Библиотека :)

Попаданец в подарок для эльфийской принцессы 577K - Анюта Тимофеева (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Пролог

Мэйри

Мой отец был человеком. Как мама им увлеклась? Я не знаю. Впрочем, странно было бы помнить то, что случилось еще до моего рождения.

Говорят, он был красив и непокорен. Говорят, что он ей отказал. Человек — ей, эльфийке, признанной красавице! Надеюсь, что потом отец сумел как-то сбежать, а не был замучен.

О дурном характере моей матери знали все. У меня характер тоже не сахар, поэтому я поссорилась с ней и ушла из дома первой. И, чтобы доказать всей семье, что проживу без них, основала свой дом. А вот сестра лучше выдерживала давление нашей родительницы

Но напоследок мама все же завещала мне небольшую часть имущества. Честно говоря, даже не представляю, что там может быть. Но поеду и заберу из принципа!

И теперь я еду за наследством. Еду в повозке. Спасибо, что не на телеге! Нужно мне это имущество или нет — пока не буду рассуждать, потому что сейчас пригодится все, что поможет выжить. Будь это золотые монеты или просто мясо и мука — сгодится все, лишним не будет.

Но они издеваются! Моя родня просто издевается надо мною! Они отдали мне человека! Еще один лишний рот. Мне хотя бы тех, кто есть, прокормить!

Глава 1

Мэйри

— Вот твой, забирай!

На ринге (а как его еще назвать: помост, загон?) дрались двое. Один — настоящий орк, а второй… эльф, что ли? Странно, вроде бы, эльфы рабами не становятся. Тогда моя доля наследства — орк? Только этого не хватало!

Приближаясь, я против воли рассматривала эльфа. Любоваться на его полудикого противника удовольствия мало. А эльф хорош! Светловолосый, широкоплечий и мускулистый, но гибкий и изящный — убийственное сочетание. Гены моей родительницы влекут меня к сородичам, а наследие отца-человека предупреждает, что красавцы-эльфы — те еще надменные твари. Но сейчас отвлекаться нельзя, потому что стоит расслабиться — и остальные наследницы с удовольствием лишат меня и того немного, что еще можно забрать. Но не задать этого вопроса не могу:

— Зачем мне орк? — спрашиваю я.

— Какой орк? — искренне изумилась в ответ Ризельда. — Вот твоя доля!

— Эльф? А разве он может быть рабом?

— Да приглядись! — так, словно разговаривает с дурочкой, пояснила сестра. — Это пленный. Он человек. Немного на полукровку похож, согласна. Мама не изменяла своим вкусам даже в последнее время, — и она хмыкнула, делая вид, что старается удержаться в рамках приличия.

А я сделала вид, что не заметила этого укола. Ссориться сейчас — плохая идея. Если не смогу сохранить хладнокровие и удержать свой характер в узде, то точно не выживу самостоятельно. Несколько подобных глупых поступков — и меня вообще перестанут уважать, придется возвращаться в родной дом под ехидные смешки и замечания близких и дальних родственниц.

Те, кто думает, что эльфийские девы — это нежные, тонкие и звонкие создания, глубоко ошибаются. Скорее, некоторые эльфы-мужчины могут быть такими. А их «слабый пол» на самом деле — очень даже сильные и властные женщины. И страшные интриганки. Мне как раз недавно пришлось пройти ускоренный курс по выживанию в непростых условиях.

А сейчас, пока я раздумывала, как реагировать на подколы: съязвить в ответ или просто проигнорировать, мой полу-эльфик вдруг с ощутимым грохотом падает на деревянные доски помоста, словив, как я понимаю, особо сильный удар противника. Даже я вздрагиваю от неожиданности и страха за парня: его соперник просто монстр! Но это же тренировочный бой? Тогда серокожий монстр должен сдерживать свои удары! Иначе он убьет мою новую собственность!

К счастью, тот, кто ужасно напоминает мне эльфа, даже несмотря на пояснение сестры, поднимается с пола. Половина лица у него красная — видимо, удар пришелся на скулу, или он приложился об пол при падении. Мужчина выглядит слегка оглушенным, а потом, чуть покачнувшись, подносит руку к лицу — и убирает ее, окрашенную алым! Некрасиво и страшно размазывает яркую кровь по подбородку, потом пытается как-то ее стереть, но под рукой нет ничего подходящего.

Тем временем его монстрообразный противник отходит чуть в сторону и, к счастью, не пытается добить поверженного человека. Надеюсь, это тренировка, и убийства противников нет в правилах.

Хорошо, что победитель остановился, потому что я огромным усилием воли сдержала себя, чтобы не броситься поднимать полукровку, смотреть, насколько серьезны его раны. Кажется, это был бы глупый поступок. Но хотя бы спросить я могу, старательно контролируя голос:

— Кто разрешил портить мое имущество? А если этот монстр его убьет? А если покалечит?! Тогда вы скажете, что все так и было? Что теперь у меня наследства нет?!

— Прости, Мэйри, я не подумала, — вроде бы, искренне извиняется сестра. — Просто мы его для того и держим, я забыла отменить тренировку. Да живой он, живой! Он живучий. Хочешь, его лекарь посмотрит, чтобы в дороге неожиданностей не было?

— Хочу! — заявила я, хотя Рози (это сокращение своего имени она ненавидела, поэтому я обычно называла ее именно так) явно надеялась, что я откажусь от визита лекаря. — Да, пусть он его осмотрит.

Рози скривилась, но ничего не сказала. А я задала следующий важный вопрос:

— А как он попал в плен?

— Оказался вместе со всем этим сбродом: орками, троллями, людьми, которых даже свои к виселице приговорили. И в их числе — этот полукровка, очень похожий на нас — вот что самое отвратительное! Сопротивлялся, как бешеный, при захвате, хотя и без оружия был. Точнее, с какой-то странной палкой. Ну, его, раз живым достался, добивать не стали, а решили использовать как «куклу» для тренировок. Хотя, как по мне, зря вообще деньги на покупку потратили. Но ты же знаешь маму: попробуй с ней поспорить! И она почему-то решила, что ты безумно обрадуешься такому подарку.

Да уж, мне она могла бы это и не рассказывать — характер нашей родительницы мы обе прекрасно знали. Именно поэтому я живу отдельно, и, невзирая на отсутствие элементарных удобств, чувствую себя гораздо лучше, чем раньше.

Но с сестрой тоже надо держать ухо востро. Специально вредить она не будет — по крайней мере, я искренне на это надеюсь! — но напакостить по мелочи или не рассказать нужные вещи вполне может. Стоит принять меры заранее.

— Ты даешь мне опасного пленника. Чтобы никто не сказал, что хочешь избавиться от сестры, придется добавить тот ошейник. Ну, помнишь, тот артефакт? Который улавливает мысли и запрещает причинять вред хозяйке. У мамы он точно был. Кстати, а она не хотела добавить его к своему подарку?

И по тревожно метнувшемуся в сторону взгляду сестры поняла, что угадала. Что же, вовремя я вспомнила: она явно не собиралась отдавать мне лишнее.

Подаренный мужчина почему-то притягивает взгляд все сильнее. Впрочем, ничего удивительного. Кто откажется от того, чтобы владеть эльфом? Да, у нас матриархат, но не настолько серьезный, чтобы все мужчины были рабами без права голоса. У них есть право выбора. И такую, как я, вряд ли кто-то выберет.

А вот этот «подарок» права выбора не имеет. А еще он показывает эмоции, чего мне всегда не хватало в чистокровных эльфийских мужчинах. Эти упрямо сжатые тонкие губы, которые его совершенно не портят, напряженно всматривающиеся в меня внимательные серые глаза — похоже, что в плен взяли не простого крестьянина. «Чистым» человеком он точно быть не может, чистокровным эльфом — тоже, по множеству причин. А красивый и эмоциональный полукровка — то, что нужно, чтобы скрасить мою жизнь и обеспечить развлечения.

Глава 2

Мэйри

Не знаю, почему полукровка получился таким неожиданно привлекательным и по-мужски изящным, совершенно не похожим на неуклюжих человеческих мужчин. И, в то же время, он нравится мне даже больше настоящих эльфов.

Может, все дело в том, что черты лица не такие застывше-замороженные, как у чистокровных представителей «высшей расы»? Но все равно он выглядел красивее иных эльфов, а я рядом с ним казалась себе грубой неуклюжей карлицей.

Вот сейчас его подлечат, и это утонченное чудо поедет в мой дом. Но, если быть честной, оно мне точно надо?! Утонченный, но, похоже, достаточно сильный и умелый в бою, чтобы противостоять орку. Он ведь еще и опасным может быть для хозяйки. Отказаться, что ли, пока не поздно? Впрочем, я обзавелась артефактом, который должен предупреждать его дурные намерения.

А потом подумала: а что я, вообще, теряю? Ну, подумаешь, умру второй раз! Второй раз уже вообще не страшно.

* * *

Смутно помню, как умерла настоящая Мэйри, а в ее теле очнулась я. Можно подумать, что мне очень повезло: стала эльфийской принцессой! Вот только принцесса я такая… погорелого королевства. Ни денег, ни особых владений, только титул, обозначающий принадлежность к знати. Возможно, за это тоже стоит поблагодарить, потому что привилегии под ногами не валяются. А то, что «принцессе» иногда не удавалось досыта поесть — об этом посторонним знать не положено.

С другой стороны, когда справилась с шоком, поняла, что не сошла с ума, а просто произошло что-то фантастическое… когда взглянула в зеркало в старинной оправе и оценила яркую внешность девушки — поняла, что все могла быть и хуже! Кажется, жить здесь можно; хорошо, что я попала не в Средневековье. Хотя быт, и вообще уклад жизни, достаточно странный и непривычный.

Но самое главное, что у меня сохранилась память хозяйки тела!

Девушка была дочерью эльфийки от человека. Явный мезальянс для этих мест. Этих эльфов можно назвать, пожалуй, темными эльфами, хотя бы потому, что они не были привычными нам по фильмам фееподобными блондинами. Но все же они не были и дроу, что очень порадовало — жить в пещерах под землей я бы не смогла.

Семья не любила этого «побочного» ребенка, мать как будто стыдилась и старалась забыть. Чем уж ей так приглянулся мой отец, и почему потом все переменилась? Этого Мэйри не знала. Кажется, девушка казалась слишком доброй, но не такой утонченной, как полагается эльфийке, немного наивной, а еще она старалась не влезать в интриги и поменьше общаться с родственниками, которые ее недолюбливали.

Потом мать заболела, характер стал совсем невыносимым, и Мэйри переселилась в отдаленное поместье. Там собирались такие же непонятные личности: и люди, и полукровки. Когда умерла мать, девушке даже не сразу сообщили об этом, чтобы она не претендовала на наследство.

Узнав о смерти матери, Мэйри очень переживала, невзирая на их плохие отношения. Ну и, на самом деле, она боялась остаться совсем одна, без поддержки. До этого всегда была надежда, что у мамы сменится настроение, и она поможет: деньгами, советами, возможно, пришлет кого-то отремонтировать дом.

Настроение девушки, и так плохое, сменилось на депрессивное, даже не хотелось вставать по утрам. Она заставляла себя подниматься, что-то делать, хотя понимала — все бесполезно, прожить самостоятельно не получится. Люди, которые жили в поселке, не были злыми, но ее побаивались. А она точно так же боялась заводить дружбу с ними.

То ли болезнь, то ли нервное расстройство — почти пропал аппетит. Мэйри ходила, опираясь на стены — голова кружилась, если резко вставать или поворачиваться. И однажды, похоже, она не сумела сохранить равновесие, зацепилась за порог и упала, ударившись напоследок головой.

Вся эта информация постепенно появилась в памяти, после того, как я очнулась именно на том месте, где потеряла сознание Мэйри. Очнулась в ее теле.

Девушка жила одна, что было и хорошо, и плохо. Поскольку после удара она отделалась только шишкой на голове, то помощь врача не понадобилась, все обошлось. Это из хорошего, повезло. Зато никакие лишние и любопытные свидетели не мешали мне осматриваться, пытаясь состыковать воспоминания и реальность.

Мой новый дом — это, к счастью, не бедная деревенская изба, но и не средневековый замок. Пожалуй, я бы сравнила его с коттеджем среднего класса. Самое забавное, что из удобств была даже канализация, несколько примитивная, но обрадовавшая меня невероятно. Был водопровод, была горячая вода! Но получали ее весьма простым и экологичным способом — огромные резервуары, расположенные на крыше дома, нагревались от солнечного света. Поэтому, если на дворе зима — вода нагреется еле-еле. К моему огромному счастью, было еще и что-то вроде русской печи, которой можно было обогреть дом и, соответственно, нагреть воды.

А электричество… похоже, что его здесь не было. По крайней мере, освещение появлялось каким-то таинственным образом, но оно тоже было связано с солнцем. Возможно, все это работало по принципу фонариков в нашем мире, которые днем аккумулировали солнечную энергию, а в темное время ее отдавали. Да уж, эльфы — те еще затейники!

Глава 3

Алексей (Лекс)

С этим фильмом с самого начала возникли проблемы.

Я очень хотел сниматься именно в историях по этой тематике: Гражданская война, Великая Отечественная… Какие сюжеты, какие люди, характеры, поступки! Знал, что, на самом деле, это страшное и кровавое время, но все равно восхищался и не мог пройти мимо. Хорошо снятые картины про эти события запоминались зрителям навсегда, в отличие от проходных современных сериалов, которые и отличить-то друг от друга сложно.

С другой стороны, все зависит от сюжета и его исполнения. Но, в любом случае, вот в такой картине я бы, наверное, снялся и бесплатно, только «за идею», в надежде на грядущий успех. Но озвучивать подобные намерения глупо: сразу решат, что я себя не ценю. А я дешевкой себя никогда не считал.

Кинематографический мир тесен — я вовремя услышал о том, что проводится кастинг, и даже в общих чертах узнал сценарий.

Удивительно, но, в итоге, меня взяли. Правда, за символические деньги, почти бесплатно. Но я же так и хотел! Бойтесь своих желаний… И взяли меня, практически, статистом. Как говорится, «четвертый справа в кепке я лежал».

Обидно, конечно, но пришлось смириться. На главные роли я пока не замахиваюсь, там совсем другие уровни договоренностей. А сценарий обещал великолепный фильм, в котором просто поучаствовать — и то честь.

Но оказалось, что между замыслом и исполнением очень много различий. Продюсер экономил на всем — долетали разговоры об этом, да и сам я не слепой. Режиссер был вечно недоволен, сцены переснимали, сценаристы постоянно что-то переписывали… Я утешал себя, что это все равно бесценный опыт и еще одна роль в мое портфолио.

Но вот одного я представить себе не мог — того, что костюмером окажется моя бывшая девушка. Мы расстались по моей инициативе, и я до сих пор переживал — казалось, что поступил подло. На самом деле, ни я ей не изменял, ни она — мне; наоборот, с ее стороны была какая-то болезненная влюбленность и желание все контролировать.

Вот это и страшило — ей хотелось знать о каждом моем вздохе. Вначале это казалось искренней заботой, радовало и умиляло, потом стало напрягать, а затем — откровенно пугать. Этот контроль просто душил, уже хотелось действительно совершить что-то, в чем меня подозревала Алиса.

Пока не сошел с ума, я собрал чемодан и просто сбежал. Оставил ей оплаченную за два месяца съемную квартиру и все совместные покупки, все подарки. И все равно чувствовал себя виноватым, и потом еще долго нервно вздрагивал при звонках.

И теперь оказалось, что на этих съемках Алиса работала костюмером. Да, этого можно было ожидать — ведь мы познакомились с ней в театре, где она также работала на этой должности.

Когда я об этом узнал, очень захотелось сбежать. Но, к сожалению, в контракте такой пункт точно не был предусмотрен: «встреча с бывшей девушкой, с которой ты не готов общаться и поддерживать отношения». А создавать себе репутацию неблагонадежного истерика я очень не хотел. Решил, что уже прошло достаточно времени, и мы оба изменились.

С Алисой я старался не общаться, только на рабочие темы, только официально, «на вы». Но, когда увидел приготовленную для меня форму, впервые засомневался и решил прояснить ситуацию.

К сожалению, я не большой знаток костюмов той эпохи, хотя изучил несколько статей. Там как раз рассказывалось, что форма у красноармейцев могла быть самой разнообразной, причудливой, потому что поначалу они пользовались попавшими к ним запасами царской армии. Но вот этот мундир, новехонький, с иголочки, прямо со склада, но, кажется, другой исторической эпохи — это уже перебор.

— Алиса, вы уверены, что это именно то, что вы должны мне отдать? — рискнул я задать вопрос.

— Алексей, если вы лучше режиссера знаете, как снимать фильм, то займите его место! — ледяным тоном парировала Алиса. — Впрочем, ваша роль такая «заметная»… — она так выделила тоном это слово, что я почувствовал себя оплеванным. Поделом. Полез спорить. Уверен, теперь еще и Олегу Абрамовичу будет доложено, что малоизвестный актер права качал.

— В принципе, могу найти другой. Хотя, уверена, никто и не заметит, в чем вы отыграете свою сцену.

Да, да, знаю: «Четвертым справа в кепке я лежал…». И надо быть совсем наивным, чтобы не понять, что это мое больное место. Девушка, с которой я долго жил, конечно, знала все больные места. Но сдаваться я не собирался:

— Да, будьте так любезны, поищите, пожалуйста, если вас не затруднит! — выдал я тоном воспитанного в лучшем пансионате наследника знатной фамилии. По крайней мере, я именно так их себе представлял. Проходивший мимо статист, случайно ставший свидетелем нашего обмена любезностями, широко раскрыл глаза и, разве что, только не покрутил пальцем у виска.

Но форму, выглядевшую гораздо более правдоподобной, Алиса мне выдала, достав из груды какого-то хлама. Я так и не понял, что это было: глупая шутка? Подстава? Ну, не мог же Олег не обратить внимания, что в кадре появятся откровенно ряженые персонажи? Или он доверял костюмеру? Или, наоборот, Алиса «по дружески» хотела меня подставить, выставив идиотом?

* * *

Первое, что я увидел — копыта эльфийских жеребцов. Потом поднял глаза и рассмотрел их наездников. Точно, эльфы! Подумал, что каким-то чудом перепутал площадки, и оказался на съемках вариации «Властелина колец». Хотя сложно представить, чтобы такие глобальные декорации по соседству можно было пропустить.

Эльфы были светловолосы, красивы и надменны. На них легкие доспехи, за спинами — луки. Уши я не смог увидеть, но почему-то был абсолютно уверен, что это именно они — сказочно красивый народ. Точнее, актеры, их изображающие.

Я ничего не мог рассмотреть подробно, потому что споткнулся о какое-то переплетение проводов, упал, а затем очнулся, уже лежа ничком на земле. Как только начал подниматься — ко мне приблизились всадники.

А потом услышал это. Очень странные слова, ведь я по роли не должен был здесь находиться? Почему тогда они меня обсуждают?

— Троллий ублюдок! — презрительно выплюнул один из них. — Они стали брать на войну человечков?

— А разве он не из наших? — прозвучал еще один голос. — Похож.

— Нет, кто-то из его родни точно спутался с людьми, — снова сказал первый.

— Тогда добиваем? Или оставим для развлечений?

И при этих словах у меня в голове словно что-то взорвалось, и зрение померкло.

Глава 4

Мэйри

Мужчина худощавый, хотя не хлюпик, достаточно мускулистый, но не гигант. На какого-то великого воина, а, тем более, профессионального наемника, совершенно не похож. Я пытаюсь соотнести рассказ Рози, с тем, что вижу сама — и у меня не стыкуется. Но зачем ей врать? Наверное, я чего-то недопонимаю.

Эльф… или не эльф, черт там разберет его родословную, в общем, полу-эльф достаточно высокий, хотя и несколько ниже чистокровных эльфов. Стройный, гибкий, с грацией танцора, но что-то есть в нем такое, что заставляет отнести к военным, а не к поэтам или менестрелям, к примеру. Оружие в его руках представить проще, чем какую-нибудь лютню. Хотя… я вызвала в памяти греческие статуи — в таком образе, особенно в полуголом виде… ах, простите, в туниках! Так вот, он бы неплохо смотрелся в облике ожившей греческой статуи. По крайней мере, в тунике выглядел бы получше, чем сейчас, одетый во что-то темное, немаркое. Но расстегнутая темная рубашка показывала вполне себе широкую грудь, хотя и без пугающе бугрящихся мускулов, как у его противника — орка.

Ладненький такой — я еще раз оглядела его хозяйским взглядом. Мое «наследство», поймав этот взгляд, как будто даже поежился, запахивая рубашку и застегивая ее почти под ворот.

Стесняшка какой, забавно! Но нежным невинном эльфиком он быть не может. Если Рози права — а тут вариантов нет, потому что в рабство попадают только пленные — этот мужчина участвовал в нападении на одно из наших поселений. Значит, он убийца. Значит, внешность обманчива. Значит, вряд ли он такая нежная невинная ромашка, как пытается представиться. Скажите, пожалуйста, заинтересованный женский взгляд его смущает! Ты, зайчик, вообще-то, полукровка. Тебя воспитывали люди, так что у тебя должны быть более свободные взгляды, чем у чопорных эльфов. Или это я у тебя не вызываю симпатии? Предпочитаешь хозяйкой чистокровную эльфийку? Ладно, с этим разберемся потом.

Но ошейник точно не будет лишним. Он работает по такому принципу, что за ненадлежащие мысли как будто бьет током. На себе я не пробовала, конечно, и тока здесь нет, но, по описанию, воздействие очень похоже. Зато можно не следить за каждым шагом пленника, не сковывать его по рукам и ногам.

* * *

— Привязать? — буднично спросил меня дед Василь.

— Куда? — не поняла я.

— Да вот, к повозке, — показал он.

Дед Василь, высокий сухощавый старик, возраста неопределенного, но, мне кажется, очень и очень почтенного. Тем не менее, энергии и жизнелюбия в нем больше, чем в ином молодом парне. И больше, чем в обычном надменном чистокровном эльфе. Ах, да, дед — как раз чистокровный человек. Он из той разномастной компании, которая прилагалась к моему поместью. По хорошему, всех надо было выгнать, и, уверена, настоящая Мэйри в скором времени так бы и поступила.

В силу своей расы, дед эльфов недолюбливает, и явно считает их сверх… сверхчеловеками? В общем, считает какими-то совершенно фантастическими существами, раз думает, что выданный мне парень способен бежать всю дорогу за повозкой. Кстати, я только сейчас подумала, что полуэльфика, кажется, придется защищать от обитателей моих владений.

Не знаю, что подумал эльфик, но после услышанных слов деда он заметно напрягся.

— Роз, а как его зовут? — вспомнила я. Сестра забыла мне представить «наследство».

— Мы его зовем Лекс. Он что-то бормотал про свое имя, но оно слишком длинное для раба. Так что пусть будет благодарен за это.

— Может, оставишь его здесь? — с сомнением продолжила она, почти искренне беспокоясь. — Зачем тебе лишний рот?

— Нет, заберу! — решительно заявила я. — Буду развлекаться!

Рози понимающе кивнула — у Мэйри тоже была репутация не совсем нежной фиалки, об этом я могла догадаться даже по забавным игрушкам, которые обнаружила в доме. Просто иногда ее посещали приступы человеко- или эльфолюбия, поэтому девушку считали более доброй, чем ее родственниц.

— Так как повезем-то его? — переспросил дед, когда сестра попрощалась и ушла. — Я его просто так с вами в повозке не оставлю!

— Вот есть труба какая-то… — огляделась я. — К ней и привяжем.

— Вот, давайте пристегнем к этому креплению! — обрадовался мой пожилой телохранитель.

— А, ну, давай, Василь Семеныч! — я обрадовалась, что проблема решилась быстро.

— Какой Семеныч! — махнул дед рукой. — Василь я!

И быстро, как-то профессионально, приковал мое новое имущество подобием наручников к металлическому штырю.

Глава 5

Мэйри

Повозка тронулась. Парень сидел, придерживаясь одной рукой за железный шест; вторая была прикована из соображений безопасности. Должно быть, это не очень удобно, но рисковать своей жизнью я точно не собираюсь, поэтому потерпит. Тем более, что симпатию у меня вызывают далеко не все, кого встретила в этом новом мире, и «наследство» пока симпатии заслужить не успел, только любопытство. Зато, когда ошейник заработает в полную силу, будет интересно понять его чувства по отношению к новой владелице.

Вначале мужчина долго крутился, пытаясь найти удобную позу, чтобы не быть на коленях — фиксация позволяла стоять только так. Все же извернулся, и теперь полусидел. А я хмыкнула про себя: «Не любишь стоять на коленях? Характер, однако. Ну, что же, тогда нам будет интересно».

Ошейник ему надели еще перед отъездом, а сейчас я с удовольствием объясню принцип работы. Пока он, скорее всего, его даже не почувствовал: артефакт действует по такому принципу, что вначале он «разгоняется», а потом уж полноценно работает. Но даже простую кожаную полоску, больше всего своим видом напоминавшую ошейник, мужчина дал на себя надеть только после того, как его скрутили. То есть, ошейники он не любит… Свободолюбивый! А не нужно было участвовать в нападении, потому что с подобными пленниками ничего хорошего не происходит. Не маленький, мог бы сам догадаться.

— Вот этот ошейник — артефакт, который не даст тебе причинить вред своей хозяйке, — начала я объяснение. — Он улавливает мысли, и реагирует на те, которые покажутся агрессивными. Поэтому даже не думай, что сможешь убить и убежать — сдохнешь от болевого шока раньше. Да, и он читает чувства и эмоции, и передает их мне.

При этих словах мужчина взглянул на меня почти с ужасом. Честно говоря, я его понимаю: мысль о том, что в моей голове кто-то будет копаться, тоже привела бы меня в ужас. Но он, скорее всего, наемник и убийца, а мне хочется жить, поэтому все средства хороши. Но и вариант оставить полуэльфика у сестры, под охраной, тоже не рассматривается — он мне понравился. Ни я настоящая, ни Мэйри нежными ромашками тоже не были, поэтому с ее воспоминаниями я точно придумаю способ использовать красивого мужчину.

А вот когда он так смотрит, я снова оцениваю его внешний вид: хорош! Не чистый эльф, конечно, более брутальный. Черты лица очень мужские, волевые, но все же привлекательные, с налетом экзотичности: широкоскулый, серые глаза подчеркнуты темными ресницами и бровями вразлет. И, неожиданно, русые, или, как еще говорят, пшеничного цвета, густые волосы. Для эльфа слишком коротко остриженные, для человека — достаточно длинные, и, чтобы не мешали, он зачесывает их назад. Не мальчик-конфетка, но и не уродливый монстр, как другие пленники.

— Зачем я вам? — вдруг спрашивает он, невольно ощупывая кожаную полоску на шее.

Если бы я сама знала, зачем… Глупо и нелогично взваливать не себя дополнительную заботу, согласна. Но мне так захотелось!

— Ты же не думаешь, что я буду отчитываться перед тобой? — Лучшая защита — нападение.

— Зачем ты мне?

Действительно, зачем? Ну, хотя бы, затем, что с развлечениями здесь не очень — никакого интернета и телевидения. Впрочем, когда попала в сказку, хотя и местами страшную, то глупо страдать об отсутствии всяческих гаджетов и иллюзорной реальности. На самом деле, как раз такие норовистые красавцы мне раньше только в иллюзорной реальности и встречались.

Но ехать, действительно, скучно, поэтому с удовольствием продолжу этот занимательный разговор:

— Дай-ка подумаю! Зачем вообще пленников держат? Их же нужно кормить, поить… Вообще, ты можешь работать в поле, или на других тяжелых работах, но я очень сильно этого не советую — проживешь недолго. Можешь быть охранником. Точнее, мог бы быть, если бы к тебе было доверие. А вот постельной игрушкой — запросто!

Ох, как глаза-то у него сверкнули! Вроде бы, холодные серые глаза, а я думала, что так обжигать взглядом могут только черные, южные — ан нет! Прямо искра сверкнула, ледяная и опасная! Хотя и сопротивлялся, когда на него надевали ошейник, но не просил, не трясся от страха, не умолял ни о чем — интересное поведение! И до сих пор этот, предположительно, необразованный наемник, ведет себя как титулованный аристократ. Надменности эльфийской аристократии ему, конечно, не хватает, но он смотрит и разговаривает со мною, как равный с равной. Не сломали его в плену, смотрите-ка! Это хорошо, с одной стороны — мне будет интереснее, а с другой — значит, он опасен.

Жаль, что я сестру не расспросила поподробнее, как и при каких обстоятельствах его взяли в плен. Захватили ли его раненым, к примеру, или сам сдался? Хотя бы было понятно, трус ли он, хитрец-предатель, или же храбрый и опасный воин, которого смогли взять только раненым.

Еще можно было узнать у начальника стражи, чем в замке занимался этот Лекс — все время был кем-то вроде тренировочного пособия? И как себя вел при этом? Впрочем, пленник явно не был командиром в этом своем разбойничьем войске, иначе мне бы об этом сказали. И не факт, что тогда его отдали бы так легко.

— Тебе что-то не нравится? — продолжаю допытываться я. Дорога с этим разговором определенно становится короче!

— Я не хочу быть постельной игрушкой! — он снова вскидывает на меня свои выразительные глаза. Там удивление, гнев, неверие и упрямство.

— То есть, ты в замке чем-то другим занимался? Как отрабатывал свое проживание? — уточняю я.

— Я… я дрался здесь, точнее, на мне отрабатывали удары. Отпустите меня! — вдруг просит он. — И вам не потребуется меня кормить!

Отпустить тебя — как же, нашел дураков! А ты снова придешь грабить и, возможно, убивать в какое-нибудь селение.

— Это вряд ли, — замечаю я. — А постельной игрушкой, значит, ты быть не хочешь? Или только у меня не хочешь? Предпочитаешь чистокровных эльфиек?

А что, ведь мог этот полуэльф попасть под очарование утонченных ледяных красавиц, и теперь полукровка ему не нравится. Хотя кто его спрашивать, конечно, будет… но все равно обидно. Мэйри по моим, современным земным меркам, красавица и практически фотомодель. А здесь, как я успела уже прочувствовать, ее считают слишком человекоподобной и слегка вульгарной. Достаточно того, что она ростом чуть ниже остальных, формы более женственные, округлые, лицо красивое, но чересчур яркое и выразительное. Забавно, если этот недоэльф тоже посчитает мою внешность недостаточно совершенной.

— Нет, я вообще не хочу этим заниматься! — упрямо повторяет Лекс. — Я могу быть охранником! Я хорошо дерусь!

— Из морально-этических соображений не хочешь заниматься? — уточняю я. Вообще-то, а на что он тогда годится, если не в постель? Ну, не пахать же на нем! Нет, какое-то занятие у мужчины должно быть, чтобы «сбросить силушку молодецкую», а то много дури от безделья в голову полезет. Ну, пусть дрова рубит, к примеру! А потом еще и ночами отрабатывает, бедняга… «Да, две рабочие смены ему обеспечены!» — смеюсь про себя.

Пока что он меня здорово провоцирует и цепляет. Очевидно, все это именно из-за его манеры вести себя не как раб, а как равный.

— Вообще-то, развлекать девушек — это не самое худшее, чтоб ты знал! — продолжаю я развлекаться. — Если ты совсем ни к чему мне не пригодишься, можно устроить соревнование, какие-нибудь бои. Я могу одолжить у сестры орков, к примеру! Поедем к ней, будем делать ставки… А проигравший будет развлекать победителя и зрителей разными зрелищами, вот сексом, например. И вовсе не с эльфийками, и даже не с девушками… мне продолжать?

Если бы он мог испепелять взглядом, а я — сгорать таким образом, то точно осыпалась бы сейчас горсткой пепла. Взгляд моего нового имущества был настолько красноречивым… Зато с таким точно не заскучаешь! Главное, что моя собственная фантазия уже в пляс пошла, сколько бредовых и провокационных картин нарисовала! Он-то этого не знает, конечно, и не знает, где правда, а где выдумка. Но глазами сверкает уже непрерывно, словно предупреждает: «Не вздумай!».

Захочу — и вздумаю! Он еще не знает, сколько в сундуках у Мэйри разных интересных одежек «для особых случаев», которые я мысленно уже на него примерила. Мэйри некоторые полезные в хозяйстве вещи явно игнорировала, а вот разных и бессмысленных, и очень даже познавательных, игрушек у нее было навалом. Ну, каждый развлекается, как может. После тяжелого дня, пожалуй, это будет самое то!

А еще, похоже, начал работать ошейник, потому что мужчина, внезапно стиснув зубы, машинально дотронулся до кожаной полоски на шее.

И если я раньше думала, что как только приеду — сниму этот ошейник, то сейчас решила, что рановато, пожалуй. Да и мой пленник — взрослый мужчина, ему полезно научиться контролировать свои мысли.

Глава 6

Лекс

Лучше бы я действительно попал в реальность своего фильма, потому что родную историю я все-таки знал. А ту фантастическую, сказочную реальность, в которой оказался, даже представить себе не мог.

Честно говоря, авантюрная жилка у меня есть, попасть в описываемые в фильме события я бы не отказался. Но как попасть? Точно не навсегда. Мы с друзьями несколько раз участвовали в реконструкции разных сражений. Потрясающие ощущения вовлеченности в самую гущу событий, невероятная масштабность происходящего. Это затягивало! А один из этих знакомых вообще был известен в подобных сообществах далеко за пределами города и области, и его имя могло дать доступ в различные закрытые для обычных посетителей музеи, в том числе и под открытым небом.

Но все равно, после окончания сражения, ты, уставший, мокрый от пота, еле переставляющий ноги, но довольный и счастливый, складываешь оружие, снимаешь обмундирование, и постепенно возвращаешься в свою реальность.

Когда я непонятным образом оказался посреди затихающего боя, на мгновение тоже промелькнула мысль о реконструкции или каких-нибудь ролевиках. Но пространственный прыжок со съемочной площадки до ближайшего леса объяснению не поддавался, поэтому посчитал свою догадку бредом. Хотя предположение о том, что я просто перепутал съемочные площадки, тоже не выдерживало никакой критики. Такое попросту невозможно. Ладно еще, если бы я имел привычку «вдохновляться» перед съемками «огненной водой», так нет, не водилось за мною подобных грехов!

Да и на съемки все это не было похоже: ни декораций, ни камер, ни съемочной группы. Зато были люди… точнее, не люди, а кто-то странный: они говорили между собой на странном наречии, но я его почему-то понимал; а еще у них были чуждые, нечеловеческие черты лица, слишком красивые, совершенные. Да, и слегка заостренные уши, классические уши сказочных эльфов…

Но все подробности я разглядел потом, а пока картинка складывалась обрывками. Объяснения происходящему не было вообще, но стало реально страшно: шум боя ни с чем не перепутаешь. Правда, никаких выстрелов и разрывов снарядов, но бряцание оружия, человеческие крики, топот и ржание лошадей я слышал вполне отчетливо.

Я не мог понять, где нахожусь, не мог вовремя среагировать, и стал легкой добычей победителей. Это как раз и были эльфы, я не ошибся. Не сказка, не съемка, не чья-то дорогостоящая шутка — это другой мир. Вначале я долго и упорно пытался в это не верить, а потом, убедившись, так же упорно начал учиться здесь выживать.

А в первый раз мой жалкий растерянный лепет: «Я не знаю, как оказался здесь!» никто не слушал. Черт возьми, я бы сам не послушал человека, который влез в чужой дом, а потом доказывал хозяевам, что он понятия не имеет, как там очутился. Вот и мне никто не поверил.

Я попал в какое-то сказочное Средневековье. Сказочное не в том смысле, что оно прямо чудесное, а потому, что здесь жили разные сказочные, фантастические существа. Вот эльфы, к примеру. И прочие орки.

Не знаю, когда и где я просил у судьбы настолько реальных приключений с полным погружением, но в таком случае догадался бы попросить сделать меня попаданцем на вершине местной пищевой цепочки. Сделать эльфом-военачальником, проще говоря. Но что-то пошло не так. По одежде (моя злосчастная форма со съемок), по месту, где меня захватили — а там как раз находились местные повстанцы — меня зачислили в разбойников. Эти самые разбойники умудрились напасть на окраинный эльфийский поселок, но просчитались — их заметили, и отряд был разбит. Поделом, я полагаю — так поступают только мародеры. Но… беда в том, что меня приняли за одного из них.

На местных «хозяев жизни», эльфов, я не был похож даже внешне, хотя один из захватчиков определил меня как полукровку. Уж не знаю, с чего он это взял, мои родители точно к фэнтезийным расам не принадлежали.

Доказать, что я бы ни за что не пошел грабить и убивать, я не смог. Да меня и не слушали, они сразу все решили. Был среди нападавших, попал в плен. Все.

Было страшно. Очень. Хотелось закрыть глаза и вернуться в реальность. «Этого не может быть, это происходит не со мной!» — твердил я про себя, хотя прекрасно понял, что бесполезно. Это произошло именно со мною. Объяснения нет, но от этого не легче.

Рядом со мною в клетке (настоящей клетке!) были такие персонажи, что я вспомнил все реалистичные исторические фильмы, где показывали «простой народ» того времени, и еле-еле сдерживал себя, чтобы не шарахаться от них.

Подозреваю, что я действительно выделялся на их фоне своим внешним видом, и поэтому победители вытащили меня из гущи остальных пленных, и определили дальнейшую судьбу. Услышав что-то про «бордель» и «развлечения», а еще «довольно привлекательный для человека», я даже обрадовался, что меня, в итоге, решили использовать для каких-то тренировочных боев. Местная молодежь, почти подростки, должна была тренироваться держать оружие. Мне выдали деревянный меч, у них, к счастью, оружие тоже было не боевым. Впрочем, если бы оно было настоящим, мои злоключения закончились бы в первый день плена. Но все равно я красовался непроходящими синяками, и, периодически, разбитым носом или губами.

Но сильнее всего прочувствовал свое положение, когда они сдавали какой-то свой экзамен по стрельбе из лука, и я стоял, привязанный, ожидая, попадет ли очередной лучник в нужную цель, или промахнется, и стрела в очередной раз заденет меня.

Глава 7

Мэйри

Что он там о себе вообразил? Наглый, не обученный правилам приличия и послушанию. Кажется, сестричка пренебрегала обязанностями по воспитанию принадлежащих ей людей, и не зря она предлагала оставить этого мужчину под охраной. С другой стороны, с ошейником он не опасен.

Но я уже чувствовала чужую злость. Впрочем, его настроение видно невооруженным глазом, без всякого действия ошейника — достаточно на мое «наследство» взглянуть. Ноздри раздуваются, губы упрямо сжаты, красивые глаза прищурены. Сдерживается, как я понимаю, из последних сил. Забавно будет продолжить его провоцировать.

Вот что стоило раньше подумать: зачем он мне с таким характером? Впрочем, он же боец, не любовник. Надо было сразу брать того, которого готовили для гарема. Но маленькое уточнение — такого не предлагали, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть. Хотя он меня уже заинтриговал. Думаю, будет интересно, отличное развлечение после трудового дня!

Кажется, ошейник уже действует. Я поняла это, потому что начала ощущать отголоски чужих эмоций, среди которых не было ни одной хорошей. Вот еще удовольствие! Нужно было сразу отключить эту функцию, я же знаю, как это сделать!

Мужчина явно пытался бороться с действием артефакта, стискивал зубы, пережидая неприятные ощущения, возможно, даже реальную боль. Честно говоря, на себе подобную вещь я не пробовала, но принцип известен. Как говорится, к тебе же все твои намерения и вернутся. Но этот Лекс не особо хотел контролировать себя, поэтому я уже с некоторой тревогой наблюдала, как он злился, а артефакт, похоже, мстил ему болью. Я уже давно и провоцировать его перестала, но это не помогло. Рука, которой он придерживался за столб, вдруг сжалась так, что пальцы побелели, а лицо, наоборот, стало краснеть. Мне даже показалось, что вижу надувшуюся на виске пульсирующую жилку. Потом он в панике дернулся, не зная, как избавиться от вонзавшейся в череп боли, посмотрел на меня расширенными глазами, что-то хотел сказать…

Черт, черт, надо все это отключить! Я боюсь, что ошейник его попросту убьет! Я нажала на камешек на моем браслете, и, кажется, артефакт удалось отключить. Но мужчину затрясло, как в конвульсиях, и стало ясно — теперь нужно оказывать помощь, иначе живым не довезем.

— Дед Василь, останови! — Закричала я, стуча в переднюю стенку. — Останови скорее!

Лекс. За некоторое время до этого

Я современный человек, привыкший к правилам цивилизации и нормальному человеческому поведению. Да, я из благополучного большого города, из обеспеченной интеллигентной семьи. Поэтому такое отношение — как к отбросу, недочеловеку, точнее — не-эльфу, второму или третьему сорту, было для меня диким.

Конечно, я не идиот, и не стал кричать: «Вы не имеете права! Верните меня назад!». Куда вернуть-то? Кажется, некуда. Портал, проход — что это было? В общем, он закрылся. Но я прекрасно понимал, что долго так не продержусь. И просвета не видно. Я бы даже не сказал, что «хозяева» презирали или ненавидели меня — большинство из них просто не замечали. Кормили без особой роскоши, так, чтобы жил и не заболел. Но меня не покидало ощущение, что нахожусь здесь на правах домашнего животного, которого кормят, а потом убьют. Животных — на мясо, а меня — для развлечения.

Вряд ли я смогу заслужить примерным поведением другую жизнь. Если ничего не сделаю, просто сгину однажды от ран, побоев, или от противника, не рассчитавшего удар. Поэтому вопрос побега занимал меня постоянно. Ну и что, что мир вокруг чужой — он похож на наш, значит, самостоятельно выжить в нем можно. Ну, или хотя бы попытаться.

И тут мне заявили: «Пойдешь туда!».

Быстро промыли раны, намазали заживляющей мазью, и куда-то повели. За это время я успел представить, что ведут на рынок. Что такое рабский рынок, еще не довелось увидеть, но фантазия заработала на нереальных оборотах. К счастью, меня просто вручили новой хозяйке. По сравнению с той альтернативой, которую успел нафантазировать — ничего страшного. Про себя хмыкнул: надеюсь, эта хозяйка — не владелица местного борделя? И что я к этому борделю прицепился, сам не понял.

В любом случае, теперь придется приспосабливаться к новому месту обитания. И искать новые пути побега. Прямо сейчас вырваться не получится, поэтому оставалось только подчиняться. Но, когда они захотели надеть на меня настоящий ошейник…

В замке я ходил без каких-либо цепей или кандалов. Впрочем, на ночь как раз надевали цепь на ногу и закрывали в общей казарме, среди таких же «тренировочных» рабов. Пользуясь относительной дневной свободой, я запоминал передвижения торговых обозов, как часто сменялись стражники у ворот, что они проверяли…

А теперь ошейник?! Вначале я дрался, потому что это самый рабский атрибут, который только можно представить. Может, потом и передвигаться заставят исключительно на коленях? Естественно, в итоге меня скрутили, и застегнули эту рабскую вещь на шее.

А потом еще эта девушка, новая хозяйка, говорит, что ошейник контролирует мысли! Я представить не мог подобное. Мысли! Да у меня ни одной хорошей мысли нет, неоткуда им взяться! А если мечты о побеге станут известны?

Правда, в дороге ничего необычно не происходило. Может, все это чтение мыслей — просто вранье и сказки?

Девушка продолжила издеваться:

— Ты годишься только для постели!

В другой ситуации мне бы польстило это предложение, хотя, конечно, высказанное не таким тоном. Девушка красивая, не спорю. Вообще, все представители этой расы красивые, уродливых я не встречал. Но после ее слов в первый раз захотелось нахамить женщине и сказать что-то вроде: «У меня на тебя не встанет! В неволе не размножаюсь!»

Удержали только остатки воспитания и легкий налет цивилизации, оставшийся еще с прошлой жизни.

Зато, когда она начала откровенно издеваться и озвучивать варианты, понял, что можно и нахамить напоследок. Почему напоследок? Вряд ли мне долго позволят высказывать свое мнение. Скорее всего, ровно до того момента, пока не прибегут охранники. Ответить еще ничего не успел, а холодное бешенство уже ударило в голову.

Глава 8

Лекс. Некоторое время назад

Профессиональным военным я не был, специальных знаний и умений, конечно, не имел… Но считать себя мужчиной мне никто не запретит, и гордость тоже никуда не делась.

Только сейчас понял, что особо унижать меня никто не стремился. Видимо, достаточно было того, что я по-иному отрабатываю проживание — парируя удары. Да, это не самая унизительная жизнь, хотя я боялся, что она может стать очень короткой.

О том, чтобы вернуться в свой мир, я пока старался не думать, потому что тогда накатывала тупая безнадежность. И о том, что сбежать — это одно, а вот выжить самостоятельно — совсем другое. Где я жить буду? В лесу? А что там есть? Дичь ловить?

Но, когда меня передали новой хозяйке, понял, что зря жаловался сам себе на прошлую жизнь. Почувствовав на себе ошейник, а потом услышав о его назначении, чуть не впал в неконтролируемую панику. Злость, возмущение, отголоски страха и паники — если бы этот прибор действительно работал и обо всем докладывал «хозяйке», мне было бы откровенно стыдно.

Поэтому я постарался успокоиться, первым делом избавиться от страха. Вроде бы, получилось; вот только на его смену пришло бешенство, и я даже не собирался изображать покорного пленного, послушного раба. Как в той широко известной притче о белой обезьяне: как только потребовалось о чем-то не думать, мои мысли стало невозможно переключить на что-то другое. Да плевать! Пусть знает! Что они хотели услышать от меня? То, что я обожаю своих владельцев? Тогда они идиоты. Я, кстати, так долго продержался, не взорвавшись и не попытавшись поднять бунт, только потому, что и так постоянно дрался. И пусть били в основном меня, но у меня была возможность как-то им отвечать.

А теперь эта девица хочет сделать из меня какую-то комнатную собачку! Местную шлюху! Еще и язвит! Ненавижу их всех! Ненавижу этот гребаный мир! То место, куда меня везут, уже заранее ненавижу! Если бы не был прикован к этому гребаному столбу, уже сбежал бы. Нет, женщину я бы не ударил, но оттолкнуть ее смог бы спокойно. Оттолкнуть и выскочить из этого фургона. А от старика избавиться, не убивая — тоже пара пустяков.

И тут почувствовал, что кожаная полоска на моей шее нагревается. Вначале решил, что показалось, просто кровь к лицу прилила от злости.

Нет, ошейник действительно стал теплее… потом почти горячим, а висок кольнуло острой болью. Потом болью стал наливаться затылок — противной, ноющей головной болью. Неприятно, очень. Это то, что мне девушка обещала? Наказание за «плохие мысли»? Кстати, а как зовут мою новую хозяйку? Что-то нас не догадались представить друг другу.

А боль усиливалась, нарастала, и я уже еле удерживался, чтобы не застонать, или не потянуться рукой, пытаясь помассировать виски в тщетной надежде на облегчение.

Девушка никак не реагировала, злорадства или понимания ситуации на ее лице я не заметил. Видимо, не так этот ошейник действует, как я подумал: не передает мои мысли владельцу, а наказывает за них болью! И что теперь мне сделать, чтобы голова попросту не взорвалась? И эта боль еще стала расходиться волнами по всему телу, простреливая вспышками то в руки, то в ноги… Нужно подумать о хорошем? О том, как я всех этих местных люблю? Да поздно уже. Боль питала ненависть, и все по кругу…

Но тут ошейник начал душить по-настоящему. Я даже не понял, то ли он действительно стал сжиматься, то ли мне показалось, а воздуха не хватает из-за приступов боли. Схватился за кожаную полоску, стараясь оттянуть ее от шеи, и уже хотел попросить снять, и плевать на гордость! «Снимите, снимите с меня ЭТО!» — хотел закричать я, но почему-то не смог выдавить ни слова. Как в страшном сне…

Кажется, со второй попытки получилось:

— Снимите, пожалуйста, больно! Не могу дышать! — кажется, все же удалось закричать, если мне не показалось. Потому что вслед за этим перед глазами поплыло зеленое марево, а в ушах зашумело.

Мэйри

— Дед Василь!

Кто же знал, что этот ошейник так сильно действует! В теории все было классно — не нужно сторожить пленника, привязывать или как-то ограничивать свободу передвижений. Но, или мне такой строптивый экземпляр попался, или я чего-то не учла.

Повозка дернулась и остановилась. Через минуту открылась дверца и показался взъерошенный старик:

— Что случилось?!

— Вот… — показала я на жертву воспитания.

— Все-таки хотел напасть, да? — спросил он, даже не сомневаясь в ответе.

— Нет, — вздохнула я. Стыдно признаваться, но нужно. — Это я виновата. Хотела проверить, как работает ошейник.

— Хороших людей ошейник не бьет! — наставительно изрек дед.

Ну, вот, снова стыдно — Василь ведет себя со мною, как с любимой внучкой, сразу и без раздумий становясь на мою сторону. Чем я это заслужила? И как возможно бросить или выселить его и всех тех людей, которые доверились мне? Никак невозможно.

— Снять нужно, совсем, и что-то с ним сделать, чтобы прошло это… — растерянность в голосе мне было никак не убрать, и хорошо, что перед моим пожилым охранником играть и что-то из себя строить не нужно.

Дед быстро отцепил руку мужчины от столба, мы уложили его на пол и сняли ошейник. Я достала флягу, вылила немного воды на ладонь и смочила ему лоб и виски. Мужчина, к счастью, не дергался, как вначале, а просто впал в какой-то полуобморок.

— И что это было? — озвучила я вопрос. Да, задумка с ошейником была гениальная, но что-то пошло не так. Ведь не на каждого же он так действует? Мэйри четко помнила, что эта вещь редкая и дорогая, потому что хорошо работает!

Лекс

Действительно, что это было? Я услышал последние слова, постепенно приходя в себя. Боль исчезала, словно мне сделали сильнодействующий укол, оставляя после себя ощущение противной слабости.

— Вот ведь… — забавно удивилась, и, даже, будто бы расстроилась девушка. — А ты так часто думаешь о плохом?

И как объяснить, что меня практически не покидало бешенство? Причем обращать его на эту красивую, надо признать, девушку, было сейчас глупо. Ну, наедине с мужчиной, опасным пленником (я даже могу гордиться, что меня уважают!) никто в своем уме не останется. Помнится, дед вообще предлагал заставить меня бежать за фургоном.

Кстати, старик сейчас, стоя на одном колене (думаю, он не из уважения к хозяйке такую позу принял, а чтобы быстро дотянуться до меня, если что-то случится), рассматривал меня с тревожащим вниманием. «Старый конь борозды не испортит» — невольно вспомнилось мне. У мужика точно какое-то военное прошлое, и он далеко не дурак. Как бы не оказалось, что он меня насквозь видит без всяких магических ошейников. А мне еще сбежать бы отсюда хотелось в обозримом будущем.

— Не надевайте больше это, пожалуйста!

Я решил поговорить с нею, как с разумным человеком. Может, и глупо, но она не строила из себя высшее существо, хотя я все равно находился в ее власти. А еще она была красивой, по-человечески красивой, не холодной и надменной. Так, кажется, про красоту я уже думаю не первый раз… Но что поделать, если последний раз с женщиной был еще в своем мире, до того, как мы с Алисой расстались. Давно, в общем.

— Давайте, я его свяжу тогда! — вмешался дед. Сухощавый крепкий старик очень серьезно относился к своим обязанностям охранника, хотя я так и не понял, почему он тут один. Вообще-то, пара крепких молодых парней бы не помешали. Нет, не от меня охранять, просто в дороге может приключиться все, что угодно. Впрочем, у девушки могут быть еще какие-то магические штучки, и поэтому она не беспокоится о своей безопасности.

— Не нужно, дед Василь! — ответила девушка.

— Но как вас с ним оставить?! — возмутился старик.

— Давайте, я дам вам слово? — вдруг предложил я, не надеясь ни на что. — Я не причиню вам вреда. И не сбегу! — добавил, имея в виду только сегодняшнюю дорогу. Все равно такой возможности мне не дадут, так чего провоцировать и злить!

— А я тебе поверю! — вдруг улыбнулась девушка. Эта улыбка была такой заразительной, что я чуть не ответил тем же. Может, ну его пока, этот побег? Я одичал здесь, с людьми не разговаривал нормально с самого «попадания». С высшими расами особо не поговоришь, а местные простолюдины — ну, считайте меня таким же снобом, как и эльфов — но с уровнем развития у них плохо.

Может, на новом месте наладится нормальная жизнь? Ну, почти нормальная? Главное, чтобы у девушки не было мужа, брата, или отца, которые начнут строить меня по своему разумению.

— Ну, правда, дед Василь! — заметила девушка. — Если я ему не поверю, то, что же, так все время и буду держать в цепях? Тогда нужно было у Рози оставить. Может, он умный, и поймет, что лучше нормально себя вести и ходить без цепей и охраны?

— Я, может, не очень умный, — хмыкнул я, — но честный. Плен не располагает к хорошим мыслям, а смена хозяина… Поверьте, лучше вам не знать, что я думаю. Но это только мысли.

«Ты точно не очень умный, — резюмировал про себя. — Распустил язык, а еще неизвестно, как она отреагирует! Доедем до места, и получу по полной! А я не герой, средневековые наказания совсем не хочу испробовать».

— Черт с тобой! — неожиданно сказала она. Я мимолетно удивился обороту речи — здесь тоже чертыхаются? Или это у меня в голове мгновенный перевод сработал? Но следующие слова вытеснили все вопросы и сомнения: она согласилась! Может, это знак, что все будет хорошо?

— Ладно, я верю! — продолжила девушка. — Надо же с чего-то начинать. Я Мэйри, кстати. Мэй.

— Госпожа Мэй! — укоризненно поправил этот бодрый дед. Я покосился на него с невольным уважением: он — точно человек, и мог бы быть немощным стариком, а поди же ты! Я бы в его возрасте тоже хотел сохранить абсолютную ясность мысли, помноженную на жизненный опыт, а еще хорошую физическую форму. Ну, может, и сохраню… Если доживу в этом мире.

— Хорошо, договорились, — подытожила девушка, и вдруг погладила меня по скуле.

— Да… госпожа Мэй! — попробовал я обращение на вкус, млея от этого неожиданного прикосновения. Она хозяйка, владелица, и она не имеет права распоряжаться моей жизнью, как и остальные владельцы, которые были до нее… но тело давно тоскует по ласковым прикосновениям.

Глава 9

Мэйри

Приехав в поместье, попросила Василя проводить Лекса в мой дом и устроить в одной из комнат на первом этаже. При этом выдержала очередную битву со стариком за мою безопасность:

— Он не убежит, Василь Семеныч! — убеждала я. — Ну, куда тут бежать? Да и обращаться с ним будут хорошо, зачем бежать?

Оставила последнее слово за собою, а потом подумала: и что я на этих эльфах вообще зациклилась? Подумаешь, красавцы! Еще неизвестно, кстати, какие они любовники… А характер у «чистокровных» точно гнусный, это видно невооруженным взглядом.

Так что мое приобретение пусть не беспокоится за свою честь: женское внимание еще заслужить нужно! А то, ишь, задергался!

Вообще-то, не такой он «тонкий и звонкий», эфемерный, чтобы держать исключительно для услаждения взоров и как постельную игрушку. Судя по комплекции, кормить тоже нужно хорошо. Так что пусть отрабатывает. Да на нем вообще пахать можно!

Ну, пахать — не пахать, но сажать — точно. А перед этим — копать. Ему огород копать. Вот так все просто и прозаично. А он думает, что в сказку попал?

В моем «наследном» поместье жили и работали в основном люди, причем те, которые по каким-то причинам не смогли ужиться со своими сородичами. Либо те, кто пошел искать лучшей доли. Как-то так получилось, что они приходили сюда… и оставались.

Дед Василь, без которого я уже не представляю себе это место, со своим верным другом — Волком. Понятно, почему эта большая дворняга, с явной примесью волчьей крови, получила свое имя.

Еще одна поселенка — Милана, кажется, молодая вдова, но это неточно… она не любила говорить на эту тему, и я не настаивала. Две ее дочки, лет восьми и помладше, тащившие в дом всякую ползающую и бегающую живность, к которой мать относилась уже абсолютно философски.

Пожилая Ефросинья Егоровна, которая обычно отзывалась на «Егоровну», и обладала таким же жизнелюбием и потрясающим запасом энергии, как и дед. И — нет, дед и бабушка были абсолютно посторонние друг другу, хотя успели познакомиться, когда поселились здесь, и с тех пор относились друг к другу с большим уважением и симпатией.

Сейчас весна, и пора сажать. Поздно уже, конечно, но это лучше, чем никогда. Потому что купить все, что нужно для нормального существования, не впроголодь, мы не сможем. И, кстати, это будет очень глупо делать, живя не в городе, в каменном мешке, а на земле, где у всех есть огороды. И земля, вроде бы, хорошая и плодородная.

В общем, что мы имеем: сажать всяческую пшеницу не сможем. Да и, наверное, этого не стоит делать: зерно нужно молоть, а мельниц здесь нет. Пока достаточно того, что есть мешки с готовой мукой, как и запасы разной крупы. А вот «посадить огород» — это то, что нужно.

С деньгами у меня (точнее, у Мэйри, раз я все унаследовала от нее) были некоторые проблемы — их попросту было в обрез, поэтому покупать на местном рынке все, что захочется, не выйдет.

Зато у Мэйри было много платьев, немного необычных, но очень красивых. Ох, девочки — такие девочки! Ну, с другой стороны, я не выглядела оборванкой и бедной родственницей, когда ездила к сестре. Да и парню этому, Лексу, в приличном виде показалась. Все же мне хотелось произвести на привлекательного мужчину хорошее впечатление. Так что все к лучшему.

* * *

Семена в этом мире дорогие, потому что хозяйки сами их выращивают, а для разных неумех и голодранцев, вроде нас, можно и задрать цену, все равно деваться некуда, купят! Мэйри очень переживала, что придется тратить столько денег на закупки, а я решила идти другим путем, и провела ревизию всех закоулков в доме и в саду.

В хозяйственной пристройке нашла связанные в пучки длинные сухие стебли укропа с зонтиками семян. Как здесь называют это растение — не знаю, но по виду — один-в-один наш укроп. Учитывая похожесть наших миров в плане флоры и фауны — раз травка выглядит как наша, съедобная, значит, это она и есть. А еще я порадовалась, что в свое время на даче занималась посадками, хотя и бессистемно, набегами, а еще красочные журналы по цветоводству и садоводству любила читать. Именно поэтому за какие-то сложные культуры не возьмусь, но уж элементарное «семена кинул, а кто хочет жить — тот выживет» я смогу организовать. Плюс ко всему, старики явно всю жизнь на земле прожили, натуральным хозяйством кормились, так что помогут, если что.

Опять-таки, спасибо моим настоящим бабушке с дедушкой, кур и кроликов я видела не только на картинках или по телевизору. Я даже знаю, какую траву они едят, а какую нельзя давать ни в коем случае! И надеюсь, что в этом мире не растут опасные растения вроде борщевика. Кролики… да, они такие ми-ми-ми, Миланины дети будут в восторге! Нужно будет подсчитать расходы, и купить несколько пар этих зверюшек. А там… не зря говорят: «плодятся, как кролики»!

В общем, бесхозных кроликов или цыплят я явно не найду, а вот поиски посадочного материала можно продолжить.

Видимо, зимы здесь не были очень суровыми, или сарай просто не промерзал насквозь, потому что где-то в темном и пыльном углу я нашла вполне себе живой, не засохший и не сгнивший, очень мелкий лук, кое-где уже с зелеными проростками. Настоящий лук-севок, очень нужная вещь. Кстати, его надо было посадить под зиму, было бы больше толку. Но у меня сложилось впечатление, что хозяйством здесь особо не занимались. Возможно, просто было некому — людям не платили, например, и они разбежались. Все припасы производили впечатление наспех собранных и брошенных в сараи, чтобы не пропало и не потерялось.

Кстати, на грядках, в земле, я увидела какие-то пробивающиеся резные всходы, в которых с удивлением опознала морковку! Похоже, ее довольно много забыли или просто поленились выкопать осенью, и она благополучно перезимовала, и теперь прорастала. Не уверена, что ее можно использовать в пищу… хотя можно проверить. Но, скорее всего, в этом году она зацветет, и я посмотрю, можно ли будет получить таким образом семена.

А на другой грядке валялась неаккуратная куча каких-то стеблей или побегов, среди которых пробивались тоненькие зеленые травиночки. Что за трава? Вгляделась повнимательнее — это зонтики чеснока с его «бульбочками», которые посчитали недостойными внимания и уборки. А они спокойно перезимовали, и теперь осталось только рассадить нормально, чтобы получить нормальные головки чеснока в этом году.

Теперь, когда я вспомнила про эти находки, сразу поняла, кого отправлю разбирать мельчайшие растения и высаживать их. Своего великого воина! Пусть тренирует свое самурайское терпение… или какое там оно у него!

Глава 10

Лекс

Начал качать права и толкать речи о защите чести и достоинства. Обиделся, что сексуальная девушка предложила мне побыть ее «игрушкой». А я решил покачать права.

Довыделывался, как говорил мой друг. Впрочем, он говорил немного по-другому…

Ну, девушка и пошла мне навстречу, и определила на работу, которая нисколько не ущемляет моего достоинства. На сельхозработы. Миновала меня в прошлой жизни чаша сия, не было ни дачи, ни домика в деревне. Не копал я грядки, не бегал с газонокосилкой… что там еще может быть? В общем, жил счастливо, как сейчас понял, только не ценил своего счастья.

Зато теперь я копал огород, и, кажется, потом еще предстоит сажать! Краем глаза увидел какое-то переплетение ростков в мешке, и постарался тут же развидеть этот ужас.

Лучше бы я дрался… лучше бы «обслуживал в постели»… красивая же девушка, неужели она что-то ужасное захочет? Оба получили бы удовольствие. Верность прошлому я все равно не собирался хранить, не осталось у меня какой-то потерянной любви в старой жизни. Но сажать! Копаться в земле… да закопайте меня там же! Маньяки огородные.

Зато я оценил, какой участи избежал: если бы меня сразу отправили на местные плантации, сбежал бы в тот же день. Без преувеличения, невеселая жизнь у местных крестьян.

Так и не понял, издевается ли надо мною новая хозяйка, или я сейчас действительно занимаюсь нужной работой. Подозреваю, что здесь действительно живут земледелием, так что не отвертеться. Но бесит! Спасибо еще, что ошейник свой сняли. Учитывая мысли и общий настрой, с ним у меня голова бы просто взорвалась, потому что злился на все: на неудобные инструменты, на землю, которая никак не поддавалась лопате, на то, что такими темпами мне здесь копаться до зимы. Черт побери, как люди раньше-то жили? И не могли эти эльфы какую-то магию здесь использовать? Ошейник смогли сделать, а на тракторы уже сил не хватило?

— Много еще осталось? — спросила, подходя, девушка. Мэй. Госпожа Мэй. Вот, кстати, стоит следить за собою, и не нарываться. Может, шутку мне и спустят, но за хамство точно спустят шкуру. Вот прямо этой самой шкурой и чувствую.

— Э… — я поднялся, опираясь на лопату. Итить-колотить! Да что там со спиною? Еле разогнулся! А дед, вон, в сторонке что-то делает, шустро копошится. Вот что постоянный труд на свежем воздухе делает! Облагораживает. Возможно, и я лет через пятьдесят таким же живчиком буду? Нет, пятьдесят лет не выдержу!

— Да вот, отсюда и до горизонта! — неожиданно, забыв о благих намерениях, нахамил в ответ. Ладно, не нахамил, просто пошутил рискованно.

— Что-то не так? — вдруг вполне по-человечески, участливо спросила девушка.

И что сказать-то? Что спина не разгибается, ноги затекли, даже голова закружилась, когда начал вставать? Про мозоли на руках и то, что грязный уже с ног до головы, я вообще старался не думать. Стыдно на это все девушке жаловаться. В спортзале я себя слабаком не считал, а реальная картина оказалась совершенно другой.

— Все нормально, госпожа, — ответил, уже не ерничая. И даже обращение машинально прибавил. И, вопреки всему, бросил на нее заинтересованный взгляд: все же единственная девушка рядом! Вот только стыдно за свой вид — какой-то крестьянин, честное слово! Она тоже не в парчовом бальном платье, конечно, но… все равно красивая.

— Тогда заканчивай пока здесь, нужно будет помочь из леса кое-что принести.

* * *

Мэйри

— Зачем, вот зачем вы его отпустили? Госпожа Мэй…

Зачем, почему… Наверное, потому, что хотелось доверять человеку, который мне понравился. Нельзя же держать его вечно за закрытыми дверями. Я иррационально понадеялась, что он тоже включил мозг и понял — отсюда бежать некуда. А еще поверила в сказку, потому что мужчина казался идеалом — и не тупой неграмотный разбойник, и не надменный спесивый эльф. Он провоцировал, возмущался, шутил — и ни одно слово не оставляло меня равнодушной. Но… все мужчины одинаковые. А ты дура, Мэй. Увидела симпатичного, в чем-то даже загадочного парня — и размякла. Между прочим, ты отвечаешь за безопасность этих людей! А дед был прав. Абсолютно. Связать парня надо было. Или не снимать ошейник. Или просто развлекаться с ним в хорошо охраняемом месте, откуда не выбраться так просто — в бывшем родном замке. Рози с удовольствием оставила бы его «на хранение».

Или на самом деле я хотела, чтобы Лекс сбежал? Нет, мое подсознание не могло настолько шалить!

— Поймал, Василь Семеныч? — вздохнула я.

— Ага, — довольно усмехнулся старик. — Поймал. Волчок сразу выследил. Парень же леса не знает, и вообще какой-то неумеха! Как он раньше жил? Точно не охотник. Горожанин, что ли?

Через несколько минут я уже любовалась на своего красавца, лежавшего на земле у сарая, практически спеленутого умелыми руками стражников. Да, стража у нас все же была, крепкие немногословные мужчины. Теоретически, именно их и можно было тогда отправить в лес за дровами. Но они охраняли ворота, а оставлять все нараспашку рискованно, особенно после недавних внезапных нападений. По-хорошему, стоит нанять еще каких-нибудь работников именно для мужской тяжелой работы. Но для этого нужны деньги, а еще больше нужны проверенные люди, за которых кто-то мог бы поручиться. Вот именно в надежных людях и проблема.

Зато дед отловил моего горе-вояку на раз. Ладно, не буду списывать со счетов его умного сторожевого пса.

— Ну, что, отбегался? — поинтересовалась я, заметив, что в процессе поимки парня слегка помяли. Ну, да, не давался, небось! И опять по носу получил. Они бы поосторожнее, я не уверена, что здесь есть лекари, которые лечат сломанные носы.

— Куда бежал? Зачем? — продолжила расспросы.

— Бес попутал, — невесело ответил он, пытаясь как-то изогнуться и плечом вытереть кровь на лице. — Просто… сбежал. Что теперь со мною будет?

— Наказание, — ответила я, снимая сушившееся неподалеку полотенце, и осторожно вытирая парню лицо. Нет, вроде бы, ничего серьезного не задели, и нос цел, просто царапины.

— За побег казнят, — тихо сказал над ухом дед, не выражая особой радости. — Но…

— Но я могу устанавливать свои правила! — твердо ответила я.

И тут меня обдало холодом от запоздавшей мысли: а ведь он мог навредить другим людям! Ладно, если меня бы по голове ударил, пытаясь сбежать — сама виновата, потому что не предусмотрела. Но в лес, кроме Василя, который должен был проконтролировать работу, увязались еще Милана с дочками, посмотреть, где растет земляника. А если бы с ними что-то случилось?

Нет, он бы не мог что-то плохое сделать женщине или детям! Не мог бы, и все! Он слишком похож на земного мужчину, нормального, настоящего мужчину! Здешних людей я вообще не знаю, кроме тех, кто живет рядом. И здешние человеческие мужчины романтических чувств вообще не вызывают: их образ жизни и мышление больше всего напоминают Средневековье. Я рада, кстати, что попала в тело эльфийки, а не местной женщины, или вообще… орчанки. Вот веселье бы было!

А парень как раз слишком близок к идеалу мужчины, что и объясняет мои несколько нелогичные поступки…

— Ну, и казните тогда! Все равно это не жизнь! — вдруг бесшабашно заявил нарушитель, поднимая голову, словно услышав и слова Василя, и мои мысли.

— Э, нет, зайчик, — теперь я присела, интимно наклоняясь к его уху, и, не сдержавшись, пропустила между пальцами пепельные волосы. Мягкие, надо же, приятные такие…

— Казни не дождешься! — решительно продолжила я. — А как же пострадать за свои поступки?

— Я еще выпороть могу! — вмешался в наши интимные рассуждения неромантичный дед.

— Как вариант! — согласилась я. — Вот здесь, на площади — самое то. Или кого-то из охранников позвать? У кого силы больше?

— Можно и без них обойтись! — обиделся дед. — Розги есть. Развяжу, штаны снимем…

При этих словах Лекс резко дернулся, и, неудобно изогнувшись, сел, опираясь на руку, и посмотрел на меня с неподдельным ужасом:

— Не надо! Пожалуйста… Лучше, правда, казните!

Но я уже сама представила, что моего, моего! эльфика-полуэльфика будут рассматривать все, и те самые мужики-охранники, и даже дед. Все они будут лишними. Я хочу сама снять с него одежду, и свидетели совершенно не нужны. Правда, пороть я не умею, не доводилось как-то в прошлой жизни. Но без наказания его точно не оставлю, по множеству причин. Так что придется научиться в ускоренном темпе.

Получается, Лекса публичное наказание напугало больше всего. По логике, нужно именно так и наказывать. Но вот не хочу, совершенно не хочу! Я бы на его месте не простила публичных унижений. Хотя, какое мне дело до его морального состояния? Да еще после этого глупого, и в чем-то даже подлого поступка — побега? Наверное, дело в том, что я уже мысленно придумала ему историю, и в ту кучку разбойников он никак не вписался. Может, он попал в плен по ошибке? Оказался не в том месте не в то время? Как можно оказаться на поле боя случайно? Ну, это уже второй вопрос!

Но говорить: «Ладно, иди и больше так не делай!» я тоже не собираюсь.

— Дед Василь, развяжи его! — попросила я. Старик засомневался — видно было, как он медлит, пытаясь просчитать риски такого поступка. Никто меня не слушается! Но, на самом деле, дедову опыту я доверяла, а открыто, при свидетелях, он никогда бы не стал ронять мой авторитет. Сейчас — ни в счет, вряд ли Лекс заметит колебания.

В итоге дед достаточно быстро распутал веревки, видимо, рассудив, что сейчас наш пленник точно никуда не денется. А я подошла поближе к пленнику и сказала вполголоса:

— Либо порка здесь, при всех, и народ с удовольствием полюбуется… либо я наедине сделаю все, что хочу. Вряд ли будет приятнее, но хотя бы свидетель только один — я. Что тебя понесло в бега-то? — не удержалась от вопроса. — Так плохо здесь было? Ты герцог, что ли, или другой наследник престола? Принц? Тебе в земле копаться не по статусу?

— А так можно? — он вдруг посмотрел на меня с такой надеждой, что стало стыдно — пугаю человека… И не важно, что это не игра, и он не ребенок маленький, а взрослый мужчина, с не очень хорошим прошлым. Что сказать… хорошо, что я не наследница большого замка! С моей-то человеческой, современной гуманной моралью, да еще тягой к красивым мужикам, по ходу дела.

— Можно… только осторожно, — сказала себе под нос. Надеюсь, он не все расслышал.

Действительно, парню было явно не до того, чтобы запоминать чужие обороты речи, потому что он как-то потерянно проговорил:

— Не знаю, зачем сбежал… Увидел лес, понял, что охраны нет — и сбежал.

Логично, не удивил. Я сделала знак идти за мною, но перед этим достала из кармана ошейник и снова надела на парня. Он тоскливо взглянул на него, но не протестовал. Дед искоса бросил одобрительно-успокоенный взгляд. И никто не знал, что с настройками я поколдовала, в прямом и переносном смысле: убрала настройку боли и реакции на разные мысли, остался только «транслятор эмоций», который будет передавать чувства Лекса. Хотела признаться ему и успокоить, что не будет никаких «ударов тока» от ошейника, но потом передумала. Достаточно того, что я знаю, а то переклинит его еще раз, попробует снова сбежать.

Увела парня в дом, в одну из пустующих комнат. Минимум мебели здесь есть, как и где выпороть — найдем.

— Раздевайся! — сказала с предвкушением. Сколько можно думать о чужих чувствах и желаниях, надо и своих подумать. Если для него раздеться перед девушкой — это наказание, так и хорошо! Мы для наказания и пришли!

Глава 11

Мэйри

Лекс бросил быстрый взгляд на меня, потом как-то посерьезнел, словно отключил все эмоции, и начал медленно и механически раздеваться. Эх, вот никакого эротизма в нем нет! Хотя… ну, чего ты хочешь, человек же! Не умеет соблазнять.

Впрочем, справлюсь без его стараний — для меня эротики больше, чем достаточно. Он, словно специально, повернулся спиной — и я залюбовалась широким разворотом плеч и мускулами, перекатывающимися под кожей.

— Дальше снимай, — поторопила его.

Он чуть не дернулся спросить, потом, видимо, понял, какой будет ответ, и взялся за штаны. Потянул их вниз, бросил на меня взгляд через плечо, и решительно сдернул до конца.

— Вот, а иначе пришлось бы вообще перед всеми это делать! — наставительно заметила я. А память вдруг услужливо подкинула воспоминание настоящей Мэй: голый, с покрасневшей от порки спиной и задницей, кто-то из наказанных в цепях провел целый день и ночь на площади. И это было за гораздо меньшее прегрешение, чем побег. Так что Лексу со мною еще повезло.

Но Лекс благодарить меня не стал. Ладно, что уж. Вообще-то, это я могу поблагодарить его за идею побега, иначе не получила бы такого удовольствия, которое предвкушаю сейчас.

— Подойди вот сюда, — сказала я, указывая на небольшой туалетный столик у стены.

А это чудо хоть и стоял, невежливо повернувшись спиной, но направление движения уловил верно. Видимо, развернуться ко мне лицом и прикрываться руками ему казалось унизительным. Возможно, возможно. Что же, пороть все равно придется по мягкому месту, так что пусть пока так и стоит.

— Подойди сюда, руками упрись в стену, — направляла я. Потом вспомнила, взяла и бросила ему небольшую подушку:

— Положи ее на столик, чтобы опираться бедрами.

Отличное зрелище мне представилось: мужчина с красивой фигурой, в меру мускулистый, упирался руками в стену по обеим сторонам зеркальной рамы, венчающей столик, невольно выпячивая подтянутую задницу. А ошейник передает легкие отголоски стыда, целого букета разных опасений, и… легкого нетерпения? Впрочем, правильно: раньше начнем — раньше закончим!

Я подошла, пощупала напряженный каменный бицепс, провела ладонью вдоль спины, по ложбинке позвоночника, ловя легкое удивление в его чувствах. Чему он удивляется? Мне же надо потрогать, все оценить! Спортзал, точнее, какие-то тренировки с оружием или без, парень явно не прогуливал, и его мышцы это доказывают.

Теперь я погладила задницу, упругую, крепкую, с гладкой теплой кожей… От жертвы грядущего наказания теперь откровенно фонило беспокойством с легким оттенком предвкушения и… удовольствия? Ну, если мне приятно дотрагиваться, то ему, возможно, приятно и ощущать. Не все мужчинам женщин за задницу щипать!

— Зачем это? — сдавленно поинтересовалась моя жертва.

— Мне так захотелось! — ответила я.

Дед заботливо притащил мне целое ведро хворостин, точнее, розг. Видимо, он прекрасно знал, где их добывать и как готовить. Думаю, будь Лекс его сыном или внуком, за провинности был бы бит нещадно. Зато воспитан идеально!

Ну, думаю, что наставники мне в деле порки не потребуются: хоть занятие и непривычное, но интуитивно понятное. И я взяла первую хворостину, оценивая ее в руке.

Первый удар был сделать сложнее всего. Я представила, что выбиваю ковер, к примеру.

Мужчина втянул воздух сквозь зубы, но членораздельного звука не издал; крепче уперся руками в стену. По ягодицам прошла дрожь, словно мышцы сопротивлялись.

Я запоздало подумала, что, наверное, должна тоже почувствовать его боль? Нет, ошейник так не работает. Значит, он передает только эмоции. А эмоции, похоже, Лекс отключил силой воли, заморозил.

«Больно же!», — подумала, увидев красный след от удара. Простить? Сказать, что одного удара достаточно для искупления провинности?

Будешь слишком доброй в этом Средневековье — недолго проживешь. И хорошо, если просто жизнь закончится быстро, а не в плен попадешь. Тут, знаешь ли, у красивой женщины одна дорога и одно назначение… Вон, парень-то у Рози никуда не рыпался, был мишенью для отработки ударов, а у тебя сразу же сбежал.

Фу, нет, что-то мысли совсем невеселые пошли. Просто нужно волевым усилием решить, веришь ли ты своему пленнику, или нет. Может быть… может быть, просто дать ему выбор? Вдруг потом он сам захочет остаться? Ну, мало ли, помечтать-то можно! А то каждый раз угрозами и шантажом заставлять его все желания исполнять — так себе стратегия.

Но сегодняшний день не считается. Кажется, он и сам не поймет, если я внезапно прощу побег, без всякого наказания. А я и не простила пока.

Не так и сложно управляться с розгой, это вам не кнут какой-нибудь! Красные полосы прибавлялись и прибавлялись, перекрещивались и накладывались друг на друга, хотя и не специально. Ну, что поделать, практики маловато.

Зато Лекс меня порадовал своим поведением: терпел молча, мужественно, без каких-либо выкриков и стонов. Не то, что изнеженные мужчины — мои современники. Страшно представить, как кто-нибудь из них реагировал бы в подобной ситуации. Думаю, было бы все: от непрерывного мата и воплей до обморока.

А вот я сама реагировала… странно. И это доказывает, как много мы о себе не знаем. Могу, конечно, некоторые свои желания списать на память Мэйри, она явно не была нежной маргариткой… но не буду врать себе. Это именно мне нравится красивый обнаженный мужчина в такой ситуации. И в такой интригующей позе.

Я отбросила розгу, подошла поближе, и провела ладонью снова по спине, сейчас мокрой от пота и вздрогнувшей под моею рукою. А потом по горячей, покрытой вспухшими красными полосами заднице. Для разнообразия шлепнула по этой заднице ладонью. Мужчина вздрогнул, даже показалось, что я чувствую, как он еще крепче сжал зубы, чтобы не издать стона или другого звука. А ошейник давно передавал мне и жгучий стыд, и растерянность, смущение — какой-то странный, невообразимо перемешанный коктейль, который уже фоном играл в моей голове. Невероятное ощущение: словно делишься и получаешь в ответ чувства других, будто на рок-концерте посреди толпы. Так можно и подсесть на подобные острые ощущения. А повторять такие сцены часто — так у меня Лекса на них не хватит, не выдержит парень. Но чувствую себя энергетическим вампиром, уже почти насытившимся эмоциями.

Подошла сбоку, положила руку на скулу мужчины, повернула его лицо к себе. Теперь он не разглядывал стену, а смотрел на меня. Мокрые ресницы — слезы от боли, но молчал? — прикушенная губа с каплей крови. Неожиданно для себя обняла его за шею, привстала на цыпочки, и поцеловала, слизнув кровь.

— Красивый мальчик, смелый мальчик, красиво терпишь, мне понравилось! — сказала, не стесняясь. А ему, похоже, поцелуй тоже понравился. Отвращения мне артефакт точно не передавал.

Но кое-каким известием хотелось испортить ему настроение, потому что об этой вещи он не задумывался:

— Ты в бега ударился, но ведь не знаешь, что дальше, через лес, на север, расположились орки? И свои женщины у них такие, что красивый полуэльфик подойдет на роль девочки-красавицы гораздо больше. А оттуда убежать уже сложнее. Поверь, я не вру — тот, кому все же посчастливилось сбежать в последний момент, до сих пор, говорят, ни одной ночи спокойно не спал — кошмары снятся.

Лекс вздрогнул, и теперь явно не от боли. Да я сама в свое время впечатлилась этим рассказом.

— Верю, что ты не знал, но глупость твоего поступка это не отменяет.

— Глупость и подлость, — вдруг хрипловато от долгого молчания ответил он. — Я не должен был отвечать этим на ваше доверие.

— Я не специально тебя провоцировала, — вдруг призналась я. — Просто даже не подумала, что свобода слишком заманчива. Я скажу тебе кое-что потом. Но это будет потом. А сейчас не надейся заговорить мне зубы! Это за твою глупость!

И, боясь передумать, каким-то плоским жестким ремнем, который еще раньше нашла у своей предшественницы, от души подрумянила уже и так настеганные ягодицы.

— Теперь долго сидеть не сможешь, — резюмировала я. — А что ты молчал до этого, боялся что-то не то сказать? Нахамить? Разозлить?

— Нет, — коротко рассмеялся он. — Нечего сказать. И оправдаться нечем.

— Ну, наказание почти получил, сейчас еще для закрепления… — «ободрила» его. Не злюсь я на него, и, кажется, он тоже на меня не злится. Хотя какое мне дело до его чувств? Но почему-то это становится важным.

Потакая уже своим странным желаниям, отрываю его руку от стены, и кладу его ладонь на его же задницу, давая пощупать горячие половинки ягодиц. Сама, не стесняясь, глажу вкруговую воспаленную кожу.

И тут замечаю, что он словно меняется в лице, еле заметно, но я поймала этот странный взгляд. Как будто боль никуда не делась, будто порка продолжается, и она нарастает.

— Что? — не выдержав, спрашиваю я. — Очень больно?

Глупый вопрос, но я все же не училась на профессионального палача. Мне его жаль, и… уже успела зауважать за силу характера.

— Жжет, — вдруг признается мужчина, когда я уже решила, что он промолчит из гордости.

— Что… — начинаю я, и вдруг замечаю, что на розгах какая-то мельчайшая белая пыль или пленка. Ах, дед, ну и затейник! Кремень характер! И не позавидовала бы я его накосячившим детям или внукам. В соляном растворе, похоже, вымочил розги! И мне ничего не сказал. Вот же… воспитатель! Конечно, жжет, соль на израненную кожу!

— Стой здесь! — говорю, и быстро иду в ванную, приношу мокрое полотенце, которым вытираю его спину и ягодицы, стараясь быть острожной, и не сильно тревожить следы от ударов. Он заметно расслабляется, видно, боль отпускает.

Вспоминаю, где я видела мазь от порезов и ушибов, приношу ее и смазываю пострадавшую кожу. Лекс даже поворачивается, и изумленно смотрит на мои действия.

— Ну, ладно, не неделю сесть не сможешь, а дня два-три! — объясняю я. — А чтобы не считал слишком доброй…

Да, эльфийские девушки — те еще затейницы! Или только Мэйри так развлекалась… но вещи в ее запасах встречались уникальные. Вот этот заячий хвостик, например!

Вначале Лекс не почувствовал опасности, когда я продолжила размазывать мазь по его ягодицам. Кажется, ему даже в чем-то понравилось. Но когда я демонстративно достала из коробочки и поднесла к его глазам заячий хвостик… забавный такой, настоящий заячий хвостик, Лекс взглянул на меня, как на сумасшедшую. Довольно опасную сумасшедшую.

— Это что? — недоуменно спросил он.

— Смотри внимательнее! — улыбнулась я. Да, игрушка непростая. Хотя, можно было бы просто пришить заячий хвостик к штанам — мне только что пришла в голову эта идея. Но это действительно унизительно, приберегу ее для тех, кто разозлит еще сильнее. А пока воспользуюсь тем, что уже заложено в игрушке.

— Как напоминание о том, что поступил неправильно. Будешь носить, пока не разрешу снять. Чтобы чувствовал и думал о своих поступках.

— Что за дрянь? — повторил он, не подбирая выражения. Забавный он, не боится. Не запуганный крестьянин, не забитый пленник… а кто? Видно, какую-то власть имел на своей родине, или просто жил свободно — мало ли, наверняка здесь есть какие-нибудь вольные поселенцы.

— Сейчас поймешь! — предвкушающе заметила я. Нет, причинять боль не настолько интересно, как вот так играть — на грани эмоций. — Отвернись и расслабься. Хотя… можешь смотреть.

Вот он и смотрел, как я взяла этот хвостик, отодвинула мех и обнажила основание игрушки — пробку из какого-то гладкого материала, возможно, стекла, или чего-то похожего. Ну, да, хвост же должен как-то крепиться на теле!

С нескрываемым ужасом в красивых выразительных глазах мужчина смотрел, как я подбираюсь к его тылу с небольшой порцией мази — надо же использовать какую-то смазку — и зловещей игрушкой. Как только мои руки коснулись ягодиц, он дернулся, тяжело дыша.

— И..? — Поинтересовалась я. — Чем ты недоволен? А другие бы и спрашивать не стали. Орки те же. Подумаешь, маленькая игрушка! Не увидит никто. А то я могу достать прозрачные шаровары — у меня есть! — и будешь ты веселить весь наш поселок.

— Убью! — даже не пообещал, а констатировал факт мой пленник. — Не вас, а… себя. Как хотите, но живым вы меня в таком виде не отправите!

— Вот поэтому я и не буду унижать тебя перед людьми, с которыми тебе еще жить, — сказала в ответ. Я давно уже приблизилась к нему вплотную, всем телом к его спине, и шептала почти в ухо, создавая иллюзию полной интимности.

— Правда казнят за побег? — вдруг тоже полушепотом спросил он.

— Сам подумай, — усмехнулась я. — Ты пленный. Нет, чтобы заслужить свободу хорошим поведением, ты сразу решил сделать очень большую глупость. Ну, теперь придется потерпеть по полной программе!

— Казнить надо было до порки, а то какой был смысл ее терпеть? — хмыкнул он.

— Я тоже думаю, что никакого, — согласилась я. — Так что потерпишь!

И, уже не церемонясь, практически с размаху вставила своей жертве пробку с меховым хвостиком на конце. Вроде, не вывалится, сделана грамотно. Лекс молчал, не дергался и не вырывался, только чуть ли не зубами скрипел. В эмоциях — ужас, отвращение, стыд… но, все же, от этого еще никто не умирал! А, вообще-то, мне попался на редкость интеллигентный пленник — никаких ругательств, ни человеческих, ни заимствованных у других рас — троллей каких-нибудь, орков, или даже эльфов — те тоже могут ввернуть что-то заковыристое. Вопрос — и как этот загадочный парень попал в разбойничью шайку? Мне кажется, там что-то нечисто.

* * *

— Ну, что, иди, гуляй! — резюмировала я, наблюдая, как жертва моего произвола натягивает штаны, старательно контролируя выражение лица. Да, наверняка ощущения еще те! Но, зато, ничего не видно!

— Иди, тебе еще грядку вскопать нужно, и сорняки выбрать! — продолжила, от души хлопнув по упакованной в штаны выпоротой заднице, заодно пощупав, как там себя чувствует пробка-хвостик. Забавно ее она ощущается.

Ответом мне был возмущенный взгляд округлившихся от негодования глаз, словно у кота, которого застали за таким-то непотребством, и незаметно дернули за хвост или хлопнули по наглой мохнатой заднице.

Глава 12

Лекс

Садистка, ненормальная! Хотя, конечно, могло быть еще хуже… О чем я думал, когда сбежал? Да, как и сказал ей, ни о чем не думал. Точно не о тех опасностях, которые могли подстерегать в лесу. Спасибо, «хозяйка» рассказала об орках… теперь я тоже буду просыпаться от кошмаров.

«Ненавижу!» — подумал, стараясь незаметно поерзать, чтобы найти удобное положение. Сесть я все же сел, контролируя выражение лица, хотя при этом почувствовал всю гамму ощущений выпоротой задницей. Это был мой первый опыт телесных наказаний, и не сказать, чтобы приятный…

На самом деле не могу сказать, что возненавижу эту девушку, «хозяйку», Мэй. Вот если бы она действительно наказала при всех, на местной площади, тогда бы сдох от стыда или задохнулся от ненависти. Может, еще спасибо придется ей сказать!

Но не сейчас. Сейчас больше неприличные слова в голову приходят, лучше промолчать. Снова копать заставила, какие-то травинки и корешки выбирать! Непередаваемые ощущения, кому бы рассказать! Радует, что все же никто ничего не видит, только могут догадаться, что я получил по заднице за свои художества.

Конечно, как взрослый человек, понимаю, что сам виноват. Надо привыкать, что это не шутка, это другой мир, здесь все серьезно. Здесь могут и избить, и убить. Я, когда услышал про публичную порку, чуть не поседел. Перспектива быть убитым и то напугала меньше.

А какая мне креативная владелица досталась-то! Со своим заячим хвостиком… точнее, с моим. Никогда бы не подумал, что такие вещи бывают. Сколько открытий принес мне этот мир! Но, главное, мне не хочется ее ненавидеть, хочется что-то доказать… знать бы еще, что и как! Потому что ковырянием в земле мало что докажу, это явно не мое призвание. Телохранителем я хотел бы быть… но вряд ли они здесь нужны, да и уровень своих умений стоит трезво оценить. Воинскому искусству люди учатся с детства, а не так, как я — для роли.

Но сейчас, пока заняты только руки, а голова свободна, появилось слишком много свободного времени для глупых мыслей. Лучше уж подумать о будущем, чем о том, что задница наливается болью, хотя Мэй намазала меня какой-то мазью, которая частично сняла боль сразу после порки. А еще там инородное тело, в заднице. В общем, все мое будущее как-то пока через задницу, и ничего хорошего в нем не вижу. Сбежать еще раз при случае? Просто так, потому что хуже уже не будет? Чтобы уж наверняка? Наверняка либо убиться где-нибудь в лесу, либо сдохнуть там от голода — современный человек как-то не приучен выживать на природе без привычных приспособлений, либо познакомиться с местной монстрообразной фауной. Вот последнего, впрочем, мне совершенно не хочется.

Мимо пробежали местные детишки, разыскивая, как я понял, своего котенка. Мимолетно позавидовал: вот у кого привычная счастливая жизнь! Чтобы выжить здесь, надо здесь же и родиться.

Дожить бы до вечера… Вроде, немного времени осталось, но уже вообще не соображаю, что я делаю.

* * *

Мэйри

— Ну, как дела?

Конечно, я беспокоилась о нем. Как-никак, первая жертва моего воспитания! Да еще и с хвостиком этим развлеклась…

Парень оторвался от грядки, поднял на меня какой-то расфокусированный взгляд. Такое ощущение, что он не очень соображает, что здесь происходит. Потом начал подниматься, и чуть покачнулся.

— Нет, сиди! — остановила его. — То есть, стой и держись за это дерево.

Он машинально оперся на ствол.

Дед, которого я позвала на помощь, бурчал:

— Хлипкий парнишка, невыгодное приобретение. Хорошо хоть, даром достался. Наказание бы точно не пережил.

— Помочь раздеть? — по доброте душевной предложил Василь, когда, крепко держа парня за плечо, довел до дома, и там уже, без любопытных глаз, почти втащил в комнату.

— Нет! — схватился за штаны мгновенно пришедший в себя Лекс. Да, он прав — эту красоту деду видеть не стоит. Исключительно ради его психического здоровья!

* * *

— Помочь раздеться? — предложила уже я, когда все свидетели нас покинули.

— Нет, — отказался Лекс. — А можно помыться? — вдруг спросил он.

— Давай, — разрешила. Парень выгодно отличался от большинства местных жителей, кроме самих эльфов, еще и чистоплотностью, и мне это нравится. — Можешь убрать все лишнее, — добавила, полагая, что намек он поймет. Потом все же спросила: — Ты дойдешь сам?

— Да, дойду! — ответил он, направляясь в сторону ванной. Я хотела крикнуть вслед, что вода там довольно прохладная — солнца еще не так много, поэтому экологичный нагрев не особо справляется, но потом передумала. Вода, все же, не ледяная, а ему явно нужно прийти в себя, смыть грязь, в которой вымазался на грядках, и просто остудить голову.

Через несколько минут вспомнила, что одеться парню будет не во что, грязную одежду не хочется надевать, поэтому прихватила большое полотенце и отправилась в ванную.

Лекс даже не услышал моих шагов и открываемой двери, потому что стоял, запрокинув голову, подставив ее под струи воды. Я правильно угадала, прохладная вода как раз остужала горячую голову. Вообще, все банные приспособления и сантехника в этом мире были довольно похожи на современные, достаточно узнаваемые. Но Лекс тоже быстро освоился и управлялся с техникой очень легко.

«Красивое тело! — снова залюбовалась я. — Правда, следы от порки еще не прошли… и это выглядит тоже пикантно!» Потом усилием воли отвлеклась от непрошеных мыслей:

— Эй, ты живой? Все в порядке?

— В порядке, — машинально ответил он, чуть вздрогнув от неожиданности, ища взглядом свою одежду и стараясь не ежиться под моим взглядом. — Я слишком долго? Простите.

— Нормально, — успокоила его. — Я принесла тебе полотенце.

И быстро удалилась, чтобы снова не увлечься разглядыванием. Дожила — только и делаю, что мужчин смущаю!

Через некоторое время Лекс вернулся из ванной, закутанный в полотенце. Он явно хотел сделать что-то вроде римской тоги, но материала не хватила, поэтому просто обмотал тканью нижнюю часть тела.

— Садись! — показала я на диван в углу. Потом вспомнила:

— Подушку хочешь?

— Нет, — засмеялся он. — Сяду!

Вообще, выглядел он уже намного живее, душ явно оказался живительной процедурой.

— Ешь! — я показала на тарелку с куриным супом и ломти свежего хлеба с маслом на небольшом столике. Прелести натурального хозяйства: хлеб свежевыпеченный, масло натуральное, очень вкусное!

Машинально хотела придвинуть столик чуть ближе, и тут Лекс бросил на меня удивленный взгляд, вскочил, придерживая полотенце, сам подтащил стол. Чуть не спалилась! Вряд ли мне стоит ухаживать за ним, как хозяйке за дорогим гостем.

Сижу, любуюсь на полуобнаженный мускулистый торс моего гостя, смотрю, как он жадно, но аккуратно набрасывается на еду. Да, ужин-то он пропустил.

— Спасибо, — благодарит он. — Очень вкусно.

— Ешь, — говорю. — Как ты себя чувствуешь? Я перестаралась с наказанием? Болит?

— Могло быть и хуже, — необидно усмехнулся он.

— А в обморок чего тогда пытался упасть? — задала риторический вопрос, не особо ожидая ответ. Вообще, задеть и оскорбить его не было ни малейшего желания, поэтому запоздало понадеялась, что мой пленник не начнет пыжиться и утверждать, что он сверхчеловек, который милости от врага не примет. — Что болит? — повторила вопрос.

— Кроме задницы? — хмыкнул он. — Голова почему-то…

Смешно, но я порадовалась, что он доверяет достаточно, чтобы говорить откровенно.

— Сейчас дам тебе лекарство, которое должно помочь: легкое обезболивающее с успокоительным.

Был здесь подобный настой, действие которого я успела проверить на себе, так что смело могу рекомендовать окружающим.

Налив «на закуску» парню настой и выслушав удивленные благодарности, задала самый важный вопрос:

— И как мы будем жить дальше? Ты снова будешь пытаться убежать? Или..? Впрочем, лучше расскажи, кто ты, и как вляпался во все это дело? Как ты попал в разбойничью шайку?

— Вы мне не поверите, — начал он. — Впрочем, я бы и сам себе не поверил. Но я попал в плен случайно. Можно, не буду рассказывать, как я там оказался, и почему это произошло? Все равно это уже случилось, а рассказ у меня не очень правдоподобный. Я могу только поклясться, что не убил ни одного человека… или эльфа. А вы уже решите сами, верите ли вы мне…

— Даром прорицательницы я не обладаю, но я поверю. Впрочем… что бы там ни было в твоей прошлой жизни, но сейчас у тебя есть шанс начать новую и заслужить другое отношение.

— А я могу заслужить свободу? — вдруг заинтересовался он. Ну, неудивительно, я бы тоже первым делом это спросила.

— А тебе есть, куда уйти, получив свободу? — вот теперь и мне стало интересно.

— Нет… — после некоторого раздумья признался он. — Кажется, идти некуда. Но рабом и мишенью я быть не хочу!

— После месяца твоего хорошего поведения могу принять решение, — ответила я. На самом деле, это как раз то, что я сама хотела предложить. Если он захочет уйти… вот тогда и подумаю, что делать. Но еще вопрос, как он себя покажет, потому что слишком мало времени прошло, и за достоверность своих выводов о его характере я головой не поручусь. — А откуда же ты родом, если не хочешь возвращаться? Не крестьянин, я ведь правильно угадала?

— Я… — снова задумался он на мгновение. — Я незаконный сын, но вы правы, я не крестьянин. Там, в доме, мне места больше нет.

Ага, интересно… если не врет, конечно. Но с бастардом как раз все сходится, в принципе. Причем, судя по уверенному пользованию предметами роскоши, бастард какого-нибудь местного царька. А еще поведение у него такое, словно не привык повиноваться приказам и бояться, как кто-то из подневольных крестьян.

— Ладно, пока не буду выяснять, чей же ты родственник! — согласилась я. А про себя подумала — я и не знаю никого из местных, так что имя мне бы не особо помогло. — Но только у нас проблема: ты не привык к крестьянскому труду, а у нас другого нет.

Глава 13

Лекс

Утром я почувствовал себя значительно бодрее. Не знаю, что за настой мне вчера дали, но он подействовал как таблетка от головной боли, к тому же, ужин, душ и сон тоже сделали жизнь значительно лучше.

Проснулся явно не с первыми петухами, судя по яркому солнцу за окном, поэтому меня посетило легкое беспокойство и чувство вины: наверное, нужно уже что-то делать, как-то отрабатывать проживание? Бесплатный сыр и курортные условия мне здесь не обещали.

С огромной радостью обнаружил рядом с постелью новую чистую одежду, оделся, и, повинуясь условным пищевым рефлексам, отправился в сторону столовой, откуда как раз доносились чьи-то голоса.

Около большого деревянного стола обнаружилась моя хозяйка — ладно, я даже не буду иронизировать, она же действительно здесь хозяйка! Впрочем, можно называть ее хозяйкой дома… вот так, пожалуй, будет лучше всего! Рядом с ней стояла какая-то бабушка. Она обернулась, и я моментом определил ее в «суровые старухи», в отличие от румяных сказочных «добрых бабушек» или интеллигентных «театральных старушек» из старых фильмов.

Пожилая женщина взглянула на меня сурово, но потом неожиданно улыбнулась так, что лучики добрых морщин разошлись от глаз, и сказала:

— А, как это ты наш новый жилец? Я его еще не видела, госпожа Мэйри!

Последние слова уже адресовались девушке, и та ответила:

— Не успели вы его еще встретить, Ефросинья Егоровна! Я его сразу к полевым работам приспособила!

Как интересно, значит, Мэй даже не всем рассказала, как я успел отличиться? Неужели, действительно не хотела унижать публичным наказанием? Или не хочет портить мне жизнь, дает шанс заслужить хорошее отношение местных? Я не ожидал, спасибо ей!

— Тогда ведь надо покормить его, да? — спросила бабушка, и я удивился, с чего вообще посчитал ее суровой?

— Надеюсь, я не съем все ваши пирожки, и парню тоже останется, — засмеялась Мэй.

— Ой, деточка, да у меня на всех хватит, вам, молодым, надо хорошо питаться! Ой, госпожа, простите…

— Бабушка Ефросинья, перестаньте меня госпожой называть, хотя бы наедине! — удивила меня Мэй. — Вы уж точно это заслужили! И давайте, сядьте с нами и поешьте! Я вам еще колбасу дам, которую мы в городе покупали, попробуете!

— Нет, нет! — снова начала отказываться старуха. — Я мясо не люблю, я пирожки с молоком!

Тут до меня стало медленно доходить — старуха экономит на еде? Или она просто боится, что съест слишком много, объест «молодых, которым силы нужнее»? Я, честно говоря, ем хорошо, никогда себя не ограничивал, а не толстел, потому что спортом занимался. Даже если это неправда, и никакого голода у них не ожидается, внезапно стало стыдно: меня самого накормили «от пуза», и никто куски не считал. А толку от меня пока что было… маловато толку, больше по лесам бегал. А в этой деревне, или подворье, как бы его попонятнее назвать, я пока что встречал только женщин, стариков и детей. Нет, вру: еще стража на воротах была, периодически сменяющаяся, именно они меня и поймали после побега.

Но остальные… получается, работать как раз и приходится этим женщинам, да еще деду. А я, здоровый мужик, морщу нос при виде земли и лопаты. Пожалуй, мне впервые представился случай сделать что-то полезное в этом мире. Ну и пусть это будет неприятная и непривычная грязная работа. Служить мишенью для ударов точно не лучше, а сбежать отсюда в лес и жить там в шалаше, рискуя быть съеденным зверями — так и вовсе глупо.

Мои мысли прервали слова Мэй:

— Ну, тогда просто чаю попейте! А Лекс нам расскажет, кто он и откуда. Я же знаю, что всем интересно!

Я чуть не поперхнулся: предупреждать же надо! Хотя, конечно, любопытство явно мучает местных, и лучше уж я сам навру складно, чтобы потом не попасться на вранье неожиданно.

— Я уехал из дома, чтобы поискать лучшей доли, потому что не хотел воевать с родней за наследство, — вдохновенно начал я красивую историю. — Но я плохо знал местность, и попался банде, которую давно разыскивали за грабежи. Попал в плен вместе с ними, а потом меня передали госпоже Мэй.

Ну, строго говоря, вторая часть моего рассказа была очень близка к правде. Не зря Мэй взглянула на меня остро, словно пытаясь сопоставить факты. Ну, правдивее уже нельзя, а то меня либо сожгут тут как колдуна, если про перемещение из другого мира расскажу, либо просто в местный дурдом определят.

— Бедняжка! — расчувствовалась бабушка, заставляя меня залиться краской стыда. Но что мне еще делать, не врать не получается! По крайней мере, ничего плохого я им точно не сделал, и никого не убил. Уверен, что и не смог бы убить.

— Ешь пирожки! — пододвинула она большую миску, потом сама достала оттуда румяный масляный пирог и ватрушку, положила мне на тарелку. Вторую порцию выпечки она положила перед Мэй.

Девушка в это время разливала из глиняного расписного чайника ароматный напиток по нашим чашкам.

— Спасибо, деточка! Пусть тебя высшие силы хранят, дадут здоровья! — поблагодарила пожилая женщина. — Только здесь чай и пью, он у тебя какой-то волшебный получается!

Чай, пирожки, этот терем на лесной опушке, участливая бабушка и красивая девушка рядом — мне внезапно показалось, что такой и должна быть счастливая жизнь. И бабушка… моя умерла рано, мне было лет шесть, и ее дом потом продали, потому что ездить туда родителям было некогда. Кажется, пирожки она редко готовила, зато всегда давала нам с собой разное варенье и сушеные яблоки для компота.

Но, увлекшись воспоминаниями, я чуть не потерял бдительность, а любопытство старшего поколения недооценил: пришлось срочно выкручиваться, придумывая, почему мне не досталась наследства, а еще я признался, что эльфы тоже затесались в мою родословную. Никогда не подозревал в себе таких талантов к вранью!

Зато, неожиданно, я их всех повеселил, когда проникся тяготами натурального хозяйства, и вообще нелегкой жизни простых тружеников:

— Вы же не едите лягушек?! — вырвалось у меня.

— Лягушек? Зачем? Почему лягушек? — с искренним изумлением уставились на меня хозяйка и ее собеседница.

— Ну, это первая дрянь, которая пришла мне в голову, — объяснил я, оскорбившись, когда обе залились смехом.

Глава 14

Мэйри

Я планировала после окончания издевательства с хвостиками и прочими вещами наградить парня. Точнее, наградить нас обоих, доставить удовольствие. Все же эти рискованные игры в наказание провоцировали на множество шаловливых мыслей. Возможно, парень имел несколько иное мнение, потому что боль-то была не игрушечная… но наказание есть наказание!

Но его плохое самочувствие в тот день поставило точку на всех планах.

Впрочем, незачем торопить события, ожидание порою бывает более волнующим, чем само событие. Тем более, я все же надеялась увидеть какие-то чувства от Лекса. Да, помню его гримасы от перспективы подобных игр, но время играет на меня. Здесь нет ни одной женщины подходящего возраста, и мой коварный план очень прост: мужчина заскучает в одиночестве. Конечно, это звучит ужасно, но меня не особо тревожила моральная составляющая: в любви каждый сам за себя. Тем более, что Лекс собрал в себе почти все мои требования к идеалу мужчины. Словно кто-то долго изучал мои предпочтения, и подобрал именно такого: не тупой неграмотный крестьянин, но и не ледяной эльфийский сноб; в чем-то непокорный и язвительный, но никогда не опускавшийся до откровенного хамства.

А еще он ни разу не упомянул оставленную на родине невесту, так что здесь моя совесть кристально чиста.

Конечно, в ближайшее время ничего не получится, потому что со своих сельскохозяйственных работ мы с ним каждый раз возвращались упаханными вусмерть. Можно было бы это слово заменить другим, не совсем приличным, и стало бы еще понятнее, что работа нас полностью удовлетворяла, как в известном анекдоте. Я восхищаюсь нашими предками-крестьянами: вот как они успевали после работы еще столько детей наделать? И сил на все хватало! Впрочем, развлечений в те времена было мало, сразу исключаем интернет и телевизор…

Но я пока тоже не могла войти в ритм, и поэтому откладывала какое-то продолжение наших отношений.

И при этом практически всеми хозяйственными делами занимался дед Василь — на все руки мастер, готовила нам Ольгерда, веселая, круглощекая и уютная женщина, смысл жизни которой состоял в том, чтобы посытнее и повкуснее накормить свою семью. У нас она сразу идеально подошла на роль поварихи. Ее муж, тоже круглый, но не толстяк, весельчак и любитель поговорить, обожал что-то строить, и у него это даже получалось. Сын-подросток, Федор, добродушный, но слегка ленивый, а, может, просто неторопливый и обстоятельный, обычно помогал то матери, то отцу.

Так что разделение труда было налицо, но огородные хлопоты все равно съедали большую часть времени и сил.

Я лишний раз убедилась, что Лекс — точно не крестьянин, потому что работал он старательно, но неумело, и сильно уставал, что было заметно, хотя при этом ни разу не пожаловался.

Однако весенние хлопоты потихоньку стали заканчиваться, и я уже начала предвкушать, как познакомлюсь поближе с привлекательным мужчиной. Что-то мне подсказывало, что и Лекс будет не против — на монаха он не похож. А то, что вряд ли он успел воспылать ко мне искренней неземной любовью, уж как-нибудь переживу.

И тут появился гонец, который передал, что меня снова очень ждут в замке. И снова речь о наследстве. Что же это на меня просто какой-то денежный дождь выпал? Словно в сказку попала: раз наследство, два наследство…

Конечно, я не откажусь. Но в этот раз очень надеюсь, что мне полагаются какие-то деньги. Хватит уже наследства натурой! Хотя, честно говоря, от Лекса я бы теперь ни за что не отказалась, ни за какие деньги.

* * *

В замке меня встретили Рози и Гвендолин, старшая сестра. Вообще, отношения у меня с сестрами были довольно хорошими. Точнее, они стали значительно лучше после того, как я (точнее, в тот момент настоящая Мэйри) психанула, хлопнула дверью, и уехала в отдаленное поместье, завещанное лично ей еще бабушкой. И вот с тех пор, прямо как в поговорке, что чем дальше родня, тем отношения лучше, прекратились скандалы и ссоры, попытки доказать, кто умнее и главнее. За твердость характера Мэй зауважали, и именно поэтому ей было смерти подобно вернуться к родным, поджав хвост и доказав, что у нее ничего не получилось. А если не умеешь жить самостоятельно, значит, должна подчиняться местным порядкам.

* * *

Эльф был не красив — прекрасен, и при этом какой-то нетипичный — темноволосый и зеленоглазый. Вот тут и понимаешь разницу между полукровкой и действительно чистокровным красавцем — мой Лекс, все же, на лицо попроще…

— А как мы его делить будем? — первой отмерла я.

Оказывается, у матери Мэйри были какие-то связи, которые она особо не афишировала, и вложения в дела партнеров из дальних домов. Сейчас они честно привезли ее долю. И эльфа, который тоже составлял часть наследства. Там какая-то мутная история, он представитель уничтоженного дома, попавший в рабство.

— Эльф на троих не делится, — рассудительно заметила Гвен. — Придется продать и разделить деньги.

— А сколько он может стоить? — я сделала абсолютно невозмутимое и незаинтересованное лицо.

— Примерно как половина тех денежных средств, которые они привезли, — рассудительно ответила Гвен. В делах она разбиралась отлично. — Но тут такое дело: не на базаре же его продавать! Товар такого ранга первым предлагают королевскому дому, но… есть у меня нехорошие подозрения, что его признают шпионом, и заберут «до выяснения всех обстоятельств». Потом вернут… наверное. Но то, что они вернут, останется только похоронить. Поэтому найти бы другой рынок сбыта, но опасно. Нелегальная торговля — путь самим в темницу.

Так, я узнала все, что хотела: никто на красавца не претендовал, и стоит он дорого, но это номинально, в теории. На практике его показывать никому особо не стоит.

— А если я его заберу в счет наследства? — закинула пробный шар. — И двадцать процентов денег из тех, что привезли!

— Ничего себе, аппетиты! — восхитились и ужаснулись обе сестры. — У тебя прямо деловая хватка появилась после того, как уехала!

— Пять процентов, — озвучила Рози.

— Не смеши! — заявила я. — Гвен же сказала, что не продать его. А мне красивый парень в моей глуши пригодится. Но есть-то нам что-то нужно! Пятнадцать процентов.

— А первый-то еще жив? — поинтересовалась Рози. — Или вы его уже съели в своей глуши? Семь процентов.

— Обижаешь! — возмутилась я. — Жив, здоров, и упитан! Вон, кстати, его кормить тоже надо! Тринадцать процентов.

— Деловая хватка… — вздохнула Гвен, Рози согласно кивнула. — Десять процентов!

В итоге на этой сумме и сошлись.

Дед, который традиционно сопровождал меня в поездке, точно словит инфаркт от нового приобретения, которое я притащу в дом. Впрочем, он что, сам молодым не был? Нет, не в том смысле, что в юности Василь заглядывался на красивых мужиков, а в том, что красивых девушек-то он точно взглядом провожал! Может, и красоту эльфиек тоже отмечал.

Ну, зато я выторговала еще и денежное довольствие, уже плюс!

Но деда хватит инфаркт еще и потому, что наш «новенький» своеобразно одет. Женская часть населения точно упадет в глубокий обморок. Хорошо, что посевная уже завершилась.

Глава 15

Мэйри

Эльф обвел всех равнодушным взглядом, потом скромно опустил глаза и накинул на голову полупрозрачную вуаль капюшона. Это должно было смотреться глупо и попросту дико, но почему-то не вызывало подобных ощущений. Мужчина (а эльф — это тоже мужчина!) оставался красивым, загадочным и очень привлекательным в таком наряде.

Когда я подумала о неподходящей одежде, то имела в виду именно эту непривычность, и, даже, неприличность. Хотя никакого «разнузданного разврата» точно не было: могли бы приволочь «сексуальную игрушку» вообще без ничего, только в одном ошейнике.

Я даже удивилась, что мои сестры на эльфа не отреагировали. Точнее, они рассматривали его с точки зрения денежного вложения, прикидывая, сколько можно будет выручить при продаже.

Вообще-то, этот «лот» сразу порвал все мои шаблоны: эльф — раб, которого явно готовили для сексуальных утех, да еще находящийся здесь на полулегальном положении. Похоже, мать у Мэйри была та еще рисковая дама, игравшая с законом. Как я понимаю ситуацию, лучше не ставить в известность правительственные структуры: вдруг они захотят посмотреть, что там еще прячется среди имущества, поближе познакомиться с живым наследством…

На самом деле, если бы эти деловые партнеры привели в замок какого-нибудь гнома или тролля, я бы не особенно заинтересовалась. Ох, погубят тебя красивые мужики, Мэй, даже если это не просто мужики, а эльфы!

Но что же за невиданное чудо я приобрела? Подошла поближе. Дымчато-серая вуаль не скрывала выразительных прозрачно-зеленых глаз, и на меня взглянули не с ненавистью или презрением, не со страхом, а почти равнодушно. Впрочем, мужчина сразу же добавил в глаза приветливости и желания угодить, но я засомневалась в искренности. Он либо привычный ко всему работник секс-индустрии (как нужно для этого сломать гордого эльфа, я даже не представляю!), либо хороший притворщик. Либо тоже притворщик, но плохой — на красивом, юном лице чужеродно смотрелись выгоревшие, старые глаза, словно их обладатель видел слишком многое.

— И он не опасен? — вполголоса спросила я. Очень вовремя этим озаботилась! Но, в крайнем случае, все еще есть тот самый ошейник, который больше не нужен Лексу.

— Нет, его хорошо воспитывали, опасного нам бы не привезли, — ответила Гвен. — Я говорила с сопровождающими, они ценят свою репутацию. Это не тот, кого вчера взяли в плен, здесь успели поработать над поведением.

Поверю, пожалуй. Отказываться уже поздно, да и не хочу этого делать — зря, что ли, торговалась! И кто бы на моем месте отказался от эльфийского гарема! В этом мире странного альтернативного магического Средневековья буду бережно собирать причитающиеся мне бонусы.

Но одежда мужчины, конечно, отдельная статья — стоило бы его переодеть, чтобы не повергнуть всех обитателей поместья в шок. Однако запасной одежды нет, да и выглядеть буду странно — как хозяйка, которая настолько не уверена в себе, что ориентируется исключительно на мнение окружающих.

Так что придется везти его домой как есть — в полупрозрачных многослойных шароварах и накидке с вуалью, наполовину прикрывающей лицо.

— А зачем вот это все? — кивнула я на все это тюлевое великолепие на эльфийском красавце, обращаясь к обеим сестрам. Они же принимали «товар» у прежних владельцев.

— Он воспитан как украшение гарема, и не должен всем показывать лицо. За это следовало наказание, как нам объяснили, — передала Рози слова прежних владельцев. Похоже, она и сама была немного в шоке.

— А ничего, что у меня его лицо точно все увидят? — начала я осознавать масштаб проблемы. — Ну, не в маске же его держать! И не в подполе без окон и дверей…

— А это уже твои проблемы! — откровенно расхохотались мои родственницы. Потом Рози стала серьезнее:

— Нет, ну я очень надеюсь, что он не покончит с жизнью, если она так переменится. Но, поверь, я очень рада, что это не мои проблемы! Красивый он, конечно… но дальше-то что делать? По-хорошему, продать бы его в большой гарем кому-нибудь из королевской семьи, но это рискованно. Запросто отберут. Так что развлекайся!

— Спасибо! — А что я еще могла сказать? Сама же приобрела такое чудо. — А звать-то его как?

— Тэйлион.

Красивое имя. Хотя мне больше нравится сокращение «Тэйл».

* * *

Да, своего бессменного сопровождающего мне удалось повергнуть в шок видом нового «приобретения». Несомненно, дед видел многое за свою длинную и нелегкую жизнь, но я могу гордиться тем, что сейчас его удивила! Удивила почти до икоты. Правда, подозреваю, что эта икота от смеха…

— Что это за красотка такая с вами? — вначале задал он вопрос, потом присмотрелся. Замолчал. Посмотрел еще раз.

— Это красавец лично для меня! — гордо ответила я. Ну, а что — я здесь главная, кого хочу, того и тащу в дом!

— Да нет, вы хозяйка, конечно-конечно… — отреагировал он. — Бедный Лекс, — хмыкнул уже потише, а потом прыснул, прикрывая рот рукой и пытаясь замаскировать все кашлем.

— Замерзнет он, — начала я, некстати вспомнив: «Сдохнет ведь у нас зверюшка!». — Здесь нет какого-нибудь плаща?

— Да, вроде, я видел, — ответил дед, заглядывая в сундуки, а потом торжествующе вытащил накидку из плотной ткани и протянул ее эльфу.

— Благодарю, — вежливо ответил тот, принял одежду и накинул на плечи, частично скрывая великолепие своего наряда. Похоже, он как раз не замерз, или не стеснялся собственной одежды, потому что не стал заматываться в плащ с головой.

Повозка тронулась. Я рассматривала своего спутника. В этот раз не было необходимости его привязывать или приковывать. Хотя не уверена, стоило ли так слепо доверять чужим словам и уверениям, что он «правильно воспитан». Очень надеюсь, что пожалеть о своем поступке мне не придется, хотя я давно уже решила следовать правилу: «Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть». Если бы я упустила Тэйла, то потом начала бы искать, но повернуть прошлое назад уже бы не смогла.

На самом деле, впечатление забитого и запуганного эльф не производил, поэтому сложно понять, нуждался ли он в спасении, и обрадовался ли тому, что его не стали продавать. Почему бы не попробовать это узнать?

— Ты хотел, чтобы тебя продали?

— Нет, госпожа, совершенно не хотел, — без промедления ответил он. Красивый голос, чуть глуховатый, вежливый ответ. Очень закрытое лицо, совершенно не понять и не угадать его эмоции. Не было печали, теперь еще чье-то настроение угадывать! Скучно мне до этого жилось!

С другой стороны, красавец-мужчина еще не знает, что его ждет у меня дома. Мое понимание гарема было подчерпнуто из книг и фильмов, и там гарем был непременно у султана, естественно, женский гарем. Любовь, интриги, яды… и великолепие интерьеров, просторные помещения, слуги, богатая одежда и драгоценности, специальные повара, готовившие изысканное угощение! Эх, даже сама что-то в гарем захотела! Исключительно погостить и полюбоваться на всю эту красоту. Наверняка здесь у правящей семьи тоже все должно быть на высшем уровне. И, возможно, Тэйл надеется на что-то подобное? Боюсь, в итоге его ожидает большой сюрприз.

А еще дед не зря вспомнил о Лексе. Это тоже проблема. С другой стороны, никто из нас в верности другому не клялся. Правда, я-то себя в развлечениях ограничивать не собираюсь, а вот ему придется так поступить. Ну, что поделать, жизнь несправедлива.

