Библиотека :)

Оракул 847K - Яков Барр (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Оракул

Глава 1

Помещик Филимонов Виталий Аркадьевич стоял в сигарной комнате клуба дворянского собрания города Нарышкин. В креслах вальяжно расселись отцы города: предводитель дворянства Филиппов, судья Перепел и сотрудник государственной безопасности Михельсон. Андрею Васнецову эта сцена показалась бы знакомой. Не прошло и недели, как он сам стоял на том же самом месте, ожидая вердикта «трех тостяков».

Адвоката Добродецкого в качестве спутника заменил распорядитель дуэлей Бобровский, но в отличие от излучавшего уверенность юриста, Виталий Вениаминович выглядел немного нервным. Филимонов-старший и вовсе дрожал всем телом от возбуждения.

— Справедливости! — Филимонов переводил взгляд с одного господина в кресле, на другого. — Я требую справедливости! Наши дети убиты. Иный Костецкий опозорен. Щенку Васнецову эти преступления не должны сойти с рук! Он должен, должен, должен за все ответить!

И другим, жалобно-просящим тоном, очень тихо добавил:

— Пожалуйста!

Предводитель Филиппов тяжело вздохнул и обратился к судье.

— Олег Георгиевич, будьте любезны, помогите нам вникнуть в детали происшедшего.

— Виталий Аркадьевич, мы все разделяем ваше горе! — откликнулся судья Перепел. — Но давайте разбираться. В чем конкретно вы обвиняете юного Васнецова? Он явно не был источником конфликта.

— Он спровоцировал наших мальчиков.

— Но помилуйте, Виталий Аркадьевич, — всплеснул руками судья, — так уж вышло, что я присутствовал и лично наблюдал обстоятельства вызова! Ваш сын, светлая ему память, а также покойный Ерофеев и Костецкий первыми подошли к Васнецову, который мирно ужинал со своей девушкой, и начали оскорблять парня. Андрей же отвечал вполне миролюбиво. В чем же его провокация?

— Он сидел там, как будто имел право! — Филимонов-старший сжал руку в кулак, будто показывая, что бы он сотворил с аристократишкой-выскочкой.

— И такое право у него было, — покачал судья головой. — С чего бы ему не отдыхать в приличном заведении?

Филимонов сорвался и перешел на визг, которому бы позавидовал юный Ерофеев.

— Щенок должен бояться! Щенок не должен вести себя как ровня в обществе настоящих дворян! сильных и красивых! — Филимонов тряс кулаком над головой. — Он должен отнестись с почтением! С почтением! Он знал, что мальчики не стерпят такого поведения и захотят показать ему, где его место! Это была ловушка!

Предводитель закатил глаза, САБовец же наблюдал за происходящим с явным интересом. Судья тяжело вздохнул и перевел взгляд на распорядителя дуэлей.

— Виталий Вениаминович, правда ли, что на смертельном исходе настоял Васнецов?

— Отнюдь, Олег Георгиевич, — угодливо заговорил Бобровский, — он предлагал схватку до потери боеспособности. Его противники, и в первую очередь молодой Филимонов, настояли на смертельной битве.

— Противники? — вмешался предводитель, — а кто именно вызвал Васнецова на дуэль?

— Все трое, — ответил судья, — этому я тоже был свидетелем.

— То есть по замыслу вашего сына и его друзей, Васнецов не должен был пережить этот день ни при каких обстоятельствах?

Филимонов-старший промолчал.

— Ладно, Олег Георгиевич, будьте любезны, продолжайте.

— Конечно, Сергей Николаевич! — вернул инициативу судья. — Виталий Вениаминович, вы зафиксировали какие-то нарушения в ходе схваток?

— Нет, все было по правилам. Я лично проверил оружие всех участников, мечи были добротными, пригодными к бою. Секунданта Васнецов выбрал не из дворян, но правила такое допускают. Скорее круговая ответственность противников выходит за рамки, но и это не запрещено.

— Вы что там все ослепли? — закричал Филимонов-старший. — Как мог хилый юнец, которого только ленивый не шпынял в университете, победить троих чемпионов, свет нации! Это была ловушка, заранее запланированное убийство. И то, что мальчишка оказывается лучшим бойцом, чем три опытнейших фехтовальщика, и то, что юнец вел себя как взрослый опытный мужчина, издеваясь над мальчиками своим показным спокойствием! Убийство! Убийство! Убийство!

— Два фехтовальщика, — пробубнил себе под нос распорядитель.

— Что, простите, — переспросил судья.

— Васнецов победил двоих. Костецкий сдался, не рискнув вступить в схватку.

— Мне уже все ясно, — устало сказал предводитель, — но для проформы… Виталий Вениаминович, Васнецов сражался как опытный фехтовальщик?

— Трудно сказать, тут бы пригодилось мнение эксперта. Со стороны победы мальчика выглядели случайностью. Он скорее казался неуклюжим, но везучим фехтовальщиком. Чтобы сымитировать такую неловкость нужен дар высочайшего уровня, гораздо выше, чем даже у меня, при всем моем опыте.

— И все же, сложилось же у вас какое-то впечатление от боя?

— Мое личное мнение, мальчик тренировался, рискнул и ему улыбнулась удача. Хотя, не спорю, он был на зависть хладнокровен. Но разве мы не поощряем спокойную голову даже в экстремальных условиях у наших молодых дворян, защитников Отечества?

— Мне все ясно, — подытожил Филиппов. — Виталий Аркадьевич, я понимаю, что вы оказались в сложной и весьма печальной ситуации, долги, проигранные иски, смерть вашего наследника, и глубоко вам сочувствую. Я не вижу криминала в происшедшем с Никитой и его друзьями. К сожалению, должен констатировать, что они сами виновники своих бед. Я прошу вас, Виталий Аркадьевич, взять себя в руки и найти смысл, цель, которая позволит вам жить дальше. К слову, ваши долги передо мной выкуплены третьей стороной, и это дает мне возможность предложить вам помощь, чтобы выпутаться хотя бы из финансовых неурядиц.

— Я этого так не оставлю, — пробурчал Филимонов. — Я отправлюсь в Нижний, к самому Нарышкину, — добавил он гораздо громче.

— Вы имеете на это полное право, — поморщился предводитель, — но ручаюсь, что князь ответит вам то же самое: в смерти Никиты не виноват никто, кроме его собственного сложного характера. Намеки на то, что юный Васнецов так резко и неожиданно повзрослел, кажутся мне странными. Мальчик столько пережил, неудивительно, что он окреп духовно и физически. Тем не менее, мои глубочайшие соболезнования, Виталий Аркадьевич. И подумайте, насчет заема. Я предлагаю помощь чисто по-дружески.

Филимонов-старший вышел из сигарной комнаты, не прощаясь, изо всех сил стараясь держать голову и спину ровно. Сразу из клуба он направился в свое имение, где его никто не ждал, кроме старого слуги. Жена бросила его много лет назад, оставив заботиться о сыне, как ему заблагорассудится.

Виталий Аркадьевич поднялся на второй этаж в свой кабинет. Достал лист бумаги и дорогую перьевую ручку, начал было писать что-то, но передумал, достал из сейфа старый револьвер с рукоятью, отделанной перламутром, вышел на балкон и прижал ствол к подбородку.

* * *

Жар, скопившийся в недрах собора, плавил всю площадь. Чем ближе мы подходили к этому закопченному памятнику архитектуры, тем больше ныл ликвор, сообщая, что ему приходится подлечивать ожоги.

Воссоединение семьи Васнецовых прошло скорее бурно, чем радостно. Они знали, как появляются в этом мире инвейдеи. Все мы знаем про семь стадий принятия неизбежного. Отрицание и гнев Васнецовы направили на меня, вбив себе в голову, что я пришел по их души. Сперва я пытался мягко увещевать обезумевших от горя родителей, в итоге пришлось применить силу, чтобы их успокоить.

Наталья Владимировна весьма умело метнула пять ножей, я их все перехватил, а потом забрал и пистолет, за которым потянулся Владимир Петрович. К слову, охотниками они оказались странными, я не видел в них ни следа того развития, что дает ликвор, ни силы, ни скорости. Просто люди в хорошей физической форме. Немножко усталые, но сколько они уже отсиживаются в огненном аду!

Я положил оружие обратно на стол, еще раз объяснив супругам, что не желаю им зла, равно как и непричастен к смерти их сына. Я не выбирал, чье тело мне занимать. И уж точно Андрей на тот момент был абсолютно и безвозвратно мертв. После этого беседа наконец наладилась.

Я предложил им выбраться из осколка, перевести дух, почистить, так сказать, перышки и просто поесть по-человечески. Но сразу супруги не согласились, они еще не вполне доверяли мне и отказывались поверить, что им не угрожает Вержицкий.

Я спросил прямо, как два охотника позволили какой-то гвардии жалкого барона загнать себя под землю, они опять замялись, Наталья Владимировна не хотела откровенничать со мной. Но Владимир Петрович все же решился.

— Мы не охотники, молодой человек. Пришельцы, да, но с абсолютно другой специализацией.

— Я пока новичок и мало знаю про инвейдеев. Соня… вы, кстати, с ней знакомы?

Владимир покачал головой.

— Странно, но ладно. Она рассказывала про Оракула.

— Про Евгению Степановну? — оживился Владимир.

— Отчество не помню. Соня называла ее «Бабушка Женечка».

— Тогда мы знакомы с Оракулом, — кивнул Васнецов-старший. — Вы должны понимать, что инвейдеи мало общаются друг с другом. Мы все по натуре — одиночки. Итак, раз вы слышали про Оракула, то в курсе, что есть разные специализации. У монстров тоже. Вы уже разобрались, чем мы от них отличаемся?

— Насколько я понял, мы раньше были людьми, а твари кем-то другим.

— Грубовато, все немного сложнее, — вступила Наталья, — но в целом, примерно так и есть.

— Ну вот, — продолжил Владимир, — и мы другие. Наташенька у нас — географ, а я — механик.

— Что это значит?

— Наташа умеет находить и открывать новые трещины, проходы в осколки. У нее идея фикс — составить подробную карту!

— А вы?

— Я нахожу общий язык с машинами. Любыми.

— А как вы пополняете ликвор?

— Ненавижу это слово! Андрей, — Наталья запнулась. — Извините, я не знаю, как к вам обращаться.

— Меня знают в этом мире либо как Андрея Васнецова, либо как Алексея Петрова. Зовите Алексеем, так будет всем проще.

— Вы же взрослый человек, Алексей! Я думаю, вы гораздо старше, чем выглядите! Ну какой, простите, ликвор. Причем тут спинномозговая жидкость?

— Да какая разница, — возразил я, — термин и термин. Я называл эту энергию эйфорией.

— И то лучше, — кивнула Наталья.

— Короче говоря, — вступил Владимир, — мы не получаем эйфорию от чьей-то смерти. Я не собираюсь вас судить, Алексей, но мы не такие, мы не убийцы. Мы развиваемся, когда достигаем успеха в том, что делаем. В общем-то, как и вы. Наташа становится сильнее, когда открывает проход.

— Я называю их «кроличьи норы».

— Прекрасная метафора! — обрадовался Владимир, — я тоже получаю свой бонус, когда удается разобраться в сложной инопланетной технике.

— Инопланетной? — удивился я.

— Я не знаю, откуда что берется в трещинах, другая планета, другой мир, будущее, — пояснила Наталья, — мы были на военной базе явно человеческой, даже русской, но из России как минимум следующего века, если не тысячелетия.

Я сразу вспомнил степной шаолинь и базу рядом со штаб-квартирой «овечек». Последнюю надо срочно навестить.

— Вернемся к вашей, извините, эмиграции. Вас загнал сюда барон Вержицкий?

Владимир молча кивнул.

— Он работал на некоего Красного Гостя. С ним вы не сталкивались?

Наталья нервно рассмеялась. Я удивленно посмотрел на них с Владимиром.

— Мы знаем Гостя, — пояснил он. — Мы его убили прямо здесь, на этой площади.

— Кажется, ваша история еще более интересна, чем мне казалось, — улыбнулся я.

— Володя, стоит ли… — Наталья потянула мужа за рукав.

— Да ладно, Наташенька, если бы он работал на Гостя, мы были бы уже мертвы. Нам нужен союзник там, наверху. Эту трещину, Алексей, мы искали очень давно.

Наталья закатила глаза, но потом кивнула и мы вместе вышли на площадь.

— Там, — Наталья указала пальцем в кипящие недра собора, — расположен проход в родной мир Акаи Гестио.

Осколок, в котором застряли Васнецовы, всегда был довольно опасным местом. За стенами монастыря он таким и остался. Пространство наводняли шустрые зубастые твари, бороться с которыми без улучшенных боевых навыков было почти невозможно. Наталья и Владимир с трудом пробились в тот самый маленький домик. Звери почему-то избегали строений, и внутри было безопасно.

На всякий случай они защитили убежище разными охранными устройствами. Возможно, мне повезло, что они не обрушили на меня всю мощь защитных систем, как только я зашел к ним в гости. Но Владимир тут же уточнил, заработав негодующий взгляд супруги, что остались только глобальные самоубийственные приблуды.

Трещина в подземном этаже собора была уникальной по своей природе. Наталья, несмотря на огромный опыт и все свои инвейдеевские возможности, другой такой не знала. По сути, там был «хаб», позволяющий отправиться в один из нескольких осколков. Сколько именно там проходов она не знала. Открыть прямо сейчас она могла бы три мира, если бы, конечно, не огненная буря, заблокировавшая подвал и весь собор.

Еще четыре Наталья чувствовала, но открытие врат требовало тонкой настройки себя любимой, и наш семейный географ просто не успела это сделать, потому что появился он: наш дорогой и нежно любимый Красный Гость.

— Как он выглядит? — сразу же спросил я.

— Выглядел, — поправила меня Наталья.

В «спокойном» состоянии Гость походил на двуногую прямоходящую ящерицу без хвоста. Типичный человек-рептилоид из городских страшилок нашего бывшего мира. Ростом выше двух метров, но не сильно, сантиметров на десять. Со спины и в одежде его можно было бы принять за здоровенного качка.

Но когда Гость возбуждался, он становился «долбаным ифритом», как экспрессивно выразилась Наталья. Рептилод превращался в облако плазмы, условно сохранявшее очертания его фигуры.

Он жег мелких зубастиков десятками, но тварюшки оказались не только многочисленными, но и абсолютно бесстрашными, так что Гость в итоге заселил монастырь саламандрами, которые и затевали все те забеги по лабиринту, с которыми столкнулся и я. В подвале огненные ящерки устроили мини-вулкан, так ощущалось их гнездо.

Васнецовы потратили на защиту от Гостя почти все свои защитные артефакты, но под конец им удалось заманить Акаи Гестио в маленький каменный сарайчик, где и подорвали с помощью какой-то диковинной морозящей бомбочки.

— Такие дела, Алексей, — Владимир похлопал меня по плечу, — убили мы твоего Акаи Гестио. И угадай, что произошло дальше.

— Умерев здесь, он возродился в нашей родной ловушке для покойников в теле какого-то бедолаги? — предположил я.

— Бинго!

— Почему вы решили, что ваш рептилоид и есть Гость?

— Эта зараза всюду рисовала свои иероглифы, — ответила Наталья. — Да-да. Японские, и не спрашивай почему, мы не знаем.

Доступ к хабу был перекрыт саламандрами. У Владимира были идеи, как от них защититься, правда, какая ирония, найти подходящее устройство можно было в одном из миров, куда они попасть теперь не могли. И пока Васнецовы бились над решением, как им казалось, чисто технической проблемы, появился проклятый барон Вержицкий, устроивший веселую жизнь всем мелким помещикам Нижегородской области. К счастью, он не знал, кто именно хранит проход, так терроризировал всех, у кого на Земле нашлась трещина.

Барон явно платил какому-то инвейдею, способному чувствовать трещины, но классом куда слабее географа.

— Ты заметил, сколько вокруг появилось пожарищ? — спросил Васнецов-старший.

— О да!

— Гость, пироман чертов, развлекается. Любит огонь, природа у него такая.

В одну непрекрасную ночь поместье атаковали гвардейцы. Васнецовых спасли турели, позаимствованные в той самой базе из будущего. Я снова вспомнил трещину около офиса «Овечек». Гвардейцы уничтожили большую часть защитных систем, но все же отступили.

Васнецовы отправили сына в Москву, дав денег и письмо к дальнему родственнику с просьбой о помощи хотя бы на первое время.

— Теперь я понимаю, что Андрюшенька не доехал, — голос Натальи задрожал, но она справилась с собой.

Они потратили день, чтобы перетащить в монастырь все необходимое для выживания, запасы консервов, питье, кое-какую бытовую технику, генератор на батареях, все, что осталось от охранных устройств.

— Мы успели выпросить блокировку прохода! — рассказал Владимир.

— Да что ж ты за трепло! — Наталья стукнула мужа по плечу.

— Уже неважно, — потер он ушибленное место. — доступ закрыт. А просить у этой стервы можно что-то одно за раз. Мы выбрали ключ к трещине. Он нас и спас. Когда ночью опять пришли гвардейцы и подожгли дом, мы ушли в монастырь. Символично, да?

Глава 2

— Да, да! Там скрыт осколок, в котором живет вполне рабочий исполнитель желаний.

— Вообще любых желаний? — уточнил я.

— Материальных, — пояснила Наталья, смирившаяся, что между нами, родственниками, нет секретов. — Можно попросить только одну вещь, зато любую. Даже не существующую, но хорошо описанную.

— И вы выбрали ключ, запирающий трещину, — покачал я головой.

— Барон не первый, кто хотел нас использовать. Вокруг каждой удачной находки сразу вьются толпы халявщиков. Иногда очень агрессивных.

Я начинал понимать их игру. Не верить же всерьез в болтливого папашу и одергивающую его мать. Они явно хотят, чтобы я за ручку их провел к Золотому Шару осколочного разлива. Может быть, и проведу, если будут хорошо себя вести. Ладно, кого я обманываю, я чувствую свой долг перед этой семьей, хотя на самом деле ни в чем перед ними не виноват.

— Пора выбираться отсюда. Нам всем повезло, что кроличья нора ведет не в гнездо саламандр.

— Куда выбираться? У нас ничего не осталось в том мире, кроме пепелища, заблокированных счетов и врагов.

— Вы же не в курсе последних новостей! — произнес я с преувеличенным энтузиазмом. — Докладываю. Мы отбили все иски от бароновских прихвостней. Счета разблокируют не сегодня-завтра. С Вержицким я тоже разобрался. Гвардия его, по сути, уничтожена, носа в Нижегородскую губернию он в ближайшее время не сунет. В качестве виры он отстегнул круглую сумму, которую я готов потратить на фонд помощи его жертвам в наших краях. В частности, отстроим заново дом в поместье Васнецовых.

— Вы собираетесь жить с нами в этом доме? — напряженно спросила Наталья.

— Я понимаю, что видеть меня в этом теле для вас будет тяжело. Не беспокойтесь, я найду, где поселиться. Вы, пока особняк строится, можете пожить в квартире, которую я снимаю в городе. Но напоказ нам следует демонстрировать какие-то родственные отношения. Мы должны будем пару раз выбраться в свет всей семьей. Может быть, устроим прием в честь новоселья. Это приемлемо?

Васнецовы мялись, не в силах принять решение.

— Ну же, вам надо поесть по-человечески, и, уж извините за подробность, помыться и переодеться в свежее.

Забавно, что подобные малозначащие доводы могут обрушить лавину. Супруги, наконец, отправились к выходу из кроличьей норы. Забирать что-то из каменного домика они не стали, то ли там не осталось ничего стоящего, то ли они собирались вернуться сюда вновь, да наверное и не раз.

По дороге я вспомнил кое-что важное.

— Кстати, дорогие родители, вы скоро станете дедушкой и бабушкой.

Что-то щелкнуло в голове Натальи Владимировны, она на автомате начала «материнскую тираду»:

— Андрюшенька, что ты…

Владимир Петрович положил жене руку на плечо, и она замолкла.

— Вы помните семью Кречетовых? — продолжил я.

— Да, соседи наши. Боюсь, что Вержицкий с ними расправился первыми.

— А вы что в это время делали? Ролик для соцсетей писали? — не выдержал я.

Вспомнилось некстати Олино «кто-то же должен…»

— Андрей! — возмущенно одернула меня Наталья.

Что-то сдвинулась в ее сознании. Я понимаю. Ей было трудно смотреть на мое лицо, напоминая себе, что ее сын мертв.

— Мертвы не все. Ольга выжила, — ответил я резко, чтобы хоть как-то выйти из трудной ситуации. — Я подал документы на ее удочерение. Надеюсь, у вас нет проблем, с тем, что она официально вступит в семью Васнецовых?

Они ответили не сразу. Владимир решился первым и умоляюще взглянул на жену. Наталья вздохнула, поцеловала мужа в лоб, высвобождаюсь из-под его руки.

— Мы очень рады, что девочка жива. И спасибо, что ты решил о ней позаботиться. Если тебе будет трудно одному за ней следить, мы примем ее как родную, не сомневайся.

Я разместил Васнецовых, как и собирался на квартире, арендованной у Степаниды Дмитриевны. Дом Вержицкого я оставил себе, как и собирался. Надо найти контору, которая сделает там косметический ремонт, скрыв следы боя и вообще освежив все, что нужно. И конечно сменить обивку у всей мягкой мебели, мало ли чем барон там занимался.

Я проехал по улицам Нарышкина, прошелся по центру, исследовал окраины и понял главное — я вычистил этот город. Он стал почти стерильным и неинтересным для охоты. Максимум, что мне удалось сделать — надавать подзатыльников каким-то щеночкам, перепившим пива и докапывавшимся до прохожих. На хищников они не тянули, максимум — на свежевылупившихся слепых волчат.

Позвонила Оля, спросила, скоро ли я приеду. Я мягко укорил ее, что она еще не в постели, понял, что мы скучаем друг по другу, и нам обоим одиноко без Сони. Я поехал на дачу.

Утром я спустился в степной шаолинь, и там тренировался до изнеможения, а потом сел на велосипед и поехал в ту сторону, где по моим прикидкам расположился Гречин. Пришлось, конечно, поплутать, я съехал в какую-то расщелину, а когда выбрался на ровную поверхность, уткнулся носом в знакомую военную базу.

Выйдя в основной мир (так и не привык называть его «своим», хотя стоило бы), я обнаружил, что офис «Овечек» уже свободен от толпы спецслужбистов, а на окнах второго этажа висит баннер с объявлением о продаже. Щелкнув его камерой смартфона, я зашел перекусить в тот же макдональдс, в котором совсем недавно откармливал бедную Олю, а потом вернулся на военную базу, и всласть побродил по ее коридорам.

Сюда стоило бы наведаться с Владимиром Васнецовым, и если мы найдем общий язык, то я его приведу. Пока, к сожалению, между нами отношения напряженные, из-за моей внешности, конечно же. Но контакт состоялся, будем привыкать друг к другу.

Часть базы была обесточена, какие-то павильоны и вовсе разрушены, а в других загорался свет, стоило мне туда зайти. В одном из «живых» залов я нашел работающий стресс-тест амуниции: манекен в спецназовских доспехах проходил через все круги ада. Лента тащила его по кругу через полосу препятствий, по дороге несчастный манекен кололи пиками, поджигали, обрызгивали какой-то подозрительной жидкостью, резали лазерами.

Я больше пострадал от этой вакханалии, чем испытуемый. Судите сами, только я вошел в темную комнату, как вдруг все мои органы подверглись давлению звуков, вспышек и запахов. Даже воздух стал каким-то шершавым, на что ликвор недовольно рявкнул.

К чести доспеха, испытуемый вовсе не пострадал. Я для порядка еще пальнул по нему пару раз из Тихони, когда манекен поравнялся со мной. Дыр от пуль я не заметил. Чуть поодаль в стеклянном шкафу висели на плечиках свежие экземпляры такого же доспеха. На вид он был похож на спортивный комбинезон из шаолиня, только черный, и состоял из двух частей — штаны в обтяжку и водолазка с карманами и разгрузкой. Ткань оказалась легкой и приятной на ощупь, а когда я примерил первый попавшийся комплект, чудесным образом подстроилась под мои размеры и фигуру. К доспеху прилагались перчатки из той же ткани, столь же тонкие, что и лайкровые от Маузера, но гораздо более удобные, рука их вовсе не чувствовала.

Я проверил все компоненты паучьим метательным ножом, разрезать ткань не удалось.

Отдельно выставлялись штурмовые ботинки, легкие, также самостоятельно адаптировавшиеся под ногу и наверняка очень прочные.

Я собрал три комплекта, но не нашел ничего похожего на сумку или мешок. Поэтому дотащил обновки до выхода в свой мир, сложил аккуратно на тот же стул, на котором мы допрашивали овечьего зама, и ушел «наверх».

В гостинице напротив штаб-квартиры я снял номер, тот же самый на десятом этаже. Нашел торговый центр, купил там чемодан, спустился в трещину, и наконец забрал доспехи.

Экскурсия по базе меня утомила, так что я нашел нормальный ресторан, благо я все-таки поселился в центре города, хоть и такого грустного, как Гречин. Сделав заказ, я позвонил по телефону с баннера. Разговор меня немного озадачил, и я перезвонил Добродецкому, чтобы договориться о встрече.

Я вернулся на дачу через степной осколок на велосипеде. Проведал Ольгу и Степаниду Дмитриевну. А потом уже на машине отправился к адвокату.

Я известил Добродецкого, что Владимир и Наталья живы. Возможно, им потребуется помощь в восстановлении прав, но все же стоит помнить, что Аристарх Вениаминович — не семейный поверенный, а лично мой, и в сложных ситуациях возможен конфликт интересов. Юрист уверил меня, что понимает особенности ситуации. Я сообщил адвокату, что не возражаю, чтобы контроль над разблокированными счетами Васнецовых был передан родителям Андрея. Это ведь и вправду их деньги, я на них не претендую. Все мое — на счетах в оффшоре.

Далее я спросил о том, как продвигается процедура удочерения. Дело шло своим чередом и довольно скоро будет передано в суд. Если Васнецовы-старшие не станут чинить препятствий, то шансы на успех весьма велики.

Третий вопрос, который меня интересовал, приобретение того самого овечьего дома, так я про себя обозвал бывший офис «Красных овечек». Здание это обладало специфической формой собственности, из-за которой им могло владеть только юридическое лицо.

Мы с Добродецким на час с лишним закопались в законах и положениях, и вскоре пришли к выводу, что просто так использовать наше заграничное предприятие не выйдет, но можно зарегистрировать дочернюю компанию в России.

— Нужно что-то, способное оправдать активный образ жизни. Может быть, детективное агентство? — предложил я, ненадолго задумавшись.

— Это не так просто, как хотелось бы, — возразил юрист. — Необходимо получить лицензию.

— Но это в принципе возможно?

— Конечно. Особенно если поможет кто-то значимый из силовых структур. Кажется, вы пользуетесь расположением господина Михельсона? Прощупайте почву, если офицер Службы Безопасности даст вам рекомендацию, это сильно поможет делу. Я же со своей стороны начну подготовку документов. И кстати вот контакт знакомого риелтора. Я уже имел с ним дело, он вполне толковый. Посоветуйтесь и с ним.

Также мне-Васнецову, как российской стороне, следовало внести в уставной капитал определенную сумму денег. Кстати, у меня же нет личной карты, только корпоративная с оффшорной компании. А значит, надо бы заскочить в банк и заказать. Только с пустыми руками к ним являться — позорить доброе имя Васнецовых. А наличные, которые я раньше таскал с собой портфелями, тоже подошли к концу, чему способствовал переход на безналичный расчет с товарищем Маузером.

Первый звонок я сделал САБовцу Михельсону, который радостно воскликнул, что только что думал обо мне, поскольку у него есть ко мне дело. Я столь же задорно предложил ему перекусить в ресторане, чем бог послал. Дело шло к ночи, так что я имел полное право споить гэбэшника, что в целом отвечает стратегии вербовки агента смежной службы.

После третьей рюмки перцовки мы перешли с Михельсоном на «ты». Старательно изображая опьянение, Артем Давыдович похлопал меня по плечу. Чтобы ему не было обидно, я максимально расслаблено улыбнулся.

— Ты волшебно разобрался с убийством Ранкина, — похвалил меня Михельсон.

— Кого? — наверное спьяну я не сразу понял, о ком речь.

— Обескровленный гопник Георгий, станция Луговая.

— Ценю твою осведомленность! — я наконец понял, что речь идет о бедолаге Гоше.

— Работа такая. Знаю, что ты наказал преступника.

— А ты хотел бы его посадить? — удивился я.

— Я не наивен, понимаю, что это невозможно, — поморщился Михельсон. — Извини за цинизм, но твоя работа, охотник, в том и состоит, чтобы не давать подобным чудищам распоясываться.

— И у тебя есть для меня еще работа?

— В точку!

Михельсон извлек из портфеля и бухнул передо мной на стол бумажную папку доисторического вида с надписью «ДЕЛО». Я вспомнил мента Сашку с его планшетом и закатил глаза.

— В наше время бумага надежнее, — ухмыльнулся Артем Давыдович. — не представляешь, сколько любопытных глаз подсматривает в Сети, и ведь не защитишься от малолетних хакеров. Ты бери, бери, изучишь на досуге. Это все тебе. А я на словах общую суть изложу.

Я послушно положил папку на стул рядом с собой — портфеля в этот раз с собой не было. Михельсон продолжил.

— Смотри, это история настолько секретная, что ни словами не сказать, ни пером не описать. Не в курсе ни полиция, ни мой родной САБ. Я здесь в особом качестве, догадайся в каком!

— Ну раз уж я тебе понадобился, то явно как наблюдателю, — «догадался» я об очевидном.

— Молодец, возьми с полки пирожок! — Артем Давыдович искусно наполнил рюмки и действительно сунул мне в руку пирожок с мясом.

Мы выпили. Михельсон вздохнул, демонстрируя, как его тяготит эта тема.

— Дело не то, чтобы государственного масштаба, но в нашем спокойной городке ничего более важного сейчас не происходит. А то, что происходит, оно тоже не происходит, понимаешь?

— Как ни странно, да.

— Ты ведь был моим коллегой в прошлой жизни? — блеснул эрудицией безопасник.

Я проклял про себя его проницательность, а потом и вслух проворчал:

— Никто не любит слишком умных.

— Да ладно тебе! Твои нынешние тайны куда весомее. А я про многие в курсе. И это не повод меня убивать на всякий случай, — Михельсон, хохотнув, помахал перед моим носом палец.

Я все так же не верил в его опьянение, но подыгрывал чисто из вежливости.

— Итак, к делу, — посерьезнел Артем Давыдович, — Девушку зовут Светлана. Племянница Филлипова Сергея Николаевича. Помнишь, кто это?

— А как же! Предводитель Нарышкинского дворянства.

— Он, родимый. Племянница Предводителя, а заодно и крестница судьи Перепела, с которым ты тоже знаком. Девушку не видел никто уже неделю. Родители на курорте, лето все-таки, доченьке оставили карту и разрешили пуститься во все тяжкие. Естественно, за ней присматривал капитан родовой гвардии. Позавчера нашли его тело. Пуля в лоб, пущена из его же собственного Тарантула.

Самый большой пистолет из серии «инсекты», вспомнил я, местный аналог магнума сорок четыре. Внушительный ствол, наверняка и хозяин был солидным мужчиной.

— Тогда-то и спохватились, что Светлана пропала. Доложили крестному. Предводитель пока не в курсе. Люди судьи сходу ничего не нашли. Тогда-то подключили госбезопасность, то есть меня.

Гэбэшник выложил передо мной лист бумаги и ручку.

— Визируй! Это не подписка, чем мне такого как ты, пугать, я нанимаю тебя как внештатного агента САБ. Ты должен иметь право задавать вопросы.

Я прочитал бумажку, вполне знакомый документ, подписал без сомнений. Следом Михельсон вручил мне корочку.

— Удостоверение фальшивое, но, если сильно не всматриваться, прокатит.

— Ты прямо уверен, что это по моей части?

— Чуйка моя орет, что очередной монстр объявился. Свято, или в данном случае «проклято», место пусто не бывает. Ты убрал вампира, пришел кто-то еще.

— Или из-под камня вылез.

— Или так, — пожал плечами Михельсон. — Ладно, время позднее. Ты бумаги изучай. Все подробности там. И еще одно: Предводителю еще не сообщили. Надеются на лучшее.

— Это очень, очень, очень глупо! — прокомментировал я.

— А то я не знаю! — вздохнул гэбэшник. — Но так судья решил. А я пока активно вмешиваться не желаю. Активнее, чем тебя позвать, конечно. Помоги, охотник, в долгу не останусь. Да и связи в высшем свете тебе не помешают.

Конечно же папку я забрал. Близилась ночь, я хотел вернуться на дачу, и там в тихом семейном кругу изучить дело. Проезжая по городу, я по привычке сканировал пространство в поисках беспорядков, которые позволят мне восстановить справедливость и заодно пополнить запасы ликвора. Нарышкин вовсе не замечал трагедию девушки Светланы, ел, пил и веселился, наслаждаясь теплым летним вечером.

Беззвучный крик о помощи донесся до меня уже на выезде. Проехав на сигнал, я попал в неожиданно мрачный район. Такие трущобы более подходили запущенному Гречину, а не эталонному Нарышкину.

Я припарковался в темном переулке, забрал из багажника катану, прошел дальше вглубь скверного места. Какое-то время я блуждал по лабиринту, тревожил меня только скверный запах, но вскоре примерно в том же направлении, откуда доносился сигнал бедствия, послышались аккорды металлического рока. Так-то я рок-музыку люблю, но не в таком бездарном исполнении. Ну или акустика трущоб губила мелодию.

Преодолев еще пару сотен метров, я вышел к квадратной коробке, почти правильному кубу в три этажа из грязно-серого кирпича, разрисованного неумелыми граффити. Рок-клуб по-нарышкински.

Глава 3

Клуб назывался «Саби нойзу», весьма психоделическое имя, переводилось с японского как «Шум ржавчины». У хозяина или его пиарщиков было специфическое чувство юмора. Хотя, я сильно сомневаюсь, что кто-то из завсегдатаев клуба мог оценить иронию.

Музыка, разумеется, доносилась из клуба, а откуда же еще? Но сигнал, кричащий о беде, вел меня в сторону. Обойдя клуб, я вышел в сквер, столь же грязный и запущенный, как и все в этом ржавом районе. К толстому тополю в центре прижался спиной растрёпанный парень лет восемнадцати, судорожно сжимавший катану, и я издали видел, какого скверного качества этот меч.

На парня наскакивали два шустрика в косухах с многочисленными заклепками. Они тоже размахивали катанами, возможно, не такими скверными, как у их жертвы, но тоже дрянными. Пока особого вреда никто никому не нанес, хотя у страдальца уже пострадал рукав на левом плече. Одет бедняга был в кожаную крутку, но цивильную, менее колоритную, чем у его противников. От нападавших несло хищником также, как от покойного Никиты Филимонова. Я даже подумал, что, наверное, так и жилось бедному Андрею Васнецову, запертому в универе с молодыми, пробующими на нем свои зубки, волчатами.

И хотя я уже свел счеты с обидчиками Васнецова, я почувствовал непреодолимое желание обучить этих волчат чему-то полезному. Например, хорошим манерам.

В любом случае, двое на одного — совсем нечестно, так что я со спокойной совестью вмешался. Менять облик я не стал, разборка явно дворянская, а стало быть, и судить происходящее следует аристократу Васнецову. Сперва, демонстративно не обращая внимания на агрессивных щенков, я спросил у жертвы:

— Как тебя зовут?

— Паша, — начал парень дрожащим голосом, но взял себя в руки и поправился гораздо тверже, — Павел Вязников.

— Эй, — один из волчат махнул мечом в мою сторону, — это тебя не касается, чеши, куда шел.

Я поднял ладонь, демонстрируя общепринятый жест «подожди, дойдет и до тебя очередь».

— Ты как, Вязников? — я дружески положил руку ему на плечо.

— Все хорошо, — Вязников упрямо задрал подбородок.

Теперь я обернулся к волчатам.

— Что здесь происходит, господа?

— Сказали тебе, придурок, вали! — огрызнулся первый волчонок.

Второй сделал шаг вперед и улыбнулся почти дружелюбно.

— Дуэль у нас, милостивый государь. И простите моего друга за его манеры, но он прав, это действительно наше дело.

— Дуэль? — я удивленно поднял брови. — Так вы, господа, дворяне? Хорошо бы, если так, а иначе это нападение простолюдинов на аристократа, что безусловно является тяжким преступлением.

— Да ты обурел, дебил? — взорвался первый волчонок, второй же закатил глаза.

— Витя, погоди! — Он отодвинул приятеля себе за спину. — Безусловно, мы дворяне, милостивый государь. И ссора с Вязниковым — дело нашей с ним чести. Я прошу вас не вмешиваться.

— Раз уж мы все тут — аристократы, — попросил я любезно, — не изволите ли представиться, как и велят приличия благородным людям.

— А ты-то кто? — вякнул первый волчонок из-за спины второго.

— Я первый спросил. Впрочем, мне скрывать нечего, меня зовут Андрей Васнецов. Теперь же я могу услышать ваши имена?

— Меня зовут Николай Коржин, а он — Виктор Вронский.

— В чем причина ваших разногласий?

— Мне его рожа не нравится! — Витя снова попытался выйти на первый план.

— Вряд ли это достойная причина для дуэли. Да и место выбрано неудачно, в Нарышкине же существует специальная дуэльная площадка. Я это знаю точно, поскольку сам ею пользовался.

— Ничего, мы по-простому, — ухмыльнулся Витя. Сейчас мы быстренько научим этого баклана хороши манерам и вернемся на концерт. Не бойся, Васильков, или как тебя там, мы его не убьем, просто повоспитываем.

— Кто из вас двоих вызвал господина Вязникова на дуэль, а кто согласился быть секундантом?

— Вронский вызвал, а я секундант, — Коржин помрачнел, тихое, но веселое приключение перерастало в серьезный конфликт при свидетелях.

— А разве секунданты сами участвуют в поединке?

— В нашем — участвуют! — буркнул Вронский.

— Но я почему-то не вижу секунданта Вязникова.

— Не положено ему, — Вронский терял на глазах былой энтузиазм.

— Вы слишком вольно трактуете дуэльный кодекс, господа! По мне, так вы задумали убийство.

— Да никто никого не убьет! — задергался Вронский.

— У нас дуэль! А вы, уважаемый, не имеете к ней никакого отношения! — Коржин испробовал последнюю жалкую попытку взять дело под контроль.

— Павел, — обратился я к жертве. — Вы не возражаете, если я возьму на себя обязанность секунданта?

— Я не… Спасибо!

— Вот и славно.

— Васнецов, Васнецов, — наморщил лоб Коржин. — Знакомое имя. Тройная дуэль?

— Совершенно верно. Ну раз мы все выяснили, пора приступит к делу. Ан гард, господа.

Я обнажил катану, которую до сих пор скрывал с помощью ликвора. Студиозы оказались фехтовальщиками куда худшими, чем те же Филимонов с Ерофеевым. Я позволил себе немного развлечься, располосовал им пафосные рокерские куртки, оставив на теле неглубокие, но кровоточащие разрезы. И только после этого я перерубил их клинки один за другим, мечи у горе-дуэлянтов были куда хуже Никитиного.

— Вот и все. Предлагаю вам господа немедленно обратиться за медицинской помощью, иначе вы истечете кровью. И будьте уверены, как секундант господина Вязникова я обязательно расскажу о нарушениях дуэльного кодекса распорядителю Бобровскому.

— Ты чо, стукач? — ощерился Витя.

— Ты чо, дурак? — ответил я ему в тон и отвесил невеже затрещину, от которой Вронский грохнулся на землю.

— Не пойти ли нам в клуб? — с этого момента я подчеркнуто не обращал внимания на волчат, общаясь только с Вязниковым. — Никогда там не был, да и выпить нам с тобой не помешает!

— Но я… — Паша потрогал разрезанный рукав.

— Мне кажется, ты отлично впишешься в круг местных модников, — утешил я дуэлянта. — Идем. Ну или, если хочешь, езжай домой, дело хозяйское.

Под моей защитой смельчак, конечно же, решился на подвиг.

Граффити служило основным элементом дизайна клуба, изначально явно задумывавшегося как модный лофт с неотделанными кирпичными стенами и огромным количеством неоновых вывесок. Хватало и простой подсветки, а также лазерных лучей, пронизывающих пространство.

Очевидно, каждый посетитель этого замечательного места счел своим долгом привнести лепту в оформление фойе, нарисовав что-то красивое с помощью баллончика с краской. Как правило, флюоресцентной. Многие просто писали нечто остроумное.

В само здание мы вошли без проблем, хотя некоторые посетители, курящие у входа и в предбаннике, оценивающе глянули на нас, гадая, насколько мы вкусная добыча. Я отвечал им лучезарной улыбкой, и почему-то у курильщиков пропадал к нам интерес. Даже странно, у Васнецова такая милая улыбка.

Громила на входе в зрительный зал спросил билеты. Паша свой потерял, а у меня его и не было никогда, но нашелся универсальный пропуск. Верзила сунул сотню в карман и шагнул в сторону.

Зал отличался от фойе только обилием экранов, транслирующих движуху на сцене. Там же группа в рванине а-ля «ходячие мертвецы» играла типичный трэш-металл.

Собственно, это был не зал, а клуб с танцполом и столиками по периметру, в том числе и на двух ярусах балконов. Мы протолкались сквозь толпу к барной стойке

— «Мертвое море», — с придыханием прошептал Паша, — в универе все от них прутся.

— Надеюсь, это возрастное, — проворчал я.

Паша заказал себе коктейль, а я рюмку текилы. Настроение потихоньку начало выправляться. Музыканты старались как могли, им не хватало умения и элементарной силы голоса, зато они все же попадали в ноты, да и музыка была неплохой, что-то между Металликой и Оверкиллом.

Меж тем песня закончилась, ударник отыграл на тарелках гамму привлечения внимания, солист торжественно объявил в микрофон:

— Вам повезло, братаны! С нами сегодня поет не «кто-нибудь», а сама Гоморра!

Клуб взорвался овациями, свистом и радостным улюлюканьем. Публика радовалась.

— Гоморра! Андрей, это же Гоморра! — Паша вцепился мне в плечо.

— Ею тоже восхищаются в Универе? — не удержался я от ехидства.

— Ты с какой планеты, Васнецов? — Паша изумленно уставился на меня. — Ее все знают, она же звезда-звезда, и она реально классная!

На сцену тем временем вышла жгучая брюнетка в черном плаще до колен из тонкой блестящей ткани и красных туфлях на шпильках. Казалось, что другой одежды на девушке не было. Плащ не застегивался, а был прихвачен ремешком из той же ткани. При каждом ее движении он слегка распахивался, ничего запретного не обнажая, но создавалось впечатление, что вот-вот, и мы увидим самое прелестное.

Шумный, пьяный, обдолбанный зал рок-клуба затаил дыхание. Гоморра обвела публику взглядом, улыбнулась, и запела. В ее голосе звучало обещание чего-то прекрасного, но не возвышенного, а исключительно плотского.

Паша привстал, чуть не сверзясь с барной табуретки. Я его понимал, сам хотел броситься, сломя голову, на сцену, чтобы прижаться к Гоморре всем телом. Впиться своими губами в ее и просто смотреть, что из этого выйдет.

Но я, конечно, никуда не бросился, и Пашу удержал, положив руку ему на плечо. В отличие от моего юного протеже, да и всех остальных в клубе, я знал, что здесь происходит. Я видел, как бурлит ее энергия в горящих красным неоном каналах, пронизывающих ее тело.

Казалось, еще миг, и публика потеряет голову и ломая мебель и соседей ринется на сцену, но Гоморра замолчала. Сразу ударил по ушам грохот, издаваемый металлистами, почему-то не слышный ранее за голосом певицы.

— Пойдем, выразим восхищение ее талантом, — я похлопал Пашу по спине.

— Куда? — глаза моего нового приятеля превратились в маленькие блюдца.

— В гримерную, куда же еще.

— Прямо к ней в гримерную? — Паше, наверное, казалось, что его подводит слух.

— Именно так. Только цветов бы купить, а то неприлично с пустыми руками. Боюсь, что в этом славном заведении мы кроме льда и бутылки водки ничего не найдем.

— Нет-нет! — воскликнул Паша краснея. — Есть круглосуточный ларек буквально за углом. Специально для концертов точку держат!

— Деньги у тебя есть, герой-любовник?

— Я из богатой семьи! — выпятил грудь аристократ Вязников, но тут же сдулся. — Только там налик принимают. Не одолжишь мне?

Я сунул ему в руку пару сотен. Глядя ему вслед, а Павел умчался очень шустро, я заволновался, не вляпается ли этот отчаянный дуэлянт в очередную беду, но плохих предчувствий эта мысль не вызвала.

Ничего интереснее пары рюмок текилы за пятнадцать минут, которые потребовались студенту, чтобы сбегать за цветами, не произошло. А вот когда он вернулся, и мы стали пробиваться сквозь толпу танцующих к проходу за сцену, я что-то почувствовал. Но пока сам не понял, то ли ощущение сильного хищника поблизости, то ли предчувствие беды. С первым были проблемы, вокруг бесился отнюдь не травоядный народ, не говоря уж о самой певице, которую ликвор опознал как хищницу из хищниц. Она сбивала мой внутренний локатор.

Паша удивлялся, что я безошибочно нахожу дорогу в абсолютно незнакомом мне здании, но я видел след Гоморры абсолютно четко. У дверей гримерки дорогу нам преградил охранник.

— Мы хотели бы засвидетельствовать почтение уважаемой певице Гоморре, — сказал я очень вежливо и мило улыбнулся.

Почему-то страж побледнел и потянулся за пистолетом, плохо спрятанном в кобуре под мышкой.

— Госпожа Гоморра отдыхает. И уж точно не склонна принимать у себя всякую пьянь.

Я укоризненно покачал головой, думая, как погасить конфликт, не нанося увечий человеку, просто выполнявшему свою работу. Пусть даже человек и грубит. Ситуация накалялась, но тут раздался низкий женский голос:

— Пусти его, Петенька! Он все равно пройдет.

— Кого из них? Их двое.

— Да пусть заходят оба. Главное, больше никого не пускай.

Плащик стриптизерши певица сменила на легкий брючный костюм в бежевых тонах. Она сидела перед большим зеркалом, доводя до совершенства и без того прекрасный макияж. Когда мы вошли, она обернулась, глядя на нас испытующе.

Паша впал в религиозный экстаз, и я дал ему выплеснуть все переполнявшее его обожание. Гоморра благосклонно приняла букет, поучаствовала в селфи и даже чмокнула юного поклонника в лоб.

— А теперь, мальчик, присядь, дай взрослым поговорить.

Певица указала наманикюренным пальцем на кресло в углу гримерной.

— Значит, в городе новый шериф? — спросила Гоморра меня с легкой насмешкой.

— Скорее новый лесник, который набрел на след браконьера, — я обернулся и выразительно посмотрел на мгновенно уснувшего в кресле Пашу. — Сколько энергии можно выкачать из молодого и полного сил юноши всего одним материнским поцелуем?

— А что, надо было отослать его в бар? Грубо, не находишь, лесник? А нам стоит познакомиться и поговорить спокойно, без лишних глаз и ушей.

— Я был знаком с одной сиреной. Тоже певунья. Но ты не такая! Нет, ты — другой монстр.

— Разве я похоже на чудовище? — брюнетка обольстительно улыбнулась.

— Гоморра — интересный псевдоним. Но не слишком благозвучный, — сменил я тему разговора, пытаясь притушить огонь желания, разгоравшийся от одного ее голоса.

— Можешь звать меня Мара! — певица накрыла мою руку ладонью. — Ну же, охотник, я не причиняю вреда! Я отпила по капельке у каждого в этом зале, они восполнят ущерб, надравшись этим вечером и взгромоздившись на своих неумытых подруг. Я даже не превращаю их в свиней, как моя дальняя родственница, они справляются сами. Но никто не может предать свою суть. Даже ты, мертвый воин. И ты ведь не обидишь слабую женщину.

Я резко выдернул руку. Ощущение опасности жгло мне грудь. Исходило оно не от Мары-Гоморры, хотя и она могла бы высосать мои силы досуха, если бы я поддался ее чарам. И она отвлекала меня, когда мне требовалось сосредоточиться!

— Что-то происходит! — рявкнул я на певицу. — Прекрати свои штучки, суккуб, и прислушайся!

В клубе стало непривычно тихо. Смолк грохот треш-металла, доносившийся из зала, равно как и шум от толпы нетрезвых зрителей. Я растолкал дремавшего Пашу.

Тишина взорвалась криками и трескотней выстрелов. Фанерная дверь в гримерку разлетелась на куски, в комнату рухнуло окровавленное тело охранника. Из коридора полезли маленькие, не выше полутора метров, грязные особи с мерзкими рожами, покрытыми рытвинами оспы. Коротышки размахивали хорошо знакомыми мне шестыми Миротворцами.

Я, не раздумывая, ускорился, отобрал у ближайшего ко мне существа автомат, ударами приклада выбросил нападавших обратно в коридор, и начал их расстреливать из дверного проема.

— Черный ход! Быстрее, охотник! — шепнула мне на ухо Мара, протискиваясь у меня за спиной. Она тащила Пашу по коридору в противоположенную от сцены сторону. Я попятился вслед за ними, прикрывая отход, Я успел подстрелить еще пятерых карликов, когда в Миротворце кончились патроны. К счастью, мы уже добрались до поворота, и я уже не так боялся схлопотать случайную пулю в спину.

Отбросив бесполезный автомат, я достал любимый Скорпион с глушителем. Мы вышли из маленькой дверцы в крошечный пустой дворик, обнесенный бетонным забором, украшенным неизменными граффити. Сделав знак моим спутникам обождать, я выглянул из ворот, первым заметил двоих дежуривших в переулке коротышек, мгновенно и бесшумно снял их двумя пулями в затылки. Путь был свободен.

— Паша, бегите к цивилизации. Не вздумайте заговаривать с кем-либо, в том числе и с полицией. Ловите такси и уезжайте подальше отсюда.

— У меня там осталась машина!

Я повернулся к певице.

— Мара, не залюби мальчика до смерти, из-под земли достану.

— Не волнуйся, верну тебе этого красавчика в целости и сохранности. И вот что еще, охотник! — Мара затянула драматическую паузу.

— Что, — повелся я, просто чтобы не терять драгоценное время.

— Спасибо! — Мара посла мне воздушный поцелуй. — Увидимся!

— А ты куда собрался? — разволновался вдруг Паша.

— У меня еще остались тут дела! — хищно улыбнулся я.

— Охотник должен охотиться, — Мара потащила парня за рукав.

Убедившись, что они без проблем покинули переулок, я вернулся в клуб.

Глава 4

Преследователи мчались настречу, но я без особых усилий зачистил коридор, поставив десять меток на лбы монстриков, и выпустив десять пуль из любимого Скорпиона. Точно в цель, спасибо, ликвор, точно в цель! Они даже не поняли, что случилось, только что бежали, радостно размахивая автоматами, а потом просто умерли.

Отдельная группа столпилась у взломанной гримерки звезды. Я мог бы их также сходу перебить, но мне захотелось с ними побеседовать. Я потерял голову, поверив в свою неуязвимость? Не думаю!

Я выделил среди стопившихся коротышек их вождя. Он выглядел самым уверенным, ругался себе под нос, а остальные вежливо внимали его бубнежу, а главное — его охраняла парочка бандитов крупнее прочих. Телохранителей я снял первыми из Скорпиона, а потом сменил пистолет на катану. Жаль, что паучий шамшир остался в машине, но у меня уже выработалась система: инвейдей Алексей «Нонейм» Петров сражается Тихоней и шамширом, а дворянин Андрей Васнецов пользуется Скорпионом и катаной вампира Влада.

Я двинул босса рукояткой в лоб, вложив немного силы от ликвора в удар, отчего тот осел на пол. Я схватил коротышку за шиворот и затащил его внутрь гримерки. Парочка террористов что-то сосредоточено искала, переворачивая буквально все в комнате вверх тормашками. Они были так увлечены поисками, что и не заметили моего эффектного появления. Мне не составило труда их обезоружить, просто отняв автоматы, висевшие на плече у каждого из них.

Сыщики хотели было броситься в рукопашную, но я выразительно помахал перед их носами катаной, они и успокоились. Усадив их рядком вдоль грязной (их же стараниями) стенки, я спросил главное:

— Кто вы, черт побери, такие, и что вам здесь надо?

Один из «сыщиков» странно на меня посмотрел и ткнул пальцем куда-то в сторону моего правого ботинка. Я поднял ногу и обнаружил под ней листовку. С одной ее стороны было крупно написано: «Боевой союз красных хобгоблинов-радикалов за свободу и смерть». Я попытался сложить это название в читаемую аббревиатуру, но получилось не лучше, чем у Кая с «Вечностью» в известном анекдоте.

— Хобгоблины-радикалы, значит! Забавно! Я читал Профессора, хобгоблины — апгрейженная версия простых гоблинов. Вы как-то не выглядите улучшенными вариантами чего бы то ни было.

Мои пленники зарычали, но я взмахнул катаной, срезав самому громкому рыкуну прядь немытых волос. протесты сразу стихли.

— И кстати, почему вы все красные? Овечки, гоблины… Вы коммунисты?

Гоблины явно не поняли вопроса.

— Ладно, ладно! Я знаю, что не было у вас коммунистической партии. Ни большевиков, ни меньшевиков. И Маркса тоже никто не читал. Возвращаюсь к главному вопросу: что вы здесь забыли, радикалы?

Хобгоблины не отличались разговорчивостью. Затягивать допрос не было времени, вот-вот клуб наводнят представители спецслужб. Тащить с собой всех троих казалось невозможным.

— Я тебя знаю! —тот, кого я счел боссом, неожиданно нарушил гоблинский обет молчания.

— Я бы это запомнил! — сказать, что я удивился, значит очень сильно преуменьшить.

— Я тебя трахнул по голове и продал. Ты мертв. Почему ты жив?

Гоблины боялись мертвецов. Правильно делали, спору нет. Пленники подобрались, прижались к стене, смотря на меня с откровенным ужасом. До меня же не сразу дошло, что имеет в виду их босс. А потом осенило — именно он, предводитель хобгоблинов-радикалов, убил Васнецова и продал Овечкам. Из-за него мы с Андреем попали в проклятый пансионат «Заря». Пора было срочно уходить из клуба. Мне нужен был только один язык, и главный кандидат на долгий душевный разговор только что облегчил мне выбор.

Два взмаха катаной и две гоблинские головы катятся по полу. Я почти не призывал на помощь ликвор, чтобы нанести такие мощные удары, а отрубить голову совсем не просто. Что это значит? Я становлю сильнее, ликвор не просто помогает мне в трудную минуту, он меняет меня? Или это смерть изменила нас с Андреем?

Я схватил босса за шиворот, привычная для на обоих поза, и потащил за собой к выходу. Клуб, захваченный агрессивными коротышками, напомнил мне злополучный пансионат «Заря», с его мертвым бассейном. Все двери в коридоре были распахнуты, а часто и выбиты, внутри каждой комнаты лежали мертвые тела. Только два раза я видел погибших гоблинов, никто не смог дать «радикалам» достойный отпор.

Зрительный зал превратился в месиво из крови и мяса. На сцене лежали рядком музыканты. Сродниться с образом живых мертвецов после смерти им не удалось. Инвейдеи в них тоже не вселились.

Я подобрал Миротворца, принадлежащего то ли гоблину, то ли охраннику клуба. Популярная модель, такими пользуются все. В зале осталось мало захватчиков, то ли они разбежались, сочтя миссию выполненной, то ли я перебил почти всех. Тех, кто мародерствовал в зале, я пристрелил походя, не замедляя шагов.

Гоблинский босс пробовал меня затормозить, цепляясь за все, что попадалось под руки, от мебели то трупов. Пришлось так же за шкирку его поднять на ноги и хорошенько встряхнуть, отбирая у заложника подхваченный где-то пистолет. Спички детям не игрушка.

Я пинками выгнал пленника на улицу, планируя реквизировать любой автомобиль со стоянки. К сожалению, спецслужбы Нарышкина сработали шустро, не ожидал от них такой прыти! Нет, молодцы, конечно, просто все равно они успели только на разбор полетов, никого спасти они успели, а мне планы ломают. Я мог бы кинуть свою добычу им на растерзание, но очень уж хотелось пообщаться с главарем подольше, в спокойной обстановке.

Я запел про себя ту самую мелодию, которая гармонировала со степным шаолинем, пытаясь найти отклик поблизости, желательно, прямо под ногами. Ничего не получилось. Я пробовал еще и еще, слыша только, как приближается вой сирен, искаженный от ускоренного восприятия.

Я начал вспоминать другие осколки, в которые мне доводилось проваливаться. Перебирая одну за другой мелодии, я вспомнил об горящем монастыре, оккупированном саламандрами, завезенными лично злым гением Акаи Гестио. Подумал также и о столбе, запирающем эту трещину, тут же почувствовал ответ от ключа и провалился в кроличью нору.

Эх, ну почему я не упал в спокойную безжизненную степь, или хотя бы в лабиринт с его людьми-пауками! Очутились мы далеко за стенами, а я вспомнил, почему Гость превратил монастырь в огненный ад.

Гоблин, такой же инвейдей, как и я, особого шока от визита в другой мир не испытал. Наоборот, он решил, что сейчас самое время сделать ноги. Пока я осматривался, он рванул в сторону горизонта с удивительной резвостью. Впрочем, почти сразу он, подвывая, притащился обратно. На ноге у него висела парочка зубастых тварей.

Попали мы, что называется, из огня в полымя. Не успел я от души ругнуться, как на нас набросилась орда мелких бестий, о которых мне рассказывали Васнецовы-старшие. Стрелять в них казалось бессмысленным, слишком их было много, ходячих и прыгающих пираний. Я обнажил катану и запустил с ее помощью веерную защиту, стараясь прикрывать нас обоих. От пленника толку было мало, он с большим трудом отодрал с мясом парочку зубастиков и теперь скулил, пытаясь грязными ладошками остановить кровь.

Монстрики походили на слегка сдувшиеся мячики с акульей пастью, атаковали они также, прыгая и отскакивая от земли. Я выкашивал волну за волной, жалея, что не позаботился надеть свой новый «неуязвимый» комбинезон. Несколько раз твари меня достали, но всерьез вцепиться в мою плоть я им не давал. Тем не менее, когда волна зубастиков наконец иссякла, по мне текла кровь из множества мелких неприятных ран. Ликвор проворчал, что он в курсе и уже занимается исцелением. А мне бы лучше позаботиться о следующей волне, которая наверняка не за горами.

— Дом! Укрытие!

Гоблин ткнул пальцем в ту сторону, куда недавно пытался сбежать. Больше попыток покинуть мое приятное общество он не предпринимал, наоборот, жался к моей ноге как напуганная собачонка. Это выглядело тем забавнее, что ростом он не сильно мне уступал, доставая высокому Андрею Васнецову макушкой до плеча.

Я не стал кочевряжиться, и отправился в указанную сторону. Сперва, не слишком церемонясь, оторвал пленнику рукав и туго перевязал раны. Не хватало еще, чтобы за этим страдальцем тянулся кровавый след.

Только теперь мне удалось толком оглядеться в этом не слишком дружелюбном мире. Бесконечные сопки, поросшие травой, чудом пробивавшейся сквозь каменистую почву. Местами пейзаж украшали грубые, но прекрасные фиолетовые цветочки.

С ближайшей сопки мы увидели что-то вроде хутора, защищенного каменной стеной с мрачным проломом на месте ворот. Когда мы подошли ближе, то обнаружили кучу разрушенных строений, но усадьба в центре выглядела целой. Этому способствовала основательная чугунная дверь и заблокированные изнутри решетками маленькие окна, более похожие на бойницы.

Дверь с трудом и скрипом отворилась, мы проникли внутрь. С этой стороны можно было закрыться на засов, что мы и сделали. Мебели было мало, но сохранилась она неплохо, возможно потому, что сделана была из камня. Обивка, конечно, полностью истлела, в каменным швах можно было рассмотреть какие-то жалкие остатки. Гоблин сразу же разлегся на широченной лавке. В ответ на мой скептический взгляд он начал массировать ногу, лукаво посматривая в мою сторону. Дескать, ранен я, имею право на особое отношение!

Я не без труда придвинул ближе огромный каменный стул. Уселся, закинув ногу на ногу, рассматривая гоблина ближе. Как и все инвейдеи, после перерождения в новом мире он стал человеком, только очень уж неприглядным. Щербатое лицо, злые хитрые глазки-щелочки, весь какой-то вертлявый, не смотря на коренастое телосложение, маленький, но плотный.

— Поговорим, — не спросил, а сообщил я ему ласково. — Главный вопрос, зачем вы напали на певицу?

Гоблин закатил глаза, а потом зажмурился, типа сплю я, не приставайте с глупостями. Он в самом деле думает, что если я его спас, то теперь и пальцем не трону? Наивный коротышка! Я схватил его за ворот, подумав, что слишком часто его так таскаю, как бы не оторвать к чертям. Призвав на помощь ликвор, я одним рывком приволок мерзавца к двери, откинул засов, и выставил урода во двор, да пинком отбросил на пару метров прочь. Тот взвыл, бросился обратно с такой прытью, будто нога его вовсе не тревожила. Но я откинул его обратно, в опасный внешний мир. Гоблин заскулил, пополз ко мне повторяя:

— Пожалуйста! Пожалуйста!

— Поговорим? — спросил я вновь.

— Конечно! — гоблин закивал так энергично, что я начал опасаться, не отвалится ли его тупая башка.

Я отступил вглубь комнаты. Ликвор подсказывал, что очередная стая хищников бродит неподалеку, я не был настроен долго играться на свежем воздухе. Гоблин заскочил следом, захлопнул за собой дверь и легко задвинул тяжеленный засов. Интересно, он тоже инвейдей, у него должен быть свой аналог ликвора. И если он развивается как хищник, то есть как человек силы, почему он настолько слабее меня? Или это я так раскачался за полторы недели?

— Мертвец — великий воин! — затараторил гоблин, сменивший тактику на подхалимство. — Почти как сам Карсогаз!

— Как кто? — удивился я.

Что-то в этом сочетании букв чудилось знакомое.

— Великий Карсогаз! Я служу великому Карсогазу. У тебя проблемы, мертвец, с великим! Но Карсогаз ценит меня!

— Красный Гость! — дошло, наконец, до меня.

— Карсогаз послушает меня! Я помирю вас, и мы будем сражаться бок о бок, как и положено двум великим воинам!

— Да ты шутишь! Ты со своими дружками убил меня и продал торговцам органами. Ты устроил резню на концерте и пытался похитить девушку. Не милую кошечку, но суть не в этом! И ты считаешь, что одно совместное приключение, и мы станем друзьями?

— Не убивал тебя!

— Ты сам признался, ушлепок!

— Не тебя! — ответил гоблин неожиданно спокойно и почти не коверкая слова. — Мальчишка был никчемной овцой. Овец режут на шашлык. Ты — не овца, мертвец, ты — волк в овечьей шкуре. Сражаться с тобой — честь для меня.

— Зачем вы напали на певицу? — попытался я вернуть разговор в продуктивное русло.

— Эй, забудь про нее, мертвец, — отмахнулся гоблин. — Она не стоит твоей заботы.

— Дверь все еще закрыта? — я протянул руку, будто бы хочу схватить его за многострадальный ворот. — Проверить не хочешь? А воздухом подышать?

— Не надо воздуха! — отшатнулся гоблин. — Я расскажу! Мертвая шлюха бросила великого Красногаза. Великий сердится.

— Хочет вернуть?

— Не вернуть! — замотал головой гоблин. — Никто не смеет бросать великого! Он лично накажет шлюху.

— Ага. Три раза!

Я хохотнул, чтобы побесить гоблина, но мысленно поморщился. Любоффф! Вроде серьезные, зловещие твари, а копнешь, Санта Барбара какая-то лезет.

— Не смейся, — пленник укоризенно покачал головой. — Мертвая шлюха пожалеет, что ожила. Красногаз не прощает измены.

— Ты его только что предал, — ухмыльнулся я зловеще. — Мог бы благородно сдохнуть, сберегая его тайны.

— Я открыл тебе дорогу к великому. Склонись перед ним, и он тебя примет. Ты не первый охотник, который ему служит. Сильные держатся вместе.

— И где же мне искать великого Красноглаза?

— Он всех находит сам, — снова отмахнулся гоблин.

Зря он мои вопросы игнорирует. Не понял разве, что я этого не люблю?

— Хотя бы, как он выглядит?

— Как захочет! — пришла очередь гоблина издевательски скалиться. — Сам знаешь, такие, как ты и он, не имеют лица.

— А как он выглядел для тебя? — сделал я еще одну попытку. — Только не говори, что по-разному.

— Маленький, толстый, пародия на человека. Он любит шутить над жертвами. Приходит такой, ничтожный на вид, и убивает, — коротышка посмотрел на меня с интересом. — Ты тоже такой, мертвец? Любишь рядиться в овечью шкуру?

Я вспомнил любимые образы Алексея Петрова: комик Луи де Фюнес, монтипайтон Джон Клиз, безумный и смешной рокер Зед… Да, гоблин, я люблю издеваться над жертвами и рядиться в овечью шкуру. Только вот жертвы у нас с Гостем разные. Он пускает кровь овцам, а я предпочитаю свежевать волков.

— Где мне искать других хобгоблинов-радикалов? Должна же у вас быть штаб-квартира, террористы вы недоделанные.

— Я приведу тебя к нам! — засуетился гоблин. — Будешь гостем, честь по чести!

— Кроваво-красным? Как завещал великий Карсогаз? А если я и есть Гость? Нарядился в очередную овечью шкуру, на этот раз мертвого мальчика, чтобы подшутить над тобой?

— Ты отпустил шлюху. Зачем?

— А может, я люблю ее? Что ты, мелкая тварь, знаешь о любви?

— Ты — не он! — в третий раз отмахнулся от меня гоблин. — Глаза могут обмануть, но не запах! Я узнаю его в любом обличье! Ты воняешь мертвецом, но другим, совсем другим.

Ну что ж, мой лимит терпения исчерпан. Пора показать пакостному коротышке, как шутят мертвецы. Я ведь еще не испытывал в полевых условиях навыки маскировки. Самое время их проверить.

— А ты не думал, что такой великий инвейдей, как Красный Гость, может пахнуть так. как захочет? Или вовсе не пахнуть никак?

Я вспомнил свои эксперименты и, посовещавшись с ликвором, скрыл голубой свет — горящий каркас. Уверен, что для гоблина это означало, что я вдруг перестал вонять охотником, или кем угодно! Нет меня, и искать бесполезно!

Ужас, отразившийся в глазах коротышки, стоил потраченного на маскарад ликвора.

— Как ты смог? — выдавил он из себя.

— Я проверял тебя, гоблин! И ты не выдержал испытания! Как, говоришь, я наказываю предателей?

Я ждал уговоров, мольб и заверений в вечной преданности, но вместо этого гоблин прыгнул на меня, сбив с ног. Проблем он мне, конечно, не доставил. Я пнул его в больную ногу, заставив взвыть от боли, а потом свернул шею. Жаль только, что не узнал, где их штаб-квартира. Но я их найду, не проблема.

В дверь часто и хаотично застучали. В оконную решетку ухнулся и отскочил зубастый мячик. Очередная стая мячиков-пираний нашла меня.

Глава 5

Я распахнул дверь, выскочил, намереваясь прорубить себе дорогу, истребляя новую стаю зубастиков. Двор был заполнен ими, как шевелящимся ковром, что меня не смутило, я прорубался сквозь их полчища, будто пророк сквозь Красное море, и даже пробился к воротам.

Ковер не кончался за ними. Мячики катились с сопки, весело подпрыгивая, и я не видел ни клочка чистой земли, все было покрыто зубастой ордой. Я вернулся в дом, кромсая живой ковер. Захлопнул дверь, невзирая на сопротивление тварей, даже раздавил нескольких из них. Они были мягкие и занятно лопались, когда я давил их полутонной чугуна.

Множество мячиков успело запрыгнуть внутрь, но с ними я разобрался без проблем. Полчища снаружи долбились, пробуя форт на прочность во всех доступных местах. Удары не казались сильными, но их было так много, что тяжеленная дверь содрогалась, как межкомнатная фанера, если в нее лупить волейбольным мячом.

Инстинкт самосохранения у зубастиков отсутствовал напрочь. Возможно, коллективный разум толкал их на самоубийство, или же они заскучали до смерти в этой пустыне. Что происходит за дверью, я мог только догадываться, зато хорошо видел, как мячики врезались со всей дури в решетку, лопаясь, будто спелые помидоры.

Я пнул изрядно обглоданный проникшими в дом зубастиками труп гоблина. Втравил ты меня в историю, дружище! А ведь я мог спокойно уйти с места преступления под личиной копа. И все ради чего? Узнать про интрижку демона-рептилоида с суккубом и послушать рассуждения, как мы с демоном похожи. Буквально одно лицо!

Я взял себя в руки. И при жизни я не был склонен к панике, тем более глупо о чем-либо переживать после смерти. Я — инвейдей, мертвец и пришелец! Я путешествую по осколкам былых миров будто по комнатам собственного дома! Я могу выбраться из ловушки не только через дверь!

Я попытался настроиться на ключ, которым Васнецовы запечатали этот мир. Я помнил вибрации, которые ощутил, находясь рядом с титановым столбом в подвале сгоревшего особняка. Получилось не сразу и не то, на что я рассчитывал. Абсолютно без перехода, провала в кроличью нору или любого предупреждения я оказался в другом месте.

Интерлюдия

Гарри Торфл, младший аналитик инвестиционного фонда «Левиафан», пялился в экран, на котором ветвились и сплетались, будто клубок змей, скользящие средние, вступая в схватку с полосами Боллинджера.

Графики предсказывали тому, кто способен увидеть, судьбу крутейшей айти-компании Tangerine garden. Тангерины, а по-русски «мандаринчики», не без причины считались самыми выпендрежными смартфонами в мире, мечтой любого пижона-миллениала.

Падение мандариновых акций Гарри увидел еще вчера вечером, дома, глядя на тот же график, но без паутины индикаторов, которая только мешала. В офисе заниматься чем-то подобным было невозможно, наверняка кто-то грубо прервет медитацию, необходимую для взгляда в будущее.

Сейчас же Гарри глядел на экран, пытаясь выстроить стройную и убедительную теорию, почему айти-гигант потеряет за три дня пятнадцать процентов своей стоимости.

— Гарри, солнышко мое!

Эшли подкралась, как ей казалось, незаметно. Даже не будь у Гарри дара предвиденья, из чернокожей толстушки вышел никудышный ниндзя. Девушка погладила аналитика по голове и положила перед ним пирожное.

— Радость моя, — щебетала Эшли, — скажи, что у тебя есть подарочек для твоей любимой Эшли!

— Бруклин авиа, — коротко ответил Гарри.

— Им же пипец, — удивилась Эшли. — Это все знают.

— Ты шортишь Бруклин?

— Как и все! — воскликнула толстушка, экспрессивная, как и всегда.

— Вот и шорти дальше. Но помни! Ровно в полночь тыква превратится в карету.

— И когда у нас полночь? — Эшли затаила дыхание.

— Между двести тридцатью и двести тридцатью пятью долларами за акцию. Так что бери в короткую еще пунктов сто пятьдесят, а потом начинай выкупать на всю котлету.

— Ох, солнышко, если бы ты не был надежен, как швейцарский сыр, — Эшли не слишком ладила с метафорами, — в жизни бы не поверила.

Толстушка вручила аналитику конверт.

— Потом, — вяло запростестовал Гарри, — поблагодаришь, когда сработает!

— Ты не ошибаешься, Гарри, никогда не ошибаешься. И для протокола, кто сказал про разворот?

— Фибоначчи! Лично пришел ко мне и сообщил, что золотое сечение дает добро!

Кстати, хорошая мысль! Гарри прибавил к мешанине индикаторов на экране уровни Фибоначчи. «Спасибо, старик, теперь можно и докладную писать!»

— Мисс Веринда! — в кабинет вошел глава аналитиков Джаред Коэн, белобрысый австралиец с глубоко посаженными голубыми глазами. — Консультацию аналитика можно получить через интранет в форме прямого официального обращения. Так будет удобнее всем сотрудникам компании, а результат гораздо, гораздо надежнее!

Коэн излучал уверенность и харизму, но его все равно не любили и боялись. Не требовалось провидческого дара, чтобы почуять гниль в этом человеке. Сам Джаред, кажется, ненавидел всех. Точнее делил окружающих на тех, кого можно использовать, и мебель. По какой-то невероятной причине Гарри Торфла начальник счел бесполезным.

— Я просто принесла подарочек к чаю для своего друга! — Эшли ткнула пальцем в пирожное. — Правилами это не запрещено.

— Безусловно! — кивнул Коэн. — Но вам обоим стоило бы подготовиться к совещанию, которое начнется через пятнадцать минут.

— Мне тоже? — удивился Гарри.

Обычно его не звали на такие мероприятия на самом верху, слишком мелкая сошка.

— Присутствие всех трейдеров и аналитиков обязательно. Большой Ник планирует мозговой штурм. На вашем месте, Торфл, я бы приложил все усилия, чтобы оказаться полезным.

* * *

Вроде все на месте, вереница восьмиэтажек из серого кирпича, бульвар, неработающий фонтан, скамейки, чугунные ограды. Все как настоящее, но абсолютно фальшивое. Ни одной живой души, ни паршивого голубя, ни таракана. Двери в подъезды даже не заколочены, они в принципе не открываются. Ни соринки, ни упавшего с дерева листочка. Такое чувство, что город построили для съемки какого-то фильма про Восточную Европу, а после съемок покинули и забыли. Да, в других осколках создавалось ощущение иллюзорности и заброшенности, но сохранившаяся флора казалось живой, не травинка к травинке, а нормальная степная растительность, где зеленая трава соседствует с пожухлой.

Но какая-то жизнь здесь точно была. Сексуальный женский голос приветствовал меня, стоило мне вывалиться прямиком в их сухой фонтан. Теперь эта загадочная дама направляла меня как саркастичный навигатор.

Когда я пожаловался ей на пустоту и одиночестве в одном отдельно взятом осколке, она пообещала мне приятную компанию.

— Ты же у нас — крутой и страшный охотник? Так вы себя называете? У нас тут прекрасные угодья! Твоя задача — чтобы их не стало! Я как-то предпочитаю одиночество, о чем ты и позаботишься.

— Веди, раз так.

— Просто «веди»? И что, никаких споров, торга, ты мне — я тебе? Гордых поз, дескать, «я тебе не наемник»?

— Я хочу посмотреть на твою дичь. Если это окажутся милейшие люди, я могу захотеть убить тебя.

У хозяйки секси-голоса случился приступ истерического смеха.

— Милейшие люди! Какие же вы, мертвецы, забавные! Иди уже, сейчас насмотришься на милоту. Твои родственнички, кстати. Не пугайся, дальние. По самой уродливой семейной линии.

— Тоже инвейдеи?

— Не хочу портить сюрприз! — хихикнула хозяйка. — Здесь налево, и не ударься мизинчиком, тут ступеньки.

В итоге она вывела меня на круглую площадь, в центре которой стояло здание очевидно религиозного плана. Больше всего оно походило на храм всех богов в Риме, он же Пантеон — каменный цилиндр с круглой крышей, под которой ютились крохотные окна-бойницы. Выглядел он старым и обшарпанным, но вместе с тем — живым, настоящем, особенно на контрасте с городом-фальшивкой. Входа-портала я не заметил, по крайней мере со своей стороны.

— Мы на месте, — сообщила хозяйка, будто бы я сам не догадался. — Прогони хулиганов, и мы поговорим спокойно.

— Каких хулиганов? — удивился я.

— Хехехе!

В следующее мгновение ликвор, не спрашивая моего разрешения, ускорил меня на всю катушку. На меня с невероятной прытью неслась орда мертвецов. Вот они, значит, какие, мои родственнички. Вооружены зомби были разнообразным холодным оружием, сохранившимся, увы, куда лучше, чем их хозяева.

Шустрые мертвяки атаковали организовано, как это ни прискорбно для меня. Они делились на пятерки, двое из которых были загонщиками, отжимающими разновидностью алебард жертву, которой оказался я, под мечи трех остальных, норовящих зайти к цели со спины. Каждой пятеркой руководил офицер в нарядной броне стиля римского легионера. Вслух никто ничего не говорил, да и сомневаюсь, что в сгнивших телах сохранились голосовые связки.

Одну пятерку я снял из Скорпиона, навесив им на лбы метки. Но сразу пришлось переключиться на катану недоброй памяти Влада Пижонова. К ее чести, она держалась хорошо, мне удалось перерубить древки алебард у еще одной пятерки, после чего я постарался прикончить их хозяев. С этим возникла проблемка, мертвые воины отказывались умирать.

Хозяйка, до сих пор наблюдавшая за схваткой без комментариев, если не считать охов, ахов и мерзких смешков в особые моменты, дала мне совет:

— Руби им головы, охотник!

Откатившись в сторону, чтобы увернуться от мечей тройки, я рубанул катаной ближайшему мертвяку по шее. Голова слетела с плеч, и покойник угомонился. И все же меня окружали две полных пятерки и одна невольная четверка. И они были быстры и умелы, почти как вампир Пижонов, земля ему стекловатой.

Я решил сосредоточиться на офицерах. Метка работала и на удары холодным оружием. Вертясь, как уж на сковородке, я смогу пометить всех троих ведущих пятерок. Заставив ликвор еще прибавить мне скорости, я нанес три точных удара. Как я и ожидал, без ментального контроля со стороны офицеров, мертвые воины превратились в тех, кем и должны быть, — в тупых зомбаков, с которыми я расправился без особого труда.

Ликвор радостно впитал немного эйфории, пополняя почти истощившиеся запасы.

— Не расслабляйся! — рявкнула хозяйка.

На меня надвигался новый мертвяк, высокий, сильно за два метра, в прекрасном дорогом доспехе. Воина окружала синяя дымка, и меня охватило предчувствие, что это — вполне эффективная часть его защиты. Еще меньше мне понравился его меч, точнее, от него возбудился ликвор, что было очень плохой приметой.

В скорости и искусстве фехтования мертвый римлянин не уступал вампиру Владу, возможно даже превосходил. Если бы ликвор не подкрепился его мертвыми товарищами, бой кончился бы очень быстро. Как я и ожидал, пробить туманный доспех поверх стального оказалось трудно. Возможно, паучий шамшир помог бы, но его у меня с собой не было. Пижонская катана не была каким-то волшебным оружием, просто очень хороший меч. Но ликвор подсказывал, что трофей от такого пришельца, как Влад, делает катану особенной, и он, ликвор, может эту особенность использовать.

Погубил меня луч солнца, отразившийся от оконного стекла в пантеоне, единственного «живого» здания в фальшивом городе. Я на мгновение ослеп, и римлянин нанес удар, который я не смог отразить, только подставил ладонь так, что клинок пронзил ее.

Кисть руки окутал тот же синий дымок, от кончиков пальцев начала распространяться чернота, кожа трескалась и отваливалась. Никакой анестезии этот процесс не предусматривал, я чувствовал, как рука гниет заживо.

Римлянин улыбнулся, это выглядело кошмарно с его-то разложившимся лицом зомбака.

— Теперь ты наш, — произнес он глухо. — Идем же, убьем суку, это место должно стать нашим.

— Режь! Режь руку! — отчаянно завопила хозяйка.

— Режь, — беззвучно согласился ликвор, — иначе я не справлюсь.

Руку, конечно, было жалко, но становиться зомби не собирался, будь я хоть трижды покойником. В конце концов я почти вампир, а в Героях меча и магии этот класс гораздо выше.

Уговаривая себя таким неубедительным монологом, я рубанул по руке повыше кисти. Римлянин к тому времени совершенно расслабился, я напряг ликвор, вкладывая в силу и скорость все, что тот мог мне предоставить. Голова мертвяка покатилась по асфальту, коснувшись пальцев, несколько секунд назад бывших моими.

Оторвав рукав, я как мог перевязал культю. Теперь ликвор, немного оживший после вклада мощного римлянина, смог унять кровотечение.

— Заходи! Гостем будешь, — неожиданно весело заявила хозяйка.

Пантеон изменился, но не внезапно и резко, а как будто сменился источник света, и мозаика сложилась в другую картинку. Сбоку от храма я увидел портик — крыльцо и крышу, будто всегда бывшие на этом месте, но почему-то не замеченные мной раньше. Баюкая искалеченную руку, я поднялся по ступенькам.

Внутри было слишком темно, я как ни старался, не мог разглядеть абсолютно ничего, хотя для зрения, усиленного ликвором, обычно не возникало таких смешных препятствий.

— Ты ничего не видишь, потому что здесь ничего нет, — подсказала хозяйка ехидным голосом, — вообще ничего.

— Ты читаешь мои мысли? — возмутился я.

— Было бы что читать, мысли-то примитивные! И не переживай ты так о своей руке. Тоже мне потеря. Сейчас подберем тебе что-нибудь на замену.

— Как подберем? У тебя тут склад отрезаных рук?

— У меня тут склад всего. В том числе и богатейшая коллекция имплантов и протезов. Жаль, тебе глаз не выкололи, а то есть очень интересный комплектик. А то сейчас удалим, чик, и готово! Не пожалеешь!

— Так, не трогай мой глаз. Что там с рукой?

Посреди темного ничего возник сложный белый агрегат явно медицинского предназначения. В центре конструкции располагался стеклянный аквариум с белым гелем. Спереди в него был вмонтирован маленький шлюз.

— Суй руку!

— Сюда, — я указал на шлюз.

— Да! Не тяни, а то срез зарубцуется, будет во сто раз больнее.

Я не стал тянуть. Как только рука оказался внутри за стеклом, в агрегате возникло другое окошко, на подставке начали меняться кисти руки разного цвета и размера. Они сменяли друг друга под комментарии хозяйки.

— Рука воина, ну нет, ты и так сильный. Надо что-то неожиданное. У этой шустрые пальчики, но обойдешься, ты же у нас не альфонс какой-нибудь. Ведь нет? Да шучу я!

В окошке возникла рука в темной коже и со слишком длинным пальцами.

— О, рука вора. Вот это тебе нужно!

— С чего бы? И она такая, не похожа на мою.

— Цвет кожи пусть тебя не смущает. Имплант лизнет твою ДНК и подстроится.

Протез переместился в аквариум с моей рукой, что-то крепко прихватило мое предплечье в шлюзе, шевелить я им больше не мог. Наверно с помощью ликвора, я мог бы разнести этот агрегат вдребезги, но так поступать явно не стоило.

Первым делом в геле растворилась одежда, включая обмотки вокруг раны. Кожу защипало, но не очень сильно. Чернокожая кисть приложилась к срезу. Гель загустел, я перестал что-либо видеть в аквариуме, зато многое почувствовал. Чтобы не думать о боли, я продолжил пустой разговор.

— Я не собираюсь ничего воровать.

— Во-первых, не зарекайся, при твоей-то профессии! А во-вторых, речь идет не о том, чтобы кошельки на вокзалах штырить. Точнее этот название переводится как «Рука мастера, открывающего двери».

— Откуда переводится?

— С языка, что ты ни разу не слышал, и вряд ли услышишь. Эти существа живут слишком далеко от вашего сегмента реальности. Ты уже знаешь, что в твоем мире называют дверями?

— Порталы в другие миры.

— Ну до миров ты еще не дорос, даже не суйся, заблудишься. Но по осколкам будешь шастать не хуже твоей мамашки-неумехи.

— Ты знаешь Васнецовых? — я начал кое о чем догадываться.

— Они заходили ко мне в гости.

— И ты подарила им замок!

— Это скорее пропуск на одну семью и в один мир. Хорошо, что ты смог им воспользоваться по-семейному. Этот протез — тоже пропуск, твой личный, но уже универсальный.

Гель вернул прозрачность, я увидел свою новую руку.

Глава 6

На первый взгляд протез был неотличим от нормальной, живой и, главное, моей руки. Цвет кожи, длина пальцев и все, что касалось мне ненормальным на первый взгляд, ушло, как и обещала хозяйка. На запястье, там, где я рубанул катаной, остался тонкий бесцветный шрам. Я уверен, что необыкновенный медицинский аппарат, за пару минут прирастивший мне протез, мог и его убрать, но зачем-то оставил. Возможно, так приказала хозяйка из вредности.

Это не значило, что с рукой не было проблем. В ней бурлила энергия, сразу непонравившаяся ликвору. Я чувствовал их битву, незаметную для окружающих. Энергия эта говорила со мной примерно так же, как и ликвор, не словами, а непривычными ощущениями. И ее послание я расшифровывал так, что новая рука считает своим новым протезом меня, а не наоборот, как мне бы хотелось.

Прислушавшись к этим сигналам, я уловил явное сходство с ментальными атаками Влада Пижонова и Ирины Орловой, которые я успешно пережил, почти и не заметив.

Да что ж такое! Каждый встречный пытается мне мозги промыть, даже чертов имплант. Во мне горячей волной поднялась злость, и ее жар я направил в руку. Протез ошарашенно замолк, а потом взмолился вполне человеческим языком: «Хватит! Я должен был попробовать! А теперь давай дружить, что ли, нам вместе жить много лет». Ну ладно, не было четкого текста, просто еще один новый орган чувств выдал мне ощущение капитуляции. Ликвор тоже высказался на своем языке в духе «То-то же! Так бы сразу!»

— Мы поладим, — сказал я руке, не вслух, конечно же.

Хозяйка вновь заговорила со мной, и голос ее звучал немного разочарованным:

— Ну как обновка? Нравится? Может требуется помощь с настройкой?

Каждый раз, когда сильные мира сего предлагают мне услугу, они хотят взять меня в кабалу. Нет уж, не такая сделка мне нужна.

— Спасибо, осваиваю, — ответил я вежливо.

— Ну что ты за человек, Васнецов! Тебе положено кататься по полу, завывая! А ты просто враг веселья! — весело укорила меня хозяйка.

Я посмотрел в темноту, откуда доносился голос, взглядом, обычно причитающимся маленьким нашкодившим детям.

— Ну-ну, — отреагировала хозяйка, — не закатывай глаза. Если бы ты не смог справиться с каким-то протезом, от тебя было бы мало толку. Но не так же запросто!

— Говоришь, Васнецовы были здесь? Ты — тот самый «исполнитель желаний», о котором они говорили. И слушай, ты не могла бы выглядеть… как-нибудь. Не очень приятно говорить с пустотой.

— А что бы ты хотел увидеть? Только не человека, надоело за очень долгие годы. И вообще, мне больше не нравится казаться живой. Я это, как говорят в вашей среде, переросла.

— Например, ты можешь превратиться в золотой шар.

— Это из какой-то дурацкой книжки? — фыркнула хозяйка.

— Протестую против «дурацкой», но да.

— Ладно, мне не жалко.

Медицинский прибор к тому времени растворился темноте. Сейчас же прямо передо мной возникла идеальная светящаяся сфера, метров трех в диаметре, на вид сделанная из чистого золота.

— Так лучше? — спросил шар.

— Удобнее. Спасибо! Расскажешь, что это за место, кем были эти мертвецы, и кто ты такая? Спрашиваю просто, чтобы познакомиться.

— Доблестные римские воины попали сюда по ошибке. Ты уже знаешь, что ваш мир притягивает мертвых?

Я кивнул, а хозяйка продолжила.

— Не буду тебя грузить, кто это затеял и зачем. Придется целую лекцию читать, кто такие боги и что они такое. Скажу только, что бог — это не волшебник, прокачанный до состояния Абсолюта, и даже не концепция, как считают любители теории эгрегоров. Такие существ тоже полно во вселенной, один очень крутой маг вот прямо сейчас прибывает в твой родной мир. Но не в виде мертвой тушки, точнее душки, а живой и почти здоровый. Но для тебя это не важно, вы все равно никогда не встретитесь.

— Тогда зачем ты мне это рассказываешь?

— А поговорить? — хохотнула хозяйка. — Бог — механизм, исполняющий определенные функции, или точнее закон природы, обладающий разумом и чувствами, но вынужденный делать, что должен. Точно также, как ты, охотник, обязан убивать хищников, в этом смысл твоего существования. Ты не сможешь не убивать.

— А что должна делать ты?

— Прямо к сути? Ну ладно, я заведую складом. Точнее архивом, это ближе к истине. Я храню все вещи, созданные или придуманные за все время существования нашего мультиверсуса.

— Тебе, наверное, требуется очень много полок! — я не удержался, чтобы не съязвить.

— Не надо примитивного юмора, тебе не идет. Твоя цивилизация, что прошлая, что нынешняя, недалеко ушла от каменного века, особенно в вопросах производства материальных ценностей.

— И как же производят вещи в твоем сияющем будущем?

Золотой шар засиял интенсивнее.

— Здесь хранятся идеи предметов. Всех, от чайной ложки, до космического крейсера, а также мириады устройств, которые ты не способен и вообразить. Но кто-то способен, этого достаточно. Когда вещь кому-то нужна, про нее вспоминают и ее воплощают.

— В единственном экземпляре? — уточнил я, во мне проснулся предприниматель и тут же начал фантазировать.

— В архиве — да, но есть способы размножить любую вещь в любом количестве. Это похоже на разницу между лабораторией и фабрикой. Здесь тебе не фабрика.

— Значит, ты у нас — хранитель архива?

— Я и есть — архив глупенький!

— А имя у тебя есть, архив?

— Много у меня имен. Но если выбрать что-то, тебе знакомое, то можешь звать меня Минервой.

— Приятно познакомиться, Минерва.

— Надеюсь, что взаимно! — хмыкнул золотой шар. — Отвечая на остальные твои вопросы, любопытный охотничек, это место — ошибка, и доблестный римский легион — ошибка. Сбой той самой системы, что подарила тебе вторую жизнь, о которой ты не просил. Ты ведь уже понял, что это даже не осколок, а что-то вроде помещения архива, которому нужно где-то быть, хотя бы и в таком суррогате.

— Ладно, сделаю вид, что понял, — я кивнул как можно смиреннее. — Вернемся к теме моей полезности. Зачем я тебе нужен?

Минерва, а теперь я мог звать хозяйку по имени, мелодично рассмеялась.

— Нравишься ты мне, охотник. Во-первых, помог с хулиганами. Не то, чтобы они были мне опасны, но аномалия на моей территории мешает работать. Так что спасибо, но зато это я расплатилась новой рукой. Этот имплант, как ты понимаешь, тоже воплощенная идея ручного протеза. Как и портативный медцентр, прибывший из будущего. Ты ведь понимаешь, что в мультивселенной все эпохи существуют одновременно?

— А это важно лично для меня?

— Не разочаровывай меня, мальчик, — голос Минервы сгустился. — Любознательность поможет тебе выжить. Ты оказался в чужом мире, живущем по непонятным для тебя правилам. Впитывай!

— Будем считать, что впитал. Так все-таки зачем я тебе нужен?

— И это тоже говорит в твою пользу. Твои… — я нахмурился, и Минерва сразу поправилась, — ну не твои, хотя мог бы и смириться, что ты теперь Васнецов. Я не оракул (я лучше) но могу предсказать, что Петров как псевдоним не приживется. Никудышный псевдоним, если честно. Лучше бы уж назвался каким-нибудь Патриком Нонеймом. Или нормальным честным Джоном Доу.

— Мы закончили с критикой моего нейминга? — я даже немного обиделся за Петрова.

— Ой все! — я представил себе, как Минерва закатывает глаза. — Короче говоря, Мириады авантюристов, стоит им здесь оказаться, начинают что-то выпрашивать. Я даже даю, потому что архив должен работать. Вещи должны вспоминаться и воплощаться. Васнецовы не стали исключением. Подарила им пропуск, они его благополучно потеряли. Надеются, что ты им площадку расчистишь, дурни. И ты ведь сделаешь это! Удивляюсь я на вас, охотников. Гордитесь, что никто вас нанять не может, а на такие смешные манипуляции ведетесь!

— Так зачем я тебе нужен?

— Я же сказала, архив должен работать. The Show Must Go On. Но все должно быть по правилам. У меня есть ритуал, который я должна соблюдать. Ладно, на этом остановимся пока! Выживешь — продолжим. А теперь иди-ка, охотник, по своим делам. Заодно и руку вора опробуешь.

Мне разговор с шаром посреди темного ничто изрядно надоел. Теперь надо заставить слушаться руку. У меня уже есть опыт управления ликвором, вряд ли тут принципиально другие методы. Так что я отдал команду руке отправить ее в мой новый мир к моей машине.

Обновка моя ожидаемо вступила в торг. Но я-то думал, что она опять начнет выяснять, кто в моем теле хозяин, но протез хотел другого. Рука вора хотела воровать. Лазить по карманам, вскрывать замки, словом, веселиться.

— Украсть бумажник с тела поверженного врага тебя не устроит? Я этим постоянно занимаюсь.

Протез, естественно, не говорил на каком-то языке. Просто я-он очень хотел стибрить что угодно любым разумным или феерически глупым способом. Желание это было явным, осмысленным и очевидно не моим.

Я не был настроен торговаться, так что прежде всего попытался понять, смогу ли я вернуться хотя к зубастикам сам, без ее помощи. Прислушавшись, я ощутил вибрации того мира и приготовился нырнуть в «кроличью нору». Рука в ответ четко дала понять: не в ее смену. И впрямь, шагнуть в трещину я не смог. Меня охватила такая злость, что я достал катану, примерился четко по шраму и всерьез собрался рубить, не испытывая ни жалости к себе, ни сомнения.

Отсечь бунтующую кисть я не успел. Из пустоты архива я вмиг очутился около своей машины в полукилометре от рок-клуба.

Светало. Ночь резни подходила к концу. Ехать на дачу и пугать рваными кровавыми тряпками Ольгу и бабу Степу не хотелось. На съемной квартире обосновались Васнецовы. Я подумал и отправился в дом, отобранный у барона Вержицкого. Я все равно решил его обживать, хотя и только после косметического ремонта и смены обивки у мебели.

И все же я подъехал туда. Вышел из машины, накинув свой же облик, но в чистом костюме. Из багажника достал чистый комбинезон, пока все же не боевой, а спортивный. Дал себе зарок держать в машине еще и смену белья. Знаю же себя, полчаса любой прогулки, и весь в кровавых лохмотьях.

Принял душ, нашел в шкафу чистый халат, сел в то же кресло, в котором когда-то поджидал барона, и сразу заснул на несколько часов. Разбудил меня неимоверный голод. Ликвор с гордостью докладывал, сколько повреждений ему удалось исправить, пока я отдыхал, а воровская рука напомнила, что она у меня имеется и успешно прорастает в организм Андрея Васнецова.

И все эти герои хотят жрать как медведь после спячки. Спорить я не стал, поискал на карте ближайший ресторан, и сразу отправился туда. Набрал неприличную кучу еды, официанты высовывали носы из кухню, глядя на меня как на чудо невиданное, когда я методично очищал тарелку за тарелку.

Утолив первый голод, я достал папку от Михельсона. Где видели в последний раз нашу потеряшку? Светлана Верескова спала до обеда, потом встречалась с подругами. Нормальная тусовка золотых девушек: посидели, посплетничали, попили коктейли, потом прошлись по магазинам, заглянули в СПА-центр. Девушки опрошены, Света попрощалась и села в машину, которую и нашли на окраине города вместе с мертвым телохранителем.

Там закончила поиски полиция, а я начну. Но сперва я, конечно, стоит приодеться. Я заехал в магазин, где накупил полный комплект одежды, костюм, который сразу надел на себя, плюс запасной, который ушел в багажник моего красивого эдельвейса. Ну и белье, надо выполнять данные себе обещания.

Нарышкин — прекрасный город. Зачем же ты, Светочка, поперлась, на ночь глядя, в такую богом забытую дыру как Гречин? Поехала разморенная процедурами, наверняка пьяненькая, больше часа скучала на заднем сидении дорогого баварца. Куда же вы приехали? Не самая трущоба, но и не центр. Тело капитана гвардии нашли на автостоянке. Куда бы взбалмошная наследница ни направилась, ты бы ее одну не отпустил. Значит, либо вы только вышли из машины, либо ты сидел и ждал ее. И явно дела у Светочки были неподалеку, в одном из ближайших домов, скорее всего ты даже за входом наблюдал прямо отсюда.

Место мерзкое. Воняет из каждого переулка, но мы все равно принюхаемся. Вот он, запах твари, выделяется даже на общем поганом фоне. Свету я пока не чувствую, она ничего особо не боялась. Но пойдем по следу. А ведет он в то двухэтажное здание неподалеку, старое, из красного кирпича, так должна выглядеть школа в романах Стивена Кинга. И я был прав, вход отлично виден со стоянки.

Когда я прочитал вывеску на двери, меня разобрал неудержимый хохот. Это была истерика, овладевшая мной на несколько минут, пока я не просмеялся, и не взял себя в руки, утирая слезы. Библиотека! Золотая девочка, выросшая в эпоху Сети и Тик-тока, как бы он в этом мире ни назывался, ходит в библиотеку. Зачем? И почему такое заведение в наше время существует?

Ладно, надо осмотреться. Первым делом замаскировал сущность инвейдея. Сказывалась практика, ликвор уже не стонал от напряжения, выполняя такой приказ. К тому же, к моему огромному удивлению, ему на помощь пришла рука. Оказывается, маскировка и все эти смены личности относятся к искусству воровства, так что протез с радостью включился в эту игру. Потихоньку они с ликвором находили общий язык.

За стойкой старушка в тяжелых очках, сиреневом вязаном свитере и с пучком редких волос на затылке восседала с видом английской королевы. Я только открыл рот, чтобы поздороваться, как она царственно указала на огромный баннер над своей головой: «Просьба соблюдать тишину в библиотеке».

Очень тихим шепотом я уговорил бабушку выдать мне читательский билет. Мне срочно понадобились редкие книги по истории губернии. Я страсть как хотел узнать больше об аристократах этого края. После почти неслышного призывного оклика у стойки материализовался юноша примерно того же возраста, что и Светлана. Рыжий, веснушчатый и совсем тоненький, он смотрел на старушку-библиотекаршу с почти религиозным обожанием.

— Антонина Яковлевна! — выдохнул он еле слышно.

— Васенька, милый, помоги нашему гостю найти альманах Северского.

Мальчик отвел меня в абсолютно пустой читальный зал, где и усадил за столик. Место мне понравилось, отсюда были хорошо видны и вход, и библиотекарша. В ней я не сомневался ни секунды, старушка совершенно точно принадлежала к славному сообществу инвейдеев. Но я никак не мог разобрать, была ли она хищником. Библиотека оказалась пропитана запахом беды, страха и голода. Здесь происходило много скверного.

Я сидел, листал альманах и постепенно втянулся. Васенька в какой-то момент поднес мне еще книгу по истории Поволжья, чтение меня захватило, я и не заметил, как наступила ночь.

Васенька подошел ко мне, сообщив, что библиотека закрывается, но завтра, если я захочу, я смогу прийти снова. Отступать я не собирался, пришлось разворошить этот муравейник.

— Антонина Яковлевна! Неделю назад сюда заходила девушка, баронесса Светлана Верескова. Уверен, что вы ее запомнили. Я хотел бы знать, какие книги она читала.

— Мы не даем таких справок, молодой человек. Если вам любопытно, спросите у нее сами.

Я достал удостоверение, врученное мне Михельсоном.

— Служба Аристократической Безопасности. Мной движет не праздное любопытство.

Библиотекарша поморщилась.

— Эта филькина грамота — не повод нарушать библиотечные правила. А мы ценим покой наших читателей.

— Что останется от вашего покоя, когда здесь начнет шуровать толпа полицейских? Поверьте, всем будет лучше, если вы мне поможете.

— Почему вы не спросите саму эту девушку? — не сдавалась бабуля.

— Она пропала. И очень многие люди, влиятельные люди, места себе не находят, пытаясь ее разыскать. Если вы не боитесь, что САБ и родовая гвардия разнесут это милое местечко по кирпичику, пожалейте молодую девушку. Может быть, есть шанс ее спасти.

— Васенька, — старушка повернулась к своему помощнику, — подежурь здесь. Пост не должен оставаться пустым. А вы, настырный молодой человек, идите за мной.

Мы прошли вглубь, в царство книжных полок. Минуты две мы плутали по этому лабиринту. Эмпатия, подаренная мне как моим опытом, так и всемогущим ликвором, подсказывала, что библиотекарша нервничала.

Мы шли и шли, полки все не кончались, наконец, мы подошли к запертой железной двери. «Взломаю за пять секунд», — намекнула мне рука. Я только закатил глаза на ее приставания.

— Что здесь, Антонина Яковлевна?

— Хранилище особо ценных экземпляров. Здесь живет нужная вам книга! — старушка отперла замок старомодным тяжелым ключом.

Мы зашли внутрь.

— Вот она, уж не знаю, как книга поможет найти девочку, — Антонина Яковлевна достала с полки и протянула мне древний потрепанный фолиант.

— Поставьте ее на место! — раздался у нас из-за спины голос Васеньки. — Пожалуйста!

Глава 7

Васенька протянул руку к фолианту.

— Поставьте, прошу вас! — в голосе юного книголюба звучал искренний ужас. — ее вообще нельзя трогать!

— Васенька! — в голосе библиотекарши звучала укоризна. — Почему ты оставил пост?

— Простите, Антонина Яковлевна, но это книга, это важно!.. Она, она, — он запнулся, подыскивая слова, а, найдя, просиял, — она на реставрации!

Библиотекарша нервничает. Мальчик боится. Книга, что там с этой книгой? Я какой-то магии не чувствую, но я и не умею, это же не человек. Там бы я сразу понял, хищник или жертва. Вот сейчас рядом со мной монстр, и в этом доме пролилась кровь. Не бином Ньютона ни разу.

— Я аккуратно!

Я осторожно забрал книгу из рук библиотекарши. «Мифология от А до Я». Автор — некто Сечников. Я начал листать. Действительно, краткое описание мифов от греков, до викингов. На первый взгляд ничего экзотичного, убивать явно не за что.

— Испортила, испортила книгу, дрянь! — зашипела библиотекарша.

— Где? — искренне удивился я.

Антонина Яковлевна ткнула пальцем, и я увидел: Света дела пометки, но не на странице фолианта, конечно, а на листке бумаге, лежащем поверх книги. Давила на перо она как следует, остались вмятины, которые я бы и не заметил без подсказки.

— Уходите! — дернул меня за рукав Васенька. — Не расстраивайте ее еще больше.

— Я ухожу. Но и книгу конфискую. Это вещественное доказательство.

И без того строгая библиотекарша превратилась в сущую гарпию.

— Книги, содержащиеся в хранилище, строжайше запрещено выносить из библиотеки!

— Стоит ли книга того, чтобы начать препятствовать следствию? Мы не кражу семнадцати рублей на базаре расследуем, а похищение молодой девушки. Возможное убийство, которое либо уже состоялось, либо угрожает ей в данный момент.

— Книга-то чем поможет? — прошипела библиотекарша.

— Я восстановлю заметки на полях, — ответил я как можно миролюбивее, — это поможет разобраться в происшедшем.

— Пожалуйста, господин следователь! — взмолился Васенька, выглядевший крайне напуганным.

— Разговор окончен! — рявкнул я и развернулся, собираясь уйти.

Я до сих пор не понимаю, как мы умудрились порвать книгу. Началась постыдная мешанина, Антонина Яковлевна вцепилась в фолиант, Васенька бросился то ли помочь ей, то ли помешать, то ли всех успокоить. В итоге треснул корешок, мы на миг замерли, а потом воровская рука выкинула какой-то фокус, и «Мифология» пропала, будто ее и не было.

Все окаменели от изумления, воспользовавшись паузой, я вышел из здания. Я был уверен, что что библиотекарша нападет на меня, как неделю назад на охранника, и оказался прав, хотя и только отчасти. Стоило мне подойти к машине, как боковое окно разлетелось вдребезги.

Я бросился на землю и перекатился, уходя с линии огня. В дурном боевике я бы притворился мертвым, приманивая убийцу, на практике же дождался бы только контрольного выстрела в голову.

Краем глаза я заметил какую-то возню, промелькнула старушечья спина в сиреневом свитере, еще какая-то тень, все они скрылись в библиотеке. Я достал Скорпион, проверил, что паучий шамшир за спиной не сбился после падения, и направился туда же.

В зале предсказуемо никого не было. Я наконец принюхался как следует, стараясь разделить запахи хищников, жертв и общей беды. Почему я не сделал этого сразу, а потерял полдня за интересным, но необязательным чтением? Ответ прост: это была непростая библиотека с выдающейся библиотекаршей. Место влияло на меня, как и на всех, кто сюда попадал.

След вел меня не в подвал по сложившейся традиции, а на второй этаж. Поднявшись туда, я не нашел ничего кроме обычного жилища старушки с сервантами, хрусталем, слониками и непременным запахом лекарств и пыли. Зато в конце коридора обнаружилась крутая лестница, ведущая еще выше.

Я взобрался по ней, оказавшись на странном чердаке. Он представлял собой ухоженную и чистую каморку. В полной темноте, не мешавшей, впрочем, моему зрению, усиленному ликвором, выстроились кругом разномастные кресла, явно приобретавшиеся от случая к случаю. Половина пустовала, а в других сидели люди в монашеских рясах с капюшонами, закрывавшими лица. На груди у каждого висели таблички с надписями «Должник» или «Вредитель».

В центре круга скорчилась в луже крови Антонина Яковлевна. Васенька стоял над ней, обхватив обеими руками пистолет с глушителем. Мальчик плакал.

— Пожалуйста, я не хочу! Не хочу, — рыдал он.

Я почувствовал мощнейшую ментальную атаку, и страх, захлестнувший и Васеньку, и библиотекаршу.

— Довольно, — произнесла старушка слабым голосом. — Все кончилось, здесь САБ.

Васенька с самым несчастным видом навел на нее оружие. Ускорившись, я аккуратно отобрал пистолет.

— Ты повредил книгу, — не своим голосом произнес мальчик, — ты должен быть наказан. Я бы посадил тебя в кресло, но ты слишком опасен. Просто умри.

Я испытал очень странное ощущение, будто бы в моей голове поселился новый жилец. И он попытался приказать вместо меня моей руке. Она должна была упереть ствол снизу в подбородок и спустить курок. Но я не был настроен жить в коммуналке.

— Никто больше не умрет, — возразил я. — Кроме тебя, конечно, кем бы ты ни был. Но тут уж прости. А теперь пошел вон!

Усилием воли я вышвырнул непрошенного гостя из своей головы.

— Что ты такое? — раздался скрежет из дальнего темного угла.

— Эй, это мой вопрос! — возмутился я. — Впрочем, неважно!

Я выстрелил в темноту, ориентируясь не только и не столько на голос, сколько на ощущение твари в углу чердака. Затем я включил фонарик в смартфоне, и осмотрел бабушку. Рана казалась неопасной, пуля проскочила навылет, пробив мягкие ткани в боку. Я снял с нее кофту и приложил к ране, приказав Васеньке прижать ее крепко-крепко.

Спустившись на второй этаж, я довольно быстро нашел аптечку с очень богатым наполнением. Теперь я смог толком перевязать Антонину Яковлевну и наконец рассмотреть тварь и ее жертв в креслах.

Монстром оказался дряхлый голый старикашка, лысый и худой до изнеможения, скелет, обтянутый кожей.

Антонина Яковлевна что-то очень тихо простонала.

— Что-что? — не расслышал я.

— Одержимость! — пришел нам на помощь Васенька. — Он вселялся в каждого из нас по кругу. Иногда во всех сразу. Бабушка сопротивлялась. Я просил ее сбежать, но она не могла бросить библиотеку и всех нас.

— Ты — ее внук? — спросил я.

— Нет, но я любил ее. И сейчас люблю, конечно же. Она выживет?

— Рана неопасная. Шансы есть.

— Простите, что я в вас стрелял. Я не хотел, правда.

— Не попал же, — улыбнулся я. — А пистолет где взял?

— Это старика. Он очень любил эту пушку, называл «своим библиотекарем».

Из пятерых сидящих в креслах живы были двое. Одной из них оказалось Светлана. Стоило бы поплакать об остальных, но я испытал облегчение. Те трое умерли много часов назад, сегодня же я никого не потерял из-за медлительности.

Я позвонил Михельсону, объяснил, что надо бы очень тихо зачистить это место, отправив пострадавших в больницу. Артем Давыдович ответил, что это его работа. Я отдельно попросил, чтобы у мальчика и бабушки не было проблем. И конечно же, меня здесь не было. «Не учи ученого», — рассмеялся в ответ сабовец.

Я дождался скорую, проследил, чтобы о пострадавших как следует позаботились. Больше меня в библиотеке ничего не удерживало. Выбитое стекло в машине раздражало, но день был теплый, осколки на мое сиденье не попали, и я махнул рукой, потом завезу к Маузеру, он все починит и пропылесосит. Отдавать Эдельвейс в сервис в Гречине я не хотел. Пока что этот город я воспринимал как враждебную территорию.

Отправился же я в гостиницу, где за мной еще числился номер. Там я привел себя в порядок, немного поспал, затем нашел администратора с самыми честными глазами и попросил его отдать мне на сутки пентхаус. Облик я, конечно же, выбрал не Васнецовский, «нарядился» Луи дю Финесом. Использовать Джона Клиза без Сони мне не хотелось. Несколько купюр, и лучший номер отеля стал числиться в базе как требующий срочного ремонта. Тот же администратор прислал в номер фрукты, сладости и цветы для гостей, которых я ожидаю. И стейк с запеченным бейби-картофелем для меня, а то я проголодался, пока с монстрами воевал.

На сайте, что дал мне покойный Никита Филимонов, я нашел номер Кузьмы Муромского, сутенера и растлителя малолетних. После недолгих препирательств мне удалось уговорить его привезти показать «особо свежий товар», пришлось соврать, что обычно я с такими просьбами обращаюсь напрямую к Гвоздю, смотрящему Гречина, но сейчас он пропал, но контактик оставил. Ну и поклялся, что я не сотрудник полиции, куда же без этого. Ну так я и не сотрудник, в этом я ни словечка не соврамши. Я сказал, что смотреть хочу всех, и да, готов заплатить за потраченное время.

Уже через полчаса в дверь постучали, и в пентхаус вошла вереница ночных бабочек, на вид не старше четырнадцати лет. Я предложил девочкам развлекаться, номер оставался в их полном распоряжении, включая телик и игровую приставку, но просил их дождаться моего возвращения. Мне же надо было срочно переговорить с их сопровождающим.

— Что за дела? — возмутился было Муромский, а судя по голосу, это был именно он.

Но я бесцеремонно схватил его за шею и выволок в коридор, где ткнул под ребра свою обновку — пистолет Библиотекарь, от которого ликвор оказался в полном восторге. Как я понял, это был родственник Тихони, скорее всего, предыдущая его модель.

Притихший Муромский покорно вышел со мной на улицу и проследовал в заветную подворотню, откуда мы переместились на военную базу в степном осколке. Удобное и проверенное место для интимной беседы.

Через час я уже знал гораздо больше о структуре организации, в которую кроме простого борделя, входила и студия для съемок всякого интересного видео. Адрес борделя, студии, а главное, офиса, который располагался в пентхаусе, очень похожим на мой сегодняшний, но в другом отеле.

Решив, что знаю достаточно, я без лишних рефлексий свернул Муромскому шею. В карманах я нашел достаточно денег, а также ключи от минивена, который терпеливо ждал хозяина на гостиничной парковке. Автомобиль оказался с нагрузкой в лице водителя, но и он проявил себя лояльным и послушным гражданином, увидев дуло Библиотекаря у своего носа.

Не мудрствуя лукаво, я отвел его на базу, где и уложил рядом с его начальником. Совесть меня не мучала, Кузьма многое мне рассказал о том, как доблестные работники борделя учат девочек уму-разуму. Я вернулся в пентхаус, объяснил девочкам, что договорился с их начальством о том, что они останутся со мной на целый день, оставил телефон гостиничного администратора, с которым можно было договориться о заказе еды и оставил им пачку купюр, выуженную из карманов их сопровождающих и даже из бардачка машины.

— А как же вы? — робко поинтересовалась самая смелая из девочек. — Вам от нас вообще ничего не нужно?

— У меня редкое отклонение во вкусе: я получу удовольствие, если вы хорошо проведете время у меня в гостях, — ответил я и подмигнул.

Первым делом я решил отогнать минивен законным хозяевам. Вот только кому именно? На выбор у меня нарисовались три точки: бордель, офис и студия. Подумав, я решил чистить рыбу с головы и поехал в отель, где устроили базу боссы рабовладельцев. Облик я, пока ехал, сменил на личину Кузьмы Муромского. Нравится мне притворяться своим для всяких тварей, походу, это еще одно отклонение.

Хороший отель выбрали сутенеры, пафосный, он выглядел куда дороже, чем мой. Какой-то хлыщ, ошивавшийся в лобби, узнал Муромского и подошел поприветствовать.

— Здоров, Кузя, чего приперся?

— Привет, — ответил я, надеясь, что у банды нет секретного рукопожатия или других фокусов для опознания своих. — Есть новость, надо срочно боссу доложить.

— Что случилось? — наклонил голову хлыщ, глядя на меня с подозрением.

— Это не для твоих ушей, братан, уж прости.

— Пропуск не потерял? — ухмыльнулся «братан».

«Какой еще пропуск», — ругнулся я про себя, но воровская рука уже вытащила из кармана бандита карточку так, что он и не заметил.

Я прошел в лифт, и точно, кнопки, отвечающей за пентхаус, там не нашлось, зато было куда приложить карточку. Лифт поехал, надеюсь туда, куда надо.

Двери открылись, как и положено в пафосном месте, прямо в пентхаусе, в небольшом лобби, где сидели два мордоворота. Встретили он меня примерно также, как и наблюдатель внизу.

— Кузя, хрен ли ты здесь забыл?

— Дело есть! — ответил я и выпустил в их узкие лбы по пуле из Тихони. Подумав, я решил в этой истории Библиотекаря не светить.

Я пинком распахнул двери, ведущие в гостиную пентхауса. Ситуация вызвала у меня легкое дежа вю, не так давно я ворвался на оргию в номер к клиентам именно этих замечательных людей. Только теперь передо мной не обнаглевшие аристократики, а злые матерые волки. У одной из стен уютно горел камин, к нему были повернуты кресла и диван, на которых расселась верхушка сети сутенеров.

— Муромский, у тебя крыша поехала? — безо всякого страха спросил какой-то громила с перебитым носом.

Главным явно был не он, так что ответом я его не удостоил. Вместо этого я, ускорившись, но не сильно, шагнул к живому огню, подумал на секунду, не устроить ли мне здесь маленький пожар, глядя, как суетятся эти лопающиеся от сознания своей важности людишки. Но я пришел ради другого, так что ограничился тем, что взял кочергу и пошел лупить сутенеров по ногам, заодно вышибая из рук стволы, за которыми они дружно потянулись.

— Я тут подумал, друзья, — заявил Кузьма Муромский в моем лице, — нехорошим делом мы заняты. С девушками плохо обращаемся. Про детей и говорить не хочется, сущая гадость. Мы должны немедленно прекратить безобразничать.

— Федя, мать твою, — заорал мордоворот, хватаясь за раздробленную коленку. — Сюда, быстро.

«Это он охранника зовет», — догадался я.

— Федя мертв. Равно как и его приятель, — сообщил я главарям. — Вы тоже сейчас умрете. Вопрос только в том, — я подбросил в руке кочергу, — с целыми костями или в агрегатном состоянии мешка с навозом.

— Кузя! — уставился на меня громила.

— Это не Кузя, дебил, — открыл рот, наконец, очевидный главарь этой банды. — Муромский сроду таких слов не знал. Вы хотите денег, уважаемый?

— Я хочу мира во всем мире, и звание «чистый город» для Гречина. Но для начала возьму деньгами.

— Да кто ты такой, мать твою? — все не мог успокоиться здоровяк с перебитым носом.

— Я тот, кто избавил Гречин от Гвоздя.

— Ты — человек Цитрамона? — спросил главный. — Ну так не гони волну, парень, сейчас все порешаем.

— Скорее он — мой человек, — не согласился я. — А решать мы будем очень простой вопрос. У меня за спиной, фигурально, господа, не дергайтесь раньше времени! У меня за спиной комната, забитая несовершеннолетними проститутками. Все они нуждаются в щедром выходном пособии. А лично я — в оплате моих дорогостоящих услуг по призыву вас к порядку.

— Тебе нужны только деньги? — спросил главарь.

— Еще мы поговорим об интересных видео производства вашей замечательной корпорации. Я смотрел парочку на вашем сайте. Увлекательное зрелище. Хотя и несколько тошнотворное. Неужели кто-то получает удовольствие от просмотра подобных жестокостей? Я — не ханжа, я знаю, что людей заводят садо-мазо-игрища, но это же далеко не они, такие зрелища за пределами добра и зла.

— Не заводили бы, не покупали бы, — буркнул громила с носом.

— Цитрамон хочет подмять под себя киностудию? — решил поддержать беседу еще один гость пентхауса, выглядевший как типичный сутенер с золотой цепью и гавайской рубашкой навыпуск. — Хрена ему во всю щеку.

Я горестно вздохнул, подскочил к нему, снова слегка ускорившись, и начал лупить по голове и всему, что попадалось под руку, кочергой, приговаривая:

— Не смей открывать рот, когда старшие разговаривают!

Когда вконец изуродованный труп сутенера рухнул на ковер, я повернулся к главарю, как ни в чем не бывало, и продолжил разговор с милой улыбкой:

— Вы должны мне рассказать про киностудию. Я понимаю, что она глубоко засекречена, но к чему тайны между друзьями?

— Деньги ему! Киностудия ему! Девочки ему! — разворчался громила с носом. — Не жирно ли?

— Я бы на вашем дал ему все, что просит, — раздался густой бас со стороны лифта.

— Херес, где тебя носило! Он чуть нас всех не уложил! — радостно воскликнул главарь.

Глава 8

Пришелец, присоединившийся к нашей милой компании, был красив как кинозвезда. Он обладал тем редким сплавом брутальности и гламура, что отличал Бонда-Броснана. В том что передо мной инвейдей, сомнения не было никаких, вопрос только в том, почему я не заметил его приближения.

Новый игрок нечеловечески быстро пересек гостиную и протянул мне руку.

— Херес, Виктор Херес, к твоим услугам. А ты, как я понимаю, Алексей Петров? Наслышан, еще как наслышан!

Я чваниться не стал и руку пожал.

— А ты, как я понимаю, продавшийся за деньги инвейдей? Наслышан от таких как ты, — не удержался я, чтобы не спародировать его спич.

— Переходи на темную сторону, юный падаван, у нас есть печеньки, — Херес обернулся к главарю. — Господа, рекомендую немедля выдать нашему новому другу все деньги, которые ему требуются.

— Эй, — возмутился главарь, — ты здесь за тем, чтобы защищать нас от таких, как он, а не помогать ему нас грабить!

Херес подошел к нему и наклонился, почти касаясь губами его уха.

— Дружище, этого монстра ты боишься десять минут, а со мной знаком уже не первый год. О жестокости господина Петрова ты можешь только догадываться, а как я наказываю за непослушание, ты знаешь точно. Дай ему деньги, быстро!

Главарь, хромая, подошел к огромному телеэкрану на стене, развернул его, будто отворил дверцу, открыв нашему взору сейф.

— Ну хоть не за картиной, и то разнообразие, — на автомате проворчал я.

— Непуганые! Разбаловал я их, — ухмыльнулся Херес.

— Тут больше миллиона! — пожаловался главарь.

— Вот и хорошо! Вручай! — приказал Херес.

— Нет, — внес я поправку. — Открыл? Отойди в сторону. Не хочу твои мозги с купюр счищать, когда ты какую-нибудь глупость выкинешь.

Главарь повиновался, а я подошел к сейфу, достал лежащий поверх пачек денег пистолет, здоровенный Тарантул, между прочим.

— Господа, у вас чисто случайно не найдется мусорного мешка?

Сутенеры замялись, беспомощно глядя друг на друга. Спас положение, конечно же, Херес.

— Можно завязать узел из простыни.

— Могу себе представить, чем на ней занимались!

— Да уж, никогда отмывание денег не было столь буквальным, — пошутил продажный инвейдей. — Ладно, не простыня, так покрывало. На худой конец в нашем распоряжении остаются шторы.

Через пару минут на полу лежал большущий узел из золотистого покрывала. Херес подошел и поставил на него ногу.

— Представь себе, Петров, это может быть твоя месячная зарплата. Не в таком странном и неудобном виде, конечно, а безналом. Это делается просто, открывается счет в стране у теплого моря. У меня таких три. Подумай о печеньках, Петров!

— Говорят, — ответил я Хересу, мило улыбаясь, — когда охотник продается за деньги, он сам превращается в хищника. А значит, становится моей законной добычей.

Продажная шкура прыгнул на меня первым без предупреждения, но я ничего другого и не ждал. Вооружен Херес был саблей, на мой вкус чрезмерно украшенной золотой резьбой и на клинке, и на рукояти. Я принял его удар на клинок шамшира. Призрачного доспеха у него, конечно, не было, но по скорости и мастерству фехтовальщика Виктор не уступал римскому легионеру, который чуть не превратил меня в зомби.

Вопрос на миллион, лежащий в свертке, отравлена ли его сталь? Моя так точно ядовита для пришельца. В какой-то момент Херес ускорился до такой степени, что мой ликвор уже не мог его догнать. Пришлось рискнуть. Я открыл бок, и Виктор радостно вонзил туда клинок, с легкостью прорезав непробиваемый комбинезон с военной базы. Короткий приказ новой руке, и застрявший во мне вражеский клинок исчез где-то в ее воровских закромах. Я рубанул шамширом Хереса по шее, он увернулся, подставив плечо. По идее ему и от такого пореза должно стать очень плохо. Во всяком случае продажный инвейдей тут же испарился.

«Ушел в осколок», — просветил меня протез, будто я сам не догадаюсь. Миндальничать с сутенерами, истекая кровью, я не хотел, так что сменил меч на пистолет и пустил каждому из них пулю в лоб. Подобрал деньги в покрывале, а на себя накинул образ Хереса, раз уж он мне подвернулся. Джеймс Бонд в дорогом костюме с дипломатом, а вовсе не с подозрительным свертком в руке, покидает здание.

На выходе я шепнул швейцару пару слов на ухо, сунув ему в ладонь десятирублевку. Через полминуты около меня притормозило представительное такси, которое и отвезло меня почти к самому офису Овечек.

Сперва я зашел на военную базу в осколке, нашел там, вспоминая свою предыдущую экскурсию, аптечку из будущего и еще парочку комбинезонов. Интересный клинок у Хереса, пробил доспех, от которого отскакивают даже лазерные лучи. Там же я раздобыл пару футуристического вида вещмешков, разложил деньги по ним.

В свой номер вошел уже Андрей Васнецов, смыл кровь и с помощью аптечки обработал рану. Сумку побольше я еще по дороге засунул в багажник эдельвейса на стоянке, вспомнив, что мне еще надо его в сервис отогнать. Другую же Луи де Фюнес принес в пентхаус.

Я собрал вокруг себя девочек и объявил им, чувствуя себя товарищем Суховым, освобождающим байский гарем:

— Дорогие мои! Корпорация, на которую вы работали, обанкротилась. Вы свободны распоряжаться своей жизни, как вам заблагорассудится. Я бы советовал вернуться к семье, если она у вас есть. Руководство не забыло в ваш героический вклад в свое процветание.

Я вручил каждой из них по пачке денег.

— Я бы с удовольствием позволил вам пожить в этом красивом номере подольше, но боюсь, скоро сюда придут чужие люди, они могут причинить вам вред. Но что-то с вами делать надо. Подождите минутку.

Я достал телефон и набрал номер Цитрамона.

— Виктор Семеныч, Петров беспокоит.

— Можете не представляться, вас ни с кем не спутаешь. Чем могу быть полезен?

— Нет ли у вас на примете подшефного пансионата или санатория, где могут срочно принять на постой пару десятков милых девочек? Без лишних вопросов, разумеется. Финансовый вопрос я решу лично.

— Алексей, перезвоню через пару минут.

Цитрамон отключился, но очень скоро телефон зазвонил.

— Санаторий «Ласточка». Вы в Гречине?

— Да.

— Шоссе до Нарышкина, повернуть на тридцать третьем километре на запад. Далее по указателям, там их много. Удачи.

— Погодите, Виктор Семенович, нужен трансфер. Небольшой автобус или минивен.

— Адрес! — немногословно ответил Треплов.

Я продиктовал адрес отеля.

— Через полчаса прибудет. И финансовый вопрос решен. Если гостьи задержатся больше чем на неделю, дайте знать. Всего доброго, Алексей.

Я сообщил детишкам, что их ждет отдых в санатории. Еще через мгновение меня погребла под собой куча-мала плачущих девчушек, лезущих обниматься.

Я посмотрел, как они одеты, и решил, что в таком виде шастать по городу, полному нехороших людей, не стоит. Позвал администратора, попросил его закупить гору джинсов, футболок и свитеров на всю девчачью орду. Если он и удивился, то никак не показал этого, а уже через пару часов эксцентричный наниматель пентхауса растворится в вечности. Равно как и стайка несовершеннолетних проституток, вместо которых появятся как по волшебству обычные школьницы.

Интерлюдия

Большого Ника Левинсона в Левиафане боготворили, но боялись. Пришельца Гарри в нем не чувствовал, но Ник часто демонстрировал настолько мощную интуицию, что она вполне заменяла дар предвиденья.

Своего места за длинным столом в зале совещаний у Гарри, конечно, не было. Джаред Коэн указал ему на стул через один от своего. По его левую руку устроилась Миранда Дикинсон, фаворитка Джареда, не в любовном смысле, конечно же. Чернокожая, бодипозитивная Миранда при внешней схожести являлась антиподом веселой и милой Эшли. Чванство и взгляд «сверху» на всех в компании кроме топов она явно переняла у своего непосредственного начальника Коэна, но Джаред компенсировал снобизм обаянием плохиша, Миранда же харизмой похвастаться не могла.

Вот за ее могучим плечом и притаился Гарри. Это его устраивало, он вообще не любил привлекать внимание, особенно высокого начальства. Большой босс появился, когда все расселись, обвел переговорную тяжелым холодным взглядом.

— Спасибо, что уделили мне время, дамы и господа. К сожалению, у меня плохие новости. Пенсионный фонд полицейского управления города Чикаго, в котором, к слову, мы сейчас находимся, озабочен падением нашей эффективности. Я позволю себе существенно сократить вчерашний нелегкий разговор, выделю только суть. Мы должны срочно показать руководству фонда, как именно мы поможем его клиентам заработать деньги. Буду рад любым идеям. Не стесняйтесь, дамы и господа, поразите наше воображение!

Желающих сходу принять огонь на себя не нашлось.

— Ну же, друзья, сейчас не подходящий момент играть в скромность. Ладно, пойдем по кругу. Мистер Салливан, чем вы нас порадуете?

Трейдер Уилл Салливан, выглядящий как типичный англосакс, откашлялся, вставая.

— Тангерины отыграли коррекцию в полпроцента. Я рассчитываю на уверенный рост…

Другой трейдер, бледный рыжий ирландец Питер Доэрти, хлопнул себя по лбу, пробурчав:

— Тангерин и облигации госдолга.

— Вы что-то хотели сказать, мистер Доэрти?

— В голубые фишки клиенты и без нас вложатся, — вступила в беседу Эшли.

— Вы абсолютно правы, мисс Веринда. Но возможно у вас есть идеи получше?

Эшли умоляюще поглядела на Гарри, который, забыв о своем желании отсидеться за надежной спиной Миранды, внес свои пять центов.

— Тангерин Гарден рухнет. И там идет речь не о половине процента. Они весь эсэнпи за собой потянут.

— Мистер… — Большой Ник замялся, не в силах вспомнить фамилию Гарри.

— Торфл, — подсказал Джаред недовольным голосом.

— Мистер Торфл, обоснуйте свою позицию, будьте добры.

— Скользящие средние образуют мертвый крест. Эрэсай показывает перекупленность на всех таймфреймах. Пробит важнейший уровень поддержки, и это после взрывного роста…

— Мистер Коэн, вы согласны с доводами вашего коллеги? — прервал его Ник.

Джаред неохотно поднялся со стула.

— Я скептически отношусь техническому анализу, когда речь идет о компаниях глобального масштаба. Все же этого не краткосрочная торговля фьючерсами на валютные пары.

— Тогда забудем про несчастный Тангерин. Спасибо, мистер Торфл, за ваш вклад. Итак, есть у кого-то фундаментальные идеи?

Через час Гарри пригласили в отдел кадров, где и сообщили о его увольнении. Вещи в коробке выдал охранник на входе в их красивый и статусный небоскреб.

* * *

Съемки порнофильмов катастрофически сомнительного содержания велись в заброшенном промышленном здании в откровенно трущобном районе. Я позвонил Ольге и попросил все о нем выяснить, раз уж она так хорошо ориентируется в сети. Мне удалось удобно расположиться на чердаке полупустого человейника через дорогу.

Я следил за «студией» сквозь прицел Схимника, когда меня отвлек звонок от Михельсона. Его голос излучал радушие и благодарность, Михельсон просил меня о встрече, чтобы вместе предстать перед счастливым дядюшкой спасенной принцессы. Я посоветовал ему забрать все лавры себе, но сабовец отверг мое щедрое предложение.

Вся эта аристократическая суета была дико не ко времени. Я боялся, что сутенеры свернут свои точки, узнав о разгроме штаб-квартиры. А ведь кроме студии, были еще и бордели, девушек в которых также надо было освобождать. Времени не было, а меня все еще тревожила рана, нанесенная Хересом. Либо с его саблей все же что-то было не так, либо он был способен нанести вред одним своим участием. Я вот мог.

Я вздохнул и начал отстреливать камеры на фасаде дома. Когда наружу начали выбегать боевики, переключился на них. Когда бегающие и паникующие мишени кончились, я свернул позицию, спрятав в углу снайперку. Ускорившись, я подбежал ко входу быстрее, чем спохватившиеся враги смогли расстрелять меня из окон. Подобрал Миротворца у одного из подстреленных бандитов во дворе. Двустворчатые ворота вели на склад, до сих пор заполненный каким-то хламом, расползавшимся с прогнивших паллет. Воняло сыростью, и конечно везде чувствовалась мерзкая энергия хищников.

Две коротких очереди, и на первом ярусе живых не осталось. Второй был выполнен как балкончик, идущий вдоль стен по всему периметру. Оттуда меня попытались обстрелять, но рядовые бандиты были слишком медленными, чтобы прицелиться в меня ускоренного. Я запрыгнул на контейнер, а с него и на балкон, а его уже пробежал полностью, убивая всех, кого встречал. Когда магазин кончился, я подобрал точно такой же автомат у очередного покойника.

Я заметил, как левая рука без моего указания подбирает другое оружие, валявшееся у меня под ногами. Находки эти сразу пропадали невесть куда. «Ну если ты вовремя будешь мне их вручать, то без проблем, клептоманствуй дальше», — подумал я, и тут же получил ответ от протеза, дескать, не волнуйся, вручу!

Зачистив склад, я воспроизвел в памяти план здания, что мне прислала Оля, и в соответствии с ним нырнул в нужную дверь. Отсюда можно было подняться по лестнице на третий этаж, на котором и располагалась студия. По мне опять стреляли, но я вновь оказался быстрее, и ничего менять не собирался.

Третий этаж встретил меня длинным прямым коридором с дверьми по обе стороны. Я начал планомерно зачищать помещение, вышибая двери ударом ноги и расстреливая всех, кто там скрывался. Конечно же никакие жертвы там не прятались. Ликвор подсказывал, что те, кого следовало спасти, ждали меня в другом конце здания.

Бандиты попытались подловить меня, когда я вышел из очередной комнаты. В меня бросили пару гранат, которые должны бы в узком проходе разнести меня в клочья. Протез поймал их на лету быстрее, чем я решил, что с ними делать. Гранаты тут же исчезли, а я забеспокоился, не взорвутся ли они в том крохотном осколке, куда рука складывает ворованное, подорвав заодно и меня. Но секунды бежали, а ничего плохого не происходило. Метатели высунулись обратно в коридор, не услышав взрывы, а я предложил руке вернуть имущество хозяевам. Рука послушалась, а я понял, что время в ее кармане останавливается, гранаты благополучно долетели до метателей, там и взорвались.

И хотя я и так продвигался с огромной скоростью, интуиция заставила меня пробежать последние метры, не отвлекаясь на противника. Дверь в конце коридора вела в огромный зал, заставленный прожекторами, камерами, дешевыми декорациями и прочим студийным оборудованием.

Вооруженных люди согнали рабов, а как их еще назвать, в угол студии, где и готовились всех расстрелять. Несколько богато одетых мужчин и одна расфуфыренная дамочка стояли за спинами жертв, закрывавших «начальство» своими телами. Охранники держали бедолаг под прицелом.

Это могло бы сработать против обычного спецназа, если бы тот пожалел заложников, что не факт. Я же просто еще сильнее ускорился, сменив автомат на шамшир, вскоре руки охранников начали сыпаться на пол вместе с оружием. Да, кровь залила все вокруг, включая «артистов», но как по мне это небольшая плата за жизнь.

Несколькими ударами я отправил в нокаут «элиту», потом вернулся к бандитам, оставшимся у меня за спиной. Коридор был чист. Те, кого я не успел убить, расползлись как тараканы. Умный поступок. Я вызвал скорую и САБ, соврав, что видел среди заложников аристократов. Так их хотя бы сходу не уберут, чтобы замести следы. На всякий случай я послал Михельсону несколько фото с места преступления. Воспользовался чужим телефоном, конечно же.

Подумал еще немного и расстрелял элиту к чертям собачьим. Потом устроил обыск в здании. Нашел не очень много денег, раздал жертвам. А вот с компьютером надо было повозиться. В нем могло быть много интересного, но я еще не настолько освоился с местной техникой, чтобы быстро его распотрошить. Посмотрел скептически на протез, рука сказала, что не видит проблем, и даже, кажется, подмигнула, уж не знаю чем. Одно движение и системный блок с монитором и прочей периферией исчез. Рядом еще и принтер стоял, мы с рукой переглянулись, мысленно, конечно, и он отправился вслед за коллегами.

Пора было ехать к Михельсону. Он ждал меня в хорошо знакомом клубе дворянского собрания. Я заехал по дороге к Маузеру, воровская рука переложила из своего тайника в багажник Эдельвейса подобранное оружие. Когда наш ариец перебрал трофеи, рука выкинула перед ним еще и гладиус, чуть не погубивший меня. А заодно и саблю Хереса, которую я, кстати, хотел оставить себе! Глядя на мечи, Маузер разволновался.

— Эти предметы достойны занять место в моем музее!

— Пожалуйста, будьте предельно осторожны с ними! Клинки чем-то отравлены! Они действительно очень опасны.

— Поверьте, господин Петров! — улыбнулся счастливый Маузер, — я разбираюсь в предметах из осколков. Они редко бывают безопасными. Мы всегда обращаемся с ними чрезвычайно бережно.

Напоследок я отдал машину в ремонт, отказавшись от замены. Возможно, мне придется об этом пожалеть. Оружейник любезно вызвал мне такси. Я заехал на улицу бутиков, купил там новый костюм, а то неприлично являться к хозяевам города невесть в чем.

Глава 9

Строгий швейцар дворянского клуба встретил меня как родного.

— Андрей Владимирович, рад вас видеть! Редко посещаете нас!

Я поздоровался и сказал, что меня ждут. Привратник, конечно, был в курсе, пошевелил мизинцем, и тут же нарисовалась симпатичная хостесс, которая отвела меня в отдельный кабинет, где меня ждала привычная троица: Киса, толстяк и коршун. Извините, предводитель дворянства, судья и сабовец. Меня встретили тепло, усадили за стол и начали потчевать разносолами. Разыгрывалась сценка: патриархи города отечески принимают подающего надежды молодого дворянина, случайно сделавшего что-то хорошее.

Я не против поиграть в юного, но уже небесполезного Андрея Васнецова. Интересно, состоится ли вторая часть марлезонского балета, в которой старые хищники ведут переговоры с охотником Петровым.

Когда первые реверансы и расшаркивания остались позади, «три толстяка» перешли к делу.

— Андрей Владимирович, — начал «Киса» Филлипов, — не могу описать, как мы благодарны за спасение Светланы. Сама она сейчас в больнице, но безусловно хотела бы лично выразить свою признательность.

— Ну что вы право, — засмущался я-Васнецов, ни разу не супергерой, — я просто оказался в правильном месте в нужное время. По большому счету я только вызвал скорую, когда увидел молодых людей в плачевном состоянии.

— Ну-ну, не прибедняйтесь! — всплеснул руками судья Перепел. — Все эти молодые люди знают, что обязаны вам жизнью. Врачи утверждают, что счет там шел на минуты. К сожалению, спасти удалось не всех.

Я грустно пожал плечами, а судья продолжил, точнее, перешел от торжественной части к допросу.

— Но нам бы очень хотелось понять, что там произошло. Некоторые вопросы остались без ответа. Например, нам непонятна роль сотрудника библиотеки Антонины Переверзевой. У нас создалось впечатление, что она была как минимум в курсе происходящих там ужасов, а возможно и активно в них участвовала.

— Я могу засвидетельствовать, что Антонина Яковлевна пыталась защитить меня. Когда злоумышленник стрелял в меня на автомобильной стоянке, именно она вступила с ним в борьбу, невзирая на свой солидный возраст. Думаю, что она спасла мне жизнь, сбив преступнику прицел.

— А какова роль Василия Черемшова? У нас опять же создалось впечатление, что именно он ранил библиотекаршу.

— Когда я вошел в комнату на чердаке, он оказывал Антонине Яковлевне первую помощь.

— Вы уверены, что не он в вас стрелял?

— Я не видел стрелка. Было очень темно.

— Но библиотекаршу вы разглядели? — не унимался судья.

— Я видел руку с пистолетом, в которую она вцепилась. Сам стрелок стоял глубже в тени.

— Было бы грустно, если бы Вася оказался виновен, — вмешался предводитель. — Он студент того же факультета, что и Светочка. Всего на год ее младше. Они знакомы и даже слегка дружны.

— Возможно, нам стоит снять с крючка Переверзеву и Черемшова, — вернул инициативу судья. — Но остается важный вопрос, даже два: кто убил старика, и куда делось орудие убийства.

— Не могу ответить ни на один из них. Никого больше я на чердаке не видел, про оружие мне тоже сказать нечего, — ответил я с милой, немного виноватой улыбкой.

— Ну и ладушки! — Вмешался, наконец, в беседу Михельсон. — Официальную версию мы обговорили. Жаль, конечно, что мы не сможем присоединить к уликам орудие убийства. Но мы можем предположить, что некий рыцарь в сияющих доспехах убил выжившего из ума старика, который опоил бедных студентов какой-то гадостью. Он уже скрылся, когда Андрей поднялся в мансарду.

— А что делать с баллистической экспертизой? Охранник убит из того же оружия, что и старик, — спросил судья.

А я подумал, что где-то в эдельвейсе валяется еще одна пуля из Библиотекаря. Вслух же сказал:

— Всем было бы проще, если бы пули не было.

Судья посмотрел на меня внимательно, а потом неожиданно поддакнул:

— Было бы чрезвычайно жаль, если бы такое важная улика потерялась.

— Обе, — уточнил я.

Троица глянула на меня непонимающе.

— Обе пули в деле чрезвычайно важны: из головы капитана гвардии, светлая ему память, и безумного старика. Хотя остаются еще показания Антонины Яковлевны, они многое могли бы прояснить!

— Какая жалость, что библиотекарша отказывается с нами говорить. Шок, наверное, — горестно вздохнул сабовец.

— Ладно, официальную версию мы проговорили, — хлопнул рукой о стол предводитель. — Но я бы хотел знать, что произошло на самом деле.

Я как мог талантливо изобразил глупое лицо.

— Ну же, Андрей Владимирович, не смотрите так! — улыбнулся судья. — От нас слишком многое зависит в нашем городе, мы не можем себе позволить быть не в курсе важных событий.

— Да-да, — кивнул предводитель, — мы знаем о пришельцах. Может быть, меньше, чем любезнейший Артем Давыдович, но достаточно, чтобы понять, что именно вы спасли всех тех молодых людей. И наверняка многих других, кто мог бы пострадать в дальнейшем.

— Поэтому, не рядясь, просто расскажите, что там произошло на самом деле, — поддержал его судья.

— Нет смысла кокетничать, Андрей Владимирович, — внес свои пять копеек Михельсон. — Простите за банальность, но здесь все свои. И мы рады, что вы на нашей стороне, и уж точно не собираемся разрушать подобный статус-кво.

Значит все пойдет по сложному сценарию. Придется притворяться не дурачком-дворянином, а дурачком-инвейдеем.

— Что делать молодой студентке в библиотеке с бумажными книгами я так и не понял. Но ее близость к стоянке, на которой по факту девушка пропала, вызвала мой интерес. Что из этого вышло, вы знаете. Кем был старик, я не в курсе, возможно надо будет расспросить библиотекаршу, когда она отойдет от шока, но можно быть уверенными, что он обладал значительными способностями к внушению и, по сути, держал всю библиотеку под колпаком.

— Но как вы умудрились сохранить свой разум? — изумился предводитель.

— У меня иммунитет к подобным воздействиям.

— Это так! — подтвердил Михельсон. — у меня есть свидетельство эксперта.

— Дивеевского? — поднял брови судья.

— Да, — ответил сабовец.

— Вы знаете про Дивеево? — удивился я.

— Я вам говорил, — улыбнулся предводитель, — мы, в общем и целом, в курсе происходящего на нашей земле.

— Итак, — продолжил я рассказ, — убить меня помешала Антонина Яковлевна, это действительно так. Кто конкретно в меня или в капитана стрелял, не столь важно. Винить такого человека все равно что обижаться на пистолет, а не на руку. Гипнотизера я убил, и это все, конец истории. Я позже побеседую с библиотекаршей, надеюсь, со мной она будет откровенна. Но прошу по возможности не доставлять ей проблем. Она жертва, а не преступник. И я ей обязан.

— Остается вопрос с пистолетом. И он будет бесить и нервировать разных влиятельных людей. Если бы удалось его найти, — намекающе протянул Михельсон.

— Предположим, — в тон сабовцу отозвался я, — найдется пистолет, причем на нем будет висеть много интересного, из того, что происходило в последнее время в наших краях.

— В том числе и события в библиотеке? — осторожно поинтересовался судья.

— А мы хотим это так здесь вслух обсуждать? — ответил я вполголоса.

— Странное ощущение, — предводитель задумчиво посмотрел на меня. — Смотрю я на вас, Андрей, и вижу инфантильного барчука. А стоит вам рот раскрыть, оттуда лезет человек совсем другого склада. Я рад, Васнецов, что мы с вами на одной стороне.

— С этим трудно поспорить! — поддакнул ему Артем Давыдович.

Филлипов перевел взгляд на сабовца.

— Резюмируем. Вопрос с пистолетом вам стоит взять под личный контроль.

— Уверен, мы во всем разберемся, — важно кивнул Михельсон.

— Прекрасно! — улыбнулся без особого веселья Филлипов. — Андрей Владимирович, вы оказали огромную услугу и нашей семье, и всему городу. В нашем кругу не принято оставаться в долгу. Как мы можем вас отблагодарить?

— Он не берет денег, — хихикнул Михельсон.

— Конечно я не возьму денег за то, что является долгом каждого порядочного человека! — не без пафоса в голосе подтвердил я. — У меня есть маленькая просьба к Артему Давыдовичу, надеюсь, он не откажет мне в помощи.

— Это конфиденциально, или вы можете изложить ее здесь? — спросил судья.

— Ничего таинственного! — ответил я. — Мне потребовалось юридическое лицо для небольшой и неважной задачи. Я решил, что это могло бы быть детективное агентство. Я хотел просить Артема Давыдовича способствовать в получении лицензии.

— Как-то я не вижу вас, следящего из засады за неверными мужьями, — хохотнул судья.

— Конечно! Я планирую разыскивать и освобождать похищенных людей.

— Не представляю, что может воспрепятствовать этому плану! — улыбнулся Филлипов. — Вы со мной согласны, Артем Давыдович?

— Андрей, считайте, что лицензия у вас в кармане. И мне почему-то кажется, что страховые компании с радостью возьмут новое агентство на вооружение. Уж от их-то денег вы вряд ли откажетесь.

Мы еще немного поговорили о пустяках, потом распрощались. Михельсон вызвался меня проводить.

— Вы готовы поучаствовать в сомнительном мероприятии? — спросил я сабовца, пытаясь звучать не слишком иронично.

— Вы, как мой бывший коллега, знаете, что вся наша работа — сомнительные мероприятия. На общее благо, разумеется.

— Я решу проблему с пистолетом, — пообещал я, — но мне нужна информация, где и как хранятся улики. Я смогу ее получить?

— И всего-то? Я думал, что вы поручите операцию мне, — изобразил удивление Михельсон.

— А вы сможете провернуть все идеально чисто? — подколол я сабовца.

— А вы сможете не перерезать все управление? — передразнил меня Михельсон.

— И в мыслях не было убивать честных полицейских. Даже если они слегка продажны, — я посерьезнел. — Смотрите, Артем Давыдович, я точно знаю, что в полицейском управлении как минимум два крота Акаи Гестио. Если вы попробуете решить проблему дипломатически, наша оружейная интрига станет ему известна.

— Об этом стоит подумать, — поморщился Михельсон. — Будет вам план Управления. С вами приятно работать, Андрей Владимирович.

— Аналогично, Артем Давыдович, аналогично! Кстати, а когда можно рассчитывать на лицензию?

— Когда мы хотим, мы можем действовать очень быстро. Предлагаю встретиться завтра. Вы получите и лицензию, и интересующую вас информацию. Любезнейший господин Добродецкий сразу же фирмочку оформит.

Следующая моя цель находилась в Гречине. Я решил, что могу и хочу по дороге заехать на дачу. Соскучился я по своей не родной, но близкой семье. Они по мне тоже соскучились, облепили сразу и Ольга, и Степанида Дмитриевна. Потащили чай пить.

Я взял ноутбук, пытаясь изучить здание, но Оля, наглая девчонка, бесцеремонно его отобрала.

— Дядя Андрей, говори, чего тебе надо! Хватит бессмысленно в кнопки тыкаться!

— Радость моя, — пытался я увещевать чертовку, — я хочу попасть в очень плохое место…

— Собираешься разгромить очередной бордель? — не унималась девчонка. — Я хочу в этом участвовать.

Мы еще пятнадцать минут препирались, я доказывал, что она еще ребенок, Ольга же безо всякого стеснения глядя мне в глаза, заявляла, что нет. В итоге я сдался. Ну не хочет деточка счастливого и безмятежного детства, пусть приносит пользу. От психологических травм ее поздно охранять.

На дело я выехал, вооруженный подробнейшим планом здания. Пока мой любимый австриец ремонтировался, я воспользовался баварцем, оставшимся от Сони. На месте я нашел позицию «через улицу», с которой смог как следует все рассмотреть. Рядом с главным входом располагался въезд в гараж. Сегодня там не утихала суета. Бордель, явно напуганный моими прошлыми акциями, эвакуировался. Сутенеры работали по принципу «Вдруг война, а я усталый», поэтому бесконечные ящики таскали женщины. Паковали имущество они в небольшой, под стать гаражу, фургон.

Присматривали за ними вооруженные автоматами мужики разной степени потрепанности. Какая-то из носильщиц споткнулась и уронила тюк с одеждой. Причинить вред тряпками она явно не могла, но автоматчик как с цепи сорвался. Начал орать, как осой укушенный, размахивать руками, влепил бедняжке затрещину, отчего та рухнула на пол.

Я уж думал, что пришла пора вмешаться, но разгоряченный конвоир резко успокоился, рабыня, а как ее иначе назвать, потащила тюк дальше. А я заметил кое-что интересное и решил повременить с атакой.

Из окна второго этажа выпала веревка, связанная из простыней, по ней спустились три женщины. Две проделали сей акробатический трюк более чем ловко, третья справилась куда хуже, но, когда она чуть не упала, ее подхватили подруги.

Троица, пригибаясь, проследовала по переулку до угла борделя. Дальше идти было опасно, на улице было полно бандитов. С другого конца переулок упирался в трехметровую стену какого-то завода, я бы ее перемахнул, но наши акробатки на такое способны не были. Я понял, что должен им помочь. С другого угла был припаркован дорогой седан, явно принадлежащий кому-то из сутенеров. Я прицелился из Тихони, а я с собой взял его, а не Библиотекаря, и, прикинув устройство машины, пальнул в бензобак.

Взрыв великолепно отвлек внимание сутенеров. Воспользовавшись шумихой, беглянки пересекли улицу и ворвались в заброшенный дом напротив, да-да, тот самый, из которого наблюдал за происходящим я. Не удивляюсь, кстати, что отсюда съехали жильцы. Бордель — место настолько громкое, что я бы на месте всей улицы подумал о бегстве.

Меня девушки сперва не заметили, но я все же решил с ними познакомиться. Ну да, они немного испугались, когда я вырос у них за спиной и очень вежливо поздоровался. Только теперь, пока они разыгрывали мхатовскую паузу, одеревенев от страха, я смог толком их рассмотреть. Одна — жгучая брюнетка с прической каре, казалась самой уверенной из всех, ее сопровождали две блондинки, одна, совсем худенькая, замерла не в силах пошевелиться, другая, куда более фигуристая, решила, что самое время упасть в обморок, и повисла на своей миниатюрной подруге. К слову, с простыни сверзилась тоже она.

Черненькая достала из сумочки маленький нож и попыталась прикрыть своим телом двух других.

— Я тебя умоляю, — закатил я глаза, не силах глядеть на страшное оружие в ее руке. — убери тыкалку, еще, чего доброго, порежешься. Да не бойтесь вы, раз я здесь, самое страшное для вас позади.

— Ты тот, из-за кого эти упыри всполошились? — поинтересовалась брюнетка дрожащим голосом. «Тыкалку» она убирать не торопилась, за что я ее зауважал.

— Да, чудовище, разгромившее вашу организацию, перед вами. Скажите, маленькие, но смелые женщины, у вас есть план? Вы смогли прихватить кассу этого не слишком богоугодного заведения? А свои паспорта?

Худенькая блондинка отрицательно замотала головой, а потом пнула в бок подругу, намекая, что хватит уже мертвую лошадь разыгрывать.

— Значит так, отчаянные вы мои, ждите здесь. Я приведу сюда ваших подруг и попробую выбить из ваших прежних нанимателей выходное пособие. Если там физически есть наличные, то и выбью.

— Деньги и документы хранятся на третьем этаже в кабинете Меренги. На двери гравюра с грудастым скелетом, не перепутаете. Код от сейфа, — брюнетка, выпалив эту ценную информацию, замялась.

— Записка в ящике стола?

— Откуда вы знаете? — распахнула красивые глаза девушка.

— Добрая традиция местных мерзавцев, никто пока ее не нарушил, — пояснил я.

— Только ключ от ящика Меренга носит с собой, — загрустила брюнетка.

— Меренга — босс этих неудачников?

Девушка кивнула.

— Ждите, и не делайте глупости. И не дрожите так, сказал же: все худшее позади. Только в окна не высовывайтесь, сидите тихо, как мышки! Сюда будут прибегать ваши подруги, успокойте их и ждите все вместе, пока я вернусь.

Я пересек улицу, не особо скрываясь. У меня были в этот раз специфические задачи. Я крикнул девушкам, грузившим барахло:

— Идите в дом напротив, вас там встретят.

Охранник, мягко говоря, удивленный моей наглостью, попытался вернуть контроль над ситуацией метким возражением:

— Ты как… что? Молчать!

Но я не дал ему собраться с мыслями, которых и было не так уж много. По выстрелу в лоб ему и его приятелям, и еще один — в кабину фургона. Минус семь сутенеров. В доме есть еще, сейчас разберусь. Пока же я выковырял ножом из головы того бандита, в которого она попала под правильным углом. Так же забрал и пулю из салона авто. Пакетик для этих трофеев я приготовил заранее.

Теперь на очереди элита борделя во главе с Меренгой. Кем бы он ни оказался.

Глава 10

На первом этаже располагался бар. Скорее всего тут клиенты знакомились с девочками, чтобы подняться по лестнице и предаться плотским утехам. Сейчас бордельная «элита» прильнула к окнам, глядя на горящую машину шефа. Бойню, что я устроил в гараже, они даже и не заметили. Немудрено, я все проделал быстро и тихо.

Также чисто я справился и здесь, просто несколько выстрелов в затылок. Все, можно продвигаться выше. На втором этаже не было ни души, все либо контролировали погрузку, либо глазели на уличные чудеса. Отсюда вывод: все сутенеры мертвы кроме большого и важного Меренги.

Дверь с грудастым скелетом я нашел без проблем. Увидев босса, я сразу вспомнил, что такое меренга, а также понял, почему сутенеры так прозвали своего главаря. Я больше привык к его синониму — безе, вот именно таким Меренга и был при жизни: рыхлым альбиносом. Сейчас страшный предводитель борделя валялся на полу со свернутой шеей, и уж точно не мог ни над кем издеваться.

На столе сидел, помахивая ногой, человек, показавшийся мне смутно знакомым.

— Привет! Давно не виделись, — улыбнулся он и кинул скрепку в мертвого Меренгу. — Это тебе подарок от тайного поклонника. Согласись, гораздо лучше, чем цветы.

По голосу я его и узнал. Напарник мента Сашки, приходивший ко мне в больницу вскоре после нашего побега из «Зари». Вот я и нашел первого крота Красного Гостя. Как там говорил барон Вержицкий? Два шпиона, парень и девушка.

— Ты здесь немного пограбить собирался? — продолжал крот. — Ну так грабь. Сейф я открыл и, уж извини, кое-что интересное забрал. И немного денег прихватил, но ты не парься, там много осталось, тебе хватит. Теперь слушай. Твой поклонник мечтает с тобой встретиться. Обойдетесь без конфет и букетов, хотя, если захочешь, любой каприз. А вот коньячку настоящего под беседу гарантируем.

— Где и когда? — поинтересовался я.

— Понятия не имею. С тобой свяжутся. Пароль, уж извини за детские игры, из трех слов: береза, синева и кролик. Любая фраза, в которую все эти слова как-то ввернуты, — приглашение к беседе. Я вот не знаю, как их вместе свести, но посланец что-нибудь придумает. И чтобы ты не дурил, сразу говорю: приглашение передаст левый человек, крутить ему ухи смысла нет, он не при делах.

— А тебе есть смысл что-нибудь открутить?

— Крутилка не отросла! — ухмыльнулся крот. — Ну пока. И долго не задерживайся, а то твоих девок украдут.

Продажный коп кинул себе что-то под ноги, мне показалось, что это был бумажный самолетик, и пропал. Мы с рукой пришли к выводу, что он провалился в трещину.

— Ну началось, ключи к осколкам у каждого встречного водятся! — проворчал я вполголоса и отправился дочищать сейф.

Я начал было искать сумку, в которую можно сгрести деньги, но левая рука самовольно дернулась, прикоснулась к пачкам купюр, и они просто исчезли.

— Это мило, конечно, — сказал я протезу. — Но как мы будем зарплату девочкам выдавать? Нет, мы не возьмем все себе, что за грязные мысли. Лучше роди мне саквояж.

И тут я, мягко говоря, очень удивился. Протез «родил» мне саквояж, очень красивый, кожаный, с медными замочками. Где моя вороватая рука умудрилась его приватизировать — загадка. Возможно даже не в нашем мире.

Больше всего времени я потратил на поиск паспортов девушек, в большом сейфе их не оказалось, но и тут пришел на помощь протез причем, дважды. Сперва он разыскал скрытый сейф, о котором явно даже Красный Гость не знал, раз уж его клеврет не пытался разыскать эту заначку. Затем рука помогла его вскрыть уникальным авторским способом: сперва она убрала сейф в свой тайный карман, а потом вернула по отдельности пустую железную коробку и ее содержимое.

Среди добычи нашлись документы всех девушек, а также загранпаспорта для самого Меренги на пять разных имен и гражданств и валюта соответствующих стран.

Какая-то мысль сверлила мне мозг, не давая расслабиться и порадоваться успешному завершению операции. И только услышав пронзительный женский визг за окном, я вспомнил, как крот-полицейский советовал мне не растерять спасенных женщин.

То, что я сделал дальше, можно списать только на импульс, я бы сам никогда не решился выпрыгнуть из окна третьего этажа, разбив своей драгоценной тушкой стекло. В жизни бы не поверил, что ликвор способен уберечь меня от перелома ног. Падение мне описать сложно, время замедлилось почти до полной остановки, я же скользил по кирпичной стене, цепляясь за любые выступы, которых вдруг оказалось предостаточно, чтобы не разгоняться. В итоге я без особых проблем, кроме критичной траты запасов ликвора, приземлился.

Встав на ноги и приведя в порядок взбесившийся вестибулярный аппарат, я огляделся и понял, что в дело вмешались мои новые приятели хобгоблины-радикалы. Эти потусторонние хулиганы загоняли пинками в видавший виды микроавтобус освобожденных женщин. Чуть было не добавил «востока».

«Автобус — это хорошо, нам пригодится автобус!» — подумал я, посылая пулю за пулей в тупые гоблинские лбы. Когда с захватчиками было покончено, ко мне ринулись мои подруги-блондинки, худая и фигуристая. Они повисли у меня на шее, громко причитая в оба уха!

— Надя, они ее забрали!

— Как забрали, я же истребил похитителей? — изумился я, осматривая толпу девушек.

— Их главный схватил Надю за волосы и отволок в свою машину. Они сразу уехали, — простонала худышка.

— Надя — это третья беглянка, ваша заводила? — уточнил я очевидное.

— Да! — всхлипнули блондинки в унисон.

— Так, — сказал я твердо, — отставить панику! Вы двое, рассаживайте девушек в автобусе. Кто-нибудь из вас умеет его водить?

— Машка раньше на трамвае гоняла, справится, — худышка ткнула пальцем в крупную, но ладную женщину, прислушивавшуюся к нашему разговору.

— Точно справишься? — спросил я Машку.

— Раз плюнуть, — кивнула она.

— Эх, не верю я вам, но времени нет с вами возиться! — Я крикнул погромче. — Всем рассаживаться! Сейчас вам раздадут документы! Мария, будьте добры, займите свое место за рулем!

Я открыл саквояж, и вывалил на сиденье в первом ряду паспорта и несколько пачек денег.

Достал телефон и набрал Треплова.

— Виктор Семенович, санаторий Ласточка способен принять еще постояльцев? Теперь уже совершеннолетних, с паспортами.

— Раз надо, значит примут. Прислать автобус?

— Нет спасибо, у нас есть и транспорт, и водитель.

Я сообщил блондинкам и Машке инструкции, как доехать до «Ласточки».

— Там можете перевести дух, дальше дело ваше. Я привезу туда Надю. Кто-то пусть меня там дождется, вряд ли операция по спасению займет много времени. Впрочем, как вам угодно, вы теперь люди свободные, делайте, что хотите. Паспорт ее мне найдите сейчас. Еще одно. Там сейчас живут ваши коллеги. Несовершеннолетние. Позаботьтесь о девочках, пожалуйста.

Надин паспорт нашли быстро. Я, пока его искали, постарался с помощью ликвора определить след жертвы, который оставила Надя. Через пару минут мне это удалось, след был четкий и свежий.

На Сонином баварце я бросился в погоню.

Интерлюдия

Ник Левинсон, создатель и глава инвестиционного фонда «Левиафан», рассматривал начальника аналитического отдела Джареда Коэна. Тот пытался сохранить на лице привычную наглую усмешку, но на самом деле сидел как на иголках, что не могло укрыться от «рентгеновского» взгляда Ника.

— Непоколебимый гигант «Тангерин Гарден» оказался вдруг колоссом на глиняных ногах, — сообщил Ник Джареду. — Я пригласил вас, мистер Коэн, чтобы поговорить об этом «вдруг». Внезапность этого падения меня смущает. Дело не в сотнях миллионов, которые мы потеряли. Как так вышло, что никто, включая наш сильнейший аналитический отдел, не смогли предвидеть этот крах.

Джаред заерзал в кресле, не торопясь отвечать.

— Вы могли бы возразить, мистер Коэн, — продолжил Ник, — что именно сотрудник вашего могучего департамента предсказал падение. И вы были бы правы. Но разве мы с вами в два голоса не подняли этого провидца на смех?

— Его доводы были высосаны из пальца. Как и всегда… — решился подать голос главный аналитик.

— Тут я с вам согласен. Он рассуждал, как новичок, насмотревшийся уроков по техническому анализу в сети. И у нас появляются две версии его поведения. Первая: он — чудом попавший в наш фонд дилетант, ткнувший пальцем в небо. Его предсказание — случайность, и мы можем забыть об этом человеке. И я так понимаю, мистер Коэн, вы поддерживаете этот вариант всем сердцем?

— Именно так, — буркнул себе под нос Джаред.

— Второй вариант: мистер Торфл использовал источник информации, которым не счел необходимым с нами поделиться. И снова вопрос: был ли это разовый, а значит случайный успех, или этот источник дает регулярный устойчивый результат?

— Я бы не доверил Торфлу долгосрочные прогнозы. Что касается краткосрока, по моим оценкам он давал результаты пятьдесят на пятьдесят, но каждый раз обосновывал, будто из детского сада выполз на карачках. Я абсолютно убежден, что использовать способности Торфла на регулярной основе неразумно. У нас есть чрезвычайно талантливые аналитики, например, Миранда Дикинсон, ее отчеты — счастье какое-то!

— Мисс Дикинсон предсказала крах Тангерина? — ледяным тоном поинтересовался Ник. — я не поленился и поднял ее последний отчет их тех, что делают вас счастливыми. Мисс Дикинсон предсказывала рост акций на полторы тысячи пунктов менее чем за месяц. Как вы считаете, мистер Коэн, Тангерин Гарден осилит эту дистанцию к июлю? Ну же, господин аналитик, сделайте ваш прогноз, разве не в этом ваша прямая обязанность?

— Боюсь, что в свете новостей о бракованной серии процессоров ожидать скорый рост было бы неразумно, — с неохотой признал Джаред.

— Я дал себе труд, — продолжил Ник, — побеседовать с ведущими трейдерами нашего фонда. Мистер Салливан, мистер Доэрти и мисс Веринда дружно утверждают, что регулярно пользовались советами мистера Торфла. И как правило они шли в разрез с официальными рекомендациями, исходящими из вашего, мистер Коэн, отдела. Тем не менее, предсказания Торфла сбываются в подавляющем числе случаев, причем с завидной точностью.

— Аналитика — наука, — позволил себе раздраженную ремарку Коэн, — а не всплески никак не управляемых озарений. Я знаю, чем руководствуется Миранда Дикинсон, но доверять какой-то там интуиции недоученного специалиста я не имею права.

— Ваша позиция кажется мне разумной, мистер Коэн, именно поэтому мы с вами мирно беседуем, несмотря на случившуюся катастрофу. Но практика показывает, что мы с вами неправы. Поэтому предлагаю исправить допущенные ошибки и пригласить мистера Торфла обратно в штат. И конечно же отнестись к его интуиции более благосклонно, раз уж она показала себя настолько эффективной. Займитесь этим. У меня все.

Джаред встал с удобного кресла, которое последние полчаса казалось ему пыточным орудием, и направился к выходу из кабинета. Однако Ник его остановил.

— Мистер Коэн, я хотел бы уточнить один момент на случай, если он не кажется вам очевидным. Без Гарри Торфла в команде вы нашему фонду не нужны.

* * *

Я сомневался, что мне удастся эффективно отслеживать жертву, управляя автомобилем, но нет, я видел цель очень четко, даже маневрируя в потоке машин на большой скорости. Через двадцать минут безумного стритрейсертсва я выскочил на дальнюю окраину Гречина, где уперся в огромный уродливый барак из дешевого силикатного кирпича.

Сверившись с картой в смартфоне, я понял, что передо мной бывшее общежитие местного кулинарного техникума. Оценив размеры домика, я остался в недоумении, зачем нижегородской области понадобилось столько поваров. Я позвонил Оле и попросил ее раздобыть план здания. Впрочем, вряд ли там что-то сложное. Коридор и номера по обе стороны.

Я вошел за хиленькую изгородь на стоянку. На ней были хаотично расставлены автомобили, будто бы разукрашенные для съемок Безумного Макса: раздолбыши, покрытые шипами и примитивной аэрографией.

След привел меня к единственной машине, похожей на нормальный городской автомобиль — баварец, раскрашенный под серо-зеленый камуфляж. Надю привезли на нем и отвели в дом. За рулем курил гоблин, не знаю, что было в его самокрутке, но шофер пребывал в своей личной нирване, на меня он не обращал внимания до тех пор, пока я не постучал в его окошко.

— Чо? — поинтересовался гоблин, лениво осматривая меня и пытаясь понять, что я вообще могу делать в его царстве.

Я вытащил шофера на свежий воздух, свернул ему шею, оставив тело так, чтобы его не было видно из окон общежития. То, что до сих пор меня никто не заметил, говорило, что гоблинам было наплевать на свои машины, стоянку и в целом на охрану. Я принял облик водителя, наплевав на то, что тот подрос больше, чем на голову. На всякий случай я сгорбился как мог, чтобы не торчать макушкой среди низкоросликов.

Звякнул телефон, Ольга прислала план. Здание оказалось устроено именно так, как я предполагал, за исключением актового зала, занимавшего большую часть второго этажа. Почему-то мне кажется, что именно туда отвели девушку. Когда я гляжу на этих существ, в голову лезут страшные ритуалы и орущая толпа. Впрочем, я все равно иду по следу.

В облике гоблина-водителя я вошел в общагу. Суетящиеся вокруг гоблины поначалу не обращали на меня никакого внимания. Потом индивид, сразу мне не понравившийся из-за невероятно хитрого вида, подскочил ко мне и что-то залопотал, а потом резко заткнулся и принюхался. Чем-то ему мой запах не понравился, наверное, тем, что я не вонял, как все обитатели этого бесславного местечка. Если бы он сразу завопил, мне бы пришлось прорываться к цели с боем, но он молча бросился прочь, явно направляясь к внушительной группе собратьев, что-то обсуждавшей метрах в двадцати дальше по коридору.

Я метнул ему в основание шеи нож, подаренный в свое время пауком-отшельником. Нож сделал свое дело и послушным мальчиком вернулся ко мне в руку. То, что гоблин свалился как подкошенный, истекая кровью, сперва никто не заметил, а потом обступили, гомоня, не обращая на меня никакого внимания.

Я, наконец, дошел до лестницы, по которой похититель тащил на второй этаж девушку. Ускоряться я пока не хотел, берег ликвор. В актовом зале по моим ощущениям собралась целая толпа хобгоблинов. Там же я чувствовал и жертву. Похоже, я оказался прав насчет ритуала. Судя по отсутствию громких воплей, они все еще готовились к этому ответственному занятию.

Актовый зал оказался заперт. С десяток гоблинов возились у замочной скважины, подглядывали, отталкивая друг друга. Больше я никого в длинном коридоре, ведущем сюда через всю общагу, не увидел. Пришла очередь паучьего шамшира и моего коронного прохода девяти свечей. Десятую свечу я подрубил отдельно, все это заняло меньше трех секунд. Какой-то гоблин, на свою беду, выглянул в коридор, обалдело уставившись на груду трупов у дверей. Пришлось укоротить ему язык метательным ножом.

Следующая преграда — запертая дверь, с которой мой прекрасный протез справился еще за пару секунд. Очень удачно вышло, что он таскает с собой в потустороннем кармане связку отмычек.

Я вошел без лишнего шума, а что по залу растекалась лужа крови, это частности. Хобгоблины собирали какую-то сложную конструкцию, смесь дыбы и гильотины. Хотя может быть они собирались и жечь что-то, на это намекали канистры с бензином, вонявшие на весь зал. Глупо устраивать костер под крышей, но хобгоблины и не казались особо умными. Возможно, им казалось, что они до сих живут в своих пещерах.

Надя сидела в дальнем углу, крепко связанная толстенной веревкой, рот у нее был забит кляпом, одежда изодрана, а на лице наливался фингал под глазом. К моему облегчению вокруг нее вертелся единственный гоблин, делая вид, что проверяет узлы, а на самом деле охальник пользовался предлогом, чтобы полапать девушку.

На меня, наконец, обратили внимание, самый крикливый гоблин, видимо игравший роль прораба на этой стройке века, меня вполне отчетливо обматерил по-русски. Потом он все же заметил кровь и заткнулся. А я метнул пять ножей, утихомирив прораба, охальника и еще троих гоблинов, уже особо не выбирая. Пришла очередь шамшира.

Глава 11

Главной задачей в этой рубке я считал защитить Надю от случайной пули. Поэтому приходилось не ускоряться до предела, а вертеться у гоблинов перед носом строго с другой стороны зала. Пыточная конструкция в центре также казалась опасной из-за возможного рикошета.

Я выбрал немного рискованную тактику: замирал на секунду, расставляя метки на шеях пятерых кандидатов на казнь, ускорялся, сносил головы, перемещался, замирал и далее по кругу. Странные из хобгоблинов-радикалов получились инвейдеи. Как бойцы они казались слабее обычных гвардейцев того же Вержицкого. Про умственный потенциал я лучше промолчу. Регенерация? Не заметил.

Вырезал я их всех, как свиней. Подошел к Наде, махнул несколько раз саблей, отчего она сжалась в комочек, жалобно ойкнув, но я всего лишь освободил ее от пут. Да, я резанул веревки опасно близко от ее кожи, но я был чрезвычайно точен.

Я схватил Надю за руку и рывком поднял на ноги. Я понимал, что у нее все тело затекло, но времени разминаться у нас не было.

— Держись за моей спиной! — приказал я девушке.

Она исполнила мое указание очень по-своему, повисла со спины на плечах. Я решил, что некогда мне ругаться, и занялся своим делом. Канистры с бензином, как Чеховское ружье, должны выстрелить в третьем акте. Я щедро полил горючим пол. Вороватая рука не брезговала попутно приватизировать оружие гоблинов, все же среди них попадались вполне достойные экземпляры миротворца, которые охотно выкупит наш друг Маузер.

Несколько канистр я швырнул дальше по коридору, позволяя бензину свободно растекаться. Оставалась еще пара десятков канистр, я их сбросил вниз под лестницу, мы спустились, любопытных гоблинов, высовывавших носы из своих комнаток, я безжалостно расстреливал. Их все еще оставалось слишком много в общаге. Но я и не планировал массовой резни. Вместо этого, отойдя на безопасное расстояние от груды канистр, я пальнул в нее и сразу нырнул вместе с Надей в степной осколок. Конечно же я заранее проконсультировался с рукой, она обещала не подвести, но мне следовала спуститься ближе к земле. До меня докатилась волна огня из ада, что я оставил за собой, но повредить нам она уже не могла.

Надя у меня за спиной, кажется, заснула. Уж не знаю, то ли у нее железные нервы, то ли она так нечеловечески устала. Я посоветовался с рукой, и мы вышли из трещины не слишком далеко от места, где я бросил баварца. Надеюсь, не найду его без колес и на кирпичах. И что он вообще остался на том же месте.

Мне пришлось пройти километр по степи, а потом в Гречине вернуться на пару кварталов. Автомобиль стоял на законном месте в целости и сохранности., вокруг уже вертелись подростки самого подозрительного вида. Я цыкнул на них, они отошли шагов на пять, но сильно меня не испугались. Я устроил Надю на заднем сиденье, она даже не проснулась. Или может быть она притворялась мертвой, чтобы я ее не доставал? Мне все равно: чем тише, тем лучше.

Мы отъезжали от гоблинской общаги, а нам навстречу неслись, озаряя мрачные серые трущобы мигалками, менты и пожарные.

Часа через полтора мы уже въехали на территорию «Ласточки». Охрана пыталась нас тормознуть на КПП, но я рявкнул, что я — тот самый Петров, и шлагбаум взлетел к небесам быстрее ракеты. На ступеньках главного корпуса меня уже встречала администраторша, осыпавшая меня уверениями в том, как она рада услужить мне лично и господину Треплову за моей спиной. Я едва успел попросить номера для себя и Нади, как на крыльцо высыпала орда девушек и девчушек, и если взрослые замялись на несколько секунд, то детишки чуть не сбили меня с ног, повиснув на шее. Их старшие подруги, поняв, что на этом крыльце можно все, присоединились к куче-мале.

Две блондинки тем временем вытащили Надю из машины и повели ее внутрь здания вслед за администраторшей. Наконец и я получил свой ключ, выпил в лобби кофе, и пошел к себе, мне срочно требовалось принять душ, да и просто поспать, день выдался трудный.

Если водными процедурами заняться удалось, то сон пришлось отложить. Ко мне бесцеремонно вломились блондинки, самым наглым образом содрали халат, худенькая шепнула мне на ухо, что медосмотр они прошли вот только что, и я могу не волноваться. Этим они немного сбили романтический настрой, но ненадолго.

Наконец я остался один, повторно принял душ и все же немного поспал. Проснувшись, я понял, что зверски хочу есть. Я забрал из багажника машины костюм, вернулся в номер и переоделся. Время было неурочное, уже вечерело, но до ужина еще оставалась пар часов, так что столовая была закрыта. Однако ресторан работал и вполне мог накормить меня за денюжку. Туда я и направился. Сделав заказ, я достал телефон и набрал риелтора, которого мне рекомендовал адвокат.

— Михаил Моисеевич, добрый день! Меня зовут Андрей Васнецов. Мне ваш телефон дал Добродецкий Аристарх Вениаминович.

— Очень приятно, Андрей, как вас по батюшке? — ответил приятный баритон.

— Владимирович.

— Итак, Андрей Владимирович, чем могу быть полезен?

— Меня интересует недвижимость в городе Гречин. Это входит в круг ваших компетенций?

— Безусловно, я работаю в Гречине! Вам требуется подобрать объект, или у вас есть что-то на примете?

— Меня интересует вполне конкретный дом! Там есть небольшая загвоздка, это нежилое помещение, и как мне объяснили, продается оно только юридическим лицам. Подходящим лицом я вскоре обзаведусь, а пока хотелось бы прощупать, так сказать почву, и, если цена окажется адекватной, внести залог.

— А если не окажется адекватной, то мы ее таковой сделаем! Адрес сообщите, пожалуйста, и я начну прощупывать, как вы остроумно выразились, почву. Я вам скину весточку с координатами моего офиса, мы могли бы завтра в середине дня встретиться, и я уже буду иметь представление о нашей с вами цели.

— Есть еще одна просьба! — не дал я закончить разговор.

— Я весь внимание, Андрей Владимирович.

— Мне требуются услуги строительной компании. Нет ли у вас надежного варианта на примете?

— Что именно требуется сделать?

— Ремонт в доме, который мы купим, ремонт в другом доме, в Нарышкине, а также надо отстроить особняк в поместье.

— Ясно. Безусловно, я знаю очень хорошую компанию. Ее представителя я также приглашу на нашу встречу.

— Прекрасно, тогда до завтра.

Мне как раз принесли тарелку борща, и я переключил все свое внимание на нее. Прежде чем я перешел ко второму, у меня зазвонил телефон. На этот раз я срочно понадобился Треплову.

— Алексей, — заговорил Цитрамон вкрадчиво, и я сразу заподозрил неладное, — вы же понимаете, что свято место пусто не бывает?

— У нас вечер игры в пословицы?

— Ну же, Алексей, вы разрушили Гречинскую секс-индустрию. Так сказать, вырубили на корню.

— Я вырубил работорговлю, сделаю то же самое вновь, если придется, — возразил я холодно.

Интересно, что ему понадобилось. Есть у меня догадка, конечно, особенно если вспомнить про «свято место».

— А кто спорит! — торопливо откликнулся Треплов. — Это был позор, наследие Гвоздя, которое должно был кончиться с его отставкой. Но мы с вами взрослые люди и понимаем, что секс — одна из главнейших потребностей человека, а значит не может не быть монетизирована.

— Ближе к делу, Виктор Семенович, будьте добры!

— Куда уж ближе-то, Алексей! Девушки, которых вы освободили, должны и дальше как-то зарабатывать себе на жизнь. И вряд ли они побегут, сломя голову, в айти-индустрию. Надо дать им работу, Алексей.

— Я не потерплю новых Гвоздя и Меренгу, — сказал я строго.

Приятно, однако, когда твои предположения оказываются правдой. Конечно же Цитрамон хочет приватизировать стайку освободившихся проституток.

— Я тоже. Но что если мы создадим новую структуру с человеческим лицом?

— Разумеется, в лучших интересах самих девушек? — не удержался я, подпустил шпильку.

— В них, Алексей, в них.

— Мне надо подумать, Виктор Семенович. Я вам перезвоню.

А ведь мог бы оставаться в тени, а не врастать в общество, которому постоянно что-то от меня нужно! Доев остывший обед, я нашел Надю. Это было не сложно, я слышал, какой номер ей выделили. Девушка уже не спала, открыла мне дверь, и посторонилась, пропуская в комнату.

— Привет, красотка, — приветствовал я ее.

Вместо ответа брюнетка набросилась мне на шею. Мало я ее на закорках по степи таскал. Ладно, шучу, это было приятно.

— Стой, стой! Я здесь не за этим! — я мягко отстранил девушку.

— Это из-за синяка? — Надя потрогала фингал.

— Нет, милая, ты прекрасна! Но у нас есть дела.

— Чего ты хочешь? — спросила девушка немного напрягаясь.

— Пока ничего особенного. Собери всех девушек в кинозале. Будем решать, как вам жить дальше.

— Кто будет решать?

— Вы, конечно! Я не для того вас спасал, чтобы теперь к чему-нибудь принуждать. Если кто-то боится, может сейчас же садиться на автобус и отправляться куда душе угодно.

— Я тоже могу исчезнуть? — спросила Надя недоверчиво.

— Конечно, можешь. И все остальные тоже. Я буду благодарен, если ты прямо сейчас поможешь всех собрать, чтобы поговорить, но если ты смоешься прямо сейчас, дело твое. Ты свободна, и все остальные тоже. Я попрошу кого угодно обойти девушек, да хоть бы и администраторшу этого заведения. Суну ей полтинник за хлопоты, она будет счастлива.

— Ладно, ладно! — Надя замахала руками, — конечно я тебе помогу! Просто не могу поверить, что кто-то к нам относится как к людям.

— И все же ты не сбежала сразу по приезду, чтобы затеряться на просторах Родины. Чего ты хочешь? Думала о том, что будет завтра?

— Спроси меня, почему я сбежала от Меренги! Мы с девочками!

— Я догадываюсь.

— Но ты все же спроси меня! — настаивала Надя.

— Ну хорошо, — улыбнулся я. — Почему вы сбежали от Меренги?

— Он относился к нам как к мясу.

— Как к еде! — подсказал я на автомате.

— Точно! — обрадовалась Надя. — Как к еде! То, что нас любую провинность или непослушание избивали по черному, полбеды. Самой страшной угрозой было отправить нас на киностудию. Ты видел «особые» ролики?

Надя изобразила пальцами кавычки.

— Видел. И на самой киностудии был.

— Я знаю, ты разнес ее вдребезги. Эти ушлепки реально перепугались. Мы думали, что бордель переедет куда-нибудь, где поспокойнее, где ты не придешь по их души. Тогда-то и появилась мысль, что в этой неразберихе можно исчезнуть. А потом мы узнали, что переезжаем не мы.

— Не понял, а кто же?

— Меренга с дружками. А нас продали каким-то упырям. Светка подслушала, они настолько привыкли, что мы не люди, даже не заметили, что она рядом полы мыла.

— Вас продали гоблинам!

— Кому? — удивилась Надя.

— Коротышкам, которые тебя похитили. Вот зачем они строили эту бандуру.

— Да, Светка слышала, как они смеялись, дескать, студия нам раем покажется. Их это очень веселило. А потом ты пришел и всех нас спас!

Надя поцеловала меня в щеку.

— Ладно, Меренга мертв, а вы свободны. И мы говорили о том, что будет с вами завтра, когда вам самим, а не сутенеру придется решать, как вам жить, — продолжил я подводить девушку к верной мысли. — Прости, что спрашиваю это, но все дело в Меренге? Если бы вместо него был кто-то с человеческим лицом? Или вам опротивело это занятие само по себе?

— Другие лучше, что ли? Большинство из нас мечтает не о том, чтобы бросить, а чтобы над нами не было кого-то вроде Меренги и его обкуренных мордоворотов.

— Ты ведь понимаешь, что просто заняться вашим прелестным делом не выйдет. Придут серьезные дяди и скажут, что вы им должны по жизни. Нужен кто-то вроде Меренги, просто не он, а кто-то вменяемый, способный отнестись к вам по-человечески.

— Ты хочешь занять его место? — Надя посмотрела на меня странным взглядом, будто не может определиться, любит меня или ненавидит.

— Нет, не я. Как насчет тебя?

— Что? Я стану Меренгой? — фыркнула Надя. — Не смеши меня!

— Нет, ты как раз не станешь Меренгой, улыбнулся я. — В этом и смысл.

— А те самые злые дяди сотрут меня в порошок, и все кончится новым упырем.

— Нет, если я познакомлю тебя с правильным человеком, и дам понять, что стою за тобой. Естественно, он возьмет свою долю. Но обидеть без причины не посмеет, если будет знать, что я рассержусь.

— Ты тоже возьмешь свою долю?

— Мне не нужны ваши деньги.

— А что тебе нужно? Бесплатное обслуживание? Тебе и так никто из нас не откажет.

— Может быть я хочу, чтобы за моей спиной оставалась не только разруха. Я хочу знать, что я вас спас не для того, чтобы вы попали в еще большую беду, как только я отвернусь.

— Ты еще лучше, чем я думала, — Надя снова поцеловала меня в щеку. — Но почему я?

— Разве не ты — заводила у этих милых созданий?

Надя хмыкнула.

— Ну пойдем, соберем милашек.

— Действуй, а мне надо поговорить с администрацией.

Через пятнадцать минут все девочки собрались в кинозале. Я вышел на сцену, Надя и ее подруги-блондинки уселись в первом ряду. Остальные начали рассаживаться по всему залу.

— Прежде всего, — начал я с важного. — Девочки, вас ждет в ресторане огромное ведро мороженого. Предлагаю приступить немедленно! Света, Люба, — обратился я к блондинкам, и да, я не из тех, кто, проведя ночь с женщиной, не интересуется, как ее зовут. — Проводите сестренок. Не волнуйтесь, без вас не начнем.

Несовершенную часть публики увели получать удовольствие от жизни. Пусть в кои-то веки почувствуют себя детьми.

Пока мы ждали блондинок, я рассматривал освобожденных женщин. Они в ответ смотрели на меня с интересом, но почти без страха. Это удивительно, я только, что практически в их присутствии, вырезал целую банду, и не стал в их глазах кровавым чудовищем?

Света и Люба вернулись, и я приступил к торжественной части.

— Милые девушки, — сказал я громко, поскольку аудитория расслабилась и начала шушукаться и хихикать в ожидании действия на сцене. — мы начинаем!

Гомон стих не сразу. Надя встала и, обернувшись в зал, рявкнула на удивление громко:

— А ну, цыц, хабалки! Босс говорит.

В зале мгновенно все стихло, в меня впились взгляды двух десятков пар глаз. Похоже, я сделал правильный выбор, предложив работу именно этой красотке.

— Итак, дорогие мои, вы теперь абсолютно свободны. Я знаю, многих из вас обманули, кого-то даже похитили. Но сейчас у вас есть деньги, есть документы, и вы никому и ничего не должны. Вы можете вызвать такси и уехать прямо сейчас, куда захотите. Или провести здесь ночь, после завтрака санаторный автобус отвезет всех желающих на станцию.

В горле у меня пересохло, давно я не выступал с речами перед аудиторией. Не моя специфика. Света посмотрела на меня внимательно, порылась в сумочке, белым кроликом почти с места вскочила на сцену, сунула мне в руку бутылочку воды, и вернулась обратно.

— Спасибо, — кивнул я девушке, промочил горло и продолжил. — Итак, если у кого-то есть планы на будущее, самое время начать жить заново.

— А если нам некуда ехать? — раздался голос из зала.

Я надеялся, что кто-то это спросит.

— Если вы, как говорят в кино, не знаете другой жизни, если вы всерьез желаете продолжать делать то же самое, что и раньше, и только хотите человеческого отношения, у вас будет такая возможность. Надя, будь добра, присоединись ко мне.

Брюнетка поднялась на сцену.

— Возьми стул и садись рядом, — попросил я ее.

Когда девушка уселась, я продолжил.

— Новое предприятие со старым профилем возглавит ваша подруга Надежда. Она долгое время была одной из вас, знает, как и чем вы живете. Я познакомлю ее с важными людьми из города Нарышкин. Так что вы станете частью системы. Она будет знать, что, если вы попадете в беду, вы обратитесь ко мне, и я приду на помощь. Но, конечно, это должна быть настоящая беда, я не собираюсь вытирать вам носики после каждого чиха.

Я переждал, пока по залу прокатится волна, мои слушательницы должны были переварить новость. Вскоре Надя щелкнула пальцами, и все затихли.

— Важное условие, точнее даже два. Но они связаны. Вы позаботитесь о детях. Тот, кто уедет отсюда завтра, проследит, чтобы девочки добрались, куда бы они не собрались уехать. Когда будете совещаться ночью, а я уверен, что вам будет не до сна, слишком важные решения надо принять до завтра, договоритесь, кто и как о них позаботится.

— А если им, как и нам, некуда деться? — задался чей-то грустный голосок.

— Тогда позаботьтесь о них здесь. Но важно, чтобы они не принимали участия в вашем бизнесе. Больше никогда в моем городе этим не будут заниматься дети. Понятно? Если с детьми случится беда, сделке конец.

— Мы поняли, босс, — Надя положила мне руку на плечо. — Не волнуйтесь!

— Я вам не начальник. Я просто проходил мимо и решил помочь. Босс — ты, и тот господин, с которым я тебя завтра познакомлю. Мы договорились? Можем присоединяться к младшему поколению, все наверняка проголодались.

Надя отвела девушек в ресторан, а я набрал Треплова.

Глава 12

— У меня есть два условия, — начал я говорить, даже не потрудившись поздороваться с Цитрамоном, а что такого, мы недавно общались. — Первое: все в этой новой фирме происходит добровольно.

— Разумеется, Алексей, мой человек… — начал было Треплов

— Не будет никакого вашего человека. Я знаю, что у вас бьет копытом опытнейший надежнейший сутенер, но фирму возглавит мой человек. Уверен, вы подружитесь.

— Вот как? — Треплов на том конце волны аж присвистнул.

— Я думаю, мы сделаем вот что. Я предлагаю совместно выкупить «Ласточку», кому бы она ни принадлежала. Я поучаствую финансово, но мы должны учесть мой текущий вклад. Там и разместим новое предприятие.

— Мне нравится, господин Петров, когда вы начинаете говорить как деловой человек. Мы еще сделаем из вас бизнесмена.

— Тогда приезжайте завтра в «Ласточку», желательно пораньше, чтобы у нас обоих день не был загублен полностью.

— Он в любом случае не будет загублен, если мы решим такой важный вопрос ко взаимному удовольствию, — по голосу я догадался, что Треплов улыбается.

— Согласен с вами, Виктор Семенович. Но все же вернемся к условиям.

— Так мы их завтра и обсудим, — хмыкнул Цитрамон.

— Мы обсудим финансы. А я говорю о важном. Первое условие — добровольность. Я видел, что творилось на «киностудии», знаю, как Меренга обращался с девочками. Я не против борделя, но не допущу торговли рабами. Это ясно?

— Предельно, — твердо ответил Треплов.

— Рад слышать. Второе — никаких детей. И мне плевать, есть ли спрос на эту услугу, и сколько клиенты готовы платить.

— За это я сам голову оторву.

— В Гречине я безголовых сутенеров не встречал.

— Это была не моя территория! «Ласточка» же входит в мою юрисдикцию.

— Если мы друг друга поняли, мелочи обговорим завтра.

— Тогда до встречи! — и Треплов повесил трубку.

Я тем временем задумался о том, что мне опять не хватает легальной личности Петрова с документами. Не вешать же на дворянчика Васнецова бордель. Нет, стоит поберечь Андрюшину репутацию. Потом меня осенило. Петров взялся не из воздуха, на него была записана моя первая симка в этом мире, а значит у этого мистического существа где-то есть паспорт.

Я нашел Надю, чтобы напомнить о важности завтрашней встречи. Сообщил, что здесь будет новая штаб-квартира ее нежных фиалок. Поручил ей продумать все мелкие технические вопросы, чтобы обсудить завтра с Цитрамоном. Навскидку понадобятся охрана и транспорт. Повар и медик есть в штате санатория. Нужно дли ателье, или девочки сами с этим справляются? Нужен ремонт, няньки и может даже учителя для девочек, если кто-то из них останется. Тут я мысленно шлепнул себя по губам, приказав заткнуть фонтан, мудрые идеи можно извергать часами.

Надя и блондинки думали, что я останусь с ними на ночь, но у меня были другие планы, так что я чмокнул всех троих в щечку и уехал на дачу, пообещав вернуться к завтраку. Мне нужна была помощь моего домашнего компьютерного гения.

Когда меня облепили Ольга и Степанида Дмитриевна, я подумал, какая странная у меня жизнь: то убийства, то обнимашки. Никакой золотой середины.

От ужина я отказался, пообещав попозже выпить с семьей чаю. Где-то через час поисков мы с Олей узнали многое о Алексее Петрове, в честь которого был назван тот самый ужас, летящий на крыльях ночи — страшного нарышкинского инвейдея. Особенно нас с Олей позабавила фотография.

Короче говоря, никакого Петрова не существовало. Это была типичная мертвая душа, какие и в моем мире создавались спецслужбами всех стран, чтобы рядить в личины своих агентов. Петров в этом смысле был куда виртуальнее — он вообще не существовал в «физическом теле», нужен он был ради всяческих финансовых махинаций, вроде той же симки, оформленной на пустое место. Оля такого знать не могла, но я пришел к выводу, что эту душу создало преступное сообщество, в частности Гвоздь. Надо кстати поинтересоваться у Цитрамона о судьбе Гречинского смотрящего.

Даже не сильно сведущая во всяких грязных делишках Ольга быстро разобралась, что моего личного Петрова использовали в хвост и гриву. Я удивлен только, что телефон, записанный на его имя, не осаждают толпы приставов и коллекторов. Иначе говоря, мне этот Петров не годился, несите следующего.

Где только его взять? Наверняка у Михельсона есть своя заначка мертвых душ. Возможно даже чистых. Но мне бы не хотелось, чтобы хоть кто-то знал маленький Петровский секрет. Подумав, я решил, как хороший мальчик, посоветоваться с родителями. Время, конечно, позднее, но, с другой стороны, эта парочка мне многим обязана. В том числе и крышей над головой, за которую я исправно плачу любезнейшей Степаниде Дмитриевне.

Так что набрал я номер моего «папаши», и после недолгих расшаркиваний мы выяснили, что Васнецовы жаждут пообщаться поближе со своей будущей внучкой, а потому будут рады приехать прямо сейчас к нам на дачу и попить с нами чайку.

Я задумался, где мне в такое время раздобыть всякого сладкого, но Степанида Дмитриевна посмотрела на меня, как на сумасшедшего, объяснив, что закрома у нас полны всякими плюшками, выпечкой которых она занимается целыми днями, пока ждет появления моего чрезмерно занятого величества. Ну а раз есть полчасика, если не больше, до визита гостей, она с удовольствием испечет еще кексик-другой.

Васнецовы конечно тоже приехали не с пустыми руками, так что «просто чай» превратился в пиршество, какое адекватные люди не допускают на ночь глядя! Сидели мы душевно, говорили ни о чем, гости наши баловали свою новую внучку, та сперва встретила их настороженно, но быстро растаяла.

Наконец мы вылезли из-за стола, категорически запретив бабе Степе мыть посуду. Мы с Натальей уселись на скамейке, на которой совсем недавно сидели мы с Соней. Наталя увидела, что я грущу, и каким-то очень привычным жестом взлохматила мне волосы. Потом сама же застеснялась своего порыва. Я понимал, что он был адресован не мне. Тут и Владимир притащил табуретку, и обстановка немного разрядилась.

— Предлагаю поговорить как инвейдей с инвейдеями, — предложил я напрямую. — Мне нужна консультация.

— Поможем, чем сможем, — улыбнулся Владимир.

Наталья, еще не отошедшая от неловкости, пожала плечами.

— Предположим, я хочу легализоваться под другим именем. С внешностью, ясное дело, у меня проблем нет. Но как быть с документами, если я не хочу раскрывать вторую личность перед САБом или криминальными кругами?

Супруги переглянулись.

— Да ладно тебе, — заявил муж в ответ на невысказанное предупреждение, — мы на одной стороне. И нужны друг другу.

— Ладно, ладно, — вздохнула жена. — Я не возражаю.

— Ты нашел военную базу. Я прав? — спросил меня Владимир.

— В степи? Да, нашел, там много интересного. Но я не во всем разобрался.

— Ну так поехали! — предложил «папочка». — Ты же не против ночной экспедиции?

— Здесь неподалеку вход в спорткомплекс, — сообщил я. — Ольга успела там поиграться, мы даже на велосипедах покатались. Говорит, нашла там багги, но не смогла завести.

— Он заведет, — Наталья резко встала со скамьи и потрепала мужа по плечу.

Мы прогулялись к озеру, и я впустил Васнецовых в степной осколок.

— Вот здесь я тренируюсь, — обвел я рукой Шаолиньские владения. — а вон в том комплексе — велосипеды и багги, последних я не видел, но они есть.

Мы всласть погуляли по спорткомплексу, Васнецовы открывали разные двери, ранее недоступные для меня, теперь-то у меня появилась воровская рука, но этой информацией я как раз делиться не собирался. Нашли в итоге и багги. А вместе с ними в «гараже» пылился и небольшой открытый джип. С первого взгляда — привычный армейский «Козел», но в футуристичном дизайне.

— Засада в том, — пояснил Владимир, — что бензин «сверху» в осколках не работает. Или по крайней мере не во всех. Здесь нефтепродукты бесполезны. Зато на каждом шагу валяются великолепные аккумуляторы.

Владимир сходил в другой зал, извлек жестом фокусника тележку, а также набор инструментов. Нет, он не хранил все это в кармане, как моя новая рука, просто очень хорошо ориентировался в форпосте будущего. В итоге он выковырял из какого-то непонятного прибора блок питания, используя нас с Натальей как дешевую рабочую силу.

Еще после часа абсолютно непонятных для меня лично манипуляций наш гениальный механик умудрился заменить топливную систему на этот блок.

Наконец, мы наконец тронулись в дорогу, на военной базе мы были через десять минут. Битый час после этого мы занимались абсолютно тем же — нагружали тележку, сестру-близняшку такой же из спортивного комплекса, всякой всячиной, которую Владимир находил, руководствуясь невероятным для меня чутьем.

Я старался запоминать дорогу, гадая, почему Васнецовы не провернули весь этот шоппинг-тур без меня. Для чего-то им был нужен убийца в команде. Или все наоборот, они демонстрируют свою ценность, этакая рекламная акция. Скорее всего истина где-то посередине.

Ну и конечно мы влипли. Владимир ткнул пальцем в сплошную железную стену без единой щели.

— За эту дверь я боюсь соваться. А нам туда.

— Дверь? И что там такого? — удивился я.

— Ухо приложи, — посоветовал Владимир.

Я послушался. Там что-то невнятно шебуршилось. Но да, любая жизнь в этом давным-давно покинутом месте вызывала опасения.

— Войдем все же, раз уж пришли, — предложил я. — Если сможем, я лично даже двери не вижу.

— Больше доверия молодой человек! — Владимир потрепал меня по плечу.

Он провел рукой по стене, и, о чудо, прямоугольник метр на два с половиной исчез, будто растворился. Владимир достал свой красивый пистолет, а Наталья — метательные ножи. Я решил не отставать от спутников в паранойе, обнажил шамшир.

Мы прошли сквозь свежеобразованный проем, за которым обнаружился коридор. Мы не одолели и нескольких метров. Как впереди послышался стон

— Началось, — прошептала Наталья.

Из-за поворота вышла маленькая девочка.

— Пожалуйста, — сказала она тихо и жалобно, — я просто хочу есть. Выведите меня отсюда, пожалуйста!

Нормального человека она бы обманула, у меня же чувства инвейдея взвыли, предупреждая об опасности.

Владимир начал беспорядочно палить в ее сторону, Наталя метнула ножи. Никто из них в девочку не попал, пришлось мне закончить начатое и снести ей голову. Владимир непочтительно схватил меня за шиворот и мощным рывком оттащил назад за проем, следом за нами прыгнула Наташа. Стена за миг восстановилась, но потом часть ее, недавно бывшая дверью, потекла, будто растаявшее мороженое.

Я запоздало отметил, что из безголовой «девочки» не пролилось ни капли крови. Железные стены основательно оплавились, от существа, представлявшегося ребенком, не осталось ничего кроме мерзких ошметков и лоскутов одежды. Очевидно, она взорвалась, но, к нашему счастью, мы это не увидели.

— Очередной сбой системы, — пробурчал я и по взглядам моих спутников понял, что спалился.

— Ты видел ее! — изумленно выдохнула Наталья.

— Кого? — попытался я сыграть в дурачка, но, конечно, без шансов на удачу.

— Исполнительницу желаний.

— Минерву, — обреченно поправил я Наташу.

— Но как ты смог? Даже я не сумела к ней пробиться, несмотря на пропуск, который эта же особа и выдала.

— Долгая история, но если коротко, я думаю, что она сама меня к себе затащила, чтобы я разобрался с таким же сбоями системы.

— Такими же? — удивился Владимир.

— Не в точности, но думаю, природа этих тварей схожа.

— Расскажи, расскажи, как это вышло! — глаза Владимира разгорелись. — Она тебя из основного мира призвала?

— Нет я попал в осколок с собором, где мы с вами встретились, только за монастырской оградой.

— Там же твари! — ахнула Наталья.

— Да, пришлось нелегко, но мы пробились к форту.

— Ага, знаю, о чем ты! — кивнул Владимир.

— «Мы»? — зацепилась за мою фразу Наталья.

— Неважно, был со мной один мерзавец, он уже мертв. Ну так вот, я пытался сбежать из форта и попал к Минерве.

— Ладно, ты нам еще все подробно расскажешь! — сказал Владимир. — Идемте дальше! И осторожнее! Лучше этих тварей сбивать на расстоянии, чтобы не превратиться в яичницу.

Больше приключений по дороге с нам не случилось. Искомый прибор занимал почти целую комнату, и был похож на ЭВМ советских времен: такой же огромный шкаф с мигающими лампочками. Кроме него в зале находилась всякая техника поменьше, угадать ее предназначение сходу было сложно.

— Теперь самое интересное! — восторженно заявил Владимир. — мы должны подключить этот агрегат к Сети в твоем, то есть нашем мире. И в этом нам поможет моя дражайшая супруга.

Васнецов-старший покопался в куче железок на столе у другой стены и смастерил некое устройство. Потом долго что-то настраивал, для чего возился и с устройством, и с ЭВМ.

— Смотри, Андрюша, — подозвал он меня наконец. — Тебе придется сюда вернуться, когда мы наладим связь. Тогда и только тогда ты зайдешь в этот анализатор. — Владимир указал на полупрозрачную зеленую кабину. — Когда ты окажешься внутри, кабина заработает автоматически, и ты сможешь общаться с компьютером. Этот уважаемый прибор сделает тебе документы и, тарам-парам, пропишет тебя во все базы данных, где паспорт или водительские права, да хоть удостоверение инспектора САБ, короче где документ должен отобразиться. Конечно, вдумчивое и глубокое расследование той же САБ, раскроет обман, но если дойдет до такого, проще будет новую личность сделать.

— Как же это работает? — изумился я.

— Там внутри живет дотошный и любопытный искусственный интеллект. Или нейросеть, если хочешь. Она изучит нашу Сеть, очень скоро будет знать, что требуется для создания мертвой души, как ты выразился. А теперь пора домой! Если не возражаешь, связь нам лучше наладить где-то на твоей территории, не хочу, чтобы такой прибор жил на съемной квартире. На самом деле неважно, где он будет стоять, лишь бы там был хороший вайфай.

Мы вернулись к джипу и перегрузили в него содержимое тележки. Доехали до спорткомплекса и там повторили погрузочные работы, использовав местную тележку.

— А теперь фокус-покус! — воскликнул Владимир. — Мадам Васнецова, прошу!

И мы оказались на берегу озера, сюрприз-сюрприз, вместе с груженой тележкой! Светало, в скором времени я должен буду отправиться в «Ласточку», где у меня назначена встреча с криминальным авторитетом. Но я не хотел торопить Васнецовых, очень уж важное дело мы затеяли. Да и не хотелось неосторожно порвать тоненькую ниточку доверия, что за эту ночь между нами протянулась.

Мы погрузили добычу в их машину, а потом Наташа приступила к настройке прибора. Владимир ей помогал.

— По сути, — пояснил он мне, — это очень продвинутый роутер, который способен работать между мирами, если кто-то создаст надежный канал. Причем, поддерживать этот канал не надо, он сам справится, когда установит связь.

Я внимательно наблюдал за действиями супругов, а руке приказал учиться у Наташи, мы должны суметь создать канал связи, если потребуется. Рука что-то фыркнула, не на самом деле, конечно, но я ощутил эмоцию, похожую на снисходительный смешок, типа, не учи ученого! Но я чувствовал интерес руки к происходящему.

— Готово! — наконец Владимир устало рухнул в кресло, Наташа устроилась у него на коленях. — Ладно, ночь была долгой, пора и честь знать!

Я предложил им позавтракать, еды оставалось очень много, но они отказались. Я проводил их, потом взглянул на часы и решил, что досыпать час-другой здесь, на даче, неразумно и даже опасно — могу и отключиться, опоздать на встречу.

Поэтому я выдвинулся в «Ласточку», там скомандовал ночной администраторше разбудить меня, когда приедет Треплов, а сам прошел в свой номер.

На ноги меня подняла Надя. Не слишком рано, но достаточно, чтобы принять душ перед завтраком. Брюнетка хотела увязаться за мной, но я был тверд, и на самом деле чувствовал себя слишком усталым для любовных утех.

— Ты говорила с девушками? Многие останутся? — спросил я, когда мы уже шли в столовую.

— Больше половины. Я никого не пыталась уговаривать или удержать насильно, как ты и велел.

— И правильно сделала, — кивнул я. — А что с детьми? Вы разобрались, кто о них позаботится?

— Да, не волнуйся. Каждую кто-то проводит до их родни. И не поверишь, некоторые наши дезертирки решили удочерить девочек. Мы же все друг с другом знакомы. Мы привыкли за ними ухаживать.

— Хорошо, теперь это твоя ответственность. Как и все остальное. Ты знаешь, кто такой Цитрамон?

— Конечно, он главный в Нарышкине. Меренга его люто ненавидел.

— Он приедет сюда после завтрака. Я вас познакомлю, а дальше говорить будешь ты.

— Я? — Надя замерла, вцепившись в мою руку.

— Да, ты должна убедить его, что способна управлять таким сложным бизнесом! И хотя моя тень остается за твоей спиной, я не собираюсь делать твою работу. Он это знает, и будет тебя испытывать.

— Боженьки! — простонала Надя.

Глава 13

Интерлюдия

Джаред Коэн названивал все утро, начав в несусветную рань. Гарри пришлось его отправить в игнор-список, разговаривать же с ним было не о чем и незачем. Вроде бы проблема решена, и больше никакого Джареда ни лично, ни по телефону не предвиделось, но Гарри не чувствовал себя в безопасности.

Пришлось тратить ценный ресурс, который стоило бы применить к фьючерсам на нефть, они по технике должны за день неплохо подрасти. Свобода, как выяснилось, идет под руку с отсутствием зарплаты, а значит придется заботиться о себе самому.

Но сейчас, чтобы унять тревогу, он направил свое предвиденье на себя, любимого. Ему представился разговор, в котором участвовали два человека, наводившие на Гарри почти одинаковый ужас.

Большой Ник беседовал с Дабл Эсом, которого на самом деле звали Стив Стивенсон. Кем был этот человек, Гарри не знал, но у Ника всегда находилось для него время.

Сейчас Дабл Эс уютно устроился в кресле, курил сигару и пускал к потолку колечки дыма. Ник из кресла напротив, смотрел на своего визави, не мигая, как удав.

— Честно говоря, я очень, очень удивился, когда ты практически пинком под зад выставил за порог целого Оракула, — судя по направлению взгляда, Дабл Эс говорил с колечками. — Еще на прошлой неделе Оракулы на дороге не валялись.

— Еще на прошлой неделе я считал Торфла балластом. И есть конкретный сотрудник, который отвечает за этот провал.

— Твой самовлюбленный аналитик? — хохотнул Дабл Эс. — Ты еще не подвесил его за интимные места?

— Я хочу отдать его на растерзание Торфлу. Не сажать же мне Оракула в подвал на цепь, — позволил себе улыбнуться Большой Ник, что с ним случалось не часто, если не считать дежурную «вежливую» улыбку.

— Да уж, цепь — крайняя мера, — кивнул Дабл Эс как-то слишком серьезно.

«Цепь, цепь, цепь!» — застучало в висках у Гарри.

— Я думаю, — продолжил Ник уже без улыбки, — Торфл не знает, кто он такой. Иначе он не сидел бы на маленькой должности два года. Есть шанс указать ему место, немного улучшив его положение. Чуть больше денег, право слегка поплевывать в адрес нелюбимого начальника. А когда я начну звать его на совещания и спрашивать его мнение, это сделает его абсолютно счастливым.

— А дать ему не «чуть-чуть», а много религия не позволяет?

— Пока он знает свое место, он управляем. Предоставлю ему возможность плавно дорасти с мелкой сошки до среднего уровня. Если я сразу вручу ему корону, он примет себя всерьез, рано или поздно озадачится вопросом, кто он и есть ли другие такие же.

— Боишься, что за тебя возьмутся охотники?

— Хочу, чтобы он знал свое место. А я позабочусь, чтобы оно было комфортное. В крайнем случае, чтобы цепь казалась золотой.

На этом видение кончилось. Почти весь лед в крови оказался потрачен на него. Льдом Гарри называл силу, которая позволяла заглядывать в будущее, иногда в настоящее и даже в прошлое. В такие моменты он чувствовал себя замерзшим, как экипаж Ностромо в криокамере. Эх, не было в этом мире Чужого, да и вообще кинематограф здесь оказался убогим. Странно, но этот холод не доставлял ему дискомфорта, хотя по жизни Гарри был тем еще мерзляком.

Итак, надо проанализировать этот «видеоролик». Ник сказал: «на прошлой неделе». Значит это была картинка из будущего. Очень, очень близкого. Коэн не дозвонился, значит, начнет лично обивать его порог. А поить этого неприятного человека кофе Гарри не собирался.

Возвращаться в «Левиафан» смерти подобно. Ясно, что его посадят на цепь, но пообещают ее позолотить за примерное поведение. Джаред — полбеды, за ним следом придет служба безопасности, но и она не потащит Гарри в офис за шиворот, начнут с уговоров и угроз. Хуже всего, если за дело возьмется Дабл Эс. Когда возьмется. Гарри вновь пробрал до костей ужас.

Торфл подскочил с места как ужаленный и помчался собирать вещи. Паспорт, куда же он дел паспорт? У него есть фора буквально в один день. Максимум — в два. Надо ее использовать на полную катушку.

* * *

Я боялся, что Надя из-за неуверенности превратит встречу в собеседование. К счастью, этого не произошло, у нас были полноценные переговоры с равными, ну почти, участниками.

Девушка преобразилась, до неузнаваемости. Точнее не так, она возвратила свою боевую версию, вернула ту свою сторону, что организовала подружек на побег и руководила ими, держа в ежовых рукавицах ради их же блага.

Я видел, что Цитрамон это оценил, хотя и не подал виду, понемножку, я бы даже сказал, нежно, продавливая то ее, то меня. Мы не особо поддавались, что его скорее радовало.

Вот маленький пример того, как проходила наша встреча.

— Предположим, к вам вломятся залетные отморозки, — спросил Треплов, — захотят разграбить отель, девочек изнасиловать, а может, и убить. Или похитить, чтобы продать в рабство. И что ты сможешь сделать, девочка?

— Мы же говорили, что наймем охрану.

— Они перебили охрану. Армию вы у себя не поселите.

— Упомяну великого и ужасного Цитрамона.

— Они залетные, слыхом не слыхивали ни о каком Цитрамоне.

— Тогда, — глаза Нади сверкнули, — я возьму дробовик и вынесу этому уроду мозги.

Треплов удовлетворенно откинулся на спинку стула, а я сжал под столом Надину руку. В итоге я пообещал смотрящему, что с ним свяжется адвокат Добродецкий, для подписания документов.

Мы проводили гостя, потом я тепло попрощался с Надей и блондинками. Нет, не в постели, хотя они явно были не против, но меня ждал долгий день, наполненный неотложными делами. Первым делом мы с вороватой рукой нашли на территории «Ласточки» вход в степной осколок.

Позаимствовав в прокатном отделе санатория велосипед, я произвел эксперимент, нырнув в кроличью нору вместе с транспортом. Получилось великолепно.

Я прокатился до военной базы. Нашел тот самый гигантский компьютер, ради которого семейство Васнецовых в полном составе совершило ночную вылазку. Следуя инструкциям Владимира, я залез в кабинку анализатора, которая автоматически захлопнулась за мной. Стеклянный стакан, в котором я находился, заполнился белым паром, дышать им было легко и приятно, донесся легкий запах сирени. Я ощутил давление на разум. Но не злобное, а скорее любопытное, будто меня обнюхивает дружелюбная собачонка.

Потом я услышал голос. Я не сразу понял, звучит ли он в моей голове, или где-то спрятаны динамики. Звучание не изменилось, когда кабинка выпустила меня наружу, не было также никакого эха, хотя полупустое помещение с железными стенами этому способствовало. Я сделал вывод, что мне встретился очередной телепат, на этот раз хотя бы не агрессивный. Но мы и знакомы всего ничего.

Компьютер обратился ко мне приятным контральто:

— Уважаемый пользователь, система Атлас приветствует вас! Сканирование определило возможные параметры учетной записи. Прошу вас подтвердить или уточнить основные его положения.

— Дерзай! — махнул я рукой.

— Выбираете ли вы русский язык как базовый?

Я собрался было принять предложение, но Атлас меня опередил:

— Невербальный ответ принят. Русский язык утвержден.

Ох уж мне эти менталисты. Все они без слов понимают.

Атлас продолжил:

— Выберите имя пользователя. Пожалуйста назовите варианты.

— Как тебе «Человек без лица»? — предложил я.

— Имя пользователя занято. Это относится и к возможным синонимам, например. Noname. Выберите имя.

— «Алексей Петров» свободен?

— Вы уверены, что не хотите воспользоваться ником «Андрей Васнецов»?

Это что сейчас было? Сеанс психоанализа от искусственного интеллекта?

— Утверждено! Имя пользователя: Алексей Петров, местоположение пользователя: Двадцать Первый век, мир «Теневой магнит», город Гречин. Статус «Потерянная душа». Класс: «Охотник».

«Теневой магнит? Тонко подмечено!» — подумал я, а вслух спросил:

— Почему не Нарышкин?

— Пользователь Васнецов был бы привязан к городу Нарышкин, — заявил наглый компьютер мстительно. — Поздравляю, Алексей Петров, ваш аккаунт создан. Вы можете озвучить запрос.

— Требуется создать легальную и дееспособную личность, которую бы звали «Алексей Петров». Средний возраст: от двадцати пяти до сорока пяти лет, внешне выглядит как худощавый мужчина без особых примет, рост приблизительно сто восемьдесят — сто восемьдесят пять сантиметров. Понадобятся документы и все необходимые записи в базах данных. Это возможно?

— Запрос исполнен. Возьмите бумажные документы в принтере.

Серый ящик слева от кабинки анализатора пропищал незамысловатую мелодию. Выдвинулся ящик, в котором обнаружились внутренний и заграничный паспорта, свидетельство о рождении, школьный аттестат, военный билет и конверт с банковской картой. Я открыл паспорт и расхохотался. На меня смотрел агент Смит собственной персоной.

— Разве актер Хьюго Уивинг не коротышка? — только и смог спросить я.

— Рост прототипа сто восемьдесят восемь сантиметров. Но в базе данных Министерств Внутренних и Иностранных дел указаны сто восемьдесят пять сантиметров. Проблем с имитацией внешности возникнуть не должно. Создана личность класса Цэ, кредитная история чистая, данные о высшем образовании отсутствуют, военная специальность: связист. Досье в Министерстве Обороны погибло в результате аварии, происшедшей в тысяча девятьсот девяносто девятом году. Инцидент произошел в реальности. Авария затронула многие компьютерные базы, которые заполнялись с большим трудом, учитывая, что и бумажные архивы приходили в негодность из-за ненадлежащего хранения. Спецслужбы традиционно создают «мертвые души» определенного возраста, чтобы воспользоваться этой информационной лакуной. Впоследствии можно повысить класс фиктивной личности, дополнив любые данные по отдельному запросу. Также возможно воссоздание и бумажных носителей, но я не рекомендую пользоваться этой опцией без особой необходимости.

— Атлас, я впечатлен! — воскликнул я искренне.

— Спасибо за высокую оценку.

Я хотел на том же велосипеде проехать сразу в Нарышкин, чтобы там поговорить с Добродецким, но вспомнил, что оставил машину в Ласточке, пришлось вернуться за ней. Я не хотел встречаться с девушками, просто потому что такое свидание, хоть и было бы приятным, но могло затянуться, и мне удалось уехать по-тихому. Я долго думал, как мне вытроить логистику непростого дня, да и вообще, как жить дальше и как разобраться с двумя уже вполне официальными личностями, которыми я стал.

Атлас сказала (а я склонен был считать этот ИИ женщиной, если вообще стоило это творение рук человеческих одушевлять) умную вещь: жизнь Андрея Васнецова протекала в благополучном городе Нарышкин, темной же стороне выпал криминальный Гречин. Пора задуматься, нужен ли Васнецову бывший офис «Овечек»? Уж точно ему не нужна «Ласточка» с борделем, который я с какого-то перепугу вдруг создал вместе с бардаком в своей жизни.

Ну ладно, я знаю, почему я вдруг решил сотворить этот безумный проект: я не хотел бросать девушек на произвол судьбы. Жизненный опыт подсказывал, что сами они с этим произволом не справятся.

Итак, план. Первым делом я связался с Добродецким и попросил его оказать всевозможное содействие моему другу и деловому партнеру Алексею Петрову. Добрейший Аристарх Вениаминович не удержался спросил, тот ли это самый Петров, о котором ходят слухи по всему городу. Я ответил, что за сплетнями не слежу, но мой друг — такой человек, что принесет юристу и деньги, и интересную работу. Адвокат ответил, что именно интересных дел он и боится.

По дороге я-Петров позвонил Маузеру и спросил, готов ли мой Эдельвейс. Мне было предложено как можно быстрее забрать автомобиль, освободив и без того маленькую парковку. Я заехал на дачу, бросил там Сониного баварца, на котором я катался последние сутки, с берега юркнул в трещину, вышел из нее в Нарышкине, откуда доехал до «Кольчуги» на такси.

Пришло время встречаться с риелтором. Он снимал довольно скромный офис в торговом центре средней руки. Плюс был в том, что бюро Добродецкого находилось неподалеку.

Я чуть было не забыл достать из кармана воровской руки саквояж с деньгами. Пришлось сделать это в коридоре, надеюсь, замечательная сцена, как портфель возникает из ниоткуда, не запечатлела скрытая камера.

Михаил Моисеевич, агент по недвижимости, как было написано на его визитной карточке, оказался болезненно тощим и очень высоким господином. Казалось, что он вот-вот умрет от истощения или вовсе сломается пополам. Тут же в кабинете сидел плотный коренастый человек, представившийся Василием Петровичем. И если на риелторе, обладавшем красивой фамилией Шильнер, болтался видавший виды потертый пиджак, то строитель Утюгов был одет с иголочки.

Сперва мы обсудили с Шильнером покупку «Овечек», он действительно сумел сбить цену, указанную на сайте на приятные тридцать процентов. Михаил Моисеевич шепнул вполголоса, что у дома дурная репутация, никто этот проклятый офис не хочет выкупать. Ну что же, я не суеверный, да и странно было бы бояться нечистой силы, потому как я и есть эта нечисть.

Я выдал Шильнеру залог под расписку, и, куда же без этого, половину его гонорара. Тут он хотел бумажку зажать, но я заставил его выписать квитанцию. Юридическое лицо будет готово буквально на днях, заверил я риелтора, мысленно напомнив себе позвонить Михельсону насчет лицензии.

Пришла очередь строителя, который предложил не терять времени, а посмотреть хотя бы Нарышкинские объекты, раз уж Гречинский пока недоступен. Я не стал сопротивляться, и мы на машине Утюгова отправились в особняк Вержицкого.

На месте я повторил свои пожелания: полностью переделать спальню, а все остальное меня устраивает, но явно нуждается в косметическом ремонте. Также я уточнил про кресла, Утюгов пообещал мне сменить на них обивку, а я заметил, как его передернуло от вида пулевых «ранений» в одном из них.

Мы хотели уже выдвинуться в сторону поместья Васнецовых, но у меня зазвонил телефон, моего внимания требовал мент Сашка.

— Дай пять минут, сейчас перезвоню, — буркнул я в трубку, и вернулся к строителю.

— Василий Петрович, я предлагаю вам самостоятельно осмотреть местность, там практически ничего не осталось, так что придется все строить с нуля, да и сад восстанавливать придется. Проект обсудите с моими родителями, я вам скину сейчас их контакты. А теперь я вынужден с вам попрощаться, возникли срочные дела. Нет-нет, меня не надо подвозить, я прекрасно доеду на такси.

Когда строитель закрыл за собой дверь, я перезвонил Сашке.

— Говорят, ты собираешься брать штурмом полицейское управление? — весело спросил меня мент.

— Ну что значит «штурмом», — простонал я, — не собираюсь я разрушать твое любимое управление!

— Ладно, не паникуй. Скажи лучше, не пожмотишься в том же ресторане обсудить наши делишки?

— Для тебя мне котлеты по-киевски не жалко. Скоро буду.

Вскоре мы сидели за тем же столом, за которым обсуждали феерическую тройную дуэль.

— Объясни мне дружище, что ты здесь делаешь? — спросил я. — Разве тебе не положено блюсти интересы родной конторы?

— У меня приказ САБа, и очень толстый намек лично от Михельсона, что с твоей помощью мы можем выйти на парочку продажных шкур.

— Которые дважды тебя подставляли. И только добрый Васнецов спасал твою голову.

— Ты сильно-то нос не задирай, — криво улыбнулся Сашка, — но в целом все так.

— Ты вообще понимаешь, что мы должны сделать? — спросил я его.

— Не дурак, — посерьезнел мент и продолжил гораздо тише, — мы должны украсть вещественные доказательства.

— Не украсть, а подменить.

— Есть на что? — поинтересовался Сашка.

Я похлопал себя по карману.

— Все имеется.

— И у тебя есть план? — спросил Сашка.

— Ты мне очень подробно расскажешь, как у вас там все устроено, кто выдает вещдоки, кому и на каком основании. Где висят камеры, кто их смотрит. Короче, все-все расскажешь.

— Думаешь, я тебя одного пущу? — фыркнул мент.

— А тебе не приходит в голову, что ты мне будешь мешаться под ногами?

Сашка наклонился близко-близко к моему лицу и заговорил очень тихо:

— Боишься, что я спалю, кто ты есть на самом деле?

— А кто я, по-твоему? — попытался я прикинуться дурачком.

— Думаешь, я дважды два сложить не смогу, оборотень ты хренов?

Глава 14

Александр Петрович Вронский, капитан полиции и с некоторых пор мой друг, переживал сильнейший экзистенциальный кризис. Так бывает с людьми, которых раз за разом предает система, которой они поклялись служить.

В полиции в этой России использовались военные чины, так что служили там те же поручики и штабс-капитаны. Сашка же был обычным капитаном.

Он особенно не раздумывал, когда офицер Службы Безопасности Михельсон пришел с интересным предложением. Правда был немного удивлен, когда понял, что его вербуют не в САБ, а в куда более странную структуру. Еще месяц назад Сашка счел бы и организацию, и всю эту историю мутными, но Артем Давыдович не зря считался матерым профессионалом, пришел к Сашке в точно рассчитанный момент и нашел правильные слова.

Михельсон подвесил перед носом капитан Вронского сразу две очень вкусные морковки. Первая — перспектива перейти на службу в САБ, но не сразу, требовалось закрыть какое-нибудь очень громкое дело. А для этого нужно было мое содействие, иначе говоря, когда я в очередной раз пойду спасать население Нижегородской губернии от разных чудовищ, надо меня уговорить не убивать всех, кто под руку попадется, а оставить парочку злодеев капитану Вронскому для задержания и хоть какие-нибудь улики для суда.

Но карьера Сашку волновала в последнюю очередь, он слишком разочаровался в службе, но Михельсон помахал у него перед носом второй завлекалочкой: шансом вычислить и прижучить кротов Красного Гостя в полиции. Это можно было сделать прямо сейчас, а в куда более далекой перспективе маячила главная цель: снести башку самому проклятому Акаи Гестио.

Эти новости Вронский на меня и вывалил.

— Тебе самому не нужны арестованные, которых можно допросить, — пояснил я Сашке «политику партии». — Но ты найдешь пистолет, который имеет отношение ко многим ярким преступлениям, происшедшим в последнее время. Я тебе обеспечу и труп, на который легко можно будет списать очень многое. А если выгорит наша маленькая афера, то и странные события в библиотеке.

Я подробно расспросил капитана Вронского, как устроена система хранения и учета вещественных доказательств.

— Итак, на выдаче стоит толстячок Валерий Марьин, — объяснил Сашка. — Ты, проклятый оборотень, захочешь подменить его. Он полный олух, но я не дам тебе просто взять и убить честного, хотя и туповатого мента.

— Я и не собираюсь! — заверил я капитана.

— У тебя есть план?

— О да, есть! — я улыбнулся, Сашку при этом почему-то передернуло. Что же у этого Васнецова с харизмой?

* * *

День у поручика Марьина не сложился с самого утра. Начальство устроило ему разнос, Валера так и не понял, в чем провинился. В расстроенных чувствах он уронил любимую кружку, купленную в Санкт-Петербурге. Естественно, она разбилась вдребезги, а поручику пришлось прибираться под взглядами сослуживцев, отчасти сочувствующими, но по большей части издевательскими.

Чтобы дать шанс гиблому понедельнику Валера зашел в пивную, облюбованную довольно давно. Плюс ее был в расположении — по пути из управления домой, — а также и в том, что ее игнорировали коллеги. Отдыхать Марьин предпочитал подальше от собратьев-полицейских.

Марьину хотелось коньяка, но позволить себе он мог только пиво, причем, не самое дорогое. Но и оно могло охладить измученную, горящую душу поручика. Однако, рано было Валере расслабляться. Скверный день достанет тебя даже в пивной.

Начался вечер не так уж и плохо. Рядом с Валерой за стойкой расположились две очень милые девушки, они зарылись в меню, и вскоре бармен водрузил перед ними два бокала необычной формы, украшенные фруктами и разными финтифлюшками, в одном плескалась розовая жидкость, в другой — фиолетовая. Девушки, заметив интерес Валеры, скромно и будто бы извиняясь, улыбнулись и присосались к соломинкам, торчащим из бокалов.

Тут как раз и Валере выдали кружку светлого, он уже поднес было ее к губам, но какой-то детина, высокий, пьяный и дурно пахнущий, полез к девицам знакомиться, толкнув нашего героя под локоть. Только необыкновенная ловкость, выработанная годами пьянок в местах намного хуже этого, позволила Валере спасти содержимое, не то быть бы ему облитым пивом с ног до головы.

— Эй, полегче! — возмутился Марьин, но громила только лениво отмахнулся от нашего героя.

Валера сделал мощный глоток, пытаясь вернуть стремительное ускользающее хорошее настроение. Вроде бы даже получилось, но справа раздался пронзительный визг. Громила тянул руку к одной из девушек и уже порвал на ней платье.

— Полиция Нарышкина! — рявкнул поручик. — А ну прекратить безобразие!

— Сиди смирно, полиция, а то лежать заставлю! — громила поднялся во весь рост, оказавшийся весьма немалым.

Сказать честно, бойцом Валера был никудышным, но вид плачущих, перепуганных, но все еще очень милых девушек, пробудил в нашем герое нечто древнее и глубинное. Недолго думая, Валера треснул хулигана по красной физиономии почти полной кружкой. Громила закачался и скорее случайно, размахивая руками, заехал пудовым кулаком поручику по голове. В глазах нашего героя помутилось, но он успел заметить, как одна из девиц бьет мерзавца по затылку непонятно откуда взявшейся бутылкой.

Поручика Марьина вынесли из бара и разместили на заднем сидении автомобиля, числящегося на балансе санатория «Ласточка». Капитан Вронский подошел к поверженному громиле, не слишком бережно помог подняться на ноги.

— Жестко играешь, начальник! — пробурчал нарушитель спокойствия.

— Не стони, тебя и похуже прикладывали, — похлопал его по плечу капитан. — Зато отработал честь по чести, на свободу с чистой совестью. Стоит бутылкой по башке двух лет?

— Премного благодарен, гражданин начальник! — громила отвесил шутливый поклон. — могу я идти?

— На все четыре стороны. Но если ты кому хоть слово…

— С пониманием, начальник! Из-под земли достанешь и землю жрать заставишь! — ухмыльнулся хулиган.

— Заставлю ведь!

— Так я пойду?

— Катись, — махнул рукой капитан.

Утром, едва циферки на смартфоне сменились на «09:00», проходную пересек поручик Марьин. Прапорщица богатырского телосложения пыталась его окликнуть, но Валера молча отмахнулся.

— А ты вчера повеселился, приятель, — хохотнула привратница ему вслед. — Ну и чего приперся? Поспал бы лишний часок.

Ответа она, конечно, не дождалась, а поручик тем временем поднялся на второй этаж, чтобы занять свое рабочее место. Попутно, быстрым незаметным движением, Марьин отключил камеру, контролирующую коридор. Еще одна камера располагалась за стеклом хранилища, она, прежде чем ослепнуть, зафиксировала, как поручик занял свое место.

Открывать хранилище вещдоков он должен был через час, в десять утра, так что Марьин на законном основании скрылся в маленькой комнатке, что прилегала к хранилищу.

Через минуту из его двери вышел другой поручик в такой же полицейской форме, высокий, худой, но вряд ли кто-то в Управлении узнал бы этого человека в лицо. Незнакомец прошел по все еще пустующим коридорам в лабораторию, занимавшуюся, кроме прочего, баллистической экспертизой.

Там, к разочарованию незнакомца, уже трудился какой-то умник в белом халате. Поручик ловким движением вырубил камеру при входе, а потом со злостью гаркнул:

— Чем вы тут занимаетесь? Не слышите, что ли, пожарную тревогу? Вы, мать вашу, горите и всех нас сожжете!

— Но я не услышал сирену, — растерялся умник, — у нас все в порядке!

— Да ну, — язвительно переспросил поручик, — в порядке? А это что?

Он ткнул пальцем в дальний угол лаборатории.

Эксперт обернулся, но тут поручик нажал на некую точку на шее умника, отчего эксперт рухнул на пол, и там остался лежать без чувств. Через пятнадцать минут его найдут в коридоре с ожогом на руке. И хотя лаборатория погибнет в огне, причиной ожога коллеги-эксперты сочтут оголенный провод одного из электроприборов. Оставался вопрос, как смог умник добраться до выхода, пребывая в обмороке, но всякое бывает, пришел в себя, отполз, опять отключился. Дым все-таки.

Примерно за минуту до того, как истошно завопила пожарная сигнализация, поручик Марьин покинул Управление. На этот раз он вступил беседу с прапорщицей на проходной, сказав, что хочет выпить кофе.

— Есть же кофейный аппарат! — изумилась привратница.

— Помои, — лениво отмахнулся поручик и побрел прочь.

За полчаса до этого настоящий Валера Марьин пробудился в нереально прекрасном месте. Он лежал на огромной кровати в форме сердечка, застланной розовым бельем. И справа от него лежала обнаженная блондинка, а слева от него устроилась рыжая девица, столь же голая.

Пол комнаты, равно как и небольшой столик, были засыпаны бутылками, судя по этикеткам, стоившие больше, чем Марьин зарабатывал за год. Где-то в груде стекла заиграла популярная мелодия, рыжая протянула руку и после нескольких томительных секунд поисков выудила розовый телефон в стразах.

Девушка молча выслушала то, что ей вещал гаджет, спокойно ответила:

— Ясно, сделаем!

После этого Валера был поднят с постели, отведен в душ, вымыт, одет, выведен на улицу, посажен в автомобиль, довезен почти до самого Управления, ему в руки сунули пластиковый стакан и шаурму в пергаментной обертке, поцеловали в щеку, в губы и снова в щеку, после чего бросили одного на улице, укатив прочь. Марьин улыбнулся и, прихлебывая горячий кофе, побрел на работу.

Я тем временем наблюдал за проходной с другой стороны улицы. Убедившись, что Валера вернулся с кофе, как он и обещал прапорщице, и что пожар в лаборатории не сжег все Управление, я отправился в уже полюбившееся нам с Сашкой кафе.

— Обошлись без клофелина, — довольно отметил капитан, хлебнув двойной эспрессо.

За хлопотами мы сами еще не успели позавтракать.

— Я был уверен, что дорогого спиртного достаточно, а вот скополамин мог потребоваться.

— Думаешь, он вспомнит, как ты его допрашивал? — Сашка потянулся за пирожком с вишней.

— Подумает, что все ему приснилось. Не факт, что спустя месяц он во все это приключение поверит.

— Итак, — капитан Вронский поставил чашку на стол. — чего мы добились?

— Мы сделали все, что хотели. Вещдоки заменены: пуля из салона автомобиля, пуля из черепа. Сгорели записи баллистической экспертизы, стерты записи на компьютере, а если где и есть копии, то их явно можно считать скомпрометированными.

— И что теперь? —спросил Сашка.

— А теперь нам нужно громкое дело, которое ты раскроешь, и заодно найдешь пистолет, который свяжешь с очень многими происшествиями в городе.

— А как насчет преступника?

— Будет дело, найдется и преступник.

— Назначишь крайнего? — сощурился капитан Вронский.

— Обещаю, что он не будет невинной овечкой.

Завибрировал смартфон на столе. Михельсон сообщил, что лицензия моя готова, и что он уже передал документы моему адвокату. Следом отзвонился Добродецкий с тем же сообщением, я обещал прямо сейчас прибыть в его контору.

Уже через час, мучительный, долгий, посвященный подписанию тонны бумажек, я стал хозяином и главой детективного агентства «Немезида». Я не смог объяснить адвокату свой выбор названия. На самом же деле таков был мой позывной в прошлой жизни, и он как нельзя лучше подходил моему воплощению в этом мире.

Целые сутки после этого я провел в блаженном покое, вылезая с дачи только лишь ради тренировок в степном шаолине. За это время Ольга, которую я назначил секретарем нового агентства, создала нам фирменный стиль, сайт, логотип, почту и все прочее, что может понадобиться молодой растущей компании. Я всегда скептически относился к дизайнерам — близким родственникам высокого начальства, но был абсолютно доволен всем, что сделала моя приемная дочь.

Я задал ей резонный вопрос, как она научилась так хорошо дизайнироватью. Я и сам раньше пытался что-т оофрмить, и знаю, что это ни разу не легко. Ольга хитро подмигнула и сказала, что у нее компьютер умный.

Кстати, именно из-за нее пришлось покинуть наше уютное гнездышко. Мне позвонил Добродецкий, он принес радостную весть о том, что вопрос с удочерением готов разрешиться. Требовалось явиться к судье, не знакомому мне Перепелу, а другому, занимающемуся подобными делами. Рекомендовалось взять с собой моих, то есть Васнецовских, родителей. Хотелось бы также получить рекомендацию от кого-то знатного. Добродецкий порывался привлечь того же предводителя, но я ему не дал. Не тот человек Филлипов, чтобы его об одолжении просить. Да, он уже был мне обязан, вот и пусть таковым остается до того момента, как мне реально понадобится его помощь.

У меня между тем есть целая знакомая княгиня. Надо ее навестить. Начал, конечно, с Васнецовых. Боялся, если честно, что они успели передумать. Встретились с ними в ресторане, Ольга обрадовалась выходу в люди, я держал ее в заточении на даче слишком долго. Но все позади, Нарышкин стал чудо каким безопасным городом, моими, кстати, усилиями.

Покрутив в голове разные планы на вечер я уговорил поехать с нами и бабу Степу. Она сперва отнекивалась, но я видел, что ей тоже хочется прогуляться.

В первые секунды встречи на Эльбе, то есть в уютном ресторане на главной улице, все заметно напрягались. Ольга стеснялась. Степанида Дмитриевна робела в присутствии аристократов. Васнецовы также чувствовали себя не в своей тарелке. Возможно, их больше нервировал я в облике их сына.

— Тетя Наташа… — начала здороваться Оля, сбилась, поправилась и снова сбилась. — Наталья Владимировна!.. Владимир Петрович!

Голос девочки задрожал. И тут что-то прорвалось сквозь броню Натальи Васнецовой, она бросилась обнимать, целовать и тискать девочку, рухнув перед ней на колени, чтобы сравняться по росту. Они обе заплакали, баба Степа присоединилась к ним. Тут нам принесли коньяк, и Владимир Васнецов без лишних разговоров не по канону наполнил им бокалы для шампанского. Нам требовалось выпить, а не дегустировать.

Где-то с час мы говорили ни о чем, обсудили ремонт, и стройку, и новое агентство, Ольга рассказала, как круто в степном шаолине. Так мы и болтали. Потом я попросил Степаниду Дмитриевну связаться с ее соседкой и либо пригласить ее присоединиться к нам, либо напроситься в гости по очень важному делу.

— Она не отвечает, — немного растеряно сообщила нам баба Степа после нескольких попыток дозвониться.

Мы с Васнецовыми переглянулись. Меня охватило неприятное предчувствие.

— Предлагаю съездить туда, — сказал я вслух.

Мы все погрузились в большой васнецовский внедорожник, явно новый. Получили, значит, свои счета обратно. Я этот момент не контролировал, доверив Добродецкому.

Первым делом Баба Степа бросилась к своему дому. Процесс восстановления явно шел вовсю. От пепелища и следа не осталось, маленький экскаватор рыл яму для фундамента. Точнее стоял возле ямы, поскольку уже стемнело, и работы прекратились. Степанида Дмитриевна от увиденной картины заметно повеселела. Боялась она что ли, что ее стройку задвинут в дальний угол?

Мы тем временем подошли к особняку княгини. Мы с Васнецовыми сразу поняли, что случилось что-то плохое. Я чувствовал запахи хищников и жертв. Мы посадили Степаниду Дмитриевну и Олю в «Трактире» через дорогу, а я подумал, что история повторяется. В прошлый раз я так же оставил здесь напуганную старушку, только тогда с нами была Соня.

Мы с Васнецовыми вошли в княжеский сад. Несмотря на теплый летний вечер, растения были посеребрены изморозью.

Спасибо черной перчатке из военной базы, я не остался без руки. Бронзовую ручку на входной двери будто бы искупали в жидким азоте. А меня ликвор еще не сделал терминатором, чтобы я после такого испытания восстановился.

Мы осторожно зашли в дом княгини Дятловой. Здесь царила не изморозь, а настоящий снег. Запах жертвы вел нас конечно же в подвал. Там неведомые вторженцы устроили ледовый дворец.

— Здесь открывали трещину, — сообщила Наталья очевидное.

Я чувствовал матерого хищника где-то совсем рядом, чуть ли не под нашими ногами, поэтому не удивился, когда лед вздыбился.

Глава 15

Наверняка все видели на улицах ростовые динамические фигуры — огромные воздушные шары, качающиеся на ветру. Низ, конечно же, надежно закреплен, чтобы эта красота никуда не улетела.

Ледяной голем, выросший у меня под носом, и это я успел отпрыгнуть в сторону, напоминал такую куклу. Начинался он как столб, выше превращался в пузатый бочонок, из которого торчали две тоненькие ручки без пальцев и ладоней, вершил композицию шарик-голова.

Ножка, переходящая в бочонок, изгибалась, «руки» тоже, вся эта вертлявая композиция и создавала эффект динамической фигуры на ветру, которого, конечно же, в подвале не было и быть не могло.

Из «ручек» фигура пулялась сгустками чего-то морозного, глядя на них, я снова вспомнил про жидкий азот. Один такой плевок попал в Наталью, превратив в ледяную скульптуру. Я твердо сказал себе, что разберусь позже, насколько там все плохо. Владимир также вышел из строя, хлопоча вокруг супруги. Толку в бою от них все равно было мало, так что я сосредоточился на том. чтобы расправиться с големом, при этом не превратившись в снеговика.

Началась веселая игра: уворачиваться от плевков голема на скользком льду и при этом прицельно стрелять по разным частям его фигуры в поисках слабых мест. Механизм выработался простой: перекат, добавление метки, снова перекат, выстрел по метке.

Методом проб и ошибок я установил, что шарик-голова голему приделан для красоты. Пуля из Библиотекаря разнесла шарик вдребезги, не причинив уродцу ни малейшего неудобства.

В бочонке, заменявшем корпус, пули просто застревали. Я почти отчаялся, но три попадания подряд разнесли ему место, в котором у людей располагался бы локтевой сустав. Стрелять левой рукой голем перестал, так что я уже гораздо спокойнее обезвредил и правую руку.

Гибкую тварь это не убило, и мне показалось, что он начал отращивать себе новые руки за счет худеющего бочонка. Я стал стрелять по ножке, растущей из пола. Сперва создалось впечатление, что вреда ему это не приносит, но я был настойчив, целился в одно и то же место и, сменив магазин, переломил-таки столб почти у самого основания. Падать было ой как высоко, голем, ударившись о пол, разлетелся на мелкие кусочки.

Других засад в подвале, да и во всем доме не ожидалось. По крайней мере, мы с ликвором опасности не ощущали. Можно было чуть-чуть расслабиться, я убрал оружие и подскочил к Васнецовым.

— Как она? — спросил я у Владимира, пытавшегося растереть жене конечности.

— Она в порядке, но очень замерзла, — разлепила обмороженные губы сама Наташа.

— Надо поискать спиртное! — предложил я, и поднялся на первый этаж.

Бар предсказуемо нашелся рядом с сервантом, заполненным рюмками. Я пренебрег настойками в графинах, выбрав кое-что покрепче — старый добрый ром в сорок пять градусов. Вернувшись в подвал, я влил немного этого нектара богов в рот пострадавшей. Лекарство помогло, Наталья ожила. Ликвор явно делал свое дело, возвращая хозяйку к жизни.

— Можешь открыть трещину? — спросил я, когда Васнецова поднялась на ноги.

— Эй, она еле на ногах стоит, — возмутился супруг!

— Мы должны спасти княгиню, — Наталья положила руку мужу на плечо. — Если еще не поздно.

Я мог справиться и сам с помощью вороватой руки, но не хотел ее светить перед Васнецовыми или кем-либо другим. Это мой секрет на случай экстремальной ситуации. Уж что-что, а при моем образе жизни дерьмо случается.

Не прошло и минуты, как мы открыли проход в осколок и сразу закрыли. Бутылку с ромом пустили по кругу, стараясь хоть чуть-чуть согреться. Не жидкий азот (вот ведь привязался терминатор проклятый), но верные минус пятьдесят нас встретили во всей красе. Трещина вывела нас на склон горы под яростные порывы ветра. Наталья поехала вниз по тонкому слою снега, запорошившему камень, но мы с Владимиром ее удержали и сразу юркнули обратно в уютную, теплую кроличью нору.

— Она не могла выжить там! — Наталья выделила слово «там» голосом.

— Не было ее там, — сказал я устало. — Ни малейшего запаха жертвы. А здесь он чувствуется и очень сильно. Давайте искать княгиню. Есть шанс ее спасти.

Мы перерыли весь дом, стараясь не добавлять беспорядка, но, конечно, слишком усердно порядок не берегли. После этих «заморозков» интерьер так или иначе пришел в негодность.

Дятлову мы нашли, уже совсем отчаявшись. Это был странный тайник, в котором явно была задействована крохотная трещина. А возможно это был карман, типа того, которым пользовалась вороватая рука. Она, кстати, и подсказала мне, что видит нечто интересное. И когда я ткнул пальцем в следы на полу от шкафа, который явно передвигали, Наталья подключилась к процессу.

— Не поверю, что старая женщина и ни разу не инвейдей отодвинула шкаф и задвинула за собой, — сморщила носик Васнецова.

— Очевидно, что там секретное устройство. Владимир, мне кажется, это работа для специалиста по механизмам.

— Сейчас разберемся!

Володя завозился, «обнюхивая» шкаф, нажал что-то на одной полке, потом на другой, и, о чудо, шкаф отъехал в сторону на маленьких колесиках. Пришла очередь Наташи колдовать над участком стены, ранее закрытым, а потому менее пострадавшим от заморозков.

Вороватая рука шепнула, что могла бы вытащить старушку из ее убежища за шиворот безо всех этих плясок с бубном. Но я мысленно цыкнул на нее, хотя, если окажется, что мы опоздали на считанные секунды, стоит ли эта жертва конспирации?

Ладно, задержались мы на пару минут, не больше. Васнецовы на самом деле неплохо справлялись. «Свежий» участок стены просто исчез, открыв нашим взорам крошечную комнатку. Из мебели там была узкая кушетка, занимавшая почти все пространство укрытия. Но даже так княгиня не успела с комфортом расположиться на ней, упала рядом.

Мы хотели вынести ее, но, притронувшись, поняли, что опоздали. Тело было холодным и уже задеревеневшим.

Наташа опустилась возле нее на колени, пытаясь найти пульс на запястье, а потом и на шее.

— Она жива! Еще жива! — закричала она, нащупав что-то.

Какая-то безумная и пока весьма мутная мысль промелькнула у меня. Что-то про ликвор, про эйфорию у меня в крови и в других жидкостях, и что энергия эта недоступна обычному человеку. И мне придумался способ, который почти наверняка не сработает.

— Нож, — крикнул я Наталье, — дай нож!

Увидев ее замешательство, я добавил:

— Быстро! Быстро!

Я содрал с левой руки перчатку, разрезал вену как положено, вдоль. Приподнял голову старушки, приложил рану к ее губам. Уже совершенно безумным голосом начал на нее орать:

— Пей, да пей же!

В крик этот я вложил особый голос, вспомнив, как это делали покойный Влад Пижонов и весьма бодрая Ирина Орлова. И что-то у меня получилось, княгиня откликнулась на мой приказ и начала сосать кровь, как заправский вампир.

А я продолжил кричать уже беззвучно на собственный ликвор:

— Лечи ее! Она почти мертва. И пока она пьет мою кровь, мы — одно целое, она сейчас — тоже инвейдей! Лечи, черт!

Что-то все же сработало, или старушка в моих объятьях согрелась, и не было никакого чуда, но через долгую минуту она открыла глаза и, оттолкнув руку, заворчала:

— Какая гадость!

Ликвор отдал мне честь и ушел отсыпаться. Пить чаи в замороженном доме казалось невозможным. Наташа помогла княгине переодеться, руки пока плохо ее слушались. Затем мы прошли в «Трактиръ», где княгиня всласть наобнималась со Степанидой Дмитриевной.

— Значит, Васнецовы в полном составе? — спросила Дятлова, ехидно глядя на меня.

— А мы знакомы? — спросил я, играя в дурачка. — простите великодушно, у меня, может быть, вы слышали, амнезия после несчастного случая.

— Не кривляйтесь, молодой человек, — княгиня поморщилась, но одернула меня беззлобно. — Здесь все свои. И да, мы давние друзья с вашим семейством. И молодого барчука Андрея я знала. И будьте уверены, никто из тех, кто был с ним знаком, вас не перепутает, как бы вы ни изгалялись.

— Ну нельзя же так при всех! — возмутился я про себя.

— Ну что вы скукожились, — закатила глаза княгиня, — вам это не к лицу. Думаете, кто-нибудь в вашем разросшемся семействе не в курсе, с кем связался?

Ольга прыснула в ладошку, ее явно забавляли мои мучения. Баба Степа робко улыбнулась, возводя очи горе, дескать, это давно не тайна, дружок.

— Мы с вами встречались, — продолжила княгиня. — Я ваши глаза узнаю, какого бы цвета они ни были. Второй раз вы меня спасаете, милый вы монстр. Говорите уже, с чем пожаловали. Я вас не звала, значит вам от меня что-то нужно.

— Я удочеряю Ольгу Кречетову, завтра судья решение должен принять, нам бы доброе слово от высокопоставленной особы пригодилось.

Княгиня искренне рассмеялась.

— Так и мечешься между городами, подбирая брошенок? Меня тоже решил удочерить? Будет тебе доброе слово, мне не трудно. Только нужно ли оно тебе? Высокого положения у меня уже много лет как нету.

— Так надо его вернуть. Я думал, что неплохо бы устроить прием для нарышкинской знати. Поводов много — воссоединение семьи, — я кивнул Васнецовым, — пополнение, — я погладил Ольгу по голове. И вы о себе людям напомните. Если, конечно, посетите наш скромный праздник.

— Не нужен тебе скромный праздник. Тебе нужен такой бал, чтобы вся губерния вздрогнула. И я тебе его устрою.

Интерлюдия

На Кипре Гарри Торфл задержался ненадолго, хотя там его встретило сообщество независимых спекулянтов, которым позарез был нужен хороший аналитик. Однако в теплых объятьях братьев по разуму успокоиться не вышло. Гарри терзала тревога и, уйдя в медитацию, он увидел страшного Дабл Эса на пороге своего дома.

Обидно, что деньги, которые Гарри успел заработать за кипрскую неделю, обналичить он не успел. Зато Торфл точно знал, кто из коллег его сдал, их было сразу трое, и они не сговаривались, а предали его синхронно и независимо. Похоже, Большой Ник объявил за его голову награду.

Из теплого Лимасола Гарри перебрался в жаркий до безумия в разгар лета Египет. Мозгов хватило, чтобы не лететь напрямую в Хургаду или даже Каир, а отправиться сперва в Магриб. Ему говорили, что в Касабланке легко затеряться даже белому. В этой реальности не было Марракеша, то есть вообще. Ничего страшного, приятно пожить в шкуре Хамфри Богарта.

Гарри наконец использовал свой дар по назначению, найдя жулика, который сделал ему документы, не слишком-то надежные, но снять номер в отеле и купить билет на самолет они позволяли. Погрузившись в медитацию, Гарри убедился, что хитрый араб, непременно продавший бы клиента за пригоршню монет, просто не успеет этого сделать, потому что погибнет в разборке местных кланов. И не просто погибнет, а сгорит в стареньком рено вместе с заветной тетрадкой, в которой он хранил записи.

Три дня Гарри жил как на сковородке, ожидая спасительной трагедии, а потом, ведомый Даром, он прокрался по узкому вонючему переулку к площади, на которой как раз закончили тушить седан и теперь грузили в труповозку то, что осталось от жулика. Бедняга вовсе не сгорел живьем, ему прострелили в голову, машина же вспыхнула от другой шальной пули, умудрившейся попасть прямо в бензобак.

Угрызений совести за то, что даже не попытался спасти этого человека, Гарри не испытывал. Он посмотрел прошлое проходимца, тот активно торговал данными клиентов, после чего те, зачастую, умирали в муках. Собаке собачья смерть, решил Гарри, но все же хорошенько надрался, потратив на это депрессивное занятие почти всю ночь.

В пьяном угаре Торфлу пришла в голову страшная мысль: что если его Дар работает по-другому? Что если он творит будущее, а не наблюдает за ним? Как так совпало, что всего именно этот жулик, а всего у Гарри было одиннадцать кандидатов, умер в точности тогда и так, как это было выгодно Торфлу? Не через год, а именно сегодня, не успев причинить Гарри никакого вреда?

Да, все одиннадцать дельцов, к которым Гарри присматривался, могли и должны были рано или поздно плохо кончить. Не вышло ли так, что Гарри подтолкнул камешек, вызвав лавину событий, похоронившую одного из них? Эти мысли мучали оракула до самого утра, а когда Гарри проснулся ближе к следующему вечеру, он решил махнуть рукой на эти теории.

В Магрибе была хороша развита система поездки с попутчиками. Для этого был создан специальный форум, на котором Гарри без труда выбрал безопасный и относительно комфортный вариант. В Тунис, столицу Туниса, он прибыл на почти новом минивэне с компанией утомительной, но не более того. Он провел ночь в дешевом отеле, где вместо паспорта охотно принимали пятьдесят баксов. Утром его ждала очередная попутка, ехавшая в Каир. На египетской границе у него наконец спросили паспорт. Держать новую личность в тени больше смысла не было. Он зашел в туристическое агентство, не вызвавшее возражений у Дара, там арендовал на месяц бунгало в отеле в местечке Макади Бэй южнее Хургады.

Надо было как-то адаптироваться к новой жизни. Наличные кончались, он и так все это время сходил с ума, таская за собой кучу денег через три границы, стараясь нигде не светить крупные суммы. Но время шло, сейчас кучка заметно уменьшилась.

Игровая индустрия в Каире была прекрасно развита. Гарри пришел в роскошный отель, просидел час в баре, залив в себя двести грамм вискаря. Это была первая стадия его алиби — на всех камерах отразится дорвавшийся до свободы от жены и обязанностей пьянчуга. Из бара Гарри прошел в казино, там накупил фишек на пятьсот долларов. По масштабом такого заведения это было чрезвычайно скромно, особенно для американского туриста.

Двадцатку он сразу спустил в автоматах, внимательно следя, чтобы случайно не выиграть. Заказал у официантки еще стакан дорогого односолодового виски с сильным дымным запахом. Расстроенно всплеснув руками после очередного проигрыша, Гарри пролил немного драгоценного напитка на рубашку. Задача была в том, чтобы благоухать спиртным на все казино.

Теперь можно было заняться делом. Сперва он побаловался с рулеткой, ставя по пять долларов на черное или красное, четное или нечетное и на какое-то число. Цвет и чет-нечет он выигрывал, число проигрывал. Таким образом он наиграл полторы тысячи. Сразу поставил пятьсот на зеро, которое, конечно же не сыграло. Дальше он обошел три стола с блэкджеком, постепенно увеличивая ставки. Схема была такая же: две игры он выигрывал, третью проигрывал, а под конец ставил много, но не все, и терял. Таким образом уходил из-за стола он пьяным неудачником, хотя на самом деле удваивал количество фишек.

Под утро Гарри обосновался за покерным столом, где действовал точно также, то выигрывал, то проигрывал. Время от времени он чувствовал на себе пристальный взгляд, тогда он нервно отпивал из стакана, с которым не расставался, а потом за несколько партий проигрывал примерно треть своих фишек.

В итоге он унес из отеля семь с половиной тысяч долларов. Они с Даром решили, что такая сумма не привлечет внимания ни службы безопасности, ни других игроков.

Теперь следовало деньги легализовать. Выспавшись и протрезвев, Гарри совершил променад по Каирским банкам. Механика выбора была и проста, и сложна одновременно. Гарри находил свободный стул в тесных отделениях, и погружался в медитацию, рискуя вылететь из транса в любой момент по вине экспрессивных и не слишком вежливых египтян. В итоге из семи банков он выбрал три безопасных, а уж из них — тот, в котором предлагались лучшие условия. В нем Гарри открыл долларовый счет, куда и внес пять тысяч долларов. Даже так это был почти старт «с нуля». Впрочем, ситуация для спекулянта классическая, и не из таких пропастей вылезали.

Можно было отправляться в Макади Бэй, обживать домик. Самолет Гарри отверг по многим причинам, такси он рассмотрел, но также отказался, ни один из лихих местных водил не казался Дару безопасным. В итоге Торфл, соскучившийся по вождению, взял машину напрокат.

Катание по пустыне Гарри неожиданно понравилось. Он дал себе слово, что как только у него появятся свободные деньги, то есть довольно-таки скоро, он купит себе джип, и уж на нем погоняет по барханам всласть.

Из Хургады до входа в отель он доехал на маленьком рейсовом автобусе, радуясь, как качественно замел следы.

Возня на ресепшене заняла целых полчаса. Его новый дом был частью крупного гостиничного комплекса, что скорее было удобно, тебя и покормят, и обстирают, и за тебя приберутся.

Довольный жизнью и собой, Гарри вошел в бунгало и уронил чемодан.

— Сюрприз! Сюрприз! — очень красивая брюнетка сидела на столе, помахивая ножкой в изящной туфельке. — Игорек, что с лицом? Ты мне не рад?

Глава 16

Возвращаться в промерзший и отсыревший дом Валентина Дмитриевна явно не могла. Особняк нуждался в ремонте.

— Я не могу себе этого позволить, — нахмурилась княгиня.

— О, ремонт оплатит один очень вредный барон, — заверил я Валентину Дмитриевну. — Он оставил определенное наследство как возмещение ущерба, который он причинил в нашем городе. Сегодня же вы могли бы переночевать в загородном доме Степаниды Дмитриевны. У нас ведь найдется место?

— Есть же второе крыло, обычно я тоже его сдаю, но сейчас там никто не живет, — отозвалась баба Степа.

— Решил и меня удочерить? — ехидно поинтересовалась княгиня.

— Это было бы слишком самонадеянно с моей стороны, — скромно улыбнулся я. — Предлагаю поступить следующим образом: Степанида Дмитриевна с Ольгой поедут вперед и все приготовят. А мы отправимся следом, только вам, Валентина Дмитриевна, стоит выпить еще горячего чаю. Мне кажется, вы не вполне согрелись.

— Тогда уж не чаю, — вздохнула княгиня.

— Что пожелаете, — кивнул я.

Когда первая группа уехала на такси, княгиня отставила в сторону рюмку, из которого прихлебывала клюквенную настойку.

— Ну давай, расспрашивай! За этим их сплавил, не так ли?

— Расскажите, пожалуйста, что все же с вами случилось? — попросил я.

— Барон Вержицкий со мной случился, — вздохнула Дятлова.

— Он вернулся в город? — удивился я. — Непростительная наглость!

— Не лично, — пояснила княгиня. — Но сегодня у меня на пороге появился дерзкий паренек, который передал мне горячий привет от барона. Я, конечно же, не пожелала с ним разговаривать, уж тем более пускать в дом. Но этот нахал начал трясти перед моим носом дурацкой полицейской корочкой, будто бы мне, княгине Дятловой, есть до нее дело! Потом же он просто оттолкнул меня, какое безобразие, и прошел прямиком в подвал.

— Как он выглядел? — поинтересовался я.

— Крупный мальчик. Настоящий медведь.

«Так-так. Кажется, Сашка, твой напарник снова проявил себя», — подумал я.

Что-то у «медведя» пошло не так. Из слов княгини я понял, что наш продажный полицейский обложился артефактами, одним он открыл запечатанный наглухо проход. Такого волшебного ключа, как у Васнецовых, у того, кто закрывал трещину, не нашлось.

Второй артефакт должен был защитить «медведя» от холода, он даже шубу не догадался надеть, так надеялся на чудо-средство. Наверное, не зря, раз мы не нашли его обмороженного трупа.

Третий же чудо-прибор был предназначен для обуздания ледяного голема. Надо будет расспросить нашего нового друга, зачем он ему сдался, но предполагаю, что с его помощью безобразники надеялись ликвидировать гнездо саламандр в хабе монастыря. Как и положено при таком сложном плане, что-то пошло не так. Портал Дятловой оказался холоднее, чем рассчитывал Гость, а голем своенравнее.

— Вы знали о «бомбе» у вас в подвале? — поинтересовался я у княгини.

— Конечно знала, — невесело усмехнулась Дятлова.

— И что тайник, в котором вы спрятались, и правильно сделали, не так уж прост?

— Мальчик, — Валентина Дмитриевна потрепала мои волосы, будто приласкала ребенка, — я была долгие годы замужем за пришельцем. Через войны ваши, живых мертвецов, я все и потеряла. И домик этот мне Нарышкин оставил не за красивые глаза и не от широты душевной. Потому и церемонилась со мной вся эта Гречинская гниль, хороводы водила с подкупами и угрозами, а сжечь только бедную Степу осмелились. Ты молодец, что приютил бабулю.

Васнецовы подвезли нас с княгиней до моей машины. Встретились снова мы на следующей день у судьи. Не было какого-то пафосного зала заседания, принял он нас в скромном кабинете, где мы всей толпой еле поместились.

— Перепел Олег Георгиевич о вас отзывался необычайно тепло, — радушно встретил меня судья. — Я был впечатлен, он не особо щедр на комплименты.

— Значит ли это, что вы решите наш вопрос положительно?

— Сейчас пройдем необходимую процедуру, и все станет ясно!

Судья, конечно, набивал себе цену, но все прошло без сучка, без задоринки и даже без взятки. Вся моя «свита» в один голос заявила, что я — достойнейший молодой человек. Васнецовы подтвердили, что всю жизнь мечтали о такой внучке. Ольга рассказала, какое счастье влиться в нашу семью после всех бед, что ей пришлось пережить. В этот момент девочка пустила слезу, естественно, к ней тут же присоединилась Наташа, они кинулись обниматься.

Точку в беседе поставила княгиня Дятлова, с которой судья явно не понимал, как обращаться. То ли как с обычным посетителем, то ли как с особой из высшего общества. Решил дипломатично придерживаться золотой середины, предложив даме стул.

Кончилось все хорошо, впрочем, я и так был уверен, что вся эта «процедура» — пустая формальность. Особенно когда документы готовил такой прекрасный специалист, как адвокат Добродецкий. Последняя фраза стала одним из первых тостов, когда мы все поехали отмечать радостное событие в ресторане.

Ольга, состроив невинное личико, поинтересовалась, надо ли ей по-прежнему сидеть взаперти на даче. Ей кто-то, не будем показывать пальцем, обещал шоппинг, когда все закончится. При слове «шоппинг» я страдальчески закатил глаза. А сам вдруг задумался, как там поживает Соня.

В дело вмешалась княгиня, которая, правильно оценив мое выражение лица, заявила, что доверять мужлану такое великое дело совершенно неприемлемо. Она сама подберет девочке подходящие для ее положения наряды.

Я хлопнул себя по лбу.

— Прямо после обеда зайдем в банк. Надо тебе карту выпустить.

— У меня будет свой счет? — распахнула глаза Ольга.

— В перспективе — да, ты же теперь — секретарь моего нового агентства! Тебе положена зарплата, а значит и счет. Но пока выпустим дополнительную карту к моей.

— Степа, тебе тоже не помешает косточки размять, — княгиня хлопнула по плечу Степаниду Дмитриевну. — Значит, завтра отправим этого ужасного молодого человека заниматься его ужасными делами, а сами уйдем в загул. Кстати, барышня, у вас кажется есть свое имущество. Давно вы у себя в Кречетовке не были?

Я и забыл, что у Ольги есть свое имение. Причем, по соседству с пепелищем Васнецовых. Хотя, я надеюсь, теперь правильнее говорить «стройкой Васнецовых».

— Там же, наверное, надо ремонт сделать! —я задумчиво почесал подбородок.

— Неплохо бы туда съездить и посмотреть, что к чему, — заявила княгиня. — Это же совсем близко от Луговой? Значит на обратном пути и заедем.

— Оля, ты не против? — спросил я на всякий случай. — Это твое имение, тебе принимать все решения, что его касаются.

— Я бы заехала, если можно, — ответила девочка робко. — и разве мы теперь не одна семья? У нас же все общее!

— Молодец! — княгиня потрепала Олю по волосам.

— Ну тогда, госпожа секретарь, — сказал я официальным тоном, — поручаю вам нанять на завтра машину с водителем на весь день.

Васнецовы, выпавшие на время из беседы, переглянулись и стали напрашиваться в компанию и на шоппинг, и на экскурсию в Кречетовку. Никто не возражал.

Утром я отправил семейство, ставшее вдруг крайне многочисленным, развлекаться. Мне-Васнецову пришлось исчезнуть, уступив место Петрову. Я поехал в офис Добродецкого, чтобы легализовать свою новую личность.

Естественно, Андрей Васнецов предварительно попросил адвоката заняться делами его друга и делового партнера Петрова. Я поставил перед Добродецким задачу создать юридическое лицо, которое принадлежало бы Петрову, но могло по какой-то безопасной и не вызывающей лишних вопросов схеме обмениваться деньгами с моей компанией в оффшоре. Крайне желательно, чтобы имена Васнецова и Петрова без необходимости нигде не всплывали.

Аристарх Вениаминович, почесав подбородок, сказал, что такие схемы сущестууют, не сказать, что простые, но выполнимые. Мы пару часов эти методы обсуждали. У меня был кое-какой опыт из прошлой жизни, правда с другой стороны — я подобные цепочки распутывал. Потом я сказал, что все это мне нужно вчера. Надо срочно заключать сделку на покупку «Ласточки», о которой Добродецкий, наверное, уже в курсе.

Мысленно же я спрашивал себя, зачем поперся на эти бизнес-галеры, убивал бы себе дальше злодеев и горя не знал.

Адвокат свое дело знал очень хорошо, так что, когда Петров приехал к нему в офис, на него вывалили кучу бумаг на подпись, после чего руки у меня были развязаны. Поэтому я-Васнецов позвонил Михаилу Моисеевичу, своему риелтору, попросив переключить сделку на моего делового партнера, который отвечает за деятельность именно в городе Гречине, так что офис и квартира в Овечьем доме ему нужнее. После этого Петров встретился с риелтором, и мы запустили покупку.

Я вернулся на дачу, уставший от бумажной суеты больше, чем от массовых убийств. Почти одновременно мне на шею свалилось многочисленное семейство, даже Васнецовы заехали на чаек. Меня осчастливили известием, что Кречетовка прекрасно сохранилась. Похоже, Вержицкому она была не нужна, и захватил он ее просто «до кучи», чтобы не валялась без дела. Не зря же он пытался мне ее сплавить. Впрочем, надо ехать самому, смотреть, договариваться о ремонте, благо есть у меня знакомый строитель.

Однако, меня тут же ошарашили еще одной новостью: мы срочно все переезжаем в Кречетовку, потому что на даче для всех уже немного тесновато.

Я сказал, что не возражаю, но сразу понял, что где-то сильно ошибся, очень уж странно все на меня посмотрели.

Я поворочал в усталом уме всю ситуацию, хлопнул мысленно себя по лбу. Следующие полчаса своей жизни я потратил на уговоры женщин. Степаниде Дмитриевне я доказывал, что она должна поехать с нами, потому что мы без нее не обойдемся. Валентине Дмитриевне я сообщал, какую честь она окажет всем нам, согласившись временно пожить под одной с нами крышей. И девочке нужен яркий пример из высшего общества. Иначе откуда она научится в нем жить, уж точно не от меня.

С Олей я провел душеспасительную беседу, уже всерьез, выясняя, не замучают ли ее в месте, в котором она жила с утерянной семьей, воспоминания. Девочка уверяла, что жить с новой семьей в таком месте будет замечательно, я обнял ее, а сам выразительно посмотрел на старушек. Дескать, следите за ребенком! Получил столь выразительные взгляды в ответ: «Не учи ученых, как-нибудь о девочке мы позаботимся».

Когда мы покончили с семейной дипломатией, княгиня положила передо мной список дел, который она составила во время осмотра имения. Ничего экстремального там не было, клининг, обновление мебели, в паре комнат все же надо переклеить обои. Ну и садом не помешает заняться. Впрочем, это уже программа максимум и не на один год.

Я мысленно застонал, но княгиня, увидев, как я изменился в лице, расхохоталась и объяснила мне, что никто не будет нагружать меня «женскими заботами», сами все организуют.

Я положил список перед Ольгой, сказал, что карточка у нее уже есть, денег там хватит, а если вдруг нет, то я что-нибудь придумаю. Также выдал ей телефон строителя, который уже ремонтировал всю мою недвижимость. Объектом больше, объектом меньше…

Что вся эта катавасия с ремонтом и переездом выйдет из-под контроля, я не боялся. Уверен, что старушки будут держать руку на пульсе мертвой хваткой.

С Васнецовыми мы тоже поговорили, поскольку Кречетовка граничила с их землями, а они несомненно будут наблюдать за строителями, супруги станут частыми гостями у Ольги, ничего предосудительного я в этом не видел.

Не успело мое сыскное агентство заработать, как на него свалилась целая куча заказов. Только один из них пришел по официальным каналам. Страховая компания просила расследовать похищение девушки, дочери мелкопоместного дворянина. Я бы с радостью ее поискал сам, вряд ли это было сложно, с моим-то опытом, но поступило еще две просьбы, и я понял, что они займут мое время и внимание полностью.

Так что я позвонил капитану Вронскому и без предисловий спросил, не нужна ли ему подработка. Несколько минут мы обменивались саркастическими замечаниями, хотя я на месте Сашки потратил бы их на торг. Потом я переслал ему запрос.

Вторым, кому понадобилась помощь маньяка-убийцы, был мой друг цыганский барон Раду. Он голосом, дрожащим от волнения, просил меня срочно прибыть в его замок для доверительного разговора. Слово «срочно» он выделил всеми доступными для телефонного разговора средствами.

И конечно, стоило мне отключить барона, телефон зазвонил вновь. На этот раз я услышал в трубке приятный женский голос:

— Узнал?

Как же я ненавидел в прошлой жизни такие женские подходцы. И все же я догадался, чей это был голос. Певица Гоморра, которой я, не иначе как в приступе безумия, доверил мальчика Пашу.

— Тебя забудешь! — проворчал я в трубку.

— Ну-ну, не строй из себя буку, — проворковали на том конце радиоволны. — На самом деле ты белый и пушистый.

— Я — белый и пушистый? — искренне удивился я в ответ. — Обычно меня награждают эпитетами «страшный кровавый убийца».

— Такова судьба всех монстров. Нужна красавица, чтобы разглядеть принца в чудовище.

— И ты — та самая красавица? — разыграл я удивление.

— Приходи, увидишь.

— Боюсь, — ответил я, — у меня нет времени бегать по свиданиям.

— Какое свидание, охотник? — искренне изумились в трубке. — Я слышала, ты заделался частным детективом? Так у меня есть заказ как раз по твоей специальности.

— У тебя кто-то потерялся? — пришла моя очередь удивляться.

— Приходи в офис компании «Накамура», он в центре города, не заблудишься, — приказала вампирша.

— Завтра в одиннадцать, — ответил я.

— Слишком долго, охотник! —недовольно ответила Мара.

— Сегодня я занят, — отрезал я, и, чтобы не было долгих споров, завершил беседу. — До завтра.

И оборвал связь. Возможно, я был первым мужчиной, кто так поступил с суккубом.

Через пятнадцать минут я стучался в ворота баронского замка. К счастью, он находился в двух шагах от дачи, и прогулка вокруг озера нежарким летним днем была более чем приятной.

Открыли мне сразу. Меня встретила красивая заплаканная девушка, проводила в дом, внутрь меня кстати еще не приглашали. Внутри ожидаемо царствовал пошловатый провинциальный ампир.

Мы вошли в помещение, где на двух кушетках лежали тела, накрытые белыми простынями. Возле них стоял Раду. При виде меня он кивнул и отдернул простыни. Там, как я и ожидал, оказались мертвые цыганские юноши.

— Здравствуй, бхут, — сказал барон. — Спасибо, что откликнулся и разделил с нами горечь утраты.

— Что у вас произошло? — спросил я.

Потери среди личного состава цыганской мафии меня пока что не сильно волновали. Хотя у меня с ними сложились ровные отношения, это были бандиты и торговцы дрянью, и совсем недавно я ловил их за руку при грязной игре.

— Они похитили Янко, — грустно сказал Раду.

— Расскажи мне все подробно, — попросил я.

Барон пригласил разделить с им трапезу. Я задумался на мгновение, но решил не строить из себя недотрогу, тем более что прогулка возбудила мой аппетит, и прошел с ним в небольшую уютную гостиную.

Раду пытался сохранить передо мной лицо, но я видел, что он на грани. После немного сбивчивого рассказа я понял, что произошло. Вакантное место смотрящего города Гречин пытаются занять все, кому не лень. Торговлю людьми я вычистил, но к синему льду не прикасался. А это второе золотое дно, на которое нырнули новые охотник за жемчугом. После нескольких сорванных сделок Раду послал племянника разобраться. На стрелке что-то пошло не так. Это не так лежало в соседней комнате под белыми простынями.

— Они требовали выкуп? Или хоть что-нибудь? — спросил я барона.

— Нет, парень просто пропал.

— Если бы его убили, рассудил я, — Янко лежал бы вместе с остальными.

— Да, поэтому я позвонил тебе, бхут, — кивнул барон. — Сколько будет стоит твоя помощь?

Я понятия не имел, сколько за это брать денег. Надо еще предпринять какие-то исследования рынка… От неожиданности я ляпнул:

— Ты знаешь, сколько это стоит.

А что, пусть у него голова болит. Пока цыганский барон пытался вернуть на место глаза, полезшие на лоб от моих методов торга, я вернул инициативу в свои руки.

— Где была встреча?

Ну что ж, теперь придется спасать торговца дрянью, который мне даже не нравится.

Глава 17

Место для стрелки похитители выбрали занятное. Здесь было красиво: обрыв над рекой, облюбованный шашлычниками. Цыган уложили головой в пепелище, хорошо еще что холодное, по крайней мере тела не обезображены.

Я призвал ликвор и свое чутье, чтобы осмотреть место преступления. Снайперов бандиты не использовали. Это было бы трудно, за поляной стеной стоял густой лес, разрубленный дорогой. И в целом это не их стиль. Но в лесу было где спрятаться. Янко отнесся к стрелке легкомысленно, как и ко всему в своей жизни. Я бы плюнул на него, но мне нравился Раду. И я должен был разобраться с попытками захватить власть в Гречине.

Янко пришел с двумя приятелями, я их узнал, те же парни, что прикрывали его на встрече со мной, точнее с гопником, которого я изображал. Пришел и принялся наслаждаться видом. Он всерьез поверил, что его позвали поговорить?

Сейчас похитители тоже были здесь. Точно также прятались в кустах. Я напряг слух и зародившийся у меня дар предвиденья, новый уровень способности визуализировать картину происшествия. Пули в затылок я не боялся, со мной уж точно хотели поговорить, а теперь подкрадывались, топоча как слоны и аппетитно хрустя веточками под ногами.

Я же косплеил дурачка Янко, беззаботно наслаждаясь видом с обрыва. Я охотно подпустил калечных ниндзя к себе, даже позволил ткнуть себя стволом в затылок. Зачем мне нужны были эти игры? Раз они не пытались меня убить, значит у них есть для меня какое-то сообщение, и я хотел бы его выслушать.

— Мы думали, черномазый пришлет целую армию, а явился мутный фраер. Поехали, неудачник, начальство хочет с тобой поговорить.

Я попытался представить парочку у меня за спиной. Использовал те же методы, что и при анализе места преступления — звуки, запахи, особые ощущения, подаренные ликвором. Неожиданно у возникли четкие образы в голове. Их было двое: мелкий, именно он тыкал пукалку мне в затылок. Кроме языка без костей этот утырок опасности не представлял. Второй стоял поодаль, рост под два метра, хотя слишком худой для громилы. И он как раз мог доставить проблем даже мне.

Я одернул себя, все это лишь фантазии. А коротышка за моей спиной уже заскучал, так что я поддержал беседу.

— Я с удовольствием пообщаюсь с вашим начальством. Вы же меня отведете?

— Никто не сказал, — ответил мелкий ехидно, — что ты сможешь ходить. Мы тебя доставим в нужной кондиции.

Мое внезапно проснувшееся ясновидение показало, что утырок отводит руку с пистолетом, чтобы ударить меня по голове. Жаль, я надеялся, что мы спокойно приедем в гости к их боссу, а теперь придется выбивать из этих недотеп адрес.

Я, конечно, развернулся под ускорением, мечтая поскорее сравнить показания ясновидения с реальностью. Ну что ж, я угадал. Два тощих недоумка, мелкий и длинный. Высокий туповат, но руки его мыслят быстрее головы. Он еще не понял, что происходит, но уже выхватывает пистолеты. Стрелять привык по-македонски, с двух рук. И скорость у него не так уж сильно уступает моей, хотя я и нахожусь под допингом ликвора.

Походя отобрал у мелкого пистолет. Ой как интересно! Это родной брат монстра моей боевой подруги Сонечки. Немного отличается узор на рукояти и стволе, но явно модель одна.

Останавливаться было нельзя, высокий уже начал стрелять и делал это на удивление метко. Только моя волшебная скорость и чувство опасности помогли увернуться в последний момент. Приложил мелкому по шее, чтобы он отдыхал на травке и не лез под шальные пули, а сам зигзагами устремился к опасному члену банды. Дылда вцепился в свои Скорпионы как ребенок в мороженое, пришлось слегка испортить ему руки, пока я отбирал пистолеты. Ну что сказать, парень был хорош для живого, но у бхута всегда будет фора.

Убивать бандитов я пока не собирался. Мне был нужен адрес босса, поскольку я так или иначе собирался навестить его сегодня. Так что я взял два бесчувственных, но еще живых тела и потащил за шкирки к их же машине, которую еще найти надо, где-то они тачку замаскировали, я вот ее не видел, когда сюда ехал.

Я прошел немного по дороге, спящие мальчики волочились за мной, цепляясь ногами за все что угодно. Я попробовал заставить ясновидение найти припаркованный автомобиль, но такой подвиг даже настоящий оракул бы не осилил. Так что мне пришлось разбудить мелкого пленника.

— Эй, подъем, солнце взошло. Ты где машину оставил, недоросль?

Рядом заворочался здоровяк, отвесил ему затрещину, дескать, спи дальше. С мелким не сразу, но удалось побеседовать, и я решил больше его пока не усыплять, а то рука у меня тяжелая, а голова у малыша хлипенькая.

Мелкий ткнул пальцем в заросли неподалеку, и я тут же увидел седан так ясно, что было непонятно, как я мог его раньше не заметить.

Потащил этих двоих в кусты, мелкий пытался вырываться, но куда ему, глупому. Усадил их обоих за землю, прислонив к железному боку машины. Привел в чувство высокого.

— Ты с нами, приятель? — поинтересовался у него.

Дылда попытался сфокусировать взгляд, у него это почти получилось.

— Друзья мои, — сообщил я им как можно проникновеннее, — у меня есть к вам пара вопросов. После чего мы сделаем именно то, для чего и встретились: поедем на встречу с вашим глубокоуважаемым начальством. У меня и к нему есть вопросы. Мы друг друга поняли?

— Да пошел ты! — окрысился мелкий и был тут же наказан.

Я не собирался с ними церемониться. С такими людьми, как эта парочка отморозков, можно с чистой совестью дать волю темной стороне себя любимого. Так что шустрый коротышка взвыл, баюкая сломанный мизинчик. Его рослый товарищ пытался что-то мне возразить, даже помахать кулаками, но я успокоил его очередной затрещиной, отчего взгляд громилы вновь затуманился. Это и хорошо, лучше проводить воспитательные беседы по отдельности.

— Знаешь, почему все ваши авторитетные крестные отцы предпочитают нанимать ушедших на пенсию палачей из спецслужб? Мы знаем такие способы развязать язык, которые ваши дубовые головы не способны даже представить. Сейчас у меня, к сожалению, нет нужного оборудования, но и без него есть масса увлекательных возможностей объяснить клиенту политику партии.

Я внимательно посмотрел мелкому в глаза, отчего тот нервно заерзал. Возможно, до него начало доходить. Я же тем временем продолжил свою лекцию. Высокий уже немного пришел в себя и тоже слушал с интересом.

— Возьмем, к примеру, мизинец, — я ухватил сломанный палец мелкого и слегка повернул вокруг оси, — в нем есть три кости, чтобы их сломать. Первая не слишком удобно расположена, но я справлюсь, не сомневайся. После этого я задам первый вопрос. Спойлер: я предпочитаю двигаться фаланга за фалангой. Так что после перелома я подсуну что-нибудь под ноготь, следующий шаг — сдеру ноготь, затем отрежу фалангу. Поднимусь выше, сломаю, отрежу… Пальцев у тебя двадцать. А сколько костей в организме? Смекаешь?

Мелкий вдруг решил, что лучшая тактика — упасть в обморок. Но не тут-то было, я умею приводить трепетных барышень в чувство без нашатырного спирта.

— Первый вопрос не такой уж и важный, но мне реально интересно. Что у тебя за пистолет? У моей знакомой был похожий, а как называется, понятия не имею.

Мелкий бандит сильно удивился.

— Китайский же! Красный дракон. Император такими капитанов гвардии награждает. Не наш, узкоглазый.

— Этот монстр — китайская поделка? — удивился в ответ и я.

— Какая поделка! Ствол зверский! Их во всем мире штук двести всего! — возмутился бандит.

Не стану рассказывать в подробностях, как протекала наша беседа, но ответы я получил, в частности я узнал, что Янко жив, что босс держит его при себе, а также где сейчас это самое начальство находится. И вот адрес меня поразил до глубины души.

Я упаковал доведенных до кондиции бандюганов в багажник, принял внешность мелкого, поехал на их машине в Гречин. А вот куда именно — тут меня ждал сюрприз, ибо босс обосновался в бывшем офисе «Красных Овечек». Я не поленился и перезвонил по дороге Михаилу Моисеевичу, уточнил, не перебили ли у нас сделку, потому что есть у меня закрытая информация, что здание сменило владельца.

Риелтор разволновался, обещал срочно все выяснить и перезвонить, и обещание сдержал. Очень скоро и с хорошо слышимым облегчением он сообщил мне, что слухи врут, и сделка все еще в силе.

«Ну что же, — подумал я, — значит и это выясним. И вообще, время развлекаться».

На территорию я въехал нагло, отчаянно давя на клаксон перед воротами. Меня, конечно, пустили, я вышел из машины, прислушиваясь, не проснулись ли в багажнике мои новые друзья, но стука в крышку или нечленораздельных ругательств оттуда не доносилось.

Я вышел из машины и направился в дом. Если меня пытались остановить и заговорить со мной, молча показывал средний палец. Я не хотел раньше времени поднимать шум, чтобы босс не сбежал, а то эти криминальные авторитеты такие робкие и стеснительные, как олененок на выпасе. Но и тратить драгоценные минуты на досужие разговоры я также не собирался.

Естественно, начальник расположился в кабинете директора, о чем я успел выспросить моих новых друзей. В предбаннике вместо секретарши сидели два бугая, с которыми я также не стал рассусоливать, подарил каждому прямой в челюсть. Тела в состоянии глубокого крепкого сна спрятал под секретарским столом, благо тот был оснащен вертикальной панелью в пол.

В начальственный кабинет я вошел без стука, мило улыбаясь. Еще в приемной я сменил облик, надев скин, ставший стандартным для боевых похождений Петрова, не путать с его же деловой активностью, для которой добрый принтер Атлас выбрал дядюшку Элронда. Короче говоря, с боссом вежливо поздоровался Луи де Фюнес.

— Ты что еще за хрен с горы? Кто тебя вообще сюда пропустил? — рявкнуло начальство.

Я прямо умилился, ни дать ни взять карикатурный чиновник средней руки из миниатюры Райкина. Он и выглядел так же, безвкусный, хотя и недешевый костюм, плоское лицо, по которому явно долго били, хозяин его некогда коренастый, крепкий, выживший в аду. Но время прошло, и жизнь на воле разнежила авторитета.

— Вы хотели меня видеть, уважаемый, не знаю имени-отчества, — я по-прежнему мило улыбался, неся всю эту вежливую ахинею, — и вот я здесь.

— Нахрен ты мне сдался, урод? — для мафиозного босса авторитет был на удивление твердолобым.

— Я пришел предложить вам сделку, точнее — обмен. Вы мне выдаете цыганского недоросля, которого недавно в плен взяли, в рабочем состоянии, а я возвращаю троих ваших людей. Состояние скорее скверное, но современная медицина, говорят, делает чудеса.

— Да кто ты, мать твою, такой?

— Меня зовут Петров, Алексей Петров, — представился я. — Ну же, дорогое начальство, вы послали за моей головой и прочей тушкой в комплекте двоих неудачников, косплеящих Стейнбека.

— Кого? — вытаращилось начальство.

— Джон Стейнбек, роман «О мышах и людях», — устроил я минутку просвещения. — Мелкий жулик и его друг, умственно отсталый громила. Никого из вашего штата эта парочка не напоминает?

— Ах вот ты кто! — глаза начальства прояснились. — И где сейчас эти дебилы?

— В багажнике своей же машины на местной парковке. Немного поломаны, но все поправимо, если вложить немного труда и заботы.

— Оставь их себе. — ухмыльнулось начальство. — А третий кто?

— Ты, глупышка, — улыбнулся я в ответ. — Понимаю, обмен неравноценный, но мне кроме Янко нужны еще ответы на некоторые вопросы.

Начальство неожиданно повеселело.

— Хочешь цыгана? Да забирай.

Босс набрал кого-то в смартфоне.

— Черномазого притащи. Ага. Не, пусть своими ногами шевелит. Ах уже не может? Ну все равно тащи. Да живого, сказал же.

— Ты что-то хотел спросить, Петров? — начальство посмотрело на меня с удовольствием.

— Прежде всего, представьтесь. Как-то же я должен к вам обращаться.

— Зови меня Клещом, — кивнуло начальство.

— Занятно, Гвоздя сменили Клещи. Или тебя здесь считают кровососущим насекомым? Не важно. Так скажи мне, Клещ, что ты делаешь в моем доме?

— Какой еще, нахрен, твой дом? — опешило начальство.

— Признаюсь, я немного тороплю события, но я этот дом покупаю. И мне никто не сказал, что сделка отменяется, — пояснил я терпеливо, Клещ начал меня раздражать.

— Это мой дом, урод, — прорычал Клещ, почему-то именно эта предъява вывела авторитета из себя.

— И документы можешь показать? Честно говоря, если здание и впрямь принадлежит тебе, это многое упростит. И сэкономит мне массу денег.

К сожалению, наш интересный разговор прервали. В кабинет вошли три бугая. Двое из них тащили сильно избитого Янку. Третий аккуратно закрыл за ними дверь. Он же сообщил начальству:

— Шеф, там Вовчик с Боряном того-с…

— Чего-с? — недовольно передразнил их Клещ.

— Отдыхают, — пояснил бандюган.

— Это я виноват, — мне показалось важным внести ясность, — не хотел, чтобы нам мешали.

— Ладно, — махнул рукой Клещ. — плевать на дебилов. Ты хотел цыгана, Петров? Получи! — он ткнул пальцем в одного из бандюганов. — Пристрели черножопого. Я вам новую свинку для битья нашел.

Чего-то подобного я и ждал, поэтому пока громила медленно, слишком медленно, лез в недра дешевого пиджака за пушкой, я обнажил шамшир и отсек увальню руку. Теперь, когда цыган оказался в относительной безопасности, я спокойно и без суеты снес визитерам головы. Да, племянничка барона залило кровью, не беда, отмоется.

— Ну вот, теперь нам не будут мешать, — заявил я Клещу довольно. — Вернемся к важным вопросам. Главный, конечно, что вообще здесь происходит, и, повторюсь, что вы делаете в уже почти моем доме?

Клещ набрал воздуха, чтобы заорать, но я пока не хотел тревожить весь квартал, еще успею устроить тут резню. И проклятие, в моем будущем доме опять какая-то нелепая заварушка. Мало того, что скорее всего покупка отложится, еще и на Петрова как нового хозяина начнут смотреть косо. Нет уж, я бы хотел разобраться с непрошенными гостями тихо.

Итак, пресекая мерзкие вопли, я приложил этого неприятного человека мордой о столешницу. Посмотрев на дело рук своих, я повторил упражнение, а потом еще раз и еще, приговаривая:

— Вести себя тихо! На вопросы отвечать быстро и четко. На помощь не звать, я все равно всех замочу, а тебя первого. Я понятно выражаюсь?

Временно прекратив макание бандита в древесину, я отстранил его окровавленную башку, и когда Клещ согласно кивнул, отпустил его.

На последовавшем за экзекуцией допросе выяснилось следующее. В криминальной среде прошел слух, что Гвоздь мертв, а если не гикнулся, то по любому остался не у дел. Всякий мелкий и крупный бизнес определенного толка в Гречине завял и скукожился, что, безусловно, моя заслуга, вот Клеща и послали разобраться на месте, что происходит.

Офис «Овечек» выбрали просто потому, что домик этот, с одной стороны, числится бесхозным. А с другой, помечен как часть системы, через которую проходили серые сделки. Никто его и не пытался выкупить. Это меня немного расстроило, если бы дом официально принадлежал Клещу, я бы прямо сейчас заставил переписать его на Петрова, что сэкономило бы нам с ним массу времени и денег.

— Сходняк будет, — сообщил Клещ, — решат кто станет всем заправлять.

— В Гречине? — уточнил я.

— И здесь, и в Нарышкине, — зарычал авторитет, брызгая кровавой слюной. — Недовольны твоим Цитрамоном. Парни соберутся, решат, что со всей губернией делать, кто прав, кто виноват, разложат по понятиям.

Я еще немного расспросил Клеща о сходке, о том, кто в ней поучаствует, где пройдет, и всяких прочих подробностях. Понял только одно, в ближайшее время нас ждут разного рода провокации. Решив на этом закончить допрос, снес начальству буйную головушку.

Первым делом позвонил Треплову.

— Виктор Семеныч, приветствую!

— Сделка готовится, завтра сядем и подпишем бумаги по Ласточке, — обрадовал меня авторитет.

— Это прекрасно, но я по другому поводу, — поспешил я разочаровать смотрящего.

— Чувствую, не к добру это, — я по голосу догадался, как мой собеседник схватился за голову.

— У меня вопрос.

— Стреляйте.

— Как поживает наш общий друг Овсов?

Цитрамон сообщил, что Гвоздь еще портит воздух на нашей планете. Тогда я в общих чертах обрисовал ситуацию, не рассказывая, конечно, о своей роли в происходящем и судьбе Клеща. Треплов поблагодарил и посоветовал быть осторожным.

Я тем временем задумался, как бы мне очистить дом от мертвых тел. И тех, кого я уже убил, и тех, кого убью прямо сейчас, потому что отпускать банду Клеща я не собирался. Эх, подумал я, просто фантазируя, если бы собрать трупы в тот же карман, куда моя левая рука прячет все, что плохо лежит…

«Без проблем», — услышал я в ответ.

Рука прикоснулась к плечу Клеща, тот исчез, та же участь ждала и его отрубленную голову. Так же мы справились и с тремя другими мертвыми бандитами. Я еле успел остановить руку, когда там потянулась к еще живому Янке. Что-то он, кстати, долго отдыхает, накачали его что ли чем-то?

Глава 18

Убедившись, что пульс у Янко прощупывается, я набрал его дядюшку.

— Твой племянник со мной. Не сказал бы, что здоров, но жить будет, особенно если, не мешкая, оказать ему медицинскую помощь.

— Скажи, где он, я пришлю врача.

— Сейчас скину адрес. У меня, в связи с этим, есть маленькая просьба. Как у вас в таборе с клинингом?

— Нужно забрать тела? — слишком быстро догадался барон.

— С трупами я сам разобрался. Не спрашивай, как. Я сделал все тихо, но помещение, в котором я нахожусь, залито кровью. Можно ли здесь все помыть?

— Я все устрою. Спасибо, бхут.

В ожидании цыганской делегации я осмотрел дом, который, на минуточку, должен стать моим. До сих пор мое знакомство с ним проходило в нездоровой спешке. Убийства, знаете ли, здорово отвлекают от созерцания.

В приемной я заметил внушительного вида кофейный автомат. В шкафчике по соседству нашелся и симпатичный фарфоровый сервиз. Вряд ли его принес с собой Клещ, значит это — овечье наследство. Я приготовил себе чашечку эспрессо, потом еще одну.

Подумал, что сгинет это богатство в аду неизбежного ремонта, дал команду воровской руке и в ее тайнике исчезли и автомат, и сервиз. А затем я подумал и отправил туда же и мешочек с кофейными зернами. Не от жадности, не подумайте плохого, я просто хотел провести эксперимент, как будут себя чувствовать в кармане продукты питания. Если предположить, что там нет ни пространства, ни времени, то с ними вообще ничего не должно произойти. Но проверить надо. Протез скромно промолчал, ему-то кушать не хочется, из хозяина соки сосет. «Кто из кого сосет», — проворчала рука.

Я вновь попытался привести спасенного юнца в чувство, но опять не добился успеха. Ну и ладно. Моя работа выполнена, здоровьем пациента пусть занимаются специально обученные люди. Эти молодцы подъехали на карете скорой помощи, погрузили Янко, мгновенно утыкав его капельницами и напялив кислородную маску. В парня сразу же мертвой хваткой вцепилась заплаканная чернявая девица, она забралась с ним и врачами в кузов скорой.

Медиков сменила бригада женщин с тряпками и швабрами. От вида крови они в обморок не падали. Я оставил дом на попечение этих милых женщин, а сам отправился в «Ласточку». По дороге я решил заехать за своей машиной, оставленной на приличном отдалении от места стрелки. Да, мне тогда пришлось изрядно прогуляться, но в хорошую летнюю погоду да по лесу это было одно удовольствие.

Эдельвейс я оставил на крохотной стоянке возле съезда на проселочную дорогу, как раз и ведущую на смотровую площадку, облюбованную любителями шашлыков и стрелок. Я припарковался рядышком, вышел, потянулся, разминая немного затекшие от сидения в машине мышцы. Неожиданно я услышал стук, доносившийся из багажника. У меня же там сладкая парочка заныкана, а я совсем про нее забыл. Проснулись деточки!

Я вытащил их, в силу сложившихся между нами традиций, за шиворот. Они мешками с трухой рухнули на потрескавшийся асфальт.

— Ну и что с вами делать? — спросил я, скептически глядя на пленников. — Повезло вам, забыл я про вас, когда ваших дружков зачищал. Исправить упущение?

Бандиты под моим скептическим взором нервно заерзали на асфальте. Мелкий попытался что-то возразить, но из его пересохшего горла вырвалось только слабое шипение.

— Понять и простить? — переспросил я хрипуна.

Тот отчаянно закивал, активно соглашаясь.

— Ладно, будем считать, что сегодня провидение на вашей стороне. Катитесь из города и вообще из губернии. Увижу еще раз — не пощажу! И лучше поторопитесь! А то цыгане — народ злопамятный. Поймают — отрежут что-нибудь важное.

Кажется, мелкий ожидал, что я протяну ему руку и помогу встать. Наивный, максимум, чем я мог ему помочь, это пинками отогнать от машины, к которой он прислонился. В итоге проныра оперся на своего друга и с горем пополам попытался сесть за руль. Этого я, конечно, позволять не собирался. Оттащил дурачка за многострадальный ворот от заветной дверцы.

— Куда! Автомобиль я оставляю себе как трофей и возмещение ущерба. Топайте на север, там при заправке есть автобусная остановка.

Страдальцы заковыляли под шоссе в даль светлую. Я дождался, пока они скроются за горизонтом, и на любимом Эдельвейсе поехал в санаторий к девушкам.

Я намеревался только лишь немного побеседовать с Надей, ну и пообедать, конечно, а то я, пока устраивал резню, порядком проголодался. Как случилось, что я оказался в постели сразу с Надей и ее двумя подругами-блондинками, понятия не имею.

Когда активная часть нашего «совещания» закончилась, девушки стали одеваться, что тоже само по себе очень красивое зрелище, особенно когда модели тебя немного поддразнивают и принимают разные соблазнительные позы. У меня-то процесс натягивания костюма происходит по-военному быстро. Сорок секунд и команда «форма одежды номер три» выполнена. Кстати, я конечно же успел переодеться в «цивильное» прямо на стоянке в лесу.

Мы спустились из номера в ресторан, где мне очень шустро и с заметным уважением накрыли стол. Блондинки, поняв, что мне надо поговорить с Надей, испарились по дороге.

— Помнишь, как вы с Цитрамоном обсуждали дробовик? — спросил я ее.

Надя поежилась.

— Забудешь тут.

— Держи ухо востро. Держи на быстром доступе и мой номер, и Треплова. Выбери нескольких боевитых и смышленых девиц, у них должно быть оружие под рукой.

— А что случилось? — забеспокоилась девушка.

— Пока ничего, но птичка на хвосте принесла, что всякие нехорошие люди могут устроить провокации. Не факт, что это коснется именно вас, но и не факт, что не коснется.

Надя накрыла мою руку своей.

— Расскажи мне, что происходит, пожалуйста! Это райское место, где ты нас поселил, может оказаться роскшной ловушкой, если мы не будем понимать, что к чему.

Я подумал и решил, что таить суровую реальность смысла нет, да и права она, я ведь приперся специально, чтобы предостеречь ее. И зачем тогда играть в молчанку?

— В вашем славном Гречине сейчас вообще нет организованной преступности, никакой. Это вакуум, который попытаются заполнить те, кто вел с Овсовым дела раньше. Поставить своего Гвоздя в конце концов. Ваше маленькое предприятие в Ласточке — лакомый кусок, который захотят проглотить в первую очередь. Думаю, что вас пока не тронули просто потому, что пока не знают о вашем существовании. Это ненадолго.

Я подошел к окну, глядя как девочки, из тех детишек, кого я спас в первую очередь, гоняют по двору на велосипедах, коих в прокате санатория было предостаточно.

Меня вдруг остро кольнуло предчувствие опасности. Я открыл окно, высунулся, чтобы рассмотреть все внимательнее.

— Что-то не так? — встревожилась Надя за моей спиной.

Я пожал плечами. Вроде пока ничего не изменилось, все та же идиллическая картина перед глазами. А потом я увидел его: сгорбленный мужичонка в поношенном плаще эксгибициониста вышел из проходной. Он что-то бормотал под нос, я напряг ликвор, чтобы лучше слышать.

— Он есть все! Он есть все! — повторял этот странный человек.

Охранник, дежуривший на посту, выполз из будки, держась за живот. Раненый, он все еще пытался остановить нарушителя. Следом выбежал, размахивая резиновой дубинкой, второй дежурный.

Странный тип проявил неожиданную прыть, одним прыжком он добрался до ближайшей малолетней велосипедистки и схватил ее.

В этот момент я увидел гораздо четче все, что происходило на санаторном дворе. За скорчившимся охранником тянулся кровавый след, в руке нарушителя сверкало лезвие ножа, который он сейчас приставил к горлу девочки.

Не мешкая я выпрыгнул из окна третьего этажа. Клумба немного смягчила падение, но в целом конечно я не переломал себе ноги и все остальное, только благодаря необыкновенной ловкости, подаренной ликвором. Ну и умел я грамотно падать, этому меня учили в прошлой жизни.

Девочка еще была жива. Тип уже не бормотал, а орал во весь голос:

— Он есть все! Я приношу тебя в жертву…

Дальше я слушать не стал, выстрелил ему в голову из отнятого у мелкого бандита красного дракона. Безумец начал медленно, еще бы, я же был под ускорением, заваливаться назад, а я перехватил его руку, выламывая нож из пальцев. На этом все и кончилось, на горле девочки остался маленький красный след от прижатого лезвия без малейшего пореза.

Во двор начали выбегать девушки. Я крикнул им: «уводите детей!» Кто-то склонился над пострадавшим охранником. Его подоспевшему напарнику я велел найти место на дворе, куда не сунутся любопытные мордашки постоялиц. Такой уголок был, мы с дежурным отнесли туда тело безумца. Спровадив помощника с глаз долой, я сделал фотографию мертвого психа и отсканировал отпечатки его пальцев специальным приложением на смартфоне. Переслал весточку со всем этим добром Сашке. Позвонил ему.

— Привет! Как твое расследование продвигается?

— Ты не поверишь, но я эту дурочку нашел. И если я прав, там творится забавная история. Собираюсь посетить одно забавное местечко. Не хочешь составить компанию?

— Очень хочу. Но прямо сейчас для тебя есть еще одно поручение. Тоже важное. Я тебе там скинул кое-какие данные, можешь выяснить, что об этом человеке знает ваша контора?

— А что с ним?

— Уже ничего. Подробнее расскажу при встрече. Диктуй адрес, куда мы должны наведаться.

Я приказал руке прихватить еще одно тело. Рука неожиданно разворчалась, но не в том духе, что у нее не склад мертвых террористов, протезу было абсолютно все равно, что у себя прятать. Понятно, что общение было невербальным, как поток странных ощущений, но я попытался разобраться, чем именно она была недовольна. Пришел к выводу, что у нее просто кончилось место, а трупы все же — груз не маленький.

Я пообещал, что в самом скором времени найду, где достойно захоронить тела, даже учитывая, что все эти люди при жизни были нехорошими редисками, их тоже не годилось выбрасывать на свалку.

Я выбрался из укромного уголка, и ко мне тут же подбежала Надя. Я дал ей инструкции, во-первых, срочно замыть кровь, чтобы и следа не осталось от пережитой трагедии. Во-вторых, внимательно следить за детьми. Одних девочек не оставлять ни в коем случае.

Было и «в-третьих». Мы подошли к врачу санатория, хлопотавшему возле раненого охранника. Я спросил, тяжела ли рана. Внутренние органы повреждены были несильно, рану следовало зашить, с чем местные медики прекрасно могли справиться. Как ни странно, точнее совсем не странно, в санатории под патронажем криминального авторитета в штате был хирург. Если у Треплова появлялись раненые, которых не следовало «светить» в больнице, их везли именно сюда.

Успокоившись насчет пострадавшего воина, я сунул Наде пачку денег, велев выплатить ему премию за ранение, а сам набрал Треплова. Вкратце обрисовал ситуацию и попросил выделить несколько бойцов для дополнительной охраны «Ласточки». Смотрящий обещал позаботиться.

Теперь я мог с чистой совестью оставить девочек и заняться делами. Меня это даже немного веселило: «делами»! Будто бы я уже не маньяк-убийца, а солидный член общества.

Поехал я на адрес, указанный Сашкой. Это был район Нарышкина, предназначенный для туристов. Застроен он был маленькими, но красивыми теремами, в которых можно было пожить хоть три дня, хоть все лето. Через дорогу от поддельной деревни рос густой лес, тоже поддельный, точнее, это был не лес, а парк со скамейками и даже фонтанами, как в каком-нибудь Версале.

Сашка ждал меня в парке в кафе-стеклянном пузыре а-ля картина Хоппера, вообще не сочетавшемся с фольклорной стилистикой домов напротив.

— Не боишься, что тебя спалят? — поинтересовался я у детектива.

— Эти дилетанты не спалят даже муравьев в штанах. Они сюда приходят еду закупать. Я в первый раз напрягся, залег в кустах с биноклем. И ничего. Живут той же жизнью. А знаешь, что самое смешное?

— За едой приходила наша несчастная похищенка? — ответил я, сам не знаю почему, это было мгновенное озарение.

— Откуда ты знаешь? — подозрительно уставился на меня Сашка. — Второй раз она пришла. Сперва я не понял, она в толстовке была, капюшон чуть ли не на нос натянула, а когда вошла, подсела к стойке, заказала десять литров пива с собой. Ну и капюшон откинула, типа, невежливо же так с барменом разговаривать. Я аж кофием поперхнулся. Так она мне прямо в лицо выдала: «Будьте здоровы». Будто я чихнул, понимаешь?

— Вряд ли она выглядела, как замученная в тяжелой неволе? — спросил я риторически.

— Скорее как студентка, у которой родители в дом отдыха свалили.

— Что ж, пойдем, навестим злобных киднепперов.

Мы вежливо постучали в дверь нужного теремка. Сашка потянулся за пистолетом, но я придержал его за локоть, покачав головой. Вряд ли нам в этом деле понадобится грубая сила.

Я ждал, что сама виновница торжества откроет нам дверь, но хоть на это им ума хватило. Первым шел Сашка, он, не особо церемонясь, шагнул в дом, отодвинув молокососа, игравшего роль хозяина, в сторону.

Мы прошли в колоритную гостиную, способную усладить взор любого русофила. За большим столом сидела вся компания, глядящая на нас с изумлением, но пока без страха. До детишек, а вряд ли кому-то из похитителей, включая жертву, было больше двадцати лет, еще не дошло, что уже пора бояться. А может быть, их слишком мало наказывали ремнем по попе и не научили пугаться вообще.

Я посмотрел на единственную девушку в компании, мысленно сличая ее симпатичную физиономию с фотографией в деле. Сомнений не было, перед нами с бокалом шампанского в руке восседала помещичья дочка Марина Селиверстова, которой, судя по письму, прямо сейчас должны были бы начать отрезать пальцы.

— Я вас видела в стекляшке! — узнала Марина моего напарника. — Вы наш сосед, да? Мы слишком сильно шумим? — Она состроила милую извиняющуюся мордашку. — Простите, простите, простите!

— Тепло ли вам, Марина Евгеньевна? — спросил я поддельную заложницу.

Девушка уставилась на меня как овца на новые ворота. Я понял, что придется пояснить шутку.

— Греет ли вас батарея, к которой вы прикованы наручниками?

Ответом мне было все то же недоуменное молчание. Я не торопился прерывать паузу. Наконец один из «похитителей» преодолел приступ паралича. Недоросль, открывший нам дверь, решил, что находится стратегически близко к выходу и рванул на свободу, что было мочи. Ну то есть собирался рвануть, но я, услышав шевеление за спиной, не глядя поймал его за шкирку и швырнул на пол под ноги сподвижников.

— Все это недоразумение! — вышла из ступора Марина.

— Недоразумение это обойдется злоумышленникам в срок до десяти лет. И только потому, что все закончилось благополучно, без жертв, — открыл глаза террористам капитан Вронский.

Киднепперы побледнели.

— Меня никто не похищал, я просто встретилась с друзьями… — залепетала Селиверстова.

— Это очень грустно! — вздохнул я. — Стокгольмский синдром — серьезное психиатрическое заболевание! Но не волнуйтесь, Марина Евгеньевна, в лечебнице вам помогут! Наши доктора — лучшие в мире!

В этот момент я вспомнил про бедную Соню, Мне сразу захотелось сделать кому-нибудь больно. Я зарычал, как мне показалось, беззвучно, но молодежь в гостиной резко побледнела.

— Капитан Вронский, полиция Нарышкина, — помахал перед носами заговорщиков удостоверением Сашка. — Всем предъявить документы.

— Вы не можете нас… — срывающимся голосом запищал один из недорослей. — Мы — аристократы!

Пришлось доставать корочку уже мне.

— Специальный агент Службы Аристократической Безопасности Васнецов. Никто отсюда не уйдет, пока мы не выясним личности всех присутствующих. Хотя мы можем продолжить выяснение в специально оборудованном помещении.

Молодежь для вида немного поерепенилась, но даже бить их не пришлось, пара намеков от Сашки, что делают с киднепперами, а также милая улыбка от меня лично, и процесс пошел.

— Я же им говорила, чтобы они не обращались в полицию, — прошипела «потерпевшая».

— И ты ожидала, что они послушают? — иронично спросил я. — Тихо положат деньги в красивый чемоданчик и будут ждать милости от судьбы? Да что у тебя в голове, девочка?

— Вероятность, что похитители убьют заложницу после получения денег близка к ста процентам, — пояснил Вронский. — Никто в здравом уме не отпустит ситуацию на волю случая.

К этому моменту мы закончили собирать данные о фальшивых преступниках, можно было и открыть карты.

— На самом деле в полицию они не заявляли, — сообщил я похищенной радостную весть. — На ваше счастье, мы здесь в частном порядке по просьбе твоих родителей. Сейчас мы доставим тебя любящему папашке, надеюсь, у него наготове любимый ремень. Остальные — брысь. Пока брысь. Поскольку вы все — аристократы, мы знаем, где вас искать.

Мне бы хотелось сказать, что эта маленькая смешная история закончилась быстро и мирно. Но увы, все только начиналось. Ликвор взвыл от предчувствия опасности, пол под нашими ногами вздыбился, окна теремка разлетелись мелкими брызгами, рассекая нам кожу.

Глава 19

Краем глаза я заметил, как Сашка хватает Марину за плечи и кидает на пол, накрывая своим телом. Я, ускорившись, помчался по гостиной, отправляя неудачливых похитителей под защитой тяжелого дубового стола. Убедившись, что прямо сейчас в комнате никому не угрожает смерть, я выпрыгнул из окна, лишившегося стекол, и упал аккурат в воронку прямо под ним.

На крыше хопперовского кафе стоял пожилой мужчина, чье лицо показалось мне смутно знакомым. Напрягши память, я вспомнил этого неудачника. Он приходил ко мне накануне дуэли, угрожал, полагая, что моя судьба полностью в его руках. Филимонов-старший, бедолага, ты потерял все, но думаешь, что по моей вине. А ведь твое имущество отобрал барон Вержицкий. И сын твой сам нарвался, стоило бы воспитывать его человеком, а не спесивым арием, попирающим окружающих.

Папаша Филимонов вертел в дрожащих руках гранатомет, мало отличимый от РПГ, привычных мне в старой жизни. Я на испытаниях лично пробивал из семерки бетонную стену. Этот «сверхчеловек» явно метил в наше окно и, если бы не абсолютно неприличный тремор, превратил бы всех в гостиной в кашу. Только у меня был бы шаг выжить, благодаря спасительному ликвору. Но трясущиеся руки не дали Филимонову толком прицелиться, еще повезло, что он не запулил гранату себе под ноги. У него кстати есть все шансы сделать это прямо сейчас, судя по тому, как он заправляет следующий заряд. Но, как говорится, не в мою смену.

Я двумя прыжками пересек улицу, третий уже отправил меня на крышу. Прямой в челюсть, и Филимонов на время покидает нас, а РПГ исчезает в кармане вороватой руки. Террориста-неудачника в наручниках и клейкой ленте на губах я оставил отдыхать в багажнике Эдельвейса. Сам же вернулся в терем.

— Капитан, — сказал я Вронскому, — забирай нашу потерпевшую и вези счастливым родителям. Бумагу пусть подпишут, — я сунул Сашке листок из толстой пачки макулатуры, которой меня снабдил Добродецкий, — мне еще из страховой деньги выбивать нам с тобой на зарплату.

— А мы? — пискнул один из злостных похитителей.

— Ваше счастье, что Селиверстовы не побежали в полицию, а решили пробить ситуацию по личным каналам. Вам пока везет, мне не до вас. Это не значит, что вы вышли сухими из воды, но прямо сейчас брысь. По домам, недоросли, к чудотворному отцовскому ремню.

Я тоже покинул разрушенный дом, не дожидаясь, пока сюда доберется полиция. Отъехал на Эдельвейсе в конец улицы, остановившись на небольшой парковке. Оттуда уже позвонил Михельсону.

— Скажи мне, Васнецов, что ты не ошиваешься на улице Печников? — разумеется, наш красивый с утра терем стоял именно на этой улице.

— Увы, Артем Давыдович, не хочу вас обманывать, но я сейчас нахожусь именно здесь. У нас с вами теракт. Хорошая новость в том, что жертв нет, виновник торжества мною задержан. Предлагаю сесть рядком, да и допросить мерзавца.

— Ты же понимаешь, Васнецов, что я не могу спустить эту историю на тормозах? Мне придется заводить дело как инспектору САБ.

— Будем решать проблемы в строгой очередности. Сперва мы встретимся как инвейдей и наблюдатель, поговорим с преступником, разберемся в ситуации, а потом уже подумаем, под каким соусом подать блюдо вашей прекрасной Службе.

— Ладно, уговорил, — горестно вздохнул Михельсон. — Приезжай со своим пленником, сейчас скину адрес точки.

Добравшись, я вытащил Филимонова из багажника. У двери квартиры, где меня ждал безопасник, достал из пространственного кармана гранатомет. Террорист не пытался сопротивляться, он казался изможденным, еле волочил ноги. Бормотал что-то, но разобрать было невозможно из-за клейкой ленты, которую я и не подумал убирать с его рта.

Усадили мы злодея на стул, Михельсон резким движением сдернул скотч, вернув пленнику дар речи. Филимонов сперва энергично задышал, но почти сразу пришел в себя и забубнил гораздо отчетливей, но безо всякого выражения, уставившись себе под ноги.

Песню он запел уже мне знакомую, хотя и с вариациями.

— Есть только он. Все есть он. Как же я тебя ненавижу. Все есть он. Он есть все. Ненавижу. Все есть он.

— Так, — сказал я задумчиво, — наши проблемы серьезнее, чем я думал.

Михельсон посмотрел на меня, будто рублем одарил:

— О чем я не знаю, Андрей?

— Это второй теракт за сегодняшний день с подобной считалочкой.

— Кто ж так сильно тебя не любит, Васнецов? — спросил Михельсон, явно на автомате.

— Нет-нет, моя незабываемая личность в первом случае не упоминалась, — скромно потупился я.

— Мне бы хотелось услышать эту историю полностью, — Михельсон иронично посмотрел на меня.

— Да нет никакой истории. Я утром заехал в один подшефный санаторий, и надо же такому случиться, что туда же вломился невменяемый гражданин, бормотавший нечто подобное. Вел себя мерзко, ранил охранника, угрожал маленькой девочке. Но в итоге я быстро его успокоил.

— Успокоил и упокоил? — уточнил безопасник, лучась сарказмом.

— Увы, я спасал ребенка, пришлось действовать радикально.

— И когда, же Андрей Владимирович, вы собирались мне рассказать о своем захватывающем приключении?

— Я не хотел притягивать внимание компетентных органов к санаторию или как-то давать делу официальный ход. И сейчас не хочу. Свое частное расследование я уже начал, наш общий друг поинтересуется, знает ли полиция об этом человеке.

— Где сейчас хранится тело?

— Нигде не хранится, — слукавил я. — Но кое-что я сохранил.

Я переправил Михельсону фотографию и отпечатки утреннего террориста.

— Ну хоть что-то, — проворчал САБовец, — если наш друг не справится, а я предчувствую, что он не справится, пробью по своим каналам. Вернемся же к нашему слежующему другу.

Михельсон потряс за плечо Филимонова, ушедшего за время нашей беседы в себя.

— Виталий Аркадьевич, что ж вы безобразничаете? Стрельба из гранатомета в черте города в мирное время, куда это годится?

Филимонов встрепенулся, хотя взгляд его не стал более осмысленным.

— Он есть все, он есть все! — забормотал он, потом взглянул на меня и попытался плюнуть мне в лицо, но попал только себе же на ноги, настолько плевок оказался бессильным.

Горе-террорист не расстроился, опять забубнил про того, кто есть все.

— А наш драгоценный доктор Марцевич случайно не давал подписку о неразглашении? — поинтересовался я, глядя на вновь ушедшего в себя Филимонова.

— Не уверен, что Евгений Михайлович нам поможет, — вздохнул Михельсон. — Мы оба знаем, чьи уши торчат в этих происшествиях. А значит, нам нужен специалист, компетентный в этой области.

— О нет, — простонал я, поняв, кого имеет в виду наблюдатель.

— Да, Андрей, конечно же да! — улыбнулся САБовец и набрал номер. — Ирина, рад вас слышать. Могу ли я попросить вас уделить толику своего драгоценного времени одной проблеме? Ну конечно не бесплатно! Вы меня знаете. Как вы догадались? Да, Андрей здесь и тоже мечтает с вами увидеться. Шлю адрес!

Выпили кофе, вполглаза приглядывая за арестованным. Энергия к Филимонову не возвращалась, он растекся на стуле, уставившись в одну точку, даже считалочку больше не повторял. Гостья подъехала довольно быстро.

Ирина Орлова появилась у нас на пороге маленьким ураганом, расшевелив наше сонное царство. Игриво поздоровалась с нами обоими, но как мне показалось, мне строила глазки на пару секунд больше. Сексуальная температура в нашей палате, простите, явочной квартире, повысилась на несколько градусов. Тьфу, нелегкая, мне завтра еще с суккубом встречаться, хватит с меня флирта с опасными женщинами.

Артем Давыдович заботливым коршуном захлопотал вокруг гостьи, сварил ей кофе, преподнес не в гигантской кружке, а чашечке тонкого фарфора. И откуда только вытащил такое сокровище, не иначе как тоже обзавелся пространственным карманом. Вороватая рука хмыкнула в ответ на такую безумную идею, дескать нет, не обзавелся.

Наконец наш приглашенный эксперт обратил внимание на объект консультации. Брюнетка опустилась на корточки около Филимонова. Попыталась взять его за руку, но мы так и не удосужились его освободить. Ирина испепелила нас двоих взглядом, пришлось достать нож и вскрыть хомуты на запястьях пленника.

После этого Орлова прогнала нас из комнаты. Я предложил ей кричать, если что, на это Ирина окончательно прикончила меня взглядом. Мы ушли на кухню, я успел заметить, как Ирина опустилась перед Филимоновым на колени, растирая его запястья и начала что-то нашептывать ему на ухо. Я почувствовал хорошо знакомое давление на разум и поспешил уйти, утянув за собой замешкавшегося САБовца.

Я занял Михельсона беседой, чтобы отвлечь его, наблюдатель все норовил прислушаться к происходящему за дверью, а это было явно опасно. Артем Давыдович оказался кладезем ценной информации о жизни нижегородской знати, и стоило его подтолкнуть, он буквально вывалил на меня гору сплетен. Возможно, мне удастся когда-нибудь воспользоваться этой информацией.

Наконец, дверь открылась, Ирина вошла и положила перед нами лист бумаги и ручку.

— Пишите список вопросов. Задавать их буду я, если что-то хотите уточнить, шепчите очень тихо на ухо, а лучше — пишите. Пациент сейчас в трансе, который в какой-то степени блокирует паразита в его сознании.

— Паразита? — в один голос переспросили мы с Михельсоном.

— Не стоит все воспринимать буквально. Это не живое существо, больше похоже на компьютерный вирус. Но это не точно, есть в нашей среде и теория, которая как раз считает, что человеку подселяют настоящего паразита с разумом и сознанием, просто очень сильно отличающимся от нашего. Сейчас нам важно только, что мы умеем обращаться с этим явлением. С теорией покончили? Вопросы пишите!

Когда мы закончили, Ирина забрала список и вернулась в гостиную. Мы было увязались за ней, но она нас не пустила.

— Дайте мне с ним поработать, потом присоединитесь. Поверьте, так лучше будет.

— Не будем мешать эксперту? — пожал плечами Михельсон.

— Не будем, — вздохнул я.

Мы еще немного ждали, я расспрашивал Артема Давыдовича про орден Наблюдателей, но он, ожидаемо, ограничивался сведениями из рекламной брошюрки, если бы таковая существовала, не выдав ничего реально интересного. Я не столько хотел выведать его секреты, сколько отвлечь его от давления на сознание, которое исходило от Орловой постоянно, когда та работала.

Наконец Ирина позвала нас. Не особо смущаясь присутствием «пациента», она рассказал краткое содержание допроса.

Филимонов, ясное дело, ненавидел меня так, как никого другого в своей жизни. Он пытался найти правду у отцов города (Михельсон кивнул, подтверждая), но отцы его послали далеко и надолго, дескать, его сынок сам нарвался. Это было так, но несчастному папаше от того было не легче.

Тогда Виталий Аркадьевич вернулся из дворянского клуба к себе в поместье, твердо намереваясь пустить себе пулю в лоб и уже приготовился осуществить сие намерение, и тут как по волшебству (почему «как», даже обидно) на балконе возник представитель Красного Гостя.

Что было дальше, Филимонов помнил смутно, но то, что он смог рассказать, не просто походило на вербовку в секту, а было ею безо всяких экивоков. Фигурировали вполне типичные формулировки: «Прими Акаи Гестио как бога и отца родного, и он подарит тебе весь мир и голову мерзкого Васнецова в придачу».

Видимо, Филимонов впустил Гостя в свой разум не полностью, поскольку вирус его не подчинил, как визитера из «Ласточки», а скорее сломал. Поэтому он трясущимися руками не справился с РПГ.

— Тебя хоть учили с ним обращаться? — спросил я.

— Учили, — без малейшего признака эмоций ответил наш недотеррорист.

Орлова взглянула на меня волком.

— Я же просила! Задавайте вопросы через меня! Сейчас он уйдет в себя, и придется снова его оттуда выколупывать! Особенно этого касается господина Васнецова, учитывая ваши теплые отношения.

— Ладно, ладно! — я примирительно поднял руки. — Спросите его, как выглядел посланник Гостя, тот, что на балконе.

Ирина начала чуть слышно ворковать на ухо Филимонову чарующим голоском. Я заметил, что Михельсон расплывается в улыбке. Я пощелкал пальцами перед его носом.

— Не смейте прислушиваться, иначе мне придется вас ударить. Думайте о чем-то неприятном, хотя бы обо мне.

— Да ладно, — улыбнулся САБовец, — вас я готов терпеть. По сравнению с другими представителями вашей, хммм, касты, вы сущий агнец.

Я успокоился, убедившись, что Михельсон пришел в себя. К нашей беседе подключилась Ирина. Она рассказала, что выглядел посол как испанец, хотя и говорил без акцента. Отличительные черты? Незнакомец казался очень опасным. Я отметил для себя, что это мог быть мой новый друг Херес.

— Он сам промывал Филимонову мозги?

Террорист недовольно заворчал на стуле.

— Да тише вы! — поморщилась Ирина. — Он не осознает, что на него воздействовали. Нет, испанец только доставил его в какое-то место, какое он не помнит. С ним говорил сам.

— «Сам» это кто? — удивился Михельсон.

— Сам Гость? — я оказался более догадливым.

Ирина кивнула.

— Филимонов видел Красного Гостя? — спросили мы с Артемом Давыдовичем почти одновременно.

— Сейчас я его расспрошу.

Еще после нескольких минут воркования, Орлова вернулась к нам с новым рассказом. Нет, Филимонов не видел Гостя. Нашего «друга» сажали в кресло в центр пустой комнаты лицом к окну. Окно небольшое, находилось под самым потолком, и там было видно только небо. Гость как заходил в комнату, так за спиной Филимонова и оставался.

Единственное, что осталось в памяти — голос, очень приятный баритон, «вкрадчивый», как отметил наш неофит. Ни слова из того, что говорил Гость, Филимонов не запомнил.

— Он не помнит, что он ел, сколько спал. Уроки обращения с гранатометом были, но как его учили, он тоже не помнит. И уж точно не в состоянии вспомнить дорогу. На самом деле у Филимонова все мутно и обрывисто с того момента, как с ним заговорил испанец, и до того, как наш сектант выпалил из гранатомета.

— Вы уверены, что из него не получится больше ничего выжать? — немного разочаровано поинтересовался Михельсон.

— Не здесь, и не сейчас! — отрезала Орлова. — Я заберу его в монастырь, и там после долгой ювелирной работы мы сможем убрать часть заслонов.

— Это не так просто, дорогая моя! — возмутился САБовец. — Этот человек совершил теракт в городе. Дело уже на контроле у всех, кого оно касается. Я не смогу просто изъять злоумышленника и подарить вам.

— Филимонов невменяем. Неужели у вас нет ручных психиатров, которые дадут заключение?

— Ладно, мне надо сделать несколько звонков. Подождите меня, пожалуйста.

Михельсон ушел на кухню, закрыв за собой дверь.

— Есть одна проблемка, — Орлова сделала вид, что смутилась. — Мне не стоит оставаться наедине с пацентом.

— Почему? — искренне удивился я, роковая красотка не выглядела дамой, которая боится пожилых помещиков.

— Пытаясь пробиться сквозь заслоны, я использовала своеобразные методы…

Ирина запнулась, подыскивая слова, а я как истинный джентльмен пришел ей на помощь.

— Через секс?

Орлова поморщилась, делая вид, что ее шокировала моя прямолинейность, но потом, будто смирившись, кивнула.

— Через влечение, да, — объяснила она. — Но теперь мое присутствие для него станет пыткой. Если бы он мог, он в тот же момент на меня набросился бы.

— Не верю, что вы его боитесь, — заметил я.

— Я опасаюсь покалечить его, — ответила Ирина сердито.

— Артема Давыдовича я в ваше логово гипноза не пущу, его там живьем сожрут, — сказал я твердо.

Ирина закатила глаза.

Вернулся Михельсон. Он выглядел усталым, но довольным.

— Друзья, нам предстоит сложная операция. Мы отвезем нашего преступника в психиатрическую клинику. Там его осмотрит доктор, ты, Андрей, его знаешь, и оформит перевод в другую больницу на диагностику. В ее роли, как мы все уже догадались, выступит наш любимый орден молчальников, которому конечно же принадлежит частная клиника. Да и не одна по всему миру.

— Один момент, господа. Я с удовольствием поиграю в таксиста и конвоира при этом человеке, но у меня есть условие.

Я затянул мхатовскую паузу, через какое-то время Ирина закатила глаза и выдала:

— Ты ее не увидишь!

Глава 20

Я испытал приступ неимоверной злости. Подойдя к Ирине вплотную и глядя ей в глаза, я сказал тихо, но отчетливо:

— Я ее увижу, даже если ради этого придется разнести ваш маленький монастырь по камешку. И прямо сейчас я думаю, что с ней все очень даже не в порядке, иначе зачем бы вам ее от меня прятать.

Орлова явно испугалась, но пыталась еще делать хорошую мину при плохой игре.

— А ты не думал, что она сейчас не хочет тебя видеть? — спросила она ехидно.

— Пусть сама мне об этом скажет. А верить тебе на слово я точно не стану. И ты меня услышала. Теперь уж точно я поеду в ваше прекрасное Дивеево. И попробуйте меня не пустить.

— Друзья, друзья! — Михельсон попытался влезть между нами, но это было непросто. — Конфликт возник на пустом месте, а его и вовсе быть не должно, мы же на одной стороне.

— Воздержитесь от банальностей, любезнейший Артем Давыдович! — буркнул я раздраженно. — Госпожа Орлова при первой встрече служила как раз агентом Красного Гостя.

— Я спасла твою подругу, — сердито возразила Ирина.

— Я так думал буквально до этой минуты. Теперь же спасение выглядит скорее как похищение. Я уже встречал инвейдея, перешедшего на строну Гестио. Быть может ваш монастырь — его кузница кадров?

— Так хватит! — рявкнул Михельсон, решивший сам с собой поиграть в хорошего и плохого полицейского. — Андрей, Ирина помогала мне множество раз, у меня нет оснований ей не доверять.

— Вот! — воскликнула Орлова торжествующе.

— Но в данном конкретном случае я на стороне Васнецова, — обескуражил ее Михельсон. — Уверен, что встречу организовать можно. Может быть не так уж легко, но мы простыми вещами и не занимаемся. Судьба у нас такая.

Орлова смотрела на нас сердито с минуту, а потом махнула рукой.

— Ну хорошо, хорошо, поскольку мой родной монастырь мне дорог как память, я попробую договориться с начальством.

— Надеюсь, начальству монастырь так же дорог, — улыбнулся я ласково.

Ирину почему-то передернуло.

В Нарышкинской психиатрической клинике нас встретил наш друг Марцевич. С ним проблем не было, я оставил ему Михельсона на оформление всех нужных документов, а мы с Орловой повезли Филимонова в Дивеево.

В этой реальности монастырь занимал гораздо больше места и был обнесен стеной. Зато сохранился нежно-бирюзовый цвет зданий, который мне так нравился. Добавились пристройки, в одну из которых меня привели. Это помещение напоминало небольшую столовую или, как принято говорит в подобных местах, трапезную. Орлова сделала знак дородной женщине, явно хозяйничавшей здесь, и та, поглядев на меня с нескрываемым любопытством, налила в жестяную кружку невкусного кофе с молоком.

— Жди здесь, Васнецов, — сказала Ирина ехидно, — и постарайся никого не убить между делом.

Когда она ушла, начался форменный цирк с конями. Сперва хозяйка кафе попыталась мысленно заставить меня попросить ее добавки того же мерзкого напитка, я ответил ей вслух, что спасибо, но достаточно. Ее реакция дорогого стоила.

Какие-то легкие попытки прощупать меня я чувствовал даже сквозь стену. Мне было лень как-то на них реагировать. Я устал. Если бы кто-то начал склонять меня к тому, чтобы заснуть на месте, не факт, что я бы не поддался, но они требовали от меня всяких глупостей, как в общем-то и положено студиозам.

Парочка таких «послушников» зашла в трапезную, вслух вежливо поздоровалась, а мысленно попыталась склонить меня вылить себе на голову огромную кастрюлю, полную того самого кофе с молоком. Я посмотрел на них скептически, но они только усилили напор. Я улыбнулся, парочка скривилась, но продолжала свои усилия. В кафетерий вошли еще два инфантила, они с порога присоединились к атаке. Все вместе студентики усилили напор, и даже фирменная васнецовская улыбка заставила их побледнеть, но не отступить.

Я решил немного подыграть им, подошел к огромной кастрюле походкой робота с плоскостопием, поднял ее над головой. Юные натуралисты сделали счастливые лица, но я ускорился и вылил все это богатство на их дурные головы.

Тут-то в трапезную вошли Орлова и Соня. Они обозрели поле кофейной битвы, моя боевая подруга разбила себе лоб в фейспламе, а Ирина ехидно так заявила:

— Васнецов, ты в своем репертуаре.

Я сделал максимально невинный вид и ответил гордо:

— Они первые начали.

— А ну брысь отсюда, — Соня указала подбородком на выход.

Кофейные гипнотизеры начали булькать что-то протестующее, но Ирина наградила их многозначительным «кхе-кхе», послушников как ветром сдуло.

Орлова повернулась к хозяйке трапезной, которая с интересом наблюдала за ходом баталии:

— Дайте нам полчаса. Прошу вас.

Хозяйка понимающе кивнула и тоже покинула нас.

— Я подежурю у входа, а то в следующий раз ты кого-нибудь убьешь, — с этими словами Орлова также вышла из кафетерия.

Мы с Соней остались наедине, но почему-то не торопились бросаться друг у другу в объятия. Я вспомнил некстати, про свои «подвиги» с участием Нади и блондинок. Даже промелькнула шальная мысль, что от меня до сих пор может пахнуть сексом. Нет, конечно, я принимал душ, да и с тех пор столько всего произошло, что от меня скорее могло пахнуть порохом и кровью. Так что мои опасения происходили от беспричинной мужской паники.

— Спал с кем-нибудь? — спросила явно что-то почувствовавшая Соня, черт бы побрал ее эмпатию.

— Да, — ответил я правду неожиданно для самого себя.

— Будь проклята твоя честность! — схватилась за голову Соня. — Мог бы и соврать.

— А толку-то, — пожал я плечами, — мы с тобой чувствуем ложь.

— И что? — Соня шагнула ближе и стукнула меня кулаком в грудь. — Что из того? Мог бы и соврать!

Грудь у меня не казенная, а Соня продолжала меня колотить, так что мне пришлось обнять ее и прижать, чтобы прекратить это избиение. Больше ни для чего, конечно же. К ее губам я тоже прижался своими только для того, чтобы она не наговорила лишнего. Я здесь не для того, чтобы выяснять отношения.

Мы целовались несколько минут самозабвенно, не замечая ничего вокруг. В какой-то момент у меня за плечом кто-то деликатно покашлял. Я обернулся, неохотно оторвавшись от Сониных губ. За моей спиной стояла Орлова.

— Не хочу прерывать вашу прелюдию, но за вами сейчас смотрят сотни глаз. Не буквально, глазами, конечно. Скорее «наблюдают».

— А эти вуайеристы не боятся, что я им наблюдалку оторву? — хрипло поинтересовалась Соня, неохотно отодвигаясь от меня.

— На самом деле, — сказала Ирина, — с вами хочет пообщаться отец-настоятель. Большой человек, Васнецов, не веди себя с ним как обычно?

— Как я себя обычно веду? — улыбнулся я. — Мне казалось, что я очень приятный человек.

— Вот как раз кошмарить его своими улыбочками не надо. Он не из пугливых.

Опять кому-то васнецовская улыбка не нравится. Странно, что Андрей был таким страдальцем в Универе. Его все должны были бояться.

Мы подошли к главному зданию, Орлова умчалась вперед, видимо, обставлять наше появление с должно помпой. Мы опять на пару минут остались одни, я взял Соню за руку, спросил:

— Ну как тебе здесь?

Ответить она не успела. Будто из-под земли перед нами выросли те самые студиозы, что испытывали мое терпение в кафетерии. За их спинами маячила целая кодла недорослей. Уж не собрались ли они нас всей толпой поколотить, мы ведь на пару с моей боевой подругой ими полы помоем.

На первый план вышел щуплый молодой человек в очках. На вид он был чуть старше остальных, но все равно по сравнению с нами — молокосос.

— Они? — спросил он «кофейных» студентов.

Те ответили утвердительно.

— С тобой одни проблемы, Корецкая, — продолжил щуплый. — Нам запретили тебя трогать…

— Да мы особо и не трогали, — встрял студентик, — только чуть-чуть пощупали.

— Но мы и не собираемся обижать бедную тетеньку, — продолжил щуплый. — А вот чужака поставить на место мы должны. Этого требует честь нашего ордена.

— Шли бы вы, ребятишки, по своим кельям, — сказал я миролюбиво, — у вас еще молитвы не дочитаны, влажные сны не досмотрены. Берегите попки, нежные юные создания, не суйте их в огонь.

— Так, — щуплый деловито потер руки, — делаем круг как нас учили. Считываем резонансы, кумулятивный эффект сам себя не создаст. Поехали.

Я ощутил довольно сильное давление на разум, но Влад Пижонов с командой выпускниц этого же, с позволения сказать, вуза, прижимал к земле куда сильнее. И ведь не справился, а эти ученички вампиру в подметки не годились.

— Когда начнете-то? — спросил я щуплого. — У меня не так много свободного времени.

Давление усилилось.

— Сейчас ты упадешь на колени, червь, и поцелуешь мне ботинок, — заявил мне щуплый, я даже ощутил легкое желание послушаться этого человека, что меня больше рассмешило, нежели рассердило.

— Не подавай мне хороших идей, — ответил я с усмешкой, — у меня самого обувь не чищена, а тут столько дурных языков.

— Корецкая его прикрывает! — возмутился студиоз. — Это нечестно.

— За нечестность мы наказываем, — ухмыльнулся щуплый. — А если так?

Я почувствовал некоторое облегчение, но краем глаза заметил, что Соня побледнела.

— Корецкая, — приказал щуплый, — отвесь гостю подзатыльник.

— Пусть пинка ему отвесит! — подсказал студиоз.

Соня схватилась за горло, начала синеть, будто ей не хватает воздуха.

Вот тут я рассердился. Совсем недавно по воле Пижонова Соня стреляла в меня, а теперь ее опять превращают в орудие против меня. Я испытал жгучее желание защитить подругу, и каким-то образом мне это удалось, я заметил, что ей стало лучше, по крайней мере цвет лица оздоровился.

Но гнев мой не прошел. Я достал своего нового фаворита — пистолет Библиотекарь, шагнул вперед и упер ствол щуплому в лоб.

— Что ты там говорил про ботинки, щеночек, на колени, быстро!

— А ну прекратить! — приказ грянул как гром с неба.

Давление вмиг пропало, но я пока не торопился опускать пистолет, я все еще чувствовал себя очень сердитым.

— Разве мы закончили? — прорычал я сквозь зубы.

Старик с длинной седой бородой, растолкав студентов, пробился ко мне.

— Господин Васнецов, — произнес он торжественно, — я официально приношу вам извинения за этот инцидент. Поверьте, виновные понесут наказание.

Соня положила мне руку на локоть.

— Все в порядке, милый!

Теперь меня немножко отпустило. Я убрал оружие, которое мне и не было нужно, я мог свернуть шеи всем этим детишкам за несколько секунд и не вспотеть.

— Всех попрошу разойтись по своим комнатам. Мы еще поговорим о случившемся.

— Минус двадцать очков Слизерину, — не удержался я от шпильки вслед разбегавшимся студиозам.

Впрочем, никто не понял шутки, кроме прыснувшей в кулак Сони.

— Если бы Корецкая его не прикрывала, — прошипел щуплый себе под нос.

— Вы глупы, Крамер, — покачал головой седобородый, — это наш гость прикрывал Софью. Стихийный второй ранг? Замечательно! А в защите и добрый третий. Эх, если бы я мог уговорить вас поучиться у нас, мы бы сделали из вас…

— Настоящего монстра? — перебил я его, хотя это было не слишком вежливо. — Спасибо, я уже им стал. Эй, Крамер, каково это заполучить чудовище во враги?

Щуплый вдруг побледнел, похоже, до него начало что-то доходить.

— Последствия, Крамер, последствия! — напутствовал его седобородый. — бывает полезно думать о них. Софья, боюсь, я вынужден просить вас попрощаться с вашим другом. Господин Васнецов, жду вас через несколько минут в моем кабинете. Я изучил состояние вашего пациента.

— Шаловливые у тебя однокашники, — шепнул я на ухо Соне, прижав ее к своей груди.

— Вот уж о ком я сейчас не хочу говорить, так это о недоумке Крамере.

— Я просто волнуюсь, как ты здесь.

— А ты не волнуйся. Я могу постоять за себя. А теперь научилась и кое-чему новому. Да и на самом деле они безобидные. Просто, как молодые волчата, пробуют на зуб всех и вся вокруг.

— Ты точно хочешь здесь остаться? Поехали отсюда прямо сейчас, — предложил я ей спокойным голосом, но в глубине души обмерев.

— Нет, милый, — Соня поцеловала меня в губы. — Не скажу, что мне так уж здесь нравится, но я вижу, что это место может мне дать. И я хочу это получить! И мы оба помним, что я стреляла с тебя.

— Но ты сопротивлялась.

— И в следующий раз сделаю это куда лучше. Прости, но я остаюсь.

Отпустив наконец Соню, чего мне делать абсолютно не хотелось, я прошел в кабинет настоятеля. Он оказался довольно скромен по убранству, но так наверно и положено в монастыре, даже не в настоящем.

— Присаживайтесь, господин Васнецов, — настоятель предложил мне стул. — Я не успел представиться. Свешников Илья Георгиевич к вашим услугам. Итак, мы хотели поговорить о несчастном Филимонове.

— Вы уже знаете, что с ним сделали? — спросил я.

В кабинет вошла Ирина, она же мне и ответила:

— Я говорила, для простоты это можно назвать вирусом. Аналогия не с болезнью, а с программой. С Соней вышла похожая история, но у вампира было всего десять минут, это можно назвать халтурной работой.

— И вы все исправили, я могу забрать девушку?

— Если бы она хотела уйти, — очень мирно заметил настоятель, — никто бы здесь не смог ее удержать. Мы ей полезны, и нам есть чему ее научить.

— Вернемся к террористу, — нетерпеливо стукнула меня по плечу Орлова.

— Мы можем его допросить?

— Ты уже его допросил! — Ирина снова ударила меня, что у этой женщины с нервами?

— Мы можем долго упорно и очень осторожно докапываться до нужных нам ответов, — терпеливо пояснил седобородый. — Повторюсь: осторожно, потому что вирус может контролировать определенные темы и отреагировать любым доступным образом, вплоть до убийства носителя.

— И что вы предлагаете? — спросил я столь же терпеливо.

— Составьте список вопросов, и со временем мы достучимся до ответов, не убив пациента.

— Меня интересует все, что касается Акаи Гестио. Вы знаете, кто это?

— Конечно, — улыбнулся Свешников. — по сути все мы здесь собрались ради него.

— И еще раз Васнецов! — встряла Ирина. — Хватит попрекать меня работой на твоего идиотского барона! Ну не знала я, что он на побегушках у Гостя!

— Итак, мне нужен Гестио. Все что вы сумеете вытащить из Филимоновской головы об этом существе, может оказаться важно. Даже если он не видел гипнотизера, по звуку, по запаху можно сделать массу выводов.

— Да-да, — ответила Орлова, — мы это умеем. Мы чертовски хорошо выуживаем детали, о которых пациент и думать забыл.

— Это так, — важно кивнул Свешников.

— Также меня интересует человек, его завербовавший. Его-то он точно видел.

— Принято, — кивнул настоятель. — Что-то еще?

— Было бы полезно восстановить его последние дни как можно подробнее. Сегодняшний день —лучше поминутно. Он где-то взял РПГ, его кто-то учил. Его кто-то кормил. Его кто-то возил. Это целая организация, и шурует она у нас в Нарышкине.

— Хорошо, — настоятель поднялся над столом. — Не ждите быстрых результатов. Но если что-то ценное всплывет, мы сразу дадим знать.

На этом разговор был закончен. Ирина вызвалась меня проводить.

— Какой-то ты непробиваемый, Васнецов, — сказала она мне на прощание. — Да не смотри ты таким букой. Мы с тобой еще сработаемся.

Покинул монастырь я в расстроенных чувствах. Я увидел Соню и снова с ней расстался. Красный Гость чувствует себя в спокойном Нарышкине как дома. Два теракта в один день, и все против меня. Хотя про случай в Ласточке я не был уверен. Скорее мое присутствие оказалось случайностью. Возможно, что безумец, ворвавшийся в санаторий, был провокацией криминальных авторитетов, тянущих руки к опустевшему Гречину. Только вот готовил его все тот же Гость.

А самое главное — я чувствовал опасность. Не здесь и сейчас, о чем меня стабильно предупреждал ликвор, меня мучало предчувствие беды. Но к этому я готов постоянно, с тех пор, как воскрес в бассейне, полном мертвецов.

Я набрал Сашку.

— Привет! Нашел что-нибудь по тому типу, что я тебе утром скидывал?

— Нашел, подъезжай в кафе возле управления. Хотя, какого черта, я голоден, так что с тебя обед. Жду тебя в ресторане. И ты угощаешь.

— Ну я, так я. Мне для хорошего человека пельменей не жалко.

— Каких еще пельменей, я буду… — встрепенулся капитан, но я уже сбросил вызов.

К тому времени я уже отъехал от Дивеево, и тут меня накрыло ощущение угрозы, но не абстрактной в далеком будущем, а очень даже непосредственное и сиюминутное.

На автомате ускорившись, я увидел, как в лобовое стекло машины летит граната от РПГ.

Глава 21

Все преимущества жизни после смерти, статуса живого мертвеца и усилений, подаренных ликвором, не помогут безболезненно выпрыгнуть из машины на полном ходу. Но спасибо всем этим опциям, я хотя бы выжил и не стал инвалидом.

Но они взорвали мой любимый Эдельвейс! Который, кстати, по документам не мой, а барона «не к ночи будь помянут» Вержицкого. Потом надо будет протереть все места, где я мог оставить отпечатки пальцев, хотя я давно без перчаток не хожу.

Ликвора на это падение я потратил слишком много, следовало срочно его пополнить. Потратив еще толику на ускорение, я, пригибаясь, чтобы остаться незаметным в высокой траве, помчался туда, где сидели гранатометчики.

Главное — не увлекаться, мне хочется пообщаться с этими приятными людьми. С другой стороны, плохое настроение требовало превратить нападавших в кровавую кашу.

Кандидаты на волшебное превращение в фарш в это время напряженно всматривались в сторону горящих обломков машины.

— Ну что там? Сдох? — спросил один из них товарища с биноклем.

— А куда он денется, его в клочья разорвало.

— Говорили, что бессмертный.

— Слушай больше всякие сказки.

— Правильно говорили, — вмешался я в разговор. — Мы рождены, чтоб сказку сделать былью.

Передо мной сидели два классических бандюгана, будто бы вышедших из девяностых в моем мире. Кожаные куртки, тертые джинсы, узкие лбы. Вместо «миротворцев», к которым я в этом мире уже успел привыкнуть, какие-то дешевые автоматы, которых я не видел у Маузера.

Игрушки эти я сразу отобрал, нечего к ним тянуться. Дал обоим недоумкам в глаз, чтобы задать тон будущей беседе, потом уже озвучил важный вопрос:

— А что это вы тут делаете?

Несколько оплеух, поломанных пальцев и других средств убеждения, что останутся на моей совести, и диалог постепенно наладился.

Когда Клещ сгинул в неизвестном направлении, а напомню, что сейчас его тело хранилось в кармане воровской руки, начальство прислало следующего инспектора с забавным погонялом Якутский Бобер. Я удивился было оперативности криминальных структур, но оказалось, что Бобер уже несколько дней шуровал в Гречине, и задачей его было восстановить поставки органов, которые мы с Соней прервали, разгромив «Красных овечек».

Про Красного Гостя бандюганы ничего не знали, но вот парадокс — нашу встречу в определенном смысле организовал его верный поклонник Вержицкий. Тут как раз не было противоречий, именно он курировал деятельность «Овечек» в аристократической среде. Ясное дело, что такой бизнес должен был заручиться поддержкой во всех кругах.

Так вот, барон рассказал Якутскому Бобру о разных способах меня найти. Он рассказал о связи зарвавшегося дворянчика Андрея Васнецова и загадочного киллера Алексея Петрова. Васнецов забрал себе дом барона в Нарышкине, но там начался ремонт, который я самым позорным образом вовсе не контролировал.

Петров же отжал автомобиль Вержицкого, мой любимый Эдельвейс. Его удалось выследить и поставить на него жучок. Получается, что хотя я ездил в монастырь как Васнецов, торжественную встречу приготовили для Петрова. Не только я вконец запутался в своих личностях, что забавно. С другой стороны, какая мне разница, на кого из нас идет охота если тушка у нас общая?

Я расспросил языков про Бобра, кто он, что именно делает в городе, где живет. У меня было опасение, что он по сложившейся традиции займет мой будущий новый дом, он же офис «Овечек», тем более что «овечий» бизнес у Бобра в руках. Но нет, дом признали засвеченным. Пока Гречин не станет комфортной средой для криминала, и в нем не поселится удобный смотрящий, мой домик для бандитов не интересен. Ну хоть так.

Под конец мне напомнили, что сходняк близко, и тогда ко мне и скурвившемуся Цитрамону придет милый и пушистый северный зверек.

— Вы что-то перепутали, дорогие бандиты, — ответил я ласково на эти угрозы, сворачивая шеи пленникам, — это я собираюсь прийти на деловую встречу вашего начальства и задать пару интересных вопросов.

Посмотрел я на картину маслом «два моральных урода отдыхают на вершине холма», попросил руку прибрать бесхозный гранатомет, незачем ему здесь валяться. Глянул еще раз, решил, что картина не выглядит завершенной, после чего рука вывалила из кармана все сохраненные до лучших времен мертвые тела.

Мне повезло, что по этой дороге за те десять минут, что я потратил на допрос, никто не проехал. Но медлить было нельзя, взорванная машина привлекает слишком много внимания, поэтому я забрался в трофейного баварца, оставшегося от горе-гранатометчиков и шустро покинул сие грустное место. К счастью, съезд на проселок располагался неподалеку, так что немного попетляв по пересохшей грунтовке я благополучно добрался до Нарышкина.

Там я первым делом заехал к Маузеру и продал ему баварца, предупредив, что на нем ездили не слишком хорошие люди. Оружейник от такой новости лениво отмахнулся. Затем я показал автомат одного из бандитов, Маузер его коротко обозвал мусором. Тогда я спросил, нет ли у него на примете приличной машины без излишне темного следа позади.

Маузер обещал меня порадовать, сделал пару звонков, и где-то через час мне подогнали Эдельвейс, почти такой же, как был, только новее и красивого синего цвета с искоркой. Машина эта была не украдена и не уведена у трупа, а честно и бескровно отобрана в счет долга ко всеобщему удовольствию. Оформил я ее уже на мое новое лицо — Петрова с документами от осколочного ЭВМ.

Я убил всего лишь двух бандюганов средней паршивости. Ликвор хотел больше, моя злость — тоже. Я сел в новую машину и начал колесить по городу, но Нарышкин, как назло, был стерилен до безобразия. Это и правильно, мои угодья — Гречин с Якутским Бобром, которого я не хотел убивать сразу. Сперва стоило собрать информацию, я в новой жизни слишком положусь на силовые решения.

Грязный город меня не разочаровал. Я ехал по его улицам, отмечая запахи насилия, доносившиеся отовсюду. Припарковавшись в овечьем доме, я вышел на эти улицы. Для прогулки по злачным местам я выбрал мою любимую личину французского комика Луи де Фюнеса в дорогом костюме. На самом деле, конечно, я был одет в комбинезон с военной базы.

Пройдя буквально пару кварталов, я наткнулся на трех гопников постарше, избивавших и раздевавших подростка, очевидного ботана, чьи очки уже валялись раздавленные ногами в тяжелых ботинках. Красивый лазоревый рюкзак, выпотрошенный и разорванный, также оказался отброшен в сторону. Чутье выдало мне грустную картинку: мальчику осталось жить минуты две, если я не вмешаюсь.

Но я был уже здесь. Схватив полный мусорный бак, я швырнул его в грабителей, сшибив с ног сразу двоих. Каким же сильным я стал? Над попробовать повторить фокус Арни — поднять автомобиль за бампер.

Третий мерзавец оторвался от увлекательного избиения младенцев. Соображал он плохо, вроде бы фокус с метанием тяжестей любого заставил бы насторожиться, но этот неудачник подобрал с потрескавшегося асфальта ломик и махнул им в мою сторону.

— Чего тебе, старикан, иди, куда шел, пока можешь ноги передвигать.

Гопник был уже мертв, но еще не знал об этом. Но я должен был проверить, на каком свете его жертва. Я подошел к ним, отодвинул грабителя с дороги, попутно отобрав железяку, склонился над мальчиком.

— Ты как, малыш?

Тщетно, подросток был без сознания. Ну по крайней мере не стоит переживать, что он увидит лишнего. Без какого-либо смущения я вогнал третьему грабителю ломик в глаз, наверное, перестарался, пробил насквозь черепную коробку. Ну хоть железяка не застряла, она мне еще была нужна, так что я ломик выдернул.

Оставшиеся в живых гопники оказались крепкими. Удар тяжеленным баком они пережили без особых последствий, но будучи умнее своего приятеля, парни намеревались сделать ноги, чего я не хотел допускать. Свежеотобранным ломиком я вышиб колено одного из них. Другого же я догнал, куда ему со мной соревноваться, когда у меня есть ликвор и ускорение!

Чтобы охромевшему не было обидно и одиноко, я пнул его приятеля в коленную чашечку, конечно же ее разбив. Пора было заканчивать аттракцион, мальчик нуждался в медицинской помощи и срочно.

Склонился над тем гопником, который оказался ближе.

— Мужик, не надо, — взмолился он.

— Конечно же надо! — возразил я, сворачивая хромоножке шею.

Последний оставшийся в живых видимо понял, что мольбы не помогут, и сейчас полз подальше от страшного меня. Может быть, он надеялся, что мне надоест? Или шевельнется жалость? Глупо, мне все так же взрывало душу предчувствие беды и ощущение утраты, не покидавшее меня с момента, как я вышел из монастыря. А уж умирающий мальчик в паре метров отсюда уж точно не позволял жалеть его истязателей.

Последнему мерзавцу я раздавил череп ногой. А потом вытер ботинок о его же одежду. Боль в груди не утихала, она требовала больше дичи. Ликвор же был доволен пополнением, но тоже хотел добавки. Я подхватил мальчика на руки, попытался вспомнить, где я видел больницу. Тут меня опять посетило озарение, я не только увидел внутренним взором карту города, а на ней сразу две точки неподалеку, но и понял, в какую мне надо бежать, чтобы успеть спасти парня.

Бежал я быстро, очень быстро. Ворвался в сияющий белый вестибюль, в котором, чудо-чудо, никто не обратил внимание на двоих людей в крови. Пришлось наорать на них, что именно я кричал, я уже и не помню, вряд ли что-то связное. Главное, нас наконец заметили. Предчувствие подсказало, что парня я спас. Теперь настала моя очередь не замечать тех, кто хочет со мной пообщаться, а таких людей в больнице было много. Я же просто вышел, без проблем обогнув даже толстяка-охранника, пытавшегося преградить мне дорогу.

Я совсем уже решил, что на сегодня мне подвигов хватит, а завтра с утра у меня встреча с суккубом, имеет смысл выспаться. Но как можно отказаться от встречи с приключениями, если они тебя ждут? Я позволил себе расслабиться и просто шел к Овечкам, точнее, к своей машине, но какие-то странные люди, лишенные инстинкта самосохранения, попытались меня ограбить. Ну да, Луи де Фюнес, которым я сейчас представлялся, казался хилым и беспомощным старикашкой.

В этот раз их было четверо. Постарше прошлой тройки хулиганов, уже заматеревшие опытные гопстопщики. Двое из них шли за мной от больницы, из чего я сделал вывод, что они там дежурят, отлавливая слабых особей, отбившихся от стада. Странный выбор, это же не очередь за мандаринками, как здесь называли яблофоны. В быту, кстати, царствовало другое, неприличное, название, созвучное мандаринам.

Я прошел несколько кварталов в сопровождении бандитской свиты, недоумевая, чего они ждут. Улица, безлюдная и плохо освещенная, прекрасно подходила для темных дел. Только представление о таковых у нас отличалось. Громилы считали удачным приключением ограбление старичка в приличном костюме, а я — зверское убийство преступных элементов.

Наконец я понял их план: слева по ходу ответвился симпатичный темный тупичок. Сразу же спереди по ходу нарисовались еще два амбала. Я мог бы им подыграть, испуганно запрыгнуть в ловушку, но мной овладел дух противоречия, и я попер лоб в лоб на парочку, преградившую мне дорогу.

Тут они меня реально удивили и даже слегка развеселили. Вместо боевого столкновения, громилы просто подхватили маленького де Фюнеса под мышки и понесли в тупик, предоставив коротышке беспомощно болтать ногами сантиметрах в пятнадцати от асфальта.

По сценарию мне полагалось возмущаться и протестовать, но меня разобрал неудержимый хохот. Наверное, это была нервная реакция на все переживания долгого дня.

Когда носильщики поставили меня на землю, я радостно начал их просить:

— Это было замечательно! Прокатите меня еще раз! Ну пожалуйста!

— Спятил что ли от страха? — выпучился один из таскальщиков. — Гони кошелек и часы!

— Какие еще часы? — теперь уже удивился я.

— Такой солидный господин и без часов, — укорил меня другой бандит, по какой-то странной причине лучше знакомый с русским языком. — Не верю! Мне кажется, вы пытаетесь нас обмануть, уважаемый, а это плохо, очень плохо.

Этот нехороший человек попытался выкрутить бедному Луи запястье, чтобы найти эти самые часы. Меня посетила мысль, что хватит прелюдий, пора танцевать. Интеллигентный громила сам не понял, как оказался на асфальте, я же тем временем занялся его друзьями, не особо злоупотребляя ускорением от ликвора. У меня его после сегодняшних перипетий осталось не так много.

Я и в обычном режиме увертывался от их кулаков, разбивая ногой коленные чашечки, точным ударом в солнечное сплетение заставлял «клиента» согнуться, и в такой удобной позиции сворачивал ему шею.

Такие па я проделал два раза. Последний, оставшийся на ногах, успел достать нож, пришлось уже мне выкручивать ему запястье, а потом пройтись по рабочей схеме — колено, живот, шея.

Без ускорения весь танец занял не три секунды, а пятнадцать, и это был вполне рабочий результат.

Разговорчивому громиле, ворочавшемуся на земле, я перебил каблуком кадык, а потом уже раздавил череп, чтобы не мучался. Я — не садист, я охочусь. Трупы я осмотрел. Кроме парочки Скорпионов, исчезнувших в кармане воровской руки в ожидании свидания с товарищем Маузером, я был вознагражден небольшой пачкой денег. Вряд ли они взяли наличность на дело, скорее я оказался далеко не первым клиентом за сегодня. А не надо было жадничать! Заработали — идите домой. Я, кстати, именно так и поступил, вместо того, чтобы искать новых встреч, добрался до Эдельвейса и отправился на дачу.

Оазис любви и покоя, в котором я всегда отдыхал душой, оказался полностью разгромлен, а моя импровизированная семья глядела волками и немного рычала. Это стихийное бедствие называлось «переезд». Семья переселялась в Кречетовку.

Меня переполох удивил. Подумав минут пять, я хлопнул в ладоши, привлекая внимание мельтешащих вокруг людей. По какой-то причине никто не обратил на меня внимание. Тогда я выцепил из людского круговорота княгиню Дятлову.

— Валентина Дмитриевна, не могли бы вы использовать свой несомненный авторитет и собрать всех здесь, я хотел бы сказать пару слов.

Княгиня уставилась на меня невидящим взглядом. Я понял, что так мы не продвинемся, отыскал в серванте графинчик с приятной настоечкой. Налил рюмку, поставил на блюдце, вроде бы так в аристократических кругах принято, но это не точно. Композицию эту я поднес Дятловой, поводил немного перед княжеским носом, чтобы до нее дошел запах. Через несколько мгновений взгляд ее сфокусировался. Княгиня тяпнула клюковку, утерла губы салфеткой, каковых на веранде было множество в самых неожиданных местах.

— Ты что-то говорил? Ах да, всех собрать! Присядь на диванчик, Андрюша, отдохни с дороги. Сейчас соберу семейство твое.

Влияние княгини было настолько велико, что весьма скоро передо мной выстроились рядком Оля, баба Степа и чета Васнецовых. За их спинами прохаживалась довольная собой Дятлова.

— Друзья, — обратился к ним. — Так уж вышло, что все мы поселились в этом доме в силу не самых простых обстоятельств. А это значит, что нет у нас груды имущества, которое требовалось бы срочно разобрать, сложить и перевезти. Как я понял после вашей разведки боем, Кречетовка вполне пригодна для жизни всех нас, то есть там хватит места для каждого, и каждому найдутся кровать и постель. Я понимаю, что мы нуждаемся в огромном количестве вещей для жизни. Но у нас есть нечто лучшее старого хлама — деньги. Поэтому предлагаю без долгих сборов погрузиться в автомобиль. Через полчаса мы окажемся в новом доме. Завтра вы осмотритесь и составите список того, что нам необходимо или просто улучшит жизнь, и мы тут же все это купим. Как вам мой план?

Глава 22

Я очень неплохо выспался на новом месте. После завтрака я подозвал Ольгу, напомнил, что у нее в распоряжении банковская карточка, и разрешил покупать все, чего только ни захотят остальные домочадцы. Васнецовы остались ночевать с нами. Владимир очень рано сорвался в свое поместье проверить, как идут работы. Наталья же вызвалась повозить всех желающих по городу. Ну еще бы, женщины и шоппинг, кто же откажется! Я оставил им вместительный Эдельвейс, сам же воспользовался Сониным баварцем.

Для свидания с суккубом я выбрал облик Шурика. Да-да, того самого гайдаевского ботана в уродливых очках и дешевой рубашке. Мне понравился этот скин, он должен успокаивать людей. И еще раз «Да»: я хотел снизить сексуальное напряжение на встрече, оно и так обещает хлестать через край!

Герой встречается с прекрасной дамой. Исключительно по делу, а как же еще? Дама в беде, детектив Марлоу бежит на помощь, теряя боты от усердия. Детективу полагается пыльный кабинет в убогом бизнес-центре, но чего нет, того нет.

Адрес, присланный Гоморрой, привел меня не самый центр Нарышкина, но все равно в элитный район. Я стоял перед трехэтажным особняком, имитацией желто-белого классицизма, присущего усадьбам русских дворян. Дом являлся новоделом, конечно же, но смотрелся неплохо.

Швейцар в пафосном кителе наградил меня пренебрежительным взглядом. Я сказал, что меня ждет певица Гоморра, чему он не сразу поверил. Но тут появился хозяин всего этого богатства, толстый лысый кавказец, этот смотрел на меня с откровенной ненавистью, но все же лично провел в пафосный кабинет, весь в лепнине, хрустале, картинах и даже с камином, сейчас, правда, неработающим.

Мара сидела в кресле под репродукцией знаменитой Аленушки. При нашем появлении она улыбнулась хозяину.

— Самвелл, дорогой, спасибо! — произнесла она тягуче.

Толстяк не торопился уходить, тогда она добавила:

— Милый, нам надо поговорить, это важно!

Самвелл закатил глаза, но послушно вышел из комнаты.

Мара, не вставая, потянулась, будто бы пробудившись от дремы. Когда я приблизился, она протянула руку. Мне захотелось немедленно пожать ее, припасть губами, потереться щекой, возбужденно мурлыча, свернуться котиком-клубочком на ее коленях, а лучше бы она устроилась на моих. И конечно же ничего подобного я не сделал. Вместо этого я посмотрел на даму холодно и свысока, и я считаю это подвигом для мужчины, который выглядит как олух в запотевших очках.

— Я знаю, кто ты, сука.

— Мы не любим, когда нас так называют, — вспыхнула вампирша.

Похоже, совершенно случайно я наступил суккубу на больную мозоль.

— Такие, как ты, умеют любить?

Черноволосая разозлилась.

— Такие как ты ползают у моих ног. Думаешь, охотник, если я возьмусь за тебя всерьез, не превратишься в свинью?

Воздух вокруг нас сгустился. Откуда-то снизу в мой мозг пришла мысль, что целовать ее ноги — не такая уж и скверная идея.

— Я думаю, суккуб, что такие как ты — моя законная добыча! И если ты позвала меня, только чтобы проверить, какая свинка из меня выйдет, я объявляю охоту открытой.

Мы с минуту, тяжело дыша, играли в гляделки. Не знаю, кто бы выиграл, и чем такая победа обернулась бы для нас обоих, но в кабинет ввалился Самвелл, за ним громко топали мордовороты с пистолетами наготове.

— Милая, у тебя все в порядке? Этот тип тебе досаждает?

Гоморра, конечно же, сорвала злость на нем.

— Пошел вон! Быстро! Я ведь ясно сказал, нам надо поговорить.

По комнате будто порыв ветра пронесся, унеся охранников прочь, толстяк развернулся и сгорбившись поплелся прочь. Мне его стало жалко, возможно, нашей рок-звезде — тоже.

— Самвельчик, дорогой, прости. Это мой кузен, у нас сложные родственные разговоры. Уверен, в твоем семействе тоже все непросто.

Толстяк расцвел.

— Ты меня прости, моя душечка! Не хотел тебе мешать. Но если что, я любого порву ради тебя!

— Конечно порвешь, милый! А теперь все же оставь нас. У нас действительно важная беседа.

Самвелл удалился в прекрасном настроении, забыв закрыть за собой дверь.

Мара качнула головой.

— Охотник, пожалуйста!

Я не стал кочевряжиться, сходил и захлопнул дверь. Потом вернулся.

— Давай начнем сначала. Ты же спас мне жизнь не для того, чтобы теперь отрезать голову? — попросила Мара миролюбиво. — Присядь, пожалуйста! Второго кресла здесь нет, но стулья чрезвычайно удобные.

Я присел, стул и правда оказался хорошо.

— Так зачем я тебе понадобился? — спросил я Мару тоже вполне дружелюбно.

— Я слышала, что ты заделался частным детективом? Ищешь потерянные души? Ну так у меня есть работа по твоему профилю.

— И кто же потерялся?

— Оракул. Слыхал о таких? — Мара наклонилась ко мне. — Не удивлюсь, если нет, оракулы в наше время, как и в любое другое, на дорогах не валяются.

— Я слышал о некой бабе Женечке. Но лично не встречал, — ответил я честно.

— Это весьма уважаемая личность в нашей среде. Угадай с одной попытки, почему ее нет с нами?

— Твой бывший постарался? — ответил я как можно менее ехидно.

— Откуда ты знаешь? — вспыхнула Мара.

— Я же детектив! — ответил я пафосно, но, глядя на искаженное лицо вампирши, объяснился. — Пообщался с одним хобгоблином, тем самым, что пытался тебя убить. Не важно, вернемся к твоему оракулу. Расскажи, что произошло.

Мара вздохнула, посмотрела на меня испепеляющим взглядом, но потом расслабилась.

— Его зовут Гарри Торфл. На самом-то деле он русский, причем, и в этом мире, и в том, но парень, в которого он вселился, эмигрировал и довольно давно. Зовут его Игорь Торфяник. Я как раз была в туре по Штатам, там и отловила молодого, свеженького инвейдейчика. Прям как ты, только реально молодого, он и в прошлой жизни подростком коньки отбросил.

Мальчик не понимал, ни где оказался, ни кем стал, я, как могла, растолковала ему, во что он вляпался. А главное — что никто не должен знать о его способностях. Это я вдолбила в его не слишком умную голову накрепко.

Он применил способности почти по назначению, но зачем-то пошел на мелкую должность в крупную компанию. Там и спалился. Мозгов хватило удрать. Его в оборот могли взять реальные хищники, не чета нам с тобой, милым пушистикам.

— Я не хищник! — попытался я возмутиться.

— Мне сказки не рассказывай! — рассмеялась Мара. — В общем, мальчик ударился в бега, но неумело, у него все же нет твоих знаний. Для дилетанта он выступил неплохо, однако, я его нашла легко, но поздно, буквально на пару дней опередив ищеек. Короче говоря, я отправила его в Россию. Надо было отвезти его за ручку, но тогда мне казалось, что мое общество скорее привлечет к нему внимание. Я вредна для его инкогнито и как звезда, и как инвейдей.

— Так что случилось с нашим мальчиком в России?

— Он сел на самолет в Москву, но с самолета не сошел. Или по крайней мере не покинул аэропорт «Шереметьево». Ты должен узнать, что с ним случилось.

— Ладно, скажи, какой у него рейс, и под каким именем он летел. Если есть фотография, прекрасно. Нет, обойдусь.

Мара кинула мне на колени пухлый конверт. Я открыл его, там лежала распечатка с какими-то данными и пачка денег.

— Что это?

— Ты у нас теперь бизнесмен, а значит, работаешь за деньги. Уж извини, но перевод привлечёт внимание. Наличные надежнее.

— Разве я просил у тебя денег?

— Они тебе однозначно понадобятся, ты ведь летишь в Москву. Да не парься ты, вот уж чего у рок-звезды всегда много, это бабла. Для нас, инвейдеев, это не больше, чем резаная бумага, ты и сам это знаешь.

— Ладно, — я позволил руке незаметно убрать конверт в ее тайный карман, — поищем твоего Гаррика.

— Спасибо, охотник, — певица Гоморра послала мне воздушный поцелуй.

Вернувшись в Кречетовку, я «обрадовал» домочадцев, что покидаю их ради служебной командировки.

В доме царил хаос, какие-то люди таскали ящики, собирали мебель, процессом руководили княгиня Дятлова и Наталья Васнецова. Мне было сказано заняться своим делами и не мешать профессионалам наводить уют. Я понял, что моя карта была использована на полную катушку. Нет, я видел весточки с сообщениями о тратах, но не вчитывался.

Я отозвал Ольгу в сад, вручил ей бумагу от Мары и поручил разузнать все, что можно о Гарри Торфле, а также о рейсе, на котором он летел в Москву. Она пожаловалась, что в доме пока нет вайфая, хотя чета Васнецовых над этим работает. Девочка ткнула пальце куда-то в небо, я поднял глаза и увидел Владимира, что-то мастерящего на крыше.

Убедившись, что все при деле, но никому нет дела до меня, я посадил в машину Ольгу с ноутбуком, и мы отправились в город, в кафе, где точно был вайфай. Ольга знала такой, там любили собираться юные хакеры, с которыми девочка давно и плотно общалась.

— Только там дорого, — виновато сказала девочка.

Мы посмотрели на гору ящиков, заполнивших сад, и дружно расхохотались. Место, в которое меня привезла Ольга, было необычным. Точнее привез-то нас я, девочка работала штурманом, часто путалась, но мы справились.

Кафе называлось «Хромая улитка» и представляло собой мешанину из внутренних и внешних балкончиков, на которых гнездились студенты с ноутбуками. Они как сидели за столами, так и просто расслаблялись на креслах-мешках, а то и вовсе на матах, расстеленных на полу.

В моем мире я бы назвал такое помещение коворкингом, но здесь такое явление не родилось, так что вот вам хакерское кафе. Зато вайфай был мощным. Его хватало на всех.

Милая девушка в очках и пестром пончо, которая адекватно смотрелась бы и в роли продавщицы в магазине типа «Путь к себе», взяла с меня и впрямь немаленькую сумму просто за право находиться в этом волшебном месте. Я доплатил, и нам даже нашли столик в относительно удобном месте, где никто не валялся под ногами.

Нам принесли очень плохой кофе. Ольга уткнулась в компьютер, а я от нечего делать попытался в смартфоне поискать лучшие пути, по которым я мог бы добраться до Москвы, не привлекая внимания. Судя по тихой ругани, которую, как Ольга предполагала, я не должен услышать, дела у нее шли не очень хорошо. Я тоже сходу не смог разобраться в хитросплетениях местных маршрутов.

— Гюрза, какими судьбами? — раздался у меня за спиной подозрительно знакомый голос.

— Привет, Шершень! — радостно воскликнула Ольга. — знакомься, это Андрей!

Я мысленно возликовал, девочка впервые назвала меня без дурацкого «дяди».

— Да мы знакомы, — сказал я, оборачиваясь, — привет, Паша.

— Андрей, здравствуйте! — ошарашенно воскликнул Вязников. — Оля, он же спас меня в клубе.

— Он может! — торжествующе улыбнулась Ольга. — А что случилось?

Тут я начал лихорадочно жестами и мимикой сигнализировать Паше, чтобы не вздумал ничего интересного рассказывать. Еще не хватало пугать ребенка сказками о гоблинах-террористах.

— Да привязались ко мне какие-то хулиганы, — смущенно забормотал Паша. — Андрей их прогнал.

— Как тебя Гоморра не слишком… — я запнулся, подыскивая подходящее слово, — утомила?

— Шершень, ты знаешь Гоморру? Ту самую Гоморру? — изумленно воскликнула Ольга.

— Ну да, нас Андрей познакомил, — совсем тихим голосом ответил Павел.

— Дядя Андрей, ты знаешь Гоморру? — спросила Ольга не самым приятным тоном.

— Ну да, — зачем-то ответил я правду, — как раз сегодня я с ней встречался по делу. Мы сейчас с тобой этим делом и занимаемся.

— Дядя Андрей!.. — тут я понял, почему мою приемную дочь зовут Гюрзой, голос ее сейчас больше напоминал змеиное шипение.

— Хорошо-хорошо, — я примиряюще поднял руки, — при случае я вас познакомлю.

— И я смогу с ней сфоткаться? — недоверчиво уточнила Ольга.

— Пусть только попробует отказать, — мило улыбнулся я. — А теперь давай поможем великой певице найти ее друга.

— Шершень, подскажешь? — попросила Ольга.

Павел замялся на миг, а я, поняв, что его смущает, добавил:

— Оплата гарантируется.

Паша сразу повеселел, и в четыре руки они очень скоро выдали мне подноготную Гарри Торфла на пяти листах распечатки, которую сразу и сделали на принтере «Хромой улитки».

Также меня заинтересовал фонд «Левиафан» и его босс-хищник, хоть и не инвейдей. Тут возникла заминка, печатать надо было слишком много, Паша немного в издевку предложил мне купить если не компьютер, то хотя бы планшет, а не возиться бумажками как в двадцатом веке. Ольга захлопала в ладоши, и мы отправились в компьютерный магазин, покупать мне планшет.

По дороге я спросил Пашу, как бы он добрался до Москвы быстро, но не привлекая внимания, я пока не видел другого адекватного пути, кроме вылета из Нижнего. Паша на это ответил, что не нужен мне никакой самолет, в Москву ходят скоростные поезда. Он же мне подсказал мне, как добраться до губернской столицы, вообще нигде не регистрируясь.

В этой реальности был распространен сервис попутчиков, в моей прошлой жизни такой тоже был, назывался «Бла-бла-кар», здесь же мудрить не любили, так что название было предельно простое: «Попутчик».

Планшет мы купили, Паша пытался «пролоббировать» свой любимый «Мандарин», но я выбрал что-то проще, кажется, Ольга поддержала мой выбор морально, но вслух ничего сказала, в душе она немного робела перед великим хакером Шершнем.

Мы вернулись к машине, я сделал вид, что копаюсь в багажнике, на деле же приказал руке достать саквояж с наличностью, и выделил награду для Паши, которую ему радостно и вручил. Судя по его счастливому лицу, денег ему досталось больше, чем он рассчитывал. Но он реально сильно мне помог. Расстались мы еще большим друзьями, чем после его горе-дуэли, договорившись, что Паша будет помогать нашему агентству в расследованиях и дальше.

Я собирался завезти Ольгу в Кречетовку, а самому отправиться в Гречин, мне срочно была нужна система «Атлас» с ее почти настоящими документами. Но девочка резонно заметила, что неплохо бы мне собраться в дорогу. Так что мы переместились на улицу бутиков и купили там пару смен белья и дорожный рюкзак, в который все это, включая новый планшет, и засунули. В имении меня тоже отпустили не сразу, заставили поесть, потом и посидеть на дорожку, после чего долго обнимали.

Наконец я добрался до офиса «Овечек» и в соседнем дворе спустился в осколок. ЭВМ отказывалась говорить со мной, пока я не залезу в «душевую кабинку», а там я уже вытребовал разумное средство общения, которое мне и выдали, точнее объяснили, в каком ящике в этом бардаке таковое можно разыскать. Ничего экстремального этот интерфейс из себя не представлял, обычная гарнитура с наушниками и микрофоном.

Я попросил, во-первых, паспорт просто для того, чтобы купить билеты на поезд. Мне его тут же и выдали, пор традиции вместе с банковской картой.

Вторая просьба была сложнее, мне нужно было удостоверение, чтобы как минимум ходить спокойно по аэропорту. Использовать липу, которую мне всучил Михельсон, я не хотел, меня в Москве вообще быть не должно, ни Васнецова, ни Петрова.

«Атлас» подумала и заявила, что САБ для этой роли не подходит, зато есть некое Транспортное Управление при МИДе, на самом деле это конечно же — спецслужба, занимающаяся контрразведкой, и у нее как раз есть незанятая «мертвая душа», чьи документы мне тут же и распечатали. «Атлас» предупредила, что у меня будет меньше суток на расспросы в Шереметьево, потом МИД узнает, что кто-то притворяется его агентом, и личность будет скомпрометирована. Ну уж суток мне должно хватить.

С «Попутчиком» мне повезло, в этот день отправлялись сразу три машины. Так что некто Вася Кряжин, а им я и стал на время путешествия, выкупил место в экипаже, который отправлялся в ближайшее время.

Компания подобралась странная. Ехали мы на дешевом седане, вроде бы корейского производства, но тут я не был уверен. По крайней мере в салоне было чисто, и ничем особенным не пахло. Кроме прочих пассажиров, конечно. Водитель, он же хозяин машины, оказался удивительно похожим на хобгоблина, такой же маленький, коренастый и с рябым лицом. Единственное отличие — он точно не был пришельцем, ну или маскировался настолько хорошо, что я не смог его раскусить. На переднем сиденьи устроился огромный мужик, настоящий медведь за два метра ростом и с широченными плечами. Уместился он с трудом, но все же справился с этой трудной задачей. Рядом со мной села женщина лет сорока, казавшаяся очень усталой, а больше ничем не примечательная. От всех троих пованивало хищником, но в Гречине от каждого пахло либо хищником, либо жертвой.

Чуйка кричала, что поездка не будет спокойной. Не требовалось семи пядей во лбу, чтобы понять, что с нами случится.

Глава 23

Здоровяк расплатился с водителем наличными, засветив перед пассажирами весьма упитанную котлету. Василий Кряжин, которым я стал на время поездки, выглядел как далекий от жизни студент, тощий и нервный. Вася изо всех сил пытался скрыть от окружающих пачку банкнот, из которой он доставал купюры, но конечно же все ее увидели. Нет, она не шла ни в какое сравнение с богатствами амбала, но там тоже были деньги.

Мы расселись, выехали из города. Пока все шло хорошо, кроме отвратительной музыки, которая кажется, устраивала всех, кроме меня. Стоило нам чуть-чуть отъехать, мы свернули на проселок.

— Что мы тут забыли? — угрюмо поинтересовался здоровяк.

— Авария через пару километров. Застрянем, — пояснил водитель.

Вскоре мы заметили двоих голосующих мужичков, похожих на нашего шофера, а стало быть, и на хобгоблинов — низкие, плотные и рябые.

— Подсадим, — сказал водитель, подруливая.

— Куда? — удивился я.

Я по сложившейся традиции выглядел чрезвычайно стройным молодым человеком, но моя соседка хоть и не была толстой, но худышкой ее назвать язык не поворачивался.

— Ой, и впрямь некуда! — воскликнул хозяин. — Тогда надо высадить лишних! Давай, толстяк, вылазь!

Я так и не понял, кому он это сказал, был ли это сарказм, обращенный к моей бесподобной фигуре, или к пассажиру на переднем сиденье, до которого начало доходить, что поездка идет не по плану.

— Что за чертовщина? — поинтересовался амбал пока еще вежливо.

— Заткнись, гони бабло и проваливай, — объяснил ему шофер, как смог.

Моя соседка, до того казавшаяся уставшей мамашей пяти двоечников, в момент преобразилась. В глазах зажегся боевой задор, она вытащила из необъятной сумищи великоватый для нее Тарантул.

Водитель проделал тоже самое с более уместным в сжатом пространстве кабины автомобиля Скорпионом — взял под прицел крупного парня.

В следующий момент произошли три события. Во-первых, здоровяк не пожелал сложить лапки на милость грабителей, а потянулся к пистолету, намереваясь выкрутить его из руки шофера.

Во-вторых, я тоже не пожелал сдаваться и ускорился, что позволило мне заметить, как палец водителя давит на спусковой крючок.

В-третьих, я ушел с линии прицела бойкой дамочки по соседству, радуясь, что заранее открыл окно, в которое и улетит пуля, а также, что кроме сообщников грабителей в округе нет никого. Это было то самое озарение в момент максимального ускорения, когда мир вокруг замирает, а я вижу траектории пуль, которые еще только должны вылететь из стволов пушек.

Если с Тарантулом все было ясно, он сейчас не был направлен ни на кого, то водительский Скорпион мог устроить разгром в тесной кабине, так что, выкручивая пистолет и ломая пальцы его хозяина, я постарался добиться, чтобы дуло смотрело в открытое окно. Это было невозможно без членовредительства, но я не был склонен жалеть грабителя. Более того, я не собирался оставлять его в живых.

Операция удалась на славу. Оба выстрела не принесли вреда никому. Водитель взвыл от боли, но сосед, мазнув лапищей сквозь пустое место, где только что было оружие, не расстроился, а начал молотить бандита по лицу увесистым кулаком.

Я отобрал у дамочки Тарантула, тоже не жалея ее руку. Когда пистолет оказался у меня, я саданул ее по переносице, отправив в нирвану.

Сообщники, вальяжно подходившие к машине, услышав выстрелы, кинулись к нам со всех ног. Здоровяк оказался весьма шустрым для своей комплекции. Оставив в покое шофера, уже считавшего птичек в райском лесу, он вылез навстречу новой угрозе, схватив одного из угрожавших за шею. Второй открыл дверь, засунул в салон голову, пытаясь осознать, что здесь происходит, но просто получил пулю в лоб.

Напарник мой стукнул свою жертву лбом о крыло автомобиля, оставив вмятину и на том, и на другом.

— Эй, — окрикнул я его, — побереги тачку, нам еще на ней в Нижний тащиться!

Здоровяк посмотрел на меня мутным от возбуждения взглядом, а потом вдруг расхохотался.

— Ну у тебя и нервы, пацан! А по виду и не скажешь.

— У нас труп и три мерзавца в глубокой прострации, — перевел я беседу в конструктивное русло.

Потом прощупал жилку на шее у третьего, которого приложил о борт мой попутчик.

— Два трупа, — уточнил я. — Что будем с ними делать?

— С живыми или мертвыми? — поиграл в дурачка громила.

— И с теми, и с другими.

— Они бы нас замочили, пацан. И у тебя уже кровь на руках. У меня тоже, да и мне все равно не поверят. Второй раз. Был я там уже, хоть и не по мокрухе. Ты уверен, что хочешь ментам доказывать, что жертва, а не душегуб?

— Я предлагаю закончить дело и все-таки доехать до Новгорода.

— Закончить? — вот хочет человек, чтобы я все вслух сказал.

— Мы только что решили, что нам свидетели не нужны, — прояснил я ситуацию, — разве нет?

— Да ты, парень, из стали сделан. Ну что ж…

Здоровяк подобрал с сиденья Скорпион и пустил шоферу пулю в висок. Я же вытащил дамочку из машины и свернул ей шею. Попутчик взглянул на меня странно, но он все время так на меня смотрел с тех пор, как начались наши приключения.

Теперь главная проблема, что нам сделать с телами. То есть я бы особо не напрягался и позволил руке их прибрать, но показывать такие стороны своей натуры случайному встречному, я не хотел. А главное, я бы хотел вернуться домой по этим же документам. А значит нельзя допустить, чтобы тела нашли слишком быстро.

Надо как-то разыграть моего спутника.

— Давай, сложим тела в багажник, пока не задеревенели, — предложил я. — Доедем к какой-нибудь станции поближе к городу и утопим машину к чертям, а сами сядем на электричку.

— Знаю я место, — здоровяк почесал небритый подбородок. — Оттуда за полчаса дойдем до станции «Окский берег». Давай грузить.

Когда мы закончили утрамбовать трупы в багажнике, я предложил здоровяку протереть все места в салоне, к которым он мог прикасаться, а когда он удалился на пару шагов, велел воровской руке убрать тела и положить взамен что-то тяжелое. Через секунду мертвые грабители исчезли, а их место заняли рулоны линолеума. Зачем их хранил мой протез, я никогда не узнаю.

Дальше все пошло по плану, я сел за руль, а попутчик занял свое привычное место. Я заметил, что он надел перчатки. Я тоже изобразил таковые (в реальности они были на мне с самого начала). Я вырулил на шоссе, а мой спутник задремал.

Когда мы уже приблизились к Оке, попутчик оживился.

— За асфальтовым заводом сворачивай!

Я так и сделал и скоро мы вырулили к безлюдному болоту. Герои фильма положили бы на педаль газа камень и как-нибудь ловко переключили передачу и выпрыгнули бы из машины. В реальности я именно так сделал, но есть нюанс — меня этому учили, к тому же на моей стороне была сверхскорость.

Попутчик смотрел то вслед тонущему в заболоченном озерке автомобилю, то на меня. Я убедился, что наш жестяной гробик скрылся под водой полностью, и предложил приятелю идти на станцию.

Вскоре мы увидели впереди какое-то селение.

— Ты как хочешь, дружок, а мне надо выпить, — заявил попутчик.

— Прости, братан, компанию тебе не составлю. Да и не стоит нам вдвоем людям глаза мозолить. Так что прощай, удачи!

Мы пожали друг другу руки.

— Честно говоря, я думал, ты попытаешься меня замочить там на болоте.

— Зачем мне тебя убивать? — искренне удивился я. — Ты мне ничего плохого не сделал.

— Мы с тобой четверых к Богу отправили. Свидетели тут не нужны. Ты парень шустрый, овечкой прикидываешься, а сам волков жрешь и не давишься. Ладно, спасибо за все, может еще свидимся.

Прямых электричек до вокзала не предвиделось еще несколько часов, но я уже научился строить маршруты на карте в смартфоне, так что, скомбинировав поезд, автобус и еще один автобус, был на месте уже через два часа. Билеты я купил еще в Гречине с запасом по времени, которого у меня осталось достаточно, чтобы пообедать.

Гадать, где тут ресторан неподалеку, я не стал, озадачив первого же попавшего таксиста. Относительно скоро я сытый и довольный уже ехал в Москву на скоростном поезде, аналоге нашей «Ласточки», который здесь назывался «Метеор».

Три часа из четырех, что я провел в пути, я потратил на здоровый крепкий сон. Еще час я игрался со своим новым планшетом, используя слабенький железнодорожный вайфай. В итоге я выяснил, что Восточного вокзала в этой реальности не строили, прибываем мы на мой любимый Казанский. Я попытался вычислить оптимальный маршрут до Шереметьево, но очень скоро решил не маяться дурью и не экономить деньги Гоморры, а вызвать такси. Но не из поезда, конечно.

Волнующий момент: первый я ступаю на Московскую землю в новом мире. Площадь трех вокзалов практически не изменилась. Немного другая организация движения, и нет на краю сталинской высотки, в мое время превратившейся в отель «Хилтон». Я уже знал, что в этом версии города нет «семерых сестер», что заставило меня погрустить. Но вокзалы были на своем законном месте. И, как я вскоре убедился, Проспект Сахарова с красивыми банковскими зданиями тоже изменился не очень сильно, поменялась архитектура, но ненамного.

По этому проспекту мы проехали чуть позже. Пока же я нашел недорогое кафе, русский аналог макдака, под гордым названием «Теремок», в котором взял кофе с парой блинов. Перекусив, я зашел в туалет. Вышел оттуда уже не Вася Кряжин, а сотрудник Управления Транспортной Безопасности Иннокентий Федорович Варварский. Имя это придумал себе не я, и не система «Атлас», любезно подготовившая документы. Такую мертвую душу создали в кабинетах Министерства Иностранных Дел, которое я сейчас и представляю без их ведома.

Я хотел заказать такси там же в кафе, но в этой реальности они дежурили у вокзала, так что я просто сел в первую попавшуюся машину, и мы поехали в Шереметьево, терминал С. Я уточнил, что рейс Торфла прибыл именно туда практически по расписанию.

Еще в такси я испытал странное ощущение, не посещавшее меня в Нижегородской губернии нигде. Ликвор ставил меня в известность, что Шереметьево кишмя кишит инвейдеями. Спасибо, что предупредил, я еще в машине замаскировал «синий свет», выдававший меня. В здание терминала войдет наглый чиновник из Управления, а не охотник.

Присоединившись к небольшой толпе перед табло прилета, я воспользовался паузой, чтобы разобраться в ощущениях. Слишком много людей суетится в огромном зале, в изобилии звуков и запахов. Еще больше следов из прошлого. Никогда еще меня не окружала такая толпа пришельцев. Например, продавец газет, кто ты и что здесь делаешь? Кому вообще нужна бумажная пресса в двадцать первом веке? Ты точно прячешься за странной работой. Ты не охотник, это я бы понял. Но и не хищник, разве что чуть-чуть. Какой ты инвейдей? Сколько вообще у нас профессий?

«Рыбой и морем пахнет рыбак. Только оракул не пахнет никак», — вспомнил я старый стишок.

Как же ты пахнешь, оракул? Как мне вычислить тебя в этом буйстве запахов? Как найти твой след в лабиринте историй, случившихся на скучном сером полу терминала?

Для начала неплохо бы сориентироваться. Я знал, как что устроено в моем Шереметьево. Здесь все более-менее похоже, но есть нюансы. И тому, кем я прикидываюсь, положено их знать.

Газетчик посмотрел в мою сторону с интересом. Пока еще не прямо на меня, но что-то он почувствовал. Я влил еще больше ликвора в защиту. И ведь не начнешь тут всех убивать, чтобы пополнить запасы. Приличное место, чтоб ему пусто было.

Ладно, раз инвейдей прямо сейчас бессилен, за дело берется инспектор Управления Транспортной Безопасности. Им я прикидываться умею очень хорошо, потому что я много лет как раз и был таковым. Ну почти. Но и мой герой — тоже «почти», да и само Управление, как совы, — не то, чем кажется.

Можно было просто пройти через рамку, бряцая регалиями, но мне было нужно, чтобы меня за ручку отвели в начальственный кабинет, где я мог бы распоряжаться нагло и бесцеремонно. Так я прошелся по залу, высматривая коллегу в штатском.

Вскоре таковой нашелся и проявил себя во всей красе. Женщина, слишком чернявая и слишком ярко, даже цветасто, одетая, чтобы нравиться служителям закона, металась по залу. Причина ее паники обнаружилась тоже быстро: такая же чернявая и пестрая девочка лет шести замерла у киоска с чем-то сияющим.

Искомый страж в штатском тоже обнаружился легко. Он брезгливо поморщился при виде мамаши, и указал на нее подбородком коллеге в форме. Тот коршуном налетел на несчастную женщину. Я стоял не слишком близко, но и не напрягал ликвор, чтобы их подслушать. И так было ясно, что страж закона давил на нее, требуя документы. А мозг испуганной мамаши не принимал ничего, в нем билась мысль «где мой ребенок», про которого уже мент ничего не желал слышать.

Ну что ж, дядя мертвец сейчас все порешает. Сперва я подошел к девочке.

— Солнышко, тебя мама потеряла. Пойдем, не будем ее расстраивать.

Я взял ребенка за руку и провел через весь зал к матери, которая, всплеснув руками вцепилась в дочку мертвой хваткой, рискуя задушить в объятиях.

Полицейский по инерции продолжил тянуть волынку.

— Гражданочка!..

Но я добавил в голос металла и сказал, излучая тот самый начальственный облик, что гипнотизирует мелких сошек:

— Исчезни.

Мент дернулся было, потом постарался сбросить наваждение, но я ему не позволил.

— Смирно! Кругом, шагом марш работать!

Потом нашел глазами его начальника в штатском и барственно поманил пальцем. Можно было как-то повежливее с коллегами обойтись, но очень уж они меня расстроили своим поведением. Не могут испуганную мать от воровки или террористки отличить.

Взбешенный страж порядка подошел, намереваясь стереть меня в порошок, но я не дал ему рот раскрыть, продолжая себя вести как большая шишка.

— Пойдем.

— Куда? — изумился агент в штатском.

— К начальству, — пояснил я устало и добавил с легким раздражением, — коллега.

— Но…

— Не при всех, коллега, — отрезал я. — Ведите. И цените мою вежливость. Я мог бы заявиться без предупреждения.

— Вы и так без предупреждения, — поморщился «коллега», но в нужный кабинет отвел.

Через все посты я прошел, делая вид, что весь аэропорт принадлежит мне. И это работало, по крайней мере в компании с «коллегой».

Встретил нас тучный господин в костюме приличном, но хуже, чем я себе нафантазировал, создавая эту личность. Поначалу он принял меня настороженно, не вставая поинтересовался практически сквозь зубы:

— Чем обязан?

И глянул на «коллегу» волком, дескать, зачем, мол, тащишь ко мне не пойми кого. Я предъявил ему удостоверение, и атмосфера мгновенно потеплела. Начальник встал, протянул руку, которую я не побрезговал пожать. Я сюда не воевать пришел. Пока.

— Дежурный по объекту капитан Грибов Александр Евгеньевич. Со штабс-капитаном Березкиным вы уже познакомились. Чем можем помочь?

«Коллега» также протянул мне руку.

— Петр Павлович к вашим услугам.

— Очень приятно, — представился и я, — Иннокентий Федорович. Господа, меня привело к вам деликатное дело. К сожалению, оно ото того не становится менее важным.

— Это ясно, с другими ваша братия не появляется. Что случилось-то? Вроде бы тихо все в последние дни.

— Чрезвычайное происшествие, господа. О нем никто не знает, а в идеале и не узнает, если мы сработаем оперативно и с умом.

Я положил на стол бумажку с номером рейса и фамилией, под которой Торфл прибыл в Россию.

— На этом самолете должна была прибыть некая очень важная персона. Как водится, инкогнито. В самолет персона села, самолет приземлился. Вопрос на засыпку, где персона?

— Таможню этот важняк проходил? — почесал подбородок капитан.

— По нашим сведениям — нет. Но давайте проверим, у вас же все ходы записаны?

— Еще бы! — энергично закивал Грибов. — Петр Павлович, глянем?

«Коллега» ринулся к компьютеру, чтобы через пару минут сообщить сокрушенно, что нет, ни таможню, ни паспортный контроль важняк не проходил.

— А из самолета-то персона выходила? — спросил Березкин.

— Прекрасный вопрос! — воскликнул я. — Предлагаю, господа, выяснить это по записям с камер.

— Петр Павлович, отведите! — попросил капитан. — Только, Иннокентий Федорович, не ходите по служебной зоне просто так. Не стоит нервировать персонал.

Он порылся в столе и достал бейдж.

— Прошу, наденьте!

Глава 24

Штабс-капитан проводил меня в комнату, заставленную мониторами, будто в магазине телевизоров. По его приказу сотрудник, следящий за этим богатством, нашел нужный ролик.

— Из самолета он точно вышел, — задумчиво констатировал «коллега», — даже из автобуса, который довез пассажиров от трапа до терминала, — он хлопнул сотрудника по плечу. Переключай на следующую камеру!

Так мы переключались довольно долго, пытаясь понять, где и как пропал наш путешественник. Я понимаю, что он не пошел забирать багаж, он ничего и не сдавал. Но он даже паспортный контроль не прошел. Вот его привез автобус. Вот он идет по трубе, усеянной многочисленными гейтами, и выходит, как мы видим, в общий зал. Народу тут много, четыре рейса практически одновременно высадили десант. Но и камер здесь много, спрятаться от всевидящего ока невозможно. Но вот он присутствует на входе, и полностью отсутствует на выходе.

Мы просеивали каждую секунду и каждый квадратный сантиметр зала межу гейтами и паспортным контролем, но, к моему стыду, «бинго» крикнул не я. Но и не штабс-капитан, короче говоря, спецслужбы в нашем лице потерпели позорное поражение. Техник, сидящий на камерах, радостно завопил, тыча пальцем в монитор.

— Это же его спина, она мне сниться будет в кошмарах!

Ну наконец-то что-то прояснилось, наш герой юркнул в неприметную дверцу для персонала следом за человеком в комбинезоне уборщика. И опять же мы не нашли момент, когда эти малосовместимые граждане успели пообщаться. Скорее всего это произошло в самой гуще толпы, в которой эти невысокие человечки терялись как детишки в кукурузном поле.

— Петр Павлович, отведите меня на это место, будьте любезны. Или пошлите кого-нибудь, просто не хочу плутать по вашим лабиринтам.

— Не пропущу ни минуты из этого шоу, — оживившийся Березкин соскочил со стула. — И не лукавьте, вы наши «лабиринты» знаете, как свою кухню.

Жаль будет разочаровывать штабс-капитана, но мне он теперь нужен только как проводник. И только до того подозрительного коридорчика, что скушал нашего оракула.

Березкин проникся важностью момента, и буквально помчался к месту назначения, с трудом удерживаясь, чтобы не бежать. неудачников, что оказывались у нас на пути, он бесцеремонно расталкивал.

Уже через пять минут мы были в том самом зале прилета. Я начал поиски у того гейта, куда привез Торфла автобус. Там я попытался найти с помощью ликвора след потеряшки. Я представлял его себе на основе фотографий и роликов, что я видел. Был и еще один источник, когда Мара рассказывала мне о Гарри, у меня возник в голове некий образ, то ли моя фантазия, то ли вампирша действительно смогла как-то поделиться со мной воспоминанием об этом человеке. Образ этот сложился с фото, и я вдруг увидел, конечно же не глазами, а то ли в воображении, то ли с помощью озарения, что посещало меня все чаще и чаще, как усталый оракул со смешным рюкзачком за спиной тащится в зал прилета. Я последовал за этим призраком, вышел за ним в большой зал. След его, отмеченный специфическим «запахом» и жертвы, и инвейдея, я теперь видел абсолютно четко.

Пришла моя очередь расталкивать несчастных пассажиров. Так я дошел до точки примерно в центе зала, где след его вдруг исчез. Кто-то хорошо разбирался в тех методах, которыми пользуется охотник, чтобы выследить добычу или жертву, которую надо спасти от хищника. Больше, как я ни пытался, след оракула учуять я не мог. Равно как и не чувствовал присутствие той сущности, что увлекла Гарри за собой.

Кто мог быть таким могущественным, что идеально скрыл от меня и себя, и Торфла? Неужели сам Красный Гость выполз из своей норы? Или эта история вовсе не имеет отношения к моему врагу?

Ладно, ниточка не утеряна. Мы знаем, куда они ушли. Я прошел в ту самую дверь, которая была заперта, но Березкин взмахнул волшебным бейджем, и она распахнулась. Когда же она захлопнулась, ограждая нас от шума и запахов толпы, я вновь заметил почти невидимый, ускользающий след, который довел нас до середины узкого и темного коридора, где и оборвался.

«Здесь открывали трещину!» — беззвучно, зато хором воскликнули мы с вороватой рукой.

Пора было избавляться от штабс-капитана.

— Петр Павлович, — сказал я максимально любезно, — я вам чрезвычайно признателен за помощь, но дальше я сам.

— Вот как? — разочарованно и немного обиженно протянул Березкин.

— Наше Управление использует специфические методы, которые я должен, поймите, именно «должен», применить в одиночестве.

— Специальная аппаратура? Наслышан! — понимающе кивнул штабс-капитан.

Надо было выбить из него остатки надежды.

— Значит вы понимаете, что я обязан соблюсти конфиденциальность. Мы с вами на службе, мы обязаны следовать долгу.

— Ну что ж, — Березкин все не торопился уходить. — Долг есть долг! Но если все же я вам понадоблюсь…

— Я тут же, незамедлительно к вам обращусь!

— Да уходите же, невозможный вы человек, — раздался скрипучий голос откуда-то из-за спины.

Никакого давления на разум я не ощутил, хотя если таковой и имелся, он явно был направлен не на меня. Тем не менее Березкина как ветром сдуло.

Я, не торопясь, обернулся и увидел именно того, кого и ожидал: газетчика, что пытался высмотреть меня у табло. Несмотря на плохое освещение, я смог рассмотреть его лучше, чем в суматохе и толчее общего зала. Передо мной стоял щупленький старичок, типичный пикейный жилет. Он, несомненно, был пришельцем, но я не мог определить, к какой касте он относится. По крайней мере угрозы я от него не чувствовал, не более, чем от других собратьев-«бхутов».

Вслух я сказал немного раздраженно:

— Еще один менталист на мою голову!

— Да помилуйте! — начал горячо возражать газетчик. — Какой же из меня менталист? Так, балуюсь немного голосом. Вся наша братия на такое способна, кто лучше, кто хуже. Вот и вы понемногу овладеваете. Замечали небось, как люди под вашу дудку пляшут?

— Наша братия? — поиграл я в дурачка, а я всегда начинаю с этого, хотя походу нет в этом смысла.

— Вашей маскировке я могу только позавидовать! Если бы я не знал точно, что вы здесь окажетесь, в жизни бы не распознал. Не лично вы, конечно же, но меня предупредили, что кто-то обязательно появится, начнет искать того молодого человека.

— И что вы намерены со мной делать?

— С вами? — всплеснул руками старичок. — Да помилуйте! Что я могу сделать с охотником, вы меня на сотню маленьких человечков порвете и не запыхаетесь!

— Так что же вам надо? И кто вы такой в конце концов? — спросил я сердито, у меня создавалось впечатление, что неприятный старикашка тянет время а значит, меня ждет сюрприз.

— Газеты я продаю! — радостно воскликнул старичок. — А также смотрю, что где творится. Профессия моя, если по нашей с вами части судить, — знать, что, где и когда происходит.

— Так вы — оракул? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал не слишком иронично.

— Да куда мне! — газетчик даже как будто расстроился из-за моей недогадливости. — Оракулы вдаль глядят! Прошлое видят и будущее! Приоткрывают завесу, так сказать! А я просто в курсе, просто внимательно по сторонам смотрю. Ну и могу, конечно, похвастать своей интуицией, знаю, куда взглянуть.

— Это очень интересно! — тут я практически не слукавил. — Вернемся к нашим делам, что вы от меня хотели?

— Послание у меня для вас, дорогой охотник, — старичок подступил ко мне поближе, и, кажется. хотел прихватить под локоть для пущей интимности, но не рискнул.

— Лично для меня? — поднял я бровь.

— Да я же вас не знаю! Но теперь, ясное дело, запомню. А если вы потрудитесь представиться, так и прекрасно.

— Варварский Иннокентий Федорович к вашим услугам, — я поклонился немного по-клоунски.

— Псевдонимы, псевдонимы… — расстроился чему-то газетчик. — Впрочем, у таких, как мы, только они и есть. Только где же моя вежливость? Я тоже должен представиться! Меня зовут, по крайней мере в этом заведении, Верхов Валентин Валентинович.

— Очень приятно, — тут я слукавил, газетчик мне не сильно нравился, слишком он был вертким, как скользкий угорь, с другой стороны, угрозы от него не ощущалось. — Вернемся к посланию. Вас просили что-то передать мне? Кто просил?

— Не вам, повторюсь, а тому, кто придет искать бедного растерянного оракула.

— И что же я должен услышать? Чтобы я прекратил поиски?

— В точку, дорогой охотник. Вас просили поохотиться в другом месте во имя всеобщей стабильности и мира на Земле.

— И как они предполагают склонить меня к отступлению? Угрозы? Подкуп? — я поднял правую бровь как положено записному злодею.

— И то, и другое! — улыбнулся газетчик. — Транслирую: если делом заинтересуется один молодой но рьяный охотник, то ему пора бы уже вступить в всемирное сообщество инвейдеев, а не якшаться с отдельными маргиналами, которые явно не доведут до добра.

— Это морковка, а где у нас плетка? — спросил я.

— На это у меня есть четкое послание. Но хочу напомнить, что я сейчас выступаю в роли диктофона, на который записали звуковую весточку. Не сердитесь на диктофон, дорогой и очень страшный охотник!

— Жгите уже, записывающее устройство, — мне это бесконечный торг начал надоедать. — Мы с вами полдня в этом коридоре топчемся.

— У нас есть масса способов сделать место, которое вы считаете комфортной средой обитания, непригодным для жизни. Так сказали он, и добавил, что перед вами дорожный указатель: направо — приобретете и преумножите, налево — будете терять без конца и никто не утешит вас в вашем горе.

— Это все что вас просили передать?

— Не совсем. Вам стоит нырнуть в нору между березовыми корнями вслед за кроликом под небесной синевой. Уфф, еле выговорил эту белиберду. Терпеть не могу все эти пароли, они такие пафосные и бессмысленные. Нора эта приведет, раз уж вы в Москве, в ресторан Белуга. Это почти на Красной Площади, безумно красивое место. Вас будут ждать, — газетчик глянул на весьма потрепанные часы на левом запястье, — уже менее через два часа. А если встречей вы пренебрежете — я просто цитирую, не гневайтесь, — пеняйте на себя.

— Все, торжественная часть кончилось?

— Почти. Вы ведь ни в какую Белугу не поедете? — осторожно поинтересовался газетчик. — Так я и думал. Тогда вам приказали смотреть новости, через пару часов там будет интересное сообщение. Все, конец связи, как говорят радисты. Позвольте дать вам совет!

— Совет? На какую тему? — удивился я.

— Не совсем дать, — сделал хитрое лицо газетчик, — скорее, продать. Вы же юркнете в эту уютную трещину. Так уж вышло, что я имею представление о том, что вас ждет.

— И сколько стоит сегодня мудрый совет? — я тоже умел делать хитрое лицо.

— Да сущие копейки для такого успешного охотника! — растекся патокой газетчик. — Двести рубликов всего-то.

«Рубль здесь примерно равен доллару. Немного, но и не так уж мало за кота в мешке», — прикинул я в уме. Решил не жадничать, протянул старику пару сотенных купюр.

— Мне не жалко. Гоните свой двухсотрублевый совет!

— Вам понадобится транспорт. Вы уже сейчас думаете свистнуть в багажном отделении велосипед, не так ли?

— Ну не свистнуть…

Я и правда хотел разжиться велосипедом или мотороллером с электродвигателем, но собирался не красть, а озадачить штабс-капитана Березкина, может быть даже за те же 200 рублей.

— Так вот совет: не стоит сразу кидаться в погоню, сломя голову. Вернитесь на пару километров, там найдете транспорт. Только наши деньги там не в ходу. А вот хорошее спиртное всегда в почете. И пальто тридцать восьмого размера, осень близко, знаете ли. Можно побродить по дьюти-фри, или, если вы торопитесь, я очень быстро все устрою. Понадобится еще сотен пять, но я возьму только малую толику в качестве очень скромных комиссионных! Честное слово!

Расхохотавшись, дал ему еще полтысячи. И он действительно очень скоро вернулся с вкусно бренчащим пакетом, а также еще одним свертком с неизвестным мне брендом на боку.

Газетчик явно хотел посмотреть, как я уйду в кроличью нору, но я наградил его тем же взглядом. что полчаса назад достался любопытному Березкину. Советчик понял намек и испарился, дав мне наконец возможность убрать в карман покупки.

Я провалился в густой русский лес, не в самую чащу, но на поляну, окруженную огромными дубами и елями. След оракула и его спутника я уловил сразу. Надеюсь, им окажется пресловутый и неуловимый Красный гость, и я наконец поймаю его за какое-нибдуь интересное место.

Я пошел по следу и через две минуты вышел на шоссе. Асфальт выглядел древним и заслуженным, но в целом дорога оставалась в хорошем состоянии, хотя через трещины обильно проросла трава. Похоже, здесь давно не ездили машины.

Мох на деревьях позволял довольно четко определить стороны света. Беглецы удалялись на восток, но газетчик мне советовал сходить в другую сторону, а значит на запад. Туда я и направился и действительно через пару километров вышел к маленькому поселку, застроенному кирпичными бараками того едко красного цвета, что в позапрошлом веке отличал заводы.

В одном из окон горел свет. Здесь явно работало электричество, что меня уже перестало удивлять. Интересовало другое: я наткнусь на осевшего в этой глубинке инвейдея или же наконец встречу коренного жителя погибшего мира.

Поднявшись по невысокому, в три ступеньки, крыльцу, я постучался. Тяжеленная на вид железная дверь, крашеная в бордовый цвет, не шелохнулась, пришлось стукнуть по-настоящему, с применением ликвора.

Из-за толстенной двери по-прежнему не был ничего слышно, но я смошенничал, призвав на помощь ликвор, и все же расслышал чьи-то шаркающие шаги. Не хватало только ворчания из беззубого рта: «иду я, иду, чего шумите-то!», чтобы дополнить образ старушенции, медленно спешащей встречать гостя.

Дверь с ожидаемым скрипом распахнулась, но вместо божьего одуванчика меня встретила женщина лет сорока, очень даже привлекательная для своего возраста.

— Путник? — спросила она, оценивающе разглядывая меня с ног до головы. — Не часто у меня бывают гости. С чем пожаловал?

Хмыкнул и достал, как могло показаться со стороны, из воздуха бренчащий пакет с гостинцами.

Секрет шаркающей походки раскрылся быстро, хозяйка хромала на левую ногу. Квартира напоминала типичное жилище московского профессора советских времен. Тяжелый сервант, за стеклянной дверцей которого красовались фарфоровые чашечки и хрустальные бокалы. Часть из этих сокровищ перекочевала на круглый стол, который наверняка раздвигался, но сейчас в этом не было смысла.

И только одна деталь выбивалась из общей картины.

— Какой роскошный камин! — воскликнул я искренне, с удовольствием рассматривая это произведение искусства, украшенное изразцами.

— Когда-то это была печь, — пояснила хозяйка. — Но потом переделали под электричество. Так уж вышло, что его у меня много. По сути, я — единственный потребитель электроэнергии на сотни километров.

Я выставил на небольшой сервировочный столик содержимое пакета. Газетчик отлично справился с задачей: он закупил каждой твари по паре, не забыв и про закуску, в пакете нашлись пара шоколадок и сок.

Я выставил все это булькающее богатство на сервировочный столик. Хозяйка придирчиво осмотрела бутылки и ткнула пальцем в виски.

Я разлил напиток по стаканам, по комнате разнесся глубокий запах горящего торфа, отчего электрическая печь показалась живой и настоящей.

— Будем знакомиться, путник? Меня зовут Варвара. А тебя как?

Я на мгновение «подвис». Какое из моих фальшивых имен выбрать для этого знакомства? Я бы сказал настоящее, но нет его у меня. Затягивать паузу не хотелось, так что я принял решение.

— Я — Алексей.

— Ну, Леша, за знакомство!

Мы чокнулись.

— Приятно познакомиться, Варя.

Что-то басовито заухало за окном. Земля дрогнула, заставив стекла жалобно звякнуть. Казалось, будто великан топнул ногой. Варвара поморщилась, но не испугано, а скорее с досадой, типа мешают тут всякие.

— Каково это было? — спросил я и задумался, как сформулировать «был мир как мир, а стал осколок».

Если вдуматься, я впервые вижу местного жителя в осколке. Если, конечно, не считать тех зубастых мячиков, что чуть не слопали одного гоблина. Как ни странно, хозяйка поняла меня с полуслова.

— Да как в фильмах ужасов. Просыпаюсь утром, а вокруг не души. Один нюанс, засыпала я не здесь.

Посмотрев на мою изумленную рожу, Варвара расхохоталась.

— Ты подумал, что я местная? Нет, конечно. Был тут один, вроде тебя, путешественник. Он мне растолковал, что миры умирают долго, на тысячелетия переживают жильцов.

— Не похоже, чтобы все это простояло тысячи лет, — Я ткнул пальцем в окно, за которым сквозь тюлевую занавеску виднелся поселок.

— И я то же самое спросила. Толком он ничего не ответил, мямлил что-то про нелинейность времени, но меня умными словами не впечатлишь.

Снаружи раздался вой.

— Кто это? — поинтересовался я.

— Да так, — отмахнулась хозяйка, — не бери в голову, домашнее животное соскучилось.

— Хочешь, выведу тебя в большой мир? — предложил я.

Нет, ну правда, она явный инвейдей, но вдруг не умеет кроличьи норы открывать?

Глава 25

Интерлюдия

Стив Стивенсон по прозвищу Дабл Эс пил кофе на кухне крохотного коттеджа на берегу Красного моря. Кто-то счел бы его поведение наглым и даже бесцеремонным, никакого права находиться в этом уютном домике Стив не имел, тем более готовить или распивать на кухне разные бодрящие напитки.

С другой стороны, хозяин, а точнее арендатор дома вряд ли предъявил бы претензии. Элен Баркли, неизменная помощница Стива, как раз закончила осмотр помещения и теперь докладывала боссу то, что он понял, едва переступив порог. Оракул не прожил в этом доме ни минуты. Зато целый час здесь провела какая-то женщина.

— Брюнетка! — уточнила Элен, упаковывая черный волос в пакетик для улик.

Сама помощница отличалась платиновыми волосами, причем, как она всем говорила, такой цвет у них был от природы. Равно как и ее изящная, точеная фигура.

Девушка пробежалась по кухне, принюхиваясь и забавно шевеля при этом носом, что делало ее похожей на гончую. Кстати, именно таков и был ее позывной: «гончая света», как перефраз распространенного выражения «гончая тьмы»* (* darkhound). Организация, в которой служила Мисс Баркли, всегда считала себя светом без особых на то оснований.

— Она пила кофе, пока ждала его. Простите, босс! — Элен выхватила кружку из рук закатившего глаза Стива. — Из этой чашки. Вы хорошо ее помыли? Так недолго и сифилис подхватить.

— Что? — вытаращил глаза Дабл Эс.

— Но вы не волнуйтесь, пришельцы не болеют.

— А говорят, что меня люди боятся, — проворчал Стив себе под нос.

— Так то люди, а я — ваша верная помощница, почти гаджет. И даже немного нейросеть.

— Никогда не видела, как люди в гневе телефоны об стену разбивают? — Стив вытаращил глаза, делая очень страшное лицо. — Где чертов оракул? Изображение этой… брюнетки, имеется?

— Камеры тут на каждом шагу, — Элен пожала плечами. — Но меня терзают скверные предчувствия.

— Все равно иди проверь, — отмахнулся Дабл Эс.

Элен вытянула руку ладонью в универсальном жесте любимой жены «дай денег». Дабл Эс положил на эту ладонь пачку пластиковых карт. Они моментально исчезли, но девушка вновь вытянула руку.

— Что еще? — спросил Стив с напускным раздражением.

— Наличные тоже понадобятся, — Элен требовательно пошевелила рукой.

— Свои дашь, не маленькая!

— Нет уж, я свои деньги с казенными не смешиваю. И вам, босс, не советую.

Через полчаса гончая света возвратилась.

— Мистика, босс!

— Докладывай. И оставь свои ужимки. Я устал.

Игривость и нотки флирта пропали из голоса мистера Стивенсона. Что ж, Мисс Баркли так же перешла на деловой тон. Как и положено при ее работе, Элен была прекрасным хамелеоном и подстраивалась под настрой людей, что были ей полезны. Или опасны, что, наверное, еще важнее. Дабл Эс являлся и тем, и другим.

— Коттедж арендован неделю назад американским гражданином Винсентом Дегой. Словесный портрет подходит объекту. Имя фиктивное, документы получены в Марокко, не рассчитаны на глубокую проверку.

Записи с камер подтверждают, что два дня назад в девятнадцать ноль ноль объект вошел в гостиничный комплекс, зарегистрировался и получил ключи от бунгало. Из административного блока он прошел, не задерживаясь, прямо сюда. После этого ни на одной из камер не отмечен, на завтраке не появлялся. Если верить камерам, объект и сейчас тут.

— Что с его дамой?

— А ее не существует. Не отмечена ни на одной записи, возможные свидетели делают круглые глаза, никого не видели.

— Не врут?

— Не вижу причины, по которой они ради чужой барышни откажутся от вознаграждения, причем, все сразу.

— Туземцы продажны, это факт, — задумчиво протянул Дабл Эс. — Что собираешься делать?

— Поехал он скорее всего в Хургаду. Отправлюсь туда и возьму в оборот полицию. Где-то всплывет. Параллельно поработаю с службой безопасности полетов. Почти наверняка они полетят на самолете. Значит на какой-нибудь камере объект всплывет. Определим хотя бы страну, будет легче.

— Чем же? — спросил босс безо всякого выражения.

— Напрягу орден. Если он появится в любом из крупных городов, наблюдатели будут в курсе.

— И они станут с нами сотрудничать?

— С нами — нет, со мной — как попрошу.

— Бери машину. Я останусь здесь, мне нравится этот коттедж, тем более, он оплачен на месяц. Будешь уходить — объясни администрации, что Винсент Дега — это я.

— Почему не переехать в Хургаду или сразу в Каир? Разве там вы не будете ближе к местам поисков?

— Не волнуйся, девочка, — голос Стива напитался сарказмом, — я тебя не задержу. Если ты выйдешь на след, точнее, когда выйдешь, я прилечу мигом. Но здесь хорошее место для базы. На меня работает очень стеснительная агентура. Но никто не заметит лишнего человека в баре на пляже.

— Вы не верите, что я его найду?

— Не сердись, Элен, — голос Стива стал обманчиво мягким. — Конечно найдешь. Но только Торфла, а меня интересует дамочка. Очень интересует. И у меня есть эксперты, которые могут прояснить, как она провернула свой фокус.

* * *

Мы выпили все гостинцы. Варвара постоянно доставала из печи горшки с мясом, безумно, аномально вкусным. У меня выпал из памяти тот момент, когда питье в бутылках кончилось. Совсем уж на грани сознания мелькнули образы каких-то сущностей, принесших с собой запахи хвои и палой листвы. В дом они зайти не могли по причине неприлично огромного роста, мы пили с ними, лежа на клумбе, не заботясь, что мнем цветы.

Помню, что отправился в какой-то покосившийся сарай поискать спиртного и нашел гигантскую бутыль, в которых традиционно хранится самогон. Эта бутыль не стала исключением. Я выскочил на улицу радостный, распахнув пинком дверь, которая зачем-то решила застрять. Кажется, снаружи ее заперли на засов, но я и не подумал обратить на это внимание. Варвара с лесным чудом-юдом старательно поливали сарай из таких же бутылей, пропитав его терпким запахом самогона на каких-то травах.

Все это мне тогда вызывало у меня только смех, я полез к Варваре целоваться и она, кинув на землю бутылку, подставила свои губы. И вот утром, у меня, спасибо свежему воздуху и целительному ликвору, даже не болела голова. Вместо этого затекла рука, на которой уютно устроилась голая хозяйка.

Меня вдруг замучила мысль, которой стоило появиться вчера вечером, когда мы пустились во все тяжкие: «Оракул сам себя не спасет». Я аккуратно выбрался из-под руки, и пошел искать, где можно было бы вымыться и попить воды. Не найдя умывальника в доме, я вышел на улицу, завернул за угол, где меня ждала подлая засада: на меня вылили ведро ледяной воды. Агрессорша даже не потрудилась одеться, хотя и я тоже, теперь мы смотрели друг на друга голые и почти истерично хохотали глядя друг на друга.

Потом мы завтракали, в одном из шереметьевских пакетов нашлась упаковка кубинского кофе. Варвара смолола зерна в ручной каменной ступе.

Наконец хозяйка спросила:

— Зачем приходил-то, путник?

— Птичка на хвосте принесла, что у тебя можно попросить транспорт.

— Что попросить? — прищурилась Варвара.

— Что-нибудь, что ездит. Лучше всего электромобиль (двигатели внутреннего сгорания у вас вряд ли работают). На худой конец сойдет и велосипед.

— У меня тут склад мертвых велосипедов, милок? — подражая сварливой старухе Варвара уперла руки в боки.

— Извини, если ошибся. Тогда пойду я, пожалуй, мне еще переть по вашему шоссе хрен знает куда.

— Да шучу я, — прыснула Варвара. — Как раз на складе я и живу. Вот это все, — Варвара обвела рукой воображаемое пространство вокруг нас, — станция ремонта электродвигателей. Пойдем, покажу свои богатства.

Мы прошли в один из кирпичных бараков, узкий и длинный, который оказался заставлен устройствами разных видов, в том числе, на мой взгляд, весьма экзотических. Варвара подвела меня к двухколесному монстру, сильно напоминавшему привычный чоппер, я на таком накатал не одну тысячу километров.

— Бери! Развивает до двухсот километров, неплохо для электрического чепушилы? Дальше на трассе найдешь зарядную станцию. Ждать ты, конечно, не будешь, разыщи на складе сменный аккумулятор. Сможешь сам поменять?

— Разберусь, — пожал я плечами.

— Ой, какой разборчивый! Двигай сюда, я покажу.

Повинуясь указаниям Варвары, я подкатил чоппер к стойке с аккумуляторами, а потом и поменял выдохшийся на свежий под ее руководством. Это было не сложно, но парочку сюрпризов процесс в себе таил, все же это была техника из другого мира, хоть и похожего на мой.

Я вспомнил, что не все гостинцы отдал и, показательно хлопнув себя по лбу, достал пакет с пальто.

— Мне говорили, что осень в этих краях прохладная.

— Кто говорил? Та самая птичка? Ладно, давай примерим.

Я достал пальто из пакета, встряхнул, расправляя, и подал даме. С выбором газетчик не ошибся, обновка смотрелась тепло, изящно и богато и пришлась точно по размеру.

— Птичка не подвела, — улыбнулась Варвара. — Все, считай, что расплатился. Еще раз. Езжай уже по своим глупым делам. Не люблю долгих прощаний.

Я все же поцеловал ее, а потом, сжав в объятиях, спросил шепотом на ушко:

— А почему ты хотела меня сжечь?

Варвара попыталась высвободиться, но я держал крепко.

— Ты не должен был это запомнить!

Я не отпускал.

— Ну не сожгла же! — пискнула хозяйка испуганно.

— И все же почему? — настаивал я.

— Ты не поймешь!

— А ты попробуй!

— Если ты тот, кем представляешься, ты бы не сгорел.

— Разве я кем-то представлялся?

— Не вслух. Думаешь легко быть единственным человеком в целом мире? Хорошо, не во всем. Как ты думаешь, я выживала столько, — Варвара запнулась, — лет.

— Приносила жертвы местным богам? Как будто тут есть боги кроме тебя. Скорее я поверю, что ты, как тот лесник, кормила волков.

— Убьешь меня теперь? — Варвара обмякла в моих руках.

— Зачем? — искренне удивился я. — Мы прекрасно провели время, и за электроцикл спасибо.

Я снова поцеловал хозяйку и хотел уже уехать, но меня посетила идея.

— Зачем тебе жить здесь одной? Я могу отправить тебя в верхний мир. Поселишься среди людей.

— Верхний мир? — криво улыбнулась Варвара. — Много о себе думаете! Нечего мне там делать, потерплю еще немного жизнь отшельницы. А ты заходи, если и правда не обиделся. И если выживешь там, куда так спешишь.

Мчаться по пустому шоссе на электрическом чоппере было удивительно приятно. Вернувшись на те же два километра, я сразу нашел след оракула. Это было нетрудно в отсутствие любых эманаций человека. Жаль только, что я почти не чувствовал того, кто увлек его за собой. Были какие-то смутные отголоски, но стоило мне «принюхаться», они тут же пропадали.

Кроме того, я не понял, как они передвигались, не пешком же шли. Возможно, кто-то приготовил им транспорт заранее, но я опять же не чувствовал ничего, кроме следа оракула.

Аккумулятор я поменял в маленьком придорожном магазинчике, он же — зарядная станция, похожая на бензозаправку. На полках лежали престарелые закуски, но я не рискнул их пробовать, хотя изрядно проголодался. Только напился воды и то не из-под крана, а из ручья, который мне показался чистым.

Время в этом мире шло странно. Выехал я ранним утром, но уже сгущались сумерки, когда я понял, что приехал. А ведь в пути я провел пару часов, не больше. Скажем так, биологических часов. Такой аномалии в гостях у Варвары я не ощущал, возможно, подобный эффект возникал ближе к границам осколка. Или нет, откуда мне знать? Что там Варвара говорила про нелинейность времени?

Здание, оказавшееся моей целью, походило на старый отель — панельная пятиэтажная башня, украшенная лоджиями при каждом окне, а больше ничем.

Мало того, что след вел прямо внутрь здания, там меня ждала засада, и теперь-то я чувствовал присутствие многих хищников, вроде бы довольно слабых. Оракула, кстати, среди них не было. Но еще недавно он здесь проходил.

По крайней мере никто не подкарауливал меня в кустах, и смысла не было шариться снаружи. Решив, что риск — дело благородное, я поднялся по ступенькам, ведущим в гостиницу. Лифт работал, но у меня не было желания им пользоваться. Угодив в засаду, ведите себя правильно.

Пришлось чуть-чуть разминуться со следом, но поднявшись на второй этаж, я понял, что Оракула привезли сюда. Я снова стал на тропу, которая привела меня по цепочке коридоров к номеру 238.

«Мне бы не помешало озарение», — шепнул я ликвору.

И оно пришло. Я четко, будто на киноэкране, увидел два десятка боевиков в осточертевшей форме гвардии Вержицкого. Они в полном составе засели этажом выше. И все они ждали, что я войду в номер. Какой-то план, как сквозь перекрытие накинуться на меня всем скопом, у боевиков был. Но это неважно, я увидел еще кое-что: все они по замыслу организаторов засады были мертвы. Комната 238 была напичкана взрывчаткой, ею же были обложены тросы, удерживающие лифтовые кабины на случай, если я, обленившись, все же рискну поехать.

Взрыв будет таким мощным, что гвардейцы превратятся в пыль, но людей организаторы торжественной встречи не жалели. Зачем гвардейцы вообще нужны в мертвом здании? Видимо, чтобы рассеять мое чувство опасности. Для этого нужна и девушка внутри комнаты, я и ее видел также ясно, будто нас не разделяли стены и запертая дверь. Блондинка лежала связанная на кровати. Симпатичная хищница, не пришелец, но дамочка, опасная в любом другом месте и времени, а сейчас — просто жертва, чья роль — отвлечь мое внимание все от той же бомбы. Видел я и то, что оракул покинул осколок именно здесь, в номере 238, и я без проблем могу последовать за ним, если выживу при взрыве, что маловероятно.

План вполне мог бы сработать, если бы я не увидел бомбу с такой ясностью, будто сам установил ее. Если я пинком вышибу дверь, сработает датчик, если я трону девушку на кровати, сработает датчик, если пробегу по полу, наступлю на датчики под ковролином.

Я поступил по-другому, до самого конца не будучи уверенным, что план Б сработает. Действовать стоило очень быстро, какой-нибудь наблюдатель мог взорвать бомбу дистанционно, если бы понял, что я их раскусил.

Ускорившись, я ворвался в номер 240, попросил руку украсть стену между мной и девушкой. Протез немного ошалел от такой просьбы, но справился. Я разрезал кончиком шамшира путы и сдернул блондинку с кровати. Мы вместе покинули осколок, ушли тем же путем, что и Торфл какое-то время назад. Взрыв толкнул меня в спину раскаленной волной, но было поздно, мы уже спаслись.

Мы оказались в маленькой комнатке без окон, без мебели, с непокрашенными стенами, покрытыми грязной штукатуркой. В нос ударил мерзкий запах копоти и тухлого мяса. Над железной дверью висела камера, которую я сорвал, слегка подпрыгнув.

Ясно, что нас уже заметили. Я бы на месте этих людей, кем бы они ни были, охранял точку перехода как зеницу ока. Странно, что прямо в комнате не дежурит парочка боевиков.

Я разрезал оставшиеся веревки на девушке, вытащил кляп у нее изо рта. Она прокашлялась и несколько секунд трудно дышала, а потом, хотя ясно было, что ей трудно восстановиться после пережитого, встрепенулась, протянула мне руку.

— Елена!

Я пожал руку, а почему бы и нет. С трудом вспомнил, кем я нарядился, а я все еще оставался немного подкопчённым инспектором Транспортного Управления, и в принципе личина агента спецслужб могла быть полезна в поисках.

— Иннокентий.

— Ты не похож на Иннокентия, — покачала головой девушка.

Теперь, когда она сказала больше одного слова, я понял, что она не русская. Акцент был еле заметен, но явно присутствовал.

— А на кого я похож?

— Пока не поняла, — Елена пожала плечами. — Ну что, будем выбираться отсюда?

— Интересно, где мы? — спросил я, не слишком рассчитывая на ответ.

— На мясокомбинате. Сам что ли не чувствуешь, — блондинка повела красивым носом, став на миг похожей на породистую охотничью собаку.

— К черту подробности! — вспомнил я старый анекдот. — В каком мы городе?

— Это Череповец, — охотно пояснила Елена.

Вот как? Значит один мой знакомый барон приложил к похищению руку. Надо будет нанести визит вежливости.

— Ты не удивлен, — констатировала девушка. — Прости за нескромный вопрос, но ты — пришелец? Вряд ли обычный человек стал бы гулять по осколку, как у себя дома.

Пришла моя очередь пожимать плечами. Мое чутье подсказывало, что по коридору крадутся визитеры, опасные, но не слишком. Заметив, что выражение моего лица изменилось, Елена попросила:

— К нам гости? Дашь ствол? Уверена, что у тебя есть запасной!

— У гостей одолжишь!

Глава 26

Я дождался, пока первый визитер поравнялся с дверью, и вышиб ее ногой, сбив стоящего за ней отморозка с ног.

За его спиной скучились еще пятеро головорезов. Бандиты, а не профессиональные наемники, судя по тому, как по-дилетантски они действовали. Наверное, было бы чуть проще снять эту гоп-команду одной очередью из Миротворца, но доставать его при Елене из пространственного кармана я не хотел. Пришлось порубить хулиганов в капусту шамширом. При этом я особо не ускорялся, но следил, чтобы шальная пуля не попала в девушку, выскочившую вслед за мной.

Мы подобрали автоматы, это были убойные шестые миротворцы, не слишком тихие, но весьма мощные. Ну спасибо хоть на том, что отбросы не вооружились всяким барахлом, которое рисковало взорваться в руках. А то в последнее время у криминальных элементов я встречал сплошной мусор.

Я попытался использовать то же озарение, что показало мне засаду в осколочной гостинице, но видимо эта моя способность перенапряглась, даже привычная интуиция работала через пень-колоду.

Единственное, на что я оказался способен, это разыскать след Торфла, и то я видел его буквально под ногами, но не дальше. У меня были сомнения, что я смогу в таком состоянии играть в следопыта верхом на мотоцикле, тем более из автомобиля.

В таких ситуациях я бы применил тактику выжженной земли, зачистив здание, отловив в процессе тех, кто мог бы дать показания. Каковые и выбить с особым цинизмом и жестокостью. Но со мной была девушка, которую я не хотел посвящать вообще ни во что, несмотря на то, что она знала о пришельцах.

Какой отсюда вывод? Надо допросить мою спутницу, а дальше избавиться от нее. В хорошем смысле, убивать Елену пока было не за что, хотя она и была явным хищником. Не больше, чем, к примеру, Ирина Орлова. Если я не убил молчальницу, то и эту «невинную жертву злых людей» трогать не стоит.

— Я могу нас вывести! — дернула меня за локоть героиня этих размышлений. — Меня стукнули по голове, но я все равно помню, как меня тащили.

— Веди, Сусанин, — улыбнулся я.

Это была небольшая и не слишком надежная проверка, иностранная шпионка, которой я Елену считал в данный момент, могла бы не знать этого русского героя. А могла и знать. А может быть в этой реальности такого героя и не было, я не настолько погрузился в местную культуру. Так что я больше запутал самого себя, а Елена вообще не среагировала на мою маленькую провокацию.

Все-таки преступность в Череповце была на диво неорганизованная. Вроде мы истребили «группу быстрого реагирования», но вторая волна атакующих не спешила с нами разобраться. Мы спокойно прошли пару коридоров, которые петляли будто в лабиринте, когда Елена схватила меня за рукав.

— Готовься, сейчас будет очень неприятно.

Коридор уперся в двустворчатую дверь, перед которой замерли два скучающих мордоворота. Я все-таки решился достать Библиотекаря, все же следовало хотя бы сейчас действовать тихо. Две пули в лоб, охранники сползают по стенке на пол.

Я снова схватился за Миротворца, гадая, что же такое ужасное ждет меня за дверью. Я вроде много кошмаров в жизни видел, да и сам творил, вряд ли меня можно шокировать любой картинкой.

Мы открыли дверь, стараясь не шуметь. И тут-то я понял, что ошибся, у меня остались болевые точки. Мы вошли в цех, помещение огромное, шумное и вонючее. Когда-то здесь разделывали туши свиней, может быть, коров. Вряд ли овец, мне кажется, тут все было заточено под крупные тела.

Они и лежали в сторонке, приготовленные на заботливо расстеленной пленке. Их относили на огромный металлический стол, где разделывали. Внутренние органы упаковывали в контейнеры, мясо, не отделяя от костей и не снимая кожу, передавали дальше. Часть шла в мясорубку на фарш, часть мелко рубили для консервов.

Конечно, это были не свиньи, не коровы и даже не овцы. Тела принадлежали мертвым людям. Бассейн в «Заре» еще не успел выветриться из моей памяти.

В цех вошел маленький человечек, в котором мы с ликвором безошибочно угадали хобгоблина, зачерпнул горстью свежемолотый фарш и прямо сырым сунул в рот, довольно зачавкав.

Красная пелена застила мой взор. В зале было человек двадцать, примерно столько же гоблинов ворвалось, когда я начал стрелять. Елену я одним движением заставил спрятаться под стол, я был грубым, надеюсь, ничего ей не сломал. Мне в тот момент было абсолютно все равно, какие тайны я перед спутницей открою. Да и смысл скрываться, она явно многое про меня поняла.

Огромный цех был хаотично заставлен оборудованием, это не давало моим врагам использовать численное превосходство, я же на скорости перебегал от одного комбайна к другому, снимая очередью тех, кто оказывался в поле зрения. Когда рожок иссяк, я отобрал у ближайшего трупа другой автомат, затем третий. В четвертом патроны кончиться не успели.

— Успокоился? — ядовито осведомилась спутница, выбравшись из укрытия. — Я предполагала, что мы тихонько проскользнем по стеночке, но стелс явно не для тебя.

Яростный пульс все еще стучал у меня в висках.

— Мы зачистим это здание, — прорычал я сквозь зубы.

— А как же несчастный Гарри Торфл? — ехидно осведомилась девушка. — Только не говори, Иннокентий, — имя она произнесла с особым сарказмом, — что ты появился в этой дыре не из-за оракула.

— Мы зачистим это здание, — повторил я уже спокойнее. — Если хочешь, можешь идти на все четыре стороны, но сперва расскажи мне все, что знаешь.

— Я знаю, кто ты, Иннокентий, — сообщила Елена игривым тоном. — Ты — тот самый охотник, что проснулся среди мертвых тел. Ну-ну, незачем так яростно сверкать глазами! Среди наблюдателей ты — легенда. Никто другой так на эти трупы не стриггерился бы.

— Я тоже знаю, кто ты, — ответил я, немного уняв бурю в груди. — Ты работаешь на ЭсЭс. Не верю в совпадения вроде того, что какая-то случайная американка идет по следу бедного мальчика Гарри.

— Эс Эс? — непонимающе скривилась Елена. — Мы зовем его Дабл Эс.

Я мысленно хлопнул себя по лбу. В этом мире не было второй мировой, а значит обзывать хищного црушника эсэсовцем бесполезно, не поймет и не обидится.

— Как ты догадался, что я из Америки?

— Акцент. Ты прекрасно говоришь по-русски, но я умею подмечать нюансы. Ну и еще всякие мелочи.

— Я предлагаю союз, — тем временем продолжила црушница.

Я не выдержал и снова бессмысленно пошутил:

— Пакт.

— If you want, — раздраженно ответила Елена. — мы нужны друг другу. Я помогу искать Гарри, а ты поможешь добраться до него живыми.

В цех вбежала группа хобгоблинов. Я пристрелил их, не отвлекаясь от разговора.

— Об этом я и говорю, — усмехнулась Елена.

— Как мальчика делить будем, когда найдем? — спросил я вежливо.

— Вернемся к этому, когда спасем. Ты же не сомневаешься, что оракул в беде?

Я скептически поморщился.

— Предлагаю на время забыть о господине Стивенсоне. Позволь представиться заново, — девушка протянула мне руку. — Элен Баркли, региональный представитель Ордена Наблюдателей.

— И какого именно региона? — спросил я.

— Чикаго и штат Иллинойс.

— Далеко забрались от дома, мисс Баркли. Так или иначе я уничтожу эту помойку. Если хочешь, чтобы потом мы вместе отправились за Торфлом, скажи мне сейчас, где, по-твоему, его держат.

— Это не слишком… — протянула Элен, мучительно размышляя.

— Доверие — основа сотрудничества. Хочешь, чтобы мы дальше шли вместе, делись.

Элен еще немного поколебалась, но все же приняла решение.

— Он в особняке Вержицкого. Это на южном берегу реки Шексна.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— У нас, наблюдателей, свои методы, — Элен посмотрела на мое сердитое лицо и быстро исправилась. — Подключилась к городским камерам. Взятки решают все. Ну и классическая работа со свидетелями, которой я также прекрасно владею.

— Пора браться за дело, Элен Баркли. Мясокомбинат должен быть разрушен!

Мы подошли к двери. Пол под ногами дрожал будто при землетрясении. Будто на нас мчалось стадо буйволов. Ликвор подсказывал, что я не далек от истины.

— Держись у меня за спиной и не лезь под пули, — приказал я спутнице.

— Эй, я могу за себя постоять! Вообще-то я — крайне эффективная боевая единица.

— Ты, главное, не подставляйся, единица! Сейчас здесь будет жарко.

Я сделал шаг, держа автомат наготове, но тут же бросил его, быстро сменив на шамшир. Элен ловко его перехватила, не дав упасть на пол.

На нас неслась толпа хобгоблинов, целая орда дикарей. Они были слишком близко, чтобы в них стрелять, потому я и начал рубить их в фарш. Простите, что вышли из цеха.

Элен, умничка, легла на пол и стреляла, стараясь не попасть мне в ноги, короткими очередями в тех, кто пытался обойти меня с фланга. Впрочем, в узком коридоре маневрировать было трудно.

Их было много, кровь текла по коридору весенним ручьем, после каждой гоблинской смерти ликвор пополнял запасы, поддерживая во мне эйфорию. Я чувствовал себя машиной убийств, вечным двигателем и, когда гоблины кончились, ощутил пустоту и разочарование. Боевое безумие не желало останавливаться. Но я напомнил эйфории, что ночь будет долгой.

Элен Баркли поднялась на ноги за моей спиной. Я обернулся, девушка вся дрожала то ли от страха, то ли от возбуждения, то ли от всего сразу. Я хотел было обнять ее, чтобы успокоить, но разгоряченный ликвор чувствовал в ней хищницу. Я не рискнул в таком состоянии прикасаться к ней.

Элен вдруг резко шагнула в сторону и выпустила короткую очередь. Какой-то особо хитрый гоблин притворился мертвым, а теперь воспользовавшись паузой, хотел потихоньку смыться. Пули пролетели прямо над его головой, коротышка испуганно рухнул на колени.

Девушка схватила его за ухо:

— Отведи-ка, дружок, нас к начальству. Мы хотим задать пару вопросов касательно ассортимента вашей продукции.

Я восхищенно зааплодировал.

— Что? — смутилась Элен, — Раз уж ты уперся в идею зачистить эту бойню, я хочу ускорить процесс. Да и мне это место тоже не нравится.

Не выпуская ухо проводника, Элен подобрала у одного из мертвых гоблинов нож, и погнала им Сусанина, легонько тыкая в самые неожиданные места. Проводник вел себя как шелковый, так что мы через пару минут оказались у входа в кабинет.

Я вошел, распахнув дверь ногой. Директор, толстяк весом в полтора центнера, прятался за спинами троих телохранителей, здоровяков под два метра ростом.

Я понимаю, почему большой босс не попытался сбежать через парадный вход, он неминуемо бы напоролся на нас. Но почему он не выпрыгнул из окна не такого уж и высокого второго этажа — загадка. Хотя, судя по комплекции, он не был склонен к физическим нагрузкам.

Парни сразу, как я появился на пороге, начали стрелять, пришлось отбирать у них пистолеты. Спички детям не игрушка. Прикончил охранников из Тарантула одного из них. Потом подошел к директору, дал ему затрещину, после этого обернулся, чтобы проверить, как там црушница. Я не для того ее спасал, чтобы ее свалила шальная пуля.

Спутница была в порядке, она только что перерезала горло Сусанину, и теперь деловито вытирала нож о его же одежду.

— Элен, зачем? — только испросил я. — Он выполнил свою часть сделки.

— Какой сделки? — искренне удивилась она.

Делаем зарубку: американцы не держат слово. И не надо бубнить, что я обобщаю. Когда я встречу исключение из правил, я первый это отпраздную.

Я подошел к директору, склонился над ним, заставив обильно вспотеть от страха.

— Неплохо ты на человечине раскормился, дядя. От имени Транспортного Управления Министерства Иностранных Дел я объявляю твое поведение аморальным и незаконным. Есть что сказать в свое оправдание?

Толстяк посмотрел на меня мутным взглядом, но вдруг выпрямился, сел ровно и начал рассматривать мое лицо скорее оценивающе, нежели с ужасом.

— Почему ты здесь? — спросил он.

Меня обуяло любопытство, и я решил поддержать разговор.

— Я ищу одного напуганного юношу, который на вашу беду прошел через этот филиал ада.

— Я догадался, кто ты, — губы толстяка растянула циничная улыбка. — Барон говорил о тебе, монстр. С тобой должны были заключить соглашение.

— У них не вышло.

— Пожадничали, дурни, — показушно расстроился директор. — Редкие скупердяи! Слышь, монстр, в углу стоит сейф. Все, что в нем — твой аванс.

Я обернулся к своей напарнице.

— Элен, нам нужны его грязные деньги?

— Мне точно нет! — откликнулась девушка. — Меня прекрасно финансируют. А ты у нас вроде как фрилансер. Тебе, наверное, нужны.

— Да, не откажусь, вот только я и сам могу сейф выпотрошить. Лена, глянь в ящике стола, они всегда там ключ прячут.

Толстяк ухмыльнулся.

Глава 27

— Обломись, — ухмыльнулся толстяк, — я с гоблинами работаю. Все, что не приколочено гвоздями, тащат. Так что хрен вам, а не код от сейфа. Но я могу помочь. И с Вержицким помогу договориться. Будешь зарплату получать, фрилансер, как белый человек. Сто штук в месяц хочешь? Не, мало, ты всю мою шоблу в полпинка вынес. Туда им и дорога, недоумкам. Двести, а, монстр?

— Жадничаешь, директор, Мне некто Херес миллион предлагал.

— Ты встречал Хереса? — искренне удивился толстяк. — И все еще жив? Наверное, ты очень быстро бежал.

— Убегал Херес, — улыбнулся я в ответ и свернул толстяку шею.

Я попросил Лену отвернуться. Она закатила глаза, но послушалась. Затем мы с рукой провернули старый трюк с похищением сейфа и возвратом без содержимого.

Мы без каких-либо проблем выбрались на улицу. Если кто-то из мясников и остался в живых после нашего рейда, они все разбежались. Впрочем, ощущение опасности меня не покидало. Стоило нам сойти со ступенек невысокого крыльца, перед нами с шиком, полицейским разворотом и визгом шин по скверному асфальту притормозила полицейская машина. Оба сотрудника вышли наружу, один, отгородившись от нас корпусом тачки, как бы невзначай положил автомат на капот, направив дуло в нашу сторону.

Второй подошел ближе, но не вплотную. Не отдавая честь, он сердито пробурчал:

— Документики, граждане, предъявляем.

— А преставиться не должен, поручик? — в тон ему поинтересовалась Элен.

— Не умничайте, дамочка, себе дороже выйдет.

Менты эти категорически не нравились ни мне, ни ликвору. Но все же это были государственные служащие при исполнении. Будь они хоть трижды куплены Вержицким, я уважал их службу. Стоило попытаться решить дело миром. Я достал удостоверение инспектора Транспортного Управления.

— Проблемы, поручик?

Полицейский с какой-то брезгливостью начал рассматривать мою подделку. За качество я не волновался, если оно устроило видавших виды сотрудников аэропорта, то уж провинциальный мент должен при виде этой корочки испытать религиозное чувство. Однако поручик должного трепета явно не ощутил.

— Далеко забрались от Москвы, Иннокентий Федорович. Не расскажете, что забыли в нашей глуши?

— Вы забываетесь, поручик! Искренне советую отдать честь, сесть в машину и заняться своим делами, а не вмешиваться в вопросы госбезопасности.

— А я думаю, что удостоверение поддельное. Проехали-ка, граждане, до выяснения.

Он потянулся к кобуре, а его напарник уже откровенно навел автомат на нас.

— Зря вы, поручик, противодействие оказываете, — затянул я как можно нуднее, — это чревато сплошными неприятностями вашему управлению в целом и вам лично.

Последние слова я договорил, вырубив дерзкого поручика ударом по нужной точке под затылочной костью. До второго полицейского я добрался одним прыжком, бедолага отправился вслед за напарником, любезно уступив мне свое оружие.

— Багажник! — рявкнул я на Элен.

Она не заставила себя долго ждать и распахнула его, а я как можно быстрее упаковал туда незадачливых патрульных.

— Ты знаешь дорогу? — спросил я девушку.

— Конечно. Я каждую улицу метр за метром на камерах отсмотрела.

— Садись за руль.

Нам повезло, что около комбината люди не гуляли вообще. Возможно, их отпугивала аура этого места. И хотя раньше я бы с иронией отнесся к такому предположению, но сейчас я остро чувствовал ощущение и мерзости и опасности, исходящее из этой бетонной коробки.

С полицейских при транспортировке в багажник свалились фуражки, я надел одну из них, а другую водрузил на голову Ирине. Она что-то пробурчала про сальные волосы и вшей хозяина головного убора, но спорить не стала.

Включив сирену, мы без осложнений добрались до моста через реку. Череповец — город маленький, так что дорога заняла несколько минут. Рация что-то вякала, но мы не обращали на нее внимания. В городе сгустились сумерки, Череповец будто вымер. Нас это только радовало. Мерзкое чувство, пропитавшее город, не покидало нас всю дорогу. В Гречине я тоже чувствовал эту атмосферу угрозы и порока, но здесь она казалась в разы более густой.

За мостом нас пыталась остановить группа из людей в штатском, но Элен включила сирену, и мы просто объехали этих нахалов. Странные люди, им что не сообщили о погроме на мясокомбинате? Надо было либо сразу стрелять, либо забиться под асфальт и не отсвечивать.

Усадьба Вержицкого представляла собой красивый дощатый дом, покрашенный в синюю краску. С разных сторон его украшали белые колонны, подпирающие балкон. Для такого амбициозного сукина сына, как барон, он выглядел скромно, хотя был по-своему очень красив. Впрочем, стоял он почти на самом берегу реки, отделявшей его от столицы сталеваров с ее смогом. И да, хотя Советского Союза в этом мире не было, но многие вещи скопировались очень точно, например, дым от труб над Череповцом. Это наводило на мысль об отражениях, придуманных Желязны.

— Штурмуем или аккуратно проникаем? — поинтересовалась Элен.

— Халк, круши, — решил я.

— Как скажешь, — улыбнулась шпионка. Кажется ей самой надоело красться.

Усадьба была окружена хиленьким забором из чугунных пик. Мы, недолго думая врезались в ворота, снесли их к чертовой бабушке. Объехали фонтан, притормозив с визгом и копотью у крыльца.

К нам бежали гвардейцы, палили, к счастью, не слишком метко. Мы реагировали быстрее, к тому же нас прикрывал колонны. Я снял всю первую волну из Библиотекаря, истратив магазин, но тут же перезарядив. Патронов не хватило на двоих нападавших, с ними справилась Элен, стрелявшая очень хорошо.

Вторая волна встретила нас на лестнице. Успехов и она не достигла. Я вдруг очень четко почувствовал присутствие оракула, а также еще одну тварь. Наверху нас ждал кто-то опасный, напомнивший мне Влада Пижонова. Мы с Элен перемолотили волну, сильно подпортив интерьер. Схема действий была отработана многократно. Я заставлял мир замереть, расставлял метки на лбах гвардейцев, смотрел, чтобы траектории пуль пролегали подальше от меня с напарницей. Пару раз приходилось сдвигать девушку в сторону, а один раз я и вовсе уронил ее на ступеньки. Она, вероятно, ушиблась, зато осталась жива.

Мы вбежали наверх. Элен поскользнулась на окровавленной ступеньке, но я ее удержал за локоть. Дверей на этаже было много, американка немного растерялась, но я точно знал, какая нам нужна. Я протянул руку к дверной ручке, но замер, едва коснувшись бронзы. На меня обрушились картины будущего. Каждое движение, что мне предстояло сделать, было чревато последствиями. За каждым поворотом судьбы ждала засада. Не знаю, как Красному Гостю удалось заманить меня в ловушку. Наверное, он умел как-то редактировать это слайд-шоу. Я не видел варианта, который не заставил бы меня кем-то или чем-то жертвовать. Несколько картинок скрывались в тумане, но за ними как айсберг из ледяной воды вырастала смутная беда, которую я не мог ни рассмотреть, ни оценить.

Оставив дверную ручку в покое, я вежливо постучался.

— Входи, Петров, не стесняйся, — раздался знакомый покровительственный баритон.

Я послушался, и мы оказались в библиотеке, очень похожей на ту, что досталась от барона мне в наследство. Такие же прекрасные кресла, что мне так понравились, были расставлены вокруг камина. В одном из них, развернутом к двери, сидел Гарри Торфл, которого я узнал по фотографии в досье. За спинкой кресла стоял Вержицкий. Он прижал лезвие тонкого кинжала к горлу парня. на белую рубашку оракула стекала тоненькая струйка крови.

— Ты почти меня обманул, Петров, — продолжил барон, явно любивший звук своего голоса. — Но мне объяснили умные люди, что ты и есть чертов Васнецов. Глупо же я выглядел! Ты посмеялся от души, Андрюшенька? Уважь старика, верни свой облик.

Барон обратил взгляд на Элен.

— Душечка, ты знала, что твой хахаль меняет лица как перчатки? Тебе понравится его настоящий облик. Смазливый мальчик. Скажи честно, Васнецов, за кем ты пришел? За мной или за ним?

Барон чуть сильнее придавил лезвием шею оракула.

Слайды, слайды, слайды. И чертов туман на главном слайде.

— Как ты справляешься, дружище? — спросил я Гарри, имея в виду вовсе не лезвие на его горле.

— Я тебя научу, — парень попытался улыбнуться, но кинжал не позволил, — если выберемся.

К следующему слайду я был готов. Пуля выбила барону глаз. Стрелял не я.

— Заткнись, надоел! — послышался из-за спины еще один знакомый голос.

— Здравствуй, Херес! — сказал я не оборачиваясь.

— Я просидел два часа в гребаной Белуге! Я не люблю ждать! Испанская кровь во мне кипит. Это было чертовски не вежливо, Петров. Или же тебя стоит звать Васнецовым? Ты как предпочитаешь?

— Мне до чертиков надоел Череповец, — вздохнул я, медленно, чтобы не спровоцировать перебежчика, повернулся. — При Вержицком он превратился в поганую дыру. Я предпочитаю забрать мистера Торфла и вернуться домой.

— У таких как мы нет дома, Андрюшенька, — Херес ухмыльнулся. — Мне нравится, как это звучит «Андрюшенька», — посмаковал он мое имя, — будто передо мной стоит не страшный маньяк-убийца, а милый мальчик-студент. Так вот, на чем я остановился? Ах да, я не люблю ждать и тем более не терплю, когда мне отказывают. Это похоже на предательство, не находишь, Андрюшенька? Ты уж извини, но пришлось тебя наказать.

Вот он, айсберг в тумане. Беда, которую поздно предотвращать.

— Представляю твое лицо, когда ты вернешься домой, — продолжал заливаться соловьем перебежчик. — Все просто: оракул уходит со мной, а ты возвращаешься на родные руины. Или еще проще: ты остаешься здесь, а оракул все равно уходит со мной!

Теперь мне предстояло пожонглировать слайдами.

Я выхватил шамшир.

— Красивая сабелька, — заметил Херес, принимая обманчиво расслабленную позу. — Паучья сталь?

Я кивнул.

— У меня тоже. — он достал свой клинок, не такой изогнутый. — Новый тренд сезона! Впрочем, важен не меч, а рука.

Он сделал выпад, быстрый, очень быстрый. Я на грани возможностей его парировал. Херес казался лучшим фехтовальщиком, чем даже многоопытный Влад Пижонов. На той скорости, что он развивал с кажущейся легкостью, я не мог не только поставить метку, даже просто прицелиться в эту мелькающую молнию. Моих возможностей хватало только, чтобы не подставляться самому. Очень скоро я понял его тактику, он не планировал причинить мне серьезный вред, ему достаточно нанести крохотный порез, чтобы паучий яд меня парализовал, после чего он с легкостью меня добьет. Я же не слишком боялся мелких порезов, от них меня страховал комбинезон.

Моего шамшира Херес сильно опасался, многие связки, которые он использовал, были нацелены, чтобы выбить саблю из моих рук. Я увидел в этом шанс. Когда ренегат в очередной раз попробовал обезоружить меня, я позволил ему эту сделать и замер на долю секунды якобы в ужасе.

Дальше все зависело от моей реакции. Херес конечно же не растерялся, нанес удар, под который я покорно подставился, постаравшись, чтобы клинок проткнул только мягкие ткани. Это удалось не полностью, пару ребер он мне разломал, но и сам отдался инерции собственного удара. В моей руке вместо шамшира в то же мгновение появился Библиотекарь, и когда Херес приблизился, вонзая в меня саблю, я выстрелил ему в глаз и продолжал палить, пока не кончилась обойма.

Яд подействовал. Гарри с Еленой не дали мне упасть, посадили в кресло. «Ты не умрешь, — сообщил мне ликвор, — хватит ныть, тебе и хуже доставалось. Вспомни драку с пятью пауками. Ты после этого еще и отправился разбираться с лаборантами».

Все так, ликвор, но во мне не было яда. Отчаянно зачесалась левая рука. Тебе-то что нужно, протез?

Я почувствовал, как в ладони возник пузырек. «Выпей меня!» Ну ладно, мне терять нечего. Паралич охватил мое тело, но не левую руку, которую как-то спасал протез. С усилием поднем склянку ко рту, секунду жидкость впитывалась в слизистую, после чего я смог ее проглотить. На вкус как сироп от кашля с резким анисовым запахом. Но мне реально стало заметно лучше.

Противоядие? «Оно, — подтверждает ликвор. Ты носишь его с собой с тех самых пор, как чуть было не потерял Соню».

— Ты как? — Элен погладила меня по голове.

— Так просто от меня не избавиться, — пошутил я, чувствуя, что паралич отступает.

У американки зазвонил телефон. Она сделала мне рукой знак подождать.

Разговор у нее вышел короткий и односторонний. Выслушав чью-то взволнованную речь, Элен кинулась к огромному телевизору, висящему над камином. После лихорадочного переключения каналов, она нашла выпуск новостей. Я пересел на подлокотник, чтобы лучше видеть экран, Элен подошла ко мне.

— … страшный взрыв практически уничтожил Дивеевский монастырь, — вещала дикторша.

Ее смазливая физиономия сменилась картинкой с места происшествия. Вместо комплекса зияла огромная воронка.

Свершилось, Титаник напоролся на айсберг.

— Возмездие, — прорычал я сквозь зубы, а потом крикнул так, что звякнули окна. — Возмездие!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Оракул

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene