Библиотека :)

Между Пламенем и Тьмой. Академия Пограничья 969K - Лена Бутусова (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Лена Бутусова Между Пламенем и Тьмой. Академия Пограничья

Пролог

– Не смотри туда!

Денис грубо сгреб в охапку меня и детей, развернувшись спиной к тому месту, куда мгновение назад из стратосферы упала звезда смерти. В небе над нашими головами полыхнуло ослепительной вспышкой, словно кто-то на короткое мгновение выкрутил яркость внешнего мира на максимум.

А потом земля под ногами занялась тяжелой нутряной дрожью…

Послышался гул, далекий, раскатистый… Он очень быстро приближался, ширился, занимая собой целый мир…

Я обернулась…

На миг остолбенела – в груди словно разверзлась огромная дыра, и кто-то злобный засыпал в нее колотого льда.

– Бежим? – спросила как-то не уверенно.

– Куда ты собралась бежать от этого? – голос мужа был, как всегда пренебрежительно-снисходителен. Даже сейчас он пытался доказать мне мою никчемность… однако крепко обнимал за плечи, другой рукой держа сына.

А я стискивала ладонь старшего сына, второй рукой прижимая к себе младшего. И смотрела на огромный дымный гриб, неторопливо, но как-то очень упрямо и неотвратимо вздымающий свою лохматую голову к почерневшему небу. Прямо к облакам, отливавшим адским пламенем…

И небо смотрело на то, что люди сотворили со своим миром – спокойно и безучастно. Теперь уже ничего нельзя было изменить, ничем не помочь.

От основания гриба к нам уже неслась смертоносная волна, сметающая на своем пути все: дома, машины, деревья, людей. Раскидывая их словно щепочки на своем пути. Нет, не так… Словно пылинки, ненужный сор…

– От этого не убежать – слишком близко.

Денис еще крепче прижал нас к себе, чмокнул старшего в висок, младшего – в макушку. Ко мне даже не прикоснулся. Даже сейчас…

А я не в силах была отвести глаз от приближающейся смерти, завороженная ее убийственным великолепием. На глазах выступили слезы. Еще несколько мгновений… Как жаль детей – у них вся жизнь была впереди…

Все-таки закрыла глаза – безмолвный крик вырвался из самой глубины моей души:

«Если ТЫ меня слышишь, сейчас самое время помочь!..»

…Перекрывая нарастающий рокот, над головой послышалось мягкое шуршание и как будто хлопанье крыльев. Удивленная столь неуместным звуком, так ясно слышимым на фоне грохота атомного взрыва, я подняла голову.

А в следующий миг на нас опустилось что-то большое и темное, словно пологом закрыв от гибнущего мира.

«Твой мир обречен, - в моей голове прозвучал мужской голос, очень красивый, хорошо поставленный и… как будто знакомый, - ему осталось жить считанные мгновения. Выбирай: ты можешь разделить его судьбу и погибнуть вместе с ним, или я могу забрать тебя с собой».

Единственная мысль, что мелькнула в моей голове – не удивление, не вопрос:

«Мои дети… Их тоже нужно забрать!»

«Детей тоже. И… пару твою тоже могу забрать».

«Забери нас! Пожалуйста! Спаси нас – всех!»

Я не была уверена, произнесла я эти слова про себя или прокричала вслух.

«Всех не могу. Они сами выбрали свою судьбу. Только тебя и твоих близких…»

Спасительный полог отдернулся, и на короткий миг вернулось ощущение реального мира. Грохот, звук ломающихся основ мироздания, его последний предсмертный стон. И стена пламени, опаляющая волоски над моей губой…

А потом все покрыла тьма – ласковая и всепрощающая…

Глава 1

Когда я пришла в себя, было очень тихо. Мне было страшно открывать глаза, я боялась увидеть вокруг выжженную пустыню, медленно кружащийся в воздухе пепел…

Щеки коснулось что-то легкое, почти невесомое. Я судорожно вздохнула и распахнула глаза…

Рядом с моим лицом колыхалась травинка и чуть щекотала кожу. Я еще раз вздохнула. В воздухе не чувствовалось гари и горечи, ветер пах травами и цветами.

Я рывком села и принялась оглядываться в поисках близких. Голова тут же нещадно закружилась, к горлу подступила тошнота, и мне пришлось снова опуститься наземь. А в голове прозвучал тот же приятный голос, что я слышала недавно:

«Не торопись. Твоему телу нужно немного времени, чтобы адаптироваться. Ты быстро привыкнешь».

– К чему я привыкну? – я спросила это вслух, но голос в моей голове стих. – Эй! – позвала громче.

– Не верещи… Голова же раскалывается, – рядом со мной из высокой травы поднялся Денис. Он обеими руками держался за виски и морщился, крепко зажмурив глаза.

– Где дети? – я принялась вертеть головой и, несмотря на предостережение неизвестного доброжелателя, все-таки встала на ноги. – Максим! Егор! – принялась звать сыновей, покачиваясь от слабости и головокружения.

Мальчишки обнаружились неподалеку – оба невредимые, если не считать бледных от страха лиц.

– Мама! – младший подскочил на ноги и бросился мне на шею.

– Меня сейчас стошнит, – старший побледнел еще сильнее и отвернулся в сторону.

– Это что такое? Мы где? – муж наконец-то открыл глаза и с недоумением оглядывал окружающую картину.

И я, чуть успокоившись близостью детей, тоже осмотрелась. А вокруг было, на что посмотреть.

Мы находились на вершине пологого холма, поросшего густой зеленой травой. Здесь и там на холме росли цветущие кусты. Невдалеке поблескивало гладью небольшое уютное озерцо с песчаными берегами, а чуть дальше шумела кронами рощица белоствольных деревьев, отдаленно напоминающих наши березки. И совсем уже далеко, обрамляя долину зубастым каменным кольцом, высился горный кряж.

Взглянув на рощу, я вспомнила о березовой аллее близ нашего дома. Поперек горла встал комок. Где она теперь? Сгорела в пламени большого пожара? И где теперь мы? И… где все остальные люди? С запозданием я задала все те вопросы, которые следовало бы задать таинственному голосу, который предложил мне выбирать. Но тогда времени на вопросы уже не оставалось…

– Не знаю, – прошептала себе под нос, отчего-то вдруг твердо решив не рассказывать супругу о загадочном голосе и о том, что мы оказались здесь вероятнее всего из-за меня.

– Куда, черт возьми, нас занесло? Ты что-нибудь понимаешь? Ты можешь вообще сказать хоть что-то внятное?!! – Денис был напуган и оттого злился, уже привычно срываясь на самом близком человеке, то есть на мне.

А я просто помотала головой и отвернулась, пряча выступившие на глазах слезы. Вместо того чтобы радоваться, что мы остались живы, что живы дети, он снова кричит и пытается найти виноватого. Нет, теперь я точно не скажу ему про голос. А вот его обладателя, конечно, очень хотелось бы увидеть. Хотя бы для того, чтобы поблагодарить за спасение.

– Что мне теперь делать? – спросила у пространства перед собой. – Куда идти?

– Совсем с ума рехнулась. Сама с собой разговариваешь? – Денис пренебрежительно скривился.

Я не ответила. Хватит. Закончилось время споров и оправданий. Старой жизни больше нет. А новая… будет ли?

Неожиданно пришел ответ, я даже вздрогнула:

«Обернись. В предгорьях ты увидишь небольшой замок. Тебе туда. Это недалеко. Я жду тебя там».

– Дети, идем, – воодушевленная тем, что мой спаситель ответил, не бросил меня на произвол судьбы, я схватила за руку младшего Егора, поманила за собой Максима. Подросток с кряхтением поднялся на ноги – он все еще был бледен и пошатывался.

– Куда это ты собралась? С моими детьми? – Денис тоже поднялся. Подобно старшему сыну, он был бледен и выглядел так, словно его вот-вот стошнит. А я, напротив, с каждой минутой, проведенной на зеленом холме, чувствовала себя все лучше, да и Егорка веселел на глазах.

– Мы с нашими детьми идем туда, – я ткнула пальцем в башенки недалекого строения, которое поначалу даже не заметила, так ловко оно было спрятано среди окружавших его скальных пиков.

– О, – только и смог вымолвить супруг, когда тоже заметил замок. – Ну, идем туда, – протянул неуверенно.

«А тебя туда никто не звал», – так и захотелось мне ему сказать, но я сдержалась. Потом все выскажу. Наверное…

Быстрым шагом я шла в сторону замка – почти бежала. Егорка вприпрыжку несся передо мной, то и дело пытаясь ловить в траве каких-то мелких местных животинок.

– Меня не хочешь подождать? – запыхавшийся Дэн окликнул меня, когда я в очередной раз едва не перешла на бег. – Ты куда так торопишься? Кто тебя там ждет?

– Ждет-ждет, – проворчала себе под нос, а вслух лишь сказала, – Догоняй!

– На сына тебе тоже плевать? – супруг перешел к своей любимой манере общения – манипулированию, и это в очередной раз подействовало.

Я остановилась и оглянулась на Макса – парень храбрился, но шел все медленнее. Нахмурилась и собралась, было, шагнуть обратно на помощь сыну, но голос в моей голове тут же предостерег:

«Не нужно. С ним все будет хорошо. Просто ему требуется больше времени для адаптации, чем тебе. Поторопись, я жду тебя».

Скрипнув зубами, я отвернулась и снова бросилась к замку.

– Ленка, стой! Я не побегу за тобой! – вслед неслись недовольные окрики мужа. – Ну, и иди, – прозвучало уже с обидой, но на сей раз я не отреагировала.

– Мам, а чего это они? – младший подбежал ко мне, с удивлением глядя на запыхавшихся отца и старшего брата.

– Ничего, просто устали, – я улыбнулась и взяла мальчишку за руку. – Сейчас отдохнут и догонят. Идем скорее, нас там уже ждут.

– Кто ждет? – мальчик послушно пошел за мной, хоть время от времени оглядывался на отстающих.

– Тот, кто спас нас от бомбы, – я снова ободряюще улыбнулась.

– А бабушку с дедушкой и тетю Марину он тоже спас? – мальчонка доверчиво захлопал пушистыми ресницами, и мою улыбку точно ветром сдуло:

– Не знаю, малыш. Возможно, – выдавила через силу, стараясь отогнать от себя ужас осознания того, что вероятнее всего, никого из тех, кого я знала прежде, больше нет в живых – ни родных, ни друзей. Остались только мы…

Идти было на удивление легко, хоть и в горку. Дышалось свободно, воздух был свежим и вкусным. Такого вкусного воздуха в нашем городе я уже и не помнила – его давно заволокло вонью выхлопных газов и чадящих свалок. Пыль толстым слоем оседала на мутных стеклах квартиры, на подоконниках, и как бы я ни старалась протирать ее, мгновенно скапливалась снова. А я только получала упреки от мужа, что я грязнуля и плохая хозяйка. Хотя у нас под окнами проходила оживленная дорога, и о чистоте окон в принципе можно было забыть.

Невольно на ходу я любовалась окружающим ландшафтом. Он был прост, без изысков: пологие холмы, поросшие сочной зеленой травой и рощами невысоких деревьев, блестящие ниточки ручьев – но при этом был настолько уютен и спокоен, что ощущение случившейся катастрофы незаметно отступило. Милостиво отодвинулось на дальний край сознания, давая возможность несчастному разуму хоть немного прийти в себя.

Наверно, на ребенка окружавшая природа произвела такое же впечатление, потому что, к моему несказанному облегчению, он перестал спрашивать про родных и тоже с интересом вертел головой по сторонам.

Наконец, мы дошли до стен строения. Замком оно показалось лишь издалека благодаря островерхим крышам и башенкам. Вблизи это оказался просто добротный дом в три этажа высотой, с большими окнами, начинавшимися с высоты второго этажа, забранными стеклом настолько чистым, что его почти не было видно. И если бы не блики солнца, игравшие на нем, я бы решила, что в окнах ничего нет – просто пустые проемы.

Солнце… Я подняла глаза к небу, чтобы посмотреть на светило, и охнула от изумления. На небосводе их было целых два. Каждое из них чуть тусклее привычного мне, на них можно было спокойно смотреть, лишь только чуть прищурившись, но вместе они давали света ничуть не меньше, чем солнышко моего погибшего мира…

– Мама, ты такая красивая, – из задумчивости меня вывела фраза младшего сына.

– Что, котик? – я не сразу поняла, что именно ребенок имел в виду.

– Ты такая красивая стала, совсем как на вашей с папой свадебной фотографии, – Егорка смотрел на меня восхищенно, а я только растерянно коснулась пальцами своего лба. Мой внешний вид – это было последнее, что беспокоило меня в данную минуту.

Гораздо больше меня беспокоило, где отыскать вход в этот загадочный дом. Мы шли вдоль стены, а она все не заканчивалась, хоть издалека домик выглядел довольно компактным. Над головой тянулась череда окон, двери не было. Денис с Максимом уже почти нас догнали. Сын выглядел чуть повеселевшим, муж – мрачным и недовольным.

Но вот, по траве и листьям прошелестел легкий теплый ветерок, обласкав мои горевшие щеки, словно кто-то невидимый коснулся их нежной рукой. Я остановилась, и в тот же миг прямо с неба передо мной опустился мужчина.

Он был высок и широкоплеч, темные длинные волосы слегка разлохмачены, а лицо…

– Мы знакомы? – я протянула удивленно, рассматривая правильные черты, показавшиеся мне странно знакомыми. Словно бы мы вчера только расстались с ним, а я почему-то запамятовала его имя.

– Конечно, – мужчина чуть улыбнулся уголками губ.

Его голос – тот самый красивый голос, который я слышала в своей голове перед взрывом и потом, на склоне холма.

– Это вы… помогли нам? – я не знала, как правильно выразить свои мысли. И вдобавок чувствовала, что безудержно краснею. Вроде бы и не девочка совсем, давно перестала стесняться красивых мужчин, но сейчас со мной происходило что-то совершенно удивительное. Я непроизвольно поправила волосы.

А мужчина улыбнулся шире – очень по-доброму. В глазах его словно зажглись крохотные теплые искорки:

– Ты прекрасно выглядишь, Лена.

– Спасибо, – пробормотала растерянно. – А-а-а… откуда вам известно мое имя? – в этот момент до нас, пыхтя и отдуваясь, добрался Денис, и разговор прервался:

– Это что еще за хрен? – супруг в принципе никогда не отличался особым тактом, а сейчас страх и усталость сделали его еще раздражительней, чем обычно.

– Диня… – я смущенно дернула его за рукав, но он лишь отмахнулся:

– Что, Диня?

Повернулся к незнакомцу. Тот был выше Дэна на полголовы, хотя мой муж и был довольно высок. А уж о физической форме и вовсе говорить не стоило. Дэн давно запустил себя, отрастив плотный животик, и, хоть для своих лет он выглядел неплохо, но его можно было назвать скорее здоровяком, чем подтянутым красавчиком. А вот спасший нас незнакомец был по-настоящему хорош. И хоть под странной одеждой, похожей на сказочные пугающие доспехи, и необычным объемным плащом, укрывавшим его плечи, разглядеть фигуру было непросто, он определенно был физически крепче и красивее моего супруга.

– Ты кто такой? – Дэн, нахмурившись, смотрел на незнакомца, а тот отвечал ему чуть снисходительным взглядом. Губы его слегка подрагивали, но, наконец, он растянул их в подобии добродушной улыбки:

– Мое имя Тарлан. И теперь вы будете моими гостями.

– А где мы, Тарлан? – я спросила, и незнакомое имя удивительно приятно прожурчало на языке. Так и захотелось повторить его: «Тарлан» – но я сдержалась. – И где все остальные люди?

Тарлан перестал улыбаться, скорбно нахмурив красивые темные брови:

– Вы в Пограничье, о нем я расскажу вам позднее. Что же касается остальных людей…

Он посмотрел на меня исподлобья с таким выражением, что я сразу все поняла и только коротко кивнула:

– Ясно.

– Чего тебе ясно? – Дэн раздраженно дернул головой. – Мне вот ничего не ясно! Что случилось и где мы, черт возьми?

Вздохнув с досадой, Тарлан терпеливо проговорил, словно объясняя невоспитанному ребенку очевидные вещи:

– Как я сказал, вы в Пограничье. Это… своего рода буферная зона между мирами. Большего вам знать пока не нужно. А о том, что случилось с вашим миром, вы должны бы знать побольше моего, – мужчина невесело усмехнулся. – Впрочем, я отвечу – его больше нет. По крайней мере, в том виде, в котором вы его знали. Мне очень жаль, но все населявшие его люди тоже погибли.

– Ой… – от неожиданности Максим икнул, глядя на меня ошарашенными глазами.

– Мама! – Егорка ткнулся мне в живот, спрятав лицо, и я почувствовала, что он плачет – от страха и непонимания.

– Что за… – Дэн выдохнул сквозь зубы, но, что сказать дальше, не придумал и потому замолк.

– Мне кажется, нам стоит поблагодарить Тарлана за наше спасение, – я проговорила с нажимом, глядя на супруга с осуждением и гладя младшего сына по голове, пытаясь успокоить. – Спасибо… вам, – повернулась к незнакомцу и снова безудержно покраснела. – Если бы не вы…

Он остановил меня движением ладони:

– У тебя еще будет возможность сказать все, что у тебя на сердце. А сейчас пройдемте внутрь, я представлю вас Верховной. Потом устроим вас в казарме и подыщем вам занятие. Ваш дом теперь будет здесь – в Пограничье. Между Пламенем и Тьмой.

С этими словами Тарлан повернулся к нам спиной, взмахнул рукой, и стену перед ним прорезала светящаяся полоса, быстро превратившаяся в полноценную дверь… Но я не смотрела на чудо, которое он сотворил легким мановением руки. Я смотрела на его спину. То, что поначалу показалось мне объемным плащом, таковым вовсе не являлось.

За спиной Тарлана покачивалась пара больших черных крыльев.

Глава 2

Мы шли в молчании, только эхо наших шагов гулко отдавалось под высокими каменными сводами. Коридоры дома оказались невероятно широкими, а потолки тонули в полумраке. Я с недоумением вертела головой по сторонам и, наконец, решилась на вопрос:

– Простите, Тарлан… – при произнесении имени нового знакомого я снова покраснела, – мне почему-то кажется, что этот дом снаружи не выглядит настолько просторным, – красноречиво обвела рукой окружавший интерьер.

– Опять тебе что-то кажется. Вечно тебе кажется, – Дэн не преминул ответить, хотя его вообще никто ни о чем не спрашивал.

Тарлан покосился на него с неодобрением:

– Вообще-то она права. Внутри Заставы пространство немного сжато в целях маскировки. Поэтому, да, – он повернулся ко мне и улыбнулся, – снаружи он выглядит компактнее, чем изнутри.

А я улыбнулась в ответ. Этот странно знакомый незнакомый мужчина, спасший жизнь мне и моей семьей, завернутый в черные крылья вместо плаща, вызывал невероятное расположение к себе. Совершенно ничем не обоснованное – я, наверно, могла бы рассказать ему про себя все-все, без утайки, вот прямо сейчас.

– Можешь не утруждать себя, я и так все про тебя знаю, – он усмехнулся, хитро покосившись на меня через крылатое плечо.

– Что, простите? – слова Тарлана меня ошарашили. Словно бы он прочел мои мысли и ответил на них. Это было удивительно, но неприятно. – Не надо копаться в моей голове, – я недовольно нахмурилась.

– Прости, больше не буду, – он ответил коротко, и снова мы пошли в молчании.

Дети испуганно жались ко мне, никто из них не задавал вопросов. Чудесные мальчишки, понимают, когда нужно помолчать. В отличие от их отца…

Нам навстречу время от времени попадались люди. Очень странные люди. Были среди них низкорослые крепыши, заросшие густой бородой, укутанные в нее, словно в плащи. Были высокие худощавые девушки и такие же юноши, миловидностью черт соперничавшие с девушками, с острыми вытянутыми ушками и такими же острыми подбородками и носами. Были и совсем необычные с виду люди, чьи лица были покрыты коротким цветным мехом. И все они были очень странно одеты. Словно театральные актеры или исторические реконструкторы. Исподволь я разглядывала их всех. И хотя мне очень хотелось расспросить о них Тарлана, я сдерживалась. Почему-то я была уверена, что он все мне объяснит чуть позже.

Единственными, кого мы не встретили ни разу, были дети. Ни малышей, ни ребят постарше, ни подростков – все попадающиеся навстречу существа, даже бородатые карлики и чуть менее бородатые карлицы, казались взрослыми. И мои дети семи и четырнадцати лет от роду выделялись среди обитателей каменного дома и вызывали у них интерес. Одни оборачивались, некоторые перешептывались, и мне становилось от этого все неуютнее. Я прижимала детей крепче к себе и, наконец, не выдержала:

– Скажите, а долго нам еще идти?

– Уже пришли, – Тарлан обернулся ко мне со своей неизменной улыбкой и указал на ближайшую дверь. – Это кабинет Верховной. Нам нужно получить ее согласие на то, чтобы вы остались, вот только…

– Только что? – Дэн сразу напрягся, сверля нашего спасителя недружелюбным взглядом.

– Она довольно эксцентрична и… лучше говорить с ней буду я. А вы помалкивайте, пока она вас о чем-нибудь не спросит, – он строго посмотрел на Дэна, и тот стушевался.

Мужчина протянул руку, собираясь открыть дверь, но я вдруг придержала его за рукав. Тут же отдернула ладонь, словно обжегшись, и в который уже раз покраснела, словно девчонка:

– Послушайте, Тарлан, я…

– Не бойся, все будет хорошо, – этот удивительный мужчина прекрасно чувствовал мою тревогу. Он положил руку мне на плечо, ободряюще улыбнулся, заглядывая в глаза. – Верь мне.

И толкнул дверь.

За дверью оказался просторный кабинет, вполне подходящий для какого-нибудь ректора или декана солидного института. Две стены были заставлены книжными стеллажами до самого потолка, на третьей висела большая карта незнакомой местности, казавшаяся объемной и как будто живой. Над миниатюрными горами и лесами клубились облака, реки текли, словно настоящие, деревья качали кронами… Почти всю четвертую стену занимало окно, задернутое плотными шторами, из-за которых едва сочился дневной свет. Напротив окна стоял неприличных размеров стол, а за столом сидела дама весьма неопределенного возраста.

Пепельного цвета волосы уложены на голове в замысловатую прическу, одновременно строгую, но с парой фривольно спускающихся у висков завитых локонов. Черты лица красивые и молодые: гладкий лоб, подтянутый подбородок, вот только глаза… Глаза выдавали ее возраст. И не количеством морщинок или темными кругами. Ни того, ни другого не было в помине. Но в глазах этой женщины было столько зрелого понимания, столько властного высокомерия, что я стушевалась и едва не споткнулась о порог кабинета, входя. Словно школьница на экзамене у мегеры-училки.

Эта самая мегера смотрела на меня, не отрываясь, и нервно крутила в пальцах карандаш. Наконец, несчастный писчий инструмент, не выдержав напора хозяйки, треснул пополам. Женщина в сердцах отбросила обломки в сторону и порывистым движением поднялась из-за стола.

– Ну, и зачем ты притащил ее сюда, Тарлан? – она обращалась к нашему провожатому, но по-прежнему смотрела на меня.

– Она теперь будет жить здесь, – Тарлан ответил спокойно, даже несколько безразлично, словно обсуждал судьбу подобранной на улице бездомной кошки.

– Ты же знаешь, что это против правил! – мегера резко дернула головой, отчего ее строгая прическа приняла чуть менее строгий вид.

– Знаю, – Тарлан по-прежнему говорил спокойно.

– И тебя не пугают последствия? – женщина удивленно вскинула брови, наконец-то посмотрев на крылатого.

Последовала короткая пауза:

– Нет.

– Я дико извиняюсь, – несмотря на предупреждение Тарлана, Дэн все-таки заговорил первым, – вы производите впечатление благоразумной взрослой женщины…

Я фыркнула про себя – сразу с козырей зашел…

…– Может быть, вы все-таки объясните нам, где мы и что тут у вас вообще происходит?

Мегера бросила на моего мужа презрительный взгляд, словно и вправду на бродячего пса. Снова повернулась к Тарлану:

– Объясни своим… питомцам, Тарлан, правила поведения на Рубеже. Здесь вам не детские игры, – она снова покосилась на Дэна, – однако… – в глазах ее скользнул мимолетный интерес, – похоже, что вы не совсем бесполезны. Нужно будет их проверить, – снова уже обращение к нашему спасителю.

– Да, разумеется, Катарина, – мужчина коротко кивнул. – Я правильно понимаю, что ты одобряешь инициацию новобранцев?

Женщина недовольно поджала губы и медленно кивнула.

– А дети? – Тарлан смотрел на собеседницу спокойно, но вот мое сердце от его слов тревожно екнуло.

– Детей по обычной процедуре, – она неопределенно махнула рукой.

Тут уже я не выдержала:

– Что значит, по обычной процедуре? – голос сорвался, и я закашлялась.

Катарина медленно повернулась на мой возмущенный вопрос, но Тарлан тут же оказался между нею и мною и мягко, но настойчиво принялся выталкивать прочь из кабинета – всех нас четверых разом.

– Нет, погодите, – я попыталась выглянуть из-за его плеч, ширину которых почти в полтора раза увеличивали крылья.

– Это ты погоди, – он негромко проговорил мне на ухо. – Все будет хорошо. Верь мне.

И вытолкал нас вон. Захлопнул за собой дверь и чуть распахнул крылья, словно дополнительно отгораживая ими дверной проем. Улыбнулся:

– Ну, вот, а теперь можно и поговорить.

– У Катарины крутой нрав, но на Рубеже решения принимает она, и потому с ней лучше договариваться по-хорошему. А подраться здесь есть множество других возможностей, – Тарлан по-доброму улыбнулся нам и сложил крылья.

Я обратила внимание, что крылья участвовали в его мимике и жестах также как у обычного человека руки и лицо. Вот и сейчас они то трепыхались в такт пожиманию плечами, то вспархивали, словно от всплеска эмоций, то расслабленно повисали вдоль спины, еще больше становясь похожими на плащ.

Денис, сделав над собой усилие, шагнул к Тарлану и протянул ему руку:

– Денис Шацкой. Я – инженер.

Лишь мгновение крылатый оценивал этот его жест, затем тоже протянул руку и принял рукопожатие:

– Тарлан… просто Тарлан, – он чуть усмехнулся. – Я – командир местной гвардии.

– Мои дети, Максим и Егор, – Дэн по очереди представил мальчишек, – а это… – он протянул руку в мою сторону.

– Можешь не утруждаться, – крылатый прервал его на полуслове, – я все о ней знаю.

И вот тут Дэн собрался было снова возмутиться, но я остановила поток его эмоций:

– Скажите, что значит, по обычной процедуре? Что вы собираетесь делать с моими детьми? – я сурово хмурила брови, понимая, что за своих мальчиков буду сражаться зубами и ногтями и не отдам их даже такому сексапильному и обаятельному красавчику, как Тарлан.

То ли Тарлан снова прочитал мои мысли, то ли они достаточно красноречиво отразились на моем лице, но крылатый спаситель усмехнулся:

– Не волнуйся, никто не причинит им вреда. Просто, видишь ли… – Он чуть замешкался и поманил нас за собой, – Что мы с вами под дверью Верховной застыли? Идем в казарму, буду рассказывать по дороге.

И решительно направился по коридору. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним.

Тарлан шел чуть вразвалочку, время от времени помогая себе крыльями, словно маневрируя среди невидимых мне воздушных потоков.

– Видишь ли, – он продолжил, будто бы и не прерывался, – Верховная права в том, что Рубеж не место для детских игр. И для детей, – он покосился на меня, сдвинув брови. – Поэтому для того, чтобы сберечь подрастающее поколение, мы отсылаем всех несовершеннолетних дальше от Грани, в безопасное место. Туда, где они смогут спокойно учиться и гулять под чистым небом, не опасаясь…

– Не опасаясь чего? – Дэн даже остановился, но Тарлан не замедлил шага.

– Того, что происходит здесь у нас, – он чуть дернул сложенными крыльями. Очевидно, этот жест обозначал пожимание плечами.

– А-а-а, мы не можем поехать туда вместе с ними? – мое сердце болезненно сжалось от недоброго предчувствия.

– Боюсь, что для вас это будет еще менее безопасно, чем остаться здесь, – сдержанными кивками крылатый приветствовал тех, кто встречался нам на пути, и они отвечали ему – кто таким же кивком, кто странным жестом, прикладывая раскрытую ладонь к сердцу.

– Это почему же? – Дэн недоверчиво нахмурился, но Тарлан даже не посмотрел на него. Он был спокоен и серьезен:

– Детей у нас берегут вне зависимости от того, откуда они к нам попали. А вот вы без моей защиты долго не протянете, по крайней мере, пока не научитесь хоть чему-нибудь сами. Первый же более-менее сильный маг посчитает своим долгом избавить наш не самый здоровый мир от дополнительной болячки в вашем лице. Вообще я удивлен, что Катарина так легко согласилась на вашу инициацию. Не иначе разглядела в ком-то из вас хороший потенциал. А я не могу оставить Рубеж. Поэтому и вам придется остаться подле меня.

– С чего вдруг такая забота о нас? – вечно подозрительный Дэн не готов был благодарить незнакомца за опеку.

– Не о вас, а о ней, – Тарлан кивнул в мою сторону. – А ты… просто вынужденное дополнение к твоей паре. Чтобы ей здесь было не так страшно и одиноко поначалу.

– И с чего же такая забота о ней? – в голосе Дэна прорезались откровенно ревнивые нотки.

На сей раз Тарлан остановился и развернулся к собеседнику лицом:

– Все просто. Я ее Ангел-хранитель.

– Ты мой кто? – от неожиданности я даже перешла с удивительным незнакомцем на «ты».

– Разве ты меня не узнала? – Тарлан улыбнулся – ласково и по-доброму, и я снова покраснела и стушевалась. – Ты же сама позвала меня.

– Так и знал, что мы здесь застряли из-за тебя, – муж не упустил случая вставить очередную шпильку.

– А ты бы предпочел изжариться вместе со всеми остальными? – спросила ехидно, чувствуя, что назревает очередная семейная ссора.

– Да, уж лучше вместе со всеми своими, чем с этими, – муж красноречиво покосился на пару проходивших мимо человекоподобных существ с мохнатыми лицами. У обоих сзади из брюк торчали длинные гибкие хвосты на манер кошачьих.

– И детей тоже?.. – я почувствовала, что закипаю. Весь скопившийся страх и отчаяние последних дней, удивление на грани паники, усталость – все свилось в убийственный комок из эмоций и потребовало, наконец, выхода. – Детей ты бы тоже предпочел…

В тот момент, когда я уже готова была сорваться и наговорить лишнего, теплая ладонь Тарлана легла мне на плечо. От нее словно исходила мягкая приятная вибрация, и я мгновенно успокоилась, разом потеряв интерес к спорам и ссоре.

– Вот так лучше, – он улыбнулся, заглядывая мне в глаза. – Побереги силы, они тебе еще понадобятся для учебы.

– Мама тоже пойдет в школу? – младший сын, который в этом году только-только пошел в первый класс, недоуменно вскинул светлые бровки.

– И мама, и папа, – Тарлан кивнул ему.

– А я? – мальчишка вопросительно захлопал глазами и по-детски доверчиво улыбнулся крылатому. Ребенок тоже чувствовал исходящие от того доброту и заботу.

– И ты, и твой брат, – Тарлан кивнул. – Только учиться вы с мамой и папой будете в разных местах.

– Я не позволю, чтобы мои… – Дэн попытался возмутиться, но Тарлан остановил его движением ладони:

– Это не подлежит обсуждению. Сегодня же вечером ваши дети отправятся в Солнечный город, в Подсолнечный ликей.

– Ой, прям как масло, – Егорка хихикнул.

– Действительно. – Тарлан добродушно улыбнулся ребенку и перевел взгляд на меня, – Не волнуйся, там о них позаботятся. Солнечный город мы оберегаем пуще зеницы ока, там живут и учатся наши дети. Твои дети будут учиться в ликее вместе с остальными согласно своей подготовке. Возможно, им придется спуститься на пару классов, но, думаю, они нагонят программу. Ты сможешь видеться с ними.

– Когда захочу? – и хоть я немного успокоилась от прикосновения Тарлана, но теперь снова начала нервничать, и голос мой сорвался.

– Почти, – он ответил уклончиво. Предвосхищая готовый пролиться поток вопросов, поспешил добавить, – У вас будет на так уж много свободного времени. Обучение в Академии Пограничья требует много сил. Особенно, когда приходится совмещать его с обороной Рубежа.

Мы с мужем переглянулись, ища поддержки друг у друга. Как это всегда бывало, наши с ним ссоры ярко вспыхивали и быстро гасли. Я на него не сердилась, он и вовсе забывал о том, что сказал или сделал что-то не то. Наверно, только поэтому мы и прожили вместе с ним столько лет и вырастили двоих детей.

– Ладно, это все разговоры, а у вас еще много дел, – Тарлан, чувствуя наше смятение, поспешил перевести тему. – Да, и у меня тоже. Прости, но я не смогу постоянно с вами возиться.

Он бросил на меня извиняющийся взгляд, а вот я недовольно поджала губы. Отношение к нам как к «питомцам» и фраза о том, что с нами нужно «возиться» выглядели до крайности обидно. Но все-таки этот крылатый мужчина нас спас, поэтому я просто промолчала и отвела глаза, гадая, почувствовал ли он мое сомнение. Наверняка почувствовал.

Мы поднялись по лестнице. Я принялась было считать пролеты, но после пятого бросила. Дэн и Максим откровенно запыхались, поднимаясь по ступеням, я же снова чувствовала себя бодрой и полной сил, даже дыхание не сбилось. И из головы все не шла фраза про Ангела-хранителя, но спросить об этом у Тарлана я не решалась. Казалось, ответ лежит где-то на поверхности, и я вот-вот догадаюсь о чем-то сама.

И поэтому вместо важного я спросила первую насущную ерунду, что пришла на ум:

– Этажей в этом доме тоже больше трех, не так ли?

Тарлан скользнул по ступеням спокойным взглядом, словно пересчитывая:

– Снаружи кажется, что их три? Я уже как-то не обращаю на это внимания. Да, их гораздо больше, и вам придется немало бегать по этим лестницам. Ногами, лифтов у нас нет, – он хитро покосился на пыхтевшего Дениса.

– А крылья у вас тут в аренду не сдаются? – муж красноречиво покосился на плечи провожатого, попытавшись пошутить.

Тарлан, однако, шутки не понял и нахмурился:

– Для этого вам придется много работать. Очень много. Так много, что, боюсь, ты не справишься.

– Ты за меня-то не решай, с чем я могу справиться. Сам как-нибудь решу, – Дэн тут же окрысился, однако, Тарлан на его агрессию не отреагировал. Ответил спокойно:

– Если ты не заметил, то я поднимаюсь по ступеням вместе с вами. Ногами. Хотя мог бы взлететь.

– Это ты нам одолжение, что ли, делаешь? – в отличие от крылатого, муж наоборот начал заводиться.

Показалось, или по лицу Тарлана скользнула гримаса? Губы его дрогнули, он скрипнул зубами, поиграв скулами, но быстро овладел эмоциями и ответил все таким же ровным голосом:

– Пытаюсь быть радушным хозяином. И кстати мы уже пришли, можешь выдохнуть.

Наверно, мы поднялись на самый верхний этаж, потому что выше вела только тонкая каркасная лесенка, упиравшаяся в закрытый люк.

– А там что? – я тут же ткнула пальцем в этот люк.

– Выход на крышу, – Тарлан выглядел недовольным, словно небольшая перепалка с моим мужем и вправду могла его расстроить. – Но тебе туда ходить не нужно. Пока что.

Мы свернули в коридор. Он был гораздо уже, чем широченные коридоры внизу, и выглядел намного уютнее. Пол покрывал толстый мягкий ковер с приятным спокойным рисунком, стены были обиты чем-то напоминающим махровую ткань нежно-рыжего цвета. В коридор выходило множество дверей, а возле лестницы стоял небольшой письменный стол с лампой под тяжелым абажуром. За столом кто-то сидел, по виду вроде женщина, с двумя тугими косами, полная, с покатыми сутулыми плечами.

– Привет, Берта, – Тарлан приветственно поднял руку, подойдя к столу.

– Здравствуй-здравствуй, красавчик наш. Давно ты к нам не заходил, – сидевшая за столом подняла на Тарлана кокетливый взгляд, и я чуть не поперхнулась от неожиданности.

У женщины было круглое пухлощекое лицо, частично заросшее бородой, почти как у мужчины. Тарлан, верно, почувствовал мою оторопь и с улыбкой пояснил:

– Берта – комендант нашей казармы. Она гномица, чудесная женщина. Чужих не впускает, своих не выпускает, – Тарлан усмехнулся, а Берта искренне рассмеялась его шутке:

– Шутник ты, крылатый. Зачем пожаловал?

– Вот, новеньких привел, – Тарлан кивнул на нас. – Принимай, расселяй. Думаю, определить их вдвоем в одну комнату, они…хм… пара. И да, конечно, на внутреннюю сторону.

– Конечно, на внутреннюю. Я всех новичков на внутреннюю селю. Нечего им на Разлом пялиться раньше времени, – гномица принялась копаться в многочисленных ящиках своего стола, с грохотом выдвигая и задвигая их. – В одну, говоришь, комнату. Ну вот, разве что сюда.

И шмякнула на стол внушительных размеров ключ с таким же тяжелым брелком в виде драконьей головы.

– А дети? – Берта с подозрением покосилась на Максима и Егора.

– Дети вечером уедут в Солнечный город, – крылатый согласно кивнул. – Пока пусть отдохнут, пообщаются. Покорми их. Я зайду попозже – проводить. – Повернулся ко мне, попытался улыбнуться, но почему-то у него не вышло. Наверно, выражение моего лица было слишком неприветливым после таких слов, – Располагайтесь, вы в надежных руках. Берта наша хозяюшка и хранительница казармы. Отдыхайте и… готовьтесь к расставанию.

Глава 3

– Ну что, птенчики мои, пойдемте, покормлю вас. Обед недавно закончился, но что-нибудь для вас найду, так уж и быть, – Берта с кряхтением вылезла из за стола. – Детки у вас, небось, голодные?

Гномица оказалась очень маленького роста, ниже моего младшего сына, и очень крепкого для дамы телосложения. То, что я поначалу приняла за полноту и сутулость, оказалось широкой костью и крепкими плечами. Но при этом она улыбалась так радушно, словно родная бабушка при виде внуков, и вовсе не вызывала ни опаски, ни неприязни. Я внутренне хмыкнула – это был уже второй странный персонаж, с которым я познакомилась в странном новом мире, и вновь он вызывал у меня лишь положительные эмоции, несмотря на странный внешний вид.

Чего нельзя было сказать о моем муже. Дэн насупился и хоть всегда был вежлив и галантен с чужими женщинами, проворчал не особенно дружелюбным тоном:

– Опять вы нам одолжение делаете?

Берта только недоуменно захлопала ресницами, необычайно длинными и пушистыми для столь суровой дамы:

– Ты о чем, родной? Идем, говорю! Малышню твою накормлю, – и, более не тратя времени на разговоры, Берта колобком покатилась по коридору.

Я лишь бросила на мужа укоризненный взгляд, подхватила сыновей за руки и поторопилась следом за комендантшей.

Столовая, в которую она нас привела, была невелика, всего на десяток столиков, но тоже уютна. А главное, в ней вкусно пахло – у меня разом потекли слюнки. Дети тоже оценили витавшие в воздухе запахи. Макс шумно принюхался:

– Пахнет как! Интересно, на вкус также хорошо, как и на запах?

– Еще лучше, – Берта уже суетилась возле стойки раздачи. За стойкой было пусто, как и во всей столовой, видимо, прохлаждаться вне приемов пищи здесь было не принято. – Да, вы садитесь. Вон, мест сейчас полно, – она махнула рукой на свободные столики и вытащила откуда-то из-за стойки объемную кастрюлю. С кряхтением водрузила ее на стол и принялась разливать что-то по тарелкам.

Вскоре перед нами появились четыре дымящиеся миски, доверху наполненные чем-то, напоминающим очень густой суп или, скорее даже, рагу.

– Что это? – муж недоверчиво принюхался и тоже проглотил слюну – пахло от тарелок  невероятно вкусно.

Мальчишки без лишних вопросов схватили ложки и принялись орудовать ими, я даже сказать ничего не успела.

– Суп, – Берта пожала покатыми плечами. – Там мясо гвицы, потат и кое-что из овощей. Да, ты ешь, не робей, – она хитро подмигнула Дэну. – Только вот булок я вам не дам, так ешьте.  Не знаю, где тут у них булки хранятся. Наверняка, все слопали за обедом. У нас адепты очень прожорливые, – она хохотнула, но тут же стала серьезной. – Да, оно и верно, работенка у них непростая.

Мы принялись за еду. Берта тактично вышла из столовой, и мы остались вчетвером. Поначалу был слышен только аккуратный стук ложек. Я даже не думала, что так сильно проголодалась. Потом вспомнила, что со вчерашнего утра почти ничего не ела, и с удвоенным рвением принялась за свою порцию. Тем более что суп и вправду был очень вкусным – наваристым и ароматным, в меру жирным и горячим. В самый раз, чтобы умерить голод и снять нервную усталость.

– А добавки мне можно? – Макс быстро расправился со своей порцией и принялся зыркать по столовой в поисках кастрюли.

– Думаю, да, – я тут же подорвалась, долила супа старшему сыну и мужу, который молча подставил свою тарелку тоже.

Все время обеда я чувствовала на себе пристальный взгляд супруга, но заговорить он не решался. Тогда я спросила сама:

– Чего смотришь? Что опять не так?

Он только пожал плечами, продолжая есть. Я нахмурилась:

– В чем я опять виновата? В том, что вытащила нас из-под атомной бомбы? Или что твоих детей добрые…хм… люди накормили горячим супом? – я чувствовала, что меня переполняет обида и чувство несправедливости. Дэн всегда делал меня виноватой во всем: от бытовых мелочей, до своих неудач на работе или в общении с общими знакомыми.

– Ты очень красивая, Лена.

– Чего? – я замерла с ложкой у рта.

Дэн очень давно не делал мне комплиментов. Вообще не замечал моей внешности, хотя я всегда была хороша собой. Лучше многих. Но в итоге просто плюнула и даже перестала краситься по выходным. Какая разница, если муж все равно этого не видит, а сходить от него налево я так и не решилась?

Потому я опешила.

Муж смотрел на меня тем самым сладким томным взглядом, который я часто видела в юности, но который стал угасать по мере того, как шли годы нашей совместной жизни.

– Чего слышала, – Дэн хмыкнул, пытаясь скрыть момент своей неловкости, отвел глаза и углубился в поедание супа.

– Я объелся, – Егорка отодвинул от себя пустую тарелку и откинулся на стуле. – А в этом Подсолнечном городе кормить будут также вкусно? – перевел на меня осоловевший взгляд.

– Я надеюсь, – я пробурчала в ответ, понимая, что все еще не готова отдавать детей неизвестно кому. Вот только моим мнением, похоже, никто не интересовался.

Старший сын тронул меня за руку. Улыбнулся ободряюще, очень по-взрослому:

– Мам, не волнуйся. С нами там все будет хорошо. Я точно знаю, – он хитро подмигнул.

– Вы никуда не поедете без меня, – Дэн строго одернул его, но тут же стушевался.

– Поедем, – Максим вздохнул. – Нормально, че. Будем видеться. Кстати, мам, а этот крылатый перец не сказал тебе, как часто нам можно будет встречаться?

– Нет, милый… – я с трудом проглотила комок в горле, – не сказал. Но я обязательно спрошу у него. Все будет хорошо.

Сказала это и поняла, что слезы поднялись слишком близко. Я всхлипнула, и они потекли из глаз. Бросилась сыну на шею:

– Люблю тебя, милый!

– Мама! – младший потянулся ко мне с объятиями.

– И тебя тоже люблю! Всех вас! – я ткнулась лицом в макушку младшего и в этот момент почувствовала, что Дэн обнял нас – всех троих.

– И я вас люблю, – проговорил негромко.

Вернувшаяся Берта застала наши семейные объятия.

– Ну, полно вам убиваться. В Солнечном городе за малышней хорошо следят, – она принялась убирать пустые тарелки со стола. – Их же у вас не отбирают. Поверь, красавица, – с этими словами она тронула меня за руку, – так будет лучше. И тебе спокойнее, и им полезнее. Научат их там уму-разуму, потом к нам вернутся, встанут в строй. Плечом к плечу с родителями.

Гномица выглядела воодушевленной, но я чувствовала себя растерянной и опустошенной. Слишком много странного и пугающего случилось с нами в один день.

Берта отвела нас в комнату, в которой нам с мужем предстояло теперь жить.

– Как-то здесь… убого, – старший сын выразил мое первое впечатление от нашей каморки.

– Как у всех, – гномица сердито зыркнула на него из-под кустистых бровей. – Ишь, баловень какой.

Я только сглотнула комок в горле, оглядывая спартанскую обстановку. Маленькая комнатка квадратов восьми от силы, две простые узкие кровати, один длинный узкий стол, стоявший у самого окна вместо подоконника, два грубых табурета и небольшой шкаф. В углу подобие умывальника. Правда, несмотря на простоту, в комнатке было очень чисто. Пол был выстлан тем же толстым ковром, что и коридор, белье на кроватях сверкало ослепительной белизной. Я рассеянно провела рукой по стене – обивка была бархатистой на ощупь и приятного для глаз спокойного нежно-сиреневого цвета.

– Вы хоть окошко-то откройте, – с этими словами Берта протиснулась между нами и распахнула широкое окно. Комнату сразу же заполнил вкусный свежий воздух. Он пах чем-то незнакомым, немного будоражащим, словно обещающим нечто невиданное, какое-то удивительное приключение.

Я непроизвольно принюхалась, заметив, как затрепетали ноздри у всех троих моих мужчин.

– То-то же, – Берта добродушно усмехнулась, заметив нашу реакцию. – Вам тут еще понравится. Всем нравится. Отдыхайте пока, попозже крылатый к вам зайдет.

Она собралась было уйти, но на пороге задержалась:

– Так, значит, удобства у нас на этаже. Там, – она неопределенно махнула рукой в сторону, противоположную столовой. – Мальчики-девочки отдельно, разумеется. Полотенца я вам сейчас принесу. И форму. А уж учебниками пусть вас Тарлаша снабдит.

Меня передернуло от подобной формы имени нашего спасителя, но внешне я постаралась этого не показать и только благодарно улыбнулась:

– Большое вам спасибо за заботу.

– Чего уж, – гномица даже зарделась от подобного простого проявления признательности. – Мы здесь все одно дело делаем.

И снова собралась выйти.

– А чем вы здесь вообще-то занимаетесь? – ее остановил сварливый вопрос моего мужа.

Берта медленно повернулась к нему, окинула пристальным спокойным взглядом и очень серьезно проговорила:

– Следим за равновесием между Пламенем и Тьмой.

Несколько часов ожидания пролетели очень быстро. Муж и старший сын попросту вырубились на кроватях, а мы с младшим сидели у окошка, рассматривая вечереющий пейзаж – зеленые холмы и недалекое озерцо – и негромко переговариваясь. И хоть сердце мое все еще сжималось от предстоящей разлуки, на меня опустилось странное спокойствие. Я была твердо уверена, что с детьми все будет хорошо. Уж не знаю, было ли это состояние наведено моим хранителем или просто общая атмосфера этого места способствовала философской отрешенности.

Так или иначе, когда раздался вежливый стук в дверь, я восприняла его как нечто само собой разумеющееся и растолкала мужчин:

– Просыпайтесь. Нам пора. За нами пришли.

– Кто? Этот твой крылатый? – муж проворчал спросонок.

– Никакой он не мой, – я снова густо покраснела, словно была поймана за чем-то непристойным.

– Ну да, ну да, – Дэн пробормотал и сел, стряхивая остатки дремы. – Ну, открывай ему, раз он пришел.

На пороге действительно стоял Тарлан. На нем больше не было тех пугающих доспехов, в которых он встретил нас. Он был одет в простые темные брюки и темную рубашку с широким воротом, открывавшим на обозрение его точеные ключицы. При виде меня он улыбнулся, чуть склонив голову набок:

– Вы решили не переодеваться в форму? Но вам все равно придется это сделать, на занятиях все должны быть одеты одинаково.

– Да-а-а, мы еще не успели. Только проснулись, – я смущенно улыбнулась в ответ. – Вырубились все, как младенцы.

– Я понимаю, – крылатый качнул головой, и в глазах его блеснули лукавые огоньки. Казалось, он видел мою невинную ложь насквозь. – После всего пережитого вам нужен отдых. Но, тем не менее, время пришло. Бери детей, и идемте за мной.

Потерянно оглянувшись на мужа, словно ища поддержки, я сгребла в охапку обоих сыновей и вышла в коридор следом за провожатым. Мы спустились в самый низ, но наружу выходить не стали. Вместо этого Тарлан завел нас в одну из комнат на первом этаже. В этом помещении были невероятно высокие потолки. Выше, казалось, чем на всем остальном этаже. А посреди комнаты, прямо на ковре стоял самый настоящий дирижабль.

Нет, он был не столь огромен, как рисуют в книжках и показывают в кино, но сам факт того, что цепеллин пришвартовали внутри помещения, выглядел странно.

Должно быть, на моем лице достаточно ярко отразилось недоумение, и Тарлан счел нужным пояснить:

– Я уже говорил тебе, что мы сжимаем пространство внутри Заставы для маскировки. С этой же целью наш транспорт взлетает изнутри здания. Так меньше вероятность, что его заметят те… кому этого делать не стоит.

Не сказать, что мне стало сильно понятнее от его слов, но я благодарно кивнула за пояснения.

Мужчина продолжал:

– Все готово к отправке. Прощайтесь.

От последнего слова мое сердце снова словно сдавило ледяными клещами. Я прижала к себе сыновей, не желая отпускать их. Тарлан, чувствуя мой страх, положил ладонь мне на спину между лопаток, и клещи чуть разжались:

– Не бойся, всего пара часов, и они будут на месте. И уже завтра будут знакомиться со своими сверстниками из самых разных миров, соседствующих с Пограничьем. Ты даже не представляешь, сколько всего интересного их ждет.

– Да, конечно, – я выдавила из себя сквозь слезы, которые рвались из глаз и душили горло. – Диня… – я обернулась к мужу, но он выглядел таким же потерянным, как и я.

Он по очереди крепко обнял сыновей и отвернулся. И я решила, что лучше его в тот момент было не трогать.

Видимо, Тарлан тоже так решил. Мягко, но настойчиво, он разлепил наши объятия и подтолкнул мальчишек в сторону дирижабля.

– Смотри, – он тронул меня за плечо, – этот цепеллин будут охранять мои лучшие гвардейцы. – Он указал на троих крепких высоких мужчин стоявших перед дирижаблем и не торопившихся заходить внутрь.

От расстройства я не сообразила спросить, как же именно они будут его охранять, если даже на борт не поднимаются. Но все выглядели очень уверенными и вели себя спокойно.

– Не волнуйтесь, мам, пап, все будет хорошо, – Максим на правах старшего брата обнял Егорку за плечи, и тот даже не стал вырываться по своему обыкновению. – Я за Гором присмотрю, так уж и быть.

Я улыбнулась сквозь слезы, подняла руку в прощальном жесте, и мальчишки поднялись на борт невероятного корабля.

И как только за ними закрылась дверь, сочившиеся из моих глаз слезинки превратились в два потока слез, и я заревела в голос. Дэн дернул головой в ответ на мой рев, но остался на месте. А вот Тарлан сразу же оказался рядом, сгреб меня в охапку, крепко обняв и прижав к себе.

Молча, почти волоком вывел меня из комнаты с дирижаблем.

– Все будет хорошо. Верь мне, – он, не переставая, шептал мне на ухо и, наверное, делал что-то еще из своих волшебных штучек. Гладил меня по спине теплой ладонью, с которой струилась нежная дрожь, но меня все равно сотрясали рыдания.

За закрытой за моей спиной дверью раздалось низкое гудение, как будто там запускали турбины самолета, потом какие-то хлопки, словно там расправляли гигантские паруса. А потом гудение стало быстро удаляться, и очень скоро все стихло. Я замерла в руках Тарлана, словно маленькая девочка, уткнувшись ему в грудь и всхлипывая от недавних рыданий. И он не торопился отталкивать меня.

Потихоньку мои всхлипы затихли.

– Совесть совсем потеряли, да? – из едва накрывшего мою душу чуть заторможенного спокойствия меня выдернул голос мужа.

Тарлан мягко отстранил меня от себя, и я недоуменно уставилась на Дэна:

– Чего?

– Ничего, – он резко развернулся и направился к лестнице, ведущей наверх.

– Не осуждай его, – крылатый проводил взглядом фигуру супруга, – ему расставание с детьми далось также нелегко, как и тебе, просто он не считает для себя допустимым плакать.

– Ага, – от обиды на Дэна мои слезы высохли окончательно, – и поэтому в который раз делает из меня виноватую во всех бедах. Даже сейчас, даже здесь…

Я подняла на хранителя несчастные глаза – он был серьезен.

– Тебе лучше пойти с ним. Побудьте вместе, поговорите. Ужин через час. Обязательно приходите, я вас познакомлю с вашим куратором.

– А-а-а… разве не ты им будешь? – я нахмурилась, от шока пережитого даже не заметив, что снова перешла с Тарланом на «ты».

Он покачал головой:

– Увы, нет. В мои обязанности входит защита Рубежа, у меня нет времени на кураторство. Хотя отдельные предметы у адептов я веду. Те, где требуется работа с особенно сильной и опасной магией, – слова крылатого прозвучали немножко театрально.

– Ясно, жаль, – я непроизвольно улыбнулась этой мальчишеской браваде, столь неожиданной у такого сдержанного мужчины.

– Но, возможно… – он проговорил и замялся, словно не решаясь говорить дальше.

– Возможно, что? – я вопросительно вскинула брови, подбадривая.

В ответ Тарлан чуть улыбнулся, понизил голос:

– Но только это между нами. – И, дождавшись моего энергичного согласного кивка, продолжал, – Всем адептам, проходящим инициацию, положен личный наставник. Я сделаю все, от меня зависящее, чтобы твоим наставником стал я. Нам… много о чем нужно поговорить с тобой. Наедине…

– Я была бы рада этому, – ответила и снова покраснела, как девчонка.

Заметив мое смущение, Тарлан чуть подтолкнул меня в сторону лестницы, отстраняясь:

– Иди к себе, дорогу ты должна найти. Твоя… хм… пара уже там. И… не опаздывайте к ужину, – с этими словами он посмотрел на меня так странно, словно я уже успела его чем-то обидеть, но он уже успел меня за это простить.

Я хмыкнула про себя и направилась вверх по лестнице следом за Дэном.

Глава 4

Наверху стало оживленнее, в коридоре появились жители местного общежития. Все они без исключения бросали на меня любопытствующие взгляды, но, заметив мое внимание, торопились отвести глаза. Было неуютно, словно я пришла в дорогой ресторан в старых грязных спортивках после пробежки в парке.

Потому я поспешила спрятаться в своей комнатке – там меня ждал всего лишь злой и расстроенный муж.

– Пришла? – меня с порога встретил недовольный вопрос.

Дэн вытянулся на одной из кроватей на спине, прикрыв лицо сгибом локтя.

– У тебя были в этом сомнения? – я чуть пожала плечами, изо всех сил пытаясь сохранить спокойный равнодушный тон.

– Не знаю. Может, ты решила к своему крылатому переселиться? – мужчина рывком сел на постели, сверля меня обиженным взглядом.

– Чего ты несешь? – спокойствие мое как ветром сдуло.

– Тебе виднее, – супруг дернул подбородком.

– Ерунду ты несешь, раз мне виднее, – проговорила с раздражением и без сил плюхнулась на вторую кровать. В отличие от мужа, я сегодня еще не спала, да и в погибшем родном мире отдых был недосягаемо давно.

– Будем теперь спать на разных кроватях? – интонации Дэна чуть изменились, но они мне тоже не особенно понравились.

– Есть другие предложения? – я лежа пожала плечами.

– Есть…

В следующий миг тяжелая туша супруга придавила меня сверху.

– Пусти, ты чего? – едва смогла выдохнуть из-за его плеча.

– Хочу снять напряжение, – супруг принялся решительно раздвигать мне ноги, умащиваясь между ними.

– Зато я не хочу, – а я пыталась его отпихивать.

– Ты никогда не хочешь, – он проворчал мне на ухо, но действий своих не прекратил.

Попытался поцеловать меня в губы, но я извернулась так, что ему было неудобно касаться моих губ. Тогда Дэн начал целовать шею, все больше и больше приходя в азарт – от моего неумелого сопротивления.

– Пусти, – я елозила под мужчиной, выворачивая бедра в сторону. Бить его в пах или живот, делать ему больно как-то еще мне не хотелось, не чужой все-таки человек, потому я лишь беспомощно барахталась под ним. Но разница в весе и силе была слишком велика, супруг весил почти вдвое больше меня и был ощутимо сильнее, потому спихнуть его с себя не было ни малейшей возможности.

– Не пущу, – он процедил с уверенностью и злобой. – Хочу трахнуть свою законную жену здесь и сейчас. Кто мне может запретить? Этот твой? Крылатый?

– Он не мой! – я в очередной раз увернулась от поцелуя, но пока я вертела головой, Денис стащил с меня штаны и без лишних предисловий или подготовки попытался сунуть член в то место, которое должно дарить наслаждение обоим любовникам.

Но мне было не до секса. Я была измотана – морально и физически. Все, чего мне хотелось, это отвернуться к стенке и попытаться уснуть. Потому в промежности было до неприличия сухо, отчего в момент проникновения  стало неприятно нам обоим.

Супруг только крякнул с досады и попытался развести мои ноги шире в стороны, так, чтобы обеспечить себе более удобный доступ.

– Так ничего не получится, – воспользовавшись тем, что Денис перенес вес своего тела в сторону, я снова попыталась увернуться.

– Сейчас все будет, – казалось, мужчина пришел в нездоровый азарт, и теперь для него вопрос овладения мной стал делом принципа.

Он быстрым движением облизал два пальца и засунул их в мое лоно. Близости мне по-прежнему не хотелось, но нужно отдать должное, рукой Дэн всегда орудовал лучше, чем членом, и я немного расслабилась.

Муж сразу же почувствовал мой изменившийся настрой, ухмыльнулся:

– Так лучше?

– Да, – ответила коротко и, выдохнув, решила принять неизбежное. Прикрыла глаза, попытавшись сконцентрироваться на приятных ощущениях, которых с каждым движением пальцев мужа становилось все больше.

– Ну, да, я чувствую, что лучше. Ты уже вся мокренькая. Иди ко мне.

Прервав приятную ласку, Денис снова ткнулся членом в мою промежность, и я только крякнула с досады. Я бы предпочла обойтись рукой, но убеждать в этом Дэна было бессмысленно. Он был твердо убежден, что кончать женщина должна исключительно от мужского члена, а все остальное – пальчики, вибраторы – от лукавого.

Дэн был возбужден и потому не очень аккуратен. Поэтому мое едва разгоревшееся эфемерное возбуждение сразу же улетучилось. Я просто расслабилась и приготовилась в очередной раз терпеть. Никакого удовольствия от близости с супругом мне снова не светило. Но Дэн был эгоистом в постели, и этот досадный факт его не сильно расстраивал.

Он двинул тазом, умащиваясь удобнее, подхватил мои ноги под коленки, прижав их чуть ли не к моим плечам и навалившись на меня сверху всем своим весом. Я попыталась вывернуться:

– Пусти, тяжело же.

Но мужчина не отреагировал, а возможно, просто не услышал мой слабый писк за пеленой возбуждения. Он начал двигаться, сильно толкая. Поначалу я еще пыталась как-то выворачиваться, чтобы лечь удобнее. Не для того, чтоб стало приятнее, а для того, чтобы было не так больно. Дэн был счастливым обладателем весьма внушительного достоинства, а вот пользоваться им аккуратно совершенно не умел. И частенько после ночи супружеского долга я чувствовала истерзанной и словно побитой.

Наверно, стоило сразу сказать ему об этом напрямую. Много раз стоило. Но мне каждый раз было жаль его мужскую гордость, и я ограничивалась намеками и активными предложениями того, что нравилось в постели мне самой, но он не мог или не хотел меня услышать. В итоге, я получила то, что получила. Пытаться изменить что-то сейчас, после почти двадцати лет семейной жизни, было бессмысленно. Так, по крайней мере, мне казалось. И я смирилась с отсутствием в моей жизни хорошего секса.

Движения мужчины становились все жестче и агрессивнее, я чувствовала, что его кульминация была близко, и только считала секундочки до нее. И даже попыталась помочь ему, хоть в моей позиции двигаться было непросто. Несколько раз подмахнула тазом, с силой сжала мышцы промежности, чувствуя, что член внутри меня распирает все сильнее, и вот-вот он извергнет из себя поток семени.

Отреагировав на такую стимуляцию, Дэн запыхтел усерднее. Перенеся вес тела на одну руку, второй сжал в пригоршне мою грудь. Это движение могло бы доставить радость, будь он чуть аккуратнее и ласковей, но принесло только боль.

– Пусти, больно, – я снова прохныкала, и муж разжал руку, но в следующий миг также сгреб мою вторую грудь, оставляя на ней следы от пальцев.

Эта грубая ласка ожидаемо приблизила его финал, он ускорился, кончая.

Когда Денис замедлился и обмяк, я с запозданием подумала, что полностью забыла о предохранении. Поспешила вытолкнуть из себя член супруга и отпихнуть его в сторону.

– Ну, и как мне теперь мыться? – я пыталась собрать капающую из промежности жидкость руками, озираясь в поисках полотенца или хоть какой-то ткани.

– Там вроде раковина есть, – Дэн неопределенно махнул рукой в угол, обессилено вытянувшись на кровати.

– Не очень-то удобно, – я проворчала себе под нос и направилась к умывальнику, – но выбора у меня особо нет, – добавила уже едва слышно.

К моему огромному удивлению и еще большей радости, в умывальнике оказалась проточная теплая вода, и я смогла худо-бедно ополоснуться. Сзади меня уже раздавался ладный храп: поспать после секса – это святое.

Я вытерлась полотенцем, которое принесла Берта. Оно оказалось на редкость пушистым и приятным на ощупь.

А затем решила переодеться в местную форму.

Форма состояла из нескольких комплектов одежды. Двух пар темных свободных брюк по типу тех, что были надеты на Тарлане в последнюю нашу встречу. Брюки были тонкими, из какой-то незнакомой ткани, приятной на ощупь, хоть и достаточно жесткой. Еще одна пара брюк была теплой, словно шерстяной, но в качестве ткани я уверена не была. Я вообще ни в чем не была уверена в этом новом мире.

Также были две тонкие туники, прикрывающие фигуру где-то до середины ягодиц, и еще одна теплая туника с капюшоном. А вдобавок теплая накидка, нечто среднее между пончо и плащом, коротким спереди и более длинным сзади. Про себя я решила называть ее мантией. Была пара легких ботинок на тонкой подошве, пара легких тапочек и еще пара ботинок на шнурках с высоким берцем и толстой подошвой. Еще кое-что по мелочи, вроде гигиенических наборов, состоявших из расчесок, каких-то щеточек и чего-то похожего на кусок мыла.

Пока Дэн счастливо храпел, я успела перемерить все это великолепие. И с удовольствием выяснила, что вся одежда пришлась мне впору. Просто тютелька в тютельку идеально по размеру и фигуре. Вот только нижнего белья эта форма не предполагала. И если трусы у меня были свои, и я планировала постирать их после ужина в раковине с тем самым мылом, которое мне выдали, то с лифчиком было сложнее. Выбежав из дома по сигналу воздушной тревоги, белье я, разумеется, надеть не удосужилась.

Я прикинула, насколько неприлично будет смотреться под новой туникой грудь без белья, и с изумлением обнаружила, что надевать белье на такую грудь было бы просто кощунством. В юности у меня был весьма красивый бюст, но после двух родов и с течением лет он ожидаемо потерял свою форму. А сейчас, к моему несказанному удивлению и радости, грудь стояла торчком, как у девчонки. Высокая, упругая, с крупными сосками… и с синими следами от пальцев мужа. Я в замешательстве огладила ладонями собственные прелести, поморщившись от боли. Перевела взгляд чуть ниже… и даже закусила губу от смешанных чувств: недоумения, несмелой пока что радости, страха…

Животик был плоским и рельефным. Словно мне снова было двадцать лет, и моя фигура не знала беременности, растяжек и похудательных диет. Я провела рукой по животу – он был крепким, как будто я год не вылезала из спортзала, качая пресс.

Вопросов к Тарлану у меня было все больше.

Зеркала в комнатке не было, потому я оглядела себя, как смогла, и осталась весьма довольна произошедшими с моим телом переменами и тем, как местная форма села на мою обновленную фигуру. Услышав за дверью нарастающий топот ног, я поняла, что пришло время ужина. Растолкала Дениса:

– Динь, там уже ужинать пора. Тебя ждать? Или я пошла?

Муж промычал что-то маловразумительное, кивнул. Я только вдохнула и тихонько выскользнула за дверь.

В коридоре действительно было оживленно. Дружной гомонящей толпой обитатели общежития или, как назвал ее Тарлан, казармы, двигались в сторону столовой. И я вклинилась в общий поток, благо в новой форме я не так уж сильно отличалась от остальных.

Из столовой доносились соблазнительные горячие запахи, и я, несмотря на то, что поела не так давно, почувствовала себя зверски голодной. Войдя в обеденный зал, я только удивилась царящей там суете и многолюдности. На первый взгляд, посетителей было сильно больше, чем могло вместить в себя это помещение, но при этом все они как-то размещались внутри, не мешая друг другу. Единственное, все очень шустро сновали вокруг меня с подносами с едой и в первый момент я растерялась.

– Что-то потеряла, красавица? – из толпы передо мной вдруг возник мужчина. Он улыбнулся ослепительной белозубой улыбкой, и первое, на что я уставилась, были именно его зубы. Мелькнула мысль: интересно, а мои зубки теперь выглядят такими же красивыми?

Заметив мой живой интерес, он разулыбался еще шире. Коснулся моего плеча:

– Или кого-то потеряла?

Наконец, я сфокусировала взгляд на лице незнакомца. Мужчина был красив, при этом черты лица его показались мне смутно знакомыми. Интересно, мне все мужчины в этом месте будут казаться знакомыми? Но в отличие от Тарлана, он выглядел моложе и… беззаботнее, что ли. Яркий шатен, с такими же яркими голубыми глазами и милейшей россыпью ярких веснушек на носу, казавшимися на его мужественном лице одновременно неуместными и очень трогательными.

– Я… – я сморгнула, сбрасывая оцепенения, – новенькая. Немного растерялась, – улыбнулась мужчине в ответ. Получилось легко и даже кокетливо.

– Так, давай я тебе помогу, – мужчина улыбнулся еще лучезарнее, по-хозяйски подхватил меня под локоть и повел к раздаче. – Меня зовут Нард. Нард Валлис, к вашим услугам, миледи, – он театрально поклонился. – А…?

И вопросительно уставился на меня.

– Я Елена Шацкая, – ответила после заминки. – Но можно просто Лена.

– Вот и познакомились, Лена, – он словно просмаковал мое имя. – Красивое у тебя имя, ласковое такое, женское. Ты сама, наверно, тоже ласковая?

Я смутилась столь откровенному комплименту, но по счастью в этот момент мы подошли к раздаче, и отвечать не потребовалось. Возле раздачи стояли две огромные миски с нарезанными овощами, и каждый накладывал себе из нее столько, сколько считал нужным. Самое удивительное было то, что, несмотря на обилие голодных студентов, салата в мисках меньше не становилось.

Я взяла тарелку и в замешательстве остановилась перед поваром – неопределенного пола и возраста существом, с лицом, заросшим короткой синеватой шерсткой – глядя на кусок мяса, который он собирался мне положить.

– Ну, чего застыла? – судя по голосу, это все-таки был мужчина.