Но, даже понимая, что настал конец спокойной жизни, я искоса любовалась красавцем. Все же эльф был скорее одет, чем раздет, но одет эротично: под полупрозрачной накидкой с капюшоном виднелась облегающая футболка, заканчивающаяся выше талии. Пояс шароваров был достаточно низким, чтобы показать пресс со всеми полагающимися кубиками, привлечь внимание к гибкой талии и узким бедрам. Я постеснялась сразу спросить о его талантах, но не сомневаюсь, что они есть. Парень явно знает себе цену, и меня в будущем тоже ожидают сюрпризы. Он делает вид, что ему все равно, но чувственные губы говорят об обратном — на ледышку красавец не похож. Зато что-то мне подсказывает, что такая внешность и поведение точно свидетельствуют о непростом характере.

Глава 16

Лекс

Я первым увидел, что Мэй вернулась из поездки не одна. Ее повозка остановилась во дворе, и, вслед за хозяйкой, оттуда вышел кто-то, напомнивший райскую птицу своими роскошными одеяниями. В шелках и вуалях на мостовую ступила высокая женщина. Просто богатырша! Или это орка… орчиха? Орчанка? Забыл, как их называют.

Но, когда пригляделся получше, понял, что это мужчина! Рост, фигура, лицо, полускрытое странной вуалью — все сложилось в мужской образ. Это что еще за ряженый? У меня даже слова закончились. Впрочем, внезапная немота — это хорошо, я не наговорил глупостей, а просто стоял у стены сарая, придерживая свой рабочий инвентарь.

Так и не понял, что за ролевые игры ожидаются. Вроде бы, ребят определенной направленности тут нет. Или Мэйри умудрилась съездить в бордель, которым меня недавно пугали, и привезти кого-то оттуда? Зачем? Я чем плох?! Ну, впрочем, развлечения у нее своеобразные, сама же говорила…но я пока не отказывался! Мне вообще не предлагали!

Не так много в нашей глуши развлечений, поэтому я чуть не умер от любопытства, сажая свою чертову морковку. Или что там мне велели сажать… Они вообще издеваются! Василь заставил сажать какие-то микроскопические семена со словами: «Как посеешь, так и есть будешь!». А еще мне выдали мешок чего-то неопознанного, полного длинных переплетенных ростков, которое при проверке оказалось сморщенной проросшей картошкой.

Но до вечера никто не рассказал последние новости, и этого странного мужика всем не показали. Спрашивать сам у хозяйки я не стал — еще не хватало выглядеть сплетником в ее глазах!

Зато утром, за завтраком, увидел нового обитателя. Наша всеобщая бабушка, Егоровна, накладывала ему свои фирменные пирожки и ватрушки со словами:

— Ты худенький такой! Голодом, что ли, морили? Ешь, ешь! Я еще положу, если мало!

То есть, это радужное чудо ест мои пирожки?! Точнее, претендует на внимание женщины, которая напомнила мне о доме и почти примирила с этим миром? А еще претендует на внимание девушки, для которой я и стараюсь на этих чертовых грядках.

Видимо, мало стараюсь, потому что по мне она мазнула почти равнодушным взглядом, а этого новенького представила:

— Бабушка, Лекс, это Тэйлион. Тэйл. Он вчера приехал со мною, теперь будет здесь жить.

«Очень неприятно!» — мысленно передразнил я привычный ответ на такое представление. И зачем он здесь? Кто такой? Что за игры?

Впрочем, сегодня он был одет прилично, во что-то неброское. Но, нельзя ни признать, выглядел необычно. Необычайно привлекательно, к моему сожалению. Вот же ж… тварь остроухая! Хотя, справедливости ради, уши у него почти нормальные, и вообще черты лица привлекательные, идеальные. Это я могу сказать как человек, видевший достаточное количество красивых и харизматичных актеров и актрис. Этот Тэйл имел бы успех в моем мире. Он в любом мире имел бы успех, привлекая девичьи взгляды, пока я тут картошку сажаю.

* * *

«Картошка, капуста, морковка, горох…» Вот же присказка привязалась! Это откуда, вообще? А, вспомнил: читал как-то двоюродному брательнику детскую книжку, когда тот совсем мелким был.

И вот теперь мне досталась эта «картошка и морковка», а кого-то приглашают в комнату к девушке… «Это не девушка, это твоя хозяйка в этом извращенном мире, идиот! И не стоит надеяться на что-то другое, на особое отношение. Даже если тебе что-то там показалось».

Хочется убить кого-то. И я даже знаю, кого. Спокойного крестьянина из меня точно не выйдет.

— Эй, кукла! Пошли дрова рубить! — окликнул я показавшегося невдалеке эльфика.

— Я не кукла, — хищно прищурил глаза вышедший погулять «принц». Сейчас будет драка! По крайней мере, я очень надеюсь на это.

— Я с землепашцами не воюю! — продолжил он ледяным тоном.

С полминуты мне казалось, что вот оно, сработало, подерусь всласть! А с кем еще здесь силами-то меряться, злость сбрасывать? Со стариком, что ли? Или с отцом семейства, мужем нашей поварихи? Они-то при чем? Смешно и стыдно. А злость и напряжение копились. Конечно, сам себя периодически одергивал: я же не маленький, никто не обязан меня развлекать! Не бьют и не пытают, не морят голодом, чуть-чуть дали слабину, и мне стало скучно! Ну, да, глупо звучит, но ничего не могу с собой поделать.

Но для «козла отпущения» этот кукольно-красивый эльф, предназначение которого я уже понял, подходил идеально. Прямо вишенка на торте, тот, кто не даст мне на стены кидаться от безысходности.

Но он оказался умнее, не повелся на провокации. Дьявол, вот почему эта гадская проклятая раса умеет так себя вести? Так, что все остальные сразу грязью себя чувствуют?

Но насчет меня он прямо в точку попал! Я сам представил, как выгляжу: с лопатой в руке, посреди каких-то раскопок, руки в земле… Да просто первый парень на деревне, задирающий городского щеголя!

Вот поэтому на меня Мэй равнодушно смотрит, потому что воспринимает этим самым землепашцем. И никаких других желаний я у нее не вызываю.

И теперь этот гад невозмутимо отвернулся, собираясь продолжить прогулку, а я остался, стараясь дышать ровно и не задохнуться от злости.

— Да ладно, меня тоже гаремные игрушки не интересуют!

Теперь уже невозмутимо отвернулся и вернулся к прерванной работе я. Не знаю, с чего это меня сегодня потянуло на оскорбления… впрочем, конечно же, знаю.

Он оскорбленно остановился. Проняло все-таки! Но эльфик выглядит утонченным и изнеженным настолько, что я бы вообще засомневался в его ориентации, будь он человеком.

И вдруг этот утонченный красавчик почти неуловимым движением метнулся ко мне, с неожиданной силой сдавил мне шею железными пальцами, и прошипел в лицо:

— И не игрушка! Запомни это, крестьянин!

Потом выпустил меня, демонстративно отряхнул пальцы, словно перемазался в грязи, а я даже сказать ничего не мог, потому что горло перехватило, и вообще я еле вынырнул из дурноты, куда провалился от недостатка кислорода.

Получается, я переоценивал свои силы. Настоящий эльф, невзирая на все приобретенные здесь боевые умения, задушит меня одной рукой?! Или это какой-то непростой эльфийский кукленок мне встретился? А Мэй, вообще, знает, что этот парень — почти мастер боевых искусств?

Главное, что никто не заметил нашей короткой схватки — все жители занимались своими делами, мимо никто не проходил. И Мэй ничего не видела. Даже не знаю, хорошо это, или плохо? Хорошо, наверное, не всыплет мне по первое число… но и этому новенькому ничего не прилетит, к сожалению.

Но зато за ужином я был отомщен!

— Как это можно есть? — эльф наморщил нос.

— О, каша с салом! Суп с копченостями! — восхитился я. — Как вкусно! Спасибо, Ольгерда! А можно добавки?

И ехидно посмотрел на побледневшего, словно борющегося с тошнотой, эльфика.

— Ну, тогда еще салат из одуванчиков есть! Очень вкусно! И полезно! — услужливо подсказал утонченному гостю. — А, он пахнет сильно? Ну, да, там еще чеснок дикий…

Ах ты ж, беда, останется гость голодным! Похудеет еще…

Глава 17

Мэйри

Ох, сдохнет у нас зверюшка… С такими-то запросами! А ведь так хорошо все начиналось!

Конечно, я размахнулась, и набрала всего, что только можно. Как голодный человек, придя в продуктовый магазин, набьет доверху тележку с покупками, так и я дорвалась и набрала себе мужчин! Двоих сразу! Сколько предложили, столько и захапала! Возможно, у меня были и благие намерения, вроде того, чтобы этих красавцев не продали на каких-то ужасных рабских рынках… но это не точно. Врать не буду, я думала прежде всего о своих удобствах.

Теперь вижу, что Лексу здесь скучно, не любит он копаться в земле. Но ничего другого пока предложить не могу, тем более, что эта работа необходима. Вот попробуем освоить земледелие при своем неумелом подходе, и потом уже можно будет заняться другими делами. До нас здесь не особо беспокоились о запасах, поэтому остатки прошлогоднего урожая хранились в самом непотребном состоянии. Но я нашла несколько мешков старой картошки, сморщенной, изошедшей на длиннющие ростки, и решила, что дам ей шанс вырасти. Хотя сезон посадок уже почти прошел, посадим корнеплоды в теплую землю, и дождемся хоть какого-то урожая. Ну, в крайнем случае, к осени будет молодая картошка. Точно так же я использовала выжившие после зимы лук и чеснок, а еще бобы и горох, который не обмолотили, и все это было проще посадить, чем использовать в пищу. В общем, весь более-менее живой посадочный материал я решила использовать, а потом посмотреть, что выйдет. Место для посадки имелось, и не использовать его будет величайшей глупостью.

В результате неожиданного наследства у меня появились небольшие денежные запасы, но, как рачительная хозяйка, отложу их на черный день. Тем более, что всех проживающих здесь стоит занять какой-то работой, чтобы в голову не лезли разные глупости. Да, эти люди пришли ко мне по доброй воле, но все равно лучшее средство от дурных мыслей — физический труд. И только потом я буду придумывать Лексу занятие более приятное или более привычное. Может, ему стоит заняться охраной имения? Это наверняка понравится гораздо больше, чем крестьянский труд. Но пусть вначале заслужит право выбора!

А теперь новый эльфик — это новая проблема. «Эльфик» — это я его пренебрежительно назвала, а на самом деле красавец вызывает у меня восхищение. Надеюсь, потом это пройдет — все же я хочу более адекватно реагировать на мужчину, пусть и такого привлекательного.

Но я точно не смогу отправлять его на черновую работу, как Лекса. Конечно, дискриминация налицо. Но мне каким-то чудом достался гаремный умелец, да еще и эльф, что вообще неслыханно! Я не буду использовать его так бездарно. Тем более, что Тэйл всеми силами намекает, что горит желанием продемонстрировать свои таланты. При этом его истинные эмоции похоронены так глубоко, что абсолютно невозможно понять, что же он думает на самом деле. Буду надеяться, что не призывает проклятия на мою голову…

* * *

— Госпожа, могу я порадовать вас танцем?

Я очень хотела, чтобы порадовал, но боялась разочарования. Красивые страстные танцы всем известны, начиная от латиноамериканских, самый известный из которых танго, и заканчивая еще более популярным вальсом. Но все это парные танцы, где мужчина красиво ведет свою партнершу. А Тэйл сейчас обещает мне что-то чисто мужское. Что же, отказываться не буду, погляжу и оценю.

Эльф вышел в своей «соблазняющей» одежде, которую так и не поменял на более привычную нашему взгляду. Я честно выдала ему сменный вариант для жизни в наших простых, негаремных, условиях: брюки и рубашку простого покроя, но из качественной материи, черного цвета. Он их взял, очень вежливо поблагодарил, но сейчас пришел соблазнять меня во всей своей красе: полупрозрачная вуаль капюшона наброшена на лицо, плащ прикрывает короткую рубашку со шнуровкой по вороту; в боковых разрезах шароваров время от времени мелькают мускулистые смуглые ноги.

В замке эльфа мне выдали с небольшой сумкой с «приданым», и я не проверяла, что за вещи он взял с собой. Сейчас, увидев в его руке смутно знакомый круглый музыкальный инструмент, поняла, что там был реквизит для подобных выступлений.

«Тамбурин, что ли?» — промелькнуло в голове, но проверять свою эрудицию не стала, сосредоточилась на эльфийском красавце. Помимо музыкального инструмента, на руках и ногах у него были браслеты, чуть позвякивающие при ходьбе, а ступни оказались неожиданно босыми, смотревшимися при таком наряде очень органично и даже эротично.

Он вышел вкрадчивой и плавной походкой, словно не шел по полу, а плыл над ним; сделал полукруг, остановился напротив меня, бросил призывный взгляд из-под длиннющих темных ресниц, и скромно опустил глаза в пол.

Потом взглянул еще раз, словно невзначай, украдкой, но хитрый и призывный блеск глаз выдал его намерения; потом взмах музыкального инструмента — и вот рассыпалась мелодия, пока медленная, выжидающая.

Мужчина повел плечами, расправляя их, красуясь, показывая мускулистую безволосую грудь в вороте рубашки, а кубики подтянутого пресса дразнили над поясом шароваров. Я думала, что увижу что-то похожее на танцы восточных женщин, но ошиблась.

Тэйл сделал полуоборот, повернулся спиной, пуская по телу искусную волну, заставившую зазвенеть браслеты. Вуаль упала с головы, открывая темные волнистые волосы; потом эльф развязал плащ и отправил его в красивом полете в угол комнаты.

Он повернулся ко мне, глядя в упор, словно захватывая мои глаза в плен. Было трудно отвести взгляд, когда он чуть приближался, разводя руки и отводя плечи назад, все же чуть напоминая движения восточных танцовщиц, но в мужском, ничуть не женоподобном, варианте. Он становился на колени, откидываясь назад и почти ложась спиной на пол, а потом снова поднимался, демонстрируя гибкость стройного и сильного стана. Все это время тамбурин в его руках подпевал и сопровождал танец, подчеркивая напряженные моменты и задавая ритм.

Нет, никакой традиционный парный танец не смог бы с ним конкурировать, это было что-то невиданное. Может, техника и умение были не идеальны, но главное — это исполнитель. Чисто мужской вариант соблазнения очаровывал и действовал практически безотказно, и я держалась из последних сил.

Глава 18

Мэйри

Конечно, я сдержалась! Все же кидаться на мужиков — дурной тон. К тому же, Тэйл вызывал у меня чисто эстетическое восхищение. До него даже дотрагиваться страшно, настолько красив и талантлив. А ведь кто-то его уже «использовал» как гаремное украшение… Что же с ним случилось, что свободный красавец стал жалкой игрушкой? Расскажет ли он мне правду, если спрошу?

В итоге после красивого выступления я отправила эльфа в его комнату, а еще разрешила гулять по всей территории. Поужинал он чем-то легким, я особо не вникала, потому что стол накрывала наша Ольгерда.

Зато на следующий день, оценив масштаб бедствия, снова повторила: «Сдохнет же у нас зверюшка, если настолько привередлива в еде!».

Мне-то как раз все понравилось: и супчик на копченостях, который у поварихи получался что надо, и картошка, которую она на сале пожарила. Я даже потолстеть совершенно не боюсь, с такими нагрузками не растолстеешь, все калории сгорят! Никакого фитнеса не нужно. А вот эльф… он ведь не выпендривался, как можно было подумать, у чистокровных желудок действительно плохо принимает жирную пищу, и мясо в том числе. Максимум — мясо ягненка, а если птица, то лучше всего какие-нибудь перепелки или нежирные цыплята. Ну, еще яйца и молоко. В принципе, ничего страшного, прожить можно. Но нужно будет ему готовить отдельно, или пусть выбирает из того, что на стол подадут. Цветочную пыльцу никто для него собирать не будет, хотя мед еще можем найти и предложить!

А в остальном песец подкрался незаметно. И условия жизни для него не соответствуют привычным, и к тяжелой работе не хочется допускать — а куда еще его умения приложить? В свободное время, когда он не будет занят своими непосредственными обязанностями, то есть развлечением меня? Понятия не имею, что он будет делать. Получается очень похоже на ситуацию, если запрячь чистокровного скакового жеребца в телегу и заставить перевозить грузы по бездорожью.

А еще Лекс явно злится, когда смотрит на «соперника». На самом деле, я беспокоилась о новеньком, боялась какой-нибудь мелкой пакости от «старенького». Но нет, ни в чем противозаконном мой первый пленник замечен не был, хотя нерадостные и не сильно доброжелательные взгляды на Тэйла кидал, не таясь.

Намекнуть ему, что ли, что до постели у нас с эльфиком не дошло, ограничилось только танцами? Нет уж, нечего потакать ревности, а то сядет на шею, и будет мною командовать.

Тэйл

Грязный, бедный человеческий городок. Ладно, справедливости ради, не грязный — все убрано, чисто, но сами хижины бедные, видно, что строили их из чего придется, и на красоту вообще внимания не обращали. Хорошо хотя бы, что меня новая хозяйка поселила в приличном месте, в доме, который соответствовал нашим понятиям об удобстве.

Хозяйка… к этим словам я привыкал долго, а теперь даже не задумываюсь, когда произношу. Я вообще научился выживать. Пришлось научиться. Может, лучше было бы не продолжать такую жизнь… Но вначале не было возможности погибнуть героем, или хотя бы что-то с собою сделать, а потом попросту струсил. Точнее, захотел жить, и стал надеяться, что смогу переломить судьбу.

Пока получалось плохо. Зато научился танцевать, соблазнять женщин, носить эти отвратительные гаремные тряпки. Если раньше каждый раз сжимал зубы от злости и стыда, одеваясь подобным образом, то теперь почти не замечал свою непотребную одежду. И, если раньше опускал глаза и старался не смотреть по сторонам, то теперь вообще не замечал любопытствующих, жадных или презрительных взглядов.

Девушка, к которой сейчас попал — человеческая девушка, или, все же полукровка… Она как-то мягче предыдущих хозяев, может, мне наконец-то повезло? Очень надеюсь, что она не будет держать меня взаперти в комнатке или вообще в холодном подвале, выпуская только для того, чтобы порадовать ее танцем!

Мне уже разрешили погулять, и это неимоверно порадовало! Видеть небо не через узкое окошко, ловить солнечные лучи всей кожей — какое это удовольствие! И я готов стараться ей понравиться, чтобы сохранить такие условия.

Жители, на удивление, здесь оказались доброжелательными, и меня даже посетило мимолетное чувство стыда за свои первоначальные выводы. В конце концов, от богатства жилища жестокость его обитателей не становится меньше.

Впрочем, рано обрадовался — молодой парень, по виду — человек или полуэльф, смотрел с откровенной неприязнью. Презирает таких, как я? Или имеет виды на хозяйку? Все возможно.

Провоцирует подраться? Да с удовольствием! Мое желание понравиться хозяйке драку не отменяет. Впрочем, она не озвучивала правила и запреты, так что пока можно все!

Оказалось, что парень переоценил свои силы — я мог бы раздавить ему горло руками. Или это я недооцениваю свои силы, ведь не вся моя жизнь прошла гаремной игрушкой.

Глава 19

Лекс

Когда тебя в реальности пытаются убить — это очень страшно. Когда легкие разрываются от недостатка воздуха, а горло сдавливают железные пальцы — ощущения незабываемые! Но пробовать не рекомендую.

Красавчик-эльф, который сегодня был на себя не похож — без шелков и вуалей — этот красавчик оказался с сюрпризом. Может, конечно, и я бы смог его придушить, если бы среагировал быстрее и набросился первым, но не уверен, не уверен… И, главное, обвинить его не в чем: я сам напросился, начал провоцировать. Я бы тоже взбесился на его месте.

Но он реально опасный, первое впечатление было обманчивым. Может, предупредить Мэй? Но что я ей скажу? «Он набросился после того, как я обозвал его гаремной игрушкой»? Да я бы и сам набросился после таких слов. Что-то не хочется в глазах девушки выглядеть трусом и ябедой, потому что выглядеть будет именно так, словно я жалуюсь.

Конечно, если бы точно знать, что он что-то замышляет… но доказательств нет никаких. Может, эта раса вся такая сильная? Ладно, я просто буду надеяться, что Мэй знает, кого привезла в дом.

Но наши с ним счеты не закрыты. Они, можно сказать, только открылись.

— Лекс, ты Черныша не видел? — мимо вихрем пронеслась младшая Миланина дочка, Мэри, и притормозила рядом. — Опять потерялся…

— В лес, наверное, убежал охотиться, — ответил я. Черныш, котенок, точнее, кошачий подросток, имел полное право поохотиться на птичек и прочих мышек, и вряд ли он потеряется в знакомом лесу.

— А пойдем, поищем? — присоединилась к сестре старшая, Лисса. Они многозначительно переглянулись…

— Эй, стоять! — отреагировал я. — Вы в лес одни собрались?!

— Да мы недалеко! Черныша позовем только! — начали хитрить девчонки. Сбегут, точно сбегут. Когда это дети смирно сидели и никуда не лезли за приключениями? Ну, может, только в моем старом мире, если у них под рукой планшет и хороший интернет. Но это не наш случай.

— Я с вами! — сообщил им. — Только сейчас спрошу, можно ли вообще выходить. Так, ждать меня! Если сбежите — все вашей маме расскажу, и можете не обижаться!

— Мы ждем! — обрадовались они. Ну, хоть кто-то рад со мною общаться, а то одичаю скоро. Но детишкам-то, конечно, веселее в лес идти в компании.

А кого спросить-то, кстати? Мэй искать? Или…

В зоне видимости что-то деловито сколачивал из досок дед.

— Василь Семеныч, можно с девочками в лес сходить? А то сбегут одни, кота искать!

И, по наступившей тишине и тяжелому взгляду старика, понял, что зря обнадежил детей.

— Понял, не дурак, — хмыкнул я. — Нельзя. Ладно, понимаю, сам виноват.

— Нет, отчего же нельзя, — удивил меня он. — Иди. И я с вами, заодно прутьев для корзин нарежу. Лиска! — зычно крикнул он. — Маму только предупреди, и пойдем.

Девочки обрадованно метнулись в сторону своего дома.

— Не доверяете? — вполголоса заметил я. — Я бы тоже не доверял. Но детей я не обижу. И в лесу бы их точно не бросил.

И тут я замолчал, потому что именно бросил Милану с детьми в прошлый раз.

— Я бы удивился, если бы ты не попытался тогда сбежать, — хмыкнул дед, явно читавший мысли. — А сейчас побежал бы?

— Нет, — коротко ответил я. — Некуда, незачем. Тогда… сам не понял, что меня дернуло. Скучно мне здесь! — зачем-то честно пожаловался.

— Ты точно не крестьянином был, — рассудительно заметил дед. — Конечно, тебе наш труд не нравится. Но без этого никак. Скоро справимся уже, и госпожа найдет, чем заняться, я уверен.

— Спасибо! — с чувством поблагодарил я. На самом деле, больше всего мне не хватало общения. С женщинами тут не поговоришь, с семейными мужчинами — тоже, у них другие заботы и проблемы. Дед, как ни странно, лучше всего подходил на роль собеседника. Ну, и с Мэй, конечно, я бы хотел чаще видеться и чаще общаться. Но это все мечты, мечты…

Девочки вернулись, дед свистнул собаку, и мы всей компанией отправились в лес.

Солнечные лучи пробивались сквозь молодую зелень деревьев, под ногами то пружинил мягкий мох, то стелилась новая травка с кустиками весенних первоцветов. Волк вначале умчался вперед, потом вернулся, и шел неподалеку от тропинки, карауля хозяина.

Красиво, привольно! За воротами нашего небольшого городка я начал уже забывать, что кругом — нетронутая природа, какую вряд ли увидишь в моем настоящем мире. Да, работа попой кверху на грядках, в не очень эротической позе, не сильно вдохновляет на выражение восторгов. А здесь… в общем, кота я понял — сам бы убегал время от времени, если не поохотиться на птичек, то хотя бы их послушать. Но потом возвращался бы в дом, поесть нормально и поспать в тепле! Хм, и чем тогда человек отличается от кота?

Ну, вообще, можно представить, что я занимаюсь экотуризмом. Допрыгался со своими реконструкциями, попал… Но могло бы быть хуже, как говорил харизматичный ведущий телевизионных передач о выживании в непростых условиях. Хуже — это если бы меня заставили корову доить, к примеру! К счастью, это дело бабушка Егоровна никому не доверяла, свою Звездочку обхаживала сама.

А, вообще, если задуматься и быть честным, то мне здесь жить интересно. Я же и в актерскую профессию пошел потому, что хотел чего-то необычного, хотел себя показать. А здесь необычный мир, люди вокруг, которые становятся все ближе с каждым днем. Я уже могу назвать их «соседи», и даже переживаю за их благополучие. Странно, как удалось такое сделать новой хозяйке, причем как-то незаметно. В моем прошлом месте обитания, в замке чистокровных эльфов, окружающие воспринимались либо как враги, либо как хозяева, либо как товарищи по несчастью. Хотя… один враг у меня здесь есть, гаремный боевой эльф!

— Белка, белка, смотри! — прервали мои мысли крики девочек.

Точно, по стволу спускался маленький любопытный зверек, после зимы тощенький и какой-то серо-рыжий, со скромным, уже слегка полинявшим хвостом. Волк тут же сделал стойку и бросился ловить дичь, но белка, по-моему, хихикнула, и мгновенно взобралась вверх по толстой сосне. Котика, кстати, мы так и не встретили, но про него все давно забыли, просто гуляя по лесу.

Внезапно я увидел полянку с белыми цветами, название которых знают, наверное, даже двоечники по биологии: ландыши! Крупные, только что распустившиеся колокольчики просто тянули собрать букет. И я даже знал, кому его подарю… Что же, в этом мире я не могу ничего купить в подарок для красивой девушки, но мне никто не помешает подарить ей цветы!

И вдруг подумал: цветы быстро завянут, может, сделать клумбу? Не зря же я в земле ковыряюсь, чему-то научился! Только как и чем их выкопать? Руками, что ли? Не уверен, что получится выдрать с корнями.

Я опустился на колени рядом с ландышами, примерился, стараясь руками залезть в рыхлую лесную землю и нащупать корни.

— Ты чего там делаешь? — удивился дед, а Волк подскочил и встал за моим плечом, заглядывая под руку и принимая посильное участие в мероприятии.

— Да вот, хотел цветы выдернуть, чтобы посадить у нас, — ответил я, понимая, что придется, наверное, ограничиться только букетом.

— Руками не выдерешь, — заметил дед. — Вот, бери! — и извлек из своей большой сумки какую-то палку-копалку.

Хотя, нет, это оказалась вполне приличная маленькая самодельная лопатка, и она помогла мне выкопать несколько кустов ландышей. Василь дал какую-то дерюгу, и я завернул в нее добычу.

— Только на грядку не сажай, знаю я эти цветочки! — напутствовал дед. — Потом по всему огороду расползутся! Я покажу, где можно посадить, и видно будет, и загородка там есть. Эй, куда одуванчик потащил! — прикрикнул он, когда я соблазнился особо жирным желтым цветочком, и решил, что он тоже будет отлично смотреться среди ландышей. — Только этого нам не хватало! Можешь цветы у них оборвать, венок сплести! Ну, или нашего травоядного гостя накормим.

Глава 20

Мэйри

Я довольно перебирала деньги в шкатулке — паниковать рано, немного осталось из запасов настоящей Мэй, неплохую сумму я выторговала плюсом к гаремному эльфу. Проживем, голодать не будем, купим все недостающее!

Неожиданно в дверь кто-то постучался:

— Госпожа…

Лекс? Я забеспокоилась: что случилось?

— Госпожа, а можно я вам кое-что покажу?

Гусары, молчать! Должно быть, он что-то важное имеет в виду.

Но, увидев вошедшего, первым делом обратила внимание, что он без рубашки, с обнаженным торсом. Соблазнять пришел? Тогда у него получилось! Очень красивое мужское тело — широкие плечи, мускулистая грудь; но, в то же время, не производит впечатление неуклюжего ярмарочного силача. И талия есть, подчеркнутая узорным поясом штанов из тонкой замши. Я нашла и выдала ему эльфийскую одежду, которую использовали для охоты или походов. Хороший покрой и отделка показывали всю красоту фигуры, демонстрируя узкую талию и сильные ноги, вызывая воспоминания о том, что я уже видела «своего эльфика» обнаженным в довольно пикантной ситуации.

А, да, а чего он заходил-то? А то я так увлеклась разглядыванием красивого торса, что выпала из реальности. Возможно, он что-то еще сказал, а я не расслышала?

Нет, кажется, только позвал с собою что-то посмотреть.

Я захлопнула ящичек со своими запасами, закрыла дверь и вышла вслед за мужчиной. Ненавижу сюрпризы, особенно когда не понятно, хорошие они или плохие. Но уж не буду сейчас раздраженным тоном требовать от Лекса подробностей, потому что хорошее настроение пока сохранилось.

— Вот… — даже как-то робко показал он на только что появившуюся полянку-клумбу около стены, рядом со стоявшей в пышном розовом цвете яблоней.

— Ой! — только и смогла отреагировать я. — Красиво! Не ожидала, правда…

Неожиданно и ужасно приятно! Клумбы ради меня обрывали, было дело… но никто еще не сажал их для меня!

Ландыши стояли белыми колокольчиками, распространяя нежный аромат, и я не удержалась, наклонилась и понюхала цветочный ковер. Видно было, что растения недавно принесли из леса и пересадили сюда, но, надеюсь, Лекс выкопал их с корнями? Мне внезапно очень захотелось, чтобы полянка лесных первоцветов прижилась рядом с домом.

— Вам нравится? — обрадовался такой реакции Лекс.

— Конечно! Спасибо! Ты просто ландшафтный архитектор!

Сказала — и сама замерла, понимая, что ляпнула лишнее. Но, вроде бы, он не обратил внимания. Впрочем, всегда можно свалить непонятные слова на какие-нибудь эльфийские термины. Нет, вроде, не заметил…

— Я не знал, понравится вам или нет, но очень надеялся! — немного по-мальчишески улыбнулся он. Вот это мне в нем и нравится — взрослый мужчина, уже многое повидал, судя по его биографии, но сохранил юношеский задор в душе.

— А еще я букет собрал, — извлек он чуть ли не из-за спины небольшой глиняный кувшин с ландышами, одуванчиками и какими-то лиловыми лесными цветочками.

У меня мимиметр зашкалило: всегда ужасно приятно получать подарки искренние, от души, и, особенно, цветы от мужчины не по обязанности, а просто потому, что он захотел тебя порадовать, и не поленился за ними сходить в лес. Это дорогого стоит!

— Пойдем, поставишь у меня в комнате! — решила я. Кажется, за цветы он заслужил награду. И, думаю, зря я беспокоилась, что ему не нравлюсь.

Но, когда Лекс повернулся, направляясь к дому, я машинально взглянула на его спину, чтобы еще раз полюбоваться, и при свете солнца увидела покрасневшую кожу. Кажется, хороший такой солнечный ожог, сгорел парень, пока работал без рубашки!

Да что же нам все мешает-то! По последствия порки, то солнечные ожоги!

— Спина болит? — спросила, искренне сочувствуя. — И плечи у тебя обгорели. Весеннее солнце — оно такое коварное!

— Нет, не болит! — лихо соврал он.

— Врешь ты все! — не поверила я. — А я хотела, но, раз у тебя спина…

— Если вы хотели то, о чем я подумал… — и тут глаза у него загорелись не хуже, чем у кота, хотя были серыми, человеческими, а не зелеными или желтыми. — Можно, вы не будете передумывать?! Я очень-очень хочу! У меня точно ничего не болит!

— Пойдем! — засмеялась я. — Уговорил! Ты мне все равно нравишься, так что, рано или поздно… А за цветы и клумбу спасибо, здорово получилось!

— Если бы я знал, что вам так понравится, я бы давно! — немного коряво выразился он, но все и так было понятно.

Мы, наконец, зашли в полумрак и прохладу коридора, и я кивнула Лексу на дверь моей спальни. Зашли, он огляделся, пристроил цветы на столик, а я еще раз критическим взглядом оценила его спину — спина красивая, мускулистая, плечи широкие, а ожоги… да ничего страшного, не до волдырей. Просто приятно-розовый цвет, и даже пахнет от него разогретой на солнце кожей. Да, я подошла совсем близко, чтобы это уловить!

— Штаны снимай! — шепнула в ухо, рассмеявшись: — Если хочешь, конечно!

Сейчас у меня появились озорные мысли, и я даже не хочу их заранее озвучивать, а то Лекс, боюсь, заикаться начнет. Возможно, от радости, но, возможно, и от неожиданности!

Но он меня в очередной раз удивил:

— Можно, я в душ? Я быстро!

— Хорошо, иди! — разрешила я. Наверное, стесняется быть с девушкой после того, как с сельхозработ пришел? А я ведь даже не подумала об этом!

Зато сейчас мгновенно решила, что не стоит тратить время зря, и душ можно использовать с пользой.

Лекс, уже готовившийся выйти из-под водяных струй, даже вздрогнул от неожиданности и взглянул на меня с удивлением.

— Я решила присоединиться! — сообщила ему, и быстро сбросила одежду. Эх, сейчас не время хвастаться красивым эльфийским бельем, я не настроена на долгие прелюдии. Ладно, это явно не последний раз.

Душ у нас работал по принципу миниатюрного водопада, вода текла сверху, напор и температура регулировались рычажками; использованная вода уходила в отверстия в полу.

— Становись в мою любимую позу! — велела парню.

Лекс вначале не понял, потом догадался: повернулся лицом к стене, уперся в нее, чуть расставил ноги для устойчивости.

— Да, все правильно! Красиво!

Я подошла сзади, прижалась грудью к его спине, не удержалась, поцеловала чувствительную кожу на плечах. Он даже как-то ахнул, тихо, неожиданно для себя. Потом подался назад, стараясь соприкоснуться сильнее.

— Сейчас намылю, — тихо сказала я, и начала водить мыльной рукой по плечам и спине, стараясь не нажимать сильно на воспаленную кожу. Но он, как кот, старался прикоснуться ко мне, потереться в ответ, и я начала действовать активнее. Моя рука еще раз скользнула по спине, опустилась на задницу, ощупала эту часть тела, скользнула ниже… Потом я потянулась вперед, дотронулась до каменно стоящего члена, погладила нежную кожу… а потом положила руки на его бедра, показывая, чтобы мужчина развернулся.

Лекс, как завороженный, выполнил все, застыв в позе ожидания, с напряженным членом наизготовку. Мои шаловливые мечты никуда не делись, и в душе гораздо удобнее, он прав! Я опустилась на колени, пробуя языком его член.

Если бы мужчина так себя не контролировал, он бы точно упал. А сейчас только вздрогнул, втянул воздух, сказал что-то нечленораздельное:

— Как… зачем? Разве можно?

— Тебе не нравится? — взглянула на него, улыбаясь.

— Разве такое может не понравиться?! — выговорил он с остановками, жмурясь и выдыхая, пока я экспериментировала, старясь понять, что ему больше понравится. А мне самой нравилось, как он реагировал, как искренне наслаждался происходящим, отойдя от шока.

— Ну, что же, мы с тобой не поскользнемся? — спросила я, выпуская его член и поднимаясь, когда уже стало ясно, что мужчина держится из последних сил.

Он тут же поддержал меня, чтобы не упала на скользком полу, потом еще раз взглянул в лицо, убеждаясь, что понял правильно, и не заставил просить себя дважды. Мы кончили практически одновременно. Теперь я прижималась к стене, а Лекс бережно поддерживал, пользуясь случаем и не забывая гладить мои бедра, целовать и нежно прикусывать грудь, поглаживать ягодицы, намекая, что вполне готов для продолжения.

Глава 21

Лекс

Воспоминания о том, что произошло между мною и Мэй, грели изнутри и вызывали непроизвольную улыбку на губах. Хорошо, что никто даже предположить не мог, откуда у меня этот счастливый вид. Я не ожидал подобного, даже в самых смелых и сладких снах не видел. Конечно, при хозяйке — это слово я уже произносил без отторжения и злости — при хозяйке я не позволил себе самодовольной улыбки довольного мужчины после горячей ночи. Характер у нее… тоже горячий, поэтому следующим шагом можно было бы ожидать не менее горячий сеанс с использованием розг. Вообще, логично было, если бы после такого блаженства меня просто убили и по-тихому прикопали, избавляясь от свидетеля, который может скомпрометировать хозяйку. Мало ли, какие у нее странные желания время от времени возникают, но окружающим знать об этом не обязательно.

Но девушка, кажется, ничуть не стеснялась произошедшего, и этим давала мне надежду на повторение. За такое я готов здесь остаться, копаться в земле, время от времени все же пытаясь разузнать обстановку и найти какое-нибудь более достойное занятие.

Не стоит думать, что в прошлой жизни я был совсем уж обижен и обделен женским вниманием; достаточно вспомнить, что в этот мир провалился не без помощи обиженной бывшей девушки. Но, если быть совсем уж честным, нельзя сказать, что в сексе перепробовал все-все. Не ставил я себе цель постоянно экспериментировать в этом деле, хотя никогда не отказывался, если предлагали!

Но сейчас я уверен, что понравился Мэй! Ничем иным ее поступок не объяснить. Надо же, попал в какое-то магическое Средневековье, а здесь оказались настолько свободные нравы! И не передать словами, насколько меня это радует.

Я сам не понял, как мне в голову пришла безумная идея с цветами, но неожиданно все получилось даже лучше задуманного. Было приятно наконец-то сделать что-то не слишком кривое своими руками, а реакция Мэй превзошла все ожидания!

Эх, как же теперь хотелось на правах хозяина указать эльфу, что ему делать и куда идти! Лишний он в нашей компании. Но я здесь не хозяин, к сожалению, я даже жизни своей пока не хозяин…

Но ведь размять кости нам можно? Тем более, я вижу, он тут ходит и скучает. Интересно, повезло ли ему с Мэй так же, как мне? Нет, об этом думать не собираюсь, потому что иначе дело закончится серьезной дракой, а я хочу только поединок без членовредительства, просто из спортивного интереса!

И кто бы сомневался, что скучающий эльфик согласится! Противоречивый он персонаж, как ни странно, почти заставивший себя уважать. Ну, в тот момент, когда я не злорадствовал, наблюдая, как он морщится при виде вполне съедобных и даже очень вкусных вещей. Ну и пусть не ест, мне больше достанется! Правда, наша бабушка не дала этой травоядной душе погибнуть, жалостливо подсовывая ему что-то из своей выпечки. Переживает, чтобы остроухий представитель «высшей расы» совсем не исхудал! Ладно уж, пусть подкармливает. А то скажут потом, что я нечестно выиграл у истощенного постом эльфика!

* * *

Н-да, можно было сразу догадаться, что затея обречена на поражение, если вспомнить, как в первый раз Тэйл чуть не раздавил мне горло, почти не напрягаясь. Но была у меня затаенная надежда, что у него случайно получилось, а я просто не успел собраться и достойно отреагировать.

Я пытался нападать, как получится, как научился здесь, даже не думая о честной драке. Ну, разве что, не коленом по яйцам, как девчонка, хотя получалось не намного круче. Да ничего у меня не получалось! Проклятый гибкий эльф играючи уходил от ударов, а я уже начинал задыхаться. И ведь никакого оружия, никаких мечей или луков! Неужели я не смогу победить противника врукопашную, неужели ничему не научился? А как же тогда выживал здесь?

Да, ничему, выходит, не научился. Похоже, все это время в эльфийском замке я провел в роли мешка с песком, на котором отрабатывали удары. И мастерства у меня, видимо, ровно столько же, сколько у этого мешка! Что же, стоило второй раз нарваться на драку, чтобы получить второй же щелчок по носу. И при этом второй получился еще ощутимее, чем первый.

В какой-то момент эльф словно раздвоился, а потом исчез с места, где я его только что видел, чтобы тут же неожиданно появиться с другой стороны. И точно рассчитанный удар свалил меня с ног, чем он мгновенно и воспользовался.

Все. Я лежу на земле, на животе, он с удовольствием заламывает мне руку за спину, не давая подняться. Еще бы ногу на спину картинно поставил!

— Сдаешься? — спросил он.

— Сдаюсь, — ненавидяще ответил я, превозмогая боль. Казалось, что рука сейчас сломается в суставе, и я еле удержался от панического крика: «Отпусти!».

Но он и так отпустил, даже без униженной мольбы. Непередаваемое ощущение, когда боль мгновенно отпускает и приходит облегчение…

Нет, я мог, конечно, держаться на чистой гордости! Возможно, он сломал бы мне руку… возможно, я потерял бы сознание от боли. Это был бы наилучший выход, кстати — я не запросил пощады, просто вырубился.

Но я признал себя побежденным и поднялся с земли, стараясь не показать, как подрагивают руки и ноги. Стыдно невероятно! В глаза своему противнику смотреть не могу, но заставляю себя. И знаю, что бешенство все равно отражается в моих глазах. Я не признаю победу достойного соперника. Я знаю, что идиот, что сам хотел выяснить, кто сильнее. Выяснил. Он. И как теперь с этим жить?

Глава 22

Мэйри

— А потом он его так… и так! — услышала я через окно возбужденный мальчишеский голос.

Из мальчишек у нас тут только сын нашей поварихи, Федор. Выглянула — точно, он. За неимением зрителей и слушателей своего пола он с воодушевлением представлял этот театр одного актера перед дочками Миланы. Впрочем, девчонки они боевые, сорванцы похуже мальчишек, поэтому слушательниц он нашел заинтересованных и благодарных.

— Все равно эльф победил! — серьезно и авторитетно заявила старшая.

— Нет, дядя Лекс сильнее! — обиженно прервала ее младшенькая.

Так, что это за кино под открытым небом нам показывают? Выходит, дети это где-то уже увидели? Значит, у моих мальчиков явно кулаки зачесались… Ага, у одного из них работы мало, а второго я зря пожалела, к труду не приспособила! Как только мужчин оказалось больше одного, у них тут же пошла потеха. Короче говоря, нужно быстрее идти проверять, что там творится!

* * *

Встрепанные, но довольные — вот как выглядели эти два бойцовых… птИца!

Но более довольным, или просто невозмутимым и уверенным в себе казался эльф. Победа на его стороне, что ли?

— Ну, что тут происходит? — задала риторический вопрос.

Лекс машинально еще раз отряхнул колени, виновато опустил глаза, потом поднял взгляд и обреченно ответил:

— Мы дрались. Тренировались. Не всерьез. И я первый начал.

— Я тоже согласился, госпожа, — вдруг подал голос эльф. — Простите, я у вас разрешения не спросил, госпожа… я виноват!

— Круговая порука! — восхитилась я, рассматривая обоих нарушителей. Вроде, кроме общей встрепанности, учащенного дыхания и покрасневших от напряжения и упражнений лиц, ничего в них не изменилось. Сами целы, жертв и разрушений нет.

Со стороны эльфика, конечно, очень благородно брать вину на себя, но я подозреваю, кто же у меня истинный зачинщик.

— С тобой после поговорю! — напутствовала его. — А пока иди, погуляй, у меня есть другой разговор.

— А можно мне посадки пока посмотреть? — вдруг выдал эльф. — Я так давно не был на природе, соскучился.

— Иди, — разрешила я.

— Ну, а теперь пойдем, поговорим с тобой, — поманила за собой бедового блондина. Свидетели разговора мне были не нужны, поэтому пришлось вести его в дом.

— Рассказывай: что, как, где, зачем? — продолжила допрос уже там, без лишних глаз. — Что тебе спокойно не сиделось? Детей плохому мне учите, опять-таки!

«Правда, эти дети сами кого угодно научат непослушанию, но это уже неважно!» — продолжила мысленно.

— Мне скучно здесь, — вдруг честно признался Лекс. — Простите, но я хочу быть честным. И я знаю, что виноват, — вздохнул он. — Какое будет наказание?

Если бы он пожаловался на скуку с ухмылкой, то огреб бы от меня по полной. Думаю, и за запоминающимся наказанием дело бы не стало. Но он честно объяснил, пожаловался… и я его поняла. Самое сложное — долго и кропотливо выполнять нудную ежедневную работу, не видя от нее особо запоминающихся результатов.

— Не буду наказывать! — вдруг решила я. — Страдай сам!

— Вы будете злиться, и все равно не простите меня, — рассудительно заметил он.

— Верно, — согласилась я. — А ты так и будешь делать глупости и нарываться.

— Хотел бы пообещать, да не буду врать, — вздохнул он.

— А давай, я тебя в казармы отдам! — предложила я. — Будешь там драться, сколько влезет. Нет, не хочешь? Тогда… вот, у меня готово наказание: в этот раз выпорю тебя на площади. А за крапивой для порки сам сходишь. Перчатки возьми, не забудь!

* * *

Лекс

Ну, что, допрыгался, нарвался? Будем снова убегать? А там орки поймают и попользуют, хуже будет!

Эти мысли крутились в голове, когда, взяв заботливо выданные кожаные охотничьи перчатки, я шел на пригорок прямо за воротами, заросший роскошной жирной крапивой. Еще спасибо, что Мэй пощадила мое самолюбие, могла бы сама озвучить эти слова, являвшиеся чистейшей правдой.

И ведь она даже предложила мне прощение без наказания, но я отказался. Решил, что пора учиться отвечать за свои поступки. А все мой характер виноват, не могу без приключений, которые обычно печально заканчиваются. Вот только характер сам по себе не существует, он такой, каким его делает человек.

Я один за другим совершаю идиотские поступки, и не могу остановиться. Из умного — только клумбу с ландышами посадил.

То, что недавно случилось в ванной, до сих пор вспоминаю с полыхающим от смущения и удовольствия лицом, и этот случай подарил мне необоснованные надежды.

Вся беда в том, что я понятия не имею, кто я для Мэй. Для госпожи Мэйри, или для красивой девушки Мэй…

И, как иллюстрация самого идиотского из моих поступков, навстречу попался эльф! Гуляет, как ни в чем ни бывало, как будто он не виноват! На самом деле, так и есть. Не он же предлагал «кости размять».

— Куда идешь? — поинтересовался он.

— Траву рвать, корову кормить! — отбрехался я. Сейчас могу только так шутить, а разговаривать нормально нет никакого настроения.

Мы так и не выяснили отношения после драки, разговор прервала Мэй своим появлением.

Эльф с недоумением взглянул на меня, кажется, хмыкнул про себя, и отвернулся, собираясь уходить. А я решил сделать одну попытку. Только одну.

— Я виноват! — процедил, не понимая, то ли унижаю себя, то ли, наконец, делаю то, чем можно гордиться. Извинился, прекрасно понимая, что сам виноват. А как воспримет это Тэйл — понятия не имею. Как мою слабость?

— Принимаю извинения! — он с интересом разглядывал меня, слегка приподняв брови. Но на лице нет торжества или насмешки. Нормальный мужик, невзирая на то, что эльф? Умнее меня, получается, раз обиды не копит?

— Я не враг тебе, — подтвердил он мои догадки, удивляя и радуя этим.

— Так что же, получается, противники меня щадили, что ли? — я задал самый волнующий с некоторых пор вопрос.

Скорее всего, так оно и было, хотя смысла не вижу. Просто чтобы не убить «куклу» раньше времени. Неприятное открытие, особенно после того, как я решил, будто чему-то научился в воинском ремесле.

— Предыдущие хозяева выпускали меня, чтобы отрабатывать удары, — пояснил с неохотой. Да чего уж теперь скрывать…

— Нет, вряд ли, — без всякого злорадства ответил эльф. — Не все эльфы обязательно великие воины, не все хорошо обучены. Значит, я дерусь лучше, чем твои противники.

— И что же ты тогда делал здесь? В этих тряпках?

Я тоже не хотел намеренно делать больно, но все же вырвались эти слова, о которых тут же пожалел.

— Каждому может не повезти, — ответил он.

Хоть еще раз извиняйся. Вот здесь и видна разница между истеричными поступками человека, который попал в незнакомый мир, выжил, ничего особо страшного при этом не испытал, и продолжает делать глупости, пока его — меня! — кто не остановит, и действительно достойным представителем этого мира. И неважно, какой он расы.

— Так, все-таки, что ты делаешь? — разрядил обстановку эльф. Ну, или ему действительно стало интересно!

— Не спрашивай, — усмехнулся я. — Лучше не спрашивай. Лекарство собираю от дурной головы. Очень помогает! Только принимать надо особым способом. Нетрадиционным.

Теперь хмыкнул уже эльф, посмотрел с интересом, но дальше расспрашивать не стал.

Глава 23

Тэйл. Некоторое время назад

Я осторожно вышел во двор, на воздух и солнечный свет, и огляделся.

Кругом люди! Такое в страшном сне не привидится! Если верно то, что я знаю о человеческой расе, то они должны либо издеваться надо мною, либо попытаться завалить и трахнуть. Женщины — чтобы получить экзотического любовника, мужчины — чтобы унизить потенциального соперника.

Чтобы этого не случилось, по привычке попытался очаровать хозяйку. Но и с нею все пошло не по плану. Она не захотела секса, хотя я решил, что хозяйка-полукровка сразу воспользуется представившейся возможностью. В чем-то даже было обидно.

А потом вообще оказалось, что все идет не по плану. Вначале я не мог поверить, что люди бывают и такими: добрая старушка, угостившая меня пирожками с морковкой, неожиданно оказавшимися очень вкусными. А то я действительно начал бояться, что останусь голодным, и придется есть траву. Просто ту жирную мясную пищу, которую так любят здешние обитатели, есть невозможно. Кто-то из нашего племени лучше переносит человеческую еду, кто-то хуже, и я отношусь к последним. Лучше уж остаться голодным, чем потом долго мучиться от боли в желудке и тошноты.

Все же очень странно, зачем меня купила новая хозяйка, если все попытки понравиться ей тщетны. Конечно, я должен быть благодарен за то, что не попал на рынок. И тут невольно закралась надежда: может, она даст чуточку свободы, и я смогу начать здесь непривычную, но нормальную жизнь? Передо мною выбор: попытаться соблазнить девушку, стать ее наваждением, или попробовать забыть прошлое. Кажется, в любом случае госпожа Мэйри не собирается меня продавать или как-то по-другому избавляться. Но если я ошибся в предположениях, то это может очень дорого стоить…

А вдруг все получится? Жизнь может продлиться еще долго. Хотя с моим сюрпризом ничего загадать невозможно. Но об этом постараюсь не думать, жил ведь как-то до этого!

Люди не показывают на меня пальцем, не насмехаются, возможно, с ними получится ужиться?

Хотя дети, конечно, показывали. «Смотри, эльф!» — вполголоса переговаривались две девочки, незаметно, по их мнению, меня рассматривая. Но маленьким человечкам это простительно.

А вот тот молодой мужчина, похоже, имел виды на хозяйку, иначе с чего бы так меня возненавидел? Этот человек, конечно, проблема. Другом мне он не станет. Я, впрочем, и не надеялся, и не искал здесь друзей. Но настроен он агрессивно. Интересно, что здесь будет за драку? А я терпеть эти выходки не буду, если он не успокоится!

Человек оказался упорным, а я решил не сдерживаться и драться в полную силу. Ожидаемо, я победил. Интересно, а он рассчитывал на другой исход?!

* * *

А потом все снова стало непонятно. После драки, после того, как мы ухитрились попасться хозяйке на глаза сразу после преступления, этот человек, Лекс, извинился.

Оказывается, он такой же не свободный, как я, и намного моложе, чем показался вначале. Люди живут меньше, стареют раньше, и считают себя такими взрослыми и мудрыми в своем юном возрасте! Похоже, это я уже смирился со своей жизнью, с тем, как она пройдет, а человек хотел чего-то другого, и теперь пробует на прочность тех, кого считает своими соперниками.

Но он извинился, и этим заработал мое уважение. Одно дело, когда в страхе склоняешься перед своим хозяином или перед военачальником победившей армии, и другое — когда просишь прощения за глупые выходки у такого же невольника, как ты сам.

Хотя, конечно, меня должно больше волновать отношение хозяйки, чем мнение другого раба. А хозяйка как раз велела прийти для разговора…

Мэйри

— Ты здесь скучаешь? — этими словами я встретила пришедшего эльфа. — Надо же, как я быстро порчу хорошо воспитанных мужчин! Знаешь, какая мысль мне пришла? Накажу вас обоих на главной площади, выпорю крапивой!

Его непроницаемо-красивое лицо исказилось вполне понятным испугом.

— И выпорола бы, честно говоря! Но вам здесь жить еще, дуралеи! — не смогла долго издеваться я. — Ладно, дам вам возможность тренироваться в свободное время. Будем считать, что я застала тренировку, а не выяснение отношений. А вы мерились… длиной мечей, скажем так. Поправь меня, если это не так.

— Все так, госпожа, — ответил эльф с каким-то необъяснимым достоинством. — Я старше, я сильнее — поверьте, я знаю, что говорю, госпожа — и я не должен был поддаваться на провокации. Я был виноват, когда в первый раз показал, что буду решать конфликты силой.

— Ах, так был еще первый раз! — «порадовалась» я. — Замечательно!

Эльф осторожно взглянул на меня, осознавая, что проговорился. Кажется, действительно проговорился, а не вел тонкую игру, подставляя соперника.

— В тот раз я был виноват, госпожа! — вскинулся он. — Мне не понравилось… как человек на меня смотрит! Я напал первым!

Молодец, находчивый! Немного зная Лекса, я приблизительно догадываюсь, как тот мог на нового парня посмотреть… эльфийского загадочного парня, которого притащила хозяйка лично!

— Прекрасное соревнование в благородстве! — оценила я. — Буду надеяться, что хотя бы польза от ваших занятий будет — научите друг друга новым приемам. Места у нас неспокойные, да и время сейчас опасное, обученные воины пригодятся.

— Наверное, учить Лекса все же будешь ты, — логично предположила я. — А теперь скажи, пожалуйста, как тебя с такими навыками занесло в гаремные умельцы?!

Да, я ударила по больному, но хочу узнать правду. Ну, либо то, что Тэйл выдаст за нее, ведь даже знаменитый ошейник не заставит человека говорить правду и не отфильтрует ложь.

Можно отменить приказ, можно не делать красавчику больно, не заставлять рассказывать весь его позор. Но все равно, рано или поздно, я должна это узнать. Пусть уж рассказывает сейчас.

— Подойди, — попросила, даже не приказала, я.

Тэйл приблизился, изящно опустился на колени. Я не стала приказывать: «Нет, встань, зачем на колени?!». Он высокий, мне так действительно удобнее смотреть на него и общаться. И он вовсе не выглядел запуганным рабом, передвигающимся исключительно на коленях и боящимся поднять глаза.

Эти невозможно-красивые зеленые глаза прямо взглянули на меня, потом он воспитанно отвел взгляд. Рассказывать ему явно не хотелось, но противоречить хозяйке не осмеливался.

А мне ни унижать, ни «пользоваться» им не хотелось, и не потому, что не красивый или не сексуальный. Наоборот, слишком красивый, такой, что больно глазам.

Я осторожно прикоснулась к смоляным вьющимся волосам, с удивлением почувствовав, что они мягкие, словно шкурка какого-нибудь драгоценного пушного зверя. И Тэйл, точно как дикий зверек, обессилевший от голода или раны, смотрел с затаенным страхом и бессильной обреченностью. Странно, а ведь этот красавец совсем недавно пытался соблазнить меня экзотическими танцами! Но, видно, тогда он был полностью в роли, а сейчас — настоящий, или просто снявший одну из масок.

— Ну? — Я положила руки ему на плечи, немного надавила, и Тэйл вздохнул, облокотившись на мои колени и спрятав лицо.

— Была война между несколькими домами, — начал он, немного глухо из-за того, что так и не поднял голову. Я снова погладила его по волосам, чуть помассировала напрягшиеся плечи.

Либо он — гениальный актер, либо настолько устал так жить, что я просто подвернулась в нужный момент, и услышу правду.

— Мы проиграли, — продолжил Тэйл, — потому что им помогал предатель. Не важно уже, кто это, все равно его кара настигла. Но я не погиб в бою, был ранен и не смог защитить женщин, которые попали в плен. Чтобы мои родственницы не стали рабынями, я согласился добровольно исполнять все, что победители пожелают. Потом я пожалел, но было уже все равно. Ни чести, ни репутации у меня не осталось, и нарушить обещание я тоже не мог. Вот и все.

Врет и хочет разжалобить? Нет, вся моя интуиция кричит, что эльф говорит правду. Но… лучше бы он соврал! Больно это слушать. Кто-то победил, кто-то проиграл, и гордый красавец жертвовал собой, чтобы защитить еще кого-то от страшной участи.

— Лучше бы ты соврал! — вырвалось у меня. — Горькая история…

— Я привык, — улыбнулся он.

— И когда это было? — спросила я, ожидая ответ: «Год — два назад».

— Тридцать лет назад.

— Сколько?! — не поверила я. Эльф сам выглядел так, что ему тридцати лет не дашь.

— Мы долго живем, госпожа, — мягко ответил он, намекая, что люди, и я тоже, живем меньше.

— А тебе есть куда идти, если бы ты… сбежал? — задала странный вопрос.

— Нет, некуда, — ответил он. — Нигде опозоренного беглеца не примут, ни в одном эльфийском доме, а люди… я бы постепенно научился жить с вами, если позволите. И если дадите немного свободы.

— Я уже ее дала, думаю, ты заметил, — улыбнулась я.

— Н-да, крапива отменяется, — вспомнила о первоначальном поводе для нашей встречи. — Я люблю пошутить.

— Я заметил, — снова улыбнулся он.

Да какая уж тут крапива! После услышанного я бы чувствовала себя настоящим варваром, ломающим что-то хрупкое и прекрасное, недоступное моему пониманию.

Глава 24

Лекс

Крапивы я не пожалел, увлекся, притащил целый мешок: да пожалуйста, я не жадный, пользуйтесь! Постарался только не думать о том, что скоро получу не просто незабываемые ощущения в прямом смысле на свою задницу, но и развлеку новых знакомых. Перечислил про себя их всех: бабуля, повариха с семьей, Милана с дочками, дед, охранники… Нет, ну детишек-то, надеюсь, уберут от экранов телевизоров, тьфу, с главной площади?! Нечего им там делать, нечем любоваться. И эти крепкие парни-охранники с ворот пусть там и остаются, на воротах, караулят, вдруг кто-то именно в этот момент к нам пожалует. Пусть отрабатывают свое жалованье!

«Ну, вот, уже количество зрителей я уменьшил!», — невесело рассмеялся про себя. Ах, да, еще эльф остался! Наверное, повеселится, глядя на горе-соперника.

Но оказалось, что самое лучшее издевательство придумала как раз сама Мэй. Ну, приняла ведь уже решение, и я его даже оспаривать не собирался! Зачем же искушать снова?

— Неужели не понимаешь, что после публичного наказания ты жить здесь не сможешь? — спросила она, глядя на мой крапивный «улов». — Напомни, пожалуйста, ты не какого-нибудь короля незаконный сын? Гордый слишком.

— Не говорите, пожалуйста, просто сделайте это быстрее! — стараясь не вдумываться в ее слова, практически взмолился я. Я не люблю боль, я ее вообще ненавижу, и даже не представляю, как перенесу позорное публичное наказание, но я не имею права давить на жалость и пользоваться ее добротой. Если опять совершу глупость, а я рано или поздно ее совершу, то не хочу со стыдом думать, что меня в прошлый раз простили, а я снова не оправдал доверия. Пусть уж все будет честно.

— И я снова тебе предлагаю: забуду все твои проступки без наказания.

— Забудете, но не простите? — угрюмо поинтересовался я. — И не забудете, а просто не будете об этом напоминать, но вину это все равно не снимет!

— А что, тебе вину нужно обязательно через задницу снимать? И так каждый раз? — поинтересовалась Мэй, а я, невзирая на общее мрачное настроение, рассмеялся. Похоже, что она права.

— А просто не делать глупостей ты не пробовал? — задала она следующий логичный вопрос.

— Да оно само как-то, — честно ответил я.

— Я заметила, — усмехнулась она, осторожно, платочком, доставая роскошный крапивный побег.

— Осторожно, она жгучая! — предупредил я.

— Я догадалась, — засмеялась она. И продолжила: — Больно, наверное, по голой-то… хм, части тела?

Вот садистка, а? И, в конце концов, я перестал делать трагическое лицо и рассмеялся сам. Ну, ладно, чего уж там! Пострадаю один раз, выживу, наверное… люди здесь к таким зрелищам должны быть привычными, не будут всю оставшуюся жизнь на меня пальцем показывать. А если будут, тогда и начну переживать. А еще можно представить, что это все — съемки, люди вокруг — статисты и съемочная группа. Можно подумать, я бы отказался от подобной роли, если бы она подвернулась!

— А вы потом меня простите? После наказания? И… может быть, подарите немного внимания? Как в прошлый раз?

Я решил воспользоваться поводом и попросить Мэй. Вдруг пообещает? А откажет — что же, я хотя бы попытался!

— Хитрый! — усмехнулась она. — Может быть, может быть. В общем слушай: молодую крапиву — в суп. Бабуля очень вкусный крапивный суп варит, отнесешь ей. Будет отличная пища одного травоядного… да и для тебя, пожалуй, а то, смотрю, силу девать некуда! Оставшееся можно отдать Милене — она из нее варит разные отвары для волос и в крем добавляет, в общем, найдет применение!

— Все отдать? — не понял я. — А как же… Ну, не то, чтобы я очень настаивал, нет — так нет! Если вы так решили…

Знаю, быстро я поменял свое решение получить наказание за все нарушения порядка, но внезапно закончились силы строить из себя крутого. Пусть моя «хозяйка» сама решает…

— Да вот, думаю, что нужно сплести тебе штаны из крапивы, чтобы отвлекался на насущные проблемы и меньше глупостей делал! — мечтательно заметила Мэй. — Кому бы поручить эту работу, как думаешь?

Точно, садистка! Но мне почему-то весело, и уже даже не страшно принять наказание, если все эти шутки его не отменят в итоге. И тут решил сам пошутить, вернее, просто вырвалось, спасибо общей эрудиции:

— Так давайте вызовем сюда Элизу с ее дикими лебедями! Пусть плетет!

— Что?!

Странная у нее реакция, где я прокололся? Мало ли сказок по свету ходит, добавлю еще одну!

— Это легенда есть такая у людей, сказка, я ее только что вспомнил! — на голубом глазу соврал я.

— Я тоже знаю эту сказку, — медленно ответила она, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Мэйри

— Сказка? — протянула я. — Ну да, сказка… А откуда ты родом, Лекс?

— С севера, — быстро сказал он.

— А как попал в рабство?

— Попал в плен, и вот… а потом меня продали, — тоже не особо задумываясь, ответил он.

— И кто автор этой сказки?

— Андер… ой! Один сказочник к нам приходил…

— Вот именно, что «ой!» — хмыкнула я. — А откуда ты на самом деле? Лекс, или как тебя на самом деле зовут?

— Если я скажу правду, меня сожгут на костре, или что здесь с колдунами делают? — заметил он, осторожно улыбаясь и пытливо всматриваясь в мое лицо.

Мои смутные подозрения подтвердились: этот мужчина был слишком «не такой», не похож на окружающих, хотя вначале я списывала все на его происхождение: кто знает, как в этом альтернативном мире воспитывают уроженцев знатных фамилий? На простого крестьянина-то Лекс был похож примерно так же, как я — на орчанку. Страха перед хозяевами и вообще теми, кто выше по положению, у него не было, и я думала, что дело в характере. Выходит, не только в нем.

Но теперь я не хочу скрываться и делать вид, что ничего не поняла. Хочется с кем-то поговорить откровенно. Того, что он меня выдаст, не боюсь — для этого нужно быть сумасшедшим, ну, либо просто подонком. И самоубийцей заодно — поверят-то мне, а не ему!

— Лично я жечь не буду, ты мне нравишься! — заметила я. — Да и кто каждый день меня так разнообразно развлекать будет?

— Значит, про «ландшафтного архитектора» мне не послышалось? — поинтересовался он. — А я думал, что у меня в голове такой странный переводчик включился. То есть, вы… тоже? А я, правда, вам нравлюсь? — вдруг добавил, не утерпев.

— Возможно все, — ответила я. — Ты ведь уже сам догадался. Но я первая спросила, так что изволь ответить! И — да, нравишься, но это поправимо! Так как же ты сюда вляпался?!

— Я актер, — ответил он, и замолк. Я удержалась, и не стала подгонять, потому что не так-то просто дать внятное объяснение, как ты оказался непонятно где, да еще и без всяких видимых причин. По крайней мере, у меня «попадание» произошло именно так.

Лекс собрался с мыслями и продолжил:

— Я так понимаю, что мы из одного мира? Значит, его устройство можно не объяснять. Уже легче. В общем, я снимался в исторических фильмах, в фильмах про войну… нет, не на главных ролях, хотя очень надеялся когда-нибудь там оказаться. И однажды на очередных съемках, переодевшись и загримировавшись по роли, шел на съемочную площадку. Что-то случилось, я до сих пор не могу понять — что, я споткнулся, или просто вырубился, а потом оказался на лесной опушке, рядом с местом, где шел бой. Мне еще повезло, что не перенесся прямо в гущу сражения, в то не дожил бы до нынешнего момента. Ну, а дальше вы уже все знаете. Плен, причем меня приняли за какого-то местного разбойника или бунтовщика. Я не стал разубеждать, потому что ничего лучше и правдоподобнее все равно придумать не мог.

— Значит, ты здесь в своем теле? — уточнила я. Не знаю, почему, но это было важно. Может, потому, что к такому Лексу я уже привыкла, и даже полюбила именно таким?

Встала, подошла ближе, прижалась всем телом и прикоснулась к его лицу, исследуя пальцами и запоминая по ощущениям лоб, скулы, упрямо сжатые губы…

— Да, вот он я, весь и целиком, — прошептал он внезапно охрипшим голосом, ловя мои пальцы губами.

— А как тебя зовут тогда? — так же тихо спросила я.

— Алексей.

— Алексей… Леша? Нет, Лекс мне нравится больше!

— Мне теперь тоже! — рассмеялся он.

— Что делать теперь будем, Леша-Алексей-Лекс?

— Не знаю, — сказал он. — Но вариантов мало, как я понимаю? Отсюда нельзя уйти, вернуться обратно в свой мир?

— Вариантов вообще нет, как я понимаю, — ответила ему. — А ты бы хотел вернуться?

— Не знаю, — повторил он. — Теперь — не знаю. Вначале чуть голову себе не разбил от отчаяния, хорошо, что ума хватило промолчать, кто я и откуда. Точно бы сожгли… А теперь мне начинает здесь нравиться. Ну, а вы кто? И как здесь очутились?

— А у меня то ли все сложнее, то ли проще — я очнулась в чужом теле, и пока мне здесь все нравится. Почти все. И ты, думаю, понимаешь, что если захочешь разоблачить хозяйку, никто не поверит?

— Зачем мне это?! — искренне удивился Лекс, а я подумала, что слегка перестаралась с подозрениями и угрозами. И устыдилась. Правда, в отличие от Лекса, мне есть что терять.

Глава 25

Мэйри

— А мне есть, что терять, — повторила я вслух. — Я здесь хозяйка, и это не обсуждается. Люди, которые здесь живут, зависят от меня, и, если у этого места сменится владелица, то их попросту выгонят. А еще мне просто нравится быть главной!

— Мне можно не объяснять, — вдруг серьезно, без всяких усмешек, сказал Лекс. — Могу представить, что ответственность у вас огромная! Не знаю, помогаю ли я хоть чуть-чуть…

— Помогаешь, — успокоила его, — хотя прекрасно вижу, что тебе не нравится такое занятие. Но пока вариантов нет. Хотя есть, конечно: я могу истратить все имеющиеся деньги, не думая, что будет дальше. А еще можно заставить всех поселенцев платить какую-нибудь подать или оброк, как раньше платили крестьяне. Впрочем, уверена, что этот обычай здесь существует. Но я так не хочу, потому что люди и так отдают, чем могут — например, своей работой. Я и тебе потом придумаю занятие повеселее!

— Да что я, ребенок, что ли, чтобы только приятные вещи делать! — возмутился Лекс. — Сколько надо, столько и потерплю. Ну, а если сорвусь, всегда есть крапива.

— Да, тему крапивы мы еще не полностью закрыли! — улыбнулась я. — Знаешь, я бы помогла тебе вернуться домой, в наш мир, если бы могла. Но, похоже, все работает само по себе, и сделать ничего нельзя. Если тебе совсем плохо живется, могу отпустить, но это будет очень глупо! Мир опасный, и вполне возможно напороться на разбойников-работорговцев, или каких-нибудь орков. В общем, не советую проверять.

— Я не хочу бежать, — повторил Лекс. — В какую-нибудь другую страну этого мира — точно не хочу. Вот если бы предложили вернуться обратно на Землю — честно, не знаю, как бы я тогда поступил.

— Здесь, в этом мире, ты со своим Андерсеном сразу спалишься! — поддела его.

— Вы с «ландшафтным архитектором» тоже, между прочим! — не остался он в долгу.

— Хм, ты же, как бы, предполагался простым человеком, откуда тебе знать какие-нибудь эльфийские словечки?

— Нет, ну а вам, как эльфийке, откуда знать, какой там в мой предполагаемый замок приходил менестрель или балалаечник, и какие он сказки мог рассказывать?

— Любишь, значит, чтобы последнее слово за тобою оставалось? — зловеще протянула я, искренне наслаждаясь ситуацией. — Кстати, я, как представительница высшей расы — прошу это особо отметить! — так вот, как эта самая представительница, я могу ведь знать все легенды и сказки. Может, образование тут такое продвинутое!

— Понял, не дурак! — рассмеялся он. — Насчет последнего слова — есть такой грех, борюсь с ним. Главное, чтобы это слово не стало последним перед казнью!

— Надеюсь, до этого никогда не дойдет, — серьезно ответила я. — Ну, мне нравится, что ты хотя бы не упорствуешь в своих заблуждениях.

— Я уже понял, что вы сверху! — уже не сдерживаясь, засмеялся он, а я присоединилась:

— И тебе это нравится, я правильно поняла?

— Кажется, да, — признался он с наигранной обреченностью. — Но только иногда! Я же могу выбирать, правда?

— Поглядим, — пообещала я. — А скажи мне, у тебя кто-то остался дома, на Земле, к кому ты хотел бы вернуться? Девушка, к примеру?

— Нет, никого, — твердо ответил Лекс. — А вот про девушку… забавно, что вы спросили.

Видимо, по моему лицу он прочитал, что ляпнул что-то не то, и поспешил пояснить:

— Бывшая девушка! Действительно, бывшая, мы расстались давно, уж очень сильно не сошлись характерами. Черт, я знаю, что мужчина не должен быть сплетником, но там все так подозрительно получилось… Или это просто бред? Не знаю. И мне даже поговорить здесь не с кем, так что простите, что на вас это вываливаю!

— Да давай уж, рассказывай! — поторопила я, усаживаясь поудобнее и приготовившись слушать. — Заинтриговал же!

Получив разрешение, Лекс начал рассказ:

— С девушкой мы разошлись, не встречались, не общались, и вдруг на съемках последнего фильма она работает костюмером! Нет, как раз все логично — это ее профессия. Такое совпадение меня не порадовало, конечно, но от работы отказываться не стал, просто старался поменьше общаться, и только по делу. И вот именно после того, как мы поговорили и я надел подготовленную ею форму, произошло что-то непонятное, провал сознания, и я очутился здесь! Но бред же получается!

— Бред — не бред… — заметила я. — Но вообще все, что с нами произошло — это бред для нормального человека. Если бы я сама не попала в такую ситуацию, никогда бы тебе не поверила. Так что, боюсь, правды мы уже не узнаем.

— То есть, я прав, и меня бы посчитали колдуном и сожгли на костре?

— Да запросто! — согласилась я. — Именно поэтому я тоже молчала, как и любой разумный человек. Но ты, получается, не умер в нашем мире?

— Получается, я оттуда просто исчез, — ответил Лекс. — Здесь-то я в своем настоящем теле. А вы?

— А я настоящая не такая красивая, как Мэй, — только и сказала я.

— Красивая… — задумчиво ответил Лекс. — Не бейте сильно, но первое впечатление от новой хозяйки у меня было: не слишком добрая девушка, и это еще мягко сказано. О красоте я как-то даже не задумался.

— Хм, ну, ты-то вообще был разбойником с большой дороги! — заметила я. — Кто же знал, насколько ты опасен. Дед предлагал вообще держать в цепях.

— Да я без претензий, — засмеялся Лекс. — Я знаю, что на девушек, да и вообще на мирных людей, не бросаюсь, но откуда вам было это знать!

— И тут мы плавно подходим к твоим взаимоотношениям с моим эльфиком, — сказала я. — Зачем ты его дразнил?

— Если бы я знал! — ответил он. — Ну, да… цеплялся к нему, получил за это урок. А он… нормальный? В смысле, он не попаданец?

— Ага, все вокруг попаданцы, и других людей здесь вообще нет! — рассмеялась я. — Нет, он «нормальный» в этом смысле. Надеюсь на это, по крайней мере. Но его ситуация хуже твоей, поэтому прощать твои поступки больше не буду. Я серьезно говорю.

— Да, я понял. А что с ним случилось?

— А вот это не моя тайна, поэтому говорить не буду. Захочет — сам признается.

— Согласен, — кивнул Лекс. — И… спасибо! За то, что вы не выдаете тайны, и никто не будет смеяться над моими ошибками и моими проблемами.

— Обращайся! — улыбнулась я. — Кстати, я собиралась «выйти в свет» в местном варианте, то есть съездить на городской рынок. Ты хочешь составить мне компанию?

— Конечно! — с неподдельным восторгом согласился Лекс.

Глава 26

Мэйри

— Но поездка будет завтра, а сегодня… Хочешь проверить пределы своего терпения? — продолжила я.

— Что? — искренне удивился он.

— Я же сказала, что тема крапивы еще не исчерпана? — напомнила я. — Так ты согласен?

— Да, согласен! — практически не раздумывая, ответил он.

— Ладно, принято! — засмеялась я. — Зачтено. Но я не хочу, чтобы ты жалел о своем поспешном решении. Так что вначале объясню, а потом ты согласишься еще раз. Или не согласишься. Чтобы все же знал, чего ожидать от меня в дальнейшем.

— А если я даже раздумывать не буду? — удивил своей решительностью Лекс. — Я почему-то знаю, что ты… вы надо мною издеваться не будете.

— Ладно, и «ты» сойдет! — сдалась я. — Вот не выходит из меня строгой хозяйки и госпожи. Как жить дальше — совсем уважать перестанут…

— Выходит! — успокоил Лекс, неожиданно крепко обнимая за талию.

— Крапива! — напомнила я.

— Ладно, давайте покончим с этим! — почти покорно согласился он.

— Эльфов больше не трогать! — зловеще прошептала ему в ухо, напоминая себе строгую хозяйку, которая держит за шкирку собаку, выговаривая ей, чтобы не трогала домашних кошек.

— Да он сам кого хочешь тронет! — обиженно ответил Лекс. Потом добавил уже серьезнее: — Честно говоря, мне уже стало стыдно, потому что он не злопамятный. А я ревнивый дурак.

— Ревнивый? — удивилась я.

— А вы не догадываетесь? — не меньше удивился он.

— Ну, тогда за ревность! — я достала платком роскошный стебель крапивы, произнося этот своеобразный тост. — Ну, что? — вопросительно взглянула на свою будущую жертву, давая ему последний шанс отказаться и сбежать.

Лекс героически потянулся к пуговицам рубашки и начал расстегивать их одну за другой. Я тоже придвинулась ближе и помогла ему освободиться от рубашки. Лекс облегченно вздохнул, поняв, что на штаны пока никто не покушается. Ладно, сейчас обойдемся верхней частью тела…

Пока не передумала, вытянула его этим стеблем вдоль спины, видя, как от жгучего удара вздрогнуло тело передо мною. И сама сдавленно зашипела, потому что тоже ухитрилась обжечься ядовитыми волосками растения, неловко схватив побег.

— Что? Обожглась? Дай, посмотрю! — совершенно выпал из образа покорного раба Лекс, поворачиваясь и пытаясь взять в ладони мою руку, чтобы рассмотреть масштабы бедствия.

— Да все в порядке! — ответила я, но руку не стала отдергивать. Неожиданно приятно было чувствовать, как мужчина внимательно изучает мою покрасневшую кожу, а потом прикасается к ней губами.

— Ну, и как после этого продолжать?! — задала риторический вопрос.

— Ох, прости… простите! — извинился он. — Я не специально.

— А я уже специально! — с преувеличенным вздохом констатировала я. Потом повернулась, чтобы видеть его спину. От крапивы по ней тянулся покрасневший и слегка опухший след. Конечно, ничего смертельного в этом нет, он же мужчина! Но… настрой проверять пределы его терпения пропал. Вместо этого провела языком по следу удара, дразня, а потом целуя кожу. Мужчина потрясенно замер, буквально кожей впитывая ласку.

«Не буду поступать, как тут принято, или как было бы благоразумно в такой ситуации, — вдруг подумала я. — Жизнь слишком коротка. Я буду делать так, как сама считаю правильным».

Лекс понял, что мое настроение переменилось, и молчал, ожидая следующего шага, только размеренно дышал.

Я оставила в покое его спину, и мы снова оказались лицом к лицу.

— Ты актер, получается? — я не отказала себе в удовольствии обнять его за плечи, постепенно опуская ладони на грудь, изучая выпуклые мышцы.

— Да, — тихо ответил он, смело поглаживая меня по спине и спускаясь на талию.

— Ты красивый, — констатировала я факт. — И умеешь нравиться.

— Я стараюсь! — ответил, и даже по голосу чувствовалось, что он улыбается. Потом немного смущенно добавил: — Я же не мировая знаменитость, так, почти самоучка!

— Но мне ты нравишься больше, чем какая-нибудь знаменитость! — ответила я. — И намного больше, чем тот, кто обучен всем гаремным премудростям — вот ведь неожиданность!

Глава 27

Мэйри

Василь, узнав о грядущей поездке, тут же вызвался меня сопровождать, но перед этим предупредил:

— В дороге надо быть поосторожнее, госпожа! Недавно совсем близко степняков видели.

— Степняков? — удивилась я.

— Да, кочевые племена совсем страх потеряли, особенно орки. Может, у них там голод, может, великое переселение какое-нибудь… Я старого друга несколько седмиц назад встретил в городе, он об этом рассказывал. Да вот, и ребята с ворот наблюдали вдалеке небольшие отряды, похоже, что разведчики. И я сам следы чужие видел.

Я поежилась: совсем забыла, что новый мир, конечно, интересный, но дикий и временами страшный. Войны, плен, разбойники… Это еще Леше-Лексу просто нереально повезло, что его в плен захватили, а не ранили или даже убили.

Дед понял, что напугал своими рассказами, посмотрел виновато:

— Я бы помолчал, конечно, да как бы хуже не было.

— Да нет, спасибо, дед Василь, что напоминаешь. А то попадем к диким разбойникам, не порадуемся. Может, не ездить? Но не сидеть же взаперти вечно?

— Дорога-то безопасная, ближе к городу ее стражники патрулируют, — начал он рассуждать вслух. — Вам бы, конечно, охрану себе завести, и для поездок, и здесь держать. Потому что, ведь если орда эта захочет поживиться, то стражники наши им не преграда. Конечно, я буду драться, и другие мужчины тоже…

— Но их мало, — вздохнула я. — И не все они воины. А ты ведь воинскому делу обучен, да?

— Да, я вначале в дружине служил, — начал дед, просветлев лицом. — Молодость всегда приятно вспомнить, даже если она прошла в опасных приключениях. Потом наемником был, но не разбойником! Караваны охранял. А потом меня в ногу ранили, рану вылечили, но нога стала плохо сгибаться, уже не брали в охрану. Да и я бы сам не пошел, побоялся бы товарищей подвести. Ну, вот так потом и жил — плотничал, охотился — много ли мне одному надо! Семью так и не завел…

— Зато здесь как будто семья получилась! — сказала я, потому что давно воспринимала его как родного человека.

— Да, теперь буду всех защищать, если понадобится! — без колебаний заявил Василь. — И вас, госпожа, в первую очередь. Надеюсь, все же никто не решится напасть, но, если нужно, голову положу!

— Не надо голову складывать, я всех хочу видеть живыми и здоровыми! — сказала я.

— Дай-то Бог, дай Бог, — проговорил старик. — Я очень рад, что здесь живу, с людьми, и есть, с кем поговорить, но за вас опасаюсь. Лес кругом, охраны мало, как здесь девушка молодая живет? Да еще простым людям дала приют. Я долго думал, что неспроста это, потом потребуете оброк заплатить. А вы, вон, добрая! Но, дочка, опасно это… Ох, простите, госпожа! — он прикрыл рот рукой, поняв, что слишком вольно разговорился с хозяйкой земли.

— Ничего! — рассмеялась я. — Я смогу разобраться, где неуважение, а где беспокойство и забота. И мне нравится новая семья. И пусть в этой семье будет дедушка. Что-то с родней мне в последнее время сложнее жить, чем с чужими людьми. Мой отец ведь был человеком, только я его никогда не видела. То ли ушел он, то ли не дожил до моего рождения… Не знаю, не помню.

— Да я же… — тоже расчувствовался дед. — Да я же только рад! Только вам бы безопаснее в замке под защитой родни жить!

— С моим характером я их сама поубиваю, и ничего будет не безопаснее! — фыркнула я. — Так что буду жить здесь! Да и куда всем людям-то податься? А моим «подарочкам», парням? Как и кем им жить в замке?!

На том и порешили — что все будут поосторожнее. Да, конечно, дополнительная охрана тоже не помешала, но, надеюсь, пронесет, ничего не случится.

* * *

Лекса я уже обещала взять с собой в поездку, Тэйлу тоже решила предложить. Я не боюсь, что он может сбежать по дороге, а безвылазно сидеть в нашем поместье ему наверняка скучно.

Но, неожиданно, он отказался.

— Госпожа, если это возможно, я бы не хотел там показываться. Конечно, если вы прикажете, то я поеду.

— Нет, я не буду приказывать, — ответила я. И подумала: ему стыдно? Эльф в положении слуги или даже раба, и об этом легко догадаются окружающие — конечно, его гордость будет корчиться в муках.

Если вначале я думала, что Тэйлу будет интересно время от времени выезжать за пределы нашего маленького поместья, то потом поняла ход его мыслей, и решила, что желание не быть забавой для посторонних тоже достойно уважения.

Вообще, удивительно, и даже трогательно наблюдать, как мой эльф обожает находиться на солнце, будто впитывая его лучи, а ещё нежно дотрагивается до лесных цветов, если думает, что этого никто не видит. Когда я застала его за этим занятием, он смутился и начал путанно объяснять, как было тяжело жить в каменных мешках-замках, ощущая ненависть и зависть их обитателей; он только сейчас понял, чего был лишен столько времени, как эти чувства выжигают изнутри.

Единственное — Тэйл не знал, что отголоски конфликта с Лексом до меня доносились, и я знаю, что эльф назвал того "крестьянином". Интересно, он врёт мне сейчас, что очень любит природу, или с другим мужчиной, да ещё тоже непростым по характеру, эльфик просто "сцепился рогами", как олени или лоси в брачный период, и решил поддеть его ещё и словесно?

Пока сложно сказать, стоит ли доверять такому непростому "подарочку", но интуиция уверяет меня, что Тэйлу можно верить. Возможно, конечно, что эта моя интуиция просто неравнодушна к красивым загадочным мужчинам… Что же, поживем — увидим!

Лекс, неожиданно оказавшийся рядом во время разговора, с интересом взглянул на соперника, но ничего не сказал. Несомненно, он тоже понял причину отказа, но поддевать парня не стал.

* * *

Лекс не настолько загадочный, как «трофейный» эльф, он попроще, и не так ослепительно красив, но все равно для меня ближе и роднее. Причем был ближе, даже когда я не знала о нашей общей тайне. И Лекс с удовольствием согласился поехать в город, поскольку не особенно переживал о мнении окружающих на свой счет, а мир посмотреть хотелось.

Дорога на городской рынок занимала больше трёх часов, поэтому выехали с рассветом. Естественно, компанию нам составил Василь, еще Милана с дочками, глаза которых загорелись восторгом при одном упоминании поездки, а также муж нашей поварихи, Питер, с сыном.

Дед управлял моей повозкой, Питер — второй, где ехала Милана с детьми, а его сын гордо восседал на довольно смирной лошадке. Лекс на отдельной лошади не настаивал, и составил мне компанию внутри фургона. Перед этим он признался, что держаться на лошади умеет, но сильно сомневается, что верхом одолеет дорогу туда и обратно.

Когда выехали за ворота, я поймала себя на том, что начинаю без конца выглядывать в окно, осматривая окрестности, и нервно прислушиваться. Сказанное дедом не выходило из головы. Насчет охраны он, конечно, прав, но держать на довольствии еще нескольких здоровенных мужиков, выплачивая им жалованье, довольно накладно. К тому же никто не поручится, насколько они добросовестные и умелые в воинском деле, как бы хуже не вышло. Ладно, пока будь что будет. Может, у них тут постоянно какие-нибудь лихие люди пробегают, просто я, как и Мэйри, никогда об этом не задумывалась.

Лекс заметил мою нервозность, спросил:

— Что, госпожа? Что-то случилось?

Правила игры мы с ним не стали менять, чтобы не вызвать подозрений у окружающих, да и, пожалуй, потому, что мне нравилось такое отношение. Кажется, Лексу подобное поведение тоже не доставляло неудобств, поэтому обращение «госпожа» прижилось.

— Да вот, рассказал мне дед Василь о ситуации с разбойниками, теперь немного дергаюсь, — сказала я.

— Не думал об этом, — через пару мгновений ответил Лекс. — А ведь это правда, места здесь неспокойные. Приучила нас прежняя жизнь к беспечности, ничего не скажешь!

— Но возвращаться в эльфийский замок, под защиту и под контроль родни, не собираюсь! — решительно заявила я. — Привыкла быть сама себе хозяйкой. К тому же, получится, что там есть место только для меня, но не для всех остальных наших людей.

Мы оба задумались на некоторое время, но ничего более подходящего не придумали. Однако рассуждать на манер Умной Эльзы о предполагаемых неприятностях не очень хотелось, поэтому тему сменили.

К счастью, дорога прошла спокойно, тем более, что рядом с городом начали встречаться конные патрули, и я успокоилась. Хотелось забыть об опасностях, и просто любоваться новой нежно-зеленой листвой, умытой утренней росой, и наслаждаться солнечными лучами, пронизывающими это великолепие расцветающей весенней природы.

* * *

Город был «человеческий», селились здесь в основном люди, и напоминал он те средневековые каменные города, которые еще остались памятниками в нашем мире.

Правда, улочки были не узкими, какие мне запомнились после посещения одного из таких городков, а привычной ширины, только вымощенными булыжниками, как и положено до появления асфальта. А еще не наблюдалось никакой антисанитарии, которая пугала реалистов при словах «средневековый город». Похоже, мне довелось попасть в слегка модернизированное альтернативное Средневековье, к которому явно приложили руку эльфы со своей магией или техническим прогрессом.

Поэтому можно было смело сосредоточиться на плюсах этого мира, знакомясь с настоящим колоритным рынком.

Все мои спутники, добравшись до главной рыночной площади, прыснули врассыпную, как мальки в воде, и теперь азартно, или, наоборот, степенно и по-деловому, выбирали нужный товар. Что-то из этого было необходимо в хозяйстве, что-то — просто баловство, но без маленьких радостей жизнь скучна.

«Съедобная» часть базара пахла божественно-вкусной выпечкой, копченостями, какими-то специями и солениями-маринадами. При этом я прекрасно знала еще по прошлой жизни, что пахнут эти острые соления лучше, чем потом оказываются на вкус, но все равно тянуло все попробовать и купить.

Вспомнив правила, что нельзя ходить за покупками на пустой желудок, мы с Лексом умяли по паре пирожков с мясной начинкой, потом перешли к сладкой выпечке, не забывая взять запас на обратную дорогу, а после запили киселем.

Сытые и довольные, перешли в мясной отдел, где я, вздохнув и подсчитав деньги, указывала на связки колбас и окорока, которые тут же собирали в корзины мальчишки-носильщики. Проконтролировав, чтобы все покупки погрузили в повозку, решила еще «просто посмотреть» другие товары. Представьте себя на экскурсии где-нибудь в экзотической стране, разве возможно быстро уйти с шумного восточного базара?

За «тряпочными» рядами располагалось то, что в современном мире до сих пор называют «блошиным рынком», то есть там продавали абсолютно все. Покупать эти неожиданные вещи у меня желания не было, но посмотреть все равно было интересно. Лекс сопровождал меня, не отходя ни на шаг, демонстрируя, что вот эта девушка под охраной, и добычей карманников или рыночных мошенников не станет.

Насмотревшись на экзотику, устав от шума и насытившись новыми впечатлениями, решила повернуть назад. Думаю, остальные мои спутники тоже успели затариться всем необходимым, и готовы двинуться в обратный путь.

Палатка из слегка полинявшей парчи или другой яркой восточной ткани стояла чуть поодаль, и привлекла внимание гадальными шарами, украшавшими вход. «Зайти или пройти мимо?», — подумала я, но в этот момент на пороге появилась женщина, явно немолодая, с характерными черными восточными глазами, горбоносая, но с неожиданно рыжими роскошными кудрями.

— Зайдешь, красавица? — спросила она. — А хочешь, спутнику твоему красивому погадаю?

Вот зачем мне гадалка? Что интересного она может сказать? Наврет же с три короба, пытаясь угадать по лицу посетителей, какие проблемы их волнуют, и будет выманивать деньги! «Дай погадаю, красавица! Счастливая будешь, красавица!»

Но ноги уже несли меня к ее шатру, хотя бы затем, чтобы услышать, какие нелепости можно сказать двум попаданцам. Что она там «увидит» в нашем прошлом и будущем?

— Обидел красивую девушку, да? — неожиданно обратилась гадалка не ко мне, а к Лексу.

Я с недоумением взглянула на него: кого это он успел обидеть? Точно не меня!

Однако оказалось, что у меня мания величия, и женщина вела речь о ком-то другом. Она продолжила:

— Но, если ты искренне раскаешься и извинишься, она вернет тебя в свой мир.

Глава 28

Мэйри

Выходит, гадалка поджидала не меня, а моего спутника? Странная она какая-то. И не похожи ее речи на те, которыми можно завлечь любого клиента.

Судя по тому, что Лекс взглянул на нее дикими глазами, он тоже не ожидал ничего подобного. Но явно понял, о чем идет речь.

— Я не собираюсь извиняться ни перед кем! — решительно заявил он.

— А вдруг потом пожалеешь? — вкрадчиво спросила женщина, проходя вглубь шатра и приглашая за собой. Мы последовали за нею, как под гипнозом. Может, это как раз гипноз и был.

— Искренне попроси прощения, — продолжила гадалка, невозмутимо поправляя пышные яркие юбки и усаживаясь на низкий диванчик. Мы сели на затейливо украшенные стулья напротив нее. — Можешь даже вслух не говорить, все равно она услышит. Главное — повинись. И она вернет тебя в твой мир. А иначе никак тебе не вернуться. Попросишь прощения, и заживете вместе.

— А что ты видишь у меня? — прервала я цыганку. Лекс был почти в шоке от разговора, а мне стало очень интересно, что же за история осталась у него в прошлом. При этом он ведь мне не врал, сказал, что была некая девушка…

— Ничего не вижу, — вдруг сказала женщина, тряхнув рыжими кудрями. — Нет у тебя будущего в том месте, о котором говоришь. Темноту вижу.

— И сколько же ты денег хочешь за свое предсказание? — издевательски спросила я.

— Мне уже заплатили, — ответила женщина. — И я все сказала.

Чтобы гадалка, да отказалась от денег?! Точно с нею что-то не то!

Но почему-то никто из нас не задал больше ни одного вопроса, мы просто вышли из этого шатра и машинально отправились в направлении своего транспорта.

— Бред какой-то… — первым пришел в себя Лекс.

— Да уж, — согласилась я, оглядываясь в поисках обиталища предсказательницы. И не смогла его найти! Вроде бы, мы отошли совсем недалеко, но палатка уже затерялась среди рыночных построек. Впрочем, в любом случае, возвращаться не было желания.

— Вернешься? — спросила я, хотя все услышанное действительно было бредом. — Хочешь последовать ее совету?

— А это зависит от того, кто я для вас, — неожиданно ответил Лекс.

Мы же, вроде, уже говорили на эту тему? Или это я у себя в голове давно сформулировала ответ… Уже хотела сказать: «Любимый мужчина», но он продолжил:

— И кем для вас будет эльф. Я ничего против него не имею, нормальный мужик… несмотря на то, что эльф! — И сам принужденно улыбнулся шутке, напряженно ожидая ответа.

— Так, вот на эту тему поподробнее, пожалуйста! — притормозила я свои признания.

— Я не хочу быть в списке! Ни первым, ни последним! — заявил он.

Н-да, помнится, я так и не озвучила, что общество Тэйла доставляет мне исключительно эстетическое удовольствие. Наверное, правильно сделала, иначе так и не узнала бы, что Лекс — любитель диктовать условия. И любитель оставлять за собою последнее слово.

Я-то сама поняла, что два мужчины, даже самых притягательных — это для меня много, один из них лишний. Но не хочу, чтобы меня ставили перед фактом и шантажировали. Тэйлу такое и в голову не пришло, хотя, вроде бы, он как раз из «высшей расы». А Лекс решил, что теперь все можно? Мы из одного мира, у нас общая тайна, он мне нравится, и сам это знает; и теперь все это повод для того, чтобы я спрашивала у него разрешение?!

В этом мире у меня много прав, но есть и обязанности, есть ответственность за доверившихся людей. И я хочу, чтобы у меня и награда за все это была! Мне понравилось, когда мужчина подчинялся. А теперь он будет говорить: «Нет, мне так не нравится, я вернусь домой!». Да пусть возвращается! Скатертью дорога!

Так что нашла коса на камень. Да не просто затупилась, а сломалась, разлетевшись на куски. И хорошо, если при этом никого не поранит осколками.

— Хорошо, — покладисто согласилась я. — Не будешь ты в списке. Свободен. Свободен, селянин! Мне это как сказать — вслух, мысленно? Чтобы уж наверняка сработало? Ты мне ничего не должен — ну, на тот случай, если ты вообще забыл, как ко мне попал! А ты точно забыл. Ладно, закрыли тему. Проехали. Эта ведьма тебе мгновенный перенос обещала, или как? Ну, в любом случае, никто тебя не гонит, вернемся домой — и можешь упражняться в медитациях и колдовстве, сколько хочешь!

И ведь самое забавное, что мне даже в голову не пришло, что гадалка может просто наврать, или злонамеренно обмануть. Я ей поверила. Ну, и Лекс, видимо, тоже поверил, раз начал ставить условия. Так что, если она соврала — будет смешно.

Ну, что же, значит, я плохо выбираю мужчин. Либо им нельзя давать волю. Все было прекрасно, пока Лекс не узнал, что я такая же, как он, и вряд ли решусь на средневековую жестокость. И заодно решил убрать соперника. Ах, да, и еще он получил надежду вернуться домой.

— Да я… — попытался что-то сказать он в ответ, но я оборвала:

— Я не хочу, чтобы ты ехал со мною вместе. А то что-нибудь сделаю, о чем мы оба потом пожалеем. Садись рядом с Василем.

Как раз в этот момент мы подошли к нашим спутникам достаточно близко, чтобы они слышали разговор, поэтому я замолчала. Лекс только взглянул в ответ, и тоже промолчал.

— Я пешком пойду! — вдруг заявил он, подойдя к Василю. — Надо размяться! Можно ведь, госпожа? — обратился ко мне.

Актер! Позер! Я на мгновение испугалась, что придется как-то реагировать на публичное проявление неуважения, если Лекса понесет в его высказываниях дальше… но он выкрутился. Но я, вообще-то, отправила его ехать нормально, сидя, а не бежать за фургоном! Ладно, пусть побегает… потом одумается, остынет. Да и я, надеюсь, успокоюсь.

— Да, я разрешаю, — невозмутимо ответила ему. — Если тебе нужна дополнительная тренировка — пожалуйста!

— Ты не выдержишь дорогу! — заметил изумленный дед. Но потом посмотрел на решительного Лекса, недоуменно хмыкнул и махнул рукой.

Глава 29

Лекс

Что я делаю? Что творю? Я же просто решил пошутить… хотя, нет, кому я вру! Решил прощупать пределы дозволенного. Вдруг я важнее того парня? Тем более, если Мэй — моя современница. А у нас гаремы как-то не приняты, тем более, мужские! Так что шанс был. Или не было шанса, если ей новая жизнь понравилась больше старой…

Объясниться и извиниться не успел, она разозлилась. Действительно разозлилась, сильно. Кажется, я выбрал неверный тон. Да сам знаю, что не прав! Но мне тоже вожжа попала под хвост. Или репейник под седло. Какие сравнения-то все… лошадиные!

Я прекрасно понимаю, на что злюсь, но еще понимаю, что не имею права на такие требования. Это у меня дурацкий характер не вовремя вылез, а она хозяйка, я ей принадлежу. На самом деле принадлежу, ведь она меня совсем недавно спасла от неминуемой смерти. А насчет того, что современная девушка должна понять мои желания… ну, тогда она должна была бросить все дела прежней хозяйки тела и сказать, что она ничего этого не умеет, она другая, жительница другого мира, и выживайте, как знаете!

Я и в прежние времена, со своими современницами, никогда не стучал кулаком по столу, не играл «властного героя». Я всегда пытался договориться, или просто уходил.

Дебил, ох, дебил! Мог бы попробовать договориться с Мэй, когда она в хорошем настроении… да когда мы оба были в хорошем настроении! После секса, проще говоря. И мне не стыдно признаться, что подумал об этом способе. Только поздно подумал, когда мы оба уже наговорили лишнего.

Я вообще не собирался никуда уходить. Этот мир уже затянул меня, дома теперь все будет казаться пресным, ненастоящим. И актерская игра покажется ненатуральной, и декорации картонными. И унижаться я перед Алисой не собирался, не собирался просить прощения и извиняться! Или, тем более, возвращаться и жить с ней вместе. Я же раньше думал, что она сумасшедшая, а теперь оказалось, что еще и ведьма. Сумасшедшая ведьма — круто! А, главное, Мэй все равно не смогу забыть. Все женщины после нее, если они будут, конечно, покажутся скучными, а отношения — пресными.

Ну, и как мне теперь все это ей объяснить? Как коротко сказать, чтобы она снова не разозлилась и не оборвала разговор? И хочу ли я унижаться не перед своей бывшей девушкой, Алисой, а перед нынешней, чтобы раз и навсегда расставить все по местам? И согласиться с тем, что она — главная?

Пока думал, как сформулировать эти объяснения, Мэй указала на место рядом с Василем, чтобы я не попадался ей на глаза. Наверное, это и к лучшему, не успею наговорить глупостей. Кроме уже сказанных…

Только сейчас попробую вообще пешком прогуляться, может, физические упражнения помогут охладить голову?

* * *

Лошади не торопились, шли медленно, но все равно я скоро почувствовал результат отсутствия регулярных тренировок. А еще посочувствовал пешцам, ратникам, короче говоря, тем, кто в этом мире ходил воевать или просто в походы пешком, со всей своею амуницией. Тяжело им приходилось, подтверждаю. Это я еще без поклажи и вооружения шел!

Жарко, красота природы уже не радует, пить хочется, хотя недавно и ел, и пил. Вот ел я точно много в последнее время, судя по тому, что уже начинаю задыхаться от усталости. Наверное, все же надо меньше есть натуральных местных продуктов и больше тренироваться!

Главное, что ничего умного по поводу разговора с Мэй так в голову и не пришло, все мысли были о жаре и усталости. Ох, дурак… это же сколько мы сюда ехали-то? Несколько часов. А я пройти пешком эту дорогу решил? Очень умно. Но цепляться за дверцу, или что там под руку подвернется, и просить остановиться я все равно не хотел, оттягивал момент. Может, будет привал? Да и не бросят же меня здесь, если просто свалюсь с ног.

При этих мыслях в ушах зашумело, послышался какой-то ровный гул, перекрывающий все звуки, а перед глазами поплыла зеленая муть, и я перестал видеть дорогу.

Мэйри

— Лекс, садись сюда! Забирайся в повозку, хватит, проветрился уже!

Я стукнула в переднюю стенку и выглянула в окно, выискивая своего строптивого мужчину глазами.

Дед услышал, остановил лошадей, тоже оглянулся… и с ловкостью молодого человека спрыгнул на землю, успев буквально подхватить Лекса, уже заваливающегося в обморок.

* * *

— Ну, что, напекло тебе голову? — поинтересовалась я, поднося фляжку с водой к губам этого строптивца.

— А что это было? — ошалело огляделся он.

— Солнечный удар! — любезно проинформировала я. — Или тепловой, я в них не особо разбираюсь. Так что с самодеятельностью закончили, мы едем, а ты лежишь здесь, приходишь в себя! Захочешь — дома поговорим.

— Простите, — выговорил он, все еще производя впечатление немного оглушенного.

— За что? — удивилась я.

— За те глупости, что наговорил. Я думал совсем не так, как вам показалось.

— Солнечный удар, — резюмировала я. — Пока буду считать все твои слова последствием солнечного удара.

— Тогда считайте, что ударился я гораздо раньше, еще до гадалки, — слабо улыбнулся Лекс. Похоже, голова сильно болела, судя по тому, как он морщился и пытался сфокусировать взгляд.

— Голова кружится? — спросила я. Насколько помню, солнечный удар — штука не смертельная, особенно если вовремя уйти в тень, прилечь, попить… но я, все же, не врач. Лекс казался достаточно живым, хотя слегка помятым.

— Все прошло! — бодро ответил он, хотя выглядело это не особенно достоверно. Но жить явно будет. Вот ведь характер! Пороть и пороть за глупость на грани самоубийства! А еще при столкновении наших с ним характеров аж искры летят!

— Ладно, я тоже имею право на небольшую истерику, — вздохнула я. — Приедешь — делай, что хочешь. Потом помогу тебе куда-нибудь уехать, если гадалка все же соврала.

— Это потому, что видеть меня не хотите? — понимающе кивнул он.

— Да, — коротко ответила я. — Не собираюсь никого насильно держать. Наверное, не обязательно мужчину цепями приковывать, чтобы он был моим. Даже эльфика нашего отпущу, если ему есть, куда идти.

— Да я же не то хотел сказать… — бессильно, как мне показалось, начал он. Но все равно меня одолела какая-то апатия. В конце концов, если нам без конца что-то мешает, может, это просто знак? Судьба говорит: «Попробуй другую дверь, не ходи этой дорогой»?

Оставшийся путь проделали практически в молчании, только иногда Лекс порывался что-то сказать, но потом замолкал.

Когда подъехали к воротам, я удивилась, не услышав голосов стражников и лязганья засовов. Дед остановил лошадей, я выглянула: он сам открывал ворота.

— Так должно быть? — с недоумением посмотрел на меня уже пришедший в себя Лекс. Он открыл дверцу, спрыгнул на землю и протянул мне руку, помогая спуститься.

— Нет, не должно, — задумчиво ответила я, оглядываясь. Василь и Питер заводили лошадей внутрь нашего городка, тихо переговариваясь.

Вдруг откуда-то из-за ворот вынырнул Тэйл, запыхавшийся и взволнованный, не похожий на себя. Наверное, нам все же открывал он, потому что снаружи ворота нельзя открыть, иначе какой в них смысл? И где, кстати, наши доблестные Сид и Риш, стражники? Они не должны отлучаться вдвоем.

И тут к нам почти одновременно подошли и Тэйл, и Егоровна, почти бежавшая, так, что я даже испугалась за ее здоровье, с учетом преклонного возраста. А еще на ней, что называется, лица не было — такое волнение на нем читалось.

— Как хорошо, что вы все вернулись! — начала она, отдышавшись. — Стража-то… сбежали они! Я слышала, говорили, что степняки совсем близко, а им не столько платят, чтобы жизнью рисковать!

Глава 30

Мэйри

— Госпожа, я чуть не пропустил ваш приезд, простите! — заговорил Тэйл. — Да, охранники сбежали, я не смог помешать.

— А ты пытался помешать? — почти испугалась я. Еще не хватало, чтобы мой (уже мой, мой, и не важно, кем он для меня в итоге станет!) эльф пострадал из-за нерадивых работников.

— Нет, я подумал, что бессмысленно будет останавливать трусов, которые все равно сбегут при первой возможности, — ответил Тэйл. — Разве что можно было попробовать убить их… но это еще бессмысленнее, — невесело усмехнулся он.

— Простите, я не слишком много на себя взял? — вдруг спохватился он и задал вопрос, видимо, вспомнив, что не должен самостоятельно принимать решения.

«Конечно, ты много на себя взял, но ты так хорошо и правильно смотришься в этой роли, и она подходит тебе гораздо больше, чем прежний образ «украшения гарема», что запрещать точно не буду, — я это подумала, но говорить, естественно, не стала.

А еще не стала говорить, что сейчас с удовольствием свалила бы на мужчин решение всех проблем. Я ведь не училась военному делу, не сильна в стратегии. С другой стороны, далеко не каждый представитель другого пола разбирается в истории и сражениях только потому, что он мужчиной родился. Но, похоже, что Тэйл в своем прошлом, том самом, перед поражением и рабством, был не последним человеком в Доме, и привык держать все под контролем.

— Кто-то все равно должен защищать наш дом, — сказала я. — Если это будешь ты — я только порадуюсь. А, может быть, нам и не дадут выбора, если придет серьезная опасность. Тэйл, ты что-то слышал про этих… эту орду?

— Я мало что мог услышать в последнее время, потому что меня нечасто выпускали из комнат, — извиняющимся тоном начал он. — Но из того, что удалось узнать — эта орда, как вы их верно назвали, переселяется каждые десяток лет, потому что на их землях наступает голод. А еще их могут потеснить еще какие-нибудь более сильные захватчики. Наверное, и в этот раз так же случилось.

— Значит, опасность серьезная, — резюмировала я.

Так хотелось надеяться, что стражники просто соблазнились заработком в другом месте, а мы можем жить спокойно. Но, видимо, надо приготовиться к худшему. Теперь мне даже страшно выбираться из-под защиты крепких стен. Вообще, нам еще повезло, что благополучно съездили на городской рынок. Вот что значит — не знаешь — и не боишься!

— Я буду защищать этот дом до последнего! — вдруг горячо заявил Тэйл. — До последней капли крови, и применю все свои умения, чтобы больше не смотреть на смерть и плен близких людей. А вы мне теперь самые близкие, получается… — закончил он, как будто сам удивившись этим словам.

— Я тоже! — подал голос молчавший до этого Лекс. — Простите за все глупости, которые наговорил раньше. Не борода делает тебя мужчиной, да? — коротко хохотнул он, и я тоже вспомнила это верное, по сути, выражение. Эльф ничего не понял, но вряд ли он знает все человеческие присказки.

Лекс продолжил:

— Я раньше думал, что пересижу, чего-то дождусь… а теперь понимаю, что это мысли труса. Неважно, как я сюда попал, — тут он снова сказал двусмысленность, понятную только нам: Тэйл подумает про плен, а я-то знаю, о каком «попадании» говорит Лекс. — Для меня теперь это дом, и я не собираюсь уподобляться тем наемным трусам. Только я никогда не оборонял крепости — повезло, наверное, что никто не нападал — поэтому просто буду честно выполнять все указания знающих людей.

— Думаю, что все присутствующие понимают, что и я не водила войско в походы, — вполголоса заметила я, вспомнив, что бабуля, хотя и деликатно отошла немного в сторону, все равно напряженно прислушивается к разговору.

И слушает она вовсе не потому, что собирает сплетни, а потому, что ей страшно. Бабушка Егоровна — старый человек, и, думаю, в своей нелегкой жизни точно сталкивалась с нападениями разбойников, или кого похуже. Она очень надеется, что кто-то уверенно пообещает, что все будет хорошо. Я очень хочу это пообещать… я сама еще не успела насладиться новой жизнью, когда она только стала налаживаться! Но, даже если тревога ложная, лучше предусмотреть все и подготовиться.

— Пойдемте разговаривать в другое место, — сказала я. — Дед Василь, ты тоже иди к нам! — позвала старика, который топтался рядом с повозками, не решаясь подойти.

Мы отошли от ворот, и я привела всю свою команду в дом, провела в небольшую гостиную, где уже бывали Лекс и Тэйл, а дед снова начал немного забавно и трогательно смущаться, не решаясь войти.

— Давайте, давайте, присаживайтесь все, нужно обсудить, что дальше будем делать! — поторопила я.

Да, армия защитников получилась маловата… Понятно, что женщин, тем более, в возрасте или матерей семейств, я приглашать не стала; но, также, не стала звать Питера. И не потому, что не доверяла ему, хотя он обычно держался в стороне, и знала я о нем мало. Но он имел золотые руки, и всякая работа у него спорилась, особенно стройка. Вот и пусть строит, этим принесет больше пользы.

— Дед Василь, если кто-то еще не знал, имел военное прошлое, и я ему полностью доверяю, — начала я коротко представлять участников. — Лекс — он, как минимум, умеет драться врукопашную, и ему я тоже доверяю. Тэйл должен бы ненавидеть людей, и вообще всех, кто продал его в рабство и купил… но, почему-то, я ему тоже верю!

И сама засмеялась — гениально, главный аргумент — я этим людям (и эльфам!) просто верю! Впрочем, сильно сомневаюсь, что среди этих мужчин найдется хоть один, который решил бы предать всех и довериться милости разбойных дикарей.

Но эльф, похоже, все-таки больше остальных переживал о том, какое он производит впечатление на окружающих. Тэйл помолчал мгновение, потом начал:

— Я знаю, что ничем еще не отплатил за ваше хорошее отношение, госпожа, и за ваше доверие. Я бы поклялся, если это поможет, но я просто скажу: у меня сейчас нет иного дома, кроме вашего. Вы, госпожа, единственная, которая отнеслась ко мне, как к эльфу, свободному эльфу, а не игрушке или рабу, у которого нет чувств и гордости! Я за это… Просто поверьте, что больше в моей жизни не будет плена, будет только победа, или смерть! Я увлекся, да? — смущенно посмотрел он на нас.

— Нет, я рада это слышать, — ответила я. — И твои умения очень пригодятся.

— Я прошу прощения за свои выходки, — вдруг заговорил Лекс. — Когда появляется настоящая опасность, понимаешь, что все это была глупая гордость, а самое главное — сохранить жизнь и не попасть в плен. А твое мастерство, Тэйл, я признаю.

— Василь, что говорит твой опыт? — перевела я разговор на волнующую всех тему. — Эти трусы-стражники испугались зря, или есть серьезная опасность?

— Надо следы еще посмотреть вблизи, и с башни поглядеть получше, — начал дед, — но, думаю, они не зря обеспокоились. Если отряды разведчиков рыскают недалеко, то могут и навести на нас войско. Защита-то от большого отряда у нас слабая. Как бы чего плохого не вышло… Я бы вам, госпожа, посоветовал под защиту крепких стен и обученных воинов уехать, да уже поздно. Мы удачно проскочили с поездкой в город, теперь может и не повезти — сразу в лапы этим дикарям угодите.

— Я даже думать не буду о том, чтобы уехать! — заявила я. — Это наш дом, и мы его будем защищать! Вот только за подмогой бы послать, пусть даже и моей родне для этого придется поклониться…

— За подмогой посылать — это сразу в плен отправлять кого-то, — сказал дед. — Точно поймают. И защитника потеряем, и на смерть или пытки кого-то отдадим.

Я непроизвольно поежилась — представила, как могут пытать эти полузвери… хотя иные люди или красивые эльфы могут быть более жестокими, чем дикари, которых мы боимся. Лекс тоже, кажется, представил это, и по лицу прошла тень. Тэйл упрямо сжал губы — боюсь, ему было хуже всех, потому что снова пришли горькие похороненные воспоминания.

— Тогда никем не рискуем, есть надежда, что все же пройдут мимо. Атаковать укрепленный городок — это не то же самое, что напасть на беззащитных путников. Эх, предупредить бы, конечно, всех в округе… но тоже никак.

Последние слова — это были уже мысли вслух; надеюсь, что в доме моих сестер дозорные не слепые, и сами заметят опасность, если она будет. Впрочем, у них замок в разы больше нашего, и воинов там достаточно. А нам нужно думать о себе.

— У меня опыта в военных делах и обороне нет, — снова озвучила я неоспоримый факт. — Поэтому выслушаю всех вас. Конечно, есть вещи, которые любому понятны: надо проверить крепость стен, заделать дыры, если они есть.

— Да, госпожа, — уважительно склонил голову дед.

Никто не стал перебивать, мужчины не оспаривали его право говорить, поэтому Василь продолжил:

— Стены и ворота сейчас проверим, госпожа. Я их недавно осматривал, все было в порядке, но сейчас заново с Питером проверим. В лес больше нельзя ходить, вообще нельзя за ворота выходить! Сейчас только дрова и сушняк вблизи соберу — и нам пригодится, и они, если что, костры не смогут разжечь или ворота выбить. Если с собой тараны не принесут… А еще я бы распахал полосу земли перед воротами, да и вообще вокруг стен, чтобы были видны следы. Вот выйдем с Волком, он сторожить будет, а я пахать. Еще у Егоровны нужно ее Черныша взять, он тоже посторонних чует.

— Знали бы, собак бы больше завели, — хмыкнула я. Но да, никто не думал, что опасность подкрадется незаметно.

— Я тоже пойду пахать! — возмутился Лекс. — Не одному же Василю этим заниматься!

— Предлагаю меняться, — сказал Тэйл. — Кто-то все равно должен следить за воротами, а остальные будут работать.

— Вот ты и сиди на страже, — сказал дед. — Знаю я вашу породу! Только без обид — ты же не крестьянин, руки себе тут же собьешь, потом драться тяжелее будет. А глаз у тебя должен быть зорким.

Тэйл вначале дернулся что-то возражать, но потом замолчал, потому что Василь был абсолютно прав. Найдем мы нашему эльфийскому парню занятие, пусть не переживает!

Ну, нет худа без добра — мужчины не передрались за пост главного, мне не приходится стучать кулаком по столу и призывать к порядку. Они, как и я, признали опыт Василя, и слушают, что он предложит.

Глава 31

Мэйри

Сложнее всего оказалось удержать детей от походов в лес. Там же скоро поспеют первые ягоды земляники, они видели, как она цвела, запомнили эти полянки! Федор, конечно, не признавался в таких «девчоночьих» слабостях, как сбор ягод, он только рвался сходить на дальнее озеро или на речку.

— Нельзя, опасно! Степняки неподалеку рыщут, украдут вас!

Я слышала, как это говорила Милана своим девчонкам, и они сперва начали хныкать и просить: «Ну, можно только один раз?!». Но потом, слушая объяснения матери, как будто разом повзрослели, и только осторожно спрашивали: «А скоро можно будет гулять?».

Словно в ответ, неподалеку горестно вздыхал мальчишка, которому родители тоже строго-настрого запретили выходить за ворота.

В остальном все шло по плану. Мы, как будто предчувствовали, только что хорошо запаслись провизией и прочими нужными в хозяйстве вещами на рынке. Мясных запасов хватит надолго, муку и крупы купили, овощи и какие-то травки с переменным успехом выращиваем самостоятельно. У нас даже есть небольшой пруд, где дед с Питером пытаются выращивать какую-то рыбу, которую я окрестила карпами. Правда, плавала там больше какая-то мальковая мелочь, но уже не только лягушки!

Вообще, самое главное в ситуации возможной осады — это вода. У нас она благополучно подавалась из скважин по трубам, а на крайний случай были еще и колодцы, которые содержались в полном рабочем порядке.

Так, что я еще не предусмотрела? На первый взгляд, кажется, что учла все. Место, где мы живем, вполне можно назвать небольшим городком, только не по современным, а по древним меркам. И, естественно, здесь все живут максимально натуральным хозяйством, потому что за каждой мелочью на рынок не наездишься, а с интернет-доставкой в этом мире… не сложилось, в общем. Как, собственно, и с самим интернетом. А как было бы удобно сейчас просто написать сестрам, узнать, как у них обстановка, попросить подкрепления… Это не та ситуация, где нужно проявлять гордыню, я бы попросила их, не переломилась.

Но в текущей ситуации приходится рассчитывать исключительно на свои силы. Василь с мужчинами обходил стены, проверяя их крепость, обновляя, если нужно. Перед этим они очень оперативно притащили все бревна, обломки стволов и толстых веток, которые нашли в округе; все, что могло пойти на дрова для печей или пригодиться для изготовления досок.

Тэйла наши работяги с собой не брали, и я очень веселилась, наблюдая, что он серьезно обижался. А не он ли недавно сцепился с Лексом на этой почве, обзывая моего попаданца крестьянином? Но сейчас вся напускная спесь слетела с черноволосого красавца, и эльф на полном серьезе готов был заниматься непривычной и тяжелой работой, лишь бы быть в чем-то полезным. Скрепя сердце, он согласился стать дозорным, и отнесся к этому с максимальной серьезностью: успевал только поесть, оставляя вместо себя сменщика, и тут же возвращался на башню.

Лекс даже в шутку не заикался о разговоре с ведьмой-гадалкой, и о том, думал ли, хотя бы теоретически, о такой возможности. И я тоже, даже в шутку, ни о чем ему не напоминала, потому что в нынешней ситуации предложить сбежать в другой мир — смертельно его обидеть.

Конечно, всерьез надеяться выстоять вот такими силами против возможной армии захватчиков было смешно. Но вариантов у нас не было. Радовало только то, что раньше это место никакие разбойники не трогали, так что, возможно, и в этот раз пройдут мимо. От большой дороги нас отгораживал лес, поэтому им нужно было отклониться с пути, специально нас найти, потерять время, старясь захватить не слишком-то богатую добычу… Нет, я свою жизнь и жизни всех остальных жителей очень ценила, но все равно считаю, что это недостаточный повод для осады.

Хотя, конечно, это я сама себя уговаривала и успокаивала, а в действительности могло произойти все, что угодно. Как говорится, надейся на лучшее, а готовься к худшему. И, из хорошего, существовал тот факт, что обороняющихся обычно всегда меньше, чем нападающих.

* * *

Естественно, мы проверили оружие, которое имелось в наличии, и то, что можно было считать оружием. Дед неожиданно продемонстрировал меч, который даже на мой, дилетантский, взгляд, был в идеальном порядке, подтвердив тем самым свое военное прошлое. Питер, не менее неожиданно, любовно взвесил в руке топор, остро заточенный, без малейших признаков ржавчины. Я пригляделась и поняла, что такое орудие может быть не менее страшным, если уметь им пользоваться.

У моих парней своего оружия, естественно, не было. Но из запасов, которые предназначались для местных охранников в ту пору, когда здесь еще обитало больше народа, Лексу нашли и выбрали меч по руке. Дед, как специалист, поцокал языком, сказав, что оружие не из лучших, конечно, но уж какое есть! Эльф тоже выбрал меч и кинжал, глянув на них неодобрительно, а также взял лук.

— Самое правильное умение! — прокомментировал Василь. — Жаль, я не лучник, кто ж знал, что в жизни пригодится!

— Может, попробовать? — вдруг неуверенно предложил Лекс. — Луки еще есть, стрел много — всяко лучше, чем ничего! Если до дела дойдет — лучше со стен стрелами их сбивать, чем дожидаться, пока внутрь полезут, и мечами рубить!

— Дело говоришь! — одобрил старший наставник. — Пока время есть, будем тренироваться. Кольчугу старую набьем соломой, к чурбану прислоним — в нее и будем стрелять. Стрелы здесь не потеряем, и чему-нибудь да научимся.

— Тэйл? — позвал Лекс. — Покажешь, как правильно стрелять, научишь?

Закадычными друзьями парни, вроде бы, не стали, но ссоры и обидные подколы у них прекратились. А сейчас Лекс явно переступил через себя, чтобы попросить соперника. А, может, он просто понял, что все остальное — пустое, главное — жизнь и свобода.

Тэйл неожиданно покраснел, то ли от смущения, то ли от удовольствия, что его таланты признают. Мне даже в голову не приходило шутить или издеваться над ним из-за того, что он прибыл сюда в роли красивой сексуальной игрушки, но думаю, что подобное прошлое не так легко стереть из собственной памяти. Я даже не знаю, неужели сейчас Лекс сделал свое предложение специально, признавая совершенно иные таланты эльфа, давая ему возможность гордиться «правильными» умениями? Не знаю, не знаю, был ли мой соотечественник настолько благороден, или просто удачно пришлось к слову; но Тэйл после этой просьбы буквально расцвел.

Глядя на статного черноволосого красавца, умело достающего лук, прицеливающегося, отрешившись от всего и сосредоточившись только на мишени, я вспоминала самые лучшие кадры фильмов в жанре фэнтези, и понимала, что такими, как Тэйл, невозможно не вдохновиться. Интересно, был ли попаданцем кто-то из авторов… или это полет фантазии?

— А я вот ни на что здесь не годен, — горько заметил Лекс, когда урок закончился, и все участники разошлись.

Конечно, Василь умел обращаться с луком, хотя бы для охоты, но самокритично не считал себя хорошим лучником. Впрочем, по сравнению с Тэйлом все остальные были неумехами, кто в большей, кто в меньшей степени. Впрочем, учеником Лекс был хорошим, нужно было только правильно показать.

— Послушай, ну, кто же знал, какие умения в жизни пригодятся! Я бы тоже побольше исторических романов почитала, да еще разные энциклопедии, да воспоминания разных исторических личностей… хотя, вру, может, и не читала бы, государственный деятель из меня так себе! А ты, хотя бы, знаешь, с какой стороны к оружию подходить! Можно сказать, для попадания выбрали наиболее подготовленного человека!

— Но защитить тебя и всех остальных у меня не очень хорошо получится, я ничего не умею, — угрюмо продолжил мой собеседник.

— Леша, я не выбираю себе мужчину по «боеготовности»! — не выдержала я. — Тогда стоило бы просто нанять роту солдат, или наемников. Они будут защищать лучше, чем один самый умелый человек. С ротой солдат-наемников мы уже опоздали, и теперь либо справимся… либо все бесполезно. А еще есть надежда, что вообще зря запаниковали, нас обойдут стороной.

И все же они пришли…

Глава 32

Мэйри

В глубине души все надеялись, что наши приготовления только «на всякий случай», и, на самом деле, никогда не пригодятся. Но первыми удар приняли другие.

— Там люди. Впустить? — с сомнением обратился ко мне Тэйл, хмурясь.

— Где? — удивилась я. Странно, что мой эльф покинул свой наблюдательный пост, причина должна быть важной.

— Там, за воротами, — пояснил Тэйл. — Говорят, что их жилища разорили, и просят впустить и спасти.

Люди? Да, где-то в часе езды от нас была небольшая деревенька, и, если туда действительно добрались захватчики…

Первый порыв был — быстрее открыть ворота и всех впустить. Но я не совсем наивная дурочка, и прекрасно понимаю, что за спиной этих людей могут быть уже нелюди, причем, вооруженные и подготовленные к захвату. Но как бросить людей без помощи под нашими стенами?

— Разрешите, я с собакой выйду через запасной ход? — вдруг предложил тихо подошедший Василь. Он явно уже был в курсе всех новостей. — Я посмотрю, кто к нам пожаловал, а Волк чужаков, если там есть кто из нелюдей, сразу учует!

Я согласилась на эту импровизированную разведку, и поспешила вслед за Тэйлом на наблюдательный пост. Сверху должно быть хорошо видно, кто к нам пожаловал.

Люди. Женщины с детьми: совсем маленькие у них на руках, те, которые постарше, цепляются за юбки; старики; несколько молодых парней, почти подростков, с испугом и отчаянной решимостью на лицах, готовые защищать свои семьи, и мужчина с перевязанной головой. Все их имущество покоится на подводе, которую, видимо, успели запрячь и увезти.

Пожалуй, даже без деда понятно, что они не обманывают. Но… спасибо старику, что он быстро придумал способ удостовериться. Ошибиться и своими руками впустить погибель в наш дом было бы страшно.

Никакой засады не обнаружили, и мы впустили всех беженцев.

Люди напуганы, тем более, что в основном это дети и женщины; но они целы, потому что раненых среди них не вижу, кроме мужчины. Но тот стоит на ногах, уверяет, что ранен не сильно, его только задели, и просит чистых тряпок для перевязки.

— Что у вас случилось? — спросила я, когда матерей с детьми, да еще совсем немощных стариков (как же они дошли?! Хотя, может быть, ехали на этой подводе) разместили в пустующем доме. Там, конечно, тесновато, и вряд ли кто-то убирал в последнее время, но зато они в убежище!

— Степняки окрест проходили, мы надеялись, что пройдут мимо, как раньше было, а когда они к нам повернули, уже было поздно… — горько вздохнул пожилой мужчина, пожалуй, даже постарше Василя, но крепкий, как старый дуб. Видимо, он был у переселенцев за главного. — Сколько лет я здесь живу, и не упомню, когда нашу деревню разоряли. Вот мы и перестали в лесу хорониться, хотя дозорные и предупредили. Жалко было добро бросать, да скот боялись растерять. Вот, убежали, кто смог… Мужики-то наши на защиту стали, увели врагов подальше от деревни, а мы похватали, кто что успел — и бежать. Только Юрка вот, нашли раненого, с собой забрали. А где остальные наши мужики — не знаю. Убиты, или в плен их взяли? Ведь эти страхолюдины людей рабами берут, да и продают, бывает.

Наши мужчины собрались и слушали, с хмурыми лицами думая, к чему нам всем предстоит приготовиться.

— Куда они пошли дальше? — продолжила я расспросы.

— За нами они не пошли, мы тайными узенькими тропинками пробирались, еле лошадь прошла. Чужаки не должны знать эти места, если никто не выдаст, да и погони мы не слышали, — снова ответил старший из беглецов.

— Много их? — взглядом спросив у меня разрешения, вступил в разговор Тэйл.

— Туча! — вдруг вылез вперед один из мальчишек — младших защитников. — Я видел. Я с дозорными был! Ой, простите, госпожа, прости, дед Стефан…

Дед Стефан, не успевший представиться, дал беззлобный подзатыльник торопыге. Потом, уже более обстоятельно, заметил:

— Много их, госпожа. Столько мы еще не видели. Спасибо, что впустили в свой замок! Мы уж вам отработаем, как сможем! А войско их по лесу не пошло, большой дорогой, видать, идет. Может, уберегут нас светлые силы?

— Хотелось бы, — озвучила я общие надежды. — Осваивайтесь здесь, и никакой платы не нужно. Главное сейчас — чтобы беда мимо прошла. У нас от них защита пока — только стены…

Всех вновь прибывших разместили, накормили, постарались найти вещи, которые пригодятся им для дальнейшей жизни. На самом деле, таким образом и они, и мы отвлекались от тревожного ожидания, занимаясь простыми и понятными делами.

— Может, все же послать гонца за помощью? — спросил меня Лекс, а Тэйл неподалеку прислушивался к разговору, похоже, соглашаясь с этим вопросом.

— А кого нам не жалко? — невесело вздохнула я. — Неизвестно, где эти нападающие сейчас, можно угодить прямо им в лапы. Да и из города никто тебе не прискачет просто так, бесплатно; наемников надо отбирать, нанимать и деньги платить. Кого мы пошлем в неизвестность с деньгами? Точно на верную смерть, чтобы не одни, так другие разбойники его ограбили!

— Да, не подумал, — тоже горько усмехнулся Лекс. — На самом деле, конечно, понятно, что своя шкура дороже, каждый будет надеяться, что мимо пройдут. И горожане свою оборону ослаблять не будут, чтобы нам помочь.

Тэйл, поправлявший «трофейную» кольчугу из старых запасов, проверяя прочность и пытаясь приспособить ее на себя, негромко заметил:

— Простите, что влезаю, госпожа, но можно было к вашим послать, вам ведь родные в помощи не откажут? Я бы попробовал, я смерти не боюсь! Если вы мне доверяете, конечно, что не сбегу по дороге.

— Я доверяю тебе, Тэйл, и нисколько в тебе не сомневаюсь, — ответила я. — Но сейчас люди, — и эльфы, — добавила, улыбнувшись, — в общем, грамотные воины нам нужны здесь.

— Я понял, госпожа, — тоже улыбнулся он. — Умереть проще всего, я точно знаю.

* * *

Но не получилось спокойно отсидеться за стенами. Все же они пришли. Позже, чем ожидали, видимо, шли не по следам беглецов, но нас нашли.

Вообще, даже обращаясь к памяти Мэйри, настоящих орков я не видела. Да и хорошо, слава всем богам! Потому что, если встретил такую орду, то либо их взяли в плен, либо попался ты. А я что-то очень не хочу попасть во власть этих образин.

Но каких-то помесей и полукровок я встречала: либо пленных, таких, как тот, что дрался с Лексом при нашей первой встрече, либо слуг на самых грязных работах. А еще иногда их брали слугами на конюшни, потому что полукровки кочевого народа умели обращаться с лошадьми, те их слушались безоговорочно.

Но общее впечатление у меня о них сложилось: дикие и безобразные. Впрочем, если где-то есть такая красота, как эльфы, то должна быть и противоположность — безобразные орки.

Те, которые показались под стенами, и выходили, выходили на открытую местность перед нашими воротами, были здоровыми, значительно выше и массивнее людей, и мускулистее изящных, но высоких эльфов. Но, если не брать в расчет размеры, чуждую манеру одеваться, их все же можно было принять за людей — каких-то первобытных, высоченных и угрожающе мускулистых людей со странными чертами лица и необычными прическами.

Глядя на колышущееся внизу море вооруженных человекообразных, я почувствовала себя героиней самого известного, наверное, фильма. Почувствуйте себя участником батальных сцен «Властелина колец»: зрелищно и красиво, но очень страшно!

Видимо, их элита, командиры, были конными, а остальные теснились пешим строем.

— За воротами спрятались? — с насмешкой прокричал отделившийся от отряда конный. Судя по тому, как уверенно он держался, да еще по странной прическе — высокому хвосту длинных темных волос на затылке, украшенному какими-то перьями, он был не последним в местной иерархии.

— Уходите, откуда пришли! — крикнул подошедший Василь так зычно, что у меня на мгновение заложило уши.

— Откройте ворота — мы заберем все, что нужно, и уйдем! — в ответ выкрикнул главарь.

— Выкуси! Подавишься! — снова прокричал дед, а я подавила смешок, невзирая на страшную ситуацию. Может, с ордой захватчиков я должна была разговаривать сама, но я не умею так громко кричать. Да и вряд ли буду с ними вежливее — нет смысла вести переговоры. А с обменом колкостями дед справляется отлично.

— У вас главный — этот старик? А где же хозяин? Хозяйка? — надрывался голосистый провокатор. Видимо, пора и мне показаться.

— Много чести хозяйке-эльфийке разговаривать с недочеловеками! — приблизилась я к проему стены, глядя сверху вниз на толпу. — Проходите своей дорогой, не отравляйте нам воздух!

— Пройдем… — пакостно умехнулся главарь. В этом юном теле у меня была такая зоркость, что я могла разглядеть малейшие эмоции на его лице. И цвет кожи, смугло-зеленоватый, и маленькие клычки на нижней челюсти, показывающиеся при разговоре. Не люди, конечно, не люди…

— Пройдем своей дорогой, если выставите достойного бойца, который покажет, как сильны хваленые эльфы! — улыбнулся он во все свои клыки. — А то они только происхождением своим хвалиться горазды. А потом визжать, когда их резать будут!

Глава 33

Мэйри

— Я! — мгновенно дернулся Лекс.

«Я не могу тебя потерять, ты не справишься с этим монстром!» — промелькнуло у меня в голове, но сказать ничего не успела, опередил Тэйл:

— Нет, я! Пожалуйста, разрешите! — это он обратился уже ко мне, глядя почти умоляюще. — Я смогу победить, клянусь!

— Не хочу никого отпускать, — ответила я, даже не слушая доводы.

Ни одним из них я жертвовать не готова. Лекс? Тут все понятно. Я не буду это говорить, чтобы не задеть гордость, но выпустить его к такому противнику — убить сразу. Потому что настоящие бойцы учатся драться с детства, и я даже не знаю, кто бы из моих современников здесь выстоял — может, чемпион по борьбе без правил? Тоже не факт, потому что их учат другому. Да и разница в силе и размерах просто пугающая.

А Тэйл, видимо, хочет отплатить добром нашему дому, который принял его и оставил здесь жить без унижений. Но за него я боюсь не меньше, чем за другого.

— Не будет никакого поединка! — вынесла вердикт. — Не собираюсь обеспечивать им эту потеху.

— Ни я, ни ты не справимся, — вдруг совершенно здраво сказал Лекс, обращаясь к Тэйлу. — Это же боевая машина для убийств!

И тут же продолжил, противореча сам себе:

— Но нельзя не принять вызов. Наверняка у них такие правила, что нельзя проявить трусость.

— Можно! — твердо ответила я. — Они уже не пройдут мимо, кто бы ни победил. Никого из вас я не отдам!

— Все равно позвольте мне! — горячо заговорил Тэйл. — Не зря он вызывает эльфов, я знаю свои умения!

— Ты так рвешься умереть? — вдруг поняла я. Мой красивый «гаремный мальчик», игрушка, не хочет больше жить?

— Я бы предпочел умереть именно так, в бою! — ответил эльф. — Но не в этот раз! — тут же усмехнулся он. — Поверьте, разрешите! Меня не так просто убить. И вы не правы, госпожа, простите… Я знаю их обычаи, победой можно будет добиться выгоды для нас. Отступить — они не отступят, но… Я смогу, поверьте!

Тэйл был так уверен, что я переменила решение.

— А на чем поединок? — спросила его.

— Копья. Бывают еще поединки на мечах, но я вижу у них копья.

— А луки ты видишь?! Ты выйдешь, а тебя просто застрелят!

— Нет, у них есть своя честь! — коротко рассмеялся эльф. — Пока длится поединок, и после, пока расходятся соперники, никто не начнет стрелять, потому что этим они покажут, что боятся нас. А для них это важно.

Лекс слушал, бессильно сжимая челюсти, не вмешиваясь. Но он сам все понимал…

— А ты сможешь драться на копьях? — удивилась я. — Я думала, эльфы — лучники.

— Не только лучники, — ответил Тэйл, и уверенно продолжил: — Смогу! У меня есть свои хитрости. Надо принять вызов, поверьте! Послушайте меня!

— Хорошо. Принимаем.

Мы переговаривались быстрым полушепотом — не только для того, чтобы никто не услышал, но и потому, что требовалось принять быстрое решение. Мы и так затянули с ответом, дав повод дикарю поиздеваться.

— Ну, что, здесь все трусы? — довольно крикнул он.

— Почему же? — вышел вперед Тэйл. — Ты хотел увидеть эльфа — вот он я! И драться буду с удовольствием.

— С одного удара! — вдруг по какому-то наитию озвучила я условия. Не знаю, что это было: память Мэй, внезапное озарение на основе того, что я знала о рыцарских поединках или поединках перед битвой. — Вы с одного удара решите, кто победит. Для меня нет резона ждать, если будете драться до ночи.

— Мне хватит одного удара, чтобы определить сильнейшего! — довольно ответил дикарь.

* * *

Мне в последнее время в своем мире даже фильмы стало тяжело смотреть, если там были какие-то реалистично снятые сцены боев, если погибали герои, особенно имеющие реальных прототипов. Сентиментальная стала, что ли… А здесь реальные люди, реальный поединок, и, возможно, реальная смерть!

Не думать, вообще не думать о том, что может случиться, иначе я, как наседка, ни одного из мужчин не отпущу в сражение. Только от этого будет еще хуже: враги придут к нам, и просто прирежут всех, как цыплят. А, нет, ошиблась: хуже всего будет, если уведут в плен. Так что всегда есть, куда хуже…

Тогда нужно не думать о худшем, поверить, что Тэйл лучше знает, что делает!

Истерикой или запретами я никому лучше не сделаю. А Лекс сейчас не рвется в битву не от трусости, нет! Он тоже понимает, что иногда мгновенная смерть — лучше и проще всего, вот только тогда у нас совсем не останется защитников.

* * *

Тэйл выехал из ворот, уверенный, красивый и горделивый. Только мы знали, что конь под ним — совсем не тот, которого он выбрал бы сам. Еще до прихода степняков он его осматривал, и на лице ясно читалось, что берет «лучшего из худших». «Эх, где же мой Серебряный Вихрь! — вздохнул тогда он. — Конечно, его уже и в живых нет, после стольких лет… Простите, не считайте меня неблагодарным, просто я вдруг вспомнил былое», — закончил, виновато взглянув на меня.

Так что конь и вооружение у моего эльфа не самое лучшее, но все же, надеюсь, это ему не помешает. Хотя, глядя на огромного противника на неожиданно коренастом и невысоком коне, я ужасалась предстоящему бою. И снова запрещала себе думать подобное, чтобы не накликать беду.

Лекс молчал, и его мысли, боюсь, были сходны с моими. Зато Василь вдруг уверенно заявил:

— Справится! Я этих эльфов знаю — всегда наготове разные хитрости.

Вот только не знаю — может, он просто хотел всех приободрить? Тем более, что другой дед — местный, Стефан — смотрел на все происходящее со смесью ужаса и восхищения на лице, надеясь на победу и спасение. А парнишки, пришедшие с ним, и стоявшие вместе со всеми чуть поодаль, вообще глядели на происходящее широко раскрытыми глазами, с предвкушением небывалого зрелища.

Главарь осаждающей нас орды выехал уверенно, явно красуясь. Он не сомневался в победе. И мне тоже становилось все труднее в ней сомневаться.

Огромный всадник, машина для убийства, выросший в завоевательных походах, направил коня навстречу моему эльфу, постепенно ускоряя бег. Тэйл ехал навстречу, держа щит и готовя копье. «Кажется, это называется «двигаются на рысях»? — подумала я. Мозг цеплялся за какие-то незначительные подробности.

— Давай, Кхург, дай ему! Покажи этому слабосильному эльфу, как тягаться с настоящими воинами! — прокричали из толпы осаждающих.

А потом все затаили дыхание.

Всадники сблизились настолько, что уже могли достать друг друга копьями. И удар врага был страшен, с такой силой его копье громыхнуло по щиту Тэйла.

«Только по щиту?! Не задел?! Давай, Тэйл, бей его!». Не знаю, как эльф выдержал удар такой силы, но, раз смог отразить, значит, он силен, и сумеет ударить, выбить врага из седла?

Наверное, так подумали многие, но чудес не бывает: копье Кхурга скользнуло по щиту, и явно задело Тэйла в бок. Он пошатнулся. Среди наших раздался общий вздох ужаса, среди противников — вопль радости.

Но Тэйл не свалился под копыта лошади, он удержался, восстановил равновесие, а потом, на последних долях секунды, изловчился и ударил врага. Удар был гораздо слабее, чем у степняка, но тот расслабился и не ожидал ответного удара! Он уже торжествовал победу, опуская щит. А копье Тэйла нашло не защищенное место, и «великий воин» степняков тоже качнулся, раненый!

— Ничья! — зычно прокричал Василь, ему ответили разочарованные крики с другой стороны. Но никто не отрицал, что победа в этот раз никому не досталась.

Похоже, что главарь был в шоке, потому что по силе своего удара рассчитывал проткнуть противника насквозь. А вот Тэйл не поддался!

Теперь бы никто не нарушил правил, не выпустил стрелу! Мой эльф был как на ладони перед вооруженным войском.

Нет, обошлось, видимо, Тэйл на самом деле хорошо знал правила таких поединков. Мы открыли ворота, он заехал, и ворота тут же закрылись. При этом каждый, наверное, с ужасом ждал, что нападающие попытаются прорваться в город. Либо это я паниковала сверх меры, либо правила здесь снова соблюдали четко, но ворота беспрепятственно закрылись.

— Тэйл, как ты? Живой? Сильно ранен?

— Живой! — улыбнулся тот запекшимися губами, самостоятельно, хотя и через силу, слезая с лошади.

— Потом, все потом! — остановил он тех, кто хотел его поддержать и предложить помощь. И быстро начал говорить мне:

— Надо, чтобы они подтвердили, что все условия выполнены, и была ничья. Иначе все зря… Они должны отойти от стен до утра, как договаривались.

Глава 34

Мэйри

Я начинаю почти уважать степняков за соблюдение правил. Правда, подождем, когда дойдет до дела — до самой схватки — тогда отношение точно переменится. Но сейчас они выполнили условие — отошли от стен. Конечно, не навсегда, а только до утра.

Но пока весь народ суетился вокруг Тэйла, спрашивая, как он себя чувствует. Да, и я тоже не отставала от других. Откат после ужаса боя и ощущения неминуемой потери был так силен, что хотелось дотронуться до эльфа, снова спросить, сильно ли он ранен…

— Вы добьете парня! Дайте ему нормально раны перевязать! — вдруг рявкнул Лекс. И, подозреваю, не из зависти, а потому, что по собственному опыту представлял самочувствие Тэйла. А тот старался не морщиться и сохранять нормальное выражение лица, чтобы не пугать окружающих, но иногда все же мелькала тень болезненной гримасы.

Народ одумался, отхлынул.

Тэйл как-то неловко придерживал руку, и первым моим предположением было:

— Сломал?!

— Нет, онемела, — ответил он. — Щит удерживал, на него весь удар пришелся.

— Это… это был незабываемый бой! — вдруг от души высказался Лекс. — Короткий, но мы запомним его на всю жизнь!

— Главное, чтобы жизнь не была слишком короткой, — мрачно пошутила я.

Переговариваясь, мы шли в направлении дома, чтобы обсудить дальнейшие планы без лишних ушей.

* * *

— Что делать будем? — спросила я, пока ожидали Милану с мазью, которая должна была уменьшить синяки и отеки Тэйла. Весь удар противника принял щит эльфа, но от этого практически впечатался в бок, оставив жуткий огромный синяк, гематому, по-научному. Боюсь, человек на его месте попросту бы не выжил. Тэйл был прав, когда вызвался на поединок сам.

— Помощи надо просить! — в один голос заявили оба моих мужчины, и Василь к ним присоединился. Мы, уже традиционно, совещались и строили планы вчетвером.

— Да, нужно, нам не справиться, — вздохнула я. — Тэйл, я потом тебя еще раз поблагодарю. Ты спас нас, выиграл время. Теперь надо им распорядиться с умом.

— Я не мастер верховой езды, и не спрашивайте, почему, — честно признался Лекс. — Иначе я бы поскакал, куда скажете!

— Честность — лучшее украшение человека, — сказал Тэйл. — И эльфа тоже. Я отлично держусь на лошади, я мастер быстрой езды. Надеюсь, не забыл еще за все эти годы в гаремах… Но вдруг не вернусь, и тогда защитников станет еще меньше…

Дед досадливо качнул головой: он не был лихим наездником, со своей «костяной ногой», как иногда в сердцах ругался на больной сустав.

Получается, из мужчин выбор был так себе. А свою кандидатуру я не рассматривала по всем причинам сразу.

— Я могу съездить! — вдруг заявила Милана. Она вошла со склянкой лекарства, и при ней мы разговаривали свободно, как часто бывает в присутствии людей, которые незаменимы и незаметны: охрана, уборщики, врачи, технические рабочие. Хотя такая беспечность и доверие (или разгильдяйство и непредусмотрительность?) некоторым дорого стоила, и в моем прежнем, и в этом мире.

— Я ничего не боюсь, на лошади держусь отлично. Скажите только, куда нужно ехать? В замок госпожи Мэйри, да?

— Мила, у тебя дочки! — ошарашенно взглянула я на нее.

— Из-за них и поскачу! — решительно тряхнула она волосами. — Если они войдут сюда, то никто уже ни мне, ни моим девочкам не поможет. А так… продам душу кому угодно, но помощь приведу! У меня же муж… — Она на мгновение прижала ладони к лицу, похоже, останавливая слезы. — У меня мужа, отца-то их, разбойники убили! Молодой был, горячий… надо было добро им отдать, жизнь спасать, а он за топор схватился. Его и… А сейчас я детей не отдам!

— Значит, поскачешь ты! — приняла я решение. Долго думать и выбирать, играть в благородство нельзя, время заканчивается.

— А если я провожу Милану, мимо самых опасных мест проведу? — вдруг предложил Тэйл.

А ведь он дело говорит! Если осаждающие отошли недалеко, а они точно где-то рядом, то Тэйл со своим чутьем быстрее поймет, какой путь безопаснее.

— Давай! Давайте, оба!

— Я вернусь раньше рассвета, я точно не собираюсь бежать! — пообещал эльф.

— Я даже не думала об этом! — искренне возмутилась я.

— Сберегите моих девочек, если что… — тихо попросила Милана. — Если не вернусь.

— Даже думать не смей об этом! Ты вернешься, девчонок обнимешь! Тогда собирайся, а я письмо к сестре напишу.

* * *

Наши гонцы ускакали, им предстояла бессонная ночь. Нам, впрочем, тоже. Нет ничего хуже, чем ждать. Впрочем, нужно было еще раз проверить крепость ворот и засовы на них, а также обойти стены, проверяя, нет ли подкопов. Думаю, собаки должны здесь помочь: они почуют незнакомые запахи. Вряд ли, конечно, среди осаждающих есть специалисты по подкопам — а это не так просто, если верить тому, что я когда-то читала и смотрела про взятие крепостей — но стоит перестраховаться.

Кстати, после поединка враги ушли, но не просто так, по доброте душевной. Они дали нам время подумать над предложением сдаться. «Воинам, среди которых есть такие храбрецы, как этот эльф, будет сохранена жизнь! Всем жителям вашего города мы сохраним жизни, если вы откроете ворота!»

Ага, верю. Мягко стелить стали. Жизни они сохранят; вот только, чем такая жизнь в рабстве, лучше умереть быстрой смертью. Либо нужно держаться и обороняться до последнего.

Но я их оставила в приятном убеждении, что мы обдумываем сдачу в плен. Нам просто нужно выиграть время. Конечно, до рассвета помощь точно не успеет, но хоть какая-то передышка будет. Только бы Милана доскакала без происшествий! И только бы родственные чувства моей сестры оказались сильными. Или родственные чувства, или жадность: я попросила помощи, и пообещала отдать за это все деньги. Пообещала все, что у меня есть, кроме живого имущества: кроме людей и эльфов, которыми владею. Чужими жизнями и свободой я не буду оплачивать спасение остальных жителей, пусть это и покажется глупым.

Но, я надеюсь, хотя бы что-то из предложенного заставит сестру послать нам подмогу. Хорошо вооруженные эльфийские воины смогут одолеть нападающих не числом, а умением. А еще это будет вклад в их собственную безопасность: скорее всего, орда захватчиков побоится осадить крупный, хорошо укрепленный замок. Но армии требуется пропитание и трофеи, поэтому они будут грабить более мелкие деревни и поселения, убивать и захватывать в плен путешественников и торговцев. Зато, если эльфийский вооруженный отряд нанесет удар сейчас, когда их не ожидают, то есть шанс разбить и выгнать с наших земель эту заразу надолго.

Все это я тоже изложила в послании, которое дала Милане. Даже сама не ожидала, что с перепугу во мне проснется такой стратег! Ну и, конечно, мужчины тоже подсказали важные моменты.

— Почему Тэйл еще не вернулся? — задала я риторический вопрос, когда мы с Лексом остались наедине. — Неужели они не доехали? Их перехватили? Или… он сбежал?

— Нет, не сбежал, не мог он так поступить! — обнял меня Лекс. — И в засаду не должны попасть, все же он эльф, да не просто какой-то, а сильный и опытный воин. Давай просто надеяться, что он решил не отпускать Милу одну, и они уже у твоих родственников?

— Надеюсь, — через силу улыбнулась я.

— Все же это я должен был ехать, — через мгновение продолжил Лекс. — По крайней мере, бежать у меня нет резона, за это бы не переживали. А в бою Тэйл полезнее меня. Как же я жалею… — и он замолк.

Но я, кажется, поняла:

— Не смей опять думать о том, что ты бесполезный!

— Но это правда! — горько улыбнулся он. — Если я хотя бы с детства учился воевать, как они…

— Леша, один человек не может победить целую армию! Если он не какой-то великий маг! И Тэйл не смог бы всех победить. Мы можем пользоваться мозгами и опытом, знанием истории… ну, хоть в чем-то современный человек должен быть лучше! Вот, мы отправили гонца, надеюсь, я сделала все правильно.

— Вот бы ты смог смотаться в наш мир, и принести что-то такое, что сразу всех отпугнет! — решила пошутить я.

— А, ты про ведьму! — усмехнулся Лекс. — Боюсь, даже если это не бред сумасшедшей, обратно из нашего мира я бы точно не вернулся. Я бы лучше тебя утащил туда, в безопасность. Но ты не бросишь здесь никого, правда?

— Нет, не брошу бы, — ответила я. — И ты бы не бросил на моем месте. Дети, женщины, старики… да никого не бросишь! Потом, если бы сам спасся, всю жизнь бы пил, наверное, чтобы забыться. Но это мы вообще сейчас сказочный бред обсуждаем. Лучше будем ждать реальной помощи.

Глава 35

Мэйри

Мужчины вряд ли хоть немного вздремнули этой ночью, неся тревожную вахту, а кто-то из женщин, возможно, смог забыться беспокойным сном.

Но, как только солнце чуть позолотило макушки деревьев, и ночная прохлада стала неохотно отступать, мы услышали звуки рогов. Может, это были какие-то другие инструменты, но все сразу поняли — орки вернулись.

Да, под стены снова наползало вражеское войско. Оно не было бесконечным, не тысячи дикарей пришли грабить и убивать, но… нам хватит. Даже с учетом того, что обороняющиеся обычно в более выгодном положении, силы слишком не равны. А Тэйла все еще нет… и подмога не появилась. Да, знаю, что эльфы не успели бы добраться так скоро, но хотелось хотя бы знать, что Милана удачно добралась, а сестра приняла правильное решение! Как же мне не хватает современной связи!

От воинственной толпы тем временем отделился какой-то незнакомый здоровенный орк. То ли глашатай, то ли еще один военачальник.

— Каков ваш ответ? — зычно прокричал он. — Открываете ворота?

— Нет! — ответила я, не доверяя никому это право. — Мы не будем сдаваться. А вы лучше уходите отсюда, пока мои сородичи не разгромили ваше войско!

— Это глупо, очень глупо! — крикнул он в ответ. Потом кровожадно усмехнулся: — Что же, тогда мои воины не будут сдерживать себя. Ваше добро будет нашим, а ваши люди — убиты или проданы в рабство. Я сказал!

Жалела ли я о том, что мы не приняли предложение и не открыли ворота? Нет. Жизнь в рабстве не лучше смерти. Правильно ли я решила за всех? Это меня уже не волнует. Если кто-то струсил, то мог попросить его выпустить за ворота раньше. Сейчас уже поздно.

Но остро заточенный нож или кинжал я теперь держала при себе. Хотя никогда в жизни не пользовалась никаким оружием, и слабо представляла, что я им смогу сделать. Самоубиться, если выхода не будет? Об этом точно лучше не думать. Лучше думать о том, что нет иного выхода, кроме как спастись. В нашем случае — это не пропустить врага внутрь и дождаться помощи. Если помощи не будет… значит, мы просто должны держаться столько, чтобы эти орки плюнули на нас и ушли дальше. Вряд ли маленький городок стоит долгой осады. Но ведь они могут пойти на принцип…

Мы спустились вниз, чтобы больше не быть удобной мишенью для стрел. Разговоры закончились. Теперь начнется осада.

Мужчины столпились у ворот. Да, возможно, опытный военачальник организовал бы оборону как-то лучше. Но пока остается только ждать их действий. Но хотя бы стоит грамотно расставить людей. Конечно, примерный план у нас был.

— Вы — на ворота, не высовываться, наблюдать только из укрытия! Не делайте из себя мишень. Вы — наблюдать через щели, если подойдут удачно для выстрела — докладывать! — командовал дед. Мог бы, наверное, то же самое говорить и Лекс, они все это обсуждали вместе, и план обороны тоже намечали все вместе. Но нам показалось, что авторитет старика выше, а сейчас не время что-то менять.

Женщинам с детьми и старикам велели спрятаться в дальней части городка, в укрепленном здании. В самом худшем случае там было даже подземное убежище. Большинство послушно выполнили указание, стараясь скрыть страх; но бабуля вдруг оказалась рядом с нами.

— Бабушка, идите в убежище!

— Нет, мое место здесь. Вы не смотрите, госпожа, что я старуха, я крепкая! Я помогу, если что! Если, не дай Пресветлая, ранят кого, я помощь окажу!

— Бабуля, а дети? Миланины дочки?

— Я девочек Олюшке нашей поручила. Только, эх, деточка… ой, простите, госпожа! Если эти нечистые сюда войдут, лучше девочкам умереть, чем в плен попасть. Страшная жизнь их тогда ждет!

— Не войдут! — мрачно отрезал Лекс. — А если… то только через трупы всех защитников! А я умирать так скоро не планировал.

* * *

— Самое главное — есть ли у них таран? — задала я вопрос. Серьезным знатоком истории я себя не считала, но под настроение любила исторические книги и фильмы, и основные моменты осады помнила.

Лекс подошел к одному из замаскированных отверстий, через которое можно было смотреть наружу, не опасаясь получить стрелу в глаз, и некоторое время всматривался.

— Я не вижу у них боевых машин, — с облегчением сказал он, отходя. — Вообще, сомневаюсь, что конники будут таскать за собою такие приспособления. Но сделать таран из подручных средств они наверняка смогут.

— Да, они же не рассчитывали всерьез, что все ворота перед ними откроются! — ответила я. — Подготовились, конечно. По-походному возьмут бревно, мужики у них здоровые…

— Я никогда не оборонял замки, — с досадой заметил Василь. — И не штурмовал их в бытность солдатом. Мало знаю об обороне, жаль.

— Сейчас все и научимся, — вполголоса прокомментировала я.

И тут пришел ответ, подтверждающий наши догадки: стены сотряс страшный удар. Лекс молнией метнулся к глазку, потом удрученно поделился увиденным:

— Все были правы. И я был прав: таран из бревен.

— Будем надеяться, ворота крепче, чем их таран-самоделка! — попробовала я поднять боевой дух.

К счастью, стены и ворота были не наспех сколочены из какого-нибудь штакетника, как символические заборы на современных дачах. Здесь строили, зная, что когда-то придется обороняться. Ворота устояли, хотя звуки ударов каждый раз заставляли сердце сжиматься от ужаса — вдруг в этот раз не выдержат?

Чтобы помешать нападающим, лучники заняли позиции около бойниц, и стали забрасывать врагов стрелами. Среди недавно пришедших к нам из разоренной деревни неплохим лучником оказался дед Стефан, о чем он рассказал раньше, а также двое молодых парнишек. Раненый, Юрко, к сожалению, пока был бесполезен.

Лекс зря наговаривал на себя, потому что он тоже хорошо владел луком. По крайней мере, среди нападавших уже были раненые, и им приходилось беречься от стрел и камней, пущенных из пращ. Перебить врагов мы даже не рассчитывали, но все, что мешало и замедляло их действия, шло в ход.

* * *

Внезапно удары прекратились. То ли враги поняли, что осада им не по зубам, то ли… вот последнее предположение настораживало и мешало радоваться.

— Не высовываться, может, это уловка! — Лекс практически за шиворот поймал одного из обрадованных парней, который хотел убедиться, что «наши победили!»

— Отошли! — обрадованно резюмировал он же, выглядывая, когда осторожно выглянул сам.

— Хотя, может, только для того, чтобы подготовиться, — закончили мы почти одновременно.

И не ошиблись: раздался собачий лай и взволнованные крики вездесущих мальчишек, которых невозможно было удержать в убежище.

— Что случилось?

И тут же пришел ответ: в дальнем углу над стеной показалась голова с характерной прической, потом еще, еще…

Метко выпущенная стрела попала в «диверсанта», он с невнятным криком свалился вниз, пропадая из вида. Другие стрелы тоже сделали свое дело, и раненые, а, возможно, и убитые кочевники исчезли со стены.

— А говорили, что не умеете стрелять! — облегченно заметила я.

— Но если они приставят лестницы и полезут — это конец, — негромко ответил Лекс. — Их туча, а нас…

— Тогда женщины и дети останутся в том подвале, а мы… ну, еще переродимся где-нибудь, возможно, — тихо сказала я.

— Тогда ты тоже идешь в тот подвал, прячешься, а уж мужчины будут делать то, что смогут! — резко сказал Лекс. — Нового плена не будет.

— Нет, я не уйду отсюда. Прятаться не буду! Я должна знать, что происходит!

— Не спорь, пожалуйста! — быстро заговорил Лекс, но нас снова прервал удар, от которого содрогнулись и ворота, и стены.

— Дьявол! — сквозь зубы выругался он. — Упорные дьяволы!

Видимо, кочевники нашли какое-то орудие посерьезнее, потому что ворота ощутимо вздрагивали. Я хотела верить в лучшее, но все равно набегала паника, говоря, что сооружение простоит недолго.

— Где подмога? Они должны были уже появиться! Если вообще появятся…

— Если гонцы не напоролись на засаду, — стиснув зубы, проговорил Лекс. — Очень не хочу об этом думать, но ведь и Тэйл не вернулся…

* * *

Несколько часов для меня провалились в какое-то липкое и душное марево палящего зноя, духоты, и уже почти привычного ужаса от сильных ударов, сотрясавших ворота. Еще несколько раз со стен сбрасывали желающих пробраться к нам.

«Да уж, я не воительница ни разу», — подумалось мне. Но другого выбора нет. Радовало, что мужчины панике не поддавались, и Лекс, с упрямо сжатыми зубами, абсолютно не отличался от «местных», тех, кто привыкал к оружию с детства. С другой стороны, местные «профессионалы», наемники, которые охраняли наши ворота раньше, сбежали первыми, только от одних слухов.

И, вдруг, что-то изменилось за стенами: удары стали слабее, какими-то разрозненными, а шум сильнее, и прибавились странные, непривычные звуки. Вроде бы, там шел бой?

Я уже сама не выдержала, игнорируя опасность, попыталась разглядеть, что происходит: в рядах нападавших было смятение, даже паника. От нас они отвлеклись, перестраиваясь для какой-то другой цели.

— Такое ощущение, что на них напали с тыла? — мы переглянулись с Лексом и дедом, не веря своей догадке. — Все-таки подоспела подмога?!

Глава 36

Мэйри

Да, подмога к нам пришла, и осаждающие ее точно не ожидали. Тэйл все же смог? Успел? Сестра прислала воинов? Что я буду должна ей за это? Нет, это уже не важно — отдам все, что попросит, потому что на кону стояли наши жизни.

Я так быстро перешла от паники к уверенности, что все будет хорошо, что сама себе удивилась. В лучших традициях приключенческих фильмов, «наши» прискакали на помощь на горячих конях, с… шашками? Мечами? Луками? Да не важно, эльфы — отличные тренированные воины, каждый из них стоит нескольких этих разбойников.

Звуки боя, мелькавшие среди степняков характерные фигуры эльфов, молниеносных и смертоносных — теперь все завершилось очень быстро. Я могла только урывками следить за происходящим — все же это был не фильм, а самая настоящая схватка; но вместе с остальными, кто мог что-то разглядеть, или слышал только пересказ событий, бурно радовались происходящему. Значит, не будет долгой страшной осады, или плена и смерти, значит, будем жить!

Улучив момент, снова всмотрелась в кровавую мешанину, пытаясь разглядеть знакомую фигуру — Тэйла. Раз к нам пришла помощь, значит, они с Миланой достигли цели? Надеюсь, никто не заплатил за этот подвиг жизнью?!

Нет, никого знакомого я не видела… впрочем, попробуй тут кого-то рассмотреть! Тем более, что Мила точно не полезет в бой, она сейчас должна быть в безопасности. Вообще, удивительно, что среди эльфов я вижу даже больше женщин, чем мужчин. Неужели у Рози сейчас на службе эльфийские «амазонки»? Я слышала, что один или два рода славятся именно тем, что женщины чуть ли не сильнее мужчин в воинском деле. Видимо, к нам на помощь пришли эти эльфийки.

* * *

Особенно рвались в бой мальчишки, которых привел дед Стефан. Я их понимала — возможно, их близкие погибли, и они хотели отомстить. В любом случае, как же можно в таком возрасте упустить возможность повоевать, особенно, когда «наши побеждают!».

Но как раз они могли погибнуть чуть ли не в последние минуты боя, потому что из всех нужных умений присутствовал только юношеский энтузиазм, поэтому пусть уж лучше морально пострадают тут, чем мы будем хоронить их после.

В какой-то момент Лекс взглянул на меня:

— Думаю, можно открыть ворота. Уже нет опасности, и мы поможем нашим, возьмем остатки врагов в кольцо.

Василь кивнул, соглашаясь:

— Да, госпожа¸ уже нет опасности.

Я дала разрешение.

— Отошли от ворот! — зычно крикнул Василь. — На полет стрелы отошли!

На полет стрелы, наверное, все же не отошли, но всех любопытствующих быстро оттеснили «военнообязанные» мужчины. И я с замиранием сердца наблюдала, как они налегли на засовы, и створки ворот стали медленно разъезжаться.

Действительно, уже не было опасности. Я увидела валявшиеся без движения тела степняков, и слабо шевелившиеся тела… к счастью, соотечественников — людей или эльфов — среди них не заметила. Все же наши спасители взяли не числом, а умением!

Оставшиеся в живых степняки разбегались, а кого-то, вроде, и взяли в плен. Что же, будет у эльфов в замке пополнение среди живых мишеней и пособий для боя. И что-то мне их совершенно не жаль…

Наконец показалось знакомое лицо: Тэйл! Покрытый пылью, какой-то копотью, и, похоже, кровью, он появился в воротах, сверкая счастливой белозубой улыбкой на загорелом и усталом лице:

— Госпожа! Вы живы, все хорошо! Какое счастье!

— Тэйл! Спаситель! Привел! А Мила? Тоже цела?

Я краем сознания понимала, что Лекс может обидеться на эти слова, но… надеюсь, что он поймет! Он бы сделал то же самое, если бы не было другого выхода.

Да, госпожа, с Миланой все хорошо, она в безопасности, скоро подъедет.

— Сестра сразу согласилась? — спрашивала я, пока мой эльф спешивался.

— Осторожно! — вдруг выкрикнул рядом Лекс, и буквально опрокинул меня на землю. А потом он и быстро сориентировавшийся Тэйл буквально изрешетили притворявшегося мертвым орка, который внезапно ожил и метнул нож.

— Отойдем отсюда, — сказали они практически одновременно, и оба нервно рассмеялись.

— Как… опасно, — выговорила я, понимая, что даже губы слегка дрожат. Начинало отходить нервное напряжение последнего дня и последних минут. — И как обидно было бы погибнуть, когда все уже закончилось! Спасибо! — и я уткнулась носом в грудь Лекса.

— Все, все закончилось, — тихо говорил он, гладя меня по волосам. — Но все равно давайте отойдем подальше. Беспечные дураки!

— Все хорошо, что хорошо заканчивается! — выдал вдруг эльф знакомую фразу. Но вряд ли это повод считать его «иномирцем» — наверняка каждый народ придумал похожее изречение. Но тут он сказал неожиданную вещь: — А это не ваша сестра, госпожа, помощь прислала. Надеюсь, вы меня не убьете, но это другие эльфы.

Не моя сестра?! Кто же нам помог?

Но расспрашивать Тэйла, стоя у всех на виду и представляя собой отличную мишень, было очень глупо. Сейчас все решится, осталось немного до победы, и тогда узнаю, кому мы обязаны спасением.

Мужчины чуть ли не силой отвели меня подальше, в укрытие, а сами исчезли в том направлении, где все еще шел бой.

Может, наш «партизанский» по составу участников и уровню их подготовки отряд и не решил исход схватки, но каждый внес свою лепту. Лекс дрался вместе со всеми, и мне было страшно за него, участвовавшего в первом настоящем бою; и даже топор Питера нашел свою жертву.

Все закончилось даже быстрее, чем я ожидала, и никого из защитников городка мы не потеряли убитым или тяжело раненым, слава всем эльфийским и человеческим богам!

Лекс вернулся вместе с остальными, гордый и довольный, не раненый, к счастью! Я подавила порыв пообещать выпороть его за то, что заставил волноваться за себя — нет, в этот раз оставаться в стороне было нельзя!

Теперь можно было, наконец, расспросить Тэйла о его путешествии.

— Значит, вы не добрались до моего замка?

— Нет, госпожа, — ответил он. — Мы встретили отряд разведчиков, наших, эльфов, и я взял на себя смелость принять решение. Отправлять Милану в опасное путешествие, не будучи уверенным, что она доберется, или сопровождать ее туда было более рискованно, чем… В общем, госпожа, я дал ответы на все вопросы эльфов этого отряда. Они были из Дома Алого пламени.

— Это… — начала я вспоминать, — это в нем амазонки есть, точно! Не обращай внимания, — пояснила в ответ на удивленный взгляд Тэйла, — так их люди иногда называют. Это эльфийки-воительницы.

— Да, совершенно верно, госпожа! — сказал Тэйл. — Я даже сам вначале удивился, как много женщин было среди воинов. И потом нас проводили к госпоже Иннельде, я объяснил ей цель нашего визита…

— Я должна ей за спасение? — почти перебила я. Хотелось быстрее узнать, чем придется расплачиваться.

— Да, это она привела воинов, госпожа, — ответил Тэйл. — Но вы ничего ей не должны. Разведчики искали именно тот отряд, который осадил наш город. Я дал им нужные сведения. И сама госпожа Иннельда при свидетелях сказала, что платы ей никакой не нужно. Я ученый, я спросил правильно! — усмехнулся Тэйл.

— Хотела сказать, что чудес и сказок не бывает, но теперь беру свои слова обратно: бывают! — ответила я, приятно изумившись.

— Бывают, бывают! — мимолетно улыбнулся Тэйл. — Вот оно, доказательство — я сам! Мне повезло в вашем доме! И я смог отплатить, хотя бы частично!

— Ты не переплатил, Тэйл? — прищурилась я. — Что-то есть у меня подозрение, что ты слегка врешь! Ну, ладно, недоговариваешь! — исправилась я в ответ на его честный взгляд. Слишком честный… почему меня это настораживает?

Ладно, возможно, я стала просто параноиком. Станешь тут, если от тебя зависят люди, и ты в чужом, временами враждебном, мире!

* * *

Спасительница-эльфийка была… впечатляющей. Не валькирия из скандинавской истории, не грубая рубаха-девица или мужеподобная воительница. Красивая, ослепительно красивая, такая, что я сразу начала ей завидовать. Искусно уложенные в прическу блестящие темные волосы, в которых мелькали рыжие искорки, словно на шкурках самых дорогих норок. Синеглазая, с пушистыми черными ресницами и бровями вразлет.

И эта женщина влиятельна, да еще разбирается в воинских делах! Пойду, пирожок съем, и что ли… вечером, когда решим все неотложные дела. И выпью, заливая свое несовершенство вином. Шутка, конечно… но не совсем шутка!

Вот черт, а ведь теперь я понимаю своего Лекса! Именно так он смотрел на Тэйла, который тоже совершенство во всем! Прилетела мне от мироздания ответка.

Ладно, это несвоевременные мысли, брысь из головы! Сейчас я должна благодарить этих эльфов за все, что они сделали, и не важно, прекрасны ли они так, что глазам больно, или страшны, как помесь орка, гнома и гоблина.

— Госпожа Иннельда! Огромное спасибо за своевременную помощь! Что я вам должна за нее?

Тэйл, конечно, сказал, что отряд решал свои задачи, а просто совершал добрые дела, но я предпочла проверить.

— Госпожа Мэйри, мы были рады прийти вам на помощь! — ответила эльфийка. Приятный, располагающий к себе голос, доброжелательное выражение лица. — Вы ничего нам не должны, я уже сказала это вашему гонцу, Тэйлу.

— Хорошо, как я могу отплатить вам за спасение, исключительно по доброй воле и из благодарности?

Я тоже умею говорить красиво, и не люблю оставлять за собою долгов.

— Я и мои воины будем очень благодарны вам за гостеприимство, за возможность передохнуть, поесть и накормить лошадей, а также переночевать.

— Конечно, я с радостью предоставлю вам эту возможность! Все законы гостеприимства будут выполнены! Все ваши пожелания исполним, если они не будут касаться чьей-то жизни или свободы.

И тут я не поверила своим глазам, потому что эльфийка улыбнулась, немного смущенно:

— Насчет жизни и свободы… Тот эльф, который нам встретился, сказал, что не распоряжается своей жизнью. Но, если есть такая возможность, если он не принадлежит лично вам и не используется в качестве… — тут она снова чуть замялась, потом обошла этот скользкий момент. — Если когда-то он будет распоряжаться своей жизнью, дайте мне знать!

Упс… Тэйл сдался ей в плен? Нет, я его понимаю: она красавица, и мужчин должна привлекать, как огонь — мотыльков! Либо он ей соврал, и чего-то там наобещал. Но я точно не буду его осуждать, скорее, должна поблагодарить. Как он вообще умудрился ее соблазнить? Что-то я после ее слов даже не уверена, что отряду этого Дома Алого пламени так уж нужно было громить степных разбойников. Умелец Тэйл, умелец!

Но главное, чтобы этот благородный дуралей не пожертвовал собой ради меня и остальных! Конечно, я понимаю, что когда на кону стоят жизни людей, рассуждения о приличном и неприличном, гордости и чести выглядят лицемерием. А Тэйл вообще мог спокойно сбежать, но даже мысли такой не допустил! Похоже, пора мне прекращать думать о людях (и, прежде всего, об эльфах!) хуже, чем они есть на самом деле.

Наши спасители вели себя очень вежливо, просто вымуштрованные элитные воинские части! Сохраняли порядок и беспрекословно подчинялись своим командирам. Разместились в доме, который для них быстро подготовили, с благодарностью приняли еду и корм для коней.

Жители благодарили их, без преувеличения, со слезами на глазах! Ведь благодаря этому своевременному вмешательству никто не убит, и даже не ранен: ушибы и царапины от случайных стрел не в счет. Особенно искренне и прочувствованно благодарили те, кто уже пережил ужас нападения, и к нам прибежали спасаться: жители разоренной деревни. И, как я погляжу, предубеждение людей против эльфов начинает рассеиваться. А подростки вообще смотрели на эльфов, и, особенно, эльфиек, с двойным восхищением: как на красавиц, и как на тех, чьим воинским умением восхищаются, и на кого хотят быть похожими.

* * *

На следующее утро эльфийская предводительница не спрашивала про Тэйла… а я ей не напоминала! Он так и не признался, чего ему стоило привести помощь, но я, все же, потом попробую еще допытаться. А сейчас что я ему скажу: «Если хочешь, иди с ней»? Где гарантия, что он этого сам захочет, а не последует какому-то извращенному чувству долга?

Эльфийка старше меня, то есть, точно старше Мэйри. Впрочем, учитывая, сколько на самом деле живут эльфы, наверняка она постарше и моего реального возраста, так что не просто красивая, а еще умная и опытная. И с Тэйлом они бы составили потрясающе красивую пару. Вот так и слышу эти голоса, повторяющие: «Какая красивая пара!».

Хотя какая они пара… я же своего эльфика даже не спрашивала! Но, на самом деле, уже смирилась с тем, что эльф не «мой», хорошо это или плохо…

Глава 37

Мэйри

— Тэйл, ты ничего не наобещал такого, что потом будет сложно выполнить? — уже в который раз спросила я своего эльфика. Почему-то за него я переживала больше, чем за Лекса. Может, потому, что Лекс все же был у меня на глазах, и просто не смог бы натворить чего-то опасного. Хотя он может, еще как может вляпаться в приключения, мне ли не знать! Но вот за Тэйла я беспокоилась не как за любимого, а как за хорошего знакомого, честного, сильного и благородного человека. То есть, эльфа, но это уже не важно.

— Нет, госпожа, спасибо, что беспокоитесь! — белозубо улыбнулся красавец-эльф.

Все же нереальный красавец! И кому достанется такое чудо? Или никому? Он сейчас — как безумно прекрасная редчайшая статуя, на которую можно смотреть, но страшно трогать, вдруг сломается…

— Эх, ладно, все равно тебя не проверишь, — вздохнула я. — Но если хочешь что-то сказать без свидетелей, говори, потому что я сейчас Лекса, позову, точнее, ты его позовешь. Хочу поговорить с вами обоими, и поблагодарить обоих. Может, это глупо, и нужно считать, будто ничего особенного не случилось, и все обязаны были поступить именно так…

— Спасибо, что вы думаете по-другому! — вдруг искренне, понятно, и по-человечески эмоционально снова улыбнулся эльф. — Будь вы другой хозяйкой… я бы просто сбежал, и совесть меня не мучила. Абсолютно бы не мучила, — мрачно закончил он, словно сам удивляясь сказанному. — Можете меня наказать, но врать не хочу.

— За правду я не люблю наказывать, — ответила я. — А то вряд ли ее услышу в следующий раз. А ты заслужил свободу, хотя я и раньше хотела ее тебе дать. Просто так. Потому что жизнь иногда несправедлива, но в наших силах попытаться ее изменить.

— Спасибо! — наклонил голову эльф, словно пряча эмоции, которые уже блеснули у него непрошеной влагой в глазах. — Я позову Лекса, с вашего позволения?

— Иди, — я кивнула головой.

* * *

— Спасибо вам обоим, — снова повторила я, когда Тэйл пришел в сопровождении Лекса. — Это моя первая осада… и искренне надеюсь, что последняя! И было очень страшно. И я могу оценить тех, кто был рядом.

— Простите, что перебиваю, но на моем месте мог оказаться Лекс, госпожа, — негромко сказал Тэйл. — Это чистая случайность, что отряд привел я. Он бы сделал то же самое.

— Я очень ценю твои попытки пощадить мои чувства! — ответил Лекс, и вдруг крепко обнял Тэйла. Тот не ожидал, опешил, и я снова наблюдала, как привычка скрывать эмоции дала трещину. А Лекс продолжил, словно повзрослев с тех пор, когда он бешено ревновал красавчика-эльфа, вызывая того на состязания:

— Я просто рад жить! Я рад, что этот ужас закончился, потому что… это не игра и не шутки, я не знаю, смогли бы мы выстоять.

— Хорошо, что все хорошо! — завершила я. — Тэйл, ты же останешься? Честно, понятия не имею, какое занятие тебе подойдет… тренировать молодежь? И всех остальных, кто захочет? — добавила, видя жестикуляцию Лекса.

— Я… — вдруг замялся эльф. — Я был бы рад остаться, но… я вас всех обманывал!

— В чем? — удивилась я. Вот ни одной подобной мысли в голову не пришло, как именно он мог обмануть!

— Я не все рассказал. — Тэйл устремил взгляд в пространство, словно вспоминая и заново переживая прошлое. — Тогда, в тот день, когда решилась моя судьба и судьба всего оставшегося рода, я догадывался, через что придется пройти. И я… мы все ненавидели их, победителей! Одна из наших старейшин была уже при смерти, и она могла передать предсмертное проклятие. Она передала его мне. Мне было абсолютно все равно, что случится с теми, кто нас убивал и делал рабами. Давно никто не пользовался этой магией, по крайней мере, я не припомню. Эта магия очень сильная, страшная тем, что непредсказуема. Но мне было все равно. И всем остальным — тоже. Ненависть хорошо питала проклятие. Я никому и никогда этого не рассказывал! — поднял он голову, усмехаясь.

— То есть в любой момент ты можешь… воспламениться, например? — буднично спросил Лекс. Хорошо, что не сказал: «Ты — мина замедленного действия»! Но, думаю, он теперь больше думает над словами.

— Одно время я надеялся на это, — снова улыбнулся Тэйл одними губами. — Так надеялся со всем покончить… хотя этим сделал бы только хуже тем, ради кого пошел в рабство. Но не случилось. Хотя мне казалось, что это проклятие питалось ненавистью, и новые владельцы чаще умирали. Я никому не говорил об этом, конечно.

И Тэйл замер, ожидая моего решения.

— Я сама выбрала эльфийского красавчика, никто не навязывал! — беззаботно ответила я. А потом добавила то, что казалось логичным: — Ты впервые рассказал об этом, значит, ненависть закончилась? Проклятие выветрилось?

— Если бы было так просто! — и он все же рассмеялся. — Если бы… Мне кажется, чтобы избавиться от него, мне нужно умереть. Но не здесь, в городе, а где-то далеко, где нет рядом живых существ. Или умереть в битве. Я так и хотел, но не получилось.

— Глупость какая! — подал голос Лекс. — Сколько лет с тех пор прошло! Это проклятие должно было… выветриться, что ли?

— Как старые духИ! — рассмеялась я. — Лекс, я тебя обожаю!

— Если бы! — снова повторил Тэйл, тоже улыбнувшись против воли словам Лекса. — Но я чувствую, что во мне словно ворочается что-то темное, тяжелое… ничего не прошло. Я хочу уйти, чтобы не быть опасным.

— Я не боюсь! — возмутилась я. — Нечестно выгонять тебя просто потому, что сказал правду.

— Вы не выгоняете. Я сам хочу так поступить. Может быть… может быть, у меня получится от него избавиться.

Глава 38

Мэйри

Шок от откровений Тэйла несколько перебило другое событие. Хотя, в последнее время шокировать меня стало все сложнее и сложнее. Вначале думала, что ничего особо удивительного в этом мире нет, кроме, разве что, моего «попадания» и наличия эльфов. А потом понеслось: и Лекс, который оказался вторым попаданцем, и непонятная гадалка со своими предсказаниями, и, на закуску, страшная запретная магия с проклятиями, о которой так уверенно говорил Тэйл!

— Ты же не самоубиваться пошел? — спросила я эльфа. — Где-нибудь вдали от людей, чтобы их осколками не задело?!

— Нет, я очень надеюсь вернуться и увидеть вас всех! — искренне улыбнулся он.

— Ну, хотя бы не торопись тогда уходить, — попросила я. — Я ищу в себе страх перед твоим проклятием… и не нахожу его. Поэтому верю, что ничего страшного не случится в ближайшее время, а уходить сейчас, пока вокруг недобитые остатки степняков, очень опасно!

— Это я для них опасен! — нехорошо прищурился Тэйл.

Все же остановились на том, что он не будет спешить навстречу своим приключениям, останется за стенами нашего городка какое-то время.

А «развлекалово» нам подкинула эльфийка со своим отрядом. Чем-то там ее подчиненные занимались в отведенном им доме и рядом с ним, а когда уезжали…

— Вот вам подарочек, оставляем нашим гостеприимным хозяевам! — улыбнулась темноволосая красавица. — Чтобы вам было на ком тренироваться, да детей развлекать!

И они ускакали, оставив нам клетку.

Первым моим порывом было отправить вслед кого-то с приказом вернуться и забрать свое имущество! Правда, потом я пригляделась получше… и, почему-то, пожалела этот нежданный подарок. Пожалела, правда, своеобразно: подумала, что лучше уж прибить, чтобы он не мучился.

В клетке, наспех сколоченной из досок и найденных тонких бревен, сидел парень. Ну, парень как парень, немного слишком загорелый, немного слишком мускулистый, с характерной прической… Орк, в общем.

Но, неожиданно, в этом сооружении он казался таким жалким, таким замученным, хотя и не просил отпустить, или, наоборот, не ругался, не грозился вырваться и всех убить. Помятый, пришибленный, кажется, даже раненый.

Усилием воли я заставила себя вспомнить, что именно его соплеменники пришли к нам с убийствами и грабежами, и наверняка этот, тихий теперь, орк тоже убивал и грабил. И он бы никого из нас не пощадил!

Но, все же, одно дело — держать пленников, таких, каким был Лекс, просто ограничивая их свободу и наблюдая, как будут себя вести дальше, а другое — вот так вот запереть живое существо в клетке, в которой даже сидеть можно было, только согнувшись.

Впрочем, кто-то из «новеньких» мальчишек уже радостно начал кидать в пленника камешки и комья грязи. Нет, ТАКОГО развлечения мне точно не нужно!

— Отошли! — прикрикнула я так, что камни сами выпали у них из рук. — А то сейчас всем штаны задерем, и крапивой вот здесь, на площади, и всыплем! Я разве разрешала так поступать? А кто здесь хозяйка?!

— Вы, вы, госпожа! — промямлила мелочь, и шмыгнула врассыпную, пока строгая хозяйка не выполнила угрозу.

А я стала присматриваться к «подарочку», ломая голову, что же делать?! Рядом встал Лекс, тоже глядя на клетку с недоумением.

Вдруг снова показались двое детишек, мальчик и девочка. Я пригляделась — дети похожи, наверное, это брат и сестра.

И вдруг девочка заявила:

— А я этого дядю знаю! Он Миколку не дал убить!

— Так-так-так! — удивилась я. — Подойди сюда, девочка! Как тебя зовут?

— Кати… — вдруг застеснялась она, накручивая на палец светлые волосы, а потом спряталась за спиной брата.

— Так, Кати… Лекс, быстро принеси что-нибудь детям — сладости, пирожок — что увидишь! Кати, а кто с тобою? Братик? Как его зовут?

— Так Миколка же! — ответила девочка, удивляясь тупости большой тети. — Его ударить хотели, потому что он двор защищал, а дядя его защитил, отогнал врагов, и сказал, чтобы мы бежали и быстро прятались!

— Да, он прогнал тех, с копьями, а мы тогда тоже убежали! — поддержал девочку брат.

Дядя… я пригляделась снова: молодой орк, не подросток, но вот едва-едва, наверное, успевший повзрослеть. Не страшный, вообще-то, на человека очень похожий, только на очень крупного и мускулистого человека. И даже клычки их отличительные не видны — может, их и нет вовсе? Мне в голову пришло, что это может быть очередной полукровка.

— Берите сладости, очень вкусно! — взяла я из рук подоспевшего Лекса какие-то засахаренные орешки. — Ты очень смелая девочка, Кати, и ты, Миколка! Спасибо, что вы нам рассказали!

И вполголоса сказала уже Лексу:

— Давай достанем парня из этой клетки. Кого-нибудь еще позовем — Василя или Тэйла, и освободим его.

— Освободим? — дико взглянул на меня Лекс. — Нет, нельзя, опасно!

— А у нас знаменитый ошейник есть! — вдруг вспомнила я. — И, кстати, глянь — у него какие-то кандалы на ногах, так что вряд ли что учудит!

* * *

— Сейчас мы тебя оттуда вытащим, если не будешь пытаться убежать! — сказала я пленнику на всеобщем. Этот язык был понятен почти всем, и людям, и эльфам, кроме самых ортодоксальных «староверов», которые не хотели осквернять свои уста «простонародной речью». Я надеялась, что и орк, хоть как-то, но меня поймет.

— Слышишь? Останешься жить, если будешь сидеть смирно! — повторила я. И, неожиданно, пленник ответил:

— Да, я понял! Я не буду драться, выпустите меня!

Он говорил, слегка коверкая речь, с гортанным акцентом, но изъяснялся вполне понятно.

Клетку пришлось наполовину сломать, потому что дверцу добрые эльфы закрыли и укрепили намертво, и вытащить орка. Ноги у него действительно были скованы цепью, поэтому не стоило бояться побега или нападения. Лекс снова сходил в дом, теперь — за своим любимым ошейником.

А меня почему-то не особо пугал этот представитель воинственного племени, может, потому, что все еще его жалела. Стоит ли доверять своей интуиции, не заковывать пленника в кандалы по рукам и ногам? Я решила ей довериться, тем более, что надетый на дикаря ошейник транслировал пока только растерянность, страх, который он пытался заглушить и спрятать, и боль, точнее, ощущение, что ему очень плохо.

— Так, скоро у нас закончатся свободные помещения, — сказала себе под нос, объясняя Лексу и Тэйлу, куда нужно проводить парня. Был у нас на задворках небольшой сарай, в котором вполне можно и пожить какое-то время, а уж провести пару дней — без проблем. Окошко там есть, кровать тоже, а еще крепкие запоры, без которых пока не рискну оставить пленника.

* * *

Парня привели в его временное жилище, цепь на ногах ослабили, но полностью снимать не стали. Водопровод там был самый примитивный — рукомойник, и я отпустила его быстро обмыться под надзором мужчин.

Бедняга стал умываться, попытался еще и попить воды, набирая ее в ладони.

— Сейчас накормим! — сказала я. — И воды тебе дадим! Давай, мойся и вытирайся, раны осмотрим. Тебя ранили? И как тебя зовут-то, чудо подаренное?

— Гасан, — смущенно пробормотал орк.

— Как в плен попал? — продолжила я расспросы, присев на лавку, а мужчины сели с обеих сторон от меня, тоже с интересом ожидая ответа и рассматривая пленника.

— Раны-то есть? — продолжила я, еще не получив ответа на первый вопрос.

— Меня по голове ударили, но уже все прошло, — наконец ответил Гасан. — И от стрелы след почти зажил. Спасибо, госпожа… — замялся он, не зная имени. — Вы добрая! Я не убил никого, клянусь предками!

— А в плен-то как попал? — вступил в разговор Лекс, и добавил: — Называй госпожу «госпожа Мэйри»! Никого не убил, говоришь? Врешь ведь!

— Нет, я не вру! — вдруг эмоционально вскинулся пленник. — Я хотел принести добычу, хотел забрать золото, а лучше — корову или свинью, домой отвести! А детей убивать не хотел… и женщин не хотел в плен брать! Они кричали, боялись, зачем?! Наши женщины красивее!

— Ахаха! — закрыла я лицо руками, смеясь. — Зато честно! Конечно, свои-то орчанки — королевишны! Либо врет… но не думаю, что врет. В общем, слушай, Гасан — на тебе ошейник, который вранье чувствует. Я всегда буду знать, правду ты говоришь или ложь. Поэтому лучше не ври, признавайся честно.

Тут в дверь постучали, и заглянула Милана с какими-то горшочками, издающими вкусные запахи.

— Вот, еду принесла, у Ольдерды взяла, — сказала она, открывая крышку одной из керамических мисочек. Оттуда пахнуло тушеным мясным рагу. Пленник против воли тоже повел носом, сглотнул слюну.

— Обедать пора, — заметила я. — Вкусно пахнет! Гасан, ешь. Так, воду… ну, пей пока вот из этого ковша, потом тебе кружку принесем. Потом можешь лечь спать, наверняка невесело было в той клетке, вряд ли тебе удалось заснуть. Тебе перевязать-то раны нужно? — вспомнила напоследок.

— Если тряпку дадите, я перевяжу, спасибо! На мне быстро заживает, хотите, я работать у вас буду? Я пахал как-то в поле!

— Ладно, подумаем, что с тобою делать! — сказала я. — А ты не пытайся сбежать, бежать некуда, и наказание будет суровым! Не бойся, издеваться больше никто не будет!

— Не больно было, — вдруг ответил он. — Обидно очень! Я не обижал детей!

— Они просто тебя испугались, — сказала я. — Больше не будут!

* * *

— Жалко его! — вдруг сказала Милана, когда мы вышли, и мужчины тщательно заперли дверь. Вроде бы, пленник не врал, но до полного доверия еще далеко. — Мне девочки рассказали, что он, вроде бы, спас кого-то?

— Да, дети из той деревни говорили, что велел прятаться, и от своих же сородичей спас. Ну, хорошо, что его здесь оставили, а то эльфы бы как мишень для стрел использовали!

При этих словах Лекса ощутимо передернуло.

— Мне кажется, что кое-кто пожалел пленника… и слегка на него запал, — поделилась я наблюдениями, когда посторонние ушли. — А что, парень не особо и страшный… наивный, конечно, но это от воспитания!

— Мне, что, к оркам тоже ревновать?! — демонстративно взялся за голову Лекс.

— Хм… — задумалась я. — Какой ты капризный! К эльфам не хочешь ревновать, к оркам — тоже! Возможно, у меня комплекс спасительницы, и просто нравятся разные пленники: человеческие, эльфийские, орковые… орчанские… в общем, разные! И в меру мускулистые мужчины мне нравятся!

— Намек понял! — поднял на меня смеющиеся глаза мой человеческий блондин.

* * *

Лекс

Я вспоминаю всю свою жизнь здесь. Вначале — неверие, ужас, какую-то апатию от невозможности изменить судьбу. Потом — более-менее приспособился получать удары, уворачиваться от них, вкладывать в ответные свою злость, стараясь не впадать в безнадежное настроение.

Вспомнил свою злость на беззаботную красавицу, новую владелицу, чуть-чуть не похожую на идеальных холодных эльфийских красавиц. Главное, что к эльфийкам я был абсолютно равнодушен, даже не екало сердце, просто краем сознания отмечал их красоту.

И эта девушка вначале показалась красивой, очень красивой и жестокой, абсолютно безразличной к моей судьбе. Впрочем, к безразличию как раз успел привыкнуть — кто я такой для них в этом враждебном мире? Не удалось «попасть» в какого-нибудь военачальника, члена правящей семьи, попал в разбойника! Точнее, остался в своем теле — спасибо и за это! — но меня приняли за бунтовщика и мародера.

И чего удивительного в том, что вначале я то сбежать хотел, то злился так, что аж дым из ноздрей шел?! И как же я рад, что не сделал попытки поднять руку или как-то навредить этой новой владелице! Впрочем, с женщинами я бы дрался только в одном случае — если бы на нас напали враги, в чьей армии были местные амазонки.

А вот девушка в итоге на мне оторвалась! Как вспомню порку — и смешно, и больно, и… странно возбуждает. Нет, любителем таких отношений я точно не стал, и не стану никогда. Но для нее одной… для нее одной можно. Никому в этом не признаюсь, только ей… наверное, когда-нибудь.

А еще я понял, как повзрослел за эти несколько месяцев. Наверное, все современные люди из благополучного мира живут, как большие дети. И, если не столкнутся с чем-то ужасным, так и не взрослеют. По крайней мере, вот этим средневековым жителям я наверняка казался дурак-дураком. Ничего не умею, оружие в руках держал только бутафорское, да и за это спасибо съемкам и реконструкциям — хотя бы знаю, с какой стороны к нему подходить.

Наверное, даже Мэй взрослее меня. Конечно, взрослее. Я бы не вытянул целый поселок, по сути, маленький городок, чтобы поддерживать в нем порядок и не дать жителям умереть от голода. Мое отношение переменилось незаметно, и я начал уважать ее раньше, чем узнал, что Мэй — такая же попаданка, как и я.

И у меня нет никакого желания вернуться в свой мир, даже не возникает искушения проверить, правду ли сказала та гадалка. Прошлую жизнь и Алису стараюсь забыть, как сон. Впрочем, одну хорошую вещь сумасшедшая ведьмочка, с которой я умудрился связаться, все же сделала — закинула меня в это магическое Средневековье. Не случись этого, я бы так и не встретил Мэй, так и прожил бы жизнь, понимая, что чего-то в ней не хватает.

Да, искушения проверить слова гадалки у меня точно нет, наоборот, охватывает ужас при мысли, что меня точно так же может унести обратно, оторвав от любимой девушки. Стараюсь об этом не думать, хотя непроизвольно хочется схватить ее в объятия и не отпускать.

Беспокоит ли меня, что в этом мире у меня нет власти, и я буду подчиняться своей девушке? Почему-то не особенно. Нет, есть вариант, конечно, переметнуться к людям, или к оркам, у них точно нет никакого матриархата, можно там завоевать авторитет! Стукните меня, пожалуйста, как следует дубиной по голове, если такая мысль серьезно придет в эту голову!

А еще очень хочется устроить для нас двоих маленький праздник…

Эпилог

Мэйри

— Позволь доставить тебе удовольствие! — сказал Лекс. — Тьфу, я говорю теперь, как жители этого мира?! — перебил он сам себя.

— Тебе не понравилось в прошлый раз?

Так обидно стало… хотя ведь понятно, что современным мужчинам подобное вряд ли понравится. Но мне-то было хорошо, когда играли по моим правилам! И кто теперь будет уступать? Надо ли мне это?

Но он ответил:

— Нет, понравилось! Неожиданно, но понравилось. Прости, язык мой — враг мой! Это я пошутить решил. А на самом деле… я хочу сделать так, чтобы тебе понравилось!

— По чьим правилам будем играть? — я еще не отошла от обиды.

— По твоим, — улыбнулся и склонил он голову, уже не ерничая. — Даже на «госпожу» согласен, раз хочу остаться здесь.

— Точно хочешь? Я не обижусь, Лекс… просто хочется знать правду. Или знать, что ты еще сам не определился.

— Давно определился, — ответил он. — Только скажи, пожалуйста, а ты хотела бы вернуться? Теоретически, если бы это было возможно… я просто хочу знать! Если не хочешь об этом говорить, не отвечай.

— Мне некуда возвращаться, поэтому очень не хочу! — ответила я. — Вряд ли я там жива, а если жива, то… Попробую коротко рассказать, что помню.

Я собралась с силами и продолжила:

— Помню, что стояла на перроне метро, причем, у меня обычно фобия такая, что никогда к краю платформы не подхожу, боюсь потерять равновесие и упасть. А в этот раз уже показался поезд, и тут у какой-то мамы расшалился ребенок, она схватила его, выпустила из рук коляску, пустую, к счастью. Стоящие рядом люди бросились ловить ее вещи, чтобы те не упали под поезд… ну, в общем, толпа качнулась, и я больше ничего не помню. Я не хотела бы вернуться и проверить, что же там случилось.

Вспоминать было больно и страшно, потому что момент падения мне еще долго потом снился. Но ужас в глазах Лекса был еще сильнее:

— Прости… Если бы я знал, ни за что не заставил бы вспоминать! Теперь готов отдать все, чтобы никаких возвратов в наш мир не было!

— Ну, я надеюсь, что скачков из одного мира в другой больше не будет. Давай не будем об этом вспоминать!

— Да! — выдохнул он. — И давай играть по твоим правилам, так, как ты захочешь! Просто праздновать, что мы все живы!

— А ты ведь что-то хотел? — спросила я. — Или я неправильно поняла? Давай поиграем по твоим правилам… ну, в этот раз, скажем! Вдруг мне понравится? Я же еще ни разу не пробовала, получается!

* * *

А ведь он уже подготовился! На столике стоит красивая тарелочка с земляникой, которую мой мужчина, получается, успел собрать утром в лесу! Вот ведь… это же опасно! Хотя, искренне надеюсь, что всех кочевников прогнали далеко, а он ходил, к примеру, в лес с собакой, чтобы быть настороже. Ладно, прочь опасения, не могу же я его пристегнуть в своей юбке и никуда не пускать!

Ароматная земляника и бокалы с красным вином. Думаю, вином поделилась наша бабуля, она умеет делать его нереально вкусным.

А на мне красивое эльфийское белье-паутинка, на которое Лекс смотрит с восхищением, но и с некоторым опасением — снять его с непривычки сложно, проще разорвать… но он не уверен, что мне это понравится.

— Иди сюда, — я ловлю его руку, кладу себе на грудь, завожу за спину… Сама расстегиваю хитрые застежки, наслаждаюсь его, вначале несмелыми, а потом более уверенными, но все равно нежными, прикосновениями. Бюстгальтер-паутинка и трусики-ниточки падают на пол, Лекс явно себя сдерживает, ожидая моей реакции, а потом на свой страх и риск начинает целовать. Кожа горит от прикосновений нетерпеливых, нежных и властных губ, руки гладят тело, словно мы узнаем друг друга наощупь. Я тоже трогаю его плечи, сильные руки — не одни орки могут быть мускулистыми, просто не все ходят полуголыми, красуясь! Глажу сильную спину, опускаю руки ниже… слышу, как он приглушенно выдыхает, стараясь продержаться подольше, не запросить пощады.

— Можно так, как хочешь ты! — шепчу ему в губы. — Я обещала, и мне пока все нравится!

Лекс целует еще жарче, выдерживая характер, стараясь продлить удовольствие; он опускается губами ниже, целуя живот, потом внутреннюю часть бедер, потом щиколотки…

— Задушу! — пытаюсь поймать его голову руками, смеясь и плавясь от желания.

— Я не хочу, чтобы все быстро закончилось! — поднимает он на меня смеющиеся глаза. Потом, наконец, входит в меня, я подаюсь навстречу и мстительно впиваюсь ногтями в его спину.

Только он, похоже, уже даже не чувствует боли, а через мгновение и я забываю обо всем.

* * *

— Кто сказал, что все быстро закончится? — улыбаюсь я, смакуя ароматную ягоду, которую Лекс бережно подает мне на ладони. А потом касаюсь языком его пальцев, глядя в глаза.

— По чьим правилам мы сейчас играем? — спрашиваю я, и он смеется в ответ.

— Кажется, обоим нравится, так какая разница! — отвечает он, а я протягиваю горсточку земляники, а потом роняю одну ягодку ему на грудь, и опускаю голову, языком снимая ее с кожи. А еще можно капнуть вино, одну каплю, и снова дразнить, чуть касаясь зубами и языком…

* * *

Некоторое время спустя

Опасность миновала, кочевники больше не тревожат ни нас, ни близлежащие поселения. Либо они переселились в поисках добычи, либо отряд был не настолько велик, и его полностью разбили пришедшие нам на подмогу эльфы. Но жители разоренной деревушки пока не спешат возвращаться домой, и обживают пустующие дома с огородами. Тэйл все же ушел, клятвенно пообещав беречь себя и однажды вернуться, со своим проклятием или без — мне безразлично! Здесь его будут ждать.

А Лекс вместе с дедом в свободное время тренирует парней, которые твердо намерены научиться драться, и оборонять свое жилище — либо наш город, либо свою деревню, если кто-то надумает вернуться. Но, думаю, что охранников мне теперь не нужно будет нанимать со стороны, скоро подрастут и выучатся свои!

А пленник… там забавная история, но я пока не вмешиваюсь, наблюдая за развитием ситуации.

Оглавление

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог