибудь… не знаю, где-то. И буду жить одна. Сама буду решать, куда мне идти и как себя вести.

— Сейчас тебе сбегать нельзя, — холодным тоном произношу я, вспоминая слова Игоря о том, что Бабанов будет бить в самое уязвимое место Грома.

— Пф, я не буду ни у кого спрашивать разрешения.

— Сима, я серьезно. Сейчас не время демонстрировать характер.

— Папа и без меня займет место мэра.

— Я не о его должности, а о безопасности. Нельзя сейчас сбегать.

— И кто мне запретит? — усмехается она. — Я сделаю это быстро и тихо, пока все спят, например, — бросает и встает с шезлонга, чтобы отправиться к девочкам.

Я провожаю ее взглядом и достаю телефон. Ставлю его ребром на колено и продолжаю глазеть на Симу. Она плюхается на просторный шезлонг под навесом и сразу же включается в девичью болтовню. Красиво облизывает губы, а когда смеется, ее грудь соблазнительно покачивается.

Стоит мне хоть на секунду допустить мысль о том, что вонючий Бабанов со своими шакалами приблизится к этой девочке, в горле начинает клокотать ярость.

Решительно разблокирую телефон и выбираю номер Игоря. Как только слышу его “да”, произношу:

— Я согласен.

Глава 5

Серафима

— Сима, ну что ты такая кислая? — спрашивает меня Алиса, приземляясь на соседний шезлонг.

Я уже час наблюдаю за тем, как мои братья, их друг Герман и их жены резвятся в бассейне. Алиса с Дэнчиком играли в бадминтон, а сейчас она подошла к шезлонгам, чтобы попить воды.

— Фея, я долго буду ждать? — кричит Денис, а его жена отмахивается.

— Дай хоть глоток воды сделать! — выкрикивает ему, но смотрит на меня. — Ну?

— Слушай, ну почему все друзья Демона уже женаты, а? Даже глянуть не на кого. Ваша вечеринка превращается в посиделки старперов.

Алиса хмыкает и обводит взглядом всех присутствующих.

— Артур не женат, — кивает в сторону раскладного шезлонга с другой стороны от бассейна, а я кривлюсь.

— Ой, нет, — качаю головой. — Я его побаиваюсь.

— Вроде не такой страшный, — отзывается Алиса, пожав плечами.

— Ну, во-первых, если я с ним замучу, Демон сначала вырвет ноги мне, а потом — Артуру. А, во-вторых… есть в нем что-то такое… знаешь… пугающее, — понизив голос, объясняю я. Поворачиваю голову чуть в сторону, типа смотрю на бассейн. А сама кошу глаза за темными очками, рассматривая друга Демона.

— Тут ты права. Дима не разрешит тебе с ним встречаться.

— Пф, при чем тут встречаться? Так только, проверить свои способности к флирту, — улыбаюсь я.

— Алиса! — строго зовет Денис.

— Вот же черт, — шипит она. — Да иду я уже! — выкрикивает и, поднявшись с шезлонга, идет к мужу.

А я продолжаю сверлить Артура взглядом.

Надо признаться, он красавчик. Не сопливый хипстер, каких в моем универе как собак нерезаных. А такой брутал, от которого кровь стынет в жилах. Весь в татухах, накаченный, здоровый, с широченными плечами, низким, грубоватым голосом и настолько пронзительным взглядом, что от него мурашки по коже.

Но я бы ни за что не связалась с таким. Во-первых, страшно. Во-вторых, он наверняка такой кобелина, что от зарубок ножки на его кровати давно должны были сломаться. В-третьих, Демон точно не позволит. И какой бы взрослой я ни была, мой старший брат прибьет меня, если я хотя бы попытаюсь спутаться с его другом. Ну, и в-четвертых, такие, как Артур, точно не для девственниц.

Да-да, я все еще невинна. Даже при моем довольно развязном поведении и завышенной самооценке можно остаться девочкой надолго. Потому что этим мерзким тюбикам я бы ни за что не дала. А те, которые мнят себя мачо, таковыми являются только напоказ.

Как-то я видела мем о том, что дровосеки из барбершопа красиво стригут свои бороды, чтобы понравиться другим дровосекам. Я ржала долго, потому что таких “дровосеков” у нас восемьдесят процентов города. И бороды, призванные добавить образу мужчины брутальности, сразу утратили свое очарование. Я начала реально смотреть на этих метросексуалов как на придурков, которые хвастаются своей растительностью друг перед другом.

Опять кошу взгляд на Артура. Вот кому не надо отращивать бороду, чтобы быть брутальным. У него настолько острая линия челюсти, что об нее можно порезаться. И она поросла щетиной, которой всего пару дней. А смотрится круче, чем ухоженная борода любого из “мамкиных” дровосеков.

Почему-то чем дольше рассматриваю друга Демона, тем суше становится у меня во рту. Сразу вспоминаю, как первый раз узнала, что у Артура проколот язык. Я тогда была еще маленькая, поэтому спросила напрямую, зачем он это сделал. Артур только криво усмехнулся и сказал: “подрастешь — поймешь”. Я наконец подросла, и вот сейчас до меня долетело, что он имел в виду.

Мое лицо удивленно вытягивается, а щеки вспыхивают всеми цветами алого.

Черт подери! А друг Демона, оказывается, не брезгует доставлять девушке удовольствие!

Я, конечно, могу только предположить. Но даже от предположения внизу живота разливается тепло. Блин, не должно же. Я же не могу хотеть его. Артура, черт побери!

Мне он всегда казался каким-то беспризорником. Нигде не учился, постоянно мотался на своем байке, тусовался с Демоном. Я не знала, где он жил, чем занимался. Да я даже его фамилию не знаю! Интересно, какая? Петров, Иванов, Степанов… Все это так банально для него.

Снедаемая любопытством, встаю и иду туда, где сидит друг Димы. Где-то через три моих шага Артур поворачивает голову и следит за тем, как я приближаюсь. Под его взглядом мое тело почему-то вспыхивает. Соски сжимаются в твердые горошины, а волоски на всем теле встают дыбом. Наверное, просто прохладно стало. Ага, в тридцатиградусную жару. Точно прохладно.

Ускоряю шаг, чтобы как можно скорее оказаться на шезлонге и хотя бы руками прикрыть срамоту под лифчиком.

Я не стесняюсь своего тела. Наоборот, я его обожаю и всячески подчеркиваю свои достоинства. Но прямо сейчас хочется прикрыться, потому что от пронзительного взгляда Артура меня прошивает насквозь. Я даже через черные стекла его очков чувствую этот лазер, сканирующий чуть ли не мои внутренности.

Прыгаю на соседний шезлонг и зажимаю ладони между коленей, таким образом немного прикрывая грудь от пронзительного взгляда.

— Артур, а какая у тебя фамилия? — спрашиваю и, повернувшись лицом к нему, ловлю взглядом, как он прикусывает нижнюю губу и проезжается по ней зубами. Я даже дышать перестаю. Охренеть, как это сексуально!

Фу, Сима! — одергиваю себя. Какая пошлость, так реагировать на простой жест. Может, у человека просто губа зачесалась. А я уже взбудоражена. М-да, кажется, мне надо уединиться в гостевой комнате. Давненько у меня не было оргазмов.

— Зачем тебе эта информация? — спрашивает он своим низким голосом, от которого опять мурашки по телу.

— Просто интересно. Никогда не задумывалась, а сегодня вот пришло в голову, что я ее не знаю.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — сухо отзывается он и отпивает пиво из банки.

— Ну что тебе так сложно сказать? — игривым тоном спрашиваю я и улыбаюсь. — Или ты агент под прикрытием? — добавляю в голос бархатные нотки и произношу это с придыханием.

Артур слегка наклоняет голову и смотрит на меня поверх своих очков. Я сглатываю, столкнувшись взглядом с его черными, как ночь, глазами.

— Знаешь, малышка, — тихо говорит он, — когда в твою очаровательную головку приходит идея с кем-нибудь пофлиртовать, советую всегда проявлять осторожность. Потому что никогда не знаешь, что в башке у мужика, на которого ты тратишь свое обаяние. Для тебя это может быть невинная игра. А он тебя в своих фантазиях уже приковал к кровати и дерет до последнего вздоха. Понимаешь, о чем я?

Мое лицо вытягивается, а челюсть буквально отвисает от шока. Каждое его слово заставляет кровь в венах буквально замерзать.

Я уже говорила, что побаиваюсь этого чувака? Забудьте. Он охренеть как сильно пугает меня. Наводит ужас. Заставляет мысленно сжиматься в комок и трястись от страха.

— Все еще хочешь узнать мою фамилию? — усмехается Артур.

Глава 6

Серафима

Конечно, я не захотела продолжать разговор. Сослалась на желание поплавать и свалила подальше от Артура. И весь остаток дня до вечера, что пробыла в гостях у Демона, старалась держаться от него подальше.

Когда уже начало темнеть, я начала собираться домой. Переоделась из купальника в платье и вышла во двор. В этот момент Артур как раз натягивает свою футболку и остается поговорить с Демоном, сжимая в руке косуху.

— Я домой, — объявляю всем. — Папочка наказал быть не позже десяти. А, поскольку я под домашним арестом, вынуждена исполнять его приказы.

— Поезжай с Артуром, — говорит Демон, а я застываю. Перевожу взгляд на друга Демона и сглатываю.

— Я же на машине.

— Ты выпила.

— Артур тоже.

— Он способен водить свой байк даже в коматозе, — хмыкает Демон.

— Я… эм-м-м… — пытаюсь подобрать слова, чтобы отказаться, но Артур, к счастью, соображает быстрее меня.

— Вызови сестре такси, у меня еще дела, — бросает он и, столкнувшись с Демоном кулаками, идет на выход.

А я медленно выдыхаю, провожая взглядом широкую спину.

— Так что? Такси подойдет? А завтра заберешь у меня машину, — Дима вырывает меня из задумчивости. Поворачиваю голову и смотрю на брата.

— Подойдет.

Через двадцать минут я уже сижу в машине, которая отъезжает от дома Димы с Гелей. Слышу звонок телефона и достаю его из сумки.

— Привет, Таша, — отвечаю на звонок.

— Привет, пропажа. Где это такой роскошный бассейн и почему ты была там без меня? — смеется подруга.

— Я была в гостях у Демона. Он отгрохал такой бассейн, потому что его жене нужно много плавать.

— Слушай, и как так вышло, что твоих роскошных братьев расхватали еще до того, как я успела подрасти, а? Может, у них есть такие же крутые друзья?

— Поверь мне, ты не захочешь связываться с единственным неженатым другом моего брата, — отвечаю, кривя губы.

Перед глазами снова Артур, и я содрогаюсь от этого образа. Его слова о флирте все еще звенят у меня в ушах.

— Почему? Он страшный?

— В некотором смысле.

— Ну и ладно. Найдем себе кого-то похожего на твоего Демона. Ух, мне кажется, он такой зверюга в спальне!

— Таша, — стону и кривлюсь, — прекрати. Я не хочу представлять своего брата в спальне.

— Слушай, фотка в соцсетях охренительная! Ты там такая сочная! Рустам уже заценил?

— Я не смотрела еще. Закинула в сториз и убрала телефон.

— На тебя это не похоже, — смеется подруга. — Громова пока не соберет все лайки, не успокоится.

— Сегодня я отдыхала от своей публичности, — манерно тяну, а потом мы с Ташей смеемся.

— Кстати, Рустам тоже вроде едет на фестиваль. Если успеет договориться с отцом, чтобы тот отложил его стажировку в своей фирме. Ты со своими уже договорилась?

— Почти, — вру я.

Пока что я не знаю, как договориться с папой. Каждый раз, когда накосячу, он отбирает у меня самое любимое. То поездки с друзьями, то выходы в свет, то машину. Вот и сейчас сказал, чтобы я забыла о фестивале. А как мне забыть, если все мои друзья туда едут? Я представляю себе, как весело там будет, и хочется рвать на себе волосы из-за того, что меня лишили возможности отправиться туда со всеми.

А главное почему? Просто потому, что потусовалась в клубе. Но, может, папа смягчится, когда увидит, что учебный год я закрываю на “отлично”? Я даже пообещаю ему прилично вести себя на самом фестивале. Должен же он давать мне хоть какие-то послабления.

— Сима, через две недели выезжаем, — напоминает Таша. — Твое “почти” уже должно превратиться в твердое “да”.

— Слушай, а если не отпустит?

— Тогда мы тебя похитим! — радостно восклицает подруга. — И повезем навстречу приключениям!

— Мне бы твой оптимизм, — вздыхаю. — Ладно, буду паинькой, и, может, папочка согласится.

— Мне надо бежать, мама приехала. Встретимся послезавтра на экзамене.

— Ага, пока, — отзываюсь вяло и сбрасываю звонок.

Спрятав телефон в сумку, откидываюсь на подголовник. Никогда так не делаю. Несмотря на то, что моя семья пользуется услугами такси только премиум-класса, все равно неизвестно, кто тут ехал до меня, и насколько чистая у него была голова. Я слишком много вложила в свои волосы, чтобы по глупости заработать себе какую-нибудь болячку кожи головы. Как только эта мысль проскальзывает, я ежусь и возвращаю голову в прежнее положение.

До самого дома кручу в голове разговор с родителями. Я пока не знаю, какие аргументы буду приводить в пользу своей поездки, но что-то надо придумать. Меня же жаба задушит, если Таша поедет, а я — нет. Она начнет постить фотки, по сотне в день, не меньше. А я буду грызть локти, глазея на то, как развлекается моя подруга.

Войдя во двор, слышу, как в правом крыле мама играет на рояле. Тороплюсь туда. С мамой договориться проще. Надо сначала переманить ее на свою сторону. Сделать союзником. А там уже и папа подтянется. У мамы есть какие-то рычаги воздействия на отца. Она умеет поговорить с ним так, что он соглашается. Так что если она будет на моей стороне, можно считать, что у меня уже есть процентов восемьдесят победы.

— Мамуль? — заглядываю в комнату, которую оборудовали под мамин кабинет.

Она поднимает голову и кивает, чтобы я заходила.

Прохожу в ее гламурно-классическое царство, оставляя у порога свою пляжную сумку. Подойдя к маме, целую ее в макушку, и она двигается, давая мне место на скамейке.

В детстве я очень любила сидеть рядом и часами наблюдать за тем, как изящные пальцы мамы скользят по клавишам, выдавая чарующие звуки. Для меня это была чистая магия. А когда она предлагала мне попробовать, я отказывалась, боясь, что не вынесу сравнения с ее мастерством. Но в семь мама начала меня учить, и я преуспела в игре.

Бабушка очень хотела, чтобы я стала музыкантом, как она. Но папа рассудил, что мне понадобится более практичная профессия, и я с ним согласилась. Я вообще почти всегда согласна с ним, потому что папа у меня нереально крутой и умный. И вообще я его любимая принцесса. Но в последние пару лет как-то у нас стало много разногласий.

Мама на секунду прерывается, а потом начинает играть мою любимую “Музыку ангелов”. Я подхватываю, и вот мы уже в четыре руки выдаем бессмертное произведение, от которого волоски на теле встают дыбом. Дыхание застревает в горле, а сердце срывается в галоп. Мои глаза наполняются слезами, как и всякий раз, когда я или мы вместе с мамой играем эту мелодию.

— Я думал, мне показалось, — раздается от двери голос папы, и мы прекращаем играть. Переводим на него взгляды.

Папа спокойно заходит в комнату, крутя незажженную сигарету между пальцами.

— Как отдохнула? — спрашивает мама.

— Хорошо. Демон… гм… Дима, — исправляюсь, потому что родители не любят, когда мы используем прозвища, — сказал, что завтра они с Гелей заедут. Говорит, ты ей какие-то растения обещала.

— Да, Геля хочет посадить цветы вдоль забора, — отзывается мама.

Я перевожу взгляд на папу, который уперся локтем в край рояля и рассматривает нас.

— Пап, можно мне поехать на фестиваль через две недели? — спрашиваю без прелюдий. — Все друзья едут, и год я заканчиваю на отлично. Обещаю не чудить и не пить.

С замиранием сердца жду ответ. Даже не дышу, пока папа переводит нечитаемый взгляд с мамы на меня. Позволит или нет?

Глава 7

Артур

Слезаю с Алины и сажусь на кровать отдышаться. Она тоже шумно дышит и до сих пор стонет после череды оргазмов. Бросив на нее взгляд, тянусь, чтобы отстегнуть наручники. Освобождаю свою сегодняшнюю игрушку, а потом стаскиваю презерватив и, выбросив его в мусорку, беру с тумбочки сигареты с зажигалкой.

Растягиваюсь на кровати и закуриваю, выпуская дым в потолок.

Меня до сих пор штырит от тех коротких вспышек видений, которые я поймал, пока драл Алину. Перед глазами вставала Сима в своем крохотном бикини. Это зашквар, конечно. Пока я пытаюсь найти пути решения проблемы с Бабановым без вмешательства младшей сестры Демона, она все чаще врывается в мои мысли.

— Повторим? — мурлычет Алина, прижимаясь ко мне голым, потным телом. Слизывает пот с моей шеи и трется о мое бедро своей мокрой промежностью.

— Я хочу побыть один, — отзываюсь сухо.

— Но мы же… — пытается возразить, но я сбрасываю ее руку.

Молча встаю, сжимая сигарету зубами, и хватаю из комода свежие боксеры, после чего направляюсь в душ.

— Увидимся, — бросаю ей и и скрываюсь в ванной.

Встав перед зеркалом, провожу по взъерошенной челке и курю, глядя на свое отражение. Кручу головой из стороны в сторону, рассматривая щетину. Надо бы побриться, но мне в жилу. Завтра.

Слышу, как Алина с психами собирается. Знаю, что она не любит, когда я ее так бесцеремонно выпроваживаю. Но ничего не могу с собой поделать. У меня есть только ограниченный круг лиц тех, кого я готов терпеть долгое время. И эта байкерская подстилка в него не входит. Там только семья Громовых, хоть и от них бывает слишком много шума. Еще Гера, который умеет многозначительно молчать вместе со мной. Пожалуй, на этом все.

Я люблю одиночество. Люди меня раздражают. Из-за того, что я находился на индивидуальном обучении в школе и значительно обгонял программу, ровесники всегда казались мне туповатыми. А те, кто помладше — тем более. Тем удивительнее то, что моими лучшими друзьями стали чуваки на несколько лет младше меня. Но Демон с Герой интеллектуалы, хоть и беспредельщики. И мозги у них варят по-особенному.

Из-за своей тяги к уединению я и профессию выбрал такую, где не надо общаться с людьми. Стал программером. Позже, во время учебы, переквалифицировался в хакера. Но это скорее хобби, которое удалось легко монетизировать.

Заказчики не общаются со мной напрямую. Я не спрашиваю их имен, хотя вычислить при необходимости — дело максимум получаса. Но мне плевать. Платят бабло — и ладно. Они моим именем тоже не интересуются, и это круто для меня.

Так что да, я люблю одиночество и тишину. Именно поэтому нашел и оборудовал тот наш с друзьями подвал, в котором можно побыть в тишине. И по этой же причине у меня нет постоянной девушки. Как представлю себе, что кто-то будет таскаться по моей квартире, греметь посудой, что-то говорить, включать видосы на компе, планшете или телефоне… У меня крышу рвет от одной мысли о жизни с кем-то.

Затушив окурок под струей воды, включаю мощную вытяжку и встаю под душ. Упершись ладонями в стену, закрываю глаза, позволяя прохладной влаге омывать мое тело. Смываю с себя следы шлюхи и собственные мысли. Ненадолго вырубаю их, чтобы перезагрузиться. Этой херне я научился лет восемь назад. У меня в башке было столько всего, что иногда я чувствовал перегруз. Так что пришлось научиться вырубать мышление. Сначала было тяжело, а потом уже стало привычкой.

После душа возвращаюсь в спальню, где меняю постельное белье, а использованное закидываю в стирку. Запустив машинку, тащусь на кухню. Варю себе кофе и достаю из холодильника сет роллов, который заказал еще до приезда Алины.

Устроившись за кухонным островком, ужинаю и листаю ленту соцсетей. Выискиваю интересные посты, но торможу, когда вижу фотку на странице Симы. Это анонс предстоящего рок-фестиваля. Я не собирался туда ехать, решил этим летом пропустить. Но прямо поверх фотки горит красная надпись: “Жди меня, и я приеду”.

Не думая дважды, захожу на страницу фестиваля и заказываю себе билет. Потом пишу парням из байкерского клуба, с которыми обычно тусуюсь, и спрашиваю, едут ли они. Оказывается, они уже даже забронировали место в кемпинге. Договариваюсь о месте для своей палатки, а потом возвращаюсь в соцсети Симы.

В сториз у нее со вчерашнего дня висит фотка из бассейна Демона. Засматриваюсь, глядя, как на коже серебрятся капельки воды. Хочется слизать их. Даже слюна выделяется. Сжав челюсти, прогоняю эти мысли из головы. Достаточно того, что, каждый раз находясь в Алине, я трахаю образ Серафимы.

На следующей фотке с подписью “грущу” лицо Симы крупным планом. Она без макияжа. На кожу падают солнечные лучи, как бы подсвечивая ее. Серафима надула свои пухлые губки. И теперь выглядит капризной девчонкой. Каковой она, в принципе, и является. Борюсь с соблазном сохранить себе эту фотку. Вместо этого переключаюсь на Даркнет, просматривая нужную мне для работы информацию.

Закончив с ужином, убираю на кухне и, закурив, беру ноут, после чего выхожу на балкон. Устраиваюсь в большом кресле и курю, втыкая на горизонт. Переключаюсь с личного на дела и наконец ныряю в работу с головой.

А спустя два часа на мой телефон приходит сообщение от Лебедева:

“Спускайся, я внизу”

Вздохнув, одеваюсь и иду на улицу. В этот вечер начинается моя новая жизнь, и хер его знает, чем она для меня закончится.

Глава 8

Артур

В салоне машины прохладно. Я сажусь на кожаное сиденье и перевожу взгляд на Игоря. Он отправляет водителя погулять. Как только тот выходит, Игорь полностью переключает внимание на меня.

— В общем, я думаю, Гром сейчас не сунется в эту войну, — говорит Игорь.

— Ты разговаривал с ним?

— Пока нет. Ты только вчера согласился занять место отца. Надо устроить официальную встречу.

— Никаких официальных встреч, — качаю головой. — Я сам с ним поговорю. Лучше скажи, что с Бабановым.

— Я готовлю человека, которого смогу внедрить в его шакалью свору предателей. Будем оттуда получать сведения.

— Мне нужен его номер телефона и адрес.

— Артур, мы все выясним и так.

Впиваюсь взглядом в друга отца. Хочу, чтобы он осознал, перед ним не пятнадцатилетний пацан. Больше нет.

— Я разве спрашивал твое мнение? — выдаю сухо. — Я попросил добыть мне сведения. Раз уж я сел на этот трон, то я отдаю приказы, остальные выполняют. Или это не так работает, м?

— Так, — соглашается он, но я вижу, что Игорь недоволен. Ничего, привыкнет.

— Еще я хочу встретиться со своими людьми. Они должны увидеть того, кто теперь руководит ими. И сбрось мне все сведения о них. Все, что есть. Есть где записать почту?

— У меня есть твой мейл.

— Не тот. Теперь мы будем общаться по другому. Дай листок.

Игорь берет лежащую слева от него кожаную папку. Достает из нее ежедневник и ручку. Передает мне. Открываю ежедневник и вырываю оттуда чистый листок. Записываю на нем адрес своей конфиденциальной электронной почты и возвращаю все это Игорю.

— Выучи наизусть, а листок сожги, — отдаю распоряжение. — Встречу с моими людьми назначь мне на завтра. Сегодня я поеду к Грому и переговорю с ним.

— Артур, для того, чтобы эти люди стали твоими, они должны начать доверять тебе.

— Предлагаешь пройти процесс инициации? — хмыкаю.

— Нет, никакой инициации. Ты законный наследник Миши.

— Тогда, думаю, эта проблема решена. Едем дальше. Что нужно, чтобы защитить семью Громова?

— Детей я бы рекомендовал пока вывезти из страны, как и женщин. Сыновья Грома достаточно сильны, чтобы защитить свои семьи. Но Гром сейчас под неусыпным слежением камер, так что он не ввяжется в войну в открытую. Останется одно самое слабое звено — его дочка, Серафима. Возможно, Гром сможет сам ее защитить. Ей можно сделать новый паспорт, а потом под новым именем отправить куда-нибудь на острова или в Европу. Пусть затеряется.

— Она не затеряется. Слишком яркая. Я могу подчистить ее следы в интернете, но не знаю, что там у Бабанова с мощностями. Если у него есть свой хакер, это может стать проблемой.

— Слушай, Артур, — произносит Игорь и трет свой гладко выбритый подбородок, — проблема в том, что Гром вышел из игры. И своих сыновей вывел. Они максимально легализовались.

— Но у них же осталась их армия.

— Да, но теперь это простые телохранители и сотрудники компании.

— Такие навыки не просрешь, — выдаю.

— Гром будет терять территории. Вопрос только в том, кто их подхватит. Если Бабанов пойдет на него, то реально начнется новый передел, и нам придется вмешиваться. Потому что, если мы будем сидеть на месте, он просто замочит Грома и всю его семью, а потом захватит все, что ему принадлежит. А когда закончит с ним, возьмется за твои территории. Уверен, часть армии Грома перейдет к Бабанову, и тогда он станет сильнее нас. В одиночку нам с ним будет не справиться. Но если мы выступим на стороне Грома уже сейчас, то можем получить часть территорий, если не все. Он сможет спокойно вести свой бизнес и войти в политику, а мы будем контролировать те территории, которые сейчас принадлежат ему. Но для этого надо сделать так, чтобы они перешли под твой контроль без единой пули.

— Например, как?

— Например, ты можешь жениться на его дочке и заключить союз. — На этих словах я сжимаю челюсти до скрипа зубов. Жениться? Этого я не планировал. — Тогда территории будут подконтрольны тебе. Гром может дать и своих людей. Они примкнут к твоим и к моменту, когда Бабанов решится выступить со своей армией, вы будете к этому готовы.

— И большая у него армия?

— Нет. Но он забрал лучших людей твоего отца. У нас осталось еще много крутых спецов. Бывшие силовики, военные. У нас хорошее вооружение и крутая разведка. Но все равно, пока будет идти передел, немало голов полетит.

— Помолчи, — прошу его и, приоткрыв окно, закуриваю.

Пялюсь на свой подъезд и затягиваюсь горьким дымом.

Мне проще всего прощупывать любые схемы путем математических вычислений. Что я и делаю. Перед глазами формулы, ходы, лабиринты. Я продумываю каждый исход и каждую возможность избежать ущерба для Грома, его семьи и меня самого.

Когда отец поселил меня на его территорию сопливым пацаном, Гром не просто взял меня под защиту. Он ввел меня в свою семью, познакомил с сыновьями, частично заменил мне отца. В моменты, когда я слетал с катушек, он оказывался рядом и ненавязчиво направлял меня. При этом всегда напоминал, что он мне не отец, а потому не может запрещать или разрешать что-то делать. А потом добавлял, что только от меня зависит, какой будет моя жизнь.

Он обрисовывал перспективы. Говорил, что у меня есть все шансы сдохнуть от наркоты или алкоголя. Или быть застреленным врагами отца. Или же я выберу другой путь и сам вылеплю из себя человека.

Именно Гром помог мне отыскать направление, и благодаря ему я понял, что у меня математический склад ума, и я могу добиться успеха на этом поприще. Да, я не пошел работать в какую-нибудь корпорацию обычным программером, но я нашел то, что мне по душе и то, что позволяет работать в комфортных условиях.

И теперь я ищу способы помочь Алексею Валерьевичу без каких-либо существенных изменений для его семьи и для меня самого.

Как бы сильно я не хотел Симу, я не был готов жениться даже на ней. Но если это условие для ее защиты, я сделаю все необходимое, чтобы обезопасить ее и ее семью от грядущего кровопролития.

Вычисляю любые возможности, но все сводится к тому, что либо Сима действительно уезжает, либо я на ней женюсь, и мы объединяем наши с Громом возможности.

— Я тебя понял, — произношу наконец и закрываю окно. Окурок я уже давно выбросил, но продолжал сидеть и пялиться на улицу, пока перед глазами крутились схемы. — Я сам поговорю с Громом. Твоя задача — обеспечить мне встречу с моими людьми завтра в первой половине дня. На почту, которую я дал, скинешь адрес и время, я подъеду.

— Я пришлю за тобой машину.

— Я сам приеду.

— Артур, на мотоцикле теперь ездить небезопасно.

— У меня есть не только мотоцикл, — киваю Игорю и, пожав ему руку, выхожу из машины.

Поднявшись домой, беру ключи от тачки и спускаюсь на подземную парковку. Иду к своему закрытому гаражу. Нажав на пульт, жду, пока ворота поднимутся, и я увижу свой Мустанг 1969 года и байк.

Обхожу машину и открываю дверцу. Заглядываю в салон, любуясь своей единственной тачкой, от которой можно кончить. Хотя бы даже от одного звука.

Бросаю взгляд на пассажирское сиденье, которого не касалась задница ни одной шлюхи, и в голове внезапно проскальзывает совсем дурная фантазия. О том, как круто смотрелась бы Сима на этом месте.

Сжав челюсти, сажусь за руль и завожу машину. Звуки урчащего двигателя заполняют высокие своды гаража. Врубив музло погромче с целью заглушить мысли, выезжаю, чтобы поехать поговорить с Громом. Главное, чтобы он сам не объявил мне войну.

Глава 9

Серафима

Ненавижу папину работу! И его железную выдержку!

Вчера, сразу после моего вопроса о фестивале, ему позвонили, и папа вернулся в свой кабинет, чтоб поработать. Просидел там до поздней ночи. На мои попытки проникнуть в его святая святых для разговора, он отвечал коротким “не сейчас”. А утром, когда я проснулась, его уже не было дома.

Целый день я прерывала подготовку к экзамену, чтобы выглянуть на улицу и проверить, не вернулся ли папа.

Наконец почти в девять вечера его машина заезжает на территорию нашего двора.

Бросив учебники, срываюсь с места и несусь к лестнице, чтобы прямо на пороге встретить папу.

Слетаю вниз по ступенькам, ловя удивленный взгляд мамы, которая спускается с противоположной стороны из крыла, где находится ее кабинет.

— Сима, ты себе так шею свернешь, — говорит она. — Ходи спокойнее.

— Папа приехал, — все, что могу выдать.

Пританцовываю на месте от нетерпения. Была бы собакой, у меня бы так сильно вилял хвост, что, наверное, оторвался бы.

— Это что за делегация? — заходя в дом, спрашивает папа.

Мама подходит к нему, и папа, совершенно меня не стесняясь, притягивает ее к себе и смачно целует. Отвожу взгляд. Родители всегда так делают. Ничего неприличного, но я не люблю за этим наблюдать. А мама всегда краснеет после его поцелуев.

(Прим.: Историю родителей Громовых можно прочитать в книге “Сделка с Дьяволом”).

— Добрый вечер, — с улыбкой произносит папа.

— Добрый, — отзывается мама. — Ты опять опоздал на ужин.

— Танюш, скоро буду на все ужины твой, а сейчас надо поработать, — вздыхает он.

Так, папа в хорошем настроении, значит, можно атаковать.

— Папочка, так можно мне на фестиваль? — спрашиваю и сплетаю перед собой пальцы.

— Сима, ну что за нетерпение, — журит меня мама. — Дай папе нормально зайти в дом.

— Он уже зашел и даже поцеловал тебя. Теперь можем поговорить?

Папа качает головой и, сбросив туфли, идет в сторону своего кабинета. Лечу за ним.

— Ну папочка! — выкрикиваю слегка нервно. — Только не закрывайся для работы!

— Я только хочу положить документы, — усмехается он.

— Давай поговорим! Я очень сильно хочу поехать на этот фестиваль!

Захожу следом за ним в кабинет, а мама замыкает нашу процессию, прикрывая дверь. Папа снимает пиджак и вешает на спинку своего кресла. Упирается в него локтями и сплетает пальцы. На его губах ни тени улыбки. Кажется, уговорить его в этот раз будет сложнее, чем я думала. И не в таком уж он хорошем настроении.

Вообще мне всегда было довольно просто уговорить папу на что-то. Он почти всегда исполнял все мои желания. Я же его маленькая принцесса. Братья носили меня на руках, позволяли все то, что было запрещено моим ровесницам. А стоило мне сделать большие глазки и блеснуть слезой, как папа таял и давал мне желаемое.

Но сейчас кажется, что мои принцессовые чары перестали работать. Это очень-очень плохо. До фестиваля меньше двух недель, и у меня нет времени на выработку новой стратегии влияния на отца.

— Папочка, все наши едут, — не выдерживаю его тяжелого взгляда и отвожу свой. Блуждаю им по темному кабинету с деревянной отделкой. Потом возвращаю на лицо папы, впиваясь взглядом в его пронизывающие насквозь глаза. — Мы там отметим успешное окончание учебного года. Я закончу с отличием.

— У тебя остался еще один экзамен, так что не торопись с выводами, Серафима.

— Ну пап! Я к нему тщательно готовлюсь. Значит, напишу тоже на пятерку. И можешь послать со мной на фестиваль кого-то из своих громил. А хочешь, я и алкоголь не буду пить? И жить в отдельной палатке. И даже потом устроюсь к тебе на стажировку. Могу даже быть личным помощником весь остаток лета. Мэру же нужен помощник.

— Мэром я стану только в октябре, а у тебя в то время будет учеба.

— Ну все равно! Даже пока ты готовишься к выборам, я могу тебе помогать. Не знаю… делать что-нибудь, — взмахиваю рукой. — Что там делают помощники?

— Сима, мне нужна не помощь, — произносит он твердо, и мое сердце заходится. — Мне нужно, чтобы мне не мешали, — медленно говорит он так, будто разговаривает с несмышленым ребенком.

— Так я и не мешаю. Вон ты сколько работаешь, я никогда не вмешиваюсь. Даже помогаю, да, мам? — подключаю тяжелую артиллерию.

Мама, к сожалению, не присоединяется к этой беседе, и мое настроение падает еще на несколько градусов. Она никогда не спорит с папой в нашем с братьями присутствии. Но поддержать может. А потом уже за закрытыми дверями своими волшебными чарами помогает папе принять правильное решение. Только сегодня она молчалива, и для меня это плохой знак.

— Сима, ты устроила показательное выступление в клубе, — напоминает мне папа, а я раздраженно выдыхаю.

— Пап, ну все так делают! — психую.

— Серафима, не у всех отцы баллотируются в мэры. К тому же, вместо того, чтобы раскаяться и попросить прощения за свой позор, ты продолжаешь убеждать меня, что такое поведение нормально.

Он стягивает галстук, а потом, расстегнув пару верхних пуговиц, садится за стол и начинает закатывать рукава рубашки.

— Нет! — выпаливаю, быстро переобуваясь. Буквально на лету. Все что угодно, только бы он отпустил меня с друзьями на фестиваль. — Я признаю, что облажалась! Больше такое не повторится. Обещаю! Говорю же, буду паинькой. И на фестивале не стану высовываться.

— На каком фестивале? — невозмутимо спрашивает он. — На том, на который ты не поедешь?

— Да ну пап! — истерично взвизгиваю.

В этот момент телефон на его столе начинает звонить. Папа снимает трубку и прикладывает гаджет к уху. Пока он разговаривает, я вся вибрирую. На маму даже не смотрю. Знаю, что она не одобрит мое поведение. Мама всегда учит меня убеждать мужчин не в лоб, а хитро, по-женски. Но что я могу сделать, если все это из меня вылетает непроизвольно?

— Да. Впустите, — коротко отвечает папа на звонок и возвращает телефон на стол. — Артур приехал, — говорит маме.

— Ну пап!

— Серафима, разговор окончен, — строго произносит папа. — На фестиваль ты не едешь. Может, хотя бы этот отказ послужит тебе уроком. А сейчас оставьте меня, девочки, у меня посетитель.

— Ты меня совсем не любишь! — вырывается из меня, и я вылетаю из кабинета.

Влетаю в Артура и чуть не падаю, но он успевает схватить меня за предплечья и удержать на месте. От неожиданности я ахаю и пугаюсь. Вскрикнув, обретаю равновесие.

— Это всего лишь я, — произносит Артур, и уголок его губ дергается. — Не за чем так пугаться.

Ничего не ответив, фыркаю и, вырвавшись из железной хватки Артура, мчу в свою комнату, где запираю дверь на замок. Никого не хочу видеть и слышать! Пусть они все… не знаю… не трогают меня! А я все равно сбегу! И попаду на этот фестиваль, даже если папа запрещает!

Глава 10

Артур

— Добрый вечер, — здороваюсь, останавливаясь в дверях кабинета Громова.

— Здравствуй, Артур, — Татьяна Владимировна поднимается с дивана и направляется на выход. — Поужинаешь с нами?

— Спасибо, — качаю головой. — Я заехал ненадолго, только поговорить.

Кивнув, она выходит из кабинета, а я захожу и закрываю за собой дверь.

Гром встает и подходит ко мне. Пожимает руку и кивает на диван.

— Выпьешь? — спрашивает и подходит к бару, становясь спиной ко мне.

— Не откажусь.

Жду, пока Гром нальет нам виски, передаст один стакан мне и устроится на большом кожаном кресле сбоку.

— Как ты? — спрашивает он.

— Нормально.

— Я был на похоронах твоего отца. Мне жаль.

— Да, — коротко отзываюсь, чтобы просто отреагировать.

— И тебя видел. Ты не подошел.

— Он сам так хотел, — напоминаю Грому.

— Я помню. Но, подозреваю, ты приехал не о нем поговорить.

— Нет. Я решил занять его место. Стать преемником.

Алексей Валерьевич задумчиво смотрит на меня. Делает пару глотков виски и кладет руку на подлокотник. Двигает кистью, а льдинки в бокале приятно постукивают, разбавляя тишину.

— Тебе придется выйти из тени.

— Я знаю. Но проблема не в этом. Я не посоветоваться приехал, а с предложением.

— Я весь внимание, — произносит Гром, и я буквально чувствую, как накаляется атмосфера в кабинете.

— От армии отца откололась некоторая часть. Новое формирование возглавил Бабанов. Думаю, вы знаете, кто это. — Громов молча кивает, нахмурившись. — Он хочет все. В смысле, город целиком. Не только мои территории, но и ваши.

Челюсти Алексея Валерьевича сжимаются, и на них начинают играть желваки.

— Вот сука, — шипит он и делает еще глоток. Я тоже пью виски. Выдержанный, с ярко выраженным древесным привкусом.

— Я понимаю, что вам эта война сейчас совсем не с руки. И также знаю, что он начнет бить по самому слабому месту в вашей семье. Либо чтобы ослабить, либо чтобы все же втянуть в войну, но попутно истощить. Бабанов хороший стратег и не идиот в управлении армией. Не зря же он был советником отца. Вы знаете, отец всегда нанимал лучших. К тому же, Бабанов бывший силовик, как и мой отец. Так что мозги там заряженные. Именно поэтому он сразу будет метить не в вас лично, а в вашу семью. Детей и женщин.

— Я это понимаю. Без обид, Артур, но я в этом бизнесе подольше твоего.

— Я помню, — киваю.

— Я так понимаю, твое предложение заключается в том, чтобы территории остались с прежними границами.

— Вы начнете терять свои, — заявляю и жду реакцию.

— Потому что ты их решил забрать? — спрашивает он. Голос Грома становится ниже, и я чувствую, что от него веет опасностью.

— Готов подхватить их для защиты.

Брови Громова на секунду взлетают вверх.

— Ты? — усмехается он. — Артур, ничего личного, но ты в этом бизнесе без году неделя, а я — всю жизнь.

— Я не пытаюсь с вами воевать. И пришел не ради того, чтобы угрожать. Выслушайте.

— Давай, — кивает он и откидывается в кресле. Смотрит на меня, как на маленького ребенка, который пытается ввязаться в кровопролитную войну с водяным пистолетом.

— Алексей Валерьевич, передела территорий не избежать. Вопрос в том, кто выйдет из этой войны победителем. У Бабанова есть только его армия. Мы с вами можем объединиться, и тогда по численности и силе наша армия будет в несколько раз превосходить бабановскую.

— Я вышел из игры, — говорит мне Гром. — Своих сыновей я туда не пущу. Мне хватит Ильи, — напоминает он о своем погибшем старшем сыне.

— Я и не говорю вам в это ввязываться. Я сделаю все сам. Вы только дайте ресурс и примите мое предложение.

— О том, чтобы отдать тебе мои территории? Артур, пойми, даже если я вне игры, это не говорит о том, что я готов отстегивать купюры за защиту кому бы то ни было. Тебе или кому-то другому. То, что принадлежит мне, я буду защищать. Слишком высокую цену я за все это заплатил.

— Мне не нужны деньги и ваши зоны влияния.

— А что ты хочешь?

— Хочу отблагодарить вас за защиту, которую вы мне давали. И сохранить территории с теми границами, в которых они находятся сейчас. А еще помочь защитить вашу семью. В идеале это можно решить объединением. Чтобы все оставалось в одних руках.

— Что-то у меня не вяжется, — произносит Громов, прищурившись. — Как ты себе это представляешь?

— Вы собрались выдавать Серафиму замуж. Выдайте за меня.

В кабинете повисает звенящая тишина. Брови Алексея Валерьевича съезжаются на переносице, и он сканирует меня тяжелым взглядом. Будь я чуть послабее характером, меня бы уже прижало им к земле, как бетонной плитой. Весь город знает, что Громову не обязательно доставать пушку, чтобы дать собеседнику понять, что в следующей секунду ему могут вынести мозги.

— Не торопитесь отказывать, — добавляю. — Я понимаю, что кажусь не лучшей партией для Серафимы. Но я все это делаю для объединения. Капиталов, территорий, сфер влияния. Такую стратегию использовали даже в средние века, ради сохранения мира заключая браки между королевствами.

— Я не собирался выдавать дочь замуж, — качает он головой, произнося слова тихо и спокойно. Обманчиво спокойно. — Я сказал так, чтобы она притормозила со своими гулянками. Даже если тебе показалось, что это намерение было серьезным, ты ошибся. Артур, я люблю свою дочь, ты это знаешь. И выдам ее замуж только по любви. Это с парнями я мог позволить себе экспериментировать. Симу такой расклад может сломать, а я этого не допущу.

— Поэтому я и предлагаю себя, — произношу и прочищаю горло. — Никто не будет относиться к Серафиме так, как я, — добавляю твердым, уверенным голосом. — И я готов сдохнуть ради ее полной безопасности.

— Не понял, — хмурясь, тянет Алексей Валерьевич. — Ты что, влюблен в мою дочь?

Глава 11

Серафима

Ненавижу! Ненавижу то, что до сих пор моя семья смотрит на меня, как на маленького ребенка! Особенно папа. Он опекает меня, как несмышленыша, не позволяя делать то, что я хочу. Я так старалась в течение учебного года, чтобы порадовать папу и показать ему, что могу вести себя как взрослая. И чем он мне отплатил? Не пускает меня на фестиваль, на который поедут все мои друзья. Когда представляю, как они там будут веселиться, а я прозябать дома все лето, внутри меня поднимается такой сумасшедший тайфун, который перекручивает внутренности как в блендере.

Упав на кровать, рычу в подушку. Хватаю ее пальцами. Ткань трещит, но это не помогает мне успокоиться. В этот момент мой телефон на прикроватном столике звонит. Поднимаю голову, тряхнув волосами, и хватаю гаджет со столешницы. Это моя подруга.

— Таша! — выкрикиваю в трубку. — Папа не пустил меня на фестиваль!

— Как это не пустил? Ты же сделала все для того, чтобы быть хорошей девочкой и поехать с нами на эту тусовку.

— Он не может простить мне выходки в ночном клубе, — мой голос срывается на истерику.

— Ты ничего такого не сделала! — восклицает подруга. — Все, кто тусуется в клубе, рано или поздно танцуют на столе.

— Да вот только не у всех папа баллотируется в мэры! Именно из-за того, что видосики попали в сеть, папа и лишил меня возможности поехать на фестиваль. Таша, — стону я и снова падаю на подушки. — Что мне делать? Вы там все будете веселиться, а я сидеть здесь в четырех стенах и сходить с ума.

— Слушай, ну время еще есть, может, он сжалится?

— Ты как будто не знаешь моих родителей.

— А что мама говорит? Она разве тебе не поможет?

— Мама самоустранилась. Она приняла позицию папы. Тоже считает, что я его подвела.

— Слушай, ну тогда у тебя остается только два варианта. Первый — это покориться отцу и остаться дома на все лето.

— А второй?

— А второй — это сбежать с нами. Потом по возвращении будешь разгребать последствия. Зато в моменте можешь повеселиться с нами.

— Не знаю, — снова стону. Я ведь понимаю, что последствия могут быть какими угодно. Вплоть до… замужества. Содрогаюсь от одной мысли. — Боюсь сделать все еще хуже.

— Куда уж хуже, Сима? Хуже только если тебя запрут в подвале.

— Ладно, — вздыхаю тяжело. — Я подумаю и скажу тебе, какое решение приняла.

Попрощавшись с подругой, прикрываю глаза ладонью и пытаюсь успокоиться. Мое дыхание настолько рваное, а сердце так сильно колотится, что прийти в нормальное состояние кажется просто нереальным. Я не знаю, какое еще можно было бы придумать наказание за мою провинность. Разве только еще забрать у меня машину и действительно запереть в подвале на все лето.

Когда раздается стук в дверь, я вздрагиваю. Мама заглядывает в комнату и безошибочно находит меня на кровати. Она заходит, прикрывая за собой дверь. Сразу же садится на край кровати и поглаживает мое бедро.

— Сима, я понимаю, как тебе тяжело, — ласково произносит она.

— Не понимаешь! — вскрикиваю я. — Никто из вас не понимает! Все мои друзья будут на этом фестивале! А я как наказанная, останусь дома и буду целое лето прозябать у бассейна.

— Дочка, ты не понимаешь, о чем говоришь. Для некоторых людей прозябать у бассейна — это лето мечты. Мне кажется, ты немного искаженно видишь действительность.

— О, мама, да брось, — раздраженно выкрикиваю я, садясь на кровати. — Если вам так сильно хотелось мне показать, какой может быть жизнь с меньшим достатком, то лучше было выбрать другой способ. Например, поселить меня в какую-нибудь хижину. Или засунуть в деревню, чтобы я могла коровам хвосты крутить.

— Сима, не перегибай! — строго произносит мама. — Ты прекрасно знаешь, за что наказана.

— Я вообще-то думала, что ты будешь на моей стороне!

— Я бы с радостью на ней оказалась, — парирует мама. — Если бы ты не подвела папу, — сухо отрезает она. Мама крайне редко разговаривает со мной в таком тоне. Обычно она очень понимающая и поддерживающая. Но сегодня, кажется, не мой день. — Папа просил всю семью вести себя достойно, — продолжает мама. — Все прекрасно знают, насколько важно для него получить этот пост.

— Да он его получит независимо от нашего поведения! — выкрикиваю я и вскакиваю с кровати. Начинаю быстрыми шагами мерить комнату перед мамой. — Ни за что не поверю в то, что результаты выборов зависят от избирателей! Все решают деньги! — выкрикиваю я.

— Сима, своей истерикой ты делаешь еще хуже, — говорит мама. — Ты прекрасно знаешь, что папа делает это для семьи. Этот пост лично ему не нужен. Папа уже добился всего, что планировал для себя. Он занимает этот пост ради вашего будущего. Чтобы вся наша семья могла жить спокойно и ни в чем не нуждаться.

— Мы уже не нуждаемся! — выкрикиваю я. — У нас есть все и даже больше, чем нам нужно!

— Сима, — вздыхает мама. Приглаживает свои аккуратно уложенные в пучок на затылке волосы и складывает ладони на коленях. — Я понимаю, что ты привыкла к тому, что ты папина принцесса. Все для тебя. Папа выполняет каждый твой каприз. Воплощает в жизнь каждую фантазию. Но кроме тебя в семье есть еще другие люди. В том числе, твои племянники. У этих детей так же, как и у тебя, должно быть будущее. Папа и твои братья работают над тем, чтобы у семьи было чистое, незапятнанное будущее без криминальных разборок.

Я вздыхаю. Знаю, что мама права. Но внутри меня так сильно клокочет обида, что я просто не могу принять ее правоту. Папа всегда давал мне то, что я хотела. А сейчас, когда я не могу получить вожделенное поощрение за успешно оконченный учебный год, меня просто разрывает на части. Я ужасно сильно завидую своим друзьям, которые поедут на фестиваль без меня.

Опускаюсь на кровать рядом с мамой и ложусь на бок, устраиваясь головой на ее коленях. Она, как всегда, запускает пальцы в мои волосы и начинает аккуратно массировать голову. Это расслабляет и немного успокаивает. Но во мне крепнет решимость последовать совету Таши.

— Мамочка, — обращаюсь к ней тихо. — А долго нам еще терпеть эти тюремные условия жизни?

Мама тихо смеется и откидывает с моего лица прядь волос.

— Разве это тюрьма, Сима? Мне кажется, как раз твои условия жизни назвать заключением сложно. Тем более, что через месяц мы полетим на острова отдыхать. Возьмем малышей и отлично проведем время.

Отлично проведем… Я буду бесплатной нянькой, мы с папой будем от скуки играть в покер. Никаких дискотек, никаких мальчиков, никакого алкоголя. Из развлечений только кричащие племянники и бассейн возле виллы.

Я не спорю с мамой, просто выслушиваю все ее аргументы и дожидаюсь, пока она покинет мою комнату. А после беру телефон и пишу сообщение подруге:

Сима: “Я выбираю второй вариант”

“Побег?” — тут же приходит ответ от Таши.

“Побег” — отвечаю коротко и блокирую гаджет.

Глава 12

Артур

Я не ответил на вопрос Громова. Точнее, ответил, но не так, как, вероятно, он ожидал. Я лишь сказал, что его семья для меня ближе моей собственной, которой у меня по факту никогда не было. Он сказал, что это еще не повод жениться на его дочери. Я еще раз напомнил ему, что объединение капиталов и земель — это самый верный способ победить в любой войне.

Гром пока не готов жертвовать личным счастьем дочери для того, чтобы удержать свои земли, но я уверен, что он примет правильное решение. Странно то, что и для меня это решение оказалось верным. Я ведь не хотел жениться. До сих пор не понимаю, нахера мне это сдалось. Терять свободу ради спасения дочки Грома? Думаю, он и сам мог бы справиться с Бабановым. Только вот бывший помощник моего отца вряд ли станет атаковать в лоб. Такие крысы, как он, всегда бьют исподтишка. А еще мысль о том, что Сима все время будет рядом со мной и под моей защитой, толкает меня на такой шаг.

Выйдя из машины, прислоняюсь бедрами к капоту и закуриваю. Поднимаю голову и окидываю взглядом типичное здание из красного кирпича. Офис моего отца. Место, где я ни разу в жизни не был, но в подростковом возрасте мечтал туда попасть. Тогда казалось, что именно в этом здании решаются судьбы людей. Я даже представлял себе, что в подвале этого здания есть пыточная, куда отец привозит своих врагов и сдирает с них шкуру.

Выбросив окурок, отталкиваюсь от машины и нажимаю кнопку сигнализации. Двое стоящих у входа охранников, которые впустили меня на территорию отцовского офиса, подбираются, когда я приближаюсь.

— Доброе утро, Артур Михайлович, — здороваются они.

— Доброе. Где Игорь?

— Уже ждет вас в офисе. Я провожу, — вызывается один из охранников в черном деловом костюме и белой рубашке.

В офисе все так, как я себе и представлял. Все, как любил мой отец: деревянная мебель, безликие стены, мрамор под ногами. Классический офисный интерьер во всем его пафосном великолепии.

Заходим в просторную кабину лифта, и безопасник жмет на четверку. За пару секунд лифт поднимает нас на нужный этаж. Здесь все так же претенциозно. Нет, еще более претенциозно, потому что это этаж руководства. Всего три кабинета. Кабинет отца, Игоря, а еще предателя, благодаря которому я занял трон этой криминальной империи.

Игорь встречает меня возле лифта. Жмет руку и, хмуро кивнув охраннику, провожает к отцовскому кабинету. Он расположен посередине между кабинетами помощников. Справа от двери стоит большой стол, за которым сидит симпатичная девушка. Увидев меня, она подскакивает со своего места и, сжав перед собой руки, тянет улыбку.

— Доброе утро, Артур Михайлович, — здоровается она. — Вы хотите кофе?

— Марьяна, — представляет мне ее Лебедев. — Секретарь твоего отца и, надеюсь, твой.

— Черный без сахара, — сухо отрезаю я и распахиваю дверь в кабинет отца.

Помещение представляет собой нечто похожее на то, что я видел в фильмах, снятых по мотивам книги Марио Пьюзо. Темные стены, много дерева, мало света.

Прохожу по помещению, осматривая многочисленные полки с книгами, дубовый стол, широкое кожаное кресло темно-зеленого цвета. Раздвигаю пальцами полоски вертикальных жалюзи, чтобы посмотреть на улицу. Несколько охранников курсируют по территории офисного двора. Они вооружены. Хотя это, наверное, необходимость в сложившихся условиях.

— Ты разговаривал с Громовым? — спрашивает меня Лебедев, присаживаясь в кресло напротив стола отца.

Занимаю то место, о котором мечтал в детстве, но которое теперь для меня как кость в горле. Разлогое кресло очень удобное. Кожа подо мной скрипит. Устраиваюсь поудобнее и смотрю на секретаря, которая заходит с подносом со стоящими на нем двумя чашками кофе и сахарницей. Расставляет перед нами с Игорем и так же быстро, как вошла, покидает мой кабинет.

— Разговаривал, — отвечаю на вопрос Игоря и делаю глоток кофе.

— Он согласился с твоими доводами?

— Пока нет, — качаю головой. — Взял тайм-аут.

— У нас нет времени на долгие раздумья, — отзывается Игорь.

— Предлагаешь приставить ему к виску волыну? — усмехаюсь я.

— Просто предлагаю свои услуги переговорщика.

— С Громовым я сам все порешаю. Ты в это не вмешивайся. Лучше скажи, как мы дальше действуем с Бабановым.

Наша встреча длится целый день. Около трех часов мы обсуждаем проблему с бывшим помощником моего отца, а потом Игорь вводит меня в курс бизнеса. Информации так много, что даже за это время я не успеваю обработать всю. Поэтому мы прерываемся на обед, а потом продолжаем. Уже вечером, устав от потока информации, перебиваю Игоря на полуслове:

— Я приеду сюда завтра в восемь утра. Пусть все люди, которые занимаются бизнесом отца, соберутся на совещание. Есть у нас какой-то большой зал?

— Есть, — отзывается Игорь. — Но это очень много людей.

— Тогда разбейте встречи на несколько дней, но они должны идти подряд. Чтобы я мог максимально быстро вникнуть в суть дел.

Поднимаюсь и раздвигаю жалюзи, после чего открываю окно. Закуриваю и выпускаю в сумерки облако дыма. Наконец слушаю тишину. Если, конечно, не считать приглушенных разговоров охраны во дворе. Я не могу расслышать сути, но до меня доносятся их голоса.

Курю в тишине, наслаждаясь стрекотом цикад, пением редких птиц и гулом в голове. Там все смешалось, и я даже не пытаюсь разделить информацию, чтобы как-то ее систематизировать. Позволяю свободно курсировать и оседать на стенках мозга. Буду упорядочивать мысли позже. Сейчас я просто хочу, чтобы со мной никто не разговаривал.

И как только эта мысль проносится в голове, звонит мой телефон. Достаю гаджет из кармана и смотрю на экран. Демон.

— Уже соскучился? — спрашиваю со смешком. — Мы же виделись несколько дней…

— Артур, мне не до шуток, — отрезает Демон, прерывая меня. Слышу, как звенит его голос.

— Что случилось?

— Сима пропала.

Глава 13

Серафима

Выхожу из аудитории и забрасываю на плечо рюкзак. На лице расплывается широкая улыбка. В коридоре меня встречает Таша. Бросается ко мне и хватает за руки.

— Ну как? — спрашивает подруга. — Сдала?

— Наконец-то свобода на целое лето! — восклицаю я, обнимая подругу. — Вся сессия на отлично!

Меня бы не парили оценки. Но я очень надеюсь, что папа смягчится и все же оценит мои старания по достоинству.

— Теперь твой папа точно должен отпустить тебя на фестиваль!

Взявшись за руки, мы с подругой прыгаем в предвкушении летнего отдыха.

— Ты еще будешь в универе? — спрашивает Таша, когда мы останавливаемся и, тяжело дыша, улыбаемся. — Мне нужно выловить Морковкина, — говорит подруга. — У него осталась ведомость с прошлого зачета. Ты меня дождешься?

— Нет, я поеду, — качаю головой. — Хочу как можно скорее сообщить папе о том, что я молодец. Может, сжалится и отпустит меня на фестиваль.

Обняв подругу, выхожу на улицу. Сбегаю вниз по ступенькам, не глядя по сторонам. Мчусь к своей машине в надежде как можно скорее добраться домой и уговорить папу отпустить меня с друзьями. Почему-то мне кажется, сегодня он будет в хорошем расположении духа и обязательно пойдет мне навстречу. Я готова круглосуточно терпеть его безопасников, только бы оказаться с друзьями на музыкальном фестивале.

Подхожу к машине. Разблокировав двери, бросаю рюкзак на заднее сиденье. Ставлю телефон в держатель, а потом возвращаюсь к рюкзаку, чтобы достать бутылку с водой. Захлопнув заднюю дверцу, иду к водительскому месту, но не успеваю сесть в машину, как кто-то хватает меня со спины, зажимает ладонью рот и куда-то тянет.

Я мычу в огромную ладонь, провонявшуюся сигаретным дымом.

— Закрой рот, сука, — шипит мужик грубым голосом. — Иначе мне придется тебя вырубить.

Я мычу и брыкаюсь, а потом меня резко разворачивают, и я оказываюсь перед дверью черного минивэна. Оттуда высовывается какой-то мужик, хватает меня за ноги, и они вдвоем затаскивают меня в машину. Бросают на сиденье, а через секунду дверь захлопывается, и тачка срывается с места.

Огромная ладонь освобождает мой рот, и я начинаю визжать изо всех сил.

— Вы совсем охренели?! Вы вообще знаете, кто я такая?! Знаете, чья я дочь?! Я дочь Грома! Он вас на ленты порежет, если узнает что вы решили меня похитить! Вам пиздец, ясно?! Что вам нужно от меня?!

Пытаюсь вскочить с сиденья, но огромные лапы мужика хватают меня за плечи и пригвождают к месту. Он заставляет меня остаться на сиденье, а его огромная лапища ложится на мою шею и слегка сдавливает. Паника накрывает с головой. Сердце разгоняется до сумасшедшего ритма. Оно бьется настолько сильно, что я чувствую его биение даже на кончиках пальцев. Впиваюсь ногтями в предплечья этого урода.

— Именно потому, что ты дочка Громова, ты и оказалась в этой машине, — рявкает тот, кто хватал меня за ноги. — Так что закрой пасть и будь хорошей девочкой. Если не станешь брыкаться, возможно, оставим тебя в живых. А если будешь, я лично буду отрезать в час по одному твоему пальцу и отсылать папочке.

Я так сильно напугана, что все тело сотрясается от невыплеснутых рыданий и страха. Мне хочется вскочить, двинуть этих мужиков по яйцам, а потом выскочить из машины на полном ходу. Но я прекрасно оцениваю ситуацию. Как бы хорошо я не умела драться, это мне помогает только в клубной потасовке. Но от моих умений мало толку, когда маячит перспектива схлестнуться с двумя здоровенными мужиками. У них еще и рожи такие… бандитские. Будто они только вчера откинулись из тюрьмы.

— Куда вы меня везете? — спрашиваю дрожащим голосом. Мой воинственный настрой тает с каждым километром.

Я знаю, что в моем телефоне установлен маячок. Но я оставила его в машине. То есть, моя семья может меня не найти. И что тогда со мной будет? Конечно, папа будет искать. Найдет ли он меня? Или, может, эти подонки успеют что-то сделать со мной? Возможно, предостережения папы были небезосновательны. Может, нашей семье и правда угрожает опасность?

— Куда вы меня везете? — повторяю вопрос с нотками истерики в голосе.

— Туда, где тебя не найдут, — усмехнувшись, отвечает сидящий напротив меня мужик — Пока мы сами не захотим, чтобы тебя нашли. И молись, чтобы твой папочка решил быть посговорчивее. В противном случае я отдам тебя своим парням позабавиться. Поверь мне, ты не захочешь пройти через строй солдат.

От одной мысли, что меня коснутся грязные лапы таких же ублюдков как те, которые сидят со мной в одной машине, начинает подташнивать. Голова кружится от ужаса происходящего. И сейчас я готова забить на фестиваль, никуда не ехать, слушаться отца, только бы поскорее вырваться из лап этих чудовищ.

Мы едем достаточно долго. Через какое-то время покидаем пределы города и мчимся по трассе. Я никогда не обращала внимания, что находится за пределами города. Если папа вез нас куда-то, я никогда не смотрела по сторонам. Коротала время в соцсетях, чатилась с друзьями, смотрела короткие ролики в сети, но не осматривала окрестности.

Мне кажется, мы где-то в районе аэропорта, но это не точно. Я с ужасом думаю о том, что меня могут посадить в самолет или вертолет и увезти так далеко, что родители не смогут найти, пока эти ублюдки сами не захотят вернуть меня.

Осматриваюсь и вижу как вдалеке в небо поднимается самолет. Аэропорт действительно рядом. Но не тот, из которого мы обычно вылетаем на отдых. Он какой-то маленький и, мне кажется, не совсем современный. Рассмотреть аэропорт мне толком не удается, потому что машина сворачивает с трассы на проселочную дорогу. Еще минут 20 двигаемся по ней среди полей, пока не останавливаемся в конце одной из таких посадок.

Меня бесцеремонно вытягивают из машины. Я спотыкаюсь и практически падаю на землю, но в секунде от падения меня подхватывают те же провонявшиеся дымом мужские руки.

Этот мужик хватает меня за локоть, а я впиваюсь взглядом в его лицо. Хочу запомнить ублюдка. Я точно знаю, что когда выберусь отсюда, моим братьям нужно будет максимально точно описать этих ушлепков, чтобы они могли отомстить за меня.

— Чего пялишься, мокрощелка? — спрашивает этот мужик.

А я внимательно осматриваю его лицо. Голубые, практически прозрачные глаза, шрам, по диагонали пересекающий половину лба, тонкие, едва заметные губы, побитые оспой щеки.

— Шевелись, сука! — рычит он на меня и толкает вперед к какой-то хижине.

На пороге покосившегося деревянного дома сидят два таких же урода, какие привезли меня сюда. Заметив нас, они встают на ноги и лениво окидывают меня пошлым взглядом с головы до ног.

— Это и есть дочка Грома? — спрашивает один из них. — Точно принцесса. Тем интереснее будет вести переговоры с ее отцом, — добавляет он и перехватывает меня за локоть, забирая у того мужика.

Меня ведут в хижину, в которой я вижу простую обстановку. Какая-то широкая лавка вместо кровати, на которую наброшено одеяло, и валяется не совсем чистая подушка. Печка как из сказки. Я даже не знала, что такие существуют в реальности. Стол, накрытый клеенчатой скатертью в мелкий красный цветочек. В нескольких местах эта скатерть продырявлена, и порезы зияют серыми полосами.

Подведя меня к импровизированной кровати, мужик толкает меня на нее. Упав, я в ужасе пячусь. А он нависает надо мной и улыбается.

— Не надо бояться меня, малышка, — ухмыляется этот ублюдок. — Мы отлично проведем здесь время.

Глава 14

Артур

— Куда пропала? — спрашиваю Демона. Хватаю со стола ключи и поворачиваюсь, сталкиваясь взглядом с Лебедевым. — Собери всех людей у дома Громова. Будьте там в течение часа. Я домой и тоже подъеду к Грому. Демон, ты еще тут? — спрашиваю в трубку и несусь к лифту.

— Да. Она с утра сдавала экзамен. Потом должна была поехать домой. Подруга говорит, что сразу после оглашения результатов Сима ушла из универа. На парковке ее машина. В ней рюкзак, телефон, рядом валяется бутылка воды. На камерах зафиксировали черный минивэн без номеров.

— Думаешь, ее похитили? — спрашиваю, скрипя зубами, и вылетаю из здания. Охранники буквально разлетаются в разные стороны, чтобы пропустить меня. — На камерах видно, что там произошло?

— Нет, — отрезает Демон. — Камеры туда не достают.

— Ясно. Я сейчас домой за ноутом и к вам. Ты у родителей?

— Да.

— Буду в течение часа.

Именно поэтому мне теперь еще сильнее хочется жениться на ней. Чтобы была рядом и под моим постоянным контролем. Мне поебать, окажется ли она в моей постели. Я просто хочу, чтобы никакая тварь не касалась своими грязными лапами принцессы Громовой.

Долетаю домой так быстро, как только позволяет городской трафик. Наверняка по дороге я собрал штрафов на среднестатистическую месячную зарплату какого-нибудь работяги. Но мне посрать.

Врываюсь в свою квартиру, хватаю ноут и снова спускаюсь в паркинг. На этот раз я сажусь на мотоцикл, потому что на нем домчу быстрее.

Через сорок минут уже подъезжаю к воротам дома Громовых. Охранник, окинув меня внимательным взглядом, кивает и запускает на территорию.

Паркую байк у крыльца, снимаю шлем и тороплюсь в дом.

В гостиной все женщины Громовых с детьми. Мама Серафимы всхлипывает, а Агата с Ангелиной успокаивают.

— Добрый вечер.

— Они в кабинете, — кивает мне Алиса.

Татьяна Владимировна только смотрит бесцветным взглядом.

Сжав челюсти, иду в кабинет, по дороге доставая из рюкзака свой ноут. Стучу дважды и, получив разрешение, вваливаюсь в кабинет. Здесь все: Гром, его сыновья и безопасник.

— Где ее телефон? — спрашиваю.

— Он был в машине, — отзывается Демон. — Не с ней.

— Вы смогли его разблокировать и проверить последние сообщения и звонки?

— У нее блокировка по отпечатку и сетчатке, — говорит Мот. — Наш программер пытается взломать.

— Нас это огорчит, но не остановит, — бубню и быстро запускаю программу взлома. — Несите сюда, я сам все сделаю.

Громов кивает своему безопаснику, и тот на пару минут покидает кабинет, но быстро возвращается.

Макс что-то тихо говорит Алексею Валерьевичу, а потом тот поднимает на меня взгляд.

— Артур, у ворот собирается куча людей на машинах. Говорят, твои.

— Мои, — киваю. — Лебедев тоже должен подъехать. Впустите его. Остальные пусть ждут моего распоряжения.

— Твоего распоряжения? — спрашивает Демон, хмурясь.

— Позже объясню, — отмахиваюсь от друга и забираю из рук Дениса телефон Симы.

Разблокировка занимает не больше тридцати секунд. Быстро пролистываю все папки. Сообщения, соцсети, фотографии, запароленные папки с порнушкой и полуголыми парнями с татухами, проверяю номера, на которые она звонила. Ничего толкового. То есть, она уехала не по своей воле.

На всякий случай еще просматриваю удаленную информацию, но там тоже ничего полезного.

Отключаю телефон и возвращаю его Дэну.

— Курить можно? — спрашиваю, а Гром хмуро кивает.

Он постоянно ведет переговоры со своими людьми, только физически присутствуя в кабинете.

Открываю балконную дверь и, выйдя на улицу, закуриваю.

В голове схемы, цифры и комбинации. Я прекрасно понимаю, кто забрал Симу. Осталось только вычислить, куда эта падаль ее увезла и вырвать ее из его лап.

— Игорь, — слышу голос Грома. — Спасибо, что приехал.

— На пару слов, — отзывается тот, и они оба выходят на балкон.

Закуривают.

— Нашел что-то? — спрашиваю я.

— Она у Бабанова. С девяностопроцентной вероятностью. Вряд ли кто-то из твоих конкурентов решился бы на такую игру, — обращается к Грому.

— Где найти Бабанова?

— Я найду, — отзываюсь. — И заберу ее. Тихо. Сейчас не надо светиться и показывать, что мы в курсе, кто он. Давайте не будем начинать боевые действия раньше времени.

— Они уже начались! — рычит Гром. — Эта сука посмела похитить мою дочь!

— Я предупреждал, — напоминаю, не смягчая информацию для Алексея Валерьевича.

Он мечет в меня яростный взгляд, но тут же успокаивается, вспоминая, что мне похуй на чужие эмоции. На все, кроме эмоций одной девочки. И когда я представляю, что она там сейчас испытывает, начинаю внутренне лютовать.

— Короче, что будем делать? — спрашивает Макс, появляясь на пороге балкона.

— Вы ничего не будете делать, — отрезаю. — Я сейчас еду в офис, разыскиваю Бабанова и сам еду к нему. Забираю Симу и привожу ее домой.

— Я и без тебя справлюсь, — отвечает Гром, и теперь я взглядом мечу в него молнии.

— Предлагаете мне самоустраниться? — спрашиваю, а у самого дергается мускул на щеке.

— Поступай, как считаешь нужным. Но я не буду сидеть и ждать. Забыл, кем я был до того, как стал кандидатом в мэры?

— Не забыл, — отвечаю коротко.

Затянувшись в последний раз, тушу окурок в пепельнице и, пожав руку Грому и Максу, возвращаюсь в кабинет.

— Ну что? — спрашивает Демон.

— Будь на связи, брат, — отвечаю тихо и беру с кофейного столика свой ноут. — Как только заберу Симу, наберу тебя.

— Ты знаешь, где она?

— Знаю, у кого. Ищите со своей стороны, а я по своим каналам пробью.

Пожав парням руки, выхожу из кабинета Громова. Забрасываю ноут в рюкзак и цепляю тот на плечи.

— Мне нужна волына. Тихая, с глушаком, — говорю Лебедеву. — Без номеров, чтобы я мог ее сбросить. — Достаю из кармана телефон и подключаю свою тяжелую артиллерию из Даркнета. — Косой, — обращаюсь, как только мой приятель поднимает трубку, — в течение получаса скину инфу. Надо достать человека из-под земли.

— Цена та же, — отзывается он лениво.

— Тем же каналом, — говорю я, давая понять, что кину ему деньги через офшор.

— Жду инфу.

— Игорь, — обращаюсь к теперь уже своему помощнику, — мне нужна любая инфа о Бабанове. В электронном виде. Дай задание своим программерам. У них на это пятнадцать минут. Встречаемся в офисе.

— Ты поедешь на мотоцикле? — спрашивает он, глядя на то, как я перекидываю ногу через байк и натягиваю шлем.

Молча кивнув, застегиваю крепление и, заведя байк, выезжаю со двора Громовых.

Уже сегодня принцесса должна ночевать в своей сказочной постельке. И я сделаю для этого все возможное и даже невозможное.

Глава 15

Артур

Пока еду в офис, телефон буквально раскаляется от звонков и сообщений. Вижу, как за мной долгое время следуют машины с моими бойцами, но потом отрываюсь и, петляя между другими тачками, еду до самого здания офиса. В голове все еще произношу “офиса отца”, но потом сам себя исправляю. Ведь теперь это мой офис.

Когда захожу в здание, внутри меня все еще кипит. Хочу разорвать любую тварь, которая посмела коснуться нежной девочки Симы. Я буду наказывать их жестко. А, может, просто пристрелю, и дело с концом. Но, самое главное, я хочу сделать это лично.

Никогда еще не убивал людей, хоть и присутствовал при таком. Однако самому мне не приходилось лишать кого-либо жизни. Я всегда считал, что это самая крайняя мера, и мне никогда не придется лично прибегать к ней. Только обстоятельства теперь совсем другие. И мое нутро требует жестокой расправы.

Ворвавшись в офис, поднимаюсь в свой кабинет. Секретарь даже не успевает пикнуть, как я задаю ей единственный вопрос:

— Ты почему еще здесь?

— Так вы не отпускали, — растерянно бормочет она.

— До которого часа у тебя рабочий день?

— Так… Михаил Вольфович говорил, что у меня ненормированный рабочий график, и я остаюсь тут, пока он не отпустит. Я подумала…

— Охереть, — качаю головой. — То есть, если бы я не отпустил, ты бы сидела тут сутки? — Секретарь — не помню имени — просто пожимает плечами. — Иди домой. Попроси кого-то из парней подкинуть тебя, там уже темнеет.

— Я на машине, — отвечает она, краснея.

— Пытаться меня соблазнить или построить глазки — это слишком рискованное занятие. Если и трахну, то только раз, после чего ты вылетишь с работы.

— Я ничего такого не… — еще сильнее краснеет она.

Ну да, ну да…

Но я не говорю ей, что ее попытка соблазнения шита белыми нитками. Хоть и люблю говорить прямо. Но посыл телочка уже получила, пусть думает.

— Артур! — слышу голос Лебедева, и, кивнув ему на свой кабинет, захожу. — Парни скинули тебе информацию по Бабанову. Девушку…

Он не успевает договорить, как я резко поднимаю руку и прерываю на полуслове.

— Скажи девочке, чтобы перед уходом сделала мне кофе, и помолчи пять минут.

Положив ноут на стол, быстро поднимаю крышку, ввожу сложный пароль, потом захожу в почту. Несколько манипуляций — и информация уже у моего знакомого с Даркнета, а деньги на его счету. Осталось только ждать.

Как только заканчиваю, секретарь заносит мой кофе. В глаза не смотрит, но все еще густо краснеет.

— Напомни имя, — прошу.

Она поднимает голову и сталкивается со мной взглядом.

— М-марьяна, — заикаясь, отвечает секретарь.

— С завтрашнего дня юбку подлиннее. — Она медленно кивает. — У нас есть тут нормальные чашки для кофе? Большие такие.

— Михаил Вольфович предпочитал…

— Михаил Вольфович мертв, — отрезаю я. — И кофе он больше не пьет. Эти мензурки можешь оставить для гостей, а мне купи обычную чашку. Без надписей. Черную или серую. Миллилитров на двести-триста. Ясно?

— Да, Артур Михайлович.

— И топай домой. Поздно уже.

Перевожу взгляд на экран ноутбука, на котором высвечивается зашифрованное послание от Косого. Быстро вбиваю код разблокировки, и по экрану начинают скакать папки, цифры, фотографии и карты. Дожидаюсь окончания загрузки и кликаю на папку с недвижкой.

— Артур, ты уже готов послушать? — снова вклинивается Лебедев, а я сжимаю челюсти. Ненавижу, когда меня отвлекают от работы.

Вскидываю раздраженно бровь, не отрывая взгляд от экрана.

— Говори.

— Девушку должен вызволить кто-то другой. Я не могу рисковать тобой.

Поднимаю взгляд и прошиваю им Лебедева. Это, конечно, не Марьяна, которая сжимается, когда я смотрю на нее. Игорь стойко выдерживает мой тяжелый взгляд.

— Дай мне нормальную пушку и можешь сопроводить до места, — безапелляционно заявляю я.

— Мы ее еще не нашли, — недовольно отзывается он.

— Дай мне минут пятнадцать, и будем знать место, — отвечаю и допиваю залпом свой кофе.

На то, чтобы вычислить, где находится Сима, у меня уходит еще полчаса и чашка кофе. Я жду, пока загрузится информация и, прикурив, гипнотизирую экран взглядом. Игорь сидит напротив меня, постоянно разговаривая с кем-то по телефону. Это очень сильно отвлекает и раздражает, но я пытаюсь не мешать ему, потому что он тоже делает все возможное и невозможное, чтобы найти Серафиму.

Наконец на экране появляются фотографии и координаты мест, куда теоретически Бабанов мог отвезти Симу.

Записываю адреса на листочке и по столу протягиваю его Игорю.

— Отправь по этим адресам парней, — командую я. — Только пусть не палятся. Как только у них появится информация о том, что там находятся люди, пусть попробуют проникнуть внутрь или другим способом выяснить, там ли там Серафима. Главное отбери самых сообразительных, чтобы они не спугнули бабановских мудаков. А для меня приготовьте любой электромобиль и пушку.

— Я тебя не понимаю, — со вздохом произносит Лебедев, но встает и берет листок в руки. — Могли бы избежать таких рисков, но ты упертый.

— Как мой отец? — спрашиваю с ухмылкой. — Игорь, давай поторопимся.

Дальше мне снова приходится сидеть на месте и ждать. Для меня это не самое тяжелое занятие, потому что я не люблю никуда спешить. Но сейчас другая ситуация. Я готов подорваться и бежать туда, чтобы как можно скорее спасти Серафиму. Но сейчас я могу только оставаться на месте и, барабаня пальцами по столу, ждать информации от своих бойцов.

Спустя примерно час я стою у окна и затягиваюсь горьким дымом. Телефон Лебедева звонит, и он сразу отвечает:

— Говори! — резким тоном произносит он. — Сбрось координаты.

Я выбрасываю окурок в окно и поворачиваюсь лицом к Игорю.

— Нашли?

— Сейчас парни пришлют координаты, — напряженным голосом отвечает он. — Машина ждет тебя внизу, ствол в бардачке. Артур, я не хочу, чтобы ты ехал туда один.

— Хочешь сопроводить меня?

— Как минимум, подстраховать.

— Подстраховать можешь, — отвечаю я и, схватив свой телефон со стола, тороплюсь на выход.

Игорь двигается следом за мной.

— Парни прислали координаты, — произносит он. — Какой-то дом в районе старого частного аэропорта.

— Я примерно представляю, где это. Так ты со мной?

Игорь молча кивает и спускается по ступенькам. Один из бойцов передает мне ключ от машины. Справа во дворе вижу выстроившиеся в ряд другие тачки. Как только занимаю водительское место, бойцы быстро рассредотачиваются по своим машинам, и мы большим кортежем выезжаем со двора.

До аэропорта я не еду, а лечу. Игорь хватается за ручку двери, хотя, я уверен, он не раз ездил на высоких скоростях и подвергался опасности.

Я выжимаю из электромобиля максимум. Правда, мне не хватает в этой машине рычания мотора и мощности, но это лучше чем приехать на тачке, звук двигателя которой заранее подскажет похитителям Симы, что они обнаружены.

Сворачиваю с трассы на проселочную дорогу и гашу фары.

— Скажи пацанам, чтобы загасили свет, — произношу и концентрируюсь на навигаторе, который безошибочно ведет к заброшенному дому.

Останавливаюсь от него метрах в сорока и глушу двигатель.

К этому месту тяжело подобраться незамеченным. Практически нет деревьев и кустов. Пустырь, который наверняка хорошо обозревается из дома. Но неподалеку есть посадка, что немного облегчает задачу.

— Передай бойцам, — обращаюсь к Игорю, — чтобы рассредоточились между деревьями. Без моей команды за мной никто не идет. Даже ты.

Лебедев сжимает челюсти. Ему не нравится то, что я иду в этот дом один, но мне плевать.

Забрав ствол из бардачка, покидаю машину. Мелкими перебежками между редкими деревьями добираюсь до дома. Прячусь за фургоном, стоящим перед крыльцом. Выглянув из-за него, изучаю движение возле дома.

Два громилы бродят вразвалочку из стороны в сторону, оглядывая окрестности. Поднимаю ствол с глушаком и пытаюсь выровнять дыхание. Когда-то отец сказал мне, что страшнее всего выпустить в человека первую пулю. Каждая следующая будет даваться легче.

Когда валю первого, руки начинают адски трястись. Прямо сейчас идея Игоря о том, чтобы парни сами уложили Бабанова и его шакалов, уже не кажется такой бредовой. Но я снова вспоминаю о Симе и хватаюсь двумя руками за ствол. Направляю его на бегущего в мою сторону бойца и подстреливаю его. Я не попадаю в голову, только в плечо. Быстро осознав, что его это вряд ли остановит надолго, выбегаю из своего укрытия и практически в упор дырявлю ему башку.

Адреналин достигает такого уровня, что я уже ничего вокруг не слышу и не вижу. Передо мной только дверь дома, в котором держат Серафиму. Дергаю ее на себя и влетаю в здание.

Глава 16

Серафима

Никогда не думала, что умею так бояться. Мне казалось, наличие отца и старших братьев, которые крутятся в криминальных кругах, напрочь должны исключить страх из моей жизни. Но чем дольше я нахожусь в этом доме, чем больше сальных мерзких взглядов блуждают по моему телу, тем сильнее мой страх.

— Ты бы поела, малышка, — произносит этот мудак со шрамом.

— У меня нет аппетита, — отзываюсь я.

— Зря, — хмыкает он. — Кебаб отменный, — добавляет и вгрызается в лаваш. — Так недолго с голоду помереть.

— Я не голодаю, — огрызаюсь и немного сжимаюсь от страха, что за свою дерзость могу быть наказана.

Бандит только ухмыляется и легонько качает головой. Практически прозрачные глаза сверлят меня пронзительным, неприятным, липким взглядом. Я еще плотнее прижимаюсь спиной к стене. Обнимаю свои колени и бросаю взгляд на матрас подо мной.

— Что вам от меня нужно? — спрашиваю, не выдержав.

— Лично от тебя ничего, — отвечает он. — Если твой папочка будет сговорчивым, совсем скоро ты окажешься дома. Хотя я бы предпочел, чтобы он уперся рогом. Тогда у меня будет право коснуться такой молочной девочки. Тебя уже ебал кто-нибудь? Я бы отодрал тебя. Грязно, жестко. Ты бы орала и лезла на стены.

От одной мысли о том, что это грязное чудовище может прикоснуться ко мне, я вся вздрагиваю, а кожа покрывается колючими неприятными мурашками. На языке пляшут грубости и дерзости, и я бы с радостью высказала этому уроду все, что я о нем думаю. Но опасаюсь, что для меня это будет иметь самые страшные последствия. Поэтому молчу. Сцепив зубы, впиваюсь пальцами в свои ноги и стараюсь не смотреть на мудилу, доедающего свой кебаб. Молча надеюсь, что он им подавится, и я уж точно не стану той, кто бросится спасать его.

— Ну что, красавица? — опять спрашивает он. — Может, телек позырим?

Не дожидаясь моего ответа, хватает пульт, но не успевает включить телевизор, как дверь дома распахивается, и на пороге появляется…

— Артур? — шепотом выдыхаю я.

Он быстро окидывает взглядом помещение и поднимает руку с пистолетом. Мудак со шрамом тоже вскидывает руку с зажатым в ней стволом. Я вскрикиваю, а потом раздаются звуки выстрелов. Они оглушают. В ушах звенит, я даже не сразу замечаю, что, даже когда все стихает, до сих пор пронзительно визжу.

— Тихо, тихо, тихо, — произносит Артур и хватает меня за плечи.

Я начинаю отбиваться, не понимая, что происходит и что мне делать дальше. Истерика вырывается из меня каким-то звериным воем. Я не могу отвести взгляд от трупа на полу. А потом слышу какие-то голоса на улице.

— Они убьют нас! — кричу и хватаюсь за Артура. Он одним рывком поднимает меня с кровати и хватает на руки. Обвиваю его талию ногами, а руками так сильно вцепляюсь в шею, что рискую задушить.

— Тише, девочка, — мягко произносит он, прижимая меня к себе. — Здесь все свои.

Он выносит меня на улицу, и я слышу, как Артур разговаривает с другими мужчинами. Но мое зрение настолько размыто, что я не вижу лиц ни одного из них.

— Тише, — снова произносит Артур. — Я сейчас увезу тебя отсюда.

Он открывает дверцу машины и пытается усадить меня на пассажирское сиденье. А я не могу расцепить руки и ноги. Такое ощущение, будто если я это сделаю, то снова окажусь в том доме с теми уродами.

— Пусти, Сима, — ласково произносит Артур, а я пытаюсь сфокусировать взгляд на его лице, но вижу только то, как двигаются его губы. Как завороженная, смотрю на них. Никогда не слышала, чтобы Артур разговаривал так мягко. — Пусти, малыш, нам надо ехать.

Кивнув, расцепляю руки и ноги, освобождая Артура. Он захлопывает мою дверцу и, оббежав машину спереди, занимает водительское место. Вытягивает руки и сам пристегивает меня. А потом снимает свою косуху и укрывает меня ею. Я только сейчас замечаю, как сильно меня трясет.

Артур заводит машину и, достав из кармана телефон, кому-то звонит.

— Сима у меня, — произносит он. — Я везу ее домой. Расскажу при встрече. Сейчас. — Он протягивает мне телефон. — Это отец.

— Папочка, — отвечаю и начинаю рыдать.

— Сима ты цела? — спрашивает папа. Несмотря на твердость голоса, я все равно могу расслышать волнение.

— Да-да все нормально. Они мне ничего не сделали.

— Доверься Артуру. Он привезет тебя домой.

— Хорошо, — отвечаю и возвращаю телефон Артуру.

Я больше не могу разговаривать. Горло сковал спазм, и внутри отвратительный горький ком. Меня начинает подташнивать. Я сглатываю, пытаюсь ловить ртом воздух, но это совсем не помогает.

— Меня сейчас вырвет! — успеваю вскрикнуть, а потом зажать рот ладонью, потому что приходит первый позыв.

Артур резко сдает вправо и тормозит машину. Он отщелкивает мой ремень, и я, открыв дверь, вываливаюсь из машины. Падаю на колени, и меня выворачивает наизнанку. Артур стоит рядом, но мне плевать, видит ли он мой позор.

Когда позывы прекращаются, я обессиленно откидываюсь на пятки и, задрав голову, дышу. Глаза печет от слез, горло дерет. Меня опять начинает трясти.

Артур помогает мне подняться на ноги и занять пассажирское место. Снова пристегивает, укрывает курткой и садится за руль. Он никак не комментирует произошедшее. Не пытается жалеть меня. Просто заводит машину и везет домой.

Я снова начинаю рыдать, когда вижу, как открываются ворота родительского дома, впуская машину Артура во двор. На крыльце меня встречают родители и братья, но когда машина останавливается, я понимаю, что ноги ослабели настолько, что я не дойду до дома.

— Артур, — зову его, когда он уже открывает свою дверцу, чтобы покинуть машину. Он оборачивается и смотрит на меня. — У меня отнялись ноги.

— Сиди, — приказывает он. Обходит машину и, открыв дверцу, отстегивает меня и берет на руки. Как только выпрямляется, Демон тут же забирает меня у своего друга. — У нее ноги ослабели, — говорит Артур, а мой брат кивает и несет меня в дом.

Перед тем как Артур исчезает из поля зрения, я только и успеваю шепнуть ему “спасибо”. Но он считывает это слово по губам и медленно моргает, давая понять, что заметил.

— Артур, спасибо, — обращается к нему папа.

— Я хочу закончить начатый ранее разговор, — отзывается Артур, и Демон заносит меня в дом.

Глава 17

Серафима

— Симочка! Девочка моя, — причитает мама, крутясь рядом.

— Тихо, погоди, — произносит Дима. — Ее надо уложить. Говорит, ноги ослабели.

— Неси сразу наверх, — говорит мама и, схватив меня за руку, поднимается вместе с нами.

Она держится изо всех сил, но по ее щекам, не прекращаясь, льются слезы.

— Мам, все хорошо, — произношу сипло.

— Моя девочка, — бормочет она и целует мою руку.

Этот нежный жест вызывает во мне новый всплеск эмоций, и я, уткнувшись в футболку брата, захожусь рыданиями.

— На кровать, — негромко говорит мама, а я поднимаю голову и качаю ею.

— Нет. Я хочу принять ванну. Дим, отнеси меня. Там я справлюсь.

— Тебе надо полежать.

— Пожалуйста, — прошу я, потому что нормально спорить сил просто нет.

Сцепив зубы, Демон заносит меня в ванную, ставит на ноги и выходит. Мама тут же закрывает ванну и открывает краны, настраивая воду. Я остервенело срываю с себя одежду, которая, кажется, царапает кожу. Все, что связано с пребыванием в том доме, раздражает меня до трясучки.

Раздевшись, выливаю в ванну довольно много пены и сразу залезаю.

— Горяче́е, — прошу маму, и она подкручивает краны.

Безучастно пялюсь в стену, позволяя слезам прочерчивать широкие дорожки на моих щеках. Меня все еще знобит и трясет, но постепенно до меня начинает долетать, что я уже дома. В известной обстановке среди любимых людей, где меня никто не обидит.

— Папа отправил к тебе в университет охрану, — говорит мама севшим от слез голосом. Ее глаза еще влажные, но слез на щеках нет. — Ты разминулась с ними буквально на несколько минут. Это так ужасно, — всхлипывает мама, а я накрываю ее лежащую на бортике руку.

— Никто ничего мне не сделал, — успокаиваю ее.

— Достаточно того, что тебя сильно напугали. Я же вижу.

— Артур убил всех, — произношу. Почему-то мне крайне важно, чтобы мама знала, что он совершил, чтобы вызволить меня из лап этих уродов. — Пришел с пистолетом и всех уложил.

— Напугал тебя, наверное? — спрашивает она.

— Они напугали сильнее, — отвечаю и судорожно втягиваю в себя воздух. — Но уже все позади.

— Симочка, — ласково произносит мама, — ты слушайся папу, ладно? Он плохого не посоветует. Не забывай, сколько у нашей семьи врагов. Это сказывается на всем. В том числе, на безопасности. В первую очередь, самых уязвимых членов семьи — на тебе и малышах. А сейчас еще такие обстоятельства, при которых ситуация сильнее обострилась. Поэтому слушай отца и делай, как он велит. Поверь мне, все это только ради вашей с детьми безопасности.

— Почему у меня такое ощущение, что ты меня к чему-то готовишь? — спрашиваю маму.

— Ни к чему я тебя не готовлю, — отзывается она немного нервно, и этот ее тон еще сильнее доказывает, что родители задумали нечто, что мне совершенно не понравится. — Расскажешь, что там было?

Я снова судорожно втягиваю воздух, а мама берет в руки шампунь и лейку. Начинает поливать мои волосы водой и мыть их, помогая мне расслабиться. Я выдыхаю, окончательно почувствовав, что уже нахожусь дома, и начинаю рассказывать.

Спустя час, вымывшись до скрипа и забив ноздри знакомыми запахами средств для тела и волос, я наконец выхожу в комнату. Мама помогает мне одеться и устроиться на кровати.

А потом в мою комнату начинается паломничество. Сначала приходит Геля и приносит мне куриный бульон. Я сразу отказываюсь, но понимаю, что иначе силы не восстановить и все же принимаю решение его выпить. После заходит Агата и, справившись о моем самочувствии, говорит, что идет отдыхать. Потом заглядывает Алиса. Она молча целует меня в щеку и желает доброй ночи.

Братья приходят все разом. Я вижу, как кипит Демон. У нас с ним самая сильная связь, и я представляю себе, что он сейчас испытывает. Потому что я бы чувствовала то же самое, будь я на его месте. Уверена, мне бы хотелось порвать целый мир за его страдания.

Парни хмурые, но пытаются даже пошутить, что боевое крещение во взрослую жизнь по-Громовски я прошла. Я швырнула в Дениса подушкой за такую шутку, но благодарно улыбнулась за попытку разрядить и без того напряженную обстановку.

Когда уже и братья с детьми и женами отправляются отдыхать, наконец заходит папа.

— Как ты, малышка моя? — устало спрашивает он, присаживаясь на край кровати.

— Устала от визитеров, — произношу с улыбкой.

— Мы все чуть с ума не сошли за этот вечер и ночь.

— Я знаю, пап, — отзываюсь. — Просто пошутила.

— Танюш, приготовь нам постель, — просит папа маму. — Я адски устал.

Кивнув, мама поднимается. Целует меня в висок, прижимаясь губами немного дольше обычного, и уходит. Я провожаю ее взглядом, пока за ней не закрывается дверь, а потом перевожу его на папу.

— Почему у меня такое ощущение, что ты хочешь сказать мне то, что я не рада буду слышать? — спрашиваю его.

Моя мама хоть и сильная, но нежнее меня. Я характером скорее в папу, и могу принять многое. Поэтому он никогда не разговаривал со мной, как с ребенком. Сколько себя помню, папа относился ко мне, как к взрослой. И даже сейчас, когда другой отец мог бы скакать вокруг дочери и жалеть ее, мой папа настроен на серьезный разговор.

Я точно знаю, что все, что я рассказала маме о похищении, долетит до папиных ушей. Он не станет понапрасну терзать меня расспросами. Информацию он все равно получит, а моя нервная система будет целее, и папа даже это уже продумал.

— Тебе не понравится, — подтверждает папа мою догадку. — Но ты должна знать. Я иду на эту меру не для того, чтобы наказать тебя за непослушание. Все ради того, чтобы защитить тебя.

— Ты все же решил выдать меня замуж? — цежу недовольно. — Или запрешь дома, как принцессу — в башне?

— Первый вариант, — отвечает папа.

Закрыв глаза, откидываюсь на подушки. Раздраженно скриплю зубами.

— Серафима, — слышу голос отца, — я не хотел говорить сегодня, но ты сама заметила мое напряжение. Дочь, как ты, думаю, убедилась, вопрос стоит очень остро. Так что не упирайся. Я знаю, ты хотела не этого, но сейчас это самый безопасный вариант.

— Кто он? — спрашиваю, не открывая глаз.

— Артур, — произносит папа, и мои глаза распахиваются.

Глава 18

Серафима

— Я даже фамилии его не знаю! — вскрикиваю и хлопаю ладонями по кровати.

Папа хмурится. Он очень не любит, когда я психую. И обычно при нем я стараюсь если не сдерживаться, то, по крайней мере, сильно не бушевать. Но сейчас я в таком раздрае, что держать себя в руках просто нет сил.

— Шнайдер, — отвечает папа холодным голосом, которым разговаривает со мной только тогда, когда его терпение на исходе.

— Шнайдер? — кривлюсь. — Ты хочешь, чтобы меня называли Серафима Шнайдер?! Это даже звучит нелепо!

— Ты собиралась подбирать мужа по фамилии? Думаешь, тебе лучше пошел бы какой-нибудь Иванов?

Сложив руки на груди, смотрю на папу исподлобья. На любимого папочку, которого боготворю. Обычно. Но не сегодня. Как раз сегодня я чертовски зла на него.

— Зачем, пап? Ты так меня наказываешь?

— Так сейчас нужно, Сима. Это не моя прихоть. Поверь мне, будь у меня выбор, я бы вообще никому не отдал тебя. Потому что не доверю свое сокровище никому.

— Ну Артуру же ты доверил! Что ты о нем знаешь, м? Он гоняет на мотоцикле, весь забит татуировками, наверняка еще и наркоман! Или пьет как не в себя! Он вообще… — размахиваю руками, пытаясь придумать эпитет пострашнее, чтобы прозвучало убедительно. Чтобы папа ахнул и отменил свое решение. — Какой-то асоциальный тип! На бандита похож! В смысле… — осекаюсь, потому что все мужчины нашей семьи тоже замешаны в криминале. Но если они по образу — это скорее итальянская мафия, то Артур больше напоминает какого-то беспредельщика.

— В коромысле, Сима, — раздраженно перебивает меня папа. — Этот брак заключается из соображений безопасности, а не по моей прихоти. И он будет заключен! — строго произносит отец, а внутри меня все вибрирует от протеста. Хочется топнуть ногой, но я сижу на кровати, черт подери! — Я не предлагаю тебе рожать от Артура детей или любить его. Фактически это формальный союз и, возможно, со временем мы сможем его расторгнуть. Но пока нужно так.

— То есть, ты приносишь меня в жертву своим интересам?

— Во-первых, не своим, а интересам семьи, и твоим в первую очередь.

— Пап…

— Сима! — прерывает он меня, не желая даже дослушать до конца. Встав, поправляет воротник рубашки и засовывает руки в карманы брюк. — Я понимаю, что идея тебе не нравится. Я от нее тоже не в восторге. Но сейчас у тебя просто нет выбора.

Хочется сказать, что выбор есть всегда, и начать угрожать папе какими-нибудь страшными вещами, но тогда он вообще поставит у меня в комнате круглосуточную охрану, чтобы я ничего плохого себе не сделала. А мне как раз нужно немного свободы, чтобы я могла свинтить из этого дома и затеряться на фестивале. Потому что меня душит необходимость подстраиваться под чьи-то условия и правила.

Вздохнув, киваю.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Если так надо, я согласна.

— Серьезно? — хмыкает папа, и его брови немного подскакивают.

— Да, — отвечаю твердо, пока в голове зреет план побега.

— Ты удивляешь, Серафима, — произносит он, рассматривая меня слегка прищуренным взглядом. — И я даже не знаю, могу ли сейчас верить тебе, или мне стоит напрячься.

Так, а вот тут мы ступили на опасную территорию. Интуиция у моего папы работает отменно, так что надо как-то усыпить его бдительность.

— Не стоит, — отвечаю максимально спокойно, демонстрируя папе всю свою кротость и покорность, которых во мне и так с гулькин нос. Так что приходится буквально выжимать из себя крохи этих черт. — Я правда понимаю, что это необходимость. Прости, я столько всего пережила за сегодня, что просто перенервничала.

— Моя маленькая принцесса, — ласково произносит папа, смягчаясь. — Прости, что не смог уберечь тебя.

— Все хорошо, ты не виноват, — отзываюсь, хлопая ресницами.

Папа таким знакомым жестом проводит ладонью по моей щеке, а потом наклоняется и целует в лоб.

— Обещаю, что сделаю все, чтобы этот брак не стал для тебя адом. А сейчас отдыхай.

Папа разворачивается и идет на выход. Но перед самой дверью разворачивается лицом ко мне.

— Кстати, Артур не употребляет наркотики, — произносит он, а я покорно киваю.

А когда за папой закрывается дверь, бубню себе под нос:

— Ты там знаешь.

Схватив с тумбочки телефон, переписываюсь с подругой. Мы вместе разрабатываем план моего побега. Все равно после всего пережитого мне не уснуть. Но, к счастью, страх и опасение за свою жизнь полностью вытеснила злость. На родителей, Артура, обстоятельства. И я от всей души упиваюсь этим чувством, потому что оно помогает мне не сорваться в истерику.

На следующий день я сама покорность и сговорчивость. Соглашаюсь со всем, о чем бы ни спросили родители. Не спорю, не ругаюсь. Днем заглядываю к маме в ее кабинет, чтобы провести с ней время и послушать ее игру на фортепиано.

Мама пытается поговорить со мной о случившемся, но мне удается убедить ее, что уже пережила эпизод похищения и просто хочу двигаться дальше. А потом она произносит совершенно неожиданную фразу:

— Я вышла замуж за папу, чтобы спасти своих родителей и себя.

— Что? — переспрашиваю и чувствую, как от шока вытягивается мое лицо.

— Но вы же говорили…

— Говорили, — кивая, соглашается она, а потом улыбается. — Рассказываю только тебе.

И тогда она посвящает меня в историю их с папой знакомства, от которой у меня мурашки по коже. Оказывается, мой папа тоже не вызывал у нее доверия, как и у меня сейчас Артур. Более того, папа пугал ее. В отличие от моей ситуации, она вообще не знала, за кого шла замуж.

Я то хоть капельку знаю друга Демона. Правда, поверхностно, но все же мой брат не стал бы дружить с каким-нибудь отморозком. Только вот Артур на моих глазах убил человека. У него даже рука не дрогнула. Зато я сейчас содрогаюсь, вспоминая это. Гоню от себя эти мысли, потому что мне становится жутко от того, свидетелем какой сцены мне довелось стать.

Выслушав мамину историю, я шокировано пялюсь на нее, практически не моргая.

— Ты сейчас перевернула мой мир.

— Сима, я рассказала тебе это, чтобы ты поняла, и в таком браке может быть счастье. Даже с мужчиной, который кажется тебе пугающим, можно построить что-то стоящее.

— Я не хочу ничего строить с Артуром, — отрезаю, не сдержавшись. — Но пойду на это, — добавляю, когда мама уже открывает рот, чтобы возразить. — Ради вас и ради себя. Не думаю, что Артур станет принуждать меня… к чему-то.

— Уверена, Артур отнесется к тебе со всем уважением, на которое способен.

Киваю, потому что так мы договоримся еще до того, стоит ли мне спать с Артуром. А это вообще не обсуждается! Я не хочу его! В смысле, я бы уже была не против попробовать секс, но точно не с ним.

Вечером, пожелав всем спокойной ночи, скрываюсь в своей комнате. Тихо собираю рюкзак и созваниваюсь с Ташей, чтобы убедиться, что наш план в силе. Сто раз выглядываю в окно и проверяю, не решил ли папа поставить охрану из своих громил. Но нет, двор пуст, и это прекрасно. Так что дорога чиста.

А когда убеждаюсь, что родители легли спать, набираю подругу еще раз.

— Я буду минут через пятнадцать, — говорит Таша. — Ты выходи и топай мне навстречу. До ворот я доезжать не буду.

— Договорились, — отзываюсь и хватаю свой рюкзак.

Выйдя из комнаты, на цыпочках крадусь к лестнице, а потом — вниз. Мысленно благодарю маму, которую в прошлом году начали нервировать скрипучие деревянные ступеньки, и папа, чтобы ей угодить, заменил их на каменные.

Сбегаю вниз, отключаю сигнализацию и тихо выхожу на улицу. Чтобы не спалиться, отбегаю от крыльца в сторону и крадусь к калитке между мамиными цветниками. Они тоже освещаются, но только солярными лампами, так что свет тусклый, и, скорее всего, меня не заметят.

Добираюсь до калитки, тихо щелкаю замком и открываю ее. Выбравшись на улицу, максимально тихо закрываю и разворачиваюсь, но застываю и покрываюсь огромными, колючими мурашками, когда передо мной вырастает внушительная темная фигура.

Глава 19

Серафима

Пытаюсь вскрикнуть, но из открытого рта не вылетает ни звука.

— Тихо-тихо, — слышу уже знакомый голос, и зарождающаяся в горле истерика сама-собой гаснет. Каким-то образом это “тихо-тихо” действительно успокаивает меня за считанные мгновения.

— Ты что здесь делаешь? — произношу раздраженно, но в то же время с облегчением, что передо мной стоит Артур, а не очередные похитители. Кто знает, может, у них там марафон “Укради дочку Громова — получи конфетку”.

— Ты же хотела на фестиваль. Я сам тебя туда отвезу.

— Откуда ты знаешь? — бешусь я. — Папа сказал, да? Это способ завоевать меня, чтобы я согласилась на брак с тобой?!

— Завоевать? — хмыкает Артур, а меня это злит еще сильнее. Как будто я недостойна того, чтобы меня завоевывали. — Наш с тобой брак — это решенный вопрос. Пускать тебе пыль в глаза я не собираюсь. И не жду, что у тебя от меня будут коленки дрожать. — Я игнорирую жужжащий в руке телефон. Наверняка Таша уже подъехала и пытается до меня дозвониться, но тут у меня разговор поинтереснее, чем будет с подругой. — Ты хотела на фестиваль, я хочу отвезти тебя туда. Все просто. Не придумывай никаких скрытых мотивов.

— Откуда… — начинаю хриплым голосом, ошарашенная такой честностью. — Откуда ты знаешь про фестиваль?

— Сима, как-нибудь ты поймешь, кто я и чем занимаюсь. Тогда у тебя отпадут если не все, то большинство вопросов.

— За мной подруга должна приехать.

Я все еще стою, обалдевшая от слов Артура. А еще от того, что при каждой нашей встрече он открывается с новой стороны. Как будто тот безбашенный друг моего брата, которого я немножко знала, сейчас совсем другой. Может, у него биполярочка?

— Я знаю, — отвечает Артур спокойно.

А потом он достает из кармана джинсов пачку сигарет. Открывает, подносит ко рту и, зажав одну сигарету зубами, вытаскивает ее. Прикуривает, на мгновение освещая свое лицо, и смачно затягивается.

Я слежу за ним, как завороженная. Он даже курит как-то по-особенному. Не втягивает губы в рот, не выпячивает их на манер утки. Просто плотно сжимает ими кончик сигареты и всасывает отвратительно вонючий дым. А потом выпускает его длинной, густой струей.

Моргаю, чтобы сбросить какое-то вязкое, странное наваждение, которое почему-то испытываю рядом с Артуром. Уже не в первый раз ловлю себя на ощущении, как будто, когда он рядом, весь остальной мир словно перестает существовать. Я слышу и вижу только Артура.

— А это правда, что твоя фамилия Шнайдер? — невпопад спрашиваю я.

— Правда, — отвечает, как всегда, коротко. — Не нравится?

— Она странно сочетается с моим именем.

— Нормально сочетается, — отзывается он. — Ответь на звонок, — кивает на мой телефон, который звонит, практически не переставая.

Сглотнув, смотрю на экран, а потом отвечаю.

— Сим, ну ты где? — спрашивает Таша. — Нам еще за парнями надо заехать! Мне удалось доехать чуть быстрее, но тебя на месте нет!

— Таша, я… — перевожу взгляд на Артура.

Он не давит. Не заставляет меня делать так, как сказал он. И если бы я сейчас свалила с подругой, уверена, он бы даже не сдал меня Демону или родителям. Именно это, наверное, и подкупает меня. Потому что я чувствую, как во мне разгорается интерес к этому загадочному и пугающему парню. Или уже не парню? Надо будет уточнить его возраст. Но что-то мне подсказывает, что он старше Демона.

Артур ждет, какое решение я приму. Спокойно курит, пока я мысленно мечусь между тем, чтобы поехать с подругой, и интересом к тому, что будет, если соглашусь отправиться на фестиваль с Артуром.

— Таш, езжай без меня.

— Не пустили, да? У тебя не получилось сбежать?

— Получилось. Встретимся там, ладно?

— О, тебе удалось даже тачку свою забрать?

— Угу, — отвечаю утвердительно, только чтобы она отстала.

Не могу под пронзительным взглядом Артура ничего объяснять подруге. А он, судя по всему, не собирается предоставить мне хоть мало-мальскую приватность для телефонного разговора.

— Так, может, ты Светку подхватишь?

— Не могу, — отвечаю. — Места нет.

— Ты кого-то еще с собой берешь? Учти, у нас в палатке места нет! Там и так четверо будут спать вместо троих!

— Нет, не беру. Просто… я уже уехала.

— Ты какая-то загадочная, блин! — психует подруга. — Можешь толком сказать?

— Давай встретимся там и поговорим.

— Ладно, — раздраженно бросает Таша. — Я наберу, как приеду, — добавляет и отключается.

Перевожу взгляд на Артура. Он спокойно делает последнюю затяжку, а потом щелчком отправляет окурок куда-то в сторону.

— Ты когда-нибудь ездила на мотоцикле? — спрашивает, а у меня мурашки начинают бесноваться на коже. Качаю головой, пытаясь убрать восторг из глаз.

— Точнее, ездила немножко. Алиска катала, но только раз. А на таком… — киваю на огромного хромированного монстра, припаркованного рядом с подъездной дорожкой. — На таком никогда.

— Все бывает первый раз. Да, Сима? — Артур внезапно подмигивает и, развернувшись, идет к своему байку.

О чем это он? О каком первом разе? Знает, что я девственница? Если да, то на что намекает?

Черт, ненавижу разгадывать людей! А Артур — это одна сплошная головоломка!

Тороплюсь за ним следом.

Он открывает наброшенную сзади седельную сумку и достает оттуда какую-то куртку. Протягивает мне.

— Это моя. Надевай. Будет великовата, но без нее нельзя.

— Замерзну?

— Она не для этого, а чтобы защитить тебя на случай падения.

— И… часто ты падаешь? — спрашиваю, натягивая на себя косуху.

— Было пару раз, — хмыкает Артур. — Но тебя буду везти бережно, не переживай. Вот еще, — протягивает мне шлем.

— Тоже твой?

— Нет. Это твой, — говорит Артур и сдирает сбоку наклейку.

— Ты купил мне шлем? — спрашиваю, офигевая.

— Да, — коротко отвечает он. На лице ни тени улыбки.

Поправляю волосы, а Артур помогает мне надеть и застегнуть шлем. Потом опускает стекло, и окружающие звуки почти полностью исчезают.

Я опять, как завороженная, смотрю на Артура. Он теперь не просто открывается для меня с новой стороны. У меня просыпается к нему интерес. Насколько это плохо?

Надев свой шлем, Артур садится на мотоцикл и жестом подзывает меня к себе. Подхожу. Вздрагиваю, когда прямо в шлеме слышу его голос.

— Ставь левую ногу на эту подножку, перекидывай ногу через сиденье, вторую ставь на такую же подножку с другой стороны. Обнимаешь меня за талию, прижимаешься и полностью повторяешь движения моего тела на поворотах. Это ясно? — киваю. — Можно говорить, я услышу.

— Ладно, — отвечаю, а потом делаю все то, о чем он говорил. В последний момент вспоминаю про зажатый в руке телефон и прячу его в карман на молнии.

Артур заводит мотоцикл, и в этот момент калитка открывается. На улицу вылетает папа.

— Сваливаем? — со смехом спрашивает Артур.

— Быстрее! — кричу и прижимаюсь к его спине.

Мотоцикл с пробуксовкой разворачивается и срывается с места, а я громко смеюсь. Кажется, мой побег получился еще круче, чем планировалось.

Глава 20

Серафима

Как там Артур сказал? Он не ждет, что у меня от него будут дрожать коленки? Дрожат, черт побери! А в теле бурлит такой восторг, от которого я вся содрогаюсь. И, кажется, чуть ли не кончаю от всех этих ощущений.

Мотоцикл — это мощь! Я теперь понимаю Алису, которая ругалась с Денисом, когда он не давал ей кататься сразу после родов. Ее аж трясло от ярости и желания.

Я влюбилась в байк с первой поездки. В смысле, со второй. Но сегодняшняя ощущается как первая. И в голове сразу столько эротических картинок, связанных с этой махиной! М-м-м… Никогда не страдала сексуальными фантазиями, но после сегодняшней ночи, кажется, у меня есть все шансы начать. И фантазировать я буду не об Артуре, а о его мотоцикле. Потому что сексуальнее средство передвижения придумать сложно. Ни одна машина не сравнится.

Мы едем полтора часа без остановок. Мой телефон вибрирует в кармане, но даже мысли не возникает попросить Артура остановиться, чтобы ответить на звонок. Я точно знаю, что это папа, и разговор мне не понравится. Я потом отправлю ему сообщение. Разговаривать до возвращения точно не стану. Знаю, чем закончится этот разговор. Мне точно попадет. Так зачем приближать свое наказание, если можно отсрочить?

— Тормознуть? — спрашивает Артур. В тишине, которую я слушаю в шлеме, его голос звучит как-то по-особенному. Низкий, бархатный тембр заставляет внутренности сжиматься.

— Нет. Зачем?

— Вдруг ты устала и хочешь ответить на звонок.

— Откуда ты знаешь про звонок? — спрашиваю. У меня уже складывается впечатление, что Артур обладает какими-то магическими способностями. Типа там чтения мыслей или еще какой-нибудь подобной хрени.

— Твой телефон мне всю дорогу сотрясает позвоночник, — слышу усмешку в его голосе.

— Нет, едем дальше. Уже ведь недалеко?

— Мы совсем рядом, — отвечает он и сворачивает с трассы на дорогу, ведущую мимо леса.

Справа и слева угрожающе нависают огромные деревья, которые в темноте ночи кажутся какими-то чудовищами. От неуютного чувства сильнее жмусь к Артуру.

Еще пара поворотов, и мы попадаем в огромную пробку. Кажется, не только мои друзья и Артур решили, что круто будет приехать за несколько часов до начала фестиваля. Наверное, каждый из них подумал так, как Таша: завтра на дороге будет толкучка, а сегодня свободно.

Артур становится в конце огромной очереди и снимает свой шлем. Я от своего тоже избавляюсь и повторяю жест моего сегодняшнего водителя: вешаю шлем на сгиб локтя. Артур немного выпрямляется, заставляя и меня откинуться назад. Потом достает сигарету и прикуривает.

Несколько минут мы ждем, пока очередь из машин тронется с места. За это время Артур успевает покурить, а я проверить сто тыщ звонков от членов моей семьи.

— Наяривали? — спрашивает Артур, не оборачиваясь, когда я, дуя губы и хмурясь, изучаю список пропущенных звонков.

— Ага.

— Погоди. — Артур достает из кармана свой телефон и кому-то звонит. — Не пыли, — произносит, как только прикладывает телефон к уху — Она со мной. Да, я повез ее на фестиваль. Демон, если надо, я и ему позвоню. Но раз теперь она моя невеста и почти жена, сам буду решать, где, с кем и чем она будет заниматься, — твердо произносит Артур.

Потом недолго слушает то, что ему говорит мой брат, и курит, выпуская дым в ночь. А мне опять хочется прижаться к его спине. Спрятаться за ней от разозлившихся родственников. И пусть Артур сам решает мои проблемы. А я просто буду красивая.

Внезапно до меня наконец доходит смысл его слов.

Невеста… почти жена…

Черт подери! Да мне девятнадцать! Какая из меня жена?! Я только сырники умею жарить, потому что жутко их люблю. Все остальное в нашем доме готовит домработница. Еще мама иногда, но это она делает, чтобы побаловать папу. Интересно, а у Артура сколько денег? Он может позволить себе домработницу?

Нахмурившись, слушаю дальше его разговор.

— Демон, я сам решу этот вопрос. У нас есть договоренность, так что давай ее придерживаться. Обязательно, — усмехаясь, отвечает он. — Втащишь. Только не охуей от отдачи. Давай, брат. На связи.

— Он злится, да? — спрашиваю, когда Артур прячет телефон в карман и выбрасывает окурок в сторону. Заводит мотоцикл, и мы на несколько десятков метров продвигаемся вперед.

— Перебесится, — спокойно отвечает он.

— М-м-м… — тяну, типа давая понять, что услышала его ответ, а у самой на языке крутится еще пара вопросов, только я не решаюсь их озвучить.

— Говори, что хотела.

— Блин! — взрываюсь негромко. — Ты мысли, что ли, читаешь?

— Не читаю, — хмыкает Артур, и мы проезжаем еще несколько десятков метров. — Но хорошо знаю людей и тебя.

— Мы почти никогда не общались.

— Чтобы хорошо знать человека, необязательно с ним общаться.

— Как это?

— Достаточно быть наблюдательным. Так что ты хотела сказать?

— Спросить хотела, — произношу и замолкаю. Мне кажется, это прозвучит очень по-детски, а я же вроде как взрослая уже. Даже замуж скоро. Но набираю в легкие воздуха и все же решаюсь озвучить вопрос: — А мне теперь у тебя все время надо отпрашиваться?

— Куда отпрашиваться? — спрашивает Артур, и в следующий раз мы останавливаемся у самого поворота на фестиваль.

Опершись на плечи Артура, привстаю, чтобы выглянуть, и внутри меня начинает бурлить восторг. Я уже вижу очертания палаточного городка и огни, окружающие территорию фестиваля.

— Ну не знаю. С подружками погулять, — отвечаю, возвращаясь на место.

— Сима, я тебе не отец, чтобы у меня отпрашиваться. Пока мы не поженимся, ты живешь под крышей своих родителей. С ними свои гульки и согласовывай.

— Но по телефону ты сказал…

— Я так сказал, чтобы Демон отвалил и не мешал нам. Но в остальном для тебя все остается как прежде. По крайней мере, до свадьбы.

— А когда у нас свадьба?

— Через пару недель, — отвечает Артур, а я давлюсь воздухом, потому что не ожидала, что все произойдет так скоро.

Глава 21

Серафима

Другие вопросы я пока не задаю. Хватит с меня тех ответов, которые я получила.

Свадьба через две недели?! Серьезно, блин?! И три дня из них я собираюсь провести на фестивале! Потом, наверное, надену первое попавшееся платье, а в свадебное путешествие мы поедем в какую-нибудь Анкару в отель с системой “все включено”. Так получается?

М-да, не о такой свадьбе я мечтала. Да и не о таком женихе, что уж греха таить?

Мне казалось, я выйду замуж за какого-нибудь серьезного бизнесмена. Молчаливого, сурового, но настолько влюбленного, что он будет носить меня на руках и выполнять каждый каприз. У меня были бы две собачки. Например, породы Померанский шпиц, которых специально нанятый человек регулярно водил бы на груминг и воспитывал моих песиков. А я бы тискала их и красиво разгуливала бы с ними в каком-нибудь загородном клубе для очень богатых людей.

А теперь что? Замуж я выхожу за байкера. Татуированного, мрачного чувака, который так легко говорит мне правду, что я иногда даже содрогаюсь от того, как она звучит. Из всего списка желанных черт моего потенциального мужа в Артуре только молчаливость и суровость.

Вздохнув, опускаюсь на сиденье и обнимаю Артура, когда очередь снова начинает двигаться в сторону фестиваля.

Ну и что мне делать? Я же не смогу избежать этой свадьбы. Или смогу? Что если я сбегу?

О, нет. С меня хватит побегов! Я и на этот решилась с дрожащими коленками, потому что то похищение ясно продемонстрировало, что может произойти с непослушными дочками криминальных авторитетов. И это еще было по лайту, как я понимаю. Меня не трогали, только запугивали на словах.

Второй побег закончился тем, что я приехала на фестиваль на байке своего будущего мужа. И черт его знает, какое наказание ждет меня дома за такое своеволие. Папа точно не простит мне этот поступок. Так что надо морально готовиться. Но не сейчас.

В данную минуту я охвачена бешеным восторгом, когда мы с Артуром проезжаем мимо рядов палаток к передним.

Территория фестиваля организована в виде круга. В самом центре стоит огромная сцена, вокруг которой остается много пространства для зрителей. А дальше рядами расходятся круги с палатками. Самые крутые места, конечно, в первых пяти кругах. Они и стоят дороже всего. Из первого, например, можно смотреть концерт, практически не вылезая из палатки. Но не очень удобно, потому что пьяные зрители могут периодически свалиться через забор прямо к палатке. Так что самыми элитными считаются третий — пятый ряды.

Через эти ряды ведут пять дорог, которые сверху выглядят как лучи. На одной из этих дорог организованы развлечения: рестораны, бары, аттракционы, небольшие палатки с вкусняшками и сувенирами. Остальные “лучи” служат дорогами. И по одной из таких мы как раз сейчас и продвигаемся на небольшой скорости.

— Какой у нас ряд? — спрашиваю, но Артур не отвечает, просто едет дальше.

Я решаю не переспрашивать. Как-то мне и так неловко рядом с ним. А сейчас плевать, если честно, в каком мы будем ряду. Во мне столько восторга, что я им просто захлебываюсь.

Мы минуем десятый ряд, потом седьмой. Мои глаза округляются по мере приближения к сцене. Наконец Артур сворачивает в четвертом ряду и проезжает мимо нескольких палаток. Останавливается возле выставленных в ряд мотоциклов и глушит мотор.

— Мы на месте, — произносит он и легонько шлепает меня по бедру. — Слезай, — говорит, когда я туплю и продолжаю сидеть на мотоцикле, все еще офигевшая от того, что мы в четвертом ряду.

— Офигеть, — выдыхаю, спускаясь с подножки и осматриваясь.

— Хакер! — выкрикивает какой-то парень справа, и мы с Артуром поворачиваем головы в ту сторону.

— Хакер? — переспрашиваю, но Артур ожидаемо не отвечает.

Он уже сталкивается ладонями с этим парнем и кивает на палатки.

— А где моя?

— Топор сказал, что ты будешь в той, — показывает рукой на темно-синюю палатку.

— О, уже даже поставили?

— Да нам как-то удалось приехать быстро и без этой тянучки нормально заехать на территорию. Так что время было.

— Спасибо, — кивает Артур. — А Топор где?

— Они с Ольгой уже спят. Завтра начало в восемь утра, так что все отвалились. Мы с братьями еще решили по пивку. Ты с нами?

— Нет, — качает головой Артур. — Тоже хочу выспаться.

— А это твоя девочка?

— Завтра все, ладно?

— Конечно, брат, — парень хлопает Артура по плечу и, бросив на меня взгляд, уходит к компании байкеров, которые сидят на раскладных стульях перед одной из палаток.

Артур снимает седельную сумку и, махнув мужчинам, кивает мне следовать за ним. Заходит в большую палатку, на которую указывал тот парень, и на входе сбрасывает свои тяжелые на вид ботинки. Потом идет дальше за небольшую ширму, а я торможу на входе.

В этот момент мой телефон начинает звонить. Достаю его из кармана и с облегчением выдыхаю. Слава богу, это не папа.

— Привет, Таша, — отвечаю на звонок.

— Ты уже на месте? — спрашивает подруга, но не дает возможности ответить. — Пипец тут пробка! Еле заехали! А за нами еще больше машин! Людей завтра будет просто море! Так ты приехала?

— Да.

— Тогда подтягивайся в двенадцатый ряд. Мы тут в самом начале от второго “луча”. По указателям найдешь. Пашка поставил коробку возле моей машины, чтобы застолбить тебе парковочное место!

— Я… гм…

Как вот объяснить подруге, что я тут — с ума сойти! — с женихом? И вообще в четвертом ряду круче, чем в двенадцатом, так что я бы предпочла остаться здесь.

Но тут Артур отодвигает полог, разделяющий “тамбур” палатки с ее основной частью, и я давлюсь воздухом. Внутри двуспальный надувной матрас, на котором лежат две скрученные в рулоны подушки. И все! То есть… нет отдельных спальников или чего-то такого. Только этот… траходром!

Перевожу взгляд на Артура, который в этот момент включает лампу, висящую над пологом. Как только его лицо освещается, мы сталкиваемся взглядами. И есть в его глазах что-то такое, отчего по телу волоски встают дыбом.

— Сима? — напоминает о себе Таша.

— Я… э-э-э… сейчас перезвоню! — выпаливаю и отключаюсь.

— Что такое? — спрашивает Артур, слегка прищурившись.

— Мне, наверное, лучше отправиться к подруге. Она в двенадцатом ряду.

— А чем тебе четвертый не угодил? Или ты не в курсе, что здесь лучшие ряды с третьего по пятый?

— Я в курсе. Просто… — заглядываю в палатку и сглатываю. — А где будешь спать ты? — перевожу взгляд на Артура, а он криво улыбается.

— С тобой. Голой, — отвечает он, и я ахаю.

Глава 22

Артур

Наблюдаю за тем, как меняется лицо Симы, но не улыбаюсь. Она ахает и закашливается, в шоке пялясь на меня.

А что? Мне нравится перспектива спать с ней голой. Только я так, конечно, не сделаю. По крайней мере, не сейчас. Рановато пока. Пусть сначала привыкнет ко мне.

— Я пошутил, — произношу наконец, когда она отходит от шока. — Но к подруге не отпущу. Если хочешь остаться на фестивале, будешь со мной. Если хочешь к подруге, отпрашивайся у отца.

— Ты же сказал Демону, что…

— Я так сказал, чтобы он отвалил и не мешал нам ехать на фестиваль. Но тебе говорю, что ты или со мной, или едешь домой.

Ноздри Симы гневно раздуваются, и она сжимает кулаки.

— Я не буду с тобой спать!

— Будешь, — отзываюсь спокойно. — Зависит от того, какой смысл ты вкладываешь в это слово. Если имеешь в виду “трахаться”, то нет, сегодня мы трахаться не будем. А если в твоем понимании спать — это спать, то будешь. Иначе завтра пропустишь открытие фестиваля. Так что тащи свою попку в палатку и давай будем стелиться и укладываться. Если хочешь утром попасть в душ и не стоять в бешеной очереди, придется встать не позже половины шестого. Вперед-вперед, — подгоняю ее и откидываю вторую часть полога, разделяющего “тамбур” от основной части палатки.

— А про душ я как-то не подумала, — растерянно произносит Сима и, сбросив кроссовки, тащится в палатку. — И Таше надо позвонить, сказать, что я не приду к ней.

— Звони, а я выйду покурить, — киваю и выхожу на улицу. Набираю отца Симы.

— Артур, это что еще за фокусы? — рычит Гром в трубку.

— Алексей Валерьевич, она бы все равно поехала на этот фестиваль. Так пусть лучше со мной, — отвечаю и, прижав трубку к уху плечом, прикуриваю сигарету.

— Я приеду заберу ее.

— Не надо, — произношу спокойно. — Сам привезу ее через три дня. Рассматривайте это как возможность Симе получше узнать меня и с легкостью согласиться на наш брак.

Слышу, как старший Громов вздыхает.

— Ладно. Не спускай с нее глаз. Сима любит делать сюрпризы, и не всегда приятные.

— Можете мне доверять.

— Если бы не доверял, над фестивалем уже кружил бы вертолет, разыскивающий мою дочь. Удачи тебе с ней, — хмыкает Алексей Валерьевич и прерывает звонок.

Улыбнувшись, поднимаю голову и выпускаю в звездное небо облако дыма.

— Хакер, машина наша приехала, — подходя ко мне, произносит один из новичков клуба. — Там всякая фигня типа посуды, полотенец, шезлонгов. Топор сказал, чтобы я спросил у тебя, что нужно.

— Все, что ты перечислил, в двойном экземпляре.

— Понял. Сейчас все будет, — кивает он и разворачивается, чтобы направиться в обратную сторону.

Пока дожидаюсь его, успеваю выкурить еще одну сигарету. Потом забираю полотенца с посудой, а шезлонги прошу оставить в “тамбуре”.

Захожу в палатку и замираю. Как раз в этот момент Сима стягивает мою куртку, оставаясь только в короткой свободной футболке. Она поднимает руки, чтобы поправить волосы, и я вижу нижнюю часть полушарий ее голой груди.

Сглатываю, и член толкается в ширинку.

Охренеть! Так еще сексуальнее, чем если бы она была полностью обнажена. Хотя и от такого шоу я не отказался бы. У Серафимы идеальная фигура. Каждая выпуклость и впадинка на своем месте. Особенно меня прет от ямочек на пояснице. Они потрясающе смотрятся над дерзко вздернутой попкой.

Че-е-ерт! Не хватало еще раньше времени начать возбуждаться от вида девичьего тела.

Надо было, наверное, вдоволь натрахаться перед поездкой. Потому что даже когда между нами с Симой все случится — если вообще случится, — она вряд ли будет прыгать от радости, узнав о моих пристрастиях.

— Ой, я не заметила, как ты вошел, — спохватывается она и опускает руки.

— М-да, — выдаю еле слышно и кладу на край кровати полотенца, а потом достаю из стоящей в углу сумки постельное белье. Посуду закидываю туда же, потому что машина, которая привезет нам столик, будет только утром. — Давай стелиться.

— А сейчас никак нельзя помыться? — спрашивает Сима, подхватывая полотенца, когда я сбрасываю свою куртку прямо на пол.

— Сейчас — нет. Там бешеная очередь.

— Я не привыкла ложиться грязной.

— Придется потерпеть.

— Или немного постоять в очереди, — упрямится она.

— Блядь, — выдыхаю. — Давай постелим белье и пойдем в душ.

— Туда тоже вдвоем? — спрашивает Серафима, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

Ее прикольно дразнить. Она вроде мажорка, избалованная папина дочка, прожигательница жизни, которую ничем не удивить. А, оказывается, подобная фигня вгоняет ее в шок.

— Ты хочешь вдвоем? — спрашиваю и разворачиваюсь, задевая головой висящую на потолке палатки лампу на батарейках.

— Ну… нет, — отвечает как-то неуверенно, а я усмехаюсь.

— Ну, нет — так нет. — Коротко пожимаю плечом и расправляю простыню. — Ты помогать мне будешь?

Через десять минут веду Симу по дорожке к душевым, установленным между рядами. В элитных рядах у каждого есть свои несколько кабин. Но они расположены так, что хер поймешь, к какому ряду они относятся.

Здесь, конечно, очередь. Люди с дороги стараются сейчас помыться, чтобы утром перед началом фестиваля подольше поспать и успеть нормально позавтракать. Но Симу эта толпа не смущает. Она встает в конец очереди и пританцовывает под негромкую мелодию, доносящуюся от одной из палаток.

— Привет, — здоровается какая-то девчонка с Симой, а на меня бросает заинтересованный взгляд. — Я — Рита.

— Сима.

— Прикольное имя. А как полностью? — спрашивает эта Рита.

— Серафима.

— Ух ты! Я думала, таких имен уже детям не дают.

— Как видишь, — бодро отвечает Сима и пожимает плечами.

— А твоего брата как зовут? — переводит на меня взгляд.

— Кого? — тянет Сима и оборачивается, как будто хочет проверить, нет ли в очереди одного из ее братьев. Но натыкается взглядом только на меня. — А… он мне не брат.

— А кто?

Опережая Симу, отвечаю:

— Жених.

И чтобы сразу обрисовать границы, обнимаю Серафиму за талию и прижимаю спиной к себе. Зря я это сделал. Потому что член сразу упирается в поясницу Симы аккурат между красивыми ямочками над задорно торчащей попкой. Радостно дернувшись, он толкается в нежную кожу, а Сима замирает и, кажется, перестает дышать.

Глава 23

Серафима

— Ого, — произносит моя новая знакомая Рита, и я мысленно восклицаю то же самое.

Ого! Что у него там в штанах? Пожарный шланг? Кабачок?

Я ни за что! Никогда! Не подпущу к себе этого монстра!

Господи, откуда такие мысли вообще? Я и не собиралась трахаться с Артуром. Может, эти фантазии навевает жар внизу живота, который испепеляет невесть откуда взявшихся бабочек?

Да уж…Взяло меня крепко. Простой защитный жест со стороны Артура мигом пробудил столько разных чувств и ощущений, что я даже на какое-то время потерялась в них. Вот это эффект Артура!

Теперь я понимаю, почему Демон как-то сказал, что его друзья мне не подходят. Он тогда еще упомянул, что Гера — который мне в то время чертовски сильно нравился — занят, а Артур — блядунище, каких свет не видывал. Типа он ни с кем не встречается, но его постель не успевает остывать от предыдущей девчонки, как в ней уже появляется новая.

Что ж, немудрено, с таким-то прибором и уровнем обаяния “Бог”. И вот что интересно, ему ведь даже не надо прикладывать для этого усилий. Природная мрачность и патологическая честность делают все за него. Артур просто говорит что думает, и это странным образом подкупает.

К счастью, Рита не фокусируется на сказанном Артуром. Она начинает болтать о фестивале, задавая легкий тон нашей беседе. А мой жених отходит в сторону покурить, освобождая меня от необходимости тереться о его огромный…

Так, надо перестать думать о том, что там у Артура в штанах. Эти размышления вызывают странные реакции в моем теле. А я, на минуточку, поехала без вибратора. Да даже если бы с ним, то где мне его использовать? В общественном туалете? Фу!

Наконец подходит наша очередь, и я скрываюсь в душевой кабинке. Раздевшись, встаю под теплые струи душа и пытаюсь расслабиться. Только вот тело как натянутая струна. И нервишки слегка шалят, если судить по моим подрагивающим пальцам.

Как я, блин, должна лечь в одну постель с Артуром, а?! Особенно теперь, зная, что у него в штанах такая анаконда. Интересно, конечно, было бы посмотреть на нее.

Нет! Вообще не интересно! Ужас! Это же друг моего брата! Какого черта такие мысли лезут мне в голову?!

Моюсь так быстро, как могу. Потому что чувствую, как руки залипают в стратегически чувствительных местах и начинают поглаживать медленнее и нежнее. Знаю я, к чему это приводит!

Так что из душа я практически выскакиваю.

Артур ждет меня в конце дорожки. На нем только шорты. Только гребаные шорты! И каждая проходящая мимо девка считает своим долгом рассмотреть татуировки моего жениха и улыбнуться ему.

Я знаю, что многие приезжают на этот фестиваль найти себе приключения на одно место. Но они должны понимать, что не просто так Артур стоит возле дорожки, ведущей к душевым! Не друга же он ждет, в конце концов! Могли бы пошевелить своими полутора извилинами, чтобы понять, что он здесь с девушкой. Пираньи какие-то.

Топаю к жениху, буквально вколачивая пятки в утоптанную дорожку.

— Вода была холодная? — спрашивает Артур, когда я оказываюсь рядом.

— Нормальная была, — недовольно бурчу. Не хочу показывать свою злость, но она так и прет из меня. Как же мне не хватает навыков моих родителей по сдерживанию чувств. У меня всегда на лице написано все и даже больше.

— Тогда почему такая хмурая? — спрашивает Артур, пропуская меня вперед.

Я топаю, стараясь хоть немного обуздать свои эмоции, правда, это дается мне адским, просто непосильным трудом.

— Нормально все, — отвечаю уже спокойнее.

Артур берет меня за локоть и, потянув, меняет направление.

— Нам туда.

Черт, я даже не заметила, куда иду.

И вообще. Чего это я злюсь? Наоборот, если он найдет себе объект для секса на эти три дня, я смогу тихонько улизнуть к друзьям. Наверное, просто сказывается страх остаться одной на огромном фестивале. Хотя связь же здесь работает. Я могла бы созвониться с Ташей и сбежать тусоваться с людьми, которых знаю.

Артур подводит меня к нашей палатке и отодвигает полог, пропуская меня внутрь. Потом в “тамбуре” растягивает веревку и протягивает мне руку.

— Давай то, что нужно просушить.

— И все-то у тебя продумано, — произношу с легкой долей сарказма и отдаю ему свое полотенце.

— Ты привыкнешь, — бросает он странную фразу, и я скрываюсь внутри.

Быстро закинув грязное нижнее белье в рюкзак, распускаю пучок и расчесываю волосы. Заплетаю легкую косу и, прихватив ее резинкой, забираюсь на импровизированную кровать.

— А чем мы будем укрываться? — спрашиваю Артура.

— Пледы в том углу, — отвечает он и кивает в нужном направлении, а сам складывает свою футболку и убирает в седельную сумку, которую снял с мотоцикла. Достает оттуда бутылку с водой, а потом падает на матрас и вздыхает. — Будешь? — спрашивает, откупоривая бутылку.

— Это что? — с подозрением спрашиваю я.

— Вода, — отвечает так, будто я задала самый тупой вопрос в мире.

— Буду.

Беру бутылку и начинаю жадно пить. Чувствую на себе взгляд Артура, и по телу начинают бежать мурашки. Потому что смотрит он так, будто готов сожрать. И даже если его лицо не выражает такого намерения, глаза говорят громче всяких слов и мимики.

Скосив глаза в сторону, сталкиваюсь с его взглядом и не отвожу свой, пока цежу воду. И даже когда возвращаю бутылку Артуру, продолжаю смотреть на него. Он тоже, не глядя, подносит бутылку ко рту и начинает пить.

Наши взгляды будто приклеенные. Никак не могут оторваться друг от друга.

В палатке мгновенно становится жарко, хотя я видела, что она с отражающим покрытием. И даже если ее ставили в самый солнцепек, она все равно не должна нагреваться. Но я чувствую, как кожу покрывает тонкий слой испарины, а во рту опять пересыхает.

Сначала отодвигаюсь, а потом и вовсе встаю. Может, если я буду немного дальше от источника этого пожара, мне станет легче дышать?

Как только поднимаюсь, взгляд Артура медленно путешествует вниз по моему телу. Цепляется за край короткой футболки, потом — за пирсинг в пупке, спускается ниже по коротким трикотажным шортам и по ногам до самых щиколоток. Мне даже кажется, что он заставляет тонкую цепочку на щиколотке звенеть. Как будто сотрясает все своим взглядом. Потому что даже я немного вибрирую от напряжения, которое Артур порождает одним своим вниманием.

Отняв бутылку от губ, он облизывает их и проводит идеальными белыми зубами по нижней губе.

— Ты девственница? — задает вопрос, от которого мои брови взлетают вверх, а губы приоткрываются от шока.

Глава 24

Артур

Сима зависает на несколько секунд. У нее на лице такой неподдельный шок, что даже выглядит комично. Я спросил, чтобы подразнить, но теперь мне и правда интересно, целочка ли сестренка моего друга.

— Не твое дело! — рявкает Сима, а потом…

Эта засранка снимает свою микрофутболку, под которой, черт подери, у нее нихрена нет!

Я давлюсь водой и закашливаюсь. Зря я сделал новый глоток. Лучше бы сдох от жажды.

— Какого хера ты творишь? — сиплю.

— Ты же сказал, что я буду спать с тобой голая.

— Я же пошутил, — выдаю еле слышно и снова прокашливаюсь. — Оденься! — рявкаю, а потом, вскочив на ноги, вылетаю из палатки.

Выпиваю залпом остатки воды из бутылки и, смяв ее, тащусь до урны. Стояк, который пытается прорвать ткань свободных спортивных шорт, мешает свободно передвигаться. Но и стоять на месте для меня сейчас смерти подобно.

Пиздец, какие у нее сиськи! Я видел всякие. Огромные, маленькие, обвисшие, стоячие, с разного цвета и размера сосками. Но почему именно эти вызвали у меня во рту пустыню? А нет, там такое слюноотделение, что я рискую захлебнуться!

Выбросив бутылку, закуриваю. Прикрываю глаза, чтобы успокоиться, но хрен там плавал. Перед глазами аккуратные маленькие двоечки. Налитые, сочные со вздернутыми темно-розовыми сосками.

— Блядь! — выдыхаю в темноту вместе с дымом.

Я же так и кони двинуть могу от спермотоксикоза. Точно надо было натрахаться перед поездкой. Но кто ж знал, что Серафима такой провокатор?

Докуриваю до самого фильтра, а потом тащусь назад в палатку. Если эта зараза разделась догола и стоит ждет меня, я ее просто, нахрен, прибью!

Войдя в “тамбур”, застегиваю внутренний замок палатки и фиксирую замочком. Потом сбрасываю ботинки и приподнимаю полог. Аккуратно заглядываю внутрь. Я как будто готовлюсь встретиться с хищным зверьком, который бросится на меня, как только войду.

С одной стороны, я был бы не против, если бы на меня бросилась голая Сима. Но с другой… Кто бы мог подумать, что такой финт с ее стороны испугает меня? Скорее, даже испугало не ее поведение, а моя реакция. К голове мгновенно прилила кровь, которая потом резко устремилась в пах. Зато перед глазами, кроме охуительной груди Симы, встали такие картинки, что я рисковал наброситься на эту засранку. Тогда мне было бы уже похер, девственница она или нет.

Вот это пугает. Полное отключение мыслительной деятельности. Я просто хочу ее. До зубовного, сука, скрежета. Мне кажется, когда я доберусь до нее — а теперь я не сомневаюсь, что рано или поздно это случится, — буду трахать, пока член не задымится, а Сима не сорвет голос от криков.

К счастью, маленький провокатор уже спит. Или, по крайней мере, делает вид.

Я решаю не рисковать и не снимать шорты. Мало ли, чем закончится мое раздевание. Так что хватаю плед и заваливаюсь на матрас прямо в шортах. Поправляю металлическую подвеску на шее и, прикрывшись пледом, закрываю глаза.

Вот как теперь спать, черт подери?! Перед глазами все время этот взгляд с вызовом и нереальная грудь. А ствол так и продолжает таранить шорты.

Перевернувшись на бок, взбиваю подушку. Потом пытаюсь уснуть на животе, но рискую сдуть матрас, проткнув его. Снова ложусь на спину, а потом, засунув руки под подушку, наконец засыпаю.

Снится мне, конечно, маленькая засранка. Ее грудь и вообще все тело. Только теперь я нахожусь не на расстоянии. Я облизываю ее, и кожа на вкус кажется нежной и свежей. Как спелый персик. Сочный. Такой, от которого по подбородку стекает ароматный сок. А потом я трахаю ее, жестко врываясь в податливое тело. Сима кричит и царапает мою спину. И требует еще. Больше, быстрее, сильнее, жестче.

Просыпаюсь от собственного рычания.

Моргаю, не в состоянии вкурить, что происходит и где я нахожусь.

Отдаленно слышу негромкую музыку, а вокруг какие-то голоса.

Сев, тру глаза и моргаю, наводя резкость.

Точняк! Палатка, фестиваль, Сима…

Кстати, где она? На второй половине кровати пусто, а моей невесты в палатке и след простыл. Встаю и набрасываю футболку, беру принадлежности, чтобы привести себя в порядок, кроссовки и выруливаю на улицу. Этой засранки нигде нет!

Выудив из кармана шорт телефон, проверяю, не писала ли она мне, но там пусто. Раздраженно закинув гаджет в карман, прикуриваю и иду к умывальникам, установленным с другой стороны от душевых кабин. Может, Сима тоже там?

Ее, конечно, нет. Я быстро привожу себя в порядок и, вернув гигиенические принадлежности на место, хватаю бейсболку с кошельком, закрываю палатку на кодовый замок, после чего возвращаюсь на улицу. Набираю Симу, пока иду к байкерам. В этой тусовке все видят и все знают. Такой себе даркнет оффлайн. Не успеваю выйти из-за угла одной из палаток, как слышу заливистый смех Серафимы.

— Ой, я тоже попадала в такие ситуации! — восклицает она радостно. — Ненавижу их, но, мне кажется, нет ни одного человека в мире, который бы хоть раз не облажался!

— Я как-то хотел трахнуть одну телочку… — начинает кто-то из парней, но я быстро выхожу из-за угла.

— Эта история не для ее ушей! — рявкаю я, и парни, сидящие полукругом возле раскладного стола, ломящегося от еды, переводят на меня взгляд. Как и Сима, расположившаяся в самом центре.

— Да ладно тебе, — усмехается Болт. — За последний час твоя невеста уже всякого тут наслушалась.

Вздохнув, качаю головой. Надеюсь, этим придуркам хватило ума не рассказывать ей обо мне. Хотя если бы рассказали, она бы уже, наверное, мчала отсюда, сверкая пятками.

— Доброе утро, — здоровается Сима, привлекая к себе мое внимание.

И тут я офигеваю.

— Во что ты одета? — рычу и, преодолев расстояние между нами, буквально сдергиваю ее со складного кресла.

Глава 25

Серафима

Кажется, у меня появилась новая любимая игра. Называется “Достать Артура до печенок”. Ох, как же красиво он впадает в ярость! Как играют желваки на его лице! А взгляд! Ух, просто бешеным становится. Ну как отказать себе в том, чтобы подергать этого тигра за усы?

Каюсь, сегодня утром намеренно надела короткий свободный топ. В смысле очень короткий. Типа вообще еле прикрывающий соски. Ага, обожаю провокации. Вообще под этот топ еще положено надевать майку, но я же поставила себе цель раздраконить Артура. Черт его знает, зачем. Меня просто будоражит его ярость.

Когда он выдергивает меня из раскладного кресла, я, кажется, демонстрирую его друзьям чуть больше, чем хотел бы Артур. Ну что я могу поделать? Сам виноват! Не надо меня так дергать.

— Бегом в палатку! — цедит он и толкает меня в нужную сторону.

— Если будешь так со мной обращаться, я свалю от тебя, ясно?!

Стараюсь вложить в голос всю свою липовую ярость. Угрожаю, страшно пуча глаза и практически брызгая слюной.

— Если будешь ходить в этих тряпках, свяжу и выпорю! — рявкает он.

— Хакер, ты дай хоть девочке пообвыкнуться, а потом уже вываливай все козыри, что у тебя есть, — ржут мужики, на что Артур только удостаивает их хмурым взглядом.

— Быстро в палатку, я сказал! — прикрикивает он на меня, и я, вздрогнув, несусь в нужном направлении.

Артур идет за мной по пятам, прожигая спину яростным взглядом. Да что он вечно такой нервный? Ну позабавилась немного. Зачем так истерить?

— Одно дело провоцировать меня, когда мы наедине, — произносит мой жених со злостью, когда мы оказываемся в своей палатке. — И совсем другое — делать это на людях. Еще и выставляя свои прелести перед другими мужиками!

— А что? Ты ревнуешь? — хихикаю и вызывающе задираю подбородок, а он хватает меня за локоть и полностью разворачивает лицом к себе.

Впивается в мое взглядом, а у меня почему-то по телу от этого разбегаются волнующие мурашки. Щекочут кожу и будоражат внутри что-то такое чувствительное, что хочется… не знаю, получить от Артура еще больше эмоций.

— Слушай меня внимательно, — говорит он внезапно серьезным тоном. Я все еще пытаюсь держать улыбку, но она постепенно вянет, когда я интуитивно чувствую, что шутки кончились. — Говорю один раз, повторять не намерен. Когда мы наедине, можешь заигрывать, провоцировать, щупать мои границы. Это безопасно. Но когда мы с другими людьми… а тем более, когда меня нет рядом, держи в узде свою дьяволицу, Сима. Это ради твоей безопасности. Я понимаю, ты росла за спинами братьев и отца, за которыми была как за каменной стеной. За мной будет так же. Для тебя почти ничего не поменяется. Но это только когда я рядом, поняла?!

— Так они же твои друзья, — растерянно произношу я. У меня сейчас такое ощущение, будто отобрали игрушку, которая мне так сильно нравилась.

— Сима, — вздыхает Артур и смягчает тон. — Мои друзья — твои братья. Все. Остальные просто знакомые.

Я кривлю губы и прищуриваюсь, глядя в его напряженное лицо.

— Значит, ты притащил меня к каким-то левым чувакам, которым сам не доверяешь?

— Ты хочешь выяснить степень моей дружбы с байкерами? — хмыкает Артур, снова возвращаясь к привычному мне иронично-равнодушному тону. — В чем ты ее измеряешь?

— Блин, Артур! — психую, когда понимаю, что он просто решил постебать меня.

— Блин, Сима, — ухмыльнувшись, парирует он. — Иди одевайся. Позавтракаем и погуляем по рынку с сувенирами.

— А можно я с подругой встречусь? — спрашиваю, хоть эта необходимость отпрашиваться мне как кость в горле.

— Можно. Там есть кафе “Баркас”, пусть туда приходит.

— Ура! — радуюсь, а потом в порыве благодарности прижимаюсь к Артуру и целую его в щеку.

В момент, когда мои губы касаются его слегка колючей щеки, осознаю, что делаю и замираю. Артур тоже. Когда кинулась к нему, он сразу положил руки на мою талию, чтобы я не свалилась. А теперь он сжимает ее практически до боли. Приятной такой боли, которая больше будоражит, чем беспокоит. Его длинные пальцы прожигают мою тонкую кожу.

Ой-ей, Серафима… Так недолго и до секса с ним дойти.

Отстраняюсь и, не глядя на Артура, хватаю свой рюкзак. Поворачиваюсь лицом к своему жениху. Вот опять это нечитаемое выражение лица. Можно ведь было продемонстрировать, например, восторг от того, что его поцеловала такая секси-малышка, как я. Или, если не нравится, то скривиться. По крайней мере, мне было бы понятно, какие мысли крутятся в его голове. А вот этот покер-фейс мне вообще ни о чем не говорит.

— Дашь мне одеться? — спрашиваю почему-то немного хриплым голосом.

— Да, — коротко отвечает он и выходит из палатки.

Бесит! Никак не прочитать его!

Я никак не могу начать предугадывать его настроение. Обычно я довольно быстро адаптируюсь к новым людям и начинаю понимать, как они отреагируют на то или иное событие. Но Артур… этого не раскусить. Или, может, просто я мало времени с ним провела.

Пока нахожусь одна в палатке, успеваю набрать Ташу и договориться о встрече в кафе, чтобы потом погулять по сувенирному рынку. Переодеваюсь, чтобы у моего жениха не вылезли глаза от моего внешнего вида. Теперь на мне тонкий сарафан и сандалии с кучей ремешков. На шее скромный, но офигенно крутой чокер из тонкой полоски черной кожи с маленьким камешком, утопающим как раз в ложбинке между ключицами.

Жаль, здесь нет нормального зеркала, чтобы я могла как следует рассмотреть себя. Но, уверена, что и так выгляжу сногсшибательно.

Выхожу из палатки, и Артур, приблизившись, внимательно рассматривает меня от макушки и до пят. Почему-то именно сейчас мне до жути хочется, чтобы он одобрил мой внешний вид.

— Нравится? — спрашиваю, не выдержав, когда его задумчивый взгляд останавливается на чокере.

Он встречается со мной взглядом.

— Значит, девочка любит немного пожестче? — интересуется он, а я хмурюсь.

— И что означает твой вопрос?

Глава 26

Серафима

Артур дожидается, пока я подойду ближе, а потом поднимает руку и цепляет пальцем камешек на подвеске. Склонив голову набок, рассматривает его с интересом, затем отпускает.

— Знаешь, что вообще означают чокеры?

— Это не такой чокер, извращенец, — хмыкаю я.

— Извращенец? — усмехается. — Ну пусть будет так. А какой это чокер?

— Просто украшение. Красивое.

— Зачем ты его надела?

— Потому что красивое. Ты не слышишь, что ли?

— Чем оно тебе так нравится? — спрашивает Артур и разворачивается. Мы начинаем идти к главной дорожке, ведущей к рынку с сувенирами.

— Блин, ты прикалываешься? — психую, а он смеется. — Красивое! — повторяю в который раз. — Грубоватое, благодаря чему подчеркивает изящность шеи. Так доступнее?

— Я просто спросил, не нервничай так.

— А ты не задавай глупых вопросов.

— Сим, я не пытаюсь тебя раздраконить. Мне правда было просто интересно. А хочешь, я покажу тебе, что можно сделать еще с этим чокером? — спрашивает он таким голосом, что у меня волоски встают дыбом. Какая-то странная реакция на обычный вопрос. Но я задницей чую, что есть в этих словах скрытый смысл.

— В чем подвох? — спрашиваю, скосив взгляд на Артура, поравнявшись с ним.

— Никакого подвоха, малышка, — отвечает, и мы выходим на главную аллею, по которой не до конца проснувшиеся люди, словно зомби, тащатся за утренней порцией кофе. — Но если тебе неинтересно, не будем.

— А рассказать ты не можешь?

— Не тот эффект будет.

Ну точно есть подвох! Только теперь мне чертовски интересно, что он имел в виду.

Я прекрасно знаю, что чокер — это… как бы подвид ошейника, который используют в БДСМ-практиках. Но я так далека от этого мира жестких извращений, что такая трактовка мне чужда. Я сказала Артуру правду. Мне нравится это украшение именно тем, что тонкая черная кожа подчеркивает изящность моей шеи и делает образ как бы более хрупким.

— Я подумаю, — отвечаю наконец.

— А все это время ты что делала?

— Перестань меня провоцировать! — восклицаю. — Бесишь!

— Сима! — слышу за спиной голос Таши и с широкой улыбкой оборачиваюсь.

Подруга несется ко мне, а у нее на хвосте болтается…

— Нафига она и его притащила? — тихо возмущаюсь я.

— Кого? — спрашивает Артур и бросает взгляд в ту сторону, куда смотрю я.

— Да вон с Ташей бежит чувак, видишь? С крашеными светлыми волосами. Паша Комаров. Бесит, трындец просто. Увивается за мной, как собачонка, — говорю все это с предназначающейся подруге улыбкой.

— Надо отвадить? — спрашивает Артур.

— Я была бы благодарна, — успеваю сказать перед тем, как в меня врезается подруга.

— Класс! Думала сейчас потрачу кучу времени на поиски, а ты вот она.

— Ага, вот я, — отвечаю и выпускаю Ташу из объятий.

В этот же момент ко мне подходит Паша и наклоняется, чтобы поцеловать в щеку. Но не успевает это сделать, как рука Артура обвивает мою талию и буквально выдергивает из рук Комарова.

На лице Паши отражается недоумение, как и на лице моей подруги, которая впилась взглядом в Артура и с интересом его рассматривает.

— А вы кто? — спрашивает, склонив голову набок.

— Жених Серафимы, — спокойно отвечает он, не сводя взгляда с Павла. — И я не позволяю целовать мою невесту. Никуда. Вообще, — сухо добавляет он. — Артур, — представляется.

— Жених? — пораженно переспрашивает подруга.

— Когда она отойдет от шока, полагаю, представится, — тихо говорит Артур и, развернув нас, закидывает руку мне на плечо и ведет дальше.

— Какого черта, Громова? — шипит Таша, семеня возле меня. Комаров плетется сзади. Его радостное настроение по понятным причинам сдулось, и теперь на лице только недовольное выражение. — Жених, черт побери?

— Малыш, я за кофе, — говорит Артур, — а ты пока повтори подружке еще раза три, чтобы она наконец поверила.

Притянув к себе, Артур целует меня в висок, отчего сердце почему-то вздрагивает и начинает колотиться быстрее. Потом он отходит, а Таша хватает меня за руки и не совсем ласково разворачивает лицом к себе.

— Еще раз повторишь этот вопрос, — опережаю ее, — я начну от тебя прятаться.

— Я просто… у меня шок! — восклицает она. — Ты когда успела?

— Это… как бы тебе сказать? Политический брак, — нахожу самое легкое объяснение, чтобы не вдаваться в долгие рассказы о том, кто такой Артур.

— О… да? — реагирует она так же отупело и рассматривает широкую спину Артура, который как раз заказывает кофе в велокофейне. — А чей он сынок?

— В каком смысле?

— Ну, если брак политический, то он чей-то сынок. Типа, связи с кем выгодны твоим родителям?

— А, я не уточняла. Он просто друг Демона, я поэтому давно знакома с ним. А чей он сын, я не узнавала.

— Как его фамилия? — спрашивает она, доставая из крохотной сумочки телефон. — Сейчас загуглим.

— Мы не будем его гуглить, — накрываю ее руку своей. — Не сейчас. Я еще толком не проснулась.

— Но позже ты мне все расскажешь! — произносит она.

— Обязательно.

— Слушай, с Пашкой так неловко вышло, — тянет Таша. — Но он ехал на своей машине, и это был шанс взять кого-то еще. К тому же, у него было выкуплено место и с собой палатка большая. Я думала, будет круто, если он поедет с нами.

— Ты же знаешь, как он меня бесит, — шиплю, максимально приблизившись к подруге. — Или тебе нравится меня драконить?

— Да ты что? — Таша смотрит на меня огромными глазами. — Я же говорю, просто удобно было.

— Мы еще это обсудим, — бросаю недовольно.

— Слушай, ну жених, — качает головой подруга. — А когда свадьба?

— Скоро. Я еще не знаю, позволят ли мне приглашать друзей. Но если да, то ты будешь первой.

— Конечно! Кто-то же должен быть подружкой невесты, — радостно отзывается Таша. — А кто, если не лучшая подруга? — подмигивает она.

— Сима, мы можем поговорить? — спрашивает Паша, подойдя ближе.

— Со мной поговори, — рычит Артур, возникая из ниоткуда. — С этого дня все разговоры с Серафимой только через меня. А увижу, что рвешься с ней пообщаться у меня за спиной, охуеешь от последствий, — добавляет он и протягивает мне высокий стакан. — Твой кофе, малыш.

Глава 27

Серафима

Пока идем к кафе, а потом и во время завтрака, я постоянно бросаю на Артура взгляды. Какой он, а? Кто бы мог подумать, что моя просьба оградить меня от Паши будет воспринята с такой… сексуальной агрессией. Не будь он странным другом Демона, я бы, наверное…

— Артур! — слышу визгливый женский голос, а когда поворачиваю голову, вижу, как к нашему столику стремительно приближается какая-то деваха.

И это на меня он рычал за нескромный вид?

На блондинке шорты, которые скорее можно назвать трусами. И они настолько обтягивающие, что можно рассмотреть анатомические подробности ее промежности. А сверху на ней майка с глубокими вырезами подмышками. Очень глубокими. Типа настолько, что ее немаленькие сиськи того и гляди вывалятся с обеих сторон.

Артур поднимается, и эта сучка буквально повисает на моем женихе. Он тоже обнимает ее! Ну что за сволочь?! А потом она тянется к его губам, но Артур вовремя поворачивает голову, и она мажет своими накаченными варениками по его щеке.

Внутри меня закипает что-то такое… неприятное. И как будто это что-то там выплавляет ядовитые стрелы, которые я уже готова метнуть и в Артура, и в эту вешалку.

— Я не знала, что ты будешь тут! — восклицает девка. — Иначе поселилась бы в твоей палатке, — игриво мурлычет она. — Но если там еще есть для меня место…

— Там нет места! — рявкаю и сама офигеваю, что это выдала я. — Его необъятная невеста заняла всю просторную палатку, — добавляю уже тише.

Деваха переводит на меня удивленный взгляд, а потом смотрит на Артура. Он не улыбается, но я вижу самодовольство в его глазах.

— Невеста? — переспрашивает девка.

— Так, идем, — встаю и толкаю подругу в локоть. Она поднимает голову и, хмурясь, смотрит на меня. На завтрак пошла только Таша, Павел отвалился сразу после хамства Артура. — Давай, мне еще надо купить шляпу с логотипом фестиваля. Шевели булочками.

Хватаю подругу за локоть и не совсем ласково выволакиваю из-за стола. Она успевает только прихватить свой стакан с недопитым кофе.

— Блин, Сима, не лети, — возмущается Таша. — Что за корова? — спрашивает, когда мы отходим от кафе.

— Видимо, прошлое приключение Артура, — отвечаю раздраженно. Стараюсь небрежно дернуть плечом, чтобы показать свое равнодушие, но этот жест только подчеркивает мою злость.

И почему, собственно? Брак-то политический. Откуда это раздражение вообще появилось? Я же ничего к Артуру не испытываю!

Но меня буквально плющит.

Все тело горит от злости, а внутри скапливается столько энергии, что я готова крушить и ломать.

— Давай медленнее, — просит Таша. — Мы уже прошли мимо двух палаток со шляпами. Да что с тобой такое?

— Вон шляпы, — игнорируя вопрос подруги, тащу ее к следующей палатке.

— Погоди. Я хочу сначала купить светящиеся палочки.

Мы с Ташей подходим к палатке с разными сувенирами. Она протискивается вперед между такими же покупателями, чтобы выбрать палочки, а я остаюсь немного в стороне.

Стою. Киплю.

Вздрагиваю, когда на мой живот ложится большая ладонь, сзади прижимается крупное тело, а в ухе звучит голос Артура:

— Прошлое приключение, ничего более, — говорит он, а у меня от его тихого, низкого голоса волоски на затылке шевелятся и мурашки бегут.

— Мне плевать, — отвечаю дрожащим голосом.

— Я заметил. Теперь в моей жизни есть только ты.

— Трахнуть себя не дам, — выпаливаю, даже не подумав.

— И не собирался.

А вот это обидно, между прочим. Меня хотят все парни универа, а этот не собирался. Посмотрим, как сильно он не собирается.

Перетаптываюсь с ноги на ногу, сильнее прижимаясь к Артуру попкой. В ее верхнюю часть и в поясницу тут же упирается нечто твердое. Да-да, то самое, чем Артур меня так упорно не хочет.

На лице сама собой расплывается коварная улыбка.

Один-ноль, стойкий байкер!

— Смотри! — из толпы покупателей вылетает подруга, держа веером несколько упаковок разноцветных светящихся палочек. — Хватит на весь фестиваль!

— Супер, — отзываюсь, нехотя отлепившись от Артура. Как-то слишком комфортно и горячо в захвате его рук. — А теперь за шляпой.

Мы покупаем мне ярко-розовую шляпу с логотипом, потом еще долго таскаемся по рынку, где набираем еще кучу всякой дребедени. Типа футболки со смешными надписями, какие-то дурацкие бусы, браслеты и мелочевку.

После этого обедаем в том же кафе, а ближе к вечеру, когда на главной сцене начинают звучать первые аккорды музыки, торопимся в палатки, чтобы собраться на концерт.

В палатке я сбрасываю все сувениры в рюкзак, пока Артур курит с друзьями на улице. Потом собираю свои волосы в высокий хвост и достаю толстовку. Мало ли, какая погода будет вечером. Небо начало затягивать тучами. Может, следовало взять с собой зонт, но у меня его нет. Да и фиг с ним. Лето же. Переобуваюсь из босоножек в кроссовки и смотрю на себя в карманное зеркальце. Нет, макияж точно будет лишним.

Все, я готова.

Разворачиваюсь на выход, и в этот момент в палатку заходит Артур.

Меня мгновенно бросает в жар. Когда рядом были посторонние люди, напряжение между нами было не так заметно. Зато сейчас такое ощущение, что палатка может воспламениться от того, как искрит.

Артур окидывает меня пылающим, тяжелым взглядом, останавливаясь на чокере, который я так и не сняла.

— Ты решила оставить это украшение? — спрашивает он, кивнув на мою шею.

— Мне прямо интересно, что с ним еще можно сделать, — отзываюсь вместо ответа. Понимаю, что дергаю тигра за усы, но ничего не могу с собой поделать. Я прямо кайфую от того, как меняется его лицо.

— Ты не захочешь узнать, — качает он головой, а я бешусь.

— Не люблю, когда за меня решают, чего я хочу, а чего — нет! — взвиваюсь. — Покажи! — требую, поставив руки в боки.

— Нет, — качает он головой.

Склонив голову набок, прищуриваюсь и делаю решительный шаг к Артуру. Отбрасываю в сторону свитшот и делаю еще шаг.

— Сима… — предупреждающе произносит он, и я вижу, как его взгляд темнеет.

Меня должен напугать его вид, но нет. Во мне проснулся азарт. Довести его. Достать до трясучки и свинтить. До его трясучки, если что. Это важно понимать.

Подхожу практически вплотную и как бы невзначай цепляю пальцем свой чокер, глядя прямо в глаза Артуру.

— Что ж, пойду поспрашиваю у кого-нибудь другого. Может, этот другой мне покажет?

Пытаюсь обойти Артура, но он хватает меня за локоть и, крутанув, впечатывает попкой в свой пах. Его ладонь ложится на мое горло, и тогда сердце разгоняется настолько, что мешает дышать.

Глава 28

Серафима

Знай я, что нельзя дразнить Артура, ни за что бы не делала этого. Потому что вынести последствия тяжелее всего. Именно из-за своего упрямства буду вынуждена тащиться на фестиваль на таком взводе, что рискую взорваться от простого трения ноги о ногу!

Ладонь Артура легонько сжимает шею, на пару секунд перекрывая кислород. Ровно до момента, когда кровь в ушах начинает бахать с такой силой, что заглушает остальные звуки. Все, кроме его голоса.

— Не кричать, — строго произносит он. — Не стонать. Не дуться. Ты сама напросилась. Согласна?

Я с готовностью киваю и сглатываю. Наверняка Артур отмечает это, потому что чувствует ладонью движение моего горла.

— Никакого секса, — продолжает он. — И оргазма. Ты просила показать, я показываю.

Его рука соскальзывает с моего горла и перемещается на затылок. Расстегивает чокер. А потом… я даже не замечаю, как мои руки оказываются за спиной. Артур как-то хитро переплетает ремешки, и вот уже мои руки скованы ими так, что я не могу освободить их. Болтающийся на ремешке камешек щекочет подушечку левой ладони.

Снова сглатываю. Чувствую, как мне становится чертовски жарко. А еще немного кружится голова. Она как будто наполнена туманом.

Артур будто шаман, напустивший на меня морок, сквозь который не пробраться здравому рассудку.

Он приподнимает мои руки и прижимает их к моей пояснице. А потом сам прислоняется так, чтобы мои руки были зажаты между нами, а его член аккуратно устроился между моих ягодиц. Это… это так чертовски сексуально, что я задыхаюсь от ощущений. Никогда еще не проживала настолько чувственные моменты.

Рука Артура скользит по моему бедру, задевая кромку сарафана. Я вся покрываюсь мурашками и невольно вздрагиваю.

— Если говорить о практиках БДСМ, чокер — это украшение для нижних, — говорит Артур, задевая губами кромку моего уха. — Он как сигнал для других Верхних, что саба занята. Если же вне Темы, то ты права, это просто украшение. Но поскольку у всех в подсознании сидит первоначальное значение украшения, у каждого мужчины есть стойкая ассоциация с тем, что можно сделать с тобой и этой штуковиной.

Его голос завораживает. Утягивает меня в какие-то места, в которых жарко, волнительно и влажно. А нет, влажно уже у меня между ног. Хоть трусики выжимай.

Рука Артура ползет выше. Чуть забирается под край моего сарафана. Кончики пальцев ласкают покрытую мурашками кожу, а потом на бедро ложится горячая ладонь. Он не продвигается дальше. Просто положил руку, и она согревает мою и без того пылающую кожу.

— Поэтому, малыш, когда ты надеваешь такое украшение, то невольно привлекаешь внимание мужчин. И, поверь мне, это не то внимание, которого ты бы хотела. Если, конечно, ты не жаждешь грубых ласк и секса с извращенцем.

— Таким, как ты? — спрашиваю я тихо. Голос практически совсем пропал. Я дышу громче, чем говорю.

— Даже не знаю, что тебе ответить, — слышу усмешку в его голосе. — Я опасен для юных нетронутых девочек. Однако не для тебя. Я никогда не обижу. Наоборот, сделаю все, чтобы защитить тебя. Но ты должна перестать меня провоцировать. Потому что я могу сделать что-нибудь, после чего назад дороги не будет.

— Например?

Ахаю и давлюсь воздухом, когда одна ладонь Артура внезапно сжимает мою грудь, а вторая ложится на лобок. Перед глазами искры, а пульсация между ног, которую я даже не замечала, усиливается.

— Например, сделаю так, что ты взлетишь, и не один раз. А потом будешь ненавидеть себя за слабость и меня — за то, что не остановил. Если ты хотя бы раз окажешься подо мной, назад дороги не будет.

— Что… что это значит? — задыхаясь, спрашиваю я.

— Это значит, что ты станешь моей. Вся. Каждый миллиметр твоего тела будет принадлежать мне, — растягивая слова, говорит он и легонько прикусывает мочку уха, отчего все тело простреливает каким-то болезненным удовольствием. — Так что? Идем на фестиваль? — будничным тоном спрашивает Артур, и его руки покидают мое тело.

Легкий щелчок — и запястья свободны. Артур берет одну мою руку в свою и вкладывает в нее чокер. Сжимает ее в кулак и нежно — едва касаясь, — проводит по чувствительной подушечке кончиком пальцев. А потом окончательно отпускает и делает шаг назад.

Я опять покрываюсь мурашками, но теперь от отсутствия тепла его тела.

— Жду тебя снаружи, — говорит он и выходит из палатки.

Падаю коленями на матрас. Упираюсь в него ладонями и, закрыв глаза, пытаюсь восстановить сбитое дыхание. Такое ощущение, что Артур трахал меня долго и в разных позах. Только вот кончить не дал.

Между ног так сильно пульсирует, что мне едва удается удерживать руки при себе. Хотя до жути хочется просунуть пальцы в трусики и сбросить это адское напряжение, которое сковало все мое тело.

Но вместо этого я встаю и шатающейся походкой ковыляю к своему рюкзаку. Снимаю мокрые — очень мокрые — трусики и надеваю сухие. Хотя, мне кажется, это как мертвому припарка. Теперь каждый раз, когда я буду видеть Артура, белье снова будет намокать.

Потому что я не могу выбросить из головы низкий, бархатный голос и обещание, которое он в себе таит. А еще слова, которые, кажется, уже несутся по моей кровеносной системе.

Мне до жути страшно выходить из палатки и сталкиваться с Артуром взглядами. Это не стыд, нет. Это… долбаная жажда! Теперь я хочу попробовать все то, о чем он говорил! Не с каким-то левым чуваком, понятное дело. С ним. Потому что именно рядом с Артуром я ощущаю безопасность и верю в то, что он не причинит мне вреда.

К счастью, возле нашей палатки собралось несколько байкеров со своими девушками, и Артур стоит в этой компании, болтая с мужчинами. Бросив на меня взгляд, он закрывает нашу палатку на замок, а потом берет меня за руку, и мы все вместе идем на концерт.

Моя ладошка потеет, я постоянно бросаю взгляды на Артура, но он на меня почти не смотрит. А если смотрит, то эти взгляды ничего не выражают.

Неужели для него ничего не значило произошедшее в палатке, черт подери?!

Я одна тут заведена по максимуму? Одна рискую взлететь в космос от возбуждения?

Когда к нашей компании присоединяются мои друзья, становится немного легче.

А потом начинается концерт, и я совсем расслабляюсь. Но ровно до того момента, пока небо не прошивают молнии, и гром не вторит ударным музыкантов. Вскрикнув, вжимаюсь в стоящего позади Артура, а его рука накрывает мой живот. Слишком низко для невинного жеста. Но недостаточно, чтобы я взлетела на вершину.

Замираю. Поворачиваю голову и сталкиваюсь с бешеным взглядом Артура.

А когда нам на головы падают первые крупные капли дождя, сближаю наши лица.

Глава 29

Серафима

Что-то происходит.

Как будто нечто особенное витает в воздухе, отчего я не могу собраться с мыслями. В них туман и желание. Настолько мощное, что ему тяжело противиться.

Я чувствую теплое дыхание Артура на своих губах. Ощущаю аромат его сигарет, но он странным образом не отталкивает меня.

Сглотнув, облизываю губы.

— Ты не хочешь этого делать, — произносит Артур негромко, но я слышу его низкий голос даже за грохотом басов и ударных, доносящихся со сцены.

— Хочу, — шепчу и наконец сокращаю расстояние между нами.

Прижимаюсь к его рту и замираю на пару мгновений. Просто дышу и пытаюсь поймать ощущения, которые мне дарит это прикосновение. Жду какого-то шага от Артура. Но он не делает ничего. Только его рука, лежащая на моем животе, сминает ткань сарафана сильнее.

В этот момент небо разверзается, и на всех зрителей концерта обрушивается ливень.

Я разворачиваюсь в руках Артура, обнимаю его за шею и легонько провожу языком по его губам.

Скорее чувствую, чем слышу вырывающийся из него рык. А потом его пальцы запутываются в моих волосах, а вторая ладонь ложится на мою спину, вжимая в твердое, как камень, тело.

Губы Артура приоткрываются, и он обрушивается на меня с неистовым поцелуем. Горячим, порывистым, жадным.

У меня кружится голова и подкашиваются ноги. А в груди не просто трепещет сердце, оно срывается в галоп и несется во весь опор, заставляя задыхаться.

Не знаю, сколько мы так целуемся, но мне кажется, у меня онемели губы.

Прихожу в себя, только когда на сцену выходит моя любимая группа, и я отрываюсь от губ Артура. Сталкиваюсь взглядом с его потемневшими глазами. Он смотрит на меня со смесью злости и желания. Могу сказать, что это самый горячий коктейль, который я когда-либо пробовала.

Только вот мне хочется большего. Этот поцелуй как будто пробудил какое-то более глубинное, запретное желание. Словно я сама не хотела признавать, что во мне такое есть, а теперь, попробовав его на вкус, хочу еще.

Артур отступает и, стерев капли дождя с лица, смотрит на меня.

А я…начинаю танцевать, не сводя с него взгляда. Кружусь, поднимаю руки вверх и плавно двигаю бедрами. Сарафан полностью облепил мое тело, и теперь от пытливого взгляда Артура почти ничего не скрыть. Я чувствую на себе и другие взгляды, но мне на них плевать.

Я хочу, чтобы меня видел только Артур. Хочу довести его до такого уровня желания, когда его будет трясти от жажды. Понимаю, что подобное поведение имеет последствия. И, возможно, даже довольно непростые для меня, но плевать. Я стремлюсь испытать на себе всю силу его желания. Уверена, этот тайфун снесет меня, сделает со мной неимоверные штуки и оставит после себя еле живую оболочку. Да, именно этого я и хочу!

Теперь, когда я почувствовала от Артура эту вибрацию и силу, все остальные парни рядом с ним кажутся мне тюбиками. Мамкиными соблазнителями. Такие себе булочки, которые на каждый отказ или мой каприз будут реагировать обидой и игнором.

Артур другой, я это чувствую. Мне кажется, даже если я, как обычно, начну показывать характер, он точно поймет, как обуздать во мне избалованную девчонку. Ну посмотрим, конечно. Папа говорит, что, кроме него, со мной никому не справиться. Но мы это пока не проверяли. Хотя у Артура неплохой потенциал.

И самое главное даже не его потенциал, а то, что происходит со мной, когда он рядом. Я становлюсь как-то даже покладистее, чем обычно. Мама бы мной гордилась, хотя, мне кажется, она не обрадуется тому, что я становлюсь такой из-за Артура. Она всегда хотела, чтобы я связала свою жизнь со спокойным, достойным мужчиной. Ни то, ни другое нельзя сказать об Артуре.

Когда ко мне подскакивает Таша и хватает за руки, флер нашей связи с Артуром рассеивается. Мы с подругой начинаем прыгать и громко выкрикивать слова любимой песни.

Дождь поливает нас почти до самого утра, пока длится первый день фестиваля. Мы даже напитки пьем вперемежку с дождевой водой, но всем плевать, потому что дождь теплый и настроение на высоте.

Ближе к четырем утра, когда концерт заканчивается, огромная толпа зрителей начинает разбредаться по своим палаткам. Все настолько накачаны адреналином, что песни, крики и смех не стихают всю дорогу.

В нашей палатке Артур берет для нас полотенца, мы оба захватываем чистую, сухую одежду и идем к душевым. Произошедшее между нами на концерте ни один из нас не комментирует. Мы вообще мало разговариваем, хотя я продолжаю вибрировать от эмоций. Но, к счастью, возле душа попадаются девчонки, приехавшие сюда с байкерами — друзьями Артура. Так что мне есть с кем обсудить, покричать и попищать, выпуская избыточную энергию.

И все же даже после душа я продолжаю источать энергию, которой во мне скопилось слишком много. Казалось бы, я должна быть чертовски уставшей, ведь почти сутки не спала. Но нет. Я как знаменитый кролик в рекламе батареек. Если бы организаторы фестиваля задумали еще какой-нибудь забег во имя высокой миссии, мне кажется, я бежала бы в первых рядах.

Сменив чавкающие от влаги кроссовки на сухие кроксы, выхожу из душа и дожидаюсь Артура. Он строго-настрого запретил мне отходить от душевых без него. Сказал, что сейчас все под таким кайфом от алкоголя и музыки, что красивой девочке небезопасно одной передвигаться по лагерю.

На лице растягивается улыбка.

Он считает меня красивой. И хотя я знаю этот очевидный факт, то, что Артур тоже так думает, почему-то приносит особое удовольствие.

— Эй, красавица, — слышу голос слева и, поворачиваясь, вижу двух парней. Типичные мажоры. Неинтересный типаж, потому что внутри у таких, как правило, пусто. Для меня, по крайней мере. Ничего вкусного. — Заблудилась? Или ты идешь в душ? Можем потереть спинку, — с широкой улыбкой произносит брюнет, а его субтильный блондинистый друг хмыкает.

— И не только спинку, — добавляет он.

— Я сейчас выверну тебе лапы так, что ты и себе, и другу будешь тереть спинку, мудила, — слышу тихий голос Артура за спиной.

Задираю голову и пялюсь на этих придурков с превосходством.

— У тебя тут что-то в уголке рта, — показываю на себе, а смотрю на брюнета. Нахмурившись, трет тыльной стороной ладони губы. — А, это молоко, — хмыкаю. — Когда обсохнет, тогда и будешь тереть спинку таким, как я, — добавляю чуть тише.

Обойдя двух придурков, шествую к нашей с Артуром палатке под тихий бубнеж мажоров. Наверняка поносят там меня, но так, чтобы мой спутник не слышал. Потому что они интуитивно понимают, что не унесут от него ноги, если вякнут хоть что-то в мой адрес.

— Какая зубастая девочка, — слышу за спиной голос Артура. В нем смех, но, когда оборачиваюсь, он даже не улыбается. — Кусаешься?

— Если хорошо попросить, — подмигиваю ему.

Чувствую, как тяжелеет его взгляд, а потом отворачиваюсь и забегаю в палатку. Он остается снаружи, видимо, покурить.

Я курсирую по палатке, не в силах унять бушующую во мне энергию. Теперь, после этого тяжелого взгляда Артура, ее стало еще больше. Торможу справа от матраса и, замерев, смотрю на выход. Понимаю, что хочу попробовать все то, что обещают глаза Артура. Но страшно, потому что я осознаю масштабы последствий. И все же, когда он заходит внутрь, закрывает палатку на замок и разворачивается лицом ко мне, я хватаюсь за край своей длинной футболки для сна и начинаю тянуть ее вверх. Сегодня я или попробую, или умру.

Глава 30

Серафима

Артур медленно приближается ко мне и хватает за руки. Качает головой, прошивая своим невозможным взглядом.

— Нет, Сима.

— Да! — капризно надуваю губы. — Я хочу!

— Это адреналиновые черти на тебе катаются. На самом деле единственное, чего ты хочешь, — это спать. Я потому и сказал дождаться меня возле душа. Потому что почти все, кто был на концерте, испытывают такие же чувства. Если бы сейчас кто-нибудь объявил, что можно потрахаться без последствий, тут была бы оргия. Так на нас влияет адреналин, которым мы все зарядились на концерте.

— Нет! Это просто… я хочу! — топнув ногой, хмурюсь. — Сейчас!

Артур усмехается и расправляет подол футболки, которая доходит мне до колен.

— Тебе кажется, — снисходительно произносит он, а я от злости просто закипаю.

Сама не замечаю, как вскидываю руку, и моя ладонь с громким шлепком встречается с его щекой. Взгляд Артура мгновенно тяжелеет, но не так, как когда я его целовала. Теперь он давящий и какой-то колючий. От него по затылку бегут мурашки.

Хочу отступить назад, но Артур хватает меня за руки и, заведя их мне за спину, жестко впечатывает в свое тело.

— Не будь ты той, кем являешься, огребла бы сейчас так, что не смогла бы дышать.

— Это ты так мою семью боишься? — пытаюсь играть в крутышку, вот только голос дрожит, выдавая меня с потрохами.

— Нет, дело в другом, — тихо отвечает он.

— В чем? — шепотом спрашиваю я.

Атмосфера в палатке и между нами меняется. Мне мало того, что становится жарко, я еще и вся покрываюсь теми самыми мурашками, от которых щекотно и волнительно. Сердце подскакивает к горлу и колотится в нем. Я вся снова вибрирую, но уже не от адреналина.

— Сима, давай спать, — устало произносит Артур, однако я вижу, что он чувствует нечто сродни тому, что ощущаю я сама.

— Нет, скажи мне, — требую безапелляционно.

— Что именно?

— Ты издеваешься? — взвиваюсь. — В чем дело? Ты сказал, что дело в другом! В чем именно?! Ответь, иначе я буду думать, что ты просто понты колотишь, а на самом деле боишься моей семьи!

— Да плевать, что ты там будешь думать, — отзывается он.

— Не плевать! Ты врешь! Тебе не плевать, что я о тебе думаю! Почему? В чем дело? Почему мне ты не дашь сдачи, что бы ты под этим ни подразумевал? А другой дал бы. Чем я отличаюсь от них? — я повышаю голос и чувствую, как Артур закипает.

Он резко отпускает мои руки. Одной хватает меня за затылок, а второй закрывает рот. Сближает наши лица настолько, что черты его немного расплываются в моих глазах.

— Не ори, — цедит он. Я мычу ему в ладонь, а он вздыхает. На мгновение прикрывает глаза, а потом снова встречается со мной взглядом. — Потому что я скорее подохну, чем сделаю тебе больно, ясно? — недовольно рычит он. — Довольна?

Я застываю и не дышу.

Что это значит?

Это он типа любит меня? Типа как парень девушку? Или он типа правда просто боится моих братьев и отца?

Блин, как же с ним сложно! Вечно приходится пытаться его разгадать!

— Угомонилась? — спрашивает он мягче, а я качаю головой.

Как тут угомонишься, когда этот сгусток тестостерона говорит мне такие вещи и находится в непосредственной близости от меня? Да я еще сильнее теперь хочу узнать, что такого интересного есть в его арсенале. Потому что с каждой минутой этот мужчина — да, уже давно не парень, — открывается для меня с новой стороны.

— Блядь, как с тобой сложно, — вздыхает Артур и ослабляет хватку на моих губах.

Тряхнув головой, сбрасываю его ладонь, а он как будто неосознанно поглаживает мой затылок.

— Было бы просто, ты бы сейчас тусовался с другой, — произношу я. — Правда ведь?

— Сима, давай спать, — отзывается Артур и прижимается своим лбом к моему. — Мне и так непросто.

— Что непросто? — цепляюсь за эти слова.

— Да бля, малая, давай спать! — психует он и, оторвавшись от меня, шагает к своей половине матраса. На ходу сбрасывает футболку и заваливается на нашу импровизированную кровать.

Я только сейчас отмечаю, какие на нем сексуальные рваные джинсы. В довольно крупных дырах видны мощные бедра, поросшие темными волосками. Я сглатываю, пялясь на этого мужчину, а он закатывает глаза и набрасывает на ноги плед.

— Сима, ну реально…

— А давай заключим сделку, — предлагаю, забираясь на свою половину “кровати” и встаю на колени.

— Никаких сделок, — устало говорит он и качает головой. — Выключи лампы, — просит.

Вскочив, выключаю лампы под “потолком” палатки и возвращаюсь на место.

— Ну давай сделку, — произношу капризным голосом. — Давай! Давай! Сделка! Сделка! Сделка! — скандирую, подпрыгивая на надувном матрасе, а Артур кривится.

— Ты ж не отстанешь, да?

— Ни за что!

— Что за сделка? — спрашивает и закрывает глаза.

— Если после пробуждения я все еще буду хотеть, ты сделаешь это.

— Что сделаю? — спрашивает, и у меня такое ощущение, что он перестает дышать.

— Займешься со мной сексом.

— Ты еба… с ума сошла?! — рявкает он, впившись в меня взглядом.

Прищурившись, прошиваю его своим, полным ярости и коварства.

— Мне опять искать для этого другого кандидата?

— А просто успокоиться не вариант?

— Просто успокоиться я не могу.

— Бля, Сима, подрочи. Могу даже выйти.

— Зачем выходить? Я это и при тебе сделаю, — произношу и, завалившись на спину, пытаюсь стянуть трусики.

Моя рука тут же оказывается в захвате стальной хватки Артура.

— Ты… — шипит он. — Шибанутее, чем я думал.

Я коварно улыбаюсь, хотя внутри все аж дребезжит от смущения и страха. На самом деле, я бы никогда не решилась предложить такое парню. Как минимум, потому что у меня есть чувство собственного достоинства. Но Артур что-то такое делает с моими мозгами… Они как будто превращаются в кашу, и я начинаю нести всякую хрень. Даже сама офигеваю от ее масштабов.

— Уж такой меня мама родила, — смеюсь.

— Ладно, — произносит он, а я замираю. И что-то как-то отваги во мне становится все меньше. — Если после пробуждения ты все еще будешь на взводе, я помогу тебе снять напряжение. А теперь спать. Быстро!

И как тут уснуть, когда в голове витают самые пошлые картинки с участием этого мужчины, а между ног пульсирует легкая боль возбуждения?

Но мне все же удается через время отрубиться, а просыпаюсь я после полудня. Еще не открывая глаза, прислушиваюсь к своему телу, чтобы понять, хватит ли мне смелости соблазнить Артура, или лучше оставить мои безумные идеи до лучших времен?

Глава 31

Серафима

Я не успеваю толком ничего понять, как Артур хватает меня за плечо. Распахиваю глаза и сталкиваюсь с его серьезным взглядом.

— Подъем. Быстро. У тебя пять минут на сборы.

— Что? Какого черта? — офигеваю, сонно моргая.

— Сима, вопрос стоит серьезно. Подъем. Давай, девочка. Нам надо добраться до безопасного места, а потом будешь задавать вопросы.

Как будто почувствовав, что происходит действительно нечто из ряда вон, молча вскакиваю с матраса и начинаю собираться. Переодеваюсь, даже не обращая внимание на присутствие в палатке Артура. А он бесконечно кому-то звонит.

— Понял. Хорошо. Мы будем без связи пару-тройку дней. Потом я вас сам наберу. Ладно. Договорились. С ней все хорошо. Я же обещал. До связи.

— Артур, что происходит? — спрашиваю дрожащим голосом.

Почему-то эта накаленная обстановка причиняет дискомфорт. Сразу вспоминается, как убили Илью. Я навсегда запомнила ту гнетущую атмосферу в доме, от которой до сих пор мурашки по коже.

— Сима, — произносит он и подходит ко мне. Берет за плечи и заглядывает в глаза. — Я знаю, что ты у меня девочка строптивая и своевольная, но сейчас время стать послушной. Сейчас внимательно. Ты сядешь на мой мотоцикл и терпеливо проедешь со мной туеву хучу километров максимум с парой остановок. Я знаю, что с непривычки будет очень тяжело, но ты выдержишь. И, пожалуйста, побудь хорошей девочкой эти несколько часов, пока мы не доберемся до места. От этого зависят наши жизни.

— Артур, что происходит? — повторяю свой вопрос дрожащим голосом.

— Все женщины вашей семьи с детьми сейчас за границей. Тебя туда отправлять опасно, поэтому я везу в то место, где нет ни связи, ни людей. Там будем только мы с тобой. Неподалеку останется охрана, но к нам они без острой необходимости не сунутся.

— А папа? — хриплым шепотом спрашиваю и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.

— Твой папа тоже в безопасности.

— Ты расскажешь, что случилось?

— Доедем до места и расскажу, малыш. Ты мне доверяешь?

Я молча киваю. Боюсь открыть рот, потому что могу начать плакать от страха и волнения.

— Умница, — ласково говорит Артур. — Я не подведу. Только слушайся и делай так, как я говорю.

Снова киваю. А Артур, подавшись вперед, нежно касается моих губ своими. Этот легкий, едва ощутимый поцелуй странным образом успокаивает.

Мы заканчиваем сборы за пару минут. Артур постоянно разговаривает по телефону, даже когда мы идем к байкерам. Прерывается на секунду, чтобы поговорить с их президентом, жмет ему руку и, взяв мою ладонь в свою, прижимает плечом трубку, продолжая разговаривать. Во второй руке у него седельная сумка.

Сев на мотоцикл, крепко прижимаюсь к Артуру и осматриваюсь. Я очень завидую тем беззаботным сонным людям, которые выползают из своих палаток, чтобы походкой зомби потащиться на рынок пить кофе, завтракать и обсуждать впечатления от первой концертной ночи. А еще адски сожалею, что завтра, когда будут выступать хедлайнеры фестиваля, я, скорее всего, буду уже далеко.

Мы медленно выкатываемся на дорогу и потихоньку добираемся до выезда с фестиваля. А потом, проехав по грунтовой дороге, буквально врываемся на трассу.

Дальше я теряю ход времени. Мне кажется, мы едем бесконечно, останавливаясь только пару раз, чтобы сходить в туалет, выпить воды, кофе и заправиться. Потом снова садимся на байк и мчим по трассе до самого вечера.

Когда диск солнца становится темнее и постепенно начинает снижаться, мы въезжаем в огромный лес. Настоящий, необлагороженный, дикий. Артур умело везет нас по невидимой дорожке между деревьев и кустов. Мы двигаемся все глубже в лес и все выше над уровнем моря, как будто взбираемся на какую-то гору.

Я никогда не была здесь. И, надо сказать, это место немного пугает. Только мое теперь уже безграничное доверие к Артуру заставляет прижиматься к нему сильнее и слепо верить в то, что он защитит меня, а не разделает на кусочки в какой-нибудь заброшенной хижине и не бросит мои останки на съедение диким животным.

Я вздрагиваю, когда Артур останавливает мотоцикл как раз возле такой хижины. Она не ветхая и покосившаяся, какой я ожидала ее увидеть. Вполне себе нормальный сруб, даже не старый. Но тишина оглушает, а уханье совы где-то в недрах густых зарослей деревьев наводит такой страх, что кожа покрывается мурашками.

— Слезай, — командует Артур, и я спускаюсь с подножки. После такой дальней дороги ноги адски дрожат. — Сейчас разместимся, и я оставлю тебя на полчаса. Надо встретиться с моими людьми, забрать провизию и убедиться, что территория под охраной.

— Не надо, — качаю головой. — Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну.

— Сима, максимум, кто постучится в эту дверь, — белка или олень. Так что тебе бояться нечего. К тому же дом напичкан оружием. Как холодным, так и огнестрельным. Только меня не замочи, когда я вернусь.

Взяв меня за руку, Артур заводит в хижину. Она довольно скромная, но здесь есть все необходимое, включая большую кровать и даже кофемашину.

— Ванная, — говорит Артур, открывая одну из дверей. Я прямо залипаю, глядя на роскошную ванну на ножках. Аж скулы сводит, так сильно хочется погрузиться в нее. — Ты так смотришь, будто готова уже сейчас нырнуть туда. Горячая вода есть, — добавляет, проходя дальше и включая котел, висящий на стене. — Должна быстро нагреться. Можешь принять ванну, пока я буду отсутствовать. Только пены, боюсь, здесь нет. Но есть гель для душа и все необходимое, — говорит, показывая мне все средства для тела и полотенца, аккуратно сложенные на открытой полке у стены. — Я тебя запру. Никому не открывай. На столе в кухне оставлю волыну. Пойдем, покажу, как пользоваться.

Артур выводит меня на кухню, там открывает люк в полу и спускается вниз, а через пару секунд возвращается с двумя пистолетами. Один убирает себе за пояс сзади, а из второго высыпает на ладонь патроны. Засовывает магазин обратно и объясняет, как пользоваться этим видом пистолетов. Он терпеливо показывает и дает мне пощелкать без патронов.

— Завтра будем учиться стрелять. Но ты все равно должна иметь возможность себя защитить, пока меня не будет.

— Ты же вернешься? — спрашиваю его, ловя взгляд.

Артур возвращает патроны в магазин, ставит пистолет на предохранитель и, положив его на стол, берет меня за плечи.

— Я никогда не оставлю тебя, поняла? Нет нужды даже спрашивать об этом.

— Артур, скажи только одно… Кто-нибудь из моей семьи… То есть, кого-нибудь убили? Ты поэтому не хочешь рассказывать мне, что происходит?

Глава 32

Серафима

Артур рывком прижимает меня к себе и целует в макушку.

— Все живы, малыш. Я сказал тебе правду. И привыкай, что я всегда так буду поступать, даже если тебе не понравится то, что я могу сообщить.

— Ладно, — судорожно вздыхаю и обвиваю его талию руками.

Спустя минут десять звук мотоцикла Артура стихает между деревьев, а я направляюсь в ванную. На всякий случай прихватываю с собой пистолет, который оставляю на столике возле раковины. Раздевшись, погружаюсь в теплую воду и на несколько мгновений прикрываю глаза. За закрытыми веками проносятся воспоминания о том, как я стремилась попасть на музыкальный фестиваль, как круто там было. Всего за полдня обстановка вокруг меня кардинально изменилась. Такое ощущение, что моя жизнь сделала слишком резкий поворот, и я не успеваю осознать эти перемены.

После ванной я тащусь на кухню. Все тело налито тяжестью усталости и отходняков от долгой поездки. За окном уже почти совсем стемнело, а я боюсь включать свет, не желая, чтобы меня было видно с улицы.

Надо бы поесть, но аппетита совсем нет, только постоянно сушит. Открываю холодильник и достаю оттуда большую бутылку воды. Порывшись в шкафчиках, нахожу чашку. Наполнив до краев, выпиваю до дна, а потом снова наполняю и иду к окну.

Папа всегда учил нас, что в случае опасности нужно стоять так, чтобы не стать мишенью. Поэтому я по привычке прижимаюсь к углу оконного проема, становлюсь вполоборота и медленно цежу воду, всматриваясь в темноту.

Меня начинает знобить. Не знаю, от чего больше — от усталости или нервозности. Непонимание того, что происходит, добавляет еще больше переживаний. К тому же, я не знаю, что с моими близкими, и это просто убивает.

Наконец между деревьями начинает мелькать свет, и я теснее льну к стене. Выглядываю оттуда и наблюдаю за тем, как к дому подъезжает мотоцикл. Останавливается, фара гаснет, потом я вижу, как мелькает темная тень, которая приближается к дому. Возле самого крыльца мне удается рассмотреть посетителя, и я с облегчением выдыхаю.

— Ты еще не легла? — заходя в дом, спрашивает Артур. Ставит на пол возле кухонного стола седельную сумку. Потом щелкает выключателем и, задернув шторы, возвращается на кухню. Наклоняется и начинает выкладывать на стол продукты. — Ванну приняла?

— Угу, — отвечаю. — Артур, есть новости от родителей? — спрашиваю и сажусь за стол.

Артур моет руки, а потом, распечатав пачку с сосисками, откусывает от одной, после дает откусить мне. Такой вкусной сосиски я еще не ела. Желудок радостно урчит, а Артур уже подносит к моим губам маринованный огурчик. Я радостно хрущу вкусняхой, пока Артур продолжает раскладывать продукты.

— Есть новости. Все ваши мужчины в городе. Там кипиш. После смерти моего отца начался передел территорий.

— А кем был твой отец? — спрашиваю, с интересом наблюдая, как Артур ставит на плиту сковороду, включает газ и начинает готовить яичницу с сосисками.

— Твой отец когда-нибудь упоминал Михаила или Мишу?

— Конечно. Говорил, что это какой-то старинный друг.

— Старинный друг, с которым они в свое время поделили город, — говорит Артур, не поворачиваясь. — Это и есть мой отец.

— Что значит “поделили город”?

Накрыв сковороду крышкой, Артур поворачивается лицом ко мне.

— Сима, наши отцы криминальные авторитеты.

— Папа уже давно не у дел, — твердо заявляю я.

— Из этого бизнеса не выйти без потерь. А он сейчас не может позволить себе такую роскошь, у него сыновья и внуки. Пока не займет твердую позицию в политике, он должен поддерживать свой авторитет другим путем. Так что, как бы тщательно ни легализовал бизнес, он все еще в системе, малыш. Ужинать будешь?

— У меня случится несварение от таких новостей, — бурчу я, а Артур уже достает тарелки. — Что будет с нами? — спрашиваю, когда мы садимся ужинать.

— Что будет? Мы с тобой поженимся, объединим с твоим отцом мощности и станем дальше жить, делая каждый свое дело. Со временем твой отец выйдет из криминала и выведет оттуда твоих братьев. Город полностью станет моим.

— Так ты… ты преступник? — спрашиваю, хотя всегда его таковым и считала.

— Скажем, мне не оставили выбора.

— Выбор есть всегда! — заявляю безапелляционно.

— Мне нравится твой юношеский максимализм. Но бывают ситуации, в которых приходится выбирать: ты или тебя. Вот такой выбор передо мной сейчас и стоит. Я предпочитаю выстрелить первым.

Я сглатываю, не зная, как относиться к его словам. Никогда не питала иллюзий насчет своего отца и братьев. Но я, как и мама, надеялась на то, что криминал вот-вот останется в прошлом. К сожалению, это “вот-вот” все никак не наступало. А сейчас уже кажется, что если и наступит, то очень нескоро.

Еще и замуж меня выдают за такого же парня, который не гнушается никаких методов для достижения целей.

Как я должна к этому относиться?

Да как? Всю жизнь я как сыр в масле катаюсь как раз благодаря статусу своих родителей. Мне ли жаловаться? Задумывалась ли я вообще когда-нибудь о том, запятнаны ли деньги семьи кровью? Нет, не задумывалась. Мне всегда было плевать.

Тогда почему сейчас вдруг всплыли эти сомнения?

Наверное, потому что я отлично помню все, через что прошли мои братья во время каждой из этих криминальных войн.

Мы до сих пор празднуем день рождения моего старшего брата, которого убили во время одной из перестрелок. А еще вспоминаем его нерожденного ребенка.

Все это — боль нашей семьи, которую каждый из нас носит в своем сердце. И все же никто не останавливается. Мужчины все равно впускают в свою жизнь то, что может их погубить.

А сейчас я об этом задумалась, потому что… внезапно осознаю, что мне больно даже думать о том, что могу потерять Артура.

Он никогда не был мне дорог так, как мои братья. Только вот за последние несколько дней неожиданно стал слишком близок. А я почувствовала себя в безопасности рядом с ним. Как будто, если нахожусь в пределах его влияния, со мной ничего не случится.

А с ним самим?

От одной этой мысли мне еда становится поперек горла.

— Сима, что такое? — спрашивает Артур. — Ты побледнела.

— Как думаешь, я могла бы так быстро в тебя влюбиться? А ты — в меня? — спрашиваю и замираю в ожидании ответа.

Глава 33

Серафима

Артур начинает жевать медленнее, задумчиво глядя мне в глаза. Как будто подбирает ответ.

— Глупость какая-то, — произношу с нервным смешком. — Не отвечай. Это тупо, правда.

— Мог бы, — спокойно отзывается Артур, а я закашливаюсь. Беру стакан воды и жадно пью, не сводя взгляда со своего жениха.

Когда я возвращаю стакан на стол, у меня по-прежнему нет ответа. Артур продолжает смотреть на меня, как и я — на него.

— Ладно, — отвечаю тихо, а потом переключаюсь на другие темы.

Спрашиваю, чем будем заниматься, пока находимся тут. Артур предлагает научить меня стрелять, сводить на озеро и на речку, чтобы поймать рыбу.

А потом приходит время сна, и Артур идет в ванную. Я сажусь на кровати и неосознанно глажу покрывало. Жду, пока он выйдет, чтобы спросить, как и где мы будем спать. Хотя мне, откровенно говоря, хочется, чтобы он лег рядом. Сегодня я особенно сильно нуждаюсь в том, чтобы Артур прижал меня к себе и всю ночь не выпускал из объятий. Тревога по поводу того, что творится с моей семьей, не отпускает, и у меня даже слегка дрожат руки.

Падаю назад и пялюсь в потолок. Вот так быстро обстоятельства выбили из меня и хорошее настроение, и драйв, которым я была заряжена на фестивале.

— Ты в порядке? — спрашивает Артур.

Поворачиваю голову в сторону входа и смотрю на Артура, который стоит в дверном проеме в одном только полотенце на бедрах. Непроизвольно облизываю губы, прослеживая взглядом его татуированный торс, живот с кубиками, выразительную V-образную мышцу, указывающую на полотенце, под которым прячется край темной дорожки волос.

— Почти, — произношу тихо.

Артур подходит к прикроватной тумбочке и включает ночник. Потом возвращается к двери и выключает свет.

— Ложись. Я покурю и приду.

— Ладно.

Он пару секунд внимательно смотрит на меня, а потом выходит из комнаты. Я слышу, как хлопает входная дверь. Приоткрываю одну створку окна, прислушиваясь к звукам леса. С одной стороны, они немного пугают. А с другой, наоборот, успокаивают. Я бы даже сказала, убаюкивают.

Забираюсь под одеяло, решив остаться в трусиках и футболке оверсайз. Пару дней назад я легла бы без нее, чтобы просто подраконить Артура. Но сегодня это кажется каким-то кощунством. Хотя, надо сказать, я слегка возбуждена. Но это возбуждение скорее нервное, чем сексуальное. Лучше бы второе. По крайней мере, у меня есть рядом тот, кто помог бы мне с ним. А так… просто лежать и гадать, что происходит дома, и как мне избавиться от этой нервозности.

Прикрыв глаза, пытаюсь успокоиться. Но странные образы в голове, будто тревожные звоночки, заставляют тело вздрагивать, как и веки, не давая провалиться в сон.

— Тише-тише, — слышу у самого уха и понимаю, что все-таки уснула, и эти мелкие конвульсии происходят во сне. Артур притягивает меня к себе, и я прижимаюсь к горячему торсу. Кладу руку на его грудь и чувствую, как под пальцами равномерно, но мощно бьется его сердце. — Спи, малыш, — шепчет он. — Я рядом.

Зевнув, снова отключаюсь. Но как будто не до конца. Я все еще осознаю, что рядом Артур. Могу сказать, что кожа у него горячая, а мышцы твердые. Понимаю, что на нем боксеры и больше ничего. Если, конечно, не считать подвески с металлической пластиной, на которой только выгравирована какая-то дата. Это не день его рождения, я знаю точно. Артур родился пятого февраля, а там стоит восьмое июля.

Переворачиваюсь на другой бок. Артур снова обнимает, но уже со спины. Я тихонько стону и сильнее льну к нему, а потом сразу вырубаюсь. В следующий раз просыпаюсь, когда горячая ладонь ложится на мой живот. Он вздрагивает от этого прикосновения, и я перестаю дышать. Всего на мгновение, но такое ощущение, будто этого хватает для легкой формы асфиксии. Дыхание застревает где-то в горле, и там же начинает стучать сердце.

Замираю. Веки вздрагивают, а ладонь Артура ползет немного выше. Устраивается прямо у меня под грудью и остается там. Медленно выдыхаю и засыпаю.

В следующий раз просыпаюсь от того, что ладонь опять начинает двигаться. Скользит по моей коже, пробуждая мурашки и тихий стон. Он вырывается непроизвольно, я не контролирую это. Просто размыкаю губы и позволяю ему случиться.

Переворачиваюсь на спину и чувствую на щеке горячее, неравномерное дыхание, а в бедро упирается твердый член. Втягиваю воздух через сомкнутые губы и поворачиваю голову.

Артур как будто забывает вдохнуть, а потом подается немного вперед и касается моих губ своими. Только прикосновение. Мы продолжаем дышать, но теперь в губы друг другу. А между ними искрит. Их покалывает. Легонько шевелю своими, превращая простое прикосновение в поцелуй.

— Сима, — шепотом выдыхает Артур.

Это как будто становится сигналом, и я подаюсь ближе, чтобы смять его губы своими. Я толком не знаю, как надо, но мне очень сильно хочется целоваться с Артуром, поэтому становится плевать, что он подумает о моих умениях. Хотя, судя по тому, как он отзывается на этот поцелуй, мой опыт не имеет значения.

Его ладонь снова оживает и сжимает мою талию. Я ахаю, когда Артур крепче прижимает меня к себе. А потом он раздвигает языком мои губы и проникает им в рот. Я стону громче, мои глаза закрываются от удовольствия, когда его вкус оседает на моем языке.

Кладу ладонь на его щеку, как будто придерживая, чтобы он не отстранился. Легонько ерзаю на простыне, вжимаясь в Артура еще крепче. Наконец он слегка приподнимается на одном локте и нависает надо мной сверху. Его пальцы вцепляются в мою футболку и тянут вверх.

— Не вздумай останавливаться, — шепчу ему в губы.

— Перестань командовать, — отзывается он с улыбкой, и наш поцелуй становится жадным и неконтролируемым.

Глава 34

Серафима

Артур буквально затыкает мне рот этим поцелуем. Но я не сопротивляюсь и не спорю. Наоборот, обнимаю его за шею и встречаю все, что он мне дает.

— Расслабь губы, — произносит он, а я даже теряюсь на мгновение. Что значит расслабить? Я же не напрягаю. — Расслабь, малыш, я поведу.

Ах, он об этом…

Расслабляюсь и позволяю ему быть первой скрипкой в нашем оркестре. И это мое самое правильное решение. Потому что поцелуй становится гораздо более чувственным.

Внизу живота закипает лава, которая тягучим потоком расползается выше и ниже до самых кончиков пальцев.

Задрав мою футболку до подмышек, Артур ложится на меня, и я вздрагиваю, когда его горячий торс касается моей кожи. Стону ему в губы, а его ладонь накрывает мою попку, когда он вклинивается между моих ног и давит своим стояком на самое чувствительное местечко.

— Артур, — задыхаясь, произношу я и ерзаю, чтобы получить еще более тесный контакт и хоть немного облегчить пульсацию между ног.

— Ш-ш-ш, немного терпения, малыш, — отвечает он, и его губы путешествуют по моей скуле к шее.

— Не могу терпеть, — произношу хрипло. — Я хочу… У меня там все болит.

— Я полечу, не волнуйся. Не торопись.

Губы скользят по моей шее, а потом Артур приподнимается, чтобы снять с меня футболку. Снова наклоняется и прокладывает дорожку поцелуев по шее к груди. Обхватывает губами сосок и легонько посасывает его. Тянет и облизывает, отчего мое тело охватывает жаром.

Зарываюсь пальцами в его волосы и выгибаю спину, подставляя себя для его жадных, горячих ласк.

— Артур, — опять зову. Мне нужно что-то говорить, иначе учитывая, какой сумбур творится в моей голове, я сойду с ума. — Пожалуйста. Сделай с этим что-нибудь.

— Сделаю, малыш, сделаю, — бормочет, обдавая горячим дыханием мою кожу.

Ласкает вторую грудь, потом обе накрывает ладонями и сжимает так, что я вскрикиваю и дрожу.

— Больно? — спрашивает он.

— Приятно. Еще.

Мне кажется, я слышу его усмешку, и он немного сильнее сжимает грудь.

— Если окажется, что ты подходишь мне и в постели, пиздец, Сима. Я никогда тебя не отпущу.

— Не отпускай. Я не хочу сейчас быть нигде, кроме как с тобой. Пожалуйста.

Он набрасывается на мой рот с таким остервенелым поцелуем, что сводит скулы. Царапаю его затылок и хватаюсь за него в попытке еще теснее вжать его в себя. Быть еще ближе. Хотя куда уж? Ближе — это только внутри меня.

— Артур, — шепчу, задыхаясь, когда он отрывается от моего рта. — Я хочу заняться с тобой сексом. Сейчас. Пожалуйста.

— Ты не меня хочешь, а просто сбросить напряжение.

— Нет! Хочу тебя! — делаю акцент на последнем слове. — Почему ты все время думаешь, что причина не в тебе?!

Он пару секунд медлит, а потом снова целует меня. И опять поцелуй другой. Он ощущается иначе. Как будто Артур… благодарит меня за что-то. Или словно признает мою правоту. Не знаю, что он вкладывает в него, да и пофиг! Только бы не останавливался. Только бы сделал то, о чем я прошу.

Не отрываясь от моих губ, скользит ладонью по моему боку, пробуждая мурашки. А потом ныряет ею в мои простенькие хлопковые трусики с маленькой полоской кружевной отделки. Они насквозь мокрые, и Артур пальцами ощущает эту вязкую влажность.

Пальцы ныряют между складок и безошибочно находят точку, которая так нуждается в его прикосновении. Меня прошибает током, и я вздрагиваю в его руках.

— Черт, такая мокрая, — бормочет он, отрываясь от моих губ.

Я провожу ногтями по его влажной от пота груди и снова обнимаю за шею.

— Из-за тебя, — отвечаю. — Сделай с этим что-нибудь.

Пальцы начинают кружить по клитору, а я закрываю глаза и стону от удовольствия. Я настолько близка к разрядке, что мне уже просто плевать, как Артур подведет меня к пику. И все же…

— Пожалуйста, — вспоминаю и прошу хриплым шепотом. — Возьми меня.

— Блядь, Сима, — шипит он так, будто ему больно. — Рано еще, маленькая.

— Не рано. Ну разве я должна тебя уговаривать? — психую, но со стоном, потому что его сдержать я не в силах. — Любой другой бы уже…

— Замолчи, — цедит он. — Не будет никаких других, поняла? Никогда никого не будет, кроме меня. Повтори.

— Никогда… никого… кроме… тебя… — задыхаясь, повторяю я, чувствуя, как начинают гореть стопы от приближающегося оргазма.

Упираюсь пятками в матрас и замираю от страха спугнуть удовольствие, которое лавиной накатывает на мое тело. Низ живота сковывает спазм, все мышцы каменеют.

И как раз в момент, когда я взрываюсь, чувствую, как Артур одним резким толчком врывается в меня до упора.

Вскрикиваю, но он закрывает мне рот поцелуем.

Меня всю трясет, а по щекам катятся слезы. Боль, смешанная с нереальным удовольствием, затапливает все тело.

Хватаюсь за Артура, как за спасение. Раздираю его плечи ногтями, пока мое тело бьется в посторгазменной конвульсии.

Мой жених замер внутри меня. Не двигается. Только целует и нежно гладит пальцами бедро. Я чувствую, как он прокладывает ими влажную дорожку из моего же собственного удовольствия. Осознание этого подогревает мое желание. Это как будто немножко грязно, но в то же время заводит.

— Как ты? — тихо спрашивает Артур и нежно касается моих губ своими.

— В шоке, — отвечаю дрожащим голосом.

— С этим можно работать, — отзывается он и начинает двигаться.

Его член плавно скользит из меня, а потом возвращается. Медленно, не торопясь, Артур заполняет меня собой. И это чувство наполненности… оно как будто переворачивает мой мир. Раскрашивает его яркими красками. Наполняет мою грудную клетку какими-то такими эмоциями, которые я не могу вобрать целиком. Поэтому они вырываются из меня стонами, всхлипами. Кажется, даже легкой истерикой, которую я не в силах контролировать.

— Моя маленькая, — бормочет Артур, ускоряясь. — Моя девочка, — шепчет. — Моя. Только моя.

— Да, да, да, — повторяю, как заведенная.

— Моя сладкая. Только моя.

Каждое слово проникает в мою кровеносную систему и оседает там. Смешивается с кровью и течет по венам. А в ушах звучит голос Артура, подталкивая меня к удовольствию. Мне казалось, что внутри печет и болит, и что я не смогу ощутить наслаждение, но, похоже, Артура это не волнует.

Его движения становятся более резкими. Он проникает медленно, но в конце делает рывок, ударяя в чувствительную точку. При этом трется о какое-то волшебное место, и от этого трения внизу моего живота снова расплывается лава.

Вцепляюсь в плечи Артура и стону громче.

— Еще! — прошу. — Еще! Быстрее! Пожалуйста.

Артур обхватывает мое бедро своей огромной ладонью и ускоряется так, что теперь это трение становится просто невыносимым. Как будто мы своими телами высекаем искры, но появляются они у меня в глазах, когда я взрываюсь во второй раз.

Все тело трясет и покалывает, когда Артур выходит из меня, и через секунду я чувствую, как на живот брызгает горячая жидкость.

Артур упирается лбом мне в ключицу. Дышит так же рвано, как и я.

В этот момент я слышу звук подъезжающего к дому автомобиля и вздрагиваю

— Ш-ш-ш, — произносит Артур и целует мою ключицу. — Я разберусь, не вставай.

— По ночам не приезжают с хорошими новостями, — встревоженно произношу я.

Он встает с кровати и быстро натягивает на себя боксеры и джинсы.

— Тише, — говорит ласково, хватая с тумбочки пистолет. — Ну что ты так разволновалась?

— А вдруг это не твои люди? Что, если это…

Артур наклоняется ко мне и, проведя пальцами по щеке, нежно целует.

— Все будет хорошо. Ты мне веришь?

Сглатываю и киваю. И все же, когда он выходит из спальни, быстро натягиваю свою футболку и крадусь к выходу, по дороге стаскивая с тумбочки и свой пистолет. Слышу на улице выстрел и вскрикиваю. Вздрагиваю всем телом, а моя пушка, выскользнув из рук, с грохотом валится на пол.

Глава 35

Серафима

Присев, поднимаю пистолет и дрожащими руками обхватываю рукоятку. Крадусь к выходу на цыпочках. Подхожу к двери, снимаю пушку с предохранителя и тянусь к ручке. Но в этот момент дверь открывается, и на пороге появляется темная тень. Я опять вскрикиваю и хочу выстрелить в нее, но трясущиеся руки и здесь играют со мной злую шутку, и оружие выпадает. Когда оно сталкивается с полом, гремит выстрел. Я вижу вспышку и слышу звон разбитого стекла. Ахаю и зажмуриваюсь.

— Сима, черт, — произносит Артур и, резко схватив за плечи, вжимает меня в свое тело. — Ты не поранилась?

— Нет, — выдавливаю из себя и качаю головой, вцепившись в пояс джинсов Артура.

— Я же сказал не выходить.

— А вдруг тебя бы там убили? Что за выстрел был?

— Рядом кружили волки. Парни выстрелили, чтобы отпугнуть.

— О, господи, — выдыхаю и начинаю плакать.

Артур подхватывает меня на руки и, захлопнув ногой дверь, несет назад в спальню. Укладывает на кровать, а сам сбрасывает джинсы и садится рядом. Я слышу, как от дома отъезжают машины.

— Я запру дверь и вернусь. Не вставай, — настойчиво произносит он.

Когда выходит из комнаты, я медленно выдыхаю и тру свои заледеневшие ладони. Через минуту Артур возвращается. Складывает на тумбочке оба наши пистолета и тянет из-под меня одеяло.

— Давай, забирайся под него.

Как только заворачиваюсь в одеяло, Артур ложится за моей спиной и обвивает меня своими большими руками. Я судорожно вздыхаю.

— Зачем они приезжали? — спрашиваю.

— Доложить об изменениях.

— А о моей семье что-то известно?

— Пока все по-прежнему. Если что-то произойдет, я скажу. Спи, малыш.

— Блин, я теперь как кролик под наркотой. Меня всю трясет, а внутри будто блендер поставили.

— Тише, малыш, я рядом. — Артур целует мои волосы. Руку, которой обнимает меня, поднимает выше, а ладонь кладет на щеку и большим пальцем ласково гладит кожу. — Я не позволю ничему плохому случиться с тобой, поняла?

— А если они убьют тебя?

— Главное, чтобы за это время ты успела убежать или спрятаться.

— Мне кажется, я не переживу твою потерю, — шепчу, постепенно успокаиваясь.

— Я не собираюсь умирать, если ты об этом.

— Ладно, — отвечаю с тяжелым вздохом.

— Спи.

Просыпаюсь ближе к обеду. Спала я на удивление сладко и крепко. Видимо, все пережитое наложило отпечаток, и моя нервная система, не выдержав напряжения, все же вырубила меня.

Первое, что я делаю, — проверяю телефон. Там не то что одно деление на антенне, там антенна просто сдохла и покрылась пылью.

Сажусь на кровати и смотрю на вторую ее половину, на которой спал Артур. С улицы доносится какой-то грохот. Поднявшись с кровати, топаю к окну и раздвигаю шторы. Щурюсь от дневного света, пробивающегося через деревья. В таком густом лесу не так много солнца.

Отодвигаю тонкий тюль и рассматриваю Артура, который рубит дрова в одних джинсах. На его торсе блестят капельки пота, сверкая в лучах света. Залипаю на этом зрелище. Ему бы еще бороду — и брутальный секси-дровосек готов.

Выпрямившись, Артур тянется к заднему карману и достает свисающее оттуда тонкое полотенце, после чего вытирает лоб и шею. Потом садится на пенек, на котором рубил дрова, и закуривает. Прикрыв глаза, медленно, спокойно курит, а я с интересом разглядываю его.

В памяти всплывает вчерашняя ночь, и я непроизвольно вздрагиваю. А потом события с выстрелом уходят на второй план, когда вспоминаю, что вчера лишилась девственности. И не с каким-нибудь мамкиным бруталом, а с Артуром.

С Артуром, черт побери!

Прикладываю ладони к вспыхнувшим щекам. Кто бы мог подумать, что именно ему я отдам свою невинность? Я же так грезила его другом Германом! Он казался мне идеалом мужчины. Галантный, общительный, собранный. А Артур… Он пугал. Казался каким-то беспринципным, лживым, изворотливым и, конечно, страшным. Не в плане внешности. Он пугал своей аурой загадочности и мрачности.

Сейчас же я смотрю на него и внезапно понимаю, что с таким мужчиной могла бы прожить всю жизнь. Он чем-то напоминает моего папу. Немногословный, мрачноватый, человек дела, честный и достаточно строгий. Может, это меня в нем и привлекает?

А, нет. Еще мне определенно нравится его тело. Когда Артур возвращается к дровам, я облизываю губы, проверяя, не вытекла ли изо рта слюнка. Такой он…

С трудом оторвавшись от окна, иду в душ смыть с себя вчерашнюю ночь и следы нашего с Артуром удовольствия. Встав под теплые струи, закрываю глаза и прислушиваюсь к своему телу. Ощущения… необычные. Как будто Артур до сих пор во мне. И низ живота немного тянет. Но не больно. В смысле, не настолько, чтобы я переживала по этому поводу.

После душа привожу себя в порядок, одеваюсь и иду на кухню. На столе стоит тарелка, накрытая еще одной. Поднимаю и улыбаюсь. На ней сложены гренки, обжаренные в яйце. Включаю чайник. Пока он закипает, смотрю на входную дверь. Мне так хочется увидеть Артура, что внутри все дребезжит.

В этот момент, словно притянутый моими мыслями, в дом заходит мой жених. Стирает пот с лица полотенцем, а потом поднимает голову, и мы сталкиваемся взглядами. Вот бы у меня хватило словарного запаса передать, насколько Артур сейчас сексуальный! Но я просто утратила дар речи. Потому что этот взгляд… он прожигает. Испепеляет. Творит со мной такое, о чем даже думать стыдно.

Стыдно? Мне?

Черт, я никогда не смущалась и не стыдилась. А сейчас стою и чувствую, как горят адским пламенем мои щеки.

На лице Артура расплывается понимающая улыбка, и это добавляет плюс сто к моему смущению.

— Как самочувствие, малыш? — спрашивает он своим бархатным голосом, от которого волоски на теле встают дыбом.

Он всегда так разговаривал? Или начал только сегодня? Может, он так общается с девушками, с которыми переспал? Артур подходит ближе и наклоняется. Я замираю и задерживаю дыхание в ожидании его дальнейших действий. Губы Артура нежно касаются кончика моего носа.

— Дыши, — тихо шепчет он и накрывает мои губы своими.

Они немного соленые от пота, но такие вкусные, что у меня закатываются глаза от удовольствия. Правда, поцелуй слишком короткий и недостаточно глубокий. Артур отрывается от меня и внимательно смотрит в глаза.

— Хочешь со мной в душ? — спрашивает, а у меня, как у фанатки рок-звезды, от счастья подкашиваются коленки.

Глава 36

Серафима

Выпрямив спину, захожу в душевую кабинку. Стараюсь посексуальнее отклячить попку, хоть мне самой это кажется немного смешным. Только вот взгляд Артура, прожигающий меня до самых косточек, говорит об обратном. Под ним я чувствую себя до безумия сексуальной и горячей. Да и его член, который уже прижимается к моему бедру в полной боевой готовности, явно дает понять, что я ему нравлюсь.

Артур заводит меня под теплые струи и, обняв, наклоняется ниже. А потом поднимает над полом, а я обхватываю его талию бедрами.

— Тебе сегодня нельзя, — говорит он мне в губы. — Или ты нормально себя чувствуешь?

— Внутри немного печет, — отвечаю честно.

— Тогда точно не будем. По крайней мере, не с проникновением.

— Что это значит?

— Мы немного поиграем, ладно? — спрашивает, но явно задает этот вопрос чисто формально.

Мы целуемся. Долго. До онемения губ и звездочек перед глазами.

А потом Артур ставит меня на пол и быстро моется с гелем для душа. Я прошу разрешения помочь ему помыть голову. Тогда он отдает бутылку с шампунем мне, а сам опускается на корточки.

Намыливаю руки и начинаю массировать его волосы. Артур тоже времени зря не теряет. Его ладони скользят по моим ногам выше. Ласкают попку, потом гладят живот и наконец сжимают грудь. Я вскрикиваю и хрипло хихикаю от неожиданности.

— Ш-ш-ш, я еще ничего не делал.

— Надо смыть шампунь.

— Смывай, — отвечает он, слишком увлеченный моим телом, чтобы прерваться на такую мелочь, как пена на его голове.

Снимаю лейку и направляю на голову Артура. Жду, что он начнет отплевываться и прервется от своего занятия, но это был бы не Артур, если бы поступил так, как от него ожидают. Он просто задерживает дыхание, а его проворная ладонь оказывается у меня между ног.

Когда я убираю душ, второй рукой он вытирает лицо и поднимает на меня взгляд.

— Раздвинь ноги шире, — командует хрипло.

Я подчиняюсь этому приказу, а Артур подается вперед и раздвигает языком мои нижние губки. Откидываюсь на стену и закрываю глаза, когда чувствую, как он вырисовывает чувственные круги там внизу. В животе закручивается вихрь возбуждения, и я плыву на медленных, но довольно мощных волнах удовольствия.

Через пару минут пальцы Артура раздвигают губки, давая ему более легкий доступ к чувствительной горошине клитора. Он ускоряется, и я начинаю громко стонать. Вцепляюсь в его волосы пальцами, приподнимаю одну ногу, которую он тут же забрасывает себе на плечо. Остаюсь стоять на второй, трясущейся, которая едва держит меня.

— Ох, — выдыхаю со стоном, когда его движения становятся настойчивее. — Да, вот так.

Внезапно Артур прерывается и смотрит на меня.

— Вторую ногу мне на плечо.

— Но как? — моргаю непонимающе.

Тогда его предплечья оказываются под моими бедрами, а горячие ладони ложатся на попку. Словно пушинку, он поднимает меня в воздух, и я сижу фактически на его руках.

Настойчивый язык моего жениха возвращается к тому, на чем остановился. Он быстро и умело ведет меня к разрядке. Все тело дрожит от импульсов удовольствия, которые все настойчивее охватывают меня.

Кричу, не сдерживаясь. Цепляюсь за Артура. Царапаю его плечи. Умоляю не останавливаться. Разум полностью затянут туманом похоти, а голос уже практически сорван от хриплых криков.

— Еще, — бормочу. — Еще немного. Я… Артур, я…

С этими словами взрываюсь. Тело выгибает дугой, и я замираю с протяжным, сдавленным стоном. Откидываю голову назад и позволяю искрам удовольствия хаотично вспыхивать в разных частях тела.

Дрожу в крепких руках моего жениха, а перед глазами гребаная радуга с единорогами.

Разве можно так сильно кончить, что, даже открыв глаза, я не в состоянии сфокусироваться? Изображение плывет, и я вместе с ним. Куда плыву? Да черт его знает! Это и не важно. Главное, что с Артуром.

Опускаю взгляд, и лицо жениха медленно обретает черты. Он, облизываясь, не спеша возвращает меня на ноги. Выпрямляется сам и упирается в мой живот членом.

Прижимается своим лбом к моему, и мы оба смотрим, как его ладонь, крепко обхватив ствол, быстро скользит по нему.

Дыхание Артура хриплое и срывающееся, как и мое собственное. Не могу спокойно смотреть на эту картинку. То, как широкая ладонь со вздувшимися венами плотно облегает каменный член. Как сжимает красную головку и отъезжает назад, а потом возвращается на место. Он двигает ею быстро, но в моей голове это происходит словно в замедленной съемке. Будто время, снизив темп, дает мне возможность насладиться зрелищем и испытать еще несколько микрооргазмов до того, как Артур изливается мне на живот.

— Черт, малыш, — шепчет он, слегка отдышавшись. — У меня от тебя крышу сносит.

— Это тебе месть.

— За что? — спрашивает, слегка отстранившись и приподняв одну бровь.

— За то, что заставляешь срываться мою.

Усмехнувшись, Артур целует меня нежно и медленно. Я чувствую на его губах свой вкус. Это так… развратно, что, кажется, до того, как он делает шаг назад, я успеваю кончить еще раз.

Смыв с себя следы удовольствия, мы возвращаемся в гостиную. Артур заваривает нам свежий кофе, а я сижу на стуле, все еще ловя отходняки с пульсацией между ног.

— Ты не успела позавтракать? — спрашивает он, кивая на гренки, а я качаю головой. Он ставит на стол чашки, садится на стул и тянет меня к себе на колени. — Иди ко мне, буду тебя кормить.

— Я и сама могу поесть.

— Сама — это в другой раз. Давай, малыш, открывай ротик.

На этих словах его глаза вспыхивают, а губы растягиваются в дьявольской ухмылке.

— Почему у меня такое ощущение, что ты научишь меня плохому? — спрашиваю, прожевав.

— Я научу тебя самому лучшему, — подмигнув, обещает он.

— И почему Демон всегда говорил, что никто из его друзей мне не подойдет? По-моему, мы идеально сочетаемся.

— Кстати, о друзьях, — говорит Артур и ждет, пока я откушу новую порцию. Он становится серьезным. Смотрит мне прямо в глаза, как будто пытается прочитать в них то, что я не произнесу вслух. — Я помню, что ты была помешана на Гере. И даже, кажется, влюблена в него. Если ситуация не изменилась, то у нас проблемы, Сима. Скажи правду. Мне важно понимать, как обстоят дела сейчас. Ты до сих пор по нему сохнешь?

Глава 37

Артур

Я не до конца понимаю, как это работает в моем организме. Мне адски тяжело находиться рядом с Симой, и в то же время так легко и кайфово никогда еще не было. Я, сука, задыхаюсь от одной мысли о том, что она до сих пор тащится от Герыча. Поэтому и задал этот вопрос. И именно поэтому сверлю ее взглядом.

У Серафимы очень выразительная мимика. По лицу можно прочитать если не все, то большую часть ее мыслей. Мне кажется, даже легко понять, когда она врет. Хотя Демон как-то сказал, что его младшая сестра — мастер конспирации и вранья.

Возможно, я просто слишком долго наблюдал за ней, поэтому и научился считывать. А, может, это какая-то особая интуиция, которая появляется, когда человек начинает течь по твоим венам.

— Нет, — не задумавшись ни на секунду, отвечает Сима, а я медленно выдыхаю.

Чтобы она не прочитала ничего на моем лице, утыкаюсь носом в ее шею. Затягиваюсь запахом, а потом целую нежную кожу.

— Артур, ты будешь меня кормить? — спрашивает малышка, а я отклоняюсь и улыбаюсь.

— Обязательно буду, — обещаю. — И даже научу, как мне нравится.

— О чем ты… О, боже! — восклицает и краснеет. — Я про еду!

Откидываю голову и от души смеюсь, она же сначала шлепает меня по руке, а потом обхватывает мою ладонь своими и подносит к своим губам гренку. Кусает меня за палец, и я смеюсь еще громче, пока она пытается оттяпать кусочек хлеба.

Мы дурачимся и целуемся весь остаток завтрака. Потом берем свой кофе и вместе идем на улицу. Садимся на крыльце. Я закуриваю и медленно цежу свой напиток, как и Сима — свой.

— Чей это дом?

— Мой.

— Я не знала, что у тебя есть дом в лесу.

— Никто не в курсе.

— Даже Демон? — удивляется Сима.

— Даже он. Никто. Ты первая.

— Я и те люди, которые сюда приезжали?

— Теперь они обеспечивают мою безопасность, так что да, они обязаны знать о каждом месте, где я могу появиться.

— И много у тебя таких мест?

— Каких — таких? — спрашиваю, приподняв бровь.

Сима вытягивает губы уточкой и слегка морщит носик.

— Уединенных.

— Всего два. Одно в городе, и я делю его с друзьями. А второе здесь. Я бы еще построил дом где-нибудь на Марсе, но он пока не освоен, — смеюсь.

— Я смотрю, ты крайне общительный человек.

— Ненавижу людей, — усмехаюсь. — У них слишком много ожиданий на мой счет, которые я не собираюсь оправдывать. И когда не делаю этого, они начинают разочаровываться. Каждый потом считает своим долгом поделиться со мной своим недовольством. Но знаешь, чего они никак не могут догнать?

— Чего?

— Что мне насрать на их чувства.

— На мои тоже? — спрашивает она после короткой паузы.

Поворачиваюсь к ней и, зажав в зубах сигарету, провожу по нежной щечке пальцами.

— Твое мнение и твои чувства — единственно важные для меня. На всех остальных насрать.

Она так смотрит на меня, что я пропускаю вдох. Как будто я — центр ее вселенной.

Блядь, даже в своих самых отбитых фантазиях не смел мечтать о том, что Серафима будет смотреть на меня, будто я — пуп земли, не меньше. Охуенное чувство! И до жути пугающее. Потому что теперь надо учиться не разочаровывать. А я ведь привык отталкиваться только от собственных интересов. Но в то же время сейчас делаю все с оглядкой на Симу и ее желания. Это происходит со мной настолько естественно, будто я родился с этой привычкой.

— Чем займемся сегодня? — спрашивает малышка.

— Я тебе сказал, какие есть варианты. Выбирай.

— Я бы искупалась в озере.

— Можем устроить пикник с купанием, — киваю.

— У меня нет купальника.

— Тебе уже нечего скрывать от меня, а мне — от тебя. Так что можем купаться голышом. Обещаю сегодня больше не приставать.

— А если этот твой… — она крутит указательным пальцем в сторону моего паха, — монстр снова восстанет?

— Боишься восстания монстра? — смеюсь от души. Сима забавная и постоянно выдает такие перлы, от которых просто нереально удерживать на лице маску похуизма. — Он точно восстанет. Но у меня есть сила воли, чтобы подавить этот бунт и защитить тебя от него.

— Будешь дрочить? — спрашивает с искренним интересом и склоняет голову набок. Пошлое слово совсем не идет ей, но в то же время придает некого очарования. Как будто раскрывает для меня Симу с еще одной стороны.

— Хочешь это обсудить?

— Хочу еще раз посмотреть.

— Понравилось?

— Еще бы, — она облизывает губы.

— Сима, еще пара таких заявок, и хер мы пойдем на озеро. Это во-первых. А, во-вторых, силы противника могут перевесить, и восстание превратится во вражеское вторжение. Так что закрыли тему и бодренько пошагали собираться на пикник. Вперед.

Хихикнув, Сима подскакивает с крыльца и несется в дом собираться. А уже через пятнадцать минут мы выходим, чтобы отправиться на озеро.

— Артур, скажи, — начинает Сима, идя спиной вперед и глядя на меня, — а у нас будет возможность позвонить папе? Я переживаю.

— Пока нет. Мои люди с ним на связи. Если что-то случится — плохое или хорошее — он позвонит им. Они приедут сюда и сообщат нам новости.

— А как долго мы пробудем здесь?

— Понятия не имею.

— Что, и на всю жизнь можем остаться? — хмурится она.

— Разве это плохо? — усмехаюсь, дразня Симу. — Смотри, как круто. Удочки, волыны у нас есть. То есть, пропитание себе обеспечим. Посадим маленький огородик.

— Для этого надо выбраться из этой глуши, — подхватив мое настроение, отзывается она. — Надо же купить семена.

— На часик можно и вырваться. Ну будет круто, согласись. Людей нет. Только я и ты. Правда, придется провести сюда сеть, чтобы зарабатывать бабло.

— А зачем оно тебе? Ты же собрался охотиться.

— А вкусняшки моей девочке на что покупать? Ты же любишь похомячить всякие вредности.

— Обожаю, — широко улыбается Сима.

— Погоди, — делаю вид, что вспоминаю. — Мармеладные мишки, чипсы из духовки, фисташковое мороженое и тоник с лимоном. Ничего не забыл?

— А фрукты? — тянет она.

— И фрукты. Ну вот. Таки придется выползать из берлоги.

— М-да, — цокнув языком, произносит Сима. — За что ты так не любишь людей?

— Потому что они самые жестокие и беспринципные твари. И если даже притворяются хорошими, редко таковыми на самом деле являются.

— И моя семья?

— Для кого-то и они твари. Так же, как и я. Кто-то меня ненавидит и всей душой желает моей смерти.

— Как ты вообще получил образование с такой ненавистью к людям? — продолжает забавляться Сима.

— Дистанционно.

— Что, и школьное? — ее глаза расширяются.

— И его.

— Как же ты тогда познакомился с моим братом?

— Твой отец нас познакомил.

Я уже открываю рот, чтобы рассказать, как Демон — дерзкий и наглый мажор, — поступив на первый курс универа, попытался качать мне права, но тут справа раздается выстрел. Резко хватаю Симу и, прижав к дереву, закрываю своей спиной, а сам выдергиваю из-за пояса шорт-карго волыну.

Глава 38

Серафима

— Тихо-тихо, — шепчет Артур. Крутит головой по сторонам и сильнее вжимает меня в дерево. — Ляг на землю, — командует и делает маленький шаг. — Только тихо и медленно.

Я вся дрожу от страха. Бросаю взгляды по сторонам, но лес безмолвный и пустой. Аккуратно подгибаю трясущиеся ноги и опускаюсь на настил из елочных иголок. Встаю на колени, а потом осторожно укладываюсь на землю.

Артур присаживается на корточки и одной рукой легонько сжимает мое плечо, а второй крепко держит пистолет.

— Артур Михайлович! — негромко зовет кто-то. — Это Боря!

— Боря, твою мать, — цедит Артур и встает. Спрятав за пояс шорт пистолет, подает мне руку. — Поднимайся, малышка, свои. Боря, какого хера?! — рявкает он и помогает мне отряхнуться.

Из-за деревьев выходит громила. Прячет пистолет в кобуру под мышкой и направляется к нам, хрустя сухими ветками под ногами.

— Простите. Не хотел вас напугать. Но мы потеряли сигнал, и я подумал, что люди Бабанова добрались до вас.

— А стрелял на хера?

— Показалось, что в кустах кто-то прячется.

— И ты не придумал ничего лучше, кроме как выстрелить? Издеваешься, блядь? Ты как? — это уже мне. Я мрачно киваю, а Артур подходит к тому мужику. — А если бы это я присел в кусты? Башку включай.

— Ваш трекер, похоже, сломался. Полчаса назад мы потеряли сигнал. И простите за выстрел, не повторится.

— Почему ты один?

Тон Артура заставляет меня напрячься, и я медленно пячусь к дереву. Какое-то напряжение витает в воздухе, и я ощущаю эту атмосферу каждым волоском на своем теле. Улавливаю ими, как антеннами, что над нами сгущаются тучи.

— Да просто… — Мужик прошивает Артура взглядом исподлобья. Тот аккуратно заводит руку за спину и берется за рукоять пистолета. — Решили, что, скорее всего, все нормально, просто обстановка глушит сигнал.

— Боря, — тихо произносит Артур, — что происходит?

— Он был моим отцом, — так же тихо отвечает мужик.

— Кто? Мой батя?

— Нет, — качает головой этот Боря. — Бабанов. А ты, сука, его замочил.

— Сима, на землю! — выкрикивает Артур, и я падаю. Сжимаю голову руками и зажмуриваюсь.

Вздрагиваю от каждого выстрела. Потом слышу удары, маты, возню, снова несколько выстрелов, и все наконец затихает.

Мне страшно открывать глаза, но я медленно поворачиваю голову и поднимаю веки. Дернув головой, в ужасе смотрю на Артура. Он лежит навзничь без сознания, а по его серой футболке расползается пятно крови.

Зато этот подонок Борис живой. Правда, у него прострелена нога. Он ползет по настилу, явно намереваясь схватить отброшенный в сторону пистолет.

Срываюсь с места и пытаюсь побежать, но ослабевшие ноги подкашиваются, и я снова падаю. Опять пытаюсь подняться, а потом решаю, что лучше буду передвигаться так, помогая себе руками. Так, практически на четвереньках, я и двигаюсь в сторону того же пистолета, к которому стремится подстреленный Борис.

Хватаю пушку и быстро отползаю назад. Черт, этот пистолет совсем другой, и я не умею им пользоваться. Но все равно навожу на ползущего ко мне мужика.

— Подожди, не стреляй, — хрипит он и поднимает руку, однако от бессилия она падает вниз. — Он получил по заслугам.

Я бросаю взгляд на Артура, и мое сердце обливается кровью.

— Ты убил его? — спрашиваю не своим голосом. Он какой-то слишком низкий. Как будто за каждый вылетающий из моего рта звук приходится бороться и насиловать свои голосовые связки.

— Да. Но он заслужил, поверь мне.

— Не приближайся! — рявкаю я.

— Погоди, — притормозив, говорит Борис. — Его отец был подонком. Он убил свою жену, понимаешь? Убил его мать, — показывает на Артура. У меня волоски на теле встают дыбом. — Да, собственную жену. А теперь Артур убил моего отца. Просто за то, что тот хотел забрать принадлежащее ему. Про меня он не знал, иначе и я был бы уже мертв. Опусти пистолет. Поверь мне, Артур не тот, за кого ты хочешь замуж. У всей его семьи руки в крови. Он жесток, как и его отец, и тебя тоже убьет, если заподозрит в измене. Я не о супружеской измене. Если ему хоть на секунду покажется, что ты предала его, тебе пиздец будет. Отдай мне пистолет. Мы должны убедиться, что эта мразь сдохла. А потом я помогу тебе выбраться из леса и вернуться к отцу. Ему осталось недолго, он ранен и лежит в больнице. В коме.

Когда он произносит эти слова, мои глаза становятся огромными, и тут же наполняются слезами.

— Что? — выдавливаю из себя.

— А что тебе сказал Артур? Будто твои родственники за границей, а батя сражается за свою империю? Напиздел. Твоя семья мертва. Все, включая детей.

— Ты врешь, — качаю головой.

Меня так сильно начинает трясти, что пистолет вот-вот выпадет из ослабевших пальцев.

— Нет. Врет он. Поэтому и увез тебя, чтобы ты не знала. Он убил всех твоих близких. Гром — последний из оставшихся в живых, но люди Артура и до него скоро доберутся. Ты сделала неправильный выбор, Серафима. Тебе тоже не выбраться из этого леса живой. Потому что Артуру нужна власть над городом и месть за отца. Эта тварь ни перед чем не остановится, чтобы занять место своего отца и отжать остатки города у других людей. Отдай мне пистолет. Я помогу тебе, обещаю.

Внутри меня такой шторм, что перед глазами встает мутная пелена, а дышать с каждой минутой становится все тяжелее. Руки, удерживающие пистолет, трясутся. Я пытаюсь плотнее обхватить рукоятку, но выходит так себе.

Перед глазами проплывают лица всей семьи. Родителей, братьев, племянников, невесток. Меня начинает тошнить от одной мысли о том, что все они мертвы. Особенно страшно думать о том, как убивали детей.

Неужели Артур на такое способен? Я не верю! Он ведь любит меня! Я точно это знаю.

А что, если все это было игрой? Что, если этот Борис говорит правду? Вдруг Артур и правда такое чудовище, которое на пути к своей цели не остановится ни перед чем?

— Ну же, Серафима. Давай вместе покончим с этим, — продолжает этот Борис. — У тебя есть шанс спастись. Обещаю помочь тебе выбраться из страны. Дам денег и помогу скрыться от людей Артура. По крайней мере, на то время, пока я от них всех не избавлюсь. Начнешь новую жизнь, не связанную с криминалом. Давай же, решайся.

Я даже не заметила, как Борис оказался рядом. Успеваю только вскрикнуть, когда он хватает меня за ногу и резким рывком опрокидывает на землю, а потом выхватывает из моих рук пистолет.

Глава 39

Серафима

Пытаюсь прыгнуть на Бориса, чтобы вернуть себе оружие, но он отталкивает меня одной рукой. Потом передергивает затвор и наставляет дуло на меня. Замираю, пялясь на мужчину широко распахнутыми глазами. Он смотрит в ответ с какой-то брезгливостью и ненавистью.

Садится на задницу, не сводя с меня прицела. Позади него мелькает тень, но я даже не успеваю среагировать на это движение, как за спиной Бориса возникает Артур. Он молниеносно бросается к непрошеному визитеру. Тот только успевает вскинуть голову, как Артур хватает его за подбородок и с мерзким хрустом сворачивает шею.

Борис по инерции жмет на курок, и пуля встревает в дерево сантиметрах в двадцати от меня.

Все это происходит настолько быстро, что мне даже не хватает времени толком испугаться. Зато когда звук выстрела, спугнув птиц с веток, стихает, до меня наконец доходит, что буквально секунду назад я находилась на волосок от смерти.

Схватившись за голову, зажмуриваюсь и начинаю кричать. Просто выпускать наружу весь охвативший меня ужас.

На мои плечи ложатся горячие ладони, и я вздрагиваю.

— Тише, малыш, это я, — шепчет Артур, и я разражаюсь рыданиями.

— Артур! — выкрикивает кто-то из-за деревьев.

— Наконец-то, блядь, — шипит он, сжимая меня в объятиях. — Сима, посмотри на меня.

Поднимаю голову и открываю глаза. Все еще всхлипываю и икаю. Крепко хватаюсь за предплечья Артура.

— Ты бледный, — произношу дрожащим голосом.

— Малыш, ты сейчас должна взять себя в руки, ладно?

— Ладно, — шепчу, всматриваясь в его лицо. — Почему ты так говоришь? Артур?

— Ничего не бойся, — говорит он все тише, и я вижу, как на его лбу выступает испарина, а кожа бледнеет еще сильнее. Взгляд теряет фокус, и Артур моргает чаще, как будто пытается вернуть себе остроту зрения. — Парни позаботятся о тебе, — продолжает он.

— Артур… — шепчу и быстро качаю головой, как будто запрещая ему терять сознание. — Нет, Артур…

— Просто доверься им, — добавляет и, пошатнувшись, падает набок.

— Артур! — выкрикиваю и бросаюсь к нему. Боковым зрением вижу, как к нам бегут бойцы моего жениха, но не могу даже поднять взгляд от белого, как полотно, лица Артура. — Открой глаза! Не смей умирать!

— Серафима Алексеевна, позвольте, — настойчиво произносит один из мужчин, деликатно оттесняя меня от Артура. — Дайте я посмотрю.

Кто-то берет меня за плечи и аккуратно ставит на ноги. Не отпускает, чтобы я не мешала тому мужчине проверять, жив ли Артур.

Я замерла и практически не дышу. Даже сердце замедлило бег в ожидании вердикта этого мужчины, кем бы он ни был.

— Что там, док? — спрашивает второй. — Вертолет вызываем?

— Да, — кивает мужчина, осматривающий тело Артура. — Черепно-мозговая. Надо проверять, нет ли кровоизлияния.

— О, боже, — вырывается из меня со всхлипом. — Скажите, что он будет жить! — прошу, сложив руки в молебном жесте.

— Гарик, вызывай вертолет. Если быстро сработаем, будет. — Мужчина встает во весь рост и достает какой-то странный по виду телефон. Вроде как мобильный, но огромный, почти с половину его головы. Прикладывает к уху и ждет. — Алексей, на Артура с Серафимой напали. С ней все в порядке, только напугана. Он с травмой. Черепно-мозговая. Нет, огнестрелов ни у кого нет. Гарик вызывает вертолет, мы срочно везем Артура в больницу. Что с Серафимой? Понял. — Он поворачивается лицом ко мне и протягивает телефон. — Поговорите с отцом.

— Папа! — вскрикиваю, приложив телефон к уху. — Папа, он умирает! — начинаю рыдать.

— Тише, малыш, — слышу обманчиво спокойный голос отца. Спокойным его могли бы назвать те, кто не знает, как звучит напряжение из уст моего папы. А я слышу эти звенящие, даже скрипящие нотки, от которых волоски на затылке встают дыбом. — Сима, маленькая моя, сейчас ты должна быть сильной, как твоя мама. Послушай. Ну же, крошка, успокойся, у нас всего минута на разговор. Готова слушать?

— Да, — всхлипываю.

— Сейчас вертолет увезет Артура в больницу.

— А я? — выдаю хрипло. — Я тоже поеду с ним!

— Нет, детка, ты останешься в хижине.

— Папа, нет! Я не буду торчать одна среди леса!

— Не одна. С тобой будет охрана. Они расположатся возле хижины, так что одна точно не останешься. Но ты пока должна побыть там.

— Папа, что происходит?

— Сима, доверься мне и своим братьям. Мы все разрулим уже очень скоро. Но сейчас ты должна остаться там, где я сказал, и ждать от меня новостей.

— Папа… — зову хрипло, наблюдая за тем, как Артура аккуратно перекладывают на какой-то брезент. — Пап, он выживет?

— Артур? — уточняет папа.

— Да. Я люблю его, пап, — добавляю тихо. — Если он умрет…

— Сима, — строго произносит он, — мы договорились, что ты будешь сильной. В первую очередь, ради того, чтобы увидеть, как Артур встанет на ноги. Ну так что? Готова?

— Готова. Пап, все наши живы?

— Все живы и здоровы. Все хотят домой, но еще несколько дней придется потерпеть. И тебя заберем так быстро, как сможем. А пока будь отважной.

— Я люблю тебя, пап, — всхлипываю, а потом зажимаю ладонью рот. Медленно выдыхаю. — И всех наших люблю.

— И я тебя люблю, малышка. Но сейчас… помнишь?

— Да, быть сильной.

— Серафима, позвольте, — тот, кого назвали доком, тянет руку к телефону.

Отдаю его, а сама бросаюсь к Артуру. Упав на колени, припадаю к его губам. Смотрю на слегка дрожащие ресницы и провожу ладонью по лицу.

— Они тебя спасут, — шепчу ему на ухо. — Папа так сказал. Он никогда не врет. Почти никогда. А ты обещал защищать меня. Забери меня отсюда поскорее. Артур, — шепчу и зажмуриваюсь, — я люблю тебя. Обещаю стать тебе самой лучшей женой. Только поскорее возвращайся.

Как только я встаю, начинается суета. Док командует эвакуацией Артура. Четыре бойца подхватывают брезент, на котором лежит Артур, и трусят в сторону грохота лопастей, раздающихся откуда-то сбоку. Другие бойцы тащат труп Бориса и скрываются с ним между деревьев.

Я провожаю Артура до одной из машин. Его грузят на заднее сиденье. Едва дверцы закрываются, джип срывается с места так, что из-под колес вылетают куски веток и елочные иголки.

Накрыв губы пальцами, долго смотрю ей вслед, пока машина не скрывается из виду.

— Серафима Алексеевна, — зовет меня охранник, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. — Я Олег. Руковожу вашей охраной. Давайте вернемся в домик и будем дожидаться новостей.

Сглотнув, киваю и следую за ним к одному из джипов. Устраиваюсь на заднем сиденье, а рядом со мной кто-то из парней кладет рюкзак, который мы с Артуром брали с собой на озеро. Прижимаю его к себе и откидываюсь на спинку сиденья.

Мы петляем между деревьями, пока не приезжаем к домику Артура. Распахнув дверцу, уже ставлю ногу на подножку, как снова слышу скрежет в динамике рации, которая хрипела всю дорогу. Боец подносит ее к лицу и нажимает кнопку приема. Я успеваю уловить только кусок фразы, как у меня темнеет в глазах.

— Артур умер.

Глава 40

Серафима

Меня начинает бить крупная дрожь. Опять зажимаю губы ладонью, чтобы не начать рыдать.

— Какого хера ты несешь, блядь?! — рявкает тот, кто назвался Олегом. Выхватывает рацию из рук второго безопасника и жмет на кнопку. — Повтори!

— Игорь сказал… — произносит он, и из динамика снова слышны скрежет и помехи.

Я хватаюсь за сиденье и подаюсь вперед, чтобы расслышать, что там говорят.

— Что сказал? — спрашиваю, даже не зная, кто такой этот Игорь.

— Повтори! — опять рявкает Олег.

— Игорь сказал… чтобы… что… мертв.

— Блядь! — психует Олег и вылетает из машины. Подходит к моей дверце. — Серафима Алексеевна, идите в дом. Нам надо спуститься к вышке, там лучше ловит сигнал.

— Я поеду с вами!

— Нет, вы останетесь здесь с парнями. Как только у меня будут новости, я вернусь к вам.

Прошиваю его яростным взглядом, потом пытаюсь им же давить на жалость, но эта скала непреклонна. Мне приходится выйти из машины на трясущихся ногах.

Олег захлопывает дверцу, дает короткие распоряжения пяти мужчинам, стоящим возле меня, а потом прыгает в машину, и джип срывается с места. Я провожаю его взглядом, пока он не исчезает между деревьев и кустов.

Окинув взглядом молчаливых безопасников, плетусь в домик.

Что мне делать? Как дождаться новостей от Артура? А самое главное, как не сойти с ума в ожидании этих новостей?

Забредаю в домик и останавливаюсь на пороге. К груди прижат рюкзак, ноги трясутся, сердце гулко бьется в груди. Меня накрывает ощущением пустоты, а ведь всего какие-то час или два назад мы с Артуром дурачились за этим столом. Словно здесь не звучал наш смех и громкие разговоры.

Добредаю до стола и, сев на стул, смотрю на брошенную мной пустую чашку из-под кофе. Артур поругал меня, что оставила посуду, но сделал это как-то так мягко и ласково, совсем не обидно. Только вот теперь я смотрю на эту чашку и… лучше бы я ее помыла. Потому что именно она становится триггером, который срывает мои тормоза.

Отшвырнув в сторону рюкзак, хватаю чашку и запускаю ее через всю комнату в стену. Она с грохотом разбивается. Тогда я с рычанием подскакиваю и начинаю пинать стулья, пытаюсь перевернуть стол, но он слишком тяжелый.

Дверь в дом распахивается, и на пороге показывается охрана.

— Серафима…

— Пошли вон! — ору, срывая голос. — Все вон! Прочь!

Еще секунду помявшись на пороге, безопасники выходят, закрыв за собой дверь.

А я оседаю на пол и начинаю рыдать. Тело содрогается, а легкие не успевают качать кислород. Я задыхаюсь, всхлипываю, рычу, стону и икаю.

Ложусь на пол и обнимаю себя за плечи.

— Ты не можешь умереть, — шепчу сорванным голосом. — Я же только полюбила. Не смей умирать. Ну почему? — стону. — Почему я опять должна проходить через это? Черт побери этот их грязный бизнес!

Лежу так еще долго. Слез уже нет. Глаза печет, горло как будто кошки подрали, а в голове пульсация и гул.

Медленно перекатываюсь на другой бок, встаю на четвереньки, потом — на колени. Наконец схватившись за перевернутый стул, поднимаюсь на ослабевшие ноги и бреду в ванную.

Меня начинает трясти так сильно, что зуб на зуб не попадает.

В памяти всплывает каждый эпизод из жизни моей семьи. Каждый, в который мы не знали, прощаться ли с членами семьи, или еще осталась надежда.

Набираю полную ванну и долго лежу в горячей воде. В голове пусто, в груди тоже образовался вакуум. Он давит, распирает грудную клетку. Тяжело дышать. Сердце раз за разом пропускает удары, и я осознаю, что нахожусь на грани отключки. Отрубиться в ванной — это очень плохое решение, так что мне приходится взять себя в руки и выползти наружу.

В комнате надеваю боксеры Артура, его футболку, которая доходит мне почти до колен, и забираюсь под одеяло. Я хочу хоть ненадолго вырубиться, чтобы восстановить силы. Если бы можно было просто отключиться… Погрузиться в темноту без сновидений… Вырубить сознание и немного отдохнуть.

Но, к сожалению, это не так просто. За закрытыми веками мелькают картинки, и мое тело периодически неконтролируемо вздрагивает. Никак не могу обуздать эту нервную реакцию. Проснуться уже нет сил, как и успокоиться. Я просто отдаюсь на милость своего организма в надежде, что рубильник все же сработает, и я отключусь.

Вздрагиваю, услышав за окном знакомый голос.

Сердце снова пускается в галоп, а я шумно хватаю ртом воздух. Втягиваю его с каким-то странным стоном, как будто до этого не дышала.

Сажусь на кровати, дезориентированная и испуганная. Окидываю взглядом комнату, а потом вскакиваю на ноги. В глазах темнеет. И мне приходится ухватиться за изголовье, а потом я медленно бреду до окна. Выглядываю в него и шумно выдыхаю. Возле джипа стоит Демон — мой самый любимый и самый противный брат. Но как же, черт подери, я счастлива его видеть!

Распахиваю окно и хочу выкрикнуть его имя, но горло дерет, и из меня вылетает только сдавленный хрип:

— Дима!

Брат резко поворачивает голову и хмуро смотрит на меня. Лучше бы у него был другой взгляд. А еще лучше — улыбка на лице, потому что эта мрачность заставляет мое сердце сбиваться с ритма. Он ведь не приехал сказать мне, что Артур мертв?

От одной этой мысли волосы встают дыбом. И по мере того, как брат приближается к дому, я все сильнее пячусь от окна.

Дима исчезает из поля зрения, а я крепко обхватываю плечи руками, впившись пальцами в кожу через ткань футболки. Вздрагиваю при каждом шаге брата по дому, а сильнее всего — когда раздается стук в дверь.

— Сима, я захожу, — предупреждает Демон и тут же показывается на пороге комнаты.

— Скажи, что он жив, — не выдерживаю и всхлипываю.

Глава 41

Серафима

— Иди сюда, — зовет Дима и раскрывает объятия. Я бросаюсь к нему и обнимаю брата, вцепившись пальцами в его футболку.

— Скажи, Дим. Он жив? — спрашиваю, вздрагивая от одной мысли о том, что с Артуром могло что-то случиться.

— Жив-жив, — тихо говорит брат, снимая с моих плеч такой груз, что под ним я практически гнусь к земле. — Только пока об этом знаешь лишь ты, я, папа и братья. Ну, и пара человек из свиты Артура. Так что пока делаем скорбное лицо и страдаем по Артуру.

— Как он? — спрашиваю и поднимаю взгляд на брата. — Он был без сознания.

— Отрубился ненадолго, — хмыкает Демон. — Но ничего смертельного, не переживай.

— А где он? В больнице?

— У нас дома.

— Дим, когда все это закончится? Я не знаю, что там происходит, но мне очень страшно.

— Не дрейфь, малявка, — подмигивает брат. — Скоро Артур с папой все разрулят. А мы с тобой пока почиллим здесь. Ну что? — спрашивает более бодрым голосом и отстраняется. — Еда в этом доме есть?

Пока Демон крутится на кухне, сооружая нам ужин — потому что у меня “лапки”, - я завариваю ароматный чай. Потом мы садимся ужинать.

— Ну рассказывай, Симка, — говорит Демон, а я поднимаю взгляд от тарелки и впиваюсь им в брата.

— О чем рассказывать?

— Что у вас с Артуром?

— Ты же не станешь нести всю эту хренотень про то, что твой друг не может быть с твоей сестрой?

— В смысле — быть? — хмурится Демон. — А ты с ним…

Он не заканчивает предложение. Зато в вилку пальцами впивается так, что того и гляди погнет ее.

— Это не твое дело! — выпаливаю.

— Это именно мое дело! — рявкает брат.

— Начинается, — закатываю глаза.

У меня чертовски вспыльчивый брат. Если Демон завелся, это надолго. Но самое ужасное, что его не остановить. Главное, что Артура нет рядом, иначе я даже боюсь представить, что было бы. А вот если бы жена Димы была здесь, то могла бы помочь. Ангелина умеет гасить эти его вспышки гнева.

— Не надо мне тут про “начинается”! — рычит Демон. — Предполагалось, что брак будет фиктивным! Я был против даже такого, но отец решил все без меня! Сима! Он, блядь… он извращенец! Привязывает девок к кроватям, дрюкает их до потери сознания!

— Он не такой! — выкрикиваю. — Ты его совсем не знаешь!

— Я не знаю? — ухмыляется брат. Надо сказать, улыбка сейчас выглядит действительно демонической. Немного пугает даже. — Да я с ним столько лет! Ты сколько с ним тесно общаешься? Месяц? Неделю? Сима, блядь! Открой глаза! Он не такой, как тебе кажется! Тебе нужен нормальный приличный чувак, который будет катать тебя по твоим Балям и Гоам, а не драть в самых невероятных позах, пока ты не отрубишься! Тьфу, блядь, даже представлять такое не хочу!

— Прекрати! — восклицаю. — Я не буду это слушать! Артур совсем другой! Может, из-за того, что любит, я не знаю.

— Любит? — злобно хмыкает мой брат. — Он никого не любит! Никого, кроме себя! Запомни это!

— Он сказал, что любит меня! И что ради меня весь мир замочит!

— А ты и уши развесила, дурында! Да он мог влить тебе в уши хуеву тучу дерьма, а ты повелась, как идиотка! Сима, это пиздец какой-то! Выкидывай его из своей головы! Как только вся эта херня закончится, возвращайся в свой мир розовых единорогов и забудь об Артуре. Он охуенный друг, но будет херовым мужем. Хотя бы только потому, что рано или поздно устанет от тебя и найдет ту, которая будет удовлетворять все его запросы. У него нехеровые такие аппетиты в сексе.

— Замолчи! — выкрикиваю и закрываю уши. — Не хочу тебя слушать!

— Влюбилась уже, что ли? Ой, дура, — вздыхает брат. — Сима…

— Да пошел ты! — ору и вскакиваю со своего места. — Ты ничего не знаешь! Не понимаешь!

— Сима! Куда ты собралась?! — Демон тоже встает из-за стола, когда я уже несусь прочь из этого домика. — Тормози!

Распахиваю дверь и замираю. Прямо передо мной вырастает огромный мужик.

— Серафима, вернитесь, пожалуйста, в дом, — говорит он спокойно.

Я оборачиваюсь лицом к брату.

— Дим, кто это? — спрашиваю тихо.

— Наша охрана, — отвечает он и подходит ко мне. Кивает мужику и закрывает дверь. — Симка, послушай меня.

— Что послушать? Как ты обливаешь грязью своего друга? — взвиваюсь. — Или какая я дура, потому что влюбилась в него?

— Че сделала? — спрашивает Демон, и его брови подскакивают вверх.

— Все! — отрезаю и рассекаю ладонью воздух. — Разговор окончен! Мои с Артуром отношения никого не касаются! В том числе, тебя, ясно?

Демон закипает. Я вижу, как сильно у него раздуваются ноздри, как он сжимает и разжимает кулаки, как мечет в меня молнии. Но… молчит, а это уже результат.

— Я иду спать! — заявляю. — А ты… подумай над своим поведением!

Развернувшись, сваливаю в спальню.

Сна, конечно, ни в одном глазу. Куда там спать, если я вся как на иголках. Из-за Артура, из-за сказанного Димой, вообще из-за всей этой ситуации.

Что там сказал мой брат?

Его слова звучат в голове голосом Демона.

Привязывает девушек к кровати… Дерет до потери сознания…

Я, конечно, подозревала, что Артур не со всеми своими девушками был такой нежный, как со мной. И все же…

Мне не дают покоя слова брата о том, что рано или поздно Артуру станет мало меня. Тогда он, возможно, пойдет искать себе приключения на стороне. Те, которые согласятся быть привязанными и растерзанными в постели до последнего вдоха.

Нет, если слова Димы правдивы, у меня даже не возникает мысли о том, что я смогу дать Артуру то, в чем он будет нуждаться. Но и делить своего любимого ни с кем не стану.

Следующие два дня мы с Демоном почти не разговариваем. Только по делу и исключительно в вежливой форме. Ни я, ни он не пытаемся возобновить разговор. Хотя по его внимательному взгляду я вижу, что он ждет, пока я сама начну говорить. Но я молчу. А что сказать? Если Артур действительно такой, каким его описал мой брат… будет больно. А пока я предпочитаю считать Артура таким, каким узнала его без присутствия моего брата.

Просыпаюсь на третий день от криков, доносящихся с улицы. Подскакиваю с кровати и с колотящимся сердцем бросаюсь к окну. Отдернув штору, выглядываю на улицу, и ахаю, увидев, как дерутся Артур и Демон.

Глава 42

Артур

Я прихожу в себя еще по дороге до вертолетной площадки. Сажусь на сиденье и тру затылок. Нехило так приложил меня этот урод.

— Как Серафима? — спрашиваю и кривлюсь от боли в голове.

— Все хорошо, — отвечает один из моих бойцов. — Отвезем вас, а потом привезем ее брата, чтобы побыл с ней.

— Хорошо.

Потом мы летим в город. Там снова едем в машине до дома Громовых, где меня осматривает прикормленный Алексеем Валерьевичем врач. Когда эскулап выносит вердикт, что, не считая ушиба, я не пострадал, выпиваю назначенные им лекарства и тащусь в кабинет папы Громова.

Стучу и после короткого “войди” захожу внутрь. Денис с Матвеем тоже здесь. Пожимаю всем руки и падаю в широкое кожаное кресло. Братья Громовы напротив на диване, их отец приземляется в такое же кресло, в каком сижу я.

— Как самочувствие? — спрашивает Алексей Валерьевич, окидывая меня взглядом.

— Нормально, — киваю.

— Артур, у меня плохие новости, — серьезно говорит он. — Я бы даже сказал хуевые, — добавляет со вздохом. Я хмурюсь, потому что такие новости мне сейчас вообще не в кассу. — Но сначала скажи, кто напал на вас в лесу.

— Похоже, сын Бабанова. Этот мудила затесался в мою охрану и выждал время, чтобы напасть вдалеке от остальных бойцов. Мы с Симой шли на озеро.

— Без охраны, что ли? — офигевает Денис.

— Я был с волыной, — отвечаю сухо, чтобы он понял, обсуждать мои решения не позволю. — К тому же, там на километры нет ни души. А возле домика остались верные люди.

— Артур, сейчас мы не знаем, кто верен, а кто предатель, — говорит Гром. — Поэтому Дима полетел к Симе, прихватив с собой двух моих людей. Надежных и проверенных, — уточняет.

— Вы сказали о плохих новостях. К тому же, всех бабановских уродов мы вроде перемочили.

— Остался один, — мрачно говорит он. — И этот один опаснее остальных, потому что умнее их всех вместе взятых.

Мое лицо каменеет, когда посещает догадка, от которой стынет кровь.

Он не мог.

Только не он.

Это был единственный человек, которому я доверял на сто процентов. Он и Громов. Только вот рядом со мной сидит именно Громов. А его нет…

— Игорь не мог, — произношу, но сомнение из голоса не убрать.

— К сожалению, этот шакал попытался обыграть всех. Представил тебе Бабанова самым большим предателем. Но правда в том, что именно Игорь руководил организацией. Поставил Бабанова во главе этого завоевательного войска, а сам уселся в кресло серого кардинала. Он знал, что мы пустим Руслана в расход. Тогда бы Лебедев увидел все наши расклады и мои мощности, после чего точечно ударил бы в самые сильные места.

— Как вы узнали о нем? — мрачно спрашиваю я.

Теперь уже вообще ни хрена не понятно, кто друг, а кто враг. Потому что Гром точно так же может заливать мне какую-нибудь херню, на самом деле желая избавиться от конкурента в лице меня, после чего занять весь город. Только вот почему-то к нему у меня доверия больше. И все равно грызет какой-то червячок.

Будь я на его месте и желай захватить весь город, что бы я сделал?

Сначала отстранил нового главу группировки — меня. Сделал вид, что пытаюсь решить его проблемы и очистить город для него. Пока бы он там развлекался с моей дочкой, я бы перемочил всех преданных Лебедеву и новому главе. Оставил в живых только тех, кто пройдет инициацию в мою банду.

Потом я попытался бы замочить его прямо там, в лесу. В эту глушь мало кто забирается. А через пару суток волки не оставят от тела ничего. Может, кости, но это не точно. В той части леса не бывает ни грибников, ни любителей побродить по лесу. Слишком дикая часть и безлюдная.

Дальше, если бы нового главу не удалось замочить, я бы настроил его против его же людей и столкнул их, как пауков в банке. После смерти молодого главы осталось бы только зачистить город от приспешников мертвых конкурентов, и я стал бы его королем.

Вот и вся история…

Печальная ебаная история.

И что теперь делать? Кому доверять?

А, может, никому? Перемочить их всех к ебеням и занять город?

Самое шибанутое во всем этом то, что я вообще не собирался садиться на трон отца. Но теперь каким-то хером лезу туда с завидным упорством.

Вздохнув, провожу рукой по лицу, цепляя край пластыря, которым заклеена рана, обработанная доком Громовых.

— Сначала он настаивал на твоем возвращении в город, — отвечает на мой вопрос Алексей Валерьевич. — Утверждал, что так будет безопаснее. Меня это насторожило. Потом у меня чудом исчезли несколько человек. Мот стал пробивать, куда подевались. Оказалось, переметнулись к Лебедеву. Тогда я понял, что он начал собирать собственную армию. Все это время мы наблюдали за ним. Он методично вычищал ряды твоей армии от людей, которые отказались присягнуть ему. Тогда мы начали забирать их к себе, если успевали спасти.

— Так они сейчас с вами? — спрашиваю, охеревая. Если большая часть верных мне людей с Громовым, мне пиздец. Если, конечно, мои подозрения насчет него подтвердятся.

— Они ждут твоих указаний, Артур. Они не со мной, но под моей защитой. Там нехилый такой отряд собирается. Лучшие бойцы твоего отца. Но человек пятнадцать мы потеряли.

— Что было дальше?

— Когда Лебедев понял, что я задумал, послал к тебе сына Бабанова.

— Который попытался замочить меня.

— Именно, — кивает Гром. — Поэтому в лесу с Симой сейчас два моих самых жестких бойца и ее брат, а ты — здесь. Пора закончить этот пиздец. И закончить надо сегодня.

По моему телу пробегает волна адреналиновой дрожи. Волоски на коже встают дыбом, и я встряхиваю руками.

— Вы планируете закончить многолетнюю войну за один день?

— У нас без вариантов, Артур. Все жители сегодня на фестивале за городом. Я даже организовал трансфер для тех, кто не мог доехать самостоятельно. Так что город практически пуст, и риски жертв среди мирных жителей минимальны. Так что да, сегодня.

— Я готов, — отвечаю сухо. — Только хочу услышать правду.

— Ну? — кивает Громов.

— Вы со мной? Или против меня? Потому что если второе, замочите сразу.

Сжимаю челюсти в ожидании ответа и обвожу взглядом мужчин семейства Громовых.

Глава 43

Серафима

— Прекратите немедленно! — кричу, вылетая из дома.

Бегу к сцепившимся Артуру с Димой. Спотыкаюсь, падая на елочные иголки и прокалывая ладони. Снова подскакиваю и несусь к этим ненормальным.

— Остановитесь! Чтоб вас черти разодрали! — верещу на весь лес так, что где-то вдалеке начинает выть волк, а птицы с ближайших деревьев взмывают и мчатся прочь.

Рвусь к брату с моим женихом, но вдруг кто-то подхватывает меня сзади за талию, и я взмываю в воздух.

— Пусти! — брыкаюсь. — Я сама сейчас этим засранцам…

Не успеваю договорить, как драка внезапно прекращается. Артур переводит на меня взгляд. Демон пользуется тем, что мой жених больше не сопротивляется, и его кулак летит в челюсть Артура. Тот, покачнувшись, отшатывается назад, но остается стоять на ногах. Переводит бешеный взгляд на Диму.

— Последний должен был быть за мной! — выкрикивает мой брат, ткнув пальцем в сторону Артура.

Мой жених упирается ладонями в колени и трясет головой, а потом выпрямляется и кладет руку себе на правую сторону живота.

— Отпусти, — кивает тому, кто меня держит, и мои ноги оказываются на земле.

Пару секунд назад я была готова кинуться в гущу событий, а сейчас перетаптываюсь с ноги на ногу, не зная, что делать.

— Иди ко мне, — ласково произносит Артур, пытаясь отдышаться.

Как только он раскрывает объятия, я лечу к нему. Запрыгиваю, как обезьяна — на дерево. Обвиваю ногами и руками, а он крепко прижимает меня к себе. Едва почувствовав на себе его горячие ладони, начинаю плакать.

— Ну, тише-тише, малышка. Что такое? Я же здесь. Живой, видишь? Все хорошо.

— У тебя была травма головы, а этот… Дима ударил тебя в челюсть.

— Мужчины так проявляют свое беспокойство, — бормочет он, гладя меня по волосам. — Ну что ты расклеилась? Где мои любимые глазки? — спрашивает он так тихо, что слышу только я. — Посмотри на меня, малыш. Я же соскучился.

Отстраняюсь и сквозь слезы смотрю на жениха.

— Если еще раз надумаешь умереть, я сама тебя убью, — всхлипываю.

— Только сначала надо научить тебя пользоваться пистолетом, — шутит он и подмигивает покрасневшим глазом.

— Дурак, — шлепаю его по плечу.

А потом лицо Артура становится серьезным. Его пальцы зарываются в моих волосах, и он целует меня. Глубоко, жадно. Так, будто целую вечность ждал этого момента. Я отвечаю с такой же горячностью, потому что не могу вобрать в себя все переполняющие меня эмоции.

— Я сейчас блевану, — бубнит где-то в стороне Демон.

Рука Артура на мгновение отлипает от моей попки. Подозреваю, он показал Диме самый популярный в мире жест, отражающий эмоции, — средний палец.

— Да хватит уже! — недовольно цедит мой брат.

Артур отрывается от меня и трется своим носом о мой.

— Скоро домой поедем. Пойдешь за меня замуж?

— Побегу, — улыбаюсь.

Артур ставит меня на землю и, обняв ладонями щеки, вытирает с них мокрые дорожки. Он обнимает меня одной рукой и, поцеловав в макушку, ведет в ту сторону, где Демон нервно курит. Брат протягивает Артуру пачку сигарет и помогает прикурить. Обычно я бы отошла в сторону, потому что не люблю запах дыма, но сейчас никакая сила не отлепит меня от моего жениха.

— Что батя сказал? — тихо спрашивает Дима, а Артур окидывает взглядом пространство.

— Лебедев — крыса. Он ищет меня.

— Это я знаю. Что делаем дальше?

— Вечером у нас с тобой вылазка, — понизив голос почти до шепота, отвечает Артур. — Мы пока не знаем, кто еще может оказаться ненадежным. Так что придется стать живой мишенью.

— Нет! — восклицаю.

— Тише, малыш, — говорит Артур и опять целует меня в макушку. — Ты нас спалишь.

— Какой план? — спрашивает Дима, нахмуривишись.

— По легенде, во время полета мы обнаружили лазутчика к северо-востоку от дома. Берем с собой всех людей. С Симой останутся только те, кто прилетел сегодня со мной. Чешем в лес. А там уже будем выявлять крыс.

— Как? — спрашивает Дима, а я напрягаюсь.

— Ловить на живца, — хмыкает Артур. Я впиваюсь пальцами в его футболку. — Порвешь, Сима, — мягко говорит он и накрывает мою руку своей. — Короче, все подробности перед самым выходом.

— Симка, что ты вцепилась в него? — психует мой брат. — Блядь, Артур, я бы тебе ноги переломал, если бы она не смотрела на тебя таким взглядом.

— Каким таким взглядом ты на меня смотришь? — спрашивает он игриво, вынимая сигарету изо рта и глядя на меня с интересом. — Как будто любишь? — подмигивает он, и на моем лице тоже невольно расплывается улыбка.

— Дурак, — бубню и зарываюсь носом в изгиб его шеи.

— Это зашквар какой-то, — вздыхает Дима, и я слышу, как он направляется в дом.

— Ему надо время, — говорит Артур, когда мой брат хлопает входной дверью. — Я бы на его месте такому другу вообще член отстрелил.

— Хорошо, что ты на своем месте.

— Это точно. И член при мне, — усмехается Артур, а потом бросает окурок и тушит его носком ботинка. — Соскучилась по моему члену?

— Артур, — тяну, смущаясь. Чувствую, как щеки заливает алым.

— Соскучилась, — довольно говорит мой жених. — Скоро я дам тебе все, в чем ты нуждаешься, а пока надо немного потерпеть. — Он легонько сжимает мою попку.

— Артур, то, что вы задумали… Это очень опасно?

— Что ты, крошка? — улыбается он. — Это как выдавить прыщ. Некоторые риски присутствуют, но сам прыщ опаснее, чем его удаление.

— Надеюсь, ты говоришь правду.

— Помнишь мои слова? Я всегда говорю правду, даже если знаю, что тебе она не понравится.

— Но сейчас ты слукавил. Я же понимаю, насколько велик риск в этой вылазке.

— Риск велик, не отрицаю. Но вот что я скажу тебе, моя маленькая пугливая красавица, — Артур касается кончиком пальца моего носа. — Я сделаю все, чтобы вернуться к тебе живым и таким же вернуть твоего брата. Если все получится как надо, я еще и тушку предателя на горбу принесу.

Я молча прижимаюсь к нему и обнимаю крепко-крепко. Зажмуриваюсь и прошу того, кто там наверху, сохранить жизни моим любимым отважным мужчинам.

А через несколько часов Артур, поцеловав меня, оставляет одну в домике. Они с Димой отправляются, как сами сказали, на охоту, а мне остается только ждать и бояться.

Глава 44

Серафима

— Быстро подгони машину! — слышу крик Димы.

Вскакиваю с кровати и подбегаю к окну. Сердце выпрыгивает из груди, когда я отодвигаю штору и выглядываю на улицу.

Полночи я не могу уснуть. Куда там, когда я знаю, что два дорогих мне человека ушли в лес, чтобы стать живыми мишенями. Я понимаю, это была необходимость, поэтому ничего им не сказала. Не останавливала, даже не плакала. Просто сидела, укутанная объятиями Артура. Хотела, чтобы он почувствовал мою поддержку. А еще — чтобы и самой поверить в то, что все закончится благополучно.

Я толком ничего не вижу, потому что на улице хоть глаз коли, такая темнота.

Потом территорию освещают фары подъезжающего джипа, и я вижу лежащее на земле тело, окруженное людьми. Мечусь взглядом в поисках Артура, но его, черт подери, нет! Вижу Демона, охранников, а моего жениха… нет!

Срываюсь с места и лечу на улицу. Распахиваю дверь и утыкаюсь в широкую спину одного из громил.

— Отойди! — выкрикиваю.

— Уберите Симу! — орет Демон.

— Серафима, вернитесь в дом, — обернувшись, просит охранник.

— Нет! — рвусь вперед, но громила удерживает меня на месте. — Дима, где Артур?! Это он лежит?! Что с ним?!

— Серафима! — рявкает брат. — Немедленно в дом!

— Нет! Скажи, что с Артуром!

— Глеб, заведи ее в дом!

— Простите, — говорит громила и, схватив меня за талию, заволакивает назад в дом.

Ставит на пол, а сам захлопывает дверь и встает перед ней так, что закрывает большую часть деревянного полотна.

Я всхлипываю. Истерика подкрадывается к горлу и не отпускает. Внутренности так сильно сжимаются, что тяжело дышать.

— Что с ним? — спрашиваю охранника. — Скажите хоть что-то.

— Я не знаю, — спокойно отвечает он. — Немного подождите, и ваш брат все скажет. А сейчас наберитесь, пожалуйста, терпения.

— Как вы достали! — бросаю в отчаянии и бегу к окну.

Отодвинув штору, смотрю на улицу. Прикусив кулак, чтобы не завыть, наблюдаю за тем, как тело грузят на заднее сиденье машины. Потом она разворачивается и скрывается в лесу. Снова становится темно. Я вижу только огоньки сигарет и вспышки зажигалок.

Несколько человек, встав кругом, курят. Среди них мой брат, я точно это знаю. Почему он не заходит в дом?! Почему не говорит, что с Артуром?! Неужели умер?.. Я ведь не переживу этого.

Когда одна за другой гаснут сигареты, я жду, что Дима придет в дом, но вместо этого все мужчины скрываются в лесу. Растворяются, словно тени, среди широких стволов сосновых деревьев, как будто их не было здесь еще секунду назад.

Не сдержавшись, подвываю и оседаю на пол. Прижавшись спиной к стене, обнимаю колени и рыдаю. Мне казалось, самое сильное чувство — это страх. Нет, тревога ни с чем не сравнится. Она вызвана неопределенностью. Ты просто вынужден сидеть на месте, когда хочется сорваться и бежать. Что-то делать, чтобы хоть немного унять это жуткое ощущение. Но надо ждать. И ждать. И ждать.

Со временем моя истерика прекращается. Начинает гудеть голова. Глаза болят от того, как много и долго я плакала.

А сколько раз я спросила этого Глеба, что с Артуром? Десятки. Разными способами. Изо всех сил пыталась выудить информацию, но он скала. Не знаю, говорит, и все тут.

“Надо ждать” — эта его фраза просто убивает! Сама понимаю, что надо, но сколько?! И как, черт возьми?!

Потом я меряю шагами комнату. А после забираюсь в кресло, заворачиваюсь в пахнущую Артуром толстовку и кладу голову на спинку. Медленно моргаю, глядя в окно. Там уже занимается рассвет.

После рассвета всегда легче. Мысли в голове оптимистичнее. Кажется, что любую проблему можно решить. Любую, кроме смерти… Судорожно вздыхаю, но уже не плачу. Жду. Что бы ни приготовила нам судьба, буду ждать. Глаз не сомкну, пока Дима с Артуром не вернутся.

Боюсь даже подумать о том, что в той машине увезли моего жениха. Пусть это будет кто-то другой! Да, его тоже жалко. Но я эгоистка, которая хочет, чтобы выжили ее близкие, а на посторонних мне — как бы отвратительно это ни звучало — плевать.

Чувствую на себе руки, и меня окутывает аромат парфюма Артура.

— Подгоните машину ближе, — его шепот прямо у моего уха, а потом меня поднимают в воздух.

— Я уснула? — спрашиваю, зевая.

— Да, малышка, — ласково произносит Артур.

— Я не собиралась. Хотела вас с Димой дождаться. А потом плакала. Думала, ты умер.

— Я не планирую делать этого еще, как минимум, лет пятьдесят. Спи, крошка.

— Ага, — отвечаю и удобнее прижимаюсь головой к его груди.

А потом до меня доходит. Распахиваю глаза и, чуть отстранившись, впиваюсь взглядом в лицо Артура.

— Ты живой, — выдыхаю.

Он опускает на меня взгляд и усмехается.

— Живой.

— О, господи!

Повисаю на его шее и обнимаю так крепко, что рискую задушить. Целую испачканную землей шею. Мне плевать. Пусть он хоть в чем измазался. Это мой любимый, и он живой!

— Давай, Сима, садись.

Артур усаживает меня на заднее сиденье джипа, за рулем которого сидит тот самый громила, что стерег меня всю ночь.

— А куда мы?.. А Дима где?

— Он уже умчался в аэропорт. Летит забрать девочек и привезти их домой.

— Все закончилось? — всхлипываю и вцепляюсь пальцами в толстовку Артура.

— В смысле — закончилось? — хмыкает он и приглаживает мои волосы. — Все только начинается.

— Что? Я думала, этой вылазкой вы закончите чертову войну.

— Войну — да. Но теперь начинается наша с тобой жизнь. Свадьба, помнишь? — играет он бровями. — После всего, что между нами случилось, я просто обязан на тебе жениться.

Артур подмигивает и целует меня в кончик носа. Деликатно отцепляет мои пальцы от своей толстовки и отходит немного в сторону. Провожаю его взглядом до охранников, стоящих возле еще одной тачки.

— Наведите тут порядок, заприте дом и возвращайтесь, — командует Артур. — Не задерживаться, дома ждет много работы.

— Будет сделано, Артур Михайлович.

Мой жених разворачивается к машине и, подойдя ближе, закрывает мою дверцу. Обходит джип и садится с другой стороны. Я тут же жмусь к его боку, и Артур обнимает меня.

— Ну что? Поехали домой? Теперь надо объяснить твоему отцу целесообразность нашего брака.

— А что объяснять? — хмыкаю. — Я же папина принцесса. Он не откажет мне.

Глава 45

Серафима

— Нет! — ревет папа, напоминая, почему его прозвали Громом. И фамилия тут, наверное, ни при чем.

Он очень редко повышает голос, но у меня есть суперспособность — доводить моего всегда собранного, отличающегося самообладанием отца до белого каления. Даже братья не умеют так эффективно справляться с этой задачей. Хотя они у меня мастера косяков. Особенно Демон.

— Ну папа! — топаю ножкой и взмахиваю руками. — Ты ведь уже принял решение!

— Тогда существовала угроза твоей жизни! — отвечает он и тычет пальцем в стол, как будто этот жест вколотит аргумент в мою голову.

Папа нависает над столом в своем кабинете. Уперся одной рукой в столешницу, а указательным пальцем второй пытается убедить мебель, что я не должна — и не могу — выйти замуж за Артура.

Я стою по другую сторону стола и сверлю любимого папочку взглядом.

Жаль, мама с девочками еще не прилетели. Так бы у нас было численное преимущество, и мы бы просто задавили мужчин семьи своим авторитетом.

Ну, или хотя бы Артур остался тут. Он умеет подбирать правильные аргументы.

Но сразу по возвращении Артур передал меня в руки отцу, пообещал вечером позвонить и уехал решать свои страшные дела. А я сразу потащилась за папой в кабинет, намереваясь заявить, что свадьба состоится.

— А сейчас угроза для моего сердца! Я люблю Артура!

— Господи, кто-нибудь замкнет этот порочный круг? — вздыхает папа и садится в кресло.

Поправляет воротник рубашки и смотрит на меня, как на несмышленыша. А я не такая! Я уже взрослая и умная! И сама могу принимать решения.

— Не понимаю, о чем ты, — нервно взмахиваю рукой.

— Присядь, — кивает мне на кресло напротив.

— Мне и так нормально.

— Серафима, присядь, я сказал, — строже произносит папа.

Серафимой он называет меня только тогда, когда у меня проблемы. В смысле, когда папа злится именно на меня.

Проскальзываю в кожаное кресло и складываю руки на коленях. Сплетаю пальцы до побеления костяшек, и несколько секунд мы с папой устраиваем зрительные бои. Так их назвала мама.

Когда-то она сказала, что сильнее всех характером в папу пошла я. Парни тоже упертые, но эта черта присутствует у обоих наших родителей. Только я еще своенравная и привыкла получать все что хочу. А когда мы с папочкой сталкиваемся в своей упертости, то проводим вот такие зрительные бои. Как будто соревнуемся взглядами, выясняя, кто сможет давить дольше.

— Я хотел, чтобы хотя бы один мой ребенок вышел из криминала. Парней не удалось вывести полностью. К сожалению, крупный бизнес и политика тесно связаны с преступным миром. — Папа вздыхает и поправляет идеально уложенные волосы. — Я надеялся, что ты выйдешь замуж за нормального парня. Какого-нибудь айтишника или банкира. Будешь строить обычную жизнь без рисков. Но ты решила податься туда же.

— Сердцу не прикажешь, — заявляю, еще яростнее впиваясь взглядом в лицо отца. — Ты же понимаешь, я не выбирала.

— Сима, — мягче произносит он, — Артур хороший парень. Предан нашей семье. Но тебе не подходит. Совсем недавно он избрал путь, который ведет в никуда. Люди, стоящие у руля криминальных организаций, не умирают своими смертями. Но самое страшное не это, потому что это был его выбор. Самое страшное, малышка, то, что от его деятельности, в первую очередь, страдают его близкие.

— Папочка…

— Нет, Сима, — перебивает он меня. — Поверь мне, ты не хочешь пережить своих детей. Не хочешь постоянно бояться за любимого человека и сомневаться, вдруг завтра ты не откроешь глаза.

— Пап, ну вам же удалось легализовать бизнес.

— Сима, сам бизнес легализован. Но ты видишь, что происходит? Только начался передел территорий, как нам с твоими братьями пришлось ввязаться в войну. Это никогда не закончится, пойми ты! Именно поэтому я и хотел вывести тебя из всего этого. И я питаю надежды, что мои внуки выберут себе профессии, которые будут не связаны с большим бизнесом. Денег, заработанных мной и их отцами, хватит на три поколения Громовых. Так что у них не будет необходимости столько зарабатывать.

— Ну ты же понимаешь, это не тебе решать.

— В твоем случае именно мне.

— Ты ошибаешься, — качаю головой. — Это решать нам с Артуром.

— Я запрещаю! — папа снова тычет пальцем в столешницу. — И не дам согласия на этот брак! Если будет нужно, я спрячу тебя так, что он не найдет. Посидишь там, пока не перебесишься.

— Ар-р-р! — не выдерживаю и вскакиваю с места. Разворачиваюсь и несусь на выход из кабинета.

— Серафима, немедленно вернись! Мы не договорили!

— Не о чем больше говорить! — бросаю, не оборачиваясь. — Ты со мной не согласен, я — с тобой!

Вылетаю из кабинета, громко хлопнув дверью. Давно я такого себе не позволяла. У меня с папой всегда была гармония. Лет в двенадцать я хлопнула дверью его кабинета, потом пришлось выслушивать полуторачасовую лекцию о неподобающем поведении и уважении к родителям. После этого, как бы ни злилась, никогда такого не делала. А сегодня вот сорвалась.

Добегаю до лестницы, но торможу, услышав голоса у входной двери. Поворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с мамой.

— Сима, — ласково произносит она и идет мне навстречу, раскрыв объятия. Я тут же окунаюсь в них и начинаю всхлипывать. — Что такое?

— Папа не разрешает мне выйти замуж за Артура.

— Слава этому здравомыслящему человеку, — слышу голос Демона и показываю ему фак.

— Сима, папа же не просто так запрещает, правда? — ласково спрашивает мама.

Отстранившись, прищуриваюсь и впиваюсь в родительницу взглядом.

— И ты, Брут? — спрашиваю.

— Брют, — стебется Демон, проходя мимо.

— Дима, — порицающим тоном говорит Ангелина.

— Малыш, я всего лишь пошутил.

— Нельзя так шутить, — удаляясь, возражает жена Демона. — Речь о судьбе Симы. Вопрос болезненный. Ты сильно спрашивал папу, когда собирался жениться на мне?

— Ну че ты начинаешь, Ангел? Я же…

Болтовня остальных членов семьи заглушает голоса, и я уже не слышу, как Геля тихо отчитывает моего брата.

— Сима, — зовет мама, и я опять перевожу на нее взгляд.

— Я выйду за него замуж, ясно? — отрезаю и отстраняюсь от мамы. — Если папа спрячет меня, Артур найдет. Если семья не принимает мой выбор, я даже могу сбежать со своим женихом.

Глава 46

Серафима

Забежав в свою комнату, запираю дверь и падаю на кровать. Уткнувшись лицом в подушку, ору в нее так, что срываю голос.

Ненавижу, когда не получаю желаемое! Просто ненавижу!

Вскочив, хватаю свой телефон и пишу Артуру.

Серафима: “Папа не хочет выдавать меня за тебя замуж”

Я долго гипнотизирую телефон, но ответа все нет.

Опять психую. Рычу и швыряю подушки, потому что чувствую себя запертой в клетку зверушкой. Как, блин, можно взять и отказаться от своих слов?! Папа же сам сказал мне выйти за Артура! Я не хотела! А теперь, когда хочу, он дал заднюю!

— Сима? — раздается голос мамы, а потом деликатный стук в дверь. Она дергает ручку, но я заперлась. — Серафима, открой, пожалуйста.

— Я не хочу ни с кем разговаривать! — выкрикиваю.

— Сима, доченька, я понимаю, ты злишься. Но давай поговорим.

— О чем?! О том, что Артур мне не пара?! Вы так не думали перед моей поездкой на фестиваль!

— Дочка, обстоятельства изменились.

Я со стоном падаю на кровать и пялюсь в потолок, обклеенный флуоресцентными звездами. Когда у меня начался подростковый возраст, и родители делали ремонт в моей комнате, я попросила эти звезды оставить. Мне иногда нужно немножечко волшебства в этой суровой жизни. Наклейки стали тем волшебством.

Хотя сейчас я бы не отказалась от какого-нибудь магического дара. Типа, например, перемещения во времени. Я бы вернулась немного назад и вышла замуж за Артура сразу, как только папа об этом сказал. Правда, я тогда еще не знала, какой он.

Опять внутри все скручивает, когда я вспоминаю, что вполне могу потерять Артура, потому что папе, видите ли, уже не нужен этот брак.

Черт! Ну почему мои братья женились на ком хотели, и даже не спрашивали разрешения родителей?! И им все сошло с рук! Потому что, бляха, они мужчины! Могут применить силу, хлопнуть дверью. А я…

— Серафима, открой, — слышу голос папы и вижу, как дергается дверная ручка.

Встаю с кровати и тащусь открывать, потому что папе ничего не стоит выломать мою дверь. А потом он, скорее всего, мне в назидание снимет ее с петель. Он уже так делал. Так что с ним я стараюсь тоже не перегибать.

Отперев, плетусь назад на кровать. Падаю на нее спиной и продолжаю пялиться в потолок, пока заходят родители.

Папа садится на мое кресло у стола, а мама — на край кровати. Она пытается положить руку на мою, но я отдергиваю ее.

— Сима, ты неправа, — говорит мама. — Мы с папой делаем все, чтобы тебе было лучше. Артур не самая подходящая партия.

— Правда?! — восклицаю и резко сажусь на кровати. Прищурившись, обвожу родителей взглядом и останавливаюсь на мамином лице. — Во-первых, пару недель назад вы так не думали.

— Тогда были другие обстоятельства, — парирует папа, привлекая к себе мое внимание.

— Ну конечно, — ехидно усмехаюсь я. — Он сделал всю грязную работу, а теперь…

— Он сделал? — хмурится папа. — Это он тебе так сказал?

— Догадалась! Он, как и ты, ничего не рассказывает!

— Тогда не надо делать выводы в вопросе, в котором ты не разбираешься. Это было твое “во-первых”. Слушаю “во-вторых”.

— А во-вторых… — перевожу взгляд на маму. — Когда ты выходила замуж за папу, он тебе подходил? Был образцовым бизнесменом? Надежным, как швейцарские часы? Безопасным?

— К чему ты ведешь, Серафима? — строго спрашивает папа, и я опять смотрю на него.

— К тому, что когда мама выходила за тебя замуж, ты уже был… — замолкаю. Ну не назову же я папу бандитом!

— Ну? — подначивает он меня продолжить. — Кем?

— Ты уже вращался в криминальных кругах. Я не осуждаю, пап. Каждый сам выбирает свой путь. Но и ты тогда будь лояльнее. И честнее с самим собой и со мной. А то получается, двойные стандарты не позволяют нам достигнуть согласия.

— Я бы сейчас восхитился красотой твоей речи, но ее содержание волнует меня больше, — отзывается папа.

Вот! Вот такие у нас с ним отношения! Даже мама старается сильно не влезать, потому что мы готовы вести словесные баталии сутки напролет. Только вот сегодня мне хочется как можно скорее победить в этой войне и оказаться в сильных руках Артура. Но пока что я вынуждена находиться в стальных тисках папы и пытаться убедить его в своей правоте.

— Сима… — произносит мама ласково, но папа ее перебивает:

— Танюш, погоди. Серафима, я не просто так пытаюсь удержать тебя подальше от этого мира. Я не боюсь, что Артур сделает тебе что-то плохое. Не в этом дело. Ближайшие пару лет на Артура будет вестись охота. Под прицел всегда, в первую очередь, попадают близкие. На тот момент, когда я встретил твою маму, у меня было более стабильное положение, чем сейчас у Артура. Ему же предстоит еще много работать, пока он встанет на ноги.

— Мам, — перевожу на нее взгляд, — если бы папа участвовал в войне, ты бы хотела остаться в стороне?

— Я и осталась. Мы с девочками выехали за границу, чтобы дать мужчинам разобраться.

— Вот! — восклицаю, снова глядя на папу. — Я всегда могу выехать за границу!

Папа встает и поправляет воротник своей рубашки.

— Мой ответ “нет”, - жестко говорит он и, развернувшись, выходит из комнаты.

— Алексей Валерьевич, — слышу негромкий голос безопасника папы из коридора, — Шнайдер приехал.

— Артур!

Подскакиваю с кровати и несусь на выход. В двери налетаю на папу.

— Ты пока посидишь в своей комнате, — говорит он, удерживая меня.

— Нет! Пусти!

— Сима, — зовет мама.

— Пап! Ну так нечестно! Все в нашей семье женились по любви! Все! Чем я хуже?! Я что, проклята?!

— Таня, — говорит папа и кивает на меня. Слегка подталкивает меня внутрь, а потом захлопывает мою дверь.

— Симочка, дочка, — снова зовет мама, но я оббегаю ее и лечу к окну.

Распахиваю его и вижу, как машина Артура въезжает на нашу территорию. Черный джип останавливается, и мой жених выходит на улицу.

— Артур! — выкрикиваю, свесившись через подоконник. Он дергает головой и безошибочно находит меня взглядом. — Артур! Папа запер меня в комнате!

Он улыбается, подходя ближе.

— Малыш, не надо так свешиваться из окна, вывалишься.

— Артур! Ты не понимаешь! Он запрещает мне выходить за тебя!

— Сима, пожалуйста, не свешивайся из окна, — настойчивее просит он.

— Ну Артур, — начинаю всхлипывать.

— Не плачь, я пойду поговорю с ним, ладно? Сима, ладно? — когда я не реагирую, он повторяет вопрос. Тогда я киваю. — Вот и умница.

Артур подмигивает и идет к крыльцу, я провожаю его взглядом, а потом возвращаюсь в комнату ждать окончательного вердикта. Если папа не разрешит мне выйти за Артура, я просто сбегу из дома. Опыт у меня уже есть, так что дело останется только за малым — осуществить.

Глава 47

Артур

— Добрый день, — здороваюсь с Громовым, пожимая ему руку.

— Привет, Артур, — кивает он и усаживается в кресло в своем кабинете. Кивает мне на диван напротив. — Кофе? Чай?

— Спасибо, откажусь.

— Рассказывай.

— Я начал зачистку. Сейчас раздал разную информацию нескольким группам людей. Мои друзья из самой темной сети в мире начали отслеживать личные переписки и звонки. Думаю, к завтрашнему утру у меня уже будет информация о каждой крысе в моей группировке. На полную зачистку понадобится не больше месяца. Параллельно начал выстраивать новые связи. Тут потребуется больше времени, но главное почистить свои ряды, а дальше будет легче.

— Хорошо. Нужна помощь?

— Спасибо, справлюсь. Вы уже и так хорошо помогли.

Мы оба замолкаем и смотрим друг другу в глаза. Один из самых важных для меня вопросов висит в воздухе, но мы его пока не касаемся. Пару минут просто сверлим друг друга взглядами.

— Еще хочу поговорить о Серафиме, — наконец озвучиваю то, что и так подлежит обсуждению.

— Нет, — Гром качает головой. — Артур, ты мне как сын.

— Приемный, — хмыкаю.

— Какой бы ни был. Ты рос у меня на глазах. Я дружил с твоим отцом и делал все, чтобы ты ни в чем не знал нужды. Именно поэтому я хорошо знаю тебя и твое окружение. Более того, представляю, какими будут твои следующие пару лет. Я не хочу такой жизни для Серафимы. Ей кажется, что, когда ты занял место отца, война закончилась. Она не понимает, что та только начинается.

— Это все возражения? — сухо спрашиваю я.

— Артур, пойми, я желаю для нее другой жизни. Пусть хоть один мой ребенок нормально построит семью и будет жить в безопасности.

— Она никогда не будет в безопасности, и вы понимаете это не хуже меня. Просто потому, что она — ваша дочь. Я смогу обеспечить ее безопасность. Только я. Даже не вы.

— Артур…

— Алексей Валерьевич, — мой голос приобретает стальные нотки. — Мне кажется, вы не до конца понимаете, что перед вами не пятнадцатилетний пацан. Не друг вашего младшего сына. Не подпольный хакер, который гоняет с байкерами и набивает себе татухи. Перед вами преемник Михаила Шнайдера.

С каждым моим словом Громов хмурится все сильнее.

— Ты угрожаешь мне?

— Будь на вашем месте кто-то другой, угрожал бы. Но я слишком сильно уважаю вас и вашу семью, чтобы подвергать всех вас такому унижению. Я просто напоминаю, что того парня давно уже нет. Вспомните наши договоренности. Мы объединяем мощности двух семей, я встаю во главе, и город полностью наш. Сейчас вы что пытаетесь сделать?

— Мы можем объединить мощности и без этого брака. Мне даже казалось, мы это уже сделали. Я помог тебе отвоевать твое законное место и наказать зачинщиков этого… восстания.

— Алексей Валерьевич, давайте хотя бы наедине будем с вами честны. Эта война была невыгодна, в первую очередь, вам. Я мог бы пустить все на самотек и продолжать делать то, что делаю. Лебедев мог сесть на трон отца, захватить всю власть. Вполне может быть, даже выжил бы всю вашу семью из города и даже из страны. Если, конечно, оставил бы в живых. Но мы с вами оба впряглись в это ярмо. Так что давайте не оскорблять друг друга умалением наших заслуг. Я хочу получить Симу в качестве жены. И здесь компромисса не будет. Если вы любите свою дочь, не травмируйте ее войной. — Подаюсь немного вперед и понижаю голос, впиваясь взглядом в Громова. — Потому что война будет. Ради Серафимы я, нахер, весь город снесу до основания, чтобы после отстроить новый.

Договорив, встаю и иду на выход, не прощаясь. Покинув кабинет Громова, шагаю не на улицу, а взбегаю по лестнице и направляюсь прямо к комнате моей невесты. Дважды стукнув по двери, распахиваю ее. Натыкаюсь взглядом на курсирующую по комнате Симу и стоящую в стороне Татьяну Владимировну.

— Добрый день, — здороваюсь с женой Грома.

— Здравствуй, Артур, — произносит она и слегка задирает подбородок.

Демонстрирует свою царственную осанку, какая и должна быть у жены бывшего криминального короля. Когда-нибудь моя Симка тоже такой будет. Даже лучше.

— Татьяна Владимировна, позвольте мне поговорить с моей невестой.

— Артур, она не…

— Три минуты, — прерываю ее. — Наедине.

Недовольно поджав губы, Татьяна Владимировна кивает и выходит из комнаты, неплотно прикрыв за собой дверь. Дожимаю до щелчка и разворачиваюсь лицом к Симе. Развожу руки и улыбаюсь.

— Иди ко мне, малышка.

— Артур! — выдыхает она и бросается в мои объятия.

— Тише-тише, — крепко прижимаю к себе свою крошку, а она вцепилась в меня и всхлипывает в мою шею. — Ну же, Сима, успокойся. Тише, девочка. Ну как ты собираешься быть женой, если ведешь себя, как ребенок? Теперь я понимаю, почему папа не хочет выдавать тебя замуж.

Она резко отстраняется и прошивает меня яростным взглядом заплаканных глаз.

— Ты уже, наверное, передумал, да? — спрашивает хрипло.

— Дурочка моя маленькая, — улыбаюсь и целую опухшие искусанные губки. — Как я мог передумать?

— Артур, что делать? — спрашивает Сима, глядя мне в глаза. — Он же и правда не разрешит.

— А мы не будем спрашивать, — подмигиваю.

— Это как? — ее глаза расширяются.

— Узнаешь. Только дай мне номер своей подруги. Этой… Таши.

— Зачем тебе? — прищурившись, Серафима недобро сверлит меня взглядом.

— Она поможет нам, — подмигиваю. — Перестань ревновать, моя тигрица, — улыбаюсь. — Дай свой паспорт и номер этой Таши. Я и сам могу найти в три секунды, но хочу, чтобы ты мне его дала.

— А в чем разница?

— В том, что тогда я буду знать, что ты действительно серьезно настроена и что доверяешь мне. Если это так, завтра в твоем паспорте будет стоять печать о браке, и ты получишь новую фамилию — Шнайдер. Дальше только дело техники. Давай, малышка, у нас всего пара минут.

— О, господи, — выдыхает Сима и бросается к ночному столику, где лежит ее телефон. Дав мне все необходимое, Серафима снова обнимает меня. — Ты же вернешься за мной?

— Жди меня завтра, — шепчу и снова целую Симу.

Осталось только провернуть все задуманное и не лишиться при этом головы.

Глава 48

Cерафима

Ночь проходит как на иголках. Я вздрагиваю каждый раз, когда слышу шуршание колес по гравию или хлопок входной двери. Эти звуки не стихают до двух часов ночи. Догадываюсь, что папа делает все, лишь бы помешать Артуру добраться до меня. Поэтому я адски злюсь, но ничего не могу поделать. Вся надежда на то, что Артур осуществит задуманное.

Вечером я писала ему сообщения и пыталась дозвониться, но тщетно. Абонент вне зоны действия сети. Хотела набрать Ташу. Спросить у нее, связывался ли с ней Артур, вот только побоялась. А вдруг ее телефон прослушивается? Мой папа вполне может такое провернуть. Тогда наши планы раскрыли бы, и задумка бы провалилась. А я не могу этого допустить.

Мне удается ненадолго провалиться в сон, а прихожу в себя я еще до рассвета от голоса Артура.

— Малышка, просыпайся.

Распахиваю глаза и открываю рот, но Артур накрывает его ладонью.

— Ш-ш-ш, ни звука. Быстро и тихо одевайся. У нас максимум двадцать минут.

— На что?

— На побег, Сима. Давай же.

— Но ты сказал…

— Я сделал, что обещал. Ты теперь Шнайдер, — улыбается он. — Но надо увезти тебя ко мне. Только тогда мы сможем вести переговоры с твоим отцом. Давай, маленькая, поторопись.

— Как тебе удалось забраться сюда? Папа расставил охрану.

— Подробности не важны. Главное, что я тут. Правда?

— Конечно.

Вскочив, быстро натягиваю на себя трикотажное платье, носки, кеды. Все это под пристальным взглядом Артура. Но он меня совершенно не смущает. Только заводит немножко. Совсем чуть-чуть, потому что страх сейчас сильнее остальных чувств.

Когда я готова, закидываю на плечи рюкзачок с документами, кошельком и телефоном. Артур берет меня за руку и, приложив указательный палец к губам, чтобы я молчала, выводит из комнаты.

Мы быстро и совершенно бесшумно пробираемся к выходу. Покинув дом, вдоль него бежим на задний двор, а оттуда — к калитке, которая всегда закрыта. Всегда, кроме сегодняшнего дня. Выскакиваем на улицу и несемся к припаркованному неподалеку электромобилю знаменитой марки.

Артур усаживает меня на пассажирское сиденье, сам занимает водительское место и заводит машину. Не включая фар, выезжает на дорогу и везет нас мимо нашего дома. Бросаю туда взгляд и, когда загорается свет в моей спальне, ахаю.

— Они знают! — вскрикиваю в ужасе.

— Ясно, — отвечает Артур, врубает фары и прибавляет ходу.

— Артур! Что будет, если нас найдут?

— Не “если”, малыш. Мы даже прятаться не станем.

— Ты правда сделал меня своей женой?

— Я же обещал, — отвечает он напряженно. — Черт, надо было брать байк.

Артур выжимает педаль газа, и на повороте нас чуть не сносит с дороги. Я бросаю взгляд на заднее стекло и снова вскрикиваю. По дороге за нами мчатся несколько джипов. Уверена, это папины люди.

— Артур, они едут за нами!

— Тише, малыш, — приглушенным голосом говорит Артур. — Я вижу. Ничего не бойся. Ну что ты так разволновалась? Я же рядом. Эй, — произносит, когда я всхлипываю.

— Что, если он убьет тебя?

— Он этого не сделает.

— Откуда ты знаешь?

— Грому невыгодно меня убивать. Ну же, Сима, успокаивайся.

— А ты?

— Что — я?

— Ты его не убьешь?

— Ни за что, малыш. Он же твой папа. Я люблю всех, кого любишь ты.

— Правда-правда? — спрашиваю, всхлипнув.

— Я тебе когда-нибудь врал?

— Нет, — отвечаю дрожащим голосом.

— И не собираюсь. Ну все, прекращай плакать. Скоро будем дома.

В машине раздается звонок телефона, и Артур принимает его.

— Если ты сейчас вернешь мою дочь домой, — звучит голос папы. Никогда не слышала, чтобы он разговаривал настолько жестко. В голосе стальные нотки. Звенящие и какие-то… даже не могу описать, но от них волоски на теле встают дыбом. — Артур, если вернешь ее, обойдемся простым разговором. Разойдемся, как в море корабли.

— А если нет? — спрашивает Артур.

— Ты сам знаешь, что может произойти. Не доводи до этого. Я тебе говорил, ты мне как сын, и я обещал Мише заботиться о тебе. Но разве можно позаботиться о человеке, который сам себя гонит в могилу?

— Папа! — восклицаю и снова плачу. Даже не так. Рыдаю. Захлебываюсь слезами.

— Сима, милая, ничего не бойся. Я заберу тебя, — смягчает голос папа.

— Нет! Я не хочу, чтобы ты забирал! Я люблю его! Ну почему ты не слышишь меня?!

— Блядь! — восклицает Артур и резко бьет по тормозам.

Я вскрикиваю, когда вижу, как прямо на нас несется еще одна машина. Свет фар ослепляет, и я зажмуриваюсь.

Артур резко дергает рулем, и мы слетаем с дороги. Нас трясет, кидает в стороны, но машина не переворачивается. Она утыкается передом в валун земли и останавливается.

— Слушай меня внимательно, — быстро говорит Артур, отстегивая мой ремень безопасности. — Сима! — рявкает так, что я вздрагиваю. Потом смягчает голос до привычного мне. — Малыш, слушай внимательно, — повторяет. — Что бы ни случилось, что бы со мной ни делали, не встревай, поняла? Сима, поняла? — резче спрашивает он и оглядывается.

К машине бегут люди, а я хватаю Артура за руки.

— Ну! — рычит он на меня. — Поняла?

— А если они тебя…

— Что бы ни случилось, Серафима! — рявкает он. — Пообещай!

— Обе… обещаю, — всхлипываю. — Я люблю тебя.

— И я — тебя, моя маленькая.

Артур на мгновение впивается в мои губы поцелуем, а потом резко открывает дверь и покидает машину. Сразу же поднимает руки, показывая, что безоружен.

Моя дверца распахивается, и меня резко выдергивают из тачки.

— Сима, блядь! — рычит Денис.

— Дэн, спаси его! — прошу брата, цепляясь за него. Бросаю взгляд на Артура, которого уже скрутили и в согнутом состоянии ведут от обочины в сторону дороги, где припаркованы несколько автомобилей. — Денис, не дай папе его убить! Я люблю его!

— Идем, маленькая.

— Да как вы все не понимаете?! — верещу так, что у самой уши закладывает. — Я люблю его!

— Идем. Они сами разберутся.

— Если с ним что-то случится… если папа его… у меня больше нет семьи, понял?!

Выдергиваю свою руку из его хватки и сама иду к машине, к которой меня ведет Денис.

Перед тем, как он усаживает меня в салон, оборачиваюсь туда, куда повели Артура, и мой животный вопль разрезает тишину округи. Потому что Артура заставляют встать на колени и приставляют пистолет к его голове.

Глава 49

Артур

— Заберите мой рюкзак из машины, — рычу, когда меня толкают, заставляя упасть на колени.

В затылок упирается ствол, и я слышу щелчок затвора. В этот момент по окрестностям разносится просто нечеловеческий вопль Симы, и у меня волосы встают дыбом. Инстинктивно дергаюсь в ту сторону, но меня хватают за волосы и заставляют остаться на месте.

— Отпустите, — слышу голос Матвея — старшего сына Громова.

— Но Алексей Валерьевич сказал…

— Поставить его на колени? — цедит Матвей. — Вы охуели совсем? Не понимаете, блядь, с кем имеете дело?! Отпустить! — рявкает так, что бойцы мгновенно подхватывают меня за руки и поднимают с земли. — Рюкзак принесите!

Я молча отряхиваю джинсы и поворачиваюсь к Моту.

— Есть закурить?

— Бросил, — качает головой, встав рядом. Мы оба смотрим на то, как бойцы обшаривают машину в поисках моего рюкзака. — Паш, дай сигарету.

Один из безопасников протягивает мне пачку с зажигалкой, и я закуриваю.

— Нахуя, Артур? — спрашивает Мот.

— Потому что люблю ее, — отвечаю правду.

— Почему она? Столько баб вокруг.

— Баб много. Любимая девушка одна.

— Отец не отдаст ее.

— Уже отдал.

— В каком смысле? — Матвей впивается в меня взглядом.

— В прямом. Она моя жена. Серафима больше не Громова, она теперь Шнайдер.

— Че, блядь? — шипит он, а потом хватает меня за футболку.

Я спокойно затягиваюсь и выпускаю дым в сторону, а потом встречаю взгляд Матвея.

— Она моя, — спокойно говорю я. — Для вас всех она часть семьи. А для меня — мое все. И я сдохну, но не остановлюсь, понял? Как ты был готов сдохнуть за Агату. Как Демон был готов сдохнуть за своего Ангела. Как Дэн чуть не сдох за свою Алису. Вот так и я готов сдохнуть за свою Симу. Конец истории.

— Отец тебе башку свернет.

— Похуй. Кроме Симы мне нечего терять.

Матвей отпускает меня и вздыхает. Бойцы протягивают ему мой рюкзак, и он проверяет его. Достает оттуда пушку и передает одному из безопасников, потом впечатывает рюкзак мне в грудак. Я делаю последнюю затяжку, и мы рассаживаемся по машинам.

Тачка с Симой отчалила сразу же после ее крика. Видимо, Дэн затолкал сестру в салон и увез. Так даже лучше. Если бы меня решили замочить прямо в этой посадке, я бы не хотел, чтобы Сима стала свидетельницей этих разборок.

Мы ожидаемо едем в дом Грома. Ворота открыты, во дворе снуют вооруженные люди.

Для меня открывают дверцу. Один из бойцов хочет схватить меня за руку, но я молча качаю головой.

— Только попробуй, блядь, — шиплю.

Он крепко сжимает челюсти, но отступает, пропуская меня. Выйдя из машины, иду прямиком в дом. Я знаю, кто и где меня ждет, так что в сопровождении нет смысла. Но через секунду рядом со мной нарисовывается Матвей, а в дверях нас встречает Денис.

— Демона не будет? — спрашиваю с кривой ухмылкой.

— Он бы вырвал тебе яйца и засунул в глотку, — цедит Дэн.

— Только если бы вы меня держали. А так огреб бы пизды и скрылся в ужасе, — отвечаю, и все присутствующие знают, что я говорю правду.

Мой лучший друг сильный и достаточно дурной, чтобы навешать кому-то. Только вот если у Демона крыша только протекает, то у меня ее совсем нет. Я никогда не дрался, чтобы выжить. Я всегда дрался насмерть. Именно это меня не раз и спасало. Потому что, когда тебе нечего терять, ты перестаешь действовать по правилам. Следуешь за инстинктами, которые безошибочно ведут к победе.

Так же было, когда я увлекался подпольными боями. Ни разу не ездил туда ради денег. Всегда только ради удовлетворения животных инстинктов. Утолить свою жажду крови. Оттачивал мастерство, доводя соперника практически до грани смерти, а потом отпускал и смотрел на то, как он пораженно отползает от меня подальше. Это помогло мне научиться обуздывать дикие инстинкты. Но это же помогло понять простую истину о том, что если терять нечего, можно сражаться, пока не подохнешь.

— Заходи! — слышу голос Грома из-за двери кабинета, когда Матвей дважды стучит в нее.

Я открываю дверь и попадаю в святая святых главы семьи Громовых.

Алексей Валерьевич стоит в центре кабинета с сигаретой в зубах. Руки в карманах домашних брюк, темно-серый вязаный кардиган расстегнут, демонстрируя черного цвета футболку.

На столе за ним лежит крупнокалиберный ствол. На кофейном столике — недопитый стакан с виски.

— Выйдите все, — тихо говорит Гром. — Нам с Артуром надо поговорить.

Братья Громовы молча покидают кабинет отца, а я достаю из рюкзака свои сигареты.

— Пошли на балкон. Таня и так устроит мне нагоняй за то, что курил здесь, — спокойно говорит Громов и идет на балкон. Я — следом за ним.

Мы рассаживаемся в кресла, и я закуриваю. Алексей Валерьевич тушит окурок и прикуривает следующую сигарету. Мы молча пускаем дым, глядя на то, как занимается рассвет.

— Как тебе удалось вырубить систему безопасности? — спрашивает он.

— Вы забыли, чем я зарабатывал на жизнь? — отвечаю вопросом на вопрос. — Я могу отрубить любую систему и ослепить любую камеру.

— Самоуверенно.

— Небезосновательно. Как Сима? Она очень испугалась.

— Если бы не ты, не было бы повода пугаться.

— Если бы не вы, у меня не было бы необходимости похищать ее.

— Что ты сделал с моими людьми? — спрашивает он, имея в виду охранников, которые дежурили в эту ночь, и кого я вырубил простыми уколами снотворного.

— Через пару часов проснутся, — отвечаю спокойно.

— Артур, ты же понимаешь, так мы не решим наш вопрос.

— Я хотел сделать иначе, но вы не оставили мне выбора. Я всего лишь собирался забрать домой свою жену.

— Кого? — спрашивает он, и я встречаю его взгляд.

— Жену, — отвечаю. — Серафиму Алексеевну Шнайдер. Мою законную супругу, которую ее отец удерживает силой в своем доме.

— Ты что несешь? — тише спрашивает Гром.

Я беру с пола свой рюкзак. Выуживаю оттуда паспорт Серафимы в обложке из розовой кожи с тиснением в форме бабочек, и передаю ее отцу. Вместе с ним — копию свидетельства о браке.

Гром внимательно читает документ, проверяет паспорт Симы. А потом, швырнув документы на стол, бросается на меня.

Глава 50

Артур

Папа Громов крепкий мужик и втащить может будь здоров. Но я тоже не пальцем деланный. Увернувшись от удара, оказываюсь у него за спиной. Хватаю за руки и сковываю их сзади. Он дергается, но не настолько, чтобы вырваться, хотя мог бы.

— Одному Громову я уже позволил мне безнаказанно втащить. Это был лимит. Я и Демона предупредил, что в следующий раз будет ответка. И то я позволил ему так поступить только потому, что еще пару лет назад он предупредил всех своих друзей. Если кто-то посмотрит на Симу иначе, чем на младшую сестру, он врежет. Все по справедливости. А вы сейчас действуете нечестно. Вы сами согласились отдать мне Серафиму в жены. А когда я взял, собрались со мной подраться. Алексей Валерьевич, вы действуете вразрез с вашей репутацией.

Отпускаю отца Симы и делаю шаг назад. На всякий случай сохраняю бдительность, если вдруг он опять решит напасть.

Громов поправляет свой кардиган, приглаживает волосы и садится за стол. Опять закуривает.

Занимаю место напротив и тоже сую сигарету между губ.

— Ты погубишь ее, — произносит Алексей Валерьевич, а я качаю головой.

— Я смогу ее защитить, — парирую, щелкнув зажигалкой. — Как не сможет никто другой.

— Ты уже это говорил.

— Но вы продолжаете спорить. Теперь, когда Сима носит фамилию Шнайдер, вы не можете ее удерживать взаперти.

— Артур, — вздыхает Громов, — куда ты привезешь ее? В свою квартирку? Сима привыкла к масштабу.

— Я дам ей масштаб, — отвечаю серьезно. — Дам ей все, чего ее душа пожелает. Услышьте меня наконец. Я люблю вашу дочь. Говорю это один раз, чтобы не возникало сомнений. Повторять не стану, так что запоминайте. — Встав, тушу окурок в пепельнице и забираю паспорт Серафимы. — Когда остынете, можем обсудить свадьбу, достойную вашей дочери. Я на связи.

— Артур, какая свадьба в разгар войны?

— Пышная. Такая, какую заслуживает моя невеста. Хорошего дня, — желаю и, прихватив свой рюкзак, покидаю кабинет Громова. Возле него стоят его сыновья и сверлят меня взглядами. — Вас отец зовет, — говорю им, а сам иду в гостиную.

— Мама! Ты не понимаешь! — слышу возмущенный голос Серафимы.

— Дочка, я прошу тебя, не встревай, — отзывается Татьяна Владимировна.

— Доброе утро, — здороваюсь. — Простите, что опять навели шороху и разбудили, — говорю маме Симы.

Моя малышка срывается с дивана и летит ко мне. Успеваю только бросить рюкзак на пол и раскрыть объятия, чтобы она влетела в них на полной скорости. Обвиваю своими руками и целую в макушку, глядя поверх головы Симы на ее маму.

— Иди собирайся, малышка, мы едем домой, — говорю я.

— Что? Правда? — восклицает Сима и, подняв голову, смотрит на меня полными восторга глазами.

— Правда, — киваю.

— Так у меня рюкзак собран.

— Возьми чуть больше вещей, а я пока поговорю с твоей мамой. — Серафима косится на мать, а потом снова смотрит на меня с тревогой в глазах. — Давай, маленькая, нам есть что обсудить с Татьяной Владимировной.

— Ладно, — неохотно отзывается моя жена и топает наверх, а я усаживаюсь на диван напротив ее мамы.

— Ты все-таки добился своего, — без тени иронии или злости произносит Татьяна Владимировна. — Я знала, что так будет, — продолжает с легкой улыбкой. — Не понимаю, как так вышло, что она за столь короткий срок влюбилась в тебя без ума.

— Сам не знаю. Но обещаю вам, что не подведу ее и не разочарую.

— Ты тоже любишь ее. — Киваю. — Артур, будьте осторожны. Такие сильные чувства, которые я вижу в вас обоих, ослепляют и заставляют терять бдительность.

— Спасибо за наставления.

— Я надеюсь, она будет с тобой счастлива.

— Сделаю для этого все возможное и невозможное.

— И будь осторожен с ее желаниями. Сима порывиста в силу возраста. Фильтруй ее хотелки.

— Мы разберемся, но я благодарен за совет.

— Я не собираюсь учить тебя, как строить ваши отношения. Вы и без меня разберетесь. Я это говорю к тому, что, несмотря на свой новый статус, она все еще немного ребенок, неспособный до конца просчитывать последствия своих действий. Тебе придется делать это за нее. Сима — папина принцесса, которую с самого рождения все мужчины семьи носят на руках. Она зачастую не видит берегов и считает, что мир был создан, чтобы лечь к ее ногам.

— Потому что так и есть, — отвечаю твердо. — И если он не ляжет сам, его к ним положу я.

На лице Татьяны Владимировны появляется загадочная улыбка, но она ничего не отвечает. Только коротко кивает и встает с кресла.

— Что ж, дети, будьте счастливы. Если вам нужна помощь или совет, вы знаете, где меня найти.

Через пару минут мы слышим грохот на лестнице. Сима пытается стащить сверху огромный чемодан. Пыхтит, краснеет, но за помощью не обращается.

— Вот об этом я и говорю, — кивает в ту сторону Татьяна Владимировна.

— Сима, оставь чемодан, я сейчас сам заберу, — командую.

Достаю телефон и набираю своего помощника.

— Влад, подгоните машину к дому Громова. Сейчас.

— Понял. Все нормально? — спрашивает сонный безопасник.

— Да, порядок. И скажи парням, что надо забрать из кювета электричку. Геолокацию я пришлю.

— Вы попали в аварию? С вами все хорошо? Вы были без охраны?

— Нормально все, сказал же, — цежу недовольно и хватаю чемодан Симы, а потом спускаюсь вниз. — Машину мне пришли. Немедленно.

Прервав звонок, ставлю чемодан на пол, и в этот момент из кабинета выходят отец Симы с ее братьями. Мужики смотрят на меня хмуро, кроме… на удивление, Матвея. Он понимает. Не знаю, как и почему, но понимает.

— Если вы собираетесь ругаться, — заявляет Серафима, — то я прямо сейчас тут упаду в обморок!

Алексей Валерьевич с улыбкой качает головой.

— Иди сюда, строптивая моя, — зовет и раскрывает объятия, в которые Сима тут же окунается с довольной улыбкой. Хитрая мышка. Надо постоянно быть начеку, потому что, кажется, навыком манипулирования она в совершенстве овладела еще в детстве.

Глава 51

Серафима

Нас забирает черный джип. Перед тем, как сесть в машину, обнимаю по очереди членов своей семьи.

— Если он тебя хоть раз обидит, — шепчет Дэн, прижимая к себе, — сразу скажи. Я его на пару ног укорочу.

Хихикнув, киваю и, оторвавшись от брата, тороплюсь занять заднее сиденье машины.

Артур пожимает руки моим братьям и папе. С последним задерживается чуть дольше, перебрасываясь еще парой слов. А потом он садится в машину. Как только дверца закрывается, я сразу же перебираюсь к нему на колени.

Машина трогается с места, а я не смотрю, куда мы едем. Уткнулась носом в изгиб шеи Артура и закрыла глаза. Улыбаюсь счастливо, вдыхая аромат его парфюма и кожи. Что еще нужно для того, чтобы раствориться в эйфории?

— Сима, ты какой дом хочешь? — спрашивает Артур.

— Твой, — отвечаю. — Мне плевать. Хочу, чтобы там был ты. Даже если это будет сарай.

— Врунишка. Ты же привыкла к хорошим условиям.

— Артур, — поднимаю голову, — я просто хочу быть с тобой. Даже в палатке.

Он усмехается, видимо, тоже вспоминая наше время на фестивале. Там была особая атмосфера. Секс буквально витал в воздухе. Мы им дышали, ели его, пили, купались в нем. Это было круто! Я хочу снова почувствовать ту атмосферу, только уже в других условиях. Тем более, теперь, когда я знаю, каково это — ощущать Артура внутри.

— Моя маленькая, — севшим голосом произносит Артур и заключает мое лицо в свои ладони.

— Я хочу тебя, — шепчу и краснею.

Ну почему с ним мои щеки постоянно покрываются румянцем? Именно с ним. Мне кажется, скажи я кому-то другому, что хочу его, мне будет плевать. Я даже ничего не почувствую. А с Артуром прямо в жар бросает.

— Хочу тебе кое-что показать, — произносит он севшим голосом и проводит большим пальцем по моим губам. — Хочу свой член между этих сладких губок. Хочу трахнуть тебя так, чтобы дом, нахрен, рухнул. И показать тебе, как мне нравится.

— И я хочу всего этого, — шепчу.

— Сима, рановато еще для экспериментов, — качает головой.

А внутри меня на эти слова просыпается упрямица. Топает ножкой и хмурится.

— А я говорю — нет, — настаиваю.

Артур качает головой и улыбается.

— Сима, ты не понимаешь…

— Так объясни! Нет, покажи! Покажи мне, — смягчаю голос и льну к Артуру ласковой кошечкой. С папой всегда срабатывает, должно и с ним прокатить.

Артур усмехается и откидывает голову на подголовник. Смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц и продолжает улыбаться.

— Ты же не отстанешь, да?

— А ты хочешь, чтобы отстала? Правда хочешь?

— Я тебя хочу, — приблизив лицо ко мне, отвечает он. — Все равно как. Просто оказаться внутри тебя.

— Я же тоже этого хочу.

— Нет, ты просишь…

— Просто ты уже не первый раз намекаешь, что любишь как-то иначе. Давай тогда попробуем. Сегодня.

— Ты разве не хочешь отдохнуть? После всех наших приключений нам бы не помешал спокойный, размеренный день. Поваляться под одеялом. Посмотреть фильмы, поесть в постели, поспать, пообниматься, ванну принять, в конце концов.

— Вместе? — спрашиваю, прищурившись. Артур кивает. — Хорошо. Ванна вместе мне нравится.

Пусть только окажется рядом со мной голый, а дальше уже дело техники. Потереться о него, коснуться его каменного члена, который уже сейчас толкается мне в бедро. И все! Он мой! Сделает так, как я захочу.

А я хочу всего. Всего-всего! Только бы с ним. Только бы ничто и никто уже нам не мешал. Чтобы никого не было рядом на расстоянии нескольких метров.

Жажду ощутить его в себе. Горячего, твердого, такого нетерпеливого…

От этой фантазии с губ срывается неконтролируемый стон.

— Что ты там себе нафантазировала? — спрашивает Артур таким голосом, что у меня по коже бегут мурашки. — О чем думала моя развратная девочка?

— О ванне с тобой, — отвечаю и сильнее вжимаюсь бедром в каменный член Артура.

— Малыш, ты бы не елозила так у меня на коленях.

Коварно улыбнувшись, начинаю двигать бедрами вдоль ствола, а Артур, сцепив зубы, шипит.

— Маленькая засранка.

— Твоя засранка, — произношу на ухо и зубами оттягиваю мочку.

— Сима, я же трахну тебя прямо здесь, — рычит он. — А, нет, мы уже приехали, — говорит обычным голосом и легонько шлепает меня по бедру.

Я пересаживаюсь на сиденье, а Артур поправляет член в джинсах.

Машина останавливается у одного из крутейших жилых комплексов. Шлагбаум открывается, впуская нас на территорию.

— О, я почему-то думала, что ты живешь в каком-нибудь замке, типа как у графа Дракулы.

— Ага, и ем девственниц в полнолуние, — хмыкает мой муж.

— Черт! Ты же теперь мой муж! — восклицаю, а Артур начинает смеяться.

— Доброе утро, — хохочет, а я шлепаю его по плечу.

Машина останавливается перед подъездом. Из нее выходят и водитель, и сидевший на пассажирском сиденье охранник. Распахивают дверцы, чтобы мы вышли из машины. Потом один достает из багажника мой чемодан, а второй уже открывает дверь в подъезд.

Мы вчетвером поднимаемся на лифте, и я немного скисаю, потому что у меня вообще-то планы на моего мужа. Посторонние люди мне сейчас совершенно не в кассу.

Планы на мужа… Мужа! Офигеть можно!

Поднимаю голову и смотрю на Артура. Он вопросительно дергает бровями и слегка сжимает мою руку, утопающую в его огромной ладони. Прикусив губу, качаю головой. Но улыбка то и дело прорывается, так что я опускаю голову еще ниже.

Вздохнув, Артур обнимает меня и притягивает к себе, а я зарываюсь носом в его плечо. Теперь уже не скрываю улыбку, потому что никто ее не видит. Зато у меня даже голова кружится от того, насколько мне кайфово раз за разом мысленно напоминать себе, что я теперь жена Артура.

Лифт останавливается на самом верхнем этаже, и мы выходим в коридор. Здесь всего две квартиры, и Артур уже открывает одну из них с помощью кодового замка.

— Никаких ключей? Круто! — выдаю восхищенно.

— Еще как, малыш, — сдержанно улыбнувшись, отзывается Артур и забирает у охраны мой чемодан. — Дальше мы сами. Позвоните Владу. Пусть вас сменит кто-то другой, а вы отдыхайте. Завтра утром я сам наберу.

— Хорошего дня, — желают они и скрываются за створками лифта.

А Артур распахивает дверь в квартиру и пропускает меня вперед.

Сначала все чинно и благородно. Мы спокойно сбрасываем обувь в прихожей. Я иду в просторную открытую гостиную с панорамными окнами. Она обставлена довольно сдержанно. Декорирована в бежевых, песочных и серых тонах. Ничего лишнего, зато много пространства и света.

— У тебя уютненько, — произношу, кружась. Останавливаюсь, рассматривая кухню. — Ты готовишь тут?

Поворачиваюсь лицом к Артуру и замираю. Сердце пропускает удар, когда я вижу, как мой муж, словно хищник, на мягких лапах подбирается ко мне. Сглатываю, когда он оказывается рядом. Губы Артура расплываются в коварной улыбке, а я начинаю дрожать от желания.

Глава 52

Серафима

— Ты хотела ванну, — произносит Артур низким голосом. Его глаза уже заволокло туманом похоти, от которой я трепещу.

— Нет, — выдаю хрипло. — Ванну хотел ты. Я хотела совсем другого.

— Сначала ванна. Я наберу.

— Ладно, — киваю и смотрю в его глаза как завороженная.

— Осмотрись пока.

Он уходит куда-то по коридору, а я следую за ним.

Заглядываю в открытую дверь. Кабинет или игровая. Даже не знаю, как это назвать. Огромный стол, на котором стоят три монитора, клавиатура и мышка. Справа глубокое, удобное кресло с подставкой для ног. Книжные полки во всю стену и гигантский торшер.

Иду дальше. Пустая комната. В ней только диван и телевизор. Дополнительная ванная комната с душевой кабиной. А дальше… спальня.

Я слышу, как из открытой двери ванной внутри спальни шумит вода. Но не она меня сейчас интересует.

Огромная кровать у дальней стены со стойками в изголовье. Справа — вход в гардеробную. На стене напротив кровати — плазма. Слева то ли кресло, то ли лежанка какая-то. Выглядит круто. Обтянутая кожей изогнутая штука с двумя кольцами сбоку. Интересно, удобная? И зачем эти кольца?

— Это называется тантрическое кресло, — говорит Артур, а я вздрагиваю и бросаю на него взгляд. Он стоит у меня за спиной, но не прикасается.

— Для… отдыха? — уточняю, потому что у меня в голове совершенно неприличные картинки, как можно использовать эту штуковину.

— Для отдыха, — отвечает, но с такой интонацией, что я покрываюсь мурашками.

— А зачем на нем кольца?

Разворачиваюсь лицом к Артуру и вижу, как его глаза сначала вспыхивают, а потом темнеют.

— Чуть позже покажу.

Ух! По телу такая волна дрожи пробегает от этого обещания!

Артур провожает меня в ванную. Мы быстро раздеваемся и забираемся в просторную ванну. Мой муж ложится, а я устраиваюсь между его ног, прижимаясь спиной к его груди.

Смотрю на подрагивающие огни свечей, стоящих на столике, а потом окидываю взглядом все помещение.

— У тебя очень хороший вкус.

— Это не у меня. Квартиру обставляла дизайнер.

— Но она же учитывала твои пожелания.

— Конечно. Одно. Максимально нейтрально. Все. Других требований у меня не было.

Я смеюсь и откидываю голову на плечо Артуру. Задеваю гулькой его нос и снова хихикаю.

— О, здесь есть окно! — восклицаю, когда замечаю закрытое тканевыми жалюзи огромное окно. Почти такое же большое, как в спальне.

— Да, есть. Но сейчас я не хочу света, — отвечает мой муж.

Артур обнимает меня и сильнее вжимает в свое тело. Я чувствую, как в попку толкается его член. Мой смех резко обрывается.

Артур берет с полочки мочалку, наливает на нее гель для душа и вспенивает.

— Развернись лицом ко мне и встань на колени, — говорит он, а я чувствую, как сердце подскакивает к горлу.

Еще никогда не слышала у него такого тона. Вроде приказной, но мягкий. При этом даже не возникает мысли ослушаться или начать спорить.

Я неспешно разворачиваюсь и встаю на колени. По моему телу медленно сползает пышная пена.

Артур склоняет голову набок и свободной рукой скользит по моему плечу к груди, убирая пену. Обводит полушарие, а потом жестко сминает его. Я ахаю, внизу живота скручивает томительной болью. Мой муж улыбается, а потом подается вперед.

Прикладывает мочалку к моей шее и начинает намыливать.

Медленно… Растягивая мучительное удовольствие.

Мочалка цепляется за твердые горошины сосков и скользит ниже.

Разжигает пламя во мне, усиливающееся от потяжелевшего взгляда Артура.

Мне жарко. Все тело объято огнем. Грудная клетка быстро двигается от частого, прерывистого дыхания. Но я не шевелюсь. Практически даже не моргаю. Мне сейчас слишком волнительно, чтобы я хоть на секунду прервала действия Артура.

Он намыливает мой живот, а потом кивает.

— Повернись спиной ко мне.

Я выполняю его приказ. Просьбой это назвать невозможно не только из-за отсутствия элементарного “пожалуйста”, а еще и из-за тона. Не резкий, но такой, из-за которого хочется только кивать и выполнять его указания.

— Умница, — хвалит Артур.

От его похвалы по телу снова проходит волна мелкой дрожи. И мурашит кожу так, что хочется встрепенуться, как птичке.

Мочалка касается моей спины. Снова ужасно медленно скользит по моему телу, доходя до ягодиц. Их Артур моет с особой тщательностью и только голыми ладонями. Мнет, гладит, сжимает немного сильнее.

— Лицом ко мне, Сима, — звучит новый приказ. — Садись на край раковины и поставь мне на грудь стопу.

— Ох, — вырывается из меня, и я опять кручусь так, как хочет Артур.

Сажусь на край роскошной большой ванны, ставлю стопу ему на грудь, а он начинает намыливать мою ногу.

Клянусь, даже секс не ощущается настолько чувственным как то, что сейчас происходит между нами.

Тщательно намылив одну ногу, Артур кивает, и я ставлю ее в воду, заменяя второй. С ней он проделывает то же самое.

Мне кажется, с каждым его движением моя кожа становится все чувствительнее. Масла в огонь подливает осознание того, что только одна часть моего тела осталась не вымыта. И, кажется, Артур, серьезно намерен сделать это с особой тщательностью.

— Спускайся, малыш, — зовет он, и я снова ложусь в воду, прижимаясь спиной к груди Артура.

Его член налился и стал просто каменным. Он упирается в мою поясницу и дразнит, легонько толкаясь в меня.

Артур набирает воду в ладони и поливает на плечи. Скользит руками по ним. Потом по груди, как будто убеждается, что вода, в которой я сижу практически по шею, справляется со своей задачей.

Ладони Артура скользят по моему животу, пока не достигают лобка. Одна накрывает его и съезжает ниже, касаясь самой чувствительной части тела. Я вздрагиваю.

— Ш-ш-ш, я всего лишь хочу помыть, — шепчет Артур и раздвигает складочки.

Там уже все настолько чувствительное, что я невольно выгибаю спину и тихо стону.

— Скучала по мне, маленькая? — спрашивает Артур.

— Да, — стону и зажмуриваюсь. — Чертовски сильно.

— Тогда давай быстро помоемся, и я утолю твой голод.

Его рука исчезает с моей промежности, и я вздыхаю.

— А можно мне тебя помыть? — спрашиваю.

— Нет, — отвечает Артур. — Иначе мы не выберемся из ванны. А я обещал тебе показать, для чего кольца на том кресле.

— Оу, — выдыхаю.

— Ты в душ, а я — мыться. Шевелись, моя красавица, иначе трахну тебя прямо в воде, а здесь не очень удобно.

Артур помогает мне выбраться из ванны, и я топаю в просторную душевую кабинку без дверей, только со стеклянной стеной.

Пока смываю с себя пену, подглядываю за Артуром. Он бросает на меня такие горячие взгляды, что я снова и снова вспыхиваю до кончиков волос. А когда он смывает пену в душе, я уже вытираюсь и с мурашками на коже предвкушаю, как мы доберемся до того самого кресла.

Глава 53

Артур

Страшновато открывать Симе все свои темные стороны. Она вроде девочка сильная и смелая. Но смотрю на нее… Нежная такая. Хрупкая, маленькая. Еще и не всегда устойчивая эмоционально.

Но самый прикол даже не в этом. А в том, что с ней хочется просто быть. Без девайсов, игрушек, приспособлений. Потому что, когда Сима в моих руках, у меня случается эмоциональный пиздец.

Я всегда использовал девайсы, чтобы получить более острые ощущения от секса. Но с женой я получаю их и без подобных инструментов, а иногда даже и без секса. Просто обнимая свою девочку, я уже эмоционально заряжаюсь на тысячу процентов.

Но зачем-то же я купил это кресло. Ни разу еще не использовал. А теперь Сима вся аж дрожит от нетерпения, так ей хочется попробовать запретный плод.

Я дал себе обещание удовлетворять все ее запросы и потакать всем капризам. В пределах здравого смысла, конечно. И это кресло как раз вписывается в рамки.

Выйдя из душевой кабины, бросаю взгляд на Симу. Она завернулась в большое пушистое полотенце и поглядывает на меня из-под длинных ресниц. Перетаптывается с ноги на ногу и периодически краснеет.

Даю ей рассмотреть меня, пока сам спокойно вытираюсь, а потом повязываю на бедра полотенце.

— Готова?

— Ага, — отвечает она еле слышно.

— Тогда идем.

Обнимаю ее за талию и веду в спальню. Усаживаю на край кровати, а сам иду к распределителю, который отвечает за управление светом. Приглушаю основной, опускаю жалюзи, включаю интимную LED-подсветку под потолком. Потом с телефона запускаю стереосистему с чувственной музыкой. Подойдя к увлажнителю воздуха, запускаю и его. Через несколько секунд по комнате разносится тонкий, едва ощутимый аромат бергамота.

Зажигаю стоящие на комоде свечи, а потом беру из ящика новые красные шелковые веревки. Подхожу к Симе и протягиваю руку. Она без колебаний вкладывает в нее свою ладонь и следует за мной к креслу.

Остановившись, наклоняюсь и целую свою малышку. Она так доверчиво жмется к моему телу, что по коже бегут мурашки. Пока Сима тонет в поцелуе, я стягиваю полотенце сначала с нее, а потом и с себя.

— Готова полетать? — спрашиваю хрипло и, наклонившись, скольжу губами по нежной шейке.

— Да, — выдыхает с тихим стоном.

Отстранившись, беру за руки и укладываю на кресло. Спиной на изгиб, плечами в выемку, бедра на самом верху. Сима лежит практически вниз головой. Знаю, что это не очень удобно. Зато ей будет приятно.

Грудная клетка Симы ходит ходуном от частого дыхания. Глаза широко распахнуты и следят за каждым моим действием.

Бросив три связки веревки на пол, распечатываю четвертую и распускаю ее. Под внимательным взглядом жены протягиваю сквозь кольцо, а потом оплетаю этой веревкой ее лодыжку.

— О, — выдает Сима, и ее взгляд загорается.

Усмехнувшись, проделываю то же самое со второй ногой. Потом заставляю поднять руки и фиксирую их, привязывая к нижним кольцам. Сима слегка ерзает, пробуя потянуть то руку, то ногу. Пытается привыкнуть к новому положению.

— Удобно? — уточняю. Я и так нервничаю, что рановато втягиваю ее в свои игры.

— Угу, — отвечает и с шумом втягивает воздух.

Тогда я иду к гардеробу и беру там вещицу, которую Серафима точно должна помнить. Вешаю ее на свой палец, и глаза моей девочки округляются.

— Откуда он у тебя? — спрашивает.

— Ловкость рук, — отвечаю. — Позволишь?

Она слегка вытягивает шею, насколько позволяет ее положение, и я застегиваю на ее шее чокер, который Сима носила на фестивале. Потом достаю из прикроватного столика маску для глаз и надеваю на Симу.

— Я же ничего не увижу, — говорит она тихо.

— В этом и суть, — отзываюсь, обходя ее по кругу. — Зато ощущения будут острее.

Растянутая веревками. Открытая для меня. Уязвимая. Нежная моя девочка.

Хочется наброситься на нее диким зверем. Забрызгать слюной, загрызть до мощного оргазма. Чтобы на стены лезла от переизбытка удовольствия.

И в то же время хочется нежничать. Томительно медленно подогревать. Заводить и вести к пику так, чтобы она умоляла дать ей кончить. Если бы у меня еще были игрушки, то можно было бы вообще довести до состояния эйфории и транса. Но их нет. Так что…

Склоняюсь над креслом, встаю на одно колено и начинаю свое путешествие языком от нежной, тонкой шеи по упругой, сочной груди. Прихватывая зубами сосок. Оттягивая, а потом всасывая его в рот. Сима стонет и слегка дергается в моменты особенно острого удовольствия. Скольжу ниже по плоскому животику с маленьким бугорком внизу. Ныряю языком во впадину пупка, кружу вокруг него и добираюсь наконец до самого сладкого. Торможу в паре миллиметров от места, где сходятся розовые, сочащиеся влагой губки.

Сима протестует недовольным стоном, но молчит. Моя девочка. Понимает, когда можно топнуть ножкой, а когда есть риск нарваться на наказание.

Обхожу кресло. Целую по очереди пальчики, скольжу зубами по своду стопы. Сима дергается и улыбается, но не просит остановиться. Язык проходится по внутренней стороне бедра, добираясь до промежности, а потом я снова отрываюсь. Сима выдает сдавленный стон. Опять молчаливый протест, и мне это нравится. Член упирается в кожаную обшивку кресла.

Проделываю тот же финт со второй ногой. Сима замирает и, кажется, не дышит, когда я опять подбираюсь к сладенькому. А потом ахает, когда я раздвигаю языком нежные губки.

Больше я ее не мучаю. Ласкаю, вырывая из нее сладкие стоны. Самые сладкие, какие только могут быть. Она мяукает, как кошка, когда я все интенсивнее бью языком по чувствительному клитору. А потом перестает сдерживаться и хрипло кричит.

Какая же она вкусная! Сладкая, сочная, теплая. Ее вкус отпечатывается на моем языке, проникает в мою кровеносную систему и теперь течет по венам, как и вся Сима. Она уже там. Под кожей, в крови. Она — центр моей вселенной!

Сима опять протяжно стонет. Вот-вот кончит моя малышка. Но так ведь неинтересно.

Отрываюсь от нее.

— Артур, — хнычет она.

— Потерпи, малыш. Скоро все будет.

Глава 54

Артур

Отвязываю. Заставляю поменять положение. Теперь руки Симы привязаны к верхним петлям, а ноги свободно уложены на кресле. Голова немного задрана.

Ставлю ноги по обеим сторонам кресла и приближаюсь к Симе. Мой ствол оказывается аккурат напротив пухлых губ. Сима, словно почувствовав это, облизывается. Обхватываю член рукой и крепко сжимаю в кулаке.

— Высунь язык, — командую хрипло, и она подчиняется.

Медленно скольжу головкой по розовой влажности. Шиплю, потому что это, блядь, моя влажная фантазия — трахнуть этот сочный рот. Сколько я мысленно дрочил на это? Не счесть. Я миллиарды раз заставлял себя прогнать эту картинку из головы. Потому что Серафима была под запретом. Я изо всех сил старался смотреть на нее просто как на младшую сестренку друга. Но оказался слабее своих желаний. И сейчас я намерен получить награду за то, что и так слишком долго терпел.

— Открой рот. Впусти его, — бормочу сдавленно, и сладкие губки распахиваются, образовывая идеальное “О”, в которое с легкостью проскальзывает мой член. — Ничего не делай, — произношу еле слышно. — Я сам.

Сима кивает, и я проскальзываю чуть дальше.

— Блядь, — выдаю сипло. — Пиздец, маленькая.

Не знаю, что пытаюсь этим сказать. Сейчас я просто не могу не то что сформулировать мысли и выразить их, даже не в силах собрать их в кучу.

В глазах темнеет, как только головка скрывается между розовых губ. Толкаюсь чуть дальше. Пробую, как много она сможет вобрать. А когда вижу, что ей уже некомфортно, задаю небыстрый ритм и медленно трахаю ее ротик.

Это и правда пиздец. Голова идет кругом. Мне даже кажется, что мир вокруг исчезает. Есть только я и моя горячая, как ад, девочка, которая втягивает щеки, чтобы сделать мне еще приятнее. Из-за грохота крови в ушах я не слышу музыку. А еще я, кажется, ослеп, потому что вижу лишь свой член и эти нереальные губы.

— Черт, — выдыхаю и выскальзываю из малышки, когда понимаю, что еще немного — и я взорвусь.

Быстро отвязываю руки Симы. Срываю с нее повязку, хватаю под подмышки и резко дергаю наверх. Впиваюсь в сочные губы. Она же обнимает меня за шею и оплетает ногами бедра.

Разворачиваюсь и приземляюсь на кресло, усаживая свою красавицу сверху.

— Малыш, мы на таблетках? — спрашиваю, она качает головой. — Тогда нам нужна резинка. Принесешь?

— Где? — задыхаясь, спрашивает она.

— В ящике прикроватного столика.

Сима соскакивает с меня и торопится в заданном направлении. Маленькая попка упруго покачивается, привлекая мое внимание.

Обхватываю ствол и сжимаю у самого основания, чтобы унять пожар, который уже бушует в паху. Склонившись, Сима роется в ящике. Эта сочная попка не дает мне покоя. Не соображая, что творю, вскакиваю с места. За секунду оказываюсь позади Симы. Хватаю ее за талию и, повернув, заваливаю животом на кровать.

Она успевает только ахнуть, как я проскальзываю в нее до основания. Комнату разрезает ее громкий стон. Я хватаю ее за чокер и начинаю двигаться. Быстро, жестко, но вхожу не до упора. Не готова еще моя девочка к настолько жесткому сексу. Она стонет и, встав на носочки, оттопыривает попку.

Замахиваюсь и шлепаю по упругому полушарию. Сима вскрикивает, и по ее телу проходит волна дрожи.

— Блядь, да, — рычу.

Несколько раз прикладываюсь к попке, глядя на то, как на ней появляются розовые отметины. Сима стонет и кричит. Подается назад, подмахивая мне. Тогда я врезаюсь жестче и теперь до самого упора. Обеими руками хватаю ее за бедра и трахаю так, будто завтра никогда не настанет. Она хнычет и задыхается. Хватается за покрывало и сжимает его пальцами.

А потом замирает и взлетает. Сжимает меня с оттяжечкой внутренними мышцами так сильно, что темнеет в глазах.

— Да, — шепчу, содрогаясь от ощущений. — Вот так, маленькая.

Медленно скольжу внутрь и наружу, продлевая удовольствие жены. Из нее вырываются звуки рыданий вперемешку со сдавленными стонами.

Выхожу из Симы. Хватаю из ящика резинку.

Поднимаю жену на руки и возвращаюсь к креслу. Усаживаю на себя сверху. Разрываю зубами упаковку с презервативом. Сима внимательно следит за моими действиями. Приподнимается, чтобы я упаковал ствол в резину, а потом смотрит на меня в ожидании новых команд.

Мне нравится, что она такая податливая и послушная. Как будто специально создана для меня.

— Что мне сделать? — спрашивает Сима, доверчиво заглядывая в глаза.

— Объездить меня, малыш, — отвечаю хрипло.

Она перемещается и зависает над моим членом. И в тот самый момент, когда моя малышка уже опускается на него, хватаю ее за затылок и впиваюсь в губы поцелуем. Пока наши языки сражаются, я опускаю Симу на свой ствол до самого основания. Она стонет мне в рот и начинает двигать бедрами. Ерзает ими, выискивая наиболее чувствительную позицию.

Отрываюсь от нее и сжимаю тонкую талию ладонями. Сима упирается руками мне в грудь и начинает подниматься и опускаться. Сначала медленно, размеренно. Но по мере того, как все стремительнее приближается к новому оргазму, ускоряется.

Теперь ее грудь задорно подскакивает, приковывая к себе мой взгляд. Я с рыком обхватываю ее ладонями. Мну, оттягиваю соски, легонько шлепаю по ним, наблюдая за реакцией Симы. Ее глаза закатываются, а стоны становятся громче. Внутренние мышцы спазмируют, обнимая мой член и сдавливая его так, что становится нечем дышать. Она точно вся моя. От макушки и до кончиков нежных пальчиков.

— Чуть быстрее, малыш, — хриплю я, чувствуя жар в позвоночнике. — Давай. Кончишь для меня еще раз?

— Да! — выкрикивает она и зажмуривается. — Да!

Кладу руку на ее живот, а большой палец ныряет между сочных, набухших губок. Несколько чувствительных кругов вокруг клитора, и Сима взлетает. Падает на мою грудь, а я опрокидываю ее на нижнюю часть кресла, поднимаю ее ноги себе на плечи и жесткими толчками догоняю свою жену.

Она уже даже не стонет. Хрипит и всхлипывает, пока я быстро трахаю ее.

Замираю. В ушах стоит звон, в глазах темнота. Все тело объято жаром и дрожит, пока я накачиваю резинку спермой.

Как же с ней горячо! Как охренительно идеально!

Глава 55

Серафима

— Как ты, маленькая? — спрашивает Артур, поднимая меня и устраивая на своих коленях. Я тут же сворачиваюсь клубочком и жмусь к нему.

— Как будто меня каток переехал, — отвечаю вяло.

— Пережестил?

Я поднимаю голову и смотрю в глаза мужа. На лице сама собой расплывается довольная улыбка.

— Если бы я знала, что ты так умеешь, раньше начала бы тебя соблазнять.

— Маленькая коварная засранка, — смеется Артур и убирает с моего лица прилипшие пряди. — Соблазняла, значит?

— Непроизвольно, — признаюсь. — Слишком уж ты… — не могу подобрать слова. — Горячий, — выдаю прозаичное, но очень точное слово.

Артур усмехается, а потом берет меня на руки и несет в кровать. Я зеваю.

— Плохо спала ночью? — спрашивает он.

— Вообще почти не спала.

— Давай тогда забирайся под одеяло.

Артур укладывает меня на кровать и забирается следом.

— Выключи свет, — командует, и освещение в спальне медленно гаснет.

Я снова зеваю и жмусь к мужу.

— Я очень боялся тебе навредить, — тихо говорит он. — Или что ты сбежишь, как только узнаешь, как я на самом деле люблю трахаться. Блядь, — выдыхает со смехом, — никогда еще так сильно не боялся.

— Я никуда не сбегу, — заверяю его и глажу покрытую татуировками грудь. — Только каждый день так не смогу.

— Каждый не будем. В смысле не будем так.

— Хорошо, — отвечаю еле слышно и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь одна в постели. Из-за закрытых жалюзи и штор не пойму, который час. Желудок громко урчит, требуя еды.

Сажусь на кровати и окидываю взглядом комнату. В такой темноте видны только очертания предметов.

Встав, иду в ванную, чтобы принять душ и привести себя в порядок. Пытаюсь вспомнить, где чемодан с моими вещами.

— Включи свет, — произношу, и в спальне медленно зажигается свет.

Иду в гардероб, где обнаруживаю свой чемодан. Надев футболку с джинсовым комбинезоном, собираю волосы в косу и шлепаю босиком на выход. Открыв дверь, замираю, когда слышу голоса, доносящиеся со стороны гостиной.

— Артур, я не уверен, что это так. Но парни собрали доказательства. Вроде все проверенные.

— Блядь! — слышу раздраженный голос Артура. — Этот мудак убил мою мать, а я принял от него эстафету. Как, сука, можно убить свою жену?!

— Говорят, она сливала инфу Полкану, когда тот еще был на коне. Но есть и другая версия, — произносит мужчина.

— Какая?

— Будто именно Бабанов сливал инфу, но подставил Ларису, чтобы на него не упало подозрение.

— Если бы мог, я бы эту гниду воскресил и замочил снова. Обоих. Бабанова и моего батю. Больные ублюдки! Пустили в расход всех! В итоге оба сдохли, не оставив после себя ничего толкового.

— Правду мы уже не узнаем, — говорит мужчина. — Все, кто мог хоть что-то знать о гибели твоей матери, сами уже в могилах.

— Да, — слышу, как Артур отвечает напряженным голосом. — Что по нашим делам?

— Зачистка практически закончена.

— Много их было?

— Преданных Бабанову? Нет. Понты по сравнению с теми, кто сразу перешел к нам. Но мы еще ведем проверку. Так что ни с кем пока не вступай в прямой контакт в обход меня. Мы смешали наших с людьми Грома. Те тоже получили инструкции держать ухо востро. Так что, по идее, тылы прикрыты. Но сам знаешь. Береженого…

— Понял тебя. Завтра вечером мы с Серафимой едем на ужин в дом Грома. Подготовьте все. Как только обсудим свадьбу, надо с людьми Грома продумать стратегию безопасности на мероприятии. Думаю, гостей будет много. Алексей Валерьевич теперь политик, так что скромной свадьбой не обойдемся. Олег пусть будет на подхвате, он следит за Симой, когда та не рядом со мной. Башкой отвечает за ее безопасность.

— Хорошо.

— Все, свободен. А, Руслан… о моей матери никому ни слова. Те, кто знали, уже мертвы, скорее всего. Остальным знать не обязательно. Не хочу, чтобы ее память полоскали шакалы.

— Конечно. До связи.

— Я через пару дней включусь.

— Давай ты включишься, когда мы закончим зачистку, ладно? О, совсем забыл. Поверенный твоего отца хочет встретиться.

— Назначай, но на завтрашнее утро. Сегодня я уже никуда не поеду.

— Все сделаю. Скину сообщением время и место встречи.

Слышу, как мужчина покидает квартиру и тихо прикрываю дверь спальни. Вдруг Артур не хотел, чтобы я слышала этот разговор? Потом открываю, как будто только выхожу, и вскрикиваю, столкнувшись с мужем в дверях.

— Подслушивала? — спрашивает Артур с улыбкой и хватает меня за талию.

Резко крутанув, вжимает в стену и набрасывается на мой рот нетерпеливым поцелуем. Я обвиваю его шею руками и отвечаю на жаркую атаку. Наши языки сплетаются, вкусы смешиваются, как и дыхание.

— Я не подслушивала, — произношу сбивчиво, хватая ртом воздух.

— Я чувствую, когда ты рядом, — бормочет Артур и трется губами о мою шею. — Каждый раз, когда ты находишься в радиусе десяти метров, ощущаю твое присутствие.

— Правда? — уточняю ошарашенно.

Он отрывается от моей кожи и смотрит в глаза.

— Правда, малыш, — отвечает ласково и целует в кончик носа. — У меня от тебя нет секретов, так что могла бы спокойно выйти.

— Папа запрещает женщинам слушать подобные разговоры.

— Я не твой папа, и никогда им не стану. В нашей семье правила устанавливаем мы с тобой.

Он подмигивает, а я улыбаюсь. В этот момент мой желудок снова требовательно урчит.

— Проголодалась моя малышка, — усмехается Артур. — Пойдем, накормлю тебя.

Он играет бровями, намекая на минет, а я шлепаю его по груди.

— Ну Артур!

— Как ты себя чувствуешь, кстати?

— Все еще как будто меня переехал каток, но зато выспалась.

Он смеется и, обняв меня за талию, ведет на кухню кормить вкуснейшим ужином.

А на следующий день Артур уезжает на несколько часов. Я же остаюсь дома раскладывать свои вещи. Вечером муж заскакивает домой, чтобы взять меня, принять душ, собраться и отвезти нас на ужин к моим родителям. Там мы должны обсудить нашу свадьбу, и я полна предвкушения!

Глава 56

Серафима

Родительский дом ощущается сегодня каким-то другим. Казалось бы, я только вчера отсюда уехала. И как будто повисла между двумя домами. Новый еще не стал родным, а старый вроде как уже им не является. Странное ощущение.

Мы с Артуром заходим в дом, взявшись за руки. Он сжимает мои пальцы, и от этого я еще отчетливее ощущаю кольцо, которое он надел мне на палец пару часов назад.

Ничего сверхромантичного не было. Все в стиле Артура. Сначала он трахнул меня, а пока я голая приходила в себя, надел помолвочное кольцо и снова вошел в меня.

— Будешь моей женой? — спросил он.

Что еще я могла ответить, кроме “да”, вылетевшего из меня вместе со стоном, когда он толкнулся жестче?

Бросив взгляд на Артура, чувствую, как щеки заливает румянец. Муж подмигивает мне и ведет нас в гостиную.

— Сима! — восклицает мама, передавая Илюху Агате. — Я не слышала, как вы приехали! Здравствуй, Артур.

— Добрый вечер, — кивает он и идет пожать руки моим братьям, которые болтают возле камина.

Мама крепко обнимает меня и отводит в сторону.

— Как ты? — спрашивает, ощупывая взглядом лицо. — Раскрасневшаяся, глазки светятся, — замечает удовлетворенно.

— Вот, — показываю ей кольцо.

— Красивое. Такое необычное.

Кольцо и правда не похоже ни на какие другие. По форме ничего особенного, только бриллиант в нем черный, и от него в обе стороны россыпь таких же мелких.

— Мне тоже нравится, — улыбаюсь.

— Сима, а как вообще… ну… — Мама всматривается в мое лицо, как будто пытается что-то выведать. А я не пойму, какой информации она от меня ждет.

— Что, мам? — вытягиваю шею, будто так я лучше пойму ее.

— Он тебя не обижает?

— Нет, что ты? Артур очень внимательный и ласковый. А еще не требует, чтобы я готовила, — смеюсь.

— У вас наверняка будет экономка. Света может кого-то посоветовать.

— Мам, я пока вообще не понимаю, что должна делать и как организовывать семейный быт. Давай сначала свадьбу переживем.

— А вы так и будете жить в квартире? Я могла бы помочь тебе обустроить двор. Засадим цветами.

— Где? В квартире?

— Нет, конечно. Думаю, Артур купит дом.

Мы обе переводим на него взгляд. Мужчины уже вышли на террасу и закурили. Мои племянники, Саша с Ильей, срываются с места и несутся на улицу. Алиса пытается вскочить с дивана, но Денис ее тормозит.

— Сиди на месте! Я присмотрю! — выкрикивает с террасы.

Надо же, как хорошо он уже знает свою жену. Предвидел, что она сорвется с места.

Алиса откидывается на подушки и поглаживает свой округлившийся живот.

— Ладно, идем к девочкам. Ужин вот-вот будет готов.

Мы женской компанией болтаем обо всем подряд, пока Светлана не объявляет, что стол накрыт. В этот же момент из кабинета появляется папа.

— Сима, — улыбается и раскрывает объятия, в которые я незамедлительно ныряю. — Как ты, малышка?

— Уже хорошо. Очень хорошо, папочка! — заявляю и для надежности смотрю ему в глаза. Хочу, чтобы он понял, что я счастлива с Артуром.

— Отлично. Ну что, семья? Есть будем?

Мы все устраиваемся за столом. Дети на коленях у своих отцов, все сидят рядом со своими половинками. Обвожу их взглядом. Надо же, как разрослась наша семья! Я всегда считала ее большой, но сейчас она просто огромная!

— Так, прежде, чем мы доберемся до Симкиной свадьбы, — громко говорит Демон, и разговоры за столом стихают. — Я хочу сделать родителям подарок. В смысле, мы с Ангелом хотим.

Дима отходит от стола и берет две коробки в подарочной упаковке. Одну отдает маме, а вторую — папе. Те в недоумении переглядываются, а потом разрывают бумагу. Открывают коробки. Папа хмурится, а на глазах мамы выступают слезы. Ее ладонь взлетает ко рту.

— О, боже! — восклицает она, всхлипнув. — Вы…

— Ага, мы беременны, — гордо заряжает Дима.

— Че, прямо оба? — спрашивает Дэнчик и ржет, за что получает шлепок по ноге от Алисы. — Ну че, малыш, пошутил же.

Начинается безумие. Все девочки семьи бегут к Геле, чтобы обнять и поздравить. Мама долго обнимает младшую невестку, а мужчины обмениваются рукопожатиями.

— Так, семья, ужин, — напоминает папа, возвращаясь на свое место, и мы все рассаживаемся на свои.

Внутри каждого из нас бурлят и лопаются пузырьки счастья. Атмосфера настолько заряжена радостью, что пьянит. Папа поднимает свой стакан с виски.

— За младших Громовых!

— За младших Громовых! — подхватывают остальные члены семьи, и каждый делает по глотку своего напитка. У кого обычное шампанское, у кого — детское. Демон поднимает стакан с соком, как и Артур.

Мы ужинаем, бурно обсуждая беременность Гели, пока мужчины болтают о политике.

— Ребята, у нас тут еще есть тема для обсуждений, — говорит мама.

— Давай хотя бы десерта дождемся, — отвечает папа. — Дойдем и до этой темы.

Она широко улыбается, и они с папой смотрят друг другу в глаза. Между ними как будто через весь стол протянута невидимая нить. Сидят-то они напротив. И я прямо чувствую эту связь и то, как они общаются без слов. У меня от этого общения по коже рассыпаются мурашки. Я тоже хочу так с Артуром. Чтобы через много лет мы сидели за столом с нашими детьми и внуками, ощущая любовь, поддержку и нежность по отношению друг к другу.

Беру Артура за руку, и он бросает на меня взгляд. Понимает меня без слов. Просто подается вперед и целует в лоб. Задерживается так на несколько секунд, а потом возвращается к своему стейку.

Десерт нам подают в гостиную. Семья рассаживается, занимая все свободные поверхности. Парни даже тащат два кресла из кабинета папы.

— Надо заменить диван, — говорит мама.

— Я видела в мебельном такой классный угловой, — отзывается Геля. — Мы с Димой еще решили, что вся наша семья на нем поместится.

— Геля, как папа? — спрашивает мама.

— Все хорошо. Подозреваю, что в Швейцарии он нашел себе какую-то женщину. Потому что говорит загадками и обещает прилететь не один.

После того, как Ангелина вышла замуж, у ее отца обнаружили онкологию. Он начал сильно сдавать, и его жена вместе с сыновьями быстро свалили, фактически оставив его в одиночестве. С ним общается только самый младший сын, но пока его отец за границей, они не могут жить вместе.

Отца Гели успешно прооперировали. Он прошел курс химии, а на реабилитацию отправился в Швейцарию. Вот скоро уже подходит срок его возвращения. И, кажется, он вернется не один.

— Он заслужил счастье с нормальной женщиной, — со знанием дела кивает мама. — Когда вернется, дай знать, пригласим его на ужин. Так, давайте обсудим свадьбу. Сима, Артур, какую вы хотите?

— Что значит — какую хотят? — спрашивает папа. — Свадьба будет соответствующая нашему статусу. Пышная, с нужными людьми.

— Блэкджеком и шлюхами, — тихо ржет Демон и сталкивается кулаками с Артуром.

Я с улыбкой качаю головой.

Мама с папой начинают спорить. Она считает, что это нам решать, каким будет наше торжество, а папа говорит, что это хороший способ наладить связи и показать нового хозяина города.

— Я курить, — говорит Артур и встает.

— Я с тобой, — отзываюсь.

— Куда? — спрашивает Демон.

— Курить, — отзывается Артур.

— Я с вами.

Так в гостиной остаются только мама с папой и их внуки, которые кружат вокруг, изображая самолеты.

— Сима, а ты какую свадьбу хочешь? — спрашивает Агата, когда мы размещаемся на террасе.

— Мне уже никакая не нужна, — отвечаю и проскальзываю своей ладонью в ладонь Артура. Он тут же сплетает наши пальцы. — Я уже Шнайдер.

Глава 57

Артур

— Я не надену это уродство! — заходя в свадебный салон, слышу голос Симы.

Отследил ее местонахождение и приехал. Зачем? Просто потому, что соскучился. Три дня был в отъезде. Надо было закончить зачистку, и поездка помогла выявить последних крыс в моем окружении.

Я узнал, что сегодня моя жена с мамой и Алисой посещают свадебный квартал, чтобы выбрать Симе платье на наше торжество. Мы с ней оба не сторонники грандиозного праздника, но Гром прав. Наш и его статусы обязывают пригласить нужных людей. Нельзя взять и просто так в тихом семейном кругу отпраздновать наше воссоединение.

Звоночек на двери звякает, и ко мне тут же спешит консультант.

— Я могу вам чем-то помочь? — с улыбкой спрашивает она, окидывая меня заинтересованным взглядом.

А мне хочется стащить галстук и сжечь, нахер, костюм. Но положение обязывает носить все это. Вроде как я мог бы психануть и забить. Только вот я проникаю в круг бизнесменов и политиков. Будет странно, если я притащусь на какую-то встречу в драных джинсах и футболке.

— Здесь моя невеста, — отвечаю.

— Мама, это убожество! — восклицает Сима, а я улыбаюсь. По телу проходит волна дрожи от возбуждения. Моя строптивая, капризная девочка.

— Вот и она.

Иду на голос под спокойный тон Татьяны Владимировны.

— Серафима, ты сейчас капризничаешь. Может, устала?

— Сима, ты перемерила двенадцать платьев разных фасонов, — вклинивается Алиса. — Может, тебе понравился какой-то конкретный, но не по душе само платье? Тогда поиск сузится до такого фасона.

— Я не знаю! — психует моя малышка из кабинки.

Я захожу в меньший по размерам зал. Здесь стоит диванчик, на котором спиной ко мне расположились Татьяна Владимировна с Алисой. Слева — две кабинки. Перед диванчиком — небольшой пьедестал с зеркалом во всю стену.

— Я предлагаю сделать перерыв, — тихо говорит Алиса. — Сима сегодня какая-то жутко нервная.

— Артура нет дома третий день, вот она и сходит с ума, — отвечает со вздохом Татьяна Владимировна.

— Добрый день, дамы, — здороваюсь.

До того, как я произнес это, слышал, как Сима что-то бубнила в кабинке, а теперь притихла.

— Артур, слава богу, — на выдохе произносит Татьяна Владимировна. — Все хорошо?

— Да, порядок. Не дадите нам с Симой несколько минут?

— Мы пока в кофейню, — говорит Алиса, вставая, и мама моей жены поднимается следом.

— Возможно, тебе удастся привести ее в чувство, — тихо говорит она, проходя мимо.

Консультанты бросают на меня смущенные взгляды.

— Дамы, — произношу и выразительно дергаю бровями в сторону большого зала.

Пусть все скроются и оставят меня наедине с моей малышкой.

Когда девушки уходят, подхожу к кабинке и пару раз стучу костяшками.

— Кто там? — слышу хрипловатый голос Серафимы.

— Угадай, — произношу с усмешкой.

Она возится с замком, чертыхается, а потом распахивает дверь. Улыбка на моих губах вянет, и я тяжело сглатываю. Серафима стоит передо мной в одних кружевных стрингах и фате.

— Охуеть, — шепчу и делаю шаг в кабинку.

Захлопываю за собой дверцу и сметаю Симу, вжимая в зеркало на противоположной стене. Оно вибрирует и рискует слететь на пол, но меня это мало волнует.

Впиваюсь животным поцелуем в удивленно распахнутые губы и сразу проникаю языком в горячий рот.

— Артур, — выдыхает Сима, когда я отрываюсь всего на мгновение и снова накрываю ее губы.

Она вцепляется в меня так, будто боится, что я исчезну. А я быстро расстегиваю ремень, следом ширинку. Выдергиваю рубашку, стягиваю боксеры и беру Симу за бедра. Вздергиваю вверх, а она тут же обвивает мою талию ногами. Отодвигаю ее трусики в сторону и пристраиваюсь у входа.

— Скажи, что мы уже на таблетках, — бормочу, кусая ее губы.

— Мы на таблетках, — отвечает и сама рьяно отвечает на поцелуй.

Я проскальзываю внутрь и замираю. Блядь! Гребаное блаженство!

От того, что я в своей девочке, меня окатывает такой волной облегчения, что ноги чуть ли не подкашиваются.

Без особых прелюдий начинаю двигать бедрами. Сима всегда мокрая для меня, так что ствол с легкостью скользит внутри. С относительной легкостью, потому что моя малышка очень узкая. И настолько горячая, что, кажется, ствол сейчас просто сварится внутри нее.

— Гм, простите, — раздается за дверью, а за этим следует деликатное постукивание.

— Выйди! — рявкаю, разгоняя бедра.

— Простите, но здесь нельзя…

— Выйди! Я компенсирую!

Замедляюсь и слышу, как удаляется стук каблуков, а потом музыка в салоне становится чуть громче.

— Умница, — хвалю, но совсем не консультанта, а Симу, которая, когда я замедлился, сама пытается насадиться на мой член. — Соскучилась, моя девочка?

— Да, — выдыхает и кусает мою шею. — Артур, пожалуйста.

Улыбнувшись, снова разгоняюсь. Долблюсь в Симу на такой скорости, что она не успевает сделать вдох. Рычу и прикусываю голое плечо. Потом чуть отстраняюсь и оцениваю образ. Моя развратная, горячая невеста.

— Что же ты творишь со мной? — спрашиваю хрипло и накрываю ее губы.

Сима близко. Я чувствую это по тому, как она начинает сжимать меня внутренними мышцами. Ее глаза закатываются, и я закрываю свои.

Трахаю. Пока она скребет ногтями мой пиджак и стонет мне в рот. Дрожит и сжимает сильнее, подгоняя и меня к собственному оргазму.

— Дождись меня, — приказываю, оторвавшись на мгновение. — Хочу кончить вместе.

— Но как?.. Артур, я не…

Заставляю ее замолчать новым поцелуем. Вгрызаюсь в сочные губы, пока бедра врезаются в нее на запредельной скорости.

Позвоночник объят жаром, который опоясывает мою талию.

— Кончай, — рычу негромко.

И, как только внутренние мышцы Симы сжимают мой ствол, изливаюсь в нее.

Черт, как же охуенно кончить в свою девочку! Остаться в ней до самого конца. До последней капли, которые она как будто выжимает из меня своими пульсирующими внутренними мышцами!

Уткнувшись лбом в ее, дышу.

— Привет, — хрипло произносит Серафима, и я открываю глаза. Сталкиваюсь взглядом с ее светящимися, и улыбаюсь.

— И тебе привет, малышка.

— Отвечая на твой вопрос… нет, Артур, я не скучала. — Прищурившись, сверлю ее взглядом. — Я умирала без тебя, — добавляет шепотом.

Набрасываюсь на ее губы, но теперь целую не так остервенело. Наоборот, нежничаю, поглаживаю ее язык своим и глубоко вдыхаю запах нашего секса.

— Простите, — в дверь снова стучат. — У нас через пятнадцать минут еще один клиент.

— Уже выходим.

— Мы берем здесь какое-то платье? — спрашиваю я, нехотя покидая тело моей малышки и передавая ей платок, чтобы она могла вытереться.

— Нет, — качает головой. — Только фату.

— Понравилась эта?

— Не для свадьбы, — поясняет Сима и коварно улыбается. — Кажется, я нашла твой фетиш.

— Ты — мой фетиш, — отвечаю, касаясь ее носа своим и чмокаю в пухлые губешки.

Глава 58

Серафима

— Не надо так со мной разговаривать! — рычу и топаю ногой.

Артур смотрит на меня, склонив голову набок. Он сидит на скамейке возле стойки со штангой. Вытирает пот со лба небольшим полотенцем и снова впивается в меня взглядом.

Сложив руки на груди, яростно зыркаю на него.

— Почему ты командуешь? — опять взвиваюсь. — Мое мнение вообще никто не учитывает!

— Иди сюда, — он подзывает меня двумя пальцами.

Меня сразу бросает в жар. Именно эти два пальца еще пару часов назад были во мне. Сглатываю. Понимаю, что нарываюсь, но продолжаю стоять на своем.

— Нет, — качаю головой, но пылу уже поубавилось.

— Серафима, иди сюда, — настойчивее требует Артур.

Я уже кое-что поняла за наш недолгий брак. Серафимой он называет меня либо при посторонних, либо когда его терпение на исходе. Оно у него ангельское, даже я это признаю. Но иногда я дергаю его последний нерв, и тогда он выдает это “Серафима” таким немного глухим голосом, и я понимаю, что влипла.

— Сюда иди, — повторяет он.

Если сейчас убегу, догонит и выпорет. Это мы тоже проходили. То есть, мне нравится, как он это делает. Но когда злится, порка — такое себе удовольствие. Правда, потом Артур зализывает саднящую кожу и трахает меня так, что потом еще пару часов я могу передвигаться только на четвереньках.

— Артур, ты не понимаешь. Просто… мне так хочется, ясно?

— Серафима, подойди, — строго произносит он. — Не дожидайся, пока я встану.

Сглотнув, медленно двигаюсь в направлении мужа, словно подкрадываюсь к дикому зверю. Есть риск, что разорвет. Точно есть, я уже знаю. Сладенько и вкусно, но разорвет. А мне сегодня так нельзя, мне через час собираться на девичник.

Как только оказываюсь неподалеку, Артур хватает меня за край своей рубашки, в которую я одета, и резко дергает на себя. Лечу на него, даже не сопротивляясь. Судя по всему, этот бой проигран. Хотя…

Артур буквально роняет меня на свои колени и одной рукой сжимает щеки.

— Ты сравнил меня с шалавой, — бубню и стреляю в него таким взглядом, что, будь на его месте кто-то другой, уже превратился бы в горстку пепла.

— Я сказал, что юбка, которую ты купила, тебе не подходит. И что ты можешь носить ее, но только дома, потому что ты — моя маленькая персональная шлюшка. А параллель с шалавой ты уже провела сама.

— Нет!

— Тебе не нравится, когда я называю тебя своей шлюхой? Если не нравится, я больше…

— Не в этом дело! — перебиваю его. — А то ты сейчас скажешь, что больше не будешь так называть.

Дую губы, в которые Артур, улыбнувшись, чмокает меня. Я ощущаю соленую влагу его пота на губах.

— Тогда в чем дело, малышка? — ласково спрашивает он и отпускает мои щеки.

— В том, что ты не даешь мне надеть эту юбку.

— Сима, — вздыхает он и поглаживает второй рукой мою спину. — Если бы я был там с тобой, вообще без проблем. Но я поеду в другое место. Ты останешься одна среди шакалов, которые будут пытаться под эту юбку заглянуть. Да им, блядь, даже толком наклоняться не придется! — психует он.

— Я буду не одна! А в компании девочек!

— Девочек, которые будут выглядеть примерно так же, как ты. — Артур закатывает глаза и качает головой. — Нет, — отрезает.

Психанув, дергаюсь, чтобы встать. Но муж не дает. Резко крутанув, укладывает животом на свои колени.

— Значит, придется выбить из тебя эту дурь, а потом вытрахать, чтобы вообще не осталось сил пойти на девичник.

— Артур! — вскрикиваю, но он уже задирает рубашку.

Спустя три часа я на все еще трясущихся ногах выхожу из спальни. Красивая, в роскошном платье. Не слишком коротком, так что моя домашняя тираническая цензура даже пропустила мой лук. Туфли я взяла на чуть более низком каблуке. Боюсь, на шпильках я в этом состоянии переломаю себе ноги.

Зевнув, цокаю до гостиной, где Артур захлопывает ноутбук и поворачивается лицом ко мне.

— Роскошная, — довольно улыбается мой муж, а я в ответ снова зеваю. Он усмехается. — Может, никуда не пойдем?

— Нет уж, — бурчу. — Мы идем.

Артур поднимается со своего места. На нем черные джинсы и такого же цвета рубашка. Красив до невозможности. Низ живота начинает томительно ныть, но я уже не поведусь на это. Не сегодня точно. После того, как Артур отшлепал меня, а потом трахнул сначала в зале, продолжил в душе и еще разок для закрепления результата в спальне, пару суток мне точно не захочется секса.

Муж заключает меня в объятия и по привычке трется своим носом о мой.

— После клуба я к родителям, — напоминаю ему.

— Знаю, — вздыхает. — Не хочу без тебя спать.

— Это только до завтра.

— Встретимся у алтаря, малыш? — спрашивает он и подмигивает. Я киваю. — Ну все, идем, нас ждут.

Спустя два часа в клубе не протолкнуться, а мы с подругами уже изрядно навеселе. Мы жутко хотели посмотреть мужской стриптиз, но Артур запретил покидать территорию клуба нашей семьи. Попытались сбежать, но нас ожидаемо завернула охрана.

Сначала я жутко разозлилась и пыталась дозвониться до мужа, чтобы высказать ему все, что думаю. Но Таша меня отговорила. Перед свадьбой нельзя ругаться. Так подруга сказала.

Мы сидим в випке. Пара девчонок танцуют у ограждения, а мы с Ташей болтаем о том, какой будет моя свадьба. И в этот момент к нам подходят три таких красавца, что отвисает челюсть. Нет, с Артуром они не сравнятся, конечно. Но то, что я до безумия люблю мужа, еще не значит, что я не способна оценить мужскую красоту.

Они останавливаются, и в этот момент музыка в клубе на секунду стихает, а потом начинается мелодия из фильма “Супер Майк”. Девчонки, повернувшись от ограждения, начинают пищать. Внезапно софиты направляют прямо в нашу сторону, и мне приходится прищуриться и прикрыть глаза ладонью.

А парни… начинают двигаться. В VIP-зоне разворачивается вакханалия.

Из ниоткуда появляется стул, на который меня усаживают. Перед тем, как встать с диванчика, я слышу, как Таша кричит:

— Подарок от подружек!

А потом она кладет два пальца в рот и громко свистит. Сначала мои брови взлетают от удивления, а потом я начинаю громко хохотать.

Оказавшись на стуле, оказываюсь лицом к лицу с пахом одного из парней. Пока остальные развлекают публику, этот раздевается только для меня. Что говорить? Тело у парня безупречное. Он хватает мои ладони и кладет их на свои ягодицы, а потом, сжав мои волосы начинает двигать бедрами, как будто трахает мой рот. Я хохочу, и тут внезапно стриптизер от меня буквально отлетает, а передо мной предстает разъяренный Артур.

Я успеваю только хихикнуть, как он наклоняется и, забросив меня на плечо, идет на выход. Хохочущая Таша вкладывает в мою руку сумочку, и я из своего положения машу девочкам на прощание. Сегодня в клуб я уже точно не вернусь. Ощущаю это по вибрациям ярости, которая исходит от мужа.

Глава 59

Серафима

Артур буквально забрасывает меня на заднее сиденье машины, сам садится рядом и дает водителю указание везти нас в родительский дом. Поднимает между нами с водителем перегородку и расстегивает ширинку.

— Вот что тебе, оказывается, было нужно, — шипит он со злостью, а я облизываю губы и сбрасываю на пол туфли. — И говоришь, что не шлюха. Отсоси мне, Сима.

Через час машина въезжает на территорию двора моих родителей. У меня саднит горло, а еще потекла тушь. Мой муж сегодня был особенно груб в своих ласках. Но и это странным образом понравилось мне. Черт, я какая-то извращенка.

— Знаешь, а классно, что ты у меня такой маньячелло, — лениво произношу я и приглаживаю свои растрепанные волосы.

Артур тянется ко мне и нежно целует.

— Прости, если пережестил. Сука, ненавижу, когда другие мужики тянут к тебе свои лапы.

— Не оторви завтра папе руки, он ведь поведет меня к алтарю, — хихикаю я.

— Постараюсь сдержаться, — хмыкает Артур.

— Прости, что испортила тебе мальчишник. Тебе же, наверное, доложили, что происходит в клубе, да?

— Нет. Я просто приехал проверить, как у тебя дела. Вовремя, похоже.

Машина останавливается, а мое лицо все еще в горячих ладонях мужа.

— Я не хочу спать без тебя, — тяну капризно.

Глаза Артура зажигаются.

— Придется, малыш. Только одна ночь, помнишь?

— Хорошо, — отзываюсь со вздохом.

— Но окно не закрывай, — подмигивает он, и я вспыхиваю от удовольствия. С готовностью киваю. — Ну все, беги домой, — добавляет и отпускает меня.

— Я буду ждать, — шепчу и, чмокнув Артура, выскакиваю из машины.

— Сима, ты поздно, — говорит мама, когда я поднимаюсь на этаж. Она кутается в шелковый халат и сонно моргает. — Может, выпей что-то от головы, чтобы утром не болела?

— Все будет нормально, мамуль, — радостно произношу я. Целую ее в щеку и несусь к своей комнате. — Спокойной ночи.

— Спокойной, — летит мне в спину, и я захлопываю дверь.

Бегу в душ и моюсь как можно быстрее. Внутри все вибрирует от скорой встречи с Артуром. Казалось бы, ну что тут такого особенного? Мы же каждую ночь спим в одной постели. Но это другое. Он забрался ко мне в окно, чтобы забрать меня. Чтобы противостоять всей моей семье. Чтобы сделать меня своей. Это особенный для меня ритуал.

После душа быстро чищу зубы и вылетаю в спальню. Замираю на пороге, потому что на моей кровати уже лежит Артур в одних боксерах.

— Привет, — улыбаюсь во весь рот.

— И тебе привет, крошка, — отвечает он с улыбкой. — Ну чего застыла? Иди скорей сюда. Через несколько часов у нас свадьба. Надо еще выспаться, а до этого… я задолжал тебе оргазм.

— Мне не надо сейчас оргазм, — произношу и иду к кровати. — Я хочу просто завернуться в твои объятия и уснуть.

— Тогда иди быстрее.

Я ускоряюсь и буквально падаю на мужа. Он перекатывает меня на спину и укрывает нас одеялом. Тянусь к нему для поцелуя, на который он сразу же отвечает, а его рука уже скользит мне под ночную сорочку.

— Артур, я же…

— Ш-ш-ш. Маленький оргазм для сладкого сна. Раздвинь ножки. — Я выполняю его то ли приказ, то ли просьбу. Пальцы тут же проскальзывают между моих складок, и один из них ныряет внутрь меня. Я тихо стону. — Всегда мокрая для меня, — удовлетворенно произносит Артур. — Завтра у алтаря тоже будешь мокрая, моя развратная девочка?

— Это ты… ты виноват, — задыхаясь, произношу я.

— Конечно, я. И всегда буду я, слышала?

— Да, — выдыхаю.

— А теперь веди себя тихо, иначе мы получим от твоей мамы. Она запретила мне приходить к тебе.

— Когда?

— Вечером, когда я заезжал сюда забрать Демона.

Артур недолго рисует круги вокруг моего клитора, а потом забирается под одеяло и устраивается между моих ног. Тогда я понимаю, что он был прав. Для сладкого сна мне нужен еще один оргазм. Ма-а-асенький, но такой, чтобы земля сотрясалась от моей дрожи.

Язык Артура умело играет с моим напряженным комочком, пока я извиваюсь на кровати и изо всех сил пытаюсь не стонать. Закусываю руку, втягиваю губы, сжимаю их зубами. Но у меня плохо получается. Потому что, чем быстрее двигается его палец внутри меня, чем интенсивнее он работает языком, тем острее мои ощущения. Перед глазами уже яркие вспышки. Все тело объято огнем. С губ рвутся стоны, которые я пытаюсь сдерживать до гипоксии.

— О, боже, боже, боже, — шепчу.

Артур прибавляет второй палец, и толчки становятся интенсивнее. Все мое тело покрывается мелкими бисеринками пота, и меня трясет. Я понимаю, что сдержаться не смогу. Слишком яркие ощущения, чтобы я могла молча выдержать это все.

— Артур… Артур, я не могу… я…

— Сима, все хорошо? — внезапно слышу из-за двери голос мамы.

Так, блин, не вовремя! Потому что именно в этот момент я взрываюсь с громким “да-а-а!”.

Слышу, как под одеялом сдавленно смеется Артур, все еще поглаживая меня изнутри. У меня в ушах шум и бешеный грохот сердца. Даже нестрашно, если мама сейчас зайдет сюда. Потому что мне слишком хорошо после мощного оргазма.

— Таня, оставь их в покое, — звучит из-за двери голос папы, и как раз в этот момент из-под одеяла показывается голова Артура.

Он целует мою шею, а потом смотрит на меня с улыбкой. В темноте комнаты я едва вижу его лицо, но эту улыбку почувствую за версту.

— Кого — их? — спрашивает мама.

— Ну кого “их”, Танюш? — отвечает папа с улыбкой в голосе. — Артур пробрался к ней в комнату. Через окно. Опять.

— Ему же нельзя видеть ее перед свадьбой.

— Не думаю, что он на нее смотрит. Идем спать, родная. Завтра большой день.

Я хихикаю, слыша, как удаляются шаги родителей, и чувствую, как лицо заливает алая краска.

— Завтра я не смогу смотреть маме в глаза.

— Поверь мне, вы с пацанами не от поцелуев родились, — отзывается Артур, а потом заваливается набок, зевает и притягивает меня к себе. — Но твой папа прав. Давай спать. Завтра большой день.

Эпилог

Артур

Ненавижу, когда на меня пялятся столько пар глаз. И ненавижу, когда они лезут в мое сугубо личное. А Сима — это личное. Наша свадьба — это личное. Наши чувства — тем более. Но произнести свадебную клятву я обязан.

Целых две недели я пытался придумать, что сказать у алтаря. Надо же типа что-то очень особенное. О чувствах. Типа душу вывернуть наизнанку.

Но наизнанку — это только для моей девочки. Оголиться душой я могу только с ней. Иногда с друзьями, и то не до конца. А с ней — полностью. Потому что мое сердце в ее руках. И она каждый день крепко сжимает его в объятиях, будто любимую плюшевую игрушку. Целует и бережно хранит.

Я даже думал сказать что-нибудь в стиле “Я за тебя сдохну”, но решил, что это и так все знают. В смысле, те, кто должен знать. А остальные не поймут, что это не фигура речи.

Наконец я пришел к выводу, что скажу то, что придет ко мне в моменте. Так что, когда Серафима заканчивает свою красивую клятву, прочищаю горло.

— Принцесса моя, — произношу негромко. — Я обещаю носить тебя на руках до конца жизни. — Голос садится от того, как дерет горло. Снова прочищаю. — Обещаю относиться к тебе, как к фарфоровой статуэтке. Бережно и с любовью. Потому что именно такого отношения ты заслуживаешь. Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Ты — свет, который не боится моей тьмы. Ты — мое все, малыш, — заканчиваю шепотом. — Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — одними губами произносит моя красавица и быстро моргает, чтобы прогнать слезы.

— Властью данной мне…

Мы не дослушиваем регистратора. Просто придвигаемся друг к другу и целуемся. Кажется, регистратор даже забивает и не заканчивает свою речь. Потому что мы и так уже муж и жена.

Стоит только нашим губам разъединиться, нас захватывает свадебное сумасшествие. Фотосессия, первый танец, фуршет, снова танцы, тосты, поздравления, подарки.

— Я уже устал, — шепчу Симе на ухо. — Пойдем трахаться.

Она заливается нежным смехом и смотрит на меня.

— Я что, зря три часа утром терпела пытки, чтобы сейчас свалить?

— Сима, ты уже несколько часов демонстрируешь всем, какая ты у меня нереальная красотка. Давай теперь я один буду любоваться на свое сокровище. Тебе очень идет это платье, но я хочу посмотреть, что под ним.

— Кто тебе сказал, что под ним что-то есть? — подмигивает эта засранка, и мне приходится крепко сжать челюсти, потому что в паху простреливает кипятком.

— Блядь, — шиплю, а Сима смеется. — Я же тебя сожру.

— Позже — обязательно. А сейчас я должна бросать букет.

Сима поднимается на небольшую сцену, на которой играла знаменитая группа, и встает лицом к собирающимся под пьедесталом девушкам.

— Будьте осторожны! — говорит моя жена. — Кто ловит букет на свадьбе Громовых, обязательно выходит замуж!

Развернувшись к ним спиной, Сима замахивается и сразу бросает цветы. Они летят по странной траектории. В этот момент из-за стола вылетает племянник Симы, Илюха, и с легкостью ловит букет.

Толпа начинает смеяться, а стоящий рядом со мной Демон качает головой.

— М-да, теперь мы не скоро погуляем на свадьбе. Иди воруй свою жену, пока все отвлеклись на малого.

Подхожу к сцене и, схватив Симу, забрасываю ее на плечо, а потом уношу со свадьбы. Она негромко возмущается, но больше хохочет. Отец Симы с пониманием усмехается, а Татьяна Владимировна укоризненно качает головой.

Заношу жену в наш номер для молодоженов и ставлю на пол.

— Ты — неандерталец! — притворно возмущается Сима, тыча в меня пальцем.

— Я кое-что не сказал там у алтаря, — произношу и кладу руку на ее талию.

Она перестает корчить из себя оскорбленную невинность и всматривается в мое лицо. Ее ладони скользят по моим предплечьям.

— Во время клятвы? — уточняет, а я киваю. — Что ты не сказал?

— Что люблю тебя. Что положу к твоим ногам весь мир. Даже если он будет сопротивляться. Что подохну ради тебя. Потому что ты единственная, кто придал смысл моей поганой жизни. Теперь она такой не ощущается. Малыш, я еще никогда так сильно не хотел жить, как сейчас.

— Я люблю тебя, — всхлипнув, отзывается Сима и целует меня.

А через пару минут атмосфера в номере меняется, и я бросаю свою жену на огромную кровать, усыпанную лепестками роз. Интересно, мы когда-нибудь устанем от секса? Или так и будем всю жизнь трахаться, как кролики? Я бы хотел, чтобы у нас было, как у родителей Громовых. Пока Гром думает, что никто не видит, постоянно тискает свою жену в каждом углу дома. Я свою тоже буду тискать. И целовать. И класть к ее ногам весь мир. Даже если он будет сопротивляться.

Конец

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Эпилог