– Не ругайся, Кирк, она новенькая, – Нард сразу же пришел мне на выручку, подмигнул повару, взяв у меня из рук тарелку и подставляя ее под раздачу. Проговорил, уже обращаясь ко мне. – Не бойся, бери. Это жареное мясо гвицы в травах. Это птичка такая домашняя. У нас его часто готовят, оно вкусное и питательное.

Благодарно кивнув обоим, и моему новому другу, и повару, я забрала тарелку, следом за Нардом наложила себе овощей из общей миски и принялась выглядывать свободное местечко за столом. Мест не было. Когда кто-то из студентов вставал, на его место тут же опускался следующий.

И снова на выручку пришел Нард:

– Идем к нам за столик. Познакомлю с нашей компанией, – и, не дожидаясь моего согласия, он поволок мне к самому большому столу, стоявшему в дальнем углу трапезной.

За этим столиком свободных мест тоже не было, но мой провожатый не растерялся – он просто вытащил из-за стола одну из сидевших там девушек. Она оказалась очень маленького росточка, но, в отличие от уже виденной мною гномицы, очень стройного, даже субтильного сложения. И личико у нее было милым, почти детским, правда, в тот момент, когда Нард бесцеремонно прервал ее трапезу, оно исказилось от праведного гнева:

– Ты чего вытворяешь? – она задохнулась от возмущения, но в тот же миг, как ее взгляд упал на лицо хулигана, гневное выражение сменилось на смущенное.

– Ты уже поужинала, Пикси. Разве не так? – Нард белозубо улыбнулся девушке, и она вдруг зарделась, отвела глаза и покорно кивнула:

– Да, я уже все.

– Вот, и отлично. Тогда не занимай чужое место. Иди.

Не успела я и рта раскрыть, чтобы остановить этот беспредел, как девушка без возражений направилась прочь… порхая над полом при помощи пары прозрачных крылышек, словно у мушки.

Я так и смотрела вслед упорхнувшей Пикси, удивленная, ошарашенная и пристыженная. Нард хозяйским движением сдвинул в сторону ее недоеденный ужин и усадил меня на освободившееся место.

Я замерла над своей тарелкой, аккуратно исподлобья оглядывая соседей. Кто-то из них делал вид, что вовсе ничего не заметил, кто-то смотрел с явным неодобрением, и только один паренек, русоволосый и взлохмаченный, воспринял мое появление с явным воодушевлением:

– Новенькую привел, Нард? Хорошенькая. Твоя новая подружка?

– Я не… – я попыталась возмутиться, но Нард не дал мне рта раскрыть:

– Знакомься, Мако, это Лена. Да, она… новенькая, – он сделал многозначительную паузу, покосившись на меня, и весьма красноречиво подмигнул.

Я не придумала ничего лучше, как опустить глаза в тарелку и набить рот едой. Благо кормили вкусно. Жареное мясо гвицы таяло во рту, а овощи были приправлены чем-то остро-пряным, от чего аппетит разыгрывался еще сильнее.

Вот только настроения вся эта вкусная еда мне не прибавляла. Такой обаятельный и милый с первого взгляда, Нард нравился мне все меньше. Но деваться мне пока что было некуда. Я бросила быстрый ждущий взгляд на вход, высматривая Тарлана или хотя бы Дэна. Но ни того, ни другого видно не было.

Между тем, шатен не собирался сбавлять обороты:

– Лена познакомься с Мако. Он мой закадычный приятель и гроза всей Академии, – они обменялись с лохматым приятелем дружескими хлопками по ладоням.

– Чем же он, интересно, так грозит Академии? – спросила сидевшая напротив меня женщина с удлиненным строгим лицом, не лишенным определенной привлекательности, но с излишне острыми скулами и подбородком. – Разве что своей безалаберностью, – она недовольно поджала губы и вернулась к еде.

– Вот и наша моралистка активировалась, – Нард усмехнулся. – Ариллен, улыбнись, ты так выглядишь гораздо сексуальнее.

– Следи за языком! – сидевший рядом с женщиной мужчина с таким же строгим вытянутым лицом сурово сдвинул брови.

– А это Элмор, – Нард указал рукой на мужчину, – большой ревнитель нравственности и обожатель своей супруги. Никого к ней на пушечный выстрел не подпускает.

Я попыталась разрядить напряженную обстановку и натянуто улыбнулась паре:

– Приятно познакомиться. Лена.

Мужчина чуть скосил на меня глаза, но ответить не посчитал нужным. Шатен продолжал объяснения:

– Ариллен и Элмор – альвы. Они с большим предубеждением относятся ко всем, в чьих жилах не течет кровь альвов. Но ты не расстраивайся, Леночка, – я про себя скривилась от подобного фамильярного обращения, но внешне постаралась сохранить невозмутимую мину, – на занятиях по практической боевой магии они от моих неальвийских заклятий получают тумаков ничуть не меньше, чем Мако или Пикси.

– Я ведь не посмотрю, что твоя мать ректор… – с лица Элмора слилась невозмутимость, ноздри его сердито затрепетали, он начал подниматься со своего места.

– Еще как посмотришь, – Нард ответил с самодовольной ухмылочкой.

В этот момент, предотвращая уже готовую разгореться ссору, по столовой пролетел взволнованный шепоток:

– Командующий… Командир… Крылатый в столовой…

Как-то разом суета улеглась, стало на порядок тише, а все смутьяны принялись спешно оправлять свою форму и приводить в порядок столы, за которыми сидели.

А спустя пару мгновений чеканным шагом в столовую вошел Тарлан.

Глава 5

Следом за крылатым шел еще один мужчина, чуть постарше на вид, почти такой же высокий как Тарлан. Но в отличие от него этот новый персонаж сутулился, отчего казался и меньше ростом, и тщедушнее. Выражение лица его было добрым и мягким, он приветливо улыбался и кивал студентам по сторонам, однако глаза его смотрели твердо и очень проницательно.

Тарлан тоже приветствовал знакомых, сдержанно, без улыбки. Крылья лежали на его плечах, подобно черному плащу. Он прошел сквозь толпу, словно горячий нож через масло – студенты расступались перед ним, хоть никаких видимых усилий для этого он не прилагал.

– О, крылатый вояка заявился. Интересно, по чью душу? – в голосе Нарда не осталось ни следа прежней игривости и дружелюбия. Он склонил голову над тарелкой так, чтобы волосы прикрыли лицо. Всю его самоуверенность как ветром сдуло.

– Неужели по твою, Нард? – Мако проговорил вполголоса. – Идут сюда.

После этих слов Нард и вовсе попытался сползти по стулу под стол, чтобы стать возможно менее заметным, но все его попытки спрятаться успехом не увенчались.

– Можете так не стараться, я все равно вас вижу, мистер Валлис, – Тарлан со спутником подошел к нашему столу. По его губам скользнула снисходительная ухмылка, но он сразу же стал серьезен, – Но я не за вами. – Перевел глаза на меня, и взгляд его сразу же потеплел, – Вижу, Лена, что чутье тебя не подвело, и ты уже познакомилась со своей группой. А теперь познакомься еще и с ментором. Это мэтр Фурион, он курирует вашу группу, – крылатый указал на стоявшего рядом сутулящегося мужчину. – К нему можно обращаться со всеми возникающими вопросами по учебе и практике.

– В любое время, – куратор согласно кивнул и улыбнулся.

Я улыбнулась ему в ответ. Ну, хоть с куратором вроде повезло. Он производил впечатление человека спокойного и незлого. Вот только человека ли? Это еще предстояло выяснить.

– А вас, мистер Валлис, я жду завтра после последнего урока на пересдачу, – Тарлан переключил внимание на Нарда. – И не забудьте о ней, как в предыдущие два раза, – крылатый чуть усмехнулся и, словно играючи, порхнул крыльями, от чего Нард вздрогнул. Тарлан бросил на меня быстрый взгляд, чтобы оценить реакцию на свой финт, но я никак не отреагировала. – Имейте в виду, что это ваша последняя попытка.

И, кивнув на прощание нашему куратору, Тарлан с достоинством удалился.

– Зайди ко мне после ужина, мой кабинет этажом ниже сразу возле лестницы. – Фурион мягко тронул мою ладонь, лежащую на столе, и я вздрогнула от этого целомудренного прикосновения, словно от удара наэлектризованной синтетикой, легкого, но неприятного. – Я дам тебе расписание, пропуск в библиотеку и учебники на первое время. Погоди-ка, – он отдернул руку и нахмурился, – командующий сказал, что вас будет двое.

– Д-да, д-двое, – я почему-то начала заикаться. Энергично кивнула, чтобы куратор точно понял мой ответ. – Второй просто опаздывает на ужин.

– Ну, надеюсь, на занятия он так опаздывать не будет, у нас с этим строго, – ментор нахмурился. – Оба ко мне зайдите.

И тоже удалился из столовой следом за Тарланом. Нард сразу же расслабился и состроил вслед ушедшим ехидную гримасу:

– Чутье? Причем тут ее чутье? Это мое чутье меня не подвело. Заносчивый болван, – он в сердцах швырнул вилку на тарелку с недоеденным ужином.

– Ты бы за языком следил, Нард, – строгий альв снова сделал замечание, но уже спокойным тоном.

– Дался тебе мой язык, Элмор? – Нард развел руками и обиженно отвернулся.

Альв только чуть пожал плечами и вернулся к еде.

– Зря ты так. Мне кажется, Тарлан очень умен, – мне стало обидно за моего спасителя и грубые слова, сказанные в его адрес.

– Тебе кажется, – не поворачиваясь, Нард процедил сквозь зубы. – Тупой вояка. Я наелся, – он резким движением отодвинул от себя тарелку и выскочил из-за стола.

– Эй, а убирать, кто за тобой будет? – вслед ему полетело очередное замечание альва, но Нард на него не отреагировал.

– Мдя, завтра что-то будет. Не пропустить бы, – сидевший рядом Мако кровожадно ухмыльнулся, предвкушая изощренное развлечение.

– Чего это он? – решив, что лохматый парнишка – единственный, кто может рассказать мне хоть что-то полезное, я решила завязать разговор.

– Они с генералом сильно друг друга недолюбливают, – Мако вернулся к еде.

– Есть из-за чего? – аппетит у меня как-то разом пропал. Не прошло еще и дня в новом мире, как мне уже пришлось пережить разлуку с детьми, пусть и временную, и оказаться в центре каких-то подковерных интриг.

– Ха, конечно! – парень хохотнул, покосившись на меня озорным желтым глазом. – Генерал – любовник матери Нарда и постоянно пытается его воспитывать. Но Нард не лыком шит, его нравоучениями и нотациями не возьмешь…

– Ясно, – проговорила негромко.

Почему-то новость о том, что Тарлан был чьим-то любовником, очень сильно срезонировала где-то в груди. Гадко так срезонировала, колюче. Решила сменить тему:

– Так значит, вы и есть моя новая группа? – снова попыталась улыбнуться альвам, но они даже не посмотрели в мою сторону.

– Ага, – Мако кивнул. – Ну, еще Пикси, ты ее видела, – парнишка почему-то прыснул, но быстро взял себя в руки. – А еще Барух, он с нами не ест, и сестрица Нарда Хелла. Но эту стервозину глаза бы мои не видели. Уж на что у нее братец компанейский, а она мегера редкостная. Вся в мамочку.

– Это которая ректор этого учебного заведения? – я пыталась анализировать, хотя уставший мозг соображал с трудом.

– Она самая. Наша Верховная, – Мако кивнул с набитым ртом.

В груди срезонировало еще сильнее, но я попыталась сохранить невозмутимую мину:

– Ясно, я с ней уже познакомилась сегодня.

– Правда? – Мако даже перестал жевать. – И как? Ноги-то унесла?

– Как видишь, – я с улыбкой пнула парнишку ногой под столом. – Она дала добро на нашу инициацию, – повторила слова, услышанные от Тарлана.

– Ого, это сильно, – он округлил глаза. – Значит, ты сильный маг. Хотя я бы с первого взгляда так не сказал, – он скептически окинул меня взглядом. – Хорошенькая, конечно, девчонка, но так, чтобы магиня, не заметно.

– Вообще-то я уже давно не… – едва успела прикусить язык, чтобы не сболтнуть «не девчонка». Действительно. Фигура моя приняла вид двадцатилетней давности, может, и лицо тоже стало выглядеть моложе? В любом случае, переубеждать собеседника пока что не стоило. Снова решила перевести тему, – А почему этот – как его – Барух с вами не ест?

– А ему здесь тесно, – Мако дернул головой.

– А-а-а… Барух, он кто? – вопросительно вскинула брови.

– А Барух – он горный тролль.

Увидев, как вытянулось мое лицо от удивления, Мако развеселился:

– Ты, похоже, совсем из далеких краев. В таком случае, тебя здесь ждет еще очень много сюрпризов. И горные тролли далеко не самый большой из них. Во всех смыслах.

Ужин подходил к концу, студенты уже расходились, когда в дверях столовой наконец-то появился мой супруг. Он окинул помещение хмурым взглядом и среди поредевшей толпы безошибочно отыскал меня. Я только глаза скосила на раздачу, подсказывая, где ему раздобыть еды. И уже спустя пару минут Дэн плюхнулся на стул рядом со мной, а на его тарелке дымились аж три куска мяса, и вообще не было салата.

Исподлобья покосился мило кокетничавшего со мной Мако:

– Мало было одного крылатого, так ты еще себе дружка нашла, пока я спал?

Я только зубами скрипнула с досады и попыталась сразу же сменить тему:

– Знакомься, Мако, это мой муж Дэн.

– Еще один ревнитель супружеской верности? – Мако захихикал.

Выругалась про себя, но вслух сказала другое:

– Решил обойтись без гарнира? – кивнула на ужин супруга.

– Чего траву жевать? – он хмыкнул в ответ и со вкусом вонзил зубы в кусок мяса.

– А как тебе так дали целых три штуки? – Мако проводил кусок голодным взглядом, словно сам он вовсе ничего не съел.

– Попросил хорошо, – Дэн пробубнил с набитым ртом. Сжалившись над оголодавшим парнишкой, который казался лишь немногим старше нашего старшего сына, добавил, – Вообще-то они сказали, что у них осталось лишнее и можно разбирать.

– Ого! Я сейчас! – Мако мигом подорвался к раздаче за добавкой.

– Да уж, вкусную еду ты никогда не пропустишь мимо, – я только скривилась, ковыряя вилкой в салате.

– А то, – муж довольно крякнул, расправляясь со второй порцией.

– Зато ты пропустил знакомство с куратором, – вздохнула. – После ужина нужно зайти к нему за учебниками.

– Ты серьезно? – Денис покосился на меня, как на дурочку. – Учиться собралась? Не старовата ли ты для этого, мать?

– Учиться никогда не поздно, – назидательным тоном произнес Элмор, одарив Дэна презрительным взглядом. – Тем более что в Академию Пограничья принимают не по возрасту, а по способностям. Недоумеваю, как здесь очутился ты, – губы альва искривила снисходительная усмешка.

– И почему все здесь пытаются меня унизить? – Дэн тут же окрысился в ответ.

– Динь, прекрати, – я тронула мужа за рукав.

– Нет, это путь он прекратит. Его вообще ни о чем не спрашивали, – супруг с раздражением выдернул руку.

– Это Элмор и его жена Ариллен, мы будем вместе учиться, – я попыталась загасить ссору и представила пару альвов.

– Вот ты заладила, учиться, учиться! Заняться мне больше нечем! – Дэн вспылил.

– Ты можешь сразу отправиться на защиту Рубежа вместе с крылатым владыкой Тарланом, – Элмор проговорил очень спокойно, лишь глаза его поблескивали холодным аметистовым светом. – Только сомневаюсь, что без подготовки ты оттуда вернешься.

И таким это было сказано тоном, спокойным и вместе с тем безапелляционным, что Дэн подавился возражениями и сосредоточился на мясе.

Остаток ужина прошел в молчании. И после его завершения я все-таки уговорила Дениса зайти со мной к куратору.

– Его зовут мэтр Фурион, он очень приятный мужчина, – попыталась хоть немного наставить мужа перед знакомством.

– Еще один приятный мужик? – Дэн злобно сверкнул на меня глазами.

– Да, что на тебя нашло, что ты меня к каждому встречному ревнуешь?!! – я даже остановилась, с укором глядя на мужа. – Не мужик, а преподаватель, наш куратор. Сказал, что можно в любое время обращаться к нему за помощью.

– В ночное тоже?

– Дэн!

– Что, Дэн? Ты себя в зеркало видела? – муж вскипел, но тут же смутился и отвел глаза.

– Нет, а что? – я непроизвольно тронула щеки, провела руками по лбу.

– Да, ты выглядишь, как… – он поперхнулся и посмотрел на меня тем самым взглядом, что смотрел за обедом – блестящим и ждущим, как в юности. – Как самая красивая женщина на свете…

От подобного неожиданного комплимента я стушевалась, из головы разом вылетели все слова поучений.

– Идем, нас ждут, – бросила коротко и направилась к лестнице…

…Несмотря на слова куратора, что его кабинет находится сразу возле лестницы, нам пришлось поплутать по коридору. Возле самой лестницы дверей не оказалось вовсе. Две ближайшие к ней оказались заперты и не подписаны. Мы постучались в обе, подергали ручки, но никто не ответил. Остальные двери хоть и были подписаны, но язык надписей был незнаком. Правда мне каждый раз казалось, что вот-вот, и я пойму смысл написанного, но в итоге он все-таки ускользал.

Мы в растерянности застыли посреди коридора. И как назло, спросить было не у кого – этаж был безлюден.

В отличие от жилого этажа, стены здесь были просто каменными, сложенными из больших прямоугольных кирпичей серо-синего цвета. Потолки были выше, а в самом верху, словно клубился легкий туман. В коридоре царил полумрак, и через какое-то время мне даже стало казаться, что и кирпичи, и туман едва заметно светятся.

– Ну, и куда нам? – Дэн проворчал, уперев руки в бока. – Говорил же, пойдем к себе.

– Нет, мы должны зайти к куратору, – проговорила упрямо, хоть и не понимала, как мне этого куратора искать.

– Ну, и иди… – супруг развернулся было, чтобы уйти, а я прикрыла глаза. Проговорила про себя:

«Подскажи, пожалуйста, как мне найти Фуриона?»

Сама не знаю, с чего я решила, что мой вопрос услышит тот, кому я его адресовала. В коридоре повисла гулкая тишина. Ни дать, ни взять замок с призраками, только звука капающей воды не хватало да завывания ветра.

Когда неожиданно пришел ответ, я вздрогнула:

«Сейчас подойду», – в моей голове снова прозвучал голос Тарлана – резко и сухо.

А спустя пару минут, едва не столкнувшись с Дэном на лестнице, он объявился сам, собственной персоной. Я тут же направилась к нему с просьбой:

– Помогите, пожалуйста, – вслух решив перейти на вежливое обращение. – Мэтр сказал, что его дверь возле лестницы, но здесь везде заперто.

Почему-то Тарлан хмурился, глядя на меня.

– Ты не видишь дверь?

– Э-э-э… которую? Здесь много дверей, – я потерянно оглядела коридор.

– Вот эту, – крылатый протянул руку и просто дернул за ручку двери у самой лестницы. И я могла бы поклясться, что мгновение до этого никакой двери там не было и в помине. Вопросительно покосилась на Дэна, но тот только пожал плечами.

– Значит, первое испытание вы не прошли, – Тарлан продолжал хмуриться. – На двери куратора стоит простое заклинание невидимости. Раз вы его сразу не почуяли, то… что ж, – он вздохнул, а потом улыбнулся, тепло и по-доброму, – значит, будем учиться постепенно. Входите.

Мужчина пропустил меня первой, затем вошел Дэн, а следом и сам Тарлан.

Мы оказались в кабинете куратора. И хоть Фурион сидел за столом и что-то читал, в помещении царил полумрак. Почти такой же как в коридоре.

– Поужинали? – мэтр поднял на нас внимательные глаза, и мне показалось, что они блеснули в полутьме, словно у кота.

– Да, – осторожно кивнула, но Фурион уже повернулся к Тарлану:

– Они не нашли дверь, командующий?

Тот в ответ только отрицательно покачал головой.

– Ясно, – куратор поджал губы. – В таком случае, допуска к практическим занятиям я вам пока что не дам, только к теории. Пока не пройдете инициацию. Правильно я говорю, командующий?

На сей раз Тарлан кивнул утвердительно.

– Что еще за инициация? – Дэн недовольно скривился.

– Посмотрим уровень вашего потенциала, – крылатый ответил неохотно. – А заодно подберем вам наставников.

– Этого еще не хватало, – супруг устало выдохнул. – Я все экзамены уже сдал в молодости, с меня хватит.

– Выходит, что не все, – Тарлан чуть дернул головой, крылья за его спиной на миг приподнялись, словно щит над плечами, но в следующий момент он уже успокоился, и крылья повисли пернатым плащом.

При упоминании наставников у меня засосало под ложечкой. Тарлан пообещал, что моим наставником станет он сам. Но что-то подсказывало мне, что все было не так просто. Если это какие-то вступительные испытания, то я к ним была совершенно не готова.

– А когда пройдет эта инициация? И что нам нужно будет делать? Может, как-то подготовиться? – я решила озвучить свои опасения, а заодно переключиться в режим хорошей девочки, которая всегда и ко всему готовится.

– Тебе ничего готовить не нужно, я все подготовлю сам, – крылатый посмотрел на меня строго, но спустя мгновение губы его все-таки дрогнули, и он чуть улыбнулся. Сразу же отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

– Вот, возьмите расписание, пропуски в библиотеку, – Фурион встал из-за стола и принялся копаться в ящиках стеллажей. – Вот, списки учебников, которые вам понадобятся. Возьмете в библиотеке…

– Выдай им комплект на первое время, – Тарлан внимательно следил за действиями куратора.

Тот покосился сначала на него, потом на меня, поджал губы, но все-таки полез шарить по книжным полкам.

Проговорил ворчливо:

– Мои учебники не терять, не портить. Это мой личный фонд.

– Конечно, спасибо большое, – я осторожно взяла из рук куратора внушительную стопку книг, и крылатый сразу же перехватил ее у меня под ревнивым взглядом моего мужа.

Дэн поиграл скулами:

– Значит, так, – проговорил недовольно, – Никакой учебы, инициации и прочей ерунды не будет, пока вы не объясните мне, что здесь происходит. Что это за место? Кто вы все такие? Почему я вообще вам что-то должен? Ты, между прочим, – он ткнул пальцем в сторону Тарлана, – обещал все рассказать. По-моему, сейчас вполне подходящее время.

– Не самое подходящее, – крылатый хмыкнул, – но раз ты так настаиваешь, то слушайте. – Он положил учебники на тумбу и жестом указал на свободные стулья в кабинете, – Они присядут, мэтр?

– Да, конечно, – Фурион засуетился. – Садитесь.

Мы с Дэном опустились на предложенные стулья, а Тарлан отшагнул к двери и замер подле нее, словно прислушиваясь. Затем коротко махнул рукой, и дверное полотно заволокло едва заметной мерцающей пеленой.

– Ого. Что это? – я изумленно захлопала глазами на новое диво.

– Вот опять ты лезешь со своими замечаниями? Они никому… – Дэн протянул сварливо, но Тарлан искренне улыбнулся моему вопросу:

– Значит, заклинание неслышимости ты все-таки видишь?

Я очень осторожно кивнула.

– Тогда все не так уж плохо. – Крылатый вышел в центр комнаты, остановился перед кураторским столом, – Я начну. Фурион, поправишь меня, если что-то скажу не так, – он обратился к куратору, и тот только кивнул.

В кабинете было темно и очень тихо, лишь слегка шуршали перья на крыльях Тарлана. Он замер, словно собираясь с мыслями, чуть наклонив голову, и я невольно залюбовалась им. И хоть полумрак не давал мне разглядеть черты его лица в деталях, мое воображение с лихвой компенсировало недостаток света. И почему-то казалось, что все, что я придумаю, окажется на самом деле именно таким.

Почувствовав мое внимание, Тарлан поднял голову и чуть улыбнулся:

– Как я уже сказал вам, вы находитесь в Пограничье. Это, – он замялся, подбирая слово, – своего рода буферная зона, территория безопасности…

– Лимб, – вставил Фурион.

– Да, похоже на Лимб, – крылатый качнул головой. – Пограничье проходит по самому краю обитаемых миров, отделяя их от Великой Пустоты с одной стороны и Негасимого Пламени – с другой…

– Чушь какая… – Денис не сдержался.

– Динь! – я раздраженно дернула его за рукав.

– Можно я продолжу отвечать на твой вопрос? – глаза Тарлана недобро сверкнули подобно тому, как минутами ранее сверкали глаза нашего куратора.

Не дождавшись ответа от моего мужа, крылатый продолжил:

– Мы – гарнизон Пограничья. Мы следим за тем, чтобы ни одна из сторон не сумела нанести вред другой стороне. Не нарушила равновесие. Мы помогаем Пламени, если Тьма становится слишком сильной, и нападаем на Пустоту, когда становится слишком много Света.

– Как сложно, – я протянула в замешательстве. – Вы говорите так, словно у этих абстрактных понятий есть личности…

Тарлан остановил меня движением ладони:

– Не торопись. Это действительно сложно, ты все поймешь, пока будешь учиться. Для того мы и создали на самом краю Бездны эту Академию. Она не для зеленых юнцов, не для детей. Детей, как вы уже знаете, мы увозим в Солнечный город…

– Про детей мы с тобой еще побеседуем, – снова Денис вставил язвительное слово.

– Быть может, ты все-таки дашь мне договорить? – крылатый старался держать спокойный тон, но этот вопрос был сказан столь ледяным голосом, что Дэн подавился следующей своей фразой.

– В Академии Пограничья мы воспитываем магов – сильнейших во всех обитаемых мирах, мудрейших из них. Тех, кто сможет понять суть равновесия Пламени и Пустоты, тех, кто сможет сохранить этот паритет, в том числе с помощью силы, если она понадобится.

Я несмело подняла руку, словно ученица на уроке.

– Слушаю тебя, Лена, – Тарлан сразу же заметил этот жест.

– Во всех обитаемых мирах, вы сказали. А что, их много? – я удивленно хлопала глазами, не сводя взгляда с лица Тарлана. А он снова улыбался мне:

– Конечно, Лена. Очень много. Бесконечно много…

– Ну, о бесконечности мы имеем весьма условное представление, – и снова Фурион вставил замечание.

– Конечно, – Тарлан кивнул. – Но даже с тем числом миров и времен, что нам известно, работать очень… интересно.

– Выходит, что все эти люди… нелюди, – я поправилась после заминки и вопросительно уставилась на Тарлана, не зная, как спрашивать дальше.

– Да, все они гости из разных миров, – крылатый кивнул. – Как и вы. С той только разницей, – тут он погрустнел, – что все они пришли по своей воле, по вызову Верховной, а вы… своего рода беженцы из родного мира.

– Погодите, – я подняла ладонь, словно пытаясь поймать ускользающую мысль. – Если вы путешествуете между мирами…

– И среди потоков времени, – снова комментарий Фуриона.

– …и тем более среди потоков времени, – мой взгляд метался в полутьме кабинета, также суетливо метались и мои мысли, – значит, вы можете попасть и в прошлое, и в будущее…

– Я понимаю, к чему ты клонишь, – крылатый нахмурился, но я бесцеремонно прервала его, и мужчина недовольно поджал губы.

– …значит, мы сможем вернуться в прошлое нашего мира, и все исправить. – Я перевела ошарашенный взгляд на Тарлана, –  Мы же можем вернуться и все исправить? – прозвучало уже вопросительно.

Тарлану явно не понравился мой вопрос. Он отвернулся, сделал несколько широких шагов по кабинету и замер возле зашторенного окна спиной к нам, предоставив на обозрение свои черные крылья. Они чуть заметно вздымались в такт его дыханию и едва подрагивали, показывая, как напряжен был их владелец.

– Можно попробовать, если как следует попросить Верховную, – наконец, он ответил. –  Если она в свою очередь убедит Совет Высших вмешаться в естественный ход вещей, но… это будет уже не твой мир. – Крылатый резко обернулся, глядя на меня, и я только порадовалась тому, что глубокие тени скрывали выражение его глаз. Даже того настроения, что витало в воздухе, мне было достаточно, чтобы по плечам толпой побежали мурашки – от страха и… еще какого-то непонятного чувства. – И тебе туда не будет возврата.

На мгновение повисла гробовая тишина. Затем Тарлан продолжил – спокойным, даже каким-то безжизненным голосом:

– Твой мир будет жить, но без тебя. Тебе и твоей семье в любом случае придется остаться здесь.

 – Это жестоко… – я едва выдохнула и наклонила голову, словно в знак скорби.

– Какого черта вы себе позволяете?!! – Денис снова попытался возмутиться, но его агрессивный вопрос так и повис без ответа в безмолвии кабинета.

Крылатый снова говорил со мной, игнорируя эмоции моего мужа:

– Прости… Это моя вина, я выдернул тебя из твоего мира, и потому течения ваших судеб разошлись.

Я до хруста сжала зубы. Все это вообще не укладывалось в моей голове, в подобное не верилось, происходящее казалось сном. Нет, вернее, кошмаром. И атомный взрыв, уничтоживший известный мне мир, и этот странный новый мир, в котором живут крылатые мужчины и горные тролли. Пламя, Пустота…

Медленно покачала головой. Так же медленно, следя за интонацией голоса, проговорила:

– Не вини… те себя. Это было мое решение. К тому же, – усмехнулась сквозь подступающие к глазам слезы, – если бы я не оказалась здесь, у моего мира вообще не было бы шанса уцелеть. Вернее, возродиться. Так что… все сложилось наилучшим образом.

– Катарина на это не пойдет, – Фурион процедил сквозь зубы, но его все равно все услышали.

– Я ее уговорю, – Тарлан ответил со спокойной  уверенностью.

– Ты понимаешь, чего она попросит от тебя взамен? – показалось, или в голосе куратора скользнул страх.

– А это уже не твоя проблема, – Тарлан ответил Фуриону с неожиданной злостью, и тот сразу же сник. – И вообще, подобные разговоры не для ушей новобранцев. Вы услышали, что хотели? – он повернулся к нам с Денисом, и мы оба сжались под его взглядом, даже я, хоть он и был моим хранителем, как он сам выразился. – Если да, идите к себе и готовьтесь к завтрашнему дню. У вас завтра в расписании два теоретических занятия, как раз для того, чтобы влиться в работу. А я займусь подготовкой вашей инициации.

Снова повисло молчание. Тарлан выжидательно смотрел на нас с мужем. На деревянных ногах я поднялась, схватила учебники и направилась к двери. Следом за мной поднялся Денис.

– Помоги ей нести книги! – властный окрик Тарлана хлестнул Дениса в спину, словно кнутом.

Супруг вздрогнул и поспешил забрать у меня из рук внушительную стопку учебников.

Не оборачиваясь, мы вышли из кабинета.

Глава 6

Я не помню, как мы поднимались к себе в спальню. Чисто на автомате я переставляла ноги по ступеням, держа спину мужа в качестве ориентира. В себя пришла только, когда за мной захлопнулась дверь. Дэн в сердцах сбросил учебники на стол возле окна. Несколько штук упали на пол, жалобно зашелестев страницами и раскинув обложки, словно раненые птицы крылья.

– Довольна? – он процедил сквозь зубы. – Добилась своего?

– Чего я добилась? – ответила супругу с какой-то ватной безразличностью. Сейчас меня почти не трогали его упреки и претензии.

– А того! – Денис навис надо мной всей своей массивной тушей.

Он возвышался надо мной почти на полголовы и был весьма мощен, хоть и недостаточно красив телом. Однако нечто, похожее на страх и опаску перед сильным рассерженным мужчиной, я все же испытала. Хоть и была в несколько заторможенном состоянии.

– Того, что мы застряли здесь! – супруг продолжал сыпать обвинениями. – Неизвестно, насколько! Детей отобрали…

– Их не отбирали, а отправили в безопасное… – я слабо попыталась возражать, но Денис не дал мне договорить:

– Ты сама понимаешь, что ты говоришь? Ты ему веришь? Этому странному типу с крыльями. Ты что, запала на него? – спросил со злым прищуром.

– Я не… – попыталась оправдываться, но тут же предательски покраснела до самых корней волос.

– Ну, конечно, – Дэн скривился, отошел к раковине и принялся умываться – с шумом, брызгами, фыркая и отдуваясь. – Детей от себя отослала, а сама крутит роман с чужим мужиком.

– Я не… – на сей раз, я поперхнулась от возмущения. – Ты что такое говоришь, Диня?!!

– Диня-Диня, – супруг передразнил мою манеру обращения к нему. – Что вижу, то и говорю, – закончив свой нехитрый туалет, Денис плюхнулся на одну из кроватей. Отвернулся к стене, и спустя уже пару минут до меня донеслось его тяжелое сопение, а после храп.

Я тоже умылась, вытерлась мокрым после супруга полотенцем и, раздевшись донага, залезла под одеяло на второй кровати. Денис славился умением очень быстро засыпать в любой ситуации, а вот я, несмотря на то, что была чертовски измотана физически и морально, заснуть не могла. Кровать была удобной, чистое белье приятно шуршало при каждом движении, но сон не шел. Я лежала в темноте, пытаясь осознать то, что у меня отобрали детей. Да, Тарлан говорил обратное, но все же слова Дениса упали на подготовленную почву. Я скучала по мальчишкам и страшно беспокоилась о них. При воспоминании о веснушках на носу Егорки, о его искреннем заливистом смехе, об уставшем снисхождении в глазах сына-подростка, которым он встречал каждое мое нравоучение, на мои глаза снова навернулись слезы. Ну, как я без них? И что мне теперь вообще делать? Куда идти завтра? В котором часу?

Я подскочила с кровати и, размазывая слезы по лицу, принялась шарить по столу в поисках расписания. В комнате было темно, включать свет и будить супруга мне не хотелось, поэтому расписания я не нашла, и в еще более расстроенных чувствах вползла обратно на кровать. Натянула одеяло до самого подбородка. В голове по кругу вертелись одни и те же тревожные мысли – о детях, о призрачной возможности все исправить, о несправедливых обвинениях Дениса… Таких уж несправедливых? Нет, в гибели нашего мира или в странном поведении обитателей этого я точно не была виновата, а вот насчет Тарлана…

Даже воспоминания об этом мужчине заставили мои щеки вспыхнуть. Я чувствовала жар, опаляющий лицо, жар, стекающий по телу вниз, на грудь и живот. Мне было одновременно неловко и очень волнительно, словно кто-то мог подглядеть за мной сейчас, мог подслушать мои мысли. Я прислушалась к ровному посапыванию мужа – он крепко спал. Стараясь не шуршать чистыми простынями, я тихонько провела рукой по своему телу, немного раздвинула ноги…

Это поможет мне немного успокоиться и уснуть. К тому же после незаконченной близости с супругом гормоны все еще гуляли по крови и требовали разрядки. Хотя бы такой, хотя бы рукой…

Я прикрыла глаза, осторожно скользнула пальчиком в промежность, раздвигая складочки. Там было на удивление влажно, и мое естество неожиданно ярко отозвалось на это легкое касание. По внутренней стороне бедер пробежали мурашки, низ живота напрягся в сладком предвкушении. Мне и раньше приходилось снимать сексуальное напряжение самостоятельно – Денис не был чутким любовником, ему в целом, было без разницы, кончила партнерша или нет. Завести мужчину на стороне я не решилась, да и не было никого на примете, но еще молодой здоровый организм периодически требовал свое…

Я принялась осторожно ласкать себя, стараясь сохранять дыхание ровным, чтобы не выдать своего порочного занятия. Хотя кто мог бы меня подслушать? Денис спал, его из пушки сейчас не разбудить. А Тарлан…

Я ничего не могла с собой поделать. Я думала об этом мужчине, и чем быстрее двигался мой палец, тем горячее становились эти мысли. Вспоминала момент нашей первой встречи, его гордую осанку, широкие плечи, красивое правильное лицо… Такое знакомое лицо. Казалось, что раньше он каждую ночь приходил ко мне во сне. Но каждый раз, просыпаясь, я забывала этот сон, сохраняя лишь крохи утреннего видения перед самым пробуждением.

И вот сейчас в моем воображении он смотрел на меня, глаза его пылали – от внутреннего огня, от вожделения. Вот, перед моим внутренним взором он оказался без одежды. Литые мышцы, словно у античной статуи, могучая грудь, крепкий живот, а ниже…

Стоило лишь мне представить, что там у Тарлана «ниже», как мою промежность свело сладким спазмом, внутри живота несколько раз сжался трепещущий узел, а затем блаженно расслабился. Я стиснула зубы, стараясь не стонать и утишить сбившееся дыхание. В тот же миг на меня накатила теплая истома, я расслабленно вытянулась и перевернулась на бок, собираясь заснуть.

И вот уже долгожданная дремота закачала меня на своих волнах, когда стены комнаты вдруг содрогнулись от утробного рева, полного боли и ярости.

Я подскочила, словно ужаленная, испуганно озираясь и кутаясь в одеяло. Рядом на кровати сонно заворочался Дэн.

– Кто здесь? – спросонок промычал супруг.

Жуткий рев больше не повторялся, но у меня сложилось ощущение, что он стал сигналом для начала чего-то странного. Нет, в коридоре не было слышно топота ног или возни, но из-за стены потекла какая-то глубокая нутряная вибрация, от которой противно задрожало все внутри и зазвенело в голове. Я встала, торопливо натянула на себя одежду и направилась к двери.

– Ленка, ты куда? – Денис так до конца и не проснулся. Глянул на меня краем заспанного глаза, поворочался и тут же снова захрапел.

– В туалет, – ответила первое, что пришло в голову, и выскользнула за дверь.

В коридоре снова было безлюдно, но при этом я чувствовала висевшее в воздухе напряжение, тревожное ожидание чего-то опасного. Приблизилась в противоположной стене, положила на нее ладони. Под моими руками камень чуть заметно вибрировал – противно и пугающе.

За стеной что-то происходило.

Я отшатнулась и принялась вертеть головой, в поисках того, кто или хотя бы что могло бы мне объяснить происходящее. Взгляд мой упал на каркасную лесенку, стоявшую на выходе из коридора. И ноги сами понесли меня к ней. Тарлан сказал, что эта лестница ведет на крышу. С крыши наверняка все будет лучше видно. Я решительно взялась рукой за перекладины, даже не подумав, что чердачный люк может быть заперт.

И он оказался заперт.

Я с досадой постучала по нему ладошкой, даже поднажала плечом, но дверца не поддавалась. Со вздохом положила руку на створку – она тоже вибрировала, за этой дверцей было что-то. Что-то там происходило снаружи, что-то особенное. И мне во что бы то ни стало нужно было узнать, что именно. Почему-то в тот момент это показалось очень важным. Я еще раз толкнула люк рукой, надавила, чувствуя, как вибрация с него переходит на мою ладонь и дальше – на запястье, на предплечье. Вот уже я ощущаю ее плечом и грудью, и вот – дверца неожиданно легко поддалась и распахнулась. Путь наверх был свободен.

В открытый лаз пахнуло сухим горячим воздухом, и этот поток принес с собой запах. Знакомый до боли запах, который я была бы счастлива забыть. Запах гари и горечи.

Снаружи что-то горело.

Легко подтянувшись на руках и даже не удивившись этой легкости, я выглянула наружу. Стояла ночь или, быть может, поздний вечер, и могло бы быть темно, но все пространство вокруг озарялось пламенными сполохами. Я застыла на мгновение, пораженная ужасом открывшейся мне картины.

Со стороны, противоположной той, откуда мы пришли и куда выходили окна нашей комнаты, полыхало зарево пожара. Огонь горел на удалении, но вздымался, казалось, до самого неба, расцвечивая его желто-оранжевыми искрами. Я чувствовала жар, струящийся от пламени, но кроме жара было что-то еще, что-то, что я чувствовала не кожей, а каким-то неведомым глубинным чутьем. Оно отзывалось внутри подобно тому, как отозвалась во мне вибрация чердачной дверцы. Это очень пугало, но одновременно вызывало чувство дикого восторга, почти безумного, иррационального. Наверно, именно с таким чувством обреченный человек смотрит на несущуюся на него смертоносную снежную лавину, не имея возможности убежать. Или с безнадежным спокойствием любуется волной цунами, которая вот-вот накроет его с головой.

Завороженная этим убийственно-прекрасным зрелищем, я не сразу заметила, что внизу, с той стороны здания, что выходила на сторону пожара, толпились люди. Вернее, не только люди, но и все остальные обитатели этой странной Академии. Снаружи дом по-прежнему имел всего лишь три этажа высоты, и я без проблем могла видеть происходящее. В толпе я увидела и Нарда, и Мако. Они опасливо жались к стене, стараясь не приближаться к краю скалистого карниза, обрывающегося в неведомую бездну, со дна которой поднимались исполинские языки пламени.

Особнячком держалась группа крепких мужчин в пугающих мощных доспехах. Я пригляделась и с замиранием сердца узнала в их рядах Тарлана. Он единственный был с непокрытой головой, без шлема, волосы его развевались на горячем ветру. Крылатый раздавал какие-то приказы, но за ревом пламени и, в большей степени, из-за звона в ушах я не могла разобрать его слов. Только короткие гортанные звуки. Мне даже показалось, что мой спаситель говорил на каком-то незнакомом языке.

Сначала я хотела привлечь его внимание, но потом решила, что глупо отвлекать командира от его важного занятия. Не может же он «возиться» со мной, когда вокруг творится такое. И потому я просто смотрела, закусив губу, на сияющее зарево, на суету внизу, на Тарлана. Он двигался быстро и уверенно и вообще выглядел очень спокойным, словно и не было полыхающего рядом с домом пожара.

Вот, все доспешные воины за исключением Тарлана выстроились вдоль карниза в цепочку. Они подняли руки вверх, и на их ладонях вспыхнули огоньки, словно каждый держал в руке по фонарику. В следующее мгновение эти огоньки соединились друг с другом сияющей ниточкой, а от ниточки вниз опустилась полупрозрачная колыхающаяся завеса, словно сделанная из светящегося дыма, отделив карниз со стоящими на нем людьми от жара пламени.

Сам командир взмахнул крыльями и, легко подпрыгнув, оказался в воздухе почти на одном уровне со мной. Он меня не видел, увлеченный пожаром, а вот я во все глаза следила за его полетом. Это было невероятное зрелище! Летающий человек. При каждом плавном мощном взмахе я чувствовала силу, струящуюся с его крыльев.

Тарлан поднял руки, и на его ладонях тоже вспыхнули огни – больше и ярче, чем у других воинов. И от этих огней потянулись ниточки в сторону остальных. А в следующий миг из сАмого пламени, раздвигая огромными крыльями его языки, вынырнуло два самых невероятных создания, которых мне когда-либо приходилось видеть. Огромные, крылатые, с длинными шеями, с тяжелыми рогатыми головами, с хлесткими хвостами… Изрыгающие огонь из зубастых пастей…

Драконы…

Я чувствовала невероятную силу и мощь этих тварей, я смотрела на них, распахнув глаза, дыхание перехватывало от страха и восторга, пальцы онемели и отказывались повиноваться… А в следующий миг я начала скользить по черепице вниз.

Я перевернулась на живот, пытаясь ухватиться за скользкие чешуйки, но они посыпались с кровли следом за мной. Я уже не видела, что происходило за моей спиной, только услышала тот самый гортанный рев, который разбудил меня и вынудил залезть на крышу.

А секунду спустя я сорвалась с края крыши и полетела вниз, прямо на карниз с высоты колдовского третьего этажа.

Мой полет прервался неожиданно быстро. Я приземлилась в чьи-то руки и, услышав над головой успокаивающее шуршание крыльев, размечталась о том, чтобы моим спасителем снова стал Тарлан.

Голову все больше затягивало густым липким дурманом, словно я выпила лишка на празднике. Уже в полудреме я обняла спасителя за шею, потянулась ближе к нему, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице.

– Тарлан… – пробормотала заплетающимся языком.

– Верь мне, – раздалось над самым ухом, шею овеяло теплым дыханием.

– Тарлан, это ты… – все больше теряя связь с реальностью.

– Спи уже, чудо мое, – кажется, он ответил что-то подобное, а в следующий момент я отключилась…

…Сон мой был крепким и спокойным. Так сладко и беззаботно я не спала, наверное, с самого детства. Вот только наутро я ожидаемо проспала все, что можно было проспать, начиная с завтрака.

– Ленка, вставай, мы проспали!

Я подскочила на кровати, едва понимая, что происходит, где я, как я вообще здесь оказалась, и что именно я проспала. Сладко потянулась, но в тот же момент прямо мне в лицо прилетели мои штаны, брошенные в меня Дэном. Оказывается, спала я вовсе без одежды. Я недоуменно провела руками по телу, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Нет, это определенно был не сон. И пожар, и драконы, и спасший меня от падения Тарлан. И кто же тогда меня раздел перед сном?..

От этих мыслей мои щеки снова вспыхнули, но из стыдливых фантазий меня выдернул очередной окрик мужа:

– Хватит тянуться! Пошли быстрее!

– Куда? Зачем? – я машинально принялась натягивать на себя брюки.

– На завтрак! – Дэн вытаращился на меня с таким видом, как будто я предложила ему прогулять дело всей его жизни. – Этот твой крылатый уже заглядывал, сказал, что мы проспали, и завтрак скоро закончится. Ты идешь?

Денис в последний раз бросил на меня раздраженный взгляд и выскочил за дверь.

– Иду я, иду, – спросонок я с трудом попадала ногами в штанины. А еще ведь надо было умыться и хоть немного привести себя в порядок. И в душ бы неплохо сходить. Где он тут кстати? Берта сказала, что где-то на этаже…

Второпях похватав учебники, я выползла из комнаты следом за Денисом. В коридоре было беспокойно, но ничто не напоминало о вчерашнем вечернем инциденте. Студенты суетились, но как-то безобидно и буднично. Ни тебе тревожных взглядов, ни испуганных шепотков по углам. Как будто ничего такого и не произошло.

На выходе из столовой была толчея. Дэн, умело работая локтями, пропихнулся внутрь, а я лишь только с тоской взглянула на опустевшую раздачу. Вздохнула, понимая, что придется начинать день натощак.

За моей спиной раздался знакомый шорох, а на плечо легла теплая рука. Но стоило мне обернуться, как Тарлан сразу же руку убрал, встретив меня дружелюбной улыбкой:

– Ты проспала завтрак.

На нем больше не было тех пугающих доспехов, что накануне, только простая темная рубашка.

– Ага, – я вздохнула и отвела глаза. Щеки опять залил предательский румянец. Вчера я, кажется, сделала глупость, нарушив запрет Тарлана, и теперь мне было неловко перед ним. Особенно учитывая тот факт, что проснулась я голой.

Почувствовав мое смущение, крылатый усмехнулся:

– Идем.

И тут же направился прочь.

– Куда? – я только оторопело захлопала глазами, но уже шла следом за ним. – А как же завтрак? И уроки?

– Завтрак ты все равно уже пропустила, – Тарлан ответил, не оборачиваясь, – а первым уроком у вас магическая практика, к которой у тебя пока нет допуска. Так что немного времени у тебя есть.

– На что? – я поравнялась с крылатым, но у него был на редкость широкий шаг, и мне приходилось чуть ли ни бежать, чтобы не отстать от него.

– Сколько вопросов, – он снисходительно скривил губы. – Это хорошо. На учебе нужно задавать вопросы. И я даже на некоторые из них сейчас отвечу.

Тарлан привел меня в небольшую комнатку, которую в первый момент я приняла за кладовку – так там было тесно и темно. Но затем крылатый раздвинул шторы, в помещение хлынул дневной свет, и я увидела, что каморка была на самом деле рабочим кабинетом. Компактный стол, большое количество книг на полках.

– Добро пожаловать в мой кабинет, – крылатый усмехнулся, как мне показалось, с грустинкой.

Я сконфуженно кивнула, и тут же, не успев остановиться, выпалила:

– Прости…те меня за вчерашнее, мне так неловко, – я не знала, куда девать глаза и потому делала вид, что разглядываю стоявшие на стеллажах книги.

Усмешка Тарлана стала озорной. Опершись поясницей на письменный стол, он сложил руки на груди и посмотрел на меня. В глазах его плясали бесенята:

– Я мог бы догадаться, что любопытство пересилит в тебе осторожность.

– Я почувствовала что-то… странное, – я принялась оправдываться, но Тарлан остановил меня движением ладони:

– Не оправдывайся. Никогда и ни перед кем. Даже передо мной.

– Даже… перед тобой? – проговорила полувопросительно, вскинув брови. Подобная самонадеянная формулировка вызывала еще больше вопросов.

– Даже-даже, – Тарлан снова усмехнулся. – Прости, но я вижу тебя насквозь. Ничего не могу с собой поделать. Такова наша… хм… то есть моя природа.

– Ты, то есть вы, – я смущалась, слова подбирались с трудом, – сказал, что вы мой ангел-хранитель. Это действительно так?

Я хмурилась, глядя на мужчину, словно его ответ мог причинить боль. А он просто кивнул, не сводя с меня пристального взгляда.

– Я думала, что это все просто сказки для тех людей, которым в жизни не хватает поддержки, – я продолжала хмуриться, исподволь поглядывая на крылатого.

– Нет, – он покачал головой, – как видишь, не сказки. Я сам вызвался на эту… хм… должность.

– Правда, а почему? – я недоуменно вскинула брови. Несмотря на обещанные ответы, от этого разговора у меня только становилось еще больше вопросов.

– Есть причины, – Тарлан ответил уклончиво и отвернулся от меня. Кивнул на свой стол. – Со временем ты в них разберешься. А сейчас иди лучше посмотри, что я для тебя раздобыл.

Я приблизилась, осторожно выглядывая из-за спины Тарлана. От него веяло теплом и пахло чем-то очень знакомым, теплым и уютным. Я непроизвольно принюхалась, слишком поздно сообразив, что подобный жест мог выглядеть неприлично. Крылатый, однако, сделал вид, что не заметил моего интереса.

На столе, на подставке, лежал прозрачный шар размером с небольшую дыню.

– Что это?

Шар выглядел обыкновенным, но мне казалось, я слышу едва различимое тихое зудение, исходящее от него. Словно от стайки надоедливых комаров.

– Это зрячий камень. Он умеет вот что, – Тарлан с улыбкой покосился на меня через плечо, коротко махнул над шаром рукой, и его толща затуманилась.

Я только охнула от неожиданности. Так это было похоже на фокус. Но происходящее не было фокусом, уж в этом мне удалось убедиться.

Крылатый проговорил:

– Во сне ты плакала, звала детей. Мне показалось, что ты захочешь их увидеть.

В этот момент поверхность камня прояснилась, и на ней, словно на экране, чуть выпуклом и слегка искажающем картинку, показались Максим и Егор.

– Макс! Егорка! – разом позабыв обо всем, я прильнула к шару.

– Связь двусторонняя, – Тарлан с пониманием кивнул и отступил на шаг в сторону.

Глава 7

– Привет, мам! – старший показал ладонь, а младший быстро-быстро замахал ладошкой в знак приветствия.

– Здравствуйте, мои хорошие! Как у вас дела? Как добрались? Как кормят? – я принялась тараторить вопросы, но Максим недовольно скривился. Точно так же, как он обычно делал, когда я начинала сверх меры опекать моего уже почти взрослого сына:

– Все у нас хорошо, правда. Все-все хорошо.

– Здесь круто! – Егор показал большой палец. – Мне все нравится.

– Мам, ну-ка не реви. Как девчонка, право слово, – старший строго цыкнул на меня, и я только заметила, что плачу. Поспешно вытерла лицо:

– Да, это я так, просто… Рада, что у вас все хорошо. Я скучаю. И папа тоже, – добавила после короткой паузы.

– Ладно, мы пошли, у нас урок уже. Пока, – Макс снова показал мне ладонь и скрылся из поля зрения.

Егорка, наоборот, приблизил лицо к камню:

– Я тебя люблю, – на шаре отпечатались детские губы – мальчишка поцеловал колдовской артефакт.

И убежал. Какое-то время я растерянно смотрела на зрячий камень. Потом обернулась на крылатого. Губы его шевельнулись, но я не услышала ни звука. Словно спохватившись, он встрепенулся и улыбнулся мне, дружелюбно, но как-то натянуто:

– Поговорили немного? Видишь, у них все хорошо.

– Да, большое спасибо, – я продолжала вытирать влажные глаза. – Жалко, Денис их не видел.

Тарлан только шевельнул крылатым плечом и ничего на это не сказал. Взял с полки тряпицу и небрежно накинул ее на зрячий камень.

– А теперь у нас есть немного времени на твои вопросы, – он пытался держать на губах улыбку, но почему-то она показалась мне неискренней.

И я замешкалась, пытаясь привести в порядок скачущие мысли. Тарлан усмехнулся, глядя на мою оторопь:

– У тебя их было так много, а теперь все разбежались? – он улыбнулся очень тепло и слегка покровительственно, словно учитель любимой ученице или даже – отец дочери. От подобной улыбки я смутилась еще сильнее:

– Эмоции просто, столько всего…

– Понимаю, – Тарлан кивнул. – Тогда пока ты собираешь в кучку свои мысли, говорить буду я.

Он замолчал, словно ему тоже необходимо было собраться с мыслями. А потом достал из-под рубашки висевшее на шее украшение и резким движением сорвал его с себя. Я только поморщилась, представив, как веревка резанула ему кожу, но Тарлан даже бровью не повел. Он шагнул ко мне:

– Дай руку, – проговорил чуть охрипшим голосом.

Машинально я выставила вперед правую руку, но крылатый лишь смущенно хмыкнул, увидев кольцо на моем безымянном пальце.

– Дай другую, – проговорил неожиданно жестко, и я послушно вытянула левую.

А мужчина надел мне на безымянный палец кольцо. От неожиданности я выдернула руку из его пальцев. Покосилась на украшение:

– Зачем это? Спасибо, но…

Кольцо выглядело дорогим. Немного массивное, но при этом очень тонкой работы. Оно изображало дракона, обхватившего палец лапами и хвостом, а крылья его были усыпаны небольшими перламутровыми камешками.

– Очень красивое, – я невольно залюбовалась. – Только мне неудобно принимать такие дорогие подарки…

– Это не подарок, это оберег, – Тарлан чуть порхнул крыльями, и я вздрогнула от резкого движения.

Вопросительно покосилась на собеседника. Тот усмехнулся в ответ, кивнул на кольцо:

– Это средство маскировки и связи, два в одном. Если тебе будет что-то угрожать, – крылатый стал очень серьезен, – или что-то понадобится, ты всегда сможешь связаться со мной при помощи этого кольца. Я услышу тебя, где бы ни находился.

– Я думала, что ты… то есть вы и так меня… слышите, – последнее слово я проговорила очень тихо, невольно вспомнив последние мгновения в родном мире.

– Увы, но нет. Порой я бываю в таких местах, до которых так просто не дозваться. К тому же по правилам Пограничья доступ к мыслям подопечного допускается только для хранителя, наставника или… для пары.

– То есть вы больше не мой…

– Не перебивай, пожалуйста, – Тарлан остановил меня движением ладони, и я невольно осеклась, не имея смелости спорить с ним. – Также кольцо может создавать защитную завесу, и никто, чья магия слабее моей, не сможет тебя за ней увидеть.

– И как я пойму, от кого можно спрятаться, а от кого нет? – я разглядывала колечко с интересом. Дракончик был словно живой. Казалось, вот-вот он зашевелится и пыхнет огнем.

– В этой Академии – от всех можно, – Тарлан улыбнулся с видом превосходства, а я усмехнулась про себя. Все-таки мальчишки везде одинаковые, даже если они уже взрослые, и у них есть крылья.

А крылатый продолжал:

– Ты зря веселишься. Вместе с тобой будут учиться Нард и Хелла Валлис, сын и дочь Верховной. Держи с ними ухо востро. Нард большой любитель милых девичьих мордашек и… хм… не только мордашек, а Хелла… просто унаследовала характер матери.

При упоминании Верховной ректорши Академии, которая была любовницей Тарлана, внутри снова заворочался противный червячок. Я непроизвольно приложила руку к груди. Что это? Неужели ревность?

– Ясно, – я кивнула и, случайно нащупав под туникой грудь без белья, покраснела. Все-таки стоявшие торчком соски были прекрасно заметны через тонкую ткань, и Тарлан, наверняка, видел их. – А у вас есть зеркало? – подняла на мужчину вопросительный взгляд. Он усмехался в ответ:

– Я уж думал, ты не спросишь. Держи, – и вытащил из ящика стола небольшое зеркало в оправе.

Я взяла зеркало, на мгновение наши пальцы соприкоснулись, и меня словно прошило током от макушки до самых пяток. Излишне поспешно я вырвала зеркальце из его рук и принялась разглядывать себя.

Нет, свое отражение я узнала. Все тот же курносый нос, чуть полноватые губы… Но на меня смотрела девчонка. Такая, какой я была лет двадцать назад. С озорными веснушками, гладкой бархатистой, словно персик, кожей без единой морщинки… И даже глаза словно стали больше. Или просто ресницы потемнели?

– Как. Такое. Возможно? – проговорила с расстановкой и вопросительно посмотрела на Тарлана.

Я перевела взгляд от зеркала слишком стремительно. Он быстро взял свои эмоции под контроль. Очень быстро, но все-таки недостаточно. В первый момент, когда я подняла на него взгляд, в его глазах было столько сладкой неги и нежности, что я чуть не задохнулась. Кровь бросилась мне в голову, и я поспешила отвернуться.

А крылатый пояснил, как ни в чем не бывало, совершенно спокойным тоном. Только лишь в голосе его едва слышалась хрипотца:

– Магия Пограничья резонирует с твоей собственной и меняет твою внешнюю оболочку в соответствии с тем… какой она должна быть. Или вернее, с тем, какой ты сама себя видишь.

– Выходит, что я вижу себя такой? – я попыталась улыбнуться, но чувствовала, что между нами появилась натянутость.

– Да, – крылатый только вздохнул и коротко кивнул.

– Ясно, – я тоже покивала. – А-а-а… Денис? Он тоже станет таким, каким он… – я неопределенно махнула рукой на свое обновленное помолодевшее тело.

– Возможно, – Тарлан ответил уклончиво, и, судя по интонации, вопрос ему не понравился. – Все зависит от того, сможет ли он приобщиться к Потоку нашей магии, и того… каким он сам себя видит.

В глазах мужчины блеснул лукавый огонек. А набрала в грудь воздуха для следующего вопроса, но Тарлан быстро перебил меня:

– Давай последний вопрос или на урок ты тоже опоздаешь.

Я собралась с мыслями и спросила, возможно короче:

– Что это за чудовища вчера были в огне?

– Чудовища? – казалось, крылатый искренне удивился. – Это были не чудовища. Это и есть моя гвардия. Все, беги на урок. Потом еще поговорим.

И только я развернулась, собираясь выйти в коридор, как услышала окрик вдогонку:

– Стой! Погоди. Возьми. Ты же сегодня не завтракала.

Тарлан взял с чайного столика и сунул мне в руки пышную булочку.

Вместе с расписанием Фурион вручил мне карту расположения аудиторий. Небольшой лист твердой бумаги с изображением внутреннего плана помещений… и движущейся по нему стрелочкой, которая обозначала меня. Ни дать, ни взять магический навигатор – очень удобно. С его помощью я добралась до нужной аудитории вовремя.

– Ты где это такую достала? На завтраке таких не давали, – меня сразу же встретил вопрос Дениса, и я не сразу сообразила, что он говорил о булочке.

Пожала плечами, отламывая от мягкой сдобы кусочек за кусочком:

– Ну, кто-то заботится обо мне больше родного мужа. Ты же ведь не сообразил захватить для меня что-нибудь с завтрака. Не сообразил ведь? – я вскинула бровь, и Дэн отвернулся.

Пробормотал себе под нос:

– Подкатывает к тебе, да?

Я решила не отвечать на очередную провокацию и просто вошла в аудиторию. Это был самый настоящий лекционный зал, с несколькими ярусами. Не очень большой, но все-таки слишком просторный для нашей маленькой группы. Я сразу же направилась на первый ряд – как правильная девочка, я всегда старалась быть поближе к преподавателю.

Двое альвов, муж с женой, держались особнячком, Мако приветливо махнул рукой с задних рядов, Нард сначала смутился, а потом улыбнулся и без лишних церемоний плюхнулся за парту рядом со мной. Крошка Пикси крутилась возле Нарда, но присесть рядышком не решилась и заняла место на втором ряду позади него. Денис с ворчанием сел по другую сторону от меня.

Я огляделась: аудитория была едва заполнена.

– Это что вся наша группа? – недолго думая, обратилась к Нарду. Уж в присутствии моего мужа он точно не позволит себе ничего лишнего. – Как-то здесь слишком просторно для нас.

– Почти, – он озорно блеснул на меня глазами, но бросив взгляд на пыхтевшего рядом Дениса, быстро смутился. – Еще Баруха ждем. Это из-за него нам дают самые большие аудитории.

– Понятно, – я с опаской покосилась на дверь, гадая, как же выглядит настоящий горный тролль. – А, где твоя сестра? Тоже опаздывает? – спросила возможно более безразличным тоном.

– Хелла не ходит на лекции по истории, – Нард скривился, явно давая понять свое отношение к этому факту.

– Почему? – недоуменно захлопала глазами.

– Потому что она явно умнее всех остальных, – Денис и тут не преминул вставить свое веское слово. – Какой нормальный человек будет ходить на лекции по истории?

– Ну, сам ты-то пришел, – я фыркнула в ответ, одновременно смущенная и раздосадованная его репликой.

– Ха, а кто сказал, что он нормальный? – а вот Нард решил позубоскалить. И закончилось бы это плохо, потому что лицо Дениса уже налилось кровью от злости.

Но в этот момент из коридора послышались тяжелые шаги. Барух не заставил себя долго ждать. В аудитории были двойные двери, и они были открыты лишь наполовину. Небольшая пауза, вторая створка распахнулась, и внутрь класса, осторожно, хоть и с немалым трудом протиснулось совершенно невероятное создание. Я бесстыдно уставилась на него, даже рот приоткрыла от удивления. Высокий, раза в полтора выше Тарлана, массивный и грузный, с длинными руками, свисавшими почти до самого пола, бугрящимися узлами мощных мышц. С грудью, напоминающей огромную бочку, с тяжелой уродливой головой… Нижняя челюсть его выступала чуть вперед, а из-за губы торчала пара клыков. Крупный нос картошкой, покатый лоб… и пронзительный умный взгляд маленьких глазок. Настолько эти глаза интеллектуала казались неуместными на грубом лице, что я даже заморгала от неожиданности.

– Вот это… перец, – только и смог выдохнуть мой муж, а горный тролль, почуяв наше внимание, повернулся в нашу сторону, окинул оценивающим взглядом… и в следующий момент растянул губы в дружелюбной улыбке, настолько же неуместной на его лице, как и умные глаза.

Барух поднял руку в приветственном жесте, вразвалочку проковылял к первому ряду парт и тяжко плюхнулся прямо на пол перед ними. С невозмутимым видом достал блокнот, ручку, а я только во все глаза смотрела, как же он будет управляться со столь изящным писчим инструментом. В его толстых пальцах-сардельках перо попросту потерялось. Но горного тролля сей факт не смущал, и он с видом кротости и благочиния приготовился слушать лекцию.

– Барух у нас умница. Да, Барух? – Нард перегнулся через парту и похлопал горного тролля по спине.

А тот в ответ раздраженно двинул могучим плечом, сбрасывая руку однокашника.

– Слушай лекцию, Нард. Не ровен час, останешься опять на пересдачу, – у тролля оказался низкий глубокий голос и удивительно чистая грамотная речь. Почему-то мне казалось, что подобное создание должно говорить короткими рубленными фразами, а тут налицо был не только богатый словарный запас, но и умение им пользоваться.

– Барух наш отличник, – Нард вскинул брови, красноречиво косясь на меня. – Если списать надо, или шпаргалку раздобыть, так это все к нему, никогда не откажет. Безотказный ты наш, – шатен протянул с показательным подхалимажем в голосе. Я скривилась, Дэн фыркнул, Барух не отреагировал никак.

А в следующий момент в аудиторию вошел преподаватель. Вернее, преподавательница. И все разговоры стихли. У женщины была не сильно примечательная внешность: русые волосы, собранные в строгую прическу, обычное лицо, простая форменная одежда, которую носило здесь большинство.

– Как ее зовут? – тихонечко спросила у Нарда, наклонившись к его уху.

Верно, юноша воспринял мой жест излишне чувственно, прижался ко мне губами, чуть ли не целуя мою шею:

– Милана Вамп. Она строгая, но с ней всегда можно договориться. У нее очень обманчивая внешность и приятный прейскурант на пересдачу. Милана суккуб…

Дыхание Нарда приятно защекотало мою кожу, жар бросился мне в голову, горло на миг перехватило… но я с усилием отстранилась от него. Стоило признать, что напор молодого красавчика, его юная броская красота и горячность бурно отзывались во мне. Но рядом сидел мой муж, и вообще мы были на занятии…

– Приветствую, господа адепты. Вижу, у нас новенькие, – преподавательница впилась в меня изучающим взглядом. Я покраснела, застуканная за непристойным делом, и отодвинулась от Нарда еще дальше.

Она перевела глаза на моего мужа, и по ее лицу скользнула мимолетная улыбка, которая очень быстро погасла.

– Вам крупно повезло оказаться здесь, поэтому рекомендую приложить все усилия и всё усердие, чтобы оправдать оказанное вам доверие. А не тратить время на… всяческие шалости, – она снова красноречиво посмотрела на меня, и мне захотелось сползти под парту. – Тема сегодняшней лекции: «Предпосылки мирного объединения рас во времена второго правления короля Алузара Черного»…

Дальше была лекция по истории, самая настоящая, нудная и бесконечная. С той только разницей, что Милана рассказывала про историю какого-то сказочного несуществующего мира. Поэтому вся информация воспринималась отчасти как сказка, отчасти… как набор скучных исторических фактов. Стоило признать, что суккуба не была хорошим рассказчиком, поэтому уже очень скоро меня начало клонить в сон. Рядом кимарил Денис, Нард со скучающим видом что-то рисовал в своем конспекте. Скосив глаза, я увидела, что это были непристойные картинки обнаженного женского тела и мужского органа, объединенные в разных вариантах. Я только хмыкнула, хотя стоило отдать должное, рисовал Нард неплохо.

Я честно пыталась писать конспект, не раз ловя на себе обалдевшие взгляды мужа. Он даже не открыл свою тетрадь, видимо, по-прежнему считая происходящее глупостью. В какой-то момент, когда лектор отвлеклась на какую-то диаграмму, Дэн перегнулся через меня, обратившись к Нарду:

– Слышь, рыжий, а обед когда будет? После этого урока?

– Язык прикуси, здоровяк, – Нард прошипел в ответ, но, тем не менее, пояснил, – обед на следующей переменке. Уже жрать захотел? – игриво приподнял бровь.

– Ну, я же не ты, дрищ, такую массу кормить надо, – Денис похлопал себя по объемному пузику.

– Это тебе к Баруху, вы с ним точно найдете общий язык, – шатен закатил глаза.

– Разговорчики! – Милана резко пристукнула по доске ладонью, и я даже вздрогнула от громкого хлопка. – Вы, двое, – ткнула пальцем в Дэна и Нарда, – подойдете ко мне после лекции.

И вернулась к своему рассказу. Остаток урока прошел скучно, только Нард время от времени бросал сердитые взгляды на моего супруга.

Сначала я хотела дождаться Дениса, но Милана увела их с Нардом к себе в кабинет и я, помявшись немного под дверью, решила не тратить время зря. Бумажный навигатор исправно повел меня по коридорам к очередной аудитории. В расписании следующее занятие значилось, как «Знаковая система» – и я могла только гадать, чему нас там будут учить.

Пока шла по коридорам Академии, я чуть ли не на каждом шагу замирала, открыв рот перед очередной диковинкой. Это были и зеркала, больше похожие на сенсорные экраны видеофона. Такие зеркала-экраны висели в коридорах тут и там, и студенты периодически останавливались перед ними, чтобы поболтать с кем-нибудь по ту сторону. И парящие в воздухе предметы. И если левитирующие светильники в виде ярких разноцветных шаров, в принципе, были оправданы, то вот летающие над полом стулья или шкафы выглядели странно, а подчас и пугающе. Особенно, если это был внушительного размера книжный шкаф, полный толстенных томов, только каким-то чудом не вываливающихся с его полок.

Я заглядывала в каждый класс, мимо которого проходила. По большей части это были обычные аудитории с партами и доской, но иногда попадались очень интересные помещения. Возле одного из таких я задержалась. В нем царил густой полумрак, окна были плотно зашторены, и в глубине угадывались очертания каких-то статуй. С потолка свешивались слегка фосфоресцирующие гирлянды, едва колеблемые потоками воздуха. Из комнаты пахло пряностями и ментолом. Я не удержалась от любопытства и вошла внутрь.

Наверно, одно из окон было приоткрыто, и оттуда сквозило ветерком, который колыхал тяжелый занавеси и светящиеся гирлянды. Примерно прикинув в уме расположение здания, я поняла, что это окно выходило как раз на сторону загадочного Разлома, куда новичкам не рекомендовалось «пялиться», и где прошедшей ночью случился пожар. Но ночью я толком ничего не разглядела, поэтому ноги сами собой понесли меня к окну.

В классе было темно, я шла почти на ощупь. По дороге толкнула плечом одну из статуй, она угрожающе закачалась и я поспешила схватить ее, чтобы предотвратить падение… И едва успела прикусить язык, чтобы не закричать, когда мои руки утонули в мягком меху. С трудом подавив приступ паники, я пригляделась внимательнее. Статуя оказалась чучелом какого-то крупного зверя, в темноте похожего на стоящего на задних лапах медведя.

Уже подозревая нехорошее, я пригляделась к светящимся гирляндам, но они оказались, по счастью, просто пучками каких-то трав и чего-то, напоминающего сушеные грибы. Именно грибы-то и источали едва заметный свет и, колеблясь, создавали в помещении атмосферу мрачноватой загадочности.

Дальше я двигалась осторожнее, стараясь больше не сталкиваться с чучелами, которых в аудитории оказалось удивительно много. Интересно, здесь проходят уроки по таксидермии? Я поморщилась. Надеюсь, мне не придется заниматься выпотрашиванием свежих трупов. О том, что эти трупы могли вообще быть несвежими, я даже думать не хотела.

Наконец, я добралась до окна. Протянула руку к тяжелой шторе, на миг замешкалась. Как хорошая девочка, я привыкла слушаться старших. Хоть и сама давно уже была для многих такой «старшей». Но ведь не просто так Тарлан попросил Берту не селить нас на сторону Разлома. Один раз я уже ослушалась его запрета, и это чуть не закончилось трагически…

Но, в конце-то концов! Не пора ли уже делать то, что хочется мне самой! А не идти на поводу у каждого, кто мнит себя авторитетом…

И я отдернула занавеску.

В первый момент я вообще ничего не увидела за стеклом, потому что там было темно. Еще темнее, чем в мрачной аудитории с чучелами. Прикинула время: вроде завтрак был не так уж давно, значит, снаружи еще должен был быть день. Но за окном царила ночь. Я прижалась лицом к самому стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-то, но увидела только далекие всполохи, похожие на зарницы.

Разочарованная, я собралась уже уходить, когда возле двери послышались шаги. Безымянный палец на левой руке кольнуло, словно легким разрядом тока, а возбужденный женский голос, показавшийся неприятно знакомым, проговорил на повышенных тонах:

– Ты понимаешь, что ты натворил?!! Ты отдаешь себе отчет?!! А если бы ребята не удержали Пламень, когда ты отвлекся? И главное, на что отвлекся? На это… на эту…

– Умерь свой пыл, Катарина, – этот спокойный голос я бы не перепутала ни с одним другим. –  Если ты так хочешь выяснить отношения, то хотя бы закрой дверь. Не к лицу ректору и главнокомандующему ругаться на глазах у адептов.

Тарлан втолкнул Верховную внутрь аудитории и захлопнул за собой дверь. А я едва успела нырнуть за занавеску.

Глава 8

– Ты понимаешь, что твое ребячество едва не стоило нам прорыва Пламени? – Катарина продолжала свою обвинительную тираду.

– Это не ребячество, она упала с крыши и могла пораниться, – голос Тарлана по-прежнему звучал спокойно, почти безразлично.

Я едва дышала, боясь, что меня заметят, но при этом любопытство мое было так велико, что я все-таки выглянула из-за краешка портьеры. В классе было темно, но мои глаза уже немного привыкли к темноте, и я различила фигуры Верховной и Тарлана, замершие возле учительного стола почти вплотную друг к другу.

– Ах, пораниться, – Катарина проговорила с таким пренебрежением в голосе, что мои щеки вспыхнули, а в душе поднялась волна негодования. – Было бы, о чем беспокоиться.

– Ты же знаешь, что я не могу не беспокоиться о ней, – в голосе крылатого послышался металл.

– В самом деле? – Верховная фыркнула. – Когда ты притащил ее в наш мир, ты порвал все свои обязательства перед ней, так что ты ничего…

– Будь добра, – Тарлан прервал Катарину на полуслове таким тоном, что она подавилась своим ехидством, – не решай за меня, что я должен делать, а что нет.

– Хорошо, – женщина процедила уже с угрозой, – но за оставление своих прямых обязанностей тебе положено дисциплинарное наказание. Это ты понимаешь?

– Последствий не было, – Тарлан снова говорил спокойно.

– Нет, не было конечно…. И, кроме того… – прозвучало уже гораздо мягче, а Катарина качнулась ближе к Тарлану, – у тебя есть шанс искупить вину. Прямо сейчас…

Рука Верховной метнулась куда-то вниз, и по тому, как вздрогнул Тарлан, я предположила, что удар пришелся по самой чувствительной части мужского тела. Или это был не удар?

Катарина подалась еще ближе к мужчине, прижавшись к нему всем телом. А в следующий момент резко обхватила его за спину – я даже вздрогнула от неожиданности, и уткнула лицо ему в шею.

– Давай, сейчас… Извинись перед Пограничьем в моем лице…

Руки Катарины скользнули по плечам мужчины, оглаживая его крылья, сжимая их у самого основания, словно пытаясь выдрать их из его спины. Тарлан оставался безучастен к ласкам любовницы. Правда выражения его лица видно не было, но он стоял, не шевелясь и опустив руки.

– Какой ты сегодня скромный. Это из-за нее, да? – Катарину, однако, уже захлестнула волна похоти и сдержанность любовника не смущала. Она продолжала наглаживать его крылья, пытаясь одновременно расстегнуть ворот его рубашки, покрывая шею поцелуями.

А я сидела за занавеской, ни жива, ни мертва, надеясь только на то, что подарок Тарлана сможет спрятать меня сейчас. Впрочем, я еще не успела разобраться в том, как с ним обращаться, и могла уповать только на то, что этот колдовской артефакт сработает автоматически.

– Катарина, у меня скоро урок у старшаков. Сейчас нет времени…

– Брось… Я ректор Академии. Имею право вызвать преподавателя для личной аудиенции – в любое время, – Верховная, наконец, оторвалась от Тарлана и принялась рывками распускать завязки на своем платье, обнажая грудь.

В полутьме двумя белоснежными каплями сверкнули ее полные груди.

– Ты злоупотребляешь, Катарина… – Тарлан попытался отшагнуть от возбужденной женщины, но она схватила его за руки и положила его ладони на свою грудь:

– Ну, перестань… Ну, потрогай их. Тебе же всегда нравилась моя грудь. Ты целовал ее ночи напролет и ласкал…

– Не сейчас, Катарина, – крылатый рывком высвободился. И я сквозь шум крови в ушах все-таки услышала, что голос его звучит уже не так спокойно, как всегда.

– Ты же меня хочешь, – а вот в голосе Катарины послышались победные интонации, – я же вижу. Чувствую, как рвется с привязи твой огненный дракон. Так, отпусти его, пусть немного порезвится.

Катарина была почти на голову ниже Тарлана. Но, схватив мужчину за грудки, она с легкостью поволокла его к учительскому столу и, завалив на него спиной, нависла сверху. Я видела широко разведенные в стороны черные крылья Тарлана, видела белую грудь Катарины, колышущуюся почти перед самым его лицом. Не описать ту смесь эмоций, что бурлила во мне. Это и страх быть обнаруженной, и досада на обидные слова Верховной, и ревность – пожалуй, ее было больше всего – и даже плотское желание. Наверно, я немало отдала бы сейчас, чтобы занять место Верховной. Вот только это были лишь мои мечты, я была на своем месте, а она оседлала Тарлана.

Ноги мужчины оставались на полу, были согнуты в коленях и чуть расставлены. Катарина ловко подобрала свои юбки и опустилась на мужчину сверху, разведя ноги в стороны.

– Твой дракон тоже меня хочет, – она промурлыкала сладким голосом. – Это ведь он там в нетерпении поднимает голову?

Женщина качнула бедрами, словно подзадоривая любовника.

– Перестань… – Тарлан проговорил с выдохом и подсунул обе руки под бедра Катарины, словно пытаясь защитить свое естество от ее посягательств.

– Не перестану! – Верховная тоже опустила руки к месту соприкосновения их тел, и попытавшись избавить его от брюк. На короткое мгновение случилась потасовка: мужчина отталкивал женские руки, женские пальцы требовательно добивались своего.

Наконец, судя по звукам, Катарина одержала победу:

– Ну, каков красавец! Хорош… Впрочем, как всегда, – в полумраке рука Катарины принялась скользить вверх-вниз в области чресл любовника.

– Не надо… Катарина, прошу… – мужчина выдохнул, сдерживая стон.

– Надо, мой хороший, надо, – она проговорила с выражением строгого любящего родителя. – Чтобы ты не забывал, чьи желания должен исполнять твой дракон…

А затем она подалась вперед, намереваясь поцеловать Тарлана в губы, и на миг прекратила свою ласку.

В тот же момент в грудь ей уперлась мужская ладонь, и резким движением Тарлан отпихнул от себя любовницу. Не удержавшись на нем сверху, Катарина сверзилась на пол.

Рывком Тарлан подскочил со стола, торопливо заправил в штаны возбужденное достоинство. Я едва успела отвести глаза в сторону, хоть в тот момент больше всего на свете мне хотелось смотреть именно на него. А крылатый протянул руку все еще сидевшей на полу Катарине. Вот только Верховная помощи не приняла:

– Ты пожалеешь об этом, крылатый, – проговорила с такой угрозой в голосе, что у меня волосы на затылке встали дыбом. – Ох, как ты об этом пожалеешь!

Она неуклюже поднялась на ноги, оправила одежду и с гордо поднятой головой покинула аудиторию.

Тарлан чуть постоял на месте, глядя в пол, затем бросил быстрый взгляд на штору, за которой я пряталась, и тоже вышел вон.

На ватных ногах я вылезла из-за шторы. Мысли в голове скакали, точно бешеные кролики, и даже чучела неведомых животных больше меня не пугали и не вызывали брезгливости. На ощупь, перебирая руками по их мертвым мохнатым шкурам, я выбралась из класса. Затравленно озираясь, вышла в коридор. Студенты суетливо сновали мимо, и, казалось, никто не замечал меня и моей маленькой трагедии.

 Хотя, впрочем, случившееся сложно было назвать трагедией. Меня никто не застукал, а о том, что Тарлан и ректорша любовники, мне еще накануне рассказал Мако. И я здесь вообще не причем. К тому же, в этот раз между ними ничего не было. В этот раз…

Так я себя и убеждала, пока тащилась по коридору в сторону следующего занятия, рассеянно поглядывая на магический навигатор. Возле аудитории уже толпилась наша небольшая группа – в полном составе. Альвы, как и прежде, держались особнячком, Нард и Мако возбужденно о чем-то переговаривались, то и дело хитро косясь на моего мужа. Денис выглядел задумчивым и на мое приближение не отреагировал.

– Ты чего такой? – нутром почуяв странное, я тронула мужа за плечо.

В ответ он только покачал головой, рассеянно глядя куда-то мимо меня.

– Случилось что-то? – я не отставала. – Наказали вас, да?

– Наказали? – Дэн наконец-то сфокусировал на мне взгляд. – Ну, можно сказать, что наказали.

Больше мне не удалось вытащить из него ни слова. Обычно болтливый, мой муж замкнулся в себе.

Среди уже знакомых мне однокашников появился новый персонаж. Хелла Валлис не понравилась мне с первого взгляда – слишком уж сильно она походила на мать – не только чертами лица, но и его выражением. Девушка была молода и довольно красива. Густые рыжие волосы, яркие голубые глаза, чувственные губы… которые кривила столь отталкивающая ухмылка, что вся миловидность ее лица терялась за этой гримасой. Она буравила меня взглядом холодных льдинок-глаз, особенно не стесняясь.

Наконец, не выдержала:

– Говорят, это из-за тебя сегодня ночью командующий бросил Рубеж.

Денис вышел из задумчивости, вопросительно покосившись на меня, а я подавилась словами, не зная, как реагировать. Сказанное было правдой, но видит Бог, я не хотела обсуждать это сейчас. И уж точно не с дочерью любовницы того, кто меня спас.

А Хелла, видя мою оторопь, усмехнулась, явно получая удовольствие от моего смущения:

– Представляешь, что было бы, если бы без него Рубеж треснул в момент прорыва Пламени? Хотя откуда тебе знать? – она презрительно скривила пухлые губки.

– О чем это она? – Дэн нахмурился, вопросительно глядя на меня. Супруг благополучно проспал и ночной пожар, и мое падение с крыши.

– Я тебе потом расскажу, – попыталась отмахнуться от него.

– А почему бы не сейчас? – к мужу вдруг вернулся интерес к моей персоне.

– Сейчас уже занятие начинается, – я принялась было слабо защищаться. Время действительно уже поджимало, в коридорах почти не осталось студентов, кроме нас, но аудитория, в которой у нас значился очередной урок, по-прежнему оставалась запертой.

– Как начнется, так и кончишь, – Денис снова навис надо мной.

На помощь неожиданно пришел Нард. Нарочито громко он проговорил, косясь на сестру хитрым глазом:

– Мэтр Пиквик всегда опаздывает. Может, он сегодня и вовсе забыл, что у него урок? В его-то возрасте немудрено.

Пикси и Мако охотно засмеялись неуважительной шутке приятеля, Элмор свысока покосился на шатена:

– Хоть немного уважения к преподавателю стоило бы проявлять даже тебе, Нард.

Громила Барух неодобрительно покачал головой, глядя на Валлиса, Денис недоуменно покосился на остряка, Хелла сверкнула на брата глазами, досадуя, что ее развлечение прервали.

Но главный эффект был достигнут – внимание с меня переключилось на Нарда. Про себя я поблагодарила рыжего красавчика, хоть и понимала, что за подобную помощь он с меня еще спросит.

Однако Хелла была не из тех, кого легко сбить с мысли. Фыркнув на брата, она подошла ко мне вплотную – мне даже пришлось отступить от нее на полшага. Девушка было одного роста со мной, но смотрела так высокомерно, что я почувствовала себя коротышкой.

– Вам тут не рады, – она тряхнула гривой темно-рыжих волос. – Ни тебе, ни твоей паре. Хотя, судя по слухам, здоровяк еще хоть на что-то может сгодиться, – она бесстыдно подмигнула Денису, и тот просиял в ответ. – А вот ты… – она многозначительно замолчала.

И я не выдержала. Никогда я за словом в карман не лезла, и лишь странные пугающие обстоятельства последних дней выбили меня из колеи:

– Чего ты ко мне прицепилась? Мы ведь даже не знакомы с тобой. – Тут же добавила с дежурной натянутой улыбкой, – Елена Шацкая, очень приятно, – и протянула Хелле руку для пожатия.

Она этот жест проигнорировала. Скривила губы еще сильнее, ни дать, ни взять – звериный оскал:

– Ты несешь в себе зерно зла, которое уничтожило твой мир. Тебе здесь не место!

Я отшатнулась от ее слов, точно от удара, и принялась отряхивать руку, которой Хелла даже не успела коснуться:

– Но вы же тоже боретесь со злом, – я покосилась по сторонам в поисках поддержки, но даже Нард в этот раз не торопился прийти на выручку.

Вместо Хеллы ответил Элмор:

– Мы боремся не со злом, мы поддерживаем равновесие в мире. А равновесие – это всегда борьба. Рождения с умиранием, света с тьмой, огня и холода…

Он говорил, словно преподаватель на лекции, и от подобного менторского тона мне стало совсем тошно. Стало очень жалко себя, обидно на несправедливые обвинения, к глазам подступили слезы. Я хотела было оправдаться, но что я могла сказать ему в ответ? Что это не я нажала на роковую кнопку, спустившую с привязи десятки смертоносных ракет? Что не я принимала это губительное решение? Но я была в ответе за каждый свой день, проведенный в родном мире. Так, быть может, я тоже несла часть ответственности за случившееся с ним?

Безымянный палец на левой руке, словно чуть сдавило, и от подаренного Тарланом кольца по ладони распространилось приятное тепло. А спустя пару мгновений из-за поворота коридора появился и сам крылатый.

– Легок на помине, – Нард проворчал себе под нос, недовольно поджимая губы.

– Приветствую, господа адепты, – Тарлан еще на подходе поздоровался с нами. – А впрочем, с некоторыми из вас мы сегодня уже виделись, – он бросил быстрый взгляд на Нарда, потом на меня, но я ничего не успела разглядеть в глубине его глаз.

– А что, мэтра Пиквика сегодня опять не будет? – рыжеволосый Валлис презрительно сощурился.

– Магистр приболел, – Тарлан кивнул. – Занятие у вас буду заменять я.

– Вы? Знаковую систему? – Нард аж прыснул от того, как ему этот факт показался забавен.

– Я рад, что у вас хорошее настроение, мистер Валлис, – крылатый проговорил таким ледяным тоном, что у меня зубы свело от холода, а Нард осекся. – Да, при необходимости я могу провести и это занятие тоже, но не хочу мешать учебному плану магистра Пиквика. У меня есть для вас кое-что другое.

– И что же вы для нас приготовили, командующий Тарлан? – Хелла разом перестала кривить губки и шипеть и заворковала так, что любая голубка обзавидовалась бы. Она шагнула ближе к крылатому, с подобострастием заглядывая ему в глаза, но тот не отреагировал на столь откровенное кокетство.

– Сегодня из Истроса прибыла новая тройка. Я считаю, вам всем стоит с ними познакомиться. Не исключено, что кто-нибудь из вас, – с этими словами он вперил пронзительный взгляд в Нарда, и тот, несмотря на горящий в его глазах вызов, побледнел, – Если возьмется за ум, – крылатый перевел взгляд на Мако, и щеки того покрылись румянцем, – Сможет оседлать одного из них.

Тарлан усмехнулся с победным видом и сморгнул, а Нард выдохнул с откровенным облегчением, так, словно его горло отпустила невидимая ледяная рука.

– Так что не будем терять времени, – и крылатый поманил нас за собой.

Шли недолго. Немного поплутали по коридорам. Я думала, мы спустимся во двор, но мы наоборот поднимались все выше. Мне казалось, что жилые помещения располагались на самом верхнем этаже, но сейчас мы явно поднялись выше них. И снова путь вел на крышу.

На сей раз, лесенка оказалась чуть более основательной, чем та, по которой накануне карабкалась я, хотя особенной уверенности она тоже не внушала. Командующий первым взбежал по тонким ступеням и распахнул чердачный люк. Студенты в нерешительности замялись у основания лесенки.

– Чего застыли? Испугались? – Тарлан недоуменно покосился на учеников.

– Нам что, нужно лезть на крышу? – Нард проговорил это с таким выражением, словно крылатый тем самым наносил ему личное оскорбление.

– Что вас так пугает, мистер Валлис? – командующий снисходительно ухмыльнулся. – Сейчас Разлом спокоен. Вот, ваша коллега даже ночью не побоялась выйти на крышу. Во время пожара. Берите пример с хрупкой девушки.

И Тарлан показательно протянул мне руку, чтобы помочь взобраться по лестнице. Я только зубами скрипнула: подобное проявление заботы было не очень-то уместно на глазах у моего мужа и у Хеллы, но не принять его помощь я не могла и с вежливой улыбкой сжала протянутую ладонь.

У Тарлана оказалась жесткая теплая рука, и от этого целомудренного жеста я снова покраснела, как девчонка на первом свидании. Поспешила вылезти наружу, чтобы никто не заметил моего смущения. Но на сей раз оказалась не на крыше, а на чердаке.

На очень странном чердаке.

От пола до ската крыши было добрых метров десять, и высоко вверху курился легкий дымок, пахнувший хвоей и немного ментолом. Пространство чердака было огромным, казалось, что он простирался над всей зданием и даже дальше, над горами. Потому что дальний край этого чердака терялся все в том же пахнувшем хвоей дымке.

От удивленного созерцания очередной диковинки меня отвлек голос Хеллы:

– А мне не поможете, господин главнокомандующий? – она сладко промурлыкала и с готовностью протянула Тарлану свою ладошку. Мужчина, не моргнув глазом, втащил наверх и ее тоже.

Следующим, уязвленный словами крылатого, на чердак забрался Нард. Отряхнувшись с видом оскорбленного достоинства, спросил у меня вполголоса:

– Так это правда? То, что Хелла сказала? Ты, правда, ночью была на пожаре?

Отпираться было бессмысленно, и я кивнула:

– Я проснулась, услышала странные звуки и залезла на крышу посмотреть.

– Ну, ты даешь! Огонь девка! – Нард проговорил с искренним восхищением и искоркой в глазах.

В очередной раз я захотела поправить его, что я уже давно не «девка», но снова прикусила язык. Разочаровать юношу я всегда успею. Вместо этого сказала:

– Тебя я тоже видела на пожаре. И Мако.

Нарда этот факт вовсе не обрадовал. Он смутился, отвел глаза:

– Да-а-а… всех адептов, у кого есть допуск, заставляют участвовать в сдерживании. Считается, что наша магическая аура помогает гвардейцам держать Рубеж. Хотя как по мне, это чистой воды глупость! – шатен фыркнул в сердцах. – Ну, чем могут помочь против Пламени первокурсники?

– Не ты ли давеча хвастался своим колдовским мастерством? – на чердак выбрался Элмор и теперь помогал влезть Ариллен.

– Одно дело боевые чары, – Нард принялся оправдываться, – и совсем другое это, – он неопределенно махнул рукой куда-то в сторону и вниз. – Я вообще считаю, что это глупо, влезать между Пламенем и Пустотой. Что они, без нашей помощи не договорятся?

– История знает несколько примеров, когда без нашей помощи их «переговоры» заканчивались плачевно для обычных смертных, – теперь уже Тарлан помогал Баруху. Горному троллю пришлось тяжелее всех, его могучее тело едва-едва протиснулось через узкий лаз, крылатому даже пришлось частично разобрать пол вокруг чердачного люка. – Но видимо, историю вы учите также плохо, как и Теорию магических Потоков. И как только вы умудряетесь сдавать коллоквиумы? Видимо, с магессой Вамп вам договориться проще, чем со мной, не так ли? – крылатый выпрямился и многозначительно ухмыльнулся, глядя на ученика, а Нард покраснел и смолчал.

И уже в спину крылатому выдавил сквозь зубы:

– Можно подумать, что таких, как ты, волнует судьба обычных смертных.

Тарлан предпочел сделать вид, что не расслышал, а вот мне эти слова показались несправедливыми. Я в очередной раз решила вступиться за своего спасителя перед Нардом:

– Что ты хочешь этим сказать?

Шатен не успел ответить, потому что в следующий момент я забыла и об этом разговоре, и о своих обидах. Я вообще обо всем забыла, потому что Тарлан, взлетев над полом, распахнул высоченные двери огромного загона, и я увидела их.

Глава 9

Загон походил на самолетный ангар, только вместо самолетов в нем были другие летающие объекты.

– Ого… – я только смогла выдохнуть.

Тарлан тут же опустился рядом, глядя на меня с гордой улыбкой:

– Красавцы, правда? Подойди, не бойся, они очень умные и никогда не тронут мою… – он запнулся, подбирая слово, – ученицу, – улыбнулся уже со смущенным видом.

Протянул мне руку, приглашая решиться на знакомство. Я колебалась. Тогда Тарлан прошептал чуть слышно, одними губами:

– Верь мне…

И я не устояла, сжав его ладонь.

Во все глаза я глядела на невероятные создания. Это их я видела минувшей ночью. И хоть сейчас они спокойно сидели или лежали на своих местах, но перепутать их с кем-то другим было невозможно.

Передо мной были самые настоящие драконы. Такие, о которых пишут фантастические книжки или снимают зрелищные фильмы. Каждый размером с крупного слона, покрытые темной блестящей чешуей, словно цветным перламутром. Шкура одного из них отливала всеми оттенками зеленого: от глубокого изумрудного до нежно-зеленого цвета молодой листвы. Второй был серо-жемчужным, по шкуре третьего переливались багряно-красные сполохи.

Тарлан за руку подвел меня к сказочным чудовищам, остальные студенты несмело топтались позади.

– Это новенькие, – он кивнул на троицу, – Бальтамос, Тиамат и Фалкор, двое пацанов и одна девчонка. Иди, познакомься. Быть может, – он красноречиво покосился на мнущихся в нерешительности остальных, – кто-то из них позволит тебе забраться к нему на спину. И тогда вы вместе будете оборонять Пограничье – дракон и его наездник. Это… невероятная связь, я хочу тебе сказать.

Я отпустила ладонь крылатого и шагнула к ящерам. Подняла руку, словно выбирая, кого из них мне можно погладить… Но так и остановилась с поднятой рукой, не рискнув коснуться морды ни одного из чудищ. Обернулась на Тарлана:

– А у вас тоже есть свой дракон?

– Свой дракон? – вопрос развеселил крылатого. – У меня есть боевой товарищ. Если хочешь, я познакомлю вас.

И он поманил меня в сторону.

– А вы пока пообщайтесь с драконами, – бросил остальным ученикам. – Это будет полезно и для вас, и для них.

– Весьма полезное дополнение к их рациону, – Нард проворчал себе под нос, исподлобья глядя на зубастые морды.

– Брось, Нард, смотри, какие милахи, – Барух первым вышел вперед и вразвалочку направился к изумрудному дракону.

Но стоило ему протянуть руку к голове зверя, как ангар огласило негромкое предостерегающее рычание, и горный тролль с удивительным для его габаритов проворством отскочил от ящера.

– Такие милахи! – Нард скривился, передразнивая однокашника.

– Вы просто не умеете обращаться с живностью. С такими большими мальчиками нужно лаской, – проворковала Хелла и тоже скользнула к драконам. Ее приближение звери восприняли спокойнее, но никто из них все равно не позволил себя тронуть.

– Ну, вы развлекайтесь пока, – Тарлан внимательно следил за общением драконов и студентов. – Идем, – поскольку я колебалась, он снова поманил меня за собой.

– А не опасно их так оставлять одних? – я то и дело оглядывалась на Дениса, но супруг выглядел до крайней степени ошарашенным и явно не горел желанием идти знакомиться с драконами.

– Нет, – крылатый беспечно махнул рукой. – Драконы гораздо умнее многих адептов, они не животные. В худшем случае подпалят им форму или напугают, но кусаться не будут. А трусам в Пограничье и не место.

Со вздохом я кивнула и отвернулась:

– А далеко нам… – начала, было, спрашивать и осеклась.

– Нет, вот он. Знакомься, – Тарлан открыл еще одну широкую дверь, за которой оказался индивидуальный загон.

В загоне дремал еще один дракон, совершенно огромный. Он был, по меньшей мере, раза в два больше каждого из разноцветной троицы, и его шкура была непроницаемо черной.

– Знакомься, это Анкалагон. Можно просто Анкас.

При появлении хозяина, или вернее, как сказал Тарлан, боевого товарища, черный дракон поднял голову и, я могла бы побиться об заклад, что на его чудовищной морде появилось нечто, похожее на улыбку.

– Привет, старый пройдоха! – Тарлан, взлетев над полом, принялся трепать дракона по шее и голове, словно любимую собаку, а огромное чудище ластилось к нему, словно самый дружелюбный пес.

Это выглядело так мило и одновременно невероятно, что я просто потерялась. А вот дракон заметил меня сразу. Поприветствовав Тарлана, он обратил взгляд на меня. У ящера оказались ярко-зеленые глаза, сверкающие, словно два изумруда чистой воды. Он приблизил ко мне тяжелую рогатую голову, и меня овеяло теплом его дыхания. На миг внутри меня что-то сжалось, когда я представила, что это нежное тепло может в мгновение ока обернуться всепожирающим пламенем. А еще у дракона был очень тяжелый взгляд. Он смотрел так, словно бы огромное чудовище знало обо мне больше, чем я сама о себе. Я до скрипа сжала зубы, стиснула кулаки и – отвернулась, не выдержав драконьего взгляда.

– Лучше не пытайся смотреть в глаза дракону, – сложив крылья, Тарлан опустился рядом со мной. – В его взгляде Вечность. Ты выдержишь поединок один на один с Бездной?

– А ты выдерживаешь? – от невероятности всей ситуации я снова перешла с Тарланом на «ты», даже не заметив этого.

– Я? – он усмехнулся, чуть вымученно. – А я и есть – Бездна.

И вот тут меня пробрал озноб. А зубы, как я не пыталась их сжимать, начали отбивать нервную дробь. Я обхватила себя за плечи в тщетной попытке согреться.

– Прости, кажется, я напугал тебя, – в глазах Тарлана мелькнуло раскаяние, и он попытался приобнять меня, но я шарахнулась от крылатого:

– Не надо. Это лишнее, – процедила, глядя на мужчину исподлобья.

– Я просто хотел согреть тебя, – он растерянно развел руками. – Извини, ты права. Мне не стоило, – он дернул подбородком, а дракон, верно почуяв смятение хозяина, тут же наклонился к нему и ткнулся мордой ему в плечо. Тарлан машинально потрепал его в ответ, – Ты можешь его погладить, Анкас не против.

– Откуда вы знаете? – я чувствовала себя неловко и от попытки Тарлана позаботиться обо мне, и от того, что я эту попытку так грубо отвергла, а еще больше от его слов. – Может, я ему не понравилась?

– О, нет, – крылатый улыбнулся, – ты ему очень понравилась. У нас с ним… одни мысли.

– В каком смысле? – прозвучало и вправду двояко.

– Я слышу его мысли, он слышит мои. И ты тоже научишься, если захочешь.

– А я и так слышу ваши мысли, – проговорила, а сама смутилась от собственной наглости.

Тарлан улыбнулся шире, чуть снисходительно:

– Только когда я тебе разрешаю.

– Ах, вот как, – я закусила губу. – Ясно. А мои мысли вы читаете свободно?…

– Я не буду читать твоих мыслей, если тебе это не нравится, – крылатый выставил ладонь, словно отгораживаясь ею от меня.

– Конечно, мне это не нравится, – я нахмурилась. Чуть помолчав, добавила, – Я считаю, что такие вещи должны быть взаимны и добровольны.

– Я тебя услышал, – снова Тарлан улыбался спокойно и чуть покровительственно. – Но об этом мы поговорим после твоей инициации.

– Кстати, а когда она? – через силу я подняла на мужчину вопросительный взгляд.

– Завтра, – он рассеянно дернул крылатым плечом, словно говорил о завтрашнем обеде.

– Что? – я опешила. – Как завтра? Но я не готова!

– Тебе не нужно ни к чему готовиться, – показалось, или мои слова расстроили Тарлана? Он отвернулся и принялся нарочито старательно поправлять сбрую на своем огнедышащем друге.

– Но как же… – я хмурилась, чувствуя, что причиной его расстройства невольно послужила я. – Я совершенно не знаю, что мне нужно будет делать. Да, и вообще, я уже очень давно не сдавала экзаменов.

– Это будет не экзамен, – крылатый уткнулся лбом в шею дракону, искоса поглядывая на меня. – К тому же, за одну ночь ты не сможешь подготовиться лучше, чем готовилась всю свою предыдущую жизнь.

– К чему я… готовилась… всю жизнь? – я снова растерялась.

– Перед инициацией тебе все расскажут, – Тарлан грубовато отпихнул от себя голову ящера и с деловым видом принялся закрывать загон.

– А-а-а, можно как-то заранее? – я скривилась, глядя на недовольную морду Анкаса. Дракону явно хотелось еще пообщаться. – Хотя бы в двух словах. Вы же мой…

– В двух словах? – Тарлан не дал мне договорить. Глаза его сверкнули, ноздри возбужденно затрепетали, но он быстро взял себя в руки. Проговорил уже спокойно, – В двух словах. Если в двух словах, то инициация должна приоткрыть в тебе внутренний заслон, который мешает магическому Потоку свободно струиться через твое тело, а тебе управлять им.

– Мдя, в двух словах не очень-то понятно, – я виновато вздохнула.

– Ты все поймешь по ходу, не расстраивайся, – крылатый улыбнулся тепло, хоть и немного вымученно. Протянул было руку, чтобы погладить меня по плечам, но передумал.

А мне от этого жеста стало еще гаже. Мне очень хотелось, чтобы он меня коснулся, погладил, обнял. Но дурацкий внутренний моралист твердил, что это неправильно, что я замужем, и вообще, что я уже старая, чтобы  заглядываться на чужих мужиков.

Видимо, Тарлан все-таки не сдержал обещание и подслушал мои мысли. Проговорил чуть слышно:

– Я тебе не чужой, – бросил на меня быстрый обиженный взгляд, но сразу же отвернулся. Сказал уже громким бодрым голосом, – Идем к твоим однокашникам, пока они мне весь чердак не спалили.

В этот день занятий у нас с Денисом больше не было. Остальная группа отправилась на какую-то магическую практику, а мы задержались на обеде, благо из столовой нас никто не выгонял. Против своего обыкновения, мой болтливый супруг ел молча, лишь время от времени бросая на меня мутные взгляды. Наверно, будь я в нормальном расположении духа, этот факт насторожил бы меня, но я сама пребывала в полном раздрае и была даже благодарна ему за молчание.

На обед в этот раз давали густой наваристый бульон, щедро присыпанный какой-то зеленью, а в дополнение к бульону неприличного размера пирог с мясной начинкой. Еда была очень вкусная, от одного запаха можно было сойти с ума, особенно учитывая пропущенный мною завтрак, но я лишь машинально черпала бульон большой ложкой, обжигая губы и язык, а к пирогу даже не прикоснулась.

Из головы все не шло завтрашнее испытание и странное поведение Тарлана, его неоднозначные слова. Я вздохнула. Если бы крылатый был обычным мужчиной, я бы с уверенностью сказала, что он на меня запал. Но он даже не был человеком, а вдобавок был моим Ангелом-хранителем. Допустимы ли были подобные отношения между хранителем и подопечным, мне было неизвестно. Я покосилась на мужа, уже слопавшего свой пирог и теперь поглощавшего второй, который он без зазрения совести стащил с моей тарелки. Вот уж у кого никогда нет проблем с аппетитом. Даже позавидовать можно.

Почувствовав мой взгляд, Денис поднял на меня глаза и вопросительно кивнул, не переставая жевать.

Я решила пояснить причину своей задумчивости:

– У нас завтра инициация.

– Это тебе твой крылатый ухажер сказал? – Дэн хмыкнул и отхлебнул бульон прямо из плошки.

– Он не мой… – попыталась было оправдаться, но потом передумала. К чему что-то доказывать, все равно ведь не поверит? Всю нашу супружескую жизнь Денис умел слушать только себя, пропуская мои слова мимо ушей, если только это был не призыв к ужину или к сексу. Вряд ли у меня теперь получится наладить диалог. Да, и желания особого уже нет. Поэтому я просто кивнула.

Проглотив остатки бульона, Дэн тихонько рыгнул, прикрывшись тыльной стороной ладони:

– Извините, – пробормотал машинально. – Ну, что? Идем к себе? – он впиявил в меня ждущий взгляд, и мне очень не понравилось выражение его глаз. Слишком много в нем было похоти, а я чувствовала себя безмерно уставшей и не была готова удовлетворять его мужские желания.

– Рановато, – повела плечом с самым невинным видом. – Я хотела сходить в библиотеку, да и вообще изучить это место.

– Зачем? Ты всерьез собралась тут учиться? – Денис фыркнул.

– У тебя есть другие предложения? По-моему, у нас нет выбора, – его нежелание признавать очевидное начинало злить. – И кстати, мой крылатый ухажер, как ты его назвал, дал мне сегодня поговорить с мальчишками.

Повисла пауза, лицо мужа приняло обиженное осуждающее выражение, и я поспешила добавить:

– У них все хорошо. Сыты, здоровы, довольны. – Желая предотвратить дальнейшие расспросы, я сложила грязную посуду и заторопилась к выходу, – Ладно, я пойду.

И шмыгнула в поредевшую толпу. На мое место тут же плюхнулся какой-то другой студент с подносом с едой, и я, было, решила, что счастливо ускользнула от супруга.

Но на выходе из столовой его массивная туша преградила мне дорогу:

– Пойдем-ка, поговорим наедине, моя юная красотка, – и, не дожидаясь моего согласия, Денис грубо схватил меня за руку и поволок в сторону нашей комнаты.

– Пусти, – я попыталась слабо сопротивляться, но мужчина лишь еще крепче стиснул пальцы на моем запястье. – Я закричу, – неуверенно пригрозила.

– Кричи. Мне нравится, когда женщина кричит, но ты всегда молчишь, как рыба, – он бросил на меня сальный взгляд, и я подавилась дальнейшими словами.

На краткий миг появилась мысль позвать на помощь Тарлана, но что бы я ему сказала? Что законный муж требует от меня исполнения супружеского долга, а я не хочу, потому что мое воображение занял крылатый главнокомандующий над драконами? Звучало глупо и стыдно. Поэтому я промолчала.

Денис втолкнул меня в нашу комнату и запер дверь изнутри.

– Раздевайся, – прозвучало спокойно и безапелляционно, и я принялась покорно развязывать шнурочки на тунике. – Я, как законный муж, тоже хочу приобщиться к твоей посвежевшей красоте.

– Тоже? – я нахмурилась, но Дэн не услышал моего вопроса.

Он смотрел, с прищуром, оценивающе.

– Ты хоть шевельнись как-нибудь для разнообразия, – скривился. Лицо его принимало все более пренебрежительное выражение.

– Что? – я опешила.

– Ну, там бедрами покачай, покружись, грудью потряси, хоть что-нибудь сделай, чтоб я тебя захотел, – мужчина выглядел так, словно ему в рот сунули ложку прогоркшего масла.

– Но я не умею так, – растерянно развела руками.

– Ты ничего не умеешь, – муж бросил безапелляционно и, схватив меня за руку, потащил к кровати.

– Пусти, мне больно! – попыталась вывернуться из его пальцев, но стало только хуже.

Денис с силой толкнул меня на постель, у меня аж воздух из легких вышибло от падения.

– Тебе вечно то больно, то неудобно, то ты устала, – мужчина рывками скидывал с себя одежду. – Бревно ты, а не баба.

– Так и не трогай меня тогда, – я подобрала под себя ноги, совершенно не желая того, что будет дальше.

– Ну, нет. Я тебе покажу, как надо! – мужа обуял пьяный эротический азарт, в таком состоянии докричаться до его разума было просто невозможно.

– Но я, правда, устала, – я сделала последнюю попытку.

– Сейчас ты взбодришься, – Денис прошипел со злостью и приспустил штаны.

Его член уже стоял торчком, и я уставилась на него, как загипнотизированная:

– Не надо, Диня. Не надо…

– Надо-надо, – супруг взгромоздился на мою кровать, и она жалобно скрипнула под его весом.

Одним движением Денис сдернул меня под себя, я только шмякнулась затылком об изголовье кровати так, что зубы клацнули, а из глаз брызнули искры. Голова закружилась, на миг я потеряла ощущение реальности.

В себя пришла уже, когда Дэн полностью подмял меня под себя и настойчиво рыскал членом в моей промежности.

– Как у тебя тут сухо, – недовольно процедил сквозь зубы, а я ничего не ответила, пытаясь хоть чуть утишить головокружение от удара. Принялась было отталкивать от себя мужчину, но он грубо сгреб мои руки своей огромной лапищей, – Не можешь помочь, так хоть не мешай.

И завел мне руки за голову, полностью лишив возможности к сопротивлению. Я неловко брыкалась ногами, но Дэн уже удобно расположился между ними, и только все никак не мог запихнуть член мне внутрь – я была не готова к близости, а его эрекция была слишком вялой, чтобы взять меня силой. И от этого мужчина злился. Все сильнее стискивал мои запястья, все грубее тыкался пенисом в мою промежность. Я тихонько всхлипывала, пытаясь увернуться, но Дэн придавил меня своим весом, и у меня не было выхода, кроме как смириться. Я попыталась подмахнуть ему, Денис резко рванулся внутрь, но снова не смог, лишь больно дернув мою нежную плоть. Я закусила губу:

– Денис, давай не будем сейчас, – еще раз попыталась образумить супруга.

– Нет, мы будем! – он ярился все сильнее, и, наконец, у него получилось затолкать член в мое лоно. Это сухое грубое проникновение принесло мне только боль. Я судорожно выгнулась, пытаясь утишить дискомфорт и с силой кусая губы.

А он начал толкать – сразу сильно и размашисто. Я попыталась расслабиться и раскрыться навстречу мужчине, но в этот раз чувствовала только боль и брезгливость. Попыталась отрешиться от происходящего, представить себе Тарлана, его широкие крылатые плечи, его красиво очерченные чувственные губы, но от этой фантазии стало только гаже. Я всхлипнула, а муж приблизил лицо к моему, закрыв своим ртом мой рот и нос, мешая мне дышать:

– Кричи! Ну, же! Не молчи!

Я попыталась крикнуть, но мне не хватило воздуха, Денис закрывал мне рот и нос. Я дернула головой, отворачиваясь, но он снова нашел мои губы, не давая сделать нормальный вздох.

Я задыхалась.

Попыталась скинуть с себя мужа, но он был слишком тяжел. Мое тело забилось в конвульсии от паники, от нехватки воздуха, но его это лишь еще больше возбудило:

– Да! Еще! Так! – он выпростал одну руку, которой держал мои запястья, и широкой ладонью закрыл мой рот и нос, полностью перекрыв доступ воздуха.

Я рванулась, уже всерьез испугавшись, но куда там – силы были не равны. Я уже не чувствовала, как мужской член елозит внутри меня, не чувствовала веса мужчины, придавившего меня к постели. Я чувствовала только, что задыхаюсь, что в голове звенит, а перед глазами пляшут яркие обморочные искры.

«Тарлан…» – последняя мысль, которая вспыхнула в моем воспаленном мозгу – я все-таки позвала его на помощь.

А в следующее мгновение Денис кончил. Я почувствовала, как меня распирает изнутри, как судорожно сводит мышцы супруга, а в следующий момент он обмяк, и всей своей массой навалился на меня. Стало очень-очень тяжело, но хотя бы его ладонь соскользнула с моего лица, и я смогла вздохнуть.

Отдышавшись, Денис сполз с меня на пол:

– Ну, вот, так-то лучше. А то все бревно-бревном. Тебе стоит поучиться у Миланы…

Я не поняла половины из того, что он сказал. На ощупь встала с кровати, нашарила на полу свою одежду, дрожащими руками натянула ее на себя и направилась к двери.

– Ты далеко? – Денис уже был на своей постели.

– Помыться, – выдавила через непослушные губы и выскользнула в коридор.

Глава 10

– Эй, деточка, ты чего это? – не сразу сообразила, что кто-то взял меня за руку и ласково гладит по плечу.

Подняла глаза – не слишком высоко – передо мной стояла гномица Берта и участливо заглядывала мне в лицо снизу вверх.

– Случилось чего? – добрая женщина хмурила косматые брови, глядя, на мое запястье, наливающееся синевой. – Обидел тебя кто?

Я смутилась и забрала у нее руку:

– Нет, мы просто… все хорошо, спасибо за заботу, – попыталась улыбнуться. – Не подскажете, где у вас тут помыться можно?

– По коридору до конца и по боковой лесенке направо вниз, не промахнешься, – Берта продолжала хмуриться. – Точно у тебя все в порядке?

– Точно, – я кивнула, но не очень убедительно.

Чтобы избежать дальнейших расспросов, заторопилась по коридору в указанном комендантшей направлении.

Моечная действительно нашлась без проблем. Из приоткрытых дверей тянуло ароматным паром и горячей влагой. Я скользнула внутрь, радуясь, что в это время дня никто больше не захотел помыться.

Из предбанника вело два коридорчика. После недолгих колебаний, я отыскала тот, который «для девочек».

Стены помещения были отделаны гладким светлым камнем, похожим на знакомую мне кафельную плитку, хоть на ощупь он был совершенно другим. Вдоль стены было отгорожено несколько индивидуальных помывочных кабинок без дверей, как в обычном общественном душе. У каждой кабинки в стене была вделана блестящая металлическая лейка и краники. Вот только я была не в том настроении, чтобы удивляться или радоваться наличию в странной Академии водопровода и горячей воды.

Стащив с себя форму, я с ненавистью швырнула ее в угол каменной скамеечки, словно бы несчастные тряпки были виноваты в том, как мне было плохо.

Чувствовала я себя до крайности мерзко. Мне казалось, что меня изнасиловал собственный муж. По факту так оно и было, хоть признаться в этом себе было и непросто. Денис никогда не был чуток и терпелив, но сегодня он превзошел сам себя. А еще он сказал что-то такое, перед тем, как я ушла. Что-то гадкое…

Я включила воду, собираясь смыть с себя грязь, вот только чистые, теплые струйки могли смыть ее с моего тела, но не с души. Я принялась тереть плечи и руки, на которых все ярче проступали следы от пальцев Дениса. Вода стекала по моей коже, но я не чувствовала, что становлюсь чище. Я принялась яростнее тереть грудь и запястья, и, в какой-то момент, схватившись за них слишком сильно, зашипела от боли…

И заплакала.

Мне было так больно – болели запястья, шея, на которой тоже, наверняка, остались следы мужских пальцев. Саднило в промежности, жгло спину под левой лопаткой.

Я влезла под душ с головой, закрыла глаза. Вода смывала слезы с моего лица, но они текли снова и снова. Обида на мужа, горечь по потерянной Родине, тоска по детям – все смешалось в одном потоке. Я плакала и не могла остановиться.

В этот момент скрипнула входная дверь, и по моечной прошлось прохладное дуновение свежего воздуха.

Я стиснула зубы, стараясь не всхлипывать, чтобы не выдать себя случайному посетителю. Прижалась лбом к стенке душевой кабинки, словно ища у нее утешения. И так странно, из-за стенки вдруг потекло тепло – но не физическое. Физически я чувствовала только горячую воду, льющуюся на мою спину. А это тепло было гораздо глубже и основательнее, это было очень настоящее тепло, оно словно грело самую мою суть, мою душу, истерзанную и измученную.

И я прижалась к мокрой каменной стене всем телом, словно к любимому мужчине. Скользнула по ней ладонями, приложилась щекой. Рыдания утихли, сменившись спокойным безразличием и уверенностью, что все непременно будет хорошо.

Я почти уже успокоилась, всхлипнув напоследок, и в этот момент мне на спину, как мне показалось, пролился особенно горячий поток воды. Спину под левой лопаткой обожгло огнем. Я вскрикнула и выскочила из-под душа.

И только сейчас поняла, что не взяла с собой полотенца. Чертыхаясь сквозь зубы, я принялась отряхиваться и отжимать волосы просто руками.

– Над головой есть полка с запасными полотенцами, – из предбанника прозвучал знакомый спокойный голос.

На миг я замерла, удивленная, пристыженная и обрадованная одновременно. Подняла голову: чуть выше уровня взгляда и вправду была полочка со сложенными чистыми полотенцами. Видимо, как раз для таких забывашек, как я. Но в расстроенных чувствах я ее попросту не заметила.

Наспех замотав влажное тело в мягкую ткань, я вышла в предбанник.

Тарлан был там. Стоял, запрокинув голову и прислонившись спиной к стене. К той самой, к которой прижималась в душе я – только с другой стороны. Казалось, крылатый смотрел в потолок, но глаза его были закрыты.

– Спасибо, – выдавила из себя. Прочистив горло, добавила, – Я забыла полотенце. Вот…

– Я так и подумал, – Тарлан улыбнулся, не открывая глаз и не меняя позы.

– Вы… тоже помыться пришли? – спросила и только потом поняла, что это прозвучало бестактно.

Мужчина открыл глаза и посмотрел на меня с осуждением.

– Извините, я просто спросила, – почувствовала, что щеки заливает горячий румянец, а вдобавок спину жжет так, словно я перележала под солнцем.

– Нет, – он склонил голову набок. – Ты же сама позвала меня.

– Я? Позвала? – я опешила, не сразу вспомнив, как мысленно звала крылатого, страдая в постели под мужем. – Да, действительно.

– Тебе нужна помощь? – Тарлан дернул уголком губы, но в остальном лицо его оставалось спокойным.

– Нет, не то, чтобы… – я не знала, как рассказать ему о случившемся. Да и стоило ли о таком рассказывать? Пожалуй, что не стоило…

– Ты вскрикнула в душе. Что-то случилось, – мужчина хмурился, наверняка чувствуя мою неискренность.

– Да… вода очень горячая. Я обожглась… Спину…

– Вот как? – лицо Тарлана приняло каменное выражение. – Покажешь?

– Не нужно, неудобно, – я принялась было отпираться. – Я потом зайду в медпункт или что тут у вас, лазарет… наверное.

Крылатый качнул головой, улыбнулся вымученно:

– Не думаю, что лазарет тебе поможет. Иди сюда, – он поманил меня к себе, но, видя мою нерешительность, сам шагнул ближе и развернул меня спиной к себе.

Я замерла, не смея дышать, когда его пальцы скользнули по моей обожженной спине. Боль почти сразу же утихла, сменившись тянущей мучительной истомой. Тарлан убрал с моей спины мокрые волосы, провел рукой по лопаткам, и, на сей раз, его пальцы оказались прохладными и мягкими. Такими чуткими и ласковыми. Я закусила губу, чувствуя, что от этого легкого касания, от его целомудренной ласки меня уносит в неведомые дали блаженства. Разом забылась боль и обида, горечь и страх. Осталось только предчувствие чего-то очень хорошего, что непременно должно со мной случиться. И где-то в глубине живота принялось пульсировать чувственное возбуждение – пока что несмелое и очень осторожное.

Мужчина чуть касался моей кожи кончиками пальцев, словно изучая изгибы спины. Вот, он провел по краешкам лопаток, вот, осторожно тронул позвонки сверху вниз один за другим. Еще чуть ниже… Двигаться дальше ему помешало намотанное поперек моего тела полотенце. Рука Тарлана замерла у края материи, а в следующий момент один из концов полотенца выскользнул из неловкого узла, который я наспех завязала на груди, и упал вниз, повиснув вдоль тела и полностью оголив мою спину и ягодицы.

Я закусила губу и задержала дыхание. Рука мужчины замерла над моей спиной. Я чувствовала струящееся от нее тепло, кожа покрылась мурашками, словно в ожидании, что крылатый вот-вот коснется ее пальцами. Тепло переместилось чуть ниже, в область ягодиц. Мою промежность тут же скрутило тугим узлом возбуждения, настолько сильного, что оно вызывало почти что боль. Я стиснула зубы, сдерживая стон. И с колотящимся сердцем решилась обернуться на стоявшего позади мужчину…

А он опустил руку, лишь мимоходом коснувшись ладонью моей попки, подхватил край полотенца и сунул его мне в руки, закрывая им спину и ягодицы:

– Подбери полотенце, здесь пол мокрый, – и хоть голос его был хриплым, больше он ко мне не прикоснулся.

Разочарованная и ошарашенная, я приняла полотенце из его рук и все-таки повернулась лицом к мужчине. Вопросительно нахмурилась, уже открыла рот для недоуменного вопроса, но в этот момент взгляд Тарлана упал на мои ладони, которыми я придерживала полотенце возле груди. Глаза его потемнели, налившись холодной злобой, на скулах заиграли желваки, губы скривились в угрожающий оскал:

– Это он сделал? – крылатый проговорил с такой угрозой в голосе, что я в первый момент поперхнулась ответом.

Он коснулся моих запястий, на которых отчетливо проступили сине-багровые пятна после жесткого секса с супругом. Я попыталась спрятать руки под полотенце, но смогла убрать только одну и теперь смотрела на Тарлана со смесью страха и вины, словно бы это я сама была виновата в том, что случилось.

– Все нормально, – попыталась оправдаться. – Не страшно…

– Ах, не страшно! – он прошипел сквозь зубы и рванулся к выходу.

Я вцепилась в крылатые плечи, пытаясь удержать разгневанного ангела:

– Не надо! Не тронь его!

Он замер, раздраженно дернул плечами, скидывая мои руки. Несколько раз судорожно вздохнул, беря эмоции в узду.

Проговорил уже гораздо спокойнее:

– Почему вы, люди, так поступаете друг с другом? Почему вы так поступаете с самими собой? – он обернулся ко мне, и теперь в его глазах читался упрек.

– Я не знаю, – я пожала плечами и отвела взгляд.

– Скажи… – Тарлан начал говорить запальчиво, но потом словно поперхнулся воздухом и замолчал. – Скажи, – проговорил уже спокойнее, – убеди меня в том, что это из-за любви. Тогда я пойму. Попытаюсь…

Я нашла в себе силы и все-таки посмотрела в глаза Тарлана. И в тот же момент словно оцепенела, не в силах шелохнуться или отвести взгляд. Смотреть в его глаза было гораздо труднее, чем в глаза дракона. Мне казалось, что я падаю в черную Бездну, что она засасывает меня, лишает воли, лишает желаний. Лишает возможности врать.

– Нет, это не любовь, – покачала головой. – Это другое…

– Довольно! – крылатый остановил мои объяснения движением ладони. – Остальное ничего не имеет значения. Прости… – он прикрыл глаза и опустил голову.

Чуть потряс гривой темных волос, словно прогоняя наваждение. Улыбнулся, почти также приветливо, как улыбался в самую первую нашу встречу:

– Прости, я… не должен так себя вести с тобой. Все… немного вышло из-под контроля. Тебе стоит зайти в лазарет. Пусть обработают, – он кивнул на синяки на моих запястьях.

– А что там со спиной? Сильно я ошпарилась? – я чуть пошевелила плечами. Боли больше не было, только кожу чуть тянуло в районе левой лопатки.

Тарлан отрицательно качнул головой:

– Нет, завтра к утру все пройдет.

– Это хорошо, спасибо, – я попыталась улыбнуться, и крылатый попытался улыбнуться в ответ. – Ну, я тогда пойду к себе?

Я сделала шаг к выходу, хоть мне безумно хотелось побыть в моечной подольше. Хотелось, чтобы он еще разок коснулся моей спины. Чтобы просто посмотрел на нее. Но сказать ему об этом казалось мне очень глупым и неприличным. Этот крылатый мужчина был очень странным. Он вел себя странно, но с каждым часом, проведенным в Пограничье, меня все сильнее тянуло к нему. Словно кусок магнита, расколотый пополам, пытался воссоединиться.

– Может быть, ты хочешь отдельную комнату? – он спросил совершенно спокойно и серьезно.

– Нет. Пока что нет, – я мотнула головой.

– Пока что? – Тарлан ухмыльнулся.

– Пока что, – а я смутилась.

И скользнула мимо него к выходу. А он даже не отшагнул, чтобы пропустить меня, и мне пришлось пройти близко-близко от него. Смущенно придерживая сползающее полотенце, и чувствуя, как меня снова скручивает плотским желанием от того щекочущего, наэлектризованного тепла, которым веяло от Тарлана. На миг я подняла глаза, и наши взгляды снова встретились. И я снова утонула в Бездне. Дыхание перехватило…

– Тише-тише, – очнулась я уже на скамеечке у стены, куда Тарлан, очевидно, меня перенес.

– Что… случилось? – я недоуменно хлопала глазами. Полотенце снова сползло и держалось на честном слове.

– Ты чуть в обморок не упала, – он принялся осторожно поправлять мое полотенце, пытаясь завязать его на моей груди, так, чтобы ненароком не коснуться голой кожи.

Получалось немного неловко и выглядело оттого очень мило. Я покосилась на его заботливые руки и ничего не сказала. Пусть подольше так возится с моим полотенцем.

– Пожалуй, стоит проводить тебя в лазарет, переночуешь сегодня там, – наконец, Тарлану удалось закрепить мое импровизированное одеяние.

– А как же Денис? Он меня потеряет, – я нахмурилась.

Крылатый нахмурился в ответ:

– Сдается мне, что он даже не заметит твоего отсутствия. Идем, – и, подхватив меня под руку, главнокомандующий повел меня по коридору под недоумевающими взглядами студентов.

Чтобы попасть в лазарет нам пришлось спуститься на лестничный пролет, немного поплутать по коридору, затем снова подняться на пару пролетов. Я окончательно заблудилась, понимая, что в случае недомогания, найти врача самой будет непросто. Хорошо, что у меня был бумажный колдовской навигатор и… такой проводник.

За всю дорогу Тарлан не проронил ни слова, но был до крайней степени учтив и предупредителен, чуть ли ни неся меня на руках. Подобная забота была едва ли ни приятнее, чем чувственное возбуждение от мужских ласк. Впрочем, и того, и другого в моей прежней жизни было не так уж много.

Лазарет оказался просторным, светлым и очень тихим помещением с высоким потолком и огромными окнами, выходящими на сторону зеленых холмов. И хоть там пахло лекарствами и бинтами, но царила такая атмосфера спокойствия и благости, что я непроизвольно начала улыбаться всем встречным пациентам, которых было до неприличия много.

Быстро сообразив, что такая высокая посещаемость больницы не есть хорошо, нахмурилась:

– У вас здесь всегда так много пациентов?

– У нас опасная работа, – Тарлан улыбнулся, хоть и сдержанно. – Травмы и ранения ее рутинная часть. Но у нас прекрасные врачи и медички. И одна из них, Катара, моя хорошая знакомая. Идем, поручу тебя ее заботам.

При упоминании «хорошей знакомой» меня снова куснул ревнивый червячок, но я попыталась сохранить на лице невозмутимое выражение. Тарлан подвел меня к женщине средних лет со светлым открытым лицом, светлыми глазами и волосами. Ее нельзя было назвать красавицей, но что-то было такое притягательное в ее лице, от чего его хотелось рассматривать.

– Здравствуй, Катара. Можно тебя побеспокоить? – Тарлан учтиво улыбнулся, и медичка, заметив его, к моему вящему неудовольствию, ответила радостной улыбкой и чуть зарделась:

– Привет, крылатый. Для тебя я всегда свободна. Что случилось?

От этих слов мне стало совсем противно, и Тарлан, наверняка почувствовавший, мой настрой, только ухмыльнулся:

– Вот, привел тебе пациентку. Она новенькая, решила в обморок попадать в душе. Посмотришь ее?

– Конечно, посмотрю, – Катара с готовностью кивнула и тут же принялась застилать кушетку чистой тканью. Садись, – махнула мне рукой, и я со вздохом подчинилась.

– Ну, я вас оставлю, – крылатый заторопился прочь.

– Ты всегда так быстро убегаешь. Даже поболтать не задержишься, – женщина проговорила с показным упреком.

– Такая у меня работа, сама понимаешь, – Тарлан развел руками. – Ночь близится, и сегодня она обещает быть… хм… особенно веселой. Без меня ребята никак не справятся.

– Пустота? – Катара охнула, разом потеряв игривый настрой, и Тарлан только сдержанно кивнул в ответ.

Задержавшись еще буквально на пару мгновений, крылатый направился прочь, даже не взглянув на меня на прощание.

– Рассказывай, что у тебя случилось, – тут же позабыв про мужчину, Катара уже осматривала меня – при помощи каких-то диковинных инструментов, подкрепляя каждое свое действие странными пассами рук, после которых я чувствовала либо приятное тепло, либо легкое покалывание или пощипывание.

– Я в душе обожглась горячей водой и потеряла сознание, – обо всем, что произошло в моечной помимо этого, я решила умолчать.

Катара принялась светить мне в глаза маленьким фонариком, я зажмурилась, но медичка строго одернула меня:

– Смотреть на свет. Если ты упала в обморок, у тебя могут быть проблемы с сосудами головы. Раньше были подобные эпизоды?

Я только отрицательно покачала головой.

– Хм, интересно, – она хмурилась с выражением профессионального любопытства на лице. – Тарлан сказал, ты новенькая?

На сей раз, я молча кивнула.

– Так это из-за тебя у нас Разлом второй день бурлит? – Катара на мгновение отстранилась, окинув меня более предвзятым взглядом, не просто как объект для лечения.

– Не знаю, – я пожала плечами. – Я же новенькая, я всего только один день у вас на занятиях была.

– Вообще, похоже на то, – удовлетворенная результатами осмотра, Катара кивнула. – Магический потенциал у тебя очень сильный, но завернут в такой тугой узел, что явно говорит об одном. – Она выдержала театральную паузу, но поскольку я не собиралась что-либо говорить, с обреченным вздохом спросила, – Ты из закрытого мира?

Я снова пожала плечами. Медичка усмехнулась:

– Ну, раз не знаешь, значит, точно из закрытого. Когда у тебя инициация?

– Завтра? – я проговорила полувопросительно.

– Это хорошо. Потому что такую сильную магию держать скрученной – себе дороже. Хотя и выпускать ее тоже нужно аккуратно. Ты потому в обморок и упала. Твоя магия наружу рвется, а узел не пускает. Развязывать его нужно.

– А как? – ее слова звучали непонятно, но интриговали да крайней степени.

– Это пусть Катарина решает и твой наставник. Кто он кстати? Не Тарлан, случаем? Командующий вроде не берет подопечных.

– Не знаю, – снова пожала плечами.

– Ничего-то ты не знаешь, – Катара вздохнула с показным огорчением. – Точно из закрытого мира. Раздевайся до пояса, дай я тебя осмотрю.

Раздеваться в общей палате на глазах у других пациентов, в том числе противоположного пола, было неудобно, но скрепя сердце, я подчинилась. И, отвернувшись лицом к стенке, стащила тунику через голову. Прохладные пальцы Катары тут же легли на место недавнего ожога под левой лопаткой.

– Водой, говоришь, обожглась? – она протянула задумчиво.

– Да, в душе, говорю же, – я начала терять терпение – обстановка не способствовала спокойной беседе.

– Нет, милая моя, не водой ты обожглась, – Катара фыркнула. – И в обморок не потому упала. Одевайся.

– А почему? – я недоуменно покосилась на нее из-за плеча.

– У тебя есть пара?

– Ну-у-у… я замужем, – с облегчением натянув тунику, я обернулась к врачу.

– У тебя на спине проступила метка истинной пары, – видя недоумение на моем лице, Катара улыбнулась. – Могу поздравить. Метка под сердцем – это отметина Вечных пар. Таких во всех обитаемых мирах раз-два и обчелся.

– А-а-а… почему же ее раньше не было? – я зябко повела плечами, словно пытаясь ощупать метку на спине.

– Так ты же из закрытого мира. В таких мирах нет магии, любое ее проявление блокируется фундаментальными запретами. Хотя иногда – очень редко – даже в этих мирах бывают прорывы, но это магия такого уровня, которой под силу разломать весь мир на кусочки, не то, что там какие-то запреты нарушить.

– Почему так? – я нахмурилась. – Это несправедливо. Почему мой мир был лишен магии? И что мне теперь делать с этой меткой?

Медичка пожала плечами:

– Я такие вопросы не решаю. Не знаю. Но точно знаю, что причины есть, и причины серьезные. Вот, как ты к нам попала кстати?

– Мой мир погиб, и…

– Вот, видишь. Твой мир погиб. А если бы в нем не стоял запрет на магию, он мог бы утащить за собой еще пару-тройку смежных миров. Так что все справедливо.

– Так что насчет метки, я не поняла? – я свела брови к переносице. Катара нравилась мне все меньше.

– Ну, раз ты говоришь, что у тебя есть пара, вероятнее всего, ваши метки проявились, как только вы вышли из-под запрета на магию. Проверь своего мужчину. Он же с тобой? Истинная пара не может разлучаться надолго.

Я кивнула, проговорила чуть слышно:

– Со мной, –  и машинально потерла запястья со следами бурного общения с супругом.

– О, а что это у тебя с руками? – увидев синяки, Катара нахмурилась.

– Ничего! – я срезу спрятала руки за спину, словно нашкодившая маленькая девочка. Тут же устыдившись этого жеста, проговорила уже просительно, – А можно мне сегодня переночевать у вас? Тарлан сказал, что за мной нужно понаблюдать.

– Конечно, оставайся, – Катара с пониманием качнула головой. – Я тебе здесь ширмочку поставлю. И приготовлю пару декоктов – с ними и инициация твоя пройдет полегче.

Я кивнула в знак благодарности, и Катара уже собралась уходить, но в этот момент стены лазарета сотряс уже знакомый мне нутряной рев.

Глава 11

Все пациенты лазарета из тех, кто был на ногах, тут же подорвались к выходу. Катара направилась за ними, по дороге одергивая не в меру ретивых лежачих больных, которым тоже не терпелось пойти вместе со всеми.

– Куда это все? – я подхватилась следом за Катарой.

– Помогать идем. Похоже, что прорыв начался раньше ночи, – медичка только отмахнулась от меня, уговаривая очередного воина с повязкой на все лицо остаться в кровати.

– Можно мне с вами? – меня вдруг охватило невероятное волнение. Я представила, что Тарлан снова поведет в бой свою гвардию, снова они будут сдерживать ревущие языки пламени, и мне стало так страшно за крылатого генерала. И очень захотелось быть рядом и хоть чем-нибудь ему помочь. Катара сказала, что у меня сильная магия. Может, она пригодится сейчас?

– Ну, пойдем, – медичка окинула меня оценивающим взглядом. – Правда, сомневаюсь, что в этот раз ты сможешь помочь.

– А чем этот раз особенный?

Мы шли по коридору, спускаясь все ниже, а мимо нас сновали студенты Академии, кто-то в обычной повседневной одежде, кое-кто в таких же пугающих доспехах, что в прошлый раз были на Тарлане и его воинах.

– Ты разве не слышала? – Катара чуть скривила губы. – Командующий сказал, что в этот раз через Разлом рвется сама Пустота. Это гораздо хуже, чем Пламя.

– Хуже, чем огонь? – мне вспомнился огромный пожар накануне, и та разрушительная сила, которой веяло от каждого вздоха пламени.

– Шутишь? Конечно хуже, – Катара посмотрела на меня, как на дурочку. Огонь у нас многие маги умеют укрощать, но Пустота… С ней невозможно договориться, ее нельзя наполнить… Если Тьма пришла за тобой, то есть лишь один способ ее обуздать.

– Какой? – я спросила у спины медички, но она снова отмахнулась от меня:

– У Тарлана спроси. Если он станет твоим наставником, то ответит.

Толпа студентов вынесла нас наружу, на тот самый карниз над бездной, на который я в прошлый раз смотрела с крыши здания.

Все стало другим.

Вокруг не было сполохов пламени, не чувствовался жар. Пространство перед Академией было затянуто мглистой темнотой, в которой время от времени вспыхивали на прощание, угасая, звезды. От темноты веяло ледяным холодом. Из множества ртов тех, кто стоял рядом со мной, вырывались облачка пара, люди зябко кутались в ту одежду, которую каждый успел прихватить с собой.

Я не успела взять с собой ничего.

На мне была лишь тонкая форма, и мороз сразу же пробрал меня до костей.

– Как холодно, – я зябко обхватила себя за плечи, уже жалея о своем отчаянно смелом решении выйти на помощь.

– А ты как хотела? – рядом пританцовывала Катара. У нее, в отличие от меня, было с собой шерстяное больничное одеяло. – На, прикройся, – она протянула мне его край, и я с благодарностью закуталась в теплую материю.

Впрочем, это не сильно помогло. Струящемуся из темноты холоду, казалось, были нипочем все теплые одежды и одеяла – он высасывал тепло из самого сердца. И с каждым его ударом, я понимала, что мне все меньше хочется вообще хоть что-нибудь делать: двигаться, говорить, даже дышать. Хотелось просто перестать быть. И чтобы исчез этот холод, перестал грызть мою обнаженную плоть.

– Может, стоит разжечь огонь? – спросила непослушными замерзшими губами, и собственный голос донесся до меня, словно через вату.

– Бесполезно, сожрет, – голос Катары звучал еще глуше, хоть она стояла, плотно прижавшись ко мне, грея меня своим телом и кутая в одеяло.

– Что… же… делать?.. – спросила медленно, нехотя, потому что язык больше не хотел меня слушаться.

– Вон, крылатый! – медичка подалась телом куда-то в сторону, и я только досадливо поежилась – она увела с собой часть живительного тепла. – Готовься, сейчас станет еще хуже, ему потребуется наша сила.

– Куда уж хуже?.. – пробормотала, но сама принялась искать глазами Тарлана.

Он нашелся быстро. На сей раз, на нем не было пугающих доспехов, только простая темная рубаха. И он был один.

Совсем один против этой ледяной Бездны, против морозной Тьмы, которая пожирала даже звезды.

Я смотрела на него, ловила каждое его движение, не в силах отвести взгляда. И крылатый почувствовал мое внимание. Он повернул голову в мою сторону, и снова наши глаза встретились. Я ощутила невесомую пустоту под ногами и внутри себя – в животе – шагнула в сторону мужчины, выскользнув из-под одеяла. А Тарлан улыбнулся, очень тепло и ласково. И я улыбнулась ему в ответ…

А в следующий момент началось нечто невообразимое.

Мою спину скрутило жестокой судорогой, обожженное место под левой лопаткой вспыхнуло огнем, словно бы к нему приложили раскаленное тавро. Наверно, я закричала, выдыхая облачка пара, мгновенно замерзавшего в ледяном воздухе и обсыпавшегося на иссушенную землю кучкой колючих снежинок.

Тарлан пропал. В том месте, где только что стоял высокий статный мужчина, закружился черно-фиолетовый вихрь, рассыпая вокруг себя ошметки курящейся иссиня-черной грязи. И наступавшая на Академию мгла дрогнула и замерла, словно в нерешительности.

Вокруг меня образовалось пустое пространство – студенты шарахнулись в стороны, потому что рядом со мной тоже поднялась черно-фиолетовая воронка. Не такая впечатляющая, как у Тарлана, но достаточно пугающая, чтобы люди держались дальше от меня.

Я перестала моргать – мои глаза, словно замерзли, не отрываясь, глядя в то место, где секундами раньше стоял крылатый. А спину жгло все сильнее, мне уже казалось, что там прогорела сквозная дыра, и поэтому я никак не могу сделать вдох – нечем больше дышать.

И вдруг вокруг стало очень-очень жарко.

Горячо.

Как будто меня бросили на костер сгорать заживо. Я закричала еще отчаяннее, уже жалея о милосердном холоде и призывая его к себе как спасителя.

Призывая своего Ангела-хранителя…

«Тарлан… Мне так больно… Где же ты?»

«Я здесь, любимая…»

В следующий момент весь мир утонул в ослепительной вспышке. Она опалила меня до самого нутра, сжигая все – сердце, душу, мое самость – и… возрождая заново.

«Я здесь… любимая…»

И все поглотила Тьма.

На краю Тьмы забрезжил Свет, и я открыла глаза. Пару раз зажмурилась, пытаясь сбросить остатки сна и сфокусировать взгляд на окружающем. В нос ударил специфический резкий запах.

– С добрым утром. Признаюсь, ты меня немного напугала, – совсем рядом прозвучал самый желанный в этот момент голос.

Я непроизвольно улыбнулась, скосила глаза, пытаясь отыскать взглядом Тарлана. Крылатый сидел рядом со мной на стуле. Чуть помедлив, он пересел на краешек моей кровати.

– Как ты себя чувствуешь? – он склонился надо мной, во взгляде его читалось искреннее участие. Меня овеяло теплым запахом его тела, таким родным, таким уютным…

– Я… нормально, – усилием воли я заставила себя не принюхиваться, понимая, что это выглядит до крайней степени неприлично. – Где я? – скосила глаза в сторону.

– В лазарете.

За спиной крылатого виднелись больничные стены, и, стоило ему отодвинуться, как меня снова накрыло запахом лекарств.

– Ясно. Я опять упала в обморок?

– Почти, – мужчина усмехнулся. – Ты… здорово помогла мне этой ночью.

– Я? Серьезно? – недоуменно вскинула брови. – Почти ничего не помню.

– Это хорошо, – Тарлан кивнул. – Для тебя это пока что тяжеловато. Но ты молодец. Настоящий боец.

– Правда? – я отчаянно пыталась вспомнить подробности минувшей ночи, но кроме обжигающего холода и пугающей черно-фиолетовой воронки в памяти ничего не осталось. – Но я же из закрытого мира. – В ответ на недоуменный взгляд собеседника пояснила, – Так Катара сказала после того, как меня осмотрела. А еще она сказала, что у меня на спине…

– В закрытом мире тоже рождаются сильные маги, – крылатый не дал мне договорить. – Но большинство из них до самой смерти не знает о своей силе. Нет, кое-кто, конечно, догадывается, но большинство – нет. Считай, что тебе повезло, – он ободряюще улыбнулся.

– Странное везение, – я вздохнула.

Повисло неловкое молчание.

Крылатый смотрел куда-то в сторону, поверх моей головы. А я смотрела на крылья за его спиной. Они мерно вздымались в такт его дыханию. Широкие, сильные, покрытые блестящими черными перьями, горделиво изгибающиеся над плечами мужчины, словно диковинные эполеты. А в памяти потихоньку проступали ночные события и слово, звучавшее в моей голове перед тем, как я потеряла сознание:

«…любимая…»

Я сглотнула подступивший к горлу комок. Протянула руку и коснулась черных перьев кончиками пальцев. От этого легкого прикосновения Тарлан вздрогнул, перевел взгляд на меня, но крыла из-под моей руки не убрал и замечания не сделал.

– Такие… – я проговорила чуть слышно, проводя пальцами по краешку крыла.

– Какие? – он спросил охрипшим голосом, его крылья дрогнули, но он сразу же расслабился, позволяя дальше ласкать себя.

– Такие, – я не знала, что ответить. Да, и нужно ли было говорить что-то в этот момент?

Молчание натянулось, словно струна виолончели. Коснешься умелой рукой – заиграет прекрасная музыка, чуть поторопишься или будешь груб, струна порвется с гадким щелчком.

И прозвучал щелчок – к моей кровати подошла Катара:

– Видится, мне, что твоя инициация уже состоялась, – она с пониманием усмехнулась, а я, словно уличенная в непотребстве, с испугом отдернула руку от крыла Тарлана.

– Еще нет, – крылатый посмурнел и поднялся на ноги. – Но она начнется уже скоро. Сможешь сегодня поставить ее на ноги, Катара? – он покосился на подошедшую медичку с явным неудовольствием.

– Конечно. Она в полном порядке, просто притворяется, – та улыбнулась, вроде дружелюбно, но с капелькой злорадства.

– Прекрасно. – Он кивнул, бросил на меня быстрый взгляд, – Тогда вставай, иди, позавтракай, и я буду ждать тебя у кабинета Фуриона через… ваших полчаса. Успеешь? – Тарлан больше не смотрел на меня, чувствуя ту же неловкость, что и я сама.

– А как же Денис? – я понимала, что спрашивать в этот момент о муже было сродни предательству, но не спросить о нем я не могла.

– Он тоже придет, – Тарлан процедил сквозь зубы и, резко развернувшись на каблуках, вышел вон из лазарета.

Наспех проглотив завтрак, спустя полчаса я уже стояла под дверью кабинета куратора, но ни Дениса, ни Тарлана там еще не было. Я нервничала, то и дело касаясь подаренного кольца, словно оберега. Удивительно, что Денис не заметил его, даже не поинтересовался, откуда у меня такая красота. Впрочем… вчера вечером ему было не до красивостей.

Минуты шли – они казались мне часами, но мужчины все не появлялись.

Наконец, с верхнего этажа, не спеша, вразвалочку, спустился Денис. Он выглядел сонным и недовольным. Увидев меня, нахмурился еще сильнее:

– Ленка. А ты где была ночью? По углам с мужиками обжималась?

– С какими мужиками? В лазарете я была, – я огрызнулась на супруга, чья ревность уже начинала всерьез досаждать.

– На больничных койках обжималась? – Дэн проворчал через зевок.

– Ты вообще не в себе? Или еще не проснулся? – я чувствовала, как во мне поднимается холодная злость. После того, что он сделал вчера, после того, что, забывшись, болтал в постели, он еще смел предъявлять мне претензии?

Наверно, эта утренняя перепалка закончилась бы очередной семейной ссорой, но в этот момент в коридоре появился Тарлан. Он выглядел встревоженным и хмурил брови. Еще не успев дойти до нас, остановился и поманил к себе:

– Давайте пошустрее, мы уже опаздываем.

И юркнул в какое-то малоприметное ответвление основного коридора. Мы с Денисом только недоуменно переглянулись.

– Сам опаздывает, а мы теперь виноваты, – супруг проворчал недовольно, но за крылатым пошел.

Тарлан торопился, и мы едва поспевали за ним, то и дело теряя провожатого из виду. Коридоры петляли, лестницы пересекали их в совершенно неожиданных местах, вели то вверх, то вниз, и в целом здание Академии больше походило на лабиринт, чем на учебное заведение. Впрочем, сам крылатый ориентировался в этом хитросплетении без труда, стремительно заворачивая за углы и то и дело пропадая в незаметных маленьких дверках, неожиданно вскрывавшихся в стенах и больше похожих на дверцы шкафов.

– Ну, и архитектурка тут у них, никакого плана, – Денис выразил мои сомнения вслух.

Хотя мне было немножко проще. Подаренное Тарланом кольцо словно подсказывало мне дорогу, не давая окончательно потерять провожатого. Колечко нагревалось и чуть сжимало палец, когда крылатый хранитель был ближе, и остывало, когда он отдалялся.

Когда я уже окончательно заблудилась среди переходов и лестничных пролетов, Тарлан наконец-то привел нас в небольшой круглый зал без окон. В зале собралось довольно много людей: из знакомых – Катарина, Фурион и Милана Вамп, единственная, кто, увидев нас, улыбнулась. Еще человек десять присутствующих были мне совершенно не знакомы. Мужчины и женщины, все с хмурыми неприветливыми лицами, все необычно одеты, даже по меркам межмировой магической Академии: в доспехи, мантии, длинные плащи. На некоторых женщинах были красивые платья, как на Катарине, другие были одеты в броню наравне с мужчинами. И все, казалось, с нетерпением ждали нашего появления. Стоило нам с Денисом переступить порог, разговоры стихли, и полтора десятка глаз обратились к нам. И почти во всех читался упрек и неодобрение. Я замешкалась на входе, смущенная столь недобрым вниманием, но крылатый решительно подтолкнул меня в спину, заставляя шагнуть внутрь.

– Вы опаздываете, – Верховная недовольно поджала губы.

– Прошу прощения, магесса Валлис, это по моей вине, – Тарлан чуть склонил голову в знак извинений, вежливо, но вместе с тем достаточно небрежно, чтобы не уронить достоинства. – Разлом неспокоен, драконы чуют Пустоту и нервничают.

– Нервничаем сейчас мы, главнокомандующий Тарлан, – Катарина вскинула голову. – И кстати ваше присутствие на инициации было вовсе не обязательно, могли бы остаться в загоне со своими тварями.

– Прошу прощения, – Тарлан недоуменно нахмурился, а у меня гадко засосало под ложечкой от недоброго предчувствия.

– Я вас прощаю, – ректор белозубо улыбнулась, – но вот комиссия, – она широким жестом обвела присутствующих сердитых людей, – вынесла вам дисциплинарное наказание за ваше самовольное оставление Рубежа в момент прорыва Пламени. И считает невозможным ваше участие в инициации новичков.

Я стояла, боясь шелохнуться и даже вздохнуть, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание, хотя мне и так казалось, что все присутствующие на меня смотрят и неодобрительно качают головами и цокают языками.

«Это все из-за нее».

«Из-за этой новенькой главнокомандующий оставил свой пост».

«Это она виновата».

Все эти слова звенели и кружились в моей голове, хоть никто из присутствующих не проронил ни звука.

Тарлан резко выпрямился, рывком расправив черные крылья, отчего в зале прозвучал звонкий хлопок. Лицо его потемнело, и я буквально физически почувствовала струящуюся с его крыльев недобрую грозную силу. И угрожала эта сила тем, кто сейчас окружал нас в зале и кто вынес ему суровый приговор. Верно, среди присутствующих были настоящие волшебники, потому что они тоже почувствовали эту силу. Кто-то отшатнулся от командующего, кто-то наоборот подобрался, словно готовясь к драке.

Но Тарлан больше не шевелился, только расправленные крылья чуть подрагивали в такт биению сердца. Он проговорил спокойно и безапелляционно:

– Вы не имеете права.

– Еще как имею! – Катарина повысила голос. – Я – ректор этой Академии!

– Вы можете взыскать с меня урон, которого, к слову, не было, – крылатый говорил негромко и очень спокойно, – можете приговорить меня к внеочередному патрулированию Разлома. Хотя о чем это я? – Тарлан снисходительно усмехнулся, – Я и без того патрулирую его каждый день. Можете посадить меня под замок, но в этом случае патрулировать Разлом в момент прорыва Пустоты будет некому. Разве что многоуважаемые члены комиссии все вместе соберутся и…

– Наглец! – Катарина прошипела сквозь зубы. – Ты мне еще условия ставишь?

– Нет, всего лишь перечисляю свои права, – Тарлан сложил крылья, и они снова повисли за его спиной, словно плащ.

Среди присутствовавших поднялся гомон – они явно обсуждали слова крылатого. Глаза Катарины метали молнии:

– Решил взяться за старое, Восставший, и поиграть словами?

– Ну, строго говоря, мальчик прав, – от самой стены прозвучал тихий старческий голос.

Все повернулись к говорившей. Ей оказалась маленькая высохшая старушка. Она – одна-единственная из присутствующих – сидела в кресле, кутаясь в простую шерстяную шаль, словно самая обыкновенная бабушка. Но одного взгляда на эту женщину было достаточно, чтобы понять, как обманчива была ее внешность. Даже мне с моей «завязанной узлом» магией.

– Вы не имеете права лишать новичков возможного покровительства Восставшего. Они-то ни в чем не провинились. Тем более что он долго был ее Хранителем, – ясные голубые глаза, казавшиеся такими неуместными на сморщенном старческом лице, впились в меня взглядом. – Тем более что они…

– Сердечно благодарен вам за заступничество, приорина Ливадия, – Тарлан прервал говорившую на полуслове, чем вызвал еще бОльший всплеск возмущения среди присутствующих.

Старушка, однако, не оскорбилась и только чуть кивнула головой в знак того, что благодарность принимает.

– Ну, хорошо, пусть участвует, – Катарина процедила сквозь зубы и тут же добавила с откровенным злорадством, – вот только есть один нюанс.

Взгляды присутствовавших обратились к ректору в ожидании пояснений, старушка поджала тонкие губы, Тарлан вскинул голову, тряхнув волосами. А Верховная, хищно ухмыльнувшись, проговорила, обращаясь к приорине:

– Если мы следуем букве закона, то рука Восставшего не может касаться Пурбы [*]. А в остальном… да, пусть участвует. Свяжите ему руки!

Катарина властно махнула рукой, и двое мужчин в доспехах тут же шагнули к Тарлану. Крылатый не противился и покорно позволил связать себе руки за спиной. Я наблюдала за всем, чувствуя, что Катарина не просто так сдала позиции, но еще не понимая, что меня ждет. И решилась-таки открыть рот:

– Скажите, а что нам все-таки нужно делать для инициации? Я не подготовилась…

Тут же внимание всех переключилось на меня, и я чуть не подавилась собственным языком.

– Молчи, ты! – Дэн тут же зашипел на меня, чувствительно толкнув в бок.

Ректор улыбнулась так сладко, что впору было заработать диабет от ее улыбки:

– Почти ничего. Пурба все сделает сама. И раз уж ты заговорила… пусть инициацию начнет твоя… хм… пара, – она со злорадством покосилась на Тарлана, но крылатый на этот взгляд не ответил.

Тогда она перевела глаза на Дениса, а тот в свою очередь покосился на меня с таким видом, будто готов был ударить в тот момент. Даже кулаки сжал, но сдержался. Я покраснела до самых корней волос, понимая, что во всем зале единственным, кто не желал в этот момент нашей сокрушительной неудачи, был Тарлан. Но у него почему-то были связаны руки. Еще, возможно, приорина Ливадия, но старушка хоть и производила впечатление сильной духом и уважаемой личности, физически выглядела совершенно немощной.

Да, пожалуй, еще Милана Вамп. Но от взгляда на эту серую мышь мне становилось совсем гадко. Нет, она имела приятную, хоть и неброскую внешность, и на ее тонких губах блуждала улыбка, но… в глазах блестела совершенно не уместная томная сладость, а губы она то и дело облизывала ярким розовым язычком, словно змейка… словно в предвкушении угощения.

– Внесите Пурбу! – Катарина снова подала знак, и ей тут же подали нечто в небольшой коробке размером с торт, накрытой темной тканью. – Иди сюда, – Верховная поманила Дэна в центр зала. – А ты уйди в сторону и не мешайся! – она раздраженно махнула на меня рукой, и я вжалась в стену, испуганно ища глазами Тарлана.

Все присутствующие разошлись в стороны, выстроившись вдоль стен тремя концентрическими кругами. Тарлан оказался в самом дальнем круге, у стены с противоположного края зала, и не делал попыток приблизиться ко мне.

Я пыталась из-за спин разглядывать происходящее в центре, но видно мне было немного. Из коробки доносились странные звуки, словно внутри что-то скреблось и попискивало.

– Сможешь взять Пурбу в руки, значит, твоя инициация пройдена, – Катарина хитро улыбалась и не торопилась снимать ткань с коробки.

– Это что, так трудно? Просто взять это в руки? – Дэн был бледен, явно не желая прикасаться к тому, что скреблось изнутри коробки.

– А ты попробуй! – резким движением Верховная сдернула материю.

Под тканью оказалась не коробка, а небольшая клетка. И в ней было… нечто… Я вытянула шею, пытаясь разглядеть это. Мне показалось, что в клетке лежал какой-то жезл, но как только Катарина убрала ткань, а на жезл упал свет, раздался душераздирающий визг. Мне хотелось зажать уши, но руки отказывались подчиняться. Я снова попыталась найти глазами Тарлана, но не смогла даже отвести взгляда от жезла.

А Денис стоял рядом с Верховной, бледный, и, казалось, был готов упасть в обморок. Жезл шевельнулся.

Преодолев чудовищное сопротивление собственного тела, я все-таки шагнула вперед. Бесцеремонно раздвинула плечами стоявших в первых рядах магов. Я должна была это увидеть.

И я это увидела.

В клетке был не жезл. Там был кинжал с тяжелой литой рукоятью, длинным трехгранным лезвием и навершием в виде уродливой человеческой головы. И сейчас эта голова вертелась по сторонам, хлопая непропорционально большими глазами. Увидев меня, глаза расширились еще больше. Из рукояти кинжала показались две пары тонких лапок, и чудовищный живой нож встал «на ноги», напружинился, словно готовясь к прыжку. И с пронзительным визгом открыл длинный рот, усыпанный тонкими, словно иголки зубами.

___________________

[*] Пурба (Пхурба) – ритуальный кинжал, оружие против злых духов или демонов в практике тибетского тантрического буддизма

Глава 12

– И вот это я должен взять в руки? – Денис стоял белый, словно полотно, круглыми глазами глядя на хищный нож.

– Если Пурба почувствует в тебе силу, она сама дастся тебе, – Верховная внимательно следила за ритуальным кинжалом. – Правда пока что она чувствует другую силу, – с явным неудовольствием магесса покосилась на меня. – Сказала же, уйди в сторону! Твой черед следующий. Чувствую, ты устроишь нам веселое представление.

Я попятилась, не отрывая взгляда от злобных глазок Пурбы. Спиной натолкнулась на кого-то. Крепкие руки схватили меня за плечи, отволокли в сторону, а над ухом прозвучал знакомый голос куратора:

– Тебе лучше не стоять на виду, когда он будет кидать кинжал.

– Что? Зачем его кидать? – я покосилась на Фуриона из-за плеча.

Куратор плотно сжимал губы и выглядел очень сосредоточенным. Поскольку он не счел нужным ответить, я снова спросила:

– Но Денис не умеет кидать ножи. Как он будет его бросать? И куда?

– Ему придется, – Фурион пожевал губами и чуть расслабился, словно, наконец, услышал то, что пытался расслышать. – И не куда, а кому.

– А кому? – я эхом повторила вопрос.

– Своему наставнику. А тот должен будет его поймать. Смотри, сейчас сама все увидишь. Пусть для начала возьмет ее. Силенок у твоего муженька не особенно много, хотя…

Верховная открыла дверцу клетки, и Пурба тут же высунула свою уродливую голову наружу. Денис отшатнулся и едва не упал, но его поддержал за плечи кто-то из стоявших позади магов.

– Давай-давай, пока она тут по стенам бегать не начала, – Катарина хотела подбодрить Дениса, но сделала только хуже.

Денис попятился, и колдовской живой нож полностью выполз наружу. Тот из магов, кто удержал моего супруга в горизонтальном положении, подтолкнул его обратно, и Дэн, споткнувшись в полупрыжке, оказался лицом к лицу с хищным оружием. Пурба тут же клацнула бритвенно острыми зубами.

– Ой, оно ему сейчас нос откусит! – я прикрыла лицо ладонями, с ужасом следя за происходящим.

– Не откусит, – Фурион усмехнулся. – Самое бОльшее, что может отгрызть Пурба, это его связь с прежней жизнью. Пурба – символ очищения и избавления от привязанностей.

– Не уверена, что буду этому рада, – я нахмурилась еще сильнее, хотя еще с самого начала было понятно, что ничем хорошим эта инициация не кончится.

– Ну, же! – Верховная начала терять терпение.

– Будь смелее, – откуда-то сбоку прожурчал мелодичный голосок.

Я повернула голову и с удивлением обнаружила Милану Вамп, которая, не отрываясь, следила за действиями Дениса. И сейчас ее голос не имел ничего общего с тем нудным блеклым гундежем, которым она читала нам лекцию по истории.

И мой супруг вдруг подобрался, выпрямился, как будто даже став стройнее и выше ростом, и решительно протянул руку за кинжалом. Я зажмурилась, ожидая, что сейчас острые зубки вцепятся в его руку, но мгновения шли, а криков боли слышно не было.

Я открыла глаза. Денис с удивлением держал Пурбу в руке, а уродливое навершие в виде человеческой головы ласкалось к его ладони и разве что не мурчало от удовольствия.

– Вот, даже так… – Фурион поцокал языком. – Кто бы мог подумать. Теперь если еще и его наставником станет…

– Прекрасно! – Катарина хлопнула в ладоши, и я вздрогнула. – Завяжите ему глаза.

– Зачем это? – Денис тут же напрягся.

– Затем, что сейчас ты будешь вслепую бросать Пурбу, а поймать ее должен будет твой наставник.

– Но я не умею бросать ножей, – Дэн выглядел растерянным, а ритуальный кинжал продолжал ластиться к его ладони.

– Не волнуйся, Пурба сама выберет нужную цель, – Верховная улыбнулась идеально белой улыбкой и перевела взгляд на меня.

И в этом взгляде было злое торжество.

А до меня чудовищно медленно и словно нехотя начал доходить смысл того, на что подписался Тарлан, участвуя в этой церемонии.

Денису завязали глаза, все отступили от него еще дальше, и он остался совсем один на пустом пятачке пространства с ритуальным кинжалом в руке. Мне даже стало жаль супруга, таким он в тот момент казался потерянным и одиноким. Но потом взгляд мой встретился с взглядом Миланы Вамп, она улыбнулась, и жалость мою, как ветром сдуло.

Воздух вокруг Дэна заискрился, и мой супруг вдруг начал вращаться вокруг своей оси так, словно у него под ногами оказалась крохотная карусель. Он кружился все быстрее, расставив руки в стороны для равновесия, а какая-то сила не давала ему упасть.

И вот, внезапно вращение остановилось. Дэн замер в неловкой позе, компенсируя остановку движения…

– Бросай! – хлыстом ударил резкий окрик Катарины.

Неловко замахнувшись, Дэн швырнул Пурбу куда-то в пространство перед собой – совершенно неумело и несильно. Ритуальный кинжал, несколько раз перекувырнувшись, в воздухе, словно в замедленной съемке, сыто чавкнул и оказался в руках Миланы Вамп, хоть она и стояла в стороне, а не на траектории броска.

– Браво, – Верховная ответила коротко и одобрительно кивнула Милане.

– Ну, вот, так я и думал, – снова Фурион зашептал мне на ухо. – Все одно к одному сложилось.

– Что сложилось? Ничего не понимаю, – я смотрела на то, как Дэн сорвал с глаз повязку и чуть ли не вприпрыжку бросился к своей вновь обретенной наставнице.

– Пурба почуяла в нем силу… хм… определенного рода, – куратор замялся. Мне даже показалось, что он покраснел. – И выбрала ему в наставницы суккубу. Все это говорит о том, что твой муженек инкуб. Мдя… таких у нас в Академии еще не было.

– Кто-кто мой муж? – слово было знакомое, в юности я увлекалась разными народными сказками и мифологиями, но с возрастом все это подзабыла за ненадобностью.

– Дух плотского влечения. Мужская его ипостась. А Милана – женская. Неудивительно, что они друг дружку отыскали, – Фурион говорил, откровенно смущаясь и отводя глаза, а я только рот открыла, еще не до конца осознавая, чем для меня чревата эта новость.

Оформить эту мысль до конца и ужаснуться ей мне не дала Катарина:

– Эй, бродяжка! Теперь твоя очередь!

Верховная поманила меня к себе, словно паук, завлекающий жертву блеском веселых капелек росы в паутине. И я безропотно пошла ей навстречу.

– Удачи, девочка, – Фурион шепнул мне вслед, но я даже головой не кивнула в знак благодарности. Просто не могла сделать ни одного лишнего движения. Я снова смотрела только на Пурбу, которую магесса вернула в ее клетку.

– Хватит духу? Сунуть руку в клетку с Пурбой? – Катарина смотрела на меня свысока, хоть мы и были с ней одного роста.

Не без труда я перевела взгляд на лицо Верховной. Да, Хелла была очень похожа на мать. Мимикой, выражением лица, его чертами – резкими и угловатыми. У взрослой женщины не должно быть таких углов в лице, их сглаживают радости и заботы материнства. Но у Катарины были – верно, материнство принесло ей не так уж много радости.

– Ну, к вам же подойти мне духу хватило, – я ответила дерзостью и вперила взгляд в глаза Катарины.

Сердце стучало, словно обезумев. Еще немного, и выпрыгнет прямо через горло, и будет трепыхаться на полу, под ногами у всего этого элитного магического сборища.

В клетке шипела и повизгивала Пурба, словно в предвкушении моей крови, а мне очень хотелось сказать Верховной все, что я о ней думаю. Высказать за все обиды, за все пренебрежение, за… близость с Тарланом. Которой, впрочем, не было – из-за его отказа. И здравый смысл подсказывал мне, что именно этот отказ, а вовсе не нарушение им режима, послужило причиной того, что сейчас у крылатого были связаны руки.

И я уже открыла рот, но в этот момент Верховная отвела глаза. Это было так неожиданно, что я поперхнулась словами и перевела взгляд на ритуальный кинжал. Пурба, словно загнанный зверь, скалилась на меня изнутри клетки. В ней не было ни следа той прежней ласковости, с которой она встретила моего мужа.

Понимая, что мое знакомство с этой тварью не обойдется малой кровью, я закусила губу и решительно сунула руку внутрь. И тут же взвыла от боли, когда два ряда острых, словно иголки зубов впились в мою ладонь. По окружавшей меня толпе прокатился полувздох-полувсхлип, удивленный и как будто испуганный. А я, как завороженная смотрела, как из-под зубов твари густым потоком полилась моя собственная кровь.

Нет, вида крови я не боялась. Но это было так странно. Видеть, как льется твоя кровь, чувствовать ее запах, кисло-солоноватый, и при этом совершенно не ощущать боли. Я с силой стиснула рукоять кинжала и попыталась вытащить его из клетки. А Пурба сопротивлялась. Всеми четырьмя тонкими лапками она вцепилась в прутья, а зубами – еще сильнее в мою руку. Кровь лилась сплошным потоком, пачкая запястье, предплечье, стекая на пол, на котором уже образовалась внушительная лужа.

А во мне взбунтовалось невиданное упрямство. Да, кто такая эта Пурба? Ножик с человечьей головой. И она пытается со мной спорить? Ну, уж нет. Я двадцать лет замужем, меня не переспорить какому-то ножику! Я с силой рванула руку из клетки. Не ожидавшая такого напора Пурба, отцепилась от прутьев и оказалась снаружи.

Выпустив из зубов ладонь, она попыталась дотянуться до моего лица, и мне пришлось держать ее на вытянутой руке. Тогда кинжал принялся изгибать свое трехгранное лезвие, словно оса жало, чтобы достать до меня им.

Я со злостью сжала зубы, скривилась:

– Ничего у тебя не выйдет, – прошипела кинжалу, словно тот был живым. А может, и был?

Ритуальный нож извивался в моей руке, я чувствовала, что мышцы устали, еще немного, и мне придется разжать пальцы. И в какой-то момент ко мне пришло понимание, что именно нужно было сделать. Почти то же самое, что я уже делала, когда накануне помогала Тарлану остановить прорыв Пустоты. Я еще сильнее сжала зубы, до скрипа, чувствуя, как от плеч, по рукам струится какая-то сила – недобрая, опасная, но моя – сила. Настолько большая, что она не умещается внутри меня и свивается за моими плечами в виде пары черно-фиолетовых крыльев.

Я не слышала, как по толпе магов прошел еще один вздох – на сей раз уже просто испуганный. Я чувствовала, что к Потоку моей силы присоединился еще один – со стороны – не мой, но очень похожий. Похожий до мельчайших нот, до крохотных колебаний частоты. Почти мой собственный, почти…

И в какой-то момент Пурба сдалась и перестала кусать меня и пытаться пырнуть концом кинжала. Перед глазами заискрили разноцветные мошки, голова неистово закружилась. Я не видела ничего, кроме пестрого мельтешения далеких звезд во Тьме. И среди мириада обычных звезд я вдруг увидела две – особенно яркие. Они не мелькали и не кружились, они замерли прямо передо мной, хотя все остальные продолжали вертеться в безумном хороводе.

Словно сквозь густой слой ваты до меня донесся приказ Катарины – замедленный, с растянутыми звуками:

– Бро-о-оса-а-ай!

И я бросила.

Просто разжала пальцы, и Пурба сорвалась куда-то прочь в бесконечность пространства.

А потом я услышала влажный хруст, и меня пронзила боль – навылет – от грудины до позвоночника. И безумное вращение разом остановилось. Я без сил повалилась на пол, пытаясь отдышаться. Рядом тут же оказался Фурион. Он очень настойчиво пытался поднять меня на ноги, но у меня едва доставало сил, чтобы держать глаза открытыми.

– Вставай! Ну, вставай же скорее! Или он умрет.

– Кто? – еще не до конца придя в себя, я повисла на плечах куратора, и он волоком потащил меня куда-то сквозь толпу к стене.

Толпа расступалась, шарахаясь от нас, словно от прокаженных.

Возле стены был Тарлан. Он полусидел, привалившись к ней спиной, неестественно подвернув под себя ноги, словно перед этим падал или скользил. Камни стены и пол под ним были густо перепачканы темно-бордовой кровью, а из груди крылатого, хищно улыбаясь и скаля зубы-иголки, вонзившись по самую рукоять, торчал кинжал-Пурба.

– Что я натворила! – я не могла оторвать взгляда от кинжала, медленно покачивающегося в груди Тарлана в такт его дыханию.

Вывернувшись из рук Фуриона, я подбрела к крылатому и без сил рухнула подле него на плиты пола.

– Что же я наделала… – прошептала с ужасом, глядя, как темная кровь толчками вырывается из глубокой раны.

Повинуясь какому-то чутью, я протянула руки к кинжалу. Ни миг замерла, не смея коснуться его.

– Не бойся. Ты все сделала правильно … – от тихого голоса Тарлана я вздрогнула. Перевела на мужчину затравленный взгляд. А он смотрел на меня и улыбался. Так по-доброму улыбался, словно любуясь мною, и глаза его блестели. Или это был лихорадочный блеск?

Ничего больше я сделать не успела, потому что на меня налетела Катарина, буквально отпихнув в сторону:

– Пошла прочь, бродяжка! Не мешай!

Глаза Верховной метали молнии, она протянула руки к ране Тарлана, и пальцы ее при этом ощутимо дрожали. Какие бы обидные слова ни говорила Катарина Тарлану, судьба крылатого была ей небезразлична.

Однако командующий с раздражением оттолкнул ее руку. Выдавил через сжатые зубы, и вместе со словами с уголка его красиво очерченного рта пролилась струйка темной крови:

– Уйди, Катарина. Это ты – не мешай…

Словно получив удар по лицу, ректорша отшатнулась от раненого. Медленно  попятилась прочь. Проговорила со знакомыми нотками угрозы в голосе:

– Ну, смотри же, крылатый. Ты сам решил свою участь.

В ответ Тарлан только улыбнулся перепачканными в крови губами и перевел взгляд на меня:

– Иди сюда, не бойся, – позвал тихонько, и я не смогла не подчиниться этому спокойному призыву.

– Вытащи его, – он покосился на торчащий из своей груди кинжал. – Я бы сделал сам, но мне нельзя касаться Пурбы… руками.

– Что? – я кусала губы, но руки мои уже тянулись к колдовскому кинжалу. – Но ты же истечешь кровью. Так нельзя делать. Тебе нужен врач…

– Верь мне… – Тарлан проговорил одними губами.

Я схватилась за рукоять ритуального кинжала. Пурба тут же вцепилась в мою руку острыми зубками, я застонала от боли, но пальцев не разжала. Моя красная кровь смешалась с темно-бордовой кровью крылатого. Крови на руках было так много, что я не видела собственной кожи под слоем красно-бордовой жижи. Но в тот момент я не думала о том, как выгляжу. Я думала только о том, чтобы не бросить хищный колдовской нож, с остервенением вгрызающийся в мою плоть.

– Вытащи его, – крылатый повторил, глядя на меня исподлобья.

Я перевела взгляд на раненого, и на мгновения наши глаза встретились. И я снова утонула в Бездне. Бездна заволокла меня: мое тело, мое сознание – потащила куда-то прочь, в небытие… и единственным реальным в этой Пустоте был взгляд Тарлана, его глаза, которые хоть и были чернее мрака, но сияли в Бездне, словно две яркие звезды.

«Верь мне…» – эхом прозвучало в моей голове, и я рванула кинжал из груди крылатого.

Пурба, скользкая от нашей крови, сразу же вывернулась с пронзительным визгом и метнулась куда-то в сторону. Но мне было уже не до нее. Я склонилась над Тарланом, прижав руки к ране в его груди, пытаясь замедлить кровотечение и глядя на него с испугом и ожиданием.

– Все хорошо, – крылатый снова улыбнулся, и с его губ стекла еще порция крови. – Все будет хорошо, помоги мне встать.

– Но как?.. – ошеломленная, я все-таки подхватила крылатого под руки, давая опору, и он поднялся на ноги, одной рукой облокотившись на мои плечи, другой зажимая кровоточащую рану.

Повернулся к Верховной. Проговорил ровным голосом, словно это не он только что получил дырку в груди:

– Инициация состоялась. Лена теперь моя ученица. Если у кого-то есть возражения, прошу высказать их сейчас, – он обвел присутствующих спокойным взглядом.

Часть магов была занята тем, что ловили Пурбу, остальные мялись в нерешительности.

– Они оба из закрытого мира, – наконец подал голос один из присутствовавших, немолодой мужчина, с тараканьими усиками и высокими скулами. – Но если у мужчины сила созидательного характера, то девочка… Ты уверен, что справишься, крылатый? Ты… давно не брал учеников.

– Справлюсь, – Тарлан кивнул. Казалось, силы на глазах возвращались к нему, он уже не так тяжело опирался на мои плечи. – Это особый случай.

– Надеюсь, что так, – мужчина с усиками с сомнением покачал головой. – Не хотелось бы подвергать Пограничье лишней опасности. Их и без того тут немало.

– Тем более, одной больше, одной меньше, – крылатый улыбнулся так беззаботно, что мне стало не по себе. Не та была ситуация, чтобы улыбаться и шутить. Мы оба были перепачканы кровью, мои искусанные Пурбой руки наливались свинцовой тяжестью, а Катарина сверлила меня таким взглядом, от которого впору было сгореть на месте заживо.

– Отвечать тебе, крылатый, – усатый с сомнением поджал губы и отвел взгляд.

– Я и отвечу. Не впервой, – Тарлан обнял меня, уже не столько опираясь на мои плечи, сколько ободряя меня саму.

Повернул голову ко мне, но я не решилась поднять на него глаза:

– Ну, а теперь идем в лазарет, таирни [*]. Я надеюсь, ты помнишь дорогу?

_____________________

[*] таирни – ученик/ца

Глава 13

Дорогу я, разумеется, не помнила, но Тарлан вел меня вполне уверенно и, казалось, больше вовсе не нуждался в моей поддержке. Хотя при этом продолжал обнимать меня за плечи – вполне покровительственно, но в то же время ласково. А я не сопротивлялась: такой ведь хороший предлог, чтобы идти рядом. Никто не осудит за помощь раненому.

Лазарет снова встретил меня запахами лекарств и бинтов и спокойной тишиной. Увидев на пороге двух окровавленных пациентов, к нам тут же бросилась пара медичек во главе с Катарой.

– Главнокомандующий Тарлан, вы себя совсем не бережете! – она проворчала показательно строго, привычными движениями подготавливая койку для раненого. – Что будет с Пограничьем, если с вами что-нибудь случится?

– Вообще-то помощь нужна не мне, а ей, – крылатый чуть улыбнулся уголками губ, скосив на меня глазами.

– То есть? – медичка замерла, так и не успев расправить чистую простыню.

– В смысле? – я тоже недоверчиво покосилась на пропитанную кровью рубашку на груди мужчины.

– Ну, сама можешь проверить, – он встал передо мной, расслабленно опустив плечи. Черные крылья при этом вытянулись до самого пола, подобно длинному плащу.

Мы с Катарой недоуменно переглянулись, и я неуверенно тронула ошметки окровавленной рубахи. Тарлан никак не отреагировал на это прикосновение. Тогда я, осмелев и краснея до корней волос, расстегнула несколько пуговиц и распахнула борта его рубашки. И – глазам не поверила. Грудь крылатого была сильно испачкана запекшейся кровью – его и моей вперемешку, но под слоем грязи виднелся только свежий розовый рубец – напоминанием о недавней страшной ране.

От удивления я даже забыла, что нужно смущаться. Раздевать мужчину – красивого, да еще на виду у всех – о таком я давно не мечтала. Я протянула руку, коснулась шрама на его коже, счищая с него остатки крови.

– Как так? – только смогла выдавить.

– Вот так, – крылатый усмехнулся. – Я объясню тебе, когда Катара обработает твои руки.

Спохватившись, я отдернула пальцы от кожи мужчины и закусила губу. Мои ладони были покрыты многочисленными рваными ранками от зубов Пурбы, но руки так онемели, и я почти не чувствовала боли.

– Ну, хорошо, давай хотя бы ей руки обработаю, – Катара с подозрением покосилась на крылатого.

– А я пока схожу, переоденусь, – Тарлан чуть качнул головой и вышел.

Катара намазала каждую мою ранку прохладным гелем, от которого пахло чем-то резким и смутно знакомым, и перебинтовала чистой тканью. Онемение начало быстро проходить, но на смену ему пришла тупая пульсирующая боль. Вдобавок повязка была настолько плотной, что я едва могла шевелить пальцами.

– Нашла у него метку?

От неожиданного вопроса Катары я недоуменно нахмурилась:

– У кого?

– У мужа твоего, – она усмехнулась в ответ. – Где он, кстати?

– Не знаю, – я пожала плечами. – У него сейчас тоже была инициация. Наверно, с наставником знакомится. С наставницей, то есть, – при воспоминании о Милане Вамп, о ее быстром розовом язычке, которым она облизывала губы, глядя на Дениса, о ее мурлыкающем голосе, мне стало тошно.

– Ясно, – Катара кивнула.

– А мне ничего не ясно, – я нахмурилась сильнее.

– Крылатый объяснит, он же теперь твой наставник, насколько я понимаю. Он теперь много чего тебе будет объяснять и… хм… показывать. А вот и он.

Катара скованно улыбнулась вернувшемуся Тарлану, торопливо собрала инструменты и также торопливо ретировалась к другому пациенту.

– Ну, ты готова? – мужчина улыбался: губами – едва заметно, но глаза его сияли так, что я снова смутилась и покраснела:

– К чему?

– Знакомиться с Пограничьем по-настоящему, – крылатый двинул плечом, а я в ответ лишь продемонстрировала свои перебинтованные руки.

– Это не помешает. Идем.

Уже на выходе из лазарета он обернулся вполоборота ко мне:

– Ты же ведь не боишься высоты?

Нет, высоты я не боялась. По крайней мере, именно так всегда считала. Но к тому, что показал мне крылатый, я оказалась не готова.

Мы вышли на карниз перед зданием. Тот самый, на котором по вечерам собирались учащиеся и преподаватели Академии и воины Тарлана, чтобы дать отпор неведомой страшной силе, приползающей к ним из туманного далёка. Впрочем, сейчас был день, и вокруг все было хорошо видно вплоть до самого горизонта.

И от открывающегося вида захватывало дух.

Карниз не имел ограждения и обрывался на головокружительную высоту отвесным склоном. Движимая любопытством, я заглянула вниз и тут же пожалела о своей смелости. Дно пропасти затягивал плотный туман, в котором то и дело чудились огненные всполохи. Я чуть покачнулась, потеряв равновесие, но железные пальцы Тарлана тут же сомкнулись на моем предплечье.

– Осторожнее, тут очень долго падать, – крылатый оттащил меня дальше от обрыва. – Смотри лучше отсюда, – он отвел меня на середину карниза, плечом закрыв мне дорогу обратно к краю.

И здесь воистину было, на что посмотреть. Вокруг простиралась невероятная горная страна. Фантасмагорическое нагромождение острых скал вперемешку с огромными гладкими, словно галька, валунами. Как будто эти валуны намыло гигантскими морскими волнами, вот только моря поблизости видно не было.

Здесь и там из невидимых глазу расщелин вырывались струи горячего газа, подсвеченного золотым, алым и багряным. То и дело из отверстий в камнях высыпались высоченные фонтаны искр, доставая почти до самых облаков. В низинах плескалась густая ярко-оранжевая жижа. Она перетекала из одного каменного лона в другое, целенаправленно и уверенно, словно была живым существом, а не раскаленной расплавленной породой.

Это был огненный хаос, дикий и ошеломляющий настолько, что казался красивым. Скальные громады соперничали друг с другом в высоте и фантастичности форм, вздымаясь тем выше, чем дальше простирались они от здания Академии. И совсем уже далеко, на самом горизонте, удивительную страну обрамляли совсем уж невероятного размера горы. Макушки их тонули в тяжелом облачном мареве, застилающем небо, и оставалось только гадать, насколько они были высоки.

– Эти горы очень высокие, – словно подслушав мои мысли, Тарлан ответил на невысказанный вопрос.

– Я же просила не ковыряться в моей голове, – я покосилась на крылатого, не скрывая досады.

– А я и не ковырялся, – он усмехнулся, – просто вижу, какими глазами ты смотришь на горы. Это отроги Хребта Безумия, считай, почти предгорье.

– Это предгорье? – мне стало неловко за свои подозрения, и я поспешила увести разговор в сторону. – Каков же тогда сам хребет?

– Он не просто так носит свое название. Возможно, как-нибудь мы с тобой туда слетаем. Попозже, когда пообвыкнешься, – Тарлан улыбнулся чуть снисходительно. И хоть выглядела эта улыбка дружелюбно, но его постоянный покровительственный тон начинал тяготить.

– Ясно, – я нахмурилась, смущенная и раздосадованная. – Погода у вас тут так себе, пасмурно, – сказала первую пришедшую в голову вежливую глупость.

– Ты не права, сейчас хорошая видимость, – Тарлан с хозяйским видом оглядел ближайшие к карнизу скалы. – Разлом успокоился.

– Какое-то буйное у него спокойствие, – я скривилась, глядя на ярящуюся у нас под ногами огненную стихию. Протянула задумчиво, – А в прошлый раз здесь было темно.

– В прошлый раз был вечер, – Тарлан снова приблизился к краю, и я с трудом удержалась, чтобы не последовать за ним.

Не успев остановиться, выпалила:

– Нет… Вчера днем. Когда я… смотрела на этот ваш Разлом из окна в классе. Того, где чучела… – проговорила это и закусила губу, понимая, что выдала себя с головой. Впрочем, учитывая, с какой легкостью крылатый копался в моих мыслях, что-либо таить от него не имело смысла.

– Ах, тогда, – Тарлан, не оборачиваясь, раздраженно дернул головой. – Так всегда бывает перед прорывом Пустоты. Разлом заволакивает Тьмой, но в обычные дни он выглядит вот так, – неопределенно махнул рукой на огненную страну.

– Очень… впечатляет. Красиво, – я виновато вздохнула. Хотя в чем мне было себя винить? В том, что оказалась не в том месте не в то время?

– Хочешь посмотреть на эту красоту поближе? – командующий отошел от края карниза и снова приблизился ко мне. Меня обдало жаром, который он принес с собой оттуда. Или это просто меня снова захлестнуло горячим смущением от его близости? Впрочем, личных границ крылатый не нарушал и остановился на расстоянии вытянутой руки.

– Страшно, – я неопределенно пожала плечами. Перевела взгляд на крылатого – он улыбался, и я невольно улыбнулась в ответ.

– Ну, я же буду рядом. Да, и летун у нас будет надежный.

– Какой летун? – я не сразу сообразила, как именно Тарлан предлагал полюбоваться на горную страну.

А он прикрыл глаза, чуть нахмурил лоб, словно прислушиваясь к чему-то, а пару мгновений спустя я услышала оглушительные хлопки над головой. Подняла голову, чтобы увидеть, как с крыши спорхнул черный дракон. Он стремительно спланировал вниз и замер перед нами на краю карниза, вовсе не опасаясь его крутизны или ярящегося позади пламени.

– Анкас нас покатает, идем, – Тарлан протянул мне руку.

– Но я же… – я неуверенно выставила перед собой забинтованные ладони.

– Не бойся, Анкас не уронит. К тому ж я буду тебя держать, – крылатый ободряюще улыбнулся, и я сдалась – почти без сопротивления.

И решительно направилась к крылатому ящеру.

И остановилась в нерешительности, вспомнив, как недружелюбно драконы реагировали на попытки контакта с ними. Но огромный зверь воспринял мое приближение спокойно и лишь ткнулся мордой в мои забинтованные руки, словно спрашивая, что со мной случилось. Дракон, словно собака-ищейка, принюхивался к запаху бинтов и вдруг неожиданно резко выдохнул струю горячего пара прямо мне в лицо. Инстинктивно я прикрыла лицо израненными руками, но все равно обожглась бы, если бы Тарлан не прикрыл меня своим крылом.

– Тише-тише, малыш, – он принялся успокаивать ящера.

– Ничего себе, малыш, – я зябко передернула плечами, хоть от разлома, да и от дракона тоже веяло жаром.

– По сравнению со мной, конечно, малыш, – крылатый усмехнулся и снова прикрыл глаза. – Он просит извинить его за неловкость и готов тебя покатать. Хотя обычно не подпускает к себе никого, кроме меня.

– Весьма… великодушно с его стороны, – я процедила сквозь зубы, понимая, что эта затея мне нравится все меньше и меньше. Учитывая, что от гнева огнедышащего зверя меня отделало лишь одно неловкое движение и воля его хозяина. Или, как там? – боевого товарища.

Для начала, я не представляла, как забраться на спину такой огромной твари, да еще и с перебинтованными руками. Но Тарлан решил этот вопрос очень просто. Он подхватил меня под грудь, взмахнул крыльями, подпрыгнул и – в следующий момент мы уже оказались на загривке чудовища, я даже ойкнуть не успела.

– Ой… – проговорила с опозданием.

– Не бойся, садись удобнее, – Тарлан усмехнулся над моим ухом и сам умастился позади меня.

Седла на драконе не было, сидеть приходилось прямо на бугристой горячей шкуре. Были какие-то поводья и постромки, но Тарлан даже не прикоснулся к ним. Места на спине зверя было немного, а уж возможности сесть удобно и того меньше. Я немного поелозила, но быстро поняла, что единственная удобная позиция оказалась вплотную к Тарлану. Крылатый хмыкнул, попытался отодвинуться от меня, но тоже быстро сообразил, что по-другому никак не сесть.

– Ну, полетели, что ли… – проговорил неуверенно, и дракон, подвластный его безмолвному приказу, взмахнул крыльями и вдруг оказался в воздухе.

Нет, я не боялась высоты. И летать тоже никогда не боялась. Но когда вдруг каменный карниз остался далеко внизу, а под ногами распростерлась горная страна, то и дело вспыхивающая вырывающимся из земных недр огнем, мне стало страшно. Очень. Я попыталась подобрать под себя ноги, потому что мне казалось, что очередной раскаленный фонтан непременно достанет до моих пяток. Сидеть стало совсем неудобно, я покачнулась, неловко взмахнула забинтованными руками, пытаясь уцепиться хоть за что-то на шкуре дракона.

– Сиди спокойно, – в голосе Тарлана, охрипшем и недовольном, послышалось раздражение. Он перехватил меня левой рукой поперек туловища, прижав еще ближе к себе. – Я тебя, конечно, поймаю, но это не тот опыт, которого я желал бы своей ученице в первый же день.

– Извини… те, – я попыталась расслабиться, но мышцы были напряжены до предела. Не в последнюю очередь из-за близости мужчины. Я боялась лишний раз двинуться, чтобы не прижиматься к нему слишком уж бесстыдно и не бередить естество. Еще и дракон, чье горячее тело размеренно вздымалось между моими ногами, словно самый жаркий любовник, добавлял пикантности всей ситуации. И я уже не смотрела по сторонам, каким бы захватывающим ни был вид…

Чтобы немного отвлечься от накатывающей горячей волны возбуждения, я проговорила:

– Вы сказали… – голос тоже охрип, я прочистила горло. – Вы сказали, что расскажете, как вам удалось так быстро излечиться. И вообще, – я облизала пересохшие губы. То ли от окружающего жара они сохли, то ли от перевозбуждения… – Катара сказала, что вы мне теперь все-все расскажете.

– Прямо так и сказала? Все-все, – Тарлан усмехнулся над самым моим ухом. Я почувствовала тепло его дыхания на волосах. Это тепло перекрыло даже обжигающий жар, струящийся снизу, из земных недр.

– Ну, хоть что-то? Мне же интересно, – я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. – Я же ничего не знаю о вашем мире и… о вас тоже ничего не знаю.

– Ты все про меня знаешь. Как и я про тебя, – Тарлан снова выдохнул мне в шею. По моему плечу тут же побежали мурашки, перепрыгнули на грудь, и убежали прятаться куда-то в область промежности. Я сразу почувствовала, как мои соски стянуло томительной сладкой болью. Закусила губу, скосила глазами: так и есть, встали торчком. Хорошо, что Тарлан сидел сзади и не видел этого непотребства.

– Мое тело… – он тоже прочистил горло, – мое тело всего лишь оболочка. Если есть достаточный ресурс, его несложно починить, все равно, что одежду заштопать. Я тебя уверяю, что Катара не вспомнит, когда она лечила меня в последний раз, – Тарлан усмехнулся.

– Почему? – я покосилась на мужчину из-за плеча, но его лицо оказалось так близко, что я смутилась и отвернулась.

– Потому что она ни разу меня не лечила.

– У всех у нас тело лишь оболочка, – я протянула задумчиво и закусила губу.

– Да, но не настолько буквально, как у меня, – Тарлан перехватил меня удобнее, поскольку Анкас заложил крутой вираж над особенно впечатляющей лавовой рекой.

– А-а-а… что за ресурс такой? – я замерла, не смея вздохнуть, потому что рука крылатого пережимала меня поперек туловища под самой грудью. Лишь одно короткое движение пальцев, и он коснется упругих полушарий… без белья… с торчащими сосками…

– Ресурс? – поняв, что перестарался, он убрал руку дальше от моей груди, но было поздно.

Я почувствовала поток жара сзади, и в мои ягодицы уперся возбужденный мужской член. Тарлан дернулся, пытаясь отстраниться, но двигаться было некуда – на спине дракона было очень мало места…

– Извини, – все, что он смог выдавить из себя.

– Ничего, – ответила в тон ему, а сама едва сдержала выползшую на губы улыбку. Как хорошо, что Тарлан ее не видел! Но я улыбалась, а сердце выпрыгивало из груди – от счастья и возбуждения… Вот так просто вызвать желание у мужчины. Оказывается, это так приятно… особенно, когда взаимно.

– Для первого раза, пожалуй, достаточно, – Тарлан больше не делал попыток отодвинуться, но Анкас, послушный его безмолвному приказу, развернулся и направился обратно к Академии.

– Жалко, мне очень понравилось, – я сказала чистую правду, хотя не смогла бы точно поручиться, что именно мне понравилось, летать верхом на драконе или прижиматься к его всаднику.

– Я уверен, это не последний наш полет, – крылатый хмыкнул.

Эрекция его не ослабевала, и мне захотелось немного похулиганить. Я чуть двинула ягодицами, дразня мужчину. Совсем немножко, но реакция на это была похожа на внезапно пролившийся поток раскаленной лавы. Меня обдало жаром: сзади – от Тарлана, и – изнутри, от себя самой. Дыхание перехватило, на миг перед глазами потемнело, дракон издал трубный ревущий звук…

– Осторожнее, пожалуйста, – Тарлан сунул руку между нашими телами, словно защищаясь от меня. – Не нужно так. Не сейчас, не… – он поперхнулся словами и замолчал.

Я едва успела отдышаться, как мы уже вернулись на карниз возле Академии. Также бережно, Тарлан спустил меня с загривка дракона и одним жестом отпустил зверя прочь.

– Спасибо большое за… экскурсию, – мне было неловко, но я понимала, что что-то сказать Тарлану было необходимо.

– Всегда пожалуйста, – крылатый улыбнулся как ни в чем не бывало, и мне сразу стало легче, словно бы он принял извинения за мое небольшое хулиганство.

– А-а-а… чем мы займемся дальше? – я игриво вскинула брови. – Мне бы все-таки хотелось услышать от вас еще несколько ответов.

– Ну, как только сформулируешь свои вопросы, так сразу и получишь на них ответы, – Тарлан смотрел на меня со спокойной улыбкой на лице, но в глазах его плясали бесенята. – А прямо сейчас я предлагаю пойти в столовую и пообедать.

Глава 14

Я на самом деле была жутко голодна. Казалось, завтрак был вечность назад, а все треволнения сегодняшнего дня разбудили во мне зверский аппетит. В столовой был самый разгар обеда. Студенты толпились у раздачи с подносами и тарелками, но перед Тарланом все они расступались, словно полярный лед перед ледоколом.

– Как с вами удобно. Вас все уважают, – я попыталась улыбнуться, но Тарлан был серьезен и только бросил коротко:

– Боятся.

Я озадаченно нахмурилась и уже по-другому посмотрела на то, как студенты шарахаются от меня в стороны, косясь, кто с любопытством, а кто и с плохо скрытой опаской. Пытаясь чуть сгладить неловкость, я игриво вскинула брови:

– Могу поспорить, что найти место нам тоже не составит труда.

– Ты совершенно права, таирни, – крылатый кивнул. – Особенно учитывая, что у меня здесь есть свой личный столик.

Он хитро подмигнул в ответ на мою удивленно-восхищенную мину и жестом пригласил следовать за собой.

В самом дальнем закутке столовой, частично закрытый стойкой для посуды, стоял небольшой столик с двумя стульями при нем.

– Присаживайся, – Тарлан поставил на стол свой поднос с едой и галантно отодвинул мне стул.

– Благодарю, – на губы сама собой выползла улыбка. Я грациозно присела на краешек стула и тоже поставила поднос.

Места для двух подносов на столике было недостаточно, поэтому я начала составлять тарелки компактнее. Руки мои были забинтованы, мне было не очень удобно, но очень хотелось проявить хоть какую-то инициативу и заботу о своем новом наставнике.

Тарлан чуть кривил губы, глядя на мою суету:

– Увы, но столик такой же скромный, как и мой кабинет.

– Это ничего страшного, – я скосила глаза на крылатого, одновременно пытаясь сортировать тарелки. – Я сейчас сделаю удобно.

Вот только рука моя ожидаемо дрогнула, и я частично расплескала горячий суп на стол и на свои забинтованные ладони.

– Ш-ш-ш! – тут же зашипела от боли.

– Дай сюда, – Тарлан взял мои руки и принялся сматывать с ладоней испачканные супом бинты.

– Извини…те. Я хотела, как лучше, – мне под землю хотелось провалиться. Думала проявить заботу и хозяйственность, а получилось показать лишь свою неуклюжесть.

– Ерунда, подумаешь, суп пролился, – Тарлан усмехнулся и бросил испорченные бинты в ящик для мусора. – Зато смотри, ранки почти зажили.

Мужчина ласково провел пальцами по моей коже – словно мотылек крылышками порхнул. Волоски на запястьях тут же встали дыбом, наэлектризовавшись, а по плечам вверх побежали сладкие мурашки.

– Правда? – я спросила шепотом, удивленно скосив глаза на свои ладони. Действительно: об острых зубках Пурбы напоминали только маленькие розовые точечки.

– Да, твое тело тоже быстро излечивается, – Тарлан продолжал гладить мои ладони, и я замерла от блаженства, поддавшись этой целомудренной ласке.

Я подняла взгляд на Тарлана и в первый раз спокойно посмотрела ему в глаза. Черные-черные, словно два угля в угасающем костре: уже черные, но все еще обжигающе горячие.

Казалось, я готова была вечность просидеть над тарелками с остывающим супом, чтобы он вот так просто гладил мои руки, и просто смотрел на меня… вот так.

И в этот момент я услышала смешок за спиной. Волшебство момента лопнуло, как передутый мыльный пузырь, и я почти с испугом отдернула руки от Тарлана. Опасливо покосилась через плечо. Казалось, вся столовая сейчас пялилась на нас. И хоть маленький столик главнокомандующего был отгорожен стойкой для посуды, мне казалось, что я стою на подиуме прямо посредине зала, и все тычут в меня пальцами.

– Ну, ты чего? Ешь, давай, суп стынет, – почувствовав мое замешательство, Тарлан пододвинул мне ложку и сам принялся за еду. – Сегодня суп с машрумами, необычно, но вкусно. Думаю, тебе понравится.

Я послушно взяла ложку и принялась хлебать сладковатый суп.

– Мне кажется, я здесь никому не нравлюсь, – наконец, я выдавила из себя. – Хелла сказала, что нам не рады в вашей Академии.

– Нашла, кого слушать, – Тарлан пренебрежительно хмыкнул. – Ты бы еще ее мать послушала. Если ей верить, она каждому второму студенту в Академии не рада. Но мы же все понимаем, чего стоит это ее радушие.

– Наверно. Но кажется, что мне она не рада особенно, – я вздохнула.

– Я тебе рад. Этого достаточно.

Я подняла взгляд на крылатого и снова не смогла сдержать улыбку. Он смотрел спокойно и очень уверенно. Под таким мужским взглядом чувствуешь себя словно в неуязвимой броне:

– Спасибо вам… тебе. За все…

– Вот так теперь ко мне и обращайся, хорошо? А то я не люблю, когда мне выкают близкие люди, – крылатый лукаво подмигнул.

Я снова вздохнула, но принялась за еду уже с бОльшим аппетитом. И ни сдавленные шепотки за спиной, ни компания красивого мужчины больше не могли его испортить.

Некоторое время ели в молчании. Когда тарелки опустели, я все-таки решилась заговорить:

– Я сформулировала вопрос.

– Слушаю тебя, – Тарлан деликатно промокнул губы салфеткой и с улыбкой посмотрел на меня.

– Почему вам…

– Мы же вроде перешли на «ты»? – он хитро ухмыльнулся.

 – Да? Действительно, – я смутилась, но быстро взяла себя в руки. – Так вот, почему тебе нельзя было трогать кинжал руками. Как его, Пурбу?

Снова повисло молчание. Главнокомандующий с прищуром изучал край стола, на котором лежали салфетки. Я даже несколько раз покосилась туда же проверить, нет ли там чего любопытного. Но нет, на краю просто лежали салфетки. Наконец, он заговорил:

– Видишь ли… у меня непростое прошлое.

Он замолк, а я склонила голову набок в знак того, что готова слушать дальше. Понимая, что я так просто не отстану, Тарлан со вздохом продолжил:

– Когда-то я использовал Пурбу не по назначению. И этими самыми руками совершил очень плохую вещь.

Он нахмурился, между бровями его легла жесткая складка, словно воспоминания о случившемся приносили боль.

– Расскажешь подробнее? – я попыталась осторожно подбодрить его.

– Нет, – ответ был короток и категоричен, и я только вздохнула:

– Ну… ладно. Тогда у меня следующий вопрос…

– А давай переместимся в библиотеку. Там и тебе будет удобнее задавать вопросы, и мне отвечать на них, – Тарлан прервал меня на полуслове, встал из-за стола и принялся собирать с него грязную посуду. – Ты уже была в нашей библиотеке?

– Нет, не успела еще, – я рассеянно помогала крылатому прибираться, но успела схватить только пару чашек. Остальное он сгреб сам и со звоном ссыпал на стойку, отгораживавшую наш столик от общей залы.

Местная библиотека оказалась самой необычной из всех, которые мне доводилось видеть. Впрочем, я видела не так уж много библиотек с бумажными книгами, предпочитая пользоваться электронными носителями. Но увидеть такое точно не ожидала.

Библиотека располагалась на нижних этажах, и мы с Тарланом довольно долго спускались туда по узкой винтовой лестнице. Крылатый освещал нам путь магическим факелом, дававшим свет, но не чадящим. Я слышала, как шелестят крылья Тарлана по ступеням, слышала легкое цоканье наших подошв по камням, слышала свое дыхание – и больше ничего. Казалось, мы спускались под землю, и с каждым шагом ее толща все сильнее давила мне на плечи. И как будто становилось труднее дышать. Я даже расстегнула верхние пуговицы на форменной рубашке, словно это могло мне помочь избавиться от кажущейся духоты.

Наконец, я не выдержала и остановилась, придержавшись рукой за стенку:

– А мы точно в библиотеку идем? Похоже на подвал какой-то.

Тарлан обернулся ко мне со своей неизменной улыбкой:

– Это и есть подвал.

– Тюрьма, да? Все-таки решили избавиться от неудобных студентов, – проговорила со вздохом, сама не до конца понимая, шучу я или говорю серьезно.

Видимо, Тарлан принял мои слова за чистую монету. Сердито нахмурился:

– Не говори ерунды. Библиотека находится в подвале, потому что это самое безопасное место в Академии. Что бы ни случилось на поверхности, книги должны уцелеть.

– Ясно, извини… те, – я хмыкнула чуть слышно. – Просто мне тут не по себе.

– Прости, это мое защитное заклинание сработало. Сейчас станет легче, – мужчина прищурил глаза с выражением сочувствия. Чуть помедлив, протянул мне руку, – Держись.

Я безропотно повиновалась, уже привыкнув слушаться своего наставника. И хоть идти рука об руку по узкой лестнице было не очень удобно, особенно учитывая широкие крылья Тарлана, но так мне стало гораздо спокойнее и даже дышалось теперь свободнее.

Идти с ним за руку я могла сколь угодно долго и, в общем-то, куда угодно, но крылатый счел нужным пояснить:

– Сильнее чем библиотеку, мы бережем разве что Солнечный город. Здесь собрана вся наша история, все наши знания. Без них мы – ничто. Как и без наших детей. Поэтому мы укрепляем книгохранилище всеми возможными способами. Страх – очень хороший стражник, особенно… – он замолк на полуслове, но потом все-таки договорил, – особенно, если его зачаровывает такой, как я.

Я открыла, было, рот для вопроса, но на сей раз сумела вовремя остановиться и спросила не столь провокационную вещь:

– Кстати насчет Солнечного города. Когда я смогу увидеть детей?

Тарлан покачал головой:

– Пока что придется поскучать по ним. Пока Разлом не уймется окончательно, летать над Пограничьем небезопасно.

– Но мы же летали только что, – я недовольно нахмурилась, попыталась забрать руку из пальцев Тарлана, но мужчина удержал мою ладонь:

– Мне – можно. Со мной тоже можно. Без меня – нельзя.

– Ясно, – я досадливо закусила губу, – а тебе нельзя покидать Рубеж.

– Именно, – он кивнул.

– А хотя бы поговорить с ними можно? – я подняла на крылатого полные надежды глаза. – Как недавно, через… этот… зрячий камень.

И снова Тарлан лишь качнул головой:

– Нельзя активировать зрячие камни так часто. Я и без того сделал тебе поблажку. Магические каналы связи можно отследить, а нам это вовсе не нужно, как ты понимаешь.

– А кто их может отследить?

– Твари Пустоты, – крылатый скривился, словно ему в рот попал кусок лимона. – Они чувствуют эманации магической силы и с большой охотой выползают полакомиться ею. Именно поэтому каждый раз, когда мы сдерживаем Пламя, и нам приходится много колдовать, следом неизменно появляются Они. Твари. Словно падальщики ползут на свежий труп.

– То есть это не я виновата в том, что Разлом стал активен?

В ответ на вопросительный взгляд Тарлана пояснила:

– Это мне Катара сказала, что из-за моего появления Разлом, как она выразилась, бурлит.

– Ох, уж эта Катара, – крылатый вздохнул со спокойной обреченностью. – Она просто приревновала к тебе. Хотя в какой-то степени она права, Разлом действительно встрепенулся после появления вашей семьи. После того, как я открыл проход в твой гибнущий мир. Так что ты здесь формально не причем.

– А по факту? – я покосилась на крылатого.

– А по факту мы пришли, – он усмехнулся в ответ. – Смотри и удивляйся.

За разговором я не заметила, как мы спустились в книгохранилище. И здесь действительно было, чему удивляться. Менее всего это помещение походило на подвал. Высокие арочные своды, словно в каком-нибудь дворце, утопали в полумраке, который едва-едва разгоняли магические светильники. Прямо от входа тянулся широкий коридор, устланный толстым ковром. Коридор был настолько длинный, что противоположного его края видно не было. Казалось, что, подобно чердаку, этот подвал простирался под всем зданием Академии и даже дальше, вгрызаясь куда-то в недра окружающих гор.

А вдоль прохода стройными рядами стояли книжные шкафы. Много шкафов. Очень-очень много книжных шкафов. Тяжелые, приземистые или, наоборот, легкие и летящие, поднимающие свои полки почти к самому потолку. Мебель была очень разнообразной, словно бы ее притащили сюда из самых разных концов мира.

– Прости, ты, верно, сейчас снова решишь, что я читаю твои мысли, но… – Тарлан усмехнулся уголками губ, – да, все эти книжные шкафы прибыли к нам из разных миров. И да, здесь намного больше места, чем кажется снаружи.

– Невероятно, – все, что я смогла выдавить из себя. – Это настоящий книжный дворец. Нет… Это книжный город. Сколько же здесь книг?

– Очень много. Сотни тысяч, может, больше. Точнее тебе скажет Библиотекарь, если спросишь у него. И не только книг – в академической библиотеке есть очень разные носители информации, в том числе, обычные для твоего мира, но неизвестные во многих магических мирах.

– А ты… бывал в моем мире? – я скользнула по Тарлану быстрым взглядом – мое внимание сейчас было поглощено невероятным книжным богатством.

– Ну, конечно… хм… пару раз, – крылатый усмехнулся в кулак. Его слова царапнули мой слух, но улетели прочь, не задержавшись в голове.

Я стояла в замешательстве, словно на пороге невероятного храма, не решаясь войти под его своды.

– Ну, чего ты оробела? Идем, – Тарлан указал вперед и первый подал пример, ступив на толстый ковер.

Мягкий ворс полностью заглушал наши шаги. Первое время я с интересом вертела головой по сторонам, но довольно быстро эта прогулка мне наскучила. В конце концов, вокруг были только книги, а вернее только их корешки. Большего я не видела.

– Как вы ориентируетесь в таком огромном количестве книг?

– Для этого у нас есть Библиотекарь, – крылатый шел, заложив одну руку за спину. В другой он держал магический светильник, скользящим взглядом изучая книжные полки.

– Один человек на всю эту огромную библиотеку? – казалось невероятным, как один-единственный сотрудник мог поддерживать порядок в таком объемном книгохранилище.

– Когда ты с ним познакомишься, то поймешь, что его одного более чем достаточно, – Тарлан фыркнул по-доброму, хоть и чуть пренебрежительно.

– А где его тут искать? – я потерянно огляделась в поисках хоть кого-то еще, кроме нас, но казалось, что мы были в библиотеке совершенно одни.

– Я сейчас вас познакомлю. Заодно покажу, где находится раздел с нужной тебе учебной литературой, – крылатый указал куда-то в боковой проход между книжными стеллажами. – Не волнуйся, ты быстро здесь освоишься.

– Надеюсь, – я только губы поджала. – Потому что пока что я совершенно заблудилась.

– Ну, я же с тобой. Верь мне, – и снова эта фраза прозвучала так, что у меня засосало под ложечкой, а соски сами собой встали торчком от возбуждения.

Я тихонько сглотнула, надеясь, что этот жест был не очень заметен мужчине. Никто и никогда раньше не говорил мне такого и так. «Верь мне…» А Тарлан повторял это постоянно и ни разу еще не обманул ожиданий. Впрочем, крылатому я готова была довериться и без лишних слов.

В этот самый момент мы проходили мимо укромного уголка: в нише между двумя массивными книжными шкафами, практически незаметный, стоял небольшой диван. Вероятнее всего, он был предназначен для чтения, если бы вдруг кому-то захотелось почитать взятую книгу, вот прям сразу, не отходя от полки. Но у меня этот предмет мебели вызвал совершенно иные фантазии. Я снова сглотнула, представив себе, как завалю Тарлана на этот самый диван. Совсем также как это сделала Катарина в том темном классе с чучелами. И также его крылья распластаются в стороны, и ноги будут чуть расставлены… А я буду сидеть на нем сверху и дразнить его своей голой грудью с торчащими сосками, благо размер бюста мне тоже позволял подобные игры. И он не оттолкнет меня, как Верховную…

От этих фантазий в моей промежности свился тугой болезненный узел, тяжелый и пульсирующий, и я даже остановилась – у этого самого диванчика.

– С тобой все в порядке? – Тарлан участливо заглянул мне в лицо. Чувствовал ли он мое состояние? Наверняка. Знал ли о его причине? Вполне вероятно. Но, так или иначе, внешне никак не показал этого.

– Да… что-то сердце захолонуло, – я показательно приложила руку к левой груди и, не удержавшись, смяла ее пальцами, уже не стесняясь мужчину. – Давай присядем.

И за руку потянула его в сторону укромного уголка.

Тарлан последовал за мной, словно нехотя. Я выпустила его руку и тяжко и совершенно не эротично плюхнулась на диван. Крылатый осторожно присел рядом на краешек.

– А здесь всегда так… малолюдно? – я неопределенно повела рукой по сторонам.

И хоть я по-прежнему никого не видела вокруг, но хотелось бы быть уверенной, что нас никто не потревожит в самый неподходящий момент.

– Библиотека большая, в ней легко затеряться, – он ответил чуть охрипшим голосом, но сразу же прочистил горло. – Особенно если знать укромные места.

– А-а-а, это место достаточно укромное? – спросила и почувствовала, что краснею. Хорошо, что в нише было темно, и Тарлан не мог видеть моего смущения.

– Весьма укромное, – он усмехнулся.

Он так и сидел на краю дивана, прямой и напряженный, но уходить пока что не торопился. А меня крутило в водовороте чувств. Мне безумно хотелось секса, вот прямо сейчас, немедленно. Хотелось так, как не хотелось никогда в жизни. Промежность словно сдавило невидимыми сильными пальцами – до боли. Я даже незаметно коснулась рукой между ногами: так и есть, ткань на штанах промокла насквозь. Я закусила губу, чтобы не застонать – от нетерпения и… страха. Мне было до ужаса страшно признаться Тарлану, что я его хочу, а уж предложить секс и подавно. Я никогда не умела делать такого. И теперь этот страх лишь подстегивал возбуждение. А я, как девчонка на первом свидании, совершенно не знала, что с этим делать.

Ну, помоги же мне крылатый! Ты же наверняка чувствуешь, что чувствую я. Но почему-то не хочешь эти чувства разделить…

– И все-таки здесь душно, – я рванула ворот, и от неловкого движения несколько пуговок оторвались и со звонким стуком покатились куда-то под диван. – Ой… – схватилась за распахнувшуюся рубашку.

– Наверно, охранное заклинание еще действует. Странно, оно наложено только по периметру, – в темноте блеснули черные глаза крылатого, а я совершенно непроизвольно подалась ближе к нему, через силу запахивая ворот своей рубашки и едва сдерживаясь, чтобы не оголить грудь и не вывалить ее прямо в руки мужчине.

– У тебя пуговки оторвались, – его взгляд переместился на мою грудь.

Мое дыхание перехватило, и я уже готова была рвануть полы рубахи в стороны, но руки Тарлана мягко накрыли мои ладони, сдерживая этот порыв:

– Я помогу найти.

Он соскользнул с края дивана и нырнул куда-то под него.

– Зачем? – хрипло спросила первое, что всплыло в моем затуманенном мозгу.

– Затем, что неприлично разгуливать по военной Академии в таком виде, – крылатый вылез из-под дивана, протягивая мне пуговицы на раскрытой ладони.

А я, как дурочка, уставилась на его руку, хлопая глазами и понимая, медленно-медленно, что меня Тарлан тоже оттолкнул. Как и Катарину. В памяти всплыл вопрос, который Верховная задала тогда главнокомандующему:

– Это из-за нее?

– Что? Ты о чем? – в темноте не было видно мимики, но наверно, Тарлан очень достоверно изобразил недоумение.

А мое возбуждение медленно остывало. Сдувалось, словно воздушный шарик на морозе.

– Так. Ни о чем, – я плотнее запахнулась в рубашку. – Извини.

– Не извиняйся, – и все-таки мужчина наклонился ко мне ближе, протянул руки и… принялся одну за другой пристегивать мои пуговки обратно. А они, повинуясь какому-то неведомому для меня волшебству, послушно прилипали каждая на свое место.

– Ты не правильно делаешь, – я прошептала, следя за движениями его пальцев в полумраке и кусая губы.

– Разве нет? – темнота принесла усмешку. – А как правильно?

– Вот так! – и я, переступив через страх и стыд, всем телом подалась к Тарлану и коснулась губами его губ, безошибочно отыскав их в темноте.

Нет, он не оттолкнул меня, но и не ответил так, как мне бы того хотелось. Наши губы коснулись, словно два цветка, качнувшиеся друг к другу под порывом ветра. Лишь мимолетное прикосновение – мягкое, чуть влажное, и – Тарлан отстранился. Совсем немного, лишь так, чтобы между нашими губами оказался малый зазор, а дыхание осталось общим. И его дыхание было тяжелым и прерывистым.

– Не надо, – однако, голос был спокоен и тверд.

– Почему? – а мне воздуха и вовсе не хватало. Словно все охранное заклинание Тарлана сползло с периметра библиотеки и теперь душило за горло меня одну. – Разве ты меня не хочешь?

– Очень хочу, – в темноте послышался шорох, и мужчина отодвинулся еще дальше.

– Тогда почему?!! – сердце дало осечку, горло перехватило последним спазмом, и в следующий момент я вздохнула полной грудью, понимая, что в очередной раз не обошлось без вмешательства магии крылатого.

– Потому что ты этого не хочешь.

– Что? – я недоуменно захлопала глазами, пытаясь разглядеть в полумраке крылатый силуэт. И как только они тут книги читают впотьмах?!! – Глупость какая-то…

– Нет, – Тарлан снисходительно потрепал меня по волосам и поднялся с дивана. Хотел шагнуть прочь, но замешкался на мгновение, – Определись сначала с тем, что происходит у тебя на сердце. Иначе… ты сама первая потом будешь меня ненавидеть.

Я только рот открыла, не зная, что и как можно ответить на подобные слова. А крылатый продолжал:

– Подожди меня здесь, отдышись.  Я принесу тебе попить и позову Библиотекаря.

Послышался шорох крыльев, я запоздало встрепенулась, вскинула голову:

– Тарлан?..

Но крылатого рядом уже не было.

Глава 15

А я чуть не взвыла от обиды, разочарования и неудовлетворенного желания. Чтобы не заорать в голос, я закусила зубами запястье руки с силой, до боли. Успокоилась, только почувствовав во рту соленый привкус, то ли собственной крови, то ли слез. И обессилено раскинулась на диванчике.

Он был удобен, в меру мягок и пружинист. Я даже попрыгала на нем чуток, чтобы убедиться в его упругости. Ах, как же было бы здорово заняться на нем любовью с Тарланом! Я закусила губу – эротические фантазии нахлынули на меня с новой силой.

Быстро оглядевшись по сторонам, я упрямо расстегнула верхние пуговки рубашки, так заботливо застегнутые крылатым, и оголила грудь. Соски по-прежнему стояли торчком, так и не дождавшись мужской ласки. И тогда я погладила их сама – щекотно и очень трепетно. Вдохнув воздух сквозь сжатые зубы, я сдавила соски сильнее, потянула, одновременно лаская их подушечками пальцев. Блаженно раскинулась на диванчике и тихонько застонала, не прекращая ласкать свою грудь. Обо всех тех, кто может застать меня в библиотеке в таком виде, я вообще не думала. Хотя, нет. Я бы очень хотела, чтобы Тарлан увидел меня такой – горящей от возбуждения, истекающей желанием…

Я снова тронула рукой промежность – ткань промокла насквозь и была очень теплой, почти горячей. И от одного лишь слабого касания моя плоть трепетно содрогнулась. Я зашипела сквозь зубы, понимая, что не смогу долго терпеть такое томление.

Секунда колебания, и я приспустила с себя штаны. Едва коснулась припухших половых губок, чувствуя, как мое естество отзывается на каждое легкое прикосновение. Быстро облизала пересохшие губы языком. Никогда в жизни я не испытывала подобного влечение к мужчине. Да, с Дэном я пару раз испытывала оргазм, больше от собственных ухищрений, нежели его усилиями, но я никогда по-настоящему не хотела его. Исполнять супружеский долг было моей обязанностью, но я никогда не любила секс. Но теперь… Одного лишь воспоминания о том, как Тарлан застегивал пуговки на моей груди, хватило для того, чтобы вызвать новый прилив дрожи. Моя плоть трепетала, саднила и ныла, словно от боли. Я застонала и аккуратно тронула себя пальчиком.

Снова зашипела – ощущения были такими, будто я прижгла себя раскаленным тавром: мучительно приятно, сладостно больно. Я тихонько погладила распухшую, налитую желанием плоть, а в следующее мгновение принялась неистово тереть ее – с нетерпением и даже злостью. Возбуждение мгновенно взвилось до самого потолка подземного книгохранилища, и оргазм не заставил себя ждать. Я выгнулась, глухо застонала, но и не подумала останавливаться. Мне было мало, неимоверно мало. Наверно, Тарлан смог бы наполнить меня с первого раза, но самой с собой мне не хватило чувственности. И потому я продолжила яростно теребить свою плоть.

Новая волна оргазма накатила достаточно быстро, но все никак не могла поднять меня на свой гребень. Я зарычала от злости и, приспустив штаны еще ниже, сунула два пальца себе внутрь.

Если бы кто-то увидел меня сейчас, он бы здорово удивился. Молодая симпатичная девушка яростно сношает сама себя рукой среди книжных полок, стонет и рычит от злости и досады. Но я вообще не думала о том, как выгляжу. Мне нужен был мой оргазм, а он спрятался где-то глубоко внутри моего естества. Я попыталась достать его рукой, но мои пальцы были слишком тонки и коротки для такого. Мне нужен был мужской член. Причем весьма конкретный член, но его обладатель ушел за «попить», да так и сгинул.

– Тарлан, – я прорычала-проворковала его имя, словно оно, как заклинание, могло помочь мне кончить. – Тарла-а-ан… – позвала мужчину хриплым шепотом. Слышал ли он мои стоны? Наверно, слышал, но не желал присутствовать при таком непотребстве. Или наоборот, желал слишком сильно?

Внутри у меня было очень скользко и мокро. Настолько мокро, что сок желания стекал по моим пальцам, капал на диван, впитываясь в упругие подушки. Я двигала рукой быстро и ритмично, пытаясь имитировать движения мужского члена, чувствовала, как трепещут стеночки моего лона, сжимая мои пальцы. Так, как они должны были бы сжимать ствол мужского фаллоса. О, как хорошо было бы Тарлану внутри меня! Как туго и, вместе с тем, нежно. Я приняла бы его на всю длину, так, как ему бы того захотелось. Ну, где же ты, крылатый? Зачем ты оставил меня сейчас?

В отчаянии второй рукой я коснулась складочек снаружи, соединив два типа ласк. И вот, долгожданный оргазм вывернул мое тело. Стеночки моего лона содрогнулись, выбрасывая наружу поток горячей прозрачной жидкости, мышцы живота свело судорогой, настолько сильной, что наслаждение граничило с болью.

Все закончилось в несколько быстрых рывков. Я без сил вытянулась на диване, тяжело дыша, словно мне пришлось бегать среди книжных шкафов, спасаясь от насильника. Голова кружилась, в ушах звенело… и потому я не сразу услышала робкие шаркающие шаги и извиняющееся покашливание прямо за спинкой дивана.

– Кто здесь?!!

Я подскочила, словно ошпаренная, и трясущимися руками принялась натягивать штаны, уповая лишь на то, что в подвальной полутьме мало что можно было разглядеть.

– Я прошу прощения, что помешал вашему… хм… чтению, но командующий Тарлан велел найти вас и передать вот это.

Из темноты за моей спиной выступил человек. Он протягивал мне большую чашку и, кажется, улыбался.

– С-с-спасибо, – дрожащей рукой приняла питье.

Наши пальцы на миг соприкоснулись на чашке, и меня окатило горячей волной запоздалого стыда:

– Извините, – пробормотала, спрятав нос в чашке.

– За что? Это командующий приказал принести вам попить. А мне и не сложно.

– А где он сам? Командующий? – я покосилась на пришельца из-за чашки, словно пытаясь спрятаться за ней от собственной пошлости.

В полутьме лицо мужчины было плохо видно – обычное такое лицо неопределенного возраста, с небольшой бородкой. Он пожал плечами:

– Мне почем знать? Главнокомандующий передо мной не отчитывается. Велено найти красивую девушку и напоить. Я нашел и, – он предлагающим жестом указал на чашку в моих руках, – напоил. Да, вы пейте-пейте, не стесняйтесь.

– А-а-а, что это такое? – я с сомнением понюхала содержимое чашки.

Поскольку мужчина не ответил, я решилась и сделала глоток. На вкус питье напоминало обычный лимонад практически без газа. После пережитого волнения мне очень хотелось сладкого, да и пить тоже хотелось, потому я осушила кружку в несколько больших глотков. Тихонькой икнула, прикрыв рот рукой:

– Извините.

– Да, что ж вы все извиняетесь-то? – незнакомец показательно всплеснул руками и забрал у меня чашку. – Кто ж вам столько вины-то на плечи положил?

Я дернула щекой, не зная, что ответить на такое.

– Вы Библиотекарь, да?

Мужчина кивнул:

– Он самый. Как вам? Получше? Сможете встать?

– Да, конечно, я в порядке, – я подхватилась с дивана, но голова сразу же предательски закружилась, и Библиотекарь тут же встал рядом, подставив худое плечо.

Оказался он не очень высокого роста – примерно вровень со мной, и достаточно щуплого сложения. Впрочем, от книжного червя несправедливо было бы ожидать ширины плеч крылатого воина. Лицо его вдруг оказалось очень близко – я не успела отшатнуться, и меня лишь обжег его взгляд, желто-зеленый, горящий и похотливый. В следующий момент Библиотекарь сморгнул и посмотрел на меня уже спокойно, с доброй улыбкой.

Я закусила губу – показалось или нет?

– Спасибо, я сама.

Мужчина только согласно склонил голову:

– Мне велено показать вам библиотеку, особенно те секции, которые пригодятся вам для учебы в первое время. Идемте? – он приглашающим жестом указал в проход между стеллажами.

– Конечно, – я кивнула. – А, как вас зовут? Меня Лена.

Библиотекарь, уже направившийся было прочь, вдруг застыл на месте и развернулся ко мне. В глазах его на сей раз блестело изумление:

– Вы первая, кто спросила об этом, – показалось, или его голос задрожал?

– Правда? – я хмыкнула. – Ну, я же не могу обращаться к вам по названию должности. Или могу? – озадаченно нахмурилась. Тарлана тут каждый второй называл «крылатым», может, с Библиотекарем также принято?

– Ну, большинство так и обращаются, – он пожал плечами. – А некоторые, например, главнокомандующий Тарлан, и вовсе – никак.

Я нахмурилась еще сильнее. Все, что я услышала о Тарлане за последние несколько минут, мне совершенно не понравилось. И вообще, почему он сбежал от меня? Прислал вместо себя какого-то Библиотекаря… Да, мало ли что со мной могло случиться в этом огромном темном подвале… то есть книгохранилище?!!

Стоило мне лишь накрутить себя такими мыслями, как я почувствовала легкое теплое прикосновение к левой руке. Недоуменно поднесла ладонь к лицу. Я уже почти забыла о нем. Подаренный Тарланом оберег ласково грел палец, словно напоминая о том, что крылатый всегда был рядом со мной и никогда не бросал меня. Даже перед лицом страшной гибели. И мне стало стыдно за свои подозрения. Я сжала левый кулак и осторожно коснулась губами подаренного колечка.

– Что с вами? Вы поранили руку? – Библиотекарь тут же подорвался посмотреть, но я не дала ему.

– Все хорошо. Показывайте, где у вас тут… э-э-э… картотека.

Он покорно кивнул и, чуть помедлив, тихонько проговорил:

– А зовут меня Лукас.

Какой-то хитрой короткой тропкой Лукас провел меня в самое сердце библиотеки. И там, где мы проходили, тотчас вспыхивал яркий свет. Не от магического факела, который принес с собой крылатый, а качественный такой верхний свет, при котором вполне комфортно можно было бы читать. А также рассмотреть лицо спутника.

Лукас был обычным. Небольшая пегая бородка, широкие скулы и миндалевидные глаза блеклого желто-зеленого цвета. Ни следа той гордой породистой красоты, которой мог похвастать Тарлан, ни даже яркой броской красивости Нарда или утонченной мягкой миловидности Элмора в его лице не было. И Лукас наверняка знал об этом и, возможно, даже грустил по этому поводу. Но вот когда он говорил о книгах или о своем книгохранилище, глаза его вспыхивали таким увлеченно-азартным светом, что невозможно было не проникнуться к нему определенной симпатией. И интересом к его делу.

– Вы научите меня, чтобы не теряться в библиотеке? Здесь столько книг, – мы прошли мимо очередного книжного шкафа-гиганта размером, наверное, с целый дом.

– У вас есть формуляр? – Лукас шел быстро, мелкими шаркающими шажками.

– Да, вот он, – протянула Библиотекарю небольшую плотную картонку с нарисованными на ней непонятными знаками.

– Ну, так здесь же все написано, – он расплылся в довольной улыбке, демонстрируя мне карточку.

И действительно, в его руках странные пиктограммы удивительным образом сложились в осмысленные слова и схемы-картинки с изображением секций и отделов библиотеки.

– Главное, правильно спросить, и формуляр покажет, где искать, и даже поможет найти нужное, – видя изумленно-восторженное выражение моего лица, Лукас улыбнулся еще шире. – Всегда самое главное, это правильно задать вопрос. В любом деле.

– Да, уж, – вспомнив наш с Тарланом последний разговор и множество моих вопросов, которые так и остались не то что неотвеченными, но даже незаданными, я вздохнула. – А можно я вас поспрашиваю кое о чем?

– О чем, угодно, – мужчина широким жестом развел руки, словно собираясь меня обнять. Вроде бы жест был радушный, но я отступила от него на полшага.

– О чем, угодно, значит, – я озадаченно закусила губу. – А расскажите мне о Пламени и Пустоте. Что это за напасти такие, от которых вы тут все время отбиваетесь? И почему Пустота страшнее Пламени? Как по мне, так огонь – это самое страшное, что может приключиться с живым существом.

При воспоминании об огромном огненном грибе, выросшем на месте моего родного города, о потоках пламени, сметающих на своем пути все, что когда-то составляло мою жизнь, по моим плечам пробежали гадкие липкие мурашки. Я зябко передернула плечами.

– Вам холодно? – Лукас тут же отреагировал на это движение.

– Нет-нет, просто вспомнила кое-что… неприятное, – я ответила негромко.

А вокруг возвышались целые здания из книг, и я наконец-то увидела других посетителей библиотеки. Покрытые мехом небольшие хвостатые существа сновали между книжными полками по тонким приставным лесенкам, донельзя напоминая при этом шустрых паучков или, вернее, обезьянок, потому что у них были длинные гибкие хвосты, которыми они активно помогали себе при поиске книг. Другие посетители, обычные с виду люди, просто ждали внизу или перебирали книги на нижних полках, раздавая мохнатикам указания. Видимо, подниматься на верхние этажи… то есть стеллажи, можно было не всем.

Библиотекарь, между тем, начал лекторским тоном:

– С Пустотой действительно сложнее иметь дело. Пламя, он же Негасимый Огонь, суть субстанция созидающая. Какой бы разрушительной ни была его мощь, она всегда направлена на творение, и если правильно использовать эту мощь, то можно делать дивные вещи…

– Но можно ведь и разрушать? – поскольку Лукас замолчал, я решила подбодрить его вопросом.

– Можно, – он согласно поднял брови. – Даже самой мудрой и доброй в мире книгой можно убить человека, если ударить его ею достаточно сильно. А уж если неправильно использовать написанные в книге слова, то… можно убить не одного, а тысячи…

– Мне можете не рассказывать, – процедила сквозь зубы, вспомнив политическое безумие последних дней родного мира. – А Пустота? Ее можно использовать?

– Увы, только для разрушения. В этом ее суть, ее предназначение. Но уверяю вас, что тот, кто пожелает укротить Тьму и использовать ее для своих целей, очень быстро об этом пожалеет. Она не поддается дрессировке, – Лукас нервно усмехнулся.

– Но как же? – я недоуменно нахмурилась. – Врач по имени Катара сказала, что средство для борьбы с Пустотой есть. И Тарлан… в смысле, командующий Тарлан при мне укрощал этих… тварей Пустоты. Так что это за средство такое?

Почему-то Лукасу этот вопрос не понравился. Он скривился, точно собирался плюнуть, но сдержался.

– Единственный способ остановить абсолютное разрушение – это абсолютное созидание, – проговорил, словно через силу.

– В смысле Пламя? – я опять запуталась. Есть вообще в этой Академии хоть кто-то, кто не будет говорить со мной загадками?

– В смысле любовь, – Лукас ответил со вздохом. – Абсолютная, безусловная любовь. Ее еще называют истинной.

– А-а-а… Тарлан… то есть, главнокомандующий Тарлан здесь при чем? – пропищала, понимая, что вопрос мой звучит в высшей степени провокационно.

– В том-то и дело, что не причем, – а вот Лукас, наоборот, развеселился. – Командующий не имеет никакого отношения к любви, зато к Пустоте имеет непосредственное. Он же… – Библиотекарь быстро огляделся, чтобы удостовериться, что нас никто не подслушивает, – он же и есть одна из тех тварей Пустоты, с которыми мы так отчаянно сражаемся.

– А-а-а?.. – на сей раз дальше междометия мой вопрос не дошел.

– Да, вот так, – довольный произведенным эффектом, Лукас сложил ручки на груди. – Показать вам, как выглядят твари Пустоты, когда не маскируются под нормальных людей?

– Н-н-не… н-н-надо, – с трудом выдавила из себя.

– Вы так не переживайте, Леночка, – Лукас попытался ободряюще похлопать меня по плечу, но я увернулась. – В отличие от остальных, у этой… хм… особи есть оформленное самосознание. Уж, по какой причине Восставший из Тьмы решил помогать нам, смертным, я не знаю. Возможно, вам лучше спросить об этом у него самого. Но пока что он ни единым поступком себя не скомпрометировал, насколько мне известно.

– А что будет, если скоп…ром…мет…рирует? – губы плохо меня слушались, поэтому сложное слово выговорилось с трудом.

– Смотря, насколько серьезно, – Лукас развел руками. – Вообще с порождениями Тьмы разговор у нас короткий, это вот с командующим он что-то затянулся.

– А вы этому не рады, что ли?– я спросила с неожиданной злостью. – Он вообще-то вас всех тут от этой самой Тьмы защищает каждый день.

– Ну, что вы, что вы, – Библиотекарь примирительно поднял руки.

– Ладно, – я дернула головой. – Скажите мне лучше вот что… – на миг задумалась. – Командующий говорил, что летать над Разломом опасно, а как же тогда сюда попадают новые люди? И нелюди тоже? – добавила, спохватившись, когда по полке над моей головой пробежало мохнатое существо, держа книжку гибким хвостом. – Припасы как сюда доставляют, те же книги?

Лицо Лукаса приняло заговорщическое выражение:

– А хотите, покажу?

– Покажете что? – казалось, что мера моих впечатлений была переполнена на годы вперед, но от последовавшего предложения невозможно было отказаться…

– Покажу вам наши двери между мирами…

Глава 16

С колотящимся сердцем я шла следом за Лукасом, сама не зная, что именно я хочу увидеть. Дверь в мой родной мир? А если ее нет? Или она опечатана после того, что в нем случилось. Так или иначе, я замирала от волнительного предвкушения, страха, понимая, что увиденное мне может не понравиться, но не имея сил справиться с болезненным любопытством.

Снова Библиотекарь вел меня какой-то короткой тропкой, узенькими коридорчиками, приставными лесенками. Мы словно бы пробирались внутри самих стен Академии. Кольцо-оберег ритмично мерцало на моем пальце, сжимая его в такт биению сердца. То ли Тарлан хотел подбодрить меня своим незримым присутствием, то ли предостеречь от ошибки.

– Долго нам еще? – чувствуя, что каменные стены давят все сильнее, я до боли сжала левый кулак, так, что ногти с силой вонзились в ладонь.

– Уже пришли, – в полутьме, царившей в переходах, блеснули белые зубы Лукаса. – Ой, на вас лица нет. Болван! – он с силой хлопнул себя по лбу. Затараторил, – на Перекресток наложено охранное заклятие, у меня-то пропуск, я и забыл о нем.

– Не командующий Тарлан случаем накладывал? – поинтересовалась сквозь зубы.

– Он самый, – Лукас кивнул. Попытался взять меня за руку, но я не далась. Хватит уже, один тут все меня за ручку держал, а сам вон какой оказался…

Каким именно оказался Тарлан, я додумать не успела, потому что мы и вправду пришли. За очередной дверью оказался коридор, совершенно не похожий на все то, что мне доводилось до этого видеть в Академии.

Он был широким, и стены его были выложены не из камня, а из какого-то материала… Такого знакомого…

– Это что, пластик? – я скользнула рукой по гладкой поверхности, от удивления даже забыв, что мне нужно было бояться.

– Да, кажется, в некоторых мирах это покрытие называют именно так, – Библиотекарь кивнул и запер за нами входную дверь. Мне стало совсем не по себе. Я даже хотела уже попроситься наружу, но любопытство пересилило.

– Мы называем это место Перекрестком миров – по понятным причинам, – Библиотекарь указал на двери, ведущие из коридора. – Отсюда можно попасть в разные места – прекрасные, опасные, любопытные, гиблые…

Двери выглядели тяжелыми, словно каждая из них вела в банковскую ячейку. Добротные такие, бронированные сейфовые двери. И в каждой из них было небольшое смотровое окошко, возле которого была закреплена табличка с текстом.

Лукас продолжал:

– Каждый выход подписан. Координаты в нашей системе счисления, название мира по нашему каталогу, короткая характеристика, отсылка на секцию в библиотеке, где можно найти подробную информацию по этому миру…

Я подошла к ближайшей двери, прижалась носом к смотровому окошку. За стеклом был берег моря. Аккуратные ленивые волны ласково поглаживали прибрежный песок, оставляя на нем тонкие следы белой пены. Песок золотом сверкал под лучами солнца, хотя был очень темным, почти черным. А вода казалась ярко-бирюзовой.

– Хотите послушать?

– Что? – я вздрогнула, оторвавшись от созерцания идиллической картины, а Лукас переключил какие-то кнопки около выхода, и из динамика донесся шелест волн и резкие крики морских птиц, сновавших над волнами.

Это было настолько невероятно, настолько фантастично… Мне казалось, что я даже чувствую запах соли и сохнущих на берегу водорослей.

– Это земли Ауфландигер. Спокойное, относительно безопасное место, хотя там тоже бывает интересно, – Библиотекарь хитро ухмыльнулся. – Наши иногда туда бегают искупаться на выходных.

– Правда? А так можно? – я перевела ошарашенный взгляд на мужчину.

– Ну-у-у… при большом желании можно все.

– А у кого ключи от этой двери? Не может же она открываться просто так…

– Не может. Основной комплект у командующего, – Лукас скрипнул зубами. – Но всегда же есть запасной, – его желто-зеленые глазки заговорщически вспыхнули, и я поспешила отойти прочь. Не знаю, чем, но этот Лукас меня отталкивал. С той же силой, что меня влекло к Тарлану, меня отталкивало от Библиотекаря. Это ли это охранный амулет крылатого так работал?

– А здесь что? – я подошла к следующему окошку.

На первый взгляд, картинка была хоть и мрачной, но спокойной. Темный лес, разглядеть который можно было только потому, что внутри коридора было не намного светлее, чем в самом лесу. Огромные толстенные древесные стволы, вздымающие кроны на такую высоту, что из окошка их вовсе не было видно. Я попыталась скосить глаза, разглядывая листву, но без толку.

– Что это за мир?

– Туда лучше не ходить без сопровождения, – Лукас принялся охотно пояснять. – Там живет много созданий… не очень дружелюбных.

– Например? – я пыталась разглядеть в темном подлеске хоть одно «недружелюбное» создание, но не видела никого. Верно, все попрятались, догадываясь, что в этом месте за ними могут подсматривать из другого мира.

– Оборотни, Ночные охотники, анимаги – жуткие твари. С ними так запросто не поболтаешь.

– Ясно. А я бы поболтала, – сказала, сама не поняла, зачем. Может, просто чтобы сделать что-то наперекор Лукасу, заставить его разозлиться? Но он был благостно невозмутим. – А можно мне?.. – закусила губу и подняла на мужчину испуганный взгляд. – Посмотреть на мой родной мир? На то… что от него осталось?

– Э-э-э, – Библиотекарь замялся, – командующему это не понравится.

– Но я одним глазком, – просительно сложила руки у груди, заглядывая в блеклые глаза Лукаса так ласково, как вообще была способна в этот момент.

– Одним глазком, – мужчина, не избалованный женским вниманием, сдался быстро. – Этот выход спрятан подальше. Идем.

Он поманил меня за собой. Нам пришлось пройти довольно далеко и даже два раза свернуть за угол – Перекресток оказался удивительно разветвленным местом.

– Это здесь, – Лукас указал на самую крайнюю дверь. Туда почти не доставал верхний свет, потому выход тонул во мраке. – Но вообще-то секция закрытых миров под строгим запретом.

Чуть ли не в один прыжок я подскочила к двери и выглянула через смотровое окошко.

И ничего не увидела – за толстым бронированным стеклом царила Тьма. Густая, текучая, очень похожая на то, что я видела совсем недавно из окна кабинета с чучелами.

– Что это, Лукас? – мне стало очень страшно, но я не смогла отшагнуть от двери. – Что там такое за дверью?

– Тьма, – Библиотекарь скованно пожал плечами. – Ваш мир погиб, насколько я знаю. И в него просочилась Тьма. Она же падальщик. Чистильщик, который подбирает останки и освобождает место для чего-то нового.

– Для чего? – я все не отрывалась от Пустоты за окошком.

– Не знаю, – Лукас снова пожал плечами. – Никто не знает. Может, командующий что-то скажет, он ведь… хм… на одной волне с этим, – Библиотекарь осторожно кивнул на дверь.

А меня словно кипятком ошпарило – недавний ожог на спине вспыхнул огнем, покусанные Пурбой руки начало саднить с новой силой. Я зашипела от боли, сжав зубы.

– Все хорошо? – Лукас пытался быть заботливым, только вот мне вообще не сдалась эта его забота.

- Идем отсюда. Я устала, у меня сегодня был трудный день. Хочу к себе.

И решительно отшагнув от двери в мой погибший мир, я направилась к выходу.

С Библиотекарем мы простились на выходе из книгохранилища. Он явно желал продолжить общение, только вот я это желание не разделяла. И решительно направилась к себе в комнату. Спасибо магический навигатор был при мне и исправно показывал нужную дорогу.

День был чудовищный. Столько всего произошло, и я чувствовала себя совершенно вымотанной. Сил не хватило даже на то, чтобы заглянуть в столовую за съестным. Но ничего, пропустить ужин – это даже полезно. В конце концов, нужно же как-то поддерживать форму, чтобы не растерять свалившееся на голову богатство в виде молодого стройного тела.

Время было к вечеру, и мой законный муж был на своем месте в нашей комнате. Он лениво вытянулся на своей кровати и, казалось, дремал. По крайней мере, сопел он с весьма увлеченным видом.

Тихонько скинув с себя одежду, я позвала:

– Ди-и-инь? Спишь?

Ответом мне было невнятное бормотание. И я, чуть помявшись, нырнула к мужу под бок – прямо на узкую односпальную кровать. Сейчас, как никогда, мне нужна была поддержка кого-то родного и близкого. И я, в который раз, попыталась найти ее у супруга.

Недовольно поворчав сквозь сон, Денис все-таки подвинулся, давая мне немного места, и обхватил меня рукой за шею, прижимая к себе. Грубовато, зато надежно.

– Какая ты холодная, Ленка. В подвале, что ли, лазила?

– Почти, – я уткнулась носом в мужнину подмышку. От нее пахло резковато, но зато привычно. – Я в библиотеке была.

– С кем? – Денис крякнул, поворачиваясь на узком ложе. Кровать жалобно скрипнула под его немалым весом.

– С Библиотекарем, – я хмыкнула в ответ, отвернувшись от подмышки.

– Он что, тоже на тебя глаз положил?

– Кто, Лукас? – от подобных подозрений я фыркнула, но вспомнив масленый взгляд Библиотекаря, осеклась. – Не знаю, мне все равно. Я за книжками ходила.

– Нашла? Книжки-то… – казалось, Дэн снова начал засыпать и разговаривал со мной в полудреме.

– Динь… Я видела наш родной мир… – перед глазами стояла жуткая картина клубящегося за смотровым окошком мрака.

Муж тут же встрепенулся, его сонливость, как рукой, сняло:

– Мы сможем вернуться домой?

Я покачала головой:

– Не думаю. Там… Нет больше нашего дома, Диня. На его месте теперь Тьма…

– Жуть, какая. Спи, давай! Какая ты костлявая стала… – муж снова умастил меня у себя под боком.

Я чувствовала, что согрелась. Казалось бы, нужно было успокоиться, но мысли мои метались бешеными кроликами:

– Диня, мне страшно. Что с нами будет?

– Задумалась наконец-то? – он довольно хмыкнул в ответ. – Не знаю. Спроси у своего крылатого приятеля. Он тут важная шишка, судя по всему.

– Спрошу непременно. Только завтра. А сейчас я очень устала.

– Да… – Дэн пробормотал, снова засыпая.

– И ты даже не хочешь… ну… заняться любовью? – я недоверчиво покосилась на сопящего супруга. Обычно усталость не мешала ему заниматься сексом. Правда, активную роль в таких случаях всегда приходилось играть мне, невзирая на то, как уставала я… Это было даже хорошо, так мне было легче и проще получить хотя бы видимость оргазма, но сейчас…

– Нет… – мужчина бросил коротко и захрапел.

Я немного поворочалась на узкой кровати, пытаясь лечь удобнее. Денис был тяжелым, занимая бОльшую часть спального места, и вдобавок смачно сопел прямо мне на ухо. Обреченно вздохнув, я выбралась из его постели и нырнула к себе. Хотя бы высплюсь нормально. А завтра…

На завтра у меня накопилось очень много вопросов к крылатому.

На завтра первым уроком у нас значилось практическое занятие, которое почему-то называлось Теория магических Потоков. Дэн любил потянуться в постели, поэтому мы опять опаздывали, а я нутром чувствовала, что в этот раз опаздывать точно не стоит.

Наскоро перекусив за завтраком чем-то, напоминавшим рисовую кашу с изюмом, мы направились к нужной аудитории: я почти вприпрыжку, а Дэн вразвалочку, не торопясь.

– Ты не хочешь ускориться? Мы опаздываем, – я в который уже раз поторопила мужа.

– Это ты так к своему крылатому торопишься, что ли? Успеешь, – Денис фыркнул, однако же, чуть ускорил шаг.

В итоге в аудиторию мы вошли последними. Рассадка студентов мне не понравилась сразу. В довольно просторном классе парты занимали только половину площади перед доской, остальное пространство было пустым. При этом свободным оставался только самый первый ряд парт и два места в последнем ряду – рядом с Пикси и рядом с Хеллой Валлис. Возле Пикси уже расположился Барух, правда, он сидел на полу. При желании, спрятавшись за его широченной спиной, можно было вполне удобно проспать все занятие. Вероятно, так Дэн и решил, потому что сразу же направился в сторону крылатой девочки.

– А ну-ка подвинься, здоровяк, – он бесстрашно принялся пихать горного тролля.

– Вообще-то здесь я сижу, – тот беззлобно огрызнулся, но чуть отодвинулся.

– Сидишь на полу, вот, и сиди себе, а я на стуле сяду рядом с прелестной девушкой, – при этих словах Дэн игриво подмигнул Пикси. Та, смутившись от нежданного мужского комплимента, зарделась, а я только рот открыла от изумления. Давно ли Дэн научился строить девушкам глазки?

Садиться рядом с Хеллой у меня не было ни малейшего желания, но и сидеть одной в целом ряду прямо перед преподавателем мне тоже не хотелось, поэтому я замялась у доски в некотором замешательстве. Бросила вопросительный взгляд на Нарда, который удобно расположился вместе с Мако в углу. Заметив мой немой вопрос, шатен ухмыльнулся:

– Да, ты не бойся, садись. Тебе можно.

– А чем это я?.. – попыталась возмутиться такой дискриминации, – но в этот момент дверь в аудиторию со стуком захлопнулась, все шорохи и шепотки разом стихли, а взгляды обратились вошедшему. По лицу Нарда скользнула кривая гримаса, и он поспешил отвернуться.

– Займи, пожалуйста, свое место, занятие уже идет, – знакомый спокойный голос заставил меня вздрогнуть.

Я с запозданием обернулась. У входа стоял Тарлан и прессовал студентов тяжелым взглядом. И под тяжестью этого взгляда я плюхнулась на ближайший стул – в самом центре, в первом ряду.

Исподлобья покосилась на крылатого, словно ожидая от него какого-нибудь неприятного выпада, но он, закончив укреплять дисциплину на уроке, сморгнул и направился к доске. По аудитории пронесся облегченный вздох, словно у студентов с плеч сняли бетонную плиту, но никто из них даже не шелохнулся. Даже Нард, чье раздражение и нервозность я чувствовала спиной. Я осторожно покосилась на шатена через плечо, попыталась одобряюще улыбнуться ему – все-таки Нард всегда был ко мне дружелюбен.

– Прошу тебя, Лена, сосредоточиться на уроке, сегодня непростая тема. Особенно для вас с Денисом, вам придется осваивать все в ускоренном темпе, – Тарлан тут же сделал мне замечание, а я залилась смущенным румянцем, словно девчонка-старшеклассница, которую отчитывает строгий учитель.

Я показательно выпрямила спину, сложила руки на парте и опустила взгляд. Ни дать, ни взять, девочка-отличница. Однако я просто не желала сейчас смотреть на Тарлана. Мне было стыдно за свою вчерашнюю вспышку страсти, мне было обидно за то, что он эту вспышку погасил. Да, еще и трусливо сбежал от меня потом. А уж о словах Лукаса вообще думать не хотелось…

– Сегодня тема: «Донорно-акцепторные взаимодействия магических Потоков», – крылатый развернулся к доске и размашистым почерком принялся писать на ней тему урока. Писал он явно не мелом, потому что след от его писчего инструмента чуть светился, словно фосфоресцируя.

– Сегодняшняя тема, грамотей, – Нард не выдержал и злобно прошипел из своего угла.

– Вы желаете ответить по теме, мистер Валлис? – Тарлан тут же отреагировал на выпад: слух у него явно был превосходный. – Весьма похвально, что вы изучаете материал вперед.

Командующий вперил в смутьяна тяжелый взгляд, и тот сжался, едва ли не под парту сполз. Мне даже стало жаль его.

– Больше никто не желает выступить? – Тарлан выжидательно вскинул брови, оглядел аудиторию, но в классе стояла такая тишина, что, казалось, было слышно урчание в животе Баруха. – Хорошо, тогда говорить буду я. Но говорить буду немного, занятие сегодня по большей части практическое.

И Тарлан заговорил. Не могу сказать, что он говорил неинтересно или непонятно, но его слова звучали для меня, словно какая-то занятная эзотерическая легенда, которыми я никогда особенно не увлекалась. При этом крылатый перемежал свою речь откровенно научными терминами, которые мне доводилось слышать в прежней жизни, и оттого эта лекция звучала вдвойне диковинно.

– Смешиваться друг с другом могут только комплементарные Потоки, или простыми словами, колдовать вы можете только вместе с тем, чья магия, так или иначе, родственна вашей. Пикси, ты можешь назвать виды магии, которые категорически нельзя смешивать друг с другом?

Крылатая девочка замечталась, глядя на Нарда, и потому не сразу отреагировала на вопрос. Снова покраснела и, затрепетав крылышками, неловко поднялась из-за парты.

– Я-я-я… – промямлила, – не читала учебник вперед, мэтр Тарлан.

Пикси смущенно теребила подол форменной туники, Денис тут же начал листать учебник и, быстро отыскав нужную страницу, подсунул его ближе девушке, давая возможность подсмотреть. Та, однако, подсказкой не воспользовалась.

– Тебе и не нужно было, это позапрошлая тема, Пикси, – Тарлан вскинул бровь. – Садись, «плохо». Денис, «хорошо».

– За что это ему «хорошо»? – Нард все-таки не выдержал и подал голос.

– За то, что быстро сориентировался в совершенно незнакомой книге – он ее второй раз в жизни видит, – крылатый бросил на шатена снисходительный взгляд. – А вы, мистер Валлис, в этом учебнике с начала года никак не найдетесь. Так что… молодец, Денис, – Тарлан кивнул Дэну. – К следующему занятию подготовишь нам доклад на тему совместимости магических Потоков у чародеев разной стихийной принадлежности.

Самодовольную ухмылочку на лице Дэна как ветром сдуло, а вот Нард наоборот осклабился.

Командующий продолжил лекцию, прохаживаясь между партами и то и дело заглядывая в конспекты, словно сверяя, насколько точно записывают студенты его слова. А мне, как назло, вообще не писалось. Я черкала на бумаге отрывочные фразы, которые в моей голове никак не складывались в цельную картинку.

– Ты зря не записываешь, Лена. Того, что я говорю, нет в учебнике, – крылатый замер возле меня, глядя в мою тетрадь с высоты своего роста.

– Я записываю, – процедила себе под нос и непроизвольно отодвинулась дальше от командующего.

– Хм, – он недовольно крякнул, обогнул парту и опустился на пустующий стул рядом со мной.

И мне пришлось отодвинуться уже в другую сторону, потому что меня тут же накрыло волной жара, то ли от крылатого, то ли откуда-то изнутри меня самой. Щеки вспыхнули, пальцы задрожали, а в груди поднялось возмущение. Вчера, значит, он не захотел меня, а сегодня решил поиграться у всех на виду? Или я это все себе сейчас придумала, и Тарлан просто присел рядом, чтобы помочь мне вести конспект?

Словно в подтверждение моих мыслей, мужчина ткнул пальцем в мой неумелый чертеж, который я пыталась срисовать с доски:

– Эти два Потока не должны пересекаться, они всегда будут параллельны, даже если случится конец света, – он вытащил из моих пальцев писчую палочку и принялся решительно править рисунок в моей тетради. – А вот здесь угол соприкосновения у тебя слишком острый… – Тарлан увлеченно чертил, а я понимала, что краснею до самых корней волос.

Каким-то обостренным чутьем я воспринимала направленные на меня эмоции однокашников: жгучую ревность супруга – она острой иглой колола меня под лопатки; чувствовала обиженную насмешку Нарда – она драла спину, словно наждачка. Но противнее всего была зависть Хеллы. Эта буравила насквозь, словно ручной шуруповерт, медленно, но неотвратимо – до дырки…

– Вот, теперь это хоть на что-то похоже, – Тарлан отложил писчую палочку. – Потом посмотришь, что я тебе дорисовал, сравнишь с чертежом в учебнике.

Крылатый поднялся из-за парты, и я выдохнула с облегчением. Никогда еще со времени моего появления в новом мире, меня так не тяготило его общество.

– Что же, – командующий обвел класс цепким взглядом, – теоретическое предисловие на сегодня закончено. Приступаем к практической части занятия. Разбейтесь на пары.

Глава 17

Мы направились во вторую часть класса, освобожденную от мебели. Все это было похоже на какую-то детскую игру. «Так, детки, встаем в кружочек, беремся за ручки, топаем ножками под музыку…» Вот только Тарлан был совершенно серьезен, да и остальные студенты тоже не шибко веселились. На Нарда вообще жалко было смотреть. Он ссутулился и шел показательно медленно, словно желая максимально оттянуть момент практического занятия.

– Разбиваемся на пары! – Тарлан не кричал, но говорил в таком безапелляционном приказном тоне, что ослушаться его было невозможно.

Нард сразу же скользнул к своему приятелю Мако, супруги-альвы встали друг с другом. Я хотела было подойти к Денису, но ему уже принялась строить глазки Хелла. Здоровяк горный тролль навис над крошкой Пикси, а я осталась без пары. Я потерянно мялась посреди класса, чувствуя себя до невозможности глупо. Словно на школьной дискотеке, когда подружки разобрали всех более-менее симпатичных ребят, а тебя никто не захотел пригласить на танец. Даже вон тот очкарик из параллельного класса.

– Нет, ну так не пойдет, – Тарлану, однако, подобная расстановка тоже не понравилась. – Я же только что называл вам все признаки, по которым можно распознать Поток, комплементарный вашему. И никто из вас не сделал верного выбора партнера.

Крылатый принялся менять студентов местами:

– Нард, придется тебе поработать с сестрой. Иначе, боюсь, что ты бедному Мако уши подпалишь, а ему даже противопоставить тебе будет нечего.

– А мне, значит, есть, что? – Хелла промурлыкала, когда Тарлан за плечи перевел ее к брату.

– Тебе – есть, – крылатый, однако, на ее кокетство снова не отреагировал и направился к Дэну. – Ты – неофит, тебе нельзя выбирать напарника с таким мощным Потоком, как у Хеллы, нужен кто-то попроще, – от поучений крылатого выражение лица моего мужа только лишь каменело все сильнее. – Ошибешься так в реальном деле – костей не соберешь.

Дениса крылатый не стал трогать руками, просто указал ему на Мако, и супруг нехотя, сверкая глазами из-под насупленных бровей, подошел к вихрастому. Сам Мако тоже выглядел недовольным после того, как его сочли кем «попроще».

– Пикси… – Тарлан со вздохом окинул взглядом крылатую девочку, которой пришлось порхать над полом, чтобы подняться до уровня лица Баруха, – нет, так тоже не пойдет. Ты тренируешься с Элмором. Барух – тебе Ариллен.

– А мне? – я пробормотала очень тихо, краснея со стыда, но крылатый меня, ожидаемо услышал.

Поднял на меня свои черные глаза-угли и, как ни в чем не бывало, улыбнулся:

– А тебе придется потренироваться со мной. Надеюсь, ты не против?

Интересно, если бы я сказала, что против, он стал бы считаться с моим мнением?

– Ну, разумеется, – крылатый проговорил негромко, встав напротив меня на расстоянии вытянутой руки.

Я смерила его недовольным взглядом: обещал ведь не копаться в моей голове, но, вероятно, не считал нужным держать свое слово. А ведь я еще на Лукаса сердилась за его недружелюбные слова про Тарлана и перед Нардом командующего защищала.

То ли снова прочитав мои мысли, то ли просто отреагировав на выражение моего лица, Тарлан перестал улыбаться. Оценил взглядом каждую получившуюся пару, согласно кивнул, словно, одобряя свой выбор.

– А теперь ваша задача – обменяться направлением магического Потока с напарником. И при этом не подпалить ему уши, Хелла, – хмыкнул, заметив кровожадный взгляд младшей Валлис.

– Ничего, в его огненно-рыжей шевелюре огня и не заметно будет, – чародейка плотоядно ухмыльнулась.

Нарда, однако, этот выпад только раззадорил:

– Вот, и посмотрим, чьи уши лучше горят, да, сестренка? – он подмигнул ей и, закрыв глаза, принялся колдовать.

Хелла тоже прикрыла веки. Вообще почти все, кроме Дэна и Баруха колдовали с закрытыми глазами. Денис, правда, просто хлопал ими, явно не понимая, чего от него ждут.

Я все-таки решилась и подняла прямой взгляд на Тарлана.

– Я тоже не очень понимаю, что от меня требуется.

– Тоже? – Тарлан вопросительно приподнял бровь и все-таки снова улыбнулся.

Я покосилась на Дениса.

– Он просто вредничает, все он прекрасно понимает. Милана вчера с ним хорошо… хм… позанималась.

Сердце неприятно екнуло, но я решила, что с мужем буду разбираться уже после урока. А сейчас мне предстояло разобраться с Тарланом. А он в очередной раз принялся наставлять меня, при этом как будто бы оправдываясь:

– Поверь, что работать со мной тебе действительно будет проще всего. Инициация показала, что наши с тобой магические Потоки… до крайней степени комплементарны. Впрочем… – он вздохнул и замолк.

– Впрочем, что? – я вперила в крылатого напряженный взгляд.

– Впрочем, это было понятно и без инициации. Мне – так уж точно, – он улыбнулся с виноватым видом и протянул мне обе руки ладонями верх. – Дай мне руки.

Я медлила. Крылатый снова вздохнул и проговорил свою волшебную фразу:

– Верь мне.

Однако на сей раз она не возымела того эффекта, что раньше:

– Я уже поверила – вчера, а в итоге осталась одна в темноте.

На миг лицо крылатого скривилось от гнева, но он быстро взял себя в руки:

– Библиотекарь так и не пришел к тебе?

– Его зовут Лукас, – я процедила ледяным тоном. – Пришел. И лимонад принес. И показал мне… хм… кое-что… – воспоминание о густой темноте за окошком родного мира снова заставило мои плечи покрыться мурашками.

Я нахмурилась и отвернулась от Тарлана:

– Но я не его ждала.

– Прости, я виноват, – крылатый прикрыл глаза, опустив голову. – Но у меня есть оправдание. И если ты сейчас еще раз мне доверишься, – он болезненно сморщился при этих словах, – я попробую объяснить.

Мы препирались тихонько, остальные студенты были заняты своими проблемами и, казалось, вовсе не слышали нас. Или делали вид.

Пара мгновений на раздумья – я вздохнула, положила ладони на руки Тарлана и закрыла глаза.

– Хорошо. Я верю тебе, мой крылатый Хранитель.

– Уже – наставник, не Хранитель, – Тарлан мягко поправил меня.

– Пусть так. Сути это не меняет.

Наверно, мой ответ порадовал крылатого. Он аккуратно сжал мои ладони, и я почувствовала струящееся с них тепло. И услышала в голове голос наставника:

«Тебе нужно немного успокоиться. И настроиться на мою магию».

Я попыталась ответить также мысленно:

«Я не очень понимаю, как это сделать».

«Подумай обо мне что-нибудь хорошее…»

Вот это было как раз несложно. Труднее было при этом сохранять спокойствие, потому что мысли о крылатом будили во мне целую бурю эмоций. А уж его прикосновение и подавно.

И я начала перебирать в памяти события, от свежих к ранним. Вот, мы катаемся верхом на огромном драконе, а его тело так близко и горячо прижимается к моему. Вот, он дежурит возле моей постели в лазарете. Вот, угощает свежей булочкой. Вот, дарит кольцо, а вот… закрывает своими крыльями от ярости огня, поглотившего мой родной мир…

Черными крыльями, сотканными из Тьмы, он закрыл меня от ярости убийственного Пламени…

Стоило этой мысли оформиться в моей голове, как меня словно подхватило невидимым вихрем, подняло над полом. Я зажмурилась еще сильнее, боясь увидеть, что лечу где-то очень высоко и вот-вот могу упасть.

«Верь мне… – руки Тарлана по-прежнему держали мои ладони. – Я не дам тебе упасть…»

Я открыла глаза, но при этом веки мои остались закрытыми. Я могла видеть, хоть вокруг была лишь темнота. Она держала меня в своих ладонях – ласковой, но мертвой хваткой.

Силой – не вырваться.

«Что это?»

«Тьма», – казалось, Тарлан был где-то очень-очень близко. Я перестала ощущать его прикосновение к своим рукам, но зато я ощущала его иначе. Так, словно он касался моей души.

«Я уже видела такое».

«Да, из окон того класса с чучелами» – мыслеобраз крылатого принес горькую усмешку.

«Нет, не только. На Перекрестке миров я видела, как Тьма затопила мой родной мир. Скажи, Тарлан, от моего мира осталось хоть что-нибудь?»

«Немного», – ответ прошелестел, словно сухие листья на ноябрьском ветру, также тихо и безнадежно. У осенних листьев ведь нет будущего, лишь распад и вечный сон под слоем зимнего снега.

«Я могу… увидеть то, что осталось?»

«Тебе это не понравится», – снова ласковое касание где-то глубоко внутри меня.

«Ну, пожалуйста! Я должна это увидеть!»

«Зачем?»

«Не знаю. Чтобы точно убедиться, что пути назад нет…»

«Для тебя его нет в любом случае…» – на миг Тарлан словно отстранился, и мне стало невыносимо холодно. Совсем как тогда, на карнизе перед Академией, когда мы с Катарой кутались в больничное одеяло, а на Пограничье наползала Пустота.

«Ну, пожалуйста… Я знаю, что ты можешь. Она послушается тебя, тебя она пропустит. Хоть одним глазком. Ну, пожалуйста…»

Вокруг меня сомкнулась плотная тишина. Еще более непроницаемая, чем царящая Тьма. Мгновения тянулись вечность, высасывая тепло из тела, страсть из сердца, огонь из души…

Наконец, пытка кончилась, и магические Потоки принесли ответ Тарлана:

«Хорошо. Смотри, но это тебя шокирует. Ты готова?»

«Да!..»

Мне показалось, что меня потащило куда-то со все увеличивающейся скоростью, хотя умом я понимала, что мое тело остается на месте – в классе для практических занятий. Тарлан был рядом, он словно укрывал меня своими широкими крыльями, сотканными из самой Тьмы… Я сама не смогла бы объяснить себе, откуда вдруг взялось такое сравнение, но была убеждена, что права. За плечами крылатого трепетала Тьма, принявшая вид двух иссиня-черных крыльев.

Вот, мы остановились, и объятия Тарлана разжались. Он как будто отступил от меня в сторону, убрав крылья, которыми укрывал меня. Но ничего не изменилось – вокруг по-прежнему царил мрак.

«Я ничего не вижу».

«Погоди немного, даже к обычной темноте глазам нужно привыкнуть. А здесь сейчас гораздо темнее, чем в любой темноте любого из Обитаемых миров».

И действительно, прошло несколько нескончаемо долгих мгновений, и во мраке начали проступать искорки, словно свет далеких звезд. Все ярче, все больше. Вот, эти искорки начали сливаться в образы – смутные шевелящиеся тени, а потом из этого марева послышались обрывки звуков: вот, удар церковного колокола, вот, чей-то оборвавшийся смех, чей-то крик…

«Что это?» – мне было страшно, и я цеплялась за этот страх, потому что кроме него для меня в этом ужасном месте больше ничего не было. Пропадет мой страх – исчезну и я вместе с ним.

Так мне казалось.

Крылатый считал иначе:

«Не бойся, это лишь образы, воспоминания, которые еще не до конца стерты из ткани этого мира. Они не принесут тебе вреда».

«Это все, что осталось?» – мне никак не верилось в то, что мой мир исчез без следа.

«Почти. Смотри еще», – ответ Тарлана был краток.

И я смотрела. И видела все больше. Из нечетких образов начали проступать картинки – моей прежней жизни. Вот, колокольный перезвон на нашей с Денисом свадьбе. Вот, это я кричу во время первых родов. Вот хохочет мой старший сын, когда первый раз сам смог надуть большой мыльный пузырь…

«Что это, Тарлан?» – я снова повторила этот вопрос.

«Воспоминания, которые ты оставила в своем мире. Все то, что было там ненужного или болезненного для тебя».

«Так странно… но я не помню этих моментов. В моей памяти на их месте словно дырки».

«Верно. Ты же их оставила».

Воспоминания становились все четче и захватывали меня все сильнее, словно затянув внутрь самих себя. Я больше не была сторонним наблюдателем. Я смотрела на картинки своей прежней жизни изнутри, как участник событий. Они мелькали и кружились вокруг меня: и мелкие неприятные отголоски ссоры с продавщицей в магазине, и наполненные болью воспоминания о рождении ребенка – все они казались похожими на разбросанный пазл и никак не желали складываться в цельную картинку. В них словно не хватало чего-то очень важного. В каждом – какого-то кусочка.

«В этих воспоминаниях больше нет жизни, – Тарлан ответил на вопрос, который я не успела даже осознать. – Все самое из них важное ты забрала с собой».

Но вот, звуки моей памяти стали как будто отдаляться. Они раздавались все тише, а со всех сторон на картинку начал наползать темный туман, одну за другой смывая детали. Стирая образы и лица, заглушая звуки. Затих и смех, и крики… Остался только стон. Такой сладкий, полный такой блаженной муки, что даже сейчас, находясь внутри мертвого мира в самом сердце Тьмы, я почувствовала прилив чувственного желания и… зависти. К той, кто могла стонать так самозабвенно.

Я прислушалась внимательнее, и… да, это же мой собственный стон! Это я сама так сладостно стонаю на брачном ложе под мужчиной!

Тьма плотным туманом закрыла остатки образов из моей памяти, кроме одного…

Резкий взмах черного крыла – рывок – крылатый мужчина склоняется надо мной, помогая себе двигаться с помощью крыльев.

Взмах – рывок.

Я чувствую, как его тело пронзает мое.

Взмах – рывок.

От каждого нового погружения мужской плоти в мое тело внутри меня растекается раскаленное блаженство. И я уже не просто стонаю – кричу в голос. От счастья, равного которому мне не доводилось испытывать больше ни разу в жизни.

Как я могла забыть о таком?!!

«Тарлан, как я могла забыть о таком?!!» – я попыталась крикнуть, но забыла, что во Тьме у меня нет голоса. Я принялась шарить вокруг себя, пытаясь отыскать своего крылатого то ли Хранителя, то ли наставника, то ли любовника…

«Тарлан, где ты?!!»

«Здесь… Я всегда был здесь…»

Я была собой, но в то же время была участницей происходящей передо мной любовной сцены. Я чувствовала тело любовника внутри себя. Он двигался, мерно махая крыльями и поднимая меня все выше и выше над пределом плотского удовольствия. И сам поднимаясь вместе со мной.

«Нет! Я не хочу забывать об этом! Тарлан, ты слышишь?!! Я не хочу забывать этого!»

Мой крик перешел в хриплый стон, тело скрутило мучительно сладкой судорогой. Я рванулась изо всех сил, и Тьма неожиданно легко выпустила меня.

И я вывалилась из чувственного видения прямо на пол класса для практических занятий под ноги своему запыхавшемуся наставнику. Я подняла голову, краем глаза успев заметить темное пятно на его штанах в паху. Но уже в следующую секунду Тарлан прикрылся крыльями ниже пояса.

– На сегодня занятие окончено! – он проорал хриплым голосом. – Все – вон!

Окрик Тарлана выдернул студентов из магического транса. Хелла, как и предполагал крылатый, не удержала свой Поток, и магия, вырвавшись из-под ее контроля, стеганула Нарда по лицу крошечным раскаленным хлыстом. Шатен зашипел от боли, едва успев прикрыться от заклинания сестры:

– Хелла, чтоб тебя! – на щеке рыжеволосого красавчика вспух тонкий ожог.

– Скажи спасибо, что не уши, – девушка злорадно хихикнула, бросила кокетливый взгляд на преподавателя, но встретившись с ним глазами, тут же перестала улыбаться и испуганно захлопала ресницами.

В глазах Тарлана плескалась Тьма.

– Идем, Нард, – он схватила упирающегося брата за руку и первой выскочила из класса.

За ними поспешил Мако:

– Эй, Нард! Меня подожди! – он только крикнул вдогонку приятелю.

Следом чинно прошествовала пара альвов, за ними проковылял Барух. Покосился на нас с Тарланом подозрительным взглядом, но ничего не спросил.

– Мне тоже уйти? – я процедила сквозь зубы, так и сидя на полу и не поднимая взгляда на наставника.

В ответ Тарлан просто молча подал мне руку, помогая встать.

– Ну, и что здесь происходит? – а рядом уже вырос Денис и, набычившись, мерил крылатого недружелюбным взглядом.

– Я сказал, все вон, – крылатый проговорил уже спокойно, но от того в не менее приказном тоне.

– А ты чего тут вообще раскомандовался, а? – Дэн решил в очередной раз покачать свои права. – Может, нам пора поговорить, наконец, по-мужски? Глаз положил на мою бабу, да? Детей отобрал, теперь за бабу взялся? Да, я тебе…

Денис заводился все сильнее, подначивая сам себя. Лицо его покраснело, глаза налились. Я испугалась той вспышки, которая могла последовать за подобным вступлением. Тихонько коснулась плеча супруга:

– Диня, не кипятись…

Муж рывком скинул мою руку:

– Опять, Диня?!! Сорок лет уже Диня! Ну, чего вылупился? – он набычился, глядя на Тарлана.

Тот смерил его холодным высокомерным взглядом, процедил сквозь зубы:

– Я сказал – вон.

И такой в этот момент от Тарлана повеяло волей – ледяной, несдвигаемой, будто айсберг, что вспышку Дениса задуло, словно свечу морозным ветром. Он отшатнулся и молча торопливо вышел из класса.

Тарлан тоже избегал смотреть на меня. Он сделал несколько широких шагов по классу: в одну сторону, потом в другую – словно зверь метался по клетке. Правда, делал он это так лениво-медленно, что не сразу и поймешь, какая там буря бушует у него внутри.

Наконец, он остановился и проговорил:

– Не хочешь прогуляться? На ходу думается лучше.

– Не хочешь ничего мне рассказать? – ответила в тон крылатому.

– Не хочу, – он сжал губы в тонкую жесткую линию, – но, видимо, придется. Ты не должна была этого видеть. Все вышло из-под контроля. Теперь-то уж точно.

– А я рада, что увидела, – я стиснула зубы и посмотрела на Тарлана через прищуренные веки. Крылатый выглядел недовольным. – Скажи, ты же… на самом деле приходил ко мне по ночам?

– Да.

– Это было добровольно?

– Да и нет, – ответ снова был односложен. Чуть подумав, крылатый добавил, – Ты думала, что это сон.

– Но это ведь не был сон, – я закусила губу и опустила глаза. – Почему я совсем этого не помню?

– Потому что это была ошибка. Одна из многих моих ошибок.

– Ошибка… – я повторила эхом.

Он, казалось, не услышал меня.

– У тебя есть муж, и он тебе небезразличен. Я не должен был вмешиваться в твою семейную жизнь. Ты сама видела, что я такое. Поэтому я забрал у тебя эти воспоминания.

– Что ты такое? – я подняла взгляд на пах Тарлана, чтобы убедиться в том, что мне не показалось, но он завернулся в свои черные крылья, точно в плащ.

– Ты так и не поняла? – крылатый выглядел удивленным.

Я лишь неуверенно повела плечами.

– Пойдем все-таки погуляем, мне нужно остудить голову. Да, и тебе проветриться не помешает. Заодно объясню все наглядно и доходчиво.

Глава 18

– Ну, пойдем, – я пожала плечами. – Куда на сей раз? Что-то мне больше не хочется ни летать верхом на драконе, ни лазать по книжному подземелью.

Я не стала добавлять, что обе эти прогулки обернулись вспышкой моей страсти к нему, и повторять эти подвиги у меня больше не было ни малейшего желания. Один раз осечка – это еще допустимо, но два раза подряд – уже слишком. Особенно после того, что я увидела на руинах воспоминаний своего мира…

– Пойдем в сад, – Тарлан сделал слабую попытку улыбнуться, но видя хмурое выражение моего лица, снова посмурнел.

…На сей раз мы вышли на другую сторону академического здания. Туда, куда смотрели окна нашей с Денисом спальни, где мы с детьми очнулись в первый момент появления в этом мире. Пологие зеленые холмы, поросшие купами пушистой зелени, уютное небольшое озерцо в обрамлении рощицы белоствольных деревьев. Совершенно идиллическая картинка, так и не скажешь, что с другой стороны здания каждую ночь бушует пожар до самого неба или стелется убийственный черный морок.

– Красиво здесь, – я проговорила просто, чтобы не молчать.

Под ногами пружинила сочная зеленая травка, такая аккуратная, словно ее регулярно стригли газонокосилкой.

Крылатый кивнул:

– Да, это весьма ироничная аллегория. Мы же Пограничье. Если с той стороны у нас преисподняя, – он кивнул себе за спину на здание Академии, – причем на любой вкус: для верующих есть адское пламя, для атеистов – полное забвение, – то здесь у нас своего рода райский сад.

– И даже яблочки найдутся? – я невесело усмехнулась.

Тарлан не ответил, лишь глазами предложив следовать за собой.

Смущенная, я спросила:

– А почему, когда мы с семьей появились в твоем мире, то оказались на этой лужайке, а не прошли через дверь на Перекрестке?

– Ты видела Двери? – Тарлан недовольно сверкнул на меня черным глазом.

– Да, Библиотекарь показал, – проговорила и почувствовала себя ябедой. – Только не надо его наказывать, я сама попросила, – соврала, не моргнув глазом.

– Правда? – Тарлан скептически скривился, без труда эту мою ложь раскусив. – Вообще с Лукасом давно пора провести разъяснительную беседу. Мне не нравятся вещи, над которыми он работает. Слишком сложные и…

– Слишком сложные для тебя, чтобы понять их? – я скривилась. Мне очень захотелось уязвить Тарлана, и у меня получилось.

Он посмотрел обиженно, и мне стало стыдно. Я проговорила уже не так категорично:

– Нард, например, считает, что ты… – я замялась и покраснела.

– Не шибко умен? – крылатый ухмыльнулся. – Вроде как, если воин, значит, дурак?

Я кивнула.

Крылатый снова усмехнулся еще кривее:

– Семейка Валлис вообще любит категоричные суждения. Но это его право так считать. Я хотел сказать, вещи слишком сложные и опасные для контроля обычного человека. А Лукас просто человек, хоть и весьма сообразительный, должен признать. Но если сила, с которой он так беспечно экспериментирует, выйдет из-под его контроля, он не сможет ее остановить. Ему просто нечего ей противопоставить.

– Кроме мозгов, – я хмыкнула иронично.

– Да, кроме них, – Тарлан тоже хмыкнул и несмело улыбнулся, почувствовав мое сменившееся настроение. – Ты тоже, как и Нард, считаешь, что моя голова пуста?

– Нет, конечно… – я пробормотала смущенно и замолчала. Я хотела обидеть Тарлана, и я его обидела, но легче мне от этого не стало.

Мы немного помолчали, крылатый словно давал мне возможность переварить свое чувство вины. Наконец, он проговорил:

– Вы оказались здесь, потому что ради тебя мне пришлось не Дверь открыть, а выломать стену – в буквальном смысле. Иначе можно было не успеть.

И тут мне стало стыдно окончательно.

– Да, красиво здесь у вас… – снова повторила вежливую дежурную фразу. – Воздух свежий, совсем не как у нас дома… был.

Тарлан ничего не ответил на это. А я продолжила говорить, потому что чувствовала себя виноватой, а просто извиниться перед крылатым почему-то не догадалась:

– Мужу со старшим сыном даже плохо стало от вашего воздуха. Наверно, потому что в нем кислорода слишком много…

– Не от этого, – Тарлан все-таки отреагировал, качнув головой.

– А от чего тогда?

– Несмотря на внешнюю идиллию, – крылатый широким жестом обвел зеленые холмы, – здесь много агрессивной магии: и Пламени, и Тьмы. Чародеи, которые не владеют этими стихиями в достаточной степени, плохо переносят такую высокую их концентрацию. Особенно в начале. Потом привыкают.

– Мэтр Фурион сказал, что Денис инкуб. Что это значит, он обладает… сексуальной магией, – я скептически скривилась, вспомнив последнюю нашу с Дэном ночь – не самую качественную, одну из многих. – А Максимка здесь причем? Он же вообще еще ребенок.

Тарлан дернул подбородком:

– Старшему многое досталось от его отца…

– А младшему, выходит, не досталось? – я недоверчиво прищурилась.

– И младшему досталось… от отца, – Тарлан старательно избегал смотреть мне в глаза.

Я поджала губы:

– Но почему…

– Мы пришли, - наставник бесцеремонно прервал меня на полуслове.

– Что это?

Мы остановились перед двумя невысокими кудрявыми деревцами.

– Яблочки, – Тарлан пожал крылатыми плечами. – Ты же спрашивала про яблочки.

И в самом деле, ветви деревьев были увешаны похожими на яблоки плодами: на одном ярко-красными, на другом насыщенно-зелеными, – но те и другие выглядели очень аппетитно. Я протянула руку к красному яблочку. И лишь схватившись за наливной плод, запоздало обернулась к крылатому:

– Можно?

Тот неопределенно повел головой. Я хотела уже выпустить яблоко, но рука моя дрогнула, веточка подломилась, и плод остался в моих пальцах. Я смущенно посмотрела на Тарлана:

– Вот, яблочко. Хочешь? – протянула ему фрукт.

– Я хочу уберечь тебя, таирни, – он вздохнул и отвернулся в сторону.

– От чего? – аппетит у меня разом пропал, и я просто прижала яблочко к груди.

– В первую очередь от самого себя.

– Ты же мой Хранитель, – я нахмурилась. – Мой ангел.

– Разве что падший… – Тарлан усмехнулся с горечью.

Я снова хмурилась, чувствуя недоброе:

– Ты хотел объяснить мне, что ты такое. Так, чтобы доходчиво.

– Знаешь, что это за дерево? – командующий кивнул на яблоню, с которой я сорвала плод.

Я лишь чуть повела головой, но ему и не требовался мой ответ.

– Это Актара, Мировое Древо, Древо жизни – у нее много имен. Смотри…

С этими словами Тарлан сорвал с ветки один из наливных ярко-красных плодов. Не прошло и секунды, как яблоко в его руке сморщилось и почернело, превратившись в кусочек гнили.

Я едва сдержалась, чтобы не выбросить плод, который прижимала к груди. Посмотрела на него со страхом и отвращением, но он оставался совершенно нормальным, таким же сочным и ярким, как и остальные на ветках дерева.

– Дело не в плодах, дело во мне, – Тарлан заметил мои метания. – Я не могу взять в руки плоды Древа жизни.

– Как и Пурбу… – я проговорила изумленно.

Крылатый кивнул:

– Да.

– Я видела Тьму в твоих глазах, – я внимательно изучала красное яблочко, словно ждала, что в моих руках оно точно также вдруг разом сгниет. – Лукас сказал, что ты… – я закусила губу, не в силах произнести это.

Перевела взгляд на крылатого. Он смотрел спокойно, словно смирившийся осужденный перед оглашением приговора.

– Одна из тварей Пустоты? – дернул губой.

Я молча кивнула.

– Да, я рожден в Пустоте – из Пустоты.

Он сказал это так запросто, словно говорил: «Да, я родился на морском побережье в семье рыбака». И что-то показалось мне в этих словах неправильным:

– Но разве Пустота может создавать что-то новое? Тем более, новую жизнь, – я недоверчиво прищурилась. – Лукас сказал, что она умеет только разрушать. Мне кажется, ты чего-то не знаешь о себе, крылатый.

– Возможно, – Тарлан хмыкнул и отбросил яблочный трупик в сторону. – Вообще Лукас стал не в меру болтлив в последнее время. Никогда раньше за ним не замечал такого.

– Возможно, – я эхом повторила за наставником.

– Ладно, пожалуй, на сегодня тебе хватит откровений, – он посмотрел на меня, сразу смутился и отвел глаза в сторону. – У тебя сегодня еще занятия по расписанию, ты и так уже загуляла Знаковую систему, а Мэтр Пиквик не любит прогульщиков.

Ни на какую Знаковую систему я, разумеется, не пошла. Быстренько заглянула в столовую и то только потому, что Тарлан довел меня прямо до ее дверей, настрого наказав подкрепиться. А сам куда-то ушел, объяснив неотложными делами по охране Рубежа – дело близилось к вечеру.

Есть мне не хотелось совершенно – мысли в голове носили по кругу, словно взбесившиеся хомячки. Я буквально силой заставила себя проглотить какой-то суп-пюре и направилась к себе в комнату, намереваясь несколько часов побыть в тишине и одиночестве, и как следует подумать.

Не тут-то было.

Еще на подходе к двери меня заставили насторожиться даже не звуки, раздающиеся из-за нее, а какое-то необычное струение чего-то… наверное, это была магия.

Я подошла тихонько, замирая от тревожного предчувствия, и осторожно – одним глазком – заглянула в щелку. И тут же распахнула глаза на всю ширь. Сердце принялось проворачиваться в груди, точно ребенок, который вот-вот собирается появиться на свет.

Нет, звуками, привлекшими мое внимание, не был характерный скрип кровати. Любовники стояли на полу. Все трое.

Они расположились на свободном пространстве между кроватями, чуть по диагонали, поэтому я могла рассмотреть происходящее во всех подробностях. На коленках посреди комнаты стояла та самая скучная, похожая на серую мышь преподавательница истории, а по совместительству новая наставница моего Дениса. Милана Вамп не сочла нужным раздеваться. У нее лишь была расстегнута форменная рубашка на груди, и чуть приспущены форменные штаны. А сзади к ней удобненько пристроился мой муж.

И нет, никакой метки Вечных пар на его левой лопатке я не увидела. Впрочем, я смотрела не на лопатки. Я смотрела на до боли знакомые ягодицы, которые на протяжении прошедших двадцати лет видела и в спальне, и в душе. Такие неидеальные – потерявшие юношескую упругость, поросшие темными волосами, – но такие родные ягодицы. Эти ягодицы ритмично двигалась взад-вперед, играя мышцами – Денис трахал свою наставницу.

Третьим в этой компании был Нард Валлис. Он стоял перед Миланой лицом ко входу и увлеченно пихал ей в рот свой член. Вся возня проходила в тишине, любовники не переговаривались, только Милана чуть покряхтывала в такт толчкам Дениса, да Нард чуть причмокивал губами от удовольствия.

Горло перехватило, в груди прорвалась ледяная дыра.

Я шагнула внутрь комнаты, открыла рот, но так и замерла, не зная, что делать. Кричать? Изобличать изменника? Но голос пропал, мне едва хватало воздуха на мелкие судорожные вздохи.

Вот, Денис с рычанием сгреб в пригоршни голые груди своей наставницы-любовницы, сдавил, прижал женщину спиной к себе, заставив сильно прогнуться в пояснице и еще больше отставить зад. Милана охнула, вероятно, когда член Дениса достал слишком глубоко, и выпустила изо рта член Нарда. Тот зашипел, когда она царапнула его достоинство, и поднял глаза на дверь.

А там, на пороге, стояла я. Хлопая глазами и пытаясь сделать вдох. Нард хитро прищурился и поднес палец к губам. А потом легонько помахал ладонью, словно прогоняя назойливую мошку от лица.

На ватных ногах я шагнула из своей комнаты и очень осторожно прикрыла за собой дверь. Чтобы не помешать.

В голове было очень звонко, перед глазами плыло и качалось. Я пошла куда-то, не очень понимая, куда именно иду. И только чувствуя все возрастающую пульсацию и тепло на левой руке. Там, где трепетало в такт биению сердца подаренное Тарланом колечко. Наверно, так крылатый пытался поддержать меня, но мне в тот момент было не до крылатого и его поддержки. Мне вообще было не до чего. Я просто шла, машинально переставляя ноги.

Вот ведь как бывает. А я-то ведь думала, что со мной такого точно никогда не случится. Что мой Диня, пусть и не самый идеальный, но мой. От корки до корки.

В памяти как назло ярко всплыли все его претензии и оговорки последних дней:

«Ты никогда не хочешь».

«Ты ничего не умеешь».

«Тебе стоит поучиться у Миланы».

Так вот чему мне стоило у нее поучиться. Я-то по наивности думала, что историческим фактам. Только я что-то не заметила, чтобы она делала что-то эдакое. Разве что дала разом двум мужикам. Ну, так это сложно отнести к особым сексуальным навыкам. Скорее к отсутствию собственного достоинства. Хотя, она же суккуба. Наверно, у них это было в порядке вещей.

Так я и шла по полупустым коридорам Академии Пограничья. Редкие встречаемые мною студенты шарахались в стороны, и только один раз кто-то из преподавателей поинтересовался моим самочувствием. Я промычала в ответ что-то нечленораздельное, отмахнулась от предложенной помощи и побрела дальше. А колечко все пульсировало и грело мою руку и словно бы мягко и ненавязчиво подталкивало идти в нужную сторону.

И я шла.

Не разбирая дороги, опустив голову, машинально пересчитывая ступени ногами.

Опомнилась я, только когда мне в лицо пахнуло ледяным уличным воздухом. Огляделась, понимая, что ни разу еще здесь не бывала. Я оказалась на крошечном балкончике двух шагов длиною и полутора в поперечнике, прилепившемся где-то сбоку от здания Академии. За моей спиной был проход в темный коридор, в котором не горели даже обычные факелы, не то что, магические светильники. Как я сюда дошла в полной темноте, оставалось для меня загадкой.

Слева от балкона угадывались пологие зеленые холмы академического «сада», справа мерцали огненные отсветы Рубежа. А прямо передо мной было нагромождение холодных серых скал.

Ветер становился все холоднее. На мне была только тонкая академическая туника, и он с легкостью проник под нее, пробрав меня до костей. Я обняла себя за плечи, пытаясь согреться, но теплее не становилось. Я чувствовала себя брошенной, обманутой, совсем одинокой…

Глаза отчаянно защипало. Мгновение – из них просочились слезы, горячие, но мгновенно остывающие на ледяном ветру. Я отчаянно сдерживала их, словно так я могла не признавать реальность того, что сейчас увидела. Что мой родной муж меня предал уже не только на словах. Горло перехватывало – рыдания рвались наружу, но я их упрямо не пускала и лишь судорожно вздрагивала.

– Не стоит держать слезы в себе. Поплачь – тебе станет легче, – за спиной прозвучал спокойный ласковой голос.

И я заплакала.

Я рыдала в голос, с силой обхватив саму себя за плечи. Холодный ветер срывал с моего лица капельки слез, кусая щеки острыми морозными зубками. Кожа мгновенно заледенела, но я не чувствовала боли от холода. Гораздо сильнее была та боль, что грызла сердце изнутри.

А где-то на краю сознания пульсировала мысль: почему Тарлан не утешит меня сейчас? Почему не обнимет?

Ответ очевиден.

Просто ему также наплевать на меня, как и моему мужу.

– Ты ошибаешься, – то ли я сказала последние слова вслух, то ли крылатый снова подслушал мои мысли.

Несколько нескончаемо долгих мгновений – крылья зашуршали по каменному полу: мужчина шагнул ближе ко мне и обнял за плечи. Осторожно, словно я была фарфоровой или хрустальной. Стало чуть лучше, но мне хотелось бОльшего.

Гораздо бОльшего.

И крылатый об этом знал. Еще миг нерешительности – и он прижал меня к себе крепко-крепко, закрыв широкими крыльями от порывов ледяного ветра. Спрятал лицо в моих волосах, уткнувшись в шею. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже и исходящее от мужчины тепло.

Очень быстро – буквально за несколько вздохов – я согрелась и успокоилась. Верно, Тарлан опять поколдовал над моим настроением.

– Я не трогал твоих эмоций, – он ответил тихонько, не отрывая лица от моих волос, выталкивая слова прямо мне в шею.

Всхлипнув последний раз, я проговорила ровно и спокойно, без упрека, просто констатируя факт:

– Снова копаешься в моей голове?

– Прости… – он шумно вздохнул, и от этого потока воздуха по моему телу метнулась целая толпа мурашек. – Я честно пытаюсь от тебя закрываться, чтобы не слышать тебя изнутри, но… это очень сложно для меня. Правда, я не специально.

– Даже так, – снова мой голос прозвучал отстраненно, как будто мне было все равно. Но на самом деле все равно мне не было, просто после приступа рыданий меня накрыло ватным спокойствием.

Я повернулась лицом к крылатому, но посмотреть на него не решилась и просто уткнулась ему в грудь. Так мы и стояли на маленьком балкончике, завернувшись в его черные крылья, точно в теплый плащ. И мне было так спокойно и тепло, наверно, я могла бы вечность так простоять. Просто вдыхая запах Тарлана, такой родной и приятный, просто слушая биение его сердца. Воспоминание об измене мужа почему-то стало совсем неважным. Даже наоборот. Вдруг показалось, что все так и должно было быть, что все правильно, и что теперь я тоже могу…

– Почему мне кажется, что я знаю тебя давным-давно? Всю жизнь? – я вытерла остатки слез о рубашку мужчины и прижалась щекой к его широкой груди.

– Потому что так оно и есть, – а он стоял, уткнувшись в мою макушку, зарывшись носом в волосы и вдыхая их запах.

– Я люблю тебя, Тарлан, – проговорила и тут же в страхе прикусила язык.

– Я люблю тебя, Лена, – он спокойно сказал в ответ.

– Вот так просто? – я даже отстранилась и с удивлением посмотрела ему в глаза.

– Что же тут сложного? – Тарлан улыбнулся, но как-то невесело.

– Действительно, – я снова прижалась к нему щекой. – А почему ты раньше мне не сказал? Ты же наверняка чувствовал, что это взаимно.

– Чувствовал, – крылатый вздохнул и, взяв меня за плечи, чуть отодвинул от себя, заглядывая в лицо. – Но я уже говорил тебе и про твоего мужа, и про природу своей силы. Все, чего я хочу, все, что мне нужно от этого мира, это только, чтобы у тебя все было хорошо. А рядом со мной… тебе не может быть хорошо…

– Глупости, какие! – я вывернулась из рук мужчины и отступила от него на полшага. Насупилась.

Широкие крылья Тарлана снова плащом повисли за его спиной.

– Это ты за меня так решил?

Крылатый неопределенно повел плечами и чуть улыбнулся виноватой улыбкой.

– Муж… а ты знаешь, что он сегодня сделал?.. – я начала запальчиво говорить, но горло тут же перехватило от обидных воспоминаний.

– Он сделал это не только сегодня, – Тарлан нахмурился, следя за моей реакцией.

А мое лицо вытянулось:

– Ты знал? И молчал? И как давно они с Миланой?..

– И с Миланой, и с Наташей из бухгалтерии, и с Викой из Десяточки, – крылатый вздохнул и прикрыл глаза.

– Что? – все, что я смогла выдохнуть.

– Прости, я не мог тебе этого рассказать, пока ты сама не увидела. Это против правил.

– Против каких таких правил?!! – меня захлестнуло возмущение, я поперхнулась, отшагнула еще на шаг, упершись спиной в парапет балкона. – Кто такие правила придумал дурацкие?!!

– Не я, – Тарлан покачал головой, не открывая глаз. – Поверь, я уже и так очень много правил нарушил из-за тебя, но только не те, которые могут причинить тебе вред.

– Серьезно?!! – я заводилась все сильнее. – Твое молчание причинило мне вред! Еще какой!

– И чтобы бы ты сделала, если бы я тебе рассказал?

– Развелась бы! – процедила сквозь сжатые зубы.

– Развелась из-за того, что любовник из эротического сна рассказал что-то про кассиршу Вику и твоего мужа. Не говори ерунды, ты же взрослая здравомыслящая женщина, – крылатый открыл глаза и усмехнулся. – Пойми, Лена, твой муж инкуб. Раньше он не знал этого, но чувствовал – всегда. Его природа требует… хм… большого количества сексуальных контактов. Ты одна, в принципе, никогда не смогла бы утолить эту его жажду.

– Поэтому у нас с ним никогда не ладилось? – я нахмурилась, перебирая в памяти эпизоды своей не слишком успешной интимной жизни с супругом.

– И поэтому тоже, – крылатый кивнул. И было в его глазах столько сочувствия, столько искреннего участия, что мне стало совсем тошно.

Я стиснула зубы, дернула головой:

– А я уже стала думать, что я ущербная… фригидная! – на глаза снова выступили слезы – на сей раз злые.

А Тарлан в ответ рассмеялся – искренне и по-доброму. И так это показалось неожиданно и неуместно в тот момент, что мои слезы разом высохли.

– Ты? – он спросил, отсмеявшись и вытерев выступившую на глазах влагу.

Я только неопределенно повела плечами.

– Хочешь, полетаем? – он бросил мечтательный взгляд на скалистый отрог, раскинувшийся под балконом.

– Хм, спасибо, но у меня пока что нет желания летать верхом на огнедышащем драконе, – я скривилась.

А Тарлан посмотрел на меня с таким лукавым огоньком в глазах, что щеки мои вспыхнули.

– Обойдемся без дракона, – он хитро улыбнулся и протянул мне обе руки.

Глава 19

Чуть помешкав, я приняла его предложение, положив свои ладони на его.

– Верь мне… – прошептали его губы.

А в следующий момент он перехватил меня за плечи, рывком приподнял от пола и завалил за каменный парапет. Я даже испугаться толком не успела, только лишь почувствовала, как мои ноги отрываются от твердой опоры, и я падаю навзничь прямо в бездну.

Я мертвой хваткой вцепилась в крылатые плечи, ухватившись за основание крыльев…

– А вот так делать не надо, иначе мы и правда упадем, – Тарлан крепко прижал меня к груди.

И мы действительно падали – только как-то очень медленно и нехотя, словно легкие перышки, вырванные из птичьего крыла. А в животе свивался клубок из Пустоты – пугающий, но… такой будоражащий.

Я спохватилась и выпустила крылья Тарлана, обняв мужчину за шею. Он тут же взмахнул ими, послышался звонкий хлопок, и нас рвануло вверх.

И вот только сейчас я испугалась.

– А-а-а! Ты что творишь! Псих! – ногами я обхватила Тарлана за талию, словно маленькая обезьянка. Прижалась к нему всем телом, крепко-крепко.

– Не бойся, я же рядом, – его лицо и правда было очень близко к моему – щека к щеке. Я чувствовала неловкость, но не могла заставить себя отстраниться. – Я тебя держу и ни за что на свете не выпущу.

– Мы разобьемся – оба! – я продолжала истерить.

– Не разобьемся, если ты больше не будешь хватать меня за крылья. Их подъемной силы вполне хватит на нас двоих, – Тарлан прижимался щекой к моей щеке, я чувствовала, как колола мою кожу его свежая щетина. И почему-то тот факт, что у крылатого Ангела-хранителя, тоже растет борода и ему, вероятно, приходится брить ее, показался мне очень волнительным.

Я представила, как Тарлан стоит перед зеркалом, обнаженный до пояса, как капельки воды после душа блестят на его широких плечах и могучей груди, а влажные крылья расслабленно свисают за спиной до самого пола. Как он, глядя в маленькое зеркальце, осторожно бреется опасным лезвием. Почему-то в этой моей фантазии не было места безопасной бритве.

Фантазия оказалась такой яркой, так взбудоражила меня, что крылатый почувствовал это:

– Ты чего? – он отстранился, насколько смог, заглядывая мне в лицо. – Так сильно напугалась? Может, вернемся тогда на балкон?

А я только молча помотала головой и удобнее перехватила руками шею крылатого. Посмотрела на него с лукавым прищуром.

– Ты чего задумала? – он ответил мне таким же игривым взглядом.

Я снова молча качнула головой. Покосилась через плечо.

Черные крылья Тарлана рассекали воздух мощными упругими взмахами. Мы парили высоко над Разломом: внизу текли реки раскаленной лавы, из земли вырывались фонтаны огненных брызг. Я чувствовала жар, поднимающийся снизу, но гораздо горячее было то пламя, что разгоралось где-то в глубине моего тела. Вернее, даже где-то между моим телом и телом Тарлана.

– Тарлан, – я тихонько окликнула крылатого.

– Да, Леночка, – он говорил, как всегда спокойно, ничуть не запыхавшись от полета, в котором ему приходилось нести двойной вес.

– Ты, правда, меня любишь? – набравшись смелости, я снова посмотрела в черные глаза Восставшего. И снова увидела в них два сгустка Тьмы. Но эта Тьма больше не пугала меня.

– Не имею обыкновения врать любимой женщине, – он улыбнулся – невесело, как мне показалось.

– И я тебя, правда, люблю, – я внимательно изучала лицо мужчины, черточку за черточкой, и с каждым таким взглядом мне казалось, что я все больше вспоминаю о том, чего не было.

Вернее, о том, что было со мной до.

То, что было еще до моей жизни в родном мире. Словно это был давний-давний сон, почти развеявшийся под наплывом впечатлений нового дня, но вот сейчас его подробности вдруг почему-то стали проступать в моей памяти.

– Я всегда тебя любила, Тарлан. Еще до того, как родилась, – я проговорила это с такой спокойной уверенностью, словно рассуждала о погоде на прошлой неделе.

– Конечно, – крылатый тоже смотрел на меня, не отрываясь.

Мы зависли в воздухе на одном месте, лишь чуть покачиваясь вверх и вниз.

– Я тоже всегда тебя любил. Еще до того, как ты родилась… в этом теле. Но тело – это лишь одежда, ты же помнишь. Захочешь – поменяешь.

– Пока что не хочу, мне эта нравится. И ты тоже – не меняй, – я глубоко вздохнула, собрав всю смелость, и решительно коснулась губ Тарлана своими губами.

На сей раз, ему некуда было отстраняться, но он и не собирался. Лишь на мгновение утратил контроль над полетом, пропустив пару взмахов. Мы устремились вниз, на раскаленные скалы, в животе опять свился колобок из страха и удовольствия, но уже в следующий миг черные крылья ударили по воздуху, и мы снова поднялись ввысь.

Этот поцелуй был гораздо дольше, чем то недоразумение в библиотеке. И гораздо жарче… Поначалу мы ласкали друг друга только губами, но довольно быстро эта игра наскучила обоим. Тарлан заставил меня склонить голову набок, и его язык скользнул в мой рот – требовательно, но без суеты. Мой рот тут же наполнился слюной, словно мне довелось попробовать самую изысканную в мире сладость. Соски стянуло мучительно-томящей болью – наверняка, опять стояли торчком. Но на сей раз я не стеснялась Тарлана. Наоборот, я очень хотела, чтобы он увидел мои набухшие желанием соски, хотела, чтобы он потрогал их – и пальцами, и языком.

Я простонала тихонько, протяжно, на миг переведя дыхание от поцелуя:

– Тарлан…

– Что, любимая? – он тоже едва оторвался от моих губ.

– Просто, Тарлан. Мне нравится произносить твое имя вслух, – я вцепилась губами в нижнюю губу мужчины, провела по ней языком. Затем – в верхнюю, словно пробуя его во всех местах, словно вспоминая, каков он на вкус…

При мысли о том, каким может быть на вкус его член, меня одновременно окатило жаром, и пробрал озноб, а соски скрутило так, что я закусила губу от мучительной боли. Сильнее сжала ноги на талии крылатого, подавшись промежностью ближе к его паху.

Крылатый не обманул моих ожиданий – его плоть тоже горела возбуждением, налившись силой и нетерпеливо ткнувшись между моих ног.

Это уже было слишком – терпеть такое. Я снова закусила губу, едва сдерживая стон:

– Ах-х-х… какой ты!

– Ты еще не знаешь, какой я, – он усмехнулся. – Но ты вспомнишь, ты непременно вспомнишь.

И крепко прижав меня к своей груди, крылатый стремглав бросился к узенькому карнизу, нависшему над огненной бездной.

Тарлан отнес меня на крохотный уступчик шириной едва ли в полступни, и я сразу же вжалась спиной в каменную стену. Сам он тоже коснулся опоры мысками сапог, но продолжал висеть в воздухе, махая крыльями, потому что места для двоих на карнизе попросту не было.

Прижимая меня к камню за плечи, он смотрел на меня так, как никто и никогда в жизни не смотрел. В его взгляде было восхищение, нетерпение, нежность, желание… Он… любовался мною. Это было удивительное непривычное ощущение. И его лицо было так близко…

Я тоже смотрела на него. Какой же он был красивый! Не смазливый мальчик с аватарки в соцсети, а настоящий мужчина – с жесткими и правильными, словно высеченными из камня, чертами лица, с тяжелым острым взглядом, который, казалось, видел душу до самого дна, с резкими морщинками между бровей и в уголках рта… Сейчас, однако, ни морщинок, ни тяжести во взгляде у Тарлана не было. На лице его была совершенная благость, а в глазах вожделение.

– Какой же ты… – я снова выдохнула. Язык заплетался, словно у пьяной.

Я любовалась крылатым и лишь недоумевала, почему мы ждали так долго – целых несколько дней! – прежде чем сказали друг другу о своих чувствах?!!

Нет!

Мы ждали целую жизнь…

– Я так долго ждала тебя. Почему ты не приходил? – я обвила руками шею крылатого, привлекла его ближе к себе.

Я держала его так, словно боялась, что он упадет в огненную бездну, разверзшуюся за его спиной, сорвется с крошечного уступчика или – еще хуже – взмахнет своими сильными крыльями и улетит от меня. Как улетал много раз до этого, а я его даже не запомнила…

Но Тарлан оставался на месте, вжимая свое тело в мое так, словно хотел соединить их в одно.

– Я приходил к тебе…

– Не помню! – я зажмурилась и помотала головой.

– Я всегда был рядом…

– Я не помню тебя! – еще крепче прижала к себе мужчину, поднялась на цыпочки, чтобы дать ему хоть немного места на крошечном уступчике.

– Помнишь. Ты все вспомнишь, – он наклонился ко мне, продолжая бить крыльями по воздуху, коснулся губами щеки возле уха – раз, другой.

Меня овевало горячим воздухом, который его крылья гнали со стороны Разлома – словно в парной. Мне было жарко – снаружи и еще жарче – изнутри.

Тарлан продолжал целовать меня.

Он убрал мои волосы в сторону, и покрывал ушко поцелуями – короткими, легкими – и от каждого такого касания дыхание перехватывало, а в животе дружно взмахивала крылышками целая стайка бабочек.

– Что же ты делаешь? – у меня кружилась голова – от близости любимого мужчины, от его аккуратных, но таких жарких ласк, от опасной высоты, на которой мы находились.

– Делаю тебе приятно, – он выдохнул мне на ухо, и от этого вздоха по моему затылку пробежала щекотная волна.

– Я тоже хочу сделать тебе приятно, – я запрокинула голову, но сразу же уперлась затылком в каменную стену.

Я подняла одну ногу и закинула ее крылатому на спину. Он сразу же прижался ко мне еще сильнее, вдавив свой пах в мою промежность. Теперь его плоть от моей отделало только лишь два слоя тонкой ткани – на его и моих брюках. Со стоном я подмахнула бедрами, попытавшись потереться о его член.

– Хочу тебя, – я пробормотала, понимая, что мой здравый смысл окончательно оставил меня. Ну, кому в трезвом уме придет в голову заниматься любовью на головокружительной высоте на крошечном уступчике над огненными скалами?

– Тогда убери это, – очень ловко Тарлан избавил меня от брюк. Кажется, я услышала треск разрываемой ткани, но это было уже не важно. Ставшая ненужной материя полетела вниз, прямо в горящий на камнях костер.

– А ты это, – у меня не получилось также ловко, поэтому я просто приспустила с него штаны, оголив возбужденный член. Мимоходом коснулась его рукой и не удержалась, чтобы не поласкать пальцами.

А в следующий миг Тарлан подхватил обе мои ноги под коленки, и я потеряла опору. Я висела, прижавшись спиной к шершавой скале, опираясь ногами на руки любовника.

– Мы же упадем! – я выпустила плечи крылатого и попыталась ухватиться за каменную стену за своей спиной, но на ней не за что было зацепиться.

– Верь мне, – Тарлан проговорил с какой-то дьявольской полуулыбкой на губах.

Испуг подстегнул новую волну возбуждения, ощущение невесомости и опасности подняло мое желание до самого неба. Я скосила глаза на пах любовника – в отсветах, пылавших на Разломе пожаров, его возбужденный член показался мне огромным пламенным жезлом, который вот-вот проткнет меня насквозь.

И как же я хотела этого!

Я развела ноги широко-широко, словно приглашая его войти. Тарлан прижался ко мне. Я почувствовала, как его твердый горячий член уткнулся в мою промежность, встретив сопротивление женской плоти. Немного настойчивости – Тарлан надавил, и медленно, раздвигая тугие стеночки лона, как будто бы вновь ставшего девственным, протолкнул фаллос внутрь моего тела.

Он пронзил меня от промежности до самой макушки нестерпимым жаром, зажигая каждую клеточку чувственным вожделением, заставляя желать Тарлана так, как не желала ничего и никогда в своей жизни.

– А-а-а! – я вскрикнула, и скалы Разлома подхватили мой стон, многократно отразив его от своих боков.

– Да-а-а… – он прорычал мне в самое ухо и замер без движения, словно смакуя ощущение близости наших тел.

– Двигайся… Ну, прошу тебя, – а я зашептала в ухо ему.

И он двинулся, легонько качнув тазом. Его член шевельнулся внутри меня, еще сильнее распаляя желание.

– Да-а-а, – он снова выдохнул и опять замер.

А мне так хотелось продолжения!

Хотелось неистовой пляски, бешеного танца – прямо на краю Бездны. Я попыталась сама двинуть бедрами, но у меня было очень неудобное положение. Я лишь продрала спину о шершавую скалу, разбередив едва заживший странный ожог – метку истинной пары, – да так и застыла, вцепившись в плечи крылатого.

– Ну, чего же ты ждешь? Двигайся! – я тряхнула его со всей своей силой, но он лишь скинул мои руки и посмотрел на меня полубезумным взглядом, в котором уже не клубилась Тьма – в нем пылало само Негасимое Пламя.

– А ты готова принять меня?

– Я уже тебя приняла! – проговорила, чуть не плача. – Я хочу тебя! Я готова! Давай!

– Нет, ты еще не готова, – он прохрипел каким-то не человеческим голосом. – Но я дам тебе…

И началась пляска – бешеная, первобытная. Тарлан был ненасытен – он двигался с такой силой и неистовством, что порой мне казалось, я не выдержу его напора. Он раз за разом погружался в самую глубину, доставая до самых потаенных точек наслаждения. Таких, о существовании которых я раньше даже не подозревала. И каждый свой рывок он подкреплял резким хлопком крыльев, придавая своим движениям дополнительной силы.

Мне казалось, что время замерло, что я утратила все ощущения внешнего мира. Все, кроме ощущения ярящегося внутри меня мужского члена, проникающего все ближе и ближе к самой моей сути. Еще чуть-чуть, и он достанет до потаенной сокровищницы, спрятанной где-то глубоко внутри моего естества, порвет ее пульсирующие стеночки, и наружу прольется невиданное наслаждение…

И больше не было меня отдельно от Тарлана, а были только мы, соединенные его фаллосом, который я чувствовала уже не как что-то чужеродное, проникшее ко мне внутрь, а как часть самое себя. Пульсирующую часть, готовую вот-вот исторгнуть из себя живительный поток.

В тот самый момент, когда мой живот подвело в преддверии сильной судороги, а его член напрягся, встав колом, Тарлан сгреб меня в охапку и оттолкнулся от уступчика, за который мы цеплялись.

И распластал крылья по воздуху….

Мы ринулись в Бездну – и Бездна проникла ко мне внутрь. Меня скрутило от оргазма такой силы, что, казалось, я на миг потеряла сознание. Рванулась, но сильные руки любовника держали крепко. Снова рванулась, не имея сил сдержать удовольствия.

Меня продолжало выворачивать, а мы все падали, и падали…

Тарлан был рядом. Я видела его черные глаза, сияющие как две раскаленные звезды, чувствовала его руки на своих плечах, его член, который все еще был в моем лоне.

Наконец, почти у самой земли, он взмахнул крыльями – раз, другой… Взлететь вверх он уже не успел, поэтому мы просто мягко опустились на каменистую равнину.

Из меня словно разом ушли все силы. Как тряпичная кукла, я повисла в руках крылатого, едва в состоянии просто дышать. Затухающим взглядом я увидела, как будто некий невидимый великан властной рукой убирает прочь пелену черной хмари, медленно ползущую в сторону Академии со стороны Разлома.

Словно сквозь вату, до меня донесся ликующий голос крылатого:

– Ни одна тварь Пустоты не посмеет пересечь Рубеж сегодня! Сегодня Пограничье будет спать спокойно.

И я отключилась.

Глава 20

В себя я пришла от резких голосов, звучавших где-то совсем рядом со мной. Вернее, это один голос был резкий – женский и визгливый, а второй – мужской – спокойный и приятный. Любимый голос.

Впрочем, сказать, что я пришла в себя, было бы неверно. Муть в голове немного развеялась, но я все равно находилась, словно, в полудреме. То ли слыша происходящее в реальном мире, то ли видя очередной сон. А после того, что крылатый показал мне на руинах моего мира, у меня вообще не было доверия ко снам…

– Не хочешь объясниться, Тарлан! – взвизгнул женский голос.

– Не шуми, Катарина, разбудишь девочку, – мягко ответил мужской.

– Ах, не шуметь?!! – Верховная не унималась. – Да, вы с этой девочкой так нашумели прошлой ночью, что все Пограничье до сих пор зудит!

– Что вас не устраивает, магесса Валлис? – голос Тарлана стал сух, потеряв свою мягкость. – Свои обязанности по охране Рубежа я выполнил даже в большей мере, чем обычно. Разлом теперь успокоился надолго. Пустота так уж точно.

– Что не устраивает?!! – Катарина и не думала понижать голос. – Не устраивает то, что твоя юная потаскушка стонала так, что в горах чуть обвал не случился.

– Не смей. Называть ее. Так, – крылатый отчеканил ледяным тоном, делая паузу после каждого слова. – Лена моя ученица и…

– Ученица или любовница? – Катарина поинтересовалась ехидно.

– Прости, но это не твое дело, – в голосе Тарлана было раздражение, столь не свойственное командующему.

– Это мое дело, – показалось, или голос Верховной задрожал? – Потому что ты мой любовник.

– Прости, больше нет, – послышался звук удаляющихся шагов, и голос Тарлана прозвучал откуда-то со стороны. – Нужно было сразу сказать тебе. Я больше не могу с тобой…

– Ты занимался с ней любовью в полете! – Катарина опять не дала ему договорить. – Сколько раз я просила тебя об этом, но ты ни разу не согласился! Ты… – она всхлипнула и осеклась.

Снова послышались мужские шаги, шуршание и – женские всхлипы. При должном уровне воображения можно было представить, как Тарлан обнял Верховную, и теперь она плакала у него на плече.

– Так будет лучше для всех. Наша с тобой связь и без того слишком затянулась, – крылатый уговаривал ректоршу Академии, словно та была наивной девчонкой. – Нам вообще не стоило… плодить лишние слухи.

– Ах, не стоило… – всхлипы затихли. – Мне казалось, тебе нравилась эта наша связь.

– Прости, но я больше не могу.

– Кому рассказать, командующий Тарлан – импотент, – Катарина со злостью процедила сквозь зубы. – Он не может.

– Ты знаешь, почему я не могу, – снова тон крылатого стал ледяным.

– Чушь! Не верю! – а Верховная наоборот взвизгнула.

– Ты же сама видела, как отступила Тьма. Это наш шанс остановить ее навсегда.

– Нельзя остановить Тьму, – Верховная проговорила уже спокойнее, безапелляционно. – Нельзя наполнить Пустоту. Для этого пришлось бы скормить ей все Негасимое Пламя целиком, и тогда наступил бы конец. Всему конец. Скажи, ты этого добиваешься? Чтобы настал конец? Чтобы везде воцарилась Пустота?

– Ты же прекрасно знаешь, что нет, – голос командующего был спокоен, но в нем звенел металл. Еще чуть-чуть, и сорвется на крик.

– Нет? Ты же один из них… Одна из тех тварей Пустоты, что пожирают наши земли – один мир за другим.

– Ты знаешь, что я не такой…

– Я все поняла теперь, – снова Катарина не дала мужчине договорить. – Разгадала твой коварный план, но ничего… Я не позволю тебе. Я защищу Пограничье… от тебя!

Послышался удаляющийся стук каблуков – Катарина вышла вон.

На какое-то время меня окутала полная тишина – густая и плотная. Затем на лоб легла прохладная мужская ладонь, и морок отступил. Муть в голове и перед глазами развеялась, и я проснулась окончательно.

Тарлан сидел на краешке моей кровати, положив руку мне на лоб, и обеспокоенно хмурился. Увидев, что я открыла глаза, он улыбнулся и убрал руку:

– Проснулась?

– Наверное. Я теперь уже ни в чем не уверена, – я попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка вышла кривой. – Здесь… кто-то был еще, кроме тебя?

– Да, Катара. Она тебя в чувство приводила, – крылатый неопределенно махнул рукой куда-то в сторону.

Я обвела глазами комнату, в которой находилась. По воздуху струился уже ставший привычным запах лекарств и бинтов, вокруг царило ощущение благости и покоя.

– Только она? – я недоверчиво вскинула брови.

Тарлан хмыкнул и отвел глаза:

– Катарина заходила тебя проведать.

– Какая честь, – я фыркнула и скривилась, прекрасно помня все содержание их разговора с крылатым. – Почему я в лазарете?

– Потому что я предупреждал, что ты еще не готова, – мужчина едва заметно вздохнул. – Для тебя моей магии оказалось слишком много.

– Но тебя это все равно не остановило? – я спросила с лукавой полуулыбкой, думая подразнить крылатого, но он на мое кокетство не отреагировал. Словно не услышал.

Тарлан сидел совершенно потерянный, опустив голову, свесив руки между коленями. Его черные крылья, что обычно горделиво вздымались за его спиной, сейчас жалко обвисли до самого пола.

– Понимаешь, Лена… Мне непросто бывает держать под контролем мою Пустоту, но я должен был показать тебе…

– Должен? – слово неприятно царапнуло слух.

– Тебе нужно было мое утешение, – он кивнул.

И вот эта фраза не просто оцарапала, она продрала мое сознание до самого основания. Я даже села в кровати, несмотря на слабость и головокружение:

– Что?!! Нужно – утешение? Ты что, пожалел меня, что ли?

Тарлан промолчал. А я, наоборот, завелась:

– Я тебе кто? Занятный питомец, которого нужно обихаживать? – в памяти так некстати всплыло обидное прозвище, данное Верховной.

– Ты моя ученица, моя…

Но я не слышала крылатого, внезапная обида притупила мой слух:

– А тебе? Тебе самому ничего не было нужно?

Тарлан не смотрел на меня. Проговорил нехотя, словно утверждая свой собственный  приговор:

– Мне нужно было обуздать Пустоту, не подпустить ее к Академии прошлой ночью. И вместе мы с этим справились. – Он поднял голову. На миг в его взгляде сверкнуло воодушевление, – Мы дополняем друг…

Благостную тишину лазарета прорезала звонкая пощечина. Я никогда в жизни ни на кого не поднимала руку, вообще не думала, что смогу сделать такое. Но вот же, влепила от всей души звонкую оплеуху единственному мужчине, который ее не заслуживал.

Тут же легла обратно в кровать, отвернувшись к стенке и натянув одеяло до самых ушей, только чтобы его не видеть.

– Уйди, пожалуйста.

Крылатый коснулся моего плеча, но я сбросила его руку.

– Не трогай меня, пожалуйста.

– Хорошо. Я вернусь, когда тебе станет лучше. И когда… – он замешкался, – ты снова захочешь говорить со мной.

И вышел, ритмично чеканя шаг. А я расплакалась, уткнувшись в подушку.

Проплакала я довольно долго. От обиды на Тарлана и на Дениса, от злости на Верховную и на саму себя. Причем, на кого я злилась или обижалась больше, мне было совершенно непонятно. Зато было очень жалко себя. Вот уж точно, я чувствовала себя брошенной и никому не нужной – даже крылатому.

Даже собственному Ангелу-хранителю!

Ему не нужна была я сама, ему нужна была какая-то моя гипотетическая сила, о существовании которой я узнала каких-то пару дней назад. Которую я совершенно не понимала и даже толком не чувствовала. Зато Тарлан, судя по всему, чувствовал очень хорошо.

Всхлипнув в очередной раз, я принялась с остервенением стаскивать подаренное крылатым кольцо. Но то ли руки мои опухли, то ли пальцы потолстели, но колечко никак не хотело сниматься, словно прилипнув к коже. Я даже зарычала от злости, с силой дернула и все-таки сорвала кольцо, продрав им палец чуть ли не до крови. От боли я разозлилась еще сильнее и в сердцах – наотмашь – швырнула украшение куда-то в дальний угол лазарета. Колечко жалобно звякнуло по каменному полу и затерялось где-то под чужими кроватями.

А я снова уткнулась в подушку, залившись очередным потоком слез.

Катара ко мне не подходила, хотя время от времени бросала взгляды на мою койку. И мне казалось, что я чувствовала в них какое-то злое торжество, смешанное с жалостью и состраданием. Вот, и эта тоже меня жалела. Кто еще пожалеет бездомную бродяжку? Еще одно прозвище, которым меня наградила Верховная.

– Ты чего это тут сырость развела? – от обращенного ко мне вопроса я вздрогнула.

Увлекшись самобичеванием и жалением себя, я даже не заметила, как ко мне подошли двое: Дэн и Хелла Валлис.

Ни того, ни другого я видеть совершенно не хотела, особенно учитывая, что после долгих рыданий выглядела не лучшим образом. Денис казался смущенным и настороженно зыркал на меня из-под насупленных бровей. То ли Нард ему рассказал о моем несвоевременном визите в спальню, то ли сам он как-то догадался. Хелла выглядела встревоженной. Впрочем, вряд ли она тревожилась из-за меня.

– Хватит валяться тут, вставай, давай, – Хелла пренебрежительно скривилась и, чуть помешкав, сдернула с меня одеяло.

– Эй, ты чего творишь?!! – я запоздало схватилась за край соскользнувшего покрывала, но удержать его не успела.

– Да уж, ты бы поосторожнее как-нибудь, – неожиданно Денис решил за меня заступиться. – Не видишь, плохо ей. Ленка, ты как? – обратился уже ко мне, однако прямого взгляда на меня избегал. Ну, точно, чувствовал свою вину.

– Сносно, – я прогундосила и отвернулась от супруга. Сейчас я точно была не в состоянии выяснять с ним отношения: разреветься еще больше на глазах у младшей Валлис – так себе перспектива.

– Вот, и прекрасно, подымайся, – а она все не унималась.

– Чего тебе от меня надо? Отвали, – я со злостью процедила сквозь зубы. – Валите вообще оба отсюда.

И попыталась снова натянуть на себя одеяло.

– Вот, ты не угадала! – Хелла вцепилась в одеяло с другой стороны, и мы принялись вырывать его друг у друга с таким остервенением, словно на носу был очередной ледниковый период, а это было последнее одеяло на всем белом свете.

– Эй, вы чего это там делаете?!! – к нам уже спешила Катара.

Денис только виновато улыбнулся медичке и несмело попытался забрать у нас с Хеллой одеяло:

– Девочки, успокойтесь. Порвете же.

– Ну-ка отдайте! – Катара подошла к нам и схватилась за одеяло с четвертой стороны.

Хелла тут же разжала пальцы и подняла ладошки с самым невинным видом. Дэн бросил покрывало чуть ли не с испугом. Я по инерции дернула и едва не завалила медичку к себе на кровать.

– Ты совсем сдурела? – Катара сверкнула на меня сердитым взглядом.

– Извините, – я пробормотала и тоже выпустила злосчастное одеяло.

– Время посещений закончилось, – надо отдать должное, что на Дэна с Хеллой Катара зыркнула не менее сердито.

– У нас срочное дело, – Хелла тряхнула гривой темно-рыжих волос. – Перевела на меня недружелюбный взгляд. – Доигралась?

– Во что? – я тоже недовольно нахмурилась, глядя то на Хеллу, то на Катару. Сил смотреть на Дениса у меня не было.

– Во что? – она передразнила меня, но на лице ее уже не было издевки. Только озабоченность. – Из-за тебя командующего арестовали!

– Из-за меня? Арестовали? – смысл ее слов с трудом доходил до моего истерзанного слезами сознания.

– Как арестовали? За что? – Катара, похоже, тоже была не в курсе. – Он же буквально только что был здесь.

Хелла неуверенно повела плечами, Денис бросил было на меня осуждающий взгляд, но спохватился и передумал открывать рот.

– Не знаю, за что именно, – младшая Валлис хмурилась. – Правил Тарлан… то есть командующий Тарлан нарушил за последнее время немало. Все из-за тебя, – перевела на меня злой взгляд, снова тряхнула волосами и продолжила, – Может, из-за того, что оставил Рубеж, может, из-за инициации. Не знаю. Но все очень серьезно. Я видела инквизитора из Амара и… вершителя.

– Кого? – я спустила ноги с кровати, чувствуя, что меня колотит озноб.

– Того, – Хелла скривилась. – Слушай, ты мне не нравишься. Совсем, – в подтверждение своих слов она даже фыркнула. – Но сейчас Тарлану нужна помощь, и я вынуждена признать, что ты можешь помочь. Возможно, только ты и можешь, – она скрипнула зубами.

– С чего бы такая трепетная забота о командующем Тарлане? – я процедила, сделав упор на предпоследнем слове.

– Не твоего ума дело! – Хелла огрызнулась в ответ. – Это вообще все из-за тебя! Собирайся, давай!

Я перевела настороженный взгляд на Катару. Медичка тоже выглядела встревоженной и удивленной.

– Где моя одежда?

– Хм, туника порвана и обгорела, а где штаны, я понятия не имею, – Катара хмыкнула. – Я принесу тебе новый комплект.

– Спасибо, – я проговорила едва слышно, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

Хелла усмехнулась с издевкой, покосилась на моего мужа, но тот делал вид, что происходящее его вообще не интересует.

Катара принесла форму, и я принялась спешно натягивать штаны, больше не стесняясь присутствия других пациентов. Магичка смотрела на мои потуги, покусывая губы от нетерпения. Наконец, не выдержала:

– Инквизиция от командующего так просто теперь не отстанет. Они давно на него зуб точат, им только повод был нужен. И сейчас этих поводов накопилось на целый приговор. Благодаря тебе, – Хелла не упустила возможности вставить очередную шпильку.

– Слушай, ну хватит уже, – неожиданно Дэн снова вступился за меня. – На ней и так лица нет, и ты еще масла в огонь подливаешь. – Набравшись смелости, обратился прямо ко мне, – Я вообще не понимаю, Ленка, зачем нам с тобой все это нужно. Пойдем домой, – он попытался взять меня за руку, но я вывернулась.

– Нет у нас больше дома. А с тобой я вообще больше никуда не пойду. – В ответ на показательно недоуменное выражение лица Дениса фыркнула, – Потом поговорим. Сейчас не до тебя.

– Тебе всегда было не до меня… – муж процедил с неожиданной обидой в голосе.

Я бросила на него удивленный взгляд:

– Вообще-то Тарлан спас нас всех, всю нашу семью. Твоих детей спас. И мы не можем теперь бросить его. Это было бы просто неблагодарно… Какой приговор? – я натянула тунику через голову и посмотрела на Хеллу с видом отчаянной решимости.

– Пока неизвестно, вердикта еще не было. Но думаю, что одной экзекуцией дело не обойдется, – она зябко передернула плечами, и я поежилась следом за ней.

– Ясно, – я кивнула, хотя ясно мне ничего не было. – Значит, идем спасать командующего Тарлана.

Глава 21

Пограничье действительно зудело, Катарина нашла весьма емкое слово. Несмотря на учебное время, никто не мог усидеть в аудиториях, в том числе, преподаватели. Студенты толкались в коридоре, то и дело переспрашивая друг друга о происходящем. Одни жали плечами, другие с увлеченным видом пересказывали свежие сплетни. Я слышала лишь обрывки разговоров.

…– Что, истории не будет?

– Нет, говорят, кого-то арестовали, будет разбирательство, а историчка среди присяжных.

– Это хорошо, а то я историю даже не открывал…

…– Что там случилось, не в курсе?

– Вроде экзекуция.

– Да, ла-а-адно? Над кем?

– Без понятия.

– Верховной под юбку, что ли кто-то влез…

…– Слышала, что говорят? Командующего ссылают с Рубежа.

– Правда? Жа-а-алко, он такой красавчик.

– Дура ты! Красавчик… Кто Рубеж-то теперь охранять будет? Наши-то оболтусы в подметки ему не годятся…

И все в том же духе.

Самая большая толчея была у главной аудитории – огромного ступенчатого лекционного зала, в котором, наверно, могли поместиться все ученики обычной школы средних размеров. В толпе я увидела мэтра Фуриона и Нарда. Шатен при виде меня приветственно махнул рукой, и я попыталась протолкаться к ним. Однако большинству студентов моя наглость пришлась не по вкусу. Народ сомкнул плечи, и пробиться к куратору стало попросту невозможно.

– Дай-ка я, дорогая, – Дэн пробасил над моим ухом, отпихнул меня в сторону и, энергично работая локтями, принялся очищать дорогу для нас с Хеллой и Катарой.

Перед здоровяком Денисом толпа расступилась, не желая пробовать на себе крепость его тумаков. Я шла за мужем, словно сухогруз за ледоколом. Наконец, мы добрались до куратора, который стоял у самых дверей и вполголоса, но оттого не менее эмоционально препирался с кем-то, стоявшим внутри.

– Мэтр Фурион, что происходит? – я попыталась заглянуть в приоткрытую дверь, но ее захлопнули прямо перед моим носом.

И перед носом рассерженного куратора.

– Беспредел происходит, вот что. – Фурион бросил на меня недовольный взгляд, но узнав, сразу же смягчился, – Хорошо, что ты пришла, Лена. Командующему понадобится твоя помощь.

Я потерянно оглянулась на Хеллу, и та только кивнула с видом: «Ну, я же говорила».

– Ты же была последней, кто видел командующего Тарлана? – Фурион вперил в меня проницательный взгляд. – О чем вы общались?

– Мы поругались, – я вздохнула и отвернулась.

– Как вы не вовремя, – куратор сокрушенно покачал головой. – Ладно, разберемся. Нам пока что надо попасть внутрь, но меня не пускают. Возможно, тебя впустят? Ты же его…

– Может, я попробую? – рядом со мной показалась огненно-рыжая шевелюра Нарда.

Шатен кокетливо подмигнул мне, но сейчас я была рада любой помощи.

– Спроси, Нард, – я просительно нахмурилась. – Ты же сын ректора, должны же у тебя быть какие-то преференции.

– О, у меня множество преференций. И ты зря от них отказалась, – красавчик показательно сокрушенно вздохнул и тут же протолкался ближе к двери, основательно потоптавшись по ногам Дениса.

– Поаккуратнее нельзя, ты, рыжий? – супруг не преминул пихнуть его, но в толпе особо некуда было толкаться.

Не обращая внимания на негодование моего мужа, Нард заглянул в аудиторию и поманил кого-то к себе. Всунулся внутрь едва ли не наполовину, заговорил негромко – только знакомые женские смешки были слышны. Пару раз кивнул себе за спину, указывая сперва на Дениса, потом на меня. И буквально через десяток ударов сердца обернулся к нам. Совершенно бесцеремонно втолкнул в аудиторию куратора, затем меня. Я только услышала за спиной шипение Хеллы:

– Эй, а я?

– А ты здесь причем? – Нард зашипел в ответ.

– Притом! Я тоже хочу помочь! Маменька совсем с катушек съехала на почве своей сексуальной ревности. А мне небезразлична судьба Пограничья… и командующего.

– Ладно, входите, – Нард быстро сдался и пропихнул следом за мной всех остальных.

А я столкнулась нос к носу с Миланой Вамп. И вот ведь ничегошеньки в ней не было особенного. Простецкая внешность: русые волосы, заплетенные в обычную тонкую косу, ничем не примечательное лицо. Однако же эта серая мышка оказалась для моего мужа желаннее меня. Даже несмотря на то, то я стала выглядеть моложе чуть ли не на двадцать лет.

Суккуба посмотрела на меня с интересом – без злобы или торжества. Улыбнулась спокойно, с пониманием и поманила за собой:

– Идемте, там, в первом ряду, есть несколько свободных мест.

Я скрипнула зубами, но сейчас было не время и не место для ревности. Потом как-нибудь разберусь с супружеской изменой…

В первом ряду оказалось четыре свободных места, которые заняли мы с Фурионом и брат с сестрой Валлис. Дэн и Катара расположились рядом выше.

В аудитории было суетно. Почти также суетно, как снаружи, только суетились здесь не простые студенты, а преподаватели и администрация. Среди присутствующих я заметила немало тех, кто присутствовал на нашей с мужем инициации. Были и совершенно незнакомые мне люди в пугающих облачениях, с оружием. На них были черные доспехи, подобные тем, что носил Тарлан во время обороны Рубежа от Пламени. Только крыльев ни у кого из них не было, а были самые обыкновенные плащи, наброшенные на плечи поверх доспехов.

С некоторым облегчением я увидела приорину Ливадию, чинно восседавшую в самом центре длинного стола, установленного перед доской. Уж, она-то наверняка выступит на стороне Тарлана, если потребуется. Рядом с ней расположилась Милана Вамп, и к моему вящему неудовольствию они с приориной тут же принялись о чем-то очень мило переговариваться.

Самого крылатого видно не было.

– А где командующий? – я тихонько обратилась к куратору.

– Под стражей, – Фурион хмурился, бросая по сторонам внимательные взгляды. – Сейчас все рассядутся, и его приведут.

Ректорша с задумчивым видом прохаживалась вдоль стола. Наконец, ее рассеянный взгляд упал на наш уголок. Она растянула губы в злой усмешке и неторопливо приблизилась:

– Группа поддержки тварей Пустоты? – ухмыльнулась, и от ее улыбки меня пробрал озноб.

– Магесса Валлис, произошла какая-то чудовищная ошибка. Я буду ходатайствовать… – Фурион начал говорить, стараясь держать спокойный тон, но Катарина прервала его на полуслове:

– Нет никакой ошибки. И вы сами скоро в этом убедитесь. Даже ты, – она бросила на меня такой многообещающий взгляд, что у меня свело зубы. – А с вами мы поговорим потом, – проворковала брату с сестрой и направилась обратно к Ливадии.

– О чем это она? – я спросила у Нарда, но шатен не ответил, уткнув взгляд в парту.

– О том, что у нас теперь тоже будут проблемы. И тоже из-за тебя, – вместо него ответила Хелла.

– Мэтр Фурион? – я повернулась к куратору. – Что вообще происходит? В чем обвиняют Тарлана? И причем здесь я?

Фурион вздохнул, покосившись на меня с неодобрением, как мне показалось:

– Видишь ли, девочка, наш командующий не из тех, кто ревностно соблюдает установленные порядком правила. Но до недавнего времени Верховная закрывала глаза на его своеволие. Все же он наш лучший воин, особенно в тех случаях, когда вопрос касается обороны Рубежа от Пустоты…

Фурион снова вздохнул и замолчал.

– Что он натворил? – я не выдержала его молчания.

– Для начала привел сюда тебя, – куратор поднял на меня взгляд, и я только сейчас заметила, что зрачки у него были вертикальными, как у кота или змея. – Ты же из закрытого мира. Твой мир погиб – по естественным причинам – и тебе суждено было погибнуть вместе с ним, но Тарлану это пришлось не по нраву.

– Мой мир погиб по неестественным причинам, – я процедила сквозь зубы. – Его уничтожила глупая жестокая война…

– Я готов подискутировать с тобой о причинах гибель миров, но не сейчас, куратор отмахнулся. – Тарлан вытащил тебя и твою семью из закрытого мира, сломав при этом не одну опору, и тем самым поставив под угрозу безопасность соседних миров. В первую очередь, Пограничья.

Я закусила губу – все было так просто и очевидно.

Куратор продолжал:

– На счету Тарлана множество проступков…

– Он бросил Рубеж из-за того, что я влезла на крышу, – я проговорила негромко.

– Это мелочи, – Фурион только отмахнулся. – Есть кое-что посерьезнее. Правда, насколько я помню, тот вердикт уже был погашен, а крылатый понес наказание. Но, судя по настроению Верховной, она знает что-то еще.

Я хотела было спросить еще, но Фурион жестом заставил меня умолкнуть:

– Ведут! Не открывай рот без необходимости, но будь готова говорить, если спросят.

Ввели крылатого. По обеим сторонам от него шли люди в пугающих черных доспехах, за спиной был горный тролль Барух. Запястья Тарлана были крепко перемотаны спереди толстой цепью, и конец этой цепи был как раз у Баруха. Несмотря на скованные руки, крылатый держался с достоинством, вскинув голову и глядя на всех свысока. Он быстро скользнул взглядом по присутствующим, не задержав его ни на Верховной, ни на приорине. Когда на краткий миг мы встретились с ним глазами, мне показалось, что в них вспыхнул огонек улыбки, но Тарлан почти сразу же отвернулся. А я осталась в полном замешательстве, кусая губы и заламывая пальцы.

Обвиняемого оставили стоять перед длинным столом, за которым расположились полтора десятка знакомых и незнакомых мне людей. Верховная, Ливадия, Милана, несколько человек в пугающих черных доспехах и совсем уж устрашающего вида человек в массивном глухом шлеме, похожем на вытянутую пирамиду, закрывающем полностью все лицо и голову.

– Это присяжные, – Фурион счел необходимым пояснить мне. – Они будут решать судьбу командующего. Правда мне совершенно не понятно, что среди них делают инквизиторы и вершитель.

– А у него будет защита? – я внимательно смотрела по сторонам, но кроме стола с присяжными и собственно обвиняемого, не видела никого, кто собирался бы играть на заседании активную роль.

– Должна быть, – Фурион хмыкнул. – Но это закрытое слушание в военной академии, боюсь, что оно может не подчиняться общепринятым гражданским нормам.

В этот момент из-за стола поднялся один из мужчин в черных доспехах – немолодой, с жестким и даже жестоким лицом – и в аудитории повисла гробовая тишина. Заседание началось.

– Всем встать, – голос у человека оказался таким же жестким, как его лицо, и не подчиниться ему было попросту невозможно.

Послышалась сдержанная возня – присутствующие поднимались со своих мест.

– Прошу садиться, – окинув аудиторию цепким взглядом, мужчина кивнул и опустился обратно.

Снова послышалась возня, все сели, кроме Тарлана. Крылатый так и остался стоять в компании Баруха прямо перед длинным столом с присяжными, повернувшись спиной к зрителям.

Чернодоспешный продолжал:

– Мое имя Кир Альтир, сегодня я буду вести слушание по делу главнокомандующего оборонительных сил Пограничья, генерала Мель Тарлана. Генерал обвиняется в следующем…

– Я прошу прощения, уважаемый председатель, – без тени пиетета в голосе Катарина прервала говорившего. – Мне кажется, перед оглашением обвинений стоит пояснить аудитории то положение, в котором находится командующий, иначе нас могут осудить за излишнюю жестокость, – она элегантно указала рукой на толстенную цепь, перевившую руки крылатого. Казалось, эта цепь весила целый центнер, а уж насколько плотно была скручена, оставалось только гадать.

– Да, вы правы, – председатель бросил на Катарину недовольный взгляд, но все-таки согласно кивнул. – Позвольте пояснить, – он снова обвел аудиторию тяжелым цепким взглядом. – Руки генерала связаны про помощи цепи, сделанной из специального металла, блокирующего магию. Всем нам известно, что потенциал магии главнокомандующего чрезвычайно высок, и для того, чтобы обезопасить присутствующих от ее губительного воздействия, а также во избежание внезапных инцидентов…

– Командующий Тарлан, несомненно, будет вести себя смирно, – Катарина промурлыкала, снова прервав председателя на полуслове и глядя на крылатого с ликованием и злорадством.

Председателю эта повторная помеха явно пришлась не по вкусу. Лицо его приняло каменное выражение, и он продолжил, чуть повысив голос, словно не услышав замечания:

– …во избежание внезапных инцидентов была выбрана максимально возможная толщина ограничивающей цепи. Я удовлетворил вашу просьбу, магесса? – он покосился на Верховную с явным раздражением, и та согласно кивнула. – Тогда позвольте мне продолжить.

Тарлан никак не отреагировал на это небольшое отступление. Он стоял, вздернув подбородок и вперив невидящий взгляд куда-то прямо перед собой. Два черных крыла его были напряжены и колыхались над плечами, словно в любой момент Тарлан готовился взмахнуть ими и улететь. Да уж, это было бы неплохо – я только вздохнула, вспомнив наш с ним полет. Тряхнула головой, отгоняя несвоевременные мысли.

– Главнокомандующий Мель Тарлан обвиняется… – председатель проговорил, и на секунду в зале повисла звонкая тишина – я даже дыхание задержала, боясь, что вздохну слишком громко, – в самовольном неоправданном нарушении целостности оболочки закрытого мира с применением магии Пустоты …

По аудитории пронесся вздох, не то удивленный, не то испуганный. Катарина сидела довольная, поглаживая губы и поглядывая то на меня, то на кого-то, сидящего выше меня в амфитеатре.

Обвинитель вещал дальше:

– Коллегия магов во главе с вершителем Эонаром, – при этих словах он указал на человека в пирамидальной маске, – пришла к выводу, что командующий Тарлан представляет опасность для Пограничья и для смежных миров. Он – воплощенная Пустота, и он явился к людям из Пустоты, руководствуясь неясными для нас мотивами. Мы долго мирились с его присутствием и вот, во что это вылилось…

В этот момент Тарлан шевельнулся, цепи звякнули, горный тролль Барух напрягся, но крылатый уже снова стоял спокойно, слушая свой приговор, словно сторонний рассказ.

– Вам есть, что сказать в свою защиту, командующий? – председатель впервые с начала слушания обратил взгляд на обвиняемого.

Тарлан шевельнулся, цепи снова звякнули, Барух опять напрягся.

– Ваши слова – абсолютная истина, господин председатель, – крылатый посмотрел на чернодоспешного, и тот, не выдержав, отвел глаза. – Я действительно рожден в Пустоте – я не знаю ни своего отца, ни матери. Корни моей магии растут из Бездны – вы правы. И да – я спас Лену Шацкую и ее семью из гибнущего закрытого мира, используя свою силу – это так.

Председатель снисходительно усмехнулся:

– Как я понимаю, вы признаете свою вину?

Крылатый лишь чуть поиграл желваками на скулах:

– А мне есть смысл что-то говорить, или вы для себя уже все решили?

– Не дерзите суду, – председатель посуровел.

– Позвольте и мне высказаться, – властный старческий голос проскрипел в тишине аудитории, и все взгляды обратились к Ливадии. – Мое имя Тенар Ливадия, и на правах старейшего члена магической Совета этой Академии я требую соблюдения протокола процесса. Мэтр Альтир, как представитель Инквизиции, вы выступаете на стороне обвинения?

Председатель коротко дернул головой, изобразив кивок.

– Ну, в таком случае, у обвиняемого должна быть и защита. Вы же не хотите нарушить протокол? – приорина проговорила с прищуром, и Альтир ответил ей настороженным взглядом.

Снова аккуратно кивнул:

– Разумеется. Но наш процесс не предполагает ни специального обвинителя, ни защитника, это внутреннее разбирательство военной академии. Однако защитником может выступить кто-нибудь из присутствующих. – С этими словами он обратился к аудитории, – Есть среди присутствующих те, кто готов защищать… хм… одну из тварей Пустоты?

Несколько рук тут же взметнулись в воздух. Среди добровольцев был Фурион, Катара, даже Берта. Ливадия осторожно подняла сморщенную ладошку. Я подскочила с места, вытянув руку вверх, словно девочка-отличница:

– Я тоже готова!

Я едва ли не прыгала от нетерпения, но мой пыл охладила Катарина:

– Боюсь, что ты не можешь, – она покачала головой с показным сочувствием.

– Почему это? – я спросила, нутром чуя недоброе.

Она ответила , и столько в ее голосе было мстительного злорадства, что мое сердце пропустило пару ударов:

– Потому что в этом деле ты выступаешь как потерпевшая сторона.

Глава 22

– Что вы имеете в виду? Он же спас меня, причем тут потерпевшая?.. – я нахмурилась. Перевела взгляд на Тарлана, чувствуя, как холодеют от страха мои руки.

На крылатом не было лица. Он стоял бледный, губы его дрожали. От обычного его спокойствия с толикой надменности не осталось следа:

– Откуда ты… – он едва выдавил из себя. – Ты не посмеешь… Нет… – Тарлан судорожно дернул головой, глядя на Катарину безумными глазами.

– Ну, почему же, девочка должна знать, – Верховная растянула губы в победной улыбке.

– О чем я должна знать? – я насупилась, глядя на ректоршу с откровенной враждебностью.

– О том, что твой… эм… наставник использовал ритуальный кинжал Пурбу, тот самый, что мы применяем для инициации новичков и прочих магических обрядов, совершенно не по назначению.

Холодные тиски тревоги на миг разжались, я выдохнула:

– Ах, это. Да, я знаю. Подумаешь, – пожала плечами, – мне все равно.

– Правда? – Катарина переспросила с деланным участием. Отвернулась от меня, словно разом потеряв интерес, и обратилась уже непосредственно к присяжным, – Господа присяжные, а вам известно, что командующий Тарлан пытался покончить с собой, используя ритуальный кинжал Пурбу?

По аудитории снова прошел взволнованный шепоток, а у меня засосало под ложечкой. Я перевела на Тарлана вопросительный взгляд, но крылатый не смотрел на меня. Он сжал зубы, натянул толстую магическую цепь до предела, словно собираясь порвать ее. Крылья его вздрагивали, как будто бы командующий готов был вот-вот взмыть в воздух.

– Да, нам известен этот факт, – ответила Ливадия. Старушка даже поднялась со своего места. Она казалась очень маленькой рядом с рослой Верховной, но каким-то непостижимым образом умудрялась смотреть на ту сверху вниз. – А также нам известен тот факт, что командующий Тарлан уже понес наказание за эту свою давнюю глупость.

Приорина посмотрела на Тарлана строго, словно мать на провинившегося ребенка, и под ее взглядом крылатый насупился и опустил голову, зная свою вину, но словно не соглашаясь с ней.

Ливадия продолжала:

– Уж коли я взяла слово, я и выступлю на стороне защиты обвиняемого. Я давно знаю генерала Мель Тарлана. Очень давно.  Никого из вас еще в помине не было на Пограничье: ни вас, многоуважаемый мэтр инквизитор, – старушка учтиво кивнула Альтиру, и тот лишь поджал губы в ответ, – ни уж тем более вас, еще более многоуважаемая магесса ректор, – кивок в сторону Катарины, – когда Тарлан уже стерег наши Рубежи. Я помню, как все было тогда. Он был и есть единственный, кто способен контролировать тварей Пустоты и противостоять наступлению силы Тьмы. Как раз потому, что его сила имеет сродство с этой силой. – Ливадия красноречиво посмотрела на Альтира, – Вам ли не знать, мэтр, что для контроля стихии магу необходимо иметь значительную долю ее природы в своем магическом Потоке, иначе взаимодействие попросту невозможно.

Чернодоспешный обменялся быстрыми взглядами с Верховной, хмыкнул:

– Именно поэтому главнокомандующий Мель Тарлан попытался избавиться от этой силы при помощи Пурбы? Чтобы более не иметь возможности защищать Пограничье? Похоже на дезертирство. Вы определитесь, приорина, вы защищаете генерала, или выступаете на стороне обвинения?

– Не передергивайте, мэтр, – приорина сжала тонкие губы в жесткую линию. – Я повторяю, тот вердикт был погашен, Мель Тарлан понес наказание. Сейчас мы собрались по другому поводу. И вы уже огласили новое обвинение командующего.

Альтир ухмыльнулся в лицо приорине:

– В ваших словах нет логики, приорина. Силы Тьмы против Тьмы. Звучит запутанно и неправдоподобно…

– Но это базовые постулаты Теории Потоков, – казалось, Ливадия удивилась…

– Прошу минуту внимания, – не дав им закончить спор, в разговор снова вклинилась Верховная. – Дело в том, что у прошлого вердикта по делу Пурбы появились новые обстоятельства, и раскрылись они буквально недавно. Мне кажется, эти обстоятельства заслуживают приоритета в слушании.

Звякнула магическая цепь. Тарлан действительно рванул ее в тщетной попытке порвать. Я хмурилась, пытаясь поймать взгляд крылатого, но он не смотрел на меня. Он вообще ни на кого не смотрел. Губы его беззвучно шевелились, и я лишь запоздало пожалела, что на моем пальце больше не было его колечка. Возможно, оно помогло бы услышать или хотя бы почувствовать, что было у крылатого в тот момент на сердце?

Ливадия сделала жест, предлагая Верховной продолжать, и опустилась на свое место. Вопросительно покосилась на Тарлана, но на приорину тот тоже не поднял глаз. Альтир также присел, и все выжидательно уставились на ректоршу.

Она набрала в грудь воздуха, собираясь говорить, и в этот момент в тишине аудитории прозвучал негромкий голос Тарлана:

– Будь ты проклята, Катарина…

Несмотря на показное пренебрежение и браваду, от этих слов Верховная побледнела. Справилась с эмоциями, натянуто улыбнулась и достала из небольшого мешочка несколько разноцветных блестящих камешков, размером от лесного до грецкого ореха.

– У меня есть свидетельские показания, а также, – она продемонстрировала присяжным камешки на раскрытой ладони, – мнемокристаллы с записями, любезно предоставленные мне хранителем нашей библиотеки Лукасом, – широкий жест в сторону Библиотекаря, сидевшего на первом ряду с противоположного края аудитории.

Я попыталась поймать взгляд Библиотекаря, чтобы, возможно, предугадать совершенное крылатым преступление. Но Лукас сидел, низко опустив голову, лишь изредка зыркая по сторонам исподлобья.

Катарина продолжала:

– Наш архивариус проводит любопытные исследования магических Потоков и, разумеется, аккуратно документирует на мнемокристаллах все свои исследования, а также малейшие колебания в окружающих Потоках. И уже тем более, тщательно фиксирует все, происходящее во вверенной ему библиотеке. По этим записям можно восстановить очень интересную, хотя и пугающую картину…

Верховная выдержала театральную паузу. В аудитории висела ватная тишина. Пролети мошка – было бы слышно.

Удовлетворенная эффектом, Катарина проговорила:

– Так вот, согласно записям на этих мнемокристаллах, после неудачной попытки суицида командующий Тарлан предпринял еще одну попытку, на сей раз – убийства. – Снова пауза, затем Катарина проговорила, чуть понизив голос, – На сей раз – удачную. И жертвой ритуального кинжала стала его собственная истинная пара.

С этими словами, Верховная повернулась ко мне, глядя прямо в глаза:

– Та, которую в ее новом воплощении мы знаем, как Лену Шацкую, беженку из погибшего закрытого мира.

Верховная смотрела на меня, я – на нее. На бесконечно долгие мгновения в моей голове осталась только одна мысль о том, как сильно я ненавижу эту женщину – словно подушка безопасности, вытеснив все остальные мысли и эмоции.

Защитную пелену моего сознания прорвал возмущенный вопль Дениса:

– Ты, тварюга пустотная! Я как чувствовал! Не просто так ты прилип к моей жене, решил доделать начатое?!!

Супруг подскочил с места, громыхнув партой, а сидевшая рядом Катара принялась вполголоса вразумлять его.

– Ну, строго говоря, доделывать нечего, – Катарина ухмыльнулась, не отводя от меня взгляда. – Тарлан убил свою истинную пару, которую в ее прошлой жизни звали Мель Корра. Твоя жена лишь оказалась обладательницей души той несчастной женщины. По большому счету, они совершенно разные люди, хотя у Лены Шацкой был вполне реальный шанс никогда не родиться на свет, если бы ее душа затерялась в Пустоте. И шанс этот был весьма велик, с учетом того, какой предмет послужил орудием убийства. Скажите, командующий Мель Тарлан, – Верховная перевела взгляд на Тарлана, – зачем вы это сделали? Зачем отняли жизнь у молодой красивой женщины? Зачем обрекли ее душу на вечное мучение во Тьме?

Кажется, Тарлан что-то ответил сдавленным голосом, но я не разобрала его слов.

В моей голове словно лопнул воздушный шарик. На короткий миг меня оглушило, а потом звуки окружающего мира нахлынули мощным потоком. И они словно зазвучали громче и быстрее обычного, как будто бы пытаясь компенсировать несколько мгновений вынужденной глухоты.

Я чувствовала, как сердце ухает в груди, бьется о ребра, с каждым ударом наращивая силу сокращений. И вместе с ней в ушах нарастает шум. Впрочем, этот шум не мешал мне слышать происходящее. В аудитории поднялся жуткий гвалт. Зрители повскакивали со своих мест, Фурион что-то эмоционально доказывал Верховной, потрясая сжатыми в кулаки руками, Ливадия горячо спорила с Альтаиром, Денис рвался к Тарлану с угрозами и ругательствами. Он хватал меня за плечи со второго ряда, но я сбрасывала его руки, даже не оборачиваясь, и все пыталась поймать взгляд крылатого. А он стоял, словно восковая фигура, неподвижный и бледный. Я видела капельки пота, блестевшие на его высоком лбу, видела губы, сжавшиеся в тонкую жесткую линию, и только шептала себе под нос:

– Зачем, Тарлан? Зачем?..

Он меня, разумеется, не слышал. Мой тихий голос перекрывал шум в аудитории, а его магический слух глушила цепь из колдовского металла.

А потом на смену шоку и оторопи пришла другая спасительная мысль:

– Ты все врешь! – я в очередной раз сбросила пальцы Дениса и выбралась со своего места. Решительно направилась в сторону Верховной, – Врешь, чтобы оговорить его! Ты просто ревнуешь, потому что Тарлан тебя бросил! Я все слышала! – я обличительным жестом ткнула пальцем в сторону Катарины, но та лишь тихонько рассмеялась.

Она обвела взглядом бедлам, царящий в аудитории, пренебрежительно скривилась и аккуратно хлопнула в ладоши. И прозвучавший хлопок оказался такой силы, что уши отозвались на него острой болью, а все говорившие разом замолкли, испуганно-недоуменно вертя головами. Тарлан вздрогнул, словно от удара, ссутулился, крылья его безвольно повисли за спиной. Он пошатнулся, и Барух придержал его за плечи.

В аудитории повисла звонкая тишина, лишь слегка позвякивали магические цепи крылатого.

– Ну вот, так намного лучше. А то развели балаган, – Верховная самодовольно ухмыльнулась и перевела выжидательный взгляд на Альтаира, – Вам слово, мэтр инквизитор.

– Благодарю вас, магесса Валлис, – инквизитор выглядел слегка смущенным, очевидно, тем, что не он сам навел порядок. – Ваша адептка несомненно права в том, что такие серьезные обвинения требуют доказательств. Предъявите ваши записи, будьте любезны, – он протянул Катарине руку просительным жестом.

– Разумеется, – ректорша с готовностью ссыпала мнемокристаллы в ладонь инквизитора. – Более того, я даже настаиваю, чтобы их содержание было воспроизведено публично прямо сейчас. И лучше всего, – она поковырялась пальчиком в кучке камешков, – взять вот эту запись.

Катарина продемонстрировала всем круглый синий камешек размером с грецкий орех. А меня словно горячей плеткой ошпарило, левая лопатка с отметиной Вечных пар принялась жестоко саднить, и я, повинуясь внезапному порыву, перевела взгляд на Лукаса. У библиотекаря был странный вид: глаза его лихорадочно блестели в предвкушении, а губы кривились, словно он собирался вот-вот заплакать. Лукас явно знал, что именно было записано на этот мнемокристалл. И у меня уже в который раз за этот день гадко засосало под ложечкой от плохого предчувствия.

Интуиция меня не обманула.

Альтаир принял носитель из рук ректорши, вставил его в какой-то разъем в доспехе на своем предплечье и вытянул руку над головами присутствующих, словно собираясь стрелять в воздух. А в следующее мгновение из его запястья ударил луч света – я даже вздрогнула от неожиданности – и прямо в воздухе посреди аудитории появилось двигающееся изображение, настоящий объемный фильм.

В тот же миг мои щеки залил стыдливый румянец, а посреди царившей в аудитории тишины прозвучал насмешливый голос Катарины:

– Надо же, как неудобно вышло. Какая деликатная сцена…

Сцена действительно была деликатная, если не сказать больше. И хоть совсем недавно я занималась с Тарланом любовью, но полностью обнаженным его не видела еще ни разу. А рядом с ним, очевидно, была она, его истинная, Корра. И ее внешность смутила меня даже сильнее, чем вид крылатого нагого мужского тела. Несмотря на слова Верховной, Корра была очень на меня похожа. Ну, или я на нее. Почти как отражение в зеркале. Да, отличия были, но малозаметные, в деталях. На беглый взгляд – одно лицо.

И мне это сходство польстило. Ничего удивительного, что столько мужчин в этом Пограничье пускают на меня слюни – Корра была хороша. Подтянутое упругое тело: круглая попка, плоский животик, тяжелые груди в форме сочных груш с крупными темными сосками.

Пока что между любовниками не происходило ничего бесстыдного, лишь предварительные ласки, но дело определенно шло к сексу. Оба обнаженные, они стояли где-то между книжными стеллажами, заключив друг дружку в жаркие объятия, целуя и лаская. Тарлан был возбужден, и хоть я старательно отводила глаза, но взгляд мой то и дело падал на его член. Я непроизвольно облизала губы, устыдившись своей несвоевременной слабости.

В аудитории было тихо – на сей раз дышать боялась не только я – поэтому все звуки любви, каждый вздох любовников, каждый их влажный поцелуй, были отчетливо слышны.

А я не понимала, что чувствую. С одной стороны, меня мучила ревность, хоть я и знала, что эта сцена осталась далеко в прошлом, что эта женщина мертва и вообще, что она – это, по сути – я. Но я ничего не могла с собой поделать. Ощущения были очень похожи на те, что я испытала, застукав Дениса с Миланой и Нардом. Гадкая холодная пустота где-то в районе солнечного сплетения. А с другой…

С другой это было до мурашек волнительно и будоражащее – смотреть со стороны, как ты сама – ну, почти – занимаешься любовью с любимым мужчиной.

Между тем, градус любовного возбуждения нарастал. Руки Тарлана уже не просто гладили тело любовницы. Он сжимал ее плоть, стискивал ягодицы и бедра до синяков, впиявливался пальцами в кожу. И столько болезненной страсти было в его ласках, столько отчаяния, словно он любил эту женщину в последний раз…

Меня обожгло страшной догадкой.

Отметина Вечных пар на спине снова начала пульсировать и гореть, словно свежий ожог…

– Ты сделаешь мне приятно, любимая? – в тишине аудитории прозвучал знакомый спокойный голос. Только вот звучал он странно, то ли искаженный записью, то ли переполненный непонятными эмоциями.

– Конечно, все, что попросишь, – женщина заглянула в глаза любовнику, а я похолодела. Неужели, я вот также смотрю на Тарлана? Словно птичка на удава, которая сама просит проглотить ее.

Крылатый мягко надавил женщине на плечи, заставив ее опуститься перед собой на колени.

– Прошу отметить, с каким изощренным хладнокровием подсудимый совершил свое деяние, – от голоса Верховной у меня по спине побежали мурашки – как будто всех прочих ощущений мне было недостаточно. – Совершить преступление в такой момент, момент наивысшего доверия между истинными, даже не просто истинными, а Вечными парами.

Ей никто не ответил. Все присутствовавшие в аудитории, затаив дыхание, следили за любовной сценой, потому что как раз хладнокровия в ней не было даже на толику. Это было очень горячо.

Корра охотно взяла в рот член Тарлана, и я снова почувствовала укол ревности. Снова одернула себя за глупые несвоевременные эмоции. Попыталась представить, что это не другая женщина, а я сама стою на коленях перед крылатым и ласкаю его языком. Рот тут же наполнился слюной.

Услышав смачный плевок за спиной, я обернулась. У Дэна зрелище минета, который его жена делает чужому мужчине, вызвало строго противоположные моим чувства. Супруг выглядел взбешенным, лицо его налилось кровью, ноздри раздувались. Казалось, еще секунда, и он бросится на Тарлана с кулаками.

Я только фыркнула – у самого рыльце в пушку, зато от ревности чуть ли не сердечный приступ.

Корра действовала сноровисто и уверенно – явно не в первый раз ублажая своего мужчину таким способом. Она глотала член глубоко, увлеченно ласкала головку языком и губами, время от времени помогала себе рукой. Даже я чувствовала возбуждение от этого зрелища, стоило ли говорить, что любой нормальный мужчина уже мог бы кончить, поддавшись таким ласкам.

Но только вот на лице Тарлана застыло каменное выражение. Он не шевелился, не пытался в порыве страсти затолкать член поглубже или взять инициативу в свои… руки. Чуть наклонив голову, он следил за движениями женщины, положив ладонь ей на голову. И в какой-то момент выражение его лица изменилось – по нему словно прошла судорога. Он сгреб волосы любовницы в пригоршню и с силой прижал ее лицо к своему паху, не давая возможности вырваться. Корра поперхнулась, но следующим движением Тарлан уже выхватил из-за спины спрятанный между крыльев ритуальный кинжал Пурбу. Аудитория огласилась ее пронзительным визгом, а в следующее мгновение крылатый вонзил нож по самую рукоять любовнице под левую лопатку.

В то самое место, на котором у нее – и у меня – пульсировала отметина Вечных пар.

Глава 23

 – Коллегия проверит подлинность этих записей, – Альтаир проговорил хриплым голосом и выключил трансляцию. – А пока… Обвиняемый, быть может, вы хотите как-то прокомментировать вновь открывшиеся факты? Обвинение более чем серьезное.

– Да, я… хочу сказать, – Тарлан переступил с ноги на ногу, поднял голову, обведя присяжных невидящим взглядом.

Я смотрела на глянцевые черные перья его крыльев, а перед глазами стоял подлый удар в спину любимой женщины. Это казалось немыслимым, чудовищным… неправдоподобным. Почувствовала на плечах чьи-то руки и не сразу поняла, что это Денис приобнял меня, почти по-братски.

– Не плачь, Ленка, я с самого начала знал, что он сволочь.

Только после его слов я заметила, что плачу. Вернее, что из глаз текут слезы, но сил поднять руку и вытереть их просто не было. Как не было сил сбросить с плеча руку изменника-мужа.

Тарлан заговорил, обращаясь к присяжным, хотя мне казалось, что объясняться он должен был со мной:

– Мэтр Альтаир все верно сказал, я – один из тех, кого вы называете тварями Пустоты, хоть это и не совсем верное название. У Бездны нет личности, в ней нет жизни, и тварей там быть не может, но… я действительно пришел оттуда и принес с собой часть той разрушительной силы, суть которой есть поглощение…

По аудитории прошел слитный театральный вздох, словно бы раньше никто об этом не знал.

Не обращая внимания на реакцию слушателей, крылатый продолжал:

– …но я не желаю вам зла. Никогда не желал, более того, всегда пытался, как мог, беречь этот мир от Тьмы. До тех пор, пока не понял, что беречь его нужно, в первую очередь, от меня самого. И тогда я попытался вернуться туда, откуда пришел, но… Бездна не приняла меня обратно.

Тарлан сделал паузу, чтобы перевести дух, и в тот же момент слово взяла Ливадия:

– Для тех, кто, может быть, не понимает, о чем речь, поясню. Орудием самоубийства командующий выбрал ритуальный кинжал Пурбу. Этот кинжал способен пронзить не только плоть. Он может резать магию и магические Потоки. Командующий Тарлан, совершая эту немыслимую глупость, попытался перерезать с его помощью свой Поток, связывающий его с Тьмой. Верно я говорю, Тарлан? – приорина перевела взгляд на крылатого, и тот кивнул.

– Да. Но я потерпел неудачу. Мое тело оказалось слишком… не готово умирать…

– А жаль, – Денис со злостью процедил над моим ухом. – Скольких проблем можно было бы избежать, если бы ты сдох тогда.

Эти слова немного отрезвили меня, и я все-таки скинула руку мужа:

– И мы бы с тобой здесь тогда не стояли, – процедила сквозь зубы. – И дети наши не учились бы в Солнечном городе.

Денис скрипнул зубами и промолчал. А Тарлан все говорил:

– Мне пришлось жить дальше со своим даром или, вернее будет сказать, своим проклятием. Осторожно, так, чтобы не навредить ткани живого мира. Я старался… А Вселенная оказалась настолько жестока, что подарила мне истинную пару. Я любил ее… – при этих словах крылья Тарлана встрепенулись, задрожали, но тут же снова поникли. – Любил так, как вы и представить себе не можете, – он сделал попытку обернуться, дернул головой, но остановился. – И поэтому был обязан избавить ее от истинной связи с таким, как я.

– И поэтому вы убили свою истинную пару? – Альтаир вопросительно вскинул брови, и Тарлан снова кивнул:

– Я знал, что ее душа сможет воплотиться вновь, уже свободная от уз Тьмы…

– Если не затеряется в этой Тьме, – Верховная перебила его, но Тарлан не отреагировал:

– И у меня получилось. Душа Корры обрела новое пристанище в мире, закрытом от магии, огражденном от сил Тьмы самой природой своего существования.

– Но потом что-то пошло не так, и ты решил вытащить ее из этого мира? – Ливадия тоже вопросительно подняла брови.

– Я не мог оставить Корру одну, поэтому… я присматривал за ней в ее новой жизни… Помогал, как мог, берег… – Тарлан запнулся, попытался прочистить горло, – и когда ее мир оказался на краю гибели не смог остаться в стороне…

Крылатый замолчал.

В аудитории было тихо, слышны были лишь вздохи да поскрипывание стульев.

– Вы закончили, обвиняемый? – наконец, Альтаир нарушил молчание.

– Да.

– Ну, что же, тогда скажу я, – чернодоспешный поднялся со своего места, оглядел аудиторию. – Хм… непростую задачку вы задали нам, генерал Мель Тарлан. Вы пытались совершить убийство, но ваша жертва сейчас стоит перед нами живая и невредимая.

– Но это уже не она! Лишь носительница ее души! – Катарина снова влезла с замечаниями, и снова на них никто не отреагировал.

– Вы, бесспорно, заслуживаете наказание за саму попытку подобного деяния, но вот тяжесть его должна определить потерпевшая сторона.

И инквизитор посмотрел на меня. А следом за ним на меня посмотрели все присяжные и, вероятно, вообще все присутствующие в аудитории, кроме крылатого. Я чувствовала нацеленные мне в спину колючие взгляды. В них было много всего: от сочувствия и жалости до открытой враждебности.

– Пожалуйста, подойдите, – Альтаир вытянул руку в мою сторону, и я на ватных негнущихся ногах направилась в сторону стола присяжных.

Не дойдя до них нескольких шагов, остановилась аккурат рядом с крылатым. Почему-то, несмотря ни на что, рядом с ним мне казалось спокойнее всего. Хотя как можно чувствовать себя спокойно рядом с собственным убийцей?

– Представьтесь, пожалуйста, – чернодоспешный подбодрил меня.

– Мое имя Елена Шацкая, – голос прозвучал слабо и жалко. Я прочистила горло и искоса глянула на крылатого. Он по-прежнему на меня не смотрел.

– Вы хорошо слышали все, что было сказано здесь в обвинение генерала Мель Тарлана? – инквизитор продолжал допрос.

Чтобы снова не позориться, я просто кивнула, поняв на своей шкуре, почему крылатый так мало говорил на суде.

– Все из сказанного было вам понятно? – Альтаир снисходительно улыбнулся, но тут же пояснил, – Вы из закрытого мира, поэтому многие вещи могут казаться вам странными.

Я недовольно нахмурилась и еще раз кивнула.

– В вашей власти смягчить или даже отменить приговор генерала Мель Тарлана. Вы можете просить о его помиловании, особенно учитывая, что вы, как я понимаю, его истинная пара, – инквизитор смотрел снисходительно и покровительственно, и от этого взгляда во мне начала подниматься злость.

Все здесь смотрят на меня как на диковинную зверушку, даже сам Тарлан! Даже? Да, он первый считает меня за питомца, которого можно выгуливать на поводке, ласкать и кормить с руки вкусняшками, а можно усыпить, если он вдруг окажется неугоден.

Я скрипнула зубами. Проговорила, старательно следя за голосом:

– Я поняла вас.

Повисла тишина, все словно ждали от меня еще чего-то, но я не знала, что делать дальше. Председатель проговорил, едва сдержав обреченный вздох:

– Тогда мы ждем ваших слов. Готовы ли вы просить о помиловании? Или наоборот, быть может, об ужесточении наказания?

Я подняла глаза на Тарлана. Ну же, крылатый, посмотри на меня! Твоя ведь судьба решается! Да, и моя, наверно, тоже…

Сердце обреченно билось о грудную клетку изнутри, отсчитывая мгновения. Горло свело спазмом, я пыталась сглотнуть, но никак не получалось. И все смотрела на крылатого. Как… ну, как у него поднялась рука на нее?!!

На меня…

И я спросила об этом вслух:

– Как же у тебя поднялась рука, Тарлан? Она же… верила тебе…

Крылатый повернул голову и посмотрел на меня. И лучше бы он продолжал буравить взглядом присяжных! В его глазах плескалась Тьма – глубокая… Нет! Бездонная Тьма, которая затягивала в свою Бездну, не оставляя шанса на спасение.

– Как же ты смог?.. – голос сорвался и я замолчала.

– Я хотел защитить… тебя, – Тарлан проговорил чуть слышно. Он скорбно хмурился, красиво очерченные губы его были бледны и чуть подрагивали, на скулах проступили лихорадочные пятна. – Хотел, чтобы у тебя была счастливая безопасная жизнь…

– Ты отнял эту жизнь! – я выдохнула и, поперхнувшись, закашлялась.

– Я подарил тебе другую, – он говорил все тише. – Ту, в которой не было Тьмы…

– В которой не было тебя… – я ответила также тихо.

По щекам снова текли слезы. Я судорожно вздохнула, едва подавив всхлип.

– Мы ждем ваших слов, – Альтаир напомнил о том, что мы были на суде, и сантиментам здесь было не место.

Я решительно вытерла слезы тыльной стороной ладони:

– Я промолчу.

И отвернулась от Тарлана.

– Да, будет так, – Альтаир кивнул. – Коллегия берет перерыв, чтобы принять решение. Все присутствующие могут пока переместиться на площадь для экзекуций.

Послышалось шуршание одежды и топот ног. Зрители двинулись на выход, по широкой дуге обходя Тарлана. Чуть помешкав, я тоже влилась в этот поток. Мне казалось, крылатый смотрит мне вслед, и оттого метка Вечной пары на спине горит огнем, но я не могла заставить себя обернуться на него.

На выходе из аудитории на меня, словно ураган, налетела Хелла. Она изо всех сил ударила меня в плечо, вытолкав из толпы. Я впечаталась спиной в стену, глядя на разъяренную магичку спокойным, почти безразличным взглядом.

– Ты что натворила?!! Я тебя зачем сюда притащила?!! – Хелла брызгала слюной. – Ты помочь ему должна была, а ты!..

Она кинулась ко мне, явно собираясь вцепиться а волосы, а я смотрела на нее с каким-то отупением, не шевелясь.

– Ну-ка уймись, сестренка! – Нард перехватил девушку поперед туловища и оттащил в сторону. – Причем здесь Лена?

– Причем?!! Как причем?!! – младшая Валлис не успокаивалась.

– Он убийца, и должен быть наказан, – Нард проговорил жестко, встряхнул сестру за плечи. – Прекрати истерить. Да, уймись же ты! – поскольку Хелла и не думала успокаиваться, Нард отвесил сестре легкую оплеуху.

Ошарашенная, магичка схватилась за щеку, попятилась, переводя ненавидящий взгляд с брата на меня, налетела на кого-то спиной. Фыркнула и скрылась в толпе.

– Эй, ты как? – шатен приблизился, участливо заглядывая мне в глаза.

– Нормально, – выдавила из себя. – Где у вас тут эта площадь для экзекуций?

– Ты уверена, что хочешь туда идти? – Нард скривился.

– А-а-а… что там будет? – у меня уже привычно засосало под ложечкой.

– Не знаю, приговора же еще не было, – чародей пожал плечами, – но ничего хорошего или приятного там никогда не происходит.

Из толпы вытолкался Денис:

– Рыжий прав. Ну ее, эту экзекуцию, – супруг окинул меня сочувствующим взглядом. – Идем к себе. Я тебе такое покажу…

– Покажи лучше своей Милане! – я огрызнулась, разом вспомнив все ощущения от зрелища измены мужа. – Да, не трогай ты меня! – скинула заботливые руки Нарда. – Ты тоже хорош, с ним заодно. Нового напарника себе нашел вместо Мако? Где он кстати? – прошипела шатену в лицо, и тот, смутившись, промямлил:

– Он не любит подобных мероприятий…

Я фыркнула. Перевела взгляд на Дениса:

– Чего молчишь? Ты ей все уже показал?

– Послушай, Ленка… – Дэн замялся, – тут такое дело… понимаешь…

– Даже слушать ничего не хочу! Я все видела, как вы втроем… на троих… – от волнения я никак не могла подобрать слова и только махнула рукой на мужчин. – Делайте, что хотите, но без меня.

Я дернула головой и решительно направилась за остатками толпы.

– Погоди, Лен… – в спину прозвучал голос Дениса. – Подожди, мы с тобой. Идем, рыжий!

Толпа вынесла меня на карниз перед Академией. В торце здания была оборудована небольшая площадка с помостом, на который несколько крепких студентов уже вытаскивали приспособления самого жуткого вида. Какую-то колоду с веревками, массивные стойки, скрепленные не менее мощными перекладинами.

– Что это? – я остановилась, с ужасом глядя на место экзекуции.

За моей спиной остановились Дэн с Нардом.

– Плаха, – кажется, ответил чародей.

– Мамочка, – я прикрыла рот ладонью.

– Я ведь предупреждал, что зрелище будет не для слабонервных, – Нард хмыкнул.

Зрители расположились вокруг помоста. И среди толпы мне то и дело мерещилось лицо библиотекаря Лукаса, кривое и полубезумное, но я не смогла бы утверждать это наверняка. По рядам студентов бегали шепотки, и от того, что я слышала, у меня волосы шевелились на голове.

… – Интересно, какое наказание выберут? Хоть бы пожестче!

– Тебе так не нравится командующий?

– Нет, просто люблю много крови…

… – Даже не верится, что наш крылатый – убийца.

– Да, ладно? Мне он всегда казался странным. Удивительно, что это вскрылось так поздно…

… Подумать только! Тарлан – убийца!

– Жалко только, что он эту девчонку до конца не убил. Интереснее было бы…

Я ссутулилась в толпе, стараясь стать как можно незаметнее, боязливо выглядывая из-за плеч соседей. Рядом со мной по обе стороны расположились Нард и Дэн, и в тот момент я была им даже благодарна за такую своеобразную поддержку.

Наконец, по толпе зрителей прошел возбужденный вздох – на площадь привели крылатого. Руки его по-прежнему были скованы, и вел его все также Барух.

– Почему его ведет горный тролль? – я наклонилась к Нарду.

– Так, перестраховываются же. У горных троллей чугунная шкура и почти полный иммунитет к чужой магии, – Нард наклонился ко мне в ответ, с удовольствием шепча мне прямо на ухо, едва не касаясь моей кожи губами. – К тому же, он здоров, как черт. Если командующий вдруг решит применить физическую силу, справиться с троллем ему будет сложнее всего.

– Тарлан так покорно принимает это наказание, – проговорила, понимая, что голос дрожит против воли. – Вряд ли он полезет в драку.

– Конечно, покорно, – стоявший по другую сторону Дэн хмыкнул. – Знает, сволота, что виноват.

– Не называй его так! – я с жаром огрызнулась на Дениса, и тот только крякнул:

– Ты еще и защищаешь его, что ли?

– Я… вообще не знаю, что думать, – я смутилась и замолкла.

Следом за крылатым и Барухом на помост поднялся Альтаир, еще один мужчина в черных доспехах и тот самый пугающий человек в шлеме в виде пирамиды, которого Альтаир назвал вершителем. И от одного взгляда на этого пирамидоголового вершителя, у меня похолодели руки, а в животе прорвалась дыра, заполненная холодом. Никто, ни горный тролль, ни драконы – не вызывали во мне такого глубинного животного ужаса, как это неведомое существо…

Он был высок ростом. На полторы головы выше, чем все остальные инквизиторы, выше Тарлана, даже если не учитывать его высокий островерхий шлем. На нем были надеты плотные мешковатые штаны и безрукавка, которая не скрывала ни единого переката железных мышц. В руках он держал огромный меч длиной, наверно, метра два, который он нес легко, словно тот был сделан из фанеры. Таким, пожалуй, можно с одного удара голову отхватить…

От этой мысли пальцы у меня и вовсе онемели, коленки принялись дрожать, и я обеими руками вцепилась в стоявших рядом мужчин, чтобы не упасть.

– Мамочка моя, – я прошептала одними губами, не отрывая взгляда от чудовищного вершителя.

Альтаир зачитывал приговор, но его слова доходили до меня, словно с запозданием:

– …тяжесть совершенного им преступления предполагает высшую меру наказания…

Сердце мое дало осечку – раз, другой – я пыталась сделать вдох…

– Что же я наделала?!! – сказала это вслух или лишь подумала?

Инквизитор все говорил:

– …но учитывая заслуги генерала Мель Тарлана перед Пограничьем, его неоценимую помощь в обороне Рубежа…

Дэн встряхнул меня за плечи:

– Лена! Очнись! В обморок только не падай!

Я скосила глаза на мужа, снова посмотрела на помост. Все происходящее казалось каким-то нереальным, словно было записано на старую-старую кинопленку…

– …смертная казнь будет заменена…

Еще раз сердце пропустило удар – неужели помилуют?

– …на отсечение крыльев!

Над площадью повисла гробовая тишина. А я наконец-то смогла сфокусировать взгляд на Тарлане. Он очень пытался держать себя в руках – на лице застыло каменное выражение – но я видела, как его затрясло. Крылатый сжал кулаки – до белых костяшек – натянул цепь, сковывающую его руки. Цепь предостерегающе звякнула, и оба инквизитора вместе с вершителем отшатнулись от Тарлана. Однако бОльшего он не сделал. Только стоял, бледный, как мел, глядя невидящими глазами прямо перед собой.

– Приговор привести в исполнение немедленно!

Глава 24

 Инквизиторы заставили Тарлана опуститься на колени и сорвали с него рубаху, оставив голым по пояс. По обе стороны от него они поставили две здоровые колоды, покрытые бурыми потеками. От одного только взгляда на эти темные пятна меня затошнило. Мне даже казалось, что я чувствую приторный сладковатый запах запекшейся крови.

В первом ряду, совсем рядом с нами, стояла Верховная. Она смотрела на коленопреклоненного Тарлана, вскинув голову и поглаживая губы.

– Мама, останови это! – сквозь толпу к матери протолкалась Хелла.

– Хелла, успокойся! Не позорься! – Катарина прошипела сквозь зубы, крепко сжав плечо дочери.

Та принялась вырываться:

– Останови, ты же можешь! Ты это начала!

– Командующий совершил преступление и должен понести наказание, – ректорша овеяла дочь каким-то магическим знаком, и та разом обмякла, едва ли не повиснув у нее на руках.

Верховная быстрым взглядом окинула толпу, не заметил ли кто этой перепалки, но все были слишком увлечены зрелищем предстоящей экзекуции Тарлана.

Инквизиторы продолжали подготовку. Они заставили крылатого согнуться, словно в поклоне и вдвоем схватили его правое крыло. С силой потянули. В первый момент Тарлан начал сопротивляться, двинул плечами, пытаясь освободиться, но быстро затих и только лишь поднял голову. Его взгляд скользнул по лицам толпы. И я знала, кого он искал глазами. Но не понимала, хочу ли, чтобы он меня увидел. Сердце билось где-то около горла, ладони покрылись липким потом…

А сзади к крылатому уже приблизился вершитель со своим чудовищным мечом в руках. Замахнулся…

Двое инквизиторов в черных доспехах распластали крыло Тарлана на правой колоде, лица их покраснели от натуги. Стараясь, чтобы голос прозвучал ровно, Альтаир выдавил через силу:

– Так не будем же тянуть. Вершитель, руби!

Словно в замедленной съемке огромное лезвие начало опускаться. И вот, Тарлан все-таки нашел меня толпе. Наши взгляды встретились, а в следующий момент раздался короткий стук меча, ударившегося о колоду. На миг глаза Тарлана остекленели, скулы напряглись, и вот, уже его черное крыло, словно темный плащ, соскользнуло в сторону, отсеченное от спины хозяина. Из короткого обрубка брызнула струя темной крови, Тарлан согнулся пополам, опустив голову, и контакт наших глаз прервался.

Звонкую тишину внезапно прорезал чудовищный нутряной рев, полный боли и злости. Этот рев, такой знакомый, но оттого не менее пугающий, сотряс стены Академии. Зрители испуганно задрали головы – звук доносился с крыши здания.

– Что за?.. – это все, что смог выдавить из себя Денис, также как остальные, в страхе запрокинувший голову вверх.

– Дракон… – я проговорила непослушными губами. – Это его дракон ревет. Анкас…

Альтаир аж присел от неожиданности. Бросил быстрый взгляд на второго инквизитора:

– Быстрее! Давайте второе!

Второму удару Тарлан уже не сопротивлялся, обреченно опустив голову, только лишь плечи его мелко подрагивали. Вершитель занес меч во второй раз, и Рубеж сотрясся от второго громоподобного рева. Дракон ярился в своей клетке, чувствуя страдания своего хозяина. Своего боевого товарища…

И рука палача дрогнула…

То ли удар оказался недостаточно силен, то ли лезвие затупилось после предыдущего раза, но с первого удара крыло отрубить не удалось. Послышался мерзкий влажный хруст, словно пытались ломать сырую ветку, от силы толчка или от боли Тарлан рванулся вперед, и с его губ слетел сдавленный вскрик.

Мир закружился вокруг меня. Я не чувствовала, как Нард с Денисом придерживают меня за плечи, не слышала их слов, обращенных ко мне. Я слышала только этот отвратительный хруст и короткий крик Тарлана. Я закрыла лицо ладонями, не в силах больше смотреть, но в следующий момент все-таки подняла глаза на казнь.

Я должна была это видеть…

Вершитель замахнулся снова, и на сей раз его удар оказался удачен, второе крыло соскользнуло в сторону, распластавшись на земле неживой массой, чужеродное и мертвое.

Инквизиторы выпустили Тарлана, и командующий медленно завалился на землю, уткнувшись в нее лицом. Дракон ревел, не переставая. Послышались глухие удары сверху. Альтаир обменялся быстрыми взглядами с другими инквизиторами, словно отдал им короткие безмолвные приказы, и все чернодоспешные заторопились прочь с плахи.

– А с ним что? – над площадью прозвучал дрожащий голос Катарины.

Альтаир ответил уже на ходу:

– По правилам осужденный должен остаться здесь, пока не сможет уйти сам. Вершитель проследит, чтобы никто из сострадания не помешал правосудию.

– А если не сможет? – в голосе ректорши прозвучало сомнение, хотя, как по мне, сомневаться было не в чем: в таком состоянии Тарлан точно не сможет уйти. Даже подняться на ноги не сможет…

– Значит, приговор оказался немного суровее, чем мы хотели. На все воля Пламени и Тьмы, – инквизитор дал отмашку своим подчиненным, и они заторопились внутрь здания.

Следом за инквизиторами прочь с плаца усмирять дракона отправилась добрая половина студентов из старшаков. А с крыши уже сыпалась черепица, и летели куски камня – дракон рвался с магической привязи на помощь хозяину…

Тарлан лежал ничком, не шевелясь, и только кровь двумя обильными струями вытекала из обрубков его крыльев. Барух продолжал держать в руках цепочку, стягивающую запястья крылатого и потерянно вертя головой по сторонам. Вершитель замер над командующим, словно чудовищная, высеченная из камня статуя. Меч он уткнул острием в землю, и хоть глаз этого монстра видно не было, казалось, что он буравит поредевшую толпу тяжелым взглядом, одним только этим предостерегая от любых попыток помочь Тарлану.

Какое-то время зрители смущенно переминались возле места казни, а потом начали расходиться. На помосте образовалась внушительная лужа темной крови, она уже стекала вниз, на иссушенную Пламенем землю, которая, изголодавшись по любой влаге, охотно ее впитывала.

Над Пограничьем продолжал неистовствовать черный дракон Тарлана.

От слов подошедшей к нам Верховной я вздрогнула:

– Теперь он ни с кем в полете трахаться на сможет.

Женщина была бледна, но выглядела удовлетворенной.  За руку она держала безучастную и словно оцепеневшую Хеллу. Денис тут же вскинулся:

– О чем это она, а, Ленка? Вы с ним все-таки переспали? – сурово сдвинул брови, в глазах – осуждение. Ни дать, ни взять оскорбленное достоинство.

Я лишь процедила со злостью:

– Чья бы корова мычала. – Перевела взгляд на Верховную, – Какая же ты…

– Какая? – Катарина усмехнулась, развела кистями рук. – Он убийца. Пусть скажет спасибо, что не голову отрубили. Или член… – промурлыкала, стрельнув глазами в Дениса.

– Спасибо, – я ответила, словно плюнула.

– А ты здесь причем? – Она показательно вскинула брови. – Ты же пострадала больше всех. Вот, наслаждайся отмщением, – она театральным жестом указала на лежащего в луже крови Тарлана и медленно, покачивая бедрами, отправилась прочь.

Дэн тут же устремил сальный взгляд ей вслед:

– А она вообще-то ничего, – довольно крякнул, но мне уже было не до похоти моего супруга. На меня удушливой волной все сильнее накатывало ощущение, что я совершила чудовищную ошибку.

Я до крови кусала губы, глядя на неподвижное тело Тарлана, бросая взгляды то на застывшего изваянием вершителя, то на горного тролля потерянно теребившую колдовскую цепочку. Наконец, не выдержала:

– В чем дело? Почему он не излечивается? На нем все так быстро заживает…

Я шагнула к Тарлану, чтобы хотя бы убедиться, что крылатый был жив, но стоило мне приблизиться, как вершитель сбросил свое каменное оцепенение, шевельнулся, перевел на меня взгляд, скрытый под пирамидальным шлемом. Меня точно прошило насквозь ледяными иглами. Я споткнулась на ровном месте и застыла, только лишь еще сильнее раскусывая губы.

Хоть у горных троллей и был иммунитет к чужой магии, но этот посыл вершителя почувствовал даже Барух. Он в страхе попятился – огромный горный тролль затрясся, словно зайчонок – бросил цепочку и кинулся наутек. Толстая цепь из светло-серого колдовского металла коротко звякнула и свилась на погосте смертельно опасной змеей.

Меня осенило.

– Это цепочка! Это она не дает ему излечиваться. Он умрет, если ее не снять! – я снова рванулась к Тарлану, и снова вершитель угрожающе шевельнулся, звякнув по плахе своим устрашающим мечом.

– Ну, и пусть. Он же сам этого хотел, – Денис осторожно, за одежду, оттащил меня на шаг назад, словно вытаскивая из трясины.

– Я этого не хочу! – я огрызнулась и вывернулась из его рук. – Что же делать?

Мой взгляд лихорадочно бегал по сторонам. Возле плахи остались только мы втроем, да вершитель. Ну, и Тарлан, разумеется… Крылатый… теперь бескрылый так и лежал ничком, и лишь приглядевшись, можно было различить, что-то он едва-едва дышал. А кровь все не останавливалась…

– Тарлан… – я позвала тихонечко. – Тарлан…

Он не ответил. Даже не двинулся. То ли не считал нужным, то ли попросту был без сознания от боли и кровопотери. Почему-то во второе верилось больше.

– Ему бы в лазарет, – рядом со мной озабоченно хмурился Нард. На лице шатена было искренне участие, несмотря на всю их взаимную неприязнь с командующим, – Только этот громила разве же отпустит.

– Да, в лазарет, – я протянула задумчиво и тут же вскинулась. – Я сейчас! Я быстро! Только дождитесь меня здесь! Никуда не уходите, пожалуйста! – прокричала уже через плечо, со всех ног мчась в сторону лазарета…

…На сей раз, я нашла лазарет безошибочно и очень быстро.

Лазарет переменился. Оттуда пропала обычная атмосфера спокойной благости. На смену ей пришло натянутое напряжение. На больничную койку, как правило, попадали сослуживцы и подчиненные Тарлана, которые не понаслышке знали, чего стоит командующий в деле. Поэтому лазарет встретил меня угрюмым молчанием и колючими взглядами исподлобья. Но мне сейчас было не до чьей-то неприязни.

Моя койка, с которой я поднялась на суд, уже была кем-то занята, но я без лишней скромности бросилась к ней, упала на коленки и принялась шарить руками по полу.

– Полы решила мне протереть? Так у меня здесь чисто, – над головой прозвучал недовольный голос Катары.

Поскольку я не отреагировала на замечание, продолжая ползать по полу, она снова заговорила:

– Ты чего забыла под чужой койкой? Вылезай, пока я тебя отсюда не выставила! – эта угроза подействовала, и я поднялась на ноги.

На Катару жалко было смотреть. Она зябко куталась в больничное одеяло, ее открытое приятное лицо осунулось, под глазами набухли мешки.

– Чего смотришь? – она процедила сквозь зубы. – Это только тебе все равно, что сделали с командующим.

И отвернулась.

– Мне не все равно, – я ответила ей в тон, насупясь. – Я хочу ему помочь.

– Правда? Ты уже помогла, – Катара шмыгнула носом, не поворачиваясь.

– Вместо того чтобы обвинять меня, лучше бы помогла, – я огрызнулась и, более не реагируя на угрозы, снова нырнула под кровати.

– Что ты ищешь? – медичка еще раз всхлипнула и посмотрела на меня уже с толикой интереса.

– Колечко. Просто серое колечко без украшений, – я ощупывала пол пядь за пядью, но все никак не могла найти подарка Тарлана, который в сердцах выбросила.

– Это? – Катара вытащила из кармана и протянула на ладони то самое простое колечко.

– Оно, – я ответила негромко и протянула уже руку, чтобы забрать находку, но медичка отпрянула.

– Обещай мне, – она сверлила меня яростным взглядом, – нет, поклянись, что ты не дашь ему умереть. Он не достоин смерти, кто бы что ни говорил… Что бы он ни совершил в прошлом, он уже наказан…

Из глаз Катары бежали слезы, она смотрела на меня, не мигая, словно дырку готова была прожечь, и я кивнула:

– Обещаю. Я сейчас приведу его к тебе в лазарет, и нам очень понадобится твоя помощь. И не только твоя, – я обвела взглядом пациентов лазарета, воинов и магов, всех, кто отчаянно прислушивался к нашему разговору. – Катарине и инквизитору не понравится то, что я собираюсь сделать.

– Конечно, все, что смогу, – Катара тоже кивнула и протянула мне колечко. – Береги его, – не понятно было, о ком она это сказала, о Тарлане или о кольце.

Я выхватила кольцо из ее рук и бросилась обратно на площадь.

На площади ничего не изменилось, за исключением того, что лужа крови под Тарланом увеличилась чуть ли не вдвое.

– Как он? – я тщетно пыталась понять, что с Тарланом, и мне показалось, что он даже не дышит.

– Не шевелится, – Нард качнул головой. Тут же добавил с кривой усмешкой, – Ни один из них.

– Тебе бы все шуточки, – я выплюнула с осуждением, но тут же пожалела о своих словах. Нард не был виноват в происшедшем. А, кроме того, мне требовалась его помощь.

Проговорила со вздохом:

– Извини. Вот что… Отвлеките его.

– Как? – шатен вскинул темно-рыжие брови.

– Не знаю! Станцуй стриптиз! – я снова вспылила.

Чародей хмыкнул:

– Не уверен, что ему это понравится.

– Ленка, ты что задумала? – Денис знал меня уже двадцать лет и сразу понял, что его бедовая женушка вбила в голову какую-то самоубийственную идею.

– Собираюсь забрать своего ангела-хранителя с плахи, – проговорила нарочито спокойно.

– Из-под носа у его палача? – Дэн только руками развел.

– Из-под носа у самого дьявола заберу, если потребуется! – я сверкнула на мужа глазами, почувствовав, как мои плечи и голову окутало тяжелым холодом.

Муж отшатнулся, поднял руки в примирительном жесте:

– Ленка, ты меня пугаешь. Только не злись, мы тебе поможем. Да, рыжий? – Денис перевел взгляд на чародея, но тот только плечом двинул:

– Что ты предлагаешь?

– Есть у меня одна идея, – супруг хитро подмигнул Нарду и в следующий миг сгреб его за грудки.

– Ты что за… – спросить Нард не успел, потому что Денис отвесил ему смачную оплеуху, у шатена только слюна с губ брызнула.

Я заметила ошалевший взгляд Нарда, но в следующую секунду он уже сообразил, что к чему, и ответил Дэну не менее тяжелой пощечиной. Кусая губы и внутренне благодаря своих неожиданных союзников, я метнулась к плахе, но на сей раз не полезла в лоб. Я обошла помост по широкой дуге и, убедившись, что вершитель не смотрит в мою сторону, увлеченный потасовкой, которую устроили Нард с Денисом, натянула на палец кольцо. Оно наделось с трудом, словно нехотя. Словно пальцы отекли.

Руки мои дрожали. Я вовсе не была уверена, что моя задумка сработает. Что, если магия вершителя была сильнее магии Тарлана? Тогда кольцо в принципе было бесполезно. Или же оно не работало без поддержки крыл… командующего, а он сейчас был не в том состоянии, чтобы колдовать.

Так или иначе, был лишь один способ это проверить. Едва надев кольцо на безымянный палец левой руки, я шагнула к помосту. Вершитель не отреагировал на мое приближение.

Еще шаг.

Еще.

Вот, уже под моими ногами ступени. Только бы они не скрипнули.

Тихо-тихо, едва дыша, на цыпочках я поднялась на плаху. Весь ее верх был залит кровью Тарлана. Я в тревоге кусала губы, моля всех известных мне богов, чтобы не опоздать… и тут с ужасом увидела, что оставляю следы на подсыхающих кровавых лужах.

По счастью, вершитель не смотрел в мою сторону. Нард с Денисом устроили очень красочное представление. Супруг вовсю орудовал своими увесистыми кулаками, чародей пустил в ход магию, по площади метались огненные шары и молнии. Они врезались в землю, выбивая из нее сухие фонтанчики грунта, поджигали сухую траву. Валлис так увлекся, что не замечал учиняемого им раздора. А я перепугалась, что, заметив это непотребство, на площадь придет кто-нибудь из преподавателей, и тогда мой план точно сорвется.

Нужно было спешить.

Я метнулась к Тарану, попыталась перевернуть его на спину. Только бы он не застонал от боли… Но командующий не издал ни звука. Я покосилась на вершителя – тот не поворачивал головы, наверно, попросту не чувствуя моего присутствия. Все-таки магия моего Хранителя оказалась сильнее и даже сейчас прятала меня от любой возможной опасности.

Тарлан был без сознания. Я попыталась закинуть его руку себе на плечо и поставить его на ноги. Но как же он был тяжел! Крупный крепкий мужчина почти на голову выше меня ростом! Еще эта цепь дурацкая, которая так неудобно стягивала его запястья…

Я до крови закусила губу, чувствуя во рту ее гадкий соленый привкус. Я не могла отступить сейчас! Не могла бросить Тарлана, тем более что именно я, вольно или невольно, оказалась причиной того, что с ним произошло.

Ну же, родной, помоги мне еще разок!

Я перехватила тяжелую ношу, пытаясь подставить плечо под мышку Тарлана. И от этого резкого движения, он очнулся. Тихонько застонал, уткнувшись лицом мне в шею. Прошептал едва слышно:

– Лена?

– Тише, прошу тебя… – я ответила одними губами, неловкими шагами двигаясь прочь от помоста.

– Прости… меня… – он прошелестел мне на ухо.

– Потом, все потом, – я едва не оступилась на скользких от крови ступенях, но каким-то невероятным усилием Тарлан помог мне устоять.

– Прости… – он все твердил, не успокаиваясь.

– Держись, родной, – я чувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы, как ноги мои заплетаются, но упорно тащилась прочь с площади.

Дальше от чудовищного вершителя, дальше от залитой кровью плахи. И только зайдя за угол, я позволила себе передышку, привалив тело полубесчувственного Тарлана к выступу стены, понимая, что без посторонней помощи не смогу больше сделать ни шагу.

– Дэн! – позвала охрипшим голосом. – Дэн!.. – повторила и прислонилась к стене рядом с Тарланом, пытаясь хоть чуть отдышаться.

Он повернул голову в мою сторону, безуспешно фокусируя взгляд, а в следующий момент просто осел на землю.

Командующий снова был без сознания.

Глава 25

 Как именно Нард с Дэном дотащили Тарлана до лазарета, я не запомнила.

По невероятному везению, нам никто не встретился. Впрочем, везением это было назвать сложно. БОльшая часть преподавателей и старших студентов были заняты укрощением взбесившегося дракона Анкаса. Глухой драконий рев доносился откуда-то сверху здания, стены время от времени сотрясали утробные, похожие на взрывы, раскаты, но все это я замечала только вскользь, то и дело проверяя тонкую жилку на шее Тарлана.

Жилка упрямо билась.

Наконец, мы ввалились в двери лазарета. На помощь тут же кинулось несколько выздоравливающих пациентов, Катара уже вовсю хлопотала со своими инструментами.

– Скорее! Сюда его! – медичка привычно отдавала отрывистые распоряжения, явно не в первый раз принимая тяжелого пациента.

– Дверь… – я выдохнула. В ответ на недоумевающий взгляд Дениса пояснила. – Дверь заприте. Скоро здесь будет много нежеланных желающих проведать командующего.

Гвардию Тарлана не потребовалось просить дважды. Они уже запирали высокие двери лазарета, привалив к ним изнутри все свободные койки и еще кое-что из мебели.

Тарлана уложили на живот, и Катара принялась колдовать над его спиной, обрабатывая уродливые обрубки, оставшиеся от двух красивых горделивых крыл. И под левым обрубком, чуть пониже лопатки у командующего виднелся неровный рубец, похожий на старый ожог…

– Вот черт! – медичка выругалась сквозь зубы. – Кровь не останавливается. Я ничего не могу сделать! – она выдохнула с истеричными нотками в голосе.

– Это из-за цепочки, – я с ужасом следила за ее действиями, понимая, что на меня волнами накатывает то тошнота и головокружение, то отчаянная решимость рвать зубами глотку любому, кто посмеет сейчас прикоснуться к Тарлану. – Сними ее!

– Ты в своем уме? – Катара процедила сквозь зубы. – Предлагаешь мне разомкнуть цепь из орихалка, которую Верховная надевала? А то, может, и сам инквизитор?

– А что такого? – я потерянно обернулась на Нарда, почему-то в тот момент полагая его самым сведущим в магии.

Чародей пожал плечами:

– Чревато. Может очень сильно приложить магией отдачи. Это же не простая цепочка, она сковывает магический Поток. Чем сильнее скованная магия, тем сложнее размыкать цепочку. А командующий… хм… я не знаю в Академии никого, сильнее, чем он, – Нард закончил с явным неудовольствием и отвернулся.

Я кивнула:

– Ясно. Я сниму.

– Ты окончательно рехнулась, дорогая моя? – Денису моя идея ожидаемо не понравилась.

– Да, – я коротко кивнула. – Уйдите все, кто боится.

И решительно потянулась к цепочке.

Катара поспешно отступила на несколько шагов, увлекая за собой Дениса. Нард нехотя тоже отступил.

– Смотри, осторожнее. Ударит, – кивнул мне.

– На что это будет похоже? – мои руки на миг зависли над тяжелой цепью.

– Без понятия. Никогда не снимал ни с кого… – шатен пожал плечами. Добавил с нервным смешком, – …такие цепочки.

А я просто принялась разматывать толстую цепь. Она казалась как будто намагниченной. Звенья нехотя липли друг к другу, но никаких особых сложностей я не испытывала. Разве что, мутный страх. И то, больше за жизнь Тарлана. Как бы не опоздать…

А потом меня ударило…

Это было похоже на яркую вспышку. Свет, холодный и обжигающий одновременно, проникал через зажмуренные веки, впивался острыми иглами прямо в мозг, проедая в нем плавкую дыру. Наверно, это было больно, но я была так ошарашена этой вспышкой, что в первый момент не почувствовала боли. А потом следом за светом пришел звук.

Рокочущий, могучий, неотвратимый, словно приливная волна. Он накатился на меня и, словно щепку, поволок прочь, унося все дальше и дальше от Тарлана.

Куда-то в темную Бездну.

В Пустоту.

Ослепленная, оглушенная, я попыталась сопротивляться. И той ледяной боли, которая грызла мою голову, и той силе, которая тащила меня прямо навстречу погибели. А я так не хотела умирать, не хотела сгинуть в небытии. В Солнечном городе меня ждали мои дети, а на больничной койке Академии моей помощи ждал мужчина, которого я в первый раз смогла полюбить по-настоящему.

Мой единственный, мой истинный, мой крылатый Хранитель…

И пусть у него больше не было крыльев, но тем нужнее была ему сейчас я. Именно я, потому что только я могла снять с него эту чертову ледяную цепочку!

Я боролась все яростнее, рвалась против течения силы, лившейся в сторону Бездны. Пустота всасывала этот Поток, словно полый сосуд, наполняемый водой из крана. Вот только наполнить этот сосуд было невозможно. У него не было объема, не было дна.

Без дна.

Бездна.

Я так не хотела очутиться в этой Бездне – одна-одинешенька на веки вечные. Только не теперь, когда я встретила – снова встретила – его, мою единственную истинную вечную любовь.

А меня все тащило и тащило Потоком внешней силы, изливающейся в Пустоту в попытке наполнить ее. Эта сила пугала, но она была мне знакома. Именно ей с легкостью управлял Тарлан. Ледяная давящая мощь, которой теперь я могла бы управлять и сама.

Могла бы, если бы только не испугалась ее.

Если бы смогла ее понять…

Могучим Потоком эта сила лилась в Пустоту снаружи…

Лилась в Пустоту…

Снаружи…

Сила лилась снаружи…

В Пустоте нет ничего. Сила льется в нее снаружи…

И тут я поняла. Знание словно искра вспыхнуло в моем мозгу, изгрызенном болью. Словно сияющий спасательный круг, оно проявилось рядом со мной, и я ухватилась за эту мысль, за это знание, это понимание.

Та сила, что упорно сталкивала меня в Пустоту, вдруг сменила направление своего течения и с легкостью вытолкнула меня на поверхность сознания.

На миг я открыла глаза. Встретилась взглядом с черными, словно зимняя ночь, глазами Тарлана и – отключилась.

В себя я приходила медленно. Нехотя выныривала из топкого омута сновидений, снова проваливалась в него, опять вытаскивала себя на поверхность, отвоевывая у морока пядь за пядью своего сознания. Наконец, я разлепила веки, тяжелые и липкие. Тут же зажмурилась, потому что свет показался нестерпимо ярким. Но то, что я увидела, заставило меня снова распахнуть глаза, несмотря на боль.

Я лежала на койке в лазарете, заботливо укрытая шерстяным одеялом. А на соседней койке, на животе, лежал Тарлан. И он смотрел на меня, скосив черный глаз – спокойно, медленно моргая и не произнося ни звука.

Я попыталась сесть, изображая бодрость:

– Очнулся? Как ты? – в этот момент голова моя немилосердно закружилась, и я со стоном рухнула обратно на кровать.

– Осторожнее, – Тарлан проговорил негромко, озабоченно нахмурившись.

– Просто голова немного закружилась, – я натянуто улыбнулась. – Я в порядке. Ты как?

Командующий прикрыл веки, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя:

– Странно…

Он вздохнул и попытался перевернуться на спину. Я снова подорвалась на ноги, отчаянно пытаясь справиться с головокружением:

– Тебе нельзя ложиться на спину! Наверное…

– А что там? – он замер на боку, глядя на меня с каким-то даже испугом.

– Ничего… – я пожала плечами, но тут же болезненно нахмурилась, понимая, как двусмысленно прозвучало это слово.

– Ну, да… – мужчина выдохнул и снова обессилено растянулся на животе, свесив голову с койки.

Повисло молчание.

Слабость взяла свое, и я тяжело опустилась – прямо на пол рядом с кроватью Тарлана. Хранитель не поднял головы, невидящим взглядом буравя больничный пол. Меня бил озноб, и я стащила со своей кровати одеяло, неловко закутавшись в него.

Тишина была гнетущей, она давила на плечи свинцовым покрывалом. Не в силах больше выносить ее, я набрала в грудь воздуха, собираясь заговорить:

– Послушай, Тарлан…

– Нет, ты послушай, Лена…

Мы проговорили почти одновременно. Я вздохнула:

– Хорошо, ты первый.

Тарлан чуть заметно кивнул:

– Спасибо.

Еще чуть помедлил, поиграл желваками на скулах, прищурился, словно силясь разглядеть на полу какую-то соринку. Наконец, не поднимая головы, через силу проговорил:

– Я знаю, что моему поступку нет прощения, хоть я и желал тебе блага. Но… я все равно прошу… Прости меня, Лена, – он судорожно вздохнул и замолк, закусив губу.

А я сидела на полу, кутаясь в одеяло, и не знала, что ему ответить. Так я и сказала:

– Я не знаю, что ответить. Честно…

– Я понимаю, – командующий прикрыл глаза. – Я все понимаю. И… ты не обязана прощать, но… я не мог не попытаться…

Мы еще чуть помолчали. Наконец, я разлепила пересохшие губы:

– Ты… тоже прости меня.

Тарлан скосил на меня черный глаз:

– За что?

А я не выдержала его взгляда – отвернулась.

– Если бы я не промолчала на суде, то все могло бы кончиться иначе, – я болезненно потерла грудь: где-то внутри свился ледяной колючий колобок. То ли чувство вины, то ли обиды.

– Да, лучше бы мне отсекли голову, – Тарлан проговорил медленно и закрыл глаза.

– Не говори так! – я попыталась возмутиться, но от сильной эмоции голова у меня снова закружилась.

Он с трудом сглотнул, дернул уголком губы:

– Моя душа пришла из Тьмы. Я – чудовище, Лена, тварь Пустоты. Крылатая Тьма… Крылья были частью моей магии. Так – было бы лучше для всех.

– Не для всех, – я проговорила тихо-тихо, но крылатый меня услышал и снова поднял на меня черный взгляд.

И так было много в его глазах – страха, надежды, вины и того, чего я ни разу в жизни не видела в глазах Дениса. В них было столько искрящейся нежности, столько заботливой любви, что у меня перехватило горло. Несмотря на все случившееся, Тарлан смотрел на меня так.

На моей шее словно сомкнулся тугой ошейник – я судорожно потерла ее, сдавленно всхлипнула. Понимая, что остались считанные мгновения, и я просто разревусь в три ручья, я затараторила – быстро-быстро, но очень тихо:

– Ты совершил жуткую вещь, Тарлан. Ты ужасный человек…

– Я не человек, – командующий прошептал в ответ, но я продолжала, словно не услышав его:

– …но я еще больше ужасная, потому что, не смотря на это, я тебя люблю… – я сказала это и поперхнулась словами. Медленно вздохнула, пытаясь взять дыхание под контроль, и проговорила, хрипло, с расстановкой, – И – я тебя прощаю.

Я была так увлечена собственными переживаниями и попытками сделать нормальный вдох, что не сразу заметила, что плечи Тарлана мелко вздрагивают, а он до бледных скул сжимает зубы и жмурится изо всех сил.

У меня снова засосало под ложечкой – от жалости, сочувствия, вины – гадкое, обессиливающее сочетание чувств. Я осторожно, словно касалась опасного дикого зверя, чуть тронула черные волосы Тарлана, сейчас спутанные и висевшие несвежими прядями. Осмелев, погладила его по голове. Я так хотела пожалеть его, приласкать, сказать что-то ободряющее, но никак не могла найти нужных слов. Наконец, вспомнила то, что совсем недавно он же сам говорил мне:

– Не стоит держать слезы в себе. Поплачь – тебе станет легче.

Тарлан сжал зубы еще сильнее. Казалось, еще мгновение, и раздастся хруст. А потом из-под его зажмуренных век просочилось два тонких ручейка, намочивших густые черные ресницы мужчины. И я не выдержала этого зрелища. Подалась к своему хранителю всем телом и порывисто обняла его за шею, прижав его голову к своей груди. Я сама едва сдерживала слезы. А, быть может, и не сдерживала, потому что в глазах было мутно. Я моргала, но никак не могла сбросить эту муть.

– Прости меня, Лена, – он с натугой выдохнул, словно мантру.

– Прости меня, Тарлан, – я уткнулась лицом в его шевелюру, вдыхая запах его волос, слыша тихие сдавленные всхлипы, и все не могла разобрать, кому именно они принадлежали, мне или Тарлану.

Да, это было и не важно. У нас теперь все было общим. Вина – одна на двоих. Прощение тоже одно. И судьба – одна.

Какое-то время я прижималась к затылку Тарлана, а потом заставила его поднять лицо на меня и – с жаром припала к его губам. В первый момент он не ответил, словно не верил в возможность этого поцелуя, но в следующий уже с охотой впустил меня. А я была настойчива и инициативна – так, как не была раньше никогда. И не смотря на весь ужас случившегося, на всю жуть происходящего вокруг, меня захлестнуло жаром желания. Такого острого, такого жгучего, что я застонала прямо в губы любовника, на миг оторвавшись от поцелуя. А затем снова впившись в рот Тарлана с такой страстью, словно хотела отдать ему свою душу.

Владей и пользуйся – по своему усмотрению.

Тарлан, очевидно чувствуя похожее, приподнялся на кровати, прижав меня к себе, крепко-крепко, так, что ребра хрустнули.

– Никому тебя не отдам. Никому не позволю обидеть, – он твердил в перерывах между жаркими поцелуями. – Душу свою бессмертную отдам, жизнь свою, лишь бы у тебя все было хорошо…

А вот после этих слов я отстранилась и посмотрела на него очень серьезно и даже строго:

– Ты уже отдал свои крылья. А Мель Корра отдала жизнь. Хватит жертв.

Он несмело кивнул, улыбнулся одними уголками губ:

– Какая же ты красивая, Лена. Самая красивая женщина на свете.

Мои щеки тут же залил густой румянец, а Тарлан, заметив мое смущение, принялся извиняться:

– Прости. Не хотел тебя смутить, просто… мне так хотелось сказать это.

– Так и сказал бы – раньше, – я нахмурился. – Если бы не твое загадочное молчание, возможно, многих проблем удалось бы избежать.

– Возможно, – командующий покаянно опустил голову. – Я совершаю много ошибок.

– Как самый обычный человек, – я невесело усмехнулась. Чуть подумав, спросила,– Скажи, я – это она? Твоя бывшая Корра? Или я просто носительница ее души, как сказала Катарина?

Тарлан покачал головой:

– Нет тебя или ее. Вы – одно. Я уже говорил тебе, что тело – это лишь одежда.

– Но я не помню, как была ею, – я закусила губу.

– Вспомнишь, если захочешь. А я помогу, если будет нужно, – Тарлан снова прижал меня к себе, но уже без жара, просто со спокойной уверенностью, что я его не оттолкну.

И я обняла его в ответ. Мои пальцы коснулась мокрых бинтов на его спине, и я с испугом отдернула руку:

– Прости. Не больно?

– Нет, уже заживает. Мое тело снова отказывается умирать, – он ухмыльнулся невесело. – Это ведь ты сняла цепочку, – это был даже не вопрос, просто констатация факта. – Спасибо.

Я кивнула:

– Да. Я видела метку у тебя на спине. У меня такая же, как у тебя?

– Да, – он зарылся носом в мои волосы возле шеи, это было так щекотно и волнительно.

Тут я встрепенулась, словно опомнившись:

– Совсем забыла тебе сказать. Пока я снимала с тебя цепочку, я увидела кое-что… и поняла про тебя одну важную вещь.

– Правда? Какую же? – Тарлан отстранился, его взгляд скользнул по моему лицу, любуясь.

Я чуть помедлила, пытаясь подобрать слова к понятиям, о которых имела весьма поверхностное представление, больше основанное на чувстве, нежели на понимании.

– В Пустоте нет жизни, не магии, нет ничего, – проговорила медленно, с расстановкой. – Может, ты и был рожден в Пустоте, но… – я замялась, пытаясь сформулировать свое вновь обретенное знание, – …но то, что дало тебе жизнь, попало туда снаружи.

Глава 26

 – Любопытное умозаключение, – Тарлан хмыкнул, мне показалось чуть снисходительно

– Ты мне не веришь? – я нахмурилась и отстранилась.

– Почему сразу, не верю, – мужчина качнул головой. – Просто для подобных утверждений мало одной только интуиции. Но и проверить этот факт очень непросто. Поэтому не бери в голову, – он тепло улыбнулся и протянул руку в мою сторону, подзывая к себе. – Позволишь мне снова опереться о твои плечи?

– Тебе нельзя вставать. Катара меня живьем съест, – я продолжала хмуриться, но все-таки подставилась Тарлану в качестве опоры.

– Все хорошо, – Тарлан чуть заметно скривился, когда я неловко перехватила его за спину, но тут же спрятал эту гримасу в улыбке. – Мне уже гораздо лучше. Правда.

Моя рука осторожно скользнула по спине командующего, по бинтам, закрывавшим страшные раны, оставшиеся на месте ампутированных обрубков. Я закусила губу, прекрасно понимая, что Тарлан храбрился только из чувства гордости.

– Как ты будешь теперь? – спросила тихонько.

Он ответил также тихо, сразу поняв, что именно я имела в виду:

– Не знаю.

– Куда мы пойдем? – поспешила перевести тему.

– Мне… нужно подняться на чердак, – Тарлан был бледен и казался встревоженным.

– А-а-а, что там? – я недоуменно подняла бровь.

– Я с самого пробуждения не слышу Анкаса, – командующий хмурился. – Обычно старый пройдоха всегда на связи, а сейчас – тишина. У меня сердце не на месте.

Меня ошпарило ледяной волной дурного предчувствия.

– Когда тебя… хм… наказывали, он очень громко возмущался там, у себя на чердаке. Рычал и даже ломал крышу. Туда целая толпа ушла его успокаивать…

– Чего же ты молчала? – Тарлан тут же подхватился к выходу, выпустив мое плечо. Покачнулся от слабости, но я сразу же снова оказалась рядом. – Что с ним сделали?

– Не знаю, я была занята тобой, – я проворчала недовольно, обхватив мужчину за талию.

…Мы шли слишком медленно, и я очень боялась, что нам встретится кто-нибудь из преподавателей или инквизиторов. Но все попадавшиеся нам навстречу студенты попросту нас не замечали, обтекая по сторонам, словно мы были само собой разумеющимся препятствием, вроде столба или шкафа.

– Это твое колечко нас прячет? – я спросила, когда в очередной раз пара студентов обогнула нас в коридоре и даже не подняла на нас глаз.

Командующий кивнул:

– Да. Хорошо, что ты его отыскала.

Я залилась краской стыда, вспомнив, как в сердцах выбросила подарок хранителя. Но он ничего про это не сказал, и мы продолжили путь.

Подъем по лестнице дался непросто. Оба мы испытывали слабость, голова у меня то и дело принималась кружиться, и я не раз вспомнила замечание Дениса о лифтах в Академии. Как бы нам сейчас пригодилось это чудо техники!

Чтобы хоть как-то отвлечься и разрядить гнетущую атмосферу тревожности, я проговорила:

– А все-таки прав был Дэн. Лифты в Академии были бы нелишними.

Тарлан только бросил на меня быстрый, как мне показалось, ревнивый взгляд и ничего не ответил.

Наконец, перед нами оказался тот самый лаз на чердак с приставленной к нему лесенкой. Люк был распахнут, лестница покорежена и местами покрыта копотью. Выпустив мое плечо, Тарлан решительно схватился на оплавленные перекладины.

– Не надо! – я в испуге тронула его за рукав. В ответ на вопросительный взгляд пояснила, – Что если драконы все еще злятся после прихода инквизиторов? Это опасно.

– Не опаснее, чем оборонять Рубеж. – И снова Тарлан снисходительно усмехнулся, но увидев застывшее выражение моего лица, сразу поправился, – Поверь, Леночка, с драконами я сумею договориться гораздо лучше, чем с инквизиторами. Тем более, с Анкасом.

И решительно забрался на чердак. А мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Хранитель подал мне руку, и с его помощью мне не без труда удалось втащить свое ослабевшее тело наверх. И первым, что меня удивило, была невероятная, царившая на чердаке тишина. Не шуршала солома в драконьих подстилках, не слышно было шумного дыхания могучих зверей, даже, казалось, ветер перестал свистеть в перекрытиях.

А потом – запах.

В первый раз здесь пахло хвоей и ментолом, сейчас – воняло гарью. Чем-то едким и горьким. Не сладким запахом костра, а словно жженной пластмассой. И еще чем-то приторным, муторным и гадким.

– Ну, и запах, – я прикрыла нос отворотом рубашки.

Не говоря ни слова, Тарлан направился к драконьим загонам. Обугленные ворота были открыты нараспашку – загоны были пусты. Ни одного из трех драконов на месте не было. Я почувствовала, как сердце дало осечку. Тарлан уже мчался к загону своего дракона, а я только руку протянула ему вслед:

– Тарлан, стой! Не надо…

Конечно, он не остановился.

А в следующее мгновение мертвую тишину чердака прорезал его крик, отчаянный, полный такого нутряного страдания, что у меня кровь застыла в жилах.

На плохо слушающихся подгибающихся ногах я поковыляла к загону черного дракона. И уже знала, что там увижу.

Поверх груды обугленной соломы лежала темная масса, и лишь по распростертым, словно порванные паруса, черным крыльям можно было понять, что это когда-то было драконом. Гордая голова безвольно откинулась на оплавленном полу, розовый язык бессильно вывалился из зубастой пасти. Тело его было покорежено так, словно какой-то неистовствовавший великан пытался завязать его в узел… Крови не было.

Тарлан стоял перед телом друга на коленях, свесив голову и опустив руки. Плечи его сотрясали сильные рыдания, и он их не стеснялся. Лишь время от времени оглашал чердак отчаянным криком, запрокидывая голову. А я каждый раз вздрагивала от этого крика и не решалась подойти к хранителю, чтобы его утешить.

Я понимала, что сейчас не поможет никакое утешение.

Только тихонько застыла за спиной Тарлана, не мешая ему переживать свое горе. Вид изувеченного драконьего тела вызывал тошноту и гадкое чувство беспомощной жалости. Красивый гордый зверь, смело покорявший воздушную стихию, бесстрашно бросавшийся в самое пекло, лежал, поверженный. Лишь груда плоти там, где была сила и страсть.

Я прикрывала рот ладонью, словно так могла защититься от чудовищного запаха горелого пластика, невесть откуда взявшегося на деревянном чердаке. И сама тихонько всхлипывала от жалости и бессилия. Бессилия хоть чем-то помочь, хоть что-то изменить…

И я уже было решилась. Я шагнула к Тарлану, намереваясь, обнять его и хоть как-то утешить, хоть попытаться, когда со стороны лаза послышалось металлическое громыханье.

По оплавленной лестнице кто-то поднимался.

Тарлан мигом оказался на ногах, резко развернулся в сторону шума – собранный и напряженный. О недавних рыданиях напоминали лишь мокрые щеки. Я в тревоге кусала губы, понимая, что, кто бы ни поднялся сейчас на чердак, встреча не будет приятной.

И вновь я не ошиблась. Первым в проеме лаза показался пирамидальный шлем вершителя. По полу словно прошелся ледяной сквозняк, и мои щиколотки в момент покрылись мурашками. Следом за вершителем на чердак забрались трое чернодоспешных инквизиторов, в том числе Альтаир. Его подчиненные принялись помогать еще кому-то, лезущему снизу, а командир устремил на нас с Тарланом насмешливый взгляд:

– Вы можете расслабиться, генерал. Инквизиция считает ваш приговор исполненным. У нас больше нет к вам претензий.

Тарлан только зубами скрипнул, процедил сдавленным голосом:

– Зато у меня есть претензии к вам!

– Вы об этом? – Альтаир брезгливо скривился, указав подбородком на труп дракона. – Он пришел в неистовство, и его пришлось упокоить.

– Ах, упокоить! – Тарлан едва не поперхнулся своим гневом. Замолчал, пытаясь обуздать эмоции.

В этот момент на чердак наконец-то выбрался горный тролль Барух. Инквизиторы не догадались разобрать часть пола, как это делал Тарлан, поэтому громиле пришлось несладко. Он с трудом проломился через узкий проем, обдирая плечи и ломая доски перекрытий.

Чернодоспешный скривился:

– Держите себя в руках, командующий… пока вы еще командующий.

Тарлан судорожно выдохнул, стараясь успокоиться. Проговорил нарочито ровным голосом:

– Где тройка с Истроса?

– Нам пришлось отправить их обратно во избежание дальнейших разрушений здания Академии, – Альтаир обвел чердак широким жестом, красноречиво вскинув брови. Поначалу я не обратила внимания, но на чердаке и вправду царил бардак. На стенах виднелись следы огня и ударов, в крыше зияло несколько проломов. – Кому, как не вам, знать, сколь тонкая у драконов связь с сородичами. Они сильно нервничали, и чтобы нам не пришлось упокаивать еще и их, мы решили вернуть их в Истрос.

– Ясно, – Тарлан скривился, коротко дернув губой. Чуть помолчал и проговорил с показным участием, – Я так понимаю, что теперь вы останетесь на Рубеже, и сами будете охранять его?

Альтаир раздраженно повел шеей:

– Это ваша работа, командующий Мель Тарлан, вот и делайте ее. А у меня есть свои дела…

– Вот как? Свои дела? – Тарлан спросил с издевкой. – А как бы прикажете мне теперь делать мою работу, если вы лишили меня… – он запнулся, поиграл скулами, и проговорил через силу, – …всех крыльев?

– С вами останется вершитель Эонар, – инквизитор указал на пирамидоголового палача, и от одного взгляда на это чучело мне снова стало дурно. Что-то в нем было потустороннее, нездешнее. Словно это был не живой человек, или кто-то там еще, пусть тоже странный, как альв или горный тролль, но живой, а какая-то жуткая человекоподобная машина. И от него веяло могильным холодом, словно из похоронной ямы.

Командующий смерил вершителя ледяным взглядом и – промолчал.

– Вижу, вы все понимаете, – Альтаир снисходительно усмехнулся. – Коллегия магов приняла решение, что гвардию Пограничья необходимо усилить еще одной…

– Тварью Пустоты, – это был даже не вопрос. Тарлан проговорил это с горькой усмешкой…

– …еще одной силой, способной противостоять наступлению Тьмы. В одиночку вы явно не справляетесь.

– Я. Больше. Не один, – Тарлан проговорил медленно, с расстановкой, роняя каждое слово, словно неподъемный булыжник.

– Это вы ее, что ли, имеете в виду? – Альтаир бросил с таким пренебрежением и даже гадливостью, что я сразу почувствовала себя куском помоечной тряпки. А ведь на суде был так корректен и участлив. Вот ведь, двуличная скотина! – я только зубами скрипнула, одарив инквизитора ненавидящим взглядом.

Он мой взгляд, несомненно, заметил и оттого лишь больше развеселился.

– Вы забываетесь, мэтр инквизитор, – Тарлан тоже считал его посыл, и он ему определенно не понравился. Командующий процедил сквозь зубы, сжал кулаки так, что суставы хрустнули.

– Да, полно вам, генерал. Я лишь хотел сказать, что столь хрупкому и прекрасному созданию не место на поле боя, – чернодоспешный отвесил мне показательно учтивый поклон, но меня теперь было не обмануть его манерами.

– Чего вы пытаетесь добиться, инквизитор? – командующий прикрыл глаза, склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то.

– Вообще-то мы пришли, чтобы убрать это, – Альтаир махнул рукой на груду драконьей плоти. – Забирайте, – бросил коротко и двое инквизиторов вместе с Барухом направились выполнять его указание.

– Не трогать, – Тарлан проговорил спокойно, но с такой явной угрозой в голосе, что не по себе стало даже мне, а инквизиторы застыли, как вкопанные.

– Перестаньте, командующий, – Альтаир скривился. – Труп нужно убрать, вы же понимаете…

– Я. Сказал. Не. Трогать, – Тарлан проговорил с расстановкой. – Я сам уберу, когда сочту нужным.

– Вот, ребячество, – инквизитор закатил глаза. – Будьте так любезны, отойдите в сторону, командующий. Эонар, наведи порядок, – он неопределенно махнул в сторону вершителя, и тот грузно шагнул к Тарлану.

– Стой, где стоишь, – тот процедил сквозь зубы, и я почувствовала, как резко упала температура на чердаке. Легкие обожгло морозным воздухом, изо рта рванулось облачко пара, а туша дракона и пол разом покрылись тонкой корочкой изморози.

– Командующий, не делайте глупостей, – Альтаир проговорил тоже с угрозой. – Зачем вам лишние проблемы? У вас их и без того хватает, – с этими словами инквизитор красноречиво покосился на меня.

И, наверное, все еще могло бы закончиться мирно, но следующей фразой он зачем-то произнес:

– Ни одна нормальная женщина не сможет простить покушение на свою жизнь.

Повисла напряженная тишина.

А потом на чердаке померк свет. Нет, не лампы выключились или потухли факелы, а просто пропал свет – весь. Как будто тебе на глаза надели темную непроницаемую повязку. Как будто кто-то убрал с небосвода солнце.

В первый момент я принялась ошарашено вертеть головой, думая, что со мной что-то не так, но потом услышала слова Альтаира:

– В чем дело? Немедленно включите свет! Огня, Эонар!

А во мраке прошелестел вкрадчивый голос Тарлана:

– Вы так боитесь Тьмы, инквизитор, но при этом так бездумно пользуетесь ее силой. А знаете ли вы, что она такое? Я покажу вам, что такое Тьма…

Несколько бесконечно долгих мгновений ничего не происходило, я только чувствовала, как ухает сердце в груди. А потом мне стало холодно. Так холодно, как не было еще ни разу в жизни. Мертвящая стужа в один момент сковала все мое тело, лишив возможности двигаться и даже дышать. В панике я попыталась сделать вдох и тут же поняла, какую страшную ошибку совершила. В легкие рванул воздух, настолько ледяной, что мне показалось, будто я покрываюсь инеем прямо изнутри. Горло перехватило холодовым спазмом, а сердце замерло в тисках вечной мерзлоты.

Меня накрыло ужасом, мне казалось, что еще миг, вот-вот, и я умру… Но тут, словно чьи-то теплые пальцы коснулись моих губ, и я смогла нормально вздохнуть. В голове прозвучал знакомый спокойный голос:

«Не бойся, Леночка, я рядом. Тебя я не обижу. Верь…» – конец фразы потонул в глухом завывании, нарастающем откуда-то издалека. Завывание казалось очень знакомым, но я все никак не могла вспомнить, где я его могла слышать. А потом меня осенило.

Так могла завывать вьюга или сильный ветер. Наверно, он влетал на чердак через проломы в крыше…

Пелена на глазах начала потихоньку светлеть. Я проморгалась, разлепляя склеенные инеем ресницы и, наконец, снова смогла видеть. Взгляд мой прояснился, но я едва сдержалась, чтобы снова не зажмуриться. Потому что открывшаяся моим глазам картина пугала.

Нет, ветра на чердаке не было, хоть вой продолжал нарастать. Чердак сплошь затягивала темная мгла, вроде тумана или дыма черного цвета. Она висела густым пологом, закрывая нормальный обзор, но каким-то удивительным образом я могла видеть сквозь нее. В отличие от инквизиторов и горного тролля.

Эти потерянно топтались на месте, слепо шаря вокруг себя руками, пряча обмороженные носы в воротники курток. Альтаир бросился к выходу, но сослепу споткнулся о покореженные перила, упал и теперь жалко ползал по полу, пытаясь на ощупь отыскать спуск с чердака. Я недоуменно вскинула брови, потому что я, в отличие от инквизиторов, видела все лучше и лучше, и даже чудовищно холодный воздух уже не казался таким уж обжигающим.

«Не удивляйся, в тебе тоже есть отголоски силы Тьмы», – снова голос Тарлана прозвучал в моем сознании, и снова он без стеснения перебирал мои мысли. Но на сей раз меня это не возмутило и не обидело. Со смесью жалости и презрения я смотрела, как ползает по полу главный инквизитор, как толкаются на месте его подчиненные, как их лица, их губы буквально на глазах бледнеют от страшного холода.

А вот самого Тарлана я не видела. Я принялась вертеть головой, но моего хранителя на чердаке не было.

«Я здесь. Я рядом. Я с тобой», – голос прозвучал где-то совсем близко.

Не видела я и вершителя. Его огромная мощная фигура словно растворилась в затянувшем чердак мареве.

– А-а-а! – от лаза раздался истеричный крик Альтаира. Инквизитор, словно слепой котенок, тыкался вокруг выхода, но никак не мог его отыскать. Словно некая сила нарочно водила его мимо. – Ты ответишь за это! На сей раз тебе отрубят голову! Эонар! Где ты? – он взвизгнул, а я только презрительно скривилась. Кто бы мог подумать, что этот жесткий с виду человек, может выдавать звуки такой высоты.

– Не бойтесь, господин инквизитор, – голос Тарлана прозвучал вслух откуда-то сверху, но самого его видно по-прежнему не было. – Это всего лишь предчувствие Тьмы, просто страх. Ваше предчувствие и ваш страх перед ней.

– Проклятая тварь! Где ты? Покажись! – переборов страх, а может, именно благодаря ему, Альтаир поднялся на ноги, высматривая Тарлана почему-то где-то под скатом крыши, словно ожидая, что тот, несмотря на отрубленные крылья, снова смог взлететь.

– Я здесь… – прошелестел голос Тарлана, сливаясь с завыванием ветра в перекрытиях крыши.

Черный туман начал уплотняться, стекаясь к одной точке, словно железная пыль к огромному магниту. И среди облаков этой пыли обозначился огромный человекообразный силуэт высотой до самого ската крыши – метров десяти ростом.

– Вот, дьявол… – Альтаир выдохнул, во все глаза глядя на чудовищного голема.

– Он самый, – голем ответил голосом Тарлана.

У него уже были руки и ноги, голова с копной взлохмаченных волос и – крылья. За спиной голема раскрылись два огромных черных крыла, сотканных из Тьмы. Крылья уперлись в скаты крыши и в следующее мгновение проломили ее, раскидывая черепицу в стороны. А на месте лица у этого создания был провал в Пустоту, в Ничто… И в этой Пустоте ослепительно чистым светом сияли звезды.

Альтаир зарычал – от злости и страха. Он стоял, запрокинув голову, глядя в лицо своей погибели.

– Тарлан, не надо, – чувствуя, что вот-вот будет совершена еще одна непоправимая ошибка, я шагнула к чудовищу, протянула к нему руку, но не осмелилась коснуться. – Он не стоит этого. Не надо!

Лицо инквизитора исказила кривая ухмылка. Губы дрожали, глаза сузились. Он процедил сквозь зубы – с победной издевкой в голосе:

– Вы правы. Я стОю больше, юная леди. Гораздо больше. Эонар, упокойте командующего.

Глава 27

 Было в этом слове что-то жуткое, замогильное. И словно в ответ на него из остатков черного тумана начала свиваться еще одна фигура. Даже не фигура – пока что просто воронка, состоящая из черной пыли. Она поднялась на высоту человеческого роста, затем выше, еще и еще, пока не уперлась широким концом прямо в остатки крыши, разломав их окончательно. В протуберанцах этого пугающего смерча то и дело вспыхивали темно-фиолетовые вкрапления, похожие на гнилостный грибок в стволе дерева.

На несколько невыносимо долгих мгновений они замерли друг перед другом – крутящийся на огромной скорости вихрь чистой силы и могучая человекоподобная фигура, сотканная из Ничего.

Вихрь напал первым, если это слово вообще было применимо к подобной субстанции. Темно-фиолетовая молния ударила из центра воронки, прошив своего противника насквозь от груди до спины. Послышался удивленный полувыдох-полувскрик, и голем мгновенно распался на мириад пылинок. Словно лист прогоревшей насквозь сажи под дуновением ветра. Пылинки сверкающей взвесью застыли в неподвижном воздухе чердака.

Я подавилась криком, зажав рот ладонью.

– Вот, так-то, – Альтаир ухмыльнулся, кивнул головой, словно уничтожение Тарлана было его личной заслугой. Он уже повернулся было к выходу, но в следующее мгновение, пылинки пришли в движение, устремившись к общему центру, и уже через несколько ударов сердца голем стоял на своем месте, совершенно с виду невредимый.

Я с облегчением выдохнула, понимая, что так просто с моим хранителем не справиться. Что он просто лишь играл с противником и не показывал ему свою истинную силу. Инквизитор крякнул от досады, попятился, снова запнулся о покореженную лестницу. Собрался было нырнуть в проход, но голем вытянул руку и она, в один миг непропорционально удлинившись, закрыла ладонью выход с чердака.

– Не торопитесь, мэтр инквизитор, – голос Тарлана звучал очень спокойно и оттого еще более жутко. – Самое интересное ждет впереди…

Воспользовавшись тем, что противник отвлекся, вихрь снова атаковал. На сей раз, целая россыпь темно-фиолетовых искр высыпалась из его сердцевины. Они пронзили тело Тарлана-голема, оставив на его нем множество темно-фиолетовых язв, сочившихся потоками темного дыма, словно кровью. Эти раны очень быстро увеличивались в размерах, расползаясь и ширясь, словно то был апрельский лед под потоком вешнего дождя. Тело Тарлана дымилось и таяло. Он замахнулся рукой, но, не успев даже завершить этот жест, растворился в воздухе.

И снова сердце мое дало осечку, хоть я и верила в силу своего хранителя.

Оно отсчитывало удар за ударом, но ничего не происходило. Я вглядывалась в мерцающую взвесь, тщетно надеясь заметить в ней хоть какое-то движение, говорившее о том, что Тарлан сейчас снова возродится.

– Ну, что? Все на этот раз? – Альтаир недовольно поджал губы. Инквизитор смело шагнул к воронке, в которую превратился вершитель. Они так пугающе смотрелись рядом. Казалось, одно неловкое движение, и воронка засосет инквизитора в свое нутро.

– Нет, мэтр инквизитор. Теперь моя очередь, – голос Тарлана прозвучал одновременно со всех сторон, будто бы эти слова проговорили одновременно множество глоток.

На миг мы встретились взглядами с инквизитором, и в его глазах я увидела отражение своего собственного ужаса.

Снова темная пыль пришла в движение, собрав воедино силуэт воина. И на сей раз в руках воина был меч. Длинный, черный, с широким зазубренным лезвием. Голем взмахнул своим оружием над головой, срубая обломанные остовы перекрытий, словно сухие былинки остро наточенной косой.

А из воронки потянулись щупальца – дымные с темно-фиолетовыми прожилками. Эти щупальца пытались облепить гиганта с мечом, но раз за разом, прикоснувшись к его телу, распадались невесомым пеплом. Голем-Тарлан играючи сбрасывал с себя ошметки черно-фиолетовой субстанции, счищал их мечом, по которому все чаще пробегали искры. Сначала темные, почти черные, неотличимые от материала клинка. Но с каждым сполохом они становились все светлее и ярче.

Воронка дрогнула и начала редеть. Скорость ее вращения замедлялась. Гигант замахнулся своим огромным мечом, и мне даже показалось, что я слышу испуганный визг. Наверно, так могла бы верещать перед смертью придавленная в углу крыса.

С неотвратимостью возмездия пылающий меч опустился поперек воронки из Тьмы. И в самый последний миг перед ударом вспыхнул ослепительным белым сиянием.

Чердак озарила яркая вспышка, раздался оглушительный грохот, и я едва успела прикрыть лицо локтем от жгучего света, как меня накрыло ударной волной. Подхватило, словно сухой листик, подняло над полом и с силой впечатало в стену так, что вышибло дух, и на миг я потеряла сознание. Тут же пришла в себя и почувствовала, что падаю вниз. Еще чуть-чуть, и рухну прямо на дощатый пол чердака. Дыхание перехватило от ощущения полета и ожидания неминуемого удара, но в следующее мгновение словно чья-то теплая ладонь перехватила меня в воздухе, замедлила мое падение…

На пол я все равно шмякнулась, чувствительно, но не смертельно. В голове звенело, перед глазами стояла темная муть. Поначалу я даже решила, что это еще не развеялся колдовской черный туман, но быстро поняла, что муть стояла только перед моими глазами.

Неподалеку на полу елозило еще несколько тел. Прищурившись, чтобы сфокусировать зрение, я узнала в них горного тролля и пару чернодоспешных инквизиторов. Ни Альтаира, ни вершителя, ни Тарлана нигде видно не было.

– Тарлан! – я позвала своего хранителя, и голос прозвучал очень жалко.

Мне никто не ответил, только со стороны засыпанного обломками крыши прохода на чердак послышалась возня и сдавленные крики. Кто-то пытался пробраться через завал.

Пошатываясь, я встала на ноги.

– Тарлан! – снова позвала, и на сей раз получила ответ. Даже не ответ, просто дуновение силы – теплой и знакомой, словно запах любимого мужчины. – Тарлан! – несмотря на слабость, я опрометью бросилась туда, где под грудой обломков мне почудилась знакомая шевелюра.

Хранитель и вправду отыскался у дальней стены чердака, у загона черного дракона, который сейчас был разрушен сильнее прочих. Я упала рядом с Тарланом на колени, тронула его за плечи. Мужчина пошевелился под моими руками.

– Тарлан… – я только и могла, что повторять его имя.

– Да, Леночка. Не плачь, я в порядке, – прозвучал сдавленный голос, и в тот же момент я действительно заревела в три ручья.

Помогла мужчине сесть, выбрала из его растрепавшихся волос кусочки строительного сора. А он посмотрел на меня ошалевшими глазами:

– Какая же ты все-таки красивая, Лена…

– Ты это уже говорил, – я прогундосила сквозь слезы и всхлипнула.

– Я могу говорить об этом вечность, – Тарлан вздохнул, склонился надо мной.

Слегка удивленная несвоевременностью его порыва, я тоже потянулась к его губам, но в этот момент от лаза раздался грохот, и перекрывавший его кусок кровли отлетел в сторону. На чердак один за другим принялись выбираться люди: несколько чернодоспешных инквизиторов, Фурион, Денис, Нард. Последней не без помощи сына выбралась Верховная.

– Кажется, к нам еще гости, – Тарлан проворчал, тяжело поднялся на ноги и помог встать мне.

Нас обоих пошатывало, но хранитель прижал меня к себе, обнял за плечи и с вызовом уставился в сторону приближающейся инквизиции. Я прильнула к нему с твердым намерением остаться рядом во что бы то ни стало, что бы ни случилось. Пусть хоть… очередной конец света. Зато мы будем вместе. Даже если само мироздание будет против.

Но мироздание против не было, а вот ректорша Академии, похоже, была. Она взвизгнула с истеричными нотками в голосе:

– Что здесь произошло, мэтр главнокомандующий? Объяснитесь! Где инквизитор Альтаир?

– Его я не трогал, – Тарлан чуть качнул головой. – Должен быть где-то под обломками. Сделайте одолжение, выковыряйте его сами, я себя неважно чувствую.

Чернодоспешные принялись торопливо раскидывать обломки крыши в стороны, и вскоре действительно нашли Альтаира, оглушенного, но невредимого.

– Вы вообще отдаете себе отчет, что вам придется отвечать за разрушение здания военной Академии и нападение на представителя судебной власти? – Верховная продолжала плеваться желчью.

– Вполне, – Тарлан усмехнулся. – Мне не впервой отвечать за свои ошибки.

– Вы стали слишком часто ошибаться, генерал, вы не находите? – Катарина едко усмехнулась.

– Ленка, ты в порядке? – от группы спасателей отделился Денис и неуверенно шагнул в нашу сторону.

Но натолкнувшись на ледяной взгляд Тарлана, споткнулся об один из обломков, усыпавших пол, и замер на месте.

– Ты все правильно понял, – мой хранитель дернул головой и проговорил спокойно, но с явной угрозой. – Не подходи к ней больше.

– Вообще-то она моя законная жена, – Дэн набычился, готовый по своему обыкновению провоцировать конфликт.

– Больше нет, – я проговорила, и голос мой прозвучал на удивление уверенно. – Я хочу подать на развод. Правда, пока не знаю, как здесь это делается, – я потерянно покосилась на Тарлана, но он только усмехнулся:

– Решим.

Меня пробрал озноб. Как это было невероятно, просто непостижимо приятно слышать от мужчины это одно-единственное слово. Чувствовать его готовность и способность принять на себя ответственность и решить твои проблемы. Я судорожно выдохнула и уткнулась лицом в плечо Тарлана. Вот так бы и стоять вечность.

Единственное, что не давало мне покоя, тревожным червячком шевелилось где-то на краю сознания. Дети… А как они воспримут это мое решение уйти от их отца. Поймут ли?

– Тарлан, мне нужно в Солнечный город, – я озвучила свои сомнения, подняла голову на любимого, ловя его взгляд.

Но Тарлан на меня не смотрел. Он стоял, запрокинув голову к небу, лицо его превратилось в окаменевшую маску.

– Что случилось? – проговорила одними губами и с испугом перевела взгляд на стоявшую рядом Катарину. Верховная тоже смотрела вверх. Ее лицо было белым, глаза круглыми и испуганными, словно она увидела в небе самого дьявола.

И тогда я тоже подняла голову. И тоже увидела, как из близкого Разлома в небо извергается столб иссиня-черного дыма. И как из этого дыма свивается огромная черная клякса и устремляется в сторону зеленых холмов.

Тишину чердака порвал чей-то испуганный возглас:

– Оно движется к Солнечному городу!

– Оно движется к Солнечному городу! – не знаю, чей это был голос. Кажется, Нарда.

– Во имя Пламени и Тьмы… – это уже прошептал кто-то из инквизиторов, осеняя себя ритуальным знаком.

– Проклятье… – Тарлан выдавил сквозь зубы.

– Что это, Тарлан? – Катарина забыла о своей недавней вспышке гнева, и теперь обращалась к командующему как обычная испуганная женщина к сильному мужчине.

– Это одна из тех тварей Пустоты, в близости с которыми вы меня подозреваете, – командующий скривил губы. – Слишком сильно мы беспокоили Тьму в последнее время. Моя казнь, драка с вершителем… Она этого не любит. Тьме нужен покой, – взгляд Тарлана остекленел.

– Оно движется к Солнечному городу, если вы не заметили! – снова голос подал Нард, и он звучал испуганно и возмущенно одновременно.

– У меня же там дети! – я спохватилась с запозданием, шарахнулась от Тарлана, перевела ошалевший взгляд на Нарда.

– А у меня сестра! – шатен рявкнул в ответ, и мы оба посмотрела на Верховную.

Катарина стояла с помертвевшим лицом, губы ее беззвучно шевелились. Она смотрела на Тарлана так, словно он был ее последней надеждой. Вероятно, так оно и было.

Наконец, она выдавила из себя:

– Сделай что-нибудь! Я умоляю тебя, сделай что-нибудь…

Пошатываясь, Катарина подошла к командующему и без сил рухнула перед ним на колени.

– Умоляю тебя… Все, что угодно… Прощу все, приму ее, как родную дочь… – Катарина бормотала, всхлипывая на сухую, но Тарлан даже не смотрел на нее. Его сосредоточенный взгляд метался по чердаку, словно мужчина пытался придумать решение.

– Встань! – он скомандовал коротко, и Катарина тут же подчинилась.

К нему шагнул Альтаир. Инквизитор выглядел собранным и решительным, однако был не менее бледен, чем Верховная. То ли последствия оглушения еще не прошли, то ли он попросту был напуган.

– Мы не успеем. У нашего винтокрыла пробит баллон – нас потрепало штормом по дороге, а разворачивать запасной – это еще полчаса времени…

– Знаю, – Тарлан коротко кивнул. – У нас нет получаса. Даже десяти минут у нас нет.

– Солнечный город… Дети… – чернодоспешный выглядел ошарашенным.

– Знаю! – Тарлан рявкнул так, что инквизитор присел.

– Там же должна быть какая-то охрана, – я цеплялась за последнюю возможность, но Тарлан посмотрел на меня так, что я прикусила язык.

– Им не выстоять против твари Пустоты. Еще ни одна из этих мерзостей не покидала Рубежа, – вместо Тарлана мне ответил Нард. Шатен выглядел очень несчастным, кусал свои сочные губы, точно барышня, и часто-часто моргал, словно намереваясь разреветься.

Я прикрыла рот ладонями. Наверно, я все еще не до конца осознавала степень грозящей моим детям опасности. Не так остро, как Катарина, во всяком случае, но подобно ей пробормотала, глядя на своего хранителя:

– Тарлан, сделай что-нибудь…

Кто, как не он мог, защитить меня и моих детей? Он смог спасти нас от пламени ядерного взрыва, вытащить с самого края умирающего мира. Сможет помочь и теперь. Наверное, сможет…

– Тарлан… – я снова повторила его имя, звучавшее на моем языке, словно волшебное заклинание.

Он перевел на меня спокойный взгляд и – улыбнулся. Тепло и уверенно.

– Мне потребуется твоя помощь, Леночка.

– Конечно, все, что угодно! – я кинулась к мужчине. Да, я жизнь свою готова отдать еще раз, только бы с мальчишками все было хорошо.

– Надеюсь, этого не потребуется, – хранитель вновь без зазрения совести влез в мою голову, и я вновь не испытала от этого ни досады, ни злости. – Идем, – он протянул мне руку, и я с готовностью сжала его ладонь.

– Что мы будем делать? – я потерянно оглядывала развалины чердака, вообще пока что не понимая, что от меня потребуется.

– Будем возвращать мне крылья, – Тарлан чуть скривил губы в недоброй усмешке.

Глава 28

 Тарлан повел меня в самую глубину завала, туда, где под грудами обломков лежало изувеченное тело его боевого товарища. Пока еще смутная тревога клещами сжала сердце.

– Ты что задумал? – я сделала попытку остановиться, но проще было остановить поезд на полном ходу, чем заставить передумать лишившегося крыльев ангела.

– Мне сейчас придется пустить в ход самую грязную часть моей магии. Прости, любимая, – он посмотрел на меня извиняющимся взглядом, – но тебе тоже придется запачкаться.

В ответ я только сглотнула комок в горле. Чего уже там? Если на кону жизни моих мальчишек, можно и запачкаться.

Тарлан все-таки выпустил мою руку, а сам принялся раскидывать обломки с тела Анкаса. Я, было, бросилась помогать ему, но он остановил меня:

– Оставь. Не женское дело…

– Но я думала… – я замялась, – ты сказал, запачкаться.

– Да, запачкаться, – командующий отбросил в сторону длинный кусок сломанной доски. – Сейчас… кое-что здесь будет происходить, и тебе придется последить, чтобы щупальца Тьмы не расползались слишком далеко от тела. – Очевидно увидев ошалевшее выражение моего лица, он поспешил добавить, – Ты справишься, они будут маленькие. Не будем терять времени.

Тарлан убрал последний крупный кусок мусора и отвернулся лицом к телу Анкаса. А я все никак не могла понять, что именно он собирается делать, но спрашивать его уже было некогда. Страшное чудище двигалось к Солнечному городу, в котором были мои дети, а у Тарлана больше не было крыльев, чтобы догнать его и остановить. И не было ни одного живого дракона, чтобы оседлать.

Ему нужны были крылья…

О, Господи!

В подтверждение моей страшной догадки крылья мертвого дракона вдруг шевельнулись. Нет… Это просто через огромные дыры в разломанной крыше на чердак влетел порыв ледяного ветра и приподнял их над полом. И снова бессильно уронил.

Следующий порыв ветра приподнял не только крылья, но качнул всю тушу целиком. Мертвая драконья голова мотнулась, и прямо на моих глазах покореженная плоть начала восстанавливаться. Вправлялись вывернутые суставы, выпрямлялись конечности, словно кто-то поставил запись на обратную перемотку. При этом глаза сказочного зверя оставались закрытыми, морда его безвольно болталась по полу, а из пасти вдруг полилась… нет, не кровь, а темная мгла, похожая на черно-фиолетовый дымный кисель. Это выглядело так отвратительно… словно мертвого зверя рвало этой мерзкой субстанцией.

Я попятилась, не спуская глаз с ужасной картины. Сердце захолонуло… Дети… Куда ты пятишься, Леночка? Стой и смотри. И помогай своему хранителю. Только вот как? Он сказал, следить за щупальцами Тьмы…

Я подняла вопросительный взгляд на Тарлана, но мужчина был занят колдовским действом и не почувствовал моего вопроса. А по спине его расползалось два темных пятна. Все-таки в этот раз сила жизни оказалась в нем недостаточно велика…

Закусив уже неоднократно обкусанную губу, я отвернулась от кровавых пятен на спине Тарлана и устремила взгляд на темные язычки дымной субстанции, ползущие по полу. Они походили на тоненьких змеек или ручейки, только в отличие от потоков воды, быстро меняли направление движения. В первый момент я отшагнула от очередного «ручейка», но уже следующим шагом в сердцах наступила ногой прямо на текущий туман. Послышался визг, сродни тому, что издавал вершитель перед гибелью от меча Тарлана, и дымный отросток развеялся, только ногу мою овеяло потоком ледяного воздуха.

И я принялась топтать эти отростки. И так увлеклась, что упустила из виду происходящее с самим Тарланом. А когда после уничтожения очередной дымной кляксы, подняла на него глаза, то подавилась своим вздохом. На месте Тарлана танцевал черно-фиолетовый вихрь, совсем такой же, в который превратился Эонар, только поменьше размером. Тело дракона полностью расправилось, и если бы не расслабленно висевшие крылья и голова, можно было бы подумать, что он просто отдыхает. Какая-то сила приподняла тушу над полом – невысоко – а потом…

Воронка из силы Тарлана вдруг расширилась и охватила собой тело мертвого дракона, заключив его в своем центре. Вихрь продолжал кружиться, а тело сказочного зверя принялось гнуться и корежиться, только на сей раз это были не убийственные судороги. Так потягивается только что проснувшийся после долгого сна, расправляя затекшие члены.

Вот, вихрь развеялся, растворившись в воздухе, а дракон встал на лапы. Поднял тяжелую рогатую голову, приоткрыл пасть, показав ряд белоснежных острейших зубов. И шагнул в мою сторону.

Я отшатнулась, со страхом глядя на кончики клыков, поблескивающие капельками слюны.

«Не бойся, Леночка, это я», – в голове прозвучал голос Тарлана.

Я только рот приоткрыла от удивления и уже чисто машинально  наступила на последний дымный язычок Тьмы, попытавшийся проползти мимо меня из-под лап зверя.

– Тарлан! Ты что натворил?!! – я только смогла выдохнуть, во все глаза глядя на воскресшего дракона. Он двигался немного неуверенно, словно пытаясь приноровиться к новому телу.

«Вернул себе крылья», – дракон вытянул шею и посмотрел на меня. Меня овеяло сухим жаром его дыхания, горло перехватило, но я, словно загипнотизированная уставилась в его глаза-омуты.

Глаза этого дракона не были зелеными, как у его собратьев, они были непроницаемо черными, как у самого Тарлана. Я чувствовала, как меня затягивает, парализует его волей… Что я совершенно не в состоянии противиться его властному зову.

«Ты со мной?» – вопрос Тарлана вывел меня из ступора.

– Куда? – я ошарашено потрясла головой.

«В Солнечный город. Помощь истинной пары будет… весьма нелишней».

– Да, конечно, – я уже пыталась вскарабкаться на спину дракона, хотя отупевший разум и пытался кричать мне, что я совершаю большую ошибку. Ну, какой из меня волшебник? И тем более, воин? Но разве разум в состоянии докричаться, когда речь идет о детях и любимом мужчине? – Только я не уверена, что смогу помочь, – уже взгромоздившись на загривок зверя, я, наконец, озвучила вслух свои сомнения. – Я же из закрытого мира.

«Верь мне…» – в моей голове мелькнула мысль, но Тарлан сразу же смущенно осекся.

А я ухмыльнулась с долей горечи в улыбке:

– Я тебе верю.

И черный дракон взмыл в воздух, со всех крыльев бросившись догонять тварь Пустоты, летящую в Солнечный город.

Неожиданно самым ярким впечатлением от полета оказался сильнейший ветер. Он свистел в ушах так, что мне казалось, я оглохну. И все норовил сорвать меня со спины сказочного ящера. Я распласталась на драконьем загривке, обхватив его шею руками и ногами и спрятав лицо в складках жесткой шкуры.

«Не бойся, Леночка, я тебя не уроню», – голос Тарлана звучал внутри моей головы, словно мой собственный, словно второй мой внутренний голос.

«Я не боюсь», – решила ответить ему также мысленно, и у меня на удивление хорошо это получилось. Правда, я соврала. Страшно мне было очень, и Тарлан наверняка это чувствовал, но ничего мне не сказал.

Наверно, мы летели очень быстро. Под нами мелькали какие-то ландшафты: камни, зелень, вода. Подробностей я не видела. Видела только чернильно-черную кляксу с фиолетовыми прожилками, маячившую впереди. Клякса быстро приближалась, росла, и вот, она уже закрывала собой половину неба.

Вот уже почти все небо. Какая она огромная…

«Какое оно огромное, Тарлан», – я сказала об этом хранителю, хотя он, наверняка, слышал мои мысли и без прямого обращения к себе.

«Ты даже не представляешь, насколько, – ответ был замысловат, но очень серьезен. – Оно бесконечно. И в этом самая большая его опасность».

«Но что ты тогда собираешься с ним делать? Как нам спасти Солнечный город?» – да, я верила своему хранителю, но мне все равно было страшно. И непонятно.

«Тебе успели объяснить, какая единственная сила в мире способна противостоять абсолютной Пустоте?»

Я принялась судорожно вспоминать все те крохи знания, которые успела получить за короткое время своего сумбурного обучения в Академии Пограничья.

«Не знаю, не уверена, не помню…» – ответила я также сумбурно.

«Эта сила – любовь, – а Тарлан ответил запросто. – Если наша любовь настоящая, то все получится. Тьма отступит перед светом истинной любви…»

…Впереди показался Солнечный город. Я сразу это поняла. Потому что над таким городом должно всегда светить солнце. Маленькие аккуратные домики, широкие зеленые дороги, золотые купола высоких стройных башен – весь этот город был светлый, чистый – наполненный жизнью и радостью. Солнечный город. Там сейчас жили и учились мои дети, и дочь ректорши Академии, и еще много-много чьих-то детей. А в детях было столько радости познания нового, столько любопытства к жизни. И сейчас огромная черная туча закрыла небо над этим городом. И уродливые дымные щупальца уже протянулись вниз, чтобы высосать эту радость, сожрать в попытке наполнить свою ненасытную утробу и хоть чуть утишить мучающий ее вечный голод.

«Тарлан, быстрее!» – я видела, как черные отростки устремились к группе ребятишек лет семи-восьми, ровесников моего младшего сына. Они сидели прямо на траве, на полянке вокруг учителя и сосредоточенно рисовали что-то в своих альбомах. И потому не сразу заметили нависшую над ними страшную опасность.

Дракон спикировал следом за щупальцами, уже не успевая их перехватить, и потому сделал единственно возможное в той ситуации. Над полянкой полыхнуло драконье пламя, напуганные дети с криками побросали свои альбомы и кинулись врассыпную. Поток драконьего огня хлестнул по черному щупальцу. Послышался уже знакомый мне противный визг, и щупальце рассыпалось черным пеплом. Но и драконий огонь тоже иссяк, а сам дракон поперхнулся. Мертвое тело не желало воевать.

Тарлан еще раз дохнул на тварь Пустоты колдовским пламенем, проплавив небольшую прореху в ее теле, но не причинил особого вреда. Дыра мгновенно затянулась, а тварь выпустила новые щупальца. Дракон закашлялся и вместо очередной порции  огня выпустил из пасти облачко едкого дыма.

На улицах города началась паника. Учителя спешно уводили воспитанников в укрытия, дети постарше пытались организовывать малышей. Но Тарлан слишком ревностно нес свою вахту на Пограничье, ни разу не пропустив Тьму дальше Рубежа, и теперь это сыграло свою недобрую роль: Солнечный город оказался не готов к появлению чудовища.

С запозданием отреагировала защита города. Со всех сторон к твари неслись маленькие летательные аппараты, похожие на небольшие юркие вертолетики. Они поливали черную кляксу лучами яркого света, но от этих лучей вреда ей было еще меньше, чем от драконьего огня. Зато от каждого  легкого касания дымного щупальца, от каждого неосторожного сближения со смертоносной субстанцией, вертолетики рассыпались облачком пепла, и очень скоро из многочисленного роя винтокрылых машин не осталось ни одной.

Черный дракон заложил крутой вираж, пытаясь поднырнуть под брюхом твари и обжечь ее снизу, чтобы заставить подняться выше над городом. Пыхнуло пламя, клякса судорожно дернулась, заверещала, но продолжила упрямо выпускать свои ложноножки, вспухая и ширясь над Солнечным городом, словно дрожжевое тесто в кастрюле.

– Тарлан, что же с ним делать? – от волнения я проговорила это вслух. – Ты не справишься один!

«Но я не один, – показалось, или в мыслях Тарлана было удивление. – Ты же со мной. Ты мне поможешь?»

– Да! Но что мне делать? Я не понимаю… – я прохныкала, от страха и бессилия окончательно потеряв контроль над эмоциями.

«Нужен акт истинной любви».

– Что? – мне показалось, я ослышалась. – Нам что, нужно заняться любовью сейчас?

Безусловно, Тарлан вызывал во мне сильное плотское желание – почти постоянное – но сейчас казалось странным даже думать о таком.

Однако его мыслеобраз принес усмешку – добрую и необидную:

«Нет, любимая, я говорю не о физической любви, а об истинной. Ты… готова довериться мне? Искренне, без оглядки, без условий? Ты… веришь мне?»

В груди у меня екнуло от странного чувства. Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем я смогла осмыслить ответ.

«Не торопись. От твоего ответа зависит жизнь целого города. Ты должна быть честна», – мысли Тарлана текли спокойно, несмотря на то, что в это время он лихо кружил вокруг противника, то и дело поливая его огнем, пытаясь хоть как-то отгонять от города и людей.

Что я могла ответить ему? Еще раз…

– Да.

Казалось, дракон только и ждал этого слова. Он резко ударил крыльями по воздуху, устремившись вверх, прочь от зависшей над городом твари Пустоты. Я до белых костяшек стиснула пальцы на его шкуре, вжалась в драконий загривок.

На краю сознания билась глупая мысль: мы поднялись так высоко, что, верно уже выбрались в космос, но дракон все летел и летел… А под нами расползалась в стороны чернильная клякса твари Пустоты.

И вот, на мгновение дракон завис в пространстве, распустив по воздуху паруса черных крыльев. И в голове эхом пронеслась его мысль:

«Верь мне…»

В следующее мгновение он перекувырнулся в воздухе и тряхнул загривком.

А я полетела вниз с головокружительной высоты – прямо в объятия Тьмы.

В груди разверзлась сама Пустота – бездонная ледяная дыра – от ощущения свободного падения и от ужаса поступка Тарлана.

Он же сказал, что не уронит меня. Как же так? Неужели скинул нарочно?

Но зачем?

Зачем он бросил меня в Бездну? Решил отомстить за свои крылья? Или опять убить свою истинную пару?

Зачем?

Я падала, чувствуя, как ширится дыра в груди, каждую секунду ожидая последнего удара о землю.

Над моей головой ярился дракон.

Я не понимаю, Тарлан. Зачем?

«Верь мне», – были его последние слова, и я сказала, что поверю ему.

Я закрыла глаза, чувствуя, как тают оставшиеся мне мгновения жизни, что вот-вот, и я упаду прямо в сердцевину черной твари Пустоты, омерзительной кляксы, затянувшей пространство над Солнечным городом. И тоже превращусь в облачко пепла, как те несчастные вертолетики. А в городе меня ждали мои дети… Я их подвела. Ошиблась в своем выборе.

Нет!

Сердце дало осечку – это не было ошибкой. Пусть Тарлан часто ошибался, но сам он не был моей ошибкой. Он сказал: «Верь мне», и я ответила ему, что поверю. Так почему же теперь я сомневаюсь и задаю вопросы?

Как настоящему ангелу, ему нужна была моя вера в него. Слепая, ничем не оправданная, истинная. Акт истинной любви. Акт безусловного доверия.

Доверие – вот, что нужно, чтобы спасти город. Доверие настоящей любви.

От внезапного озарения я распахнула глаза. С силой сжала зубы, снова устремила взгляд на оставшегося в выси дракона. В груди по-прежнему было больно и пусто, но я попыталась сделать вдох. Проговорила про себя, так спокойно и уверенно, как вообще было возможно в тот момент:

«Я верю тебе, Тарлан. Без вопросов. И – я люблю тебя», – и улыбнулась, глядя вверх в ожидании. И протянула руку…

Мне показалось, что вокруг вдруг стало очень-очень светло, словно в небе зажглось еще несколько дополнительных солнц. И в этом новом сиянии я вдруг увидела лицо любимого. Он быстро приближался ко мне и – улыбался в ответ, протягивая мне руку. А за его спиной развернулась пара огромных белых крыльев…

А потом наши пальцы соприкоснулись. Я крепко сжала протянутую ладонь, схватившись за нее, словно утопающий за спасательный круг. Вокруг вспыхнул ярчайший свет, и мир потонул в этой вспышке…

…Очнулась я оттого, что кто-то настойчиво хлопал меня по щекам. Потом под носом оказалось что-то едкое, я вдохнула резкий запах, поперхнулась и – окончательно пришла в себя. Надо мной склонялось добродушное щекастое лицо незнакомого мужчины.

Я рванулась в сторону от едкого запаха и обнаружила, что лежу на траве, все еще крепко держа за руку Тарлана. Мужчина тоже приходил в себя, хлопал ресницами, подслеповато щурясь от яркого света. И за его плечами больше не было белоснежных крыл, примерещившихся мне со страху во время падения… И мертвого дракона тоже больше нигде не было…

– Очнулись? – полный мужчина озабоченно вглядывался в наши лица. – Герои вы наши. Встать сможете?

За ним уже собралась приличная толпа ребятишек разного возраста. Учителя пытались их отгонять, но малышня все равно набегала снова и таращила на нас любопытные глазенки.

– Почему герои? – я прикрыла глаза рукой от яркого света, еще не до конца придя в себя.

– Потому что вы уничтожили тварь Пустоты! – мужчина всплеснул пухлыми ручками. – Уму непостижимо! Как она вообще пробралась сюда мимо кордонов Рубежа?

– Моя вина, – Тарлан хрипло усмехнулся. – Не доглядел.

– Командующий Мель Тарлан? – полный человечек недоверчиво прищурился на Тарлана.

– Он самый, – тот утвердительно кивнул.

– А где ваши?.. – мужчина снова развел руками, бросив взгляд за спину Тарлана, но вовремя прикусил язык.

Тарлан снова усмехнулся и поднялся на ноги. Помог встать мне.

– Говорите, тварь уничтожена? – не выпуская моей руки, окинул сосредоточенным взглядом чистое голубое небо.

– Так точно! – пухлый человечек отрапортовал с неожиданно четким жестким выговором. – Она одним махом снесла почти все наши винтокрылы. Мы детей увели в убежище, думали, все, но потом… Вспышка в небе, ярче тысячи солнц, и тварь разорвало на атомы. Это ведь ваша магия сработала, командующий?

– Наша, – Тарлан утвердительно кивнул, перевел взгляд на меня. Улыбнулся и обнял за плечи, спокойно и уверенно.

Я прижалась к нему в ответ. Сил не было совершенно, в голове звенело, зато было ощущение легкости и счастья. Мы справились. Город спасен. Мои дети спасены…

– Мама!

Я вздрогнула от знакомого голоса, принялась озираться.

Через толпу ровесников с разных сторон ко мне уже пробирались оба моих сына, Максим и Егорка.

– Мама!

Они добрались одновременно и одновременно бросились обниматься. С судорожным всхлипом я прижала детей к груди:

– Дорогие мои! Целы! Я так соскучилась… – кажется, я бормотала что-то подобное, осыпая поцелуями мальчишечьи макушки.

Я плакала, не стесняясь, плакал мой младший сын, старший изо всех сил сдерживал слезы, но они все равно упрямо текли по конопатым щекам. И мы все смеялись – от радости встречи, от того, что страшная опасность прошла стороной, что все мы – были живы.

– А где папа? – наконец, наобнимавшись, старший сын отстранился и вопросительно посмотрел на меня. Перевел подозрительный взгляд на Тарлана.

– Папа остался на Рубеже, – я ответила чистую правду. – Мы прилетели вдвоем с Тарланом.

Макс с сомнением зыркнул на моего хранителя, прищурился, став очень сильно похож на Дениса в молодости. Я только губу закусила: непростой разговор с детьми о предстоящем разводе их родителей был впереди.

А вот Егорка отреагировал иначе. Он подошел к командующему, посмотрел на него очень серьезно, по-взрослому, и протянул ему руку:

– Спасибо, что бережешь мою маму.

Тарлан чуть улыбнулся и ответил на рукопожатие – крепко и спокойно:

– Твоя мама – самое дорогое, что у меня есть. Хоть… и не все.

Я нахмурилась, услышав в этих словах подвох, а потом увидела… Увидела стоявших рядом Тарлана и моего младшего сына, державшихся за руки. Высокий лоб, высокомерный разлет темных бровей, подбородок, еще нежный у ребенка, но уже упрямая линия губ.

При первом нашем знакомстве с Тарланом мне даже в голову не пришло сравнивать их внешность, но теперь…

– О, Господи… – я прикрыла рот ладонью. – Тарлан, скажи, что мне это кажется.

– Нет, Леночка, тебе не кажется, – он перевел на меня виноватый взгляд. – Это еще одна важная вещь, о которой я не успел тебе рассказать.

– Денис будет в бешенстве, – я пробормотала, отлично понимая, что в данной ситуации моего мужа даже упрекнуть будет не в чем.

– Решим, – Тарлан усмехнулся и подмигнул Егорке.

А тот подмигнул в ответ и дружелюбно улыбнулся.

Глава 29

 После уничтожения твари Тьмы над Солнечным городом на Пограничье наступило затишье. Правда, оно не вызывало настоящего облегчения. Казалось, что противник просто копит силы перед следующим ударом.

Но прямо сейчас над Разломом светило солнце. Оба солнца. Теплые ласковые лучи заливали зеленые холмы мягким золотистым светом, создавая атмосферу благости и покоя. Мы шли с Тарланом рука об руку по тропинке меж холмами. За спиной остались притихший Разлом и Академия Пограничья со всеми ее нерешенными проблемами.

Развод с мужем, объяснение с детьми, откровение о том, что Денис не был отцом моему младшему сыну…

Разборки с инквизицией – Альтаир оказался злопамятен и не собирался спускать Тарлану его самоуправство. Даже несмотря на спасение Солнечного города…

Обида обеих Валлис за неразделенную любовь – что может быть страшнее отвергнутой женщины? Только две отвергнутые женщины, которые, кроме прочего, еще мать и дочь…

Лукас пропал. В библиотеке сразу же возникла неразбериха с учетом и выдачей книжек, но меня пугало вовсе не это. Мне казалось, что Библиотекарь еще вернется в самый неподходящий момент и в самой неподходящей роли.

Зато в Академию привезли новых драконов…

– Как себя чувствует новая тройка? – я решила нарушить молчание, которое мы оба хранили почти с самого начала прогулки. Не то, чтобы оно меня тяготило, просто захотелось поболтать с хранителем.

– Хорошо, – он кивнул рассеянно, словно мой вопрос оторвал его от важных раздумий. – Правда, они прислали совсем молодежь, почти детенышей, но это даже к лучшему. Проще будут привыкать к седокам. – Он чуть помолчал, добавил, серьезно глядя на меня, – Я буду настаивать, чтобы ты выбрала себе дракона.

– Думаешь, мне стоит? – я нахмурилась в ответ.

– Тебе, несомненно, стоит иметь на Пограничье свою собственную пару крыльев.

Тарлан упоминал о крыльях почти в каждом разговоре. И хоть от прямого обсуждения своей потери он всегда уклонялся, но и без того было понятно, как ему не хватало полета.

– Возможно, – я вздохнула. – А тебе?

Командующий не ответил, и еще какое-то время мы шли молча. Я любовалась рощами цветущих белоствольных деревьев. Цветы у них тоже были белыми, как и кора, и мелкими, похожими на сирень моего погибшего мира. Зрелище было нарядное и очень невинное. Деревья стояли, словно усыпанные свежим снегом или похожие на невест в подвенечных нарядах.

Наконец, Тарлан нарушил молчание:

– Да, мне тоже нужны крылья.

– Вообще, я имела в виду нового дракона, – я попыталась улыбнуться, но заметив горечь во взгляде Тарлана, поспешила увести тему, – Извини.

– Ничего. Ты права, – он натянуто улыбнулся. – Нельзя вечно скорбеть по павшим друзьям. Но… я работаю над этим.

– Над чем именно? – мне очень хотелось подбодрить хранителя. Я взяла его под руку, игриво потерлась щекой о плечо.

Он хмыкнул, без ошибок считав мой посыл:

– Над обеими проблемами.

Как-то незаметно наша прогулка вывела нас к двум деревьям, на которых росли красные и зеленые яблочки.

– Дерево жизни, – я проговорила задумчиво. – Зачем нам сюда?

Тарлан пожал плечами:

– Просто. Само как-то вышло.

Он казался потерянным и расстроенным. То ли до сих пор не смирился с гибелью Анкаса и потерей крыльев, то ли все было еще глубже. А мне так хотелось, чтобы он улыбнулся. Своей спокойной уверенной улыбкой, чтобы я сразу поняла, что все будет хорошо. Пока мы вместе, все будет хорошо.

Я шагнула перед мужчиной, заставив его остановиться. Положила ладони ему на грудь.

– Улыбнись, – попросила его мягко.

Он сразу же улыбнулся в ответ, но как-то вымученно. Я нахмурилась:

– Что тебя гложет? – попыталась заглянуть ему в глаза, но он сразу же отвел их. Обнял меня, чмокнул в макушку:

– Прости.

– За что? – я отстранилась, пытаясь поймать его блуждающий взгляд. Опешила, – Все за то самое? И как долго ты собираешься просить у меня прощения за это?

– Не знаю, – Тарлан выглядел растерянным и несчастным. – Наверно, пока сам себя не прощу.

– Ты это, – я потеребила грудь мужчины, – кончай давай заниматься самоедством. Я же сказала, что простила. И даже поверила тебе… то есть, в тебя. Ты даже не представляешь, чего мне стоило то падение.

– Могу догадаться, – он невесело усмехнулся. – Но ты справилась. Ты умница, – он наклонил голову и покровительственно чмокнул меня в лоб.

А мне хотелось совсем не такого поцелуя.

– Ты опять ошибся, хранитель Пограничья, – проговорила нарочито холодным тоном. В ответ на его недоуменный взгляд растянула губы в улыбке, – Ты промахнулся с поцелуем.

И потянулась к его губам. Тарлан, опешивший в первый момент, сразу же нашелся и наклонился ко мне в ответ… и чмокнул в кончик носа. Увидев мое вытянувшееся лицо, усмехнулся, уже чуть непринужденнее, чем минутой раньше.

– Ты нарочно, да? – я надула губы, словно обиженная девчонка, сгребла в пригоршню волосы на его затылке и с силой – совсем не девичьей – притянула его лицо вплотную к своему. – Дразнишь меня, да?

– Чуть-чуть, – наконец, его лицо расслабилось, и Тарлан улыбнулся уже искренне.

А в следующее мгновение подхватил меня на руки. От неожиданности я звонко вскрикнула.

– Опять перебаламутим все Пограничье? – он быстро пресек мой крик коротким поцелуем.

– Ну, и пусть слушают, – мне так не хотелось разрывать контакт наших губ. Я прижалась губами к уголку рта Тарлана, чтобы хоть так чувствовать его вкус, его дыхание. – А твое колечко может спрятать звуки?

– Все оно может, – командующий с самым решительным видом нес меня куда-то, но мне было все равно, куда именно он меня несет. Лишь бы вместе.

– Тогда пусть спрячет нас ото всех. Хотя бы ненадолго. Пусть нас никто не увидит и не услышит, – от губ, по щеке я уже переместилась к шее мужчины и теперь увлеченно целовала нежную ямочку возле его уха, время от времени покусывая его за мочку.

После очередного моего укуса, Тарлан споткнулся, игриво отпихнул мои губы:

– Так я тебя не донесу, упадем прямо здесь.

– Ну, и пусть здесь. Мне и здесь нравится. Мне нравится везде, где есть ты, – а я снова потянулась к его лицу.

– И у тебя еще были сомнения в собственном темпераменте, – он по-доброму усмехнулся и положил меня на землю.

Я откинулась на мягкой траве. Над головой шелестело листьями Дерево жизни, по лицу скользили солнечные зайчики пробивающихся сквозь его крону лучей. Я чувствовала покой и одновременно возбуждение – мне так хотелось поделиться ими со своим хранителем. Я протянула к нему руки, подзывая ближе к себе:

– Ну, иди же ко мне. Я хочу тебя, – никогда раньше я не говорила этого мужчине. Мне казалось, стыдным так говорить, да и… Дэну всегда было без разницы, хочу я его или нет…

Тарлан склонился надо мной, коснулся пальцами моих губ, осторожно погладил.

– Щекотно! – я облизала губы, кокетливо глядя на любовника. Глаза мужчины затянуло мутной поволокой желания, казалось, он поедал меня взглядом, но отчего-то медлил.

– В чем дело? – мне так хотелось побыстрее приступить к делу, и я принялась расстегивать пуговки на его рубашке. Пуговки были упрямые, дырочки маленькие, и несколько пуговок я попросту оторвала в порыве страсти.

– Твои мысли будут открыты для меня, а мои – для тебя. Ты готова к такой степени близости, любимая? – Тарлан смотрел на меня, почти не мигая.

– Я не знаю. Наверное. У меня такого никогда ни с кем не было, – мне казалось странным, как можно было в этот момент отвечать на такие сложные серьезные вопросы.

Он продолжал раздевать меня взглядом:

– У Вечных пар не только одинаковое клеймо на спине, не только одна магия на двоих. У них одни мысли и чувства, одна боль и одна радость.

– А у нас так уже было раньше? – я стащила рубашку с его плеч, и хоть за ними больше не было крыльев, разворот их был по-прежнему сильным и гордым.

Тарлан качнул головой:

– Нет. Тогда я… побоялся впустить тебя в себя настолько глубоко.

– Теперь больше не боишься? – я подняла на мужчину игривый взгляд.

– Боюсь, – он прищурился, – но я готов рискнуть.

– Тогда я готова впустить тебя в себя… Так глубоко, как ты этого захочешь.

– Я хочу очень глубоко… – он наклонился к моей шее, и мне стало горячо и щекотно, а все несказанные слова разом вылетели из моей головы.

Я откинула голову, а он уже срывал с меня форменную академическую рубашку, и под его пальцами пуговки вообще разлетелись веером. Тарлан оголил мою грудь. Два мягких упругих холмика призывно колыхались от моего дыхания и от биения сердца. Соски ожидаемо стояли торчком, похожие на две бордовые горошины. Я покосилась на все это великолепие, закусила губу и подняла глаза на Тарлана.

– Нравится?

– Конечно, – он наклонился и поочередно поцеловал соски, легонько, чуть касаясь губами.

А я застонала, не в силах держать в себе рвущееся желание:

– Ты слишком аккуратен.

– Ты куда-то спешишь? – мужчина усмехнулся, приподняв бровь, но уже в следующую секунду вцепился в сосок губами так, что я ойкнула – от неожиданности и той силы, с которой он его сдавил. Попыталась отодвинуть лицо Тарлана от своей груди, но он впился в сосок, словно голодный волчонок, и не желал выпускать его изо рта. И начал посасывать, тихонько урча от возбуждения.

Это была довольно грубая ласка, но она неожиданно привела меня в бурный восторг. Между ногами стало горячо и тяжело, я непроизвольно потянулась рукой к промежности, чтобы хоть чуть сбросить это напряжение, но Тарлан перехватил мою руку за запястье и отвел мне за голову.

– Нет, – он выдохнул, выплюнув истерзанный сосок, и впился во второй, а я только прогнулась в спине ему навстречу и застонала:

– Я сейчас кончу просто так…

– Не кончишь, – Тарлан плотоядно ухмыльнулся.

– Вот увидишь… – дыхание перехватывало, мне казалось, вот-вот, и я действительно кончу от одной только этой ласки. По бедру с внутренней стороны медленно текло что-то теплое…

Не выпуская моей груди изо рта, Тарлан опустил руку, и я вздрогнула, когда его пальцы коснулись низа моего живота. По бедрам словно пронесся прохладный ветерок, чуть погасив возбуждение. Но потом мужчина раздвинул пальцами складочки кожи, и оно нахлынуло с новой силой. Он почти ничего не сделал – только коснулся – но меня скрутило, еще бы чуть и накрыло бы оргазмом… но снова на выручку пришел прохладный ветерок, чуть остудивший разгоряченную плоть.

– Ах-х-х… – я только и смогла выдохнуть.

– Тише-тише, какая ты нетерпеливая, – Тарлан промурчал довольно, наконец, перестав терзать мою грудь.

– Я… очень… тебя… хочу… – проговорила заплетающимся языком, с силой прижала к себе любовника за шею, впилась в его рот с жаром, страстью, пытаясь то ли съесть его, то ли отдать ему душу на сохранение.

Он с готовностью отвечал на поцелуй, сам распаляясь все сильнее, трогая меня языком, лаская губами, а рука его продолжала хозяйничать между моими ногами. Вот, он пощекотал складочки, вот чуть помассировал бугорок между ними, вот два его пальца скользнули ко мне внутрь, вот снова он принялся перебирать лепесточки… и я не знала, какое из этих его действий дарит больше удовольствия. Я чувствовала лишь тугой вспухающий в промежности пузырь наслаждения, и он вот-вот готов был лопнуть.

Мне очень хотелось отплатить чем-то своему любовнику. С силой дикой кошки я вывернулась из-под него – Тарлан даже опешил в первый момент.

– Ляг, – я решительным жестом толкнула мужчину на спину, а сама опустилась к его паху.

Тарлан все еще был в брюках, но их плотная ткань ничуть не скрывала величины его желания. Я прижалась щекой к возбужденному члену:

– Какой ты горячий… – а в следующую секунду спустила с любовника штаны, выпустив на волю его достоинство. И едва сдержалась, чтобы не вцепиться в его член зубами, настолько он показался мне желанным. Как и весь его хозяин целиком…

Но я стерпела, ограничившись просто жаркими поцелуями. Я целовала его весь, от корня до самой головки, трогала языком, ласкала губами. Осторожно, словно совершая некое священнодействие, оттянула с головки складку кожи, коснулась нежной плоти языком. Он был на вкус чуть солоноватым и таким нежным. Кто бы мог подумать, такой сильный и жесткий мужчина, а там – такой нежный.

– Я сейчас кончу, – из любовного азарта меня вывел голос любовника.

– Ага, понял, каково это, – я проговорила с победными нотками в голосе, но свою пытку прекратила. Выпрямилась и присела так, чтобы накрыть промежностью чресла мужчины.

Посмотрела на него сверху вниз – таких блестящих влюбленных глаз я не видела у мужчины ни разу за всю свою предыдущую жизнь… Ловко подмахнув бедрами, я впустила его внутрь. Член Тарлана скользнул в меня, заняв свое место, словно именно там он и должен был находиться, словно недостающая часть моего тела.

– Удобно тебе? – я спросила и качнула бедрами.

– Великолепно, – он ответил, положив руки на мои ноги и направляя мои движения.

Я покачивалась, сначала лениво, но очень быстро разогналась до резвого темпа. Еще чуть-чуть, вот-вот и…

Резким движением Тарлан сдернул меня с себя, уложив на спину и взгромоздившись сверху.

– Ну, ты чего? – я недоуменно захлопала глазами. – Разве было плохо?

– Великолепно, – он снова повторил, выдохнув мне в самое ухо. – Но я хочу кончить сверху. Ты не против?

– Нет… – проговорила с сомнением. – А когда… я услышу твои мысли?

– Готовься, – он проговорил с хитрой полуулыбкой и резким движением протолкнул свою плоть внутрь моего тела.

Я с готовностью приняла его, и Тарлан сразу начал сильно толкать, он рвался все глубже и глубже, а я впускала его все дальше и дальше. И вот уже не только моя плоть была раскрыта перед ним, но и нечто еще более глубокое, еще более сокровенное. И это нечто пульсировало и замирало от каждого его касания.

– Ты чувствуешь меня внутри себя? – Тарлан снова выдохнул мне на ухо.

– Я… чувствую тебя… глубоко внутри.

– Сейчас я буду еще глубже в тебе!

С этими словами Тарлан схватил мои ноги за щиколотки и развел их широко-широко в стороны, приподняв мои бедра над землей и с силой прижавшись пахом к моей промежности. Его член оказался очень глубоко, я даже вскрикнула от резкой боли и в ту же секунду кончила.

Меня крутило и сминало в судорогах оргазма, я чувствовала, как во мне также сводит спазмом плоть моего любовника. Как из него изливается горячая жидкость и – что-то еще. Вместе с семенем ко мне внутрь проникла часть самого Тарлана, часть его мыслей, его чувств, его личности…

Так близко, так глубоко во мне еще не было никого…

А потом неистовый всплеск наслаждения поглотил меня, и на мгновение я потеряла сознание…

Эпилог

 Очнулась я от резкого удара возле своей головы. Сверху, опершись о локти, переводил дыхание Тарлан. Я чуть скосила глаза: рядом с моей головой лежало наливное красное яблоко. А в следующее мгновение на землю шмякнулось еще одно.

– Вот, как мы нашумели, даже Дерево яблоками кидается, – я улыбнулась, Тарлан выпрямился, подняв на меня счастливый сытый взгляд.

И тут же с дерева полетел еще один плод – прямо мне в лицо. Командующий не глядя, машинально схватил его рукой, отведя удар.

– Нам только шишек на твоем хорошеньком личике не хватало, – он улыбнулся шире, снова наклонился и ласково чмокнул меня в кончик носа.

– Тарлан… – а я, не отрываясь, смотрела на красное яблоко у него в руке.

– Да, любимая?

– Яблоко… Плод Дерева жизни, – я схватила его за запястье, демонстрируя ему плод. – Оно не вянет в твоей руке.

Тарлан держал наливное яблоко, блестящее и аппетитное, такое же свежее, каким оно было мгновение назад на ветке дерева. Он с любопытством повертел яблочко в пальцах.

– Действительно, – протянул с таинственной полуулыбкой. Перевел взгляд на меня, – Хочешь яблочко, любимая? – и с хрустом откусил кусочек от яблочного бока.

Конец первой части

Оглавление

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог