Библиотека :)

Пепельный ангел (СИ) 1106K - Полевка (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

========== Пролог ==========

Нежный запах земляники вывел альфу из задумчивости. Хм, похоже, у кого-то скоро течка. С таким запахом и расхаживать по городу вечером… Наверное, шлюшка в поисках клиента. Интересно, сильно потаскана или еще ничего?.. Глаза невольно стали искать источник аромата, ноги сами понесли следом. Где-то рядом… Ноги привели к лифтам на нижние уровни.

Очень странно! Рядом с пожилыми бетами, уставшими от жизни, и омегами, замученными малолетними детьми, стоял худощавый солдат с вещмешком за спиной. Альфа подошел ближе… Да, определенно, земляникой пахло от него. Открылись двери межуровневого лифта, люди стали выходить, отталкивая тех, кто собирался войти внутрь. Те же, кто собирался войти, сгруппировались кучнее, не желая быть оттесненными от долгожданного лифта. Солдат стоял, не шевелясь, и людской поток обтекал его, не задевая, как будто вокруг него было защитное поле. Было очень странным, что люди так старательно не замечали его. Заинтересовавшись, альфа решил рассмотреть его поближе.

Людской поток качнулся в сторону входа, и альфа позволил подхватить себя и внести вместе со всеми в кабину. Внутри лифта началось собственное броуновское движение. Те, кто скоро выходил, не хотели проходить далеко, вяло переругиваясь с теми, кто протискивался вглубь лифта. Солдат, не останавливаясь, дошел до противоположной стены в глубине и, развернувшись, облокотился о перила. ОООО! Теперь стало понятно поведение толпы. ОН был красив. Красив той самой красотой, которая притягивает и страшит одновременно. Такими рисуют в книгах ангелов – Ангелов Смерти. Идеальное лицо, как будто со старинной гравюры. Высокий лоб, спокойный разлет бровей, полуприкрытые глаза, тонко вылепленный нос с изящно вырезанными ноздрями, и четко очерченные губы. Пепельные волосы собраны в низкий хвост. Пепельные, да… Он был весь как будто обсыпан пеплом. Наверное, так выглядел сам ангел смерти Самаэль, возвращаясь со своей тяжелой жатвы.

В этот момент солдат поднял глаза и в упор посмотрел на альфу. Это был не просто взгляд, это был контрольный выстрел в сердце и голову одновременно. Двери лифта за спиной закрылись.

========== Знакомство ==========

По мере того, как лифт опускался все ниже и ниже, останавливаясь на жилых уровнях, из него выходили люди. В кабине становилось все просторнее, и вскоре альфа мог без помех рассматривать загадочного омегу. Его песочного цвета камуфляжная форма выдавала в нем солдата-внешника, высокие штурмовые ботинки были получены явно не с армейского склада общего назначения, такие выдавались только отдельным группам, выполняющим задания на внешних рубежах. Только почему-то на форме не было ни одного знака отличия. Военные славились своей маниакальной любовью ко всяким только им понятным шевронам и нашивкам, выделяющим их в особую касту и позволяющим с одного взгляда разделять друг друга по статусу и рангу. Странно, что у Ангела (будем пока называть его так) не было ничего. Полнейшая анонимность.

Такая загадочность не могла не заинтересовать еще больше. Лифт опускался все ниже и ниже.

Минус пятый уровень – здесь живут рабочие и не очень зажиточные семейные пары.

Минус седьмой уровень – здесь живут одинокие и низкоквалифицированные работяги. Здесь вышли последние подвыпившие трое парней, и вот в лифте осталось только двое: загадочный Ангел и любопытный альфа.

А лифт опускался все ниже и ниже…

Никогда еще альфа не чувствовал себя так по-дурацки, как юный школьник на первых танцульках. Альфа одернул себя: он, в конце концов, не ребенок, а взрослый состоявшийся мужчина, с чего бы вдруг такая робость? Он подошел почти вплотную к омеге, тот поднял на него глаза, такие серые и уставшие.

– Меня зовут Роберт Динлох, можно просто Роб, – сказал альфа, с улыбкой протягивая руку.

Омега, не торопясь, рассматривал его – начиная от брендовых туфель, дорогого костюма и заканчивая дорогим навороченным коммуникатором самой последней модели на запястье протянутой руки.

– Простите, я не заинтересован в новых знакомствах, – красавец улыбнулся, склонив голову к плечу.

Услышав его нежный, мелодичный голос Роб заслушался. Когда увидел нежную улыбку, его сердце пропустило удар. Он стоял и, улыбаясь, смотрел на омегу, как деревенский дурачок, он даже не сразу сообразил, что его отшили. ЧТО? ЕГО, РОБЕРТА ДИНЛОХА, ОТШИЛИ??

Дверь лифта за спиной звякнула, открылась. Минус тринадцатый уровень, самое дно.

Омега, поправив лямку вещмешка, обошел Роба, застывшего как соляной столб, и вышел в сумрак плохо освещённого помещения.

Так не бывает, думал альфа, да что он о себе возомнил? Нахал смазливый. Он ему сейчас объяснит, что с ним, Робертом Динлохом, так себя не ведут. И ринулся следом. В нос ударил тяжелый запах машинного масла, стоялый запах мусора и немытых тел. За всеми этими ароматами тонкий запах земляники терялся напрочь. Роб метнулся вперед, пытаясь в сумраке разглядеть силуэт или услышать шум шагов. Ничего.

– О, какие люди и без охраны, – присвистнули из темноты. Как-то сразу вдруг, казалось бы, из ниоткуда возникли силуэты крупных мужчин.

– Закурить есть? – спросил, лениво растягивая слова, голос явно пьяного человека. Зажали со всех сторон. Где-то слева звякнула цепь.

– Доброй охоты, мальчики, – откуда-то из-за спины Роба внезапно вышел Ангел. – А вы все резвитесь, как я погляжу. И как вам не ай-яй-яй?

– Добрый вечер, уважаемый, – было слышно, как говоривший человек трезвеет за считанные минуты. – Простите, недоразумение вышло, мы не знали, что он с вами, уважаемый. Простите, нас уже нет, – и только топот множества разбегающихся ног.

– Да кто ты такой? – рявкнул Роб.

- Неважно. Уходи, пока лифт не уехал. Следующий будет только утром. Тебе здесь не место, - серые глаза равнодушно скользнули по лицу Роба.

- Нет.

Ответом было только равнодушное пожатие плеч. Омега развернулся и пошел куда-то вглубь лабиринта с мигающими лампочками и разрисованными граффити стенами. Робу не оставалось ничего другого, как поторопиться следом. После нескольких поворотов и переходов они пришли к белой крашеной двери. Солдат достал ключ из нагрудного кармана и, не торопясь, открыл ее. Не оборачиваясь, он вошел в комнату и захлопнул дверь прямо перед носом оторопевшего Роба.

Идиотская ситуация. Роб почесал мочку уха. Тупость какая-то. Роб огляделся: низкий потолок, разрисованные стены и, как ни странно, белые крашеные двери без номеров. Тонкие стены. Было слышно, как в соседней комнате плачет ребенок, а в другой кто-то устало переругивается. За дверью Ангела что-то тихонько скрипнуло, и опять тишина. Ни звука голоса, ни шума шагов. В коридоре воняло прогорклым маслом и мочой. Роб очень ясно понимал, что вряд ли самостоятельно найдет дорогу к лифту, и вся эта ситуация вызывала какую-то заторможенность. Не хотелось ни делать резких движений, ни громко говорить. Можно было по коммуникатору вызвать охрану, они, конечно, удивятся, с чего его сюда занесло, но появятся очень быстро, на полицейском лифте или на чем-то еще, предназначенном для экстренных случаев. Роб никогда не интересовался жизнью нижних уровней, так, общедоступные сведения.

За дверью опять что-то скрипнуло. Роб набрал воздуха в грудь, как будто собираясь прыгнуть в воду, и постучал в дверь. Ее сразу же открыли, и альфа растерялся. Омега стоял с голым торсом в армейских штанах с расстёгнутым поясом. Он никогда не видел такого красивого тела. В нем не было привычной омежьей хрупкости, но в то же время было сразу понятно, что это именно омега. Высокий, тонкокостный, с явно выраженной мускулатурой, но не перекачанный, как некоторые модные модели подиума, а изящный, совершенный, как античная статуя, с той лишь разницей, что на его плече лежало полотенце, а не праща, и глаза с раздражением разглядывали оторопевшего альфу.

– Что надо? – раздраженно спросило чудо, недобро посверкивая стальными глазами.

– Эээ… – начал было Роб, но тут увидел метку на шее ближе к ключице. Метка была явно старая и, как ни странно, альфой от него не пахло. Совсем не пахло. Может, вдовец? Роба эта мысль приободрила. – Ээээ… – попытался развить свою мысль альфа.

– Так, ясно. Да, у меня скоро течка, но мне не надо ни секса, ни новых друзей. Ищешь приключений? Давай посмотрим, – тонкая рука легла на грудь и с неожиданной силой надавила, заставляя отступить от двери на пару шагов. Ангел наполовину высунулся из дверного проема и, придерживаясь за косяк другой рукой, выглянул в коридор, посмотрел направо, потом налево, и начал что-то говорить, указывая куда-то рукой. Роб опять потерялся. Он смотрел, как шевелятся губы, как перекатываются мышцы под тонкой кожей, как от холода съёживается маленький сосок. Омега пару раз щёлкнул пальцами перед носом альфы.

– Эй, ты меня слушаешь? – увидев утвердительный кивок, продолжил. – Пятая дверь направо – две омеги, направо седьмая – бета, кстати, у нее сын есть, в случае чего пусть отправляет малого ко мне, у меня как раз свободный матрасик есть, - и с улыбкой опять захлопнул перед носом дверь.

Роб вновь почесал мочку уха. Его, что, к местным шлюхам послали? Роб разулыбался. А у парня неплохое чувство юмора. Посмотрим, кто кого переупрямит. Что он там говорил… «Пусть отправляет малого ко мне». Значит, малому можно? Посмотрим. Отсчитал седьмую дверь, постучал. Дверь открыла потасканная бета в грязном халате. Роб достал сотню кредитов, у беты загорелись глаза.

- Седьмая дверь от вас, такой симпатичный солдат… как его зовут?

Бета выглянула в коридор и нахмурилась, соображая:

- Такой русый красавец с серыми глазами? - и, получив утвердительный ответ, заулыбалась. – Это Анджей, но, мистер, это глухой номер, можете даже не дергаться, он не по этому делу…

- Джей вернулся? - откуда-то снизу раздалось счастливое детское чириканье. Бета приоткрыла пошире дверь, и Роб увидел маленького худенького черноволосого мальчика лет пяти-шести отроду. Карие глазки с любопытством оглядели незнакомца.

- Да, кстати, Анджей, - Роб остановился, смакуя имя Анджей… да, созвучно с Ангелом, - Анджей сказал, что у него есть свободный матрасик, и что мальчик может прийти к нему.

- Мам, можно? - мальчик подошел к бете. Она перевела глаза на Роба и было понятно, что бета что-то просчитывает. Взгляд сузился, и Роб опять полез в портмоне. Получив вторую сотню, мамаша вытолкнула мальца и быстро захлопнула дверь. Пролетев пару шагов, малыш влетел в колени Роба. Тот присел, стараясь рассмотреть его поближе. При ближайшем рассмотрении мальчик оказался не только худым, но еще и чумазым. И, что еще странно, он оказался альфочкой. Странно, маленькие альфы - это обычно хорошо сбитые крепыши, а такими худенькими обычно бывают омежки. Мальчик смотрел на него глазками олененка Бемби и чего-то ждал.

- А почему у вас тут все двери белые и без номеров?

- А это из-за Джея, – заулыбался малыш. - Когда он сюда только переехал, то его обворовали, а он нашел воров и сказал им все вернуть, а они посмеялись. Джей их избил, и тогда к нему пришла вся банда, - у малыша загорелись глаза и он стал махать руками, показывая, как именно все происходило. - «Черные вороны», знаешь? Такие страшные, их тут все боялись. Они ночью выломали дверь у Джея и хотели его убить. Да. Все испугались, а Джей не испугался, он их всех-всех победил и даже убил кого-то. Да. А потом вызвал полицию. У нас никогда столько полицейских за раз не было. Да. И ты думаешь, его в тюрьму посадили? А вот и нет, и даже наоборот, самый толстый полицейский руку Джею пожимал и говорил СПАСИБО. Вот. А Джей потом поставил новую дверь и покрасил ее белой краской. И тогда все узнали, что Джей живет за белой дверью. И потом все в нашем коридоре поснимали номера и покрасили двери белой краской. Свою дверь каждый знает. А воры-то не знают, где Джей живет, – мальчик счастливо рассмеялся. – Правда, здорово придумали?

- Правда, здорово, – Роб с облегчением рассмеялся, его красавец совсем и не бандит, а даже наоборот, герой. Ну, теперь ты точно от меня никуда не денешься, красавчик!

========== Ночь ==========

- Дядя Джей, дядя Джей, это я, Боби, можно я войду? – мелкий стучал ногой по двери, вцепившись двумя руками в ручку, а ему в плечи, как в счастливый билет, вцепился Роб.

- Заходи уже, пока всех соседей не перебудил.

Мелкий рванул внутрь так, будто за ним гнались. Заскочив в комнатку, он тут же с ногами забрался на длинный сундук, стоявший вдоль стены. Роб зашел следом и огляделся. Маленькая прихожая, по ширине равная входной двери, через небольшую арку, плавно перетекала в такую же маленькую комнатку «вагончиком». У одной стены стояли два сундука, у другой - открытый сундук и облезлый стол, на котором лежал развязанный вещмешок. Со второй стороны «прихожей», из-за небольшой двери раздавался плеск воды. Роб не удержался и, вытянув шею, заглянул в раскрытый сундук. Тот был изнутри обит каким-то металлом, и в нем лежал туго скатанный и перевязанный поперек веревкой матрас, завернутая в одеяло подушка и несколько подписанных коробок. На крышке крайнего к двери сундука лежал старый полосатый матрас, порванный в нескольких местах и аккуратно зашитый черной ниткой. За разглядыванием матраса его и застали.

- Ты всегда такой прилипчивый? - устало вздохнул омега. Он был с мокрой головой, на плечах лежало полотенце, завершали его наряд серые спортивные штаны и шлепки на босу ногу. В его взгляде не было ни капли смущения от того, что он полуголый стоит перед альфой. Казалось, такая ситуация ему не в новинку, и только напряженный прищур глаз выдавал раздражение ситуацией.

- Дядя Джей, а мы будем пить вкусный чай? - подал голос мальчишка. Омега перевел на него мгновенно изменившийся взгляд, из ледяного и равнодушного он стал теплым и ласковым.

- Да, будем, только тебе надо будет сходить к матери за питьевой водой, - грациозно проскользнув мимо альфы, Анджей присел у открытого сундука. Достав из одной коробки небольшой электрический чайничек, он протянул его Боби. Тот схватил чайник и, выскочив из двери, как маленький ураган, помчался по коридору. Анджей выложил на стоящую между двух сундуков маленькую тумбочку: салфетку, две чашки, сахарницу-непросыпайку, чайную ложку и, подумав, добавил еще блюдце. Порывшись в коробке, достал маленькую коробочку, на которой была нарисована ягода.

- А мне чаю не нальешь? - подал голос Роб. Он завороженно смотрел, как капли воды, срываясь с мокрых волос, скользят по голой спине омеги.

- Нет. Я тебя сюда не приглашал, не гоню только потому, что знаю, до утра ты здесь целым не останешься. Убить не убьют, но, как здесь говорят, «покоцают».

В комнату вошел мальчишка, аккуратно держа перед собой чайник, наполненный водой. Омега, забрав его из рук мальчика, поставил на облезлый стол. Он осторожно воткнул вилку в розетку. В тот же миг в розетке что-то заискрило, и омега что-то тихо пробубнил себе под нос.

- Не лезь сюда. Договорились? – обратился он к Боби.

Анджей взялся за полосатый матрас и, покрутив его, придирчиво рассмотрел с обеих сторон. Со вздохом положил его на лежанку напротив раскрытого сундука. Достав из сундука цветастую простынь, он застелил матрац. Потом достал подушку с наволочкой и, порывшись еще немного, извлек из глубины сундука большое банное полотенце и накрыл им матрац сверху.

- Забирайся, - скомандовал он Боби. Мальчик скинул кроссовки и, мелькая грязными пятками, забрался на постель.

- Э, друг любезный, так не годится, - омега достал небольшое полотенце и протянул замарашке, – иди вымой ноги, да заодно умойся с мылом. Там на полочке лежит, зеленое такое.

Маленький ураган пронесся в сторону душевой. Достав скатанный матрас, и опустив крышку сундука, омега размеренными движениями стал застилать вторую постель. Взяв со стола вещмешок, вынул из него несколько фольгированных прямоугольных пакетов без всяких надписей и положил на тумбочку рядом с чашками. После этого он положил вещмешок в наволочку и кинул себе в изголовье.

Закипел чайничек. Из душевой пришел малыш, сияя довольной и чистой мордочкой. На плечи он накинул полотенце, явно копируя Анджея. Забравшись на кровать, он немного поерзал, устраиваясь удобнее, и замер, сложив руки на коленях, в ожидании продолжения. Омега забрал у него полотенце и повесил его на веревку, натянутую над кроватью, потом вытер свои волосы, и это полотенце тоже перекочевало с его плеч на ту же веревку. Затем он насыпал в чашки чай, залил его кипятком, добавил в чашку мелкого сахар и, наконец, сел на кровать, подвернув под себя одну ногу. Бобби неосознанно зеркально повторил его позу.

- Ну, рассказывай, – сказал омега, протягивая Боби прямоугольный пакет. Тот привычным жестом открыл его зубами и надкусил оказавшуюся там шоколадку. Из второго пакета Анджей вытряхнул на блюдце несколько галет. В комнате запахло малиной с легкой цитрусовой ноткой. Запах фруктового чая очень гармонично дополнял земляничный запах самого омеги.

- Что рассказывать? – спросил с полным ртом мелкий.

- Ну, к примеру, куда делись мои соседи?

- А, это! Так Дилан сдох от передоза.

- Не сдох, а умер. Сдыхают животные, люди умирают.

- Ма сказала: «Жил, как скотина и сдох, как собака». А Мэтью взяли на кармане где-то на пятом уровне. Да, вот. Ма говорит, что мы его года три не увидим. А к тебе решили никого не подселять.

- Боятся?

- Не, УВАЖАЮТ, - мальчик доел шоколад и потянулся за чашкой, – о, чай с ягодками! А можно я их потом съем?

- Конечно, – согласился омега и протянул ему блюдце с печеньем, - только пей потихоньку, не торопись, а то ненароком можешь обжечься.

Из-под подушки послышалось пиликанье входящего сообщения. Омега надел коммуникатор на руку и, дождавшись идентификации, открыл его. Из развернутой панели послышалась ритмичная музыка, а на экране показалось лицо крупного мужчины, коротко стриженного и с замысловатой татуировкой на щеке.

- Разрешите доложить? - в экран полезли любопытные носы его товарищей. Татуированный старательно их отпихивал, делал грозные глаза, и было видно, что из последних сил пытается сфокусировать взгляд, чтобы выглядеть трезвее, чем есть.

- Свен, мы не на службе, так что, давай без этого официоза. Да, кстати, когда это вы успели так нахрюкаться?

- Так, это самое, у нас увольнительная с обеда, - заулыбался амбал.

- Я не один, поэтому говори коротко и по существу…

- Не один? – лицо парня удивленно вытянулось.

Омега перевел экран на маленького мальчика, держащего двумя руками большую чашку. В экран опять полезли любопытные друзья, а Свен сказал:

– О, какой хорошенький, это ваш? - с той стороны экрана на него зашипели, и было видно, что он получил тычок под ребра, – простите, я не хотел, – амбал отвел глаза в сторону.

- Проехали! Это мой сосед. Так, что хотел сказать?

- Мы, это, заходили в лазарет, проведали найденышей. Врачи говорят, что у них все хорошо, и что, ну, в общем, мы вовремя успели. Ну, вы поняли…

- Да. Спасибо, что сообщил. Я собирался навестить их утром. Это все?

Свен немного помялся и, наконец, предложил:

- Мы здесь с ребятами в «Больших сиськах» сидим, не хотите присоединиться?

- Нет уж, спасибо, я своего милого гостя на четыре пьяных рыла не променяю.

- Нууу, это самое, нас тут двенадцать.

- Тем более. Я вообще-то спать собираюсь, советую и вам отдохнуть, - омега коротко зевнул, – если это все, то я отключаюсь. Хотите развлекаться – развлекайтесь в свое удовольствие, мне больше не звоните, а то оборву кое-кому любопытному уши. Я понятно изъясняюсь?

- Так точно. Конец связи.

Омега снял коммуникатор, и посмотрел на Роба:

- Чего стоишь, присаживайся, ночь длинная. А, хотя, делай, что хочешь, - и махнул на него рукой.

Роберт только сейчас понял, что так и продолжает стоять посреди комнаты, как нашкодивший ученик в кабинете директора. Он хмыкнул про себя. ОН, РОБЕРТ ДИНЛОХ, входящий в десятку самых завидных женихов столицы теряется перед этим непонятным парнем, как зеленый юнец. М-да, наверное, со стороны он смотрится полным остолопом. Роб расстегнул пиджак и постарался поудобнее устроиться на жестком сидении.

- Так ты разрешаешь? – ухмыльнулся он.

- Ага, хочешь здесь сиди, хочешь – уходи. Туалет за дверью, воду из крана не пить, в чайнике вода еще осталась. Главное, помни: полезешь ко мне – сломаю нос, полезешь к мелкому – сломаю шею. Я не запугиваю, но предупреждаю, - омега внимательно посмотрел на Роберта и, убедившись, что его услышали, перевел взгляд на Боби. Его глаза опять потеплели, и он протянул Боби еще один пакетик с шоколадкой. Малыш с благодарностью в глазах взял ее в руки.

- А тебе разве не хочется? – и, увидев, как Анджей отрицательно покачал головой, удивился, – как можно не хотеть ШОКОЛАДА? Можно, я ее на потом оставлю?

- Съешь эту сейчас, если хочешь, а на потом я тебе еще дам, - услышав радостное чавканье, Анджей начал пить чай, обхватив чашку тонкими, невероятно красивыми пальцами. Робу сразу же захотелось расцеловать каждый пальчик. Они, наверное, сладкие, на вкус как конфетки. Роб поерзал на сиденье, в штанах становилось все теснее.

Альфа смотрел на омегу как зачарованный. Какая-то часть сознания пыталась проанализировать ситуацию. Почему он так неадекватно реагирует на него? Может, он его истинный? Но тогда почему омега так к нему равнодушен? Причем подчеркнуто равнодушен! И почему его так от него ведет? Внезапно он похолодел от мысли, что наступит утро, они расстанутся, и он, может, его больше никогда не увидит. НИКОГДА! Какое страшное слово!

У Анджея опять заработал коммуникатор. Он проворчал, что у кого-то явно появились лишние уши, но, взглянув на экран, надел коммуникатор и, накинув на плечи одеяло, ответил на вызов.

- Доброй ночи, командор. Что-то случилось?

- Доброй ночи, лейтенант. Звоню сообщить, что за последнюю операцию вас представили к очередному воинскому званию. Приказ о повышении получите сразу после отпуска, - мужчина на экране тепло улыбался.

- Какого отпуска?

- Очередного, лейтенант, очередного. Я тут на досуге полистал твое личное дело и выяснил, что ты еще ни разу в отпуске не был. За три пропущенных получишь денежную компенсацию, а последние два я объединил, и заодно выбил тебе путевку на курорт. Отдохнешь, подлечишь раны. В этот раз тебе здорово досталось…

- Ээээ….

- Считай, это приказ. У тебя будет ЭЛИТ за казенный счет. Да и, кстати, еще две парные путевки для рядовых, правда, Премиум, не Элит, но тоже все включено. Кому из твоих отдать?

- Так их как раз четверо, впишите по двое, а развлечение мальчики себе на месте найдут.

- Твоя путевка тоже на двоих. Ты тоже не маленький, кого в твою путевку вписать?

- Хм, - задумался Анджей и вдруг по-мальчишечьи задорно улыбнулся, - почему бы и нет? Командор, вы можете написать в дорожных документах «омега с сыном»?

- Да хоть с крокодилом! - улыбнулись с экрана, - как зовут счастливчика?

- Боби, ты знаешь свое полное имя? - Анджей посмотрел на ребенка. У того глаза были уже не круглые, а квадратные, и чай из чашки потихоньку лился на коленки. Омега осторожно забрал чашку из рук мальчика и, стрельнув глазами в сторону Роба, ухмыльнулся.

- Пусть будет Роберт, а фамилию впишите мою.

- Я что-то не понимаю, объяснись. Твои авантюры хороши на войне, потому что всегда оправданы, продуманы и дают стопроцентный результат. А здесь-то чего придумывать, берешь доверенность у родителей, оформляешь документы и все дела. А киднеппинг у нас не приветствуется.

- Просто у его матери вряд ли есть на него документы, впрочем, как и у нее самой. Начнешь оформлять все по правилам, так отпуска не хватит. А при наличии Элит вряд ли спросят документы на отцовство, никто дальше путевки смотреть не будет.

- Еще больше не понял. Они, что, нелегальные эмигранты? Ты во что ввязался?

- Да ни во что я не ввязывался. Это, знаете ли, минус тринадцатый! Здесь зачастую документы впервые получают, когда в тюрьму попадают. Ну, вы же знаете, здесь многие идут на мелкие нарушения, чтобы после маленького срока быть с документами.

- А что ты забыл на минус тринадцатом?

- Я здесь живу.

- @@@@@@@ Лейтенант, живущий на дне – позор для армии!

- Командор, вы кричите как раненный слон, а у меня стены тонкие, а соседи ушастые.

- Вы забываете о субординации…

- Я не на службе, и уже практически в отпуске, так что не кричите, пожалуйста, ребенка испугаете. Я сюда ни разу не приходил в форме, до данного момента никто и не догадывался, кто я по профессии.

- Так, теперь быстро и по порядку объясни, как ты туда попал.

- Когда год назад мне дали лейтенанта, то мне буквально все начали намекать, а потом откровенно давить, мол, лейтенант не может жить в казарме, у него должно быть свое жилье в городе. Я обратился к квартирмейстеру, и поскольку накануне я с ним поругался, то он мне выписал направление сюда. Он надеялся, что я побегу жаловаться, а мне все равно. Какая разница, где ты НЕ спишь? Я здесь бываю-то раз в месяц, да и то не каждый. Какая разница – пентхаус в небоскребе или конура на минус тринадцатом? Все равно это не дом.

- ……………..

- Без мелкого на курорт не поеду.

- Хм, Роберт, говоришь… Документы получишь завтра с посыльным, вылет в 13-00. В любом случае с новым званием тебе полагается наземное жилье, так что, ордер на жилье получишь вместе с приказом о повышении. Поздравляю. Конец связи.

Омега очень внимательно посмотрел на Боби. Тот, казалось, забыл, как дышать.

- Боби, мне очень нужна твоя помощь, - у парнишки глаза еще больше округлились. Он резко вдохнул носом и открыл было рот, пытаясь что-то сказать. Омега потрепал его по голове и продолжил:

- Боби, только ты сможешь мне помочь. Ты же слышал, что начальство отправляет меня в отпуск на курорт. А там очень много вот таких наглых и прилипчивых альф, - он показал пальцем на Роба, - и только ты один, Бобби, сможешь защитить меня от них.

- Как? – шёпотом спросил будущий гроза альф.

- Тебе надо будет громко называть меня ПАПА, а когда ко мне подойдет альфа, то ты будешь начинать капризничать. Проверено, чем капризнее ребенок, тем дальше отпрыгивает альфа.

- Я не умею, - шепотом отозвался ребенок.

- Я тебя научу, все дети это умеют, и у тебя получится. Я в тебя верю, - абсолютно серьезно сказал Анджей,- так что, поможешь?

- А ма меня отпустит?

- Я с ней договорюсь. А теперь допивай чай. Фрукты есть будешь? – и, дождавшись утвердительно кивка, дал ему ложку, – давай, доедай фрукты и ложись спать, а я пойду с твоей матерью поговорю, - надев куртку, он вышел из комнаты.

Лампочка моргнула и стала гореть более тускло. Вскоре вернулся Анджей. Альфа схватил его за руку.

- Я могу предложить другой вариант, как сделать так, чтобы другие альфы не цеплялись.

Омега аккуратно высвободил свою руку из плена и с кривой улыбкой ответил:

- Не сомневаюсь, что можешь, но я не ищу простых путей.

Подойдя к ребенку, он поправил импровизированное покрывало и улегся на свое место поверх одеяла на спину.

- А что со светом? - не унимался альфа.

- Экономия ресурсов. До пяти утра падает напряжение. В пять тридцать первый лифт, поэтому те, кто работают, встают по лампочке. Когда лампочка загорается ярче, все просыпаются.

- Но лифты ведь круглосуточные?

- До восьмого уровня. Если надо выбраться раньше, можно воспользоваться служебным лифтом, но для этого нужен пропуск. У меня есть такой. Отправить тебя?

- Нет. Ты от меня так просто не избавишься. Можно спросить?

- Нет. Любопытство - не порок, но погубило кучу народу.

Анджей закрыл глаза. Казалось, он заснул. В тишине комнаты послышалось легкое покашливание Боби. Робу показалось, что он стал участником замысловатого реалити-шоу, настолько киношной была ситуация, настолько нереально красивым казался главный участник этого шоу. Роб почувствовал себя почти преступником, жадно рассматривая спящего омегу. Идеальной красоты лицо, безупречный силуэт тела под тонким спортивным костюмом, безумно сексуальные изящные руки, да и ступни… О-о, какие это были ступни! Небольшие, с маленькими изящными пальчиками, а розовая пяточка привела альфу в такое умиление, что у него дыхание перехватило. И вся эта нежность вкупе с тонкой щиколоткой совсем не вязались со штурмовыми берцами, стоящими около лежанки. Роб перевел дыхание и попытался из обрывков имеющейся информации сложить мало мальскую четкую картинку. Картинка категорически не складывалась. Совсем никак.

Анджей дернул ногой, открыл глаза и быстро осмотрелся. Глаза задержались на Робе, оценивая и что-то взвешивая. Он вскочил и стремительно разделся до трусов, скинув вещи в изножье лежанки со спящим мальчиком, и также стремительно запрыгнул под одеяло. Все произошло так быстро, что Роб тихо застонал, он не успел его толком рассмотреть. Ни один омега не раздевался перед Робом так молниеносно. Одно успокаивало, он теперь лежал к нему лицом, положив одну согнутую руку под голову, а вторую поверх одеяла. От вещей пахнуло течной омегой, Роб медленно протянул руку и схватил лежащие сверху штаны. Они были еще теплые и одуряюще пахли земляникой. Альфа медленно вдыхал желанный запах, а член начал жить самостоятельной жизнью и требовал к себе внимания, рискуя порвать брюки. Рука потянулась к ширинке. И тут он понял, что его рассматривают. Поднял глаза – точно: омега смотрел на него спокойно, оценивающе, выжидающе. Роб дернулся навстречу взгляду, но омега нахмурился. Роб вдруг вспомнил предупреждение о сломанном носе и вдруг очень четко осознал, что этот сломает и не задумается. Не хотелось глупо выглядеть. Он понял, что выглядит как мальчишка впервые унюхавший омежку. Улыбнувшись своим мыслям, он положил штаны на место, и устроился поудобнее, насколько это было возможно на жестком сиденье. Омега закрыл глаза.

Робу вдруг стало легко и смешно. Боги, перед ним лежит практически голый течный омега, а он сидит как ребенок, сложив руки на коленях, и ничего не делает. В полном смысле ничего не делает. Да он даже боится громко вздохнуть, чтоб не побеспокоить это спящее божество. Он опять вернулся к жадному созерцанию этого ангелоподобного существа. Ну не может, не может живой человек быть настолько совершенным. Роб постарался рассмотреть его критично, выискивая недостатки. Но! Не нашел. Понял только одно, что еще немного, и он совсем разучится дышать от восторга. Перейдя от лица… к шее… тонким ключицам… красивому округлому плечу… и, вдруг увидел небольшой свежий шрам, стянутый скрепками и залитый медицинским пластырем. На фарфоровой коже пластырь сливался с цветом кожи, становясь незаметным и делая незаметной рану под ним. Сердце вдруг сжалось. У кого могла подняться рука на НЕГО? Захотелось схватить его, спрятать в безопасном месте, а потом баловать, холить и лелеять. Как его отец трепетно носится с папой. СТОП. Куда-то его совсем занесло. Очень мало информации, очень много эмоций.

Захотелось вскочить и побегать, как бывало, когда проблема не решалась сразу, а наоборот, обрастала следующими. Как человек дела, он прикинул, что надо сделать вначале, что предпринять, к кому обратиться за помощью. Итак, что он имеет: имя, воинское звание (правда, неизвестно каких войск), примерный возраст, примерное место жительства. Мало. Надо сделать снимок, у него на коммуникаторе, кажется, есть такая функция. Как всякий публичный человек он вынужденно следил за выходящими новинками, покупая наиболее продвинутые модели, но как человек сильно занятый собственным бизнесом, он в них досконально не разбирался, ограничиваясь только самыми необходимыми. Роб обратился к коммуникатору. Обнаружив множество пропущенных вызовов, ухмыльнулся. М-да, знал бы он, куда его заведет желание побыть в тишине и одиночестве! Вот ведь - полнейшая тишина и абсолютное одиночество. Правду говорят: «Будь осторожен в своих желаниях, они могут исполниться!». Поискав в меню функций и опций, он нашел необходимое и только поднял руку, чтоб запечатлеть на память красоту, как омега открыл глаза. Роб сделал вид, что потягивается. Омега закрыл глаза. Роб выждал некоторое время, попытался еще раз, и опять наткнулся на стальной взгляд.

- Все никак не уймешься? – тихий хрипловатый со сна голос погнал волну мурашек, которые, конечно, все побежали в штаны.

- Ты, что, мысли читаешь? - невольно ухмыльнулся альфа.

- Нет, - омега зевнул, прикрыв рот, – просто твои поступки легко просчитываются.

Роб на такие слова даже как-то обиделся. Он, что, настолько предсказуем?

- Спи, давай, – надулся альфа, – тоже мне, калькулятор нашелся.

Омега мягко улыбнулся, как будто услышал комплимент, и снова закрыл глаза. Вскоре Роб услышал тихое сопенье. Во сне он был такой милашкой, руки так и тянулись потискать и погладить. В штанах опять намечалась революция. Да что за напасть такая? Он постарался отвлечься, подумать о чем-то отвлеченном, но мысли с маниакальным упорством возвращались к загадочному и недостижимому красавцу. Раз за разом, давая сам себе обещание, что найдет, все выяснит и обязательно встретится с ним еще раз. И кстати, как он забыл, омега же отправляется на какой-то курорт в элит зону, и вылет в «13-00», правда, опять-таки, неизвестно из какого аэропорта, но вот это уже можно использовать, как стоящую зацепку. Да, он его обязательно найдет на курорте. ДА!! Омега с ребенком в элиткомплексе - это вам не иголка в стоге сена. Попался, красавчик! Так за разглядыванием омеги и мыслями о будущем соблазнении время пролетело незаметно.

Лампочка опять мигнула и стала гореть ярче. Роб зажмурил глаза, так неприятно свет резанул по уставшим глазам. Одновременно с этим пространство стало заполняться звуками: шаркающие шаги, невнятные голоса, опять заплакал маленький ребенок. Да, стены здесь действительно тонкие.

Омега вздохнул и перевернулся на спину, немного стягивая одеяло вниз. Обнажился сосок и правый бок вплоть до линии трусов. Роб впал в нирвану от разглядывания до одури желанного тела. При таком пристальном внимании обнаружилась еще одна пленка пластыря, более длинная и широкая. Роб застонал: бедный мальчик, ему наверно больно, а он тут лезет со своей любовью. От этой мысли его передернуло. Любовь? Опять его понесло! Он его совсем не знает, да его видит всего несколько часов, и он может оказаться кем угодно. Наваждение и только!

И в этот момент Роберт Динлох, плейбой и завидный жених, удачливый бизнесмен, и единственный сын богатых и влиятельных родителей, с кристальной ясностью понял, что ему искренне все равно, кто он, этот странный и загадочный омега, и что у него было в жизни раньше. ЭТО ЕГО ОМЕГА! И он порвет любого, кто станет у него на пути.

========== Сюрприз для Боби ==========

Боби закашлялся сильнее. Анджей проснулся и, приподнявшись на локте, посмотрел на ребенка. Одним плавным движением он поднялся и, сложив одеяло пополам, укрыл малыша. Не глядя на Роба, подхватил свою одежду с полотенцем и прошел в душевую.

Вскоре оттуда раздался шум воды. Земляничный запах усилился, и Робу потребовалась вся его сила воли, чтобы не рвануть следом. Яйца у него звенели, а секса, казалось, не было, как минимум, год. Отвлечься никак не получалось. Он закрыл глаза и потерся головой о стену, видение почти голого тела вместе с запахом сделало образ почти осязаемым. А когда открыл глаза, то увидел, что омега в спортивном костюме стоит напротив и рассматривает его, склонив голову набок.

- Туалет там, - был вынесен вердикт.

Роб с благодарностью пошел в указанном направлении. Страдания надо было облегчить раза два, как минимум, а может и три. Комнатка метр на метр была настолько густо пропитана запахом омеги, что, казалось, его можно пить. Роб кончил несколько раз, последний раз практически на сухую, стараясь не застонать на пике наслаждения. Эрекция не спадала, и он чувствовал себя подростком, впервые добравшимся до порнухи, или озабоченным кроликом. Злость на себя, на свою слабо контролируемую реакцию помогла прийти в себя и собраться. С помощью душа он постарался смыть следы спермы, запоздало вспомнив насколько здесь тонкие стены. Кровь бросилась в лицо, да что с ним такое? Он не помнил, когда краснел в последний раз, наверное, когда-то совсем давно, в детстве. Он привык быть ответственным и благопристойным, достойным сыном достойных родителей. А тут вдруг такое… Он умылся холодной водой у крохотного умывальника и, как смог, вытерся носовым платком. Зеркала в душевой не было, и он попытался перед выходом оглядеть себя, убедившись, что с внешним видом все в порядке.

Анджей стоял у раскрытого сундука, на нем были голубые джинсы, серая толстовка и серые мокасины. Связанный матрас опять перекочевал в сундук, чашки с тумбочки тоже пропали, а вместо них стоял стакан с водой. Анджей наклонился над сундуком, пристраивая берцы, и джинсы обтянули аппетитную попку. Робу захотелось опять вернуться в душевую, и он мысленно отвесил себе пару оплеух. Полегчало.

Тем временем сундук был закрыт, а Анджей сел сверху на деревянную крышку и приладив к руке коммуникатор, просматривал информационный канал. Боби спал. Повисла почти осязаемая тишина. Роберт, не скрываясь, рассматривал Анджея, а тот подчеркнуто игнорировал его.

Боби опять закашлял, и Анджей, пересев к нему на кровать, стал мягко гладить малыша через одеяло. Мальчик открыл глаза, резко дернулся и, моргая сонными глазками, пытался оглядеться и сообразить, где находится. Когда его взгляд остановился на омеге, он успокоился и ощутимо расслабился. Одной рукой Анджей помог ему сесть, а второй протянул стакан с водой и помог напиться.

- Ну, как? Готов к приключениям? – с улыбкой спросил Анджей и, получив утвердительный кивок, протянул полотенце. – Тогда быстренько отлей на дорожку, да, и не забудь вымыть руки и умыться!

Пока мелкий плескался в душе, Анджей завернул подушку в сложенное полотенце и вместе с простыней уложил в сундук. Когда вернулся Боби, туда же было положено полотенце. Омега закрыл сундук на висячий замок, на который сверху надел мешочек с имперским орлом. В таких мешочках получали оплату наемники на дальних рубежах.

- Если все готовы, то пошли, – закрыв дверь и схватив мелкого за руку, Анджей быстро пошел теми же лабиринтами коридоров. Навстречу попадались люди. Одни заискивающе улыбались, другие отводили глаза, но буквально все жались к стенам, стараясь пропустить Анджея. Было заметно светлее, чем ночью. Роб с любопытством оглядывался по сторонам. Грязно, серо, и только ядовито-люминесцентные граффити на облезлых стенах и потолках.

Пройдя мимо серой толпы, ожидающей лифта, они дошли до некогда бело-красной, а ныне густо расписанной ругательствами и похабными картинками, стены со стальными дверями. Омега провел коммуникатором мимо датчика, и лампочка над дверью замигала красным, одновременно с этим послышались звуки сирены, и в щель двери начало сильно дуть. Люди в очереди вздрогнули, часть из них разбежалась. Когда дверь открылась, Роб увидел металлическую коробку с поручнями по периметру. Они быстро вошли внутрь.

- Это скоростной технический лифт для экстренных случаев, здесь нет антигравов, так что держись крепче, - сказал Анджей, прижимая к себе Боби, который с обожанием в глазах мертвой хваткой вцепился в ногу омеги.

Лифт рванул вверх, и их ощутимо прижало к полу. Подъем был быстрый, а при остановке их подбросило вверх. Когда двери открылись, Роб увидел двух встречающих их офицеров полиции. Увидев Анджея, они молча кивнули ему головой, цепко рассмотрели Роба и, успокоившись, ушли. Роберт посмотрел на них, как на дополнительный источник информации об омеге.

- Боби, - тихо позвал омега, - Боби, ты был когда-нибудь наверху? Похоже, что нет.

Мальчик стоял, подняв глаза наверх, и тяжело дышал открытым ртом.

- А где потолок? – пролепетал он.

- Боби, – омега тряхнул его за плечи, - Боби, посмотри на меня, – малыш послушно посмотрел на Анджея, пытаясь сфокусировать полуобморочный взгляд. - Закрой глаза, я отнесу тебя в одно очень интересное место, только ты не подглядывай, договорились? Это будет сюрприз, хорошо?

Боби кивнул и послушно зажмурился, заодно для большей надежности прикрыв глаза ладошками.

- Что, в первый раз наверху? – поинтересовался подошедший полицейский. – Они все по первому разу сознание теряют, особенно взрослые. Но, ничего, полежат, полежат и оклемаются.

Омега прижал к себе тоненькое тело, устроив голову Боби на своем плече. Тот обнял его одной рукой за шею и прижал покрепче.

- А где ближайшая кондитерская?

- В конце квартала, направо, сразу за углом, - полицейский махнул рукой в сторону.

- Здесь рядом есть детский центр, – подал голос Роберт, – там есть и детская кондитерская, и детское кафе и, вообще, все возможное для детей. Идем, покажу.

Наградой ему был благодарный взгляд.

Детский центр был, скорее, детским кварталом. Здесь все было устроено так, чтобы состоятельные родители с детьми могли потратить максимальное количество кредитов.

Зайдя в кондитерскую, омега аккуратно поставил свою маленькую ношу перед громадной витриной со всевозможными сладостями.

- Малыш, открой глазки, уже можно.

Боби открыл глаза, и сразу закрыл обратно, потом потихоньку открыл опять. Все переживания были немедленно забыты. Как можно переживать о чем-либо, когда перед тобой такая большая гора всяких вкусностей? Он перевел недоверчивый взгляд на Анджея.

- Что, мелкий, помочь тебе с выбором? – и, посадив его себе на бедро, он неторопливо прошелся вдоль витрины, называя пирожные, которые они будут есть.

Взгляд официанта был достаточно красноречив, он оценивающе рассматривал маленького оборванца. Роберту захотелось стукнуть нахала, и он громко хмыкнул. Нахал быстро оценил стоимость его костюма и заулыбался приветливей, а уж когда омега достал из кармана платиновую кредитку, то, вообще, поклонился и приветливо махнул в сторону столиков, предлагая располагаться.

- Да, и ко всему этому большой чайник фруктового чая и три чашки. У вас есть песочные корзинки с земляникой? Добавьте их к заказу.

Они прошли к диванчику, который был ближе всего к окну. Боби забрался на него с ногами и повернулся ко всем спиной. Он очень внимательно исследовал окно, потолкал ладошками стекло и, удостоверившись в его надежности, прижался к нему носом, разглядывая улицу, проходящих за стеклом нарядных людей и небо. Небо через стекло не вызывало такого ужаса, как первый раз.

Принесли заказ. Фруктовую корзинку со словами «заслужил» омега поставил перед Робертом. Усадив любопытного малыша за стол, он веером расставил перед ним пирожные, с милой улыбкой вручил ему ложку и, удостоверившись, что процесс поглощения пошел, стал разливать чай.

Роберт вырос в семье, где в доме всем заправлял папа, который был буквально помешан на этикете и «приличиях поведения». Он так часто безжалостно указывал на ошибки молодым омежкам, имевшим несчастье разливать чай перед его требовательными очами, что невольно сам научился различать малейшие нюансы чайной церемонии. Так вот, его омега разливал чай идеально. В отточенности грациозных движений чувствовалась муштра дорогого воспитания. Он на минуту размечтался, как будет рад папа, увидев столь совершенное исполнение ритуала. Из грез его вывел голос его идеала.

- У тебя есть дети?

- Нет. Но папе как-то пришла в голову мысль, что если я проведу достаточно долго времени с ребенком, то во мне обязательно взыграют родительские чувства, и я соглашусь завести семью и детей. Поэтому как-то он выбрал самого милого, на его взгляд, племянника, и мы вдвоем были направлены сюда для совместного времяпрепровождения. Знаешь, ты прав, никто не может испугать альфу сильнее, чем визжащий капризный монстрик. Если до этого я к детям был равнодушен, то теперь я их просто боюсь.

В ответ он получил великосветскую, ничего не выражающую улыбку.

- Боби, не торопись. У нас масса времени.

- Чем собираетесь заниматься?

- Боби надо подстричь и переодеть. И мне купить в дорогу подходящий костюм. Все только самое необходимое, остальное купим на курорте. Не люблю тяжелые чемоданы, – омега еще раз улыбнулся.

В кондитерскую ворвались двое детей, которые стали громко и визгливо требовать, топать ногами, тыкать пальцами в витрину, следом вошла невозмутимая бета, по форме одежды понятно, что няня. Официанты замелькали вокруг, пытаясь усадить и успокоить непоседливых клиентов.

Боби отвлекся от очередного пирожного и, прижавшись к Анджею, стал что-то тому шептать, боязливо косясь на громких детей. Воспользовавшись ситуацией, Роберт отошел сделать пару звонков. Вначале позвонил секретарю и сообщил, что его не будет сегодня весь день. Потом позвонил другу, начальнику своей охраны по совместительству и, коротко обрисовав ситуацию, попросил помощи. Тот пообещал немедленно выехать, Роберт назвал адрес.

К этому времени Боби доел последнее пирожное, допил чай и с осоловевшими глазами согласился осмотреть прилегающую кондитерской территорию.

Следующим был магазин детской одежды, где на продавцов опять пришлось махать кредиткой. Из него Боби вышел одетый, как юный рэпер, в широких штанах, кислотного цвета кроссовках, просторном батнике с подмигивающем мультперсонажем на спине, и бейсболке, надетой задом наперед. Он весь светился от удовольствия, крутясь перед каждым зеркалом.

Из следующего магазина вышел преображенный Анджей. Да, подумал Роберт, папа был прав, когда говорил, что все мужчины делятся на две категории: на тех, кто умеет носить костюмы, и на тех, на ком любой костюм смотрится, «как на корове седло». Мало того, что песочный цвет и строгий крой подчеркивали красоту омеги, так он еще и сидел на нем, как сшитый на заказ. Сливочного цвета рубашка с расстегнутым воротом подчеркивала чистоту кожи. Замшевые туфли очерчивали ноги небольшого размера. В руках он нес небольшую дорожную сумку, явно подобранную к костюму.

Из магазина высыпали продавцы, с вожделением смотря вслед красавцу.

На него стали оборачиваеться не только все альфы, но и омеги с детьми. Роберта от ревности разрывало на части. Роб увидел мелькнувшего друга, через мгновенье получил сообщение о том, что снимки сделаны, и тот потрясет старые армейские связи.

Его новые знакомые зашли в парикмахерскую. Он наблюдал за ними через стекло. Видя, как с трудом помыли голову пацаненку, а потом начали стричь. Новая стрижка очень понравилась и парикмахеру и Анджею. Черные, слегка стриженые волосы завивались в кудри, делая Боби еще более милым и похожим на омежку. Роберт видел, как наливается обидой лицо мальчика. После недолгих переговоров ему экстремально коротко выстригли бока, оставив залихватский чуб и длинные волосы сзади, которые сразу же собрали в хвостик. Так он стопроцентно выглядел альфочкой, а в сочетании с новой одеждой имел вид юного хулигана.

Взглянув на часы, Роберт вызвал ко входу свою машину. Когда новые знакомые вышли из парикмахерской, довольные собой, к ним подошел рассыльный в ефрейторской форме.

- Лейтенант Анджей Алистер? - и, получив утвердительный ответ, вручил ему пакет. – У вас красивый сын, лейтенант, весь в папочку, - коротко козырнув, курьер скрылся в толпе.

- Я красивый? - удивился Боби.

- Ну, ты же слышал - весь в папочку, - улыбнулся омега, и они оба задорно рассмеялись.

Роберт быстро позвонил другу, сообщил вновь узнанную фамилию и в ответ услышал, что это заметно ускорит поиски.

- Разрешите подвезти вас до аэропорта? – спросил Роберт и, увидев напряженный взгляд, пояснил, - мне кажется, что Боби будет намного спокойнее в машине, чем в общественном транспорте. И потом, должен же я хоть немного компенсировать ночное неудобство?

========== Аэропорт ==========

Когда численность населения в городах превзошла все разумные пределы, а жилье стало баснословно дорогим, было принято оригинальное решение продолжить рост городов не вширь по поверхности планеты, а под землю, «вглубь».

Первыми спустили дороги. Внизу под землей были проведены удобные широкие скоростные магистрали, которые с учетом программирования бортового компьютера и GPS-навигацией позволяли водителям просто задавать конечный пункт следования. А уж машина сама выбирала оптимальный маршрут и четко следовала ему, огибая всевозможные пробки и заторы, соблюдая правила движения и заботясь о безопасности пассажиров. Были, конечно, любители самостоятельно управлять своим транспортом или малолетние экстремалы, вносящие определенный хаос визгом шин и резкими перестроениями. Водители все чаще и чаще отдавали предпочтение автопилоту, берясь за руль только при поездке за городом. Автоконцерны вовсю рекламировали небольшие, полностью автоматизированные городские мобили «омежьей» комплектации, лишенные руля, как такового, но взамен с дополнительным комфортом сидений и высоким уровнем безопасности. Роберт, впрочем, как и остальные альфы, полностью поддерживал такую идею транспорта для омежек, а вот многие омеги, как он слышал, воспринимали такую идею в «штыки», крича о дискриминации по половому признаку. Кроме этого, на минус первом уровне были автоматические стоянки, которые перемещали машину в любое место по требованию владельца. Воздух в городах очистился, и стоимость наземного жилья еще больше возросла.

Далее под землю «ушли» небольшие коттеджи. На минус втором уровне располагались небольшие домики с лужайками, деревьями, хорошим освещением и чистейшим вентилируемым воздухом. В воздухе пахло цветами, которым очень нравилось такое оранжерейное жилье, поэтому практически каждый домик старался выделиться замысловатой клумбой перед входом. Многие корпорации с удовольствием создавали корпоративные поселения для своих работников среднего звена, соединяя их внутренними лифтами непосредственно с офисами. Когда на поверхности шел дождь, здесь с «неба» тоже мягко моросило, позволяя тем самым климат-контролю поддерживать максимально приближенные к натуральным погодные условия.

С каждым уровнем дальше вниз степень комфортности понижалась, становясь все экономнее, но ведь стоимость проживания каждый выбирал по собственному достатку. Везде очень жестко контролировалось качество воздуха, воды и утилизация отходов, ведь иначе было не избежать эпидемий. На каждом уровне была своя инфраструктура со своими супермаркетами, больницами, детскими садами и школами. Минус восьмой уровень обеспечивал все население подземного мегаполиса очисткой и фильтрацией воды и воздуха. На минус девятом перерабатывались отходы, работали теплостанции. На минус десятом и одиннадцатом были парники и различные фермы, стоящие казалось бы вперемешку, но на самом деле экономически продумано. Минус двенадцатый и тринадцатый задумывался как резервные и складские помещения, но реальная жизнь внесла свои коррективы, заполнив их незаконными эмигрантами, бывшими заключенными, которые не могли, или не хотели, вписаться в жестко регламентированное общество. Иногда общественные или благотворительные организации пытались навести там порядок, но, как правило, быстро сдавались, сведя всю свою деятельность к разовым мероприятиям.

Аэропорт находился на границе двух, почти сросшихся друг с другом, мегаполисов, раскинувшись между гольф клубами, загородными домиками зажиточных горожан и имениями элиты.

В тишине салона Боби сладко уснул, не выдержав избытка эмоций. Анджей мягко взял его на руки. От увиденной в зеркало заднего вида картинки, у Роберта сжалось сердце из-за щемящего чувства нежности и чего-то такого несбыточного, чему никак не удавалось найти определение. У Роберта защипало в глазах. Да, наконец-то, папина мечта сбылась. ОН захотел семью, он согласен на детей, много детей, таких же непосредственных и любопытных, как Боби. И чтобы видеть лицо своего Ангела, каждый раз засыпая рядом по вечерам, а по утрам, открывая глаза, вновь видеть эти безумно дорогие ему черты. Как будет чудесно видеть его каждый день, наблюдать, как он улыбается, хмурится, сосредоточенно сводит брови. Как хочется поцеловать этот высокий лоб, провести пальцами по этим губам и, наконец, просто уткнуться носом в шею за маленьким аккуратным ушком, прямо как Боби сейчас. Он многое бы отдал, чтобы оказаться на месте маленького альфы, чтобы эти тонкие руки обнимали его так же трогательно и нежно.

Роберт в очередной раз отвесил себе мысленно тумаков, ведь они скоро доедут до места назначения, а выходить из машины с таким стояком, как у него, будет, в конце концов, неприлично. Он постарался подумать на отвлеченные темы, в частности, о том, что скажет папа, когда узнает долгожданную новость. И о том, что предпринять в ближайшее время, чтобы освободиться для поездки, что надо срочно доделать, а что можно отложить или перепоручить другим.

Машина мягко затормозила и остановилась у входа в аэропорт. Боби проснулся и, моргая спросонья, пытался понять, где они находятся. Роб обошел машину, открыл дверь, вначале выпустив, а затем предложил руку Анджею. Тот ухмыльнулся и, опираясь на нее, вышел из машины. Роб достал из багажника сумку. Анджей забрал ее и протянул руку, прощаясь. Рукопожатие было крепким и коротким.

- Спасибо за все, дальше мы сами.

- Но… - начал Роберт, но его прервали.

- Прощайте, мистер Роберт Динлох. Спасибо за помощь. Вы занятой человек, с нашей стороны будет недопустимо занимать ваше бесценное время дальше.

- До свидания, - улыбнулся Роберт. Тут очень кстати пришло сообщения от товарища о том, что у него есть для него новости и надо встретиться лично. Сообщая по коммуникатору, куда он сможет подъехать, Роб наблюдал, как омега, взяв Боби за руку, скрывается за дверями терминала. Вот так взять и расстаться? Да ни за что на свете! Опустив машину на паркинг, Роб пошел следом.

Аэропорт был большой и старый. О его реконструкции долго говорили и много спорили. Поток пассажиров здесь был колоссальный, каждые пять минут кто-то или взлетал, или садился. Для строительства нового аэропорта не хватало места, поэтому было принято решение его расширить. Для этого на другом конце поля построили точно такой же терминал для прилетающих, разделив тем самым поток пассажиров. Терминал отправления был похож на маленькую площадь, окруженную по периметру регистрационными стойками. Как только у стойки заканчивалась регистрация пассажиров одного рейса, как сразу же на табло загоралась информация о регистрации следующего рейса.

Постоянный гомон толпы периодически перекрывался информационными сообщениями о начале или конце регистрации пассажиров на тот или иной рейс. Над ними по периметру всего терминала нависал второй этаж, где находилось несколько кафе и зал ожидания. Сидя в кафе было удобно наблюдать за залом убытия, над входом в который висело большое информационное табло, а также хорошо просматривались стойки регистрации.

Вот в такое кафе, стараясь не привлекать к себе внимание, и поднялся Роберт. Не переставая следить взглядом за Анджеем, он уселся за столик в ожидании товарища.

С Томасом он познакомился еще в университете и, пройдя все студенческие приключения, они подружились. Том был старше, он пять лет отслужил в армии, чтобы государство оплатило учебу. Он даже принимал участие в каком-то небольшом локальном конфликте, но из его жизнерадостных рассказов создавалось впечатление, что армия это большой спортивный лагерь с массой развлечений. Именно эта жизнерадостность и подкупала Роберта в общении с ним. Казалось, что нет неразрешимых проблем, что все «будет пучком» стоит только постараться.

Томас появился в дверях, коротко осмотрел зал и, увидев на втором этаже Роберта, быстро поднялся к нему.

- Да, задал ты мне задачку! Я напряг всех своих знакомых и удалось выяснить только то, что он кадровый военный и его идентификационный номер. Вся информация о нем засекречена, а, значит, он не штабной. А когда одни мои знакомые напрягли других своих знакомых, то вообще ничего не смогли узнать, зато ко мне в офис пришли из комендатуры и долго выносили мозг, выясняя, зачем я собираю секретную информацию. А потом мне пригрозили гражданским арестом, если не перестану совать нос, куда не надо. Роберт, куда ты лезешь? Отступись, ну что тебе мало красивых, нормальных омежек? На экстрим потянуло?

- Ты не понимаешь, он моя пара. У него старая метка. Он вдовец? Я вообще не знал, что в армию берут омег.

- Да, кстати, омег берут, но только стерильных. Это обязательное условие. У них течки проходят очень слабо или почти незаметно. И, опять-таки, зачем армии оплачивать декретные? Их еще в «учебке» очень серьезно проверяют на стерильность.

- Как? Насилуют, что ли? – испугался Роберт.

- Ну, зачем же так радикально. Нет, за ними присматривают, чтобы не пили подавителей. А то знаешь, очень удобно мужа найти: о чудо, я залетел, женись на мне. Нет, там омегам живется спокойнее, чем на «гражданке», альф много, и омеге достаточно сказать просто – нет. Заступников целая куча, каждый будет надеяться, что омега выберет его.

- Так, что, совсем ничего не выяснил?

- Ну, ты знаешь, могу дальше только опираться на собственный опыт контрактника и логические рассуждения. Расскажу, что знаю и давай подумаем, как все увязать.

- Давай, – согласился Роберт и посмотрел вниз. Там в толпе стоял Ангел, его за ногу обнял Боби, и они о чем-то тихо переговаривались. Казалось, что вокруг них никого нет, а им вдвоем очень хорошо.

- Так, начнем с начала. Контрактников, таких как я в прошлом, используют в основном в качестве «пушечного мяса» с ножками. Учат полгода, а потом - беги туда, стреляй вон тех. Все просто. С кадровыми сложнее. Вначале их сортируют по психотипу – на что годится, потом начинают учить, одновременно подбирая пару или группу.

- Пару, в смысле, партнера?

- У кого-то явный спермотоксикоз, – Томас улыбнулся, - пару, в смысле, чтобы не поубивали друг друга на первом же задании, и могли долгое время жить и помогать друг другу. Ну же, включай мозги! Слушай дальше. Снайперы работают парами. Разведка и подрывники - по трое-четверо. Группы зачистки работают отделениями по двенадцать человек.

- А психотип - это как?

- Ну, я видел разные группы. Могу рассказать только то, что видел. В снайперы берут спокойных и терпеливых, они порой сутками лежат в засаде, в ожидании одного выстрела. Ты бы точно не смог! В группу зачистки берут крупных таких, у них на шевроне еще молот и зовут их между собой «молотобойцами». Вот таких, например, - и показал рукой вниз.

У входа стоял амбал с татуировкой на пол-лица, он внимательно рассматривал зал. А потом быстро подошел к Анджею и что-то сказал, тот помахал рукой перед лицом и что-то ответил, амбал виновато рассмеялся.

- Он ночью в «Больших сиськах» с друзьями пил, - пояснил Роберт. Томас посмотрел на него с удивлением и продолжил:

- В разведку и подрывники берут шустрых и смышлёных. У них точечные задачи и ювелирная работа по типу - пришли, сделали и по-тихому свалили.

- Смотри, какие смешные, - перебил Роберт. У входа стояли два одинаково одетых близнеца-альфы, которые вдобавок ко всему двигались синхронно. Они одновременно переложили сумки с одной руки в другую, синхронно повернули головы вслед вертлявой омежке, одновременно помахали рукой кому-то в толпе и даже начали движение с одной ноги, – цирк на выезде, - добавил Роб.

Они подошли к Анджею и коротко отдали честь, тот махнул на них рукой, мол, не на службе, расслабьтесь.

- М-да. Может, и цирк, но что-то совсем смеяться не хочется, – загрустил Томас, – да, а еще бывают спецгруппы – у них ножницы на шевроне. Их называют «спецы» или «портняжки». Они про себя шутят – «где надо - отрежем, кому надо - зашьем». Мутные ребята, и группы у них собирают странные, я однажды встретил группу из трех мелких омег и карлика, но ты бы видел, как нагло они себя вели… А, ладно. Спецы все равно долго не живут год, ну, два максимум. Их готовят под определенные задания, а потом кидают в самое пекло. Сам понимаешь мало, кто выбирается. Ну, на то и спецы.

- Я видел у него мешочек такой, знаешь, легионеры в них оплату получают, на дальних рубежах.

- Нет. Это разные организации. Там наемники из всякого сброда, а здесь элита. Государство их бережет до следующего катаклизма, чтобы кинуть куда погорячей.

К группе подошел светловолосый худощавый альфа с какой-то странной пластикой движений, свойственной танцорам. Поздоровался со всеми за руку, а потом вдруг взял Анджея за руку, что-то сказал и поцеловал. Ангел перехватил его неуловимым движением за нос, и потаскал, что-то выговаривая. Роберт перевел дыхание. Правильно, нечего целовать ЕГО ОМЕГУ! Внизу все засмеялись, громче всех смеялся Боби. Блондин поднял мальчика под мышки и подкинул в воздух, тот завизжал от восторга.

В этот момент у какого-то ребенка лопнул шарик. Мало кто обратил на хлопок внимание, но эти пятеро одновременно присели спиной друг к другу, внимательно осматриваясь по сторонам. Через пару мгновений, они рассмеялись, расслабились и, продолжая посмеиваться, стали толкать друг друга, пытаясь скрыть невольную неловкость ситуации.

- Я слышал, говорили про «отпуск за пять лет». Ты думаешь, он уже пять лет в этом аду? – тихо спросил Роберт.

- Даже, если предположить, что год в «учебке», то все равно четыре года на войне это слишком много. Роберт, одумайся. Пойми, он слишком опасен. Ну, какой из него папа? Да, он и стерилен ко всему. Свет на нем клином не сошелся, забудь.

Тут громкоговоритель объявил начало регистрации, и вся компания потянулась к стойке. Первым подошел Ангел. Вытряхнул из пакета документы, часть отдал, остальные сложил обратно и убрал в сумку. Девушка сказала что-то, и к ним подошел офицер в форме. Он коротко что-то спросил, посмотрел документы и взяв синюю лампу провел ею под подбородком Анджея. Он откинул голову, позволяя внимательно осмотреть челюсть.

- Что они делают? – удивился Роберт.

- Ну, понимаешь, – протянул Томас, – твой омега непохож на кадрового военного. У военных накалывают номера на теле, чернила видны только в синем спектре. У контрактников на груди, там, где сердце, а у кадровых еще и на подбородке. Понимаешь, бывает так, что тело целиком забрать нельзя, и тогда для подтверждения смерти привозят только голову.

Роберт представил голову Ангела отдельно от тела, и ему стало совсем нехорошо. Забрать, забрать немедленно. Хочет быть военным – пусть. Но только в штабе, в тиши и безопасности.

========== Папа ==========

Время было обеденное. В ожидании отлета самолета Роберт и Томас решили перекусить, хотя есть совершенно не хотелось. Погоняв по тарелке еду, альфа резко отодвинул ее. Роберт был человеком деятельным и решительным, и поэтому предаваться тихой грусти не умел. Надо было что-то делать.

- Я тут подумал, - начал Томас, - он лейтенант, если ты все правильно услышал, - и, получив кивок в ответ, продолжил, – лейтенант - это офицерский чин, из рядовых не выслужишься хоть сто лет служи, уйдешь все равно сержантом, и это в лучшем случае. Я, например, за пять лет хорошей службы получил только ефрейтора.

- Не томи.

- У парня должно быть высшее образование, хотя бы незаконченное. Тогда возможна трехмесячная переподготовка, и извольте – молодой офицер. Мы что-то зациклились на военных, поищем его через полицию. Внешность у него неоднозначная. Он же родился, учился, где-нибудь да засветился. А если это фамилия по мужу… или нет… Поищем вначале среди землян, если не найдем, посмотрим прибывших из внешних колоний. Найдем, дело времени, «все будет пучком», вот увидишь!

Регистрация закончилась, самолет взлетел. Хотелось лететь следующим рейсом, но вначале надо разобраться с делами.

Приехав в компанию, Роберт разобрался с текущими вопросами, собрал экстренное совещание, на котором и сообщил, что уезжает на несколько дней. Свои обязанности он перераспределил почти поровну на всех и, отдав последние распоряжения секретарю, отправился в директорат к отцу. Надо было с кем-то обсудить ситуацию. Сердце разрывалось, в голове туман и хотелось то ли морду кому набить, то ли расцеловать кого. Такой хаос! Точно надо ехать к папе, он один умеет двумя словами разложить все по полочкам, одним взглядом остановить драку и поджатыми губами ввести в трепет ожидания неминуемой головомойки.

Приехав в родительский дом, альфа бросился в папину гостиную. Она долгое время была убежищем от отцовского гнева: в папиной гостиной никто не повышал голос. Нашкодив в детстве, маленький Роберт отсиживался у папы, ожидая, пока старший родитель успокоится. Здесь все проблемы улаживались под тихий разговор за чашкой чая. Роберт вспомнил, как Анджей разливал чай. Хорошее воспитание проскальзывало в каждом его поступке. Папа был кладезем информации, он помнил не только все события омежьей тусовки, но и сплетни, ходящие про всех и каждого маломальски значимого человека. Он не мог пропустить такого красавца, как Анджей.

- Вот он, мой дорогой сын пришел навестить своего старого папу, – хрупкий миловидный омега стоял посредине гостиной и, раскинув руки, предлагал обнять его. И хоть ему и было пятьдесят лет, на вид ему нельзя было дать больше тридцати пяти, при ближайшем рассмотрении, не больше сорока. Когда ему говорили об этом, он всегда вздыхал, и говорил, что маленькая собачка до старости щенок. Но сам всегда гордился своей внешностью.

Обнимая его, Роберт всегда поражался тому, как такой маленький ОН, смог родить такого большого МЕНЯ.

- Папа, поздравь меня, я нашел своего омегу, и влюблен, как мальчишка.

- Наконец-то, как его зовут, у тебя есть его фото, когда свадьба? Нет, стой, молчи, – было видно, как папа волнуется, - надо сделать все по порядку! - Мадлен позвонил в колокольчик и крикнул слуге, - чай в парадном сервизе, и поторопитесь. О, мой дорогой, давай присядем и я успокоюсь.

Когда принесенный чай был по всем правилам разлит по чашкам, папа поднял сияющие глаза.

- А теперь рассказывай…

- Его зовут Анджей Алистер, он..

- Подожди, Анджей Алистер? Анджей, Анджей. Может, МакАлистер? Ты, наверное, что-то перепутал, покажи фото, – Роб показал фото сделанное в детском центре Томасом, – да, это точно он, изменился, правда, но такое лицо не сразу забудешь.

Роберт возликовал, ему сейчас все расскажут и помогут в завоевании неприступного красавца.

- Дорогой мой, – тон папы был холоден, – это дурная шутка. Нехорошо смеяться надо мной так жестоко. Он замужем, его муж жив и здоров. И, более того, они ИСТИННАЯ ПАРА.

- НЕТ.

- Да, да. Оливер МакАлистер, ты его тоже должен знать. Ну, брендовый модельер, я у него еще пару рубашек купил из новой коллекции? Такие с рюшами у горла?

- НЕТ, Я НЕ ВЕРЮ.

========== Папа (продолжение) ==========

- Ты не веришь собственному папе? – возмутился родитель, на его глазах заблестели слезы.

- Папа милый, я верю тебе, но все не может быть так, как ты говоришь. Ты точно ничего не путаешь?

- Я?! – возмущению в голосе не было предела, – так вот слушай, неблагодарный сын. Анджей родом из захудалого разорившегося клана Мак-Грегоров. Денег нет, из достояния только дворянский титул. Брак с Алистером был договорным. Отец Оливера был одержим идеей о дворянстве, знаешь, так часто бывает с внезапно разбогатевшими дельцами. Когда денег больше, чем надо, начинает хотеться чего-то несбыточного. Вот он и договорился о браке своего сына, получив в качестве приданого приставку Мак к фамилии и дворянскую геральдику на печать. Правда, после помолвки выяснилось, что они истинная пара. Я помню, Мими тогда сказал…

- Папа, пожалуйста, без комментариев, факты, только факты, – в голосе Роберта было столько боли. Омега подошел к нему и погладил по голове.

- Мой мальчик, ты запутался. Да кстати, у него есть два младших брата, и у меня есть, очень кстати, их портфолио, – с этими словами он подошел к столу и, немного порывшись, принес две папки.

В одном были фото кареглазого шатена, в другом блондина с серо-голубыми глазами. Да, они были явно братьями Анджея, но до него им было далеко. Роберт откинул папки. Фото разлетелись по полу. Шатен верхом на лошади. Шатен в саду. Папа поджал губы. Раньше бы Роберт начал просить прощения, но сейчас поведение папы ужасно раздражало.

- Зачем тебе все это? Опять потихоньку интригуешь за отцовской спиной? - тихо спросил Роб.

- У тебя нет супруга. Ты думаешь, омежки случайно появляются у нас дома, когда ты соизволишь навестить старого папу? Я хочу увидеть внуков. Но ты такой привередливый, - начал хлюпать носом миниатюрный интриган.

- Папочка, пожалуйста, расскажи об Анджее. Прошу.

Папа повел бровками, что-то соображая, коротко высморкался и продолжил:

- Анджей самый умный из братьев. В пятнадцать окончил школу и сразу же поступил в химико-технологический институт. Да… А на третьем курсе, буквально сразу после помолвки, он даже получил какой-то грант на исследования. Ему прочили большое будущее, но после свадьбы он бросил институт. У них была очень красивая свадьба, - мечтательно сказал папа. - У них с мужем разница в тринадцать лет, – папа кивнул головой, что-то подсчитывая в уме, - Оливеру было тогда тридцать, как тебе сейчас, а Анджею соответственно восемнадцать. Он был такой хорошенький, как эльф из сказки. Свадьба была образцовой, о ней долго говорили, и фото с нее печатали во многих журналах. Мы были приглашены. Но вы с отцом разъезжали тогда по командировкам, а один я идти не захотел. Я им послал в подарок, - и, увидев взгляд сына, тихо добавил, – это неважно. Так вот, о чем это я… А, да, продолжим. Семейная жизнь не пошла впрок молодому супругу, он стал часто болеть и выглядел неважно, серый, как моль. Через год его даже положили в больницу на обследование. Оливер так о нем переживал, – папа участливо вздохнул, – но Анджей сбежал из больницы и, вообще, стал вести себя странно, избегал всех, прятался. А еще через полгода стало известно, что он беременный и срок большой. Живот был большой, и прятать его уже не получалось. Ясное дело – нагулял. Чего бы он его прятал, если б он был от мужа. Все были в шоке, - глаза у папы загорелись, – а потом случилась какая-то неприятная история, но ее замяли сразу. Не знаю точно, но говорили разное. И сразу после этого стало известно, что он потерял ребенка и пропал из больницы. Оливер был так расстроен, его все так жалели. Больше об Анджее никто не слышал. Весь этот скандал ударил по репутации младших братьев. Мало того, что нищие, так еще и гулящий старший братец.

- Папа, прекрати злословить, – строго сказал альфа, - ты говоришь о будущем зяте. Я не позволю, чтобы его поливали грязью.

У омеги скривился рот, и из глаз брызнули слезы.

- Роберт, ты убиваешь собственного папу. Ради кого? Ты был таким хорошим мальчиком, таким послушным. О, мое бедное сердце, Берти, Берти, врача, умираю!

Роберт быстро подошел к двери и открыл ее. Там стоял, и явно подслушивал папин компаньон – Берти. Он был кругленьким, маленьким, похожим на плюшевого мишку. Быстро вбежав в комнату, он стал крутиться возле папы. Сбежались слуги. В такой суматохе Роберт вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Хотелось наорать на всех, что-нибудь разбить. Он забежал в библиотеку и начал метаться по ней, как раненый зверь. Его омега, его милый мальчик, ему было так плохо, а он не знал, он не мог помочь. Из терзаний его вывел грозный окрик отца.

- Изволь объясниться, сын. Что ты такого наплел папе, что он бьется в истерике! БЫСТРО!

- Присядем отец, разговор будет долгим.

Отец кивнул слугам, чтобы те принесли кофе, и удобно расположился в кресле. Роберт стал рассказывать, как встретил, что видел, что почувствовал и, наконец, что решил для себя. Он дословно повторил рассказ Томаса и все, что рассказал ему папа. Кофе был выпит, и за окном потемнело, а Роберт все говорил и говорил. Как ни странно, от этого ему становилось легче. Отец вначале хмурился, а потом как-то расслабился и даже закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то. Когда Роберт замолчал, повисла тишина. Отец открыл глаза и с неожиданной нежностью посмотрел на сына.

- Никого не слушай. Слушай только собственное сердце. Разное бывает в жизни. А может они и не были истинными, может, это омежьи домыслы. А может, у него два истинных альфы, такие случаи бывали. Правда, крайне редко. Но в жизни случается и не такое. Прошу только об одном. Дождись утра, позавтракай с папой, успокой его. Ты же его единственный ребенок! А потом езжай за своим омегой, и пусть у тебя все получится!

========== У бассейна ==========

Шагая по солнечной набережной модного курорта, Роберт жмурил уставшие глаза.

Вчера практически до утра он рассматривал кучу газетных и журнальных вырезок, которые ему притащил Томас. Естественно, они все были об Анджее. Много красивых фото со свадьбы, на которых, счастливо улыбался юный, нежный, как сказочный эльф, Анджей, а рядом с ним стоял сухопарый альфа со слащавой улыбочкой.

Кроме этого, Томас принес достаточно пухлое полицейское дело на Оливера. Так вроде ничего серьезного - штрафы за вождение в нетрезвом виде, драки и хулиганство в общественных местах. Ну, кто по молодости не хулиганил? Напрягало только огромное количество этих самых мелочей. Непонятно, или парень был без тормозов, или родители совершенно не могли контролировать мелкого хулигана. Годам к двадцати пяти штрафы постепенно прекратились. Интересно, подумал Роб, взялся за голову или научился отмазываться?

Еще вчера Томас сообщил, где остановился его милый Ангел. Роберт забронировал себе номер в том же отеле, заранее обговорив, что как только освободится номер рядом с номером Анджея, его в него переселят. Он был в предвкушении встречи.

Проходя мимо детской площадки, он удивился, что она была заполнена брутальными альфами, кидающими злобные взгляды друг на друга. Подойдя ближе, он увидел причину. Под зонтиком в одних шортах сидел Анджей. Скрестив перед собой длинные, изящные ноги, он читал книгу, периодически поглядывая на бассейн, в котором резвился один ребенок. Роберт остановился, решая, что сделать сначала - заселиться или поздороваться. Второе желание победило. Роб подошел к барной стойке, у которой были заняты все стулья. Взглянув еще раз на омегу, он рукой подозвал бармена.

- ОН не пьет ни шампанское, ни коктейли, ни соки. Цветы и конфеты отсылает обратно, - как заученный текст протараторил бармен.

- Простой воды со льдом и лимоном, – улыбнулся Роберт.

- Простите,- смутился бармен, - здесь каждая половозрелая особь считает своим долгом… - на него с возмущением уставилось несколько пар глаз, бармен стушевался, – ваша вода, – он поставил стакан на стойку, продолжая бубнить себе под нос, – все спиртное выхлебали, а здесь детское место…

- У такого симпатичного омежки такой ужасный сынок, – вздохнул сосед, - стоит только пойти к папочке, так он выскакивает, как чертик из табакерки, и начинает визжать, прямо с переходом в ультразвук, - альфы за его спиной скривились, – хотел коктейлем его угостить, так этот сорванец налетел со спины, и я его на себя вылил. Омега потом извинялся за его поведение, но, вы знаете, с таким сынком, он так и останется один, – несчастный альфа вздохнул, а его соседи закивали головами, соглашаясь.

Роберт подошел к омеге, а тот сказал, не поднимая глаз:

- А, вот и листик появился.

- Почему именно листик? – улыбнулся Роб.

- Потому что пристал, как банный лист, – красавец поднял на него лучистые глаза, и у Роба перехватило дыхание. Такая нежность вдруг затопила грудь. Роб протянул ему стакан с водой, призывно позвенев льдом.

- Я не пью газировку, – не отрывая глаз от лица Роберта, ответил Анджей.

- Ну, что ты, – с шутливым возмущением в голосе ответил Роб, – как говорит мой папочка, из шипучих напитков допустимо только шампанское. Это просто вода. Мне кажется, ты хочешь пить.

Омега взял стакан и сделал глоток. Взгляд стал серьезным и сосредоточенным. Показал жестом на топчан напротив, предлагая присесть. Там лежало детское пестрое полотенце.

- Роберт, ты напрасно теряешь свое время. Я замужем.

- Я знаю.

- Что еще ты знаешь? – омега сделал еще глоток.

- Все, - просто сказал альфа.

- Ну, и… - Анджей склонил голову на бок, ожидая ответа.

- Я люблю тебя, – с обожанием в глазах, тихо признался альфа.

- Спасибо за воду, – неожиданно рявкнул Анджей, запихивая стакан в руки оторопевшего Роберта.

Бросив книгу на сиденье, омега подошел к бассейну, из него раздавалось икание.

- Мне кажется, кто-то уже накупался.

- Ну, папочка, ик, я еще немного, смотри, ик, как у меня получается…

- Хочешь молочный коктейль? – улыбнулся родитель, навстречу ему сразу протянулись маленькие ручки.

Плавным движением он подхватил ребенка, с нежностью прижимая к себе.

- Нам, пожалуйста, молочный коктейль, без мороженого, но с фруктами, – сказал он в сторону бара. Бармен счастливо кивнул головой. Теперь у него появилась цель в жизни.

Донеся свою ношу до стула, Анджей завернул икающего малыша в большое полотенце, как в кокон. Из него торчала только любопытная мордочка.

- Привет, Боби, – махнул рукой Роберт.

Маленький проказник узнал его и заулыбался. Официант принес заказ. Анджей подождал, когда из кокона покажутся ручки, и отдал Боби стакан. Тот стал его жадно пить, стуча зубами от холода о край стакана.

- Ты хорошо держишь оборону, – сказал альфа.

Мальчик с сомнением посмотрел на стакан.

- Это котель, – пояснил малыш, – он вкусный. Дать попробовать? – увидев, как альфа отрицательно покачал головой в ответ, продолжил пить.

- Может, хватит на сегодня? – мягко спросил малыша Анджей, пытаясь вторым полотенцем просушить ему голову, - время обедать. Пойдем в гостиницу. Я тебе книжку почитаю, с картинками.

- Только я не буду спать днем, как вчера, хорошо? - выдвинул ультиматум Боби.

- Согласен, – сразу отозвался Анджей, – я буду спать, а ты меня покараулишь, хорошо? – и, дождавшись положительного ответа, жалобно добавил, – а ты полежишь со мной, а то я один не усну?

- Ну, ладно, но я спать не буду, - уточнил малыш, допивая коктейль.

Они быстро собрались и пошли в ближайший отель. Роберт шел следом под завистливые взгляды альфачей. Если бы взглядом можно было убить, то его бы уже убили раз десять различными способами. По дороге милая парочка обсуждала, куда пойдут этим вечером. Решили сходить в парк аттракционов и покататься на тех качелях, на которых не успели прокатиться вчера. Боби еще раз напомнил, что он спать не будет, сладко зевнув при этом.

Регистрируясь на ресепшене, Роберт наблюдал, как милый омега с ребенком зашли в ресторан и, сделав заказ в номер, направились к лифтам.

Комментарий к У бассейна

спасибо за исправления ошибок. Постараюсь быть внимательней

========== В парке аттракционов. ==========

Вечером, сидя в тихом уголке гостиничного бара, Роберт через стеклянную дверь наблюдал за холлом, внимательно рассматривая проходящих мимо людей. Через коммуникатор он слушал доклад секретаря о работе, потом тот переключил его на одного из заместителей, и они продолжили обсуждение уже текущих дел. Наконец, увидев в холле мелькнувшее знакомое лицо, Роб свернул разговор и поспешил догнать Анджея с ребенком.

Выпрыгнув из-за дивана, стоящего в холле, навстречу Ангелу ринулся симпатичный, улыбающийся альфа с букетом цветов в руках. Омега изменил движение, пытаясь по касательной обойти ухажера.

- Анджей, - окликнул Роберт, догоняя омегу, - Анджей, хочу еще раз предложить вам свой вариант защиты от приставаний чужих альф.

С этими словами он протянул омеге руку, согнутую в локте. Тот с сомнением посмотрел ему в глаза.

- То есть, подразумевается, что ты не чужой… уже, – холодно сузив глаза, поинтересовался Анджей.

- Я думаю, что известное зло лучше неизвестного, – и тихо добавил, – обещаю не приставать, вести себя скромно и ненавязчиво. Я просто буду рядом, чтобы к вам не приставали, – и взглядом указал на стоящего неподалеку альфу с цветами.

Анджей опустил глаза и, подумав, невесомо подхватил Роберта под локоть.

- Хорошо, но взамен мы с Боби накормим тебя мороженым в кафе. Наши путешествия всегда начинаются оттуда.

Проходя мимо альфы, Роберт не удержался и задорно ему подмигнул. Он был счастлив, у него все получится!

Сидя в уличном кафе на набережной, Роберт любовался своим Ангелом. Именно своим. Он уже не представлял жизни без него. Странно, подумал он, обычный эталон красоты омег, рекламируемых в журналах для альф – это хрупкие, полупрозрачные мальчики – мотыльки, улыбчивые и восхищенные. Дунешь – улетит. Здесь этого нет и в помине. Что же так привлекает к нему альф, готовых толпами бегать следом, как за течной омегой? Ведь и запах достаточно слабый, и глазками по сторонам не стреляет, заигрывая. Наоборот, ведет себя отстранённо, скорее холодно и немного надменно.

Перед Боби поставили большое пирожное с волной взбитых сливок и маленьким сахарным корабликом наверху. Роберту досталась креманка с тремя шариками разного мороженого, густо обсыпанного орешками и сахарными цветочками. Перед Анджеем стояла чашка латте, в которой он неторопливо помешивал ложечкой, и рассматривал людей, идущих по набережной.

Роберт еще раз оглядел его. Готическая лепка лица, как у мраморной статуи. Длинная шея, плавная линия не по-омежьи крепких плеч, изящные, длинные руки, с явно проступающим рельефом бицепсов. Лимонного цвета рубашка, расстегнутая до половины, позволяла увидеть мышцы накачанной груди, а белые хлопковые брюки не скрывали, а наоборот, подчёркивали красоту длинных и сильных ног.

Анджей сверкнул на него стальными глазами, раздражаясь от пристального внимания.

Роберт возликовал. Да, именно это и привлекало всех альф! ОН был совершенен и гармоничен, как клинок из дамасской стали. Гибкий, легкий и смертоносный. Клинок не надо перезаряжать, у него никогда не закончатся патроны, и он всегда готов испить вашей крови, если вы будете с ним небрежны. И можно до бесконечности всматриваться в зеркальную поверхность металла, находя все новые и новые оттенки и переливы. Роберт перевел дыхание.

Омега сделал глоток латте, на верхней губе появились белые усики. Анджей облизнулся. Роб вздохнул. Омега опять сделал глоток и, посмотрев на Роберта, вытер губы салфеткой.

- Роберт, – окликнул он, – тебе никто не говорил, что неприлично так смотреть на чужих супругов?

- Ты должен быть моим супругом, – вдруг неожиданно для самого себя сказал Роб. Он увидел, как исказилось от злости лицо омеги, и мысленно отвесил себе пару пинков. Какой он осел!

Анджей подхватил на руки Боби и резко кинул:

- Я никому ничего не должен, - и быстро пошел в сторону парка. Боби, восседая на руках омеги, показал Роберту язык.

Роберт шел следом, ругая себя последними словами. Так они и дошли до парка аттракционов.

Когда Боби был посажен на детскую карусель с лошадками, Роб подошел к Ангелу, который стоял, облокотившись на поручень и периодически махая рукой пролетающему мимо малышу.

- Прости, - начал Роб с виноватым видом, - когда ты рядом, я постоянно говорю тебе правду, тебе наверно неприятно, но я не могу тебе лгать. Прости за правду.

- Ты странный.

Качели остановились. Довольный Боби подбежал и, посмотрев на взрослых, взял их обоих за руки и потянул дальше. Они еще долго гуляли. Боби катался сам и с Анджеем, они постоянно смеялись. Жизнь казалась простой и радостной. Роберт старался помалкивать, чтобы опять не спугнуть неосторожным словом недоверчивого Анджея.

Когда совсем стемнело, они присели отдохнуть на скамеечке. Рядом продавец сладкой ваты устроил представление: он запускал в воздух хлопья сладкой ваты, а потом подхватывал их и наматывал на палочку. Вокруг собралась небольшая толпа, все хлопали и подзадоривали продавца. Роберт посадил Боби верхом на плечи и подошел поближе, чтобы малыш мог получше рассмотреть. Боби хлопал в ладоши и громко смеялся, они купили две штучки. Одну Боби стал уничтожать прямо над головой Роба.

Вернувшись назад, они увидели, что напротив Анджея сидели на корточках четверо альф. На шее недовольно заерзал Боби. Это были ребята из группы Анджея. Подойдя еще ближе, он услышал обрывок разговора.

- Это невыносимо, еще немного, и я на людей кидаться начну. Одно дело, когда сидишь в засаде или выжидаешь отправки в дальнем гарнизоне, там все понятно, все свои, люди заняты делом, просто перерыв. И эти несколько свободных дней тебе в кайф. А тут бегают толпы счастливых идиотов. Раздражает.

- Да, - поддержал его второй голос, - спишь, ешь и трахаешься. А когда вспоминаешь, что впереди еще много таких же дней, такая тоска наваливается… А может, ну его, этот отпуск, а? Эн, давай вернемся в гарнизон, попросим дело какое-нибудь позаковыристей, но неспешное? Так чтобы не торопясь разведать, подумать, прикинуть, а? И отдохнем, и развлечемся?

- Вы, как капризные дети, два дня на отдыхе и уже заныли. Ну что, неужели нельзя найти, чем заняться? Покрутите головой, столько всего интересного, - ответом ему было несколько тяжелых вздохов.

Когда они увидели приближающего Роберта, встали и с интересом стали его рассматривать.

- Познакомьтесь, Роберт Динлох, - Анджей представил Роба, – это Свен - показал рукой на здоровяка, рукопожатие было коротким и сильным. - Это Бим и Бом – показал на близнецов, те синхронно махнули руками, – а это Донг, - и показал на блондина. Его рукопожатие было слабым, а рука влажной. Роб еле сдержался, чтобы не вытереть ее об штанину.

Роберт протянул сахарную вату на палочке Анджею и спустил с шеи Боби. Анджей задумчиво посмотрел на вату.

- В последний раз я ел сахарную вату на свидании с мужем, не самое радостное воспоминание…

Он протянул вату здоровяку. Тот ловко скатал ее в небольшой шарик и закинул в рот.

- Я - уничтожитель грустных воспоминаний! - улыбнулся амбал. Анджей похлопал его по щеке. В ответ послышалось довольное урчание.

- Итак, - учительским тоном сказал Анджей, – найдем вам занятие. Для начала покатайте мелкого на аттракционах в красной зоне. Ему понравились несколько из них, но там ограничение по возрасту. Боби, покажешь им, на чем хочешь прокатиться. Итак, цель: покатать мелкого. Задача: провести его мимо контролёров. Приоритет: безопасность Боби. Точка сбора по выполнении: эта скамейка. Все ясно? Вперед.

Один из близнецов подхватил мальчика, подкинул его в воздух, потом перекинул его другому близнецу. Боби взвизгнул от неожиданности, а потом засмеялся. Компания, весело хохоча, ушла по аллее. Анджей сел обратно и похлопал по скамейке рукой, предлагая присоединиться.

- Спрашивай, - Анджей наклонил голову, рассматривая Роба, – а то тебя сейчас разорвет от вопросов.

- Они знают, что ты замужем? – удивился Роб.

- Они знают обо мне больше, чем родной папочка. Из-за специфики нашей работы секреты друг от друга недопустимы. Мы знаем друг о друге все: слабости и фобии, всю жизнь от момента зачатия, – Анджей улыбнулся. – Мы давно вместе. Со Свеном и близнецами еще со времен «учебки». Донга к нам добавили после гибели нашего товарища. Но прошло больше трех лет, так что он тоже уже давно свой. Со Свеном мы пришли в один день. Я помог ему заполнить анкету для поступления. Он тогда плохо читал и писал, поэтому никак не мог разобраться, а бланк испортить было нельзя. Ну, это типа вступительного экзамена.

- А это не запрещено? Писать экзамен за другого?

- Ну, это же не школа. Там вообще было очень интересно. Нам ничего не запрещали, перед нами ставили задачу и давали право выбора решения. Не можешь сделать сам - заставь другого. Или уговори. Тренеры, мы их называли старшими, ходили и смотрели, но не вмешивались. У них можно было спросить совета, они с удовольствием помогали советом или дополнительной тренировкой. Никто никогда не отказывал. Но что бы ни происходило, они не вмешивались, только смотрели, оценивали, советовали. Как-то меня во время драки стали душить, так старший присел рядом и сказал: хочешь убить, нажать надо сюда и показал на себе, а хочешь оглушить: нажимай сюда. Я вывернулся и врезал противнику по яйцам, и мне сразу указали, куда надо бить для большей эффективности.

- Мы со Свеном старались держаться друг друга и помогать. Он тогда был одного со мной роста и худой, как палка. У него была дистрофия кишечника от вечного недоедания, он с двенадцатого уровня, он ел, а его рвало. Столовая открыта круглосуточно, там горы разной еды – подходи и бери, что хочешь и сколько хочешь. Он туда постоянно бегал, и все никак не мог насытиться. Я его уговаривал помногу не есть, а ему было тяжело видеть еду и не есть. Он за год вырос на двадцать сантиметров и стал вот таким кабанчиком.

Никаких ограничений и запретов. Двенадцать часов занятий, двенадцать отдыха. Одно условие - не пропускать занятия. Три прогула подряд и исключение. А потом стали сокращать вольности. Например, мы жили внизу, а учебные классы были наверху, так у нас каждый день убирали по ступеньке, начиная с первой снизу. Когда нет одной, ты и не заметишь, нет трех - перепрыгнешь, когда нет половины – допрыгнешь и подтянешься, а когда лестницы не стало совсем – делай, что хочешь. Тоже и с отдыхом. Каждую неделю сокращали на полчаса. И перед тобой появлялся выбор: поспать, помыться или поесть.

- А с ума не сходили? – поинтересовался Роб.

- Сходили, – согласился Анджей, – но их сразу убирали, а на их места подселяли других. Нас вообще постоянно перемещали из одной казармы в другую. Но мы со Свеном старались быть всегда рядом, вместе легче. А потом стали формировать группы и к нам со Свеном добавили еще одного парня, - Анджей замолчал на минуту, – а потом еще и близнецов. Нас стали тренировать отдельно от остальных. Было тяжелей, но вместе с тем интересней, – Анджей улыбнулся.

- Прости, но ты самый маленький в группе, не могу представить тебя вместе с ними.

- Напрасно. Я химик по профессии и могу сделать взрывчатку из чего угодно. А кроме того, я – калькулятор, - Роб понял, что ему просто вернули слово, сказанное в первую ночь. – Я просчитываю варианты развития событий, просчитываю пути и возможности. И вообще, у меня авантюрный склад ума, – Анджей улыбнулся и сразу нахмурился. – Не обольщайся, я такой же убийца, как и они, поэтому держись от меня подальше. Мы слишком разные.

К ним вернулись парни, неся на руках бледного Боби. Анджей взял его на руки, и, погладив по спине, спросил.

- Ну как, понял, почему туда детей не пускают? – и получив кивок головой от малыша, прижал его к себе.

- А дальше? – спросил Донг, - еще давай задачу.

- Ну, ладно. Я видел на набережной китайский ресторан. Задача: накормить меня супом из акульих плавников, – омега улыбнулся, а у ребят вытянулись лица. – Дослушайте до конца, – Анджей поднял палец вверх. - Здешний пляж терроризирует большая белая акула, береговая охрана стоит на ушах. Позакрывали пляжи, запретили небольшим катерам и яхтам выходить из акватории порта. Итак, цель: акульи плавники. Уточните у китайцев, какие части им надо для супа и принесите им.

- Так может всю акулу притащить? – подал голос один из близнецов, – а что, крюком за морду и по воде притянем к берегу.

- Она десятиметровая и тонны две весит, надо прикинуть мощность двигателя катера, и наверное, эвакуатор для машин, с крюком и площадкой для перевозки, и… - начал загибать пальцы второй.

- Нет, – сказал Анджей, – притащите целиком - сразу журналисты навалятся, нам светиться не стоит. Только самое необходимое срезать, а остальное рыбки доедят.

- Какое оружие брать? - спросил Донг.

- Ну, - начал Анджей, – чтобы было интересней - для начала никаких аквалангов. Только маски и ножи. Надо же дать акуле, хоть какой-то шанс. Когда все будет готово, позвоните и мы подойдем.

- А ты разве не с нами? – удивился Свен.

- Нет. Мы с Боби завтра идем в зоопарк.

========== Зоопарк ==========

По дороге домой Боби благополучно уснул на руках у Анджея, приоткрыв рот и сладко посапывая.

На ресепшене Роба окликнули. Освободился номер напротив номера Анджея. Клерк хотел уточнить, когда Роберту будет удобно переехать. Роберту было удобно переехать немедленно.

Несколько посыльных перенесли вещи Роба и, раздав чаевые, тот попросил остаться посыльного, обслуживающего этот этаж. Молодой человек кивнул, и когда остальные вышли, Роб предложил ему дополнительный заработок. Он будет платить ему тысячу кредитов каждый раз, когда он будет сообщать ему, когда омега из номера напротив будет покидать номер. Молодой человек засомневался.

- Мистер, - стрельнув глазами, начал он, – нам запрещены услуги подобного рода. Мы должны заботиться об отдыхе наших клиентов. Если вы его домогаетесь и станет известно, что я вам помогаю, у меня будут очень большие неприятности.

Роберт заверил его, что они старые приятели. Просто его друг переживает тяжелую психологическую травму, и он, Роберт, не хочет оставлять его одного. Мальчишка ухмыльнулся, а Роб понял, что в общем-то, он сказал чистую правду. Ведь он сейчас действительно не домогается омеги и просто хочет быть рядом. Посыльный склонил голову и пообещал сделать все возможное, и более того, передаст это пожелание Роба своему напарнику.

И действительно, на следующее утро другой молодой человек коротко постучал и, всунув голову в щель приоткрытой двери, скороговоркой выпалил: мистер, вы просили вас предупреждать. Получив в протянутую руку чек на получателя, моментально растворился в воздухе.

У лифта стояли Анджей и Боби. Они были одеты в одинаковые голубые джинсы и белые майки, с одинаковым принтом на груди. Омега вздохнул, когда его увидел.

-Ты подключил к охоте на меня посыльных? - вместо приветствия спросил он.

- И тебе доброе утро. Как спалось?

- Ну что ж, если не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней, - он взял Роба под локоть и улыбнулся, – идемте завтракать и в зоопарк!

Зоопарк находился за городом и занимал очень большую территорию. Там были большие вольеры, отдельно в террариуме были собраны земноводные. Поскольку зоопарк находился на побережье, то естественно был и большой аквариум. Подвижная лента эскалатора утягивала посетителей в стеклянный коридор, который уходил под воду. Синь воды была пронизана иголочками солнечных лучей. На коралловых рифах резвились маленькие рыбки. Сбоку хорошо просматривались останки затонувшего галеона с живописно развевающимися на мачте бурыми водорослями. Везде сновали рыбы. Над стеклянной крышей проплыла небольшая акула, вызвав море восторженных криков и щелчков фотокамер.

Солнце поднималось все выше, становилось жарко. Тем не менее, народу прибывало все больше и больше. Толпы отдыхающих сновали везде, собираясь в кучки у вольеров. Из динамиков лилась приятная музыка, чирикали птицы, воздух дышал спокойствием. Вскоре сообщили о том, что начинают кормить хищников и желающим советовали пройти к вольерам с интересующими их животными. Поскольку они находились возле вольера с тиграми, то решили подойти ближе и посмотреть. Роберт посадил Боби себе на плечи, чтобы тому было все видно, а Анджея поставил впереди себя, защищая его от толчеи.

Вольер был большой. Он был немного утоплен вниз, предлагая посетителям лучший угол наблюдения. Внутри лежали несколько поваленных деревьев и каучуковых шаров. В вольере жила тигрица с двумя подросшими тигрятами. На противоположной стене открылся замаскированный люк, из него вывалилась половина освежеванной туши.

Тигрица подошла к туше и, дернув хвостом, ушла в тень. Следом подбежали тигрята, и стали с увлечением обдирать кусочки мяса с кости. Немного насытившись, они стали вылизывать друг другу морды. Вскоре они стали перетягивать тушу друг у друга. Остатки были забыты, а тигрята начали нападать друг на друга, перекатываясь и молотя лапами в воздухе. Дети с радостью пищали и подзадоривали малышей. В этот момент Роберт увидел, как через прутья протискивается худенький маленький ребенок примерно двух лет от роду. Он пролез через решетку, сделал несколько шагов и, споткнувшись о парапет, упал вниз в вольер. Сразу раздался рев ребенка. Тигрица дернулась на плач и, медленно поднявшись, пошла по направлению к ревущему малышу, нервно помахивая хвостом. Тигрята перестали играть и замерли, глядя на мать. В толпе тонко взвыл омега. Толпа жадно придвинулась ближе, завороженно ожидая продолжения. Защелкали фотоаппараты.

Роберта резко толкнуло в грудь, опустив глаза вниз, он увидел, что омеги нет перед ним. Он посмотрел по сторонам в надежде увидеть светлую макушку. Краем глаза он заметил движение в вольере. Развернувшись к вольеру, он с ужасом увидел внутри Анджея. Тот стоял между тигром и ребенком. Ребенок перевел дыхание и заревел снова.

Анджей стоял, широко расставив согнутые ноги, и опираясь одной рукой в песок вольера, по-змеиному, плавно раскачивался вправо-влево. Омега, не отрываясь, смотрел в глаза тигрицы. Тигрица остановилась. Анджей плавным движением другой руки притянул к себе ребенка и, перехватив, прижал поплотнее. Не разрывая зрительного контакта с тигрицей, он плавно поднялся на ноги и стал что-то нашептывать малышу. Тот замолчал, и, подумав, засунул в рот большой палец и стал его сосать.

Тигрица села и начала вылизывать лапу. Не поворачиваясь к ней спиной, Анджей придвинулся к краю вольера. Тигрица поднялась и пошла следом. Толпа молчала, только щелкали затворы фотокамер. Анджей повернулся и плавным движением закинул ребенка на парапет. Оттуда протянулось много рук, ребенка перехватили, и затянули наверх. Опять послышался ор малыша. Анджей развернулся к тигрице, та опять остановилась. Анджей замер. Тигрица, сделав еще пару шагов, боднула его крупной головой в бедро. В толпе раздался вздох. Омега плавно опустил руку ей на голову и почесал за ухом.

Сбоку от кормушки открылась небольшая дверка, и служащий зоопарка махнул рукой. Стараясь не поворачиваться к тигрице спиной, Анджей двинулся к нему. Тигрица пошла следом, пройдя пару шагов, опять толкнула омегу в ногу. Анджей остановился и уже двумя руками почесал тигрицу за ушами, между глаз и по носу. Тигрица зажмурилась, а Анджей резко нырнул в проход, и так же резко захлопнул дверцу. Люди будто очнулись и стали хлопать в ладоши.

Через несколько минут Роберта подёргал за рукав работник зоопарка и сказал, что их ждут на соседней аллее. Там стоял смущенный Анджей, которого тряс за руку служитель зоопарка. Рядом стояли еще работники, они хлопали омегу по плечам и хвалили. Анджей снял Боби с Роберта и прижал к себе. Роберт был растерян, он хотел обнять омегу и сказать, что очень переживал. Он не знал, как донести до него все то, что пережил за последние несколько минут. Впервые в жизни он чувствовал себя таким растерянным и потерянным.

- Ребята звонили, они ждут нас в ресторане.

========== Ресторанчик ==========

Полутораметровая голубая акула свисала с крюка возле входа в ресторан. Внизу стояла дощечка, на которой было написано, что сегодня в меню есть суп из свежайших акульих плавников. У входа стоял маленький китаец, он нахваливал чудодейственные свойства супа любому остановившемуся поглазеть на акулу.

Внутри ресторанчика было полно народу и, осмотревшись, они увидели всю компанию, сидящую за накрытым столом. Ребята уже немного выпили и, увидев троицу, замахали им руками.

Когда вновь прибывшие расселись, перед Анджеем со всей помпой поставили миску с супом. Анджей поднес ее ко рту и, громко хлюпнув, отпил немного бульона через край. Закатив глаза, как бы от восторга, показал большой палец толстенькому азиату, выглядывавшему из-за дверей кухни, тот просиял и скрылся за дверью. Омега начал палочками вылавливать кусочки мяса, периодически прихлебывая из миски бульон. Заметив удивленный взгляд Боби, он пояснил.

— У китайцев считается проявлением уважения к хозяину хлюпать и чавкать за столом. Будто приготовлено так вкусно, что ты забыл о приличиях. Еще больше хозяев обрадует испачканная скатерть, значит, было настолько вкусно, что у тебя руки тряслись. Так что, если будешь кушать тихо, то расстроишь хозяев.

— Я не расстрою, — заверил Боби.

Все засмеялись и взялись за палочки и миски. Боби дали ложку.

— Нас, по-моему, дурят, — спустя какое-то время сказал Свен, — вот это явно курица, а это свинина.

— Нет, — уверил омега, — из плавников варят бульон, а потом в него кидают курицу и свинину. Вот эти тонкие закрученные, хрустящие палочки и есть плавники. Сам плавник — это же хрящик.

На столе стояло много маленьких тарелочек. Боби попытался держать палочки, как взрослые, а потом взялся за ложку и начал пробовать из каждой, комментируя вкус.

Когда все наелись, началась неспешная беседа. Ребята рассказывали, как происходила охота, как подманивали акулу вылитой за борт кровью, вызвав истерику у капитана небольшого катера. Со смехом они рассказывали, как танцевали с акулой и долго спорили, чей удар достиг цели. Потом рассказывали, как Свен отрезал у акулы не только все плавники, но и хвост с полуметровым куском плоти. Как его атаковали голубые акулы, одуревшие от запаха свежей крови. И наконец, как перепугались китайцы, увидев принесенную добычу.

Ребята были расслаблены и благодушны, то ли от удачной охоты, то ли от выпитого спиртного. Роберт не удержался и попросил рассказать о каком-нибудь, самом запоминающемся деле. Ребята задумались, а Донг сказал:

— Мне больше всего запомнилось первое дело, когда я только к ребятам попал. Ну, это, когда мы еще Эн в гарем подарили, помните?

Роберт услышав подобное заявление, от пережитого шока аж челюсть уронил.

— Нашел, что вспомнить, — усомнился Свен, — мне вот Барбухайка больше понравилась. Вот там было дело, особенно, когда за минуту до взрыва мы в лифте застряли.

Близнецы согласно кивнули.

- Не, не скажи, — не унимался Донг, — можно расскажу, дело все равно старое?

Анджей посмотрел на Роберта и кивнул головой.

— Только без имен и названий.

— Ну, так вот, — начал Донг, усаживаясь поудобней. — Нам дали задание устранить одного человечка. Сделать надо было все тихо, так чтобы было похоже на внутренние разборки. Мужик тот был просто повернут на собственной безопасности. До нас туда уже посылали две группы, но планетка была захудалая, людей на ней маловато, и чужаков вычисляли быстро. Местное население полностью поддерживало его, так что подобраться к нему никак не получалось. В случае ошибки или промаха однозначно убили бы и, если не охрана, то местное население порвало бы на фантики.

И тогда Эн предложил подарить его в гарем. У того мужика он был знатный… Ну, мы слетали на соседнюю планетку. Нарастили ему волосы до задницы и подготовили его в лучших традициях гаремных мальчиков, ну, знаешь маникюр-педикюр и прочее по списку. Получился – ну, сущая конфетка! На метке набили цветную татушку-розочку. Повезло, что она у него на ключице, а не на шее.

Ну, так вот… Мы туда прибыли вроде, как новая команда контрабандистов, мол, за разрешением останавливаться здесь и прочее такое… И в качестве подарка привезли невинного омежку. Тот вначале отказывался, а когда увидел, слюни пустил и согласился. Знаешь, там было на что посмотреть, Эн сидел такой весь миленький, глазки скромно потупив, ладошки на коленках сложив. Ну, такой чистый розанчик, обкончаться от умиленья можно.…

Значит, оставили его, а сами на орбите ждем сигнала забирать. День ждем, два. А сигнала нет. Мы уже в недоумении, что делать. Эн нам перед уходом, строго настрого запретил светиться на планете.

— Ой, как вспомнишь, — вздохнул Анджей, — три дня ходил перед ним, задницей крутил. Я уже и танцевал, и песни пел, и фрукты ну, оче-е-ень эротично ел. И ничего. Смотрит. Слюни пускает, а дальше ничего. Я весь извелся. Время истекает, а здесь такая непонятка. И тут я узнаю, что халфа была когда-то его кормилицей, я к ней в ноги кинулся и говорю: люблю повелителя больше жизни, а он меня игнорирует. Помогите! Ну, на четвертую ночь меня и позвали в покои.

— Ага, и я о том же… Смотрю, значит, я на город с орбиты, и вдруг вижу, — Донг замолчал, широко улыбаясь, — бежит наш красавец, ГОЛЕНЬКИЙ, с крыши на крышу перепрыгивает и только волосы за спиной, как плащ развеваются. Ему до сигналки надо было добежать, а она за городом.

— Да, — сказал один из близнецов, — мы слышим, Донг стонет. Глядь в экран, а там Эн несется.

- Ну, мы его и подхватили, не дожидаясь сигнала, — подал голос второй.

— Я потом на этот светлый образ летящего голого красавца полгода дрочил, — признался Донг.

Анджей кинул ему в лоб кусочком мяса.

— Ты думай, что при ребенке говоришь, — рассердился омега.

— Ой, да мы же маленькие, все равно ничего не понимаем, — засюсюкал Донг, – да, малыш?

— Я знаю, что такое дрочить, — серьезно сказал Боби. Свен отвесил Донгу тяжелый подзатыльник. — Это когда писю дергают, а потом стонут и глаза закатывают.

Свен отвесил еще один подзатыльник Донгу. Один из близнецов стал просматривать информационные сообщения, и вдруг присвистнул.

— Эн, ты засветился.

На экране была крупная фотография Анджея с ребенком за спиной. Ниже шла крупная надпись: ЗАКЛИНАТЕЛЬ ТИГРОВ СПАСАЕТ МЛАДЕНЦА. Омега замысловато выругался. Другой близнец тоже присвистнул.

— И Роберт тоже, — и показал следующую картинку.

На ней стоял Роберт с Боби на плечах. У Роба был перепуганный вид, а Боби закрывал рот двумя руками с ужасом в глазах. Внизу горела надпись: НЕПРИСТУПНЫЙ ХОЛОСТЯК БЫЛ ЗАМЕЧЕН С НЕЗАКОННОРОЖДЕННЫМ СЫНОМ. УЗНАЕМ ЛИ МЫ КОГДА-НИБУДЬ ИМЯ ТАИНСТВЕННОГО РОДИТЕЛЯ? Пришло время ругаться Роберту.

Почти сразу на экране появилась следующая надпись. ТАЙНА РАСКРЫТА! ЗАГАДОЧНЫЙ ЗАКЛИНАТЕЛЬ ТИГРОВ ЯВЛЯЕТСЯ ПАПОЙ НЕЗАКОННОРОЖДЕННОГО СЫНА РОБЕРТА ДИНЛОХА. И ниже располагалось две картинки: на одной Роберт с улыбающимся Боби, на другой Анджей, чешущий тигрицу за нос. Красным маркером был обведен одинаковый принт на белых футболках.

— М-да, — сказал Свен, — хуже не придумаешь.

В этот момент зазвонил коммуникатор у Роберта. Оттуда послышался голос человека заходящегося в истерике.

— Сын, почему о внуке я узнаю последним?!!!

За столом громко заржали ребята Анджея: ну мужик ты попал, шумели они, громко хлопая руками по столу и толкая друг друга. Омега сидел нахмуренный, недовольно поджав губы.

— Вначале ты заявляешь, что собираешься взять в мужья этого Анджея Мак Алистера, а теперь выясняется, что у вас есть ребенок. Почему я узнаю об этом от посторонних людей? Мне Мими переслал фото, спрашивал, а я ничего не знаю, КАКОЙ СКАНДАЛ!! Берти, Берти, воды, мне плохо.

За столом резко смолк смех. Все уставились на Роберта, переводя глаза на Анджея и обратно.

— Папа, это все неправда. Ну, то есть, то, что я сказал — правда, а то, что напридумывали в новостях чистейшая ложь. И вообще, Боби здесь ни при чем.

— То есть, теперь его зовут Боби. Ты не отрицаешь, что знаешь этого малыша. Не ври мне, — взвизгнули на том конце, — он похож на тебя как две капли воды.

— Папа, милый успокойся. Ну, подумай немного, о чем ты говоришь?

— Ты убил собственного папу, — безапелляционными тоном заявили ему и сбросили вызов.

Роберт вздохнул и набрал номер:

— Отец, поговори, пожалуйста, с папой, у него опять истерика.

— Ну, как-то так, — сказал Роберт омеге, мягко разводя руки в стороны.

========== Игра ==========

Настроение было безнадежно испорчено. На улице стало пасмурно. Анджей отдал несколько распоряжений, и ребята торопливо бросились на розыск необходимых вещей. За столом остались трое. Боби перебрался ближе к Анджею и положил ему голову на колени.

- Роберт, – начал омега, – в ближайшее время будет лучше, если ты не будешь появляться возле меня и Боби. Я потратил много сил, чтобы потеряться и чтобы обо мне забыли. Я не хотел бы привлекать к себе внимания ни мужа, ни семьи. Особенно семьи. Я знаю, что напоминание обо мне вызывает неприятные воспоминания у них. Я не хотел бы, чтобы они стали жертвой журналистов, как пять лет назад, когда я ушел от мужа.

- Анджей, я хочу, чтобы ты услышал меня и понял. Я действительно люблю и не отступлюсь от тебя. Я сделаю все, что ты попросишь, только знай, я всегда буду рядом. Я всегда приду на помощь, дай только знак. Я буду ждать тебя столько, сколько понадобится, только не отталкивай меня.

Вернулись ребята, они принесли большие очки в золотистой оправе, свободную блузу с длинными широкими рукавами и мягкий берет. Анджей распустил волосы вдоль щек. Надел принесённые вещи, ссутулил плечи и стал выглядеть, как обычный бета, простой и серенький, совершенно не похожий на себя. С Боби было сложнее. Он совершенно не собирался надевать эти дурацкие омежьи шмотки. Ни красные шортики с рюшами, ни голубенькую кофточку, а уж вид глубокой белой панамки с бантиками и цветочками вообще вызывал у него алый румянец.

Роберт вышел на улицу первым. На улице моросил мелкий дождик. Настроение было отвратительным. На подходе к гостинице его поймали репортеры. Роберт, привычный к их пристальному вниманию, манипулировал словами, ничего не подтверждая и ничего не отрицая. Боковым зрением он увидел, как в гостиницу вошел неприметный бета с румяным омежкой на руках. Улыбнувшись своим мыслям, он ловко закончил спонтанную пресс-конференцию на улице и зашел в отель. Секьюрити отеля приложили все усилия, чтобы ни один пронырливый корреспондент не просочился даже в холл.

Поднявшись на этаж, он попросил у коридорного достать несколько настольных детских игр и большую корзину с фруктами. Через пару минут вооруженный всем необходимым он стучал в дверь напротив. Ему открыл Боби. Он был одет как стопроцентный альфа – в черных штанишках с заклепками и звенящими цепями и в черную же футболку со страшным черепом на груди. Увидев в руках корзину с фруктами, махнул рукой, мол, заходи.

Анджей был босиком, в серых спортивных штанах и с белым полотенцем на плечах. Роберт вспомнил их первую встречу и отвел глаза, стараясь не глазеть на желанное тело.

- Вот, принес в качестве компенсации за испорченный вечер, – сказал альфа.

Они расположились на полу рядом с маленьким журнальным столиком. Боби быстро понял правила игры и очень эмоционально играл, старательно считая ходы. Он так радовался и прыгал, когда оказывался первым, и так шумно сокрушался, когда его обгоняли. Наблюдать за ним было одно удовольствие. А когда он выиграл, то начал бегать кругами и кричать, что он молодец.

- Боби, - позвал его омега, - Боби, очень шумно. Надо успокоиться. Давай лучше порисуем. Он не спал сегодня днем,- пояснил он Робу, - а приключений было очень много.

Боби принес небольшой альбом и пачку коротких карандашей, перетянутых резинкой. Он забрался на колени к Анджею и пролистал несколько страничек с рисунками. Протянув синий карандаш, попросил нарисовать акулу. Анджей нарисовал, и малыш, высунув язык, стал перерисовывать. А потом ниже нарисовал еще одну маленькую акулу и показал ее вначале омеге, потом Робу. Затем, перевернув лист, стал рисовать цветочек с разными по размеру лепестками. Было видно, что он очень старается, но просто не совсем получается. Взрослые молчали, Боби сопел все тише и тише. Движения стали медленней, вот он уже подпер голову рукой, зевнул. Анджей мягко развернул его к себе и стал укачивать, напевая что-то очень тихо, почти шёпотом. Потом унес его в соседнюю комнату, и Роб в открытую дверь увидел, как омега уложил малыша на кровать и укрыл покрывалом.

- Поспит часок и будет как новенький, – улыбнулся омега, он уже надел белую майку.

Склонившись над столом, он собрал разбросанные карандаши, сложил игру в коробку. Влажные волосы свисали вниз, мешая, и Ангел перекинул их на одну сторону, открывая прелестный вид на длинную шею.

- Ты не думал его усыновить? - спросил Роб.

- Нет. Во-первых, на это надо разрешение супруга, а к нему я никогда не обращусь ни с одной просьбой. Во-вторых, у меня опасная работа, а расти сиротой в казенном доме не сахар. И в-третьих, хотя, наверное, это самое главное, у него есть мать, и какой бы она ни была, он по ней скучает. Знаешь, он вчера увидел в сувенирной лавке такие смешные бусы из ракушек и попросил их купить, я думал, что он захочет их надеть, а он их спрятал в карман. Вечером прежде, чем положить их в сумку, он погладил их рукой, а потом спрятал на самое дно. Пусть она не самая лучшая мать, но Боби ее любит.

Анджей подошел к окну и, обняв себя за плечи, стал всматриваться вдаль. У него сбилось дыхание, и Роб с удивлением понял, что его любимый плачет.

Он тихо подошел со спины и обнял его скрещенные руки своими. Время замерло. Спина Ангела неожиданно расслабилась, позволяя это прикосновение, эту безмолвную ласку. Роб прижал его к себе всем телом, пытаясь через тепло прикосновений облегчить его боль, поделится с ним своим теплом. Не разрывая объятий, повернул к себе, рука скользнула по напряженной спине на талию, прижимая плотнее. Второй рукой он приподнял лицо и слизнул хрустальную слезинку, поцеловав эти мокрые трепещущие ресницы.

Ангел распахнул глаза и уставился на него настороженным, почти испуганным взглядом. Он, казалось, что-то рассмотрел в лице Роберта и, будто решившись на прыжок в пропасть, коротко вздохнул. Закрыв глаза, потянулся к нему навстречу, как слепой котенок тянется за теплом матери. Их губы встретились в легчайшем прикосновении, обмениваясь теплом и трепетом первого прикосновения. Анджей судорожно вздохнул, его губы приоткрылись, впуская внутрь в горячую влагу жадный и требовательный язык. Время стало густым и тягучим, как мед. Все вокруг исчезло, и остались только эти губы, только этот несмелый язык, отвечающий на горячую ласку. Роб будто обезумел, сжимая лицо омеги, целуя так глубоко, как только мог, посасывая язык, задыхаясь от его сладости. Рука скользнула во влажные волосы, перебирая, прижимая еще ближе.

Другая рука скользнула под майку, лаская, сжимая, трогая так, что Ангел застонал прямо в жадный рот, выгибаясь навстречу. Он тоже не мог стоять спокойно, его руки блуждали по телу Роба, гладя его по спине. Запутавшись в одежде совершенно, он просто рванул полы рубашки в разные стороны. Пуговицы дождем посыпались на пол. Анджей упивался этим тактильным пиром: этой гладкостью горячей кожи, кончиками пальцев он чувствовал, как тяжело бьется сердце Роба, через грудь, прорываясь наружу, как пленник навстречу свободе. От Роба приятно пахло терпким чаем с бергамотом. От такого домашнего запаха у Анджея подкосились ноги, и он уткнулся носом в шею альфы, пытаясь обрести хоть какую-то опору в этом мареве желания.

У Роберта низ живота налился теплом и тяжестью. Омега обнюхивал его, как маленький хищник, потом уткнулся носом в шею и потерся промежностью о твердый член. Роба окончательно повело от желания, он старался сдержаться, чтобы не испугать своим неистовым желанием этого непредсказуемого омегу. Позволяя делать все, давая ему исследовать свое тело трепетными быстрыми руками, жадными губами. Омега лизнул его грудь, смакуя, потом нагнувшись, поцеловал сосок и сразу же без перехода укусил его. По позвоночнику прострелила молния, и Роб кончил себе в штаны. Прижимая судорожно сжатыми руками к себе это чудо еще ближе, делясь с ним трепетом перенесенного наслаждения.

Анджей поднял на него свои глаза, поддернутые влагой, он тяжело дышал, глядя на него с отчаяньем. Ничего спокойного больше не было в этом взгляде. Роб падал в эти расширенные зрачки, как в пропасть, как в омут.

Боковым зрением Роберт заметил движение и, повернув голову, увидел в проеме открытой двери Боби.

- Я это… - начал несчастный малыш, отводя глаза, - я это… я могу поспать в коридоре.

Анджей отодвинул от себя Роба и, подойдя к ребенку, встал перед ним на колени, пытаясь обнять упирающегося малыша.

– Боби, - тихо позвал он, – Боби, посмотри на меня.

Несчастные глазки уставились на него с ожиданием. Анджей поцеловал его в лоб и прошептал:

– Я никогда не поступлю так с тобой. Ты мне веришь?

Боби со вздохом поцеловал Анджея и обнял его своими ручками.

Текучим движением Анджей с ребенком на руках поднялся и весело сказал:

- А давайте пить чай с пирожными, и кроме этого, у нас ведь есть еще одна игра. Может, сыграем?

Анджей по внутренней связи связался с рестораном и сделал заказ. Роберт почувствовал себя брошенным. Он решил пойти к себе, привести себя в порядок.

- Ты куда? - окликнули его в спину. Роб показал на свои штаны и развел руки, – ванная – там.

Роберт почувствовал себя намного лучше и, ухмыльнувшись, отправился в ванную. Приняв душ и вытираясь, он думал, что же надеть? Ну, не в халате же выйти? Дверь тихо приоткрылась и в щель просунулась тонкая рука, уронив на пол спортивные штаны и футболку. Роб поднял штаны, они были еще теплые и призывно пахли омегой. Он надел их на голое тело, это было так интимно и сексуально, он почувствовал, что опять возбуждается, ох, надо сдержаться! Футболку надеть не удалось, она требовательно треснула, угрожая порваться. Роб ухмыльнувшись, положил ее на плечи, как омега - полотенце. Штаны тоже были коротковаты. Роб приспустил их на бедра, чтобы снизу так нелепо не торчали щиколотки. Так и вышел. За дверью наткнулся на Анджея, тот внимательно оглядел его, и тепло улыбнулся увиденному.

- Я тоже не хочу тебе лгать, - печально улыбнулся Ангел, – мне понравилось все, что было.

Официант принес заказ, и все опять расположились на полу. Омега разложил на тарелке несколько пирожных и стал разливать чай. Боби сосредоточенно ел пирожное, не поднимая глаз. Анджей тоже взял ложку и стал лакомиться, поглядывая то на Боби, то на голый торс Роба, и увиденное ему, как видно, нравилось. Роб пил чай, наслаждаясь происходящим. В теле еще чувствовалась истома. Глаза ласкали омегу одетого в голубые джинсы и синюю футболку. Боби позвякивал цепочками на штанах, всякий раз как шевелился.

В комнате раздался звук коммуникатора. Анджей нахмурился и вышел. В открытую дверь было видно, как он надевает коммуникатор для идентификации. Быстро прочитав сообщение, он подошел к двери и сказал:

- Боби, отпуск закончен, меня вызывают. Поторопись, мы уезжаем.

========== Отбытие ==========

В комнате раздался звук коммуникатора. Анджей нахмурился и вышел. В открытую дверь было видно, как он надевает коммуникатор для идентификации. Быстро прочитав сообщение, он подошел к двери и сказал:

- Боби, отпуск закончен, меня вызывают. Поторопись, мы уезжаем.

Следом последовал звонок по коммуникатору.

- Лейтенант Анджей Алистер, идентификационный номер (и скороговоркой произнес какую-то абракадабру, состоящую из цифр и букв) вызывает из службы опеки сопровождающего для доставки несовершеннолетнего по месту жительства, – и повернувшись к оторопевшему Боби, сказал, – Боби, поживешь немного в приюте для детей военнослужащих, а когда вернусь, я отвезу тебя к маме.

Боби кивнул и пошел обуваться.

Подойдя к шкафу, Анджей вытряхнул оттуда вещи. Короткими движениями он сложил вещи Боби и распределил их по двум сумкам, на кровать лег пакет с документами. Закрыв сумки и прихватив пакет, он подошел к Боби и, взявшись за руки, они направились к двери.

- Оставь Боби со мной, - попросил Роб, - я сам отвезу его к матери, – ответом был сердитый взгляд Анджея. Взяв халат из ванной, Роберт поспешил следом.

Выйдя из двери, они быстро пошли в противоположную сторону от лифта. Повернув пару раз по коридору, они остановились у небольшого служебного лифта. Зайдя в лифт, они поднялись на крышу. Там было небольшое помещение с двумя стеклянными стенками. На большом, хорошо освещенном пространстве крыши была нанесена разметка для посадки нескольких вертолетов.

Через несколько минут на лифте прибыл молодой, худощавый альфа. Подойдя к Анджею, он легко стукнул себя правым кулаком в район сердца и представился: рядовой, группа «Паладин». Анджей повторил жест: лейтенант, группа «Жнец». Следующий раз лифт привез двух крупных мужчин, они были рядовыми из третьей группы. С каждым подъемом лифта прибывало по двое-трое военных, процедура приветствия повторялась по кругу. Потом появились ребята Анджея, они стали рядом, но за спиной. Людей становилось все больше и больше, они стали организовываться по группам, изредка переходя из одной к другой поприветствовать редких знакомых. Когда людей стало очень много, они вышли на открытую крышу.

Роберт в гостиничном халате чувствовал себя ужасно нелепо. На него кидали вскользь взгляды, но определяя в нем гражданского, сразу теряли к нему всякий интерес. Роб даже не задумывался, сколько же военных было на курорте.

В помещении осталось немного народу, и по тому, как они держались, было понятно, что они все офицеры. Они стояли рядом с Анджеем и чирикали на каком-то только им понятном жаргоне. Боби вцепился в ногу омеги, но казался не испуганным, а, скорее, очень заинтересованным.

На крышу абсолютно бесшумно приземлился большой военный вертолет. Люди без спешки стали загружаться. Когда осталось примерно половина народа, вертолет так же бесшумно поднялся и улетел, только стекла откликнулись резонансом вибрации. Почти сразу приземлился следующий вертолет, в него стали грузится оставшиеся. У вертолета стояли только люди Анджея, они напряженно смотрели на омегу. Из вертолета высунулся человек в летном шлеме и что-то спросил у них. Свен подошел к Анджею и сказал, что их торопят с отлетом. Анджей объяснил, что вызвал из местной казармы сопровождающего для Боби. Свен пошел доложить. Роберт подошел и опять предложил свою помощь. Анджей оглянулся на вертолет и, ткнув пальцем Роберту в грудь, сказал:

- Хорошо, Роберт Динлох, но запомни, за его безопасность ты ответишь передо мной лично.

Роберт улыбнулся, он услышал ключевое слово – лично.

В это мгновенье из лифта выскочил молодой омежка, на его шевроне был летящий аист. Роб застонал от досады. Анджей кинул ему под ноги сумки, сунул в руки пакет с документами и, оторвав от себя Боби, подтолкнул того в сторону омежки. Сам он быстрым шагом пошел к вертолету. Боби испугался и закричал тонко:

- Папочка!

Анджей сбился с шага, но не обернулся, продолжая путь. Вертолет взлетел. Жалобно застонали стекла.

- Ну, что малыш, давай знакомиться, – сладким голоском пропел омежка. Боби насупился и вцепился в руку Роберта, стараясь спрятаться за его спиной. Роб улыбнулся слащавому сопровождающему. Ну, уж нет, так просто он мальчика не отдаст! Это его гарантированный билет на встречу с Ангелом. Он точно придет за ребенком ЛИЧНО!

Роберт всегда получал то, что хотел. Он умел найти компромисс и возможности в реализации своих планов. Он не хотел выпускать Боби из рук - и вот результат: он сидел у себя в номере и уже почти третий час заполнял формы согласия, соответствия и прочей бюрократической тягомотины, которую напридумывали штабные работники, чтобы в любом варианте прикрыть собственный зад. Потребовалось также куча всевозможных нелепых справок, начиная от справки от психиатра о вменяемости и заканчивая списком сделанных профилактических прививок. Роб связался с секретарем и озадачил его поиском необходимого. Секретарь, привычный ко всему, только записал адрес, куда переслать копии документов. Конечным результатом должно было быть разрешение на временное опекунство над несовершеннолетним Боби, выданное Роберту Динлоху. Пока формы заполнялись, а справки ожидались, Боби и омежка наперегонки доедали пирожные и фрукты, заказанные в срочном порядке Робертом из ресторана.

Наконец, все бумаги были заполнены, прибытие справок ожидалось с минуты на минуту. Роберт вошел в номер напротив. Он еще хранил запах любимого омеги. На полу в спальне валялись скинутые в спешке вещи омеги. Роберт поднял белую футболку с принтом и понюхал. Она пахла любимым телом. Глядя на нее, альфа вспомнил, как Анджей стоял, раскачиваясь перед тигром, и сердце опять замерло от тревоги. А вот рубашка лимонного цвета, Роб вспомнил расстегнутые до половины пуговицы и ладные мускулы груди в ее разрезе.

Он быстро собрал все вещи в охапку и принес их в свой номер. Потом позвонил администратору и попросил поставить в свой номер дополнительную кровать для ребенка. Роберт поговорил с Боби и объяснил ему, что он отвечает за его безопасность до приезда Анджея из командировки, заверив его, в свою очередь, что обязательно проведают маму Боби сразу по возвращении в столицу.

Вот, наконец, все документы были готовы, и они остались с Боби одни. За окном опустилась летняя ночь. Роб постарался вспомнить, что надо делать с маленькими детьми. Он расспросил малыша, не хочет ли он кушать, пить, писать. Вспомнив, зашел в номер напротив и нашел детскую книгу с картинками, которую Анджей читал малышу. Увидев альбом и карандаши, он прихватил и их. Ему было приятно держать вещи, которых касались любимые руки. Зайдя в ванную, он увидел две зубные щетки, взрослую и детскую, подумал и забрал обе.

Зайдя в свою ванную, он поставил зубную щетку омеги возле своей. Он нашел в сумке пижаму для Боби и, переодев его, повел в ванную чистить зубы. Когда они вышли оттуда, он увидел в своей спальне еще одну кровать. Еще раз, расспросив малыша, не хочет ли он чего, он решил, что пора спать. Боби сказал, что ему перед сном Анджей всегда читал сказку, и Роберт взял книгу в руки. Закладкой в книге служил посадочный талон на самолет, и память подкинула очередную картинку: Анджей и Боби тихо переговариваются в аэропорту, а толпа обтекает их. Роб начал читать книгу, неожиданно для себя вспомнив, как ему, маленькому, папа читал эту же сказку перед сном.

Роберт представил, как отреагирует папа на появление его с малышом на пороге отцовского дома. Он решил, что до приезда Ангела будет лучше пожить у родителей. Прежде всего, Боби будет спокойнее и интереснее в большом доме с садом, чем в его пустой городской квартире. И потом, папа лучше знает, как обращаться с ребенком, он обязательно поможет и с няней, и с питанием и вообще со всем. Покричит немного, а потом поможет. Роберт в этом ни минуты не сомневался.

Когда Боби уснул, Роб позвонил отцу и, рассказав о том, что произошло, попросил его подготовить папу к появлению в их доме ребенка. Отец долго смеялся, он сказал, что это нонсенс - приводить в дом ребенка раньше зятя. Когда у отца закончились остроты на данную тему, он пообещал свою помощь в этом вопросе.

========== Новый дом Боби ==========

Боби отчаянно боялся. Когда они подъехали к родительскому дому, на него было жалко смотреть. Он сжимал ручки в кулачки и старался выглядеть, как взрослый, но в глазах плескалось отчаянье загнанного в ловушку мышонка. Когда Роберт открыл заднюю дверь, ему показалось, что малыш просто сбежит, как дикий котенок. Роб присел перед дверью, надо было его как-то успокоить.

- Боби, хочешь, я возьму тебя на ручки, как Анджей? – и, получив быстрый кивок головой, подхватил маленькое тельце. Боби заметно дрожал. Они так и зашли в большой старинный особняк семейства Динлох. Узнав от дворецкого, что его дожидаются в папиной гостиной, он, не задерживаясь, отправился туда. Он по дороге старался ободрить Боби, но оказалось, что добился прямо противоположного результата.

Зайдя в гостиную и коротко поздоровавшись с родителями, он сел в кресло напротив папы и посадил Боби себе на колени.

- Познакомьтесь, этого молодого человека зовут Боби, он поживет у нас какое-то время. Я, кстати, тоже собираюсь пожить немного с вами. Если вы не против нашего присутствия, конечно.

- Не говори глупостей, сын, – сказал отец, – это и твой дом тоже, и мы будем рады видеть тебя здесь каждый день. Папа вообще отчаянно по тебе скучает, и Боби мы будем очень рады. Давай знакомиться, меня зовут Генрих, я отец Роберта.

- Ик, – раздалось в ответ. Боби зажал рот ладошкой и с отчаяньем посмотрел на Роберта.

- А этот симпатичный мужчина - Мадлен. Он папа Роберта.

- Ик.

Из глаз Боби брызнули слезы. Роберт постарался утешить его, погладив по спине, как это делал Анджей, но из глаз Боби потекло еще сильней. Роберт растерялся, он не представлял, что надо делать в подобных случаях. Его, как всегда в подобных случаях, спас папа.

- Иди ко мне, мой маленький, - сказал нежным голосом омега и протянул к Боби руки, тот доверчиво подбежал и, забравшись на колени, разрешил себя обнять, – мой хороший, ты испугался?

- Ик, – доверительно сообщил Боби.

От ребенка пахло по-детски - карамелькой. Мадлен вспомнил, каким был его сын в детстве, таким заводным и упрямым. Он прекрасно понимал, что сын просто так не отступится и в своем упрямстве может только наломать дров. Что ж, надо ему помочь в его устремлениях.

Омега позвонил в маленький колокольчик, и сообщил подбежавшему Берти, что срочно требуется чай, какие-нибудь вкусненькие бутербродики и обязательно, что-нибудь сладкое для молодого человека. Да, и непременно надо принести детскую чашку.

- Ик, – согласился молодой человек.

Вскоре принесли все необходимое, и Боби напоили вкусным чаем из небольшой чашки с машинками. Боби расслабился и заулыбался. Папа Мадлен разлил всем чай и, не спуская с колен Боби, потянулся за бутербродом.

- Боби, а ты что больше любишь кушать? Курицу или рыбу?

- Я люблю суп из акульих плавников, – гордо сказал Боби, – там и рыба, и курица, и мясо - свинина.

- Китайская кухня? - удивился омега. - Странный вкус для ребенка. А когда ты его ел?

- Вчера, - очень серьезно сказал малыш, - тогда еще Донг сказал, что он полгода дрочил на Анджея, - папа поперхнулся чаем, - а Свен ему по голове дал за то, что он рассказал, как они подарили в гарем Анджея, а тот по крыше голым бегал. Только я так и не узнал, что такое гарем, - и Боби доверчиво посмотрел на Мадлена.

- Гарем? - уточнил тот, - ну, это такой клуб по интересам. Да, и с каждой минутой все интереснее и интереснее, - продолжил он, сверкая глазами на Роберта.

- Папа, я все могу объяснить…

- Ну, конечно, объяснишь, дорогой сынок, тебе много чего надо объяснить своему папе, – плотоядно улыбнулся омега, – Боби, а кем работает твоя мама?

- Моя мама работает хорошей женщиной, - гордо сказал мальчик. - К ней приходят мужчины, а когда выходят то все говорят: ты хорошая женщина, Роза. Да.

- Угу. А Анджей к ней приходит?

- Да. Он приходил и ругал ма, за то, что она выменивала витамины, которые он давал для меня, на горькую воду. А он опять давал, а ма поменяла их на кроссовки на вырост для меня. Потому что никто не увидит, пью я их или нет, а вот кроссовок - надолго хватит.

- Логично, – согласился папа, - а Анджей говорил маме, что она хорошая женщина?

- Нет, – расстроено сообщил мальчик, – он говорил, что она бесо - свет - стенная.

- Так ладно, разберемся с этим позже. Боби, давай договоримся, ты не будешь больше никому говорить плохих слов. Дрочить – это плохое слово. Когда ты вырастешь, и станешь выше меня, мы опять поговорим об этом, а пока никому не говори, хорошо?

Боби энергично кивнул головой, соглашаясь.

- Как все запущенно, я вижу, няню нанимать пока рано, я сам позанимаюсь с ним. Лучше пока никому не слышать эти… перлы. Берти мне поможет, он умеет держать язык за зубами. Да, и с прислугой я поговорю. Хорошо, что новых работников нет, все проверенные. Ох, сколько работы!

Несмотря на это, у папы горели глаза в предвкушении решения новой интересной задачи. Он перевел взгляд на сына.

- Если я правильно понял, ты решил ловить на живца? – омега повел бровями, – поселить Боби в соседнюю с тобой комнату?

- Пап, я говорил, что люблю тебя? – уточнил Роберт.

- Очень давно, уже месяц назад, – улыбнулся папа, – Берти, Берти, ну, где ты ходишь? Надо столько сделать! Записывай: одежда, эта с цепями, конечно, колоритно выглядит, но… Далее, игрушки: надо поискать конструкторы – будем развивать мелкую моторику рук, далее - достать детские столовые приборы… Ох, Берти, работы непочатый край!

========== Ожидание ==========

Время то замирало, то неслось вскачь. Роберт завалил себя работой, чтобы не думать, не бояться. Он начал несколько новых проектов, выматывая не только себя, но и всех вокруг. Но по ночам накатывала такая тоска. Он бродил по дому, разглядывая фамильные портреты и расстраивая своим видом старых слуг. Он повесил в шкаф вещи Анджея, строго-настрого запретив их стирать. Каждый раз переодеваясь, он открывал шкаф и проводил по ним рукой.

Иногда отец приходил к нему на работу и просил, чтобы он сбросил обороты, пока работники не взбунтовались, а потом махнул рукой и выписал всему его филиалу дополнительную премию, тем самым заткнув рты всем недовольным. После этого они даже напились с ним в кабинете хорошего коньяка под заумные разговоры о вечности и бытии. Наутро, правда, папа устроил им выволочку за недостойное пение вульгарных песен. Но все равно, это того стоило – они никогда не сидели с отцом так душевно.

После возвращения на второй день они спустились с Боби и Томасом на тринадцатый уровень к матери Боби. Без Боби они бы не нашли нужной двери. А без Томаса могли бы и не выйти. Мама была пьяна. Боби принес ей бусы из ракушек и пытался ей рассказывать о море, об акуле и тиграх в зоопарке. Но она не понимала, о чем говорит ее ребенок. Зато она прекрасно поняла, что может вытрясти еще денег с Роберта.

Роберт предложил ей помощь в оформлении документов и трудоустройстве, а так же оплатить ее переезд на пятый уровень. Она отказалась от всего, заявив, что только дураки надрываются на работе, а она и так неплохо устроена. Она сказала, что у нее скоро свадьба, и она будет не против, если Боби поживет у «мистера», ведь он же подкинет ей деньжат на свадьбу?

Роберт дал ей требуемую сумму, вызвав раздражение у Томаса. На обратном пути Боби объяснял им, что мама на самом деле хорошая, просто она устала, она поспит и опять станет доброй.

Боби очень легко прижился в доме. Ему нравилось учиться, он очень старался и радовался, когда его хвалили. Ему понравилось обниматься со всеми и делать подарки. Слуги его баловали, а он дарил поварам рисунки кривых сковородок и кастрюль, из-под крышек которых вырывается пар. Он рисовал кошек, собак, цветы, и все это он дарил всем, с очаровательной улыбкой заглядывая в глаза и спрашивая: понравилось?

Прошло совсем немного времени, и папа стал называть его Робби. А тот стал называть Генриха - дедушка-голубчик, а Мадлена - милый Мадлен. Перед сном он рассказывал Роберту, как с дедушкой-голубчиком он катался на маленькой лошадке пони. Дедушка-голубчик дал ему морковку, и он ее съел, а морковка, оказывается, была для пони. И дедушка-голубчик дал ему еще морковку, и он отдал ее пони, и та ее съела. И показывал, как именно она ее съела. А с милым Мадленом они ходили в парк и там катались на качелях. А еще милый Мадлен научил его, как складывать из букв слова, он еще поучится немного и будет сам читать Роберту книжку перед сном. И заглядывая в глаза, спрашивал: Да?

Роберт каждое утро начинал с подборки новостей о проведении боевых операций, он внимательно вчитывался в сводки, пытаясь вычислить, куда отправили его Ангела. Дело в том, что почти одновременно на дальних рубежах началось сразу три локальных конфликта, так или иначе затрагивающие интересы землян. Томас каждое утро приходил к нему в кабинет и шепотом докладывал: в списках погибших ЕГО номера нет. На Роберта вначале накатывала волна облегчения, а потом сердце сжималось снова. И он, как молитву, повторял: он жив, он вернется, он обязательно вернется!

Комментарий к Ожидание

простите, что короткая. просто не люблю долго сопли размазывать.

========== Дождался ==========

В приоткрытое окно проскользнул сгусток темноты. В следующее мгновенье Роберт осознал, что лежит на полу.

Его руки были завернуты за спину, а локти прижаты к полу сильными коленями. Из прорези маски на него сурово смотрели стальные глаза. Одной рукой его жестко сжимали за кадык, позволяя с большим трудом вдыхать воздух.

- Помнишь меня? Моргни, если да… - Роб моргнул, – это ты забрал Боби? - Роб еще раз моргнул, – ты отвел его к матери? – Роб повел глазами, а потом моргнул. Возле головы упал кулак. Омега наклонился:

– Его нет внизу. Ты знаешь, где он? – Роб с облегчением моргнул и повел глазами в сторону двери.

Тень скользнула к двери и, прижавшись к стене, мягко приоткрыла дверь, заглядывая внутрь.

Анджей открыл дверь. За дверью была детская: мягко горел ночник, по полу валялись игрушки, а на кровати счастливо посапывал малыш, прижимая во сне белую плюшевую собаку. Омега переступил порог, стянул маску-чулок с головы на шею и тряхнул головой, рассыпая волосы по плечам. Подошел к кровати и поправил сбитое одеяло. Роберт приподнялся на локте, наблюдая, как Анджей снимает с рук перчатки и подтягивает выше рукава облегающего трико.

Ангел вернулся в спальню Роберта и сел на кровать, подвернув под себя ногу. Он смотрел сверху вниз на лежащего Роба.

- Прости, ты испугал меня. Когда я не нашел в приюте Боби, мне показали доверенность, оформленную на твое имя. Я решил, что ты решил вернуть Боби самостоятельно, но внизу его тоже не оказалось.

- Мог бы спросить его мать. Она же точно знала, где ее сын.

- Его мать мертва. В комнате живут посторонние люди, которые даже не удосужились смыть брызги крови со стен. Они новенькие и ничего не знают.

Анджей спрыгнул с кровати и, сделав круг по комнате, остановился напротив Роба.

Роберт подумал немного и решил, что лежать на полу не так уж и плохо. Сцепив пальцы на животе, он стал ждать продолжения. Роб старался не улыбаться. Он был так счастлив, что Ангел жив. Вот он стоит возле него и, похоже, опять тихо злится. Главное, не захихикать от облегчения.

- Зачем ты вмешался? Я собирался предложить Розе жить с Боби наверху. Я бы оформил ей документы, выделял деньги на питание. Они бы жили в военном городке, а я присматривал бы за ними. Меня все равно не бывает дома, так хотя бы домик не пустовал.

Роберт пожал плечами. Он не представлял, как объяснить теперь омеге, что за месяц, проведенный в этом доме, Боби успел влюбить в себя всех: и слуг, и обоих родителей. Он не представлял, как теперь заставить папочку отпустить из своих цепких ручек РОББИ. Или, как иногда проскальзывало в разговоре, РОБЕРТА ДИНЛОХА МЛАДШЕГО. Страшно даже представить.

- Я правильно понимаю, ты пришел не через парадный вход? Как обошел систему охраны?

На него посмотрели, как на идиота.

- Ваша система охраны стара, как этот дом. Инфракрасные камеры и датчики движения? – омега хмыкнул, – вы бы еще колокольчик на дверь прицепили.

Анджей поставил ему ногу на грудь и велел потрогать. Роба не надо было просить дважды. Он провел обеими руками, лаская от пальцев и выше по тонкой щиколотке до безупречного колена и обратно. Нога была холодная и скользкая как масло. Омега задержал дыхание, альфа улыбнулся, ему понравилась такая реакция.

- А второй этаж? – спросил он просто, чтобы не молчать.

- Ты хочешь меня обидеть? – удивился Ангел.

- А собаки? Что ты с ними сделал?

Анджей подошел к окну и, открыв его, замысловато свистнул. Ему ответил дружный лай доберманов. Роберт подошел к окну и выглянул. Внизу резвились все четыре собаки. Пахнуло земляникой.

Роб уткнулся носом в волосы любимого, а руки легли на талию и заскользили по холодному телу. Они побежали вверх по кубикам пресса, до выпирающей груди, обведя большими пальцами кружки сосков и выше до тонких ключиц, нежно прикасаясь пальцами к трепещущему телу. Потом руки двинулись в обратный путь, одна задержалась на груди, мягко вжимая омегу в Роба, вторая добежала до паха, мягко обхватив полувозбуждённый член и поджавшуюся мошонку.

- Не надо, перестань, – шептал омега, пытаясь оторвать от себя руки, – я… у меня так давно никого не было, что я уже забыл, как это делается. Я тебя разочарую, отпусти, пожалуйста.

Руки послушно вернулись на талию, не давя, но и не отпуская. Нос скользнул по волосам и, найдя ушко, остановился. Омега услышал горячий шепот: я так скучал по тебе, я так отчаянно скучал по тебе. Не отталкивай меня, пожалуйста. Ты мне очень нужен, как вода. Напои меня, пожалуйста, я скоро умру от жажды.

Губы нашли мочку уха, лизнули и, мягко захватив в плен, пососали, прикусили, погнав по телу жаркую волну желания. Омега схватился за ворот своего трико, будто задыхаясь, и потянул его вниз, растягивая горловину и оттягивая вниз, оголил розовую кожу. Он выскальзывал из него, как молодая змейка, скидывающая свою первую шкурку. Руки альфы послушно бросились на помощь, то стягивая непослушную ткань, то скользя по телу, пробираясь между теплой, слегка влажной кожей и эластичной шкуркой трико.

Наконец-то, освободилась одна рука, Роб жадно перехватил ее, поднеся к губам, со вкусом поцеловал в ладонь. Услышал тихий вздох и следом перецеловал каждый пальчик, дорвавшись, наконец. Вдвоем освободили вторую пленницу, выцеловывая, вылизывая, задыхаясь от желания.

Быстрый, юркий зверек изворачивался в его руках и смотрел ему в лицо требовательно и призывно. В глазах не было ни тревоги, ни раскаянья, только азарт первооткрывателя. Такое же выражение было недавно у Боби, когда ему досталась коробка конфет ассорти, он так искренне удивлялся, надкусывая конфеты и находя каждый раз другую начинку.

Роберт решил дать своему любимому омеге ассорти поцелуев, пробуй, есть вот такой кроткий и нежный или такой глубокий и страстный, когда перехватывает дыхание и кружится голова, а есть с захватом в плен языка, нет, милый, ты не освободишь его, пока не ответишь. А поцелуй на шее за ушком, так чтоб волоски на спине встали, или укусить нежно мочку и услышать стон, и увидеть, как выгибается под следующую ласку беззащитная шея. Любовь моя, я так долго тебя ждал, неужели ты надеешься, что я закончу ласкать тебя так быстро?

А руки живут своей жизнью, они исследуют желанного Ангела все ниже и ниже, стягивая холодную безразличную шкурку с горячего и послушного тела. И только легкая растерянность, когда коварная кровать делает подсечку под колени, заставляя упасть на нее, позволяя стянуть остаток холодного плена с бесконечных ног. Не прячься, любовь моя, это бесполезно.

Маленькие ножки уперлись в грудь, останавливая, отодвигая. Роб накрыл их своими руками, отрывая от себя и поднеся к губам, поочередно стал выцеловывать свод стопы, пробираясь к маленьким сжатым пальчикам. Поцеловав каждый, он подхватил ртом мизинец и пососал его: сладкий, какой же сладкий! Ноги расслабились, и Роб раздвинул несговорчивые колени. Глаза омеги были поддернуты влагой, губы приоткрыты. Не отрывая глаз, альфа наклонился и прошептал прямо в приоткрытый рот: телом своим боготворю тебя. Как будто что-то сломалось, освободилось, и омега подхватил руками себя за щиколотки, раскрылся, отпуская себя навстречу своему альфе.

У Мадлена недавно появился любимый обычай. Он заходил в комнату к спящему Роберту младшему и любовался спокойствием и умиротворением этого восхитительного ребенка. Вот и сегодня он, как обычно, пришел «поправить одеялко». Зайдя в комнату, он почувствовал густой запах его любимого бергамотового чая с явно выраженным запахом земляничного варенья. Интересненько. Заглянув в щель чуть приоткрытой двери, он увидел напряженную спину крупного альфы.

Странно, он как-то совсем не задумывался о том, что его сын, оказывается, довольно крупный мужчина и уже совсем не мальчик. Эх, как время-то бежит! Спина качнулась, послышался стон. Вдруг откуда-то снизу появились достаточно привлекательные омежьи ноги и, обхватив широкую спину, потянули вниз, прижимая сильней. Мадлен моргнул, быстро соображая. Кажется, птичка попалась. Ура! Дорогой сын перестанет слоняться по ночам по дому, изображая фамильное привидение. Поправив быстро одеяло на Роберте-младшем, папа побежал в свою комнату, мурлыкая себе под нос менуэт Боккерини и пританцовывая на ходу.

Папа Роберта сел перед секретером и, сложив маленькие ладошки домиком, уставился на фотографию безумно любимого сына. Если сын хочет в мужья именно этого странного и непонятного омегу, то, безусловно, он его получит. Как сделать так, чтоб общество было благосклонно к ним? Надо восстановить доброе имя омеги, а если для этого надо будет утопить в грязи кого-то, то он это сделает, не задумываясь. Виртуозный интриган, мастер манипуляций общественным мнением, Мадлен потер свои холеные ручки, продумывая предстоящее сражение. Главное, не торопиться! Его раньше совсем не волновало, почему распался брак у его ранее любимого модельера. Что же произошло на самом деле? Глаза у папы радостно заискрились. Он почувствовал себя вновь молодым и счастливым. Его сыночку нужна помощь? Трепещите, папочка идет на помощь!!

Комментарий к Дождался

http://www.youtube.com/watch?v=zWX20tk7chk - менуэт Боккерини

========== Новоселье ==========

Роберта разбудил Боби. Он поцеловал его в щеку и погладил лоб.

- Ты заболел? Милый Мадлен сказал утром, чтобы тебя не будили. Ты проспал завтрак. Ты голодный? Я сказал на кухне, что хочу есть, и они дали мне колечко и молоко. Они почему-то всегда дают мне молоко. Ты любишь молоко?

Боби продолжал щебетать. А Роб оглядывался спросонья. Он лежал под одеялом голый, но один. Возле кровати на тумбочке стоял стакан молока и тарелочка с песочным кольцом. Это сердобольный Боби позаботился, чтобы он не голодал. Бегать голым перед мальчиком было неудобно, но и выгнать его из комнаты после такого проявления заботы, язык не поворачивался. От постели пахло омегой, от рук пахло омегой, и ему захотелось облизать их.

- А где Анджей? – он не нашел ничего умнее, чем спросить это у Боби.

Боби покачал головой и, явно повторяя папины интонации, ответил:

- Роберт, ты же взрослый. Анджей в командировке.

У Роба в глазах потемнело. ОПЯТЬ? А потом он понял, что Боби просто не в курсе возвращения Ангела. Он спал ночью и его не видел. Ох, у него же мама погибла. Надо бы рассказать. Он посмотрел в ясные глаза ребенка и понял, что не может, нет, только не он. Надо рассказать родителям и найти Анджея, пока тот опять не удрал. Роб попросил Боби сходить к милому Мадлену и попросить его прийти к нему. Когда Боби умчался, Роберт вылез из кровати. Ох, тело было томным и довольным. Шевелиться совершенно не хотелось, а хотелось валяться в кровати, но только обязательно с любимым в обнимку. А для этого его надо, как минимум, найти.

Зайдя в ванну, Роберт тяжко задумался - мыться или нет, запах любимого хотелось носить на себе как боевой трофей. Повздыхав немного, он помылся, выйдя из ванной, в одном полотенце натолкнулся на папин оценивающий взгляд. Одеваясь, он объяснил папе, что хочет поговорить наедине. Папа понимающе заулыбался и, позвав Берти, отправил его вместе с Робби на улицу, погулять в саду.

Папа рассчитывал поговорить об Анджее, поэтому сообщение о смерти матери Боби его вначале удивило и расстроило, а потом он сказал, что это и к лучшему. Теперь Роберту будет проще оформить полное опекунство. Роберту это в голову не приходило, он сказал папе, что в Боби очень заинтересован Анджей и будет некорректно увести у него ребенка из-под носа. На что папа высокомерно задрал свой нос и заявил, что сынок у него - идиот. И ушел, хлопнув дверью.

Роб собирал разбросанные по комнате свои вещи, он напрочь не помнил, как вчера раздевался. Найдя рубашку, без пуговиц и разорванную почти пополам, ВСПОМНИЛ, как ему с этим помогали. Стало опять тепло и приятно. Где же его найти? Под коммуникатором обнаружилась записка с номером. Захотелось поорать от счастья, как мартовскому коту. Немедленно позвонив, увидел улыбающееся самое прекрасное лицо с белым пятном на щеке.

- Я уже боялся, что ты заработался и забыл обо мне. Я по тебе очень соскучился.

Так просто и обыденно, как будто они давно супруги. У Роба сжалось сердце, так захотелось, чтобы так оно и было.

- Ты где?

- Ты забыл, что у меня новоселье? Ребята пришли и помогают привести дом в человеческий вид. Ты не поверишь домик РОЗОВЫЙ везде: и внутри, и снаружи. Как будто попал в банку с малиновым вареньем. Ужас! Привезешь ко мне Боби? Я по нему соскучился. Я оставлю вам пропуск на КПП.

И отключился. Роберт помедитировал немного и позвонил в офис предупредить, что его не будет. Секретарь сказал, что утром позвонил БОСС и отправил всех в заслуженные три дня оплаченных выходных, оставил только дежурных секретарей для связи в экстренных случаях. Гора с плеч.

Потом стал собирать вещи Анджея, которые привез с курорта, подумав немного, оставил лимонного цвета рубашку в шкафу. Прихватив плюшевую собаку с кровати Боби, пошел искать Боби и папу, чтобы сообщить, что их с Боби не будет дома пару дней.

Военный городок совсем не удивил его, стандартные маленькие домики, стоящие, как солдаты, плечом к плечу, они отличались только цветом фасада. Узнав на КПП, куда надо ехать, он без труда нашел маленький домик. По цвету он напоминал больного жирафа. Сквозь желтую краску упорно пробивались розовые проплешины. На первом этаже располагался открытый нараспашку гараж. В нем стоял серый гоночный мотоцикл, а за ним виднелась дверца кладовки.

Сбоку находилась небольшая дверка. Роберт, держа Боби за руку, постучал, но им не открыли, и они решили зайти без спроса. За дверью была небольшая прихожая, лестница наверх и небольшая пустая кухня. В окно кухни они и увидели Анджея с его командой, те о чем-то громко спорили. Роберт постучал в окно и ему объяснили, как попасть на задний дворик. Как позже выяснилось, на втором этаже была гостиная, а на третьем две небольшие спальни.

Ребята спорили, спасет ли положение, если домик еще раз перекрасить в желтый цвет, или вначале покрасить в белый, а потом еще раз в желтый.

Анджей, когда увидел Роберта, подошел и открыто его поцеловал, как целуют любимого супруга, вернувшегося домой с работы. Потом подхватил Боби на руки и продолжил спор. Их прервала служба доставки. Анджей скомандовал красить в белый цвет и ушел разбирать доставку, прихватив с собой Роберта и Боби. Домик внутри был уже перекрашен и почти высох. В коробках были кастрюли, сковородки, ножи, чашки и прочая необходимая кухонная утварь. Все коробки раскрывались, вещи раскладывались, а пустые коробки выносились в гараж. Кухня приобретала обжитой вид.

Следом привезли продукты. Роберт и Боби таскали пакеты, свертки, кулечки и упаковки. Часть из них исчезала в недрах шкафчиков, другая часть отправлялась в холодильник, третья оставлялась на столе. Разложив все по местам, Анджей закатал рукава рубашки и начал готовить. Боби покрутился по кухне и, поняв, что мешает, удрал на улицу.

- Когда ты успел все купить? – удивился Роберт.

- Я заказал все по интернету с доставкой по времени. У наших гарнизонных магазинчиков очень хорошая служба доставки. Следующая доставка - он посмотрел на часы - через семь минут.

И точно через семь минут позвонили. Привезли большой пластиковый стол и восемь белых стульев. Кроме этого, гору каких-то железок и мешок с углем. Все это было надо занести на задний дворик.

Ребята как раз закончили с покраской задней стороны дома и, подхватив ведра с краской и валики, перебрались к фасаду. Свен передал свое ведро и взялся помочь занести большой стол через узкий коридор. Вдвоем с Робертом они расставили стол и стулья. Свен стал собирать из кучи металла какую-то конструкцию. Он посматривал на кухонное окно и о чем-то напряженно думал. Роберт понимал, что разговора не избежать и решил начать первым.

- Свен, - начал Роб, здоровяк повернул голову и посмотрел на него тяжелым взглядом, – я не обижу Анджея, я люблю его и хочу сделать его счастливым.

Свен в сердцах бросил железку и, подойдя к Робу, ткнул его пальцем в грудь.

- Эн здорово досталось от мужа, УРОДА. Если ты решил с ним просто развлечься или обидишь, как… я тебе… я тебе яйца оторву и сожрать заставлю. Понял?

В окно постучал Анджей, жестом спрашивая, что происходит. Ему ответили синхронными улыбками и взмахами рук. Опять приехала доставка, и Роб вышел помогать Ангелу, оставив Свена во дворе. Проходя мимо кухни, он унюхал запах выпечки. Ангел удивлял его все больше и больше.

В этой доставке были мягкие вещи. Ковры сразу расстелили в гостиной и спальне, постельное белье и полотенца разложили на полках шкафа, пара мягких игрушек были брошены на подоконник в одной из спален, шторки развешаны по карнизам, а вот фартук с цветочками Анджей надел на себя. Он сразу стал таким домашним и милым.

Роберт смотрел на него и не мог поверить, что этот милый омега вчера с такой страстью и неистовством отдавался ему ночью, расцарапав ему спину и укусив пару раз за плечо.

Следом привезли еще кучу каких-то металлических каркасов, открученных ножек, матрасов и подушек. Все это было свалено в кучу в гостиной.

Пришли ребята. Они докрасили фасад и ждали одобрения хозяина. Все вышли на улицу, рассматривая домик. Он получился веселенькой расцветки. Яркий, лимонно-желтый с белой окантовкой вокруг окон и двери. Очень кстати подъехала последняя доставка. Они привезли две небольшие туи в белых вазонах, и какой-то комнатный цветок. Туи были поставлены у входной двери, цветок отправился в гостиную. Ангел счастливо вздохнул. Он был доволен.

- А теперь самое время вас вкусно покормить, – торжественно провозгласил омега.

========== Новоселье состоялось ==========

Куча железок на заднем дворе оказались мангалом. Его уже собрали и разожгли в нем огонь. В огромных мисках вынесли множество салатиков, на больших тарелках были бутерброды. В графины был налит сок. Близнецы вынесли каждый по миске с мясом и рыбой и начали выкладывать их на решетку мангала. Под конец вышел омега, неся большой поднос с кексами и пирожками. Все было очень вкусно, а судя по тому, что приготовленной едой восторгался только Роберт, стало понятно, что ребята к этому привыкли.

- Ты очень вкусно готовишь, – похвалил Роберт.

- СПАСИБО ПАПОЧКЕ! – хором сказали ребята. Анджей засмеялся.

- Гады, выучили меня. Да, именно, спасибо папочке. Это он меня научил готовить много чего практически из ничего.

- Мы однажды отправки дожидались на необитаемом острове, - начал Свен, – воды нет, еды нет. Из сухпайков только специи остались. Так Эн наловил игуан и на костре их пожарил. Прикинь, они страшные, как смертный грех, а на вкус, как сладкая курочка. Перевозчики прилетели, а мы такие сытые, довольные, ну, как на том курорте. Они к нам стали приставать, мол, вы чего такие сытые? У вас еда по подсчетам должна была еще неделю тому назад кончиться, признавайтесь, вы, что, пленного сожрали? – все дружно рассмеялись. – Никому в голову не приходило, что эти страхолюдины могут быть такими вкусными.

Во дворик забежал Боби, с ним вместе пришли два мальчика, по виду ровесники. У одного из них в руках был мячик. В соседних домах мелькали люди, но новичков рассматривали издалека.

- Пап, - начал Боби – это мои друзья Сэм и Фред. Мы в мячик поиграем здесь рядом. Пятый дом вон туда, синий такой. Можно?

- Хорошо, – ответил омега и протянул всем троим по пирожку. Мальчики убежали.

- Ага, а как он легионерам нос утер? – продолжил один из близнецов, переворачивая мясо на мангале. – Представь, сидим на дальней базе, ею почти не пользовались, но укомплектована она была стандартно, ну, там запчасти, медикаменты, сухпайки. И тут вызов от легионеров: нужна помощь, разрешите спуститься. Ну, как заведено на дальних рубежах, если не воюешь с человеком, то помогаешь. Ну, они спустились. Мы им запчасти там разные, пленных в медблоке подлатали. А они проставились за знакомство. Ну, там выпить и пожрать всякое. И ржут гады, мол, у вас только сухпайки, вы ничего-то вкусного и не нюхали. А Эн говорит: «Наши сухпайки лучше вашей жрачки, будете уезжать через два дня, мы проставимся - на прощанье». А мы-то знаем, что на базе реальный голяк, только сухпайки. И прикинь, Эн через два дня такой стол накрыл, все только ахнули, он даже два разных тортика сварганил. А когда самогон выставил, так тут уже мы все упали.

- Классный был самогон, - вздохнул второй близнец, – мы измерили потом - семьдесят градусов. И, главное, напились все как поросята, а утром голова ясная, будто вчера сок пили.

- Там на базе, - сказал скромно Анджей – запчастей было! Корабль космический можно собрать, не только самогонный аппарат. А сухпайков распотрошил - вспомнить страшно. Хорошо, что их не считают. Там же все есть – шоколад, пастила, галеты, сухофрукты, консервы разные. Ну, вы в курсе. Просто смешал одно с другим и шоколадом залил сверху. А уж химику и самогон не выгнать – так вообще позор.

Опять появился Боби, в этот раз с ним мальчиков было больше.

- Папа, это тоже мои друзья, можно им тоже пирожки? – Анджей только рукой махнул в сторону подноса. Миг, и выпечка пропала. Из соседних домов стали подходить люди, знакомиться.

Призывно запахло мясом. Всем гостям была выдана одноразовая посуда, и вечеринка началась. Откуда-то появилось спиртное, людей прибавилось, стало шумно. Анджей еще принес салатов и бутербродов. Когда все мясо подъели и бутерброды кончились, все начали расходиться, пожимая друг другу руки и желая удачи. Анджей довольно улыбался.

- Ну, вот и все. Новоселье состоялось. Теперь местным кумушкам будет, о чем посудачить.

- А еще чему тебя папа научил? – решил пошутить Роберт, но у Ангела вдруг погрустнели глаза, и он тяжело вздохнул. Роберт подошел и мягко поцеловал его. – Прости, если расстроил…

- Папа научил меня многому, что могло пригодиться в семейной жизни, но не тому, с чем я столкнулся на самом деле.

- Расскажешь? А то все знают, кроме меня.

- Ладно, но только ты первый расскажи, откуда узнал о нашем клановом обете?

- Ты о чем? – удивился Роберт.

- Ну, «телом своим боготворю тебя», это же слова нашего кланового обета. Откуда узнал?

- Прости, не понимаю, поясни…

- В нашем клане, в древние века, было достаточно принести этот обет перед вождем, чтобы стать супругами. Теперь, правда, гражданская регистрация обязательна, но все равно обычай остался, - и он произнес нараспев. - Я возьму себе твою боль, а тебе отдам свою радость. Я телом своим боготворю тебя! Отныне я твой супруг, а ты моя жизнь.

- Очень красиво, я хотел бы произнести этот обет перед твоим отцом, ты позволишь?

- Он его не примет, я замужем.

- Разведись.

- Я не могу, мы действительно с ним истинная пара. Мы связаны друг с другом, и эту связь не разорвать до смерти одного из супругов. Все знают, что истинные должны быть вместе, но кто знает, что делать, если от этой связи одна только боль?

========== История Ангела, совсем не ангельская ==========

Начало смеркаться. Ребята закончили собирать мусор, оставшийся после вечеринки, и потребовали заслуженный кофе. На заднем дворике опять было чисто.

- Что-то Боби давно не видно. Пока я варю кофе, пробегитесь по соседским дворам, не думаю, чтобы он ушел далеко.

Роберт перехватил его за руку:

- А история?

Ангел мягко улыбнулся и поцеловал его:

- Ты ждал долго, потерпи еще чуть-чуть. Я никуда не денусь, не бойся.

Пропажа была найдена, и предстала «пред родительскими очами». На столе к тому времени стояли чашки и большой кофейник с обалденно пахнущим кофе, а также тарелка с кексами. Все расселись, наслаждаясь тишиной приближающегося вечера.

Только Боби не сиделось, он подпрыгивал на коленях омеги, и очень энергично рассказывал, с кем он подружился, и во что они играли. Омега его слушал очень внимательно и даже задавал вопросы, а сам потихоньку мерно укачивал его. Речь у малыша замедлилась, и Анджей, перехватив его поудобнее, стал мягко напевать без слов. Роберт принес из домика мягкий плед, в который завернули малыша.

Донг показал что-то на пальцах, омега ответил так же жестом. Близнецы хмыкнули и пошли в домик. Свен тоже что-то спросил жестами, Анджей опять покрутил в воздухе рукой, и Свен тоже отправился в дом, проходя мимо Донга, прихватил его за ухо, заставляя идти следом.

- Мебель в домике еще не собрана, - шепотом сказал Анджей, - ребята пошли собирать, а то ребенка положить некуда, – Роберт хотел пойти помочь, но Ангел его остановил, - не надо. Это стандартная гарнизонная мебель, они могут собирать ее, как любимый пулемет, с закрытыми глазами. Посиди со мной. Я лучше расскажу тебе свою историю.

Ты, наверное, знаешь, что наш брак был договорный? Это обычная практика в аристократических семьях. Однажды меня позвали родители и сказали, что нашли мне мужа. Мне тогда было восемнадцать, и я совсем не думал о собственной семье. Мне очень нравилось учиться, я был весь в науке, у меня даже что-то получалось. Но… Нас с братьями с рождения учили послушанию и готовили к браку. Хорошие манеры, умение готовить, умение правильно себя вести в различных ситуациях. Для нас это была основная программа обучения. На мою отличную учебу в школе и поступление в институт по гранту они смотрели, как на омежий бред. Нет, они, конечно, хвалились мной перед знакомыми, но всерьез не воспринимали.

Мой жених очень красиво за мной ухаживал. Такой милый, обходительный, он постоянно говорил мне комплименты и всем рассказывал, как ему повезло со мной. Он засыпал меня подарками, конфетами и цветами. Мне все очень завидовали. Во время ухаживания стало понятно, что мы истинная пара. Моему счастью, казалось, не было предела. Я был самый счастливый омега, когда выходил замуж.

Свадьбу, как положено, приурочили к течке. Она началась вечером в день свадьбы. Именно тогда и закончилась моя счастливая жизнь. У моего мужа на меня просто «не встало». Нет, он, конечно, пытался, но эрекция была такая слабая, что он ничего сделать с девственником не смог. Не помогла ни течка, ни стимуляция, ничего. Он чувствовал по связи истинных мое желание, мою неудовлетворенность и это злило его еще сильней. Все закончилось тем, что он обвинил в этом меня и сильно избил.

Он тогда разбил мне губу, и я три дня сидел закрытый в комнате, муж ждал, пока сойдет отек с губы. Он больше никогда не был так небрежен, ему всегда было важно, как он выглядит в глазах окружающих, что о нем говорят. Я был очень молод и напуган всем произошедшим. Я не знал, что делать и побежал к родителям. Они меня выслушали и не поверили. Отец сказал, что это глупая омежья истерика. Все альфы делают больно в первую ночь, нечего здесь придумывать и наговаривать на достойного человека. А папа сказал, что если альфа остался недоволен, то это целиком и полностью моя вина, и мне надо лучше стараться.

Знаешь, я старался, очень старался. Но я просто не понимал, что мой муж - гомофоб и наркоман с большим стажем.

- Альфа-гомофоб? Любовь к омегам у нас в крови, от запаха течки сносит крышу, а от течки истинного… Даже не представляю. Хотя уже представляю, меня так отчаянно тянет к тебе, я думать больше ни о чем не могу. Только ты – это как вдох и выдох.

Роберт подошел и, наклонившись, поцеловал эти грустные губы, эти несчастные глаза. Пытаясь ободрить, утешить. Омега мягко отстранился и улыбнулся.

У мужа есть отец-альфа и мама-бета. Его так воспитали. Все омеги - похотливые и тупые. Омеги это «похотливые подстилки» и «тупые давалки». Ему со временем понравилось бить меня во время течки, бить и спрашивать, хочу ли я его, и по связи чувствовать, что хочу…

А еще у него были постоянные перепады настроения. Он мог наорать на меня с пеной у рта, а потом выйти из комнаты и через несколько минут вернуться таким расслабленным и довольным. Подойти ко мне и утешить, типа, ладно, не реви, я погорячился, прости, не бойся, ты хоть страшненький и тупой, но я тебя не брошу. Я все-таки твой муж и позабочусь о тебе. В такие моменты он даже мог приласкать меня. А я старался угодить ему и быть хорошим.

И, пожалуй, самой главной причиной его раздражения было то, что я не женщина. Он всегда повторял, что два члена в одной супружеской постели это явное извращение. Он методично уговаривал меня сменить пол. Ему нравилась женская грудь, и раздражал мой член. Особенно, когда у меня была эрекция. Но, знаешь, мне нравится быть мужчиной. Мне даже думать было неприятно о смене пола. Но моральное давление все нарастало. Однажды ночью он притащил сиськастую, потасканную, старую шлюху и долго трахал на моей кровати. И орал на меня: смотри, урод, это только на тебя у меня не стоит, потому что ты неправильный.

Я после этого долго думал, ну что, в конце концов, такое - внешний вид? Ну, изменю я его, может после этого все наладится? Я сказал мужу, что согласен на операцию. Знаешь, после этого он действительно изменился. Он опять стал внимательным и добрым, мы даже занимались сексом. Он подобрал клинику, и меня там стали готовить к нескольким операциям по смене пола. Муж очень подробно объяснил врачам, какие изменения он хочет видеть во мне, а мне было все равно. Я был доволен уже тем, что он вежлив со мной не только на людях, но и наедине.

Пока я сдавал анализы, прошло время, и однажды после очередного анализа вдруг выяснилось, что я беременный. Я не поверил, но сразу же сделали УЗИ и подтвердили: плодное яйцо, диаметр два сантиметра, сердцебиение ритмичное. Представляешь, два сантиметра, а уже сердцебиение есть, и оно ритмичное. Я был счастлив. Я отменил операции и побежал обрадовать мужа. Он не обрадовался. Он очень сильно избил меня, причем методично бил меня именно по животу. Но, как ни странно, я хоть и писал потом два дня кровью, но ребенка не потерял.

Он после этого подчеркнуто игнорировал меня, чему я был очень рад. А ребенок стал моей тайной. Я прятался от других омег, чтобы те по запаху не определили, что я беременный и не побежали поздравлять мужа с пополнением. Я ходил в омежью консультацию для малоимущих, там помогали всем, не спрашивая документы. Когда я пришел туда первый раз у меня на теле еще были синяки, но их это не удивило, для них это было привычно. Посоветовали центр помощи одиноким беременным омегам и все.

Когда был уже третий месяц, выяснилось, что у ребенка неправильно развиваются ножки, а на четвёртом месяце у ребенка определили порок сердца. Я сильно плакал. Я не хотел делать аборт. После него я мог стать стерильным, да и, если честно, я не думал, что когда-нибудь смогу забеременеть с таким-то мужем. Врачи объяснили, что у наркомана не может быть здорового ребенка. Они мне тогда многое объяснили про мужа.

Мне повезло с врачами. Они меня поддержали. Нашли бесплатных консультантов и, вообще, не позволили мне окончательно отчаяться. Мне объяснили, что были бы деньги, операцию на сердце можно сделать. Уровень платной медицины очень высок, и с ножками можно что-нибудь придумать, в самом крайнем случае есть высокотехнологичные протезы. Их просто надо будет менять по мере роста ребенка. Уровень современного протезирования очень высок, и ребенок даже не будет испытывать ощутимого дискомфорта.

Все было неплохо. Ровно до тех пор, пока у мужа не спросили, почему он прячет от всех беременного меня. Он ворвался ко мне в комнату и, увидев большой живот, избил меня. У меня началось кровотечение. Когда меня привезли в больницу, то он сказал, что я упал. Врачи видели синяки, но им было все равно. У меня нашли разрыв плаценты, и обколов обезболивающими, сделали кесарево сечение. Ребенок родился очень слабым. Он даже не кричал.

Муж присутствовал на операции, и когда увидел ребенка, то у него случилась истерика. Он запретил оказывать ему помощь. Ребенка просто положили в тазик и прикрыли салфеткой. У мужа была такая сильная истерика, что врачи стали помогать ему, а не ребенку.

В итоге я остался в операционной наедине с моим малышом. Я его так и не увидел, только слышал, как он кряхтит и видел, как пару раз дернулась салфетка. У меня не было сил подняться, все силы уходили, чтоб не заснуть. А потом он замолчал.

Комментарий к История Ангела, совсем не ангельская

простите за жестокость, но история из жизни. Слава Богу не моей.

========== Спасибо армии ==========

Омега не скрываясь, плакал. Роберт обнял его крепко-крепко. Что сказать в такой ситуации? Из дома выскочил Свен с горящими глазами. Анджей остановил его, махнув рукой.

- Все в порядке, я рассказывал о ребенке.

Свен остановился и замялся, как маленький, было видно, что ему неудобно. Следом вышли остальные. Донг потряс кофейник, он был пуст. Кто-то из близнецов предложил заварить чай, «пока у Эн руки заняты». Они вдвоём ушли хозяйничать на кухню. Вскоре пришли с чистыми чашками, чайником и горой бутербродов. Анджей покачивал ребенка, и было видно, что он успокаивается.

- Меня признали стерильным, а после этого через пару дней, ко мне в палату пришел муж и сказал, что очень жалеет, что я не сдох, вместе «со своим уродцем». Я ушел из больницы. Стянул в приемном покое брюки и ушел, как был: в больничных шлепках, больших штанах и пижамной кофте. Я приехал к родителям, но меня обвинили в неблагодарности к хорошему мужу, который терпит такую истеричку, как я. Они ПОТРЕБОВАЛИ, чтоб я вернулся к мужу и не позорил фамилию.

Я ездил по кольцевому маршруту в метро и думал, что же делать… Мне двадцать лет, я никому не нужен, и идти мне некуда. И тут, на глаза попался рекламный баннер: АРМИЯ ДАСТ ТЕБЕ ВТОРОЙ ШАНС. И подумал, а почему бы и нет?

Ну, а там встретил Свена. Мы вместе заполнили анкеты, и все как-то закрутилось. В армии не спрашивают документы, они берут всех. А потом разбираются кого куда, и что делать. Старшие в «учебке» говорили, бумажки ничего не стоят, неважно, что в них написано, жизнь сама все расставит по своим местам, и покажет, кто есть кто. Отсеивали многих, просто выгоняли и все.

Если видели, что стараешься - помогали, если хотел чему-то научиться, давали такую возможность. Меня всегда занимали двигатели и прочие железки. Показали мастерскую, познакомили с механиком, и мы с азартом перебирали различные двигатели, пока я не понял и не запомнил. Разбирать и собирать механизмы было здорово, и потом это знание не раз выручало. Стала интересна медицина - отправили на курсы фармакологии и фармакотерапии. Мне, как химику, это было близко и интересно. И так во всем. Старшие только помогали и направляли, ничего не запрещая.

Кстати, первого человека я убил тоже в «учебке».

Там собралась компания отморозков, приставали ко всем. Я увидел, как Свена держат двое, а третий его бьет, и останавливаться не думает. А у того уже кровь горлом идет. Я подошел со спины и свернул ему шею. Старший, который наблюдал, сказал: все чисто! Я потом допытывался, а что мне за это будет? Мне ответили: твои действия были мотивированы. Ты взял на себя ответственность за безопасность друга и принял единственно верное решение. Если бы стал «жевать сопли», то вас обоих убили бы. Хочешь жить – сражайся сам. Никто тебе помогать не обязан. Добрый дядя не придет и не поможет. В бою можно рассчитывать только на себя и друзей. А тот отморозок был слишком самоуверен и не смотрел за тылом, за что и поплатился. Вынеси урок для себя – если никто не прикрывает тебе спину, то смотри за ней сам. Понял?

Спасибо армии, она действительно дала мне второй шанс. Спустя время, оглядываешься назад и удивляешься, неужели я был таким слабым и наивным? Я ведь мог сдаться и жить с ним до сих пор. И чувствовать себя виноватым и никчемным. Быть правильным, хорошим и послушным. И прожить долгую неинтересную жизнь.

- У нас с этой работой действительно интересная жизнь,- сказал Донг, - мы на ней стали адреналиновыми маньяками. Я не представляю, чем бы занимался на гражданке.

- В этом море адреналина, главное, берегов не потерять, – поправил его Анджей. – Ладно, пойду, положу Боби в кровать. А то, под такие разговоры, малышу что-нибудь страшное приснится.

Омега понес ребенка в дом, Роб потянулся за ним, как стружка за магнитом. Они поднялись в спаленку. Там уже стояла полутороспальная кровать, маленький столик и детский стульчик. Роберт вспомнил об игрушке, оставленной в машине.

Анджей постоял на пороге, о чем-то размышляя, а потом просто протянул спящего Боби Роберту. Боби мягко посапывал, к вспотевшему лбу прилипли мелкие кудряшки, от него сладко пахло молочной карамелькой.

Анджей застелил кровать и положил на него мелкое очарование. Потихоньку раздел и аккуратно укрыл одеялом. Мягко погладив сверху, тихо добавил:

- Надо купить ночник. Он никогда не спал в темноте.

Он подошел вплотную к Робу и, заглянув в глаза спросил:

- Тебе не страшно? Ты влюбился в убийцу. Меня не за что любить. Я порой сам боюсь того, кто смотрит на меня из зеркала.

- Знаешь, - Роб обнял омегу и, притянув к себе, стал шептать в висок, - это ненавидят за что-то, а любят просто так. Когда любят за что-то - это не любовь, а влюбленность. А боюсь я только одного - потерять тебя. Все остальное неважно.

Омега обнял своего альфу. Прижался поплотнее, и всем телом почувствовал спокойное биение его сердца. Так тихо и спокойно. Он прав, все остальное действительно неважно. За окном послышался гомон. Омега вздохнул и отстранился.

- Пошли, эти хулиганы без долгожданного кофе все равно не разойдутся. Только соседей перебудят, а их покой надо уважать или рискуешь тем, что все будут выгуливать собак именно в твоем дворе.

Они спустились на кухню. Анджей стал заправлять кофе-машину, порылся в специях, добавил немного из одного пакетика, немного из другого. Принес и вымыл посуду с улицы. Кофе зашипел, и он перелил его в кофейник. Он так обыденно крутился на кухне, будто жил здесь давным-давно. Чмокнул быстро Роба, и ускакал на улицу с чашками и кофейником.

Роберт вспомнил о вещах в машине и вышел во двор, чтобы вызвать с паркинга авто. Не успел он открыть багажник, как на него налетели со спины и обняли. По шее пробежал влажный язычок, будя табун мурашек и отправляя их в причинные места. А следом шепот: не отпущу.

- Я сам никуда не уйду, - улыбнулся Роберт, - даже не надейся. Избавиться от меня совсем не просто. Я хотел достать твои вещи и игрушку для Боби.

Открыв багажник, он продемонстрировал сваленную кучу.

- А сложить аккуратно - не судьба? Они же теперь мятые, а обувь привез? Ну, как ты мог ее забыть? - продолжал капризничать омега.

Роберт с интересом посмотрел на омегу и, поняв, что его разыгрывают, счастливо рассмеялся. За что был очень страстно расцелован. Вечер переставал быть спокойным. Свалив вещи в кучу на диваны в гостиной, они стали пробираться в спальню, но опять были остановлены взрывом хохота на улице. Омега застонал с досады.

- Пойду, утихомирю негодяев. Нам отпуск дали догулять, поэтому ребятам можно ночевать вне казармы. Если они надумали ночевать у меня во дворе, то пусть хоть не шумят.

Роб пошел следом, оставаться одному было невыносимо. Выйдя во дворик, услышал продолжение разговора. Омега стоял уперев руки в бока и явно сердился, а ребят эта ситуация забавляла.

- Мы не уйдем отсюда, пока не придумаешь, чем нам заняться, – заявил Донг, – акулу давай!

- Ты у нас самый умный, вот и думай. Сам виноват, разбаловал нас своей заботой и опекой, – сказал один из близнецов.

- Теперь сам расхлебывай, – поддержал его второй, и хором добавили, - АКУЛУ ДАВАЙ!

Свен пожал плечами:

- Я, конечно, могу сейчас уйти, но проблемы это не решит. Я приду утром. А вдруг еще надо что-нибудь покрасить или перенести что…

Анджей сложил руки на груди.

- Я знал, что от отпуска одни неприятности будут. Мне, что, по-вашему, теперь все оставшиеся десять дней развлекать вас? Вы издеваетесь? Я все еще ваш капитан, совсем оборзели.… У меня свои планы есть, выгнать вас что ли?

- Ну, Эээннн, - начал канючить Донг, - ты так с нами не поступишь, ты же нас любишь, мы же хорошие, нам скучно… ну, что тебе стоит?

- Распустил я вас совсем, сволочи, - злился Ангел, - что же вам придумать?

Анджей присел на стул и стал постукивать пальцами по столешнице.

- У вас такая вольница, - удивился Роб, - я думал в армии все строже, ну, дисциплина там…

- А ну их, - отмахнулся омега, - у нас, скорее, семейные отношения, чем уставные. Я командиром стал только потому, что взялся писать отчет в штаб после первого задания. И мне автоматически стали поступать из штаба следующие задания. Так как-то потихоньку и привыкли, что я главный. Какая дисциплина! Я для них, скорее, старший брат, вот они и вредничают на правах младшеньких. Сволочи…

- В отчетах начальству он у нас профессионал, - улыбнулся Свен, - какую бы глупость ни сделал, в отчете будет выглядеть, как беспримерный героизм и самоотверженность во имя идеалов. Мы как-то по пьяни в баре с легионерами подрались, так Эн так расписал, что нас всех вместо гауптвахты наградили внеочередными увольнительными и поощрением в личное дело. Он самый классный и умный, просто не любит выпендриваться. За это мы его и любим и ценим.

- Поговори мне тут, - зарычал омега,- сейчас слезу пущу от умиления. По шее надаю, чтобы розовые сопли выбить. Терпеть ваши наглые морды здесь не намерен, - омега прищурился и злобно ухмыльнулся, - сами нарвались. Слушайте внимательно, олухи! Помните, года два тому назад мы захватили каперское судно, переделанное под дальние перелеты? Я его оформил, как военный трофей, квартирмейстер его осмотрел и сказал, что мы его можем оставить себе. Он стоит где-то в лунном доке. Я даже оплачивал аренду парковки пару раз. Так вот, сволочи, слушайте приказ: найти и привести в полную боеготовность. Команде с прапорщиком во главе иметь собственное судно было бы верхом наглости, но я теперь капитан, поэтому моей команде иметь собственное судно самое оно. Да, и, кстати, помните, что они перевозили? Я думаю, квартирмейстеры тайник, скорее всего, не нашли.

Ребята подобрались и заулыбались.

- Где ремонтировать? – уточнил один из близнецов, – в лунном доке цены вдвое выше против гарнизонных.

- Уточни объём работы. На что делать упор - скорость или вооружение? – подал голос второй близнец.

- Нам важнее скорость и маневренность, боевые действия с орбиты это не наше. Просто, чтобы не дожидаться доставки домой, а самим добираться хотя бы до ближайшего гарнизона. Да, и перепроверьте каждый винтик, чтобы не вышло, как у той яхты. Безопасность важнее всего. Ремонтируйте в гарнизоне, там и спокойнее, и надежнее, а, главное, рожи ваши дольше видеть не буду.

Ребята довольные попрощались и со словами: «Вы тут лентяи отдыхайте, а у нас бедных, несчастных работы полно», поплелись по улице, развязно насвистывая. Омега цыкнул на них, и четыре черные тени метнулись вдалеке.

- Я не знал, что военные берут трофеи, – удивился Роберт.

- Мы и не берем, просто бывает, так что хочешь, не хочешь, а притащишь. Ну, например как с ним получилось. Иногда нам дают судно добраться до места назначения и обратно, но чаще выкидывают на поверхность и улетают, а когда мы завершаем задание, то кидаем сигнальный маячок, что готовы к отправке домой. Любой корабль, принявший наш сигнал, обязан изменить курс и принять нас на борт. Власти за этим очень строго следят, и, если выяснится, что сигнал приняли и не помогли, то капитана сажают в тюрьму на пожизненный срок без права выхода, а судно конфискуют. Поэтому ни капитан, ни хозяин судна такого сигнала не пропустят. Нас всякие суда подхватывали и свои военные, и гражданские, и грузовые, пару раз даже личные корабли богатеев.

Так вот, сидим, ждем отправки, подлетает маленький торговец и принимает нас на борт. Вроде все нормально. Ребятам тогда здорово досталось, Бим был едва живой, думал, не довезем, и Бому по ногам досталось сильно. Ему две кости полностью заменили в госпитале. Одним словом, выглядим еле живыми. Вот команда и скурвилась, решили нас взять в заложники и продать тому, кто больше заплатит. А в итоге - мы прилетели своим ходом и с боевым трофеем.

- Знаешь, что меня сейчас больше всего радует? – поблескивая глазками, спросил омега. – Мы теперь их целую неделю не увидим. А значит, я смогу порвать на тебе еще пару рубашек…

- Только не эту, пожалуйста, - взмолился альфа, улыбаясь, - у меня смены нет. Придется валяться в постели, пока новую не подвезут. Тебе же хуже будет, я же тебя всего до смерти зацелую, я же тебя до потери сознания затрахаю…

- Обещаешь? – облизнулись ему в ответ.

========== Секс это прекрасно ==========

Глаза притягивали и манили. Не отрывая взгляда, омега попятился к двери. Тихонько. Шаг за шагом.

Роберт почувствовал себя тигром, хотелось зарычать и кинуться следом. А почему бы и нет? Откинув стул в сторону, он рванул следом. Юркая тень мелькнула в дверном проеме. Нет, не убежишь. Желание захлестывало. Адреналин добавил ускорения. Альфа перехватил омегу на лестнице за неуловимую ногу. Нога дернулась и остановилась, позволяя исследовать ее, от захваченной в плен щиколотки до округлого колена. Попался.

Роб приблизился, второй рукой исследуя бедро, и дальше вверх до паха, ощущая как напрягается член и, дальше по бедру второй ноги, стоящей выше на ступеньку. Омега тихо застонал. Роб накрыл его своим телом, жарко подтолкнув вперед, заставляя омегу опереться коленями и руками на ступени. Такой желанный, гибкий и горячий, он прогнулся, прижимаясь плотнее к своему альфе. Роба повело от желания, руки рванули пряжку ремня, торопливо расстегивая джинсы, попутно снимая и отбрасывая футболку. От первого прикосновения к коже их ударило разрядом статического электричества по раскаленным телам. Роб замер. Ангел хихикнул и, закинув руку за голову, притянул к себе за волосы альфу и потерся своей щекой об его щеку, прерывисто дыша горячим ртом прямо в раскрытые губы. От такого бешеного коктейля страсти и нежности сорвало крышу. Роб резко стянул джинсы вместе с бельем до колен, перехватив одной рукой мошонку, другой член и медленно провел вдоль твердого ствола. Услышав стон, он довольно облизнулся, да, именно так. Омега терся об него, как большая кошка, требуя продолжения ласки, ну же, живот свело жаркой судорогой, член дрожал, тонкие руки требовательно накрыли его руки сверху, сжимая и торопя. Роб накрывает его собой, как волна, целуя торопливо в мокрую шею, в маленькое восхитительное ушко, прося подождать своего дорогого, такого горячего, такого долгожданного, его, только его мальчика.

Омега чувствует, как скользкие от смазки пальцы проникают внутрь, вызывая спазм желания. Заставляя дергаться навстречу, насаживаясь глубже, прося большего. Ну же, еще, альфа стонет в спину, в ушах звон, слов не разобрать, но омега соглашается, да, твой, да ну что же ты, да, такой тугой, только для тебя, давай же, ну что же ты. Его, как игрушечного, подкидывают вверх и поворачивают лицом прямо в горящие глаза, в марево раскрытого рта. Одним движением стягивают остатки одежды. Ангел закидывает ноги Робу за спину, сильнее прижимая к себе, ему кажется, что он кончит, как только альфа ему вставит. Вцепившись руками в волосы альфы, омега тянет его лицо навстречу своему жадному рту. Давай, ну же, чертов садист, сколько можноооо…

Роберт входит одним плавным движением, медленно и тягуче, как будто прямо в душу, в сердце. Войдя до конца, он замирает, не отрывая глаз и пытаясь разглядеть малейший намек на боль или неудовольствие, но слышит только шепот в ответ: ты идеальный, ну что же ты… Улыбаясь, выходит и вновь резко толкается, вырывая громкий стон: еще. И тело отвечает медленными толчками, размеренными, как морской прибой, унося сознание в оргазм, долгий и сокрушительный, как обвал в горах, когда от ударов наслаждения прерывается дыхание, и нет сил пошевелится. И только два сердца бьются в унисон навстречу друг другу.

Альфа подхватывает омегу под влажную попку и, прижав к себе, выталкивает их, наконец, с узкой лестницы на белый коврик гостиной. Улегшись на спину, позволяет омеге возиться, устраиваясь поудобнее на его груди. За окном светает. Утренние лучи солнца окрашивают потолок в такой ненавистный омеге розовый цвет.

- Почему ты так не любишь розовый цвет? – удивленно спрашивает Роб.

- Папенька нас с братьями одевал исключительно в розовый цвет, от почти белого до малинового. Я, когда в институт поступил, мне сшили костюм, угадай с трех раз какого цвета? «Пепел розы»! И все рубашки были либо откровенно розовые, либо с розоватым оттенком. Знаешь, как меня в институте дразнили? Розанчик!

Сверху раздается детский вскрик: «Папочка!» Омега подпрыгнул на месте и, шипя что-то, начал рыться в груде вещей в надежде отыскать хоть какие-нибудь штаны. Отыскав одежку, смешно запрыгал на одной ноге, пытаясь попасть в узкие штанины. Влетел в детскую, а там - Боби спросонья трет глазки, не понимая, где находится.

- Папочка! – и прижимается еще влажным со сна телом, - папочка, ты так вкусно пахнешь… я кушать хочу!

- Хорошо, – соглашается Анджей и громко говорит в сторону лестницы, - мы сейчас почистим зубки и пойдем на кухню.

Когда утренний моцион был исполнен, Анджей, подхватив большое полотенце, вместе с Боби спустился на кухню. Там их встретил сидящий за столом довольный Роберт.

- Душ – под лестницей на первом, ванна – между спальнями на третьем, – вместе с полотенцем получил указание альфа.

Когда он вернулся на кухню, на столе стояла большая тарелка с небольшой горкой маленьких румяных блинчиков. И три большие чашки с чаем. Поджав под себя ноги, Боби сидел на стуле и пытался аккуратно пальчиками вытащить нижний блинчик. Омега стряхнул со сковородки на тарелку очередную порцию блинчиков. Он опять был в фартуке. Такой миленький! Роб не удержался и полез целоваться. Его быстро чмокнули и посадили за стол. На столе появились еще тарелки и баночка с медом. Накрыв тарелку с блинчиками другой тарелкой, омега быстро перевернул блинчики вверх тормашками и, дав указание не торопиться, убежал в душ.

Боби вертелся на стуле, ему не терпелось пойти поиграть со своими вчерашними друзьями. Солнце поднималось выше, военный городок просыпался. На улице появились первые бегуны и собачники. Боби прыгал перед входной дверью, как игрушечный мячик.

Анджей принес из кладовки коробку и, немного порывшись, достал небольшую коробочку и длинную ленту с липучками. Прилепив одну липучку на руку малышу, и пощелкав что-то в коробочке, он стал объяснять.

- Боби, смотри, у тебя на ручке теперь есть стрелочка, видишь? – и дождавшись кивка, продолжил, - она всегда тебе укажет, где дом. Куда бы ты ни пошел, она всегда тебе покажет, куда надо возвращаться. Понял? А, если тебе понадобится моя помощь, просто сожми наклейку, - положив на наклейку ручку малыша, он сжал пальчиками липучку. В коробочке на столе мягко зажужжало. У Боби расширились глаза. Он посмотрел на коробочку, на ней горела такая же стрелочка, она показывала на Боби. Боби шагнул в сторону, стрелочка послушно переместилась и опять показывала на него. Он сжал наклейку, коробочка завибрировала и тихо зажужжала, – ну, теперь отправляйся на улицу, но далеко не уходи. Твои друзья, скорее всего, еще спят, и будить их не стоит. Надо дождаться, когда они сами выйдут на улицу. Понял? – дождавшись еще одного кивка, мягко поцеловал ребенка в лоб и открыл дверь на задний дворик. Боби как ветром сдуло.

- А что это такое? – поинтересовался Роб.

- Координатор сбора. Стрелочку можно приклеить куда угодно, хоть на приклад, хоть на одежду. Она показывает, куда надо идти для сбора. А у координатора горит несколько стрелочек и ты знаешь, откуда придут. Если стрелочка начинает моргать и раздается сигнал, значит, нужна помощь. Очень удобно, особенно когда не можешь связаться по рации.

Анджей снял фартук и нежно прижался всем телом к альфе. Уткнувшись носом в ключицу, счастливо вздохнул, язычком прошелся по шее, поднимаясь к скулам и захватывая в плен губы. Роб обнял его за плечи и довольный поцеловал в ответ. Омега тихонько застонал, требуя большего. Альфа мягко перехватил его за руки, отодвигая и заглядывая в глаза.

- Я не хотел бы выглядеть в твоих глазах слабаком, но я очень устал, – Роб слабо улыбнулся, – дай мне поспать пару часов, а то месяц тревог за тебя и вчерашний секс-марафон совсем меня выжали. Я отдохну немного и мы с удовольствием продолжим. Хорошо?

Анджей внимательно рассмотрел его. Легкая небритость и синяки под глазами действительно делали его уставшим. Анджей, мысленно отругав себя за невнимательность, взял Роберта за руку и потянул наверх по лестнице. Застелив вторую кровать, он уложил альфу на нее и, сняв с него штаны, накрыл покрывалом.

- Спи, я пока разберу вещи, – сказал омега, поправляя одеяло. Его перехватили за руку и потянули вниз, - кто-то спать собирался?

- Полежи со мной, я так долго об этом мечтал. Я так боялся, что больше тебя не увижу.

Анджей вытянулся рядом, поверх одеяла. Он положил голову на плечо альфе, приобняв его поперек груди, в ответ рука альфы, проскользнув вдоль тела, нырнула под пояс брюк и легла на поясницу, даря мягкое тепло.

- Я даже не предполагал, - начал полушепотом омега, - что секс это так здорово. Ну, о своем браке я лучше промолчу, но знаешь, когда я видел, как в казарме ребята занимались сексом, у меня даже ни малейшего желания не возникало. Только раздражение на шум и возню, когда просыпался посреди ночи от стонов.

А когда меня домогались, я ужасно злился и лез в драку. Знаешь, когда я впервые ударил такого ухажера по лицу, мне так полегчало, будто я мужа ударил. Я, вообще, первое время ужасно злился и строил планы, как убью его. Приду, загляну в глаза, и скажу что-нибудь очень высокопарное, а потом медленно убью. А когда все началось… первое дело, первая кровь, первая смерть друзей, понимаешь, вся эта месть отступила на задний план. Остыла, что ли, воспоминания остались, а острая боль притупилась, как старый нож, и уже не режет до кости. Просто помнишь и живешь дальше. Знаешь, старшие в «учебке» были правы, время все расставит по своим местам и воздаст по заслугам. Значит, ты - мое воздаяние? Ты мой приз за то, что было раньше? – омега ухмыльнулся, - интересно, кому ты так сильно насолил и где так накосячил, что тебе перепал такой подарочек, как я?

Роберт мягко засмеялся и, поцеловав любимого в висок, попытался передвинуть его себе на живот. Любимый не был против, и удобно устроился сверху. Поерзав еще немного, он почувствовал, как у Роба опять наливается член. С улыбкой глядя в глаза, спросил:

- Ты уверен, что хочешь именно спать?

В этот момент на окне мягко зажужжало. Анджей вскочил с кровати и рыбкой нырнул в окно.

========== Храбрый Боби ==========

Высунувшись в окно по пояс, Роб наблюдал, как по улице несется Ангел. Невесомо скользя по воздуху, как борзая собака по следу. Из-за угла выскочил Боби, и сразу же был пойман и прижат к боку. За ним что-то крича вслед, бежали два пацаненка. Увидев Анджея, они резко остановились, завязался разговор, Анджей сделал резкий шаг вперед, мальчишки сиганули в разные стороны.

Ангел принес мальчика на кухню и посадил на стол. В глазах мальчика стояли непролившиеся слезы, но Боби хмурился и отворачивался, не давая Анджею осмотреть начинающий наливаться синяк на скуле. Роберт не знал, что делать с малышом в мирное время, а тут когда из глаз вот-вот польется водопад… Анджей достал из холодильника какой-то пакет и вложил его в ручку Бобби и приложил к его щеке. Потом развернулся к плите и стал спокойно заправлять кофе-машину. Роб присел на стул, ожидая развития ситуации.

- Я не трус, - срывающимся голосом отчаянно заявил малыш.

- Никогда не считал тебя трусом, – спокойно ответил Анджей, - ты храбрый, ты очень мужественно защищал меня на курорте, и даже катался на взрослых горках. Помнишь? – дождавшись кивка от малыша, омега продолжил, – а когда я прыгнул к тиграм, ты не орал от страха, как другие дети и даже взрослые. Ведь не орал? – мальчик покачал головой и приосанился, – а отступить перед превосходящими силами противника это не трусость, а тактическое отступление.

- Татичекое? – удивился Боби.

- Ну, это значит обдуманное решение об отступлении. Все военные так делают. Поверь. Ты ведь думал обо мне? – Боби кивнул, – значит, это было обдуманное решение. Молодец.

- И ты отступал? – еще больше удивился мальчик.

- Конечно. Отступить, не значит сдаться или струсить. Просто во время драки порой надо перевести дыхание, а потом ударить еще сильней. И победить. Ну, а теперь расскажешь, за что ты его ударил?

Боби надулся и отвернулся. Омега неторопливо налил кофе в чашки. Поставил одну перед Робом, в свою чашку налил щедро сливок и жестом предложил их Робу. После этого сел на стул и стал невозмутимо пить кофе, не обращая внимания на сидящего на столе надутого малыша.

- Они сказали… а я…- из глаз, наконец, полилось в два ручья, - …я не думал, что они такие злые, – всхлип, - я думал все люди наверху добрые, - всхлип, - а злые остались внизу, - малыш стал размазывать слезы двумя руками по несчастной мордашке, - а они…

- Ну, мой хороший, - Анджей стянул его со стола и посадил на колени, обнимая и гладя, пытаясь утешить, - мой хороший, я знаю, что ты поступил правильно, просто расскажи мне, я хочу узнать всю правду от тебя, а не от посторонних людей. Ты ведь подошел к ним познакомиться? Правда?

- Да, - начал малыш, заметно успокаиваясь, - я пришел и сказал: меня зовут Боби, мы с папой теперь будем здесь жить. А один мальчик спросил, кто твои родители, я сказал ему - мама-бета и папа-омега. Они все стали смеяться и говорить плохие слова. А я обещал милому Мадлену не говорить плохих слов. А потом тот мальчик меня толкнул и сказал, что омеги - штабные крысы, а я сказал, что мой папа не крыса, он герой, а он опять стал смеяться, и я… я его ударил. Вот.

- Молодец, ты правильно поступил, – сказал Роберт, – я бы на твоем месте ему тоже врезал. Никому не позволяй говорить плохо о папе, даже если их больше и они сильнее.

Анджей переводил взгляд с одного драчуна на другого. А что тут сделаешь? Альфы…

- Тааак, все ясно! Буду учить тебя драться, я чувствую, в жизни тебе это пригодится… - и видя как загорелись глаза у Бобби, омега добавил, - но не сейчас, сейчас я собираюсь в магазин. Хочешь, поедем вместе?

- А меня с собой возьмёте? - спросил Роберт.

- Ты же спать собирался…

- Поспишь тут с вами… - зевнул Роб, - и потом, если с вами что-нибудь случится, я же себе этого никогда не прощу.

- Поспи, глупыш, - омега нежно взлохматил волосы альфе, - ну, что там может случиться? Это ведь гарнизонный магазинчик. У меня с ними связаны самые лучшие воспоминания детства, – видя, как у Роберта округлились глаза, пояснил, – у меня отец полковник. Знаешь, в чем весь комизм ситуации? Родись я альфой, мне бы пришлось стать военным. Без вариантов. Все альфы из клана Мак Грегоров военные.

Заметив, что вопросов у Роберта только прибавилось, Анджей налил себе еще кофе и, укачивая любопытного ребенка, продолжил:

– Все альфы в клане Мак Грегоров военные. Это никогда даже не обсуждалось, они только могли выбирать в качестве кого служить. Работать в штабе, быть «полевым» - ну, это значит бегать по реальным полям сражений, в качестве командира или как я, в составе группы, или например военным врачом или юристом, но опять-таки военным, ты понял? Хоть чучелом, хоть тушкой, но главное в форме.

Мой отец штабной полковник и у нас… у отца… дом на втором уровне. Существует такое негласное правило – штабные и работают и живут в тишине и спокойствии кондиционированного воздуха, а полевые живут на поверхности. Поэтому они не пересекаются, и, знаешь, скажем честно, недолюбливают друг друга. Штабные задирают нос будучи уверенными, что именно они своими расчетами и подготовкой приносят победу, а полевые считают штабных игрушечными солдатиками, которые «пороха не нюхали». Так давно заведено. И в детстве, я помню, на вечеринках разговоры крутились в основном вокруг этого. Штабные жаловались, что они все правильно рассчитали, а бездарные полевые «просрали» сражение. Или, какие штабные молодцы, а вся слава опять досталась полевым.

– Не боишься с родителями встретиться? – поинтересовался Роберт.

- Нет, после того что было на войне, меня истерика папочки не напугает, – хмыкнул Анджей, – в гости хвалиться «смотрите я капитан!», не пойду, но и по углам прятаться тоже не стану. Мы живем параллельными жизнями, и потом, – омега улыбнулся, – я не Мак Грегор, я – Алистер.

– Теперь я точно с тобой поеду, – заявил Роберт, – что-то у меня на сердце неспокойно.

Анджей рассмеялся, так звонко и легко. Следом за ним засмеялся Боби. Глядя на них Роб тоже заулыбался.

– А на поле ты тоже будешь со мной вместе ездить? Я в засаде сидеть, а ты будешь рядом стоять и зонтик держать? Роберт, ты конечно замечательный, но не надо меня так сильно опекать, я взрослый мальчик.

Роберт надулся. Анджей, проходя мимо, поцеловал его в щеку, и добавил:

– Если надумал ехать со мной, тебе придется побриться. Могу дать бритву, хотя не уверен, что она справится с твоей щетиной.

========== В магазине ==========

Гарнизонный магазин совсем не впечатлил Роберта. Он надеялся увидеть, что-то более грандиозное: горы оружия, татуированных верзил-продавцов, покупателей марширующих строем по залу. Но нет, все было достаточно обыденно и банально. Те же омеги и беты с детьми и без, то же щебетанье в кафетериях. Роберт разочарованно крутил головой, пока не увидел отдел для военных, в котором продавалась униформа всех родов войск, а рядом располагалось ателье, предлагающее подгонку одежды и индивидуальный пошив парадной формы.

Боби вначале помогал толкать тележку по залу, а потом устроился на перекладине между задних колес и, держась за поручень, с удовольствием катался. В первую очередь, они положили в тележку два ночника в виде птички с длинным хвостом для спальни Ангела и комнаты Боби, потом долго выбирали часы в гостиную. Анджей хотел часы «с боем», и они долго мучили улыбчивого продавца, слушая то одни, то другие часы, пока совершенно случайно не наткнулись на большие часы с неожиданно нежным перезвоном.

Тележка постепенно наполнялась всякой всячиной, такой необходимой для дома, для семьи. Роберт, который раньше никогда не ходил по магазину с большой тележкой, в какой-то момент стал получать удовольствие от происходящего. Боби крутил головой по сторонам, но после утреннего происшествия отходить далеко не хотел. Ему было интересно кататься на тележке, но тем не менее было понятно, что дети, бегающие на игровой площадке, интересовали его куда больше.

Когда все покупки были сделаны, Роберт и Анджей сели за столик в кафетерии возле игровой площадки, им хотелось дать возможность Боби побегать с другими детьми и понять, что утреннее происшествие было недоразумением, а с детьми, живущими «наверху», вполне можно дружить. Боби вначале сидел на коленях у Анджея, опасливо поглядывая по сторонам, но потом с решительным видом слез с колен омеги и пошел кататься с горки. Вскоре он с другими мальчиками играл в мячик, задорно смеясь.

- Ээх, забыл купить ему мячик, – с досадой сказал Анджей, – я быстро схожу за мячиком, ты посидишь тут, а то я думаю, он испугается, если увидит, что остался один. На тринадцатом было мало детей, а для Боби очень важно научиться общаться с ровесниками, он скоро идет в школу.

- Анджей, надо что-то решить с Боби. Он теперь сирота. Ему нужны документы даже для того же поступления в школу. Ты ПОКА усыновить его не можешь, так что может позволишь мне сделать это?

- Роберт, - отводя глаза и кусая губы, начал Анджей, было видно, что ему явно неудобно говорить, – Роберт, зачем тебе это?.. Пойми меня правильно, если ты усыновишь ребенка, то обратного хода не будет. А я… мне… нам…

- Мне сейчас очень неприятно все это слышать, особенно от тебя, - сердито проговорил Роберт, – почему ты мне не веришь? Я хотя бы раз солгал тебе? Я с самого начала говорил и говорю, что люблю тебя и хочу видеть тебя не любовником, а супругом.

Роберт перехватил руку, безвольно лежащую на столе, рука слабо дернулась, пытаясь освободится, Роб сжал ее сильнее и, поднеся к губам, поцеловал эти жесткие, но очень милые пальчики. Рука расслабилась, глаза оторвались от поверхности стола и мягко посмотрели с надеждой и радостью.

- Прости, – несмело улыбнулся Ангел, - я привык быть один и рассчитывать только на себя. Такая забота мне непривычна, но не скрою, очень приятна. Просто все как-то… так сразу… потерпи, я постараюсь, я научусь доверять тебе.

- Если уж зашел разговор о документах, то я кое-что узнал у юристов. Официального запрета на развод для истинной пары нет, это скорее старая традиция, не более. Подумай заодно и над этим, хорошо? Я, конечно, не хочу давить на тебя, но и ты пойми меня.

- Хорошо, не злись, – поцеловав альфу коротко в висок, Ангел встал, – я за мячиком. Я быстро.

Возвращаясь с мячиком, Анджей услышал истерический крик: «ЭНДИ!»

Напротив входа в кафетерий стоял симпатичный, молодой омежка с золотыми волосами, одетый в кремово-розовые брючки и бледно-розовую блузу. В сапфировых глазах сквозило отчаянье. Анджей улыбнулся, это золотоволосое розовое видение было его самым младшим братом.

- Теодор, Тео, милый Тео, – Анджей распахнул руки для объятия, - как ты вырос! Ты стал совсем-совсем взрослым.

Омежка подошел поближе, но остановился, не доходя до Ангела всего пары метров. Он внимательно рассматривал старшего брата.

- Это, правда, ты? – спросил он с недоверием.

- Да, я это… правда, я. Здравствуй, малыш Тео. Иди ко мне, дай тебя обнять.

Омежка подбежал к Анджею и крепко прижался к его груди. Ангел ласково погладил брата по нежным вьющимся волосам.

- А папочка сказал, что ты умер, - доверчиво заглядывая в глаза, сказал подросток, - мы с братом плакали вначале. Но когда мы захотели сходить к тебе на могилу, родители стали говорить какую-то чушь, и тогда я сразу понял, что ты жив. Я знал, всегда знал, что мы обязательно встретимся, - заулыбался милый младший братик.

- Ну, ты всегда был самым смышлёным в семье. Как ты, петь еще не бросил? Как дела дома? Все в порядке? Как там Эмиль, все еще музицирует? Рассказывай быстрей!

- У нас все по-старому. Отец бубнит, а папа командует. А мы с братом изворачиваемся, чтобы не выглядеть вот так, - он с улыбкой показал на себя, - ну, как поросята. Да что мы! Расскажи лучше о себе. Как ты, что с тобой стало? Ты так внезапно пропал, мы так за тебя переживали, все пытались тебя отыскать. Куда ты делся?

- Я ушел от мужа. И вот теперь я служу в армии. Меня повысили до капитана, и теперь я живу здесь, в гарнизонном городке. Ну, вот и все. А как ты здесь оказался? Что ты здесь делаешь? Папенька рядом? – Анджей покрутил головой, разыскивая родителя.

- Ну, что ты… - омежка шаловливо подмигнул, - чтобы папенька вдруг появился здесь, перед этими варварами… Его нежное воспитание этого не допустит.

- Он все также называет яйца куриным фруктом? – братья дружно рассмеялись.

- Да, я же говорю, ничего не изменилось. У нас в магазине закончилась папина любимая туалетная бумага с розовыми цветочками. А подтереться бумагой с желтыми цветочками недопустимо. Нет, нет, ни за что! Бедная попка этого не перенесет и отвалится. Поэтому папенька меня сюда отпустил одного, быстро туда и обратно.

- Ты стал совсем взрослым. Подумать только, мы не виделись целых пять лет. Тебе уже пятнадцать! Знаешь, если бы не розовая одежка и твои голубые глазки, я, может, тебя бы и не узнал… А волосы отрастил до пояса, красиво. Ты, вообще, красавчик, - Анджей поцеловал брата в лоб, тот смутился.

- Ты тоже изменился, ты сейчас больше на альфу похож. Папенька будет шокирован. Ты живешь наверху? Ты что, полевой? – получив в ответ кивок, ухмыльнулся, - ну, прямо нож в отцовское сердце. А как же так получилось, ты же омега?

- Уж так вышло, я выслужился из рядовых, ты же знаешь, полевых быстрее продвигают по рангам. Пара удачных операций и, извольте, на повышение. Я не гнался за рангами, просто так сложилось. Ты сам знаешь, кто хочет – фиг дотянется, а кому не надо – само на голову падает.

- Но я все равно, не понимаю, почему ты ушел от мужа? Он такой замечательный, он так всегда о тебе заботился…

На Анджея с криком налетел Боби, обнял за ногу и заглянул в глаза:

– Папочка, что ты так долго, мы соскучились, – доверительно сообщил он.

- Говорили же, что ребенок умер, – испуганно прошептал подросток.

Следом подошел улыбающийся Роберт.

- Тео, познакомься, - сказал Анджей, - это мой любимый Роберт, - Роб протянул руку для пожатия, - а это мой Боби, - Ангел погладил ребенка по голове.

Омежка побледнел и покачнулся. Он переводил испуганный взгляд с Роберта на Боби. Они оба были светлокожие и черноволосые. Он схватился за рот, будто его сейчас стошнит, и отшатнулся от протянутой руки Роба, как от змеи.

- Так слухи были правдивы! У тебя ребенок от любовника! – слезы брызнули из сапфировых глаз. - КАК ТЫ МОГ!

========== Свобода ==========

Перепуганный до одури подросток попытался убежать, куда глаза глядят. Анджей без труда поймал брата и крепко обнял. Тот всхлипывал и пытался вырваться.

- Тихо, тихо, - шептал Анджей на ухо Тео, - успокойся, на нас внимание обращают. Веди себя достойно.

Подросток вздрогнул, как будто услышал команду, и сразу же замер. Коротко всхлипывая, он выпрямил спину и постарался развернуть плечи. Не поднимая глаз, он попытался выглядеть невозмутимо. Только рваное дыхание и скатившаяся по щеке слеза выдавала волнение и шквал эмоций которые его мучили.

- Тео, милый, посмотри на меня, - тихо позвал Анджей, - Тео, я все еще твой брат, - в ответ увидел, как поджались губы, – Тео, может, ты все же захочешь услышать мою версию этой истории?

Омежка злобно сверкнул глазами и попытался еще раз вырваться. Анджей отпустил руки и тот отбежал на пару шагов, задрал вверх подбородок и, скрестив руки на груди, попытался выглядеть надменно, явно кому-то подражая. Помолчав немного, он все же решился и холодно проговорил:

- Ну, ну, интересно, что ты можешь сказать в свое оправдание?

- Нееет, милый братик! Во-первых, я не собираюсь оправдываться ни перед кем, ни перед родителями, ни, тем более, перед тобой. Во-вторых, все было совсем не так, как кажется со стороны. В-третьих, ты сейчас успокоишься и пойдешь домой к папочке, а позже, когда будешь готов к разговору, придешь ко мне домой, и мы с тобой обо всем поговорим. А главное, помни, я за свою свободу заплатил слишком высокую цену и больше никому не позволю командовать собой и принимать за меня решения. ПОНЯЛ?

Плечи у подростка опустились, он посмотрел на брата глазами маленького ребенка, мир которого рухнул в одночасье. Анджей подошел и ободряюще похлопал его по плечу:

- Я живу здесь, в военном городке в пятом квартале, дом номер семь. Запоминается легко и я уверен, при желании ты всегда сможешь меня найти. Да, и не забудь про туалетную бумагу, - улыбнулся Ангел.

И развернувшись, наткнулся на заинтересованный взгляд Роберта:

– Ну что, теперь домой?

*

Поколдовав немного на кухне, Анджей быстро накормил всех обедом.

На заднем дворе появились мальчики, и когда они позвали Боби гулять, у того загорелись глаза.

- Пап, можно? Я только мячик покажу, – с влажными от возбуждения глазами канючил малыш.

Стоило только кивнуть головой, и маленький ураган унесся на задний двор. В окно было видно, как мальчики внимательно оглядели мячик и стали подкидывать его вверх. У ребят был еще футбольный мяч и, покрутившись, они попросились выйти на улицу, чтобы сравнить мячи. Получив разрешение, вереница мальчишек проскользнула от двери к калитке.

Вскоре с улицы послышался радостный смех. Роберт выглянул за дверь и увидел много детей разного возраста, которые были заняты своими очень важными делами. Кто-то чертил на асфальте мелками, кто-то играл с мячами, а кто-то просто бегал друг за другом.

- Ты не боишься, что его обидят? – задумчиво протянул Роб.

- Не боюсь. Им нечего делить, мы все здесь на равных. Утреннее происшествие было следствием скорее незнания, чем реальной агрессии. Мы живем обособленно от других и здесь свои законы и обычаи. Местные дети больше всего ценят, когда отцы возвращаются с работы, и завидуют только тому, у кого отец чаще и больше времени проводит дома. А самый страшный человек здесь - это рассыльный из комендатуры, – поймав непонимающий взгляд, он пояснил, – они разносят похоронки. Ну, это не значит, что здесь драк не бывает, просто для драк нужен реальный повод, эти дети приучены к дисциплине. Ну, а Боби у нас дружелюбный и неконфликтный, поэтому, я уверен, все будет хорошо. Я больше переживаю, как бы он не заблудился без стрелочки.

Роберта очень порадовали слова «Боби у нас». Он посмотрел на Анджея, тот в фартуке с ножом в руках так сосредоточенно рассматривал курицу на столе, будто от нее зависела судьба мира. Он выглядел так мило, так по-домашнему. Хотелось подойти и потискать, но одна мысль не давала покоя.

- Ты в магазине говорил о свободе, – осторожно начал Роберт, – а что свобода значит для тебя?

- Для меня? – омега начал резать курицу на кусочки, – для меня, это, прежде всего свобода выбора, я сам решаю, делать что-то или не делать, когда не надо спрашивать разрешения на каждый шаг, когда не надо отчитываться, почему я сделал так, а не иначе. Знаешь, даже в армии, казалось бы, такой консервативной организации, перед нами только ставят задачу, а дальше мы сами решаем, как ее исполнить. Нет, нам, конечно, дают рекомендации штабных аналитиков, но все равно я сам решаю брать их мнение в расчет или нет. Просто в отчете укажу, почему сделал так, как хотел, а не так, как было рекомендовано. И все. Победителей не судят, но иногда осуждают. И это, как правило, штабные. Они в самом начале пытались выяснять, почему их разработки игнорируются, но командор на них нарычал, и они отцепились. И в жизни также. Знаешь, я на первую получку купил себе Любовника.

- КОГО? – обалдел Роб. Омега посмотрел на его вытянутое лицо и счастливо рассмеялся.

- Любовника. Это мой первый мотоцикл, – пояснил Анджей, – у меня сейчас их три: Любовник, Крепыш и Призрак. Мне всегда нравились мотоциклы, но мне к ним даже приближаться не разрешали, а о том, чтобы прокатиться, речи вообще не было. Любовник, знаешь, он такой навороченный, шикарный, с множеством всяких дополнительных опций. Выглядит обалденно, такой алый металлик с хромом и прочими блестяшками. Понимаешь, такой чисто выпендрежный вариант. На нас всегда засматривались, когда я подъезжал к бару. Гонял на нем как сумасшедший, мне так нравилось ощущать его мощь и послушание, я от этого заводился, как дурной гонял по трассе. Такой восторг, ммм, не передать словами! – омега аж зажмурился от счастливых воспоминаний, – ну, чисто любовник. Я ни на минуту не забывал, что замужем, – горько ухмыльнулся Анджей.

– Вторым стал Крепыш. Это большой, мощный байк для дальних переездов, с дополнительными сумками, и внешне выглядит так – черный матовый и кожа с заклепками. Красавец! Я на нем за город ездил, на природу, чтобы отдохнуть от всех, поспать в палатке. Знаешь, так хорошо, тихо, только маленький костер трещит, тишина и звездное небо над головой.

А третьим стал Призрак. Ты его видел в гараже… ну, это знаешь надо попробовать самому, так на словах не объяснишь… Ладно, - сказал омега, закрывая крышку на казанке и ставя его в духовку, – пора Боби спать укладывать, а то вечером капризничать будет.

Анджей подошел к двери и позвал Боби, через какое-то время он появился, взъерошенный и счастливый.

- Боби, мне нужна твоя помощь. Скажи друзьям, что выйдешь к ним позже, хорошо?

С помощью Боби они расставили ночники. Долго выбирали место, куда повесить часы. Потом омега принес в гостиную чай и домашнее печенье. И все пили чай и ждали, когда же часы заиграют. А потом Боби согласился полежать совсем чуть-чуть, только пока папа почитает книжку. Они поднялись в комнату, и Роберт услышал, как Анджей тихим голосом читает сказку о грустном ежике, который заблудился в тумане, и никак не мог найти своего друга.

Роб тихо поднялся по лестнице и заглянул в дверь. У стены лежал малыш и, положив голову на руку Ангелу, старался изо всех сил не уснуть. Анджей повернул голову, увидел Роба и, чуть подвинувшись к Боби, похлопал рукой по кровати, позади себя. Роба не надо было приглашать дважды. Он тихо вытянулся рядом, тесно прижавшись к спине любимого человека. Одну руку он положил себе под голову, а вторую на животик мальчика. Услышав мерное сопение ребенка, решил, что сможет дослушать сказку за него. Это казалось важным узнать нашел ежик медвежонка или нет.

Не узнал…

========== Ночь свободы ==========

Роберта разбудил звонок коммуникатора. Не открывая глаз, он стал судорожно шарить рукой около себя в поисках настойчиво пищащего девайса. Сонный альфа обнаружил, что рядом с ним лежит только Боби, Ангела рядом с ним не было. От осознания этого факта Роберт окончательно проснулся. Обнаружив коммуникатор, альфа нажал кнопку приема вызова. Он осторожно, чтобы не разбудить спящего рядом с ним Боби, приподнялся и развернул дисплей. Звонил папа. Ну, конечно, кто бы сомневался! Он звонил узнать, все ли у них в порядке и когда же его, наконец, познакомят с ненаглядным Анджеем, и где, в конце концов, Робби? Правильно ли его кормят? И не забывают ли, что ребенку надо спать днем? Роб повернул экран коммуникатора и показал спящую на его руке мордашку. Папа прикрыл рот ладошкой и после минутной паузы в разговоре выдал шепотом, что ждет их в гости к ужину. И тут же отключился, не дав Робу и рта раскрыть. Папино приглашение было сродни приказу, причем тот даже не сомневался, что его распоряжения будут беспрекословно исполнены. Роберт подумал, что заехать домой придется по-любому, ну, хотя бы за чистой одеждой. Так что, в кои-то веки, его желание совпало с папиным.

Ангел нашелся на кухне. Он сидел за заваленным бумагами столом и что-то быстро писал. На кухне пахло чем-то вкусным. Роберт тихо подошел к сидящему за столом омеге и обнял того за плечи. Ангел, не отрывая глаз от бумаг, предложил альфе самому налить себе кофе. Роб налил себе кофе, и, подумав немного, озвучил папино приглашение на ужин. Омега на секунду оторвался от своих бумаг, но промолчал и продолжил писать.

Следом за альфой спустился Боби. У него была несчастная, заспанная мордашка. Анджей оторвался от своей писанины и протянул ему навстречу руки. Малыш со вздохом взобрался на колени к омеге. Свернувшись в уютных объятьях, он немного повозился и затих.

Ласково гладя Боби по спинке, Ангел заговорил:

- Со мной связались ребята. Они нашли наш кораблик, он, в общем-то, на ходу, но довести его до ума выходит дороговато. Понимаешь, это небольшой кораблик контрабандистов, переделанный для дальних перелетов. Он, с одной стороны, хорош своей неприметностью, таких летает без счета и, в случае чего, затеряться на нем проще простого, а с другой стороны, столько переделок, что на эти деньги можно небольшую прогулочную яхту купить. И вот, мне пришла в голову идея оформить его, как необходимое оборудование, а на такое армия денег не жалеет. Зачем ремонтировать за свой счет, если можно напрячь армейскую казну? Мы, в конце концов, не на прогулку будем на нем летать. А если даже и не так, то пусть докажут, что это не тренировочный полет. Один минус во всем этом, что на оформление необходимых бумаг уйдет куча времени. Пока вы спали, я смотался к штабным и взял кое-какие бланки, но зная наших штабных, думаю, придется заполнить еще столько же, если не больше.

- Другими словами, ты намекаешь на то, что у тебя нет времени на поездку к моим родителям? - хмыкнул Роб.

- Я, конечно, ожидал, что твои родители захотят со мной познакомиться, но я пока не готов к этому. Пожалуйста, хотя бы не сегодня. И потом, я планировал на сегодня романтический ужин… и вообще…

Боби поднял заинтересованную мордашку, и спросил трагическим шепотом:

- А романтический это как?

- Это когда взрослые неторопливо кушают, а потом целуются, - покосившись глазами на Роба, с улыбкой ответил омега.

- В губы? – уточнил дотошный малыш и, получив кивок головой, скривился, – фуу. Не хочу. Бее.

- Ну, тогда может ты захочешь съездить в гости к милому Мадлену и дедушке-голубчику? Тебе же надо так много им рассказать, правда? Столько всего интересного произошло, да?

Боби задумался и глазки у него загорелись. Он кивнул головой и, спрыгнув с рук, предупредил, что надо только надеть «культурненькие штанишки», а то милому Мадлену джинсы не нравятся.

Анджей подошел вплотную к сидящему на стуле Роберту и, прижавшись к нему, заглянул в глаза.

- Как ты думаешь, твои родители не будут против, если Боби сегодня заночует у них? – и нежно поцеловал альфу в уголок рта.

Роберт улыбнулся, подумав, что папа будет не против, он вообще согласен никогда не выпускать из своих цепких ручек это мелкое сокровище. Он не ответил, а просто поцеловал Ангела.

Когда Боби был подходяще одет и причесан, Анджей проводил их до машины, поцеловав «на дорожку», вызвав тем самым у Роба желание вернуться как можно скорее.

Папа был разочарован тем, что Анджей не приехал. Боби рассказал милому Мадлену, что ужинать сегодня будет у них, потому что у взрослых будет романтический ужин, а это, фу, какая гадость. Отец только ухмыльнулся, а папа удивительно легко, без лишних упреков отпустил сына, улыбаясь каким-то своим мыслям. Когда Роберт собирал вещи, в комнату вошел отец и напомнил, что от отпуска остался всего один день. Любовь любовью, но дело не должно страдать! Ничего личного, только бизнес!

По дороге в милый лимонный домик Роб заехал в магазин, купил конфеты и вино к птице, подумав немного, добавил еще букет мелких ирисов. Подъезжая, он поймал себя на мысли, что волнуется, как перед первым свиданием. Прекрасное чувство ожидания чуда, как у ребенка в канун Рождества.

Зайдя в дом, альфа уловил среди вкусных запахов еды нежный земляничный запах. Он забежал наверх и увидел в гостиной красиво сервированный столик с незажжёнными свечами и пустую вазу на столе. Он улыбнулся той мысли, что кто-то знает его лучше, чем он сам. Услышав шорох в спальне, Роб поспешил туда. На кровати в белой рубашке сидел Анджей и натягивал кожаные штаны. Увидев голодные глаза альфы, он стал их стягивать обратно со словами: «Да ты, конечно, прав! Так почему бы не начать с десерта?»

= =

- Идем, я хочу познакомить тебя с Призраком, - Анджей поднял гаражную дверь.

Лунный свет скользнул по металлическому боку и сверкнул в фаре. Ангел выкатил мотоцикл из гаража. Оседлав его, он взглядом предложил альфе присоединиться.

Роберт в бурные студенческие годы как-то проехался на мотоцикле, и у него остались крайне неприятные впечатления об этом виде транспорта, как о вихляющем, ненадежном и шумном. Но что не сделаешь ради любимого человека? Не ожидая ничего хорошего, он уселся позади омеги. Заднее сиденье явно не было рассчитано на крупного альфу. Ангел сдвинулся немного вперед, и рукой провел по бедру альфы, предлагая тому сесть поближе к нему. Роб не был против поприжиматься. Он сел, крепко прижав свои бедра к бедрам омеги, и сцепил руки на его животе, засунув их под куртку.

Мотор утробно заурчал, и они тихо двинулись по улице, слегка покачиваясь на поворотах. Когда выехали за КПП, Ангел прибавил скорость, и Роб ощутил, как ветер бросился в лицо и хлестнул по плечам. Они маневрировали в потоке машин. Роб сидел, прижавшись к сильному гибкому телу, и чувствовал, как напрягаются бедра на повороте и сокращаются мышцы пресса. Вскоре, он танцевал вместе с ним, прижимаясь бедрами при маневрах обгона. Направо–налево и опять прижаться.

Они выехали из города на загородную трассу. Встречных машин почти не было. Ангел прибавил скорость. Дорога с тихим шелестом стелилась под колеса и только всполохи кустов мелькали в свете фар. И тут омега выключил свет. В первое мгновенье альфа ослеп и судорожно прижался, ожидая аварии, но через мгновенье увидел, как в сиянии полной луны засеребрилась дорога, все в монохромном свете стало четче и ясней, стало видно намного дальше, силуэты кустов и деревьев стали объёмней и рельефней. Воздух вокруг стал хрустально прозрачным, а тени четкими. Свет луны заливал все вокруг, делая мир нереально прекрасным.

Ангел отпустил руль и, схватив руки Роба, развел их в стороны. Свет луны заполнял воздух вокруг серебром, и только две тени, раскинув руки в стороны, как два нетопыря крылья, как два призрака слитые воедино, тихо неслись над дорогой. И не было страха и сомнений, только ветер в лицо и абсолютная СВОБОДА!

========== Братья ==========

Как обычно, утро для Анджея началось рано. Ну, не мог он долго валяться в постели! Даже объятия самого прекрасного альфы во всем мире не могли заставить омегу изменить своим привычкам. Как будто в нем с утра пораньше заводился какой-то моторчик, заставляя спрыгивать с кровати. Вот и сегодня он проснулся на рассвете. Тело требовало движения. Из зеркала на него посмотрела взъерошенная, но чрезвычайно довольная мордочка с припухшими губами и россыпью засосов по всей груди. М-да. Стоило бы, наверное, извиниться перед соседями за их шумное поведение прошлой ночью. Но мысль о том, как все это могло выглядеть со стороны, заставила тихо захихикать. Нехорошо вызывать у людей жгучую зависть! Тело непривычно ломило, но это были приятные ощущения. Он спустился в кухню, включил кофеварку и начал готовить тесто для маффинов. Наполнив формочки готовым тестом, он поставил противень в духовку. Думая, чем бы теперь заняться, Анджей оглянулся по сторонам, обозревая масштабы их с Робертом вчерашней разрушительной деятельности.

На полу валялась его рубашка, чуть дальше лежала рубашка Роба. Анджей поднял ее и с удивлением обнаружил, что все пуговицы на месте. На нижней ступеньке лестницы валялись его, Анджея, брюки. Только от одного воспоминания о том, как именно они были сняты, и что было дальше, стало жарко. Выше по лестнице лежали брюки Роба, а как они сюда попали, он уже не помнил. А пол в разгромленной гостиной равномерно покрывали остатки романтического ужина. Пришла же Робу идея кормить его руками, а поить с губ. Сам виноват, в конце концов. Интересно, пятна с ковра удастся вывести? А, наплевать на пятна, зато было здорово. В комнате стоял густой запах секса, будоражащий, вкусный. Надо бы проветрить, а то утро начнется рано не только для него, а Робу после вчерашнего стоило дать отдохнуть. Омега плотоядно улыбнулся и открыл окно.

По улице в спортивных костюмах бежали две очень знакомые омежки. А вот и братики пожаловали! Анджей улыбнулся и, спустившись вниз, открыл гостям дверь. На пороге стояли два молодых человека, они заметно волновались.

- Брат, как ты мог? Ты предал все, чему тебя учили! А как же три Золотых постулата кодекса омеги – честь, верность и достоинство? – выпалил младший на одном дыхании.

- Вы пришли поговорить или обвинить меня в том, что я не соответствую высоким папиным идеалам? – спросил с улыбкой Анджей.

- Поговорить, - тихо сказал средний брат, – здравствуй, Энжи. Очень рад тебя видеть.

- Ну, здравствуй, Эмиль. Я очень скучал по вам, дорогие мои! Ну, что же мы на пороге стоим, проходите в дом.

На кухне пахло свежим кофе и выпечкой. Анджей достал противень и вытряхнул из формочек маффины. Неторопясь, вновь наполнил их тестом и поставил противень обратно в духовку. Омеги сели у кухонного стола и взволнованно наблюдали за Анджеем.

- Ты все еще готовишь? – удивился Тео.

- Да. Я люблю готовить. Спасибо папочке, эта наука не раз выручала меня. И вообще, я люблю есть то, что приготовил сам. Я тогда точно уверен в качестве продуктов и меня не терзают сомнения – кислое - это соус такой или просто старая подлива?

Братья засмеялись. Похоже, это была их семейная шутка.

- У нас немного времени, - начал рассудительный Эмиль, - папа уверен, что мы на утренней пробежке. Объясни, пожалуйста, что произошло. Я никогда не верил злым слухам, но Тео говорит, что видел тебя с другим альфой и ребенком. Я не верю. Объяснись, пожалуйста.

- Мальчика зовут Боби, он сирота и я собираюсь его усыновить сразу, как разведусь с мужем. А альфу зовут Роберт, мы любим друг друга и собираемся быть вместе и дальше. Он, кстати, скоро спустится.

На лестнице послышались шаги и, на кухне появился Роб, он выглядел заспанным, но очень довольным.

- Доброе утро, прости, я думал это твои ребята. А у нас гости, – смутился альфа.

- Познакомьтесь, это мой Роберт, - сказал Анджей, целуя его в щеку, - это Эмиль – мой средний брат, а с Теодором ты уже знаком.

Омеги чинно кивнули в знак приветствия.

– Приводи себя в порядок и будем завтракать, – тихо прошептал Ангел на ухо Робу.

- Энжи, прости, я не понимаю, - начал взволнованно Эмиль, - а как же муж? Вы же истинная пара и так любили друг друга. Как же так? Что произошло? Оливер так о тебе заботился, так переживал, когда ты пропал. Я не понимаю, ты встретил Роберта и ушел к нему?

- Нет. Я теперь кадровый военный. А Роберта встретил меньше двух месяцев назад. Просто как-то все так быстро закрутилось, – Анджей счастливо улыбнулся, – а что касается мужа… Там все не так, как кажется со стороны. Наш папа тоже со стороны тихоня – рта не откроет, а дома? У нас с мужем было в точности до наоборот. На людях он был милым и заботливым, а когда мы оставались один на один, он становился очень злобным. Он заставил меня бросить институт, вы же помните, как я был тогда увлечен своей наукой. А, не хочу даже вспоминать.

- А ребенок? – подал голос Тео, – что с ним было? Почему ты его прятал?

- Муж не хотел ребенка, он хотел от него избавиться, вот я и прятал свой животик ото всех, чтобы не потерять. Но это не помогло.

- А почему ты не попросил помощи у родителей? – не унимался Тео. – Папочка помог бы!

- Родители мне не поверили, - грустно сказал Ангел, - они сказали, что у меня истерика, а муж у меня золотой. Они верили своим глазам и его словам, как более взрослому и ответственному альфе, а меня считали глупым и бестолковым омежкой.

- А почему ты решил пойти в армию? Это чтобы доказать родителям, что ты умный и способный?

- Нет. Просто мне больше некуда было идти.

По лестнице спустился Роберт. Он был одет, выбрит и убийственно элегантен. Анджей налил всем кофе и достал еще порцию маффинов из духовки.

На кухне воцарилась тишина. Все молча завтракали, думая каждый о своем.

- Знаешь, - подал голос Эмиль, - я не могу представить тебя полевым военным. Ты ведь всегда был занудным ботаником, теоретиком. Даже несмотря на то, что ты так сильно изменился физически, но склад ума… Нет, не верится. Покажись-ка в форме, братец, - улыбнулся Эмиль, - может тогда поверю.

Ангел рассмеялся и убежал наверх. Роб попытался завести беседу, но омеги отмалчивались и отводили глаза. Послышались шаги.

По лестнице спускался ангел смерти Самаэль. Черная, как ночь, униформа стекала по красивому телу, как тень, перетекая по длинным ногам в высокие армейские берцы. И только серебряное шитье шевронов посверкивало на рукавах. Серебряные ножницы блестели на петлицах воротника и пряжке ремня. Изменилась не только одежда, изменился он сам. Он выглядел, как клинок, вынутый из ножен – смертоносный, холодный и прекрасный. Ангел обвел взглядом притихших за столом людей, и мелодично рассмеялся.

- Ну, что вы замерли? Дышите.

Мягко подошел к Роберту и откровенно глубоко поцеловал его, после заглянул в глаза и тихо сказал:

- И это тоже я. Ну же, Роб, ты же знал все с самого начала, я говорил тебе…

- Ты – ПОРТНЯЖКА! – в ужасе произнес Тео, – они же смертники!

- Нууу, я бы не был так категоричен, – ухмыльнулся Ангел.

- Они же живут не больше года, - не мог угомониться Тео, – у самых удачливых две, ну максимум, три операции, и если повезет, то кто-нибудь выживет и будет доживать в хосписе инвалидом.

- Из всякого правила есть исключения, - горько улыбнулся Ангел, - скажем так – нам отчаянно везет.

- Я случайно услышал об одной такой группе везунчиков, – шепотом сказал Эмиль, – у них позывной «Жнец».

- Это – я, вернее мы, я и мои мальчики, – ласково улыбнулся Ангел.

На лице Эмиля был написан ужас пополам с восхищением.

- О вас говорят шепотом. Вы – легенда! Я думал, что это все выдумки… А правда, что вы устроили государственный переворот на Сабахе, а потом полностью поменяли всю власть на планете и в результате присоединили ее к Федерации планет?

- Ну, не совсем переворот. Мы просто напели в уши младшему брату диктатора, что у него править страной получится лучше, а когда начались массовые беспорядки, то по-тихому проникли во дворец и убили диктатора. А иначе мы бы до него не добрались. Ну, а потом по планете пошла волна революций. В результате к власти пришли молодые и амбициозные правители, а потом уже стараниями дипломатов планета вошла в состав Федерации. Порой для изменений судеб людей на планете надо так мало – задушевный разговор в баре с одним братом и меткий выстрел в голову другому. Мы просто посидели в баре и пофилософствовали о жизни, о справедливости. Порой людям, чтобы решиться на активные действия, надо услышать свои мысли из уст другого человека. И поверь, каждый считает себя особенным, лучше других. Многие люди полагают, что именно они самые достойные проводники великих идей. А уж сыновья правителей, окруженные подпевалами, так вообще…

- А правда… - загорелся Эмиль. Но Анджей его прервал жестом.

- Не надо верить всему, что говорят… порой все бывает не так, как кажется.

В гостиной послышался перезвон часов, Эмиль посмотрел на свои часы и подпрыгнул.

- Тео, надо бежать, мы здесь засиделись, папочка будет недоволен, если мы опоздаем на завтрак.

- Погодите, вот возьмите, - Анджей достал из ящика два ключа и протянул братьям, - это ключи от моего дома, помните, вас здесь всегда примут, поддержат и помогут. Вы можете прийти сюда в любой момент. Правда, у меня сейчас закончится отпуск и я здесь буду не часто, но вы всегда можете сюда прийти. Вдруг решитесь сбежать от папочкиного контроля или вдруг вам понадобится место, чтобы побыть в тишине, ну мало ли.

Омежки неуверенно помялись, но все же взяли ключи и заторопились к выходу.

Проводив братьев, Ангел прошел в гостиную, раздеваясь на ходу. Роб потянулся следом.

- У тебя сегодня последний выходной? – поиграв бровями, промурлыкал омега, - завтра начинаются трудовые будни?

Поднявшись наверх, он закрыл окно и попытался навести порядок. Надолго его не хватило и, закинув рубашку в угол, он подтолкнул Роба на диванчик и оседлал его бедра.

- И чем мы сегодня займемся? – прошептал омега, пытаясь забраться руками под рубашку альфы.

Роберт перехватил его руки и прижал их ладонями к своей груди. Ангел откинулся назад и внимательно рассматривал его, наклонив голову на бок. В свете утренних лучей стали видны мелкие и длинные шрамики, замысловатыми росчерками покрывающие нежную кожу.

- Дело ведь не только в везении, да? – уточнил Роб. В ответ омега вздохнул и потянулся.

- Нет, не только. Просто нам повезло с подбором команды. Каждый из нас уникум в своем роде. Я, например, действительно ботаник-заучка и еще со времен школы привык обходить открытые конфликты. Я люблю играть на слабостях, фобиях или, например, на религиозном фанатизме. Чтобы разогнать лагерь повстанцев, совсем не обязательно устраивать на них засады и ловушки, сопротивление врагу, наоборот, сплачивает толпу. А вот, например отравить воду, чтобы от дизентерии половина лагеря слегла, а потом устроить пару оптических иллюзий или химических трюков позрелищней, знаешь, такие страшные «фараоновы змеи» из костра вечером как полезут, так от ужаса одни дураки других перетопчут, а потом будут шептаться о проклятиях и злом роке. А если еще трубок набить в углах пещер. Они от сквозняка начинают стонать и плакать, как грешники в аду. Знаешь, как быстро у солдат исчезнет боевой дух и такой лагерь опустеет? Да и не только я такой, вот близнецы например. В свое время работали в цирке иллюзионистами. Знаешь, у них коронный трюк был с «телепортацией». Один «исчезает» посреди сцены, а второй тотчас появляется из глубины зрительского зала. А еще они карманниками подрабатывали, алиби друг другу обеспечивали. Ловкость рук этой парочки не раз нас выручала.

Свен просто нереально сильный, он пальцами монеты в трубочку скручивает. А Донг вообще с внешнего рубежа, у них там, на молибденовых рудниках дети рождаются с аномалиями костей и суставов. Так, он может в любую дырку, как кот пролезть, главное, чтоб голова прошла. Так что от каждого по способности, так все в кучу и сложилось.

И, пожалуй, самое главное – это то, что мы штабные рекомендации на веру не принимаем. Сами на месте все решаем. Штабные действительно тупые. Надо кого-то убрать, так они выдают план здания и расписание жизни клиента, и рекомендации типа – в 19-35, третье окно слева, одиночный выстрел в голову. Идиоты! Всегда можно найти ход похитрее. Мы собственную безопасность ставим превыше всего. Хотя в голову вбивали – главное, сделать дело, все остальное потом. А я стараюсь в первую очередь сберечь ребят. А если что-то не получилось по первому разу, так можно зайти с другого конца.

- Поэтому у тебя столько шрамов? – грустно спросил Роб.

- Ну, у нас у всех шрамы есть. Знаешь, лучше на теле, чем в душе. Знаешь, как больно, когда друг на руках умирает? Лучше пулю получить, чем смотреть, как у него глаза стекленеют, тело еще теплое, а его уже нет. Совсем нет. Давай, больше об этом не будем говорить,- ангел грустно улыбнулся.

- Прости, - Роб поцеловал омегу в раскрытые ладони, - прости. Я утром слышал, как ты говорил братьям, что собираешься с мужем разводиться. Давай к юристу толковому подвезу, подпишешь пару бумажек, начнем, так сказать, процедуру. А? Потом можем Боби взять, погулять в парке, а вечером в театр, например, сходить. Мне кажется, ты там давно не был.

- О, кажется, кто-то меня уже тоже изучил? Как я могу противиться таким соблазнам: Боби, театр. Ну, если ты не хочешь ничего другого, - омега нагнулся и поцеловал его в нос, - то давай пройдемся по списку. Что там у нас первое – юрист? А потом к папе твоему за Боби заехать? Надо купить приличный костюм, а то как говорит Боби, милый Мадлен джинсы не любит. И для театра тоже… - Ангел еще раз вздохнул, – ты уверен, что хочешь показаться в обществе с чужим мужем?

- Я собираюсь идти в театр не с чужим мужем, а с человеком, которого люблю – моим женихом.

========== Театр ==========

Наконец-то, папа смог заполучить в свой салон Анджея. И с каждой минутой тот нравился ему все больше и больше. Все, буквально все от макушки до кончиков тонких изящных пальцев говорило о хорошем воспитании омеги. Мадлену импонировали безупречный внешний вид и манера поведения, он получал эстетическое наслаждение, наблюдая, с каким достоинством Анджей держится и говорит. Без надменности и в тоже время без заискивания, так просто и спокойно, как будто они давно знакомы.

Хотя, в некотором смысле так оно и было, папа уже успел навести справки и переговорить с кучей народа. Стоило только заикнуться, что Мадлен Динлох заинтересован в получении информации о конкретном омеге, как нужные сведения начали сами стекаться к нему. Успевай только фильтровать! Если откинуть пустые сплетни в отношении его неудачного брака, то ни один человек не сказал в отношении Анджея ни одного плохого слова. Ни школьные учителя, которые наперегонки хвалили умного омежку, ни преподаватели в институте, которые сокрушались о потере талантливого студента.

Даже странно, ни одного изъяна. Ну, если не считать его стерильности. Но папа, будучи человеком опытным в житейских вопросах, сильно за это не переживал. Эх, были бы здоровы и счастливы. Глядя на счастливое лицо сына, он был готов простить Анджею любой изъян. Кстати, надо будет уточнить у врачей о причинах стерильности омеги. Может, не все так запущено и еще возможно будет восстановить способность к деторождению. И потом, даже если и не будет, у него же есть Робби. Папа счастливо улыбнулся. Из-за своих счастливых мыслей он чуть было не упустил важную информацию. Анджей подал на развод. Прекрасно! Возникли проблемы с имуществом. А вот это уже интересненько!

- Прости, дорогой, - остановил рассказ сына Мадлен, - я что-то пропустил, в чем проблема?

- Пап, если коротко,- устало вздохнул Роб, - на момент свадьбы деньги были у Оливера, а у Анджея их не было, а теперь наоборот – Оливер практически разорен, - папа довольно улыбнулся и потер ручки, - а у Анджея крупный счет в банке. И адвокаты мужа требуют его раздела, поскольку он появился не так давно, а, следовательно, является имуществом, нажитым в браке.

- Да, - вздохнул папа, - у Оливера сейчас тяжелые времена. Вы слышали? Его последняя коллекция с треском провалилась, – папа довольно улыбнулся, – бедный, он столько денег в нее вложил, а тут раз – он развел руками, мило улыбаясь – и ты никому не интересен! Теперь стало плохим тоном носить вещи из его коллекции. Да, - папа еще раз жеманно вздохнул, - мир моды такой непостоянный! А еще я от мужа слышал, что кто-то способствовал резкому снижению стоимости акций всех его предприятий. ТАКАЯ НЕПРИЯТНОСТЬ! Голый, босый и никому не интересный! А еще поползли такие неприятные слухи и ему все банки в кредите отказали. Очень нехорошая история!

Анджей внимательно посмотрел на Мадлена, а потом подошел и, молча, поцеловал ему руку. Не было сказано ни слова, но сколько эмоций было в этом взгляде.

- А что там с деньгами Анджея? Я стесняюсь спросить, военным, что, так хорошо платят?

- Это не совсем так, - смутился Анджей, – я должен рассказать небольшую историю, чтобы вам стало все понятно. Год назад мне присвоили офицерский чин, и поскольку я проучился три года в институте, то меня отправили на трехмесячные офицерские курсы, а моих ребят отправили на курсы летчиков-астронавтов. Как-то раз, когда мы возвращались с очередного задания, ребята взялись меня обучить паре летных приемов.

И вот мы в космосе, далеко от трасс, тормозим, разгоняемся, определяем координаты, маневрируем. Во время одного «скачка» вынырнули возле брошенной дорогой прогулочной яхты. Она дрейфовала без опознавательных знаков. Мы подумали, что это ловушка и на радостях ломанулись туда, думали, вот мы сейчас поиграем. А там тишина, холод и несколько трупов. Мы хотели оставить яхту, поставить сигнальный маячок и сообщить в центр координаты находки, чтобы за ней потом прилетели. Но я нашел в салоне яхты двух омег, один из которых был совсем голым, увешанным драгоценностями и с бутылкой шампанского в руках. А вот второй был беременным, он так свернулся в клубочек и было видно, что перед смертью он пытался согреть живот, он был такой трогательный и беззащитный, что я не смог бросить его. Там, по большому счету, было всего три небольшие поломки, каждая из которых сама по себе была бы не страшна, но вот все вместе они оказались фатальны. Ребята отремонтировали двигатели, и мы добрались своим ходом до дома. А здесь оказалось, что яхта была давно в розыске и за то, что ее нашли, нам выплатили ОЧЕНЬ большую сумму. Считается, что найденное в космосе является собственностью нашедшего, если только не идешь по спасательному маячку. Но запись показала, что сигнала о помощи не было, и яхта находилась в мертвом дрейфе. Тогда ее признали нашей собственностью, мы связались через комендатуру с родственниками и, как принято, предложили им выкупить найденное имущество. Мы заявили стоимость яхты размером в один кредит, но комендатура посчитала это шуткой, и сумма не была озвучена. Поэтому-то мы получили полную стоимость яхты, стоимость всех ювелирных украшений и вознаграждение за информацию о потерянных родственниках и за что-то еще. Сумма оказалась неприлично большой, и мы не знали, что с ней делать, начать делить ее – только поругаться. Я открыл счет и положил все деньги на него с правом равного пользования для нас всех. Снять с него деньги можно только с согласия всех членов нашей группы. Поэтому, хоть счет открыт и на мое имя, он мне фактически не принадлежит. И юристы мужа не знают, как оттяпать оттуда хоть что-нибудь.

У папы на глазах стояли слезы. Он подошел к Анджею и обнял его.

- Те омеги были нашими родственниками. Они были двойняшками - тот беременный омежка был наш Вилли, а тот второй, в драгоценностях, был Дилли. Дилли уговорил Вилли слетать на выставку драгоценностей за новинками, а на обратном пути они пропали. Мы не знали, что и подумать. Вначале решили, что их захватили пираты, но требования о выкупе не поступало, и мы совсем отчаялись узнать о них хоть что-нибудь. Объявили вознаграждение за информацию о корабле или людях. И опять тишина. Мы ждали почти два года. А потом пришло сообщение из комендатуры. Мы хотя бы смогли похоронить их как положено, - папа плакал, не скрываясь, – спасибо, что не бросил их, а привез домой. Деньги не имели значения. Знание о том, что произошло, бесценно. Неизвестность просто убивала всех. А ведь у Вилли был такой удачный брак, мы все за него так радовались. Дилли совсем не повезло, он был мужем СИНЕЙ БОРОДЫ.

- Папа! – воскликнул Роб, – не наговаривай на Доминика, он хороший человек, просто ему феноменально не везет с мужьями.

- Не везет, это когда один раз или два. А Дилли был у него четвертым мужем, и такая нелепая смерть. Нет, это рок. Даже слушать ничего не хочу.

- Нет, папа, – вступился за друга Роб, – скажешь тоже - Синяя борода, прямо, как в дешевой оперетке. Да, кстати, мы с Анджеем в театр собрались, не подскажешь куда лучше?

- О, как хорошо, - обрадовался папа, - пойдем вместе. В оперА сегодня премьера, будут все наши.

- А отец с нами поедет? – уточнил Роб.

- Нет. Они с Робби целый вечер играют в шахматы. Купили шахматы с фигурками солдат и весь вечер только и слышно: «Кавалерия, в атаку! Офицеры не сдаются! Пехота, вперед, защитим короля! Королева в опасности!» Я всегда считал Генриха слишком уж занудным взрослым, а посмотрел, как они там вдвоем прыгают вокруг шахматной доски, и, знаешь, усомнился в истинности моих представлений.

Они втроем сидели в театральной ложе, и своим присутствием чуть не сорвали премьеру. На актеров почти никто не смотрел. Зато Анджея рассматривали в бинокли и обсуждали, ничуть не смущаясь. Папа радовался, как ребенок. Он время от времени кивал головой знакомым, кого-то приглашая в ложу, а с кем-то просто здороваясь. Когда наступил первый антракт, в ложу набилось народу, как в метро в час пик. Все хотели рассмотреть поближе, а то и познакомиться с красивым, таинственным омегой. Каждый считал своим долгом вначале пособолезновать, а потом поздравить. Анджей растерялся, он не понимал что происходит, вскоре у него голова пошла кругом. Хорошо, что звонок ко второму действию разогнал любопытных.

- Мадлен, пожалуйста, вы не объясните мне, что происходит? Мне кажется, что я в каком-то шоу участвую. С чем меня поздравляют, чему соболезнуют?

- О, мой дорогой, - счастливо вздохнул папа, - ты у нас в этом сезоне «основное блюдо», прости уж за прозу жизни, все только о тебе и говорят, а как иначе? Такая трогательная и романтичная история. Молодой омежка страдает от рук тирана-деспота мужа, теряет ребенка и, не пережив ужасов потери, уходит в монастырь… И вот он с триумфом возвращается в мир живых. Он опять нашел в себе силы для жизни и новой любви, – папа очень цепко посмотрел в глаза Анджею и пошевелил бровками, – новой любви, понимаешь, как романтично?

- Какой монастырь? В армию… я, что похож на монаха? Это ведь неправда.

- Да кого волнует правда! – возмутился папа, - ты, как ребенок, ей-богу, такой сюжет! Вчера кстати, в салоне у Мими два модных автора подрались между собой за право написать роман по твоей истории. Так весело! – папа довольно хихикнул, – не удивлюсь, если начнут снимать сериал по новому роману, а то, что он, так сказать, на основе реальных фактов, только добавит ему популярности. И потом монастыри бывают разные… может, ты - шаолиньский монах. Ооо, это будет еще романтичнее, – папа захлопал в ладоши, и стал кого-то очень энергично высматривать в зале.

Актеры тупо топтались по сцене, они уже отчаялись привлечь к себе внимание.

========== Неожиданные встречи ==========

- Давай уйдем отсюда, – попросил Анджей.

У Роберта тихо завибрировал коммуникатор, он отошел вглубь ложи и тихо с кем-то переговорил.

- Только что звонил твой младшенький, Тео, я ему тем утром дал свой номер. У него что-то случилось, я ему сказал адрес родительского дома, он сейчас едет туда. Папа, - он обратился к Мадлену, - нам надо срочно уехать. Поедешь с нами или останешься здесь до конца?

- Я, конечно же, задержусь, меня Мими подвезет, идите, если надо. Жаль, что так мало побыли. Я вас немного провожу.

Очень некстати начался антракт. В галерею, окружающую ложи бельэтажа, вышел почти весь бомонд. Всем было любопытно поглазеть на новую знаменитость. Анджей вышел первым, за ним следом шел Роберт. Папа остановился в дверях ложи, высматривая знакомых.

- ШЛЮХА! ПОДСТИЛКА!

Люди отпрянули в стороны, в конце галереи стоял Оливер. Костюм его был небрежно расстегнут, волосы взлохмачены, а глаза неестественно блестели. Анджей посмотрел на свои руки, они мелко дрожали.

- Ты что, опять под кайфом? Даже у меня от твоего передоза руки дрожат, - спокойно спросил Анджей.

- Я вытащил тебя из нищеты, а ты бросил меня, тварь мелкая, за что? – истерично взвизгнул Оливер.

Роберт дернулся, но в него мертвой хваткой вцепился папа и повис на нем всем своим телом.

- Ты запретил реанимировать собственного ребенка, – громко и четко сказал Ангел, в голосе которого была слышна холодная ярость. Оливер зарычал, как зверь и бросился на омегу.

Анджей сделал неуловимый шаг вперед и коротким ударом руки отправил ублюдка в полет. Оливер перевернулся в воздухе и с ошарашенным видом сполз по стене. Анджей подошел к нему и наклонился ниже:

– ТЫ УБИЛ РОДНОЕ ДИТЯ!

Стоящие рядом люди шарахнулись от Оливера как, от прокаженного.

Анджей резко развернулся и, подойдя к Роберту сказал:

- Пойдем домой, любимый. Здесь - взмах рукой назад, - все уже кончено.

Роберт почувствовал, как папа похлопал его по спине и прошептал:

- Последний гвоздь в крышку гроба.

Роберт подставил омеге руку, согнутую в локте. С мягкой улыбкой Ангел взял его под руку, а сверху его руку накрыла теплая ладонь Роберта.

- Пойдем домой, любовь моя, – Роберт поцеловал его в висок, и они пошли к выходу.

- Шаолиньская техника, – тихо, но внятно прошептал папа.

Восторженное перешептывание свидетелей скандала дало понять, что все было услышано, ничего не было пропущено, и в дальнейшем, все будет благодарно приукрашено.

*

Когда они приехали домой, Тео еще не было. Дворецкий сообщил, что в гостиной их дожидается Доминик Кантарини.

- Доминик? Прекрасно, идем, Анджей, я вас обязательно должен познакомить.

Когда они вошли, им навстречу поднялся крупный сорокалетний альфа. Он был похож на скалу, от него исходило ощущение властной силы. Льдисто-голубые глаза быстро оглядели омегу. У Анджея возникло чувство, что его не только рассмотрели, но и мысленно уже вынесли вердикт. Чеканный профиль сурового лица и легкая седина в черных, как ночь волосах, добавляли штрихи в сходство со скалой. Когда он увидел Роберта, льдистый взгляд потеплел, а на надменных губах появилась неожиданная улыбка.

- Доминик, - улыбаясь, начал Роберт, - познакомься, это мой Анджей, пока еще Анджей МакАлистер, а в ближайшее время, я надеюсь, он станет Анджеем Динлохом. Анджей, познакомься - это Доминик Кантарини. Он был мужем нашего Дилли.

- Да, Мадлен сообщил мне, что это вы нашли яхту Дилана. Я зашел поблагодарить вас лично, – он подошел и взял Ангела за руку, накрыв сверху второй рукой. Руки были теплые и сильные. Не выпуская руки, он заглянул Ангелу в глаза и спросил:

– Скажите, ВЫ ЛИЧНО обследовали яхту на предмет поломок? Я читал ваш отчет, но там прямо об этом не говорилось. Просто перечислялось, что было сломано и как это обнаружили.

- Нет, – Анджей аккуратно освободил руку, - у меня в то время не было достаточной квалификации. Ходовую часть яхты обследовали мои люди - Бим и Бом.

- Странные имена, или это позывные?

- Нет, это их имена, они близнецы. В отчете это было указанно. А с чего бы вдруг такой интерес? Уже год прошел.

- Яхта была на экспертизе, результаты стали известны недавно. И что странно, те детали никак не могли сломаться. И почему ваши люди смогли так быстро отремонтировать судно, в то время как механик ничего не мог сделать?

- Ну, наверное, уровень подготовки моих людей лучше, чем у ваших механиков, - улыбнулся Анджей. - мы, знаете ли, научены принимать нестандартные решения.

Резко распахнулась дверь, и в комнату влетело Розовое Чудо в облаке развевающихся золотых волос. В сапфировых глазах блестели слезы. Увидев Анджея, Тео бросился к нему на грудь и разрыдался. Анджей обнял его и посадил на диванчик. Взяв коробку с бумажными салфетками, сел рядом и обнял, гладя по волосам. Подождав пока слезы, немного стихнут, он мягко спросил:

- А теперь рассказывай, что произошло, – и протянул пару салфеток.

- Я выиграл… - шмыгнуло носом чудо, - я теперь не представляю, что делать, - чудо с надеждой уставилось на Анджея.

- Объяснись, я не смогу помочь, пока не пойму в чем тут дело.

- Я выиграл на конкурсе молодых талантов, – аккуратно промокнул глаза братик, – и теперь меня приглашают на учебу в Ла Скала, а по окончании учебы даже обещают небольшую роль, представляешь? – улыбнулось зареванное чудо, - я и пою в Ла Скала! - и закрыв глазки, чудо счастливо вздохнуло.

- Ну, это же прекрасно. Почему же тогда плачешь? – удивился Анджей.

- Так мне папочка не разрешал, - вновь разревелось сокровище, - когда я ему сказал о конкурсе, он сказал, что порядочному омеге нечего бесстыдно выпячивать свои достоинства на плебейском конкурсе. Он меня не отпустит, – шмыгая носом, сообщил Тео, - он меня теперь вообще никуда не пустит, запрет в комнате и будет мозг выклевывать.

- Знаешь, давай вначале успокоимся, - мягко сказал Ангел,- выпьем чаю, и решим, что делать.

Роберт позвонил в колокольчик и попросил принести чаю омегам и, переглянувшись с Домиником, добавил: «И чего-нибудь покрепче для альф».

- Простите нас, - сказал Анджей, обращаясь к Доминику, - за эту семейную сцену.

Теодор резко дернулся, он только сейчас заметил в комнате постороннего человека, и очень мило засмущался и покраснел. А вот Доминик выглядел странно. У него были расширены зрачки, он глубоко дышал носом, и вид имел немного невменяемый. У Анджея от нехорошего предчувствия сжалось сердце.

Вскоре Анджей разливал чай, а Роберт коньяк. Все немного помолчали. Внешний вид Доминика вызывал у Ангела все большее и большее раздражение. Надо спровадить младшенького побыстрее.

- Тео, я думаю тебе надо поговорить с папочкой как можно скорее, - начал Ангел, - пока эта информация к нему не дошла из чужих уст. Пусть он узнает твой вариант событий. Ты ведь победил? А, значит, ты самый достойный, тебя признали лучшим из лучших. И он теперь может тобой гордиться. А то, что ты без спроса пошел, так это ты просто берег его слабое сердце от лишних переживаний, – Ангел улыбнулся, - Ведь, правда, так и было?

Теодор быстро все понял и счастливо рассмеялся. Он быстро поцеловал брата и побежал к двери. Пробегая мимо Доминика, он запнулся о ковер. Альфа его подхватил свободной рукой, и они обменялись долгим и проникновенным взглядом. Тео еще раз покраснел, вырвал лапку и убежал. Доминик оглянулся ему вслед.

В высокую спинку кресла Доминика, на уровне глаз воткнулся маленький ножик для масла. Альфа недоуменно посмотрел в сторону, откуда он мог прилететь и наткнулся на стальной взгляд омеги.

- Даже не смотри в его сторону. Забудь о нем, - взгляд был холоден и пуст.

- А если он мой истинный? – улыбнулся альфа.

- А мне наплевать, для меня это не показатель. Он хороший ребенок, а решишь испортить ему жизнь, будешь иметь дело со мной.

Доминик потрогал ножичек, тот начал вибрировать от прикосновений. Альфа ухмыльнулся, встал и попрощавшись, вышел.

*

Мадлен давно вернулся из театра, но так и не переоделся, он был в раздумьях. Не хватало только одного шага, одного толчка, чтобы общество приняло брак его сына с Анджеем на ура.

В комнату вошел Доминик, Мадлен не удивился его появлению, во-первых, он был почти родней и, во-вторых, Мадлен знал, что он приходил поговорить с Анджеем по поводу найденной яхты.

- Я бы хотел спросить совета, - улыбнулся мужчина, - у старшего и более искушенного в жизни человека.

Мадлен от неожиданности аж моргнул пару раз. Старшего! Вот нахал! Да они выглядят ровесниками, даже, пожалуй, из-за своей миниатюрности Мадлен выглядел младше. Но увидев растерянность на лице Доминика, решил не обижаться, а постараться понять, что он хочет. Доминик молчал и слабо улыбался. Выглядел как-то немного глуповато, что было странно само по себе.

- Вы знаете, мне кажется, нет, я уверен, что встретил своего ИСТИННОГО ОМЕГУ.

Папа быстро прикинул, что в комнате их было четверо – сын, Анджей, Доминик и малолетний брат Анджея, как его там, Теодор. «НЕУЖЕЛИ АНДЖЕЙ», - с ужасом подумал папа, он напрягся в ожидании следующих слов.

- Когда ваш сын описывал свои чувства по отношению к Анджею, я в душе посмеивался над ним, считая это все немного восторженным бредом влюбившегося альфы. Но теперь, когда я увидел ЕГО, я понял, что пропал!

Не замечая, что взгляд папы налился свинцом, альфа продолжил:

– Когда я увидел эти голубые глаза и золотые локоны… Я… Я теперь не знаю, как мне прожить до утра, без этих глаз, без этого милого личика.

Вздох папы был таким шумным и с таким облегчением, что Доминик вопросительно уставился на него.

- Милый мой, - улыбнулся папа, - я помогу вам. У меня есть его портфолио и я с удовольствием вам его дам, – летящей походкой он подбежал к бюро и, поискав немного, достал тонкую папку.

- Откуда у вас это портфолио? – нахмурился альфа.

- Ну, мой милый, мой сын был холостяком, и я, как ответственный родитель, собирал информацию обо всех возможных кандидатах. Когда сын выбрал Анджея, я избавился от всех, но эти два я оставил, все-таки братья моего будущего зятя. Ну, вы понимаете, почти родня и все такое.

Доминик заметно расслабился и открыл папку. Оттуда на него кротко взглянул Солнечный зайчик. Доминик выпал из реальности, разглядывая нежные и невинные черты уже дорогого лица. Следующее фото порадовало его своей красотой - Зайка за фортепиано, мило улыбается, положив руки на клавиши. Зайка в саду на качелях в окружении цветов. Милашка.

Пока альфа пускал слюни на фото, Мадлен успел приказать принести чай, разлить его и придумать следующий ход, который устроит всех.

- Я знаю, что вам делать, милый мой, - оторвал альфу от созерцания своей мечты голос Мадлена, – вы должны провести Дебютный бал в своей загородной резиденции.

Увидев удивление на лице Доминика, продолжил:

- Ваша семья является одним из столпов общества и не раз устраивала Дебютные балы. В этом году бал должны были проводить Макинтоши, но, если вы объявите о своем решении, они не будут против. И более того, общество поймет. Вы холостяк и вы в очередном поиске. Многие семьи с удовольствием представят вам своих отпрысков на выданье, - Мадлен счастливо захихикал, – остерегайтесь начала ОХОТЫ, вы ценный приз для любого.

Доминик досадливо поморщился, уже больше года он отбивался от назойливых кандидатов и свах.

- Мне это было бы крайне неудобно. Я без супруга, а значит провести бал как положено не смогу.

- Глупости, с организацией я вам помогу, а для встречи гостей… Пригласите моего сына с женихом. А что? Анджей хорошо воспитанный омега и, я уверен, справится с задачей, а вам, мой дорогой, будет проще добиться взаимности от «предмета ваших воздыханий».

Доминик оценил тонкость расчета. Если во время Дебютного бала Роберт и Анджей будут стоять рядом с ним на церемонии приветствия дебютантов, то это будет означать, что он, Доминик Кантарини, безоговорочно принимает и поддерживает связь Роберта и Анджея, а значит, все маломальски сообразительные люди примут их и будут считать единственно правильными их взаимоотношения. Первый брак Анджея будет считаться досадным недоразумением. Никто не посмеет сказать против даже слова.

- Я буду вам очень благодарен, – ответил Доминик, прижимая папку к груди, – я сам попрошу Роберта и Анджея об услуге, а вас попрошу поговорить с Макинтошами.

Мадлен был в восторге. Такая сенсация - Синяя Борода Доминик Кантарини опять в поисках нового мужа. Мими будет в восторге.

========== клятва Анджея ==========

Анджею было неспокойно. Не находя себе места, он метался по гостиной. Вечер был безнадежно испорчен. Вначале эта встреча с бывшим мужем. Он думал, что все уже давно забыто, все прошло, и он смог похоронить эти воспоминания глубоко в душе. Но один только вид Оливера воскресил давно забытые чувства, былую боль и отчаянье. А его голос, этот жуткий, манерный голос с визгливыми нотками! И стоило только его услышать, как сразу в памяти всплыли те страшные воспоминания, а из самой глубины его естества вновь поднялся этот липкий страх. Но почему так больно, как будто и не прошло столько лет? Почему вдруг стало страшно от мысли, что все может вернуться вновь, что ничего не изменилось? Он-то ведь стал совсем другим, он-то изменился! Теперь в его власти убить Оливера, одним мановением руки он может причинить ему столько боли, сколько и не вытерпеть человеку! Но, оказывается, не так уж он изменился, один только звук голоса бывшего мужа разбудил в нем перепуганного мальчика. Надо успокоиться, надо взять себя в руки! Надо отпустить прошлое, вытравить его из себя, чтобы этот страх ушел раз и навсегда из его воспоминаний, его жизни, чтобы ничто и никогда не смогло воскресить даже его тень! Надо стряхнуть это, как стряхивают налипший сор с одежды, как стряхивают налипшую к ботинкам грязь. Надо идти дальше, не оглядываясь!

А еще этот мерзкий Доминик! Как он посмел?! Он смотрел на малыша Тео, как удав смотрит на свою очередную жертву. Нет, он не допустит, чтоб брат повторил его судьбу! Анджей был вне себя от ярости. Что, старый козел, на молоденьких потянуло? Зубы обломаешь! Но, прежде, чем действовать, надо собрать побольше информации. Анджей плотоядно улыбнулся. Ну, вот и для него нашлась работа!

Ожил коммуникатор, довольные ребята докладывали об окончании работы и предлагали устроить пробный полет. Договорились встретиться завтра в обед в лунных доках.

Надо помыться, пусть вода смоет все тревоги и сомнения. После хорошего душа Анджей всегда чувствовал себя чистым и освобожденным.

Роберт зашел к папе пожелать ему доброй ночи. Тот, в свою очередь, рассказал ему о желании Доминика провести в своей загородной резиденции Бал Дебютантов и предупредил, что он обратится за помощью к ним. Папа попросил, чтобы Роберт аккуратно подготовил к этому Анджея, ведь, как другу семьи и почти родственнику, они не могут отказать Доминику в его просьбе. Он всегда помогал и поддерживал их в тяжелые моменты, особенно, когда пропали Дилли и Вилли, Доминик всегда был рядом. И, вообще, будет совсем нелишне еще раз показаться перед всем бомондом с высоко поднятой головой. А на Балу с поддержкой Доминика это будет удобнее всего. Главное, чтобы Анджей не стал упираться.

В спальне Анджея не оказалось. Услышав шум воды, Роберт пошел искать его в ванную. Открыв дверь, он увидел в клубах пара и брызгах воды стоящего в душевой кабинке Ангела. Опустив голову и опершись рукой о стену, он являл собой воплощение усталости и отчаянья. «Любовь моя, ты не один, я всегда буду рядом!» - мелькнуло в голове у Роберта.

Раздевшись, он тихо скользнул к своему Ангелу. Рука Роберта нежно прикоснулась к плечу Анджея. Тот поднял голову и прошептал:

- Я собирался помыться.

- Я помогу тебе,- в ответ шепнул альфа и, взяв флакон с шампунем, выдавил себе на руку немного его содержимого, – просто закрой глаза и расслабься. Слушай свои ощущения, я все сделаю сам.

Его пальцы умело массировали кожу под волосами, нежно касаясь шеи, взбивая пену на мокрых прядях волос. Они невесомо скользили по шее и плечам, и от этого мурашки бегали по всему телу в поисках спасения. Дыхание сбилось с ритма.

- Тебе нравится? – горячий шёпот унес остаток тревог.

Ангел, повернувшись лицом к Роберту, обнял его за сильную и спокойную спину, чувствуя пальцами, как табун мурашек радостно рванул по его рукам на спину любимого. Пальцы альфы скользили по лбу омеги, разглаживая сведенные брови, спускаясь по скулам к губам и подбородку. Анджей закрыл глаза, отдаваясь сумасшедшим ощущениям от дурманящей близости.

- Безумно хочу тебя, - жадные губы альфы накрыли его губы, не позволяя уклониться от настойчивого его желания.

Руки исследовали расслабленные плечи, нежно и чувственно спускаясь вниз, задели бусинки сосков, погладили по напряженному животу, проскальзывая вниз к сосредоточию желания, медленно и осторожно двигаясь вдоль ствола. Ангел, изгибаясь и вздрагивая, всем телом прижимался к горящему телу Роберта сквозь струящуюся воду. Он выгибался в страстной истоме, было так сокрушительно жарко, тело дрожью отвечало на каждое прикосновение.

Роберт подхватил Анджея под ягодицы. Омега выгнулся дугой, обнимая ногами спину альфы, когда он вошел в него резким толчком. Руки скользнули по плечам к крепкой шее, тяжело дыша, Ангел потянулся к губам любимого и прикосновение его языка, как разряд тока, пронзило насквозь, как удар молнии, сжигая все тревоги. Альфа начал двигаться, сначала медленно, прислушиваясь к частому дыханию, а затем быстрее, с каждым толчком погружаясь в него все резче и глубже. Омега, едва сдерживая слезы от остроты происходящего, жалобно скулит и тянется зацелованными губами к губам альфы, чтобы успеть, чтобы дотянутся до них прежде, чем их обоих накроет с головой такой пронзительный, почти болезненный оргазм. Выплескиваясь на живот любимому, он чувствует, как сжавшееся колечко мышц выжимает досуха рычащего альфу, вжимающего его в стену душевой судорожными рывками.

Роберт, прижимая к себе Анджея, откидывается на стенку душевой кабинки и сползает по ней на пол. Восстанавливая сбитое дыхание, альфа усаживает к себе на бедра своего омегу, руками ощущая отголоски перенесенного оргазма. И только губы шепчут, как молитву, брачный обет клана:

- Люблю, люблю, ты мой. Телом своим боготворю тебя.

Руки омеги вздрагивают и, обнимая за шею, в ухо несется шёпотом ответный обет:

- Отныне я - твой супруг, а ты - моя жизнь.

Утро началось, как всегда, слишком рано. Анджей повозился под одеялом, но, не придумав ничего лучше, стал быстрыми поцелуями будить своего альфу. Тот зашевелился, и, не открывая глаза, попытался схватить свое юркое сокровище. Не получилось, пришлось открыть глаза.

- Ты мне заменяешь будильник, - сонным голосом сообщил он, глядя в счастливые глаза.

- Вставай, соня, тебе сегодня на работу.

- А что ты сегодня будешь делать? – с улыбкой спросил Роб.

- Я сегодня с Боби, - Ангел взглянул на него с печалью, - надо ему, наконец, сказать о смерти матери, дальше тянуть нельзя.

- Он встает попозже, так что я успею сбежать на работу, – пробормотал Роб и, услышав тихое «трусишка», согласился, – да, я просто не переживу, не смогу смотреть на заплаканную мордашку. Я не знаю, у меня просто сердце разорвется.

- Нас не будет дома пару дней. Маленький стресс лучше лечить сладким, а большой – путешествием. Ребята звонили, кораблик готов. Слетаем с Боби на ближайшую планету. Ему будет интересно, и масса новых впечатлений отвлечет его от боли утраты. У детей интересная психика, она крепче помнит переживания, но и легче их переносит. Главное, сделать все правильно.

- Боби очень повезло с тобой, и мне тоже. Мы успеем позавтракать? – встрепенулся Роб.

***

В столовой их встретили родители. Отец, как всегда, за завтраком просматривал последние котировки рынка. Папа элегантно возил ложкой по тарелке с кашей и явно выжидал что-то. Завязалась неспешная утренняя беседа. Роберт разговаривал с отцом о текущих делах и предполагаемых проектах. Анджей сообщил, что собирается поговорить с Боби о матери, а потом слетать с ним на ближайшую планету. Родители одобрили его решение с грустью в глазах.

Потом разговор коснулся вчерашнего визита Доминика и Анджей очень резко высказался в его адрес. Отец прервал разговор с сыном и решил вмешаться.

- Ты неправ в отношении Доминика. Он действительно хороший человек. Ты просто не видишь всей картины целиком. Ты, как это говорится, обжегся на молоке и теперь дуешь на воду. Понятно, что ты переживаешь за брата, но здесь другой случай. Как бы тебе объяснить… Доминик происходит из старинного рода венецианских дожей. Старый род – старые деньги. Его семья уже давно контролирует денежные потоки этой планеты и, в общем-то, если говорить честно, то и остальных планет федерации тоже. Заправляет всем его отец, ему хоть и семьдесят два года, но энергии в нем побольше, чем у некоторых молодых. А поскольку у них в роду все долгожители, то он, вероятно, еще долго будет присматривать за своими сыновьями. У него четыре сына альфы и два омеги, Доминик самый старший среди них.

Я могу сказать то, что видел сам. Доминика можно охарактеризовать, как воду, у которой есть три состояния - твердое, жидкое и газообразное. На работе он - глыба льда, как айсберг, и поверь, об него разбился не один Титаник. Для друзей, которых очень мало, и я рад, что наша семья входит в их круг, он, как неиссякаемый родник, дарующий чистую прохладную воду в жаркий день, радушный хозяин и надежный друг. А вот для своих мужей - он преданный и нежный, он, как легкий пар, окутывает их, обогревая и защищая, – на этих словах Мадлен насмешливо фыркнул, – да, ему в жизни фатально не везет. Четыре брака – четыре драмы. Ну, ты сам все знаешь лучше меня, - он обратился к мужу.

- Да, знаю, – Мадлен отложил ложку, - первый брак был договорной между двумя старыми семьями. Когда их поженили, Доминику было восемнадцать, его жене-бете - двадцать пять. Они прожили пять лет, пока Доминик учился в институте, а потом, когда пришла пора уезжать, жена неожиданно покончила с собой, наглотавшись снотворного и запив его спиртным.

Через год он женился на светской львице, она была омегой. Они прожили еще три года, а потом она забеременела и при очень странных обстоятельствах упала с лестницы, сломав шею.

- Доминик здесь абсолютно ни при чем, - перебил отец, - когда выяснилось, что ребенок еще жив, он заставил врачей поддерживать жизнь у мертвой матери, чтобы сохранить беременность до конца, но там что-то произошло и на шестом месяце пришлось сделать кесарево сечение, чтобы спасти ребенка. После рождения ребенок два месяца находился в специальном инкубаторе. Но не доглядели, дитя подхватило какую-то инфекцию и опять потеря. Мы тогда общались по работе, я помню, как он похудел и был черный от горя. Просто проклятие какое-то, роковое стечение обстоятельств!

- Но это не помешало ему через год опять найти себе мужа. В этот раз омегу-мужчину, – ухмыльнулся папа, – он был гонщиком, а Доминик - спонсором его команды. Они прожили семь лет, пока тот не разбился на гонках.

- Да. А потом ты, мой дорогой интриган, вместе с нашим Дилли устроили на него настоящую охоту.

Папа довольно улыбнулся:

– Дилан прожил с ним больше года, и ты помнишь, он был очень доволен. А то, что он погиб, это нелепая случайность, роковое стечение обстоятельств, как ты говоришь. Это кто угодно может подтвердить, вот хотя бы Анджей.

Анджей задумался. Но потом поднял голову и произнес:

- Он может быть очень хорошим человеком, душевным другом, любящим мужем и все такое. Но ему сорок, а Теодору через неделю будет только шестнадцать. И пусть он такой хороший держится от него подальше.

По коридору послышался топот маленьких ножек и в распахнувшуюся дверь ворвался Боби, за которым еле поспевал полненький Берти. Начался ритуал утренних поцелуев и радостных объятий. После которого оба альфы постарались поскорее улизнуть, сославшись на дела.

========== Прощанье Боби ==========

Боби плакал, свернувшись калачиком за шторой в библиотеке. Анджей погладил его по спине, а потом взял на руки и стал укачивать. Слезы потихоньку стали утихать. Мадлен осторожно выглянул из-за соседнего кресла, он очень надеялся, что Анджей найдет нужные слова и утешит их сокровище, а иначе… иначе он сам разревется.

- Но почему, - сквозь слезы спрашивал ребенок, - почему ее убили? Она же была хорошая, они же сами говорили, – Боби так надеялся, что Анджей скажет, что это ошибка и маму не убили, - ведь хороших не убивают? Правда?

- Нет, мой хороший, - Анджей вздохнул, - плохим все равно хороший человек или нет. Им самим плохо, вот они и хотят, чтобы всем вокруг было плохо, как и им. Они причиняют другим боль и страдания.

- А может, это ошибка? – Боби поднял голову и взглянул в глаза Ангела, - а может, мама жива и просто ушла куда-нибудь? - в его глазах было столько надежды. Мадлен тихо всхлипнул за креслом.

- Давай съездим вниз, ты сам все увидишь, – сказал Анджей, и, увидев, как Боби кивнул, добавил. – Только одеться надо иначе, ну, ты помнишь, серенькое и незаметное.

Боби окрыленный надеждой убежал.

- А может лучше на могилу к ней съездить? – поинтересовался Мадлен.

- У них нет могил, – спокойно сказал Ангел, – их слишком много таких без документов и прав. Они каждый день умирают сотнями. Их кремируют, если родственники хотят, то забирают пепел, а если никого нет, то пепел высыпают в общую кучу и используют в парниках, как удобрение для растений. Так что, когда повар смывает грязь с листьев салата у вас на кухне, то, выражаясь фигурально, он стряхивает чей-то прах в вашу мойку, – лицо папы Мадлена резко позеленело, он вскочил и куда-то убежал.

Анджей и Боби долго гуляли по тринадцатому уровню. Боби пытался говорить со своими знакомыми, они нашли старосту уровня, поговорили и с ним, но никто ничего не знал. Ангел понимал, что ее убили из-за денег, которые она взяла у Роберта в тот день, когда они к ней приходили. Но зачем об этом было знать Боби?

Боби мало кто узнавал, он сильно изменился за последнее время, подрос и стал крепеньким загорелым мальчишкой. В нем больше не было той болезненной хрупкости и полупрозрачной синевы. Боби и вел себя иначе, раньше он был тихим и незаметным, как мышонок, а теперь это был воспитанный и умный ребенок, только с очень грустными глазками.

Когда они поднялись наверх, Боби отказался от похода в кондитерскую, он был тих и неразговорчив. Казалось, что радость жизни оставила его, он был грустным и каким-то повзрослевшим. Анджей очень надеялся, что путешествие поможет ему преодолеть горе.

Аэрокар доставил их в лунные доки. Космические корабли уже давно не стартовали с поверхности планеты, для этого использовали Луну. На ней располагались ремонтные мастерские и верфи, на которых стояли космические корабли в ожидании полета. Попав под купол лунной станции, Боби был в восторге от всего, особенно от вида из большого панорамного окна на сотни кораблей, больших и малых, стоящих на приколе у лунной пристани. Еще больший восторг у него вызывала пониженная гравитация, поэтому прыгать получалось очень высоко. Он с таким азартом подпрыгивал по дороге, что Анджей боялся, чтобы он не стукнулся головой о потолочное перекрытие перехода.

Ребята удивились, увидев Боби, но обрадовались новому члену экипажа, и сразу потащили показывать ему небольшой кораблик. Кораблик был готов к полету, и они почти сразу стартовали. Анджей оценил объём проделанной работы, ребята были молодцы, и, понимая это, они хвастались, как маленькие дети. После старта Боби разрешили полазить везде, правда, под неусыпным надзором всего экипажа. Корабль был предназначен для перевозки грузов, поэтому абсолютно не подходил для перевозки пассажиров, а ребята, не привыкшие к удобству, даже не озаботились хоть каким-то комфортом. Главное, безопасность и эргономичность. Стук ботинок малыша эхом разносился по всему кораблику, поэтому Анджей точно знал, где сейчас находится постреленок.

Перелет был коротким и простым. Они дали малышу возможность восхищенно наблюдать в обзорный иллюминатор капитанского мостика красоту чужой планеты. Она вообще-то была не самой красивой. Красноватая, с постоянными пылевыми бурями и растительностью, собранной под защитными куполами, но ребенку она казалась просто замечательной.

Они опустились у небольшого городка с солнечной стороны планеты. Они рассчитывали прогуляться немного по улочкам городка, зайти на городской базарчик, просто чтобы дать ребенку возможность насладится приключением. А потом вернуться обратно домой.

По привычке прицепив стрелки на тела ребят и положив жужжалку в карман, Анджей разрешил всем выйти. Они прошли до рынка, Боби понравилась местная дыня и Анджей с Боби задержались, делая покупки. Ребята пошли дальше в поисках местного бара, чтобы «горлышко на дорогу промочить». Боби, прижав дыню к груди, побежал догонять ребят, а Анджей решил купить еще местный батат, он здесь имел ярко выраженный земляничный запах и вкус. Анджей представлял уже, что приготовит из него Роберту на ужин у них в домике.

Вдруг в кармане резко зажжужало. Анджей глянул одна стрелочка дернулась и, моргнув, изменила направление движения. Над гомоном базара пронесся тонкий свист.

Пять человек собрались у неприметного домика. Все были собраны и ожидали команды.

- Ну что разомнемся? – В глазах Анджея плескался огонь.- Свен - дверь, Бим и Бом – окна, Донг – крыша. Дайте мне пять минут.

Зайдя в дверь, Анджей почуял запах дешевого спиртного, вонь альф и горечь текущих омег. Это был бордель.

Стрелочка указывала на барную стойку. Бармен уставился на подошедшего Ангела масляными глазами.

- Красавчик, развлечься или заработать?

- Боби, – тихо позвал омега.

Под стойкой послышался стон. Бармен дернул на звук ногой. Ангел перелетел через стойку. Внизу сидел Боби, рот у него был залеплен скотчем, руки и ноги связаны веревкой. В глазах плескался ужас. Ангел присел и, осторожно отлепив скотч, тихо ему сказал:

- Мы сейчас пойдем домой. Хорошо? Потерпи мой хороший.

- Это твой щенок? – бармен откуда-то снизу достал биту, – если хочешь забрать, то придется отработать, – придурок щербато улыбнулся. Он считал, что выглядит грозно, – не переживай, с твоей внешностью от клиентов отбоя не будет.

Это было последнее, что он мог сказать связно. Ангел поднял Боби на руки, у его ног лежал бармен, у которого была сломана челюсть, а вместо носа кровавое месиво. Омега посмотрел на бармена и, прижав Боби к себе покрепче, коротким ударом сломал колено ноги, которая пинала Боби. Урод взвыл, хлюпая кровью. Анджей посадил Боби на барную стойку и, развязав малышу руки, быстро перекинул его ноги в сторону зала. Прижавшись к спине мальчика, омега спросил.

- Боби, а теперь пальчиком покажи, кто тебя обидел, – малыш показал на трех альф в глубине зала, – эти трое остались, остальные ВОН.

Это было сказано тихим, почти равнодушным тоном. Но как, ни странно, ему все поверили и в зале началась суета, тонко запищали омеги, у двери образовался затор.

- Свен, этих выпусти.

Зал опустел, только у стены остались три отморозка. Они улыбались, вставая навстречу омеге. Небольшое цунами пронеслось по залу. Разлетелись столы и стулья, в круговорот попали и три негодяя. Спустя мгновенье они мешками мяса сползли по стенам.

- Что здесь происходит? Кто это нанес урон моему заведению? – в дверях стоял амбал, который занимал собой весь проем. Он разминал кулаки и щербато улыбался.

Еще раз пронесся тонкий свист. В дверях появился Свен, с треском вылетели фрамуги окон и близнецы синхронно присели на подоконники. С лестницы змеиной походкой спускался Донг.

- Опять все веселье мимо? – спросил он.

- Это нечестно, Эн, – хором протянули близнецы, – а как же мы?

- Развлекайтесь мальчики, а то не попрощаться с хозяином заведения было бы неприлично…

Пока Ангел развязывал ноги ребенка и нежно разминал затекшие ручки, амбал лежал на полу, пуская кровавые пузыри из продавленного носа.

- Знаешь, Боби, - сказал Ангел, - прошлое надо отпускать, иначе оно мешает жить дальше. Зло должно быть наказано, - он оторвал ножку у стула и, поставив Боби на пол, вручил ее ему.

- Это плохой человек? – Спросил ребенок, Ангел кивнул. – Такой же, как тот, что убил мою маму? – еще кивок.

Боби подбежал и с размаху ударил хозяина борделя ножкой стула. Боби бил и бил, а потом расплакался и несколько раз пнул злого человека. Он бросил обломок и стоял посреди зала, размазывая сопли и слезы по щекам. Ангел подошел к нему и вытер лицо салфеткой.

- А теперь плюнь на него. Он большего не заслуживает, – сказал он твердо зареванному малышу.

- Как плюнь? – глазки заинтересованно округлились.

- Вот так, – и Ангел метко плюнул в едва шевелящуюся кучу.

Боби сосредоточился и плюнул. Плевок на тонкой ниточке слюны повис на животе у малыша.

- Да, над этим тоже придется поработать, – сказал Анджей, – раз не получается плюнуть тогда пописай на него.

– Как пописать? - удивился малыш.

- Как на какашку, - Ангел подошел к альфе вплотную. На него уставился горящий злобой один заплывший глаз.

Боби подошел к поверженному злому человеку и, стянув штанишки, очень сосредоточенно начал писать на ногу хозяина борделя. Тот посмотрел в глаза Анджея и решил, что лучше быть с мокрым ботинком, чем со сломанной шеей.

========== Вечеринка ==========

Неееет, все-таки отпуск - это зло! Анджей не находил себе места от вынужденного отдыха. Его деятельная натура страдала от вынужденного безделья. Заняться было нечем, совсем нечем, ну, абсолютно нечем! Ребята в казарме с удовольствием качались на тренажерах, как дети, подзадоривая друг друга, с азартом разбирали новые модификации стрелкового оружия и с горящим глазами пересказывали байки, услышанные накануне в баре от других вернувшихся групп. Ребята веселились, а Анджей скучал.

После того, как они вернулись, Боби с азартом в глазах рассказал, что произошло. И даже в лицах показал кто кого и как бил. А уж после истории, как он пописал на злого человека, отомстив тем самым за все обиды, Мадлен стал смотреть на Анджея с подозрением и старался не отпускать от себя малыша надолго. Он не понимал, что так Боби «выпустил пар» через направленную агрессию и нестандартную ситуацию, и смог вернуться в состояние счастливого детства, где зло наказано, а добро победило, причем деятельное добро.

Вот и сегодня Роберт пропадал на работе, а Анджей чувствовал себя заброшенным и никому ненужным. Он ушел в библиотеку и решил, что хорошая книга будет лекарством от грусти. Но вскоре его уединение было прервано. В библиотеку влетел Мадлен. Он объявил, что устраивает вечеринку, скромную, «только для своих» и попросил отвезти приглашение его родителям. Анджей решил, что это неплохой повод увидеть их и согласился.

Подъезжая к родительскому дому, Анджей волновался, как ребенок. Но все выглядело так же, как и раньше, тот же дом, те же клумбы с розовыми флоксами. Все осталось по-прежнему, изменился только он сам. Он уже не чувствовал прежней робости перед родителями и от этого почему-то было грустно.

Дверь открыл папа. Увидев сына, он надменно вскинул подбородок и поджал губы, всем своим видом показывая, что ему здесь не рады. Анджей, молча, протянул приглашение и так же молча, уехал.

***

«Только своих» у Мадлена собралось больше сотни приглашенных. Как уверял сам устроитель торжества: «Только родственники и самые близкие друзья!» Началась долгая процедура приветствия и знакомства. Роберт стоял рядом, гордый и сияющий. Анджей со своей тренированной памятью военного запоминал все лица и имена, а вот разобраться в хитросплетениях фамильных отношений… особенно после фразы - двоюродный племянник деверя со стороны кузины свекра, нет, подобные разборки можно было отложить на потом. Всем хотелось познакомиться с женихом Роберта, таким красивым и таким «модным» в этом светском сезоне.

Через какое-то время Анджей вдруг понял, что не слышит голоса Боби. Весь вечер он по привычке отслеживал передвижение проказника, а тут вдруг столько времени ни звука - вышел куда-то или что-то затевает? Ангел пошел на поиски, за ним хвостиком пошел и Роберт. Малыш нашелся в библиотеке, он сидел на подоконнике, спрятавшись за гардиной, и очень сосредоточенно рассматривал пейзаж за окном. Анджей заволновался – может его, мучают грустные воспоминания?

- Боби, милый, что ты здесь делаешь? - мягко спросил омега. – Почему ты ушел? Тебя кто-то обидел?

- А я чей? – на Анджея уставились несчастные глаза. – Ну… у меня тут спросили: мальчик, ты чей? – голос у ребенка задрожал. – У тебя есть Роберт. У милого Мадлена есть дедушка-голубчик. А я? Я чей?

- Ты мой, Боби! Ты мой любимый маленький сынок! – Ангел протянул руки для объятий, в них немедленно бросился ребенок и счастливо вздохнул. – Боби, мы с Робертом давно хотели тебя попросить, - омега взглянул в сосредоточенное лицо ребенка, - Боби, можно я буду твоим папой, а Роберт будет тебе отцом? – в глазах Боби колыхалось целое море слез, он счастливо махнул головой и уткнулся лицом в рубашку омеги.

- Боби, - Роберт наклонился к ребенку, – ты согласен с этого дня называться Робертом Динлохом младшим? – на него уставилось два восторженных глаза. Робби (теперь мы будем называть его так) согласно кивнул и вытер рукой сопли. Анджей перехватил руку и немедленно вытер ее платком.

- Роберт Динлох младший! - в дверях с грозным видом стоял Мадлен, - куда ты удрал? С тобой там все хотят познакомиться, а я должен бегать в твоих поисках по всему дому. Динлохи от родни не прячутся!

- Ох, тяжело быть Динлохом, – вздохнул счастливый ребенок и побежал к Мадлену.

Когда Робби скрылся за дверью, Мадлен подмигнул и закрыл дверь. Анджей засмеялся:

- Твой папа всегда получает что хочет?

Довольный Роберт поцеловал его и крепко обнял, соглашаясь:

- Всегда.

Анджей вышел из библиотеки со счастливой улыбкой на лице и сразу же наткнулся на своих братьев.

- Здравствуй, Энджи, - поздоровался рассудительный Эмиль, - прости, родители не придут, у папочки мигрень, а у отца срочная работа.

- Здравствуйте, мои дорогие, Эмиль, – поцеловал его в щеку, - малыш Теодор, - поцеловал второго, – с Робертом вы знакомы, идемте, познакомлю вас с остальными.

Зайдя в зал, Анджей представил братьев, они склонили голову и синхронно сделали короткий книксен. Все оценили красоту и грациозность юных братьев. Гости уже разбились по группам и тихо переговаривались у фуршетного стола. Между группками носился счастливый Робби. Он подошел к братьям и, шаркнув ножкой, представился:

- Я Роберт Динлох-младший, очень приятно познакомиться, разрешите вас угостить, – и шепотом добавил, – на кухне еще остались очень вкусные пирожные с орешками, хотите, принесу?

Братья хотели, и окрыленный Робби унесся на кухню. Младших Мак-Грегоров приняли чрезвычайно радушно. Мадлен так кстати вспомнил, что братья очень музыкальны. Он попросил их что-нибудь исполнить, и хоть молодые люди и были смущены, но Анджей поддержал братьев. Смеясь, он предложил им, как в детстве на домашних концертах, исполнить несколько домашних вещей.

Двери в музыкальный салон были открыты и все, заинтересовавшись, перешли туда. Братья пошептались немного, Эмиль сел за фортепиано. У Анджея был очень красивый тенор, а у младшего Теодора - контр-тенор. Когда они исполняли вместе романс, их звучные голоса, очень красиво сплетаясь, дополняли друг друга, но в конце Анджей закашлялся и попросил прощения, сославшись на то, что давно не пел.

Все восхищались голосом Теодора и попросили его исполнить что-нибудь еще. Под аккомпанемент брата он исполнил серенаду, которую готовил на конкурс. Они долго репетировали ее и поэтому помнили без нот. В самом конце Тео сбился, вызвав недовольное фырканье брата. Но исполнение в целом было такое совершенное, что на маленький сбой в конце никто не обратил внимание. Кроме Анджея. Когда голос Тео дрогнул, Анджей проследил глазами за ошарашенным взглядом брата и увидел, что в дверях стоял Доминик.

Младших Мак-Грегоров очень хвалили. Следом за Тео и Эмиль набрался храбрости и сыграл вальс, вызвав очередной взрыв восторга. А под конец они втроем спели старинную балладу, которую знали с детства. У Эмиля, как и у Анджея, был лирический тенор и их голоса вели основную партию, разделяясь и подхватывая друг друга, а высокий и звонкий голос Тео расцвечивал их дуэт изящной аранжировкой, он был то весенним ручейком, то пролетающей бабочкой, то шумом ветра вдалеке. Мадлен был счастлив до слез, воистину его зять был сокровищем!

Когда восторги поутихли, и вечеринка пошла своим чередом, к Роберту и Анджею подошел Доминик, поздоровался и выразил свое восхищение пением братьев. Он с сожалением извинился, ибо дела не позволили ему быть на вечеринке с самого начала. Потом он попросил у Роберта помощи в проведении Бала и добавил, что был бы очень признателен Анджею, если тот тоже присоединится к своему жениху. Омега посмотрел в довольные глаза своего альфы, и не смог отказать в услуге этому неприятному человеку.

Доминик, заметив недовольство на лице жениха своего друга, очень мягко посетовал, что их знакомство началось с недопонимания. И предложил прийти к нему на завтра на ужин, чтобы сгладить неловкость, возникшую в их отношениях.

- Просто маленький ужин в саду. Только для вашей семьи, чтобы мы могли получше узнать друг друга и стать друзьями, – с мягкой улыбкой сказал Доминик. Получив согласие, он простился и ушел. На лестнице его перехватил Мадлен, и что-то быстро прошептал ему на ухо.

***

Представление о «маленьком ужине в саду» у Доминика был примерно таким же, как у Мадлена, если вспомнить его вечеринку «только для своих».

В саду стоял большой круглый стол, накрытый белой кружевной скатертью. В центре стола стоял большой серебряный канделябр с множеством свечей, пламя которых отбрасывало искры сквозь хрусталь бокалов. На ветвях деревьев висели фонарики лимонного цвета, которые очень органично дополняли начинающие краснеть листья старых яблонь. Когда Роберт и Анджей зашли в сад, в глубине запела скрипка. Стол был накрыт на пятерых.

Доминик вышел им навстречу и, поздоровавшись, попросил подождать еще двух «членов вашей семьи». Анджей был уверен, что это будут Мадлен и Генрих, поэтому он очень удивился, когда из дома вышли его братья – Эмиль и Теодор.

Сначала Анджей напрягся, ожидая очередного подвоха со стороны Доминика, но вскоре успокоился. Доминик не выделил Теодора ни единым взглядом и не делал никаких попыток заигрывать с ним. Вечер был тихий и размеренный. Вкусная еда, негромкая музыка из глубины сада, приятная беседа. Братья шутили, Роберт рассказывал смешные истории, Доминик помалкивал, и вскоре Анджей даже стал получать удовольствие от ужина.

Когда на улице совсем стемнело, зажглись фонарики на деревьях. Музыканты начали играть вальс. Роберт пригласил Анджея потанцевать. Они изящно скользили и кружились ведомые мелодией, и только желтые фонарики подмигивали им из ветвей. Доминик пригласил вначале Эмиля, а потом танцевал с Теодором. Все было невинно и пристойно. И Ангел успокоившись, прижался к своему любимому. Он понял, что очень счастлив.

========== До бала ==========

На следующий день Анджея отозвали из отпуска и приказали явиться в штаб. Там штабные гении решили разобрать все прошедшие дела и, подняв все отчеты, начали допытываться, почему они в каждом конкретном случае, все-таки поступили так, а не иначе. Почему проигнорировали указания штабных аналитиков, почему шли на неоправданный риск и почему, в конце концов, у них все получалось, вопреки указаниям штаба.

Анджей вначале возмущался и даже обратился за помощью к командору. Но тот только развел руками, в штабе заинтересовались «феноменом Жнеца». Как выяснилось, их группа была единственной работающей так долго и с такими блестящими результатами. В руководстве штаба решили досконально разобраться, в чем кроется секрет их успеха.

На Анджея планомерно давили. Мягкие разговоры перетекали в жёсткие допросы, и следом опять радушное похлопывание по плечу и разговоры ни о чем. Вся ситуация раздражала и выводила из себя тем, что он никак не мог понять, чего от него добиваются. Он славился феноменальной интуицией, способностью предвидеть малейшие изменения и анализировать быстро меняющуюся ситуацию, но это было там, в экстремальных условиях других миров. А здесь… Здесь он терялся в догадках, чего же от него хотят, не понимая всех тонкостей и хитросплетений закулисных штабных интриг. Они ждут от него признания в собственной некомпетентности, что было в корне неверным, ведь они всегда с блеском выполняли задания? Или же хотят услышать, как он обвиняет штабных в некомпетентности и неумении работать, что тоже было не совсем верно, так как они для своих рекомендаций использовали донесения разведки и прогнозы аналитиков?

Анджей понимал, что для твердолобых штабных, заключенных в жёсткие рамки указов и распоряжений, привыкших все делать по инструкции, существует всего два мнения – их собственное, а значит, единственно правильное и чужое, а значит, неправильное. Он тщетно пытался донести до их сознания, что в основе «феномена Жнеца» лежит сочетание ряда факторов: использование рекомендаций штаба плюс собственная дополнительная разведка местной ситуации, которая иногда менялась ежесекундно, интуиция, помноженная на опыт совместной работы, а также слаженность группы людей, которые настолько синхронно работали, что порой, казалось, даже дышали в унисон.

Как объяснить людям, никогда даже носа не высовывавшим из своих кабинетов, как работает маленький коллектив людей, которые сроднились друг с другом настолько, что порой для понимания не нужны слова, достаточно взгляда, движения бровей для совместного принятия решений. Как объяснить людям, привыкшим подсиживать друг друга во имя продвижения по службе, внеочередного звания, что там, в реальном бою, не это важно, там ты согласен принять пулю, предназначенную твоему другу и соратнику, взамен зная, что и за тебя будут бороться до последнего, не бросят и не предадут своим равнодушием.

Вся эта ситуация выматывала своей недосказанностью, какими-то тихими ухмылками, недоверием и ощущением какого-то дурного реалити-шоу. Все разговоры и допросы записывались, и Анджей знал, что каждый его взгляд и жест будут оценены и скрупулёзно изучены психологами и психоаналитиками в поисках возможных психических отклонений.

Все это жутко раздражало, у Анджея пропал аппетит, он ходил злой и какой-то взъерошенный, как мокрый воробей. Он был напряжен и чувствовал себя котом в окружении собачьей своры. Несколько раз он видел в коридорах отца, но тот проходил мимо с равнодушным видом, и это, несомненно, настроения не улучшало.

Дома у Роберта тоже не было покоя. Мадлен помогал Доминику в организации бала. С самого утра приходили какие-то люди, и целый день не смолкал гомон голосов. Мадлен, как полководец, отдавал приказы и распоряжения. Целыми днями по дому сновали люди с образцами букетов, лент, с эскизами оформления. Робби бегал счастливый и довольный. Он помогал милому Мадлену выбирать, какие цветы лучше пахнут и какие пирожные вкуснее. Когда Анджей попал на такую дегустацию закусок, его посадили за стол и заставили сначала перепробовать бесконечное количество не пойми чего, а потом сказать, что ему понравилось, а что не понравилось. После этого обжорства Анджея мучительно тошнило в туалете. Он решил, что это слишком для него и по-тихому удрал в свой маленький домик в военном городке. Он возвращался в тишину и покой после утомительных и скрупулёзных разборов прошлых дел и, готовя ужин на маленькой кухне, с замиранием сердца ждал, когда, наконец, за окном прошелестит шинами машина его альфы. Он с утра начинал ждать этого момента, когда вечером откроется дверь и на пороге появится он, любимый, желанный, самый дорогой, его альфа.. И будет тихий семейный вечер с неторопливым разговором и ночь, полная ласки и поцелуев.

Однажды вечером к ним зашли ребята, и во время шумного ужина на улице, под стрекот цикад и душистый дымок барбекю, рассказали, что их тоже вызывали в штаб и пытались допрашивать. Но удостоверившись в их нежелании или неспособности связно отвечать на поставленные вопросы, погоняли по различным тестам и отпустили на переподготовку на новые виды летного транспорта.

Незаметно пролетела неделя. Когда Анджей подъехал к родительскому дому, то увидел счастливого Тео, кружащегося в облаке бабочек. Он почему-то очень разозлился на Доминика и, забрав из рук брата коробочку, уехал, так и не поздравив того с днем рождения. С одной стороны, его бесило такое внимание к брату, с другой стороны, раздражало то, что Доминик, сделав Тео подарок, по сути, так ничего и не подарил, поэтому вернуть фактически было нечего. Он озадачил ребят просьбой наловить живых мух. Когда, наконец, добыча была в коробке нарочито грубо перемотанной скотчем, он пришел в офис Доминика и кинул ему на стол его же коробку, наслаждаясь недоумением в глазах альфы.

Облегчения это не принесло, только легкое детское торжество, что последнее слово осталось за ним. Тревога осталась, а Ангел привык доверять своим предчувствиям, поэтому он попросил одуревших от лени ребят собрать информацию о Доминике: где живет, какая сигнализация в доме, сколько прислуги и пути возможного проникновения в дом. Ребята отнеслись к этому, как к очередной тренировке, и радостно потирая лапки, умчались.

Приближалось время бала. Накануне Мадлен долго разъяснял Анджею его обязанности, как помощника хозяина бала. Неожиданно выяснилось столько нюансов в правилах строгого этикета, что Анджей попросил у Мадлена дополнительных инструкций. Для освоения неизведанных ранее тонкостей поведения в омежей тусовке он выбил в штабе остаток отпуска.

Кроме этого Мадлен потребовал от Анджея выучить всех приглашенных гостей по именам. Сам он подошел к этому очень серьезно и, обложившись фотографиями и вырезками из светских журналов и желтой прессы, с удовольствием «перемывал косточки» всем знакомым. После подобного инструктажа Анджей почувствовал себя намного уверенней, «светские небожители» уже не были таким недостижимым идеалом, они оказались обычными людьми, со своими фобиями и скелетами в шкафу. И к началу бала он перестал нервничать и успокоился.

За день до бала Мадлен сообщил всем, что сделал все что смог и, взяв с собой Анджея и Робби, уехал на горячие источники. Там они втроем снимали стресс и усталость в горячих природных ваннах. Пока Робби отращивал себе жабры, отсиживаясь в воде, омеги нежились в умелых руках массажистов. К вечеру, умиротворенные и расслабленные, они вернулись домой на радость своим альфам.

С утра Анджей ощутил, что энергия бурлит в нем, как вулкан перед извержением. Увидев в буфетной Мадлена, с азартом поедающего запретный бутерброд с ветчиной, он понял, что не только у него всплеск адреналина с утра. Они счастливо посмеялись над обоюдным нетерпением, и решили проверить своими глазами, что получилось. Прихватив с собой сладко зевающего Робби, они уехали в загородную резиденцию семейства Кантарини.

Резиденция потрясла Анджея своими размерами. Они долго ехали по частному парку, затем, следуя за изгибом дороги, повернули, и увидели стоявший в глубине парка громадный дворец. Анджей видел дворцы на других планетах, но увидеть здесь такую громадину, особенно зная цены на землю, он не ожидал. Когда Мадлен говорил, что Доминик очень, просто до неприличия, богат, он как-то не воспринял это всерьез, но, увидев этот величественный дворец, вдруг осознал, как велики размеры состояния рода Кантарини.

Доминик радушно встретил их у подъездной аллеи, и предложил показать им дом. Анджей, на всякий случай, прилепил к руке Робби стрелочку и, положив жужжалку в карман, пошел следом. Дом был похож на музей или картинную галерею. Но когда в одной такой картинной галерее, заполненной портретами, Доминик стал называть изображенных на них людей по именам, то, увидев недоумение в глазах Анджея, объяснил, что это «Галерея рода» и это все его предки, а последним в галерее висит портрет его отца. Они подошли и посмотрели на властное лицо мужчины, с суровым прищуром синих, как кобальт, глаз.

Место рядом с картиной пустовало и Доминик со смехом сказал, что здесь может оказаться его портрет, как только у него родится ребенок, который станет наследником древнего рода. Анджей вдруг увидел непривычную гамму чувств мелькнувших на этом всегда спокойном и властном лице. Омега внутри него задумался, каково жить альфе с такой ношей ответственности на плечах и почему-то неожиданно для себя самого пожалел Доминика. Но военный внутри него насторожился еще больше и решил, что его милому и такому наивному брату нечего делать в этом родовитом гадюшнике.

Все было прекрасно подготовлено, последние букеты привозились и расставлялись в больших напольных вазах. В огромном танцевальном зале заканчивали закреплять цветочные гирлянды на галерее второго этажа. Мадлен и Доминик довольно переглядывались, им обоим нравилось все происходящее. Робби, подергав милого Мадлена за рукав, шёпотом сообщил, что проголодался. Доминик, услышав это, предложил позавтракать на улице.

На зеленой лужайке стоял маленький столик в окружении четырех резных стульев, всю эту аккуратную композицию венчал ажурный зонтик. Официанты подали кофе и бутерброды взрослым и какао с пирожными - Робби. Когда ребенок поел, к столику подошел управляющий, который привел с собой десятилетнего мальчика-омегу. Он представил его как своего внука и предложил, чтобы мальчики покатались на пони по парку. Робби очень нравились пони, он уже катался на них с дедушкой-голубчиком. Подпрыгнув на стуле, он спросил разрешения и, получив его, дети умчались по зеленой аллее, взявшись за руки.

В имении была отличная конюшня, и Доминик предложил омегам покататься верхом на лошадях по поместью. Мадлен отказался, сославшись на необходимость проверить еще раз готовность кухни. А вот Анджей не смог устоять от соблазна прокатиться верхом. Ему уже приходилось ездить на лошади, но только на других планетах и в обстоятельствах, не располагающих к неспешной прогулке. Доминику оседлали крупного вороного жеребца, Анджею - серую кобылку с белой гривой. Они неспешно поехали вдоль небольшой реки, в которой подпрыгивала рыбешка, а на берегу были разбиты цветники и посажены декоративные деревья.

Вернувшись в дом, Анджей по стрелке нашел Робби. Ребенок, привыкший жить по расписанию, благополучно спал в библиотеке, уютно свернувшись калачиком в высоком кресле. Рядом читал книгу внук управляющего. Доминик восхитился увиденной картинкой и жестом предложил отнести малыша в соседнюю комнату. Анджей взял на руки Робби и пошел вслед за хозяином дома. Доминик привел их в небольшую гостевую спальню, где Анджей и остался с малышом в ожидании вечера.

Когда стало смеркаться, в комнате появился Роберт, он принес коробку с костюмом на вечер. Следом влетел Мадлен, он буквально дрожал от нетерпения. Пришли горничная и парикмахер, которые переодели и причесали Анджея и Робби.

Мадлен скомандовал: «Пора». Двери распахнулись и…

========== Бал ==========

Попробуйте прочесть вначале главу “Бал” в фанфике “Синяя борода и солнечный зайчик” ;)

В окна заглядывало закатное солнце, как будто ему тоже было любопытно взглянуть на великолепие убранства. Дом выглядел совершенно иначе, чем с утра. Хрустальные люстры, похожие на застывшие водопады, разбрызгивали искры на позолоту стен и потолков, отражаясь в зеркале мраморных полов. Официанты, застывшие вдоль стен с подносами, полными закусок и хрустальных бокалов, казались частью декораций, как и громадные напольные вазы с живыми цветами. Отовсюду были слышны звуки музыки, которая своими хрустальными переливами подчеркивала торжественность и великолепие происходящего.

Проходя через пустую танцевальную залу, Анджей любовался отражением цветочных гирлянд и расписного потолка в блеске мраморных полов. Краем глаза увидел движение за окнами. Когда он выглянул в окно, то увидел вереницу машин, движущихся по аллее, освещенной воткнутыми в землю факелами. Анджей побежал к месту встречи, чтобы опередить гостей. Спустившись по парадной лестнице, он занял свое место между двух альф, заслужив одобрительный взгляд от одного и быстрый поцелуй в щеку от другого.

В холле часы пробили шесть часов. Как по мановению волшебной палочки, парадные двери распахнулись, и дворецкий объявил первых гостей. По привычке Анджей быстро осмотрелся, запоминая детали. Доминик и Роберт в своих шикарных черных смокингах выглядели монументально, как две скалы, Анджей между ними смотрелся очень изящно в своем темно-сером, с серебристым отливом, фраке, а серебристая жилетка подчеркивала стальной цвет глаз. Выше на один пролет застыли Мадлен и Генрих, с ними стоял Роберт Динлох-младший. Анджей мягко улыбнулся про себя. Мадлен не упустит возможность выжать из любой ситуации по максимуму.

По лестнице начали подниматься первые дебютанты. Анджей вспомнил свой дебют, он тогда от волнения едва дышал. Как давно это было, словно и не с ним вовсе. Теперь он смотрит на происходящее другими глазами. Перед ним проходят юные взволнованные дебютанты, а за ними гордые за них родители! Наивные дети, им кажется, что весь мир лежит у их ног, все смотрят только на них, и сегодня они все, как сказочные принцы, непременно встретят самого дорогого человека, с которым проведут всю свою жизнь. Такое трепетное состояние души и наивная вера в чудеса не могут не трогать до слез.

Анджей посмотрел на Роберта. Хоть и не сразу, но ему повезло, и он встретил такого человека. Его Роберт, его альфа, теперь самый главный человек в его жизни, ради него он сможет все, он не позволит никому разлучить их. Анджей гордо вскинул голову. Да, это он стоит рядом с этим чудесным мужчиной, и никто их не сможет разлучить. Анджей вглядывался в заинтересованные лица. Ну что ж, если всем так любопытно посмотреть на него и его счастье, пусть смотрят, ему не жалко!

Людской поток был бесконечен. Среди них попадались знакомые лица тех, с которыми он уже встречался лично, но были и те, о которых он знал понаслышке и то только благодаря инструктажу Мадлена. Спасибо Мадлену, он столько порассказывал о каждой надутой морде, что смотреть на весь этот парад снобизма было, по меньшей мере, смешно. Очень радовали мелькающие изредка лица родственников со стороны Динлохов, они очень радушно приветствовали омегу и очень искренне желали удачного проведения бала.

А вот, наконец, и родители с братиками. Теодор прекрасно выглядит, он будто светится изнутри, как маленькое солнышко, яркое и беспечное. Родители делают вид, что незнакомы с ним, пустые взгляды, фальшивые улыбки,… Ну что ж это, в конце концов, их выбор, пусть так и будет. Хорошо, что теперь у него есть Роберт, он не предаст и не обманет. Следом за Тео идет Эмиль, как всегда тихий и незаметный, как мышонок, он оживал только, когда его руки касались клавиш, а глаза видели партитуру. Тогда у него загорались глаза, а выражение лица становилось одухотворенным. В такие моменты он был прекрасен, как никогда!

Народу становилось все больше и больше. Люди, поприветствовав Доминика и Роберта с Анджеем, поднимались выше, попадая под обстрел обаяния Мадлена, который представлял всем своего внука. Сверху над ними, как скала, возвышался Генрих, оберегающий свои сокровища,как сказочный дракон. После этого все расходились кто куда, как правило, поглазеть на богатство громадного поместья. Дворец, больше похожий на картинную галерею, располагал к неспешным прогулкам и светским разговорам ни о чем.

Постепенно поток гостей стал иссякать, и только тонкий ручеек опаздывающих удерживал их на этой лестнице. Мадлен с Генрихом покинули свой пост, а Доминик явно куда-то торопился. Увидев это, Роберт предложил ему проверить, как все идет, а они вдвоем с Анджеем встретят опоздавших. Доминик с благодарностью оставил их одних.

Вот, наконец, прибыли последние гости, и Роберт, подхватив под руку Анджея, неспешно пошел к гостям. Их окликали знакомые и выражали свое восхищение оформлением дома. Эти похвалы были целиком и полностью заслугой Мадлена, и Роберт говорил всем, что передаст эти теплые слова папе. Повсюду сновали официанты, тихая музыка струилась над головами, не мешая разговорам, и подчеркивая красоту происходящего. Приближалось время танцев. Роберт повел своего омегу в танцевальную залу.

В зале собрались все дебютанты с семьями. Молодые альфы и омеги только что не подпрыгивали от нетерпения. После дебютного бала золотой молодёжи разрешалось начинать официальные ухаживания, а их родителям заниматься подбором супругов своим детям. И хотя официальный возраст вступления в брак был восемнадцать лет, но год давался на поиски подходящей пары и помолвку, и год до бракосочетания после объявления о помолвке. Все решалось после дебютного бала.

Здесь собрались все влиятельные семьи столицы и двух соседних городов, которые давно уже территориально срослись вместе. Как правило, именно здесь более взрослые альфы искали себе пары для создания семей. Ведь получить приглашение значило быть допущенным в высшее общество столицы, а, следовательно, и поиск супруга происходил среди «своих», в достаточно замкнутом мирке высшего света и допущенных в него богатых людей.

Надо было начинать бал, но у Доминика не было пары. Без хозяина бала начинать было не принято, а Анджей, на всякий случай, вцепился в рукав Роберта, всем своим видом показывая, что танцевать будет только со своим альфой. Пока Доминик оглядывался, кого пригласить, ситуацию спас Мадлен, он подвел к нему сияющего Теодора.

- Мой дорогой, Доминик, - начал он тихим голосом, – простите за дерзость, но я привел вам пару на первый тур вальса. Позвольте представить - это Теодор, он один из сегодняшних дебютантов, а, самое главное, брат нашего дражайшего Анджея. Вы одобряете мой выбор?

- Конечно, – улыбнулся престарелому купидону Доминик, и предложил свою руку Теодору.

Роберт вывел в центр зала Анджея, и две красивые пары закружились под звуки старинного вальса по зеркалу мраморного пола. Анджей чувствовал себя бесконечно счастливым. Хрустальные люстры кружились над головой, руки любимого нежно поддерживали во время танца, а в сияющих глазах обожаемого альфы отражалась бесконечная любовь и нежность. Все было так прекрасно и безмятежно, как сон, как мечта. Спустя несколько минут к ним начали присоединяться родители дебютантов. Бал по обычаю начинали родители, следующий вальс будут танцевать только дебютанты, как символ преемственности традиций.

Теодор после танца с Домиником, вдруг стал очень популярен, и многие хотели бы потанцевать с хорошеньким омегой. Но он был под строгим надзором родителей, а посему Анджей был уверен, что уж папочка-то не допустит ничего лишнего. Приглядывая за братьями издалека, он вместе с Робертом обходил гостей, благодарил за комплименты и выслушивал откровенную лесть малознакомых людей. Все это было неприятно, но необходимо.

Спустя какое-то время его позвал на помощь Мадлен, одному беременному омеге стало плохо, и необходимо было с ним побыть в ожидании врача. Мадлен извинился перед Робертом, но Анджей был сейчас нужен именно здесь, сам Мадлен должен был разобраться с проблемой, внезапно возникшей на кухне. Анджей остался с гостем, стараясь поддержать нервничавшего омегу, но без толку, с каждой минутой тот раскисал все сильней и вот он уже рыдал в три ручья на груди у Анджея. Роберт пошел разыскивать мужа страдальца. А Анджей тщетно пытался спасти от слез и соплей собственную рубашку. Если бы омега не был беременным, то Анджей давно бы на него нарычал, а что сделаешь с пузанчиком? Будешь терпеливо успокаивать тихим ласковым голосом и пытаться напоить водой.

- Энжи, Энжи, - в дверях стоял перепуганный Эмиль, - там, там, Тео плохо. Он выпил, я не успел ничего сделать, и его вырвало прямо посреди танца на партнера. Энжи, папочка его сейчас убьет!

Анджей побежал в танцзал в надежде успеть, поддержать, защитить младшего братика. Он что-нибудь придумает, главное, не дать папе наорать на него прилюдно, это только все ухудшит. Надо быстрее увести мелкого, оградить его от неминуемого скандала, а потом он что-нибудь обязательно придумает. Бедный малыш, наверно, сейчас в шоке. Какой кошмар, как такое могло случиться с таким милым ребенком? Плевать на загубленную репутацию, главное, успеть, чтобы впечатлительный ребенок что-нибудь не натворил в состоянии шока.

Он успел только добежать до бальной залы, когда раздался рев альфы:

- ЭТО МОЙ ОМЕГА! ОН МОЯ ИСТИННАЯ ПАРА!

О боги, подумал Анджей, опять эти альфы кого-то не поделили, еще одного скандала не хватало, пусть с этим Доминик с Робертом разбираются, главное успеть к братику. Его перехватил Роберт, у него было очень сосредоточенное лицо. Он крепко держал его за руку.

- Милый, я тебя прошу, отнесись к этому спокойно… слово сказано… тебе нельзя в это вмешиваться, это неправильно, теперь это дело касается только их двоих. Такими заявлениями так просто не бросаются.

- О чем ты говоришь? Подожди, мне сейчас не до этого, - попытался вырвать руку Анджей, - мне надо Тео найти.

- Дорогой, - Мадлен подскочил и, вцепившись в плечо, стал быстро шептать на ухо, - не волнуйся, имя Кантарини превыше всякого скандала. Никто не посмеет даже зубоскалить о происшествии. Об инциденте все, считай, уже забыли. Кантарини умеют одним движением бровей вызывать у людей провалы в памяти. Все будет хорошо, Доминик честный человек, он не обидит его, верь мне.

- О чем вы говорите? – Анджей пытался вырваться из их рук. Но именно в этот момент он увидел, как Доминик несет на руках, бледного, полуживого Теодора. Голова юноши лежала на плече Доминика, глаза были полузакрыты, а волосы, как золотые змейки, обвивали руку альфы. Он выглядел таким хрупким и беззащитным, и сердце Ангела сжалось от осознания того, что он не успел, не уберег. От грустных раздумий его отвлек смешок Мадлена.

- Многие омеги сейчас хотели бы оказаться на его месте. Ты только посмотри на них…

Анджей осмотрелся. У некоторых омег было такое алчное выражение лица, а вон тот, похоже, вообще плачет, глядя вслед удаляющемуся Доминику. Они, что, сумасшедшие? Место, говорите? Анджей еще покажет Доминику, где его место, а где место его дорогого братика! Так просто он его не получит.

Ангел, связавшись со своей группой, кратко описал ситуацию и объяснил, чего от них хочет. Теперь главное дождаться окончания этого дурацкого бала.

========== Как Анджей и Доминик договаривались. ==========

Больше всего Анджея раздражало, когда подходившие к нему гости поздравляли с окончанием удачной охоты. Мадлен же при этом милостиво всем кивал и сладко улыбался.

- Дорогой, - обратился он к Анджею, - когда все идет наперекосяк и не так, как ты рассчитывал, сделай вид, что все именно так и задумано, пусть недоброжелатели гадают, насколько ты коварен, пусть они нервничают, а ты сохраняй спокойное выражение лица. Знаешь, как говаривал мой папенька: «Если дела идут плохо, дай им пройти мимо, это не твои дела». Это не конец света, в конце концов, поверь, все еще только начинается.

Анджей ухмыльнулся, подумав про себя: «Знал бы ты мой дорогой насколько это еще не конец». Бал был в самом разгаре, когда от ребят поступило сообщение, что все готово.

Анджей нашел Роберта и сказал ему, что очень взволнован происходящим и немного прогуляется. Роберт захотел было пройтись вместе с ним, но его остановили мягким поцелуем и заверениями, что в следующий раз обязательно прогуляются вместе, а сейчас он должен оставаться с гостями, ведь Доминика нет, а, следовательно, он здесь за хозяина. Он заверил, что скоро присоединится к нему и вышел на балкон, примыкающий к террасе.

Как только Роберт, вздохнув, отошел на достаточное расстояние, Анджей растворился в ближайших кустах. Там его на Призраке дожидался со шлемом Бом. Они тихо проскользнули по парковым аллеям и вырвались на городскую трассу. Бом газанул, и они полетели к дому, где последнее время жил Доминик. Это был тот самый дом, куда он уже приглашал Анджея и Роберта на ужин. Ребята произвели качественную разведку и рекогносцировку местности. Небольшой, в сравнении с имением, фруктовый сад, в глубине которого стоял двухэтажный особняк, с двумя подземными этажами, и кроме этого на территории было еще два домика. Один из них гостевой, который сейчас пустовал, и домик для прислуги, где обитало от семи до десяти человек.

Система охраны была серьезная, но стандартная, а, значит, давно изученная вдоль и поперек, и потому привычная, не сложнее банковского хранилища категории А. Приехав на место, Анджей переоделся в термокомбинезон и вместе с Свеном и близнецами перелез через забор. Донг занимался перекодировкой систем видеонаблюдения и видеоконтроля. Близнецы остались в саду наблюдать за периметром, а Ангел со Свеном пошли к горящим окнам дома. Свен подсадил омегу повыше к прямоугольнику окна, а сам остался ждать внизу.

За окном была спальня. На кровати кто-то лежал, Анджей, присмотревшись, увидел, что по подушке разметались золотые кудри брата. Доминика в комнате не было. Засунув в щель между створками окна нанопроволоку, Анджей путем несложных манипуляций открыл защелку окна и пролез внутрь. Вся комната была уставлена фотографиями Теодора и напоминала святилище, посвященное персональному божеству. Похоже, альфа совсем голову потерял. Об этом стоило подумать, но завтра, не сейчас. Если они и правда истинная пара, то пусть Теодор примет решение сам, на трезвую голову, а не под влиянием алкоголя, гормонов или неловкой ситуации.

Анджей подошел к брату, тот лежал под покрывалом голый. Вот теперь точно заберу, решил Ангел. Дитятко не реагировало ни на похлопывание, ни на голос, а только довольно мычало и пьяно пускало слюни. Ну, и как прикажите транспортировать эту пьяную тушку? Ну, значит как бесчувственное тело. Быстро достав тонкую веревку, Ангел обвязал пьяную тушку, как батон колбасы, крепко зафиксировав ноги и руки. Потом достал запасной термокомбинезон и ловко натянул его на братика. Две ноги в одну штанину, благо комбинезоны хорошо растягивались и были практически безразмерными.

Натянув на безвольное тело скользкую одежку, под конец собрал волосы и, не раздумывая, натянул чулок-маску. Все, тушка к транспортировке готова! В коридоре послышались шаги, Анджей метнулся с братом на руках к окну и, тихо свистнув Свену, «уронил» брата за окно, а сам быстро спрыгнул следом.

Мадлен разыскивал Анджея и чем дольше, тем больше он беспокоился. Выйдя на очередную аллею и увидев сидящего на скамейке зятя, Мадлен облегченно выдохнул. Когда сын сказал, что Анджей хочет проветриться, он заподозрил, что их ангелок решился на какую-то авантюру. Но слава богам, вот он сидит на скамейке, тихо сложив руки на коленях, как примерный омежка. Анджей поднял голову и приветливо улыбнулся Мадлену.

*

Утром Анджей готовил кофе в ожидании гостя и тихо улыбался своим мыслям. Он ни на секунду не сомневался в том, что вскоре здесь окажется один очень настойчивый альфа. Так и произошло. Не успел он дорезать хлеб на бутерброды, как в дверь постучали. Омега пошел открывать дверь. На пороге стоял Доминик, у него в руках были папка и кейс. Увидев нож в руках Ангела, он удивлено поднял брови:

- Доброе утро. Вы всех встречаете с оружием в руках или это только мне оказана такая честь?

- Доброе. Вы сегодня завтракали? – мило улыбнулся омега, – прошу, проходите, я как раз свежий кофе сварил, как чувствовал, что появится дорогой гость. Спешу выразить вам свою признательность за великолепный бал, это было незабываемо. Чему обязан вашему появлению в моем доме?

– Я хотел бы выразить вам свое восхищение. Мой начальник охраны пытается разобраться, как же у вас получился этот фокус с проникновением. Моя система охраны до сегодняшнего утра считалась наиболее совершенной и никому еще подобное не удавалось. Мои телохранители очень хотят лично выразить вам свое восхищение и хотели бы разобраться детально, как вам это удалось, ведь они сегодня, так сказать, «потеряли невинность». Возможно, вы могли бы дать им пару практических советов?

- Может быть, попозже, а что касается невинности, то я очень рад, что мой брат ее сохранил. Иначе наш разговор был бы совсем другим, – омега «ласково», как акула, улыбнулся и сверкнул глазами, мол, съесть, может и не съем, но понадкусываю.

- Ну, что вы, как можно, - Доминик улыбнулся, как аллигатор, - я за СВОЕГО ОМЕГУ сам голову откушу любому, кто решится его обидеть. Его безопасность и благополучие - моя главная задача.

Наверху послышался вопль.

- Вот и дитятко проснулось, – улыбнулся Ангел.

Сверху сбежал растрепанный Тео, он был босиком, а из одежды на нем был большой белый халат, надетый на голое тело. Увидев Доминика, он вначале остановился, приоткрыв рот от изумления, но в глазах что-то сверкнуло и, показав на альфу пальцем, решительно заявил:

- Убей его, брат, он меня изнасиловал.

Доминик от неожиданности поперхнулся. Ангел отхлебнул кофе из чашки и, неспешно потянувшись за бутербродом, спросил:

- Да? И где у тебя болит?

- Ну… - омежка задумался, - голова болит сильно, и во рту гадость, фу, как будто туда кошка пописала.

- Если бы тебя изнасиловали, то болело бы совсем в другом месте, – улыбнулся Анджей, но увидев, как надулся от обиды младшенький, участливо спросил, - и с чего это ты взял?

- Вот, смотри, – Тео оттянул ворот халата и показал засос на груди.

- Ну-ка, ну-ка… - потянулся к нему старший брат.

Приободренный вниманием, Тео придвинулся к брату поближе, и продемонстрировал засос на груди, как медаль, горделиво откинув голову назад. Анджей рассмотрел его, и укоризненно посмотрев на альфу, отвесил младшему подзатыльник. Только золотистые кудри мелькнули, накрыв удивленное лицо омежки.

- Ой, - удивился младший, - за что? Это ведь я… ну, в смысле меня… за что меня-то?

- Не смей бить моего Теодора, - рыкнул Доминик, получив в ответ два удивленных взгляда.

- Во-первых, это мой брат, во-вторых, это мой дом. А со своим братом в своем доме я буду делать все, что посчитаю нужным.

Анджей, не торопясь, отвесил еще один подзатыльник. Тео всхлипнул и отбежал от брата, обиженный и надутый.

- Ты помнишь, что вчера произошло? – уточнил Анджей у младшего.

- Ну, мы целовались… - задумался Тео, - вернее, он меня целовал. Энжи, это был мой первый поцелуй, и я его себе немного не так представлял, - погрустнел омежка.

- Нет, что было до этого, - протянул Анджей, и, видя недоумение в глазах брата, уточнил, - ты помнишь начало вечера?

Тео задумался. Глаза его распахнулись, рот приоткрылся, на лице мелькали, как в калейдоскопе, противоречивые эмоции. Удивление, огорчение, стыд, недоумение, ужас, неверие в произошедшее, под конец на глазах блеснули слезы. Но Тео не разрыдался, он застыл в ужасе и из широко раскрытых глаз побежали две дорожки слез, которые сошлись на подбородке и объединились на шее. Он перевел застывший взгляд на брата.

- Ой, папочка родненький, что же будет… ОЙ, ПАПОЧКА! Он меня убьет, нет, точно убьет, поймает и убьет, а потом оживит и еще раз убьет.

- Теодор, - начал мягким голосом альфа, - разреши тебе помочь. Я сегодня встречался с вашими родителями, и они согласились передать мне опеку над тобой до твоего совершеннолетия или замужества. Вот документ, - Доминик достал из папки документ об опеке и протянул Тео.

Анджей перехватил документ и внимательно его прочитал. Переспросил у альфы оригинал ли это, и получив утвердительный кивок головой, очень аккуратно порвал его пополам, положив обрывки себе под руку. Он доброжелательно посмотрел на альфу.

- Я думаю, этот вопрос теперь закрыт. До совершеннолетия Тео его опекунами будем мы с Робертом.

- Энжи… - глаза у омежки были не просто большими, они казалось, сейчас вывалятся и поскачут по полу как мячики, - Энжи, родители отдали меня постороннему человеку? Просто взяли и отдали как вещь? Они даже не поговорили со мной. Я не верю… - глаза Тео опять наполнились слезами. Он схватил разорванный документ и попытался найти подпись родителей.

Анджей перехватил его руки, забрал обрывки и еще раз порвав их, бросил на пол. Потом мягко притянул к себе брата, обнял его. Тео разрыдался, уткнувшись в плечо Анджея, тот гладил его по плечам, по голове, бросив злобный взгляд на побледневшего Доминика.

- Тише, тише, мой хороший. Все будет хорошо. Ну, ты же знаешь, как легко папочка отказывается от сыновей, у него их явный переизбыток, – Ангел мягко улыбнулся брату, - я рядом, я не дам тебя в обиду, - он продолжал его гладить, пока слезы не иссякли, и омежка не начал успокаиваться. - Вот хорошо, мой золотой. Завтракать будешь? Есть кофе и бутерброды, могу заварить тебе чай. Будешь?

- Не надо чай, - всхлипнул омежка, - я теперь взрослый, налей мне кофе. У тебя так вкусно пахнет шоколадом, ты что-то испек? Я от этого вкусного запаха проснулся…. А что ты на меня так странно смотришь? Я что-то не то сказал?

- Это мой запах, - Доминик счастливо улыбался, - Теодор, мы с тобой истинная пара, я так рад, что ты так хорошо чувствуешь мой запах. Позволь помочь тебе, Теодор, разреши заботиться о тебе. Я сделаю все, что ты захочешь, лишь бы ты был счастлив. Кстати, не хочешь переодеться?

Доминик протянул Тео сумку. Тот недоверчиво покосился на альфу, но все же взял ее и заглянул внутрь, где лежали одежда и коробка. Немного поколебавшись, Тео достал оттуда черные джинсы и черную майку, рваную снизу, на животе и со стразами на спине. После этого он вытащил из сумки розовые носочки с белыми рюшами. Тео держал их брезгливо, как дохлую мышь. Он помахал ими в воздухе и удивленно спросил:

- Что это такое? – два голубых глаза с возмущением уставились на альфу.

- Прости, не удержался, хотелось тебя подразнить, – заулыбался Доминик. Увидев, как юноша брезгливо отбросил носочки за спину, добавил, - носки вместе с кроссовками лежат в коробке. Не хочешь переодеться?

Тео довольно прижал сумку к животу и, путаясь в халате, побежал вверх по лестнице.

- Чего ты добиваешься? - Анджей смотрел на него сосредоточенно, как на неизвестное насекомое в микроскоп.

- Я хочу сделать его счастливым, – Доминик мечтательно улыбнулся, – я люблю его и хочу, чтобы он улыбался. Пойми, он мой омега. Я допускаю, что ты мне не доверяешь. Я знаю о твоем первом неудачном браке, но, поверь, это исключение из общего правила. Посмотри на Роберта, он, скорее, себе руку отрежет, чем сделает тебе больно. А я испытываю к Тео чувство, куда сильнее, он мой истинный, единственный, ненаглядный. Он моя нечаянная радость. Я ведь даже не искал его, думал, что проживу свою жизнь один, что больше никогда не допущу к себе, никого, только работа и одиночество. Я будто умер. А тут вдруг солнечный зайчик заглянул в мой склеп. Я словно ожил и вновь могу дышать, радоваться утру, любоваться звездами. Не забирай у меня жизнь. Если не можешь отпустить со мной Тео, просто убей меня, это будет гуманнее.

- Если ты его разбалуешь, он сядет тебе на шею и ноги свесит, – улыбнулся Ангел.

- Я согласен седло надеть на шею, чтобы ему там удобнее сиделось, – засмеялся альфа.

- А если он полюбит другого? – усомнился Анджей.

- Если я буду уверен, что он его действительно любит, а не просто пытается досадить мне, я отпущу его. Его счастье для меня важнее моего, но я его так избалую, что он на других просто не посмотрит, – ухмыльнулся альфа, - у меня большой опыт в том, как баловать мужей. И потом, дай возможность Теодору самому решить, что он хочет.

Тео услышал последнюю фразу альфы, спускаясь по лестнице, она ему очень понравилась. Ну, очень понравилась, он представил, что бы ему хотелось… Как заманчиво… Тео спустился вниз и покрутился, давая себя разглядеть. Увидев, как загорелись глаза у альфы, решил попробовать:

- Мне так мои патлы надоели, так тяжело с ними, их по часу приходится расчесывать. Надоело. Постригусь. Да?

- У тебя красивая форма головы, тебе пойдет короткая стрижка, – улыбнулся альфа, – а если не понравится, то всегда можно нарастить обратно.

- Я тебе вместе с волосами уши заодно постригу, – разозлился Анджей, – пусть и их потом заодно пришивают обратно.

- Но это мои волосы, захочу, постригусь, - надулся мелкий, - сам вон постригся.

- У меня волосы после родов почти все вылезли, и потом, в казарме нет возможности отращивать косы. Просто времени нет. Пострижёшься – накажу. Услышал меня?

- А машину купишь? – спросил Тео у альфы, задержав дыхание.

- Омегомобиль хоть сейчас. Тебе ведь надо будет до школы самому добираться…

- Нет, настоящую, с рулем, – надулся омежка, – омегомобиль - это унизительно.

- Тебе уже шестнадцать, сдавай на права, как только докажешь, что можешь уехать дальше первого столба, сразу получишь, - улыбнулся альфа.

- Красную спортивную?

- И желтую, кабриолет, и черную с двумя полосами на капоте, любую… хочешь картинку нарисуешь, тебе сделают по твоему рисунку.

- И в Ла Скала на учебу отпустишь? – усомнился Тео.

- У меня в Милане дом в двух кварталах от театра, будешь на занятия пешком ходить.

Тео счастливо зажмурился. Так классно, когда все можно…

Анджей восхитился тонкостью расчета. Доминик давал Тео именно то, чего у него никогда не было – свободу выбора. Он увидел, как у Тео раздувались ноздри и горел лихорадочный румянец, он пытался представить, что он будет делать, если все можно, и никто не будет запрещать и ругать…

- Как тебе сыр? Мышонок… - вывел из мечты голос брата.

Тео несколько раз моргнул, пытаясь осмыслить слова… Сыр… Мышонок… Бесплатный сыр только в мышеловке. Тео чуть не задохнулся, он едва не попался.

- А что взамен? – нахмурился Тео.

- Мы будем спать в одной кровати, – миролюбиво сказал Доминик, увидел, как сверкнули глаза у обоих братьев, поднял руки в примирительном жесте, – клянусь, просто спать. И потом, у меня кровать трехметровая, а к вечеру, если захочешь, будет четырехметровая. Да мы даже нечаянно не сможем коснуться друг друга. Кроме того, я могу дать тебе обещание, официально, перед твоим братом, что не буду тебя домогаться. Пока ты сам не проявишь инициативу и не скажешь, чего хочешь, я к тебе даже не прикоснусь. Я же не самоубийца, в конце концов.

- Тогда зачем тебе это? – удивился Тео.

- Просто ложась в кровать, я хочу видеть, что ты спишь, а не вылез потихоньку в окно на ночную репетицию.

- То есть, мне нельзя уходить поздно вечером?

- Можно, только скажи, куда, и иди. Не надо меня обманывать, Тео. У лжи короткие ноги. Я всегда помогу и поддержу тебя во всем, только не лги. Хорошо? Запомни, что бы у тебя ни случилось, ты можешь мне рассказать обо всем. Я помогу тебе всегда. Я всегда буду на твоей стороне.

- О какой ночной репетиции идет речь? – уточнил Анджей, прищурившись.

- Ну, я это, типа, в рок группе пою, – замялся Тео.

- Он классно поет, могу дать тебе послушать запись, – спокойно сказал Доминик.

Анджей понял, что этот бой он проиграл альфе. Ну, ничего, подумал он ехидненько, посмотрим, рыцарь без страха и упрека, насколько тебя хватит.

========== Эмиль ==========

- Эх, жалко, что братик порвал документ об опеке. Я бы пожалуй согласился иметь такого клевого опекуна, как ты, – мечтательно произнес Теодор, весьма доброжелательно улыбаясь Доминику.

Доминик с невозмутимым выражением лица достал из папки документ и с улыбкой протянул Тео. Пока тот его недоуменно рассматривал, со спины к нему тихо подошел Анджей. Старший брат быстро выхватил документ из рук Тео, пробежал по нему глазами и, убедившись, что это точная копия первого документа, демонстративно порвал его. После чего посмотрел брату прямо в глаза и, отчеканивая каждое слово, произнес:

- Ты будешь под моей опекой!

- А может, я сам буду решать? – возмутился младшенький, – это все-таки моя жизнь. Нечего тут указывать, тоже мне, командир нашелся!

Альфа довольно улыбнулся и достал из папки еще один экземпляр. Теодор живо схватил его и прижал к животу, показывая всем своим видом, что так просто он его не отдаст.

-И сколько еще у вас этих бумажек? – сквозь зубы спросил Анджей.

- Было пять, осталось три. И все оригиналы, заверенные по всем правилам, со всеми печатями.

- Братик, ну, чего ты завелся? Вот, смотри, родители не против, и, вообще, я уже взрослый и сам могу решать, что для меня лучше, – и, обращаясь к Доминику, добавил, - я согласен быть вашим, ну, в смысле, находиться под вашей опекой.

После этой оговорки Тео смущенно покраснел. Но быстро оправился и довольно дерзким голоском продолжал:

– А кровать пускай будет четырехметровая, и я хочу водяной матрас! Я видел такой у Литтонов, классный такой! Булькает! И, главное, папочка ведь сам разрешил…

- Наш папочка небольшого ума человек, к сожалению, – печально сказал Анджей. Он прекрасно понимал, что папа просто отдал его, как игрушку, богатому альфе. Брату, естественно, об этом не сказал, ни к чему расстраивать младшего.

- Зачем ты так говоришь о… - Тео замолчал и отвел глаза, – он всегда заботился о нас, он взрослый и ему виднее, что лучше для нас. Я сам виноват, мне не надо было… я сам должен был… ну, быть более…

Юноша совсем запутался в словах и, сникнув, замолчал. На кухне воцарилась тишина. Анджей подумал, как же донести до младшего простую мысль, что родители вовсе не всезнающие боги, а просто люди, со своими страхами и предубеждениями, и они тоже могут быть неправы. Только это ничего не меняет в отношениях между родителями и детьми. Они, даже если и неправы, все равно родители, и они такие, какие есть, других не будет. Просто любя их, не надо все сказанное принимать, как истину в последней инстанции. Надо думать своей головой тоже, иначе ничему не научишься.

От раздумий Анджея отвлек звук проворачивающегося в замке ключа. Дверь распахнулась. На пороге стоял Эмиль. Он был бледен и в руках сжимал большой чемодан. Анджей поторопился встретить его и перехватил из тонких рук тяжеленный чемодан.

- Эмиль, дорогой, ты, что прихватил с собой часть стены от родительского дома? Чего такой чемодан тяжелый?

- …

- Эмиль не молчи, ты меня пугаешь, - улыбнулся Анджей, - доброе утро, братишка. Завтракать будешь? Давай, давай проходи.

Анджей бросил в коридорчике чемодан и затащил на кухню слабо упирающегося брата. Посадив его за стол, силой засунул ему в руки стакан с водой. У Эмиля был странный, как будто сонный взгляд. Анджей посчитал ему пульс и внимательно заглянул в глаза.

- Ты ушел из дома? – тихо спросил Ангел.

Эмиль посмотрел ему в глаза и кивнул головой.

– Хорошо, давно пора, молодец. Ты уже большой мальчик, надо начинать жить самостоятельно, взрослеть, умнеть. Ну, же, взбодрись, ты стоишь на пороге большого приключения под названьем ЖИЗНЬ, не надо начинать приключение с лицом обреченного на муки человека, – Анджей приобнял его, в ответ Эмиль обхватил его руками и громко вздохнул, – ну же, родной мой, улыбнись, ты не один, я рядом, и мелкий здесь, смотри, здесь все свои.

- Эмик, а что ты из дома уволок такое тяжелое? – Тео пыхтел, приподнимая чемодан, – что, неужели реально кирпичи? Или это соседский садовый гномик? – увидев удивленный взгляд Анджея, протянул, - а что? Он ему всегда нравился, может, он решил с ним не расставаться…

- Я взял только самое дорогое, свои партитуры!

Эмиль открыл чемодан, из него вылетело несколько нотных листов прямо под ноги Доминика. Отбросив крышку, Эмиль показал набитый до самого верха чемодан. Там были папки с завязками, и просто связки нот, перетянутые веревкой, смотанные в «трубочку» и перевязанные красивым бантом. И еще много просто листов, скрепленных между собой степлером. Доминик внимательно рассматривал поднятые листы.

- То есть, про трусы ты забыл? - уточнил Анджей, улыбаясь.

Эмиль недоуменно посмотрел на чемодан, на брата, и, кивнув головой, вдруг рассмеялся.

- Да, забыл! Я раньше никогда не покидал дом, я не знал, не думал… - в глазах блеснули слезы, как предвестники начинающейся истерики.

- Тише, тише, - быстро сказал Анджей, – это не смертельно, все в наших руках. Сейчас ты выпьешь валерьяночки, и мы пойдем в магазин. Вон Тео тоже надо всякого разного прикупить. Будем стресс снимать по-омежьи – займемся необузданным шоппингом.

- Энжи, можно я у тебя поживу? – уточнил Эмиль.

- Ты хочешь здесь? Может, лучше вместе со мной в доме у Роберта? Там хорошо, тихо, спокойно, и инструмент там есть…

- Нет, я бы хотел пожить один. Я давно мечтал об этом, – почти шепотом сказал брат.

Доминик достал из портмоне кредитную карточку и протянул ее Тео.

- Пинкод – твой день рождения. Если надумаешь снова пойти в школу, то купи и для нее все необходимое.

- И сколько кредитов я могу потратить? – спросил Тео, рассматривая карточку.

- Я тебя ни в чем не ограничиваю. Да, еще. В ваше распоряжение я оставлю машину с водителем, он будет возить вас по магазинам, таскать за вами сумки, а потом развезет по домам, – улыбнулся альфа, наблюдая, как заблестели глаза у Тео.

– Эмиль, – Доминик посмотрел на среднего брата, – я правильно понял, это всё твое творчество?

- Да, – скромно потупился Эмиль.

Анджей прикинул глубину чемодана и удивленно присвистнул.

- А кто твой агент? – продолжил допрос альфа.

- У меня его нет, папочка считает… - Эмиль осекся, и замялся, - нет агента. Я его никогда не искал.

- Можно, я пришлю тебе агента? – Доминик доброжелательно, по-отечески смотрел на юного композитора.

У Анджея коммуникатор подал тревожный сигнал. Он быстро поднялся в свою комнату. Его вызывали, и на этот раз не в штаб, значит, намечалось какое-то задание. Он облегченно вздохнул. Ну, наконец-то, можно будет отвлечься от всего этого БАРДАКА! УРА! За работу! А то ребята уже совсем закисли здесь, в безделье и лености. ПОРА РАЗМЯТЬСЯ!! Ангел почувствовал во всем теле привычную легкость и радость азарта, как охотник в ожидании разрешения на открытие охотничьего сезона.

Надо бы сообщить Роберту, но тут позвонили ребята, их тоже вызывали. Они, как маленькие дети, торопили его. Ангел переодевался и думал, как же сообщить Роберту, что его не будет какое-то время, а как долго он будет отсутствовать, предсказать невозможно. Они должны были встретиться сегодня днем. Роберт и так был обижен тем, что после бала Анджей один отправился в гарнизонный домик, а его с Робби оставил в родительском доме, более того, он не разрешил альфе приезжать в ближайшее время. М-даа, как-то некрасиво получается! Вместо нежного извинения с объяснениями, он сейчас вообще исчезнет неизвестно куда и на сколько.

Анджей спустился вниз. Поцеловав обоих братьев, он, молча, погрозил пальцем Тео, а Эмилю так же молча дал кредитку с написанным на ней пинкодом. Подошел к альфе и тихо на ухо произнес: «Обидишь Тео, пообрываю все, что свисает и топорщится!» Ангел ухмыльнулся, увидев, как вытянулось лицо Доминика, похлопал его по плечу и вышел из дома.

Выведя из гаража Призрака, он уселся на него, и только тогда связался с Робертом.

- Любимый, - любимые глаза смотрели на него сурово, - прости, меня вызывают, я с тобой свяжусь, как только все закончится. Ну, прошу, умоляю, не сердись!

Увидев, как на лице любимого альфы обиженное выражение сменилось на удивленное, быстро добавил:

– У меня в гарнизонном домике теперь будет жить Эмиль. Навести его, пожалуйста, через пару дней. Все. Целую.

И быстро отключил связь, переведя ее в рабочий режим. Теперь все гражданские звонки будут отправляться на гарнизонный автоответчик. Теперь только работа, все остальное из головы надо выкинуть! Анджей вывел Призрака на дорогу и газанул. Опять появилось это чудное пьянящее чувство свободы, когда за спиной, будто крылья разворачиваются, и ты летишь, и тебе все по плечу.

========== Лимончик для Роберта ==========

После бала прошло три дня. В первый день Роберт злился на Анджея, за то, что тот практически бросил его после бала, и уехал в свой крохотный домик в военном городке. Ну, спрашивается, какая нелегкая понесла его туда? Есть пустая квартира Роберта, она же поболее его домика будет. И, вообще, почему ему нельзя было ехать с ним, что за странный каприз? К концу второго дня он уже не то, что не злился, а был готов сам просить прощения, за что угодно, лишь бы увидеть его вновь.

Автоответчик, предлагавший бодрым голоском оставить сообщение, вначале вызывал у Роберта приступы неконтролируемой ярости, а затем погружал его в состояние глубокой депрессии. Сегодняшнее утро не было исключением, все вызывало раздражение и недовольство, особенно жизнерадостность папы. Ну, как можно быть таким веселым, когда Анджей неизвестно где, а его жизнь, наверняка, в опасности! А тут еще и отец, хмурый и недовольный, противился трудовому марафону сына, начатому в день исчезновения омеги. Спрашивается, а чем еще может заниматься альфа, когда его персональный наркотик, его Анджей, так далеко и так недосягаем?

Чтобы не раздражать семью своим кислым видом, Роберт ушел завтракать из столовой в малую гостиную. Пока слуги сервировали столик, альфа просматривал текущие сводки новостей, пытаясь понять, куда могли отправить его ненаглядного. По наступившей тишине стало понятно, что слуги все приготовили и вышли, теперь можно спокойно позавтракать. Комнату заполнил запах свежесваренного кофе и земляничного джема. Роберт улыбнулся, на кухне его явно любят, раз позаботились о том, чтобы создать ему хорошее настроение, приготовив булочку с любимым джемом.

Ну, вот! Если закрыть глаза, то можно представить, что Анджей находится рядом. Взгляд лениво обежал гостиную и остановился на фигуре Анджея, стоящего посреди комнаты. М-да, поздравил себя Роберт, вот уже галлюцинации начались. Анджей стоял в военной форме, черной с серебряным шитьем шевронов и нашивок, он видел его таким однажды на небольшой кухоньке его домика в военном городке. Роберт тихонько вздохнул. Его ангел был таким красивым! Анджей, безусловно, умел носить и костюмы, и джинсы, но вот в форме он был просто УБИЙСТВЕННО прекрасным. А взгляд, смертоносный, как кинжал, казалось, горел желанием выпотрошить заживо любого, кто подвернется под руку… ТАК, СТОП! В последний раз омега, надев форму, смотрел мягко и немного виновато, извиняясь за свой воинственный вид.

- Анджей, ты ли это? Любовь моя, как я рад… - слова радости застряли в горле после обжигающего, как кислота, взгляда.

- Я беременный, - Анджей схватил чашку и швырнул ее в стену, - я не понимаю, как это могло случиться, - вслед за чашкой в полет отправилась сахарница, жалобно звякнув при ударе об косяк двери.

Дверь немедленно приоткрылась и в щели появилась любопытная мордочка папы Мадлена, который быстро оббежав глазами все вокруг, ненадолго задержался взглядом на осколках сахарницы, затем внимательно посмотрел на омегу, повел носом и быстро прикрыл дверь. Вскоре послышался вопль: «Берти!» и раздался топот ног, бежавших в сторону буфетной.

Роберт тихо подошел и, наклонившись, заглянул в любимые глаза. В глазах было столько отчаянья и тоски, словно мир омеги рухнул, он стоит на руинах, одинокий и беспомощный, как маленький ребенок.

- Ты, что, не рад? – шепотом спросил альфа, мягко обнимая замершие плечи и утыкаясь носом в шею.

Поведя носом за ухом, он с удовольствием вдохнул обожаемый запах земляники, с удивлением замечая легкую, почти неуловимую нотку чего-то свежего и до боли родного. Какой-то неуловимый цитрусовый аромат, как эхо собственного запаха Роберта – запах чая с бергамотом. Альфа счастливо вздохнул, когда счастье накрыло его волной, как цунами. Хотелось бегать и кричать от радости. У него будет ребенок! Свой собственный!!

- ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! – на него уставились полные боли глаза, – нас вернули с орбиты, - альфу резко оттолкнули, отправив в полет блюдце, – группа будет расформирована. Меня сначала засунут в штаб, заставив бумажки раскладывать по стопкам, а потом отправят в декретный отпуск. А к ребятам засунут кого-нибудь до полного комплекта, и отправят на дальний рубеж, в мясорубку. Они же, как дети, ну кто за ними присмотрит?

Дверь резко распахнулась и на пороге показался Мадлен. Он прошел в гостиную, толкая перед собой сервировочный столик со стопками тарелок и чашек. Подойдя ближе, он сунул в руки сына блюдце с нарезанным тоненькими ломтиками лимоном.

- На, это тебе, – грубо сказал он сыну, – съешь, а то рожа очень счастливая. Я Генриху в свое время всю физиономию расцарапал.

- Отцу? За что? – удивился сын.

- Ну, как за что? У меня такое горе, жизнь рушится, фигура портится, а он лыбится, как дурачок на празднике. Вот и расцарапал, чтобы не сильно радовался, - сообщил Мадлен сыну и, повернувшись к Анджею, протянул тому тарелку, - на, мой дорогой, снимать стресс, так по полной программе!

С этими словами Мадлен хлопнул тарелку об пол, только осколки в разные стороны брызнули. Анджей так и завис с тарелкой в руках, он такого не ожидал от уравновешенного Мадлена. И, верно, сейчас тот не был похож на себя обычного, этот резкий тон, непривычно грубоватая речь, словно, он снял с себя маску светского льва и стал живым человеком. Да-да, самим собой, настоящим!

- Ух, ты, здорово! И как я раньше не понимал, почему посуду бьют во время скандалов, - и довольно улыбаясь, схватился за следующую.

- Мадлен, - попытался урезонить его Анджей, - Мадлен, остановитесь, что вы делаете?

- Помогаю тебе стресс пережить, - довольно улыбнувшись, интриган хлопнул тарелкой по тарелке, которую так и держал в руках Анджей, и те разлетелись на кусочки, - давай! Чего застыл? Не сдерживай себя! Я тебя прекрасно понимаю, на, держи, – в протянутой руке Мадлена была чашка.

Анджей, смеясь, подбил руку снизу, и чашка, кувыркнувшись несколько раз в воздухе, упала на пол и разбилась. Роберт включился в игру и, схватив чашку, бросил ее об стену. На звук бьющейся посуды пришел Генрих.

- Что здесь происходит? – недоуменно спросил он.

- Мы помогаем Анджею! – обрадованно сообщил Мадлен и зловеще засмеялся, как Мефистофель. Осталось только спеть: «Люди гибнут за металл! Сатана там правит бал!» По глазам Генриха стало понятно, что он явно опасается за адекватность супруга, а тот весело закричал:

– У нас будет внук!

- Мой дорогой, - мягко начал Генрих, - может лучше валерьянки или ромашковый чай заварить?

- Отец, у меня будет ребенок! - счастливо крикнул Роберт, подкинув очередную чашку.

- Анджей, ты, как самый адекватный из всех, объясни, что происходит? – Генрих был сильно встревожен.

- Я беременный. Перед отправкой на задание у нас, как обычно, взяли кровь на анализы, а когда мы были уже практически на месте, поступил приказ и нас срочно вернули. Оказалось, что я беременный. УЗИ подтвердило – три недели. Вот, взгляните, - Анджей достал из кармана снимок, на котором среди черточек явно проглядывало что-то похожее на фасолину. – Я не понимаю, как такое могло случиться! До течки еще целый месяц, и сцепки у нас ни разу не было, – уже шепотом добавил он, - я боялся. И, вообще, мне же сказали, что я стерильный!

- Поздравляю, дорогой мой Ангел! Ну, и тебя, Роберт, тоже, – Генрих обнял Анджея и протянул руку сыну, – и все же никак не пойму, а при чем тут посуда? – он аккуратно забрал тарелку из рук супруга.

- Ну, Генрих! – возмутился Мадлен, – ты что забыл? Анджей у нас человек действия, когда у него что-то идет не так, как рассчитывал, то он действует, ну помнишь, как было с Робби? Направленная агрессия, он же не будет сидеть в уголочке, глотая обиженные слезы и мотая сопли на кулак, а просто что-нибудь разобьет, ну или кого-то изобьет. Нет, нет, не подумай, что я на что-то намекаю… Просто он беременный и ему лучше не держать в себе недовольство, это вредно для ребенка. ЭЭ-ХХ!! Лучше расколотить сервиз, попробуй, это весело!

С этими словами Мадлен хлопнул с азартом тарелкой об пол, Роберт следом кинул еще одну, Анджей посмотрел на них и вдруг рассмеялся. Он смеялся так легко и задорно, что следом за ним засмеялся вначале Мадлен, а потом и оба альфы. Генрих, отсмеявшись, вдруг внимательно посмотрел на тарелку в руках.

- А это, случайно, не тот сервиз, что нам на свадьбу подарил мой папа?

- Он самый, - невозмутимо ответил Мадлен, - я всегда терпеть не мог этот сервиз. Такие пошлые цветочки, а тут такой повод! Тебе, что, жалко? – Мадлен упер руки в бока, готовясь к ссоре.

- Да ни разу, - неожиданно заявил старший альфа, кидая тарелку и берясь за следующую, - я помню, как ты меня всего до крови расцарапал, когда узнал о беременности. Ты был тогда, как рассерженный котенок, все шипел и царапался. Вот смотри, Анджей, шрамик на виске, видишь? Это мой боевой трофей, – улыбнулся Генрих.

- Да, мне тогда было всего девятнадцать, - мечтательно произнес Мадлен, прижимая очередную тарелку к животу, – мне тогда казалось, что жизнь окончена, мир рухнул, фигура испорчена, а, главное, больше никаких вечеринок и никаких радостей, только детский плач и подгузники. Ох, как вспомнишь! Кто бы мне тогда сказал, что все веселье только начинается.

- Я не о своей фигуре переживаю, - тихо сказал Анджей, - мне за ребят страшно, да и в штабе не хочу сидеть, как вспомню, так к горлу подкатывает.

- Ну, это ты напрасно переживаешь, - начал Мадлен, аккуратно подбирая слова, - я вот не далее, как вчера, твоего Тео видел. Вид у него был очень довольный. А довольный омега - это всегда счастливый альфа, поверь мне. Ты следишь за мыслью? А иметь счастливого Доминика за спиной - это дорогого стоит. Придумай для своих ребят хорошее будущее и поделись своими мыслями с ним. И сам не заметишь, как все воплотится в жизнь. Для него нет ничего невозможного. Так что не грусти, а просто придумай для них счастливое будущее. И позаботься лучше о ребенке, тебе надо теперь учиться думать не только о себе. А нам позволь, наконец-то, тебя холить и лелеять.

- Да, кстати, - Анджей осмотрелся, - а где Динлох-младший? Такое мероприятие и без него?

- Берти, - привычно позвал Мадлен, в двери показалось круглое лицо, - Берти, где ненаглядный проказник?

- Я думал, он с вами, - удивился компаньон, - мои поздравления! Я так за вас рад! Такая чудная новость! Робби был недавно здесь, может он побежал на кухню, пойду, поищу его.

Но спустя несколько минут стало ясно, что Робби нигде нет. Его не было ни в библиотеке, ни на кухне. Обеспокоенный Мадлен подключил к поиску ребенка всех слуг. Охрана сказала, что за ворота он не выходил. Мадлен с Анджеем пошли со слугами искать его на чердак, там было много интересного для мальчика, а Генрих и Роберт с остальными обыскивали сад.

И тут Роберта осенило! Он вспомнил, как будучи мальчишкой, прятался в «секретном убежище» на конюшне. Только главный конюх и он знали о нем. Но тайная комнатка была пустой и, судя по слою пыли на его старых игрушках, пока не была найдена Робертом-младшим. Роберт ухмыльнулся, представляя, как обрадуется мальчик, когда узнает о ней.

Проходя мимо денника с пони, он услышал прерывистый вздох и тихие всхлипывания. Возле пони, зарывшись в солому, сидел зареванный Робби.

Роберт открыл защелку и зашел внутрь. Робби замер, глядя на него блестящими от слез глазами.

- Робби, что случилось? Тебя кто-то обидел? – заволновался Роберт и, подойдя ближе, он присел перед ним.

- Нет. Все в порядке, – Робби хлюпнул носом, пытаясь не разревется, - я сейчас попрощаюсь с Пончиком и уйду. Я не буду вам всем в тягость, не переживайте. Я уже ухожу.

- Куда уйдешь? – растерялся Роберт, - что случилось? Пончик - это кто? Этот пони? Зачем с ним прощаться, он, что, заболел? Не плачь, его вылечат. Пошли домой, тебя все ищут, у нас такая новость…

- Я знаю, - Робби растер по мордашке слезы и, вытерев руку о штанишки, протянул ее для рукопожатия Роберту, - поздравляю тебя, и Анджея, и милого Мадлена, и, – прерывисто вздохнув, продолжил, - и дедушку-голубчика, у вас скоро будет настоящий внук. Я вам больше не нужен. Я сейчас уйду, я не буду вам в тягость.

- Робби, не уходи, пожалуйста. Ты нам всем очень-очень нужен, – Роберт заглянул в несчастные глазки, - мы тебя так любим, не бросай нас, пожалуйста. Мы без тебя пропадем!

В глубине глазок зажглась слабая надежда, уловив ее, Роберт с воодушевлением продолжил:

– Ну, сам вспомни, как тебя Анджей любит, у него сердце разорвется, если ты уйдешь. А Мадлен? Знаешь, как он будет плакать? А с кем дедушка–голубчик будет в шахматы играть? А я? Робби, знаешь, как ты мне нужен?

В глазах ребенка было столько надежды. Он покачал головой, мол, не знает.

– Робби, ты мой самый главный талисман на удачу. Ну, сам вспомни, как мы познакомились? – Робби кивнул головой, - без тебя Анджей не пустил бы меня к себе в комнату, и мы бы не подружились. А потом, когда мы с курорта вернулись, ведь он пришел сюда за тобой! Это я потом уговорил его остаться со мной. Ведь если бы не ты, я бы его никогда не нашел, и ничего бы этого не было. И потом, я тебя очень люблю, Роберт Динлох-младший.

- Я тоже тебя очень люблю, - Робби прижался к нему всем телом, крепко обхватив за шею тоненькими ручками и, прижав мокрую щеку к уху Роберта, еле слышно добавил, – отец.

Роберт почувствовал, что у него сердце бьется где-то в горле. Он подхватил мальчика покрепче и вышел вместе с ним из денника. Успокоившись, они решили не рассказывать омегам о неудачном побеге, чтобы не тревожить их слабые сердца. Умывшись из лошадиной поилки, Робби решил, что все не так плохо, как показалось вначале. Теперь он, как старший брат, должен будет защищать младшего, чтобы его никто не обижал. Да, уж он этого не допустит! А потом Роберт показал ему тайник с секретным механизмом открывания двери и, удостоверившись, что тот понял, как отрывать и закрывать потайную дверь, взял с него обещание никому не рассказывать о ней. Ну, может только младшему братику и все, больше никому…

========== Оливер ==========

- У нашего Робби изменился запах, – вместо приветствия сказал Мадлен, заходя в кухню. Находившийся там Анджей задумчиво разглядывал открытый холодильник. Подумав еще немного, он достал банку маринованных корнишонов и, обнюхав ее, аккуратно налил себе в стакан маринада и, попробовав немного, добавил туда же ложку меда.

- Доброе утро, Мадлен, – сказал омега, мешая ложечкой маринад в стакане, – ничего удивительного, мальчик растет, вот и запах меняется, - и, зажмурившись от удовольствия, стал смаковать свой «коктейль».

- Но у детей обычно запах меняется к году, - удивился Мадлен, - Робби уже скоро будет шесть, я начал, было, думать, что наш малыш всегда будет пахнуть карамельками.

Старший омега с удовольствием наблюдал, как Анджей ест маринованные огурчики, макая их в мед. Наверное, вкусно…

- Нет, просто от стрессов и плохого питания в раннем детстве у него произошел небольшой гормональный сбой. Так бывает, вот, возьмем, например, нашего Свена. Сначала он вообще ничем не пах, я был твердо уверен, что он бета. Даже первый год в «учебке» с обильным полноценным питанием ничего не изменил. И только тогда, когда закончилось первое задание, и мы летели домой, он вдруг расслабился и сразу же запах альфой, да так сильно и терпко, что вначале мы старались рядом с ним вдыхать воздух через раз. Так же и Робби. Он начал осознавать свою сущность альфы, вот запах и изменился. А чем он, кстати, пахнет?

- Он пахнет, как положено всем Динлохам, - гордо заявил Мадлен, как о собственной победе, – чем-то цитрусовым, больше всего похоже на грейпфрут, но с легкой горчинкой. Посмотрим через пару дней. Кстати, не пора ли вам с Робертом переселится в другую спальню, подальше от детской? Я заходил ночью к ребенку, так у вас было, ммм… несколько шумно, - Мадлен выразительно поиграл бровками, вызвав жаркий румянец у Ангела, - что вы будете делать, если он среди ночи проснется и придет посмотреть, чем это родители занимаются?

Анджей хмыкнул и опять полез в холодильник. Робби, мальчик с тринадцатого уровня, он ни за что не полезет в чужую спальню. В этом Анджей был абсолютно уверен. Хотя, переехать стоит, так как вскоре им понадобится пустая детская по соседству. Анджей достал дорблю и, положив большой кусок сыра на свою тарелку, обильно полил его медом.

- Я думаю, его надо все-таки переселить в комнату побольше, - отломив вилкой кусочек и, обмакнув его в мед, с удовольствием откусил, медовая ниточка потянулась от тарелки к губам, – ему скоро в школу, надо будет стол поставить. А в той комнате поставим колыбель, только надо будет сделать это потактичнее, чтоб Робби не решил, что от него пытаются избавиться или стали меньше любить… И, почему это все говорят, что у беременных изменяются вкусы и они хотят чего-то невероятного или несовместимого? Неправда, у меня все как обычно…

На этот раз хмыкнул Мадлен. Он посмотрел на часы, было четыре часа утра.

- Как там дела с разводом? – напомнил Мадлен, наблюдая, как омега, размяв сыр вилкой, перемешивает эту кашицу с медом.

- Адвокаты говорят, что все готово, только этот гад не подписывает бумаги, - Анджей доел все с тарелки и пальцем выбирал последние крошки, – придется навестить его лично. Или, может, ребят на него натравить? - омега облизал пальцы и с интересом посмотрел на Мадлена.

- Не надо, - Мадлен подошел и поцеловал его в висок, – сделаем все чинно и благородно. Скандал при разводе только сыграет ему на руку.

**

После завтрака Анджей связался с адвокатом, чтобы узнать, где находится «все еще муж». Оказалось, что он проходит очередной курс лечения в одной известной частной клинике. Анджей договорился встретиться с адвокатом у дверей клиники. Роберт не захотел отпускать омегу одного, но Мадлен с Анджеем вдвоем уговорили его не сопровождать их до палаты. Скрипя зубами и под угрозой папиных слез, он согласился подождать их в машине, но он взял с папы обещание, что тот не отойдет от драгоценного Анджея даже на минуту. Роберт не опасался физического насилия со стороны Оливера, здесь можно не волноваться. Анджей в любом состоянии был способен свернуть его в рогалик одной рукой, просто он не хотел оставлять Ангела наедине с человеком, который мог надавить на болевые точки в ранимой омежьей душе, и вот здесь помощь папы была бы к месту.

Клиника находилась в старинном особняке, похожем своими размерами на дом Динлохов, только без сада. Но все равно, большой дом, находящийся на поверхности, подразумевал заоблачные гонорары за обслуживание. Анджей удивился такому выбору, ведь он слышал, что Оливер практически разорен. Может, это его отец оплачивает счета?

Когда омеги в сопровождении адвоката переступили порог клиники, Мадлен обратил внимание, как резко побледнел Анджей.

Дежурный врач, узнав, к кому посетители, проводил их на второй этаж. Палата была просторная, с большим окном, выходящим на соседнюю улицу. И вообще, она больше напоминала комнату в дорогой гостинице, чем больничную палату. Посреди комнаты стояла большая кровать, на ней лежал худой мужчина с черными кругами вокруг глаз. Он уставился на вошедших с нескрываемой ненавистью. Его рот закрывала кислородная маска и из-под одеяла тянулись к изголовью кровати множество проводков. Худая рука взметнулась над одеялом и сдернула маску.

- Явился, наконец, – раздалось тихое шипение, – что, одному прийти - кишка тонка? Ты всегда был слабаком, тварь мелкая.

Анджей подошел вплотную к кровати и склонился над альфой. Мадлен поразился тому, как они оба выглядели - одинаково мертвенно-бледные и тяжело дышащие. Рука альфы по-змеиному быстро метнулась, пытаясь схватить омегу за горло. Анджей мягко уклонился, и рука пролетела мимо. Омега горько улыбнулся, альфа по-звериному ощерился.

- А ты ничуть не изменился, все та же злоба, все те же трюки, - проговорил омега, - жизнь тебя так ничему и не научила?

- Зато ты изменился, ты всегда хотел быть альфой, - Оливер буквально выплевывал слова, – Ты всегда завидовал мне, всегда пытался мне что-то доказать, а сам был лишь жалкой подстилкой, ни на что не годным мусором под моими ногами.

- Ты всегда рассматривал меня сквозь черноту собственного сердца. Я никогда и ничего не хотел доказывать тебе. Когда в твоей душе живет птица, ты не будешь чирикать, чтоб показать всем, что она у тебя внутри, просто будешь наслаждаться ее пением каждое мгновенье. Мне жаль, что ты не расслышал соловья внутри меня.

- Да пошел ты, кому ты нужен… - альфа попытался схватить омегу еще раз, и опять рука скользнула в воздухе впустую.

- Да, - Анджей улыбнулся, - мы именно за этим сюда и пришли. Вот документы о разводе, - Анджей жестом подозвал адвоката, - подпиши их и больше ты меня, такого жалкого, никогда не увидишь.

Адвокат протянул папку с бумагами и ручку:

- В углу стоят визы ваших юристов, все уже согласовано, осталась только ваша подпись.

Оливер, взглянув с ненавистью на адвоката, взял папку и ручку. Потом о чем-то подумал и открыл папку. Внимательно глядя в глаза Анджея, он достал из папки документы и медленно их порвал. Наслаждаясь замешательством в глазах адвоката и заледеневшим лицом омеги, он бросил обрывки в лицо Анджея, швырнув следом ручку. Омега увернулся от нее.

- Вот тебе твой развод. Захотел свободы, чтоб трахаться со всеми? – Оливер радостно скалился, – ты моя подстилка, раздевайся, сейчас будешь выполнять супружеский долг за пять лет.

Оливер откинул одеяло, стало видно худое изможденное тело, одетое в шелковую пижамную кофту. Анджей до конца стянул одеяло и бросил его на пол, брезгливо рассматривая «все еще супруга». Штанов на альфе не было, и сразу стало видно множество датчиков, подключенных к телу, и капельницу, поставленную в бедренную вену. В член был вставлен катетер, тонкая трубочка которого исчезала за ножкой кровати. Тощие ноги были синюшного цвета, с красными пятнами ниже колен.

Мадлен открыл рот от удивления. Да, явно будет, что рассказать Мими сегодня вечером. Анджей рассмеялся.

- Фу, у меня на тебя не встанет, – сказал он, глядя альфе в глаза, - а у тебя и в лучшие времена не стояло. Какое жалкое зрелище, - он критично осмотрел увиденное, - это ж как надо себя ненавидеть, чтобы довести до такого состояния? Ты напрасно отказался от цивилизованного развода. Не боишься, что я, как действующий супруг, добьюсь признания тебя недееспособным и отправлю на принудительное лечение в психиатрическую клинику, м? Ведь это все можно охарактеризовать, как затяжную попытку суицида. Так сказать, очень изощрённый вариант ухода из жизни, – он посмотрел на адвоката, и тот довольно кивнул.

- Ты не посмеешь… - одной рукой Оливер пытался прикрыться, а второй нажимал на кнопку вызова персонала.

- Я уже другой человек, Оливер, - Анджей опять склонился над ним, пытаясь поймать его бегающий взгляд, - я больше не тот маленький мальчик, над которым ты так самозабвенно издевался.

В палату вошли врач с медсестрой и замерли у порога. Альфа и омега, два истинных, в упор смотрели в глаза друг друга. Цвет лица Оливера постепенно улучшался, щеки слегка порозовели, а вот Анджей становился все бледее и бледнее. Связь между ними, казалось, зримо пульсировала, перекачивая силу от одного к другому. Анджей моргнул, разрывая зрительный контакт, и спросил:

- Ты хоть иногда вспоминаешь о том, что произошло с нашим ребенком? Нет? Я заставлю тебя на собственной шкуре испытать все то, через что прошел наш маленький, ни в чем не повинный сыночек.

- Твой уродец? Бесполезный, никому не нужный кусок говна, такой же, как и ТЫ! – альфа довольно ухмыльнулся, увидев, как вздрогнул омега.

К Анджею поспешил Мадлен и, подхватив того за руку, настойчиво потянул ко входу. Не успели они дойти до двери, как их окликнул Оливер.

- Ты ведь до сих пор чувствуешь меня, МОЙ МАЛЬЧИК? О, ДА!! – и альфа рассмеялся, как сумасшедший.

Мадлен вцепился в руку Анджея и быстро вывел его из палаты.

========== После встречи ==========

- Хорошо, что Роберт этого не видел! Анджей, как ты мог так ему открыться? Где твоя хваленая интуиция? Ты же должен был почувствовать неладное, нет, я тебя решительно не понимаю, - Мадлен упорно тянул полуживого Анджея по коридору.

Впереди показался маленький холл, где стояли два небольших диванчика и маленький столик с букетом цветов в пузатенькой вазе. Мадлен усадил Ангела на один из диванчиков и, присев рядом, приподнял его лицо за подбородок, пристально вглядываясь тому в глаза.

- Что это? Что это только что там было? – отчеканил он, – у тебя до сих пор сохранились чувства к мужу? Вашу связь сейчас не мог увидеть разве лишь слепой! Анджей, а как же Роберт? Он тебя так любит, а ты? Что же ты творишь? – Мадлен встряхнул Анджея за плечи. Анджей своими руками накрыл руки старшего омеги.

- Мадлен, вы, правда, не понимаете? Ненависть – тоже очень сильное чувство, – Анджей улыбнулся в обеспокоенные глаза свекра, – я так неистово ненавижу Оливера, похоже, и он меня тоже. Наконец-то наши чувства оказались взаимными…

Мадлен вздохнул и прижал его голову к своей груди. Оглянувшись по сторонам, омега пощелкал в воздухе пальцами и скомандовал подошедшему медбрату:

– Две валерьянки, БЫСТРО!

По коридору к ним навстречу быстрым шагом шел высокий представительный альфа, он нес свою седую голову с таким достоинством, что всем сразу было понятно, этот мужчина здесь главный. Подойдя ближе, он сдержанно поздоровался, и взял из рук омеги-секретаря протянутую ему папку.

- Здравствуйте, как хорошо, что вы, наконец, нас посетили, – на него с недоумением посмотрели оба омеги, – я хотел бы прояснить пару финансовых вопросов, - альфа протянул Анджею папку с документами. Там оказался прейскурант с ценами и калькуляция на оплату текущих расходов, – вы, наверное, знаете, что ваш муж является нашим постоянным клиентом, и мы оказываем ему периодически специальную помощь. Мы, конечно, знаем, о его тяжелом материальном положении в этом году, но он нас заверил, что его муж, то есть вы, оплатите его лечение на этот раз. Мы пытались связаться с вами, но каждый раз попадали на автоответчик. Но Оливер наш постоянный клиент, и у нас не было причин ему не верить. Вы не могли бы подписать несколько чеков? Он у нас уже третий день, и его состояние в этот раз более тяжелое, но, я думаю, вы уже в курсе.

Мадлен, заинтересовавшись, протянул руку к папке, и Анджей отдал ее. Мадлен стал просматривать бумаги и его брови от количества нулей на прайсе, поднимались все выше и выше.

- Да, я в курсе, - Анджей насмешливо смотрел на врача, - он был вашим клиентом еще до брака со мной и, если бы вы не лечили его так хорошо, то возможно, мои родители не выдали бы меня замуж за наркомана с большим стажем.

Секретарь – омега при этих словах начал дергать своего шефа за рукав халата, но тот отмахнулся от него. Анджей покосился на него, но продолжил:

– И, кстати, мы находимся в процессе оформления развода, и поэтому, как вы понимаете, я не собираюсь оплачивать его «оздоровление». Обратитесь к его отцу.

- Но… - начал, было, врач, но секретарь только что не повис у него на плече, что-то оживленно шепча, и косясь глазами на посетителей, - о-о, простите, я не знал, мне супруг рассказывал, но я, правда, не воспринял эти рассказы всерьез, и уж никак не думал, что, хм… Но вы все же являетесь его мужем и может вы все-таки оплатите?

- Я же сказал, нет, – Анджей резко поднялся на ноги, покачнувшись при этом, но Мадлен ловко подхватил его под руку, – простите, я хотел бы уйти отсюда. Обратитесь с этим счетом к его отцу.

- Но его отец отказался оплачивать счета, что же прикажете нам делать? Мы не можем выгнать его на улицу, это негуманно.

- Никто вас не заставляет выгонять его на улицу, - подал голос Мадлен, - перевезите его в другую больницу, ну, к примеру, куда-нибудь на пятый уровень, а услуги по перевозке мы оплатим, да? Анджей, а ты не мог бы попросить своих ребят сопроводить его до нового места лечения? Ну, на всякий случай… Вдруг он решит с прессой связаться? Зачем нам всем это, – он ВЫРАЗИТЕЛЬНО посмотрел в глаза врача, тот прочел в них скрытую угрозу и отступил на шаг назад, – никому из нас скандал не нужен, верно? – Мадлен так «мило» улыбнулся, что врач вздрогнул и судорожно сглотнул.

- О, Мадлен, - омега улыбнулся ему, - мои ребята так нежно «любят» моего мужа, что боюсь, нечаянно уронят его пару раз при транспортировке.

- Ну, ну, мой дорогой, сколько раз тебе говорить, - Мадлен мило улыбнулся своему почти зятю и отечески похлопал его по руке, - не думай о чужих людях, тебе надо больше заботиться о собственном здоровье. Ты у нас теперь не один. Ну же, приободрись, что-то ты бледненький стал.

Мадлен подозвал адвоката и попросил того побыть с Оливером до момента его транспортировки в другую больницу или пока не подъедут «ребята Анджея». Кроме того, адвокату следует сразу же оформить дОлжным образом все необходимые документы и передать их людям, которые будут сопровождать Оливера. На вопрос адвоката, как он их узнает, Мадлен задумался на минуту, и сообщил тому, что они будут в военной форме. Анджей недоуменно посмотрел на свекра, а тот лукаво подмигнул ему.

Мадлен повел Анджея к выходу, навстречу им уже бежал Роберт. Он еще, сидя в машине, почувствовал, как плохо его омеге и, наплевав на папины запреты, поторопился зайти в клинику. Увидев мертвенно бледного Анджея, он бросился на встречу и подхватил ослабевшего любимого на руки. Отогнав грозным рыком приставучих санитаров, он вынес дорогую ношу на улицу, в надежде, что свежий воздух и удаленность от гадкого человека облегчат состояние Анджея.

Уже в машине Мадлен попросил Ангела через коммуникатор связаться с его ребятами. Как только они ответили на вызов, он объяснил, какого рода помощь требуется от них, а поскольку это все было ради Анджея, то они сразу же согласились. Оливера для дальнейшего лечения надо было сопроводить в частную психиатрическую клинику на третьем уровне. Там о нем позаботятся как надо, поскольку он должен быть жив и по возможности адекватен к моменту подписания документов о разводе, но при этом максимально ограничат его контакты с внешним миром, чтобы он, наконец, смог понять и почувствовать, каково это оказаться одиноким и никому ненужным.

Ребята зависли на какое-то время в тишине, и вдруг с той стороны послышалось дружное хихиканье. Анджей насторожился и попросил их объяснить, что они задумали. Но парни ответили, что капитану нужно больше доверять своей команде. И сообщили Мадлену, что все сделают, как надо, но «только по-своему», переживать не надо, «все будет сделано в лучшем виде». От этого «В ЛУЧШЕМ ВИДЕ» у Анджея все внутри похолодело, он резко сел на руках у Роберта и командным голосом потребовал, чтобы «гады отмороженные» немедленно рассказали, что они там задумали. В ответ раздалось все тоже наглое хихиканье и «невинные» заверения, что ничего страшного и, мол, волноваться нечего.

Пока доехали до дома, Анджей уже переживал не столько о неприятной встрече, сколько о том, что же такое задумали его «орлы», ведь они не где-то на дальних рубежах, а в мегаполисе, где под контролем полиции находится каждый сантиметр пространства. Мадлен, видя, как Ангел волнуется за своих подчиненных, был уже не рад, что обратился за помощью к ним, и решил на всякий случай подстраховаться. Он позвонил Доминику, и кратко объяснил, что произошло, и попросил помощи в случае возникновения возможных неприятностей с полицией. Доминик, узнав, что происходит, мягко посмеялся и успокоил Мадлена:

– Я вас уверяю, вся городская полиция ослепнет и оглохнет на время операции. Они будут считать, что все это просто военные учения, проводимые для очень специальной группы.

Мадлен успокоился, и попытался донести информацию до Анджея, но тот еще больше разнервничался. Анджей не смог дозвонится до ребят, все звонки переводились на автоответчик. Зная в каких случаях связь работает подобным образом, омега порывался уйти из дома на розыски своей команды, но был перехвачен Мадленом. Свёкор прочитал нудную лекцию о том, как должны вести себя беременные. Им не положено нервничать, таскать тяжести, переживать, плохо спать, мало есть, а жизненно необходимо неторопливо прогуливаться по парку, кушать в свое удовольствие разные вкусности, спать, сколько влезет и, главное, побольше улыбаться, радуя своим хорошим самочувствием своих близких.

Анджей решил не рассказывать Мадлену, как после бала лазил по стенам, прыгал через забор и таскал на плече брата. Нет, об этом он точно не расскажет, чтобы не услышать в свой адрес продолжение речи об ответственности перед семьей. Анджей старался мило улыбаться и не скрипеть зубами, показывая всем своим видом, что все осознал и будет соответствовать требованиям. Будущий папочка ушел в библиотеку, взял в руки книгу и заявил, что будет читать здесь что бы ни случилось.

Когда Мадлен выходил из библиотеки, уверенный, что все получится, он столкнулся в дверях с сыном, который нес плед, чтобы укутать любимые ножки, и внуком, который нес альбом, чтобы нарисовать папу, завернутого в плед. Роберт очень удивился, увидев любимого, сидящим на окне в раздумьях о том, как лучше спрыгнуть: рыбкой или с кувырком? Омега был пойман за шиворот буквально в последний момент и обмотан пледом, как мумия. Все его возражения разбивались об невозмутимость альфы, как волны о скалу, а попытки продемонстрировать командный голос заканчивались поцелуями. Нет, спорить здесь все равно, что мухе воевать с патокой - чем больше барахтаешься, тем быстрее вязнешь в сладости.

Робби, усевшийся напротив папы с карандашами, вдруг заявил, что теперь папочка на себе узнает, что значит быть маленьким, и каково это, когда все лучше тебя знают, что тебе надо делать, а чего делать категорически нельзя, даже если очень хочется.

С таким заявлением было трудно спорить, но и окончательно сдаваться характер не позволял. Анджей попытался расслабиться и получить удовольствие. Он прикинул варианты и просчитал возможности, а результат… Ну, в общем-то, вовсе неплохой, так, спрашивается, чего он всполошился? Подумаешь, всего-то необходимо перевезти негодяя с одного места на другое. Вот, если бы только не радостное хихиканье и потирание шкодливых ручек, из-за чего его начали терзать смутные сомнения. Да, если бы только…

А что бы он сам сделал, если вдруг ему в руки попался обидчик дорогого человека?… Ох, нет, только не это, ребят надо срочно остановить, пока они дров не наломали от избытка любви и энтузиазма.

========== Учения для очень специальной группы ==========

Вот недаром Анджея терзали неясные предчувствия. Предчувствия его не обманули!

Пока семейство Динлохов караулило беспокойного Ангела, ребята резвились, как хотели. Для начала двое суровых «санитаров» (Бом и Донг) забрали Оливера из частной клиники и повезли его в спецмашине куда-то за город. По дороге машину сначала расстреляли, потом подорвали и, в итоге, она перевернулась на бок. Дрожащий от ужаса Оливер на негнущихся ногах, скользя и падая, еле-еле смог выбраться из машины. Перед его глазами предстало ужасное зрелище! Водитель (Свен) и двое санитаров были мертвы. От страха забыв, что был одет в больничную пижаму, Оливер побежал, куда глаза глядят. По дороге он потерял больничные тапки, но, не обращая на это внимания, продолжал бежать уже босиком, не разбирая дороги.

Вскоре он услышал, как его догоняет большая машина, из которой выскочили здоровенные громилы. Они схватили его, засунули в багажник и куда-то повезли. Очнулся он в темном подвале, прикованный наручниками к какой-то трубе под потолком, он висел, еле касаясь пальцами ног пола. По полу что-то скользило, время от времени задевая чем-то мягким и пушистым по ступням. Он кричал, но голос тонул в темноте. Никогда Оливер не чувствовал себя таким беспомощным и одиноким, вскоре от страха он потерял сознание.

Когда он очнулся, он увидел, что находится все в той же машине с теми же суровыми санитарами рядом. Они подъехали к психиатрической клинике. Когда Оливера завели в приемное отделение, он будто очнулся, и начал кричать о том, что на машину напали и этих самых санитаров он видел мертвыми, а потом его держали в темном подвале. Слушая его крики, врачи приемного отделения понимающе улыбались и говорили: «Да, наш пациент». Конечно же, ему никто не верил, и своими криками в регистратуре он добился только того, что ему вкололи успокоительного и под руки втащили в палату с прикрученной к полу железной койкой, на которой он благополучно уснул.

Проснулся он опять в темном подвале и на этот раз был крепко привязан к стулу, а темнота была наполнена множеством голосов. Кто-то ходил рядом, задевая его время от времени. Оливер пытался говорить, но его никто не слушал. Он пытался кричать, но его никто не слышал. Он пытался торговаться, обещая за свое освобождение много денег, рассказывая, как богат его отец, но на него никто не обращал внимания. Вокруг был все тот же невнятный гул множества голосов, и опять ощущение полнейшего одиночества и беспомощности. Устав от слез и обещаний, он забылся беспокойным сном.

Проснулся Оливер уже в палате, когда к нему пришли дежурный врач и два санитара (Бим и Бом). Врач присел на прикрученный к полу стул и начал расспрашивать о его самочувствии. Санитары стояли за спиной доктора и синхронно делали пометки в своих блокнотах. Когда Оливер спросил, почему санитаров двое, врач удивленно посмотрел на него и заверил того, что он ошибается и санитар всего один. При этом санитары переглянулись и, синхронно пожав плечами, продолжили что-то строчить в блокнотах. Оливер стал настаивать, что санитаров двое. Врач уверял, что санитар один. Когда санитары подошли к его кровати с обеих сторон, Оливер схватил одного из них за руку, и стал объяснять, что второй стоит рядом и кривляется. Врач, молча, вытащил из кармана шприц и уточнил:

– Так, где, вы говорите, стоит второй?

Оливер испугался, что опять очнется в темном подвале и, отпустив руку санитара, стал уверять, что он ошибся. Врач хмыкнул и вышел из палаты, следом за ним пошли к выходу и санитары, дружно шагая в ногу. Оливер стал себя уговаривать, что это у него в глазах двоится, но тут они в дверях обернулись и, нагло ухмыльнувшись, вдруг обнялись и начали целоваться взасос. Оливер понял, что окончательно сошел с ума.

У ребят была приготовлена большая программа «развлечений для негодяя». На этот раз у них была приготовлена запись детского плача, но, войдя к нему в палату, они увидели, что клиент не спит, как ему полагалось, после снотворного, а находится в глубоком обмороке. Они вызвали врачей, и те подтвердили, что это не сон и даже не обморок, а самая настоящая кома. Доигрались! Развеселую четверку выгнали из палаты, а пациента подключили к приборам жизнеобеспечения и мониторинга. Об ухудшении состояния Оливера было сообщено его родителям и мужу.

Под самое утро Роберт проснулся от ощущения смутной тревоги. Что-то было неправильно. Он прислушался, пытаясь определить, какой именно звук разбудил его… Но было тихо, даже слишком тихо. Роберт понял, что было не так, он не слышал дыхания Анджея. Наверное, опять побежал на кухню перекусывать. Он протянул руку и неожиданно коснулся холодного тела. Роберт, закричав, вскочил с постели и включил свет.

Анджей был жив, но дышал очень тихо, глазные яблоки метались за закрытыми веками, а тело было покрыто холодным липким потом. На крик Роберта прибежали слуги и родители. Все столпились вокруг кровати, сидевший на которой, Роберт прижимал к себе еле живого Анджея и выл, как раненный зверь. Генрих вызвал семейного врача, Мадлен пытался успокоить ревущего во весь голос Робби. Слуги переживали, столпившись в дверях. Все были в панике, не зная, что же делать. Порядок навел Генрих, он рявкнул на слуг, отправив всех по своим местам и распорядившись, кому встречать доктора, кому принести успокоительного для ребенка и Мадлена. Потом отвесил пару пощечин сыну. Роберт успокоился, его взгляд прояснился, и он поблагодарил отца.

Когда приехал доктор, все были собраны и спокойны. Роберт, выпустив, наконец, из рук омегу, дал его осмотреть и проверить пульс. Пока все ожидали вердикта врача, пришло сообщение, что Оливер впал в кому. Врач объяснил, что когда один из истинных умирает, а чувства сильны и взаимны, то второй испытывает те же ощущения, а если связь сильна, то можно ожидать всего, вплоть до смертельного исхода. Врач сказал, что по статистике такие случаи «синхронной смерти» среди истинных, бывают чаще, чем у обычных супругов. Он мог предложить только одно - быть рядом, говорить с ним, чтобы он чувствовал, что он не один.

Роберт отогнул воротник пижамы, на шее краснела метка, будто наливаясь кровью. Роберт, как безумный, стал выкусывать ненавистную метку с кожи любимого.

- Не отдам, ты мой, – в исступлении шептал он окровавленными губами, - ты мой! Зачем я послушался тебя, когда ты не позволил мне пометить тебя? Ты мой, не отдам никому. Мой!

- Твой… - раздался тихий шепот, - твой… а ты мой.

Альфа, всхлипнув от счастья, поцеловал любимые губы, нежно, нежно.

– У тебя губы соленые. Откуда кровь? Ты ранен? – взгляд Анджея стал тверже, – кто тебя ранил?

- Ты! Это ты ранил меня прямо в сердце. Уже давно. Ты такой эгоист, - альфа покрывал легкими поцелуями его лицо, глаза, щеки, нос, лизнул его перепачканные кровью губы. И опять целовал, приговаривая. - Ты со своей местью, со своей ненавистью совсем не думал о нас, обо мне и нашем малыше. Ты такой эгоист, вот как только выздоровеешь, сразу же тебя отшлепаю по попке, чтобы знал, как пугать нас. Смотри, весь дом на уши поднял. Ну, разве так можно, любимый?

Анджей обвел глазами стоящих возле кровати людей. В дверях толпились слуги, кто-то плакал от счастья, что все обошлось, кто-то улыбался. Рыдающий от облегченья Мадлен стоял рядом с кроватью, крепко обнимая Робби. Довольный Генрих, сияющий, как будто заключил самый выгодный в своей жизни контракт. И обожающие, счастливейшие глаза его альфы.

- Я ТЕБЯ ЧУВСТВУЮ, – удивленно сказал Анджей, - ТЫ МОЯ ПАРА, ТЫ МОЙ АЛЬФА! - Слабая рука потянулась к губам Роберта. - Прости меня, прости, что не почувствовал тебя раньше. Ты моя любовь. Моя жизнь. Мой Роберт. Сколько твоей любви, я чувствую… сколько любви.

Рука скользнула по скуле и запуталась в волосах, наклоняя голову ниже, чтоб поцеловать и вымолить прощенье.

Поцелуй был мягким и кротким. Именно так, склоняют голову непокорные и сдаются на милость победителя побежденные любовью и преданностью. Глаза омеги горели любовью и нежностью.

Врач передал Роберту салфетку. В ямке над ключицей собралась целая лужица крови. Роберт промокнул ранку.

- Я не буду просить прощения за эту ранку! Ты сам виноват, надо было разрешить раньше пометить тебя. Ты не представляешь, как это ужасно, каждый раз видеть на теле любимого чужую метку. Почему ты не позволял мне снова пометить тебя?

- Прости, я трус, я боялся, - омега слабо улыбнулся, - я боялся, что твоя метка сойдет, а его так и останется на мне. Прости меня, прости, что боялся.

- Я так хотел поставить тебе красивую метку, где-нибудь высоко на шее, чтобы ее невозможно было прикрыть воротником, чтобы все видели, что у этого красивого омеги есть альфа, чтоб мой запах отпугивал от тебя других ухажеров. А в итоге? – Роберт горько вздохнул, - я съел кусочек любимого тела. Я причинил тебе боль, вон кровь никак не остановится. Я чувствую себя каннибалом.

- Ну, значит… - омега улыбнулся, - теперь мы квиты, у меня внутри есть кусочек тебя, - он погладил живот, - а у тебя есть кусочек меня. Все честно. А метку можешь поставить, где хочешь! Да хоть на лбу! Я буду с гордостью ее носить. И пусть мне все завидуют, у меня самый лучший альфа!

- Ох, - всхлипнул Мадлен, - столько переживаний. Я заслужил хорошую вечеринку. Нет способа лучше поправить расшатанные нервы, чем оторваться в кругу друзей. После такой бурной ночи, мы все заслужили немного пошалить. Шампанского!! Давайте выпьем друзья, мы все это заслужили.

Мадлен потянул всех на кухню. И там, стоя посреди кухни в пижаме, в кругу верных слуг, семьи и друзей, он рассказывал, как счастлив, что все так благополучно закончилось. Ну, почти закончилось, ведь осталась только сущая ерунда - уговорить Анджея на настоящую свадьбу вместо сухой и неинтересной регистрации в префектуре.

========== Разговор ==========

На утро пришли ребята, расстроенные и несчастные. Анджей был искренне удивлен, что они пришли одни без конвоя полиции, но все было тихо и спокойно. Ангел затащил свою команду в библиотеку и там устроил им «разбор полетов».

- Давайте отвлечемся от того, кем был объект в жизни, – со вздохом начал Анджей, - и отнесемся к этому, как к первому самостоятельному заданию. Давайте, обсудим вначале ваш план, а потом вы мне пошагово расскажете об его исполнении. А я вам расскажу, где именно вы накосячили.

- Ну, мой дорогой, не надо с ними так сурово, - в библиотеку просочился Мадлен, – разрешите и мне послушать о произошедших событиях, ведь я тоже чувствую себя некотором образом причастным к ним.

Мадлен сделал такое жалостливое лицо, что Анджей только махнул рукой, соглашаясь. Тот, недолго думая, расположился уютненько в кресле и, сложив руки на коленках, всем своим видом выражал покорность и смирение. Но стоило только ребятам рассказать, что они собирались сделать, как он очень энергично подскочил в кресле, и стал бегать по комнате, очень эмоционально потирая руки и бубня что-то себе под нос. Ребята уже не смотрели на командира, они заинтересованно наблюдали за эмоциональным омегой.

Когда дошла очередь до описания произошедших событий, Мадлен развернулся в кресле и уставился на ребят, внимательно слушая их. Те же, видя такую поддержку, приободрились и стали рассказывать все в подробностях, показывая в лицах, как все происходило. Анджей присел тихонько в стороне, он понимал, что ребята что-то недоговаривают, что-то приукрашивают, и их рассказ звучал совсем, как байки в баре «под пиво». Это все было, как театр для одного зрителя, зато, какого благодарного зрителя! Мадлен хмурился в тяжелых моментах, то беззаботно смеялся, потирая руки, то злорадно хихикал, когда близнецы в лицах показали ему, как все происходило.

- Вы, как Эринии, богини мщения за жестокость и несправедливость. Жаль, что он так быстро улизнул от справедливой кары. Вот ведь негодяй – даже здесь не мог не нашкодить… - Мадлен эмоционально стукнул кулачком по подлокотнику кресла.

- Мадлен, я, вообще-то, собирался отругать ребят, они несколько увлеклись, у них была другая задача, – начал Анджей, сверкнув глазами в сторону притихших ребят, – они должны были перевезти Оливера в менее комфортные условия, и не подпускать к нему посторонних, время от времени предлагая ему подписать документы на развод. Потеря привычного комфорта и удобств была сама по себе стрессом для него. Его было достаточно положить в общую палату, чтобы вокруг него были другие люди, которые время от времени чихали, пукали или кашляли. От подобного он бы сам взвыл и подписал все необходимые документы, лишь бы вернутся к привычному комфорту. Он бы потребовал оплатить его лечение, ну, может еще нервы потрепал немного, но я бы получил развод. А теперь он в коме, и что теперь делать?

- Ну, вот об этом как раз переживать и не стоит. Он в психиатрической клинике, и неважно в коме или нет. Врачи подтвердят, что у твоего мужа было расстройство психики еще задолго до вашей свадьбы. Ему и жениться-то нельзя было по этой причине, но его родители скрыли этот факт, а твоим было все равно. Поскольку Оливер продолжал принимать наркотики, то его душевная болезнь прогрессировала. Вспомни, Анджей, все странности его поведения, его необъяснимую агрессивность и жестокость по отношению к тебе. А теперь к этому добавилась суицидальная склонность на фоне наркотической зависимости. Любой суд признает ваш брак недействительным и разведет вас раньше, чем ты скажешь «Аллилуйя». Да тебе даже в суд идти не придется, все сделают адвокаты, так что не переживай о пустяках. Давай лучше поговорим о помолвке и свадьбе.

- Свадьба? – Донг счастливо заулыбался, а у ребят загорелись глаза как у хищников, – свадьба это хорошо, свадьба это весело! Ты ведь не зажмешь мальчишник для друзей, да? Ты только представь – пьяные танцы на барной стойке, голые стриптизеры, - и тут взгляд Донга упал на Мадлена, выразительно глядевшего на него. - Ну, это… типа того, традиция… ну, ты понял короче, – Мадлен с суровым видом поджал губы и попытался спалить взглядом Донга до угольков.

- Никакой свадьбы не будет, – решительно заявил Анджей, – Я уже говорил с Робертом.

Мадлен недовольно поджал губы. Увидев недовольное лицо Мадлена, Ангел продолжил:

– Нам шумиха не нужна. Просто распишемся и все. Ну, о какой свадьбе может идти речь? Я к тому времени буду разведенным, беременным омегой. Вы что, предлагаете белый фрак с фалдами и флердоранж на голову? Мадлен, ну не будьте ребенком, это же будет, по меньшей мере, нелепо, – Мадлен надулся, как обиженный ребенок, - ну же, подумайте сами! Омегу к алтарю должен вести старший альфа из рода, вы что, действительно считаете, что мой отец пойдет на это? Да никогда и ни за что! Я для родителей умер. А идти к алтарю одному при живых родителях, это равнозначно объявлению, что родители против этого брака. Конечно, глупости, я понимаю, но все же…

Мадлен поерзал в кресле и, сложив пальцы домиком, задумался. У Анджея ожил коммуникатор. Прочитав сообщение, он сурово оглядел притихших ребят.

– Меня вызывают в штаб. Я думаю, что по поводу вашего представления, – Ангел вздохнул, – мне сейчас устроят и танцы, и стриптиз. Интересно, меня разжалуют в рядовые или отделаюсь гауптвахтой? - Видя, как у ребят вытянулись лица, ободряюще им улыбнулся и продолжил. – Ой, да ладно вам, что в первый раз что ли? А вы что думали? Это вам не дальние рубежи, здесь все под контролем.

Мадлен побледнел. Увидев это, Ангел подошел и обнял его, ободряюще улыбаясь.

- Ну, что вы? Гауптвахта не тюрьма. Посплю на казенной койке, всего делов-то. Я свяжусь с Робертом, когда станет ясно, на сколько дней меня определят на гауптвахту. Не грустите. Робби все сами объясните, ладно? Мне пора, - он погрозил напоследок пальцем притихшим несчастным ребятам и вышел.

*

Вечером Анджей появился дома, как ни в чем не бывало. На все попытки Мадлена выяснить, что произошло, только улыбался и уходил в другую комнату. Мадлен шел за ним следом, и все повторялось: вопрос, улыбка, уход в другую комнату. Мадлен в сердцах плюнул с досады, вот ведь скрытный. Ну, ничего! Он подождет. Все равно сын расскажет или слуги донесут, в таком большом доме ушей более чем достаточно.

Мадлен приказал принести в малую гостиную любимый чай с бергамотом и свежую выпечку. На запах любимого альфы (вы же помните, что Роберт пахнет, как черный чай с бергамотом?) пришел Ангел. Получив в ответ на молчаливую просьбу чашку с чаем, омега погрузился в свои мысли, а Мадлен - в свои. Ну, как уговорить упрямца на «правильную» свадьбу? Папа Мадлен грезил об этом торжестве уже лет десять. А тут вдруг такой жесткий отказ. Нет, он этого так просто не оставит. Но закатывать обычную истерику он не станет, с Анджеем такой номер не пройдет. Надо придумать что-нибудь похитрее. Тут очень кстати, пришел Роберт и омега под предлогом разговора пошел следом за ним.

Роберт собирался переодеться к ужину, но был атакован любимым. Анджей набросился на него, как голодный на кусок хлеба, неистово целуя любимый рот, вылизывая изнутри ровные зубы, посасывая язык. Такой желанный, такой ненасытный! Руки тормошили узел галстука. И кто только придумал эту удавку? Альфа, смеясь, накрывает дрожащие руки. Галстук летит в одну сторону, а рубашка в другую.

- Так соскучился? – Роберт улыбается в приоткрытый рот омеги, который тянется к нему жадно и нетерпеливо как птенчик, - я тоже по тебе скучал.

Альфа прихватывает резинку на волосах омеги и стягивает вниз, пропуская волосы между пальцами, лаская основание шеи.

– Так скучал, – Роберт, тянет за волосы вниз, заставляя открыться нежную шею. Губы скользят по скуле до ушка, и ниже по беззащитной шее до свежей ранки на ключице. Язык осторожно касается запекшейся корочки, осторожно обводя контур.

– Больно? – любимые глаза смотрят с грустью и волнением в затуманенные глаза омеги. Ему нравится смотреть, как в его руках плавится от желания этот сильный и гордый омега. Его омега. Как от его прикосновений, его ласки омега выгибается и прижимается, как котенок, прося еще. Еще немного погладить вот здесь, за ушком, и можно услышать, как он мурлычет от наслаждения.

Роберт осторожно разворачивает Анджея спиной. Руки быстро расстегивают и снимают рубашку с омеги, кисти рук застревают в манжетах и она свисает впереди, как наручники. Пока Анджей, тихо ругаясь, воюет с манжетами, Роберт быстро стягивает через голову майку, добавляя хаоса в одежду. Услышав треск отрываемой пуговицы, альфа тихо смеется, не только его рубашкам страдать. Руки скользят по обнаженной коже, ощущая, как поджимается от холода маленький сосок и напрягаются мышцы пресса. Пальцы находят ямку пупка и тихо ложатся на еще плоский живот. Ангел замирает. Он закрывает глаза и откидывает голову на плечо своего альфы, прислушиваясь к его тяжелому дыханию, обжигающему кожу желанием. Он чувствует его желание и посылает ему в ответ свое чувство покоя и умиротворения. Такое странное для него чувство, такое горькое и сладкое, что хочется плакать.

- Ты мне так и не ответил, - Роберт выравнивает дыхание, когда омега выныривает из его рук и начинает раздеваться. Роб хватается за собственный ремень, чтоб успеть раздеться первым, – так ты скучал по мне? – не унимается альфа.

- Хочется поговорить? – Анджей толкает Роберта на кровать и садится сверху на его живот, игнорируя стоящий колом член альфы, – давай поговорим, – Омега уселся поудобнее, так чтобы член касался ложбинки между ягодицами, – меня сегодня вызывали в штаб, – Ангел перехватил руки Роберта, удерживая их на одном месте, и призывая ко вниманию.

– То, задание с которого нас отозвали, в связи с моей беременностью… Там уже погибло две группы, штабные посылают третью, – увидев, как нахмурился Роберт, омега торопливо продолжил, – мы ничего не будем делать, мы будем на орбите. Штаб просит простой консультации на месте. Там неоднозначная ситуация и штабные переругались между собой, а ребята в группе неопытные, они не смогут трезво оценить обстановку. Мы нужны там только как наблюдатели. Составим для новичков подробный план, а работать они будут сами.

Роберт нахмурился и поджал губы, не соглашаясь. Анджей склонился над ним, кротко целуя, вымаливая разрешение.

- Ну, Роберт, пожалуйста, уступи мне. Пойми, если не вмешаться, то погибнет много народу. И ребят жалко, их честнее будет просто расстрелять возле казармы, чем отдавать на растерзание обезумевшей толпе. От нас требуется только объективно оценить ситуацию и составить план действия. Работать будут новички, ну же подумай… Ты уступишь мне, а я выполню любое твое желание. ЛЮБОЕ! – Ангел призывно потерся попкой о член альфы.

- Пусть согласится на настоящую свадьбу, – Мадлен, резко распахнув дверь, влетел в комнату, – обмен должен быть равнозначным!

Глаза Мадлена сверкали праведным гневом, Роберт резко сел и, зашипев, попытался прикрыть углом покрывала попу любимого и свой стояк.

– Ой, можно подумать, я что-то новое увижу, - отмахнулся от сына Мадлен.

Анджей тоже спокойно прореагировал на появление свекра. Он спокойно рассматривал его, наклонив голову набок. Мадлен подошел ближе и, направив палец в лицо омеги, продолжил:

– Ты хочешь, чтобы тебя отпустили на настоящую войну? Тогда и свадьба будет настоящей!

Анджей перевел глаза на Роберта, ожидая его решения. Тот, удостоверившись, что тылы прикрыты, перевел взгляд на обоих омег. Один был похож на маленькую собачку, которая собирается отстаивать свое право на крупную косточку до победы, а второй, на ласкового котенка с умоляющим взглядом. Ну, вот как, спрашивается, с ними воевать?

- Делайте, что хотите, - согласился альфа, - только, папа, обещай, что свадьба будет без фанатизма! Скромная церемония только для родных и САМЫХ БЛИЗКИХ друзей. А ты, – он посмотрел на Ангела, – в свою очередь, пообещай, что будешь на орбите, и если что-то пойдет не так, то не полезешь в пекло, а будешь спасать себя и нашего ребенка. Ну, же обещайте оба. Я жду.

- Ой, я тебя умоляю, - Мадлен счастливо рассмеялся, - ОБЕЩАЮ. Только члены семьи и только самые близкие друзья. Помолвку объявим завтра, а потом лети, наш ангелочек, куда хочешь. Ладно, вы здесь пока порезвитесь, - свёкр поиграл бровками, сделал невинную мордочку и, развернувшись у двери, добавил, - а я, так и быть, задержу ужин на полчаса, чтоб вы успели… - и, хихикая, выскочил в коридор.

– ОБЕЩАЮ! – Ангел с любовью смотрел на альфу, – я в первую очередь буду думать о нашем ребенке. А ты оказывается папочкин сынок…

– Вот сам станешь папочкой, я посмотрю, как твой сын попробует ослушаться тебя, – улыбнулся Роберт.

========== Утро помолвки ==========

Во всех выпусках утренних новостей главной темой была помолвка Роберта Динлоха. Ангел злился, стискивал зубы и сжимал кулаки, а толку-то? После просмотра новостных лент в голове всплывала коронная фраза одного известного ведущего: «А новостей на сегодня больше нет!» Хоть и переключаешь каналы, а появляется ощущение дежавю, словно, смотришь один и тот же бесконечный сериал. Везде крутили их фото, и одиночные и парные, в основном, фотографии и видео были с Бала Дебютантов. Особенно телевизионщикам полюбился их вальс на открытии бала. Как они скользят в танце по залу, а фалды серебристого фрака Анджея кружатся вокруг них, сверкая и переливаясь, как крылья у стрекозы. Вот, камера наезжает на них, показывая крупным планом счастливые, влюбленные лица, и глаза, с восторгом глядящие друг на друга.

Все семейство собралось за завтраком. Генрих и Роберт, как обычно, обсуждали работу. Робби поливал, точнее, заливал шоколадным топпингом овсяную кашу. Мадлен шушукался с Берти, делая пометки в блокноте.

- Нет в этом мире ничего интереснее, чем чужая жизнь, – Мадлен довольно улыбался, – ну, кого, будут интересовать экономические или политические проблемы? Или социальные, скажем, та же детская преступность, когда можно посплетничать о других людях, об их удачах, а особенно о неудачах, м? Сегодня на завтрак у всех такая интересная тема! Конечно, позже будет и политический кризис, и демонстрации, а сейчас все говорят только об одном.

- Мадлен, мне кажется, вы поторопились! Я все еще замужем, а вы дали в прессу неверную информацию, - Анджей кипел от гнева.

Услышав в голосе столько негодования, Мадлен поднял брови, а альфы вдруг замолчали.

- Ах, это! - Мадлен небрежно взмахнул рукой, - не переживай понапрасну, душа моя, твой брак будет расторгнут сегодня после трех часов дня, как только судья вернется с обеда. У них так заведено - до обеда расписывают, после обеда разводят. Адвокаты уже подали все документы.

- То есть, сегодня до трех часов я замужем, а после трех часов помолвлен? Это же абсурд, неужели нельзя было сделать все по порядку и не так стремительно?

- Анджей, не о том ты переживаешь. Вернее, о том, о чем не следовало переживать, это все такие мелочи! В чем ты сегодня появишься на вечеринке в честь помолвки – вот это проблема! Мы с Берти уже голову сломали. За полдня найти что-либо стоящее… Нет, без чуда здесь не обойтись.

Расстроенный Мадлен, тяжело вздыхая, опять уткнулся в блокнот. Альфы понимающе переглянулись и заулыбались. Робби, подумав немного, налил немного топпинга еще и в молоко.

- О какой вечеринке идет речь? У меня работа, я после завтрака улетаю.

- Даже не думай улизнуть, - глаза Мадлена вдруг опасно сверкнули, да и сам он стал как будто выше ростом, – я еще вчера обзвонил всю родню. Люди отложили свои дела и поменяли планы ради того, чтоб сегодня вечером прийти и поздравить вас с Робертом. Объявление в газетах, это для посторонних, а для родни помолвка будет объявлена сегодня вечером. И ты, КОНЕЧНО, БУДЕШЬ на этой дружеской вечеринке.

- Анджей, не нервничай, - Роберт подошел и попытался поцеловать рассерженного жениха, – вечеринка начнется в шесть вечера. Мы не будем затягивать с объявлением, и уже в восемь ты будешь свободен. Подумаешь, двенадцать часов задержки.

Ангел увернулся от объятий. Черт возьми, все эти условности! Их кораблик был всего лишь переделанным каперским судном, и у него не было маршевых двигателей, и поэтому он мог передвигаться только на небольшие расстояния, от одной планеты к другой. Для того, чтобы доставить до места назначения, их будет ожидать в назначенном квадрате линейный крейсер. Он примет их на борт и отвезет на место. А как, скажите на милость, объяснить военным причину опоздания на двенадцать часов? Неожиданной помолвкой или может, токсикозом? Ужас! Надо придумать вескую причину, чтобы задержка была оправданной хотя бы в глазах штабных умников, а заодно продумать план, и с новыми ребятами встретиться. Анджей попрощался и пошел к двери.

- Чтобы был дома не позже пяти часов, – голос Мадлена был непривычно сух и холоден.

Анджей хлопнул дверью.

*

Следующие восемь часов не прошли даром. Анджей, обладая большей информацией, чем, когда они летели в первый раз, смог более тщательно подготовится к операции. Он полностью изменил свой первоначальный план и теперь с предвкушением ожидал начало ИГРЫ. К каждой операции он готовился со всевозможной тщательностью. Прежде чем спуститься на планету, Ангел скрупулёзно изучал о ней всю информацию, до которой мог дотянуться: кто открыл, какие полезные ископаемые были найдены, какая корпорация занималась терраформированием.

Отдельным вопросом стояло население планеты. Общая картинка складывалась из множества факторов, среди которых были количество населения и качественный состав, а именно, соотношения «умников» и «работяг». Особое внимание Анджей всегда уделял вероисповедованию населения. По сути своей, Анджей все также оставался тихим ученым-ботаником, и всегда предпочитал закулисные игры вместо требуемой штабом лобовой атаки.

Когда их вернули с задания, Анджей не мог заставить себя не думать о возможных вариантах решения поставленной задачи. И вот однажды, сидя у информационного терминала, он наткнулся на журнал исследовательской экспедиции, которая и открыла эту планету. Пара строк, написанных так, про между прочим, давно умершим человеком, о существовании которого все уже забыли, могла изменить судьбу всей планеты. Только необходимо было провести небольшую разведку, чтобы подтвердить или опровергнуть одну идею.

Анджей порой чувствовал себя в роли Макиавелли, ведь решение сложных задач порой было на поверхности. Воистину, если хочешь что-нибудь спрятать, положи это под носом, на виду и это никто не увидит и не найдет! Все было настолько просто, что в голове не укладывалось, как до этого не додумались другие. В такие моменты хотелось отвесить пару оплеух и политикам, пекущимся только о собственном имидже, и дельцам, заботящемся только о прибыли и рентабельности, а отдельных пинков под зад заслуживали штабные умники, не видящие ничего дальше собственных погон.

Анджей встретился с новой командой и в очередной раз удивился. Неужели они были когда-то такими же? С горящими глазами, безрассудными, как камикадзе, нацеленные во чтобы то ни стало решить поставленную задачу, фанатично преданные идее умереть во имя и во благо, и прочее бла-бла-бла. Ну, тогда понятно, почему такая большая смертность у «портняжек»… Ангелу было грустно от таких мыслей, это как осознание ребенка, что и папа не все может и иногда лжет, и отец отнюдь не самый сильный и храбрый мужчина на земле.

*

В полпятого Ангел переступил порог дома Динлохов. Дом встретил его сдержанной паникой перед экстренной вечеринкой. Слуги старались ходить спокойно, но время от времени срывались на бег. На первом этаже были распахнуты обычно закрытые двери. Анджей вошел и огляделся. Слева находилась танцевальная зала, там, на сцене музыканты что-то репетировали, а справа находилась большая гостиная. Анджей ни разу в ней не был. Посередине стоял большой стол, но пока на нем стояли только цветы и приборы. Над большим незажжённым камином висел парный портрет Генриха и Мадлена. Картине было уже лет примерно двадцать. Мадлен совсем не изменился, все тоже молодое лицо с подкупающе наивным выражением глаз. А вот Генрих был более…стройным. Нет, Генрих и сейчас имел статную фигуру, но сейчас он выглядел, как старый лев, матерый и неторопливый, а вот, раньше он был хищником, готовым к бою. Художнику удалось поймать воинственное выражение глаз. Анджей задержался, вглядываясь в картину. Все же отец и сын были очень похожи, и в то же время не похожи. У Роберта совсем не было агрессии в характере, он был не бойцом, а скорее ВОЖАКОМ. С ним не хотелось драться, выясняя, кто главнее и сильнее, ему хотелось повиноваться, за ним хотелось следовать. Он излучал уверенность и спокойствие.

- Когда-нибудь и ваш с Робертом портрет будет висеть на этом месте, - Мадлен тихо подошел сзади, – а наш, с Генрихом, перевесят на стену.

Анджей посмотрел на одинаковые по размеру парные портреты, висевшие на стенах. Красивые пары в старинных костюмах, горделиво вздернутые головы, надменные взгляды. Родственнички! Анджей только хмыкнул. Ему стало стыдно за свою утреннюю истерику:

- Мадлен, простите за истерику, я не знаю, что на меня нашло утром. Я, правда, очень ценю вашу помощь и вашу заботу. Спасибо вам.

- Ох, - взгляд Мадлена смягчился, - да ладно, сказать по правде ты моя расплата. Как вспомню, что я своему свекру устраивал, м-да, – Мадлен передернул плечами и, грустно улыбаясь, взглянул на Ангела подозрительно заблестевшими глазами. - Придет время, и ты в свою очередь получишь от зятя пару колкостей. Вспомни тогда об этом вечере и прости ему все, – Мадлен поцеловал Анджея в щеку, - а теперь марш переодеваться, тебя парикмахер ждет, и вообще, поторопись!

========== Помолвка ==========

Роберт с нетерпением ожидал появления Ангела. Он повернулся лицом к лестнице в тот самый момент, когда на площадке второго этажа появился Анджей. Зазвучала музыка и его омега сделал первый шаг. Он плавно спускался по широкой мраморной лестнице, подобно ангелу, сходящему с небес. Роберт, в который уже раз, удивлялся совершенной красоте своего избранника. В шелковом костюме сливочного цвета он еще больше напоминал совершенное творение античных мастеров. Высокий, гордый лоб, спокойный разлет бровей, тонкий нос и четко очерченные губы. Часть волос были собраны в высокий замысловатый узел, открывая изящные уши, остальные обрамляли прекрасное лицо. Не по-омежьи ладное тело двигалось с грацией пантеры, неторопливо и вальяжно, от него исходила аура спокойной, уверенной в себе силы. Спустившись с лестницы, Анджей подошел вплотную к Роберту и, прижавшись всем телом, заглянул с усмешкой тому в глаза.

- Можешь дышать, – Ангел провел носом по шее Роберта, вдыхая его запах, – я люблю тебя, – прошептали губы прямо в ухо, прежде чем прикусить нежную мочку.

- Я люблю тебя сильней, – Роберт улыбался, – ты любишь меня одного, а я люблю вас обоих.

Альфа зарылся носом в волосы, вдыхая запах своего любимого. От омеги пахло крышесносно, его тело вместе с меткой приняло запах его альфы, а теперь к этому примешивалась легкая карамельная нотка их ребенка. От Роберта так пахло только после секса, а его омега нес весь этот букет запахов на себе все время, вызывая непреодолимое желание постоянного обладания. Роберт понял, что возбуждён. Это заметил и Анджей, он с довольной улыбкой потерся бедром о возбужденный член альфы.

- Роберт, держи себя в руках. Мадлен не простит нас никогда, если мы сейчас исчезнем, гости уже подъезжают. И не надо так смотреть на меня, «по-быстренькому» никогда не получалось, у нас обоих тормоза отказывают, стоит только начать. Так что, быстро взял себя в руки. Черт, я не о том! Подумай, о чем-нибудь другом… Пока не все еще гости подъехали, так что у тебя есть время посидеть, помедитировать, а я помогу Мадлену встречать гостей.

Горячие губы мазнули по щеке, и омега скрылся за дверью.

Гости съезжались на раут. Анджей помнил уже почти всех по первой семейной вечеринке, когда его представляли родне, и по балу Дебютантов. Анджей огляделся, выискивая лица своих близких. Вон у окна стоит Эмиль. Свобода явно пошла ему на пользу, он выглядел отдохнувшим и спокойным. Он с кем-то разговаривал и мягко улыбался во время разговора. Вот стоит Доминик, рядом с ним невысокий рыжеволосый омега в облегающих черных брючках, романтичной рубашке «шевалье» и шелковой ультрамариновой жилетке. А где же Теодор? Омега по-хозяйски берет Доминика под руку и, явно флиртуя, тянется к его уху, а тот с улыбкой склоняется к нему.

Анджей непонимающе оглядел зал еще раз. Доминик открыто флиртует с каким-то рыжим прохвостом, а Теодора нигде нет. Что же произошло? Анджей решительно подходит к парочке.

- Добрый вечер, Доминик, а где… - Анджей застывает с приоткрытым ртом.

Рядом с Домиником стоит Теодор. О БОГИ!

Анджей зажмурился и сосчитал до десяти. Нет, это не галлюцинация, это действительно его младший брат. У него на голове были тонкие шелковистые дреды, выкрашенные во все оттенки рыжего, часть из них заканчивались разноцветными бусами. С боков дреды были подняты и связаны на затылке узлом, открывая проколотые уши. Причем на одном ухе было две сережки, а вот в другом их было пять! Анджей ухватил младшего за ухо и потянул вверх.

- Что ты с собой сотворил? - Анджей тянул ухо все выше, заставляя Тео приподняться на носочки, - чудовище мелкое. Совсем… - тут Анджей почувствовал, что его кто-то схватил за ухо и тянет вверх.

Анджей скосил глаза. Это Доминик цепко держал его и сурово смотрел в глаза.

- Отпусти моего омегу.

Доминика спасла только хорошая реакция. Он едва успел отдернуть руку, которая раньше держала ухо. На том месте, где она только что была, щелкнули зубы. Анджей совсем по-волчьи смотрел исподлобья, верхняя губа приподнялась, приоткрывая ровные зубы, придавая тем самым еще большее сходство с волком.

- Ой, простите его, – Мадлен встал между Домиником и Анджеем, - наш Ангел со своей беременностью стал таким нервным и импульсивным.- Мадлен довольно улыбаясь, покивал головой.

Теодор спрятался за спину Доминика, и оттуда показал язык брату.

Анджея со спины обняли руки Роберта. Омега повернул голову и увидел спокойные глаза своего альфы. Тот успокаивающе поцеловал его в висок.

- Ну, чего ты завелся? – Роберт с улыбкой смотрел на Анджея, – ты ему не папочка, а брат. Они сами взрослые люди и разберутся без тебя. - Роберт поцеловал его еще раз.

- Поздравляю, – Доминик протянул руку для пожатия вначале Роберту, а потом Анджею.

Анджей подумал немного и протянул свою в ответ. Доминик мягко пожал ее и, накрыв сверху второй рукой, спросил:

– Мир? – и улыбнулся, увидев смущенный кивок.

– Ну, как седло? Шею еще не натирает? – с ехидцей спросил Анджей.

Доминик понимающе улыбнулся:

– Нет, а после того, как стремена подтянул, чтоб во время бега по ушам не хлопали, так вообще красота, – Доминик широко улыбнулся с видом победителя.

Роберт с Мадленом непонимающе уставились на них. Мадлену было так любопытно, о каком седле идет речь…

Роберт больше не отпускал руку своего Ангела. Они вдвоем обходили гостей с приветствиями. Новость о беременности Анджея облетела всех гостей, и каждый считал своим долгом сказать паре добрые пожелания.

Сделав круг, они опять столкнулись с Теодором. В этот раз он был возле Эмиля. Увидев старшего брата, младший спрятался за спину Эмиля и оттуда спросил:

- Больше не будешь за уши таскать? – и, увидев отрицательное покачивание головой, успокоившись, вышел. – Я, между прочим, только вчера проколол ушки и они все еще болят, а ты их так жестоко дергаешь. Варвар! Вот рассказываю Эмику, как здорово иметь своего ручного альфу.

- Роберт, - Анджей поцеловал жениха и мягко отодвинул от себя, – иди к гостям, а я здесь послушаю, как младшенький хвастаться будет. Иди, это альфам лучше не слышать.

- Энжи, не гони своего жениха, я все равно ничего слушать не хочу, – Эмиль мягко улыбался, – мне папочки с его нотациями хватило. Ты помнишь, Тео, как он меня каждый день пилил, за то, что до сих пор один?

- Я не собирался хвастаться, я хотел поделиться, - смутился Теодор.

- Ну, и как там у вас? – Анджей зло прищурился, - все согласно договору - он тебе свободу, а взамен вы спите вместе?

- Мы спим не вместе, - Тео выглядел несчастным, - мы спим на одной постели. А она у него размером со школьный стадион и чтобы пожелать спокойной ночи, надо кричать друг другу. А свобода… - глаза у младшенького зло заблестели, – свобода это здорово, это классно, когда все можно. Не хочу в школу – не иду. Что хочу, то и делаю. Могу гостей в дом приглашать, есть пиццу и конфеты, сколько влезет. Я теперь на завтрак не кашу ем, а тортики, вот.

- Я тоже хочу на завтрак вместо каши тортик, – заявил Робби, вылезший из-за спины Анджея.

- Эх, вы, тортики, – Ангел прижал к груди Тео и к боку Робби. - Разве ж в этом дело? Это не свобода, а… Робби, иди, скажи милому Мадлену, что время приближается к восьми, он поймет, - после того, как Робби убежал, Анджей серьезно посмотрел в глаза младшему брату. - Как тебе живется в его доме, Тео? Все в порядке? Он чего-нибудь хочет от тебя?

- Ничего особенного, просто, чтобы я был рядом и был всем доволен. Стоит только сказать, что хочется, и все сразу появляется, прямо, как в сказке. Знаешь, я как-то сказал, что не понимаю в учебнике по тригонометрии никаких объяснений, и хотел бы посмотреть на этих остолопов, которые написали такую муру. И знаешь, кто на следующий день пришел к нам в класс на урок тригонометрии? – Тео проказливо улыбнулся, – да, именно те самые авторы учебника. Они весь урок переругивались друг с другом, так ничего путного и не вышло. А еще у меня теперь есть своя музыкальная студия, и мы с друзьями там играем сколько влезет. И больше никто не ругается, что громко кричим. И от меня он ничего не требует, наоборот, слушается меня во всем. Я скажу, сделай так, и он делает. Хочешь, докажу?

Тео взял стакан сока и подошел к Доминику. Что-то тихо сказал ему на ухо, забрал из его руки бокал с шампанским, дав ему в руку стакан сока. Доминик перехватил свободную руку омеги и благодарно поцеловал его пальцы, а потом как ни в чем не бывало, вернулся к прерванному разговору.

- Вот, видели? – глаза Тео возбужденно блестели, – вы смогли бы, например, у отца на вечеринке забрать спиртное из рук? А еще он ест из моих рук, а если погладить его по волосам, то он засыпает. Правда, классно? Прямо, как тигра дрессировать – здорово! Он такой большой и взрослый, а меня слушается, и что бы я ни сделал, не ругается, только улыбается и все. Знаете, что он сказал, когда я домой в дредах пришел? НИЧЕГО! Он посоветовал только носить зеленые линзы, мол, зеленые глаза с рыжими волосами отпаднее смотрятся. Клас-с! Папочка убил бы на пороге, а этот только похвалил за храбрость! И я теперь не только на классические танцы хожу, но и на современные, а еще на стрип-денс, – Тео довольно зажмурился.

- Стрит? – не понял Анджей, – уличные танцы, что ли?

- Нет, не стрит а стрип, ну, стриптиз танцевать… - Тео так улыбался, видно рассчитывал, что его старший брат похвалит за дерзость.

Анджей только вздохнул. Ну, что за ребенок! Он увидел боковым зрением, что в их сторону смотрит Доминик. Тот хитро улыбнулся и салютовал братьям бокалом с соком. М-да, это, конечно, спорный вопрос, кто кого дрессирует, и кто получает от этого большее удовольствие. Анджею политика Доминика в отношении младшенького была ясна, как божий день. Ну, действительно, он ему не папочка, пускай сами разбираются. Дай боги Доминику терпения и дальше быть таким же сдержанным по отношению к Тео.

Мадлен взобрался на стул и, постучав ложечкой по бокалу с шампанским, призвал всех к тишине. Генрих стоял рядом и рукой придерживал свое сокровище. Роберт притянул за руку Анджея, поближе к папе, и приобнял его со спины, щекоча дыханием возле уха.

- Ну, вот, мои дорогие, наконец-то, перейдем к тому, ради чего мы все здесь собрались. А собрались сегодня мы для того, чтобы поприветствовать нашего нового родственника – Анджея. Посмотрите на этого храброго человека, ему за два месяца удалось то, что у меня не получалось последние пять лет, – Мадлен мягко рассмеялся, среди родни раздались смешки, – о да, вы все знаете, как я старался. Но тут появился этот…

- Мой сын мертв. Ты этого добивался? – слова прозвучали неожиданно громко и зло. У двери стоял пожилой светловолосый мужчина и со злобой смотрел на Анджея. – Это ты виноват в его смерти, - он осмотрел зал взглядом, полным ненависти и презрения, - и я хочу, чтобы ты знал, тебе это просто так с рук не сойдет. - Мужчина развернулся и вышел.

- Эээ, а кто это был такой мерзкий? – Мадлен был ошарашен.

- Это был отец Оливера, - пожал плечами Анджей, – не удивляйтесь, тот всегда был копией своего папочки, а от осинки не родятся апельсинки.

- Вот ведь гаденыш! Ой, нехорошо так говорить о покойнике, но он не испортит нам вечеринку. Итак, я продолжаю, – Мадлен снова постучал по бокалу, – ну так вот, Анджей смог уговорить моего сына бросить свое холостяцкое прожигание жизни и стать, наконец, примерным сыном и мужем. Спасибо тебе, Анджей, за это! И, добро пожаловать в семью Динлохов!

Мадлен поднял бокал:

– За Анджея!

- За Анджея! – подхватили все в зале и подняли бокалы вверх.

========== Позывной “Нырок” ==========

Патрульный катер под командованием капитана Сержа Мак-Грегора подлетел к очередному кораблю для досмотра. Нервы у всех были взвинчены до предела. Уже более одиннадцати часов экипаж линейного крейсера дожидался неизвестно кого. Мало того, что они должны были принять на борт «некое судно», так и доставить должны были его с экипажем в зону предполагаемого локального конфликта. Это явно были не разведчики, разведка была уже тщательно произведена, и план наступления был уже согласован. Он это знал точно, поскольку состоял в родстве с большей частью старших офицеров и командиром экипажа.

Серж довольно улыбнулся. Ему очень нравилось его место службы. Линейный крейсер «Молот Тора», под предводительством Одина Мак-Грегора, контр-адмирала тактических войск дальней разведки, всегда был на передовой линии огня. Сержу нравилось нести в дальние колонии закон и порядок. А сам Один Мак-Грегор давно уже был культовой фигурой в войсках. О его победах писалось в учебниках по современной истории. Серж очень гордился тем фактом, что находился в дальнем родстве с этим замечательным человеком. Один был не только контр-адмиралом флота, но и главой клана Мак-Грегоров. Большинство офицеров этого корабля принадлежали к клану Мак-Грегоров, и цвета клана на корабле были повсюду. Серж гордился своей принадлежностью к старинному и родовитому клану.

Находясь в квадрате ожидания, судно жило своей размеренной жизнью. Пилоты отрабатывали боевые полеты, бойцы привычно тренировались в ожидании предстоящего боя. Как принято на дальних рубежах, дежурные команды досматривали все пролетающие мимо суда. Боевой крейсер так далеко от границы вызывал у всех капитанов гражданских кораблей недоумение, но на досмотр останавливались все беспрекословно. Все было так тихо и правильно, что от скуки скулы сводило.

Приближающееся для досмотра судно было достаточно потасканной канонерской лодкой, переделанной для полетов на дальние рубежи. Таких суденышек было достаточно на дальних планетах, их выкупали и переделывали отставные военные, занимаясь торговлей между двумя-тремя близлежащими планетами. Такие суденышки очень любили контрабандисты, поскольку конструкция корабля позволяла сделать множество тайников. Серж приободрился, может сейчас повезет и попадется какой-нибудь негодяй, и приготовился к работе.

Ожидание Сержа не подвело. Капитан выглядел весьма колоритно. Татуированные руки и грудь, а из одежды на нем была только жилетка и кожаные штаны, заправленные в высокие офицерские берцы. Честный торговец? Да пусть он это своей бабушке рассказывает! Явный контрабандист! Вся грудь и руки были в шрамах от ножевых и огнестрельных ран. Он таких на границе видел десятками. Отчаянные ребята из бывших легионеров.

Серж включил ультрафиолетовую лампу. Тату капитана корабля засияло синей и зеленой неоновой краской. Вот ведь гаденыш! Увидеть, есть ли регистрационные номера контрактника или легионера, теперь не представлялось возможным. Зато такие картинки, наверное, здорово смотрятся на вечеринках, с завистью подумал молодой офицер. Он сурово посмотрел в наглые глаза напротив, которые с заметным ехидством рассматривали его, явно наслаждаясь его замешательством. Глаза! Он уже где-то видел такие глаза!

- Капитан Мак-Грегор, честь имею! Приготовьте документы и корабль к рейдовому досмотру. Сколько человек на борту, что везете? – Серж махнул головой на крупные ящики, закрепленные в трюме каперского судна.

- На борту пять членов экипажа и четыре пассажира, – контрабандист переступил с ноги на ногу, и тряхнул головой, отчего в его волосах, заплетенных во множество мелких косичек, запели мелкие бубенчики, - вот документы и накладная на груз, вот экипаж, – он махнул рукой в сторону людей, вышедших из глубины трюма.

Здоровяк с татуированной рожей и такими же шрамами на руках, которые торчали из рукавов грязного, замусоленного комбинезона. Два близнеца в шелковых шароварах и полупрозрачных кофтах, и еще один альфа, севший на перекрытие второго этажа, свесив вниз длинные ноги. Здоровяк сел на угол ближайшего ящика и стал военным ножом грубо вскрывать железную банку. Близнецы достали яблоки и стали перебрасывать их друг другу, громко откусывая периодически то от одного, то от другого. А длинноногий альфа стал разбирать какой-то механизм, фальшиво насвистывая гимн легионеров. Наверху у пассажирских кают стояли четыре человека в черных рясах.

Команда патрульного корабля разошлась по судну для досмотра. Офицер просматривал документы, сверяя время от времени данные по планшетному компьютеру. Серж пытался вспомнить, откуда он помнит эти наглые глаза контрабандиста, который со скучающим видом стоял перед ним, скрестив красивые руки на груди. Стоящий пред ним парень был очень красив, и, хотя он был невысок и слишком изящен для альфы, он напоминал повадками уличного кота - такой же гордый и потрепанный жизнью, и всегда готовый к драке.

Когда офицер брал из его рук документы, он учуял его запах. Странно, но от него пахло, как после секса, одновременно альфой и омегой. Запах оказался неожиданно домашним, так пах чай с земляничным вареньем, что совершенно не вязалось с его внешним видом. Контрабандист лениво переступил с ноги на ногу, бубенцы в волосах опять мягко звякнули, офицер увидел на правом бедре пустую кобуру, а на левом – закрепленные ножны с черным армейским ножом, с дырками под пальцы на рукояти. Такой нож ночью не блеснет в свете лун, и с руки не соскочит, когда будет весь в крови.

- По документам вы везете списанные армейские сухпайки, это все? - Серж почувствовал вдруг резкое раздражение, и на этого наглого красавца (вот ведь на него наверно омеги пачками вешаются) и на его команду, чавкающую, жрущую и свистящую.

- Вскроем любой ящик, хотите – проверяйте, – капитан корабля лениво улыбался.

Офицеру так захотелось дать ему в морду, чтоб стереть эту самодовольную улыбочку, но по документам все было в порядке, а начинать драку первым, да еще без причины… Серж так обрадовался, когда из дальнего угла закричали, что нашли контрабанду.

В тайнике обнаружились ящики со спиртным. Десять ящиков разного вина и неплохой коньяк.

- Это не контрабанда, это для личного пользования, – альфа был спокоен и опять насмешлив, – ой, что тут пить! Мы их от пассажиров подальше убрали. Они же эти… - кэп покрутил пальцем у виска, – неофиты из ордена всепрощенцев.

Серж слышал об этом монашеском ордене. В нем состояли, в основном, религиозные фанатики, утверждающие, что любой грех можно искупить через собственную боль и покаяние. Они славились жестоким обращением с паствой, но их с большой радостью встречали в исправительных колониях и тюрьмах. Их отличительной чертой, было то, что они носили железные вериги на голом теле под рясами.

- Куда вы их везете?

- Они сказали, что им все равно, а значит с нами по пути, – кэп горько ухмыльнулся, – их багаж там. - Он махнул рукой в угол, где стояли несколько разномастных ящиков.

Серж велел их вскрыть. Один был полон библий, явно дешевого издания, на грубой желтоватой бумаге. В другом были рясы и какое-то серое белье. Все остальные занимали плети, хлысты, стеки, паддлы и прочие атрибуты физического наказания. Странно, подумал Серж, крутя в руках небольшой хлыст, он думал, что такие вещи используют только в БДСМ.

- Что, любите погорячее? – возле уха задумчивого офицера раздался смешок.

Серж как, ошпаренный, бросил хлыст обратно в ящик. И посмотрел вверх, туда, где чернели фигуры монахов. В ответ на него уставились четыре пары горящих безумием глаз. Сержа передернуло от их настойчивого взгляда, и он постарался отойти от этих ящиков подальше.

- А почему кобура пустая? – неожиданно для себя спросил Серж.

- Стрелковое оружие прячу от всех в сейф сразу после взлета. Еще не хватало от шального выстрела с пьяных глаз получить пробоину в обшивке. Любую проблему можно решить по-тихому, – кэп, улыбаясь, похлопал себя по бедру с ножом.

- Куда летите? – спросил раздраженный офицер, просто чтобы скрыть неловкость.

- Да в любое место, где у нас купят наш товар. Мы далековато забрались от привычных мест, отвозили посылочку, ну, и чтобы не лететь пустыми, подхватили пассажиров, пара копеек за извоз лишней не будет. А тут еще повезло товар хороший прикупить.

- Сухпайки просроченные, кому они нужны? – удивился Серж – их надо на утилизацию сдать.

- Ну, предположим, срок годности у них только-только закончился. Не годится для армии, а вот для нас самое оно. Их с удовольствием покупают колонисты, это ходовой товар на дальних рубежах. И консервы, и шоколад будут еще долгое время годны для еды. Это вы, армейские, носом крутите, а мы люди простые, – кэп явно развлекался, давая пояснения, хотя его красивые глаза при этом были грустными.

Серж опять напрягся, пытаясь вспомнить, где он эти глаза видел. Ему вдруг стало жалко этих людей, не повезло им с жизнью, летают на старом корыте и едят всякие отбросы. Эх, то ли дело любимая армия, где все просто и понятно! И Федерация заботится о них, как о любимых детях, предоставляя им все самое лучшее и современное. Да и жизнь прожить лучше ради великой цели, чем в поисках случайного заработка.

Досмотр кораблика вскоре был закончен, остальные найденные тайники были пусты, каюты и личные вещи членов экипажа и пассажиров досмотрены. Предъявить претензии красивому контрабандисту было нельзя, все было законно. Серж тяжело вздохнул и дал команду на выход.

- Кончай чавкать, поросенок, – Анджей сел на ящик возле Свена, - Донг, марш в рубку. Наш позывной «Нырок», попроси разрешения на посадку. Да, и отключи наши антигравы перед посадкой на палубу «Молота Тора», не хотелось бы оказаться под двойной нагрузкой. Эй, вы там, - Анджей посмотрел на «монахов» - не стойте столбом, проверьте крепежи открытых ящиков и приготовьтесь к невесомости.

Следом возникло чувство падения и легкость во всем теле. Из открытого ящика по трюму полетели хлысты и стеки. Анджей хмыкнул, когда увидел, как молодые бойцы в черных рясах, похожие на стаю ворон, полетели по трюму, собирая инвентарь для воспитания. Свен, довольно зажмурившись, закончил облизывать с ножа последние крошки из банки. Тяжко вздохнув, он отправил банку в полет, в сторону молодых бойцов. Мягко подпрыгнув, он поплыл в сторону камбуза. Бим и Бом подплыли с двух сторон к Ангелу.

– Ну, как, будем заплетать косички до конца? – и, дождавшись утвердительного кивка, принялись разбирать оставшиеся пряди.

– У тебя волосы отросли, а после парикмахера они такие шелковистые, у торговца не может быть таких волос, – сказал Бом.

– Даже у таких хорошеньких, – добавил Бим, и получив тычок в живот, хихикая, уплыл к стенке.

– И все же я не понимаю, почему мы, ну, это самое… неофиты из всепрощенцев? – капитан второй группы недовольно смотрел на Анджея, – почему мы тоже не могли быть торговцами, ну или поселенцами, какими-нибудь?

- Именно какими-нибудь, – Ангел поймал пролетающее рядом яблоко, – сядь, буду учить тебя думать головой, раз у самого не получается…

Анджей надкусил яблоко.

– Команда у такого кораблика от трех до пяти человек. Это раз. Вы на гражданских не похожи. Это два. Две команды на маленьком кораблике недопустимо по деньгам и подозрительно при осмотре. Что из этого следует? – Анджей жевал яблоко, дожидаясь ответа, – из этого следует что вы - пассажиры. И поскольку на гражданских вы не похожи, да и омег среди вас нет, значит, на колонистов тоже не потянете. Вы похожи или на беглых преступников, или на рекрутов в легионерский корпус. В таком случае нас бы более тщательно досматривали. А мне не надо, чтоб они перетряхивали весь кораблик. Сейчас они нашли парочку пустых тайников и один полный и успокоились. Ты, что, думаешь, спиртное там случайно оказалось?

Анджей недовольно почесался. «Временные» тату наносились лазером под два-три верхних слоя кожи, поэтому вызывали зуд и большое желание помыться с мочалкой, чтоб поскорее их снять.

- Да, и не забывайте тональным кремом замазывать номера на подбородке. Синие лампы используют не только при досмотре, но и в аэропортах и крупных станциях. А еще бармены любят «подсвечивать» клиентов, чтоб знать, с кем и как общаться. В нашей работе, хочешь жить - думай о мелочах, – кораблик ощутимо тряхнуло. – Эй, Донг, поаккуратнее там!

- Нас ведут на посадку в автоматическом режиме, – Донг выплыл из рубки управления и развел руками.

- Тогда срочно выпусти посадочные шасси. Они злятся на нас за опоздание, и с них станется положить нас на бок. В воспитательных целях, так сказать. И нам придется два дня, пока летим до места, карабкаться по стенам.

- А мы что, эти два дня будем здесь сидеть? И не выйдем? – удивился новичок.

- Да, сиди и учи то, что про всепрощенцев написано, в образ входите, не расслабляйтесь. Для пущей достоверности можете постегать друг друга по открытым местам. Вы сейчас и на неофитов, то есть новообращенных монахов, не тянете. Если б капитан не отвлекся на игрушки, он бы вас раскусил.

- И мы не выйдем? – тихо спросил Бим, – мы из образа точно не выйдем.

Братья переглянулись.

- Нет. Я специально устроил досмотр в космосе, чтоб к нам после посадки не лезли. То, что контрабандисты не хотят общаться с военными, никого не удивит.

- А к чему такие сложности? – хором спросили братья.

– Это же «Молот Тора», – со вздохом сказал Ангел и, видя, что его не поняли, пояснил. – Экипаж почти целиком состоит из членов моего клана. А Один Мак-Грегор мой родной дед.

========== Дедуля ==========

Избежать общения с родственниками Анджею не удалось. Через пять часов после того, как потрепанный кораблик был пришвартован на палубе «Молота Тора» среди прочих боевых кораблей, в кормовой шлюз требовательно постучались. Спустя пару минут раздался скрежет открываемого затвора, шипенье воздуха, следом стал опускаться трап. Затвор был открыт наполовину, когда раздался лязг механизма, и трап замер в воздухе, зависнув в метре над полом.

- Чего надо? - из недр корабля выглядывал Бим.

- Капитана этого, м-м, - вестовой осмотрел развалюху, стоящую перед ним, ему хотелось сказать «корыта», но он сдержался, – корабля ждут в капитанской каюте.

Из корабля выглянул Бом и со словами: «Чего ему?» стал глазеть на вестового, как на неведомую зверушку. Бим сказал, что зовут капитана. Они переглянулись и, дружно заржав, стали пихать друг друга, пока один из них не свалился на пол. Вестовой не мог понять, что их так развеселило, и потихоньку осмотрел свой костюм, вроде все в порядке. Он пожал плечами. Придурки гражданские, что с них взять?

- Хорошо, - согласился один из близнецов, - я его позову, а ты, – он ткнул пальцем в брата, - опусти эту штуку до конца.

С этими словами первый ушел, а второй дошел до края трапа и попрыгал на нем. Трап со скрежетом опустился. При этом гражданский выглядел таким довольным, будто действительно что-то умное сделал.

По железному трапу застучали каблуки форменных берцев. Посыльный поднял глаза и обалдел. Слух о том, что капитан этого нелепого суденышка был писаным красавцем, полностью подтвердился. Этот альфа, хоть и был мелковат, но дерзкий и властный взгляд не вызывал сомнений, что именно он был капитаном этого корабля. А этот наряд… эти татуировки на красивых и сильных руках, которые продолжались на груди и плавно уходили ниже… интересно, а ноги у него также разукрашены? А жилетка и кожаные штаны только подчеркивали красоту и внутреннюю силу альфы. Рассмотрев же шрамы на теле и спецназовский нож у бедра, посыльный нервно сглотнул. Если вначале альфа вызывал сексуальный интерес, то, рассмотрев поближе, он не рискнул бы по отношению к нему даже невинного намека. Количество шрамов невольно вызывало уважение и трепет.

- Присматривайте за молодыми придурками, - проходя мимо близнеца, он по-хозяйски отвесил тому подзатыльник.

- Да, кэп, - Бим довольно ощерился, – только уточни вначале, за какими именно, за теми, что внутри, или за теми, что снаружи?

Анджей огляделся. В ангаре было полно народу: пилоты, бойцы, техники, и все внимательно рассматривали его. Переходные мостики со второго яруса были полны любопытствующего народа. Глазели, кто открыто, не скрывая восторга, кто потихоньку, делая вид, что очень занят. Анджей уже давно привык к повышенному вниманию к своей особе. И в гарнизонах, куда бы их ни заносила жизнь, и в казармах, везде находились альфы, желающие более тесного знакомства с красивым омегой, но статус «портняжки», а иногда просто фигура Свена, маячившая за спиной, пресекали всякие поползновения в его сторону. Ангел привык к тому, что на него всегда смотрели горящими глазами, пуская слюни, но издалека, не нарушая личного пространства.

Но сейчас… Анджей прекрасно понимал, что его все считают альфой, запах Роберта на нем ясно давал им понять, что перед ними альфа. К чему тогда весь этот интерес? Для всех них он должен был быть обычным гражданским – контрабандистом с явно боевым прошлым. Анджей подошел к посыльному и поднял его отвисшую челюсть, игриво проведя по губам молодого человека пальцем. Среди зрителей раздался вздох, кто-то что-то уронил, по звуку похожее на гаечный ключ.

– Обожаю идиотов, – Ангел тряхнул головой, бубенчики призывно звякнули. Посыльный встретился со стальным взглядом контрабандиста и, вздрогнув, отступил на шаг назад. Он точно знал, у кого он видел такие же глаза. Жестом, не надеясь на собственный голос, он показал Анджею следовать за ним.

Они шли по переходам и лестницам, мимо заинтересованных и очень возбужденных самцов. Ему вслед неслось причмокивание, присвистывание и пожелания различного рода, как бы ничего необычного, он привычно все это игнорировал, только вот в душе поднималась не просто волна, а настоящее цунами раздражения.

Они пришли не в капитанскую рубку, как рассчитывал Анджей, а в офицерскую столовую. Она была выдержана в цветах клана Мак-Грегоров: белый, красный, зеленый. Столы располагались в форме буквы «П». По правую руку, судя по нашивкам, располагались бойцы, по левую, «со стороны сердца» - пилоты. Посредине располагалось руководство, во главе, естественно, восседал главнокомандующий – Один Мак-Грегор. Если боковые столы были заполнены с обеих сторон, то центральная часть была занята только с одной стороны, поэтому все пришедшие в столовую оказывались перед грозными взглядами руководства.

Перед столом главнокомандующего находился небольшой столик с замысловатой фруктовой композицией. Анджей увидел пустое место со стороны бойцов, явно предназначенное для него. Стоило только войти в столовую, как на него уставился немигающий взгляд, отливающий свинцом. Ангел был спокоен, дед не должен был узнать его, ведь он видел его в последний раз, когда тому исполнилось пять лет. Тогда родился Эмиль, и дед прикатил к ним в дом исключительно для того, чтобы устроить разнос папочке за очередное рождение «бесполезной омеги» и уйти, громко хлопнув дверью. Анджей помнил бессильную ярость отца и слезы папы.

Маленький пятилетний Анджей тогда впервые столкнулся с тем, что стало проклятием его юной жизни: омеги - бесполезные существа. Именно в тот день он дал себе обещание доказать всем, что омеги тоже могут добиться успеха и признания в жизни. Именно поэтому он был лучшим учеником в школе и юным дарованием в институте. Именно этому человеку он хотел доказать в детстве, что омеги тоже чего-то да стоят. Теперь от этого юношеского максимализма не осталось и следа. Прошедшие пять лет: и год в «учебке», где его успехами гордились и инструкторы, и старшие групп, и четыре самостоятельных года боевой жизни доказали в первую очередь ему самому, что абсолютно не важно, альфа ты или омега, когда дело доходит до личной храбрости и чести. Он встречал трусливых продажных альф, предававших своих друзей ради сохранения собственной шкуры, и мужественных омег, отдававших свои жизни ради друзей. Но итог этой битве подвела любовь Роберта. Именно любовь альфы остудила тот пожар боли, который зажег в груди маленького мальчика его дед, Один Мак-Грегор.

При появлении Анджея разговоры за столами постепенно стихли. Явное фамильное сходство с Одином бросалось в глаза, и Анджей со злорадством наблюдал за растерянностью деда, который судорожно вспоминал все свои грешки на стороне, в поисках возможного внебрачного ребенка-альфы. Это забавляло Ангела. Если бы не раздражение, поднятое в душе от нежелательного здесь присутствия, и злость от пройденной через нескрываемое вожделение озабоченных самцов дороги до офицерской столовой, то все могло бы сложиться иначе. Но эта гремучая смесь срывала предохранительные клапаны и толкала на необдуманные поступки. Очень хотелось досадить, отчего ломало, как наркомана в ожидании очередной дозы.

Когда тишина стала полной, Ангел подошел к фруктовой композиции и стал внимательно выбирать себе фрукт, старательно игнорируя всех присутствующих. Найдя красивый апельсин, стал неторопливо чистить его, кидая шкурки на пол.

- Чего звали-то? – дочистив апельсин, он посмотрел на побелевшего от бешенства деда и довольно улыбнулся.

- Для начала представьтесь, – раздался глухой рык.

- Вся информация обо мне у вас уже имеется. По документам я сейчас - Антуан Дюбуи, капер и вольный торговец, - Ангел разломил апельсин, сок потек по пальцам, – вы же можете называть меня, как хотите, – омега положил дольку апельсина в рот и зажмурился, смакуя вкус, – но когда мы встречались в последний раз, ты называл меня бесполезным щенком.

- … Анджей?… - в голосе Одина было столько потрясения, что, будь Анджей котом, он бы сейчас замурлыкал от удовольствия, – что ты здесь делаешь? Мы ждали группу спецов. Какого черта здесь происходит? Кто ты такой?! – дед сорвался на крик.

- Ну, я даже не знаю с чего начать, - Анджей сделал вид, что задумался, - а, впрочем, с какой стати я стану тебе что-либо рассказывать? Если у тебя нет доступа к моему личному делу, значит, он тебе по статусу не положен, – Анджей наслаждался бешенством, мелькнувшим в глазах деда.

- Ты же омега… - Один явно пытался взять себя в руки, – почему ты опоздал? Мы ждали на месте встречи больше десяти часов, – было видно, что спокойствие дается ему с большим трудом.

- Да как бы тебе все объяснить, чтобы не обидеть? - Анджей откинул остатки апельсина за спину и, вызывающе облизывая пальцы, обошел вокруг столика и остановился напротив главнокомандующего.

– У меня были свои омежьи дела. А что? – он оперся руками о стол, - мне назвали квадрат ожидания, а вот определенного времени никто не называл. Я прилетел, когда сделал все, что хотел. Тебя что-то не устраивает, ДЕДУЛЯ? – по столам пронесся вздох и тихий шепот.

- От тебя воняет, как от шлюхи, – Один со злобой раздувал ноздри, сверкая глазами.

В следующее мгновенье он понял, что что-то не так. Анджей запрыгнул на стол и толкнул его ногой в грудь, несильно, ровно настолько, чтобы стул, потеряв равновесие, закачался на двух задних ножках. Главнокомандующий замахал руками в воздухе, стараясь сохранить равновесие. Анджей присел между тарелок на корточки, внимательно рассматривая лицо деда. Соседи начали вставать с мест, но, увидев в руках омеги черный нож, замерли, чтоб не спровоцировать нападение. Анджей ножом аккуратно ткнул в форменную пуговицу на кителе деда, наслаждаясь гаммой чувств, мелькавших у того на лице. Главнокомандующий упал на пол, нелепо взбрыкнув ногами.

- Последний человек, который посмел назвать меня шлюхой, умер в дурдоме два дня назад, – Анджей по-кошачьи мягко спрыгнул со стола и направился к выходу в полной тишине.

- СТОЙ! – Один поднимался из-за стола с багровым лицом.

- А ты попробуй остановить меня, – Анджей со злостью развернулся и пнул столик с фруктами. Фрукты от удара разлетелись по полу. – Я сейчас для тебя не досягаем, вне твоей, так сказать, юрисдикции. Ты для меня всего лишь таксист, – Анджей пощелкал в воздухе пальцами, будто вызывая такси у дороги, – взял пассажира? Так вези, куда приказали!

========== Апельсинчик ==========

Анджей вернулся в ангар один, без сопровождения. Он был настолько явно зол, что никто из встречных альф даже не рискнул к нему обратиться с вопросом. Поднявшись на борт своего кораблика, он велел задраить люк и ожидать того, что их могут выкинуть в космос без предупреждения. В тревожном ожидании прошла пара часов. За это время Анджей побегал внутри кораблика и, немного успокоившись, отправился на камбуз попить чайку. Увидев на полке большую банку с бергамотовым чаем, он благодарно улыбнулся ребятам, которые напряженно наблюдали за ним в полной тишине.

- Простите меня, кажется, я всех подвел, - Ангел выглядел несчастным, – сам от себя не ожидал, что могу так сорваться. Если честно, даже стыдно, что я завелся с полоборота. На месте деда я бы сейчас же выкинул нас за борт.

- Так ты его видел? – довольные ребята расселись за столом и выглядели, как дети в ожидании сказки. Новички топтались у двери и Анджей махнул им рукой, чтобы присоединялись.

- Конечно, видел, - Анджей задумался, – м-да. Знаете, давайте я заварю нам чай и сделаю «Мародера», а потом поговорим.

Бим и Бом встали и вышли в трюм. Анджей начал заваривать чай, Донг полез на верхнюю полку за коробкой с чашками и вилками. А Свен, расположившись поудобнее, стал рассказывать молодым бойцам:

- «Мародер» - это наше любимое лакомство, когда сидишь в дальнем гарнизоне. Бывают такие полупустые гарнизоны, где народу почти нет, так, сидят дежурные связисты или вообще никого нет. Короче, надо распотрошить десять - пятнадцать сухпайков и… Ну, сейчас сами все увидите.

Пришли ребята и принесли шоколад, пастилу, галеты и масло. Шоколад Ангел сразу разломал на дольки и стал растапливать его вместе с маслом в маленькой кастрюльке. Свен начал ломать галеты. Ангел, забрав у него из рук полученное крошево, быстро перемешал его с пастилой, налепил из полученной массы маленькие шарики и выложил на большую тарелку. К этому времени заварился чай, и все, довольные, расселись вокруг стола с вилками наизготовку. Молодым тоже дали вилки и они, непонимающе переглядывались друг с другом. Анджей поставил перед каждым чашку с чаем, а в центр стола - кастрюльку с горячим шоколадом.

Все принялись макать шарики, нанизанные на вилку, в шоколад и есть их, запивая чаем. Завязалась неспешная беседа, ребята, как всегда, найдя свободные и очень благодарные уши в лице молодых бойцов, рассказывали различные смешные истории. Анджей поймал себя на мысли, что уже давно относится к ребятам, как к своей семье, и, когда в его жизни произойдут изменения, ему в первую очередь не будет хватать именно этих практически семейных «посиделок».

- Сейчас бы литр крови отдал за апельсинчик, – Анджей со вздохом отложил вилку.

Увидев, что близнецы встали из-за стола, он их остановил:

– Не надо выходить из корабля. Я знаю, что вы можете достать что угодно, но нас действительно могут без предупреждения выкинуть в открытый космос, так что не будем дробить команду ради каприза.

Анджей рассказал, что произошло в офицерской столовой, вызвав смех у своей команды и тихий ужас у молодых. Они договорились об очередности вахт на случай, если их все же оставят одних в космосе, а потом стали “тиранить” молодых по теме монахов-всепрощенцев. Послушав их немного, ребята стали рассказывать обо всех случаях, когда они сталкивались с ними лично и какие слухи ходили об этом ордене в виде анекдотов и историй. Они собирались высадиться на планете, которая готовилась к войне, и поэтому очень внимательно присматривалась ко всем новичкам, выискивая шпионов. В такое время свободу передвижений имели только торговцы, тем более, с таким подходящим грузом, как солдатские сухпайки, и религиозные фанатики, которым, как известно, законы не писаны.

- Разбудите, когда придет моя очередь, ладно? – Анджей сладко зевнул, - я, наконец-то, успокоился, так что, пойду посплю, пока есть такая возможность. Если нас не выкинули до сих пор, то, скорее всего, довезут до места, а это значит, что завтра будем там. Встретимся попозже, и я расскажу о том, как будем там действовать. А сейчас, тем, кто не на вахте, советую отдохнуть.

Анджей пошел в крохотную каюту, где у него был топчанчик. Проходя мимо Свена, он не удержался и потрепал здоровяка по голове, ведь это ему предстояло дежурить первому. Донг убирался на камбузе, а близнецы предложили сыграть молодым в карты. Донг только хмыкнул. Играть с карточными шулерами? Но, ведь молодые пока об этом не знали, так что будет смешно. Свен и Донг присели посмотреть, все равно заняться было больше нечем.

В этот момент кто-то постучал по посадочной опоре. Звук диссонансом скользнул по обшивке и затерялся в трюме. Ребята переглянулись. Звук повторился.

- Может, нам колокольчик повесить? – Донг явно веселился, – ну, чтоб по кораблику не стучали…

- Я им сейчас по голове настучу, - поднялся Свен, – Энжи только заснул, а они перестук устроили, дятлы! Бом, открывай шлюз и опускай трап, но только тихо, без твоих спецэффектов, ясно? Надо дать возможность Энжи выспаться, его ясная голова - залог нашей безопасности, если вдруг кто-то забыл, – и грозно посмотрел на молодых.

Трап был опущен практически бесшумно, также тихо открыт шлюз. В тишине ангара раздавалось только жужжание хорошо отлаженных механизмов. В проеме открытого шлюза появилась крупная фигура Свена в черном замусоленном комбинезоне, следом за ним маячили близнецы в черных джинсах и клетчатых рубашках. Хотя ребята и выглядели гражданскими, но по тому, как они себя держали, было ясно без слов, что это опытные бойцы. Бим стал вызывающе чистить ногти метательным ножом, а Бом просто забавлялся, подкидывая ножичек в воздух и ловя его.

Внизу у трапа стоял главнокомандующий собственной персоной. Он был в форменном кителе и от количества шевронов, нашивок и прочих знаков отличия рябило в глазах. Невольно хотелось вытянуться по стойке «смирно». Невдалеке стояли несколько офицеров, они все были неуловимо похожи, как близкие родственники.

- Разрешите подняться на борт, – Один был образцово вежлив.

- Нет, - Свен прошел по трапу до конца, но не спускался с него. Он фактически был на территории своего корабля, а Один - на территории своего. – Наш капитан спит, и будить я его не позволю. Ему надо отдохнуть перед работой.

- А когда он проснется? - Один пообещал себе, что будет вежлив и не сорвется. Он хотел разобраться в ситуации.

- Когда выспится, – Свен улыбнулся, – а у вас действительно одинаковые глаза. Можете не хмуриться, у нас на хмурые взгляды Энжи уже давно иммунитет выработался.

- Я хотел бы задать пару вопросов. Мне надо во всем разобраться, – дед постарался улыбнуться.

- А вот Энжи улыбается искреннее, – констатировал Свен, – когда Энжи проснется, тогда и поговорите. Он не давал полномочий вести переговоры. Я просто вышел отогнать подальше дятла, пардон, того, кто стучал по обшивке и будил капитана. - Свен развернулся и пошел обратно, но тут близнецы что-то стали показывать ему на пальцах. Свен оглянулся и, улыбаясь, подошел к Одину. – Если вы дадите мне один апельсин, я отвечу на три ваших вопроса.

Один обернулся, и вестовой, сорвавшись на бег, исчез в коридоре. Два крупных альфы стояли лицом к лицу и рассматривали друг друга. На мостиках второго яруса добавилось любопытствующих зрителей. Все молчали. В тишине было слышно, как бежит юный вестовой. Запыхавшийся парень принес корзинку с фруктами, Один достал оттуда апельсин и протянул Свену. Свен поблагодарил, наклонив голову.

- Вы военные?

- Да, – Свен увидел, как облегчение проскользнуло по лицу пожилого альфы. И улыбнулся.

- Давно?

- Уже больше четырех лет.

- Почему я не могу найти дела Анджея? Он что, взял чужую фамилию? Какую?

- Нет, он под своей фамилией, - удивился Свен, а потом подумал немного и с улыбкой добавил, – просто клан отказался от него, а он отказался от клана.

- Когда это клан от него отказывался? – разозлился дед.

- Ну, это, во-первых, четвертый вопрос, во-вторых, вы ответ на него сами знаете, – Свен опять улыбнулся и подкинул апельсин в воздух, – может, тогда, когда выдали его замуж за подонка и наркомана, а может раньше. Вы ведь видели его последний раз, когда ему было пять лет? Вам что, совсем не было интересно, как там ваши внуки растут? Или омеги вашему клану не нужны?

- Еще апельсин? Или еще что-нибудь? – Один предложил Свену корзинку с фруктами.

- Нет. Энжи хотел апельсин и он его получит, – Свен ухмыльнулся, – попробуйте почитать светскую хронику. О его помолвке сейчас только ленивый не пишет.

- Светскую? – дед непонимающе заморгал, – какая может быть помолвка? Он же замужем…

Свен хмыкнул и пошел внутрь кораблика. Трап тихо поднялся.

Когда Анджей, проснувшись, открыл глаза, первое, что он увидел, был большой и вкусно пахнущий апельсин. Анджей, улыбнувшись, понюхал его и вдруг скривился:

- Интересно, а яблоки у них еще остались?

========== Талус и Тралус ==========

(Простите меня фанаты «Звездных войн» за вольную трактовку и изменения сюжета оригинала, просто глупо выдумывать самокат в случае острой необходимости)

Анджея и его команду больше не беспокоили. Проснувшись, Ангел собрал всех на камбузе, который был единственным большим помещением, не занятым грузом, и посвятил всех в план предстоящих мероприятий. Ребята из его команды спокойно выслушали все, они были привычны к тому, что приходилось делать не то, что требовал штаб, а вот новая команда разве лишь только огнем не плевалась. Амбициозный командир требовал войнушки, перестрелок и партизанщины. Он орал, брызгая слюной, что составит рапорт для штаба, ведь план Анджея переворачивал с ног на голову задание, полученное от командования.

Они находились в Корелленианской планетарной системе. Вокруг звезды Корелл вращалось пять обитаемых планет: Кореллия, Нью-Плимпто, Селония и планеты-двойняшки – Талус и Тралус. Их целью был Тралус. Талус и Тралус были примерно одинаковыми по размеру планетами. Они занимали одну и ту же орбиту, делая виток вокруг своей родительской звезды за 9.8 дней и постоянно находясь на одной и той же орбитальной дистанции: одна из планет постоянно на 60 градусов впереди другой. В ночном небе одной из планет, другая выглядела, как постоянно мерцающий свет, который никогда не тускнеет и не становится ярче. Все различия заключались во внешнем облике самих планет. Талусу достались богатые почвы и буйная растительность, в небольших морях водилась рыба и моллюски, но в недрах практически не было ценных минералов. А вот Тралус был планетой антиподом во всем. Богатые недра и абсолютно непригодная для земледелия почва, на поверхности планеты практически не было никакой растительности и открытых водоемов. Вода текла в подземных реках, мешая рудодобывающей промышленности. На Тралусе добывали ильменит, иначе называемый титанистым железняком, очень ценную руду для производства ферротитана и сложных титановых сплавов. Рудодобывающие компании занимались не только добычей, но также и первичной переработкой минерала. Они не жалели денег для привлечения специалистов.

Талус же те же компании использовали для выращивания продуктов и отдыха. Это была абсолютно аграрная планета, полностью зависимая от своего богатого соседа. Но прошло время, и богатые залежи Тралуса стали иссякать, добыча перестала быть рентабельной. А на Талусе развилась гидропоника, и жители смогли собирать урожаи вне зависимости от времени года и природных условий. За экологически чистыми продуктами стали прилетать с других планет.

И теперь сытый и довольный Талус свысока поглядывал на обедневшего соседа, требуя покупать продукты по рыночным ценам, и отказываясь давать в долг. На Тралусе начался голод, а вслед за ним и массовая эмиграция. Все, кто могли покидали планету. Целые города становились городами-призраками, бесхозные дома рушились, а улицы засыпал красный, мертвый песок. Те, кто не мог уехать, объединялись и создавали объединённые колонии, которые продолжали разработку и переработку обедневших пород, тратя все деньги на пропитание.

Недалеко (по звездным меркам) от орбиты планет-близнецов, проходил пояс астероидов. Многие ученые сходились на мысли, что это были осколки двух других планет-близнецов, которые из-за какого-то катаклизма, нарушившего орбитальную дистанцию, столкнулись и раскололись. Эти осколки были растянуты вдоль всей орбиты и, казалось, были стабильны. Инженеры Тралуса объявили о создании нового оружия, и буквально следом в Талус врезался большой метеорит, вызвав не только разрушения, но и волну почвотрясений. Жители Талуса были испуганы, когда следом за этим с Тралуса пришел ультиматум: «Или вы будете продавать нам продукты по приемлемым ценам, или мы будем обстреливать вас астероидами, пока ваша экономика полностью не рухнет». После этого в сеть попали разрозненные части, какого-то замысловатого чертежа. Ученые не могли дать однозначный ответ, возможно ли создать такое оружие или нет? Теоретически это было возможно, но вот существовало ли такое оружие в действительности? Данные разведки тоже были противоречивы.

Самое страшное в этой ситуации было то, что существовала вероятность повторения той катастрофы, уже уничтожившей две планеты. Только на этот раз, в случае нарушения орбитальной дистанции, одна из планет-близнецов потеряет стабильность, а за ней следом слетит с орбиты и вторая планета, они столкнутся и разлетятся на куски. Это приведет к эффекту домино, при этом будут уничтожены и оставшиеся три планеты в планетарной системе. На соседних планетах стали готовить свое вооружение для полномасштабных сражений. Дело шло к полномасштабной космической войне, причем победителей в ней не будет, проиграют все!

Крейсер выпустил маленький кораблик недалеко от пыльной и негостеприимной планетки. Отлетев подальше от крейсера, кораблик связался с таможенной и пограничной службой и попросил разрешения на посадку. Им разрешили посадку для досмотра в карантинной зоне, прислав для сопровождения пару истребителей. Пограничники после ящика коньяка не нашли ничего противозаконного в маленьком корабле торговцев. А таможенные службы после двух ящиков вина согласились, что товар совсем немного просрочен, и разрешили его продажу, а после третьего ящика даже подсказали к кому лучше обратиться.

С допуском от этих двух служб Анджей мог везде передвигаться свободно, якобы в поисках более выгодного покупателя. Сухпайки были интересны не только армии, собирающейся в поход на завоевание соседней планеты, но и мелким торговцам, которые торговали продуктами оттуда поштучно.

Кораблик, прилетев в колонию и распродав часть товара, отправлялся дальше. Все было обычно и буднично, торговцев радушно встречали, к монахам относились с юмором. Поскольку торговцы были новенькие и некоторые из них очень даже симпатичные, то им с удовольствием показывали и поселения, и шахты с терриконами, расположенными неподалеку от них. Старожилы, повздыхав немного, рассказывали, как многолюдно здесь было в прежние времена.

Авиационное звено в количестве двух тактических истребителей проводило самостоятельное патрулирование Экваториальных территорий. Там были старые, давно заброшенные шахты. Возле одной из них стоял знакомый торговый кораблик. Командир прекрасно запомнил капитана этого корабля. Он встретил его в карантинной зоне после того, как торговцы опустились туда для досмотра. Эх, нет в жизни справедливости! Ну, вот зачем спрашивается, альфе быть таким красавчиком? Был бы он омегой… тогда бы… тогда бы он был уже давно занят, одернул себя капитан.

Командир звена решил узнать, что привело их в такую глушь, что они здесь делают, может, им нужна помощь? Неожиданно из старой шахты выскочили люди и побежали к кораблю. Звено истребителей развернулось посмотреть, что происходит. Капитан связался с кораблем, потребовав назвать свой позывной и номер разрешения на нахождение в этой зоне. Но вместо этого, связь оборвалась, и кораблик резко взлетел с поверхности. Из глубины шахты вырвался столб огня и клубы пыли, следом раздался грохот, слышимый даже на таком расстоянии. По поверхности пошла волна землетрясения.

Командир истребителя навесил себе мысленно тумаков. Какой же он был слепец! Таких красивых торговцев не бывает, а он, как сопливый мальчишка, повелся на смазливую мордашку и не устроил проверку по полной программе. И вот теперь на его родной планете диверсанты устроили землетрясение, они, скорее всего, наемники этих проклятых жирных фермеров Талуса! Они нанесли ответный, подлый удар. Но им это так просто не сойдет с рук! Он их непременно поймает, и отдаст под суд. Посмотрим, как этот дерзкий красавчик будет себя вести во время вынесения обвинительного приговора!

Короткая очередь перед носом корабля, как приказ немедленно опуститься. Но дерзкий кораблик, вильнув в сторону, быстро прибавил скорость и, резво маневрируя, бросился удирать в космос. Ну, уж нет, от него так просто не убежать! Кораблик торговца оказался на удивление шустрым и маневренным. Тот, кто был за штурвалом этого чуда природы, как будто предугадывал каждый маневр преследователей, которые теперь отчетливо видели, что перед ними не мирные гражданские, а, скорее всего, наемники или легионеры на службе у Талуса. Капитан запоздало понял, что вдвоем с напарником они не поймают беглеца, и решил вызвать подкрепление с базы, но сигнал истребителя исправно глушился…

Из космоса вынырнул линейный крейсер. Пилоты истребителей сделали резкий маневр, уходя от неизбежного столкновения. Хотя правильней было бы сказать, что они хотели сделать манёвр, и теперь пилоты в полной мере прочувствовали ощущения мухи, попавшей в паутину. Все три кораблика зависли неподвижно невдалеке от борта крейсера, они были пойманы в магнитную ловушку, и похоже, их собирались втянуть внутрь посадочного дока. Судя по опознавательным знакам, судно принадлежало Федерации объединённых планет. На радаре истребителя крейсера не было и это могло значить только одно: на линейном крейсере была установлена суперсовременная стелс-технология. Это защитное поле скрывало космические объекты от любых приборов навигационной локации.

В эфире раздалось шипение и голос, явно принадлежавший тому красавцу-торговцу, властно произнес:

- Капитан Анджей Алистер, идентификационный номер (и скороговоркой произнес какую-то абракадабру, состоящую из цифр и букв), командир группы специального назначения, позывной «Жнец». Я требую, чтобы нас немедленно освободили! Своими действиями вы срываете заключительный этап нашей операции!

После этого кораблик торговца развернулся и резво улетел обратно на планету.

Вернувшись, ребята с удовольствием наблюдали, как из заброшенной шахты на поверхность лениво вытекает лава и, мелко пузырясь, застывает, образуя нечто, отдаленно напоминающее мыльную пену серого цвета. Анджей еще раз поздравил Донга с удачным расчетом и правильным подрывом. На что тот, выросший в шахтерском городке и в молодости работавший на молибденовых рудниках, довольно разулыбался, ну, будто домой вернулся! Донг пробурил несколько небольших скважин, направленных вглубь шахты и заложил в них взрывчатку. Четко рассчитав силу и направленность взрывной волны, он добился того, что взрыв в шахте произошел максимально близко к разлому тектонической плиты, и как результат – небольшое извержение магмы.

Работа была просто ювелирная, планета была стара, и на ней давно угасла вулканическая активность, и надо было постараться, чтобы получить такое «искусственное» извержение. Команда Анджея собирала образцы пород, выброшенных за ненадобностью, у всех шахт, куда они прилетали, якобы для продажи продуктов. Своими манипуляциями Донг помог команде раздобыть образцы более глубоких слоев грунта. Анджей, вспомнив, что обещал быть на орбите, когда «станет жарко», для добычи последних образцов отправил на поверхность планеты команду новичков.

Он довольно улыбался, глядя через глазок спектрометра на показатели качественного состава полученной «мыльной пенки».

- Поздравляю всех с отлично проделанной работой, – Анджей прямо светился от удовольствия, – теперь мы можем остановить эту нелепую войну. И хотя она еще и не началась, но мы ее уже выиграли, - он задумчиво почесал себе голову. - Осталось только объяснить военным, что они напрасно сюда приперлись. Как бы это сделать, чтоб они поняли… Ну, что ж, придется кое у кого попросить прощения, ну, и заодно сделать подарок. Придется слетать к дедуле под крылышко, у него есть прямая связь с планетой. Сделаем пару звонков, а потом можно и домой.

- А как же война? – командир второй группы выглядел как ребенок, которому на день рождения подарили пустую коробку.

- Ну, ну, не расстраивайся так, – Анджей ему улыбнулся, как слабоумному, – будет тебе война, но в другой раз. Сейчас же мы все вместе вернемся домой живыми и здоровыми. Хорошо? А поскольку мы должны предстать пред ясные очи контр-адмирала, то я думаю, будет не лишним переодеться в форму. Там, на дне коробки с вашими рясами, лежат наши форменные кители. Если мы и окажемся снова на «Молоте Тора», то в этот раз будем выглядеть, как положено.

========== Извинения Анджея ==========

Когда кормовой шлюз был открыт и трап опущен, команда Анджея увидела, что перед трапом выстроились молодые офицеры, то ли как почетный караул, то ли как конвой. Ребята напряглись, а что, если дедуля вдруг окажется злопамятной сволочью? Тогда с него станется арестовать Анджея и поместить на гауптвахту до возвращения домой. А там, не приведи Господь, дело и до военного трибунала может дойти! Ребята подобрались, как коты на псарне, и незаметно, жестами, принятыми у спецназа, стали договариваться за спиной беспечного командира, что в случае попытки ареста Анджея надо будет хватать любимого капитана за шкирку, и делать ноги с крейсера. А что? Им не привыкать, не в первый раз замужем! Так что, плавали, братцы, знаем…

Анджей спокойно спускался по трапу, даже не подозревая об интригах своей команды. Он прекрасно видел и встречающих офицеров, и шеренгу бойцов, и пилотов, стоящих на всех свободных местах, и даже залезших на обшивку ближайших кораблей, чтобы лучше видеть происходящее. Он дошел до половины трапа, когда услышал первый хлопок в ладоши, перешедший в бурные аплодисменты. Он остановился, не понимая, что происходит. Офицеры, встречающие его, приветливо улыбались и хлопали в ладоши, следом к аплодисментам присоединился восхищенный свист. Аплодисменты перешли в овацию, а следом послышалось дружное скандирование: «Анджей, Анджей!»

Анджей совершенно растерялся от такого приема, и мучительно покраснев, обернулся за помощью к своим ребятам, но те радостно скалились и тоже хлопали в ладоши, периодически показывая поднятые вверх большие пальцы рук. Следом кто-то закричал: «Качай его».

- НЕТ! – ребята из группы бросились наперерез протянутым рукам. Они быстро образовали круг, в центре которого стоял Ангел. Ничего не понимающие люди стали замолкать, и вскоре в ангаре стало тихо.

- Его нельзя качать и трясти, - подал голос Свен, – он беременный.

- Трепло! – Анджей в сердцах отвесил Свену подзатыльник. Бубенчики, в собранных в хвост косичках, звоном поддержали омегу.

- Мы обещали, Роберту, - подал голос один из близнецов.

- Что присмотрим за тобой, - подхватил другой.

Анджей только хмыкнул и, выйдя из круга, подошел к офицерам.

- Капитан Анджей Алистер, - он коротко хлопнул себя по груди сжатой в кулак правой рукой, – командир группы спецназначения, позывной «Жнец». Мне необходимо связаться с Землей. У вас есть канал зашифрованной связи?

- Да, конечно, – радушно ответил альфа, неуловимо похожий на брата Эмиля, – пройдемте в центр связи. Пожалуйста, не удивляйтесь нашей встрече. Все знают о храбрости легендарной группы «Жнец», и о вас и ваших победах уже давно рассказывают детям в гарнизонных городках. Лично для моих детей вы давно любимые герои и образцы для подражания. Я так счастлив, что, вернувшись домой, я могу им сказать, что легендарный капитан Анджей принадлежит нашему клану.

- Прекратите немедленно, – Анджей был ужасно смущен, – я не привык к похвалам. Это не только моя заслуга, все ребята из группы, приложили руку к нашим победам. И потом, мы еще не закончили операцию.

- Да, конечно, я понимаю, - ответил офицер и жестом предложил следовать за ним.

Когда они уже почти дошли до лифтов, в ангаре раздался вопль: «хватать и качать». Последнее, что увидел Анджей прежде, чем двери турболифта закрылись, это взлетающие под потолок ребята.

*

Они вышли на командирской палубе. В центре связи царил привычный шум. Операторы координировали движение боевых машин, находящихся в патрулировании, кроме этого Анджей слышал разговоры с другими крейсерами, находящимися на подлете к точке сбора. Один из операторов снял наушники и, повесив их на шею, подошел к Анджею, протягивая ему для приветствия руку.

- Здравствуй, Анджей, меня зовут Фергус. Я твой двоюродный дядя, впрочем, как и Гленн, - он показал на проводившего его офицера, - я очень рад пожать руку такому знаменитому племяннику, который вдобавок ко всему еще такой симпатяшка.

Альфа так радостно улыбался, что нарычать на него за «симпатяшку» было как-то неудобно. Анджей коротко пожал сильную теплую руку.

– Так с кем из штаба тебя связать?

- Эээ, меня, пожалуйста, свяжите не со штабом, - омега замялся, - а с Робертом Динлохом, моим женихом.

Анджей под одобрительными взглядами альф быстро продиктовал номер Роберта.

Анджея провели в большую рубку. В ней помимо большого экрана, стояло несколько рядов кресел, как в кинотеатре. Сбоку от экрана находилось несколько столов с оборудованием для операторов и небольшими экранами над ними. Эта рубка использовалась для селекторных совещаний с командирами кораблей. Вскоре экран мигнул и на нем появилось крупное изображение Роберта. Анджей отошел от экрана на несколько шагов, чтобы комфортнее рассмотреть его. В открытой двери рубки Анджей боковым зрением увидел крупную фигуру деда, но решил пока проигнорировать его появление.

- Здравствуй, любимый, видишь, как я и обещал, сразу связался с тобой, как только все закончилось, - Анджей с нежностью смотрел на любимое лицо своего альфы, - я жив и здоров.

- Здравствуй, ненаглядный, - Роберт довольно улыбался, - ты уже на планете? Такая связь хорошая! Ты в своей военной форме просто убийственно соблазнителен. Когда будешь дома?

- Нет, Роберт, я пока еще далеко, - Анджей недовольно скривился, - я здесь кучу родственников встретил.

- Как раз вовремя, - Роберт внимательно следил за мимикой омеги, пытаясь понять его реакцию, - Мадлен составляет списки для рассылки приглашений на свадьбу. Как я понимаю, вопрос со старшим альфой, который поведет тебя к венцу, решен? – Роберт радушно улыбнулся, – видишь, как хорошо, а ты переживал. Кстати, Доминик согласился стать свидетелем на нашей свадьбе, он предлагает провести церемонию у него в имении. Он сказал, что когда вы катались на лошадях перед балом дебютантов, тебе очень понравились зеленые лужайки и цветы. Можно поставить цветочную арку, и провести церемонию на свежем воздухе, будет мило и скромно, как ты и хотел.

- Роберт, - Анджей почувствовал, как в проеме дверей прибавилось народу, он потер лицо руками, пытаясь собраться с мыслями, – Роберт, скажи Мадлену, что он может делать все, что сочтет нужным с организацией этой свадьбы. Я немного не для этого позвонил, – Анджей собрался с мыслью, дело прежде всего! – Роберт, ты можешь мне дать прямой номер Доминика? Мне надо срочно с ним связаться.

- Срочно? – Роберт был очень удивлен, – нет, не могу. Мы хоть и друзья с ним, и почти родня, но я всегда связывался с ним через его личного секретаря. Вот его номер я могу тебе дать. А прямой номер Доминика Кантарини точно есть у его омеги, – Роберт довольно улыбнулся, – спроси у него. Я уверен, он тебе в этом не откажет. Анджей, я хочу попросить тебя в очередной раз – перестань ругаться с Домиником.

- Я не собираюсь с ним ругаться, – Анджей переступил с ноги на ногу и тряхнул головой, бубенцы в волосах зазвенели, - давай номер секретаря. Как его зовут?

- Его зовут Бо. А за глаза БУ, как детскую страшилку, он очень суровый, но я думаю, вы с ним поладите. Записывай номер, - Анджей кивнул оператору и тот быстро записал цифры. После этого они попрощались и связь прервалась.

- Это ТОТ САМЫЙ Доминик Кантарини? – от двери подал голос дед, – откуда ты его знаешь?

- Я не понимаю, о ком ты спрашиваешь, – Анджей недовольно обернулся, – Год тому назад моя команда нашла в космосе брошенную яхту, там помимо членов экипажа были два мертвых пассажира, двоюродные братья-омеги Роберта, а один из них был последним мужем Доминика. Вот и все, – Анджей махнул оператору, чтобы тот соединил его с секретарем.

На экране появилось лицо худощавого пожилого омеги с суровым выражением лица.

- Бо? – Анджей увидел, как недовольно поджались губы у секретаря, и замешкался.

- Анджей Алистер? – Бо ответил ему с той же интонацией в голосе, – чем могу помочь?

- Бо, пожалуйста, мне надо срочно связаться с Домиником. Вы не могли бы мне в этом помочь?

- У Доминика Кантарини сейчас совещание, - начал привычной скороговоркой секретарь.- Сообщите мне суть вашей проблемы, и хотя очередь к нему и заполнена на два месяца вперед, но я постараюсь найти для вас окно, - он надменно улыбнулся, - поскольку вы жених Роберта Динлоха.

- Бо, - начал терпеливо обьяснять Ангел, - я сейчас нахожусь на линейном крейсере «Молот Тора», в нескольких световых годах от родной планеты. А если быть точнее, то в Корелленианской планетарной системе, недалеко от планет-близнецов Талус и Тралус. Мне действительно надо СРОЧНО поговорить с Домиником Кантарини.

Бо сосредоточенно рассматривал Анджея, размышляя о чем-то. А потом вдруг неожиданно улыбнулся.

- Ну, посмотрим, может он будет рад отвлечься от тех… - он скривился как от лимона, - подождите на линии.

Появилась картинка с изображением цветущего луга и раздалась мягкая музыка. Меньше чем, через минуту на экране появился Доминик.

- Анджей, здравствуй! Что такое могло случиться, что ты решил связаться со мной с дальних рубежей? Чем я могу тебе помочь? – он улыбался, удивленно подняв брови.

- Здравствуй, Доминик. Знаешь, у меня было время подумать, и я понял, что был несправедлив к тебе и решил извиниться. Мне стыдно, особенно за ТОТ случай, и в качестве доказательства искренности своих слов, я даже собираюсь сделать тебе подарок.

- Подожди, я, если честно, не ожидал от тебя извинений, но этот случай требует внимания, - Доминик довольно улыбнулся, и, подняв голову выше экрана, обратился к находившимся в кабинете, – господа, прервемся на несколько минут. Бо сейчас принесет кофе, если кто-то хочет чего-то покрепче, не стесняйтесь, мой бар в вашем распоряжении.

Картинка задергалась, на экране мелькнули недовольные лица премьер-министра, каких-то толстых альф и кого-то в военной форме. Потом замелькали зеленые листья, и вновь появилось лицо Доминика, который, явно веселясь, разглядывал Анджея.

- Мне уже давно не приносили искренних извинений, поэтому я хотел бы уточнить для начала, за какой именно случай ты хочешь извиниться. При нашей первой встрече ты кинул в меня нож.

- Поверь, если бы я кидал в тебя, я бы не промахнулся, – Анджей улыбался.

- Во время нашей последней встречи, ты тиранил моего омегу и пытался укусить меня за пальцы.

- Нет, не за это…

- А может, за то, что когда я впервые пришел к тебе домой, ты встретил меня с ножом в руках, а потом рвал официальные документы?

- … - Анджей только фыркнул.

- Тогда может за то, что ты выкрал моего омегу из моей спальни? Увел истинного омегу из спальни альфы прямо посреди ночи? Ты об этом случае?

- А нечего без спроса тянуть из-под носа, – разозлился Анджей.

- Анджей, я на балу объявил всем, что он моя истинная пара. По ЗАКОНУ я имею на него больше прав, чем, скажем родители, и уж тем более, чем брат. Или ты считаешь иначе?

- Ох, да, ты прав, – смутился Анджей, – прости меня. Я понял, что был неправ, когда увидел, как ему хорошо с тобой. Серьезно, прости меня, а? - Анджей выглядел несчастным.

- Ну, я даже не знаю, – по улыбке Доминика было видно, что он веселится от души, – а о каком подарке идет речь?

- Что ты знаешь о кассиопии? – Анджей был сосредоточен.

- Ну, это редкоземельный металл, крайне редкий у нас на планете, и на других планетах его тоже нигде не встречали. Он используется для изготовления нанороботов в медицине и дефлекторных щитов по технологии «стелс» последнего образца. Но в связи с его дороговизной при добыче, за право преимущественного использования кассиопия у меня в кабинете чуть не подрались министр здравоохранения и военный министр. Они выясняют, что важнее - охранять здоровье или границы.

- Я сейчас нахожусь в Корелленианской планетарной системе, у планет-близнецов Талус и Тралус, – Анджей улыбался, – и мне стало интересно, почему на Тралусе нет почвы, как таковой, и гибнут растения. Виной всему является кассиопий, вернее, его радиоактивный 176-й изотоп. Он тормозит фотосинтез растений и препятствует процессу гниения, что лежит в основе почвообразования. Тралус беден, потому что невероятно богат! На поверхности почвы кассиопий составляет больше одного процента, и чем глубже, тем кассиопия больше, в выбросе магмы было обнаружено более сорока процентов этого элемента. Причем на этой планете он находится в таком виде, что отделить его от других редкоземельных металлов будет легко. Успокойте своих министров, кассиопия всем хватит. Ну, если только наши бравые вояки войну не начнут, тогда добраться до «вкусного» металла станет проблематично.

- Ни в коем случае! – Доминик подпрыгнул на месте, а картинка за его спиной дернулась, – этого нельзя допустить! Надо принять меры, чтобы весь кассиопий был только наш, это в интересах землян! – Доминик остановился и внимательно посмотрел в экран, - извинения приняты, а уж подарок… Благодарю за столь щедрый дар!

========== Извинения Одина ==========

Когда разговор закончился и Доминик отключился, Анджей дошел на внезапно ослабевших ногах до ближайшего кресла и рухнул в него. Он считал Доминика просто финансистом, ну, может директором банка или сети банков, но когда он увидел в его кабинете первых лиц правительства его родной планеты, это поразило его. Более того, этот скалоподобный альфа обращался с ними, как директор школы с раздражающими его учителями во время составления школьного расписания. Это все наводило на размышления определенного рода. Может, действительно надо было с ним вести себя поаккуратнее? Поступил бы он иначе, зная о том, кем на самом деле является Доминик? «Нет» ответил он сам себе, он всегда делал то, что считал нужным и правильным, не задумываясь о последствиях для себя лично.

Задумавшись, Анджей даже не заметил, как к нему подошел дед. Очнувшись от своих мыслей, он поднял голову и увидел стоящего перед ним деда. Омега неторопливо и с достоинством встал и отдал честь, приветствуя старшего по званию.

- Здравия желаю, господин контр-адмирал, – выражение лица Ангела изменилось на сосредоточенно туповатое, как и требовалось по уставу, разумеется, негласно.

Всем известно, что подчиненный должен иметь вид лихой и глуповатый! И, уж естественно, не может выглядеть умнее командира!

- Ты, что, действительно, выкрал омегу из его спальни? – Один был искренне удивлен.

- Так точно, – Анджей стоял по стойке смирно.

- А зачем? Кто это, тебя с ним что-то связывает? – искренне недоумевал дед.

- Что-то? Омега Доминика Кантарини – твой младший внук Теодор! Я не верил в искренность Доминика, вот и забрал брата от греха подальше. Когда увидел их вместе через несколько дней, понял, что ошибся. Теодор счастлив с Домиником. Ты, вообще, знал о его существовании? Или омеги в твоей семье тебе не интересны? - Анджей опять вытянулся по стойке смирно, упорно глядя на стену за спиной Одина.

- Вольно, капитан, – дед выглядел расстроенным, – Анджей, ну, зачем ты так со мной? Я, конечно, понимаю, что виноват, что мало уделял тебе внимания в детстве, но я солдат и не умею нянчиться с детьми. Хочешь, верь мне, хочешь, не верь, но я всегда следил за твоими успехами. Муж Гленна работает учителем в гарнизонной школе, он мне сообщал о твоих успехах в учебе, и то, что ты экстерном окончил школу с отличным аттестатом, а потом с легкостью поступил в престижный институт. Я очень гордился твоими успехами. Но тут это нелепое замужество, а следом ты бросил институт. Это был чисто омежий поступок, глупый до невозможности! Ты проводил успешные исследования и практически получил грант под них. Тебе пророчили блестящее будущее, а ты взял и променял все на смазливого альфу. Мне это очень не понравилось. Я так радовался, что у моего бестолкового сына и его манерного муженька такой умный и целеустремленный ребенок. Потом узнал, что ты ушел от мужа. Я был так разочарован…

- Господин контр-адмирал разрешите обратиться к деду Одину Мак-Грегору?

- Эм, разрешаю, – улыбнулся старик.

Получив утвердительный ответ, омега, подошел к нему поближе и, глядя прямо в глаза, зло заявил:

– А не пошел бы ты на хрен, ДЕДУЛЯ, со своими оценками: нравится, не нравится. Тоже мне оценщик нашелся! Если тебе было так интересно узнать, почему я бросил институт, надо было спросить у меня. А когда от мужа ушел, тоже мог бы не слушать досужие сплетни, а прийти ко мне. Где ты был, когда мне так нужна была помощь и поддержка близких? Оценивал меня со стороны? Ну, и как, получилось?

- Прости, – было видно, что слова даются альфе тяжело, – прости, я подвел тебя.

- Да, ладно, проехали, – несколько грубовато ответил Анджей.

Ему было непривычно видеть этого мощного альфу таким растерянным. В его детских воспоминаниях он остался большим и сильным, уверенным в себе, а сейчас… Сейчас он смотрел на него с такой тоской в глазах, с такой жалостью и нежностью, что Анджея раздирали противоречивые желания. Ему одновременно хотелось простить деда и дать тому в глаз, причем с одинаковой силой.

- Тебе тяжело пришлось, а я не пришел и не помог, прости… - дед стал выглядеть еще более растерянным, чем еще больше стал раздражать Анджея.

- Забей, что было, то прошло! Первый урок, который я выучил в «учебке», это то, что не стоит ждать, когда придет добрый дядя и разрулит все твои проблемы. Если не хочешь всю жизнь получать по морде, научись давать сдачи. Поверь, я научился делать это в совершенстве, – Анджей с удовольствием наблюдал, как растерянное выражение сползает с лица деда, и в его глазах загорается привычное пламя, – а еще раз подойдешь ко мне с разговорами типа: «бедненький омежка, натерпелся от плохого альфы», то получишь в ухо! Не посмотрю на твой возраст и звание, ненавижу, когда меня жалеют!

За дверью раздался смех, но смешливому кто-то быстро зажал рот рукой, и послышалось дружное шиканье. Анджей с улыбкой прошел мимо деда и вышел в рубку к связистам, народу там прибавилось.

- Ну что, дядьки, давайте знакомится, я чувствую, что избежать этого не получится.

На него водопадом обрушились приветствия, рукопожатия и знакомства. Как выяснил, в конце концов, Анджей, на корабле служили офицерами не только Мак-Грегоры, но и члены родственных кланов - Мак-Альпины и Мак-Дугаллы. Анджей постарался запомнить все имена и все лица людей, попадавшихся в коридоре и рубках, куда его затаскивали с целью познакомить с новыми родственниками. Численность обслуживающего персонала на линейном крейсере составляла полторы тысячи человек, не считая бойцов и пилотов истребителей, и Анджей с тихим ужасом представил, как долго ему придется знакомиться со всеми. Из этого водоворота лиц и имен его выдернул вызов из штаба. Анджей не думал, что когда-нибудь так будет рад звонку командора.

Командор сверлил Анджея начальственным взором, кусая губы и явно о чем-то размышляя.

- Я, как всегда, понимаю, что ничего не понимаю! – командор стукнул кулаком по столу и заорал, – КАКОГО ХРЕНА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ!! Со мной только что связался главнокомандующий и отдал приказ о присвоении тебе и всей твоей группе очередного воинского звания. А следом в штаб пришел приказ об изменении боевой цели в Корелленианской планетарной системе. Ты, что, совсем страх потерял и докладываешь через голову начальства? Нарушаешь субординацию? На гауптвахту захотелось? Немедленно объясни, что происходит, с кем ты связывался и что говорил.

- Командор, уверяю вас, я не нарушал субординацию, – Анджей улыбался, – я связался только со своим женихом, сказать, что со мной все в порядке. Не прожигайте меня глазами, я обещал, что он будет первым, кому я позвоню, когда все закончится. И с …

- А все уже закончилось? – лицо командора стало багроветь, – почему я об этом узнаю от начальства, а не от тебя? Почему не доложил, как положено?

- Мы только что вернулись, и я еще не успел составить рапорт по всей форме. Кстати, чтобы вы меня позже не ругали, сразу же скажу, что помимо жениха, я позвонил зятю, хотя я не уверен, что так можно называть жениха брата, – Анджей почесал голову, - я всегда в этом немного путаюсь. Одним словом, я поругался с ним перед отлетом, а подумав немного, понял, что был неправ, и понимание того, что ни за что обидел будущего родственника, так меня беспокоило. Не поверите, никак не мог успокоиться! Вот и позвонил ему извиниться.

- То есть ты позвонил двум гражданским раньше, чем написал рапорт? - командор успокоился и теперь смотрел на него с интересом, – ты понимаешь, что сейчас себе на две гауптвахты наговорил? Но, судя по твоей довольной мордашке, я понимаю, что это не все, и у тебя есть козырь в рукаве. Ну, я жду, добивай меня.

- Ну, вы скажете тоже, – Анджей потупился, улыбаясь, – я здесь с дедом встретился. И вообще куча родственников появилась…

- Что ты там мямлишь? Докладывай, как положено по уставу, - вновь разозлился командор.

- Есть, – Анджей встал по стойке смирно, руки по бокам, грудь колесом, вид лихой и придурковатый. Одним словом, герой! - Разрешите доложить. По окончании поставленной задачи прибыл на линейный крейсер «Молот Тора», где имел продолжительную беседу с контр-адмиралом Одином Мак-Грегором, который приходится мне родным дедом, а также имел множественные встречи с прочими родственниками Мак-Грегорами, Мак-Дугаллами и Мак-Альпинами.

- Тааааак, Один Мак-Грегор твой родной дед? Ну, тогда понятно, в кого ты такой, на всю голову, хм… герой. Ясно, а теперь по поставленной задаче. Да, ладно, вольно, смотреть противно, как ты там кривляешься. Давай, коротко и по существу.

- Нет у них никакого суперсекретного оружия, это все блеф отчаявшихся людей. Ну, почти блеф.

- Поясни, – подобрался командор, – блеф или нет? Завязывай со своими загадками.

- У них на всей планете не более двух десятков боевых истребителей типа «Раптор» и пара легких грузовых кораблей «XS», переделанных под перевозку десанта. И все! Остальные боевые корабли, которые стоят, якобы готовые к старту, на самом деле муляжи. А вот на грузовых кораблях, которые мы обследовали ночью, пока стояли в карантинной зоне, были найдены характерные вмятины на носовой части фюзеляжа. Они двумя кораблями столкнули астероид с нестабильной орбиты, тщательно рассчитав траекторию и силу воздействия. Очень грамотная инженерная работа. Оружия, как такового, у них нет, хотя они могут в дальнейшем повторить этот маневр, в поясе полно астероидов с нестабильными орбитами. Чтобы избежать подобного, надо или лишить их средств выхода в космос, или возродить экономику планеты Тралус. Предоставить работу оставшимся людям, наладить поставку продовольствия, ну, и дальше в том же духе. Я не вижу необходимости в боевых действиях. Здесь необходима, скорее, экономическая экспансия Федерации, которая позволит сохранить стратегические материалы и людские ресурсы. Это даст толчок дальнейшему экономическому развитию всей Федерации в целом.

- Ты, как всегда, в своем репертуаре: «Прощай оружие! Омегам - цветы, детям - мороженое»! И как этого добиться, миротворец?

- Да, все уже сделано, - Анджей улыбался, - я думаю, что в течение суток сюда прилетят геологоразведывательные партии. А следом начнется строительство очистных сооружений и перерабатывающих заводов. Шахты будут расконсервированы. Экономика Тралуса опять поднимется с колен. А вот что касается военных, то здесь необходима военная база для охраны. Уверяю вас, что как только станет известно о нашей находке, то желающих поживиться найдется множество. И свои интересы Федерации придется здесь отстаивать не раз и не два. Ну, все как обычно.

- А что ж там такого нашли? – насторожился командор.

- Кассиопий, - Анджей увидел непонимание на лице командора и пояснил, – редкоземельный металл, на Земле его добывать трудно и дорого, а необходимость в нем велика. Короче, не морочьте себе голову, командор, очень ценная вещь, если коротко объяснять.

- А почему его там раньше не нашли?

- Потому, что не искали, – Анджей увидел по лицу, что командор ему не верит, - ну, знаете, это как с ураном. Пока его в девятнадцатом веке не открыли, а потом не придумали, как использовать, то его и не искали. А потом стали находить в старых заброшенных золотых шахтах. Знаете, как дельцы поступали тогда? Выкупали за копейки заброшенные шахты, а потом «находили» уран и становились миллиардерами. Здесь так же. Была планетка никому не нужная, а теперь все за ней охотиться начнут.

- Твои происки? – командор с улыбкой смотрел на омегу.

- Не без этого. Вы же знаете, я всегда из двух возможных решений выберу третье, – ухмыльнулся Анджей, – разрешите вопрос?

Командор, прищурившись, посмотрел на омегу и утвердительно кивнул головой:

– Разрешаю!

– Ребята сейчас в звании прапорщиков, то есть это предел для среднего командного состава. Если им присваивают очередное звание, то, значит, ребят отправят на учебу? Для лейтенанта необходимо образование…

- Ну, ты же знаешь, мы с главнокомандующим спорить не будем, сказал всем, значит всем! Ты - майор, а они - лейтенанты, а если надо образование, значит, получат образование. Ты же в курсе, как это у нас бывает. Не можешь – научим, не хочешь – заставим, а приказ начальства исполним! Приказ о повышении получите, когда прибудете в штаб. Все, конец связи.

========== Два одиноких сердца ==========

«Бедный, бедный Аллистэйр» в очередной раз повторил себе папа Анджея, подъезжая с супругом на машине к резиденции Доминика Кантарини. Нет, все-таки жизнь, в самом деле, очень несправедлива, в этот ужасный солнечный день ему приходится куда-то ехать, вместо того, чтобы спрятаться от этого грубого мира в тиши любимой библиотеки. Аллистэйру очень нравилось думать о себе, как о хрупком оранжерейном цветке, требующем постоянного ухода и почтительного отношения, а не как о бледной поганке, как его постоянно дразнили старшие братья в детстве.

Аллистэйр родился седьмым ребенком в семье герцога Аберкорна. Его детство прошло среди руин фамильного особняка. Многочисленное семейство уже давно перебралось в домик садовника, поскольку там была единственная целая крыша, кроме того небольшие размеры домика позволяли поддерживать его в жилом состоянии своими силами. По выходным дням к ним в особняк приезжали многочисленные экскурсии, и громогласные экскурсоводы с многочисленными наглыми туристами расхаживали по старому саду с красивыми цветниками и лазили по развалинам правого крыла особняка.

Левое крыло было сравнительно целым, и там на резной веранде, увитой плющом и диким виноградом, стоял большой массивный дубовый стол и два вычурных старинных стула. Отец и папа маленького Аллистэйра надевали старинные камзолы с золотым шитьем и незаметно подштопанными кружевами, и восседали на этих стульях как на тронах, изображая старинный быт и великое прошлое этой семьи. Аллистэйра тоже одевали в старинное кружевное платьице, и кружевной чепчик, прикрывающий редкие и тонкие волосы младшей омежки. Аллистэйр помнил восхищенный шепот туристов, фотографирующих нереально красивого ребенка. Он был голубоглаз и белокож, а когда солнечный луч касался его пальчиков, кожа на них выглядела совсем прозрачной, и казалось, что этот ребенок растает, как утренний туман, если вынести его на солнце.

Старшие дети надевали ливреи прислуги и следили за порядком в особняке и прилегающем парке. Когда наступал вечер, братья со смехом затаскивали стулья в кладовую, а неподъемный дубовый стол просто накрывали чехлом. Вся семья переодевалась в джинсы и фланелевые рубашки, и начинала жить современной жизнью. И только младший, Аллистэйр как будто впадал в спячку до следующих выходных, когда его вновь оденут в кружева и бархат, а восторженные туристы будут фотографировать аристократичное и изнеженное лицо ребенка, восторгаясь его хрупкостью и красотой.

Именно эти детские воспоминания были утешением в его жизни. Память судорожно цеплялась за них, бесконечно повторяя эти сладостные моменты. Солнечный луч, скользящий через прореху в крыше высвечивает полупрозрачность розовых пальчиков на тонкой руке ребенка, одетого в старинную одежду. И повсюду восторженные вздохи туристов, фотографирующих на память это эфемерное существо, больше похожее на ангелочка с гравюры, чем на живого ребенка. Боги не дали ему большого ума или каких-либо талантов. И каждый раз, сталкиваясь с жестокой правдой жизни, он вспоминал свое детство, и убеждал себя в очередной раз, что он создан не для работы и тягот этой жизни, а для того, чтобы служить украшением этого мира. Эти люди должны быть ему благодарны за то, что он несет красоту в их жалкое и никчёмное существование.

Деньги от экскурсий были единственным доходом семьи Аберкорнов. И почти все они уходили на постоянно растущий земельный налог. Старшие дети, когда выросли, стали помогать семье, зарабатывая деньги. На территории имения открыли небольшое кафе, где туристам предлагали попробовать выпечку и пирожные, приготовленные «по старинному рецепту Аберкорнов». И еще небольшая сувенирная лавка, в которой среди прочей незамысловатой чепухи продавалась брошюрка с описанием фамильного древа, славных деяний предков этой семьи, с многочисленными фотографиями и гравюрами. Аллистэйр выучил каждую букву в этой брошюре.

Когда среди недели все ухаживали за садом и цветниками, подстригали траву и боролись с сорняками, Аллистэйр проводил дни в тиши комнаты, читая и перечитывая старые книги оставшиеся от предков, но не представляющие никакой продажной ценности (по большей части старинные любовные романы). Такое отстранённое поведение не добавляло ему любви веселых и жизнерадостных братьев.

У Аллистэйра не было друзей и даже школьных приятелей. Очень странно, что люди, которым посчастливилось лицезреть его красоту, не хотели им восторгаться, а только посмеивались над его манерностью. Но он не унывал, он знал, что у каждого великолепного творения природы (он думал о себе именно так и не иначе), обязательно появятся поклонники, только надо найти истинных ценителей, а не это серое быдло, что окружает его день за днем. Аллистэйр терпеливо ждал появления своего избранника.

Он ОБЯЗАТЕЛЬНО должен был быть аристократом, ведь Аллистэйр был потомком герцога, а значит выйти замуж за простолюдина (вот, например, его второй братец-альфа взял в мужья омегу-простолюдина) просто недопустимо! А еще его избранник должен быть обязательно красив, ну, или хотя бы миловиден. Аллистэйр возлагал большие надежды на бал Дебютантов, ведь там соберутся все свободные альфы с гарантированно хорошей родословной.

И бал в самом начале, действительно, казался чудным местом. Все альфы обращали на него внимание и торопились познакомиться. Но если в начале вечера вокруг Аллистэйра находилось более десятка ухажеров, то к концу толпа рассеялась, и осталось только двое: красивый молодой военный Грегор Мак-Грегор из шотландских аристократов, и кто-то еще, совсем не аристократ, просто сын богатого отца (фи!). К концу вечера Аллистэйр вдруг осознал, что его красота и утонченность совсем не ценятся современными альфами и поэтому ему придется принять ухаживания этого скромного военного. Хотя и шотландского, но все-таки аристократа.

В течение года после бала молодой альфа нежно ухаживал за манерным Аллистэйром, терпеливо снося все его придирки и упреки. И год официальной помолвки уверил молодого омегу, что на балу они встретились не просто так. Это судьба свела два одиноких и непонятых сердца, совсем как в любимом романе Аллистэйра, который он с любовью перечитывал раз за разом, плача в самых трогательных местах. Ведь Грегор тоже был нелюбимым сыном жестокого родителя.

Папа Грегора, Клиэмэйн Мак-Грегор, умер сразу после родов и новорожденного ребенка отдали на воспитание трем одиноким бетам, его дальним родственникам. Отец даже не удосужился придумать имя ребенку. Когда его в роддоме спросили, как назвать ребенка, тот холодно посмотрел на малютку и сказал: «Еще один Грегор родился». Ребенка так и записали Грегором. Сердце Одина не тронуло даже то, что ребенок был похож на покойного папу, наоборот, именно это было препятствием, не позволяющим забрать его в родовое гнездо клана. Отец не хотел видеть уменьшенную копию Клиэмэйна, обвиняя ребенка в смерти горячо любимого супруга.

Маленький Грегор рос на попечении трех одиноких бет, которые души в нем не чаяли и берегли от всех предполагаемых бед. Ему не разрешали играть с соседскими альфами потому, что те были хулиганы и драчуны. У него никогда не было велосипеда потому, что с него можно было упасть и разбить коленки. Он вырос в окружении кошек и цветов. Церковно-приходская школа тоже мало подготовила его к реалиям современного мира. У него, как у всех альф из клана Мак-Грегор, не было возможности самому выбрать свой жизненный путь и профессию. Когда пришло время, он поступил в военное училище и на время учебы переехал жить в казарму. Такая жизнь пугала домашнего мальчика, а омеги, караулившие курсантов у ворот КПП, во время выходных, казались ему исчадием ада и порока.

Когда на балу Дебютантов Грегор Мак-Грегор встретил нежного и хрупкого Аллистэйра, он был сражен. Вначале он наблюдал издали, не смея подойти к прекрасному, но такому неприступному омеге, но под конец бала он набрался храбрости и пригласил того на вальс. Его счастью не было предела, когда Аллистэйр разрешил зайти к нему в гости на следующий день, и милостиво согласился пойти на свидание. Опекуны горячо одобрили его избранника. Именно такого омегу они хотели для своего мальчика! Хорошо воспитанный, с изысканными манерами и очень красивый Аллистэйр хорошо знал всех романистов прошлых веков, которых беты просто обожали. Чудо, а не выбор!

Когда, вдохновленный тем, что опекуны одобрили его выбор, Грегор привел своего жениха знакомиться с отцом, то тот бесцеремонно раскритиковал омегу сына, грубо обозвав Аллистэйра «тощей курицей и манерной фифой». Но неожиданно Грегор проявил здесь свой характер и, несмотря на протест отца, они все же расписались спустя положенное время в муниципалитете. На свадьбе со стороны жениха присутствовали только опекуны и друзья курсанты. Отец так и не появился на церемонии. Его также не было, когда родился их первенец Анджей. Один Мак-Грегор появился после рождения второго ребенка, Эмиля, и то только для того, чтобы устроить скандал. После чего отец и сын подчеркнуто игнорировали друг друга.

Из Грегора не получился военный в прямом понимания этого смысла. Помимо внешнего вида – крепкой фигуры и фамильных стальных глаз, у него ничего больше не было от альфы, он был пугливым, нервным и впечатлительным. Кроме этого, он очень боялся вида крови, и легко терял сознание даже от простой царапины. По окончании военного училища его приписали к Интендантской части, и там, как ни странно, он проявил себя во всей красе. Он был бесподобным военным логистом. Изощрённые схемы доставки грузов в дальние гарнизоны и устройство полного медицинского обеспечения в любом забытом богом уголке, снискали ему славу очень пронырливого человека.

Незаурядный ум и большая трудоспособность способствовали карьерному росту. К сорока пяти годам Грегор смог дослужиться до полковника. Он очень гордился своей карьерой, изысканным мужем и большим домом на втором уровне. Все было бы просто безупречно, если бы не дети. Эти паршивцы были дерзки и неуправляемы, совсем как дед. А ведь, сколько усилий приложено к их воспитанию! Сколько времени было затрачено, чтобы дать им достойное образование, а сколько сил положил папа Аллистэйр на алтарь их целомудрия! Ведь оградить омег от тлетворного влияния улицы и уберечь от наглых и развратных альф, разве это не родительский подвиг?

И никакой благодарности! Вот, взять хотя бы Анджея. Такое своеволие, неподобающее поведение, занятия, не соответствующие его происхождению и полу. Вдруг решил стать ученым… Ну, смех один, зачем омеге такое образование? Что, кроме химического, других более приемлемых для омег, факультетов не существует? А эта его странная тяга к железкам? Сколько раз его приходилось выгонять из гаража, пока не успел перемазаться маслом. Нет, от омеги должно хорошо пахнуть, он должен быть чистым и опрятным. А если хочет работать, так ведь есть много омежьих профессий и занятий. И этот неприличный скандал с первым браком, так досадно! Потом исчез и спустя столько лет объявился вновь! Не иначе, как исключительно для того, чтобы нарушать родительский покой и подать плохой пример младшим братьям.

И вот теперь бедным родителям приходится ехать на эту нелепую свадьбу. Ох, если б не грозное имя Кантарини, они бы ни за что не поехали.

А младшенький-то сынок, тот еще подарочек! Несмотря на все старания удержать непослушное чадо от своевольничания, оно всегда умудрялось вляпаться во что-нибудь неподходящее. То на конкурс нелепый запишется, то в школьной самодеятельности поучаствует, а этот кошмарный случай на балу… О, ужас! У Аллистэйра до сих пор в глазах темнеет, как вспомнит. Такое неприличное поведение! Хорошо, что этот Кантарини объявил его своей истинной парой и забрал к себе, пусть теперь сам мучается. И, как заключительный аккорд семейных неприятностей, тихий Эмиль вдруг утром собрался и, никому не говоря ни слова, ушел из дома. С одной стороны, он уже совершеннолетний, но вот так, вдруг взять и уехать, не обсудив это с родителями, не выслушав их родительский наказ и предупреждения! Своевольный и неблагодарный, как и те двое! Ах, что за мука воспитывать детей!

Не успели бедные родители успокоить свои расшатанные нервы и насладиться покоем в отсутствие детей, как на них обрушилось это приглашение на свадьбу. Добро бы сынок выходил замуж за кого-то из их круга, так ведь жених-то – Динлох! Они, вообще, не из старой аристократии, а из «новых дворян». Подумаешь, какой-то их предок за заслуги перед короной и государством получил титул! И родословная так себе, всего семь поколений дворян.

И вот теперь они вынуждены ехать на эту нелепую свадьбу! Если бы за спинами Динлохов не маячил этот Кантарини, то они бы ни за что не поехали. Они свой родительский долг в отношении Анджея выполнили, уже один раз выдали его замуж. Совсем не их вина, что у него ничего не вышло!

========== Репетиция церемонии ==========

Было не по-осеннему тепло. Поскольку было решено провести церемонию на свежем воздухе, то после долгих сверок прогнозов метеорологов был выбран день на последней солнечной неделе перед началом проливных осенних дождей. И если сегодня с утра все напряженно наблюдали за тучками, лениво гуляющими по небосклону, то после обеда небо очистилось, а метеоролог клятвенно пообещал, что завтра ни одна тучка не омрачит праздника.

Анджей и Один стояли в самом начале красной ковровой дорожки, на другом ее конце была установлена цветочная арка, а под ней стоял Роберт в синих джинсах и белой майке. Еще с утра Мадлен выдал каждому по два десятка листов, скрепленных между собой шелковыми лентами. Это был сценарий предстоящей церемонии. После завтрака Мадлен прочитал его с выражением, и, грозно обведя глазами собравшихся родственников, ехидно поинтересовался все ли всем ясно и понятно. На словах-то все было ясно, но когда дело дошло до самой репетиции, то почему-то все терялись и делали не так, как было написано.

По сценарию Робби должен посыпать лепестками роз дорожку перед женихом. А что получилось в итоге? Робби обсыпал лепестками Анджея и Одина, и лепестки благополучно закончились. И сейчас Мадлен семенил по дорожке с корзиночкой в руках, показывая, как именно надо посыпать лепестками дорожку. Он смотрелся очень комично с маленькой корзиночкой в руках, обшитой кружевами и обвязанной бантиками.

- Бантики, рюшки, цветочки, лепесточки, - бубнил себе под нос Один, - тьфу, как можно все это терпеть!

- Не хочешь, не терпи, – прошипел Анджей, ткнув локтем ему в бок, – и говори тише. Вообще, чего ворчишь-то? Сам напросился, никто пистолет к виску не приставлял! Я сознательно согласился на такую свадьбу, какую хочет Мадлен. Слава богам, что на улице, а не в Кафедральном соборе, как он хотел в начале. Он папа моего, считай, мужа, и если для счастья ему нужны рюшки-цветочки, то пусть так и будет. Он сделал для меня много хорошего, и если для того, чтобы сделать его счастливым, надо немного потерпеть, то мы будем терпеть. А ты, будь так любезен, помалкивай и не забывай ему улыбаться. Считай это платой за то, что тебя не было с нами в детстве. Странно, что братья приняли тебя с таким радостным повизгиванием. Они же тебя впервые видели, а так обрадовались, будто ты Санта Клаус с подарками.

- Просто я у всех людей вызываю положительные эмоции, - Один с улыбкой смотрел на внука, - а ты до сих пор злишься на меня, поэтому не можешь порадоваться появлению деда в твоей жизни.

- Ага, ты это родителям скажи, - Анджей ядовито ухмыльнулся в ответ, – они и так приехали, надутые, как мыши на крупу, а тебя увидели, так вообще стали похожи на сусликов, которые объелись гороха, и теперь их распирает с обоих концов. Что ты с ними не поделил?

– Мой сын – штабная шляпа, а его супруг – манерная фифа. Они даже не смогли родить альфу. Кому я передам клан? Кто сохранит традиции? Кто сбережет обычаи?

– Я, – гордо сказал Робби, – давай сюда свой клан. Я его сберегу и не сломаю, честно-честно.

- А малыш-то молодец! Будешь МАК-ГРЕГОРОМ?

- Я думаю, мой папа будет против, он его уже считает Робертом Динлохом-младшим, – подошедший к ним Роберт мягко поцеловал Анджея в висок, – я устал стоять там, в одиночестве, – и, обращаясь к Мадлену, ласково добавил, - папа, я думаю, Робби уже понял, как правильно посыпать лепестками коврик.

- Марш на свое место, – разозлился Мадлен и, сунув корзинку в руки Робби, грозно посмотрел на Анджея и Одина, - начинаете шествовать с правой ноги.

Мадлен махнул рукой дирижёру, и маленький оркестр начал вступление.

- Шествовать! – шепотом веселился Один, – сколько помпезности в таком маленьком омеге!

- Вас что-то не устраивает, любезнейший? – Мадлен грозно посмотрел на альфу, который был больше его по размеру чуть ли не вдвое.

- Простите, Мадлен, этого солдафона,- Анджей, не стесняясь, ткнул локтем деду под ребра, - он не понимает разницу между маршем на плацу и свадебной церемонией. Простите убогого, а?

Анджей грозно посмотрел на деда. Один радостно оскалился, в его понимании именно так должна была выглядеть дружелюбная улыбка. Анджей дернул его за руку:

– С правой ноги! – и шагнул на дорожку.

- НЕТ! – взвизгнул Мадлен, – вы все делаете неправильно! Сначала вступление, потом небольшая пауза, как сигнал для вас, и на следующем такте вы делаете шаг с правой ноги ОДНОВРЕМЕННО. То есть вместе! А не по очереди, – Один с восторгом наблюдал, как внизу бушует маленький омега, – ЕЩЕ РАЗ! Идете медленно и торжественно! Шествуете, а не маршируете!

Оркестрик опять заиграл вступление. Дождавшись и паузу, и такт, дед с внуком одновременно вступили на край красной дорожки. Анджей, идя по дорожке, опирался на согнутый локоть деда. Проходя мимо родителей, он внимательно оглядел их. Те с мученическим видом сидели в углу на стульях, недовольно поджав губы.

- Ты мне напоминаешь моего супруга, Клиэмэйна, – вдруг сказал Один, - он тоже был сильным и дерзким, как ты, но только рыжим, как Теодор.

- Тео – блондин, он просто покрасился, - машинально поправил деда Анджей, – а где вы с ним познакомились?

- В спортивном лагере, – улыбнулся дед, – он был такого крепкого сложения, что все его считали альфой. А потом у него внезапно началась течка. Никогда не забуду его глаза, когда он понял, что я чую его, - дед ухмыльнулся, – он решил, что сможет сбежать от меня! Я гнался за ним, как волк за оленем! А когда я его догнал, он разбил мне нос и укусил за губу! Но я сделал его своим, у него был такой бешенный темперамент, - дед зажмурился от удовольствия, вспоминая свою юность, – когда через пару дней нас нашли, я был весь избит, поцарапан и покусан за разные части тела. Но! На нем стояла моя метка! Он был сильным и гордым, как раз таким, каким и должен быть супруг главы клана. А сколько рубашек он на мне порвал!

- М-м, так это у тебя наследственное, как я понимаю? – довольный Роберт предложил свою руку Анджею, – Ну, я имел в виду ненависть к рубашкам, – Роберт наслаждался румянцем Анджея.

Дед довольно поднял брови, и, отступив на шаг назад, окинул взглядом Анджея. Довольно хмыкнув, достаточно громко пробубнил.

- Ну, и повезло же этому Роберту!– потом будто, что-то вспомнив, притянул Анджея к себе и грозно сказал ему прямо в непонимающие глаза, – ты моей крови, не забывай этого. Ты настоящий Мак-Грегор! Не то, что мой сынок, было так больно видеть копию моего Клэя с вечным испугом в глазах. Мой Клэй никогда никого и ничего не боялся! И ты никого не бойся!

Один отпустил Анджея, тот с улыбкой посмотрел на Роберта.

- Как хорошо, что ты на моего деда не похож, – Анджей вдруг прижался к своему альфе, – Когда ты рядом, мне так хорошо и спокойно, что хочется свернуться клубочком и мурлыкать, как котенок.

Роберт обнял омегу и поцеловал в макушку.

- СТОП! – опять взвизгнул Мадлен, – целоваться и обниматься будете после обмена кольцами. Да что же это такое! Вы что, сговорились издеваться надо мной? – и, обращаясь к Одину, ехидно спросил, – что это за пожелание жениху? Наш Анджей и так никого не боится! Ничего получше придумать не могли? – и, гордо вздернув нос, обошел арку и поднялся на подиум, – внимание! Когда Анджей дойдет до Роберта и встанет рядом с ним, придет время торжественной речи мэра. Да-да, вы не ослышались, церемонию бракосочетания у нас будет проводить сам мэр! Он человек опытный, поэтому я разрешил ему не приезжать на репетицию. Он начнет свою речь со слов: «Дорогие мои! В этот радостный день…» и так далее. Потом спросит, согласны ли вы вступить в брак, а потом вы обменяетесь кольцами. У кого кольца?

– У меня, – поднял руку Доминик. Он стоял рядом с женихом. – Мадлен, не переживайте, кольца будут у меня, я тоже человек опытный. Я их не потеряю, не забуду и в нужный момент отдам Роберту. А если вдруг что-то пойдет не так, так мы все взрослые и ответственные люди найдем выход. Все будет хорошо. Успокойтесь.

– Ох, Доминик, вы не понимаете, я так волнуюсь, – Мадлен прижал руки к груди, – я так на собственной свадьбе не волновался.

– А вы просто не волнуйтесь, и все образуется, – улыбался Доминик, – после церемонии молодожены разрежут свадебный торт, а потом станцуют свой первый вальс. Кстати, помост для него уже установили. Не хотите апробировать?

На соседней полянке были установлены белые шатры. Полог с двух сторон был поднят, и было видно, как внутри прислуга расставляет столы и стулья. С правой стороны был установлен деревянный помост, на котором заканчивали расстилать ковры. Доминик махнул рукой оркестру, и полились звуки вальса.

- Разрешите вас пригласить на тур вальса? - Доминик с улыбкой протягивал руку, а потом вдруг озорно подмигнул Мадлену.

- Ах, мой дорогой, вы такой змей-искуситель, - Мадлен жеманно протянул руку, – ну как можно отказать такому привлекательному мужчине?

Стоявший за спиной Мадлена и услышавший подобное заявление супруга Генрих только хмыкнул.

- А твои ребята умеют танцевать? – тихо проговорил Роберт на ушко Ангелу, увидев, как они что-то обсуждают с Томасом и Гленном.

- Ты про вальс? – задумался Анджей, разглядывая танцующих Доминика и Мадлена, – Донг хорошо танцует, близнецы танцуют, но только друг с другом, зато идеально, их можно на конкурс выставлять, они как тень друг друга, а вот Свен - нет. И учить его бесполезно, у него нет чувства такта, – увидев, как вытянулось лицо у Роберта, стал объяснять, - Такт не в смысле тактичность, а, – он пощелкал пальцами в воздухе, – раз-два-три, раз-два-три. Как-то было скучно, и я решил научить ребят танцевать, со всеми вышло, кроме Свена. Он мне чуть ноги в ласты не растоптал. Они, кстати, мальчишник в каком-то клубе с танцами решили провести. А твой где будет?

- Не знаю. Вроде не намечается, и так есть, чем заняться. Вечером с папой и Домиником проверим, не забыли ли чего. А ты там оторвись по полной. Только будь поаккуратнее, пожалуйста.

- Оторвись и поаккуратней - это несовместимые вещи. С удовольствием потанцую, а то последний раз был в ночном клубе во время очередного задания, когда, знаете ли, было вовсе не до танцев.

- Я тоже хочу потанцевать, - Теодор неожиданно выскочил, как чертик из табакерки, – Возьми меня с собой. Я тоже хочу в ночной клуб. НУ, ПОЖАЛУЙСТА!

- А где ты был? Я тебя все утро не видел, – Анджей удивился, увидев брата.

- Я от родителей прятался, – честно признался Тео, скромно потупив глазки, – отец, как меня увидел, так челюсть уронил, а папа сделал вид, что меня не замечает. Ну, или не узнает, – Тео явно загрустил.

- Ну, может реально, не узнает? – Анджей попытался приободрить мелкого, – я тебя тоже со спины не узнал.

- Да ладно, - попытался улыбнуться Тео, – пусть лучше не узнает, чем орет. Не хочется тебе репетицию портить его причитаниями, какой я безответственный, какая я «головная боль» и как ему не повезло с детьми. Возьми меня с собой, а то он меня поймает вечером и заклюет.

– Не заклюет, ты теперь не его головная боль, а Доминика, – Роберт улыбался, глядя на несчастного Тео.

- Ладно, пошли. Нас там будет все равно человек двадцать пять – тридцать. Хоть до свадьбы перезнакомишься с частью родственничков, – согласился Анджей.

- Ух, ты, а откуда так много? - У Тео удивленно вытянулась мордочка.

- Я же тебе рассказывал. Вспоминай. Дед. Клан. Корабль. Родственники. НУ?

- Деда помню. Он душка! Корабль помню. Название дурацкое, как в кино. Клан, родственники – это понятно, но откуда так много? Или ты не шутил, когда говорил что там все… ну, в смысле…

- Ну, не все буквально. Численность экипажа полторы тысячи человек, не считая бойцов и пилотов.

- А почему не считая? – Тео явно не понимал.

- Бойцы и пилоты гибнут во время боевых действий, а в том случае, если подобьют крейсер, то погибнет весь экипаж. Поэтому говорят – экипаж корабля и летный состав, – Анджей, глядя, как бледнеет младший братик, продолжал, – так вот, на корабле более тысячи членов клана. Да-да, ты не ослышался. Я говорил деду, что это неправильно собирать всех в одном месте, но он такой упрямый, – Анджей улыбнулся, – впрочем, как все мы. И ты, и я. Ладно, уговорил, пойдешь со мной в клуб. Вокруг столько братиков внезапно нарисовалось, что уж за одной-то занозой присмотрят.

- А можно я с другом приду? – Тео подпрыгивал в нетерпении.

- Ладно, за двумя занозами, – Анджей с улыбкой смотрел, как Теодор бежит к дому, подпрыгивая на ходу и махая руками, – ох, он совсем еще маленький! Ну, вот как его можно было отдать? Такого беззащитного?

- Вопрос, конечно, интересный, но спорный. Еще неизвестно, кого там надо защищать, а от кого защищаться.

========== Мальчишник ==========

Ну, конечно, к клубу они подъехали с опозданием. Анджей про себя костерил Тео и его друга, из-за которых они, собственно, и опоздали. Когда Ангел увидел Тео, выходящего из дома, он его в очередной раз не узнал. Братец надел на себя совершенно нелепую одежку кислотных цветов. В довершение ко всему, он был сильно накрашен. Анджей, шипя сквозь зубы ругательства, затащил его обратно в дом, и заставил вначале умыться, а потом переодеться. И как результат, они опоздали к назначенному времени! Для Анджея, привыкшего к дисциплине, это было очень болезненно.

Улица сияла огнями вывесок, разноцветными гирляндами и подсвеченными витринами. Даже сквозь осеннюю листву стволы деревьев светились яркими огоньками разноцветных фонариков. Клуб находился не в самом центральном районе, а почти на окраине, хотя вряд ли можно назвать окраиной несколько кварталов, сплошь состоящих из развлекательных заведений на любой вкус и кошелек. Здесь были и казино, и дорогие бордели, все, за что только люди согласны выложить немалые деньги. Более дешевые заведения находились ниже, и возле каждого межуровневого лифта стояли зазывалы, расхваливающие свои заведения «по доступным ценам».

У ночного клуба «Вавилон» стояла очередь. Рядом с двумя шкафоподобными охранниками стоял Свен, и на всю улицу громко рассуждал об улучшенной модификации МТР 3000 БИС по сравнению с предыдущей МТР 3000 Супер, ему внимали, открыв рот, не только охранники, но большая часть очереди.

Увидев Анджея, он радостно помахал ему рукой. Вышибала поднял красный бархатный канат и с интересом посмотрел на омегу и его сопровождающих. Увидев Теодора, охранник нахмурился:

- Он несовершеннолетний.

- Он с нами, брат, – Свен хлопнул его по широкой спине. Любой другой от такого удара пробежал бы вперед пару шагов, но громила только слегка покачнулся и довольно хмыкнул. Он махнул головой, приглашая зайти внутрь.

«Вавилон» был мажорным ночным клубом, внутри располагались несколько ярусов. На самом нижнем располагался громадный танцпол. На нем бесновались в ритме грохочущей музыки несколько сотен человеческих тел. От всполохов диско-шаров резало глаза, вспышки лазеров расцвечивали голые плечи и вздернутые вверх руки. Было очень шумно и пахло разгоряченными телами и дорогим парфюмом. Из-за шума Анджей не сразу услышал, что ему сказал Тео.

- Видишь, ты напрасно заставил меня переодеваться, - Тео недовольно дул губы, – и если бы я был накрашен, то охранники не заметили бы, что у меня лицо детское.

- В той одежде ты был похож на волнистого попугайчика, – Анджей сердился на брата, – Если не умеешь сочетать цвета, то одевайся монохромно. По крайней мере, не попадешь в неловкую ситуацию в незнакомом месте. Посмотри на своего приятеля – он весь в белом.

Друг Тео был одет в белые шелковые брюки свободного покроя и белую шелковую рубашку. Возможно, на ком-то другом это смотрелось бы слишком просто, но он был просто убийственно элегантен.

– Да, а меня ты одел в черное, будто у меня траур, – пробубнил Тео.

Он явно прибеднялся, на нем была дорогая и стильная одежда. Черные атласные брюки подчеркивали красивые длинные ножки, а коротенькая черная маечка с разрезами, усыпанная блестками, ладно сидела на изящной омежьей фигурке. Все это вместе с огненно-рыжими шелковистыми дредами выглядело очень сексуально и увлекательно.

– Конечно, траур, – Анджей насмешливо рассматривал надутые губки брата, – когда последние мозги усохли за ненадобностью, то чему же здесь радоваться? Тут горевать надо! И чтоб я больше не видел на тебе такой вульгарный макияж, ты был похож на зазывалу из дешевого борделя. Идем скорее, нам тебя еще с родней знакомить.

Они поднялись на ярус, где по периметру располагались барные стойки. Все места за ними были заняты, и появление трех омег вызвало большой интерес и оживление среди альф, сидевших за стойками или за небольшими круглыми столиками. Только присутствие крупной фигуры Свена удерживало их на расстоянии. Свен махнул рукой в сторону боковой лестницы, и они прошли на ярус выше, где располагались отдельные кабинки и небольшие залы. В одном таком зале разместилась достаточно шумная компания молодых парней.

В воздухе ощутимо пахло алкоголем, и, судя по расслабленным позам, ребята были здесь уже давно. Анджей представил вначале брата, его яркая внешность вызвала среди молодых альф восторг и щенячье повизгивание. Они и внешне стали походить на стайку молодых щенят, перед носом которых появилась яркая и красивая игрушка. Они шумно верещали и подпрыгивали от возбуждения. Со словами: «братик - няшка, симпатяжка» старались его потискать, потрогать его дреды и одежду. Тео вначале сжался, точно маленький котенок, но поняв, что эти щенки безобидны, вдруг распушил свой хвостик и стал острословить и задирать их. Он расцвел, как маленький цветочек, чувствуя на себе такое внимание и восторг от такого количества красивых альфачей.

Когда пришло время представить друга Тео, Анджей вдруг понял, что так и не узнал его имени. Поэтому он просто махнул рукой и со словами «друг Тео», давая ему возможность представиться самостоятельно.

– Виконт Эркюль де Монтескье, – омега церемонно поклонился, в толпе альф тихо присвистнули, – можете звать меня Эркюль, – юный виконт снисходительно улыбнулся. Теперь свистнуло несколько человек.

В углу Анджей заметил небольшую барную стойку, молодой бармен сосредоточено протирал бокалы.

– Рыжему не наливать, он малолетка, – выразительно посмотрев на бармена и увидев ответный кивок, Анджей продолжил, – мне что-нибудь красивое, но безалкогольное. Мне с этими бандитами еще целый вечер тусоваться.

Бармен прищурил глаза и поджал губы. Заметив это, Анджей подозвал Свена и негромко попросил бармена включить подсветку. Тот вначале сделал вид, что не понимает, о чем идет речь, но увидев ледяной немигающий взгляд омеги, щёлкнул под стойкой выключателем, и свет неуловимо переменился. Из теплого желтоватого он стал холодным синеватым. На челюстях у Свена и Анджея засияли характерные тату с номерами. Бармен заметно расслабился и заулыбался.

– Нас приняли за бандитов, – пояснил Ангел растерянному Свену.

Получив высокий бокал с полосатым содержимым и вишенкой сбоку, Анджей огляделся. Свен получил свой бокал с пивом. Официант убирал пустые бокалы и стаканы. В зале стоял один большой столик, похожий на надкушенный бублик, посредине которого стоял невысокий и широкий пуфик, а недалеко от перил яруса было расположено несколько маленьких столиков. За одним из них одиноко восседал Эркюль, похожий на белого ворона. Анджей со Свеном сели за другой. Всех остальных парней Тео утащил на танцпол.

Анджей посмотрел вниз, там, на танцполе ярко пламенела шевелюра Тео. Было видно, что, несмотря на толпу, вокруг Тео был кружок свободного пространства, поэтому было хорошо видно, как красиво двигается рыжий ангелочек. Он был похож на маленький костер, такой же яркий и завораживающий. Вокруг него кружком двигались в такт музыке новоиспеченные родственнички. Анджей мог расслабиться, они чужого к Тео не подпустят и в обиду не дадут.

Анджей хотел было тоже спуститься вниз и порезвится в безумной толпе, когда ничего не важно, только адреналин и завораживающая магия человеческих тел, которые двигаются в едином ритме, как большой организм, но Свен выглядел таким несчастным и встревоженным, что у Ангела не хватило духу оставить друга в одиночестве.

Свен был глубоко несчастен. Он не хотел быть офицером. Ему не нравилось в Академии. Для того чтобы получить лейтенантские нашивки, надо было вначале закончить Академию и сдать экзамены, а у них случилось все наоборот. Молодых лейтенантов задним числом запихнули в Академию, и теперь пытались подтянуть их до необходимого уровня. В буйную головушку Свена преподаватели пытались запихнуть хотя бы базовые знания, но эта головушка отчаянно сопротивлялась такому насилию. Свен спрашивал у Анджея совета, как бы так накосячить, чтобы у него забрали эти ненавистные лейтенантские нашивки. Дааа, Академия это вам не «учебка»! Тут другой за тебя не ответит, да и списать, тоже не получится. Вот ведь горе-то какое!

По лестнице снизу вверх взлетела восторженная волна альф, на ее гребне блистал Тео. Волна нахлынула на барную стойку и, отхлынув с напитками в руках, расселась кто где. Тео, забравшись на пуф, продолжал там танцевать, под восторженные выкрики поклонников. Появились незнакомые омеги, шума прибавилось, кто-то уже целовался взасос и обжимался по углам. Короче, дело к ночи, и вечеринка набирала обороты. В руках Тео появился стакан с чем-то оранжевым, и Анджей искренне надеялся, что это был сок. Волна снова унеслась вниз, прихватив на этот раз с собой Эркюля. Официант опять стал собирать стаканы. Глядя на резвившихся парней, Анджей вдруг почувствовал себя старым и уставшим.

Он стал осматривать соседние ярусы, где выпивали и развлекались разной степени люди в разной степени опьянения. С потолка начали спускаться клетки, похожие на птичьи, в которых танцевали полуобнаженные танцовщики. Через крупные, золоченые ячейки они хорошо просматривались со всех сторон. Общее возбуждение поднялось еще на несколько градусов. Клетки стали поднимать и опускать, время от времени задерживая на разных уровнях, а временами опускали до самого танцпола, что вызывало восторженные крики у зрителей.

В соседнем зале Анджей вдруг увидел знакомые лица. Да, точно! Вон - Томас и Гленн, они, как видно, успели подружиться. Проходившая там вечеринка была заметно тише и спокойнее. Серьезные мужчины в костюмах выпивали, рассматривая возбужденную толпу. Хм, а ведь Роберт говорил, что у него мальчишника не будет… Надо же так просчитаться и оказаться по соседству. Интересно, а где Роберт с Домиником? Куда делась эта сладкая «деловая» парочка?

Как будто услышав его мысли, несколько мужчин встали и вошли в небольшую дверь возле барной стойки. Анджей осмотрелся, возле их стойки была точно такая же дверь. Он подошел и заглянул туда. Когда он заглянул, внутри зажегся свет. В глубине показалась небольшая сцена с пилоном и несколько кресел стоящих полукругом.

- Ух, ты! Глянь, что у них есть! – из-за спины высунулся Тео.

Вся компания вернулась в очередной раз с танцев, и от ребят пахло потом и возбуждением. Толпа внесла Анджея внутрь. Музыка стала приглашающе играть. Общий свет стал гаснуть, а на пилон были направлены лучи прожекторов. На сцену вышел красивый, смуглый омега с длинными волосами, одетый в стилизованную военную форму. Счастливчики заняли места на креслах, остальные переминались за их спинами. Теодор умостился у кого-то на коленях и восторженно смотрел на сцену.

- Ты что, собираешься это смотреть? – Анджей был очень удивлен поведением Тео.

- Конечно! – в голосе Тео было столько азарта, – я же этому учусь, ты забыл? Я очень хочу посмотреть на выступление профессионала. Энжи, не будь ханжой!

Ангел только хмыкнул. Он наклонился к брату, на чьих коленях елозил Тео, и тихо, но внятно сказал:

– Помни о трех вещах. Во-первых, он твой брат, а не какой-то левый омега. Во-вторых, я тоже его брат, и в случае чего я первый оторву тебе все по моему мнению лишнее. Ну и в-третьих, у него есть истинный альфа, и он ОЧЕНЬ суровый мужик. Надеюсь, ты меня услышал?

И, дождавшись серьезного ясного взгляда, в котором было понимание, и утвердительного кивка, он вышел из помещения. Смотреть, как кто-то вертит задом, ему было совсем не интересно.

Гораздо больше его интересовало происходящее в соседнем зале. Томас и Гленн все еще сидели в зале, о чем-то оживленно болтая. Чтобы не ходить долго по лестницам Анджей просто забрался на перила и перепрыгнул с одного балкона на другой. Увидев его, они очень искренне удивились. Они что не видели, кто шумит по соседству?

- Это мальчишник Роберта? – спросил Анджей у Томаса, тот кивнул в ответ.

Омега пошел прямиком в сторону небольшой дверки за барной стойкой. Томас ему что-то пытался говорить вслед, но тот его уже не слушал. В темном помещении освещалась только сцена, все остальное помещение было полностью в темноте, позволяя зрителям быть абсолютно расслабленными. У пилона на сцене извивался стройный блондин, он был почти полностью обнажен.

Анджей повел носом. В комнате было много альф, пахло спиртным и дорогим парфюмом, но запах свежего чая с бергамотом Анджей не перепутал бы ни с чем. В душе всколыхнулись обида и злость. Неужели любимый захотел новых впечатлений? На свеженькое мяско потянуло? Шоу захотелось? Ну, держись, дорогой! Я тебе сейчас покажу такое шоу, после которого ты долго будешь вздрагивать и чесаться!

Анджей дошел до сцены, не оглядываясь по сторонам. Он не хотел видеть сейчас лицо Роберта. Он вбежал на сцену и, приблизившись почти вплотную к стриптизёру, сказал в перепуганное лицо: «Брысь!» Блондин, не возмутившись, быстро подхватил разбросанные вещи и исчез, мелькая голой задницей. Анджей щелкнул пальцами:

– Что-нибудь медленное, пожалуйста.

Музыка изменилась, полилась грустная мелодия.

Анджей прижался спиной к шесту и вслушался в мелодию. Злость ушла, осталась грусть. Он закрыл лицо руками. Ну, почему все так? Он собирался совсем иначе провести этот вечер. Руки скользнули вниз по шее, накрест по груди. Яркий свет софитов слепил глаза, сидящие в креслах мужчины были бестелесными силуэтами. Под этим ярким светом муаровая рубашка омеги стала полупрозрачной и через ткань стал виден рельеф мышц, а соски призывно выделялись. Руки скользнули ниже, зацепившись за ремень брюк, как бы в раздумьях, и скользнули ниже. Еще рано. Еще не время. Руки опускались все ниже. Ангел скользил вниз по шесту. Руки прошлись по внутренней стороне бедер и развели в стороны колени. Опускаясь все ниже, руки дошли до щиколоток и неторопливо двинулись обратно.

Судя по запаху, Роберт сидел прямо напротив сцены. Откинув голову назад и расправив плечи, Анджей стал неторопливо подниматься. Руки скользнули по бедрам до пояса и опять проверили пряжку. Нет, все еще рано. Анджей неторопливо расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Из-за света, бьющего с потолка, не было видно лица его альфы, а он сейчас очень хотел бы увидеть его лицо. Ты помнишь, как расстегивал ее на мне? Анджей потерся спиной по шесту, как кот в поисках ласки.

По ощущениям людей в комнате добавилось. Роберт хлюпнул носом. Он, что, плачет? Ох, держись любимый, я еще только разогреваюсь! Одна рука скользнула по метке вверх к лицу. Вторая нырнула в расстёгнутую рубашку и, лаская грудь, сжала сосок. Первая прошла по брови, вниз по виску, до скулы и до нежных губ. Глаза томно закрылись, а вот рот приоткрылся, Язычок прошелся по верхней губе, зубки прихватили нижнюю. Пальцы просились внутрь рта, и туда пустили мизинец. Вторая рука нашла сосок, и стала его мучить, лаская.

Запах Роберта сводил с ума, возбуждение накатило жаркой волной, и стало неважно, где он сейчас и где мужчины, замершие в тиши. Бергамот заводил почище афродизиака. Распахнув рубашку, ласкаясь, он провел по груди, задевая соски, пальцами очертил кубики напрягшегося пресса, скользнул ниже, чуть сжав слегка возбужденный член, спустился по бедрам от внутренней стороны к внешний, расставляя ноги шире. Чувственно прогнулся в спине. В темноте кто-то сдавленно застонал. Омега выдернул полы рубашки из брюк, распахивая, полностью оголяя торс. Правой рукой, медленно ведя по левому плечу, оголяя, лаская, медленно спуская шелк с плеча.

- Анджей, что здесь происходит? – от дверей прогрохотал голос Роберта.

Омега сложил руки козырьком пытаясь вглядеться через яркий свет софитов, что происходит в зале. Ну, ни черта не видно, гады!

- ВЫКЛЮЧИТЕ СВЕТ! – заорал Анджей.

Софиты выключили, стал медленно разгораться верхний свет. На какую-то минуту он совсем ослеп, а проморгавшись, увидел, что Роберт стоит в дверях, у него за спиной маячит Доминик. А перед сценой сидит совсем неизвестный альфа с чашкой чая в руках. Анджей застонал с досады, надо же было так проколоться! Ну, кто же знал, что какой-то идиот будет пить в ночном клубе ЧАЙ! Альфа шмыгнул носом. В зале стояли ребята из группы и радостно скалились. Кроме них здесь было почти половина его гостей.

- А где Тео? – Анджей грозно посмотрел на ребят из его тусовки.

В ответ несколько человек бросилось к двери, а Доминик бросился следом.

– А где ты был все это время? – спросил Анджей Роберта, спускаясь со сцены.

- Дома, – тот был удивлен такому вопросу, - я же тебе говорил, что надо решить еще несколько вопросов. Нам Эркюль позвонил, чтоб мы срочно приехали.

Анджей грозно посмотрел на Томаса.

- А что? Ты спросил, чей мальчишник, я тебе ответил - Томас, похоже, веселился, - а дальше ты слушать не стал, а ведь я кричал вслед, что его там нет.

- Ну как, натанцевался? – Роберт с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться. Анджей смущенно покачал головой.

На соседнем балконе появился Доминик. Увидев Роберта, он махнул ему рукой.

- Я готов ехать домой, – Доминик выглядел невозмутимо.

У него на плече висел Тео, дрыгая босыми ногами. Доминик звонко хлопнул по обтянутой черным атласом попке, ноги на мгновенье замерли, а потом стали брыкаться с удвоенной энергией.

- Знаешь, мы, пожалуй, задержимся здесь и потанцуем немного, – улыбнулся Роберт, обнимая за плечи смущенного Анджея.

Доминик коротким кивком головы дал понять, что понял. Когда он, развернувшись, пошел на выход, Ангел увидел висевшего вниз головой Теодора. Тот был без майки, и сразу стало понятно, что он не выдержал и полез на сцену показать, как умеет танцевать стриптиз. Ангел хмыкнул, похоже, обоих братьев посетила одна и та же мысль. Тео выгнувшись, жалостливо посмотрел на брата. Анджей сделал зверское лицо и показал Тео кулак. Ох, уж он ему устроит, когда тот попадется ему в руки! На лице Тео появилось искреннее недоумение. Он подергал за пиджак Доминика и что-то ему сказал. Доминик перехватил его поудобнее на руки. Довольный Тео, обняв за шею своего альфу, высокомерно показал Анджею язык. Роберт поймал себя на чувстве дежавю. Где-то он уже такое видел.

========== Свадьба ==========

Как ни странно, метеорологи не подвели и с погодой угадали. Разгорающийся денек обещал быть солнечным и ясным. Несмотря на то, что поспать полноценно сегодня ночью не пришлось, Анджей чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Доминик настоял, чтобы все основные участники церемонии пожили в его поместье. Анджею досталась комната, в которой он уже ночевал раньше, в тот день перед балом. Спальня была вся белая: белые кружевные портьеры, белые ковры, белая обивка мебели, белые розы в вазе.

Он спал сегодня один. Анджей улыбнулся, вспоминая, сколько усилий стоило вчера закрыть дверь перед носом Роберта, и, прижавшись спиной, чувствовать, как тот скребётся с другой стороны. Сегодня утром он расплачивался за это жутким стояком. Ну, почему он не узнал вчера, где комната Роберта? Вполне можно было сбегать утром проведать. Анджей выгнулся, потягиваясь, все тело отозвалось приятной ломотой. Вчера так здорово натанцевался на дискотеке!

В комнату, как всегда, без стука вошел Мадлен. Анджею пришлось сесть, чтоб скрыть вздыбленное покрывало. Следом за Мадленом вошел полненький Берти, толкая перед собой тележку с едой. Он слегка завис, разглядывая обнаженный торс Анджея. Мадлену пришлось его одернуть, чтоб тот не мешкал с сервировкой завтрака.

- Мы не знали, что ты захочешь с утра, поэтому принесли всего понемногу, - Мадлен был весел и добродушен, – у тебя всего полчаса на завтрак и душ. Парикмахер уже ждет. Через полчаса приедут фотографы, у тебя будет предварительная фотосессия, – Мадлен довольно хихикнул, – среди модных свадебных журналов была настоящая бойня за эксклюзив. Вставай уже!

- Ох, Мадлен, я и так уже встал, эм, местами. Дайте хотя бы минутку, – Анджей был ужасно смущен, член стоял колом, и альфу хотелось, как во время течки, - я не знаю, что со мной. Я в последнее время или возбужден, или раздражен, или и то и другое одновременно.

- Не переживай, это все гормоны, – Мадлен мягко улыбался, – говорят, как себя чувствуешь в первом триместре, такой будет и характер у ребенка. Тогда я, как помню, был тих и задумчив, а ты?

- Нет, мне хочется бегать, смеяться и делать глупости, – Анджей, завернувшись в простыню, как в тогу, пошел в ванную.

- Ну, похоже, внучек у меня будет живчик, – Мадлен жмурился как сытый кот, - жду, не дождусь. Так вот, я продолжаю. Тебя оденут, причешут, потом сфотографируют. Ты, главное, не упирайся, все согласованно и оговорено. Тебе надо только соглашаться и улыбаться.

Анджею хотелось постучать головой о стену душевой. Он вспомнил, как все было во время его первой свадьбы. Он встал под душ и постарался расслабиться. Нет, история не повторится! И он уже не наивный ребенок, а Роберт не Оливер. Он сам разрешил Мадлену делать все, как тот считает нужным. Анджей постарался взять себя в руки, он сильный, он переживет все это без паники.

Когда он вышел из ванной, ему в живот уткнулся Робби, крепко обняв своими ручонками. Анджей облегченно вздохнул, все будет хорошо. Этот дурацкий день все равно закончится, а потом у него будет сразу двое любимых альф и маленькое чудо уже живущее внутри него. Надо только немного потерпеть. Надо только дождаться когда Роберт появится рядом и посмотрит на него своими спокойными глазами, тогда все страхи растают, как снег на солнце. Омега сел к столу, Робби забрался к нему на колени. У малыша была новая стрижка, пропал хвостик, челка стала короче. Он теперь еще больше стал похож на Роберта. Мадлен дал ему бутерброд и чашку с чаем.

- Тебе налить чаю? – Мадлен хитренько поглядывал на Ангела, – с бергамотом?

- Вы уже в курсе?- Анджей был смущен, – Не хотелось бы все списывать на беременность, но у меня вчера от ревности просто мозги отключились. Сам от себя такого не ожидал. И чего спрашивается, завелся? Как теперь на друзей Роберта смотреть? Так неудобно.

- Не переживай, - Мадлен примирительно махнул рукой, - зато будет что вспомнить. Мне пересказывали все с такими вздохами, я даже пожалел, что сам не видел. А они-то теперь точно не забудут этот мальчишник. Давай, завтракай быстрей, надо многое успеть.

После завтрака в комнату влетел парикмахер, слуги принесли белый фрак. Анджей поморщился. Атлас, шелк и кружева! Когда его причесали и одели, он не узнал себя в зеркале. Он стал похож на куклу, красивую сувенирную куклу. Омега улыбнулся Мадлену, пусть хоть кто-то получит от этого удовольствие. На Робби надели белый смокинг. Он почувствовал настроение омеги и, забравшись на стул, постарался заглянуть ему в глаза.

- Папочка, почему ты такой грустный? – Робби прижался к нему, – ты такой красивый, прям, как принц из сказки!

Анджей благодарно поцеловал его в нос, и поправил ему бутоньерку в петлице.

- Поторопись, – Мадлен начал сердиться, – фотографы ждут. Время, время! Надо все успеть. Не выходи из графика, ты, как бывший военный (Анджей внутренне содрогнулся от этих слов), должен понимать, как важно придерживаться расписания.

Анджей постарался собраться, и в очередной раз пообещал себе, что он выдержит, он сильный. Робби подошел, и, вложив в руку омеги свою ладошку, вдруг как-то по-взрослому ободряюще улыбнулся ему. Анджей чуть не расплакался от облегчения. Он, действительно, в этот раз не один. В этот раз его действительно любят! И за это стоит бороться, и в первую очередь со своими страхами. Так вдвоем с Робби они и пришли в комнату, в которой уже расположились фотографы со всей своей аппаратурой.

Два фотографа и три ассистента вначале поохали и повосторгались и женихом, и Робби, а потом очень сосредоточенно взялись за работу. Встаньте, сядьте, возьмите цветы, отдайте цветы, повернитесь, а теперь вдвоем, смотрите сюда, смотрите туда, ой вы такой красивый, просто куколка! Потом в комнату влетел Мадлен, и все вспомнили, что надо сделать еще несколько снимков на свежем воздухе. Ассистенты и несколько слуг потащили на улицу все необходимое.

Мадлен милостиво разрешил отдохнуть минуточку. В комнату вошли Доминик со шкатулкой в руках и Один с небольшой коробочкой из синего бархата. Следом зашли Эмиль, Теодор и ребята из группы Анджея. Они все были «дружками со стороны жениха» и поэтому были в светло-сером, альфы в смокингах, омеги во фраках. Фотографы кружили по углам, выискивая лучший ракурс.

У Доминика в шкатулке был венок из цветов померанца. Анджей очень смутился, этот венок исконно считался символом чистоты и невинности. А он? Разведенный, беременный… Ну, какой уж здесь флердоранж? Доминик увидел в глазах омеги сомнения и легкую панику.

- Анджей, я не встречал человека, более достойного флердоранжа, чем ты, – альфа достал венок из шкатулки, - у тебя чистая душа и искреннее сердце, - он возложил флердоранж как корону, на голову омеге, - ты достоин этого венка как никто другой!

Довольные фотографы, кружили вокруг, как акулы вокруг пловца.

- А эти цветы, - он показал на цветы померанца, - мы положим в корзинку Робби, чтобы он их разбрасывал вместо лепестков.

Когда цветы аккуратно пересыпали в корзинку, Робби не мог ими надышатся. Он судорожно прижимал корзинку к груди, у него от этого запаха кружилась голова, он не мог с ними расстаться!

- Как кидать? На коврик? Но ведь их потопчут! – недоуменно бормоча себе под нос, Робби прижал корзинку сильней к груди и мелкими шажками отошел подальше от дорожки.

- У меня тоже есть специальный подарок к свадьбе, - Один светился от счастья, – от главнокомандующего.

Он, как фокусник, открыл коробку. Там лежала орденская звезда, отлитая из странного сине-зеленого металла, в центре которой были изображены две планеты. Обе планеты и лучи ордена были густо обсыпаны драгоценными камнями.

- Это Орден «За величайшие заслуги в деле сохранения мира» С БЛАГОДАРНОСТЬЮ от Тралуса и Талуса. А вот сертификат, - дед вытащил из кармана свиток, со свисающей с него печатью. Он развернул свиток и, поискав глазами, стал читать, – этот орден отлит в единственном экземпляре из первого добытого и очищенного на Тралусе кассиопия, как почетная награда от благодарных жителей обеих планет за особые заслуги перед Корелленианской планетарной системой.

Один довольно хмыкнул и передал орден Анджею. Фотографы аж застонали от наслаждения, пытаясь поймать отблеск драгоценных камней. Анджей и Доминик переглянулись.

- Интересно, кто им разболтал обо мне? – Анджей с улыбкой посмотрел на деда.

- Не я! – дед сделал такие честные-честные глаза, – у нас, если помнишь, пленные пилоты на борту были. Ну, не очень-то и пленные, а так, слегка задержанные. Пока мы неделю там кружили по орбите в ожидании стационарной станции охраны, видно кто-то проболтался. А потом еще эти ученые прилетели, так они вообще от восторга визжали. Ну, ребятам видно объяснили, кого надо в попу целовать за такой подарок. Они там очень торопились с отливкой, чтоб успеть к твоей свадьбе. И кстати, чтоб ты знал, у тебя теперь влюбленных поклонников целых две планеты с хвостиком. Главнокомандующий просил передать, что, как только ребята закончат Академию, вы все получите офицерские награды «За храбрость и мужество».

Один, как видно, хотел сделать приятное ребятам Анджея, но добился прямо противоположного результата. Если до этого они радовались за командира, то теперь они кривились и бубнили в сторону:

- В чем мужество? В том, что в пыли порылись? Или в том, что не побоялись в морду получить за просроченные сухпайки? – Свен вообще чуть не плакал, – не хочу лейтенанта. Что за непруха!

Анджей не знал, чем помочь ребятам. Доминик веселился, он впервые видел людей, которые пытались отказаться от заслуженной награды. По его опыту, как правило, люди пытались присвоить себе незаслуженные награды. Да, ТАКИМИ кадрами не стоит разбрасываться!

- Я думаю, ребята будут более довольны, если по окончании Академии их с почестями отправят в запас, или, как там у вас военных пенсия называется. А интересной работой я смогу вас обеспечить, - предложил Кантарини.

Доминик наблюдал, как ребята переводили заинтересованные взгляды с него на Анджея и обратно. Ребята ждали решения командира. Анджей, подумав немного, махнул головой, мол, подумаем над этим. Свен в отчаянии посмотрел на Анджея. Тот ухмыльнулся и подошел к деду поближе.

- Мне нужна твоя помощь, – зашептал он ему в ухо, – Ты не мог бы поговорить в Академии, чтоб они закрыли глаза на успеваемость Свена? Я могу поклясться, что он никогда не станет полевым командиром, и не будет делать военную карьеру. Пусть отпустят парня мирно, без всяких переэкзаменовок. Под мою ответственность, а? Поможешь? Тебя в Академии послушают.

Один довольно махнул головой, соглашаясь, он был доволен, что Анджей его хоть о чем-то попросил.

В комнату влетел Мадлен. Начали приезжать гости, фотографы должны были быть там. Хоть на свадьбе было больше десятка фотографов и видеооператоров, но для съемок особо важных гостей должны быть особо важные фотографы.

- Братик, а ты приколешь звезду на фрак? – Теодор с искренним восхищением рассматривал орден.

Мадлен рассмотрев содержимое бархатного футляра, пренебрежительно фыркнул:

- У Анджея фрак не рассчитан на украшения подобного рода. Все марш на улицу, – посмотрев на Анджея, добавил. – Церемония начнется через полчаса. Можешь отдохнуть. За тобой зайдут, когда будет пора выходить.

Когда все вышли, и Анджей остался один, он почувствовал себя, как кукла забытая ребенком в детской комнате.

Когда церемония началась, и в дверь Анджея постучали, комната была пуста. Только перед зеркалом лежал померанцевый венок.

========== Свадьба (продолжение) ==========

Мадлен всхлипывал, сидя на стуле.

- Это моя вина, я слишком сильно на него давил, вот он и сбежал.

– Нет, папа, не верю, - Роберт нервно расхаживал по комнате, – нет, он бы так не поступил со мной и Робби, он бы нас не бросил, вот так без причины и объяснений! Его коммуникатор в режиме автоответа, может, его на службу вызвали?

- Нет, - Мадлен грустно покачал головой, - его ребята стоят у арки. Если бы вызвали, то и их тоже. А может его выкрали?

- Пап, ты можешь себе представить хоть кого-то, у кого хватило бы сил справиться с Анджеем? Тем более под носом у его группы, и всей охраны Доминика? Я не чувствую тревоги, утром он грустил (Мадлен услышав это, хлюпнул носом), а теперь он рад. Нет, ничего плохого произойти не могло. Я бы почувствовал, ты же знаешь, папа, как сильна связь Истинных.

- Он удрал от нас, вот и радуется, что свободен, - Мадлен опять разрыдался, забыв обо всех светских условностях.

- Что происходит? – появился встревоженный Доминик.

- Анджей пропал, – Роберт взял в руки венок, который был последним доказательством того, что тот был здесь, – может его ребята знают, где он? Сейчас спрошу у Свена.

Роберт стал лихорадочно искать в своем телефоне номер Свена.

- Я вызову охрану. Если он покидал имение, то они об этом знают, – проговорил Доминик.

Он подошел к двери и что-то произнес. Почти сразу за дверью появился сильный мужчина с явно военной выправкой. Через левую половину его лица проходило три глубоких шрама, что придавало ему несколько устрашающий вид.

– Ретт, у нас жених пропал.

– Что? Опять пропал? – мужчина побледнел и у него начал дергаться глаз.

– Что значит ОПЯТЬ? – у Мадлена началась истерика, он вцепился в лацканы костюма охранника и попытался его потрясти, но ему это не удалось. - Что значит опять? Раньше он у нас никогда не пропадал! Или вы кого-то другого теряли? Что здесь происходит?

– Мадлен, успокойтесь, пожалуйста, – Доминик попытался успокоить омегу.

- Да, Мадлен, успокойтесь, – Свен вошел в комнату, - это не исчезновение и не похищение! Это подарок Одина командиру, а мы с ребятами помогли все организовать.

- Вот как чувствовал, - Мадлен рухнул на подставленный стул, - что от этого солдафона будут одни неприятности.

Роберт протянул ему стакан с водой, и омега стал ее пить, стуча зубами об край стакана.

Вдруг ожила рация в руках у охранника, которого Доминик назвал Реттом.

- Десантный бот запрашивает разрешение на посадку, – Ретт сурово смотрел на Доминика.

- Это и есть подарок? – Доминик повернулся к Свену, тот счастливо улыбнулся ему в ответ и кивнул. Посадку разрешили.

- Да! Вы хотели сделать из волка пуделя! – Свен довольно улыбался, - никогда не видел командира таким несчастным. Но он бы молчал, ведь дал слово, что все будет, как вы хотите. Но мы-то такого слова не давали! Давайте, пошевеливайтесь, а то все пропустим! – и выбежал из комнаты.

**

Штурмовой десантный бот опускался на лужайку недалеко от арки. Благодаря усовершенствованным глушителям громадная туша опускалась почти бесшумно, только резонансом отдавался рокот маневровых двигателей, да от вращающихся по инерции лопастей вихрем поднималась листва и слетевшие лепестки цветов. Слуги вцепились, кто в цветочные вазы, не давая им, укатится по траве, кто в пологи шатров, которые раздулись и стали похожи на воздушные шары, готовые сорваться в полет. Гости, пребывая в недоумении, вскочили с мест. Омеги держались, кто за шляпки, кто за прически, ветер трепал волосы и наряды.

Бот опустился на выдвинутые опоры, двигатели остановились, и ветер стих. Раздался рокот барабанов. Бортовой шлюз медленно отъехал в сторону, из недр бота выдвинулся трап, по которому начали спускаться альфы в необычных нарядах. Синие военные кители, килты из ткани в традиционную для клана Мак-Грегоров в красно-зеленую клетку с прикрепленными к нижнему краю килтпинами. Черные береты с красными помпонами лихо заломлены на бок, белые гольфы-хосы, подвязанные ярко красными флэшами, не скрывали крепкие мужские коленки. Довершали наряд пледы той же клановой расцветки, заколотые брошью через левое плечо. Под мышкой альфы-волынщики держали волынки. Рокот барабанов стал громче, все прибывшие выстроились в две шеренги по бокам трапа. Словно повинуясь невидимому дирижеру, альфы встали по стойке смирно и, волынщики заиграли традиционный марш клана Мак-Грегоров.

На траву спрыгнули двое барабанщиков, и гордо подняв головы, не прекращая жонглировать палочками в ловких пальцах, двинулись вперед. Следом спустились еще две фигуры. Это был глава клана Мак-Грегоров, Один, его многие знали по военным новостям. Его гордый вид и свирепый взгляд наводил ужас не только на врагов Федерации. Рядом с ним шагал молодой военный в белой парадной форме. По шевронам и нашивкам любой военный мог понять, что этот молодой майор был из войск спецназначения, раскрытые ножницы на пряжке ремня и петлицах воротника не оставляли и тени сомнения в этом.

Он был уменьшенной и более молодой копией грозного контр-адмирала. Тот же высокий лоб, стальной взгляд умных глаз и сурово сжатые губы. Пепельные волосы майора в соответствии с уставом были собраны в низкий хвост. На шее красовалась белая атласная лента, с которой спускалось небольшое стальное сердечко, на левой стороне кителя в несколько рядов блестели ордена и медали. Справа на груди был приколот орден из странного металла, который сверкал на солнце множеством драгоценных камней.

Два крупных хищника, матерый и молодой, торжественно шествовали между шеренгами волынщиков с барабанщиками во главе. Все гости были в шоке! Они смотрели на это, широко открыв рот и, даже не пытаясь скрыть различные эмоции, вызванные необычным видом странной парочки. Фотографы были в невероятном восторге от подобного действа! Вот это будет БОМБА, а не репортаж! Когда барабанщики дошли до ковровой дорожки, они остановились и отступили на шаг в сторону.

Дойдя до ковровой дорожки, дед и внук остановились, переглянулись и дружно рассмеялись. Один церемонно предложил согнутую руку, Анджей, мягко и солнечно улыбаясь, взял его под локоть. Эта улыбка волшебным образом преобразила его лицо, которое сразу смягчилось и стало божественно красивым. Теперь стало понятно, что этот красивый военный - омега. Волынщики сменили мелодию, она стала медленной и торжественной. Старший альфа рода вел жениха по ковровой дорожке к цветочной арке и ожидавшему там Роберту.

Роберт продолжал сжимать в руках флердоранж, завороженно наблюдая за Ангелом, который с сияющими глазами приближался к нему. Он боялся даже моргнуть, чтобы волшебное видение не растаяло в воздухе, как фантом.

- Если ты настаиваешь на венке, то я согласен, – Ангел улыбнулся Роберту.

Роберт, как-будто очнувшись, увидел флердоранж у себя в руках.

- Ты слишком красив, чтобы быть настоящим, – прошептал Роберт, надевая венок на голову омеге, - может, ты мне просто снишься?

Роберт провел пальцами по скуле омеги.

- Что мне сделать, чтоб ты поверил в мою реальность? – Анджей улыбался, - ущипнуть или укусить?

- Поцеловать, – Роберт наклонился и обхватил Анджея за шею, впиваясь ему в губы.

- Роберт, - прошептал севшим голосом Ангел, оторвавшись от желанных губ, - ты все перепутал, поцелуи после церемонии, а не до… Я бы не отказался от споррана, сейчас им хоть прикрыться можно было бы. Знаешь, сколько усилий мне стоило отбиться от родственников, которые настаивали на килте? Взамен пришлось согласиться на все медали, даже стальное сердце пришлось надеть, – он поправил сердечко на шее.

- Это высшая награда за храбрость и мужество в бою, - пробубнил Свен себе под нос, но достаточно громко, что бы Роберт услышал, – хоть бы раз его надел, стеснительный ты наш!

- Ты в военной форме ошеломляюще прекрасен, – Роберт нацелился еще раз поцеловать жениха, но Анджей остановил его суровым взглядом.

А на подиуме дед наступал на мэра со словами:

- Так, я, как глава клана, проведу церемонию, но ты не уходи далеко, можешь понадобиться. Должен же кто-то показать детям, где в этой амбарной книге надо расписаться.

Мэру ничего не оставалось, как спуститься с подиума. Дед довольно заулыбался от того, что не встретил сопротивления, но заметив возмущенный взгляд Мадлена, сразу же с невозмутимым видом принялся поправлять берет и пряжку на пледе.

- ИТАК, возлюбленные дети мои, – Один стрельнул глазами в Мадлена, - в этот радостный день, мы собрались здесь, что бы сочетать узами законного брака этого достойного альфу и этого прекрасного омегу, – Один грозно посмотрел на Роберта и Анджея, – а теперь отвечайте, было ли ваше согласие на брак добровольным и непринужденным?

Анджей, не отрывая сияющего взгляда от Роберта, сказал: «Да». Следом за ним утвердительно ответил Роберт. Выслушав их ответы, суровый Один милостиво улыбнулся:

- Я готов выслушать ваши обеты.

Роберт помнил слова кланового обета, которые услышал однажды ночью во время новоселья. Он повторял их про себя, как молитву, пока Анджей шел к нему по дорожке. Омега, глядя на него со спокойной уверенностью счастливого человека, протянул ему свои руки. Альфа взял обе протянутые руки и несильно сжал тонкие пальцы.

- Я люблю тебя, Анджей. Я возьму себе твою боль, а тебе отдам свою радость. Я телом своим боготворю тебя! Отныне я твой супруг, а ты моя жизнь. Я всегда буду заботиться о тебе и о наших детях.

- Твоя любовь наполняет мою жизнь счастьем. Я тоже очень люблю тебя, Роберт. Я возьму себе твою боль, а тебе отдам свою радость. Я телом своим боготворю тебя! Отныне я твой супруг, а ты моя жизнь. Вверяю себя и наших будущих детей твоим заботам!

- Я, Один Мак-Грегор, глава клана Мак-Грегоров, перед лицом своего клана и собравшихся здесь людей, – Один сделал жест в сторону гостей, – СВИДЕТЕЛЬСТВУЮ: этот альфа и этот омега отныне супруги. Ну, что здесь еще можно добавить? ПОЗДРАВЛЯЮ!

Один, словно вспомнив о присутствующем здесь мэре, недовольно посмотрел на него и буркнул:

– Давай, теперь твоя очередь, покажи детям, где там расписаться надо.

- Я… Эээ… - мэр попытался собраться с мыслями, теряясь от грозного взгляда контр-адмирала.

Анджей показал ему свой безымянный палец, лицо у мэра просветлело:

- В знак нерушимости ваших брачных клятв, обменяйтесь кольцами.

Доминик уже стоял рядом, протягивая коробочку, в глубине которой лежали два кольца. Роберт и Анджей, взяв кольца из коробочки, по очереди надели их друг другу.

– А теперь распишитесь, здесь и здесь, – мэр явно приободрился, – поздравляю с законным браком. Можете поцеловать жениха.

- Слышал? Уже могу, – у Роберта загорелись глаза.

- Держи себя в руках, кругом папарацци, – сквозь зубы прошипел Анджей, весело глядя в расширенные зрачки альфы, – фотографии потом в журналах напечатают, а их дети смотрят.

Поцелуй вышел кротким и нежным, почти целомудренным.

Мадлен показывал жестами Робби, чтобы тот осыпал молодоженов цветами померанца. Но Робби, прижав корзинку покрепче к животу, отрицательно покачал головой. Это, видимо, означало, что он ни за что не расстанется даже с одним лепестком!

- Мне кажется, Робби нашел запах, которым будет пахнуть его истинный. Посмотри, от запаха цветов померанца он просто с ума сходит, – Анджей с удовольствием смотрел на ребенка.

- А ты знаешь, - Роберт понюхал у Анджея за ушком, – похоже, именно так будет пахнуть наш ребенок. Я все никак не мог понять, что за нотки добавились к твоему запаху. Теперь стало ясно, что это запах цветов померанца!

- Ты считаешь, что такие совпадения в жизни бывают? – Анджей с удивлением смотрел на Робби.

- Ну, что-то же нас обоих привлекло в этом ребенке? – Роберт довольно улыбался, – пожалуй, мы подумаем об этом завтра. Сегодня нам надо еще торт разрезать, и поздравления принять от всех этих людей, и вальс станцевать, а еще надо, чтобы силы остались на… Ты же не забыл, что я обещал тебе метку поставить высоко на шее, так чтобы ни один воротник не мог ее скрыть?

благодарю ima54 за великолепные стихи

Два омеги, двое братьев,

Кровь одна и клан один,

Но, нагляднее контраста

Нелегко порой найти.

***

Светлый Ангел – он защитник,

Воин света. Сила. Гнев.

Будет плохо – он примчится,

Все препятствия презрев.

Во главе своих портняжек

Ангел, шествуя с небес,

Для врагов отменно страшен,

Устрашится даже бес!

Ум – для силы дополненье,

Если верно рассчитать,

То, начальства к удивленью,

Снова смогут выживать.

Он с предательством столкнулся.

С Истинным – несчастен стал!

Муж – подонком обернулся

И омегу растоптал.

Всё он смог начать с начала

И любовь навек найти,

Просто в лифте повстречались,

Чтоб друг друга обрести.

И любовь – спасеньем стала,

Не дала за край уйти,

Не конец теперь. Начало

Их совместного пути:

Малыша наш Ангел ждёт,

Скоро счастье в рост пойдёт!

***

Зайчик чистый и бесстрашный

Тихо-мирно подрастал,

Просто паинька домашний

(Это папа так считал).

Всё на свете не напрасно,

Есть для каждого пути,

Им случилось – миг прекрасный! –

Пару для себя найти!

В беспросветно-тёмном мраке

Он как света лучик был,

Только нежностью, не страхом,

Зайчик альфу укротил!

На него маньяк опасный

Просто травлю объявил,

Он коварен, но напрасно:

Зайка снова победил!

Зайка был объект. Причина.

Ангел брата защищал

И надменную личину

Со змеи-врага сорвал!

Он своим талантом светлым

Всех, кто слушал, покорял.

Во вселенной этой где-то

Путь планете указал.

Высока была цена.

Двое их – семья одна!

***

Третий брат – и третья сторона.

И какая счастью тут цена?