Библиотека :)

Станешь моей истинной! 683K - Лана Воронецкая (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Академия Драгон. Станешь моей истинной! (2)

Глава 1

— Какие стройные ножки! — кричали в спину зарвавшиеся мажоры-старшекурсники, чистокровные драконы.

Я быстро перебирала ногами, путаясь в длинной юбке, руки вцепились в задранный подол. Яркое солнце нещадно слепило. Длинные волосы растрепались, лезли в глаза и рот.

— Я бы закинул такие себе на плечи разочек другой.

И без того вспотевшее лицо окатило жаром –меня бросило в краску. Сама виновата –сверкаю голыми ногами. А что мне оставалось?

Господа изволили развлекаться. За мой счет.

— Эдна, обращайся, человечья грязнокровка! — летело в спину.

Всего неделю в престижной академии ДРАГОН, а уже сил больше не осталось терпеть нападки чистокровок. Да, и люди от меня отворачиваются. Я не пришлась ко двору ни одним, ни другим. Полукровка.

Сердце стучало в горле, во рту пересохло. Лишь бы не споткнуться и не полететь кувырком на смех преследователям.

Меня нагоняли. Давно могли догнать, но моим мучителям нравилась погоня. А еще они хотели посмеяться. Вынудить меня на оборот.

Звериная суть проявлялась частичной трансформацией в самые неподходящие моменты. Мое тело творило невиданные выкрутасы. А при осознанном обороте, оно коверкалось, выдавало уродливые формы, иногда причиняло физическую боль.

Один из преследователей обратился зеленым драконом.

Следом обернулся еще один старшекурсник, а потом еще парочка и еще... Меня окружили древние, могучие существа, которые должны защищать людей, а эти неприкрыто издевались.

Они загнали в открытое поле, рядом с тренировочным полигоном.

Наглые, вредные, зарвавшиеся драконы сверкали чешуей, заставляя щуриться от блеска, резавшего глаза. Меня окружали драконы разных цветов и оттенков, с расправленными крыльями, в выпяченной лоснящейся грудью.

Мне никогда не стать одной из них.

Боковым зрением отметила какого-то незнакомого зверя, который скорее низко летел над землей, чем бежал.

Черно-фиолетовый дракон, с бархатистой шеей, отливающей всеми цветами радуги на солнце. Святая Магинечка Елена! Вот это громадина. Кто это? Невольно восхитилась звериной красотой и грацией. Лишь бы не споткнуться.

Драконица зашевелилась внутри. Как не вовремя.

Может решила помочь мне в кои-то веки? Ан, нет, похоже, засмотрелась на огромного фиолетового драконищу.

Она утробно заурчала. Заигрывала с фиолетовым драконом? Ууу, предательница. Хоть бы никто не услышал. Какой позор! Вместо того, чтобы грозно зарычать, отпугивая обидчиков, эта неуправляемая зверица растеклась теплой лужицей в груди.

Мне стало так обидно, и жалко себя. Ненавижу свою драконью часть.

В горле застрял комок, а на глаза навернулись жгучие слезы. Показывать слабину нельзя. Затравят, жизни никакой не дадут. Да и так уж не дадут.

Картинка размазалась перед глазами. Дороги не разглядеть. Я продолжала перебирать ногами, высокая трава замедляла бег и нещадно хлестала по голым лодыжкам.

Я взвыла про себя, пытаясь растормошить внутреннюю зверюгу: «Ах, ты драконья срань! Зараза чешуйчатая, соберись тряпка и помоги мне».

Драконица обиделась в ответ. И разозлилась. Видите ли, я оторвала ее от созерцания фиолетовой зверины.

И выплюнула свою злость наружу … огненным пламенем?

Прямо в могучую фиолетовую грудь зверя, который неожиданно оказался близко и сейчас возвышался надо мной. Я резко затормозила, сморгнула непрошенные слезы. Струя била из моей …пасти? прямо по бархатистой чешуе, отливающей всеми цветами радуги на темном фоне...

Дракон заревел. Запахло жженой тканью и палеными волосами.

Чешуя смазалась в темные сверкающие пятна, которые превратились в мыльные пузыри. Они тут же полопались со звонкими хлопками, окатили брызгами и остудили пыл.

Иллюзия? Такая реальная?

Я прикрыла …рот, который вернулся на место пасти, уставилась на мужскую накачанную грудь, затем на кубики рельефного пресса… ниже тоже никакой одежды…

Рот снова открылся. Непроизвольно. Я бы сказала, челюсть сама отвалилась.

Драконица внутри тоже замерла, с интересом изучая мужское тело. Натренированное, раскачанное тело…

Ох, ёёё... Он попал под мое пламя и остался жив и невредим. Почти. Простой человек скорее всего сгорел бы насмерть. А тут на коже не следа от ожогов. Явно, сильный маг. Злющий маг. Сгоревшую одежду жалко, что ли?

Я покраснела. Уставилась в землю.

Кучка пепла осыпалась к жилистым длинным ногам… совершенно без волос. Молчание вибрировало напряжением. Не удержалась, поскользила глазами по рельефным ногам выше. Там волос тоже не наблюдалось. Нигде. Магинечка родная, это я ему все спалила? Куда это я уставилась? Захлопнула глаза.

Неплотно. Для вида. Подсматривала сквозь ресницы, но было почти ничего не разглядеть. Никогда не видела голого мужчины.

Тот резко крутнулся, отворачиваясь задом. Смачно выругался. Уши подвяли и загорелись.

Я пожалела, что не успела рассмотреть спереди. Зато теперь, когда он не видел, я пялилась на великолепное подтянутое тело сзади.

Каюсь, залюбовалась. Широкая спина с развитой мускулатурой переходила в узкую талию и мощные бедра.

Мужчина делал руками сложные, четко выверенные пасы –мышцы на спине перекатывались. Какая же красивая … спина. О чем я только думала? Спина, спина… Но от задницы оторваться не получалось.

Пока ее не прикрыл широкий черный балахон –научная мантия. С нашивками академии ДРАГОН. Такой несуразный, что не запомнить его было невозможно.

Сегодня утром точно такой был надет на новом ректоре академии, присланному по распределению самим Архимагом драконов.

Только утром поверх допотопной мантии болталась седая борода и длинные пакли белесых волос.

А на самом деле ректор вовсе не старый оказался. Вот, не спалила бы ему седую шевелюру, так и продолжал бы скрывать настоящую внешность?

Нестарый мужчина развернулся и гневно сверкнул глазами …без ресниц.

Темными, грозными глазами, с фиолетовым отливом, как чешуя его иллюзорного дракона.

Даже лысый и без бровей, он казался красивым –суровая мужественная красота. Резкие черты, высокие заостренные скулы и волевой подбородок. Мелкие морщинки залегли в уголках глаз, а лоб портили угрюмые складки. Вот бы еще хмуриться перестал.

Я судорожно выдохнула. О, магинечка! Как я выгляжу? Растрепанная, красная –от бега и от стыда.

Только тут до меня дошло, что я так и стою, вцепившись в задранный подол, выставляя на показ голые ноги. Я так переволновалась, смутилась, растерялась… пальцы отказывались разжиматься. Я просто боялась шевельнуться.

Словно угадав ход моих мыслей, темно-фиолетовые глаза, наконец, перестали играть в суровые гляделки, оторвались от моего пылающего лица и метнулись ниже, уставились под юбку. Я опустила глаза следом. О, нет, я так задрала юбку, что торчал краешек кружевных панталончиков.

И ректор взорвался:

— Средь бела дня, у всех на виду, устроили брачные игры. Я не потерплю разврат на территории академии.

Это он мне? Я устроила? Рот снова открылся, но слов не было. Только глаза полезли на лоб. А руки сильнее вцепились в юбку, вместо того, чтобы отпустить.

— Прикройтесь! — гаркнул ректор.

Я вздрогнула, дернула юбку вниз. Так, что ткань треснула.

Чем вызвала почему-то еще большее недовольство.

Крылья носа на лице без бровей дрогнули. Злится? Смерил меня презрительным взглядом. Был бы драконом, точно бы пар из ноздрей повалил.

— Выговор, студентка!

— За что? —еле пролепетала, язык не слушался.

Это было так несправедливо.

Вот, что этот грозный ректор на меня взъелся? Из-за юбки. Даже про брови и волосы свои молчит. Может еще не заметил? Захотелось исчезнуть. Провалиться сквозь землю.

— Неподобающее поведение –это раз, — протянул ехидно, ухмыльнулся и провел рукой по лысой голове. — Нанесение физического ущерба человеку–это два…

Ректор посмотрел на мой рот. Я облизала пересохшие губы, из которых совсем недавно вырвалось неконтролируемое пламя.

Если сейчас про неконтролируемую трансформацию скажет –это третий выговор. Это –конец. Это всё. Это значит, отчисление.

Без году неделю пробыла в академии. Я не могу вернуться домой!

Ректор гулко сглотнул, с трудом отлип от моего рта и покосился на остальных драконов, которые проводили разочарованными взглядами подол юбки, прикрывший ноги, и продолжали тихо пялиться на меня. Пасти пораскрыли. У кого-то слюна капнула.

Думали, опять задеру?

Я вжала голову в плечи. Этот хмурый ректор в балахоне горазд на бедных девушек наводить жути. Лучше б, вон, на чистокровок управу поискал.

Так-то, Устав академии строго-настрого запрещал обороты без специального разрешения, вплоть до отчисления.

Но кто ж этих отпрысков отчислять будет? Как я поняла из подслушанных сплетен, они этот пункт и за правило не считали –оборачивались, когда хотели. Якобы, тело требовало, а напыщенные драконы не привыкли отказывать телу.

И уж если им бывший ректор-дракон не указ был, то уж простой человек и подавно. Я подавила грустный вздох, рассматривая нового ректора.

Славная иллюзия у него получилась –иссиня-черный дракон с фиолетовым отливом так и стоял перед глазами –как живой. Жалко, что я ее испортила. Может, он эту кучку зазнаек усмирил бы. А я напортачила.

Скосила взгляд на драконов. О, вот бы они ректора отвлекли, а я бы дёру дала, пока третий выговор не влепил. Странное дело, некоторые из драконов, нервно елозили кончиками хвостов по земле. Другие просто притихли. Наблюдали.

И тут лысый ректор снова гаркнул, заставив вздрогнуть:

— Убрали зверей! Живо!

Так громко, что оглушил. Усилил голос магически.

Я и моргнуть не успела, как драконы исчезли, на их месте остались напряженные мажорики.

С чего бы им слушаться какого-то человека? Судя по слухам, предыдущего ректора, который к тому же драконом был, они ни во что не ставили, довели и выжили из Академии.

Надо бы как-то улизнуть незаметненько, пока его эти отпрыски тут уделают. Глядишь, не до меня будет. Может, забудет?

Я приготовилась наблюдать за представлением в ожидании удобного момента. Не все мне одной от недоносков огребать.

Только, как ни странно, огребли как раз недоноски. От лысого ректора.

— Всем объявляется выговор с занесением в личное дело, — продолжил гаркать ректор вибрирующим голосом так громко, что я неосознанно прикрыла уши руками –барабанные перепонки ломило.

— Марш на полигон! Пока пять кругов не отработаете, не смейте носа высунуть.

Ого. Один круг-то отработать –это не меньше часа для подготовленного боевика. Три круга–ноющие мышцы, а после пяти вроде даже самые выносливые себя с кровати на утро просто соскребали. Некоторым требовалась помощь в лазарете у целителей.

Один из мажориков, брюнет, не впечатлился, сложил руки на груди, хмыкнул. Перевел взгляд на платинового, чуть не до седины, раскаченного парня –этот у них главным числился. Поговаривали, что он кровная родня самому Архимагу драконов. Недоделки платиновому в рот заглядывали.

— Асгар, — обратился брюнет за поддержкой, — Тебе не кажется, что кто-то у нас здесь нарывается?

К непуганому старшекурснику присоединился мерзкий худющий тип с засаленными волосами мышиного оттенка, подхалим Брайли:

— Погоняем нового ректора? Посмотрим, на что способен? Он вовсе не такой дряхлый, как хотел казаться утром. Может он нам и покажет, как надо отрабатывать на полигоне? — заржал в голос.

Но лошадиное ржание оборвалось на середине ноты, когда ректор лишь шевельнул пальцем. Брайли схватился за горло в приступе удушья.

Ректор спокойно прокомментировал:

— Пережал один маленький поток в ауре. Язык отсохнет до вечера. Не пытайтесь кушать или пить, можете подавиться. Мне не нужны несчастные случаи в академии. Сможете попить, когда речь восстановится.

Ректор потёр между собой большой и указательный пальцы, и Брайли смог нормально дышать.

Брюнет, не желая повторить участи незадачливого дылды, и не дождавшись поддержки от главного платинового отпрыска, развел руки в стороны, показывая, что сдается, даже рта больше не открыл.

Ректор покачал головой, глядя на платинового:

— Асгар, от тебя не ожидал. Марш на полигон, с глаз моих долой.

Неожиданно. Они знакомы?

Судя по поджатым губам платинового перерослика, рыпаться он не собирался. Впрочем, извиняться ни передо мной, ни перед ректором тоже. Молча переваривал недовольство. Только попросил:

— Пацанам скости немного, дядь Зар. Я пятерку отработаю.

Дядь Зар? Ух-ты ничего себе…

— СкостиТЕ!

Мгновение полного изумления и Асгар переспросил:

— Что?

— «Скостите, пожалуйста, господин Луцер», — повторил менторским тоном новый глава академии.

Асгар застыл, а ректор задумчиво размышлял вслух:

— Говорил Шаардану оставить тебя на домашнем обучении…

Ох, ничего ж себе. Шаардану. Как он близко общается с Архимагом.

На лице Асгара отразилась буря чувств. Желваки дрогнули в бессильной злобе, однако, он вежливо выдавил:

— Слушаюсь, господин-ректор.

В ответ получил вежливое:

— Три остальным. Тебе семь, племянничек названный.

— И брату ни слова, — тут же выставил условие задавала, но вовремя добавил: — Пожалуйста, господин-ректор.

— Посмотрю на ваше поведение, потом решу, что попадет в докладную Архимагу.

Так этот недоносок и, правда, брат самого Архимага, действующего председателя Совета драконов, главного представителя по связям с человеческой общественностью?

Да, я знала, что эти мажорики – «последние из древнейших». Вроде, как они вылупились из кладки, которая пролежала в драконьем ущелье более двухсот лет. А за последние пару столетий драконы больше не смогли отложить яиц. С этих отпрысков пылинки сдували. Слово поперек никто не смел сказать. А Асгар еще и брат самого Архимага. Мне –конец.

Нужно найти того, кто поможет, кто сможет противостоять этим двоим: зарвавшемуся молодому отпрыску и строгому ректору, при виде которого подкашиваются ноги. Вся надежда только на дочку Архимага, которая такая же полукровка, как и я. Только учится на старшем курсе.

Ректор скрестил на груди руки.

Асгар первый двинулся на полигон и как раз мимо меня, задел плечом. Ректор наблюдал. От его взгляда пробирала дрожь.

Мне прилетело шипящее:

— Только пикни пожаловаться. Я тебя отсюда выживу.

Кто бы сомневался. Он и так меня отсюда выживет. Вопрос стоял лишь в том, как скоро. Еще хмурый ректор наблюдает, а ничего не видит. Эх... А я обрадовалась, когда он эту шайку на место поставил.

Под гневным взглядом шайка чистокровных обалдуев нехотя двинулась на полигон.

А я тихонечко попятилась задом. Потом закусила губу и припустила, что есть мочи подальше с поля.

Далеко не убежала, врезалась прямо в черный балахон, уперлась лбом в упругое тело, а носом в нашивку академии на груди …ректора. Судорожно втянула воздух, сообразив, что попалась. Никто про меня и не думал забывать. Задохнулась запахом жженого сандала и чистой кожи, так что даже голова слегка закружилась.

Сандал жгли для нейтрализации остаточных заклинаний, поэтому в научных лабораториях всегда витал приятный привкус, заглушающий прочие ингредиенты. По слухам, наш новый ректор был увлеченным алхимиком, погрязшим в экспериментах тайной канцелярии. Сверху прилетело:

— Я за вами бегать не собираюсь. Обойдемся без предварительных игр.

Что это значит? Но, спросить ничего не получилось, язык прилип к небу, когда я оторвалась от широкой груди, скрытой балахоном и задрала голову, продолжая вдыхать мужской запах, смешанный с сандалом.

Темные фиолетовые радужки под веками, лишенных ресниц, сверкали из-под выжженных бровей. Выглядело тем более устрашающе, чем более до меня доходило, что это я с ним сотворила. Жуть, конечно.

Сглотнула, оступилась. Мужская рука подхватила за талию, удержав от падения. Темные глаза заскользили по лицу, рассматривая, потом моргнули, словно выйдя из оцепенения, а большие руки встряхнули меня и … затолкали в открывшийся портал.

Ничего себе магический потенциал, так запросто открывать порталы.

Когда пространство свернулось с хлопком, а голубой свет потух, не успела проморгаться и осмотреться, как услышала:

— Раздевайтесь.

Глава 2

Я ослышалась?

Оглянулась. Мы были одни. Похоже, у ректора в кабинете.

На паркете отражались полоски света, бьющего сквозь деревянные жалюзи. Так некстати уставилась через плечо на большой кожаный диван с золочеными ножками и подлокотниками, вытянувшийся во всю стену, слева от выхода.

Выход. Дверь была закрыта. Наверное, еще и заперта. И не добегу. Да, и раз сюда притащил, значит не отпустит… На диван не лягу. Воинственно сжала губы. Что он себе позволяет? Даже кулаки сжала. Повернулась, посмотрела исподлобья.

Ректор оперся задом о внушительный дубовой стол, склонил голову к плечу, заинтересованно наблюдал за моим замешательством. Ой, святая магинечка, он видел, как я пялилась на диван… Прикрыла глаза, непроизвольно сглотнула.

— Чего вы медлите? — прозвучало в недоумении. — Давайте, поскорее покончим с этим.

— Как вы можете? — мой воинственный настрой вмиг схлынул.

— Это, как ВЫ можете? — мужчина снова разозлился. — Между прочим, неконтролируемая трансформация –это третий выговор, — прозвучал мой приговор на отчисление.

Я не могу вернуться домой. А больше мне некуда идти.

Академия ДРАКО –первая и единственная, принимающая полукровок. Рекламные проспекты сулили золотые перспективы поступающим, заманивая в сети таких, как я. Но полукровки прятались столетиями и не спешили выйти из тени.

Понятно, что я отцу неродная, хотя маму он любил безумно, а заодно и меня. И все же, за свои восемнадцать я нахлебалась упреков, скрытых в глубине укоризненных взглядов, которые бросали мне в спину посторонние, когда думали, что не замечаю. А всё эта клятая бесконтрольная трансформация. То руки чешуей покроются, или зрачки вытянутся в линию и напугают кого-нибудь до икоты, то, вообще, хвост из-под юбки вылезет…

Уродец на посмеяние, позор семье. Родители бы и дальше прятали меня от «зажравшихся снобов драконов, которым мы не чета», но за последнее время внутренняя драконица совсем распоясалась. Запросто могла довести до белого каления кого угодно своим утробным рыком.

А у нас в семье еще братишка и две маленькие сестрички подрастали. Никто не сомневался, что моя драконица не причинила бы им вреда. Намеренно. А вот, последний раз, я порезала стол когтями, и опрокинула кастрюлю с горячим бульоном, ошпарила маму кипятком так, что она попала к целителям.

И папины лекарства больше не помогали.

— Раздевайтесь, — с нажимом повторил ректор.

— Нет, — выскочило прежде, чем я успела всё хорошенько обдумать.

А в руки спикировал свиток. Я не успела поймать –он шлепнулся на паркет и раскрылся. В растерянности вчиталась в расплывающиеся перед глазами буквы –приказ об отчислении. Эдны Корвейн. То есть меня.

Отчаяние затопило и голос дрогнул:

— Пожалуйста, не надо, — а руки сами поднялись и расстегнули ворот платья.

Фиолетовые зрачки ректора прилипли к моим пальцам, теребящим пуговички.

— Я так не могу, — губы дрожали, а пуговицы пусть и с трудом, но поддавались негнущимся пальчикам, расстегивались одна за другой.

Всё ниже. Уже расстегнула весь корсет, до талии.

— Не надо, — сдержала всхлип и потянула рукава вниз, сгорая от стыда, пока ректор рассматривал прозрачную сорочку.

Губы задрожали, и я тихонечко сбивчиво зашептала:

— Пожалуйста, не заставляйте меня быть с вами. Я не хочу… Прошу вас. Умоляю.

Я остановилась и обхватила себя руками, пряча груди с соками, отчетливо просвечивающими сквозь тонкую ткань. Шмыгнула носом, собираясь с силами продолжить раздевание и испуганно сжалась, разглядев фиолетовые искры в темных глазах. Это что, взаправду или тоже какая-то иллюзия?

В пару секунд ректор оказался прямо передо мной, вернее, надо мной –он был значительно выше. Я снова уткнулась в нашивку академии на черной мантии, не решаясь поднять глаз. Обреченно расцепила скрещенные руки, опуская вниз, чтобы стянуть платье ниже. И зажмурилась не в силах сама смотреть на почти обнаженные груди.

Как же стыдно. Всё горит. И внутри тоже. И даже перед закрытыми глазами прыгают фиолетовые искры, как наяву и прожигают грудь. Он еще не тронул, всего лишь смотрит, а кажется, что это его взгляд жжет соски, и тянущее ощущение скользит по животу.

Этот маг что-то делает со мной. Что он там колдует?

Будь, что будет. Пусть уже делает, с чем он там хотел поскорее покончить. Быстрее начнет, быстрее кончит.

И всё-таки не удержала слезу.

И драконица, предательница, молчит. Хотя, чего уж. А то только хуже сделает.

Я прошептала то, что так и крутилось заведенным в голове:

— Я не хочу…

Он прикоснулся.

Касание обожгло кожу на груди. Я всхлипнула. Или простонала. Заставила себя заткнуться, сжала губы.

Он всего лишь сдернул кулон. Попутно провел пальцем по сжатым губам. Завороженно расслабила их, и даже приоткрыла, всё также не решаясь посмотреть. Ректор шумно втянул воздух, прошипел сквозь зубы еле слышно:

— Девственница, — и вдруг стало тихо.

Распахнула глаза, лишь когда услышала злое рычание на расстоянии. Не заметила, когда он отошел обратно к столу.

— Значит, устраивать игрища с задиранием юбки, соблазнять молодых драконов с бурлящим тестостероном вместо мозгов голыми ногами вы хотите…

Чего-то он не договорил.

Я судорожно прижимала спущенный лиф платья, прикрываясь от фиолетовых молний. Почему-то казалось, он на самом деле может их выпустить.

Ректор вертел в руках мой фамильный кулон.

— Ну, и развратная девица, — огорошил выводом. — Что вы себе придумали, студентка Корвейн? Хотели избежать отчисления, соблазнив ректора? Я прекрасно видел, как вы смотрели на диван.

ЧТО? Я даже икнула и заикаясь пролепетала:

— Вы же сами сказали раздеваться…

Ой, зачем ляпнула. Вдруг опять передумает? Семь пятниц на неделе. Лишь бы не отчислил.

Я нервно натянула рукава и быстро-быстро застегнула пуговички. Все до единой. И пальцы даже не дрогнули. Выдохнула.

Ректор припечатал кулаком с зажатым кулоном по столу, и снова его голос завибрировал в перепонках, когда он гаркнул:

—ВОН!

И дверь сзади открылась, а поток воздуха, чуть не сбил с ног, вышвыривая из кабинета, подгоняя. Я поддалась внутреннему порыву, который совпал с этим внешним порывом ветра и выскочила за дверь, которая тут же захлопнулась обратно.

А я перевела дух.

Секретарский стол пустовал. Время-то уже было послеобеденное, ближе к ужину, значит нерабочее.

Слава магинечке, Элеонора Никаноровна не видела мой позор. И не слышала.

Хотя, чего уж, скоро все всё узнают. Мой приказ об отчислении остался на полу в кабинете.

Что же делать? Сейчас отдышусь и надо вернуться. Надо ему всё объяснить, надавить на жалость, упросить чтобы не отчислял. И если придется… надо затолкать свою гордость и стеснение куда подальше. Подумаешь, переспать с ректором. Внутри снова всё загорелось и щеки тоже. Может, еще и понравится.

Для первого мужчины очень даже достойный вариант. Не просто достойный. Я не подозревала, что тело может так реагировать на мужчин. И это пугало до дрожи в кончиках пальцев.

На этой мысли очнулась драконица и одобрительно рыкнула. Чтоб тебя. Вот, кто у нас развратная девица.

Я приоткрыла щелочку в двери кабинета –оказалось не заперто. Собралась с духом, заглянула.

Может всё обойдется? Попыталась заткнуть драконицу, которая проявилась и радостно заерзала. Нужно попробовать объясниться с ректором. Шикнула на зверицу. Мстительно донесла до некоторых непонятливых: «Фиолетовый драконища –ненастоящий был! Чего ты слюни распустила?» Несносная ипостась больно щелкнула хвостом. Я чуть не взвизгнула.

В кабинете было пусто. Я осмелела и открыла дверь шире. Прокралась бочком, на цыпочках.

Сейчас просто поговорю с ректором. Он взрослый вменяемый мужчина. Чего уж терять. Все эти угрозы Асгара не имеют теперь смысла. Если меня и так отчислит ректор.

Я спокойно шла к себе в комнату после обеда, а чистокровки окружили и стали издеваться. И никто не пришел на помощь. Некоторые студенты отворачивались и спешили убраться подальше от задиристой компании, другие жались в сторонке, наблюдали и перешептывались. Никто не хотел нажить неприятностей ради полукровки.

Мой взгляд зацепился за черную мантию, которая валялась на полу. Напряглась. Огляделась. Ректора нигде не наблюдалось. Из-за чуть приоткрытой двери в углу комнаты раздался звук льющейся воды. Святая магинечка Елена, как я не вовремя. Глава нашей Академии душ изволил принимать?

Злой голос рявкнул:

— Холоднее.

Я вздрогнула, замерла. Это он мне?

— Еще холоднее. Сильнее напор.

Вода зашумела громче. Ректор зашипел отфыркиваясь.

А, это у него голосовое управление. Новые маг.технологии. Продвинутый какой. Позакаляться решил? Стало понятно, что поговорить не получится.

На огромном письменном столе лежал фамильный кулон и несколько свитков. Подошла ближе. Один из них –мой приказ об отчислении. Не думая, схватила и сунула в карман, а кулон надела на положенное место на шею. С детства привыкла носить, без него даже как-то неуютно было.

Может, ректор все-таки забудет об одной студентке-полукровке? Если убрать все напоминания о себе с глаз долой. Ну, и самой убраться. Подальше. Спрятаться и не показываться до поры до времени.

На столе лежали несколько раскрытых дел. С портретов смотрели лица красивых студенток. Что-то кольнуло в груди. Даже потерла. Ректор, у нас, оказывается, любит молоденьких девушек. Еще нашел себе жертвы? Невольно сравнила с собой.

Все девушки были блондинками, как и я. Та, чье дело лежало сверху остальных, красовалась пухлыми губками. Я надула свои губы, пытаясь соответствовать. Не. Мои были тоньше.

И тут я встрепенулась потому, что вода перестала литься. Четко представила картинку с голым ректором. Второй раз за день. Он меня точно не отпустит. Уверена, поговорить не получится. Получится заняться тем, чего он там быстренько хотел закончить. Я припустила на выход, пока не заметил.

Перевела дух только в коридоре и поплелась наружу.

Мне ужасно нужны связи. Вся надежда оставалась на знакомство с Ландией –дочерью Архимага драконов, который и протащил в Драконий Совет закон об интеграции людей и полукровок с чистокровными драконами. А уж как наш король как обрадовался.

О Ландии ходили добрые слухи. Не то, что об Асгаре.

Ландия тоже была полукровка, рожденная человеческой женщиной. Брак Архимага драконов и ее матери вызвал громкий скандал, и с тех пор драконы стали появляться среди людей. Но никто не спешил заключать неравные союзы, несмотря на пример такого высокого уровня.

Ландия обладала высоким статусом и положением, жила в родовом замке с родителями, и в Академии появлялась лишь на занятия. А так как она училась на старшем курсе, то первогодке вроде меня, самой к ней не пробиться.

Вздохнула.

Дома я тихо радовалась перспективам, листая журнал академии ДРАКО, восхищалась прекрасными драконицами, сверкающими белозубыми улыбками с глянцевых страниц и вздыхала, разглядывая красавчиков боевиков.

А потом попала в академию и окунулась в змеиную клоаку привилегированных сливок человеческого общества, собранных для компании чистокровным драконам.

Двадцать три дракона и драконицы. Последние из древнейших. Один из которых приходится братом Архимагу. Ради них вся эта академия ДРАКО и была выстроена. А еще ради дочки.

Архимаг протащил закон, разрешающий и поощряющий совместное обучение людей, драконьих полукровок и чистокровных отпрысков.

У закона была масса противников. Но в итоге академия ДРАГОН была построена, блестящий преподавательский состав из числа, как людей, так и драконов набран, цена на обучение баснословно завышена, а стипендии только что полукровкам и положены.

Только таких полукровок на всю академию ДРАГОН, как оказалось всего двое: я и дочь Архимага.

Ей повезло больше.

Я же не знала настоящего отца-дракона. Эта тема замалчивалась в нашей семье. Если бы не бесконтрольные частичные обращения, наверное, я бы никогда и не узнала, что неродная дочь. Папа с детства пичкал меня какими-то магическими снадобьями, в надежде, что драконья кровь не пробудится.

Я полезла в карман и достала порошок. Забыла принять после обеда. Всё эти чистокровки виноваты.

Меня выбросило, словно бездомного котенка в открытое море, в это сборище мажоров, снобов и бездушных зверей. Как люди, так и драконы воротили нос, отворачивались, не хотели здороваться. Мне даже досталась отдельная комната в общежитии потому, что никто не хотел снизойти до полукровки.

Когда я вышла из административного корпуса, удивилась потоку студентов. Солнце клонилось к горизонту, наступило время ужина. Только студенты спешили не в столовую, а в противоположную сторону. Из обрывков оживленных разговоров стало понятно, что все направляются на полигон.

Смотреть на драконов? Должно быть занимательное зрелище –тренирующиеся старшекурсники, сверкающие вспотевшими накачанными телами.

А я спокойненько пошла себе в столовую. В животе заурчало –на нервной почве кушать хотелось зверски. Драконица требовала положенную порцию. И шла я, пока не разобрала обрывки фраз. Что-то про ректора. Который… вроде как тренировался с драконами. И плевать мне на голодную драконицу, ноги сами развернулись и присоединились к общему потоку.

Внутренняя ипостась притихла и перестала просить есть, когда я с открытым ртом уставилась на эпатажную тренировку.

Взмыленные старшекурсники с голыми торсами один за другим заканчивали, видимо, третий круг и разваливались на траве с краю тренировочного поля, пытаясь восстановить дыхание, пока на полосе препятствий не остались лишь Асгар с ректором.

Господин Луцер ничем не уступал молодому дракону. В лучах заходящего солнца оба обнаженных торса сверкали от пота, подчеркивая мощную мускулатуру и рельефы тел. Мышцы перекатывались под кожей при каждом новом броске на препятствие, отжимании или подтягивании, вызывая вздохи у молодых студенток.

Женский состав преподавателей в полном составе пропустил ужин и жадно следил за тренировкой, сбившись в отдельную кучку в сторонке. Даже тучная Эльвира Никаноровна пожертвовала горячим, прибилась к учителям с булкой в руке, которую откусила, но так и не прожевала.

По моим расчетам, тренировка неминуемо затянулась бы до полуночи, но, ректор Луцер оборвал упражнение на брусьях после впечатляющего подскока в перевороте сальто. А по толпе пронесся особенно громкий слаженный выдох. После двойного кувырка в воздухе, гибкое тело аккуратно приземлилось на исходной позиции.

Ректор дождался, когда Асгар закончит круг и дал отбой. Щелкнул пальцами и снова нацепил несуразную мантию. Огорченный выдох прокатился эхом по толпе, но его тут же заглушили посвистывания и аплодисменты.

Магически усиленный голос прокатился над площадкой:

— Марш всем на ужин, пока столовую не закрыли.

И почему мне кажется, что ректор смотрит именно на меня? Сделала шаг назад, пытаясь скрыться от фиолетовых глаз за чужими спинами, и споткнулась. Пахнуло чем-то несвежим.

Меня подхватили под локоток, на ухо прошептали:

— Ландия хочет тебя видеть.

Высокий худой дракон с засаленными белобрысыми паклями мышиного оттенка вызывал чувство брезгливости. Брайли –чистокровка-прихвостень честной компании Асгара. Хотелось выдернуть руку и оттолкнуть его подальше, чтобы держал дистанцию. Хитрые глазки так и бегали по сторонам, норовя заглянуть в вырез платья. Того и гляди слюной закапает. Украдкой вдохнула ртом –от парня неприятно пахло. Он когда-нибудь зубы чистил?

Но имя Ландии не позволило вырваться из цепкой противной хватки.

— После ужина я проведу тебя на тайную церемонию посвящения первокурсников и познакомлю с Ландией.

Он не дождался ответа, скрылся среди прочих студентов, спешащих на ужин.

Я же разглядела дочку Архимага, которая стояла на другом краю площадки в окружении близких подруг. Ее невозможно не заметить –яркие рыжие волосы видно издалека. Неужели, она заинтересовалась моей персоной? Какое облегчение. Даже приподняла руку, чтобы махнуть. Но девушка уже развернулась. Я помахала ей в спину.

Ландия сегодня останется в Академии? Пойдет на тайную студенческую церемонию, и я смогу с ней поговорить? Жизнь заиграла новыми красками.

Я поежилась под чужим взглядом. Казалось, кто-то смотрит на меня в упор. Ландия обернулась? Нет. Ее спина скрылась в толпе. Зато я икнула, когда наткнулась взглядом на ректора, скрестившего руки на груди.

Готова поклясться, это его взгляд я почувствовала кожей. Но Господин Луцер уже смотрел куда-то в сторону. Туда, куда ушел Брайли.

Глава 3

Около двадцати лет назад…

Святозар Луцер, студент старшего курса

Было безумно больно. На душе.

Все говорили, что первая любовь оставляет неизгладимый след. Я натягивал дежурную улыбку, когда получалось, кивал, соглашаясь. Чтобы отстали.

Моя первая несчастная любовь оставила не просто след, а настоящую дырку в ауре. Как мог маскировал это пятно. Ни к чему лишние расспросы. Было так больно, что делиться этой болью ни с кем не хотелось.

Постепенно я растерял всех друзей. На общение просто не хватало сил. Часами сидел, уставившись в одну точку, учился медитировать, уходил вглубь себя, надеялся, что так жизнь пролетит быстрее. Когда-нибудь она закончится. Когда-нибудь эта боль отпустит…

Родители тоже тревожились, и я сбегал, часто проводил время в замке подруги детства и ее мужа Архимага драконов.

Они не лезли в душу. Они позволяли бродить приведением и не пытались давать советы.

Но однажды Архимаг потащил меня в ущелье драконов, прямо на вулкан, в котором проснулся магический фон. Совсем недавно там пробудились драконы из древней кладки яиц.

— Что тебе нужно, Шаардан? — я вяло возражал, когда мы вышли из портала прямо на одном из утесов. — Хочешь, чтобы я повосхищался красотой горного ущелья? Хорошо. Вау. Как красиво, — пробормотал безжизненным голосом.

Похоже, друзья тоже решили взяться за меня, вытянуть из глубокого уныния.

Пора искать новое жилье. Где-нибудь в глухой деревеньке. Поставить стационарный портал, пока сам не умею строить. И никто меня не найдет. И никто не будет бередить больную душу.

Архимаг хмыкнул и потащил в пещеры.

— Зарик, нельзя разбазаривать такой талант ученого, как у тебя. У меня есть важное дело.

Я вздохнул. Мне бы Академию закончить. Долгов накопилось. В тайной канцелярии отпустили в бессрочный отпуск. Ни к каким исследованиям сердце не лежало. Оно хотело побыть в тишине.

Щелчком пальцев Архимаг зажег факелы на стенах, осветив огромную карстовую пустоту, где раньше около трехсот лет хранилась драконья кладка. Но потащил меня дальше, в какой-то лаз. Шаги отдавались гулким эхом.

Впереди послышался жалобный скулёж.

Что это? Кто это?

Стоило залезть в очередной каменный мешок и меня сбило с ног. Теплая туша повалила на каменный пол, распласталась сверху. Зажглись факелы, и я вздрогнул.

Надо мной нависла темная морда, огонь отразился фиолетовыми бликами в огромных глазищах. Это нечто лизнуло шершавым языком. Снова жалобно проскулило.

— Что это? — пытался спихнуть …зверька.

Темный комок с фиолетовым отливом спихиваться не желал. Еле выполз из-под него, сел, встать так и не получилось, зверек… дракончик? ластился к ногам, прикладывая зубастую мордочку мне на колени, елозил хвостом, прижимал ушки и поскуливал.

— Не будь таким букой, — укорил Шаардан. — Смотри, как ты ему понравился.

— А он мне –НЕТ! — я спихнул фиолетового зверину, быстренько отполз ближе к Шаардану, встал и отряхнулся. — Все, посмотрел. Идем отсюда.

С виду, маленький дракончик, плюхнулся на задние лапки, поджал хвостик и ушки и жалобно-жалобно заскулил. Даже показалось, что в глазищах заблестели слезы. Он вытянул шею, разглядывая нас, а потом отвернулся, свернулся в комочек, спрятал мордочку и задрожал всем тельцем.

— Он тоже никому не нужен… — протянул Архимаг.

Сейчас…

Святозар Люцер, новый ректор Академии ДРАКО

Откинулся в удобном кресле за огромным столом в ректорском кабинете. Огладил седую бороду. Так было легче избавляться от навязчивого женского внимания. За долгие годы я привык к одиночеству. Моя душа –мои потемки. Мне не нужны там посторонние. Потребности тела можно удовлетворять молча.

Разовые встречи меня более чем устаивали. Женские лица, имена не задерживались в памяти, они скользили параллельно моей жизни. Я нашел внутренний баланс. Обрел душевную гармонию. Мне был никто не нужен.

На столе лежали личные дела студенток. С портретов смотрели молодые девушки, неуловимо похожие, красивые, как на подбор: длинные белокурые волосы, пухлые губки, легкий румянец на щечках. Выяснилось, что все эти девушки… беременны. Что за разврат происходит в Академии? Как некстати, едва успел вступить на должность.

Прикрыл глаза. Пройдоха Архимаг и его женушка, моя подруга детства, никак не успокоятся, всё надеются расшевелить застывшее сердце, которое разучилось любить. Потёр грудь. Как-то душно, надо открыть окно.

В голове всплыли пророческие слова ведьмы: «Твоя душа лишь истинной любовью излечится».

За столько лет моя душа и так излечилась. Без всякой любви. Мне это ни к чему.

Архимаг драконов Шаардан, близкий друг, названный побратим, оторвал от важных экспериментов в лаборатории тайной канцелярии, отправил на пост ректора в Академию, где высокородные чистокровные отпрыски драконов «последние из древнейших» совершенно отбились от рук. Он уповал на то, что я смогу навести порядок.

Я-то понимал, что на самом деле, Шаардан беспокоился за меня. Годами я не вылезал из лаборатории, погружаясь с головой в работу. Не знал, какое число, день недели или даже год. Забывал поесть, мог не спать несколько ночей.

Так я научился жить с болью в сердце и дыркой в ауре, которые остались после расставания с первой любовью. Боль не прошла, дырка не затянулась. Я просто научился с этим жить.

В целом, я даже примирился с жизнью и чувствовал себя вполне комфортно. Много экспериментов, физические и ментальные тренировки с Архимагом, редкие девушки, которых Шаардан подсовывал мне в постель.

Им не удавалось согреть душу, только холодные простыни. Я быстро избавлялся от этого балласта, они не задерживались в моей памяти.

Единственное близкое и теплое существо, которое согревало мне душу был Люцик.

Как я не отнекивался тогда в пещере от малыша, которого мне подсунул Архимаг, а всё-таки пришел позже тайком и забрал фиолетового брошенку.

Архимаг рассказал, что в древней кладке хранилось двадцать три яйца. Все успешно вылупились, в том числе и его собственный брат. Всех разобрали счастливые родственники. Брата Шаардан забрал на воспитание так, как родители погибли.

А вот, фиолетовый дракоша обнаружился в каменных завалах благодаря настойчивому крику и оказался полной неожиданностью.

Позже я исследовал скорлупу и выяснилось, что яйцу было, предположительно, более трех тысяч лет.

Проблема заключалась в том, что у дракончика не было человеческой ипостаси. Возможно, природа сыграла злую шутку, а может просто вторая часть погибла, но без привязки к человеку, малыш не смог бы выжить.

Я занялся тайными экспериментами, но позже выяснилось, что хитрый Шаардан на это и рассчитывал. Я привязал дракона к собственной ауре, что получилось во многом благодаря дыре в моей энергетической структуре. Пустота заполнилась, мне стало легче жить. Дракон выжил, он стал частью меня и нашей общей тайной с Архимагом. Люцик. От моего фамильного имени. Все считали мою вторую ипостась искусной иллюзией.

Люцик подрос, ему требовалась свобода движения, простор и частые обороты. Дракон всё время отрывал от работы в лаборатории. Так что предложение Архимага пришлось кстати. Дракон прыгал от счастья.

Вот, и сейчас он елозил внутри и как-то нервно дергался. Я открыл окно, вдохнул свежего воздуха, снова потер грудь. Место привязки дракона – дыра в ауре зудела. К непогоде что ли?

Люцик волновался. Он втягивал воздух вместе со мной, как будто чувствовал чего-то, чего не чуял я сам. Хотя за годы привязки, мой слух, зрение, обоняние –все органы чувств обострились до звериного восприятия –побочный эффект.

Дракон толкал пойти наружу. Не терпится обернуться?

Студентам обороты без надзора запрещены, но я могу выпустить мальца порезвиться.

И тут я уловил движение на поле рядом с полигоном. Присмотрелся. Мать его за ногу, по полю гнались драконы. И Асгар, братец Архимага в первых рядах. От кого не ожидал. Что ж, предстоит воспитательная работа. Опыт имелся. Вырастить драконью сущность в одиночку –это вам не простого ребеночка воспитать.

Немного переоценил воспитательские таланты, Люцик запросто выпрыгнул в окно. Вместе со мной, естественно. С пятого этажа. Оставалось надеяться, что нас никто не видел. Мне так не хотелось афишировать способности. Вполне устраивал образ старца с седой бородой.

Дракон словно взбесился, рванул наперерез обалдевшим зверинам, которые даже притормозили от неожиданности. Не притормозила лишь одна бесстыжая студентка с задранной по самое исподнее юбкой.

И тоже блондинка, как и остальные беременные студентки. Но ее дела не было на столе. Значит, еще не обрюхатили. Тоскливо подумал, что, не дай Святая Елена, чистокровки тут мне наделали бастардов.

Какие развратные нравы царят в Академии. Чтобы вот так, средь бела дня завлекать молодых чистокровок голыми ногами. Длинными стройными ножками, с мягкими коленками, округлыми бедрами то и дело, мелькающими среди рюшек. Мысленно обхватил эти самые бедра руками и задрал повыше юбку, мельтешащую, мешающую рассмотреть получше. Мысленно прижал эти бедра ближе, сжал крепче, скользнул рукой под панталончики.

Фантазия так захватила, что я проигнорировал запах, который вскружил голову Люцику и зверина чуть не врезался в хрупкую фигурку, затормозил в последний момент … и получил струю огненного пламени в грудь.

Глава 4

Дракон, вырвавшийся из-под контроля, завизжал в голове. Еле сдержал крик внутри. Нам надо сохранять видимость иллюзии. Люцик принял основную боль от ожога на себя, спрятался, свернулся в комочек, тихонечко поскуливая, зализывая рану.

Занятый тем, что старательно выплетал фантом пузырей от лопнувшей иллюзии, я упустил контроль за человеческим телом. В последний момент кинул щит от ожогов, но одежда сгорела. А вместе с ней и …все волосы на теле?

Конспиратор хренов. Моя седая борода, спутанные пакли –всё погорело прахом и осыпалось к ногам.

Резко крутнулся, разворачиваясь задом. Так опозориться перед чистокровками, с которыми еще воспитательную работу проводить… Нет, так опозориться перед голыми ножками, которые уже практически прощупал пальцами. Мысленно. Хотелось не мысленно, а на самом деле. Выругался. Кончики пальцев аж покалывало.

Перевел взгляд на проснувшееся возбуждение. Без волос. Совершенно. Хорошо, что хоть успел отвернуться. Вот бы реальный позор получился бы, заметь кто из драконов… или обладательница ножек. Стыда и насмешек не оберешься. Разозлился. Остервенело наколдовал новую мантию, пошире, чтоб точно никто ничего не заметил.

Развернулся, бросил суровый взгляд на одну наглую девицу, которая продолжала соблазнять голыми ногами. Люцер встрепенулся, полез наружу. Сердито упихал на место. Ты-то куда? Наверное, глаза сверкнули. Этого негодника всегда выдавал фиолетовый блеск в моих глазах.

Девица раскраснелась, белокурые прядки растрепались и выбились из прически, тяжело дышала, только добавляя мне возбуждения. Кончики пальцев снова кольнуло, как будто они прикоснулись к желанному телу напротив. Шея практически ощущала ее горячее дыхание.

Люцер всё нюхал и нюхал, я переживал как бы никто не расслышал его сопение. У дракона реально закружилась голова от ее запаха. От запаха драконицы? Какая-то недоделанная, поломанная зверина ощущалась внутри разнузданной девицы.

Интересно, она намеренно окатила меня пламенем? Да, нет, похоже на бесконтрольную частичную трансформацию. Люцер довольно урчал: «Да, да, это эмоциональный срыв… реакция на меня…»

Девица так и стояла с задранной юбкой. Краешек панталончиков призывно торчал. Соблазняла меня? На виду у всех этих пацанов, пропитанных тестостероном? Или это она их соблазняла? Сразу всех что ли? Люцер недовольно рыкнул. Я скривился сильнее и крикнул:

— Прикройтесь!

Получилось слишком эмоционально. Самой собой вырвалось магическое усиление голоса. Да что ж такое.

Она дернула юбку вниз, послышался треск ткани.

Возбуждение усилилось потому, что я представил, как сам разрываю на ней платье. Люцер пыхтел вовсю. Насилу удержал пар, который чуть не повалил из ноздрей.

Переключил внимание. Внутренним зрением подключился к маг.сети Академии, нашел совпадение с портретом –Эдна Корвейн, первокурсница. Гулящая девка в Академии? На первом курсе? Остальные беременные по крайней мере учились на старших курсах. Или эта первокурсница еще не успела?

Влепил выговор, затем сразу же второй. Уже открыл рот, чтобы влепить третий и отправить на отчисление. Люцер взбесился. Я и сам был не прочь развлечься, пусть и с развратной малолеткой. Разочек. Или два. Тем более сама себя так откровенно предлагает. А потом влепить третий выговор и отправить подальше.

Рот. Ее губы подрагивали. Так хотелось смять их поцелуем. Да, что ж я так реагирую. Люцик еще подначивает. Я вконец разозлился и скинул весь гнев на зарвавшихся драконов.

Выпустили зверей без предписания. Запросто мог бы отчислить. Это было бы слишком просто. Не за этим сюда Архимаг прислал. Будем наводить порядки. Еще выяснение отцовства предстояло впереди… Беременные студентки… Тоскливое раздражение разлилось в груди.

Чуть не придушил какого-то худющего пацана с грязными паклями. Позорище драконам.

Асгар вздумал оговариваться… Конечно, я не собираюсь жаловаться Шаардану, сам справлюсь.

Студентка под шумок вздумала улизнуть.

Кто же ее отпустит. Так раздразнила. Перегородил дорогу, она впечаталась головой в грудь. Обошлось без пламени.

Я уже спустил гнев на «древнейших» и более трезво посмотрел на девицу. Ее аура странно себя вела. Исковерканные потоки немного остудили возбуждение и вызвали интерес ученого.

В чем причина?

Я так увлекся ножками в поле, что больше ничего не видел. Уже пару месяцев никого не было в моей постели, безумное желание захлестнуло, раздразнило спящее либидо, разозлило.

А я теперь –прежде всего ректор Академии. Мне надо думать головой, а не …другим местом. И отвечать за безопасность студентов. А у этой студентки бесконтрольная трансформация, которая опасна для окружающих. Хорошо, что это я попался ей на пути, а не кто-нибудь из людей.

Необходимо разобраться. Что там у нее с аурой.

Схватил и затащил в портал, к себе в кабинет. Чтобы никто не мешал. Разбираться с аурой. Ну, или не только с аурой… Что б меня.

Приказал раздеваться. Понятно, мне надо было разобраться с кривыми энергетическими потоками.

Но чертово возбуждение вернулось. Девица снова стала предлагать себя. Призывно пялилась на диван.

Чего она медлит? Надо поскорее разобраться с ее аурой, потом так и быть, я не сдержусь. Не посмотрю на то, что студентка.

Впрочем, это исправимо. Я кинул ей приказ об отчислении. Хотел успокоить свою совесть?

Студентка медлила, и снова злила. Во мне боролись возбуждение и интерес ученого. Что-то коверкало потоки в ее ауре. Возможно, было причиной бесконтрольной трансформации.

Я сканировал юное тело, в поисках инородного предмета.

Такое соблазнительное тело. Она стеснялась? Дрожали пальчики, дрожали губки… У меня внутри тоже что-то задрожало. Вцепился в крышку стола.

— Раздевайтесь, – подтолкнул ускориться.

Пуговичка, еще одна, расстегнула корсет до талии, потянула рукава вниз, обнажила грудь, которую не скрывала прозрачная сорочка. Подавил стон.

Просто давно не было женщины. Сглотнул. Надо сосредоточиться. Что не так с аурой?

Нашел. Кулон на груди. Явно блокирующий артефакт. Надо проверить.

Шепчет что-то про то, чтобы не заставлял ее…

Что? Не заставлял ее что? Быть со мной? Так это я ее заставляю?

Люцик подначивал, что я не так понял. Требовал, чтобы я сделал ей приятное, чтоб она заткнулась и получила удовольствие, и перестала строить из себя недотрогу. Цену себе набивать.

Постарался не слушать провокатора. Пошел за кулоном. Задержался, не в силах оторваться от полуприкрытого тела. Девица расцепила руки, которыми пыталась прикрыться. Я потянулся приласкать грудь и услышал ее:

— Я не хочу…

Так и не притронулся. Застыл. Она меня отвергает?

Судорожно вдохнул. Девственница… Драконий нюх не мог ошибаться. Сорвал кулон с груди. Метнулся обратно к столу, подальше от соблазнительного тела. Сосредоточился на рассматривании кулона. Забавная вещичка.

Чуть не лишил девушки невинности. Надо удовлетворить свои потребности. Сегодня же ночью. Срочно. А то от голода уже на студенток срываюсь. Но хотелось именно эту.

Эмоции взяли верх, и я набросился с обвинениями. Повел себя, как малолетний пацан. Да что же такое! Не смог взять себя в руки! Единственное, что смог в порыве неудовлетворенного возбуждения, это выгнать ее за дверь. Еще и воздушным потоком подтолкнул, выплескивая раздражение.

— ВОН!

Открыл глаза и выдохнул только когда услышал звук хлопнувшей двери.

Поднял приказ об отчислении, бросил на стол. Что я творю? Девочке нужна помощь с ее исковерканной аурой и бесконтрольной трансформацией, а я разбрасываюсь приказами об отчислении.

А нечего соблазнять голыми ногами. Вставил слово Люцик. И доверительно прошептал: «Я влюбился в ее драконицу». За что мне это? Любвеобильный ты мой, ты еще и дракониц-то в своей жизни не видел. Первая, кого унюхал!

Душ. Мне нужно срочно охладиться. Прогнать возбуждение и дождаться вечера.

Холоднее, еще холоднее, пока не пошла совсем ледяная вода.

Не сильно помогло. Хмыкнул, разглядывая лысое отражение. Уже не совсем лысое. Потрогал рукой острый ежик. Русые волосы вернулись. Гормональный всплеск? Меня больше устраивали седые. Что эта девица сотворила с нами, а, Люцик? Пойдем-ка потренируемся с Асгаром, выпустим пыл.

Может, одна студентка, с поломанной аурой будет проходит мимо… Пусть посмотрит. А то «не хочу»…

Неужели так плох? Не стал надевать рубашку, остался в одних штанах. Поиграл мускулами перед зеркалом. Что не так? Никто не жаловался. Тренировки я никогда не пропускал. Они помогали отключать мысли и забывать о ноющей боли в душе.

Как и обещала небольшой кусочек -окончание проды от лица ректора Луцера.

Завтра Эдна будет рассказывать, что там напортачили молодые драконы обалдуи с церемонией.

Она пришла на полигон вместе со всеми.

Сразу разглядел ее фиолетовое платьице, словно специально подобранное в тон чешуе Люцика.

Мои органы чувств вели себя острее, чем у некоторых чистокровных драконов. Зрение, обоняние, осязание. Мои реакции удивляли самого Архимага. Я был быстрее –тело двигалось с такой скоростью, что человеческий глаз не всегда мог уловить. Я был наглее –мои страхи остались в юности. Я так часто хотел умереть, что перестал бояться смерти. И я был достаточно осторожен, чтобы не выдавать себя никому, кроме Архимага.

Вот, и сейчас стоило большого труда сдержаться самому, и удержать чешуйчатую часть в узде. И все-таки я сделал двойное сальто. Мог бы и тройное запросто. Она точно видела. И слышала все эти восхищенные вздохи вокруг.

Ну, все. Веду себя, как мальчишка. Собрался. Прикрикнул толпе, чтобы расходились.

Зря устроил представление. Повелся на подначки Люцика. Заметил рыжие волосы Ландии. И она здесь. Ох, будет теперь разговоров в гостях у Архимага…

Зато я хоть немного спустил пар. Надо же так возбудиться. Скорее бы добраться до борделя. На сегодня с меня хватит. Вот это первый рабочий день. Рукой уже нащупывал портальную сеть, настраивал координаты первого пришедшего на ум заведения. Поимею блондиночку.

Асгар закончил пятый круг. Дыхание сбилось, но я отслеживал –его пульс оставался в пределах нормы. Здоров отпрыск. Ему полезно. Надо из него всякую дурь физическими тренировками выбивать.

Завтра у Шаарданова братца, моего названного племянничка Асгара, день рождения. Отвертеться от визита к Архимагу не получится. Вот, они мне навысказывают… Одной рукой продолжал выстраивать портал, пятерней другой провел по голове — волосы отросли на несколько сантиметров. Шуток и подтруниваний не избежать.

Взгляд так и возвращался к одному фиолетовому недоразумению. Она пряталась в толпе, но ее блондинистые волосы торчали. Она точно наблюдала. Народ разошелся, я разглядел длинного дракона, которому сегодня ауру чуть поджал. Он ошивался со студенткой, открыл рот, заговорил.

Эх, надо было посильнее поджать голосовой канал. Быстро оклемался.

Портал готов. Мне нужна блондинка. Определенно. Сейчас расслаблюсь, спущу напряжение.

Задержался, прислушиваясь к тому, что там дракон с мышиными паклями бормотал девочке в уши.

Он подхватил студентку под локоток. Люцик рыкнул, мешая разобрать слова. Какая-то тайная церемония. Ландия. Причем здесь дочка Архимага?

Оглянулся. Она ушла. Скорее всего уже дома, в замке. У нее личный портал, встроенный в кольцо и разрешение на перемещение. И так задержалась девочка, видимо, из-за моего представления. Разговоров теперь завтра за столом будет…

Вернулся взглядом к блондиночке с поломанной аурой.

Что там эти недоноски опять затеяли?

Пальцы перебирали потоки контуров выстроенного портала. Тело требовало побыстрее получить разрядку. Задерживаться и выяснять, что происходит совсем не хотелось. Хотелось поскорее в бордель. Сжать уже женское тело и вдолбиться посильнее. И чтоб она молчала. Взять ее сзади, чтоб не видеть лица. Лишь бы были белые волосы.

В голове всплыл давно забытый образ – и тоже белокурые волосы, хрупкая фигурка, такая же молодая и наивная… Хотя, нет, моя первая любовь никогда не была наивна. Напротив, расчётлива не по годам. Любила ли она меня тогда?

С меня хватит Академии на сегодня. Хватит всяких недоразумений с поломанной аурой, хватит воспоминаний о прошлом. Надо жить настоящим и уже отыметь кого-нибудь хорошенько.

Я активировал портал.

Достали все.

Хочу расслабиться. Впервые за долгие годы, я сам хочу женщину. Не они залезают ко мне в постель, не Шаардан подкладывает под меня «на всё согласных» и «не очень», которые в итоге всё равно оказываются под моим одеялом. Хочу разрядки. Срочно.

Люцик был против. Достал Люцик. Заткнул дракона, тот обиделся.

Куда направился щенок с нечёсаными паклями?

О какой тайной церемонии посвящения речь? Совсем скоро отбой и комендантский час. Опять нарушать порядок будут?

Да что ж такое.

С сожалением смял выстроенный контур. Визит в места обитания дам легкого поведения и сброс напряжения откладываются. Выдохнул.

________________

Всех сердечно благодарю за обратную связь!!!!!!

________________

если нравится, тыкнете, пжста, звездочку⭐))) если еще нет)

с компа, то это кнопка -"МНЕ НРАВИТСЯ" на странице книги.

всем тыкнувшим -мое огромнющее спасибо. Очень помогает продвигаться на сайте. Я здесь эксклюзивный автор, больше нигде не публикую. Ну, и, конечно, настроение сильно улучшается с каждой новой звездочкой, подпиской (это кнопка -ОТСЛЕЖИВАТЬ АВТОРА на баннере страницы, если с компа) и комментиком)))

Всех обнимаю)))))❤️❤️❤️

Глава 5

Эдна Корвейн

Брайли крепко держал под локоток, всё ускорял шаг, тащил куда-то на самые задворки академии ДРАГОН.

На вопрос, куда именно меня тащит этот противный дракон старшекурсник загадочно улыбнулся, зрачок на секунду вытянулся в линию, глаза сверкнули голубым. Отразили блеск фонаря?

Он притиснул сильнее. Совершенно неприлично. Я не посмела возразить.

— Эдна, малышка. Слишком много вопросов. Кому это надо? Тебе или мне? — протарахтел хриплым голосом, еще толком не оправился от удушающего захвата ауры ректором.

Если бы ему было не надо, он бы и на версту ко мне не приблизился. Пока что, он не объяснил в чем именно, его интерес.

Высокий худой дракон с засаленными белобрысыми паклями мышиного оттенка вызывал чувство брезгливости. Хотелось выдернуть руку и оттолкнуть его подальше, чтобы держал дистанцию. Хитрые глазки так и бегали по сторонам.

Чем дальше мы уходили, тем тише и темнее становилось. Пришлось сойти с дорожки, свет фонарей остался позади. Теплым осенним вечером я поежилась от холодка, пробежавшего по спине.

Я не обманывалась насчет желаний слюнявого подхалима Брайли, но он обещал помочь. Не думала, что у него хватит духа приставать. Кишка –тонка.

Дракон сделал предложение, от которого я не смела отказаться, подловил после ужина, даже подумать не дал. Подхватил под локоток и потащил по траве, скрываясь в тени деревьев вдоль дорожки. Чтоб не дай Магинечка Елена, кто-нибудь не заметил его в моей компании.

Обещал провести на тайную церемонию посвящения первокурсников. Но, главное, сказал, что Ландия, дочка самого Архимага драконов, которая, как и я была полукровкой, хотела познакомиться со мной.

Мне ужасно нужны связи. Я рассчитывала на покровительство Ландии. В конце концов, это её папочка, протащил в Драконий Совет закон об интеграции полукровок и поправку, разрешающую и поощряющую обучение таких, как мы с Ландией, среди чистокровных отпрысков.

Только таких полукровок на всю академию ДРАКО, нас оказалось всего двое.

Впереди на фоне ночного неба с редкими звездами чернели шпили огромного капища. Лишь за большие заслуги драконы удостаивались чести быть захороненными в подземных склепах академии.

Место окутала зловещая темнота –ведь ночь –не время навещать мертвых.

Перед массивной кованной дверью Брайли притормозил, заглянул мне в глаза. Здесь не было фонарей, но показалось, что ушлые глазки снова сверкнули голубым. Он затараторил шипящей скороговоркой на выдохе:

— Я привёл тебя на церемонию посвящения для первокурсников. Многие были против твоего присутствия, но я поручился. Теперь ты должна отплатить —ты должна меня слушаться. Беспрекословно. Чтобы не подорвать мой авторитет.

Какой у него авторитет? Бегает шестеркой на побегушках у верхушки мажориков.

Меня же интересовал только один вопрос:

— Ландия. Она тоже здесь? Ты меня представишь?

Брайли слегка поморщился. Почему-то казалось, что белок на его глазах отсвечивает голубым. Он прямо впился пронзительным взглядом.

— Представлю. Но ты должна меня слушаться. Делать то, что я велю.

— Что именно? — под ложечкой неприятно засосало.

Меня так захватила идея свести знакомство с Ландией, что я только сейчас подумала, что вся эта затея как-то дурно пахнет. Или это от Брайли нехорошо пахнет. Старалась не морщиться.

— Все первокурсники проходят посвящение по очереди. У каждого свой провожатый. Я заведу тебя в центр залы. Не доходя до алтаря на полу лежит подушечка. Как я скажу, преклонишь колени. Тебе дадут испить священный нектар.

— Брайли, что там мне дадут? Крепкий алкоголь?

Старшекурсник сглотнул, заговорил каким-то замогильным голосом:

— Слушай меня, Эдна. Ты сделаешь то, что я велю.

Его глаза и, правда, отсвечивали голубой дымкой. Магинечка Елена, что это? Стало не по себе.

Он приказал:

— Покажи грудь.

Странная просьба вызвала нервозный смешок.

— Это –несмешная шутка, Брайли.

Я пыталась улыбнуться, но не получалось. Или он не шутил?

Слава магинечке, Брайли не полез распускать руки. Наоборот, он стушевался, растерял высокомерный запал. Да и глаза у него нормальные. Иллюзию что ли какую-то использовал? Он растерялся, запустил пятерню в сальные волосы, выдохнул:

— Не действует.

— Что не действует?

Его обаяние? Жалкий закомплексованный болван. Думал, раз я полукровка, то с удовольствием приму его покровительство и его постель? Да он такой трус, что даже сюда тащил меня по стеночке, чтоб никто нас вместе не увидел. Хочет тайком ко мне по ночам лазить?

Или он рассчитывал на эффект неожиданности? Получилось. Настолько неожиданно, что я больше и слова вымолвить не могла. Сверлила укоризненным взглядом, пытаясь воззвать к чувству совести.

Брайли сцепил пальцы, нервно перебирал ими, отвел глаза, которыми до этого пытался произвести впечатление.

И тут от осознания холодные мурашки пробежались по позвоночнику:

— Ты что, пробовал на мне какое-то заклинание?

Брайли горячо зашептал:

— Эдна, не сдавай меня. У меня есть родовые чары подчинения. Я могу внушать людям что-то простое и они меня слушаются. Иногда, — бросил оценивающий взгляд. — Ты же наполовину человек вроде. На тебя совсем не подействовало?

Он еще спрашивает? Вот, вонючий гад. Сиськи ему мои подавай. И на церемонии, наверняка, дадут выпить какой-нибудь крепкий алкоголь. Если не чего-нибудь покруче.

Брайли собрался с мыслями и зашипел:

— Тебе же нужно это знакомство с Ландией? Она там будет. Ты поможешь мне, я отплачу тебе. Что тебе стоит претвориться, что на тебя действует моя магия? Я не уроню свой авторитет в глазах «Древнейших», ты пройдешь посвящение и получишь свою Ландию. Все довольны.

Куда уж там ронять авторитет еще ниже? Видела я, с каким презрением шайка «Древнейших» относится к Брайли. Даже жалко недотёпу стало. Прихвостень, виляющий хвостом у ног сильнейших.

Он протянул руку:

— Договор?

Мне не помешает лишний союзник в академии. Я здесь уже неделю, но так и не завела знакомств.

К тому же, я знаю секрет Брайли. Использовать принуждение на людях –за это и из академии вылететь можно, и даже срок получить.

Я вложила ладошку в потную лапу Брайли.

Очень зря.

Дверь натужно заскрипела, на силу поддалась тщедушному дылде. Я воровато оглянулась –если нас поймают в капище ночью –может не обойтись простым выговором. Не зря здесь не горели фонари –место не предназначалось для ночных посещений.

К тому же и комендантский час на носу. Обратно придется пробираться тайком и в комнату лезть через окно. В холле стережет строгая комендантша, особенно в первые пару часов после отбоя. Да, и потом запирает на засов.

Весь первый этаж капища отвели под просторную залу для проведения месс. Мы нырнули в полную темноту, но стоило ступить внутрь и зажглись свечи на полу, выставленные дорожкой к центру залы, где, не доходя до алтаря лежала красная бархатная подушечка для молебна. Такие использовали в особо торжественных случаях, когда на церемонии в храме надо преклонить колени. Перед священником, лицом к алтарю.

Брайли торжественно вел меня между зажженными свечами, которые ничего толком не освещали, а выхватывали лишь тени между колонн по периметру залы и источали тонкий аромат ладана. Интересно, сколько здесь народу? Не похоже, что много. Шаги улетали гулким эхом под своды потолка, утопающего в темноте.

За алтарем, в редких отсветах огоньков, едва различимо виднелись очертания статуй богов: Святой Магини Елены и три воплощения Драго -трижды единого духом. Всего четыре силуэта. Мысленно вознесла молитвы. Они же не допустят ничего плохого?

Когда мы подошли к подушечке, загорелись еще свечи, расставленные большим кругом так, что отчетливо можно рассмотреть того, кто окажется в центре.

Брайли отпустил и сделал жест рукой, приглашая в круг.

Навели антураж, создали таинственную атмосферу тишины и загадки. Никто не проронил ни звука, не кашлянул и не поперхнулся.

— Преклони колени, дитя, — торжественно провозгласил Брайли, копируя священника.

Поперхнулась я. Но подавила кашель, памятуя о соглашении. Подошла к подушечке, собралась опуститься лицом к алтарю перед богами, когда Брайли остановил:

— Развернись ко мне, дитя.

Он подошел. Как-то мне всё это не нравилось. Становиться на колени спиной к алтарю —смахивало на богохульство.

Я послушно развернулась. Определенно, в глазах Брайли клубилась легкая голубоватая дымка, хорошо заметная при свечах.

— На колени, дитя.

Я сомневалась. Он состроил страшную гримасу, одними губами сказал: «Договор».

Пришлось опуститься.

Он смотрел мне в глаза и вещал:

— Готовься испить священный нектар, дитя. Скажи «да» в знак согласия. Ты готова испить наш нектар?

Я округлила глаза. Что за цирк он устроил?

Снова одними губами Брайли показал «да», кивнул головой, поощряя меня. Отчаянная мольба промелькнула за голубой дымкой.

Пришлось выдавить:

— Да.

Сбоку тихонечко щелкнуло, похоже на заклинание клятвенного обещания и послышался шелест свитка. Я даже открыла рот от удивления, собираясь спросить, что это было, но Брайли опередил. Потной лапищей оттянул мой подбородок ниже:

— Всё правильно, дитя. Открой ротик шире.

Не успела удивиться, как в руках Брайли появился кусок темной ткани, он наклонился завязать глаза. Я так и стояла на коленях с раскрытым ртом.

— Не закрывай рот, — произнес с нажимом. — Сейчас будет нектар.

Мы так не договаривались. Я захлопнула рот, хотела встать, он удержал за плечи, и тихо-тихо шепнул на ухо:

— Ландия здесь.

Я замерла.

— Рот, Эдна, — прошелестел над ухом.

Приоткрыла губы. Ладно, пригублю их кубок. Сделаю вид, что пью, чтобы там ни было от одного глотка ничего мне не будет.

Я прислушивалась, пока Брайли затягивал повязку, а он добил, пробормотав странное:

— Всё по-честному. Сама согласилась. И принуждения никакого не понадобилось.

Тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей, уступила место шорохам.

Не уверена, но казалось, кто-то подходил ближе. Да, я улавливала едва заметный звук мягких шагов. Как будто хищники собирались в круг, боясь потревожить жертву.

Где там его кубок?

Вокруг раздались щелчки пряжек, как будто расстегивали опояски, потом шелест одежды.

Я сжала губы, дернула повязку.

Даже не сразу поняла, что это было. Надо мной возвышался огромный парень. Не слышала, как подкрался. Мелькнули платиновые волосы в свете свечей. Асгар?

Толком не рассмотрела потому, что я выпала в осадок –у парня были спущены штаны, прямо перед моим лицом. Он был возбужден. Я отшатнулась. Боковым зрением видела, что вокруг нас стоят еще несколько объемных адептов-старшекурсников без штанов.

Снова «последние из древнейших»? Элита драконов? В таком разнузданном виде? Они устроили представление с раздеванием для меня? Для целой академии? Я дернула головой, пытаясь разглядеть. А Ландия тоже наблюдает? Что за непотребство творится в стенах академии?

Асгар пробасил сверху:

— Открой ротик, детка.

ЧТО? Это он мне?

Глава 6

К горлу подкатила тошнота. Все волоски на теле встали дыбом, когда стоило подумать о том, что он удумал предложить.

И стало так обидно. И стыдно. И жалко себя. Они опять вздумали издеваться.

Страшно представить, чем всё могло закончиться, подействуй внушение Брайли.

И тут до меня дошло, что этот подхалим знал, что здесь будет происходить! И всё равно затащил сюда, и уговорил претвориться, что я на всё согласна. Фактически, я и согласна получается –я слышала, как щелкнуло клятвенное заклинание. Брайли меня подставил.

Злость вместе с тошнотворной реакцией поднялась из глубины желудка. Меня стошнило прямо на ноги Асгара. Но этим не закончилось потому, что моя недоделанная драконица полезла наружу в неконтролируемом обороте, выворачивая кости с хрустом. Перед глазами заплясали пятна. Боль прострелила тело насквозь.

Закричала я уже когда меня кто-то грубо вздернул с колен вверх, и смутно знакомый голос раскатился громогласным эхом по молельной зале. Только смысл слов ускользал.

А вот мои руки удлинились, выросли в непропорциональных размерах, из пальцев выскочили когти, словно кинжалы. Драконица намеревалась откромсать обидчику непотребную часть тела.

«Причинение физического увечья» —всплыла в голове заученная формулировка из Устава. Отчисление.

Я услышала рык собственной драконицы внутри: «Они не люди. Даже драконами зваться недостойны. Зверрррри…»

Над ухом властно гаркнули:

— Контроль, студентка.

Я прониклась.

Драконица не очень. Она вспорола когтями чужую одежду, задела нежную человеческую кожу, запах крови пощекотал ноздри, а рот наполнился слюной.

Я никогда не думала, что кровь может пахнуть так вкусно. Так соблазнительно, что закружилась голова. А в теле проснулось неведомое ранее желание, от которого мурашки разбежались по коже, и подогнулись ноги.

Меня сгребли в объятия, словно тисками сжали, вынуждая запрокинуть голову и уставиться в темные глаза, в которых зрачки поглотили радужки, оставив лишь тоненький сверкающий фиолетовый ободок.

Какие-то знакомые глаза, без ресниц. Как у ректора. Пылают яростными чувствами, и почему-то кажется, что злость плескается лишь на самом дне зрачков. А сверху их заволокло необузданным порывом страсти.

Ректор сжал сильнее, впечатывая в каменное тело, тяжелое дыхание скользило по лицу. Его разодранное плечо кровило и запах заставлял плавиться в незнакомых чувственных ощущениях. Драконица скребла изнутри и извивалась от возбуждения. Сердце бешено стучало, отдавало в ребра.

Губы ректора, только что сомкнутые в тонкую суровую линию, вдруг неожиданно расслабились. И сразу показались такими мягкими и нежными, что захотелось проверить, а так ли это на самом деле. Мой рот приоткрылся.

Да, я ждала поцелуя, привстала на носочки. И ректор потянулся к моим губам в ответном необдуманном порыве.

Но, драконица имела свои планы.

Она вонзилась острыми зубами в разодранное плечо, дразнившее ароматом, которому не получалось сопротивляться.

Меня прострелила острая вспышка наслаждения, которой вторил дикий мужской стон. Ректор откинул голову, позволяя впиться глубже, его руки сдавили чуть крепче. Дрожь прокатилась до самых кончиков пальцев на ногах.

Все мышцы резко сократились, замерли, выбив дыхание, а потом взорвались мощной приливной волной, расплавив изнутри. Тела больше не существовало. Осталось лишь сознание, которое сплелось с чужими чувствами.

Нас накрыл чувственный экстаз. Один на двоих.

Я не подозревала, что можно испытать настолько яркие переживания, почувствовать такую близость с другим человеком, словно мы превратились в одно целое. Это был шок. Приятный. Слишком приятный.

Возвращаться в реальность не хотелось, но ощущение полета раскатилось эхом, оставив сладкие отголоски по всему телу и медленно истаяло, отпустило, вернуло к жизни.

Я не заметила, когда мужские руки перестали сжимать, а принялись ласкать спину, когда успели ослабить шнуровку корсета сзади и проникли под ткань. Сквозь тонкую сорочку ощутила горячие прикосновения пальцев. Они ласкали, успокаивая, даря нежность и благодарность за доставленное удовольствие. Ведь, я чувствовала, что мужчина, прижимающий к себе побывал на вершине блаженства вместе со мной, тоже медленно приходил в себя.

Когда порыв схлынул, я инстинктивно зализала рану на его плече. Она быстро затянулась. Драконица заурчала, успокоилась, свернулась клубочком в районе живота.

Мою голову уложили на широкую грудь, нежно погладили, перебирая прядки между пальцев. Теплое дыхание щекотало макушку. Теперь я различила знакомый запах сандала, смешанный с неповторимым мужским ароматом.

Что это было?

Я успокоилась, разомлела…

…но постепенно до меня дошло, что я стою, прижимаюсь к мужчине самым неприличным образом. Одной рукой он зарылся мне в волосы, другой залез под одежду. И этот мужчина, который так вкусно пахнет сандалом и собственным неповторимым мужским ароматом … —мой ректор. … Ох, ёёё….

А я подтверждаю все его обвинения и веду себя, как гулящая девка. Липну к нему, обнимаюсь и разрешаю трогать себя под одеждой. И, вообще, снова причинила ему физический вред. Порезала когтями, укусила. Правда, рана уже затянулась… И что это было, и как так получилось, я не поняла.

А то блаженство, которое я тут испытала рядом с ректором, вызвало бурю стыда. Казалось, даже корни волос загорелись, а волоски по всему телу снова встали дыбом.

А он, вообще, видел меня на коленях перед драконом со спущенными штанами…

А я знаю, как он умеет злиться, как сверкает фиолетовыми зрачками… Стало страшно.

Его объятия тоже застыли, из мягких превратились в напряженные и скованные. Тоже сообразил, что мы тут непотребством занимаемся?

Над ухом хрипло прозвучало:

— Что вы себе позволяете, студентка Корвейн?

Надо же, он знает мою фамилию. Платье болтается, шнуровка ослаблена.

Что Я себе позволяю? Как так?

Дернулась, отстраниться не получилось –рука ректора застряла под корсетом. Я тихонечко простонала в отчаяние.

— Ах, вот, как вы телом зарабатываете и при этом храните девственность!

— Что?

— Оральные ласки…

Я перебила, застонала уже в голос:

— Но я не виновата. Я не хотела.

Замолчала, вспомнив злющего боевика, родственника Архимага, который приказал мне помалкивать. Вспомнила и его причиндал, которым размахивал перед лицом. Вот, урод. А еще вспомнила про клятвенное заклинание, которое щелкнуло, когда я ответила согласием на вопрос Брайли. Даже если захочу нажаловаться на Асгара, у него есть мое согласие.

— Разберемся, — выплюнул ректор, выдохнул и с трудом выговорил: — Интимный укус ректора, студентка Корвейн, — голос дрогнул. — Вы так хотели выпросить согласие не отчислять?

— Как интимный? — язык еле повернулся выговорить последнее слово.

Да, это правильно слово. Это было настолько интимно, насколько, вообще, возможно между мужчиной и женщиной. Я это чувствовала каждой клеточкой тела. И я это сделала. С ректором. Как же ужасно стыдно. Я даже не знала, что такое бывает, а он, похоже знает, о чем говорит…

Зажмурилась, закусила губы. Рука под корсетом уже дырку прожгла. Спина горела. Что я себе позволяю? Что он себе позволяет? Так и прилип, не отпускает.

— Вы притворяетесь, студентка, Корвейн? Как часто вы оказываете услуги интимных укусов? Только не говорите, что вы не знали, что слюна дракона, попадая в кровь, вызывает сильнейшее возбуждение.

Я даже вспотела. Что я натворила? Всхлипнула. Точно отчислит. Я ничего не докажу. А еще так не хотелось, чтобы ректор обо мне плохо думал. Я не такая! Слова сами вырвались:

— Это не я! Это всё драконица. Я ее не контролирую, — старалась сдержать слезы.

Ректор выдернул руку из-под корсета, отшатнулся. При этом из моего кармана выпал приказ об отчислении. Под ткань пробрался холодок, пробежался по спине.

Он наклонился. Поднял. Медленно развернул. Очень медленно. О, нет…

— Вы, оказывается, воровка, — новое обвинение.

Справедливое, между прочим. Ответить было нечего. Так и уставилась на злосчастную бумажку в его руках. А эти руки вдруг разорвали приказ на мелкие кусочки, бросили передо мной –клочки разлетелись красивым салютом, осели на пол, сквозняк раздул в разные стороны. Один клочок попал в пламя свечи –вспыхнул и моментально превратился в пепел. Было бы красиво, если бы не было так страшно.

— Ваше воровство ничего бы не изменило, если бы я, действительно, решил вас отчислить.

Я понимала. Но, он только заступил в должность. И у него столько дел… А тут я. Подумаешь, может и забыл бы. Если бы не маячила перед глазами. Но я снова попалась. И не просто попалась, а снова набросилась на ректора. Снова драконица проявилась в неконтролируемой трансформации.

Только и смогла переспросить, ни жива, ни мертва:

— Так вы не будете меня отчислять?

Ректор склонил голову к плечу, уставился мне на грудь. Смазанным движением оказался снова передо мной и рванул за шнурок, срывая фамильный кулон. В этот раз порвал шнурок и снова глаза загорелись фиолетовым светом. Нет, мне это, определенно, не кажется. В темноте фиолетовый блеск отчетливо видно.

Несдержанно выругался. Разозлился еще больше и как щелкнет пальцами, а с пола взметнулись клочки порванного приказа, закружились небольшим вихрем и полетели к ректору, сложились в целую бумажку у него в руке. Лишь с краешка виднелось обугленное пятнышко –наверное, тот клочок, который сгорел от свечи.

— Что за самодурство? Что за самовольное поведение, студентка, Корвейн?

Ректор размахивал приказом, вызывая панику.

— Этот кулон ломает вашу ауру. Я же забрал его у вас.

— Это фамильный кулон, — прошептала еле слышно.

Папа надел мне его еще в детстве. Он знал?

— Этот кулон вызывает бесконтрольные трансформации, студентка Ковейн!

Ректор Луцер свернул свиток в трубочку. Я проводила печальным взглядом приказ, который скрылся в кармане камзола.

— Я не потерплю нарушение дисциплины в Академии.

— Отчислите? — обреченно уставилась на карман.

Всё размазалось перед глазами из-за скопившихся слёз.

Ректор погладил карман камзола с приказом.

— Дам еще шанс. Понаблюдаю за вашим поведением.

Я совсем страх потеряла:

— И кулон вернете? Это папин. Он мне дорог.

Ректор очень медленно выдохнул. Вдохнул. Еще раз выдохнул и заговорил:

— Как давно вы носите кулон?

— С детства. Сколько себя помню, — потерла под шеей. Там было непривычно пусто. — Отец не мог желать мне зла.

Ректор задумчиво вертел украшение.

— Мы понаблюдаем за вашей аурой без кулона. Пока оставлю его себе, поизучаю. — Снова нахмурился и посмотрел в упор. — Беру вас под личный контроль. Придете ко мне завтра ночью. Одна. Посмотрим, что можно сделать.

Ночью. Одна… К нему.

— Посмотрим, что можно сделать с моим отчислением? — вырвался неудобный вопрос.

Какое поведение он от меня ожидает? Оральные ласки? Внутри снова все перевернулось, тошнота подкатила к горлу, а перед глазами замаячило то, что было у Асгара в штанах, вернее, как раз без штанов. Нехилый такой, огромный… А у ректора не получилось толком рассмотреть на поле.

О чем я думаю?

Ректор поперхнулся. А я прикрыла глаза, от стыда. Наверное, на моем лице все было написано.

— С вашей аурой, — прошипел и сглотнул.

Вокруг поднялся ветер, задувая некоторые свечи, валяя и перекатывая их по полу, открылся портал. Он снова меня выпихнул. Я и сама ускорилась, стоило разглядеть свою комнатку в общежитии.

В спину прилетело:

— Утром будет общий целительский осмотр женской половины Академии. Вы освобождены. Отдохните хорошенько. Не забудьте, я жду вас завтра к ночи на личный осмотр.

Я подвернула ногу и свалилась прямо на кровать. Сзади уже хлопнул портал. В моей комнате стало темно.

Я откинулась на подушку, обмахивая пылающие щеки руками. Магинечка Елена. Оральные ласки, личный осмотр… в голове каша из запретных мыслей. Интимный укус –надо же. Драконица муркнула, а по животу разлилась теплая волна.

Я перекатилась набок, поджала коленки к груди и свернулась в клубочек, зажала руки между ног. Там всё горело, отдавая легкой пульсацией в живот. Как я ему в глаза-то смотреть буду, если все мысли так и возвращаются к интимному укусу.

Может попросит укусить еще разок?

Волна поднялась по телу выше. Драконица заурчала. Хорошо, что я одна в комнате.

Я ему скажу, что я — «не такая». И кусать я его больше не буду. Это вообще со мной первый раз случилось. И последний.

Драконица недовольно огрызнулась. «Только попробуй, оторва чешуйчатая», — пригрозила ей.

Я бросила тоскливый взгляд на зыркало, притулившееся на прикроватной тумбочке. Утром свяжусь с папой. Звонки разрешались строго в течение получаса после подъема. В остальное время внешняя магическая сеть Академии блокировалась, чтобы студенты не отвлекались от учебы.

Утром расспрошу всё про кулон.

Глава 7

Ректор Луцер

Я активировал портал.

Достали все.

Хочу расслабиться. Впервые за долгие годы, я сам хочу женщину. Не они залезают ко мне в постель, не Шаардан подкладывает под меня «на всё согласных» и «не очень», которые в итоге всё равно оказываются под моим одеялом. Хочу разрядки. Срочно.

Люцик был против. Достал Люцик. Заткнул дракона, тот обиделся.

Куда направился щенок с нечёсаными паклями?

О какой тайной церемонии посвящения речь? Совсем скоро отбой и комендантский час. Опять нарушать порядок будут?

Да что ж такое.

С сожалением смял выстроенный контур. Визит в места обитания дам легкого поведения и сброс напряжения откладывается. Выдохнул.

Выстроил новый портал. Надо принять душ и перекусить. И выяснить, что за безобразие на сегодня планируется в вверенной мне Академии. А потом бордель.

Люцик снова недовольно рыкнул. «Мал еще» — недовольно огрызнулся ему в ответ.

Поесть не получилось.

********

Так удобно развалился на диване с тарелкой на коленях, так уютненько нафантазировал себе рядом блондиночку, которая пялилась на этот диван утром. Теперь этот диван так и будет вызывать ее образ в мыслях. Наверное, придется заменить. И тут стена над диваном пошла рябью, маскировка сбросилась, я уставился на свое отражение в огромном зеркале во всю стену.

Смахнул рукой —появилась карта Академии.

Твою ж мать. Не донес кусок до рта.

Только утром распорядился обновить все защитные контуры, установить системы безопасности и слежения. Кое-что уже успели. Сработало оповещение около капища. Глянул на часы –время отбоя. Как раз система включилась. Кто там может шляться?

На зеркале мигала красная точка. Проникновение.

Полистал карту. Больше ничего подозрительного не заметил. Значит капище, малолетки недоделанные. Драконы древние тупые. Чем вам кости-то захороненные помешали? Не молиться же туда поперлись. Церемония, значит.

Бросил, так и не откушенный бутерброд обратно на тарелку. Аппетит пропал. Ну, хоть так спущу напряжение. Ой, сейчас кто-то у меня огребет.

Мы с Люциком не поверили глазам, когда зашли под темные своды молельного зала. Как это так?

Мой дракон стыдливо зажмурился и забился куда-то в уголок, исчез с плана внутреннего восприятия, как всегда делал, когда я сбрасывал напряжение с какой-нибудь девушкой… или девушками.

Но я мужчина…

А эта вертихвостка-студенточка стояла в кругу парней со спущенными штанами. С открытым ртом. Асгар собирался засунуть ей в сладкий ротик…

Девственница, значит. Не хочет она. А в рот, значит можно… Ничего себе церемонии посвящения. А кого-то, наверное, и по полной посвящают? Вот, откуда все эти беременности в Академии?

Ох, только разборок с «древнейшими» не хватало. Прилетят опекуны. Всё замнут. Им ничего не будет. Нет, так дело не пойдет. Надо будет решать на месте.

А этой девице я и сам с удовольствием засуну. Раскрыла влажные губки. Бесстыдница.

Я в долю секунды оказался рядом. Как раз в тот момент, когда она сорвала повязку с глаз и уставилась на то, что маячило перед лицом своими голубыми глазами, полными ужаса.

Асгар пробасил:

— Открой ротик, детка.

А девочку стошнило прямо на ноги племянничку.

Я не сдержался. Силовая волна сама сорвалась с пальцев. Слишком мощная. В бешенстве я потерял контроль. Асгара снесло к чертовой матери на несколько метров. Было слышно глухой звук удара.

Я не успел испугаться за дракона. Не успел оглянуться проверить. Студентка закричала от боли, ее тело выворачивало в бесконтрольной трансформации. За спиной топали убегающие драконы, хлопала дверь. А передо мной дрожало пламя свечей, отражаясь в голубых глазах, наполненных агонией и раздавался хруст костей.

Вздернул. Что-то кричал, пытаясь достучаться до ускользающего сознания.

Мои целительские навыки не помогли, слишком слаб в этой области. Хотя, подозреваю, даже сильный лекарь здесь не справился бы.

— Контроль, студентка, — крикнул в полный голос, пытаясь подмять непослушное сознание под себя.

С Люциком помогало. Здесь главное, внутренняя уверенность, которая даст превосходство над чужой волей. Никакой магии –первобытные инстинкты. Ее зверь должен почувствовать власть и силу, подчиниться и остановить оборот.

Злющая драконица шипела, извиваясь, но смотрела мне в глаза изнутри девушки. Ее обидели и у зверицы сорвало крышу. Сейчас либо подчинится, либо нападет. Прямой контакт глаз –самый опасный.

Я прямо ощутил, как драконица припадает на задние лапы. Получилось.

Почти.

Прекращая трансформацию, звериные когти распороли мне плечо. Пустяки. Зверица успокоилась, к девушке вернулся человеческий вид.

Только вот нежные, сладкие губы приоткрылись. Такие влажные, манящие. Студенка одуряюще пахла, даже голова закружилась. И всё желание вмиг взметнулось, кружа голову, разливая жар по телу, вызывая каменное возбуждение.

Притиснул сильнее, хоть на каплю успокоить зашкаливающее желание, потянулся губами чтобы высосать ее без остатка. Ее сердце бешено стучало, подгоняя мое собственное.

Малышка потянулась на носочки… и вонзилась зубами в разодранное кровоточащее плечо, взорвав и выпустив наружу всё возбуждение, бурлящее в венах целый день. Драго небесный, я дико застонал, откинул голову, чтобы ей было удобнее.

Никогда. Никогда я такого не чувствовал. Никогда в жизни. Думаю, и после жизни такого тоже не существует.

А еще, это была не просто физическая разрядка. Я коснулся ее души. Невозможно описать словами. И многие говорят, что души не существует. Но я трогал ее. А она коснулась моей. Ничего более интимного просто не может существовать. Физическое наслаждение по сравнению с этой чувственной бурей —тихий шелест листвы.

Как будто меня лишили девственности. Настолько обнаженным я еще ни перед кем не представал.

Мне много раз предлагали попробовать укус драконицы… такое тоже можно купить в доме терпимости, или просто заполучить какую-нибудь развратную зверицу себе в постель –они довольно избалованны в своем долголетии, иногда сами ищут развлечений с людьми. Но я считал это извращенными выдумками, не имеющими большого отношения к наслаждению, а скорее формой психологических отклонений.

Пока сам не попробовал интимный укус.

Руки ласкали девочку, забрались под корсет, гладили шелковые волосы. Хотелось испробовать ее до конца. Если у нас был душевный контакт, то, чего уж там после этого физический? Приятное дополнение.

Но постепенно мысли вернулись в трезвое состояние.

Что я творю?

Занимаюсь интимом со студенткой, которая потеряла контроль, а я воспользовался. И планирую воспользоваться дальше. Лишить ее девственности прямо здесь, перед ликом Святой Елены и Драго –трижды единого духом? Какое богохульство. Какое непотребство с моей стороны по отношению к девушке.

Почему-то мой рот хрипло выдавил совсем другие слова:

— Что вы себе позволяете, студентка Корвейн?

Даже имя вспомнил. И тут меня прошиб пот. А что, если она это проделывала и с другими тоже? Не только со мной? Захотелось узнать каждое имя, найти и придушить. Справиться со злостью не получалось. Ревность сжигала изнутри.

— Интимный укус ректора, студентка Корвейн, — голос дрогнул, потому что в голову пришла новая догадка. — Вы так хотели выпросить согласие не отчислять?

— Как часто вы оказываете услуги интимных укусов? — слова хлестали изо рта наотмашь. Заткнуться не получалось.

Она оправдывалась. Спихивала всё на бесконтрольную драконицу.

От этого стало немного легче. Получилось нормально вдохнуть. Я понял, что всё это время, пока пытался понять единственный я или нет, даже не дышал.

А потом у нее выпал приказ об отчислении. Я снова взорвался. Да что со мной происходит?

Злость выплеснулась снова, когда разглядел кулон на шее. Зачем она его опять нацепила?

— Займусь вами лично. Придете ко мне завтра ночью, — говорил мой рот.

Всё правильно говорил. Надо решать проблему студентки пока она себя или кого-нибудь еще не угробила. Или не покусала. Снова ревность ударила под дых.

Рот продолжал говорить правильные вещи, а перед глазами стояли ее голые ножки.

А еще сладостное ощущение от соприкосновения душ таяло. Неумолимо и безвозвратно. Хотелось ухватиться за него, удержать и наслаждаться этим чувством вечно. Упиваться, купаться в нем. Я жаждал ее нового укуса.

Гнал от себя похотливые фантазии и извращенные желания. Поганой метлой. Гнал, так, что замахал руками. И поток воздуха сам призвался и снова вытолкнул студентку. Хорошо, что я запомнил расположение ее комнаты. Всё.

С глаз долой –из сердца вон.

Да что ж такое! Портал захлопнулся, я перевел дух.

Не успел полностью выдохнуть, как из-под темной ниши раздались редкие хлопки в ладоши и слабый голос Асгара издевательски протянул:

— Браво, господин ректор. Совращаете студенток?

Сделал пасс рукой –метнул несколько свечей к нему поближе. Потёр между собой пальцы –подпалил фитили.

Знатно я приложил племянничка… Не помню, чтоб у меня случались такие нервные срывы. Силу я не рассчитал.

Асгар полулежал на полу, облокотившись частью спины о стену. Одна нога вывернулась неестественным образом. Перелом. Может, в нескольких местах. Камзол был заляпан кровью, капающей из носа. Штаны кое-как натянуты. Натянул, как смог. Должно быть, через адскую боль.

Он скалил окровавленные зубы в ехидной ухмылке.

Драго меня задери. Как же я так его…

Глава 8

Я всё равно был зол на племянничка. Особенно, когда разглядывал толком не застегнутые штаны, и пряжку на конце опояска, упавшую на пол.

Молча подошел осмотреть повреждения.

— Дядь Зар, тебе не кажется, что это перебор? Так вскружила голову грязнокровка?

Звереныш малолетний! Я ощупывал его ногу в месте перелома, пальцы сами сжались, вызвав стон у Асгара. Мстительно дернул посильнее, вправляя кость. Откуда такие настроения в голове? Столько презрения в голосе. Рос же в семье с братом Архимагом, с его человеческой женой ведьмой и дочкой, тоже полукровкой между прочим. Слишком сильным оказалось влияние драконьего сообщества?

Молодые отпрыски из кладки много времени проводили на воспитании в специальной обители, за стенами родных домов, где взрослые, умудренные жизненным опытом драконы делились знаниями и просто наслаждались общением с детьми. За триста лет, в течение которых никто не смог отложить яиц, эта обитель стала отдушиной, где драконы выплескивали нерастраченные родительские чувства.

Сами же молодые драконы из кладки всегда держались вместе и стояли друг за друга горой. Возможно, они были последними, рожденными от чистокровных драконов, вылупившимися из яиц. Ведь, даже после того, как пробудился магический фон на вулкане, который и позволил им появиться на свет, отложить новые яйца ни у кого не получилось.

Вопрос создания пар с людьми широко дискутировался и оставался болезненной темой в драконьем сообществе. Выжившие полукровки, рожденные от смешанных пар, прятались, не желая привлекать внимания. Еще больше споров возникало вокруг разговоров об истинных парах.

Тем больший интерес вызывала у меня блондинистая девушка - недоразумение. Почему родители не стали ее прятать? Почему отпустили в Академию?

Дернул ногу Асгара еще разок, проверяя, правильно ли встала кость и заодно, выражая неодобрение вместо слов.

Молодой дракон снова простонал в голос от боли и продолжил подначивать:

— Ну, и как тебе укус грязнокровочки? Раздразнила? Укусила, а под юбку залезть не дала?

Вот, урод.

Люцик вылез и беспокойно ёрзал, скалился внутри. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы сдерживать зверя.

Асгар продолжил изгаляться:

— Хах, не вовремя ты появился. Еще бы чуть-чуть, и она бы взяла у меня в ротик.

Я тронул пальцем поток ауры, перекрывающий воздух. Племянник закашлялся, но не заткнулся, продолжил сквозь шипящий хрип:

— Да, что ты переживаешь. Тебе бы тоже досталось... Если б захотел… В порядке очереди.

Его глаза закатились, сознание ускользало, а всё говорил гадости.

Я отпустил ауру, брезгливо отер руку о штанину.

— За ваши домогательства не только отчисление грозит. Одно мое слово и заведут дело в Драконьем Совете.

Шевелил пальцами, аккуратненько незаметно поправляя потоки ауры в месте перелома. Мне за племянника, пусть и названного, еще перед Шаарданом отвечать, как никак.

Асгар тяжело дышал, ехидно усмехнулся, глядя из-под полуприкрытых глаз:

— Она сама дала согласие.

— Что? — взревели мы с Люциком вместе.

Я перестал лечить ногу. И так сойдет. Кость почти срослась. А то, что поболит –ему полезно.

— Что слышал, — Асгар уперся языком в щеку изнутри, оттягивая ее в сторону, поводил, имитируя оральную ласку. — Сработало заклинание клятвенного обещания и ее согласие у меня.

Он открыто насмехался.

— Я им воспользуюсь, — засмеялся, — и не только я. Будешь хорошо себя вести, разрешу присоединиться.

Асгар смотрел мне прямо в глаза, проверяя на прочность, прощупывал границы дозволенного. Вот, гаденыш. Ну, ничего. Меня так легко не прогнуть сопляку.

Взгляд. Всё отражает. Всё, что есть внутри –силу, власть, требование подчиниться. А у меня внутри дракон, который пусть и вылупился лет двадцать назад, но из яйца трех тысячелетней давности. Древнее существо, ипостась которого вросла в меня, как родная, слилась с аурой, приклеилась к коже.

Племянник побледнел сильнее, хотя казалось сильнее уже некуда. Улыбка сползла, напряжение отразилось на лице, в сжатых челюстях, расширенных крыльях носа. Но взгляд не отвел. Хорош дракон. Держится.

Но мне надоело. Хочу это клятвенное соглашение. Найти и уничтожить. Или оставить себе. Что за паршивка. Извращенка. Сама меня кусает, а сама вон, чего надумала.

Не отводя контролирующего взгляда, потер сквозь разодранную одежду саднящее плечо.

Почему она собиралась этим заниматься? С целой толпой старшекурсников.

Соблазняющая мысль так и вертелась в голове: «Можно со мной одним…»

Мысленно пробежался по карте в маг.сети Академки, нашел комнату Асгара, кинул портал и выволок гаденыша за шкирку. Тот, сморщился от боли, но не пикнул. Сильная воля. Еще бы дурь выбить из платиновой башки.

Прикрикнул на растерявшегося соседа Асгара, брюнетика, который перечил мне на поле:

— Вышел вон!

В этот раз тот перечить не стал. Понятливый. Мигом испарился.

Асгар уже мог стоять на ногах, вывернул плечо из хватки, дохромал до кровати. Плюхнулся и стал качать права:

— Не имеешь права. Это моя частная территория.

Племянничек неплохо устроился. Просторная комната на двоих освещалась лишь тусклым светом ночника. Два больших окна были плотно зашторены. Махнул рукой, распахивая портьеры. Снаружи пробилось придворовое освещение и отблески луны. Мало.

Щелкнул пальцами, подключая основное освещение, и добавил магического всплеска от себя –яркая пелена расплылась под потолком, высветив все уголки в комнате.

— Где свиток?

— Обойдешься, — не сдавался обалдуй.

Я вытянул руки, стал перебирать пальцами, выдвигая ящики в письменных столах, распахивая дверцы прикроватных тумбочек. Содержимое шкафа на входе тоже полетело на пол. Прошелестел поток воздуха и под кроватями, вынося неприбранный сор на середину комнаты. Прошелся по шкафу сверху. Пыль закружилась в воздухе, пощекотала нос, и я чихнул, обрушив карусель мелких предметов, кружащих в воздухе на пол.

Я устроил форменный бардак. Повсюду валялась одежда и канцелярские принадлежности, тетради и свитки. Стал быстро-быстро подкидывать один за другим, перебирая в поисках магического фона. Чисто.

Асгар притих. Боковым зрением следил за его взглядом. Он косился на дверь в уборную. И я даже повелся и направился туда, когда по дороге нащупал магический след, фонящий из-под половицы.

Проломил доску потоком воздуха. Можно было просто приподнять. Но меня достал этот балаган.

— А вот и свиток нашелся, — пробормотал под нос, вышвыривая содержимое тайника.

Драго милостивый! Там было больше десятка магических свитков.

— Не имеешь права, — голос Асгара дрогнул, чувствовался явственный испуг.

Не обращая внимания на жалкий лепет, раскрыл все свитки, подвесив в воздухе, пошел вдоль них, пробегая строчки взглядом.

Свитки содержали клятвенные обещания от девушек.

Мелькали строчки: «Претензий не имею», «согласие на интимный контакт», «игра в ромашку», а мелким почерком строчка внизу с объяснением –групповые контакты, «испить нектар» и объяснение мелкими буквами: оральные контакты.

Нашел пару беременных девушек, чьи дела лежали на столе в кабинете, присвистнул.

— Так это всё-таки вы, обрюхатили студенток…

Асгар брезгливо протянул:

— Фууу… плодить бастардов. Эти девки только и годятся для плотских утех. Сами вешаются, в очередь выстраиваются, — он скривился. — Думают, попали в академию к драконам, могут отхватить лакомый кусок. Продажные человечки.

Он вскочил с кровати, нога подвернулась, но этот гаденыш успел схватить пару свитков прежде, чем свалился.

— Не тронь. Это мои, — он снова подскочил в попытке заграбастать остальные.

Простым жестом я пихнул племянника обратно на кровать, схлопнул свитки, выкинул к себе в кабинет через маленький портал. Протянул руку:

— Давай.

Сто процентов, свиток Эдны Корвейн был у него.

— Разбежался, — не сдавался Асгар, ползком отползая на кровати подальше от меня и …я это понял, когда было уже поздно… отползал он поближе к прикроватной тумбочке.

Вспыхнул маленький голубой контур, свитки исчезли в стационарном портале. Чтоб его.

Я сплёл контур захватывающего слова заклинания.

— Отзыв, Асгар. Отзывай права на клятвенные обещания.

Его плечи затряслись в истеричном хохоте. Всё-таки подсдали нервишки.

— У меня нет прав ни на одно обещание. Я ж не дурак, чтоб подставляться. У меня лишь права посредника.

— Имя, — потребовал, но уже понимал, что не добьюсь.

Асгар подобрался, прищурился и зло выпалил:

— Это война, дядь Зар. Думал, можешь так со мной обращаться? И если хоть слово скажешь Шарди, я ему расскажу, как ты тут меня калечил, покажу, что ты сделал с моей ногой. Уверен, что ваша дружба выдержит?

В дружбе я был уверен, а вот, впутывать Архимага, и, правда, не хотелось. Что, я с каким-то сопляком сам не разберусь?

Люцик улучил момент, пока я ослабил контроль. Фиолетовая молния вырвалась из глаза, попала в ладонь Асгару. Он затряс рукой:

— Аааа, жжется. Что это за хрень?

Но я уже не слушал. Я поспешил обратно в капище.

Так и знал, что надо везде здесь натыкать визуальных фиксаторов. На дворовой территории сегодня закончили работы, завтра пусть приступают к внутренним помещениям. Надо добавить еще в план. И капище не забыть отметить. Удумали, собираться там по ночам, прах мертвых тревожить.

Но сегодня визуалки еще не были установлены в капище. Я мог проследить остаточный след по магическим сетям. Но время ускользало. Я мог выцепить максимум пару часов записи, пока след не растворился.

Пнул ногой потухшие свечи, попавшиеся на пути.

В темноте даже лучше видно. Сосредоточился на поиске следа. Мне надо узнать имя того, кто имеет права на обещание этой блондинки с исковерканной аурой. Урою.

«А права себе заберем», — озвучил мои сокровенные мысли Люцик.

Передо мной появилась проекция с визуалом того, что здесь происходило часа полтора назад.

Девочка с повязкой на глазах с приоткрытым ротиком оказалась стоящей на коленках прямо передо мной. Судорожно выдохнул, разглядывая влажные губки. «А права себе заберем,» — повторил мысленно, мотнул головой, отгоняя подкатывающее возбуждение. Отступил в сторону.

Я как раз стоял на проекции Асгара, спускающего штаны перед студенткой.

Фу, поморщился. Прокрутил тускнеющий визуал дальше назад. С каждой секундой картинка всё больше истончалась. Еще чуть-чуть. Ну, же. Добавил собственного внутреннего потенциала, пытаясь не упустить проекцию исчезающих образов.

Есть.

Картинка расплывалась, но вполне можно было различить силуэт дылды с мышиными паклями, которому я пережал ауру на поле, который подходил к Эдне и звал ее на церемонию. Вот, кто у нас дурак, чтобы подставляться и записывать на себя развратные клятвы.

Почему это недоразумение согласилась? Зачем ей это? Под ложечкой неприятно кольнуло, оставив тянущий след.

А на проекции глаза малолетнего недоноска явно светились голубым. Я аж поперхнулся.

Чары внушения. Откуда они у него?

Неужели, девочка согласилась из-за его магии? А остальные студентки? Это уж совсем подсудное дело. Это придется обсудить с Шаарданом.

____________________________

Дорогие читатели! Безмерно благодарна реакцию, звёздочки/ кнопка МНЕ НРАВИТСЯ с компа

настроение подскакивает)) если еще не тыкнули, буду благодарна ❤️

(ну, и, кидайте в библиотеку, подписывайтесь на автора -кнопка "отслеживать" на баннере)))

Глава 9

Эдна Корвейн

Сон был тягостным, скорее похожим на дрёму в забытье. В погружалась в калейдоскоп картинок: ректор –его горячая рука на спине, горячая кровь во рту и в моих венах, жгучее дыхание в волосах и запах сандала, а потом щелчки пряжек в ушах вырывали из дрёмы, перед глазами маячили драконы со спущенными штанами и огромный причиндал Асгара. Вот и рассмотрела. Лучше бы не рассматривала.

Волосы липли к лицу, подушка стала влажной, в горле пересохло. Неужели заболела? А еще ужасно саднила лопатка.

В очередной раз вздрогнула, и от этого вырвалась из удушающих объятий кошмара, прямо в кромешную темноту комнатки. Приподнялась на локтях –голова закружилась. Мне нужен свежий воздух.

Соскребла себя с кровати, по пути к окну щелкнула ночником, раздвинула шторы. Небо начало светлеть –уже рассвет. Глянула на часы, можно было бы еще пару часов поспать. Зато скоро можно будет связаться с отцом.

Попробовала почесать лопатку –неудобно, трудно достать. Кожа горела под пальцами. А родимое пятно в этом месте на ощупь стало выпуклым, как будто затянувшиеся рубцы от шрамов.

Открыла створку шкафа, приспустила сорочку и уставилась в небольшое зеркало через плечо.

Бесформенное нагромождение расплывчатых линий, знакомое с детства, обрело более четкие очертания и превратилось во вполне различимую картинку …маленького дракона.

«Дракониц-цццы…— прошелестела в голове зверица. — Это я.»

Как будто татуировку сделали. Только сделал ее какой-то неумеха-мастер или ребенок. Рваные линии, словно у дракончика переломаны крылья, да и лежит он, подогнув лапы и свесив понуро голову в неудобной позе.

«Всё ваш кулон, — продолжила шипеть драконица, —я даже разговаривать не могла».

Пятно красовалось на лопатке с детства. Только его никто не видел, кроме меня. Мама вообще говорила, что я всё придумываю, что может в том месте кожа немного темнее, просто неровный пигмент. А я видела четкое коричневое пятно с неровными контурами.

Я так переволновалась, что забыла принять папино снадобье на ночь и звериная часть проявилась, заговорила в голове. Пошарила в кармане платья на вешалке в шкафу, достала маленький бумажный сверток –последний. Раскрыла. Драконица истошно зашипела и стала толкаться изнутри, так что я рассыпала весь порошок, пока подносила ко рту.

Ах, ты маленькая зараза. Не умеешь себя вести прилично. И когда помощь нужна –не дождешься.

Я присела на корточки и сгребла лекарство в кучку.

Драконица пиналась без остановки. Я упала на коленки, уперлась руками в пол, чтобы не свалиться и настырно потянулась ртом вниз. Сейчас ты замолчишь, развратница. Так подставить меня перед ректором. В очередной раз выставить потаскушкой!

А в груди разлилось приятное тепло. Захотелось обратно в крепкие объятия. Ректор так трепетно и нежно прижимал, что совсем не казалось, что плохо обо мне думает. Ему точно было хорошо. Он млел также, как и я. Пока не взял себя в руки, пока не стал обвинять в непотребном поведении.

А еще велел прийти к нему следующей ночью. Боязно и страшно. А еще страшно волнительно. Ну, нет. Я боюсь его.

Сильна, зараза, моя драконица. Мешала нагнуться к порошку. Мне все равно, что он рассыпан на полу. Это последняя порция. Нет сил больше терпеть свою вредную зверюшку. Пересилила сопротивление и больно ткнулась носом пол, тут же высунула язык, слизывая всё, до чего могла дотянуться.

Подумаешь носом в пол! Вот, когда кости трещат из-за неконтролируемого оборота –вот это больно.

Устало плюхнулась животом на пол, перекатилась на спину.

Папа обещал доставку лекарства еще вчера. Отдышалась, чувствуя, как затихает зверица.

Вот бы кто-нибудь пожалел прямо сейчас, обнял бы, погладил по головке, как папа всегда делал. Только лучше бы это сделал ректор. Какие несуразные мысли в голову лезут!

Помотала головой и пошла доставать зыркало. Простенькая модель –достаточно, чтобы связаться с родными. Щелкнула крышечкой. Маленькое зеркальце засветилось, я приложила палец и мысленно представила отца.

— Эдна, доченька, — папа ответил сразу же. Ждал моего вызова. — Как ты, маленькая? Я только сейчас смог отправить тебе лекарство. Сходи, забери в портальной общей доставки. Тебе хватило? Не балуется твоя драконица?

Папино лицо изменилось, когда он заметил, как задрожали мои губы. Я сдерживалась изо всех сил, не хотела расстраивать его.

— Всё хорошо, пап. Только что приняла последнюю порцию.

Он облегченно выдохнул, но тревожное выражение на лице не исчезло. И я осторожно поинтересовалась:

— А что за история с фамильным кулоном?

Папа заволновался сильнее, он пытался рассмотреть кулон на моей груди. У сорочки был большой вырез и, конечно, никакого украшения он не увидел. Глубокая складка залегла между бровей.

— Эдна, ну-ка, немедленно верни кулон на место.

— У меня его нет, — я насупилась.

Что за приказной тон? Папа редко разговаривал со мной в подобной манере. Мне так нужна его поддержка.

Складка на папином лбу расправилась, но уголки губ поползли вниз, в каком-то безысходном отчаянии.

— Ты не понимаешь! Всё очень серьезно, — вырвалось у папы вместо объяснений.

Я не стала скрывать:

— Ректор сказал, что кулон ломает мою ауру. Он забрал его.

Папа чертыхнулся, отвел глаза в сторону.

— Кулон скрывал твою ауру, теперь тебя найдут.

— Кто меня найдет?

Папа жевал губами и что-то бормотал под нос.

— Я не хотел, детка. Не хотел. Я хотел тебя защитить.

Потом вдохнул поглубже и пристально посмотрел на меня:

— Эдна, ты ведь знаешь, ты мне, как родная? Да, доченька? — звучало жалобно. — Я люблю твою маму больше жизни. Всегда любил. И тебя тоже полюбил, как родную.

Это была сущая правда. Я никогда не чувствовала себя обделенной его любовью. Папа проводил со мной много времени, всему учил, от всех защищал. Чем больше проявлялись мои «особенности», тем ближе он ко мне становился. Если бы не звериная часть, я бы никогда и не узнала, что папа мне неродной. Я знала и верила, что папа защитит от всего мира, с ним всегда было надежно и спокойно. Я всегда пряталась за его спиной. Пока не попала в эту Академию.

Я не хотела его расстраивать, но мне вдруг стало страшно. Кучка озабоченных драконов домогаются меня, ректор грозит отчислить и всё время сверкает фиолетовыми искрами в глазах и ругает, обвиняет в том, в чем я невиновата. Драконица лезет наружу и подставляет, причиняет физическую боль.

И я не сдержалась:

— Папочка, о чем ты говоришь? Можно я вернусь домой? И ты меня спрячешь… От всех.

— Тот, кто тебя ищет уже приходил к нам домой. Еще в начале лета. Он возвращался несколько раз, но мне удавалось его отвадить и спрятать тебя. Спасибо кулону и снадобью, он ничего не учуял.

— Так ты поэтому отправил меня в Академию?

С одной стороны, я даже почувствовала облегчение. Родители не избавились от меня, после того, как моими стараниями мама отправилась к целителям. Они, наоборот, хотели защитить. Но мне так ужасно захотелось прыгнуть в портал и уткнуться в папину жилетку. И поплакать. И остаться дома.

Но портальное перемещение стоило кучу шиллингов. И если уж уходить, то сбегать насовсем.

— Кто меня ищет?

Я обдумывала, как уговорить папочку забрать меня из Академии. Я буду принимать этот порошок, в лошадиных дозах, если понадобится. Я заткну драконицу. И я заберу кулон у ректора, буду носить его всю жизнь. Мне всё равно, что он ломает мою ауру.

Папочка как-то ссутулился, лицо осунулось сильнее, не смел поднять глаз.

— Твоей маме была нужна драконья кровь, — горестно качнул головой своим мыслям. — Я всегда ее любил. Больше жизни, — он говорил рассеяно и сбивчиво, слова наскакивали друг на друга, потом возникала пауза.

— Она страдала. Как она страдала… А я был рядом. Мне ничего было не нужно. Просто быть рядом.

Я никогда не видела, чтобы отец плакал. Он уткнулся головой еще ниже. Похоже, прятал слезы.

— И чтобы она была рядом. Живая. Мне все равно, что она забеременела от другого. И даже то, что безумно любила его. Говорила, тот дракон –ее истинный, — всё-таки всхлипнул. — Как же так? Истинные, они же на то и истинные, да? Они же не бросают любимых женщин и нерождённых детей? — он поднял красные глаза, ища во мне утешения.

— Твоя мама придумала себе красивую сказку. А на самом деле, ей просто попользовался дракон и забыл про нее. Оставил беременную, умирать. Ведь, без его крови ни она, ни ты не выжили бы. А ему было плевать. Я смотрел в его пустые глаза, умолял, валялся в ногах, выпрашивая крови. А он просто пожал плечами и всё. И всё! Больше я не смог найти его.

Я затаила дыхание, боясь спугнуть откровения. Первый раз в жизни, папа заговорил о моем рождении.

— Но как же мы тогда выжили?

— Не знаю. Это было какое-то чудо… Я писал во все инстанции. Просил, требовал, умолял. Никто не отвечал. Но, пришел другой дракон, он принес кровь твоего отца. Потом он приходил еще несколько раз и приносил еще. И после твоего рождения тоже. Приходил, пока было нужно. Я ничего не спрашивал.

Папа обхватил голову руками и голос затих до шепота. Я поднесла зыркало ближе, прислушиваясь.

— Но, в последний свой приход, он наклонился над твоей колыбелью и долго нюхал. Рассматривал, морщился и кривился. А потом недовольно сказал, что ты –его истинная. И что он придет за тобой, когда подрастешь… Что ты станешь расплатой за кровь, которая сохранила жизнь твоей матери.

И мы сбежали. Я-то знаю, что драконы творят со своими истинными, человеческими женщинами.

Глава 10

Ректор Святозар Луцер

Я стоял в раздумьях перед открытым шкафом. По привычке рука потянулась к одной из черных мантий в шкафу. Время близилось к обеду, стоило поторопиться.

В Академии официальный выходной. У Асгара день рождения и мне надо тащится на семейное торжество в узком кругу у Архимага в замке. Вместо того, чтобы разбираться с бумажной волокитой и накопившимися вопросами. Хотя, разговор с Шаарданом теперь необходим.

Я злился на Асгара и всех его дружочков вместе взятых. Настроения поздравлять названного племяшу совсем не было. Было желание хорошенько выпороть. Как и остальных «древнейших». Элита, мать вашу.

Утро выдалось сложным.

В мое распоряжение попала куча свитков с клятвенными согласиями обесчещенных девушек. Обвинения не предъявить. Только если доказать, что они приносили клятвы под ментальным внушением. В чём я не был уверен.

Но еще больше волновал другой вопрос.

После целительского осмотра к трем делам беременных студенток на рабочем столе в кабинете прибавилось еще одно. И снова блондинка.

Целители подтвердили, что все беременности от драконьего семени. Для всех девушек новость оказалось сильным шоком. Сейчас с ними работали целители душ.

Впереди предстояло выяснение отцовства –долгий и муторный процесс с кучей бумажной волокиты. «Последние из древнейших» не собирались идти на уступки, все в один голос заявляли, что не имеют к беременностям отношения, повторяя слова Асгара о том, что «не тупые, чтобы плодить грязных полукровок», утверждали, что прекрасно владеют предохранительными заклятьями.

Тем не менее, никто из них не спешил дать образцы крови для проверки. Даже то, что беременным девушкам грозила смерть без крови дракона, одарившего «подарочком» не возымело действия на их совесть.

Парочка беременных девушек участвовала в оргиях драконов с добровольного согласия. Они бледнели, краснели, претворялись, что падали в обморок.

Зато другие две оказались вообще не в курсе, что они больше не девушки, не говоря о беременности. А то, что потенциал скакнул, отнесли на счет счастливой случайности. О пройденной инициации даже мысли не шевельнулось в голове. Ментальное воздействие подчистило бедняжкам память.

Брайли не шел на контакт. Он отрицал наличие чар внушения у себя и ждал семейного поверенного. Навести справки про недоноска не получилось. Его личное дело находилось в юрисдикции Драконьего Совета, как и дела прочих «древнейших».

Несмотря на то, что информация была засекречена для простых смертных, я знал наверняка их точное количество. Всего в кладке хранилось двадцать три яйца. А в Академии учились двадцать четыре парня и девушки, считающих себя чистокровными драконами. Кто из них на самом деле был полукровкой?

Я с легкостью вытряс у Брайли недостающие свитки, в том числе и свиток Эдны Корвейн. Правда, теперь дракон снова не мог временно разговаривать. Но сначала недоносок отозвал свои права с клятвенных обещаний. Еле справился с соблазном не потребовать передать права студентки Корвейн лично мне. Стоило вспомнить приоткрытые влажные губки блондинистого недоразумения и мозг отказывался соображать трезво.

Сложившуюся ситуацию необходимо обсудить с Архимагом.

Я всё-таки снял с вешалки новый камзол. Впервые за столько лет захотелось поменять гардероб. Утром порталом прибыла доставка из модного столичного дома. Снова посмотрел на мантию. Потом на камзол.

Что со мной происходит? Зачем мне это барахло, когда у меня есть с десяток отличных мантий –одежда на все случаи жизни. В основном вся жизнь раньше проходила в лаборатории тайной канцелярии, да на тренировочных полигонах –там было достаточно одних штанов.

Глянул в зеркало на створке шкафа, зарылся пятерней в русые волосы. Быстро они отросли –почти доставали до плеч. Хмыкнул. Гормональный фон поменялся –больше не седели. Ну, и ладно.

Потрогал плечо –там, где вчера студентка Корвейн подарила интимный укус. Сладкая истома разлилась в груди. Осталось дождаться вечера, увижу ее снова. Но пока еще день и впереди визит к Архимагу и серьезный разговор.

Всё-таки надел новенький камзол, приосанился, состроил строгое выражение на лице, глядя в зеркало.

— Раздевайтесь, студентка Корвейн, — но голос дрогнул.

Так не пойдёт. Ну-ка, еще раз. Откашлялся. Лицо смягчилось, захотелось сказать по-другому:

— Раздевайся, Эдна, — а лучше еще добавить: — Я помогу, моя девочка, — получилось хриплым шепотом.

Моя. К чему я это сказал? Собрался, гаркнул в ничем неповинное зеркало:

— Раздевайтесь. Мне некогда с вами тут возиться. Нужно осмотреть вашу ауру.

Люцик зафыркал. Смеялся? Зараза чешуйчатая. Хлопнул створкой шкафа и шагнул в портал.

Вышел прямо на открытую веранду замка Архимага. Сощурился на солнце. Стоял особенно теплый осенний денек. Стол уже накрыли. В тени анфилады прятались девочки Шаардана –его жена Василиса, моя любимая подруга детства, и красавица дочка –Ландия. Обе –огненно рыжие, стройные с зеленющими глазами. Как же они похожи. Как будто две юные сестрички.

Вот что делает истинная связь. Хоть Василиса и была природной ведьмой, но в первую очередь она была человечкой. Совсем не постарела за прошедшие двадцать лет после свадьбы.

Впрочем, во мне тоже бурлила сила древнего дракона, наделяла способностями и не давала стареть.

Василиса улыбнулась. По привычке потянулся огладить длинную седую бороду, получилось потрогать гладковыбритый подбородок. Опять забыл, что бороды больше нет. Как и седых спутанных паклей.

Девочки перешептывались, мой слух уловил, как Василиса восхитилась на ушко дочери:

— Вот это дядя Святозар. Не думала, что он так молодо сохранился.

Так и знал. Будут насмешки. Буркнул вместо приветствия:

— Я все слышу.

Василиса бросилась ко мне в объятия.

— Ты что там в лаборатории эксперименты над собой ставишь?

Не совсем. Но мой секрет про Люцика знал только Шаардан.

Стоило вспомнить про Архимага, как он тоже появился, оценил ситуацию, приревновал и оттащил от меня подругу.

— Эй, полегче, дружок. Василиса –моя жена, как никак. А ты, я погляжу, принарядился, бороду сбрил, волосы новые решил отрастить, нормальные.

Теперь еще оправдываться надо. Я же не по своей воле.

— Не сбрил. Спалили. Студенты недоделанные.

Василиса и Шаардан загадочно переглянулись. Заговорщики. Что они там задумали?

Пока мы шли к столу, подруга зашептала Архимагу:

— Хорошая идея была отправить его в Академию. Шарди, я тебя люблю.

Я покачал головой, усаживаясь за стол:

— Я всё слышу.

— Да откуда у тебя такой слух? — наигранно возмутилась Василиса.

На лицах друзей появилось странное выражение и задумчивость во взглядах, которыми они обменивались. Опять мысленно переговариваются –побочный эффект истинной связи. Посчитал нужным вмешаться в их тайные переговоры.

— Я всё вижу. В смысле вижу, что вы там в голове переговариваетесь. Про меня сплетничаете?

Но тут нас прервали потому, что явился Асгар, виновник торжества.

Ландия с Василисой накинулись с поздравлениями. Молодой дракон вывернулся и плюхнулся на стул во главе стола –место именинника, натянул снисходительное выражение на лицо. Мол, как его все достали, что ему пришлось сделать такое одолжение и явиться на семейное собрание.

Мельком бросал на меня недовольные взгляды из-под бровей.

Все относили его хмурый вид на счет подростковых капризов. Василиса и Ландия щебетали без остановки, пытаясь разрядить обстановку. Асгар играл желваками, мало разговаривал, как будто отбывал повинность на семейном торжестве, но стойко продолжал сидеть, ковыряясь вилкой в деликатесах.

Подруга снова переключилась на меня, пристала с расспросами.

Надо срочно менять тему. Еще только когда вышел из портала, унюхал кое-что интересное. Сама напросилась, я не удержал язык за зубами:

— И нюх мой не хуже вашего. Поздравляю с прибавлением.

Василиса закашлялась. Мне стало совестно. Я поступил нехорошо. За двадцать лет, прошедшие с рождения дочки, у нее больше не получалось забеременеть. А тут такая новость, и, видимо, я испортил сюрприз.

Ландия захлопала в ладоши. Краем глаза я заметил, как скривился Асгар.

— Не расстраивайся, дорогая, — Шаардан прижал Василису ближе, зарылся носом в волосы. — Я узнал раньше, чем ты сама. Не хотел портить твой сюрприз мне. Ждал, когда же расскажешь, — он засмеялся.

Невольно позавидовал чужому счастью. Подруге повезло встретить истинную пару. Архимаг в ней души не чаял. Прошло двадцать лет, а их взаимные чувства не тускнели. Иногда казалось, что только разгорались ярче. Их огонь одновременно и согревал, и навевал грустные мысли о собственных юных годах, когда у меня всё сложилось по-другому. Вернее, не сложилось ничего.

Просто мне не судьба…

— Зарик всё испортил, — Васька надула губки, уставилась исподлобья. — Как ты мог это унюхать?

Шаардан строго посмотрел на меня, качнул головой. Ему тоже не понравилось мое вмешательство.

Я пожал плечами:

— Васька, я же занимаюсь исследованиями и всё пробую на себе.

За столом оказался еще один недовольный человек. Асгар разозлился и не сдержался:

— Поздравляю, —его вилка со звоном упала на пол. — Я как всегда –лишний, — с грохотом отодвинул стул, встал и поднял бокал:

— За здоровье молодых и за ваше … потомство! — в паузу перед словом «потомство» просилось невысказанное ругательство. Например, «грязнокровное потомство».

Ну, кто меня тянул за язык? Зачем я вмешался в их семейные дрязги? Не всё так гладко у подружки в семье. Зря завидовал.

— Асгар, мы тебя очень любим, — Васька сильно расстроилась.

Ландия попыталась одернуть братца Шаардана:

— Асгар! Как ты можешь?

Но молодой злой дракон уже не слушал. Он вышел из-за стола, проходя мимо меня окатил враждебным взглядом и беззвучно зашевелил губами. Я прочитал не произнесенное вслух:

«Война, дядь Зар».

Когда он скрылся в портале, Шаардан прицыкнул:

— Перебесится. Молодой, горячая кровь бурлит. Подростковые бзики, — притянул Василису в объятия, поцеловал в макушку.

Праздничный обед был испорчен.

Что там за войну собрался устраивать мне названный племянничек? Люцик беспокойно ёрзал. А меня больше беспокоил предстоящий разговор с Шаарданом.

Мы закрылись в кабинете Архимага, сбросили камзолы, устроились в удобных креслах и затянулись сигарами.

— Асгар всегда ревностно относился к Ландии, а теперь появится еще один ребенок. Когда он уже повзрослеет? Самому впору заиметь ребенка, — неудачно пошутил друг.

— Может, уже и заимел… — я хотел побыстрее покончить с неприятными разговорами и отправиться обратно в академию.

Беспокойство Люцика передалось и мне. Уходя, Асгар прожег злостью, которая неизвестно во что теперь может вылиться. Надо проверить, что он там собрался натворить опять. В мыслях всплыл образ одной белокурой студентки.

Шаардан выпустил кольцо ароматного дыма и замер:

— Рассказывай.

Выложил всю историю: про беременных от драконов студенток, про оргии и клятвенные соглашения девушек, про подозрения о чарах внушения. Умолчал про гнусную ночную церемонию и участие Асгара –это личное. Зато вскользь упомянул интимный укус, не переходя на личности, обрисовывая в красках разврат, творящийся в академии.

Архимал прищурился:

— Так-так… А след от укуса остался?

Вот, зря я про личное заговорил. Сразу стало душно, оттянул ворот сорочки, даже расстегнул пару пуговиц –задышалось легче.

— Всё затянулось, — старательно отыгрывал безразличие.

Но Шаардан прицепился:

— Всё-всё? Может что-то осталось? Или проявилось немного позже? Может, девушка оставила метку?

Да, что ж такое. Чтобы меня пометила девица? В сердцах расстегнул пуговицы, показал чистое плечо, отчеканил:

— Просто студентка с неконтролируемой трансформацией. Это вышло случайно. Сам смотри –всё чисто.

— Метку только сам дракон может видеть и его истинная тоже.

Шаардан расстегнул пуговицы на своей рубашке, показал плечо:

— Видишь что-нибудь?

— Ты издеваешься? Нет у тебя на плече ничего.

Архимаг застегнул рубашку обратно.

— Есть. Татуировка в виде дракона. Но ее вижу только я, и еще Василиса. А когда я укусил ее, такая же метка, только поменьше, появилась и на ее плечике. И эту метку тоже видим только мы с ней, — друг загадочно заулыбался. — Признавайся. Как тебе девушка?

— Кто? — кинул, как можно небрежнее, затянулся сигарой.

Шаардан продолжил улыбаться, ждал ответа. Я выдохнул и бросил:

— Полукровка, как твоя дочь.

Неожиданно скрипнула дверь, приоткрылась и раздалось обиженное:

— Я не полукровка, — в дверном проеме показалась рыжая копна волос.

Шаардан нахмурился:

— Как давно ты подслушиваешь?

Ландия скользнула внутрь, как ни в чем не бывало стала ластиться к отцу, присела к нему на колени, обвила шею руками:

— Ну, папочка. Совсем недавно. Вы тут закрылись, а на веранде торт принесли. Мама послала за вами.

Лицо Шаардана разгладилось, он безумно любил своих девочек, и никогда не ругал Ландию. И как только она выросла такой уравновешенной и мудрой не по годам? Не то, что братец Архимага, колючий Асгар.

— Папа, скажи дядь Святозару, что я не полукровка.

Шаардан разомлел в объятиях дочери:

— Святозар, Ландия –драконица. Ее нельзя назвать полукровкой. В ней не меньше драконьей крови, чем в Асгаре.

— Как такое может быть?

Я не поверил. Шаарндан всегда был против экспериментов над дочерью, как бы не настаивал Совет.

Ответила Ландия:

— В древнем манускрипте об этом говорится. Потомство истинных пар –самое сильное. А истинные пары могут возникнуть только между драконом и человеком.

Я слышал подобные слухи, но подумал про белокурое недоразумение из академии и покачал головой:

— Я –ученый, Ландия. Не доказано –не считается. Да и где этот ваш манускрипт? Выдумка. Его не существует.

Но Ландия огорошила нас с Шаарданом:

— Я знаю, где этот древний гримуар. Я там и прочитала.

Шаардан напрягся.

— Ландия, о чём ты? Где ты могла видеть старинный манускрипт?

Книгу разыскивали более двадцати лет. Драконы вырождались, а древние знания были утеряны. Многие члены Совета драконов не верили в ее существование. И не верили в истинные пары.

Ландия потупилась. Архимаг озадаченно рассматривал дочку:

— Если книга, действительно, существует, она очень поможет отстаивать права смешанных пар и их потомства.

Ландия прикусила губу как будто, жалела, что заговорила о книге.

— Почему ты молчишь?

Девушка вдохнула поглубже, посмотрела на Шаардана проникновенным взглядом. Что-то было нечисто, а чертовка знает подход к отцу.

— Только не ругайся, папочка, — состроила умильную рожицу. — Я видела манускрипт в капище Академии. За алтарем, между священных скульптур богов, есть проход в подземный лаз.

— Что ты там забыла? — удивился Шаардан.

Ландия кусала губы.

— Только сначала обещай не ругаться.

Шаардан закатил глаза. Он никогда не мог устоять перед обаянием рыжего чуда.

— Обещаю, — вымученно улыбнулся.

— Я пряталась от Асгара.

Архимаг изменился в лице. Губы сжались в тонкую линию, он прищурился:

— Продолжает доставать тебя?

Ландия затараторила:

— Ты обещал не ругаться, папочка. Я не хочу, чтобы ты злился на братца. У него как-то нехорошо на душе. Что-то с ним происходит. Жалко его. А мне он ничего не сделает. Только пугает. Да, завидует, что моя кровь сильнее.

Шаардан сидел с каменным лицом:

— Асгар переходит границы.

Ландия сложила ладошки перед грудью в умоляющем жесте, а губки вытянула бантиком. Шаардан тут же смягчился:

— Ты слишком добра, солнышко. Не забывай, что Асгар –прежде всего молодой мужчина. Как бы сильна не была твоя кровь, он сильнее физически. Не стоит поощрять его идиотские выходки.

Ландия завертела пальчиком в воздухе –из окошка подул сквознячок:

— У меня еще мамины ведьмовские штучки в запасе.

У девочки проявились способности к природной магии. Ну, что ж, значит и резерв должен быть просто огромный. Прищурился, просканировал –пока незаметно. Ну, с магичками всегда так –резерв растет после инициации. И я подозревал, что с таким папочкой, не скоро еще наша девочка ее пройдет.

Рыжая хитрюжка замотала ножками, уставилась на меня зелеными глазищами и перевела тему:

— Дядя Святозар, я вот, тоже хотела познакомиться с девушкой от смешанной пары. Никогда не встречала таких, как я сама. А какая она?

Она? В голове нарисовались приоткрытые влажные губки, манящие впиться поцелуем. Воспоминание о том, как я тянулся к ним своими губами ярко кольнуло воображение и сразу переключилось на беленькие острые зубки. Словно снова почувствовал, как они впиваются в плечо в интимном укусе.

Плечо загорелось, а чуть ниже, острой болью вспыхнула лопатка. Дернул рукой от неожиданности. Но жжение лишь усилилось.

— Ой, а что это у тебя в кармане светится? А дядя Святозар? — Ландия смотрела на камзол, накинутый на спинку стула около стола.

Правда, что-то мерцало мягким светом.

Я вздрогнул, когда вспомнил, что кроме приказа об отчислении, сунул в карман клятвенное соглашение студенточки из моих грез. Подскочил, словно ужаленный.

А таким я себя и ощущал –лопатка нещадно жглась, будто рой пчел впился жалами.

Выдернул скомканный свиток из кармана –его активировали и теперь строчки мерцали. Кто-то требовал обещанной клятвы. Поганые слова горели на бумаге и прожигали мне мозг. «Испить нектар».

Брайли же отозвал права. Ну, да. Брайли был инициатором. Я совсем забыл про посредников. Права посредников никто не отзывал.

Перед лицом замаячил ухмыляющийся оскал Асгара с окровавленными зубами… Его разбитые губы, которые выговаривали: «Еще бы чуть-чуть, и она бы взяла у меня в ротик».

Я отшвырнул свиток и прыгнул в портал, не прощаясь, даже камзол остался на спинке стула.

Глава 11

Я попал на порог комнаты племянничка. Застыл в оцепенении.

Первое, что бросилось в глаза –белокурые локоны, разметавшиеся по спине девушки, которая склонилась над спинкой кресла и обнимала сзади Асгара, сидящего в нем –платиновая макушка племянника откинулась вбок, торчала едва заметно из-за светлой копны.

Он отвел голову в сторону, чтобы было удобнее дотянуться до его шеи?

Девушка обнимала Асгара в страстном порыве, даря интимный укус?

Предпочла укус исполнению обязательств клятвы? На душе стало скверно... Опоздал?

Всё-таки я не единственный…?

***

Меня слегка замутило от резкого запаха крови, резанувшего по носу. Так пахла кровь племянника. А в ушах застрял протяжный стон девушки.

Всё-таки я не единственный…

Я нарушил частную неприкосновенность. Вмешался в чужую личную жизнь. С чего я вообще взял, что студентке нужна помощь? Она прекрасно развлекается, подкрепляя согласие клятвенными соглашениями.

Без всякого зазрения совести даже меня покусала –ректора Академии. Чего уж говорить про игрища с молодыми драконами.

Затихшая боль от предательства любимой девушки двадцать лет назад всколыхнулась и накрыла неотвратимой лавиной отчаянья и тоски. Я столько лет уговаривал себя, что это было не предательство, что так сложились обстоятельства, что она сделала свой выбор и продолжал тихо страдать.

Частичка души осталась с ней, в далеком прошлом, а дырка в ауре и боль жили всё это время со мной.

Как я мог снова влюбиться? И снова так неудачно. Почему-то именно в этот момент я четко осознал чувства к молодой студенточке.

Нельзя поддаваться порывам. Надо гасить всякие чувства на корню. Ни к чему хорошему они не приводят. Лишь дарят новую боль и страдания.

Уже хотел незаметно исчезнуть, когда вспомнил про голубые чары принуждения, светящиеся в глазах Брайли. Еще предстоит разобраться, кто из девушек, действительно, давал согласие, а кто попал под воздействие запретных чар.

Надежда осветила душу тоненьким лучиком.

Пусть так. Но от чувств точно надо избавиться. Они превращают меня в какого-то мягкотелого мямлю. Злость подкралась незаметно. Так-то лучше.

Я посмотрел на согнутую хрупкую фигурку иначе. Ее стоны усилились.

Что это за безобразие на вверенной мне территории Академии? То, что я незаконно проник в комнату Асгара, меня в тот момент несильно волновало.

Стоны переросли практически в крики. Ей было так хорошо? Со мной она не кричала так неистово.

А потом я услышал переливчатый смех. Вздрогнул. Стоны, крики …и теперь смех…

Девушка оторвалась от Асгара и распрямилась. Медленно повернулась ко мне.

Мне улыбалась …

… моя первая и, до недавнего времени, последняя любовь. Беляна.

Девушка, ради жизни которой, я пожертвовал частью души. Двадцать лет назад.

Беляна повзрослела, но всё равно оставалась молодой и такой же прекрасной, как много лет назад. Даже еще красивее. Годы и жизненный опыт придавали ее облику притягательный шарм. Я старался не интересоваться ее жизнью, чтобы не бередить раны. Знал, что Беляна жила с двумя драконами, родила от одного из них ребенка. Хоть она и не была истинной, но, видимо, ее мужчины щедро делились кровью, и не только ради ребенка, но и просто продлевали ей молодость.

В лаборатории тайной канцелярии последнее время я занимался изучением влияния драконьей крови на здоровье людей. Результаты поражали. Вся информация хранилась под грифом «секретно». Людям не стоило знать о таких вещах.

— Зарик, рада тебя видеть, — Беляна улыбалась. — Ты как раз вовремя. У нас здесь так весело.

На этих словах улыбка сползла, она протянула с укором:

— Зря ты отказался от меня, Зарик. Нам было бы хорошо.

Беляна подошла ближе, потянулась обнять, положила ручки мне на грудь и заглянула в глаза.

Я отказался?

Мысли вернулись в прошлое. Картинка Беляны в объятиях Малори вспыхнула ярким пятном. А рядом за ними наблюдал другой дракон, Накер –отец ее будущего ребенка. Я видел их развлечения собственными глазами.

Тогда она предлагала мне присоединиться…

Сначала отец Беляны заставил любимую девушку пройти инициацию с сильным магом, а Накер не позаботился о предохранении. Он был драконом и считал, что человеческая девушка не забеременеет. Но судьба распорядилась иначе.

Ей пришлось уйти к Накеру. Без его крови ни ребенок, ни сама Беляна не выжили бы.

А потом Беляну впечатлило богатство, власть и статус драконов.

Она выжала из своего положения всю возможную выгоду. Ее права и права ребенка строго охранялись Драконьим Советом, а кошельки драконов, набитые шиллингами оставались в полном распоряжении.

Беляна заливисто рассмеялась. А сквозь эту переливчатую трель прорезался новый громкий стон… Эдны?

До меня дошло, что никто никого не кусал. Беляна же –человек.

А вот, чем там занималась Эдна? Неужели исполнением клятвы? Меня прошиб холодный пот. Как я не предусмотрел того, что у Асгара остались права посредника? Племянничек жаждал отомстить…

Он сидел в кресле, развернутым ко мне спинкой. Торчала только платиновая макушка. Было не видно, что там у него происходит. Зато было слышно стоны...

— Асгар устроил себе подарочек в честь дня рождения, — Беляна выглядела такой довольной. — Он развлекается с твоей человечкой. Зарик, когда ты уже поймешь, что в жизни всё не так однозначно? Я скучала.

Она потянулась поцеловать.

Ее порыв был такой неожиданный. Я оттолкнул. Получилось грубо. Плевать. Я бросился прекратить безобразие, которое творил племянничек. Он хотел отомстить мне. Бедная девочка ни при чем.

Заглянул за кресло и снова оцепенел.

Глава 12

Эдна Корвейн

За ужином в столовой, погруженная в невеселые мысли, я взяла поднос, заставила его едой, не разглядывая, что именно попалось под руку, и уныло поплелась за дальний свободный столик. Одна. Как обычно. Никто не спешил заводить дружбу с полукровкой.

Вокруг царил веселый шум и гам, студенты собирались кучками, рассаживались за столиками компаниями и парочками. Стучали ложки, гремели тарелки. Люди и изредка драконы проплывали мимо, не удостаивая вниманием –чувствовала себя пустым местом.

Весь день из головы не выходил разговор с папой. Неужели я могу быть истинной самого настоящего дракона? Интересно, а какой он? Может, папа зря переживает, и он окажется красивым и заботливым, и будет любить меня. Если я его истинная?

Таким же красивым, как наш новый ректор.

Мечтательно вздохнула и сунула ложку в рот, не чувствуя вкуса еды. Мне было все равно, что там в тарелке.

Только не таким злым, как господин Луцер. Вспомнились фиолетовые радужки, искрящие гневом. И горячие прикосновения, и вкусная кровь. Мурашки пробежались по коже.

Сказал прийти к нему вечером. Интересно, а вечер это во сколько? И куда надо идти? А, вообще, это как-то неприлично. Не пойду.

Из раздумий выдернул мягкий женский голос:

— У вас свободно?

Поверить не могла, что кто-то решил заговорить со мной.

У столика стояла красивая блондинка с подносом. Длинные белокурые волосы спускались каскадом по плечам и очень походили на мои собственные, только и волосы, да и сама девушка выглядели настолько стильно и ухоженно, что я невольно поправила воротничок платья, прочистила горло, откашливаясь.

Незнакомая девушка была явно из высоких аристократок. В дорогом платье, с ярким маникюром и легкой косметикой на лице –как будто только что от визажиста. В ушах блеснули большие диманды. Раньше, я никогда ее не видела. Губы, с четкими контурами, накрашенные светлой помадой с блеском, расплылись в дружелюбной улыбке.

Я отмерла:

— Да, конечно. Присаживайтесь, — улыбнулась в ответ.

— Беляна, — представилась девушка. — Для друзей просто Белка.

Я чуть не поперхнулась. Она предлагает мне дружить? И так панибратски к ней обращаться?

— Эдна, — пролепетала в ответ.

Девушка без умолку щебетала весь ужин. А я с трудом запихивала в рот еду и глотала, толком не разжевывая. Всё не могла поверить, что со мной кто-то общается. Да, еще такая студентка!

Не мудрено, что я ее не видела раньше. Оказывается, она прибыла только сегодня. Переводом на старший курс из другой Академии из-за семейных обстоятельств. Как удачно, что девушка не успела завести компанию, а наткнулась на меня.

— Эдна, — она заговорщицки потянулась ко мне через стол, чуть не задела чашку, — А что, говорят, у вас тут ректор –настоящий красавчик?

Она внимательно уставилась, разглядывая мое смущение.

— Ага, — только и смогла ответить. — А еще он –строгий и злой, — поспешила добавить, пряча неловкость.

Беляна откинулась обратно на спинку стула, склонила головку чуть набок, продолжая изучать мое лицо:

— Что, успел напугать? — усмехнулась. — Ты похожа на маленькую запуганную мышку.

А потом стала серьезной и почему-то спросила:

— Он к тебе приставал?

У меня открылся рот. Но я не смогла ничего сказать на это. Откуда она знает про меня и ректора? Щеки загорелись.

Беляна вмиг изменилась. Легкую веселость, как ветром сдуло. Я поежилась. Показалось, что и меня обдало сквозняком. Девушка как-то сразу стала выглядеть гораздо старше. Пусть все равно безумно красивая, но я подумала, что она вовсе не похожа на студентку, пусть и старшего курса. Выдавал взгляд –пронзительный и колючий, он прокалывал насквозь.

От напускной доброты не осталось и следа.

— Какой же у Зарика отстойный вкус, — сморщились красивые черты, а глаза загорелись голубым. — Идем со мной.

Куда она меня зовет? И почему так изменилось настроение девушки? Она просто рассматривала и изучала меня всё это время? Это какая-то знакомая нашего ректора? Она меня пугала.

Мы сидели в дальнем темном углу столовой. Просидели долго, и в столовой почти никого не осталось.

Беляна, если это ее настоящее имя, резко встала и показала горящими голубым глазами мне за спину. Я обернулась, сзади вспыхнул портал.

Девушка скользнула ко мне и схватила за руку, недовольно пробормотала:

— Брайли говорил, что на тебя не действуют его чары. Мои, похоже тоже.

Она дернула с неожиданной силой, вынуждая меня соскочить со стула и потащила в портал.

— Ну, ничего. У нас есть другие методы воздействия.

Я сопротивлялась, но портал открылся прямо за спиной, и девушка просто толкнула меня. Я даже не сообразила закричать. Да и насколько глупо это выглядело бы со стороны?

Я оступилась и полетела в голубой провал. Упала бы, но меня поймали мужские руки.

— Малышка, — пробасил над ухом… Асгар.

Беляна вышла следом.

Блондинка определенно была старше, чем показалась вначале. Но очень красивая. А еще недовольная. Она снова морщилась.

— Хлеба я уже наелась, теперь хочу зрелищ, дорогой мой молодой любовничек.

— До сих пор не можешь забыть свою первую любовь? Притащила его грязнокровку? — ухмыльнулся Асгар, глядя на блондинку. — Беляна, твой Зарик уже стар. То ли дело моя молодая кровь, — он сжимал меня в крепких объятиях, но даже не смотрел.

Асгар разговаривал с девушкой, а его руки бесстыдно лапали мое тело, опустились ниже, сжали за ягодицы через ткань платья.

Я взвизгнула, вырываясь. Асгар неожиданно отпустил, и я чуть не шлепнулась, еле удержалась на ногах. Он снизошел до меня:

— Мы не закончили, малышка Эдна. Кто-то давал клятвенное обещание испить священный нектар, — последние слова буквально промурлыкал, потрогал себя между ног. — Уммм, стоит посмотреть на этот милый ротик, и я уже готов напоить тебя. Такая растерянная, неискушенная. Как это заводит… Хочу, чтоб ты сама расстегнула мне штаны. — Асгар облизал губы.

От ужаса перехватило дыхание, я еле выдавила:

— Не буду.

Магинечка Елена, это же не может происходить со мной?

Заговорила Беляна. Она брезгливо скривила губы:

— Ставь девочку на коленки, Аснар, дорогой. И активируй уже свое клятвенное право.

Асгар приподнял бровь, и уголок рта в кривой ухмылке:

— Может сама, малышка? Ээээд-нааа… Будь умницей, — сделал шаг ближе, я отступила. — Может ты хочешь меня укусить? Сладко тебе было с ректором? Я всё видел…

Я замотала головой.

Беляна обиженно хмыкнула:

– Пусть пьет твой «нектар». Хочу ее унижения. Будет знать, как покушаться на чужое. Как кусать кого попало. Чтоб неповадно было.

— Моя милая, взрослая любовница, — Асгар передразнил слова, которыми Беляна называла его чуть раньше. — Всё, что пожелаешь, милая. У меня свои счёты с дядей.

Асгар что-то прошептал, и пространство между нами заискрило силой активированного обещания.

Он плюхнулся в кресло, широко расставил ноги.

— Сама, Эдна. Сама. Давай, расстегни мне брюки. Я уже давно готов.

Беляна обошла кресло, наклонилась и обняла Асгара сзади, не сводя с меня глаз, уперлась подбородком ему в плечо:

— Отсюда будет всё отлично видно.

Она проскользила ручкой вниз, к опояску, но Асгар перехватил:

— Пусть она сама. Чем больше сопротивляется, тем больше я хочу.

Всё тело сковало, на плечи словно давил тяжелый груз. Пространство вибрировало, требуя исполнить клятву. Ноги тянули подойти к Асгару.

— Я не хочу, — взмолилась, с каждым неотвратимым шажочком приближаясь ближе.

Асгар лишь поерзал, устраиваясь поудобнее, расставил ноги шире:

— Не стоит противиться, Эдна. Тебе может быть больно из-за нарушения магически закрепленного обещания, — говорил сладким голосом, словно заботился и переживал.

— Пусти, — выдавила сквозь зубы, когда подошла вплотную и коленки подогнулись, вынуждая опуститься перед ним на пол.

Чем больше я сопротивлялась, тем сильнее жгло всё внутри. Возмущенный магический фон пространства рябил перед глазами, требуя исполнение обязательств. Руки потянулись Асгару между ног.

Он пристально следил за ними.

— Просто открой ротик, детка. Я совсем готов. Даже делать ничего не придется, только наклониться и проглотить.

Беляна съехидничала:

— Смотри, а то не донесешь. Обделаешься мимо ее рта.

Я простонала:

— Нееет.

— О, мне нравятся ее стоны, — томно протянула девушка за спиной Асгара в ответ.

— Я кончу ей в ротик. Еле сдерживаюсь, — он тяжело дышал, закусил нижнюю губу, когда я начала расстегивать опоясок.

Злость, ненависть, отчаяние захлестнули. Тело скручивало от боли. Я не поняла, что больно было не только из-за клятвы … драконица вырвалась из сонного забытья от лекарства и выпустила когти, вонзилась ими словно кинжалами, вспарывая Асгару живот…

В ушах застрял женский смех. Ей было весело.

Не поняла, что именно произошло. Наверное, Асгар потерял сознание и отпустил контроль над клятвой потому, что пространство перестало вибрировать.

Но моя агония только началась. Я отпрянула и покатилась по полу, пытаясь заглушить боль и прекратить трансформацию. Мало приняла лекарства. Зверица рвалась наружу, но у нее не получалось.

Краем глаза я видела, как откинулась голова Асгара, как хлестала кровь из его живота. Магинечка Елена, я же не могла убить человека! Лучше бы я сама умерла.

Ненавижу драконицу. Ненавижу свою вторую часть.

Как же больно.

13.1

Ректор Святозар Луцер

В комнате, действительно, пахло кровью Асгара. Но, никакого укуса не было. А у Асгара был вспорот живот. Он лишился сознания из-за потери крови. Поэтому его голова откинулась на подголовник кресла. В человеческом облике рана грозила смертью, а обернуться без сознания у него не получится.

А перед Асгаром на полу корчилась в агонии от бесконтрольной трансформации, ломающей тело, хрупкая белокурая студенточка. И стонала она не от наслаждения, а от боли. Последний стон перерос в настоящий крик. Девочка не могла ни прекратить трансформацию, ни обернуться полностью.

Сзади продолжала смеяться Беляна:

— Трудный выбор, Зарик? Кому ты поможешь?

Она обхватила сзади и зашептала:

— Выбери меня… Брось их обоих. Пойдём со мной.

Сбоку вспыхнул голубой контур портала.

Мне, действительно, предстояло выбирать. Я не был уверен, что смогу помочь кому-то одному, а уж обоим точно не получится.

Глава 13

Ректор Святозар Луцер

В комнате, действительно, пахло кровью Асгара. Но, никакого укуса не было. А у Асгара был вспорот живот. Он лишился сознания из-за потери крови. Поэтому его голова откинулась на подголовник кресла. В человеческом облике рана грозила смертью, а обернуться без сознания у него не получится.

А перед Асгаром на полу корчилась в агонии от бесконтрольной трансформации, ломающей тело, хрупкая белокурая студенточка. И стонала она не от наслаждения, а от боли. Последний стон перерос в настоящий крик. Девочка не могла ни прекратить трансформацию, ни обернуться полностью.

Сзади продолжала смеяться Беляна:

— Трудный выбор, Зарик? Кому ты поможешь?

Она обхватила сзади и зашептала:

— Выбери меня… Брось их обоих. Пойдём со мной.

Сбоку вспыхнул голубой контур портала.

Мне, действительно, предстояло выбирать. Я не был уверен, что смогу помочь кому-то одному, а уж обоим точно не получится.

******

Асгар истекал кровью. Если его срочно не привести в сознание и не помочь обернуться для ускорения регенерации, он просто умрет в человеческом теле.

К тому же, для оборота нужно место, а значит, надо вытащить его из комнаты куда-нибудь на открытое пространство.

Кожа Эдны по всему телу покрылась чешуей, лицо исказилось, проявляя черты зубастой морды. Волосы то исчезали, то снова появлялись, как и платье. Когти, торчащие из рук и ног, царапали деревянный настил, периодически появлялся хвост и хлестал по полу.

Для оборота ей тоже нужно место. Но, судя по тому, как дергалось и шло рябью тело, оборот у нее не получится. Рассматривать ауру было некогда. Видимо, кулон мы убрали, а, вот его действие оказалось сильнее, чем я предполагал. Драконица не желала сдаваться и лезла наружу, не понимая, что убивает хозяйку. Энергия и напряжение от нереализованной трансформации накапливались в человеческом теле. Эдну просто разорвет изнутри.

Я уже раз взял контроль над драконицей, успокоил зверя. Она подчинится мне снова. Но кто поможет Асгару?

Я знал, какой сделаю выбор. Да простит меня Драго милостивый, единый в трёх лицах.

Меня остановил голос Шаардана. Это его портал, оказывается светился сбоку.

— Что здесь происходит, мать вашу?

— Асгар, — закричала Ландия и бросилась к молодому дракону.

Снова засмеялась Беляна:

— Ох, вся семейка в сборе. А мне пора… Засиделась я тут с вами, — уходя в собственный портал, она как ни в чем ни бывало пропела: — Заа-рик, мои двери открыты. Для тебя, милый …

Портал схлопнулся, обрывая фразу.

Я внутренне выдохнул при виде Архимага, упал на колени перед Эдной, поймал за плечи, сильно сжал, вынуждая смотреть мне в глаза. Пока налаживал контакт и брал под контроль зверицу, Шаардан сориентировался.

— Ландия, не реви. Давай, контролируй жизненные потоки Асгара, как тебя учили ведьмы. Всё будет хорошо. Мы сейчас заберем его в замок. Там мама тебе поможет. Приведем в сознание, обернется и будет, как новенький.

Он встряхнул дочь:

— Да, возьми ты себя в руки!

Ландия перестала всхлипывать и сосредоточилась на Асгаре.

Я контролировал драконицу Эдны через контакт глаз. Зверина всё еще била хвостом по полу, но чешуя постепенно исчезала, когти втянулись обратно, а потом затих и хвост. Осталось лишь громкое шипение.

Девушку в моих руках трясло от напряжения. Буквально. Ее била крупная дрожь, шипение прерывалось стуком зубов. Аура плясала вспышками, взрываясь и лопаясь. Поломанные контуры трещали по швам –их распирала энергия трансформации, запертая изнутри. Оборот помог бы. Но, что-то его сдерживало, не давало трансформироваться.

Шаардан полез с советами:

— Ей нужна инициация. Надо выпустить запертый поток силы. Давай, Зар. Ты сможешь.

—Шарди, она же совсем еще девочка. Я не могу так поступить.

Друг кивнул дочери идти в портал, сгрёб с кресла невменяемого братца и потащил следом.

— Я сказал, Зар. Ты отвечаешь за своих студентов, — уже шагнув в портал он выругался и бросил: — В любом случае, ей нужна разрядка. Ну, попробуй сначала другие способы, раз такой жалостливый.

Мы остались одни в комнате. Эдну продолжало трясти, она пыталась подавить рвущиеся всхлипы. Ее драконица поджала хвост и спряталась на дальний слой восприятия. Я крепко прижал к себе девушку, погладил по спине, успокаивая.

— Тихо, тихо, маленькая.

Девочка уткнулась лицом мне в плечо, вцепилась в меня дрожащими ручками.

— Расслабься, маленькая, — продолжал гладить по спине.

Ну, что ж. Как бы я не жаждал заняться ее инициацией прямо здесь и сейчас, не мог перешагнуть через моральный фактор. Я хотел ее так, что штаны лопались от напряжения. Но я хотел, чтобы она понимала, что происходит, чтобы сама захотела заняться со мной …не инициацией. А заняться любовью.

Я стал аккуратненько поднимать юбку, шептал при этом:

— Надо попробовать. Не бойся. Я только потрогаю.

Я залез под юбку рукой. Если она сможет кончить от моих пальцев, может получится обойтись без инициации. Может, этого будет достаточно, чтобы выпустить скопленное напряжение.

Рукой трогал ножку, а перед глазами мелькали голые коленки, которые я видел, когда девушка бежала по полю. Драго знает, как же я ее хотел. И знает, чего мне стоило сдержаться.

— Расслабься, не бойся, тшшш…

Я медленно вел по ноге рукой выше и млел от прикосновения к нежной коже. Пальцы коснулись краешка кружевных панталончиков. Я судорожно втянул воздух. Надо держать себя в руках. Еще чуть-чуть, капельку. Пальцы скользнули под влажное кружевное бельё.

Ты, кончишь, моя девочка. Такая влажная киска. Моя чувствительная девочка. Влажная для меня.

___________________

Большая благодарность читателям за наградки!!! Сильно поднимают настороение))))))) вроде мелочь, а как приятно! Благодарю от всей души.

Глава 14

Эдна Корвейн

Я корчилась от боли, катаясь по полу, а в кресле откинул голову невменяемый Асгар. Должно быть, молодой дракон был мертв. А еще в ушах стоял звонкий смех его белокурой любовницы.

Я УБИЛА ЧЕЛОВЕКА.

Дракона.

Нет, это моя драконица сделала.

Ну, так это же я ее не контролировала.

Ненавижу свою вторую часть, которая досталась от «папочки»-дракона, предавшего маму. Как же больно. Почему она продолжает мучать меня? Надо было выпить больше снадобья, чтобы заглушить зверицу.

Надо выпить всё снадобье, которое прислал папа, чтобы избавиться от драконицы раз и навсегда.

Она шипела в голове: «Я тебе помогла. Этот урод издевался, унижал, заставлял делать ужасные вещи… Ты бы предпочла развлекать его? Стать подстилкой и посмешищем?»

МЫ УБИЛИ ЧЕЛОВЕКА!

Сознание не покидало, лучше бы я уплыла в обморок. И даже ломающиеся кости так не сводили с ума, как понимание того, что я убила человека. И на помощь не позвать. Может, богинечка смилостивится, и я тоже умру в этой комнате? Внутри бесилась драконица, и бушевал поток силы, скручивался вихрем, распирая изнутри. Казалось, меня просто разорвет.

Я видела девушку с рыжими волосами, которая плакала над Асгаром. Ландия? Видела незнакомого мужчину, который взял на руки тело молодого дракона и исчез с ним в портале. Нос уловил запах сандала с привкусом …ректора.

Меня кто-то встряхнул, а драконица оглушила шипящим рыком. Ректор смотрел мне в глаза. Он словно разговаривал с моей зверицей, без слов, через хмурый строгий взгляд –властный, подчиняющий, нетерпящий возражений. Радужки с фиолетовым ободком сыпали искрами по сторонам. Привидится же от страха.

Страшно стало не только мне. Рык драконицы постепенно стихал, превращаясь в скулеж с недовольными завываниями. Пока она окончательно не сдалась и не улеглась глубоко в сознании, прячась от ректора.

Боль схлынула, но напряжение, рвущее изнутри, никуда не делось, заставляло тело биться в конвульсиях. Казалось только крепкие руки ректора, сжимающие за плечи и не дают телу развалиться на куски.

Он притянул, уложил мою голову себе на грудь и сжал еще крепче, сдерживая мою дрожь, стал гладить по спине. Шептал, успокаивая.

Как вкусно пахнет господин Луцер. Как хорошо в его крепких объятиях, когда он не сверкает злыми фиолетовыми глазами, а нежно шепчет на ушко и ласково гладит по спине. Стало не разобрать –дрожу я от силы, скопившейся внутри и рвущейся наружу или по телу бегут мурашки незнакомого предвкушения, превращаясь в мелкие волны удовольствия, вызывая пульсацию в животе.

Только бы не отпускал. Так легче. Мне уже лучше. Правда, теперь внутри всё горит. Ногу обожгло горячее прикосновение чужих пальцев. Ректор залез мне под юбку и гладит ногу? Что он делает? Как это ужасно неприлично… аж дыхание перехватывает…

— Тшшш, я только потрогаю, маленькая. Расслабься.

Меня потрогает? Под юбкой? Я простонала, когда рука забралась выше. Пальцы тронули краешек панталончиков и нагло залезли под него. Пульсация внизу живота усилилась, спустилась ниже между ног. Он это чувствует? Как неудобно… О чем я думаю? Он залез мне в панталончики… и прошептал:

— Влажная для меня.

Я? Как же так? Почему я там влажная? Дернулась отстраниться. Но вторая рука ректора прижимала так крепко, а голову оторвать от его плеча было так стыдно. А он трогал настойчивым пальцем то место, которое самой-то неудобно трогать. А его губы горячо шептали:

— Не бойся… — и целовали нежно кончик ушка, и зарывались в волосы.

Я утыкалась в плечо и жмурилась сильно-сильно, хоть он и не мог видеть. И пыталась сдвинуть ноги, раз не могла отстраниться от его руки, но там стало только горячее от этого, и похоже совсем мокро. А он только усилил напор и вытворял пальцем непристойные вещи, ласкал под панталончиками настойчивыми поглаживаниями, которые переросли в мелкие толчки, вторящие моей пульсации.

Пока неожиданно внутреннее напряжение не взорвалось и не прокатилось по телу яркой волной удовольствия. Стон сдержать не получилось. Хоть я и старалась. Я впилась зубами в рубашку, но всё равно продолжила тихо постанывать, пока тело успокаивалось.

Наглые пальцы выскользнули из панталончиков, поправили на место сдвинутый кружевной краешек. Я вцепилась в рубашку руками сильнее. Так стыдно мне еще никогда в жизни не было. И так хорошо. И еще более стыдно из-за этого. Он точно понял, что мне понравилось. О, неет.

— Умница моя. Хорошая девочка, — хриплый шепот вызвал мурашки.

Он еще и хвалил меня? Он точно всё понял.

— Маленькая моя, всё позади. Всё получилось. Обошлись без инициации.

Ооооо, драконица довела меня до того, что сам ректор готов был меня инициировать? Щеки горели нещадно. Я никогда не оторву голову от мужского плеча. Как смотреть в эти фиолетовые глаза? А внутри что-то йокнуло и сердечко затрепыхалось стоило подумать, что сам ректор мог бы заняться моей ...инициацией…

— Ээ-эдна, — позвал хриплый голос, — тебе лучше, маленькая?

Это он мне? Ну, всё. Я крепче стиснула ткань рубашки в кулаках. Меня здесь нет. Я не подниму голову.

— Тебе надо отдохнуть, маленькая.

Он попытался отцепить меня, но потом бросил затею и просто поднялся вместе со мной. Понёс куда-то на руках. А моё сознание, действительно, ускользало в сон. Я пыталась не заснуть. В такой-то момент! У ректора на руках!

Но он прошептал:

— Спи, маленькая, — и подул в волосы, сдувая с губ пару слов сонного заклинания.

Пальцы сразу расслабились, отпуская рубашку. Ректор положил меня на бочок, на что-то мягкое. На кровать. Спиной к себе.

Глаза так и не открыла, медленно уплывая в спасительный сон. Слышала щелчок пальцев и дышать стало легче. Ой, он мне платье снял так?

Стесняться уже не получалось, я практически спала. Хорошо, что лежала спиной к нему. Все-таки разлепила ресницы –знакомые гобелены на стене. Внутренне выдохнула –он принес меня в мою комнату. Сквозь дрему чувствовала горячие пальцы, скользящие по телу и едва различала бормотание:

— Что с ее аурой не так? Потоки выпрямляются. Без кулона стало лучше. Хорошо, — его руки трогали тело через сорочку. Нежно. Так приятно.

Он думал, что я уже сплю, а я млела от ласковых прикосновений. Вот он какой, личный осмотр ректора.

Пальцы ректора задержались на лопатке, нежно обводили контуры татуировки.

Стоп. Он видит мою поломанную драконицу на коже?

Зверица, конечно, успокоилась и глубоко запряталась. Надолго ли? До меня донеслись отголоски довольного утробного урчания. Ей тоже нравилось. Как будто ректор на самом деле гладил ее.

Глава 15

Ректор Святозар Луцер

Девочка уснула.

Я перебирал пальцами потоки ауры, местами подправлял, заодно гладил спину через прозрачную сорочку.

Эдна Корвейн. Студентка первого курса вверенной мне Академии, где я стал ректором. Между нами –целая пропасть, у нас не может быть ничего общего.

Мысли всё возвращались к словам Шаардана об инициации, подпитывая скопившееся возбуждение. И вот, действительно, имел же законное право лишить ее девственности. А как хотелось. А как трудно было сдержаться.

Девочка выглядела такой испуганной, ее драконица мучала малышку изнутри. Разве я мог?

Настрадалась маленькая. Зачем же отец надел девочке кулон, ломающий ауру?

Контуры оболочки заметно восстанавливались, но что-то еще было не так. Не мог понять, что именно. Почему драконица так рвалась наружу и при этом не удавалась трансформация? Ладно. Подождем до полного восстановления энергетических слоев, и сам лично займусь ее тренировками. Контакт со зверицей я уже установил. На уме вертелись парочку приемов, которые можно попробовать, чтобы помочь малышке наладить связь со второй ипостасью.

Пальцы коснулись шершавой кожи на лопатке, как будто шрамы. Обвел пальцем контуры. Присмотрелся –татуировка, больше похожая на клеймо. Хм, драконица. Какая-то вся поломанная, корявая. Кто это сделал?

Люцик завозился внутри. «Это ее драконица. Не чувствуешь, что ли?»

Я могу видеть татуировку второй сущности? Наверное, Люцик что-то путает. У Шаардана татуировка вроде была на плече. Если она там, действительно, была.

С сожалением оторвался от нежной кожи. Втянул воздух, впитывая ее запах. Поднес пальцы, которыми доставлял девочке удовольствие к носу –так запах чувствовался сильнее. Прикрыл глаза, наслаждаясь.

Потом еще раз окинул внимательным взглядом внешнюю оболочку ауры, остался доволен. Ну, пора и честь знать.

И снова ледяной душ. Это становится привычкой. И снова холодная постель. Мысли о борделе выветрились после интимного укуса. Разве что-нибудь с этим сравнится?

Но я мужчина. Мне все-таки нужна разрядка, с женщиной.

Но хотелось маленькую Эдну.

Поднес пальцы к лицу –после душа ее запах почти выветрился, лишь небольшие сладкие отголосочки различил драконий нюх. Уммм, закатил глаза, уплывая в сон, представляя, что девочка согревает мою постель. Маленькая, сладкая малышка с белокурыми локонами.

Утром после душа, вытираясь, задержал взгляд на зеркале. Потряс головой, разбрызгивая капли во все стороны –совсем не старый. Правда же? Вот, и Василиса сказала. Приосанился, развернулся, разглядывая спину.

«Ну-ка, Люцик, покажись. Давай сюда свою татуировку».

Кто-то радостно запрыгал и завилял хвостом, а бОльшая часть спины, в основном правая, покрылась татуировкой дракона с древними рунами, выбитыми на гордо расправленных крыльях.

— Красив, красив, — засмеялся я.

Дракон обиженно протянул: «Что тогда заставляешь прятать?»

— Ни к чему мне лишнее внимание...

«Так Шаардан же сказал, что такую татуировку никто не увидит… кроме истинной. Какая красота пропадает зря».

— А ты — павлин, однако, Люцик, а не дракон. Покрасоваться ему захотелось… А я не хочу проверять, увидит кто или нет.

Развернулся другой стороной. Меня привлекло пятно на левой лопатке. Выругался, когда разглядел знакомые поломанные контуры драконицы, точно повторяющие рисунок на плече одной маленькой сладенькой студенточки.

— Пометила, чтоб ее…

Мой зверь обрадовался: «Я же сразу сказал, что влюбился».

— Люцик, — гаркнул вслух. — Где это видано, чтоб меня, мужчину, пометила какая-то драконица? Что за срань?

А я представил, как искусная татуировка моего дракона покрывает хрупкую спинку девочки. Моей девочки. Моя татуировка на ее спине! Сморгнул. Что за странные мысли лезут в голову? Я же всё-таки человек.

Неожиданно лопатка вспыхнула дикой болью, как будто приложили раскаленную кочергу. Дотронулся рукой и отдёрнул пальцы –обжегся. Что происходит?

Пока соображал, контуры рисунка стали истончаться. Внезапная боль тоже отпускала вместе с бледнеющими линиями. Прямо на глазах рисунок исчез, отставив лишь неясный размазанный след на коже. Мать твою.

Стало как-то грустно и тоскливо. Это из-за того, что я не пожелал принять ее метку? Или что? Отчаянно захотелось вернуть татуировку на место. Так я чувствовал девочку частью себя. Почесал саднящее место. Разыскать Ландию и отправиться за манускриптом? Может там написано, что происходит?

Но, Люцик был другого мнения. Он принялся толкаться изнутри, требуя проверить, что там происходит с Эдной и с ее драконицей. Чтоб тебя, Драго подери!

Я кинул портал к студентке в комнату. Одним глазком. Быстренько туда и обратно. Убедиться, что с ней всё в порядке.

Комната была пуста и провоняла алкалайном — дрянь, которой можно отравить дракона.

Глава 16

Эдна Корвейн

Я проснулась и резко подскочила, села на кровати. Наступило утро. Ректора и след простыл. И слава магинечке. И как теперь смотреть ему в глаза?

Но не это пугало меня до чертиков перед глазами. Перед глазами возникло мертвое тело Асгара, истекающего кровью в кресле. От раны, которую нанесла ему моя драконица.

Я убила человека. Дракона. Да, какая разница, если теперь я –убийца…

Трясущимися руками схватила платье, заботливо разложенное на стуле, достала сверток с лекарством. Скорее. Пока драконица не очнулась. Вчера вечером пропустила прием снадобья. Быстро слизала и проглотила содержимое.

Прикрыла глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Где-то глубоко внутри, очень далеко, жила драконица –моя вторая сущность, зверица, которую не получалось контролировать. Это она убила человека. Я не хочу быть убийцей. Не хочу иметь с ней ничего общего.

Как же она меня достала. Всю жизнь мне испортила.

Я медленно подошла к прикроватной тумбочке, присела на краешек кровати и выдвинула верхний ящик, до отказа забитый свертками со снадобьем, которое доставили общим порталом прошлым утром.

Потянулась, взяла один, распаковала и проглотила. Чтобы уж наверняка заткнуть драконицу на сегодня. Хотя бы на утро. Налила воды из графина на тумбочке. Поднесла стакан к губам и выпила медленными маленькими глотками, пропихивая горечь внутрь.

Надо тащиться в общую душевую, умываться, одеваться, собираться на занятия.

Посмотрела на гору свертков, взяла и приняла еще один… На всякий случай. Запила.

На завтрак уже не успею. Может, пропустить первую пару? И в душе не придется толпиться в очереди.

А потом подумала, что если принять побольше, то может зверица никогда больше не очнется. Если я съем всё лекарство, то, может получится избавиться от драконицы навсегда.

Почему-то мысль о том, что, избавляясь от второй сущности, я могу навредить и себе пришла лишь когда на дне ящика осталось пару свертков. И то потому, что меня замутило, а в глазах стало темнеть.

Да уже все равно. Асгара же не вернуть… Я не смогу жить с этой виной. Всё к лучшему. Ну, какие пары?

Я раскрыла очередную порцию, когда в дверь настойчиво постучали.

Оглянулась, вздохнула и вернулась к своему занятию.

Меня нет дома. Понятия не имела кому могла понадобиться. Ко мне никто за эту неделю жизни в Академии никогда не заглядывал.

В дверь продолжили долбить. Звук ударов стучал в висках. Как же громко.

Картинка перед глазами местами расплывалась. Это так лекарство действует? Я ехидно поинтересовалась: «Эй, ты там уже сдохла?» и не получила ответа. Впрочем, я с самого утра, точнее с ночи не слышала зверину. Ректор ее приструнил, заставил спрятаться. Он такой грозный. Но его руки такие нежные… А что его пальцы вытворяли вчера под юбкой… Ой. Ох.

Из-за двери прозвучало грозное:

— Я чую, что ты внутри, противная грязнокровка. Открывай!

Звуки доходили в искаженном виде. Голову как будто набили ватой. Кто это? Впрочем, мне уже всё равно. Руки потяжелели, ноги онемели, не хотелось не то, что двигаться, даже просто пошевелиться.

— Эй. Я захожу, получеловечка. Мне надо с тобой поговорить!

Дверь с грохотом отлетела в сторону. Я всё-таки вздрогнула и уставилась на …злющего Асгара. Упс. Я случайно умерла вместе со своей драконицей? Или мне мерещатся приведения?

— Чем это воняет? — он повел носом по воздуху. — Алкалайн?

Асгар, который приведение, прищурился, рассматривая меня, посмотрел на мои руки и смачно выругался.

— Сдурела?

Парень угрожающе прошагал ко мне вплотную, пришлось запрокинуть голову, он навис сверху, рассматривая меня, мои руки со свертком, из которого просыпался на пол порошок, перевел взгляд на почти пустой ящик тумбочки.

До меня дошло, что это всё взаправду. Передо мной, вернее надо мной стоял настоящий Асгар. Живой и невредимы. И очень злой.

Мои губы пролепетали:

— Я думала, что убила тебя, — поморгала, проверяя, не исчезнет ли. — Моя драконица. Убила.

— Ты что творишь?

Он выхватил сверток из рук, отшвырнул в сторону.

А я вдруг четко вспомнила всё, что происходило вчера до того, как драконица выпустила когти. То, как Асгар активировал право посредника и заставил встать перед ним на колени. И заставил бы выполнить условия клятвы. И мне стало себя жалко. И драконицу, которую я по ходу отравила. А она ведь по сути меня защищала.

— Что? — вскинулась я. — Пришел закончить начатое? Ну, давай. Больше меня некому защитить. Мерзкий урод!

Он заметно подрастерял запал от моего наезда, выплюнул сквозь зубы:

— Ты же сама дала согласие, клятвенное обещание, грязнокровка-потаскушка. И даже чары Брайли ни при чём. Его мать рассказала, что на тебя не действует. Верно из-за твоей бешеной драконицы.

— Брайли обманул меня. Заставил сказать «да».

В глазах зарябило, перед ними поплыли темные пятна. Асгар схватил за волосы и потащил в портал.

— Вот, дура. Сколько ты наглоталась алкалайна? Меня Шарди уроет, если с тобой что-то случится, грязнокровка противная.

Он так и продолжал волочить меня, больно вцепившись в волосы, пока не ткнул носом в умывальник. Обхватил сзади одной рукой за талию и навалился, вынуждая наклониться над раковиной. Пальцы другой руки засунул мне в рот, вызвав рвотный позыв.

— Овца, — прогремело над ухом, он вытащил пальцы, а я закашлялась, но не осталась в долгу:

— Урод, — сплюнула в раковину.

Сует мне свои грязные ручища. А он снова сунул пальцы обратно.

— Да блюй уже эту гадость. Ну, же, давай.

В этот раз сдержать рвотный позыв не получилось, из меня хлестануло фонтаном, выворачивая наизнанку и выбивая слезы.

Асгар включил воду и смягчился.

— Пей, давай. Надо еще. Давай-ка избавимся от этой дряни в твоем желудке.

Он набирал воду в ладонь и заставлял глотать, потом снова заставлял выворачивать содержимое наружу, промывая мне желудок. Он как-то не брезговал ни моими слезами, вперемежку с соплями, ни тем, что выливалось из меня вместе с водой и алкалайном.

Я слышала это название. Запрещенное вещество, которым можно отравить дракона. С самого детства я принимала не лекарство. Я медленно и верно травила свою драконицу.

Слезы покатились сильнее. И сопли. А за ними и громкие рыдания.

— Да ладно тебе, — растерялся вредный дракон сверху.

Он продолжал промывать мне желудок, но его движения стали мягче, как-то аккуратнее. В итоге он умыл меня сам своей ручищей, закрыл воду, оттащил от раковины и сам принялся вытирать полотенцем.

Я зарыдала. Взахлеб. И …он неуклюже приобнял, прижал и даже погладил по волосам. Я уткнулась в ненавистное плечо. Хотелось на ручки к ректору.

— Ты чего? — только и смог спросить Асгар.

— Я вообще думала, что ты умер…

— Так… жив я. Поделом досталось. И Шарди, ну, брат мой, так и сказал мне… — Асгар вздохнул, — …когда заставлял убрать все права с клятвенных соглашений.

Я аж отлипла от его могучего плеча, посмотрела в бесстыжее лицо. А он в полном непонимании договорил:

— Так вы ж сами в койку к нам прыгаете, соглашения оставляете. А тут вон че… Я вообще думал, ты ломаешься… ну, играешь так. Завела твоя игра, жесть как…

Я напряглась. Даже реветь перестала. Я же в одной сорочке стояла. В лапищах вредного высокомерного дракона.

Асгар неуклюже вытер мне щеку. Потом другую.

— Ну, и чего ты так разревелась?

— А моя драконица? — пролепетала я, стараясь не думать про то, в каком виде и в какой ситуации оказалась.

Асгар пробасил:

— Я ее чувствую, но очень слабо, — покачал головой. — Ну, ты и дура, что решила избавиться от зверя.

И вдруг до него как будто тоже дошла вся щекотливость ситуации. Мягкость исчезла, снова передо мной появился колючий молодой дракон-мажорик.

— Только попробуй кому пикнуть, что я тебе тут нюни вытирал. Скажи спасибо, что меня братец заставил к тебе переться прощения просить, а то хана бы тебе. И твоей драконице, — он прищурился. — И только попробуй сказать, что не простила меня.

Я закивала тупым болванчиком. Надеюсь, меня вернут в собственную комнату. После всего, что между нами было… Магинечка, Елена! Пока никто не видел.

Но нас увидели. Потому, что в комнате появился … злющий господин Луцер собственной, почему-то тоже полуголой, персоной.

Глава 17

Глаза ректора… стали совершенно круглыми, практически вылезли на лоб и полыхнули фиолетовыми искрами, а по ладоням побежали видимые разряды. Он свел пальцы на уровне накачанного кубиками пресса и сплел линии разрядов в силовой клубок.

Отсветы заклинания, искрящего в руках, падали на хмурое лицо со сведенными бровями. Крылья носа подрагивали. Блики играли на накачанной груди и мощных бицепсах. Он напряг руки, удерживая силовой поток, и мышцы аж забугрились.

Магинечка! Кого он прожигает взглядом? Меня или вредного Асгара, который от неожиданности тоже застыл истуканом, так и держал меня в своих лапищах? Я простонала про себя –я же в одной сорочке. Стою в комнате с двумя мужланами.

Асгар среагировал на появление ректора не менее злостным раздражением. Желваки напряглись, зрачки вытянулись в узкую полоску, а пальцы на руках, удерживающих меня, сжались, впились в кожу так, что точно синяки останутся.

Даже пикнуть стало страшно.

— Полог тишины, — выкрикнул ректор.

По гобеленам разбежались следы заклинания.

— Ну, поговорим, племяш, —зашипел господин Луцер, а сквозь шипение пробился животный рык. — Никак не успокоишься, гаденыш?

У Асгара тоже вырвался внутренний рык.

Так посмотришь, ну оба –вылитые драконы. Только, ведь, ректор –человек.

Асгар прищурился:

— Шарди приказал грехи замаливать… Вот, решил для разнообразия удовлетворить девочку. Не всё же только брать и получать… как сказал братец, — он высунул кончик языка, провел по нижней губе и скривился.

О чём он? Зачем злит ректора еще сильнее? Асгар же помог, спас меня, наверное, даже. А я дурище. Не было же у нас ничего!

Стало боязно. У ректора, вон, какие заклинания скачут по рукам.

— Магию убери, —Асгар, наконец, выпустил меня и сжал кулаки. —Давай, говорить, как мужчина с мужчиной.

В суровое мужское противостояние вклинился мой жалкий голосок:

— Не надо…

И оба сорвались на меня:

— Заткнись, — прилетело от Асгара, одновременно с:

— Молчи, — от ректора, который смял и потушил заклинание.

Он махнул рукой, открывая портал. Мне? Снова будет выпихивать?

— Марш в комнату, — его глаза реально полыхали фиолетовым огнем. — Разберусь с гадёнышом, приду. Жди.

Я застыла. Надо это срочно прекратить. Поубивают друг друга.

— Это я виновата, — голос сорвался.

Как же было страшно. Что происходит с ректором? Он совсем с катушек слетел.

Меня выпихнул поток воздуха и злые слова полетели вслед:

— Доигралась. Займусь твоей инициацией. Чтоб другим неповадно было…

Асгар напал первый.

Меня выбросило обратно в свою комнату. Я проехалась задом по полу. Вскочила, потерла ушибленное место. Портал остался открытым. Мне прекрасно было видно, как сцепились мужчины и покатились по полу, попутно ломая и расшвыривая в стороны всё, что попадалось на пути.

Картина казалась особенно жуткой из-за того, что звуки из комнаты не проникали. На ней висел полог тишины.

Я бросилась к шкафу, трясущимися руками схватила самое закрытое платье, принялась натягивать на ходу по пути к открытому порталу.

Инициирует? За что?

Просунула голову в вырез, замерла у открытого портала, уставилась на драку, набирающую обороты. Руки никак не хотели попадать в рукава.

С трудом просунула их и стала одергивать платье. Потом застегнула все пуговички, до самой шеи. И на рукавах тоже. Чтоб тяжелее снимать было. Обхватила себя руками. Затем нервно вгрызлась в ноготь на большом пальце.

Зрелище завораживало. Можно было бы назвать их борьбу красивой, если бы не было так жутко страшно. Ректор оказался сверху, спиной ко мне –такой огромной спиной с широким размахом плеч и огромной татуировкой дракона, по большей части с заходом на правую половину.

Когда это он успел сделать? Я точно помнила, что на тренировке на полигоне на его спине не было никаких рисунков. То зрелище я тоже никогда не забуду, как и половина Академии, пришедшая поглазеть.

Ректор навалился на Асгара, усердно заламывал тому руку в болезненном захвате. Асгар неистово извивался, но вырваться не получалось. А я еще переживала за господина Луцера. Теперь стало страшно на мерзкого дракона. То я его чуть не убила, то теперь ректор…

Но молодой драконище вывернулся, они снова покатились по полу, доламывая то, что еще не успели разломать. В меня полетели обломки стула – пролетели сквозь незакрытый портал. Я вовремя отскочила, ошметки с грохотом ударились о пол уже в моей комнате.

Меня кто-то тронул за плечо. Я завизжала от неожиданности, с опаской обернулась.

— Извини, — отдернула руку …рыжая девушка. Ландия?

— Меня зовут Ландия, — вторила она моим мыслям. — Дверь была распахнута. И я стучала о притолоку, но ты тут застыла и не реагировала…

Она замолчала на полуслове, когда рассмотрела, что творилось за открытым порталом. Потом в замешательстве прошептала:

— Асгар? Дядя Святозар?

Я снова принялась грызть ноготь.

— Они же поубивают друг друга.

Ландия отодвинула меня и шагнула в комнату к Асгару. Я кинулась за ней. Это ей сейчас достанется. Куда она лезет под горячую руку?

Ландия развела руки в стороны — окна в комнате распахнулись. В них задул сильный ветер, словно ураган. Откуда, когда на дворе стояла ясная погода?

Портьеры надулись пузырями, рыжие пряди разлетелись в разные стороны, колыхались словно огромная яркая медуза на контрасте с бледным лицом и изумрудными зрачками, которые неотрывно следили за клубком из тел на полу.

Мои волосы тоже хлестали по плечам, лезли в глаза, юбка путалась между ног. Ветер мешал подойти к Ландии ближе, отбрасывал обратно к порталу.

Это она устроила комнатное торнадо? Ничего себе силище.

Хотя ее ветряная буря и не смогла разогнать парочку, но, похоже, остудила пыл разгоряченных тел. Им пришлось не столько бороться между собой, сколько с потоками воздуха, хлестающими со всех сторон, прибивая к полу.

Медленно, но верно, тела относило к окнам, под хлопающие шторы, пока мужчины окончательно не впечатались в стену с разодранным гобеленом.

Они, наконец, разглядели Ландию. Асгар точно выругался, но было не разобрать. А ректор, с трудом преодолевая сопротивление воздуха, хлопнул в ладоши. И ветер прекратился. Портьеры опали на место. Ректор и Асгар запутались в ткани.

Кто-то из них резко рванул за штору. Часть крючков оборвались, остальные держались крепче и ткань полетела вниз вместе с выломанным карнизом, штукатуркой и громким треском. Из-под нее показались две растрепанные головы с разбитыми губами и фингалами.

Ректор впился в меня колючим взглядом. Немного смягчился, рассматривая закрытое платье.

— Что с вашей драконицей, студентка Корвейн?

Это он мне? Ой. А, правда, что? Я прислушалась. Тишина. Она вообще жива там?

Холодок пробежался по позвоночнику. Асгар прав. Какая же я дура… Всё-таки, она же – часть меня. Внутри было пусто и тоскливо, как будто оторвали кусок души.

Я стиснула пальцы и прикусила губу. Как стыдно признаваться. Мужчины дружно уставились на мой рот. Я откашлялась.

— Не знаю… — всё, что смогла выговорить.

Ректор Луцер выпутался из портьеры, встал и помотал головой, словно пёс, стряхивающий воду. Взвесь от штукатурки, покрывающая его отросшую шевелюру и тело испарилась – как с гуся вода, вернее пыль и грязь. На нём появилась чистенькая отглаженная белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами –вполне себе по-домашнему.

Он шагнул ко мне.

Ой, ёёё. Что будет… Грозился инициировать. Горло перехватило от страха, сердечко замерло, а потом забилось часто-часто. Я разгладила складочки на юбке –вернее вытерла вспотевшие ладошки.

Асгар так и сидел, тоже тряхнул головой —уверена ему хорошо досталось. Видимо, он не мог так запросто щелкнуть пальцами и избавиться от синяков, да к тому же стать свеженьким и чистеньким.

Ландия отмерла, кинула осуждающий взгляд на ректора:

— Совсем сдурели.

Она поспешила к дракону. Асгар закатил глаза, когда Ландия вытянула руку и почти коснулась разбитого лица. Демонстративно отвернулся, пока она залечивала ушибы?

Еще дома, у себя в деревне, я успела нахвататься слухов о том, что женой архимага драконов стала природная ведьма. А сейчас наблюдала собственными глазами действие волшебной магии, которая, видимо, передалась девушке по наследству от матери. Надо же, она не просто полукровка, а обладает целительским даром к тому же.

Мало того, что Ландия –аристократка одной из самых знатных семей, она еще и талантливая магичка с природным даром. Кто я, и кто –она. Я-то губы раскатала, думала, познакомиться с ней. Думала, может она захочет подружиться из-за того, что мы обе –полукровки.

А я чуть не отправила Асгара на тот свет. Вон, как она заботится о вредном драконе. Вряд ли вообще станет теперь со мной разговаривать.

Кстати, он ей кто? Если архимаг –отец Ландии, а Асгар –брат архимага… то, получается, Асгар ее дядя? Смешно. Они почти ровесники. Больше похожи на брата с сестрой.

— Оставь свои подачки, — Асгар оттолкнул руку девушки. — Чего припёрлась? Шарди прислал шпионить за мной?

Ландия расстроенно хлопнула глазами.

— Я не к тебе шла. Хотела познакомится с Эдной, — девушка посмотрела на меня и улыбнулась.

Ко мне? Ничего себе. Зачем? Хотела поругаться из-за Асгара?

Открытая улыбка обезоруживала. Я попыталась улыбнуться в ответ. Наверное, получилось жалко. В моей-то ситуации.

Девушка обратилась ко мне:

— Думаю, можно считать, что познакомились! Я –Ландия. Мне очень приятно, Эдна.

— Я тоже очень рада, — сдерживала порывы броситься просить прощение за то, что сотворила с Асгаром.

И за драку, которая тут только что произошла. Ведь, ректор думал, что Асгар опять хотел мне навредить.

Не приревновал же? Сама мысль о том, что это могла быть ревность вызвала волнение и трепет в груди. Ну, нет. Размечталась.

Зато Ландия не злится. И, правда, пришла ко мне знакомиться. Сама!

Девушка поправила рыжие волосы и снова удивила:

— Эдна, пойдем сегодня с нами обедать. Со мной и моими подругами. Мы обычно едим в маленькой ресторации недалеко от академии.

Я чуть не подпрыгнула от радости. Но в ладоши всё-таки хлопнула –не удержалась. У меня появятся подруги!

Правда, я тут же прикинула свои расходы –обеды в ресторациях туда совершенно не вписывались. Но один раз точно можно, и тем более, я ведь могу просто попить чай.

Жизнь заиграла новыми красками.

Пока не заговорил ректор:

— Ландия, ты почему пропускаешь пары?

— Ну, дядя Святозар! — она обворожительно улыбнулась, теперь ректору, а не мне. — Уже иду. Если только обещаешь больше не устраивать погром. Асгару тут и так прибираться на целый день.

Я собиралась тихонечко улизнуть вместе с Ландией за компанию. Мне тоже надо на лекцию. Срочно.

Но господин Луцер качнул головой:

— Не угадали, девочки, — и посмотрел на меня темными глазами. — У вас, студентка Корвейн, сегодня индивидуальное занятие с ректором вместо пар. Буду теперь лично курировать ваши трансформации.

Я потупилась в пол. Ландия хихикнула. Асгар чертыхнулся. Ректор протянул мне руку:

— Вашей милостью я сегодня остался без завтрака. Вы, как посмотрю, тоже. Пойдемте уже, я вас накормлю, проверим, что там с вашей зверюшкой, — ехидно хмыкнул. — Заодно расскажите, как вас тут Асгар удовлетворял…

Уши загорелись. Я поправила волосы, пряча смущение.

Ректор стоял с вытянутой рукой, раскрытой ладонью вверх. Ждал.

А что мне оставалось делать?

С опаской вложила ладошку в огромную руку. Его пальцы сжались. Оооо… его пальцы.

Ректор зыркнул в сторону Асгара:

— С тобой продолжим позже… И убираться будешь потом, от пар тебя никто не освобождал.

Господин Луцер утянул меня в портал. ❤️❤️❤️

Глава 18

Все мысли и чувства сосредоточились на ладошке, зажатой в теплой руке ректора. Кончики пальчиков пронзали маленькие иголочки и бежали по руке, сначала до локтя, а потом простреливали дальше вверх прямо в грудь, до самого сердца.

Я даже не сразу рассмотрела, куда он меня притащил.

Лишь порыв ветра, запутавшего волосы, отвлек мысли от ладошки, зажатой властной мужской хваткой. Осматриваясь, я не переставала ощущать тепло его руки. И так хорошо было от этого прикосновения. А еще волнительно.

Нас окружало открытое пространство и тонны ясного голубого неба. Солнечный диск утреннего солнца только показался из-за горной гряды справа. А каменистое плато, на котором мы стояли, совсем рядом обрывалось отвесным склоном, уходящим далеко вниз.

— Ущелье драконов, — низкий бархатный голос усилил мурашки, которые вызывала мужская рука, сжимающая пальчики.

Мы стояли близко к краю утеса. Вокруг, насколько хватало взгляда, раскинулись скалистые горы. Некоторые вершины вдалеке прятались под снежными шапками.

Свободной рукой ректор указал влево:

— Видите вулкан? Это –тот самый. Его магический фон проснулся и пробудил древнюю кладку драконов.

Я завороженно кивнула. Открывшийся вид поражал красотой. Ощущение того, что я нахожусь в магическом месте, пропитанном древней силой, наполняло восторгом. Но, чувства усиливались до предела от того, что стояла я здесь рядом с ректором, а он так и не отпустил мою ладошку.

— Уверен, вашей драконице здесь понравится.

Ах, да. Эта фраза вернула меня на землю. Конечно, зачем ректору тащить студентку в волшебное ущелье? Чтобы решить ее проблемы с непослушной второй сущностью. Если она еще жива. Я так и не чувствовала зверицу. Наверное, зря он всё это затеял. Я совершила непоправимую ошибку.

— Вы принимали алкалайн? — спросил ректор.

Я обреченно кивнула. Он молчал, давал возможность собраться с мыслями и всё рассказать. Спокойно ждал. А ладошку так и не выпустил, отчего волнение только усиливалось. Я заставила себя отвечать.

— Я думала, что это лекарство, — первые слова дались с трудом, а потом прорвались неудержимым потоком: — Папа с детства поил этим снадобьем. А когда начались бесконтрольные попытки обернуться, усилил дозу. Но мне не помогало.

— Вы же понимаете, что из-за этого лекарства у вас и возникли проблемы со второй сущностью? А еще из-за кулона, который ломал ауру.

Снова кивнула, кусая губы.

Теперь всё стало на свои места. Я знала, что папа хотел защитить. Но, как-то нелепо выглядели оправдания. К тому же придется рассказать про дракона, который меня ищет потому, что я – его истинная.

Рассказывать ректору об этом совершенно не хотелось. Прямо категорически нет. Вот было бы здорово, если бы моим истинным оказался господин Луцер. Если они вообще существуют, а не просто выдумки из сказок.

— Сколько алкалайна вы приняли сегодня?

Язык не желал поворачиваться, так и прилип к небу. Я не могу признаться. Что он обо мне подумает? Что я истеричная самоубийца? По крайней мере, убийца драконов. Сначала Асгар, потом моя собственная зверица.

Господин Луцер помог:

— Вы, и правда, приняли все те свертки, которые у вас раскиданы по комнате?

Я даже зажмурилась.

Он побывал в комнате? И всё видел? Сейчас признаюсь, и ректор бросит мою ладошку, которая уже прижилась в его руке и совершенно не хотела, чтобы ее отпустили. А потом вышвырнет меня обратно в академию, хорошо если отправит домой, а не к целителям душ за попытку самоубийства.

Закусила губы сильнее и медленно кивнула, так и не открыв глаза.

Внутренне сжалась. Меня крайне волновало, бросит он мою ладошку или нет. Но ректор, наоборот, сжал ее чуть крепче.

— Асгар заставил вас сделать это?

Я аж поперхнулась воздухом и широко распахнула глаза. Ну, всё. Теперь придется признаваться. Как он мог такое подумать?

— Асгар не виноват, — поглубже вдохнула и прошептала: — Я сама. Я думала, что убила Асгара. Что моя драконица убила… — больше говорить не могла.

Как же нелепо звучали мои объяснения.

— Хорошая девочка, – пророкотал неожиданное ректор, наклонил лицо ближе, заглянул в мои расширившиеся от удивления глаза и пояснил, заметив растерянность:

— Не вы, студентка Корвейн. Ваша драконица –хорошая девочка. Защищала хозяйку.

Я смотрела в его глаза, отсвечивающие фиолетовым, но не чувствовала взгляда потому, что он высматривал … мою зверицу? Губы ректора принялись сюсюкать что-то нежное, в итоге вылившееся в:

— Кис-кис-кис…

А в ответ –тишина.

Я приоткрыла рот в изумлении.

— Не провоцируйте, студентка Корвейн, — это уже мне.

— Как это?

— Ротик прикройте.

Я тут же сжала губы и захлопнула глаза. Я? Провоцирую? На что?

— Глаза держите открытыми.

Раскомандовался.

Пришлось открыть. Ректор продолжил всматриваться мне в глаза, но смотрел он не на меня, а искал драконицу.

А заговорил со мной:

— Могу понять Асгара. Стоит посмотреть на ваш ротик… — он судорожно вдохнул, в его горле застрял тихий рык. — Так что он забыл у вас в комнате?

Как быстро ректор перескакивает. То с драконицей сюсюкает, то на меня рычит.

Пришлось признаваться дальше:

— Асгар не хотел рассказывать, но он спас меня. Он увидел, что я наглоталась лекарства… в смысле алкалайна… — нет, ректор точно отправит меня к душевнобольным. — …заставил промывать желудок.

Повисла тишина.

Мои губы тихонечко договорили:

— Я просто хотела, чтобы драконица перестала меня доставать… и подставлять… и вас я укусила... то есть она…

— Мне понравилось… — чуть ли не промурлыкал ректор, продолжая выискивать драконицу.

Это он ей или мне? Ее бдительность усыпляет? Чтобы она не боялась высунуться? Если она еще там. Внутри что-то шевельнулось. Ага, зараза, живая. Напугала до чертиков. И спряталась, затихорилась. А теперь повелась на сладенькие речи ректора и его сюсюканье.

— Вы так и не ответили на мой вопрос. Что маленький гаденыш забыл в вашей комнате?

Ой. Это он мне. Сразу голос изменился. Стал такой холодный. Ладошку сжал сильнее. Как у него так быстро меняется настроение? А с драконицей он ласковый прям такой. Даже позавидовала. Своей же драконице?

— Не знаю, — получилось неуверенно.

Ладошку сжал так сильно, что даже стало больно. Совсем себя не контролирует? Чего он злится? На Асгара? Я же сказала, что он помог.

— Прощение приходил просить, — вспомнила рассерженного дракона и его угрозы, чтобы никому не рассказывала.

— И как? Понравилось? — ректор продолжал холодно разговаривать со мной, а сам всматривался куда-то вглубь моих глаз.

И, похоже, моей вредной второй ипостаси нравилось, что меня отчитывают потому, что она снова зашевелилась.

— Кис-кис-кис, — это он ей.

— Ну, — требовательное и раздраженное уже мне.

Я опешила:

— Что понравилось?

— Как прощения просил! — прямо гаркнул. — Удовлетворил? Меня вам было ночью мало?

Моя драконица –предательница, принялась поскуливать. Тихонечко, но прямо вслух. Так что ректор точно слышал. Она ему жаловалась?

Низкий, но мягкий мужской голос обволок бархатным баритоном:

— Да, моя маленькая. Да, моя хорошая. Травили тебя, моя девочка, — ой, это снова не мне…

Да, как он так? Запутал совершенно. Так он злится или сюсюкает?

Понятное дело, на меня злится, а с драконицей нежничает. А хотелось наоборот. А когда пальцами под юбкой трогал, это он мне так говорил… девочка моя, умница… А сейчас, вон, злится. А ласково со зверицей разговаривает. Обидно. А про меня плохо думает.

Я забубнила под нос:

— За волосы таскал. Пальцы в рот совал. Заставил желудок промывать. А потом вы явились и драку устроили.

— Да, ты же моя умница…

Эх, это опять не мне. Драконица заурчала внутри. Живая, зараза. И с ректором ласкается прямо на моих глазах. А еще радуется, что я обижаюсь и капельку …ревную к ней? И сильнее урчит от этого.

— Значит, за волосы таскал? — ректор даже повеселел, и в этот раз чуть отодвинулся и посмотрел уже на меня.

— Вам нравится, грубое обращение? Когда за волосы таскают? — ректор насмехался.

— ЧТО?

Ну, хоть, злится перестал.

Ректор потянул куда-то в сторону и вниз. Не заметила, когда он успел наколдовать шикарную огромную шкуру.

— Присаживайтесь, студентка, Корвейн. Надо накормить драконицу, — ректор выпустил ладошку.

Жалко, что прикосновение разорвалось.

Щелчок пальцев и на шкуре появились несколько тарелок и фарфоровые чайные пары с чайным заварником. Аромат свежих булочек с корицей пощекотал нос, рот наполнился слюной. Ой, как вкусно пахнет!

Но господин Луцер протянул мне тарелку с дымящимся куском мяса.

Я поморщилась. Мясо с утра? После промывания желудка? Совсем не хотелось. Зато драконица была другого мнения. Она снова зашевелилась и даже высунула язык, сглатывая. Магинечка Елена! Хорошо, что ее чувствую только я, а ректор ничего не видит.

Или видит?

Ректор тепло улыбнулся. Вот, уверена, это он опять ей, а не мне.

— Девочка, проголодалась, маленькая, — а потом строгим голосом, обращаясь ко мне: — Студентка Корвейн, ведите себя прилично. Накормите уже свою зверицу, — и чуть мягче: — Эдна, откройте ротик.

Он взял кусок мяса рукой и поднес к самому рту, вынуждая откусить. Моя драконица дернулась, и я не просто аккуратненько откусила, а впилась зубами, отхватывая полкуска так, что сок потек по подбородку.

Вот, точно также я впилась в мужское плечо в интимном укусе.

Ректор наблюдал с приоткрытым ртом. Неужели он подумал о том же самом?

Я жевала, а сок капал на шкуру.

Какой кошмар! Что за манеры. Так позорить меня перед господином Луцером.

Должна признать, было очень вкусно. Где он раздобыл такой деликатес?

Ректор так и держал мясо перед моим лицом, ждал пока прожую.

Сок тёк не только по моему подбородку, но и по его руке. Я зациклилась на мужских пальцах, которые так умело хозяйничали у меня между ног.

Наглым горячим пальцам, которые словно опять скользили по моей ноге, и я сжимала бедра сильнее, надеясь, что это незаметно под длинной юбкой.

Я смотрела на его губы, которые что-то объясняли, но толком не слышала слов, а представляла, что он мог бы меня ими поцеловать.

Ректор всего лишь проводил индивидуальное занятие с нерадивой неумехой. А у меня в голове то и дело возникали всякие непристойные картинки.

Я объелась так, что живот надулся — это обжора драконица виновата. Ректор подсовывал вкусности, а она –проглот. Глотала, как не в себя. Мне лично больше всего понравились булочки с корицей и с изюмом и изумительный чай на травах.

— Это лечебные травы для вашей драконицы, — пояснил ректор.

Опять для неё!

— Теперь будете каждое утро пить чай со мной. Лечение будет проходить под моим личным контролем.

Ох. Драконица довольно мурлыкнула. Здесь я была с ней согласна. Еле удержала лицо. Так хотелось улыбнуться. Хотя, ректор прекрасно слышал зверицу.

Когда с вкусняшками было покончено, господин Луцер встал и снова протянул руку.

Он подвел меня к краю утёса, развернул спиной к себе так, что передо мной открылся вид, от которого перехватило дыхание:

— Вы мне доверяете, студентка Корвейн?

Не то, чтобы полностью и без оглядки. Совершенно откровенной я с ним быть не могла. Но в тот момент так хотелось стать ему ближе.

— Да, — всё-таки удалось выдохнуть.

А господин Луцер встал сзади, совсем вплотную ко мне и обхватил руками за талию, прижался телом, скомандовал:

— Еще шажок, Эдна.

Как же волнительно звучало мое имя, произнесенное глубоким мужским голосом.

Он подтолкнул, вынуждая шагнуть на самый край, хрипло прошептал:

— Вашей драконице понравится.

Не знаю, что там ей понравится, но мне определенно нравилось. То, как ректор крепко обхватил руками за талию и прижимался сзади сильным большим телом. То, как его шепот щекотал ухо и отдавался вибрирующим эхом в теле. И было совсем не страшно, даже не а самом краю утёса.

— Расставьте руки в стороны, — приказал мужчина за спиной, я послушалась. — Шире… Можете чуть запрокинуть голову. Можно мне на плечо. Перестаньте стесняться. Смотрите, наслаждайтесь видом.

Как можно наслаждаться видом? Когда по телу побежали мурашки и голова кружилась не от высоты, а от того, что мужчина крепко прижимал к своему телу и продолжал командовать хриплым баритоном, а я не задумываясь выполняла всё, что он говорил:

— Вдохните глубже. Вам нравится?

— Мне? — сорвался шепот с губ.

— Вашей драконице, Эдна, — и совсем тихо над ухом. — Нравится?

Моя зверина, дейтвительно, губы раскатала, слюни распустила и завороженно млела. А я млела от его низкого шепота:

— Это простор. Это свобода. Это чувство полета. У вас есть крылья. Вы сможете полететь, когда вылечим зверицу, — его губы коснулись ушка?

А маленькая волна почему-то перекатилась в груди, и исчезла ниже, в животе.

— Мы выманим вашу зверюшку. Всё будет хорошо. Еще не один дракон не устоял против полета в драконьем ущелье. К тому же, магический фон вулкана лечит. Вы так долго ее травили, что думаю, только этот фон и сможет помочь.

Его губы определено коснулись ушка. Не просто коснулись, он поцеловал! Руки обвили талию, погладили живот, вызвав прилив странной магии в теле. Медленно, очень медленно, он стал разворачивать к себе лицом. Чуть отстранился, давая место развернуться.

Я чуть приоткрыла губы, завороженная зрачками, искрящими фиолетовым. Не может быть. Теперь дыхание перехватило не от умопомрачительного вида гор, а от догадки, мелькнувшей на краешке сознания. Он меня поцелует? Я забыла, как дышать.

Его губы тоже едва заметно приоткрылись, глаза пылали фиолетовым светом — мне не казалось, фиолетовые язычки вырывались из зрачков. Он наклонился чуть ниже. Очень медленно. Словно сомневался, или боялся спугнуть. Но удержаться не смог, наклонился еще.

В горле совсем пересохло. А вредная драконица выбрала этот момент, чтобы полезть наружу. Похоже, на моих скулах проявилась чешуя — кожей чувствовала.

Но мой рот приоткрылся шире, когда я рассмотрела сквозь фиолетовые отсветы зрачки ректора, вытянувшиеся в линию …и темную фиолетовую чешую?... проступившую на его скулах.

От неожиданности и испуга я неловко дернулась, пытаясь отшатнуться подальше, оступилась и нога проехалась по мелким камешкам, соскользнула. Край утеса осыпался, увлекая моё тело вниз. Что я наделала? После падения с такой высоты, не выжить.

Ректор и не подумал разорвать объятия и отпустить. Что он делает? Он прыгнул вместе со мной. Мы же разобьемся!

Воздух вместе с криком застряли в горле при свободном падении. Мы неслись вниз на немыслимой скорости. Сказать, что было страшно –не сказать ничего. Но ректор падал вместе со мной, так и не выпустил.

Его лицо покрыла темная чешуя.

А потом, в одно неуловимое мгновение, за его спиной появились огромные крылья. А я оказалась зажата в огромных драконьих лапах. Под огромным темно-фиолетовым брюхом. Я уже видела этого дракона.

Но я была уверенна, что при нашем первом знакомстве, там, на поле в академии, ректор создал иллюзию зверя. Он же человек!

«Неееет. Не человек», — зашипела моя драконица. Очнулась стерва. А чего раньше молчала? «Ты мне слова не давала...»

Лапы встряхнули меня, перехватывая поудобнее и разворачивая лицом вниз. Здесь я уже не сдержалась. Завизжала во всё горло.

Когда я неслась с обрыва в свободном падении, охватил такой ужас, что кричать не получалось. А сейчас, видимо, чуть отпустило. Стало просто страшно.

Я визжала. Но внутри была точно уверена в ректоре. Я просто знала, что он не выронит. Когда я сказала, что доверяю ему, я еще не осознавала насколько именно. Адреналин хлестал по телу, заставляя горло срываться от крика. Но полет так захватил, что страх превратился в удовольствие, щекочущее нервы. Это было так захватывающе!

А потом закричала от удовольствия драконица. Я не стала сдерживать ее порыв. Громкий животный крик разнесся эхом по ущелью. Сверху присоединился фиолетовый дракон. Эта парочка орала на два горла. А я смеялась.

Какая же я была дура, что хотела избавиться от зверицы. Я представила, как мы с ней расправим крылья и, вот так же полетим по ущелью, но только сами. Она точно будет в восторге. И я!

Ректор вылечит мою сломанную часть. В тот самый момент я поверила, что это возможно. Я поняла, что влюбилась. Окончательно и безвозвратно. Драконица тоже. Оказывается, зверица сохла по фиолетовому дракону с того момента, как увидела в первый раз.

Она пыталась обратиться. Прямо в полете. Руки удлинились, выскочили огромные когти, и хвост. Я чувствовала, как тело покрывается чешуей. Но… на этом всё. Всё, что еще удалось –так это рыгнуть струей огня. Вовремя отвернула голову в сторону.

Ректор летел на вулкан. Завис над кратером. Я видела его только на картинках. Широкое каменное жерло уходило воронкой вниз, но не сходилось в точку, а упиралось в плато с голубым озером. На одном берегу озера, из камней, сплошь покрытыми серными отложениями, валил пар и магический поток.

Драконица облизнулась. Вкусно ей. Заурчала. Ректор залетел в самый кратер. Серные испарения резанули по носу и по глазам, выбив кашель, слезы и сопли наружу.

Дракон спустился ниже, подлетел к источнику, прорывающемуся на поверхность. Аккуратно поставил меня на камни и обернулся. Он щелкнул пальцами и дышать стало легче.

— Фильтры в нос и горло, — объяснил ректор. — Мы ненадолго. Пусть ваша зверица порадуется. Ей полезны такие магические ванны. Как и моему Люцику. Раз уж так сложилось.

Ректор посмотрел внимательным, строгим взглядом:

— Вы же понимаете, что раз случайно узнали про Люцика, об этом не стоит никому рассказывать?

— Люцик? — только и смогла выговорить.

У его дракона есть имя? Вот это да… А я была уверенна, что фиолетовый дракон — мастерская иллюзия.

— Да. Древний звереныш вылупился вместе с остальными драконами, когда проснулся вулкан, но остался без человеческой ипостаси. Архимаг закрыл глаза на то, что я привязал его к себе, — ректор усмехнулся. — Или он так и задумывал с самого начала, когда показал мне маленького дракончика.

— Вы что? Привязали к себе вторую сущность? Но как?

Господин Луцер пожал плечами.

— Я люблю науку. Постоянно занимаюсь экспериментами. Этот вышел удачно.

— Как интересно, — я не удержалась и пооткровенничала: — Ваш Люцик произвел впечатление на мою зверицу.

Драконица больно щелкнула хвостом. Заерзала от смущения. Упс. Я раскрыла ее секрет?

Ректор широко улыбнулся и даже засмеялся:

— Люцик вообще сказал, что влюбился в вашу зверюшку.

От такого признания смутилась даже я. Чего уж говорить о зверице, которая встала на задние лапки, высунула язык и завиляла хвостом.

Ой. Как неудобно.

А Люцик радостно заскулил. Ректор аж чертыхнулся.

Я рассмеялась, пряча неловкость. Ректор застыл, рассматривая меня. Какие красивые фиолетовые глаза с искрами. Теперь понятно, откуда это пламя.

Господин Луцер моргнул.

— Для первого раза достаточно. Готовы лететь обратно?

— Мы не вернемся через портал?

— Здесь не получится открыть. Нестабильный магический фон и сильные помехи. Отлетим подальше.

Драконица радостно засуетилась внутри в предвкушении нового полета.

Ректор договорил:

— Скоро обед. Вас будет ждать Ландия с подругами. Мне показалось, вам нетерпелось познакомиться с ней поближе.

Глава 19

Ректор Луцер

Никогда в жизни я не испытывал ничего подобного.

Ревность.

Жгучее чувство, которое разрывало изнутри.

Увидел Эдну в объятиях Асгара и в душе что-то оборвалось. Он прижимал к себе МОЁ хрупкое недоразумение, которая растерянно хлопала глазами. В одной ночной сорочке! В глазах потемнело.

МОЯ.

Это у МЕНЯ на лопатке проявилась татуировка поломанной драконицы. Правда, почему-то исчезла. И, Люцик –молодец, что заставил пойти проверить студентку.

Рефлекторно свел пальцы и лини разрядов заискрили между ними, сплелись в силовой клубок.

Мозг отключился. Я хотел прибить малолетнего гаденыша. И потом забрать Эдну себе. И сделать ее, наконец, своей. Зря не иницировал, когда представился отличный повод. Жалостливый идиот. Но, ничего, сейчас разберусь здесь и всё исправлю.

Асгар напал первый. Драка вышла жесткой. Мы не жалели друг друга, вкладывая накопившееся недовольство в беспощадные удары.

Пока не появилась Ландия и не охладила пыл своим комнатным торнадо. Сильна ведьма, хоть и драконица по крови. Жаль, Шарди не дает поэкспериментировать с кровью дочери.

Немного выпустил пыл и чуть успокоился. Выпутался из портьеры и привел себя в порядок –сойдет простая рубашка. Намагичил расстегнутый ворот, закатанные рукава. Прекрасно знал, как выгодно это подчеркивает рельф бицепсов.

«Это я-то красуюсь? А сам?» — подначил Люцик.

Эдна прилично оделась, слава Драго. Только теперь рассмотрел, что ее драконица едва подавала признаки жизни. Сопоставил с пустыми свертками, разбросанными по комнате девушки и ужаснулся.

Чем они тут на самом деле занимались с Асгаром?

«Решил удовлетворить девочку» — ядовитые слова племянника прожигали изнутри, вызывали раздражение и будили успокоившийся гнев.

Такова ревность на вкус. Горькая. Противная.

Отодвинул жалящие чувства подальше. Надо было разобраться с задыхающейся драконицей Эдны. Остальное потом. Протянул ей руку:

— Буду лично курировать ваши трансформации.

Ну? Она согласится? Впрочем, это не имело значения. Но лучше бы, девушка не противилась, а добровольно пошла со мной.

Эдна мило смущалась. Бледнела, краснела, поправляла волосы, трепетно вложила ладошку в протянутую руку и отвела глаза.

Нежные пальчики обожгли касанием, вызвали бурю эмоций. Сильнее чем те, когда удовлетворял ее под юбкой. Я сжал ладошку и утянул в портал.

— Ущелье драконов. Уверен, вашей драконице здесь понравится.

Ветер играл с белокурыми волосами, дразнил. Я представлял, как сам пропускаю пряди между пальцев, глажу шелковистые локоны. Стоп. Мы здесь не за этим. Надо помочь зверице.

Девушка с детства глотала алкалайн. А сейчас не справилась с чувством вины и выпила слишком большую дозу.

Я принял правильное решение, что притащил ее на вулкан. Магический фон должен помочь. Возможно, ни с первого раза – отлично, мы еще ни раз останемся наедине. Лучше повода не придумать.

Я вглядывался ей в глаза, выискивая обессиленную драконицу, а сам украдкой скользил взглядом по лицу –раскрасневшимся щечкам, густым ресницам и манящим сладким губам.

Так и не выпустил ладошку. Никогда бы не отпускал. Здесь ей самое место. Мне так спокойнее.

Она приоткрыла ротик. Провоцировала. Да, ненарочно, но сдерживаться и отгонять мысли о том, чтобы инициировать ее прямо здесь и сейчас становилось всё труднее. Возбуждение бурлило в крови, ревность подпитывала, мешая сосредоточиться.

Оказывается, гаденыш успел вовремя и помог маленькой запутавшейся в чувстве вины девочке, промыл ей желудок.

Я бы и сам справился. Досада взяла от того, что не появился в комнате чуть раньше Асгара. Но от сердца чуть отлегло. Она так забавно бормотала о том, что Асгар таскал за волосы, и вызвала непреодолимое желание намотать белокурые локоны на свою руку и оттянуть ее миленькую головку назад, впиться поцелуем. Еле сдержался.

Мне удалось выманить драконицу. Мелкая зверюшка помнила того, кто подчинил. Ей понравились мои ласковые заигрывания, ответила поскуливанием. Жаловалась, маленькая. Травили ее. Обижали. Люцик заворочался, сочувствуя зрерюшке.

Накормил. Драконица осталась в восторге. Впрочем, Эдна тоже.

Подвел к краю утеса.

Обнял Эдну сзади, впитывая запах волос:

— Вы мне доверяете, студентка Корвейн?

— Да, — она произнесла на выдохе и тепло разлилось, проникая в каждую клеточку тела.

Ее драконица должна увидеть, чего лишится, если не продолжит бороться. Не просто увидеть, а ощутить и проникнуться. Необходимо разбудить жажду полета.

Всё сложилось так, как сложилось. Лучше, чем я предполагал. Потому что я не планировал показывать Эдне Люцика.

Я и поцелуй не планировал, но не смог сдержаться.

Неудачный поцелуй закончился умопомрачительным полетом. И слава Драго, иначе быть бы ей иницированной на той самой шкуре, на которой мы завтракали.

Простор. Свобода. Чувство полета.

Эдна сможет полететь. Я не сомневался. Просто нужно время.

Я влюбился. Не мог больше отрицать, врать самому себе.

Но она — моя молодая студентка, за которую я несу ответственность. Неуставные отношения –нехорошая вещь. А разница в возрасте? Я не должен вмешиваться в ее жизнь, не должен ломать юную судьбу.

Что делать с этими вспыхнувшими чувствами, я не знал. Рядом с девочкой становилось тепло и уютно, и тесно в штанах. И всё время вспоминался тот интимный укус, который она подарила мне в капище. А еще ревность сжигала изнутри.

Ну, что ж, ректор Святозар Луцер, поздравляю вас. Спустя двадцать лет, вы смогли избавиться от чувств, вызванных первой неудачной юношеской любовью. Как там говорилось в проклятье ведьм?

«Душа лишь истинной любовью излечится».

Эдна –моя истинная любовь?

И что мне теперь с этим делать?

Просто жить и наслаждаться чувствами, наблюдать, как взрослеет девочка, защищать, оберегать, помогать. И уже засунуть свои низменные порывы куда подальше. У девочки еще вся жизнь впереди, не стоит ее портить. Эдна слишком чистая и светлая для меня. Зря я думал о ней всякие пошлости.

А в первую очередь надо помочь маленькой адаптироваться среди высокомерных студентов академии. Интерес Ландии к девочке пришелся очень кстати, как и ее предложение пообедать вместе. Пусть пообщаются. Всё у Эдны будет хорошо.

Мы вышли из портала на центральную площадь у ратуши Лейпцига –маленького городка, недалеко от которого располагалась академия.

Я снова взял Эдну за руку. В этом удовольствии я точно не собирался себе отказывать.

Она радостно огляделась.

— Ух-ты, как красиво. Я в академии всего неделю, еще не было возможности прогуляться по городу.

— Мы с вами еще прогуляемся.

В этом удовольствии себе я тоже не мог отказать. Да, я решил, не портить жизнь Эдне, но находиться рядом я себе запретить не мог и не хотел.

Когда мы пересекали площадь, я наблюдал за неподдельными эмоциями Эдны. Такая молодая, такая живая и яркая, полная жизни, она восхищалась простыми, привычными для меня вещами вокруг. Я даже взглянул на город по-другому.

Вокруг сновали люди, но мое внимание привлек высокий силуэт с другой стороны площади. Сквозь струи фонтана по центру, было трудно разглядеть детали, но мужчина выделялся ростом и статью.

Кто-то из драконов пожаловал?

Светлые волосы с пепельным оттенком вызвали воспоминания двадцатилетней давности.

Тот момент, когда я застал Беляну в объятиях Малори. Больше я не встречал этого дракона, но воспоминание врезалось в память. Я не интересовался жизнью бывшей возлюбленной, но до меня доходили слухи, что они так и остались жить втроем. Беляна и два дракона: Накер –отец ее ребенка и Малори, в пристежку вместе с этой парочкой.

Почему я вспомнил о нем именно сейчас?

Моргнул. На другой стороне площади никого не было. Показалось? Воображение подкинуло странный образ из прошлого, который проявился сквозь струи воды. Надо же. К чему бы это?

Глава 20

Эдна Корвейн

Ректор снова взял за руку, мы шагнули в портал и вышли на мощеную камнем городскую площадь. Господин Луцер появился из портала уже в камзоле, а не просто в рубашке. Выглядел теперь представительно официально.

Приятное тепло разливалось по ладони. Не хотелось, чтобы он отпускал.

Первый раз мне посчастливилось оказаться в центре городка, неподалеку от которого находилась Академия Драгон.

Огромное здание ратуши –я насчитала аж четыре этажа, растянулось на противоположной стороне площади, горделиво выпятило высокие колонны, украшенные лепниной и большие входные двери под кованой аркой.

В центре площади бил мощными струями фонтан.

Все остальные дома пониже ратуши сгрудились вокруг и пестрили яркими вывесками магазинчиков и кафе, зазывая посетителей.

— Ух-ты, как красиво!

– Мы с вами еще прогуляемся, — пообещал ректор и приятное тепло теперь разлилось не только в ладошке, но и в груди.

Он повел через площадь, а я задрала подбородок. Интересно, как мы смотримся со стороны? Краем глаза поймала пару завистливых девичьих взглядов.

Господин Луцер привел к маленькой кафешке, которая даже снаружи выглядела тепло и уютно. По бокам от входа стояли кадки с малиновыми бугенвиллиями. Лианы вились по стене, переплетались над входом, свисая гроздьями распустившихся соцветий. Пахло свежей выпечкой и ванилью.

Из соседнего проулка вышла группка девушек. К нам подбежала веселая Ландия, схватила меня под локоть. Пришлось вытащить ладошку из руки ректора.

Меня нещадно мучал вопрос: если бы я не упала с утеса, он бы поцеловал? Или мне показалось?

— Приятного аппетита, – махнул ректор на прощанье.

Ландия защебетала:

— Может, ты с нами?

Луцер качнул головой в ответ:

— У меня дела. Отдыхайте, девочки, — и бросил уже Ландии: — Жду тебя, как вернешься. Шарди просил достать ему манускрипт.

Девушка тряхнула рыжей копной в знак согласия и потащила меня в кафешку, как будто мы были сто лет знакомы.

Я аккуратно поинтересовалась:

— Ты на меня злишься? Из-за Асгара?

Девушка фыркнула:

— Ну, хоть кто-то ему отпора дал. Совсем распоясался засранец.

Неожиданно было слышать ругательство из аристократического ротика. Она совсем не такая высокомерная, как Асгар.

Внутри кафешки было еще уютнее, чем снаружи. Мягкие диванчики, изысканные столики на ажурных кованых ножках, бархатные шторы на окнах и множество горшков с цветами — атмосфера расслабляла и окутывала домашним теплом.

Ландия усадила меня за столик, где уже расселись остальные подружки и радушно перезнакомила со всеми. Пять девушек со старшего курса весело щебетали, запросто приняли в свой круг.

Только одна из них грустила. Аланья –такая же блондинка, как и я, с густыми длинными волосами. Кажется, это ее личное дело я видела в кабинете у ректора и это ее пухленьким губкам позавидовала. Ревность кольнула тоненькой иголочкой. Почему ее портрет красовался на столе господина Луцера?

— Давайте закажем немного легкого вина! По бокальчику за знакомство, — подмигнула мне брюнетка –Сильвия.

— Если немного, то можно, — поддержали девочки. — Для аппетита.

Аланья вздохнула:

— Мне нельзя. Вы же знаете.

Подруги смутились. Только Сильвия ляпнула:

— А, ну да. Беременным вроде нельзя.

— Беременным? — язык мой- враг мой.

Зачем я это ляпнула? Аланья помрачнела еще больше, уставилась в стол, смахнула несуществующие крошки.

Ландия заглянула мне в глаза:

— Ты же не будешь болтать?

Я усердно замотала головой. Да, мне и некому. Со мной никто кроме Ландии, и, вот теперь ее подруг не общается.

Аланья переплела и сжала пальцы, пробормотала:

— Я не знаю. Я ничего не помню. Не понимаю, как это могло случиться со мной? Я даже никогда в жизни не целовалась ни с кем по-настоящему.

В глазах девушки заблестели слезы.

Я подумала про Брайли, который признался про чары внушения. Если на мне не сработало, может он что-то внушил Аланье? Но это слишком серьезное обвинение, чтобы вот так высказывать при всех.

Может из-за этого на столе ректора лежало ее дело? Надо поговорить с господином Луцером… Зря я ему сразу не рассказала про Брайли. Неужели его чары, и правда, на кого-то действуют?

К тому же, на столе лежало не только личное дело Аланьи. Почему? И все девушки на портерах были блондинками. Как и я. Может поэтому ректор так сильно злился и на меня поначалу? Думал, что я тоже могу быть беременна?

Ландия обняла подругу, притянула к себе и погладила по волосам.

— Аланья, милая, дядя Святозар разберется. И мой папа тоже в курсе. Они всё выяснят, — она подняла подружку за подбородок и теперь заглянула в ее глаза.

— Ну, выше нос. Ты станешь мамочкой. Счастливой мамочкой. А будешь плакать –навредишь ребеночку. Маленькому дракончику.

На последних словах Ландии, Аланья не только не успокоилась, а слезы потекли по щекам.

— Вот именно. Дракончик…

Вот это ничего себе…

Пап рассказывал, что маме нужна была кровь дракона, чтобы выжить. Если Аланья, и в самом деле, не знает, кто это сотворил с ней, то тогда —вообще полная катастрофа. Я постаралась скрыть эмоции, тот ужас, который испытала, глядя на бледную девушку.

А если бы чары Брайли подействовали на меня? Чем бы всё могло закончиться в капище? Я содрогнулась, но попыталась держать себя в руках.

Ландия продолжила успокаивать подругу, промокнула ей слезы салфеткой:

— Так. Кажется, я вижу одного красавчика. Давно не появлялся. Опять пришел в кафешку. Ну-ка, улыбайся. Мне кажется, он сюда из-за тебя только и ходит.

Аланья шмыгнула носом:

— Даже если из-за меня… Зачем я ему брюхатая-то нужна?

— Улыбайся, милая. Мне кажется, он на тебя смотрит.

Я украдкой бросила взгляд в ту сторону, куда все девчонки косились по очереди.

В дальнем углу, за столиком устроился огромный мужчина с длинными светлыми волосами, собранными в хвост. Дорогой камзол висел сбоку от столика, на вешалке. Крупный блондин откинулся на спинку –и как поместился на стуле? Таким большим он выглядел. Ноги торчали из-под стола. Скрестил на груди мощные руки –казалось рубашка полопается на бицепсах.

Мужчина не стесняясь разглядывал наш столик. Действительно, скользил задумчивым взглядом по Аланье, а потом неожиданно переключился на меня. Я не успела отвернуться и вздрогнула, когда он уставился прямо мне в глаза, прожигая насквозь.

Красивый. Вылитый дракон. Неужели? Кто-то из родственничков наших «древнейших»?

Я тут же отвернулась, но другие девочки тоже заметили куда он пялился и как-то растеряли первоначальный благодушный настрой, которым встретили меня поначалу.

К нам подошла подавальщица, принялась составлять на стол кучу разных блюд с деликатесами, щекоча ноздри вкусными запахами и вызывая бесконтрольный аппетит.

— Мы же еще ничего не заказали, — удивились девушки.

— Куда нам столько много?

Подавальщица пожала плечами, составила на стол хрустальные фужеры на длинных ножках и слегка пождала губы, что выдало завистливое раздражение:

— Господин угощает, — она кивнула на дальний столик, за которым расселся блондин.

Все дружно обернулись, а тот расплылся в широкой улыбке, лениво махнул рукой, приветствуя.

Подавальщица составила всё на стол и испарилась.

Объемный блондин выпутал ноги из-под стола, поднялся и, захватив бутылку вина, неторопливой походкой направился к нам.

Девушки перешептывались, поглядывая на приближающегося мужчину, хищно сверкающего глазами. Мне показалось, его зрачки вытянулись в линии, но тут же вернулись на место. Просто померещилось. Хотя, чем ближе он подходил, тем больше я принюхивалась –походу, и, правда, дракон.

Ландия подтвердила еле слышным шепотом:

— Не человек.

Ноздри блондина тоже едва заметно подрагивали. Он принюхивался к нам?

Кто-то прошептал:

— Раньше он с нами не заговаривал.

— И не угощал…

— Добрый день, красавицы, — поприветствовал низкий баритон.

— Разрешите составить вам компанию.

Не дожидаясь ответа, свободной рукой он подтянул стул из-за соседнего столика. Девочки чуть раздвинули свои стулья, освобождая место, завороженно наблюдали за красивым мужчиной –определенно драконом.

Он откупорил бутылку. Ну, ничего себе –эллорийское светлое, искрящее. Я такое вино только на картинках в глянцевых журналах видела. Поговаривали, оно замешано на высокогорной магии.

— Мне послышалось, вы собирались заказать вина. А мне как раз не с кем разделить этот великолепный коллекционный букет.

Ландия, как самая смелая, осторожно поинтересовалась:

— У вас сегодня какой-то праздник?

Видимо, даже для нее подобное вино оказалось редкостью. Как и наглость мужчины.

Дракон хмыкнул:

— Можно сказать и так. Вечер еще впереди –посмотрим, — он говорил загадками, понятными только ему одному.

Мужчина ловко разлил вино по бокалам. Оно, и правда, искрилось солнечным светом, как писали в журнале. Блики отражались в хрустальных стенках бокалов, отсвечивали, падая на светлую скатерть на столе.

— Разрешите представиться, Малори.

Девочки весело загалдели, разбирая бокалы, называя свои имена. И Ландия тоже. И я вслед за ней.

Все кроме Аланьи, которая от смущения не знала куда себя деть. Девушка побледнела, легкий румянец выступил на щечках. Она отводила глаза и пялилась на скатерть, разглядывая блики от солнечного вина.

Ландия снова попыталась разговорить незнакомца:

— У вас кто-то учится в Академии Драго? Мы видим вас здесь уже не первый раз.

— Кто-то учится, — он повторил за Ландией и кивнул.

Какой-то неразговорчивый дракон оказался. Просто захотел выпить дорогущего вина в компании красивых молодых девушек? При чем человеческих девушек, и пары полукровок. Странный.

Малори потягивал вино. Или делал вид. Потому что его бокал оставался полным, в отличие от бокалов девушек, да и моего тоже.

Я собиралась лишь пригубить солнечный напиток, просто ощутить на языке дорогой вкус –когда еще представится такая возможность? Но, незаметно для себя так увлеклась, что вино быстро закончилось, оставив изысканное послевкусие и легкое воздушное настроение. Чудесный напиток! В нем, действительно, присутствовали магические нотки, наполняющие сердце радостью и любовью.

А может, просто у меня вообще сегодня был волшебный день, и душа пела от того, что ректор Луцер устроил мне незабываемое приключение. А еще у меня появились подруги!

Почему-то потянуло в сон. Наверное, я слишком много волновалась последнее время, и организм требовал отдыха. Я моргнула, разлепляя слипающиеся глаза.

Рядом зевнула Ландия. Девочки тоже –заразно так смотреть на зевающего человека. И мне захотелось зевнуть, я прикрыла рот ладошкой.

Малори перестал улыбаться. Он внимательно рассматривал нас по очереди. Переводил задумчивый взгляд с одной студентки на другую.

Не зевала только Аланья и он сам. Малори поставил полный бокал на стол, в упор разглядывал вконец засмущавшуюся девушку. А потом уставился на меня. Снова на Аланью. Принюхался. Мотнул головой каким-то своим мыслям. И опять стал вглядываться мне в лицо совершенно не скрываясь.

Его черты расплылись, смазались в бледное пятно. Поплыла и вся комната вокруг. Голова потяжелела, ее потянуло к столу. Хотелось сложить руки на скатерти и уткнуться в них лбом. Немножечко полежать.

Глаза закрывались, а я их упорно разлепляла, не желая засыпать. Держалась из последних сил –не опускала голову на стол.

Девушки рядом одна за другой делали то, чего я так стеснялась –они укладывались на сложенные перед собой руки и засыпали. Только Аланья хлопала удивленными глазами, да еще держалась Ландия. Но и она клевала носом, то и дело встряхивала головой, отгоняя подступающий сон.

Ландия спросила слабеющим голосом:

— Вы нам подсыпали снотворное? Но зачем? — последние слова девушка произнесла, уткнувшись лицом в скатерть.

Малори ласково протянул:

— Засыпай, Эдна, моя милая истинная. Вот, я тебя и нашел.

Глава 21

Святозар Луцер

Я откинулся на спинку кресла в рабочем кабинете, пялился на зыркало.

Что-то девочки засиделись в ресторации. Обеденное время давно прошло, и даже время пить чай в четыре часа. Они могли, конечно, заболтаться и остаться в ресторации, чтобы дождаться свежую выпечку к чаю. Но стрелки часов двигались к пяти. Медленно. Очень медленно.

В пять часов назначена встреча с архимагом. Думал, к этому времени, мы с Ландией уже достанем манускрипт. Еще думал, что Эдна нам составит компанию.

Стоило только оставить ее в городе, как сразу почувствовал, что скучаю. Хотелось и дальше держать маленькую студентку за ручку.

Почему-то на душе было неспокойно.

Не выдержал, схватил зыркало и отправил вызов Ландии. Зеркальная поверхность пошла серой рябью –так бывает, когда нет доступа к магической сети.

Странно. Беспокойство усилилось. В центре города не может отсутствовать доступ, там прекрасный магический фон.

Проверил место нахождения зыркала Эдны – оно высветилось в зоне академии, в ее личной комнате.

Уже вернулась?

Решил заглянуть к ней в комнату, спросить где Ландия и позвать пойти с нами в капище, чтобы разыскать манускрипт. Хотелось еще побыть рядом, подержать девушку за руку.

Но комната оказалась пустой, а зыркало лежало на тумбочке.

Легкое беспокойство переросло в тревогу. Луцик тоже нервничал, усиливая внутреннее напряжение.

Мое зыркало замигало. Шаардан вышел на связь:

— Зар, ты где? Вы уже достали талмуд?

Пришлось поставить архимага в известность:

— Ландия не вернулась из города после обеда. И ее зыркало недоступно.

Шаардан удивился:

— Нас она не предупреждала, что задержится. Давай-ка, проверь ее местонахождение по кольцу с портальным переходом.

На зыркале загорелся личный код доступа Шаардана к кольцу дочери.

Я подключился к развернутой городской сети. Маячок на кольце не срабатывал. Использовал несколько обходных путей для поиска –но всё без результата.

— Зар, Василиса подошла, говорит, что беспокоится за дочку. Давай, дружок, стрелой в ресторацию. Жду тебя там.

Кафе было заполнено народом. Не удивительно – самое время пить чай. Аромат свежей выпечки заставлял сглатывать слюну.

Студенток не обнаружилось. На все расспросы про девушек, персонал пожимал плечами, как будто их никто не видел.

На душе заскребли кошки. Вернее, это Луцик. Принялся царапать изнутри. Я пробормотал вслух:

— Я точно видел, как Ландия с подругами заходили в это кафе.

— Что ты делал в городе?

— спросил Шаардан.

Пришлось признаться:

— Провожал одну студентку на встречу с твоей дочерью.

Шаардан удивленно вскинул бровь:

— Уж не ту ли, которая тебя укусила? — даже повеселел.

— Перестань подначивать, — отрезал холодно, обрывая ненужные расспросы. — Сейчас речь о пропаже нескольких студенток академии, и твоей дочери вместе с ними.

— Нескольких? — переспросил архимаг.

— Да. Я проверил. Ландия и еще три студентки не вернулись из города. Две другие, которые были с ними сейчас находятся в академии, но они ничего не помнят. Говорят, что обедали, мило болтали, а потом вернулись в общежитие, но не могут сказать, как именно.

Шаардан нахмурился.

— Персонал тоже не помнит студенток, и почему-то мне на ум приходит твой рассказ про Брайли и его глаза, светящиеся голубым. К информации о молодых драконах, даже у меня нет доступа. Совет непреклонен.

Я согласился:

— Тоже думаю, что дело в чарах принуждения. И почему-то мне кажется, что Брайли –это сын Беляны.

— Какая связь? — не понял Шаардан.

Я поделился размышлениями:

— Все думают, что двадцать лет назад Совет спрятал чары принуждения за семью печатями. В основном подальше от ведьм, которые заявили на них права. Но ведьмы настаивали, что по их данным, в руках Совета оказались не все чары, а только часть.

Шаардан подхватил:

— Да, Совет уверен, что последняя носительница, забрала часть чар с собой в могилу.

Мне пришлось признаться другу:

— Я думаю, что не забрала, а перед смертью успела передать чары Беляне.

Шаардан вопросительно смотрел на меня, ожидая объяснений.

Я вздохнул. Рассказывать совершенно не хотелось. Хоть и прошло уже двадцать лет, а воспоминания до сих пор отзывались эхом глухой боли.

— Я не представлял жизни без Беляны. Не мог поверить, что между нами всё закончилось, когда она забеременела от дракона. Да, ей нужна была его кровь, чтобы выжить. Да, драконий Совет постановил им жить вместе. Но, ведь, Накер мог бы просто делиться кровью, а я хотел забрать Беляну и воспитывать ребенка вместе с ней.

Говорить было тяжело. Я вздохнул, сделал паузу. Шаардан не перебивал.

За прошедшие годы я научился справляться с болью от предательства любимой девушки. Вернее, я перестал обращать внимание на боль, научился жить с этим. Но воспоминания до сих пор отдавались саднящим чувством в сердце.

— Я ходил к дракону. Хотел забрать Беляну. Но я застал ее в объятиях другого дракона, Малори. У них был милый семейный «тройничок».

Перед глазами снова вспыхнула картинка, которую я так и не смог выжечь из памяти.

Двадцать лет назад…

Солнечный свет заливал изящное убранство комнаты с антикварными картинами и …полураздетую Беляну в объятиях незнакомого высокого мужчины, обнаженного по пояс – Малори.

Чуть в стороне в бархатном кресле на золоченых ножках развалился лысый Накер. Он широко расставил ноги, откинулся на спинку, упираясь в подлокотники локтями. В одной руке поигрывал бокалом с вином.

Он наблюдал за тем, как Малори раздевал миниатюрную Беляну.

Приспущенный на плечах кружевной пеньюар медленно сползал вниз. Под ним ничего не было. Округлые ягодицы просвечивали, не оставляя простора воображению. Длинные ноги выглядели еще длиннее на высоких каблуках.

Кружево спускалось ниже, за ним скользили мужские руки, пока пеньюар не упал на пол.

Накер поднес запястье к зубам, с шипением прокусил кожу и вытянул руку, поманил разодранным запястьем:

— Ползи ко мне, девочка. Попей крови. Малори возьмет тебя сзади. Я буду наблюдать.

Моя любимая девушка …медленно осела на колени и поползла к Накеру, не спуская глаз с кровоточащего запястья, облизываясь на ходу, виляя голой задницей перед мужчиной, который щелкнул пряжкой на опояске.

И в этот момент, приоткрытая дверь, из-за которой я подсматривал, скрипнула.

Взгляды присутствующих устремились на меня. Повисла тишина.

Беляна не изменила развратной позы – она стояла на четвереньках на полу, полубоком ко мне, с развернутой в мою сторону головой. Она лишь криво изогнула красивые губы и слегка прищурилась, приглашающе стрельнула глазками.

— Присоединяйся, — протянула моя любимая девушка, прогнулась сильнее в пояснице, — Возьми меня, Зарик, — ее голос стал громче, настойчивее. — Малори уступит. Не стесняйся. Я хочу, чтобы ты вошел в меня. Давай, тебе станет легче.

Ее глаза заволокло голубой дымкой. Она прошептала с придыханием:

— Иди ко мне, милый. Ты можешь остаться с нами. Тебе понравится также, как и мне. Драконы –это другой мир. Это возможности, деньги, власть.

Я выставил ментальный блок прежде, чем сообразил, что происходит.

Сморгнул.

Мы с Шаарданом стояли посреди кафе, забитого народом. Пришлось признаться другу:

— Я не был уверен, но думаю, что у Беляны есть чары принуждения. Она пыталась заставить меня остаться жить с ней и с драконами. И, скорее всего, Брайли –ее сынок, которому часть чар передалась по наследству.

Архимаг выругался.

— О таких подозрениях нельзя умалчивать, дорогой друг, — осуждение сквозило во взгляде.

Я виновато пожал плечами. Это же были всего лишь мои догадки. Я не хотел портить жизнь любимой девушке, хоть и бывшей. Думал, что, возможно, всё напридумывал из-за ревности.

Шаардан качнул головой:

— Мы это еще обсудим. А сейчас некогда. Давай, Зар. Проверяй остаточный след в сети. Посмотри, что произошло в ресторации. Я схожу проверить визуальные фиксаторы на центральной площади. Может, увижу, кто здесь еще ошивался.

По приказу архимага персонал попросил людей покинуть помещение.

Я начал со входа. Смог отследить визуальный след в магической сети несколькими часами ранее. Ухватился за картинки, пока не исчезли.

Видел, как девушки вошли в кафе и сели за столик.

Подошел ближе. Вздрогнул, когда рассмотрел Малори, который вольготно развалился на стуле среди студенток. Значит, мне не показалось –я видел дракона на площади.

А, вот, когда девушки стали засыпать одна за другой, и к столику подошла Беляна, волоски по всему телу встали дыбом, а Люцик взбунтовался и подскочил на дыбы.

Я в ужасе наблюдал за тем, как глаза Беляны засветились голубым, как она разговаривала с одной из беременных блондинок, а та кивала, соглашаясь и заглядывая в рот белобрысой стерве. Сомнений не осталось –моя бывшая, действительно, владела чарами.

Сердце болезненно сжалось, когда я наблюдал за тем, как Малори подхватил Эдну и Ландию и потащил их в открывшийся портал. Беляна пошла общаться с персоналом, а потом устроилась за столиком дожидаться, когда проснутся остальные девушки, чтобы подчистить им память.

Я вздрогнул, когда на плечо опустилась рука Шаардана:

— На визуалах с площади четко видно, что Ландия с подругами обедали здесь. А еще здесь появлялись…

Я перебил архимага:

— Беляна с одним из своих драконов, Малори.

— И…?

Я собрал нервы в кулак и сосредоточенно сканировал магический фон вокруг портала, открытого Беляной.

— Есть. Мне удалось отследить путь портального перемещения. Точку, куда они увели девушек.

Шаардан выдохнул с облегчением:

— Идем.

Я выстроил новый переход. Друг похвалил:

— Не хуже меня строишь порталы.

— Твоя же школа, — я даже улыбнулся.

Но, когда мы вышли из перехода, улыбка сползла. Вот, теперь мне стало по-настоящему жутко.

Мы оказались на краю драконьего ущелья. Дальше этой точки выхода, магический фон начинал сбоить. Отследить хоть какой-нибудь след было невозможно. Вот, почему у Ландии на зыркале отражалась серая рябь.

Шаардан озвучил мои мысли:

— Ущелье огромное. Так просто нам девушек не разыскать.

_______________________

Дорогие читатели! Если не читали книгу "Ведьма для архимага драконов", приглашаю в роантическую историю о любви архимага драконов Шаардана и природной ведьмочки Василисы. Там же можно прочитать историю о первой юношеской любви ректора Святозара Люцера и Беляны.

Заглядывайте, буду рада видеть))

Глава 22

Меня кто-то бил по щекам.

— Эдна, просыпайся. Эдна, ты как?

С трудом разлепила глаза, перед лицом маячило рыжее пятно. Голова плохо соображала. Чьи-то волосы. Огненные. Яркий цвет резал глаза, перед которыми скакали мелкие черные мушки.

— О, наконец-то, пришла в себя, — послышалось облегчение в голосе… Ландии.

Память возвращалась.

За спиной Ландии столпились еще девушки. Блондинистые волосы контрастировали с рыжей копной моей новой подруги. Да, за спиной Ланидии стояли одни блондинки. Они тоже смотрели на меня с тревогой.

Ого, сколько сегодня у меня новых знакомых и внимания.

Потом до меня дошло, что я лежу на какой-то фиолетовой софе. Почему я лежу? Огляделась.

Незнакомая комната. Стильное убранство: лавандовые гобелены, широкое окно с тяжелыми дорогими портьерами, изысканная лепнина на потолке. Выглянула из-за, склонившейся надо мной Ландии. В просторной комнате было еще несколько диванов, на полу валялись пару матрасов.

— Где это мы?

Одна из блондинок сложила на груди руки и хмыкнула:

— Хотели бы мы сами знать.

Я насчитала четыре белокурых студентки.

Другая поддержала:

— Ага, думали, может ты объяснишь. Ты проспала дольше всех. Мы уже волноваться начали.

Картинки воспоминаний хлынули потоком.

Кафе, незнакомый дракон, который угощал вином и, видимо, подсыпал снотворное, а потом его слова: «Моя милая истинная».

Я? Нашелся мой истинный дракон? Тот, без кого мы с мамой погибли бы? Тот, от кого прятал меня отец?

Зачем он подсыпал снотворное? Он что, похитил меня? И всех этих девушек?

Неужели опасения отца были не напрасны? И от истинного не стоит ждать ничего хорошего?

А еще в мысли пролезло смутное воспоминание из кафе. Когда я уже прикладывалась к скатерти, засыпая, к нашему столику подошла знакомая мне девушка –та, которая набивалась в подружки, та, которую я приняла за студентку старшего курса, и та, которая оказалась любовницей Асгара… да, к тому же, была как-то связана с ректором Луцером.

Красивая вредная гадина, которая наблюдала за тем, как клятвенное соглашение ломало мою волю, заставляя встать на колени перед драконом. А потом смеялась, когда Асгар истекал кровью, а я валялась на полу не в силах ни обернуться, ни прекратить трансформацию.

Она положила холеную ручку на плечо нашему блондинистому дракону, который угощал вином в ресторации и улыбнулась:

— Замечательно, дорогой. Теперь все в сборе. Забирай двух блондинок. Уммм… — пальчиками другой руки задумчиво потрогала губки. — Давай, захватим рыжую, на всякий случай. Чтобы Шаардан не дёргался и не лез никого спасать. Будет благодарен, когда отпустим ненаглядную дочку в обмен на неприкосновенность.

Аланья испуганно пролепетала:

— Что происходит? Кто вы такие?

И голос Беляны:

— Девочка, посмотри мне в глаза. Так, моя дорогая. Умничка. Ты идешь с нами. Всё хорошо. Не волнуйся. Да, моя умничка? Всё хорошо? Можешь идти сама?

— Да, конечно, — ответила Аланья.

Послышался звук отодвигаемого стула.

Меня сгребли мужские ручищи и потащили в портал.

Наш дракон бросил подружке:

— Вернись, подчисти там остальным человечкам память.

Я хлопнула глазами, посмотрела на Ландию:

— А ты слышала такое имя –Беляна?

Девушка опешила и протянула:

— Я знаю, что так звали первую любовь дяди. Нашего ректора. Он долго страдал из-за нее. Но в подробности меня не посвящали. Почему ты спросила?

Ректор Луцер страдал из-за неразделенной любви? Поэтому он был таким злюкой? Стало жалко сурового господина Луцера. И немножко себя. Потому, что теперь я тоже страдаю из-за неразделенной любви… к нему.

А еще объявился мой истинный дракон, и, наверное, ректор перестанет даже смотреть в мою сторону.

В сказках у всех истинных пар возникала неземная любовь, крепкие узы на внутреннем интуитивном уровне. Такая связь, что ничем ее не разрушить.

Может, со временем, я забуду Луцера? Когда моя связь с драконом окрепнет? Но зачем он похитил всех остальных студенток? И при чем здесь Беляна?

Я немного оклемалась и села на софе, Ландия пристроилась рядышком, девушки подтащили матрасы, расположились на полу перед нами. Никто не помнил, как они здесь оказались.

Я поделилась воспоминаниями:

— Прямо перед тем, как окончательно уснуть, там, в кафе, я видела, что Беляна подошла к дракону, который нас угощал. До того, как притащил сюда. Как он представился? Малори, кажется?

Блондинка, которая уже заговаривала со мной, переспросила:

— Малори вас угощал? И притащил сюда?

Все посмотрели на девушку, а она обменялась многозначительными взглядами с другой блондинкой, которая сидела, прижавшись к ней сбоку.

Девушки казались знакомыми. Ну, да, конечно! Я видела их портреты у ректора в кабинете –личные дела Аланьи и этих двух блондинок лежали раскрытыми на рабочем столе господина Луцера.

Меня осенила догадка:

— Вы тоже беременны? Как и Аланья?

Две подружки снова удивленно переглянулись, потом посмотрели в упор на Аланью и та, что бойкая и разговорчивая, скривилась, угрожающе выдала:

— Малори – наш! Руки прочь от дракона.

Вторая блондинка прицыкнула и покачала головой, посмотрела с неприязнью на Аланью:

— Ты что? Спала с Малори? А с виду такая вся правильная, – разочарование и ревность разлились в воздухе.

— Вы знакомы с Малори? — хором переспросили мы с Ландией.

— Мы не просто знакомы, — бойкая блондинка задрала нос. — Мы от него беременны.

— И у нас свои планы на дракона, – поддержала подружка. — А вот, при чем здесь ты, Аланья? — она сверлила бедную девушку недобрым взглядом. — Только не говори, что ты тоже беременна от него. Мы не собираемся делиться драконом.

Они делили моего истинного дракона?

Нет. Не так. Мой истинный дракон спал с кучей студенток, и не просто спал, а заделал им маленьких драконят? Неужели, все эти блондинки беременны от него? И меня тоже ждет такая участь?

Я задумчиво оттянула прядь волос, рассматривая светлый локон. У него что, бзик на блондинок?

Первая продолжила, подозрительно щурясь на Аланью:

— Ага, и на тусовках у «древнейших» мы тебя не видели… Признавайся, от кого твой ребенок?

Аланья растерялась и округлила глаза:

— Я не знаю о чём вы… — голос дрогнул и в глазах блеснули слёзы. — Я ничего не помню.

Сбоку подала голос четвертая блондинка:

— Что вы на нее набросились? Потаскушки академские. Знаем мы, какие тусовки у «древнейших», наслышаны про ваши разгульные оргии. А вы оказывается, не только в академии подстилками подрабатываете, еще и других драконов обслуживаете. Аланья ни при чём. Отстаньте.

Бойкая блондинка перекинулась на нее:

— А ты, что, бессмертная? Что лезешь, когда не спрашивают? Можно подумать сама чистенькая и беленькая.

— Ну, конечно, – поддержала её подружка, — Если тебя пользует один из «древнейших» всё время, то можно считать себя выше нас? Ты ничем не лучше, Ашира. Такая же подстилка.

Не только я слушала с раскрытым ртом. Ландия, Аланья, да и, эта Ашира –все с недоумением переводили взгляды с одной разбитной девахи на другую. Как она их назвала? Потаскушки академские? Ого.

Ашира уже было открыла рот, чтобы продолжить ругаться, но захлопнула на последних словах блондинки, которая обвиняла ее в связи с кем-то из молодых драконов. Потом хлопнула глазами. Еще раз.

— Чего пялишься? Скажешь не нравилось? Или не было? — продолжила травить её бойкая блондинка.

От воинственности Аширы не осталось и следа, губы задрожали. Она прошептала еле слышно:

— Кто?

— Что кто? — усмехнулась парочка развратных блондинок.

Все остальные удивленно слушали странный разговор.

Ашира сжала руки в кулаки, закрыла глаза и сглотнула, собираясь с силами, потом настроилась, резко распахнула их и прямо спросила:

— Кто делал это со мной в академии? Я тоже ничего не помню.

Накал ссоры немного схлынул. Бойкая блондинка засмеялась. Ее подружка тоже захихикала.

— Так, Дориан. Дружок Асгара. Брюнетик, который с ним в комнате живет.

Ашира сглотнула, мужественно смиряясь с горькой правдой, заставила себя выдавить:

— Кто еще? — даже дышать перестала.

Девицы продолжили просвещать:

— Дориан никого к тебе не подпускал. Сколько раз драконы брали тебя в общий круг, но этот собственник всё время утаскивал в уголок и рычал на любого, кто смел к вам приблизиться.

— Ага, — легкая зависть проскользнула в голосе второй «подстилки», — всё время говорил, что пока сам не насытится, никому тебя не даст. Там на тебя уже очередь выстроилась…

Подробности сыпались на бедную Аширу:

— Дориан никогда не раздевал тебя при всех. Чаще утаскивал к себе в комнату, но, когда не мог дотерпеть, просто задирал тебе юбку где-нибудь в уголке. А ты стонала. В голос... — она насмехалась. — Просила не останавливаться.

— Ага, драконы прямо гореть изнутри начинали, слушая твои стоны и крики, когда тебя имел Дориан. Если не успевал утащить подальше. Такой нетерпеливый.

Ашира обхватила голову руками, уткнулась локтями в коленки:

— Я ничего не помню. Как такое может быть?

Кажется, я знала.

— Брайли, — сказала вслух и вздрогнула.

Имя само выскочило, не удержала язык за зубами. Пришлось пояснять на вопросительные взгляды:

— У Брайли глаза светятся голубым. Он что-то говорил про родовые чары принуждения.

Та блондинка, что всё время поддакивала, посмотрела на меня исподлобья:

— Ты тоже давала Брайли? И он даже разболтал тебе свой секрет? — она скрестила руки. —Ты тоже беременна?

Эта студентка знала секрет Брайли? И молчала? А я-то сама молодец. Ничего не рассказала ректору. Но, я не знала, что за оргии происходят в академии, думала, что это только мне так досталось потому, что я полукровка… И я сомневалась, что магия Брайли работает. На меня же не подействовало.

А, вот, как минимум Ашире, видимо, Брайли промыл мозги. Девушку было ужасно жалко, как и Аланью. А остальных двух –нет. Они видели, что дружок Асгара делал с Аширой. А может, просто не знали, что она по принуждению? Хотя, вот, эта же блондинка только что сказала, что знала про чары Брайли…

А сами разгульные девицы, получается, спали и с молодыми драконами, и с Малори, а может и еще с кем-нибудь… Только бы не с ректором Луцером.

А как же Аланья? Если ее не было на тусовках «древнейших».

Вопросов было больше, чем ответов.

Но выяснение отношений прервалось, когда дверь открылась нараспашку, а в комнату вплыла белокурая гадина. Беляна собственной персоной. Ее глаза сверкнули голубым. Все девушки притихли.

Глава 23

Ректор Святозар Луцер.

Попытка поговорить в академии с Брайли, вывести его на чистую воду и разузнать что-либо о Беляне не дала результатов. Маленький щенок спрятался за спиной поверенного, который почему-то оказался в академии, чем только подтвердил наши с Шаарданом подозрения насчёт родства Брайли с моей бывшей. Беляна защищала тылы.

В моем кабинете нас дожидалась Василиса. Жена Шарди беспокойно меряла комнату шагами, а на диване развалился названный племянничек.

Получилось настоящее семейное собрание. Я давно чувствовал себя частью семьи Архимага.

Шаардан делился размышлениями:

— Все малолетние отпрыски древнейших под защитой Совета драконов. Члены Совета не станут разглашать секретную информацию ради простых человечек, — он нахмурился. — Допросить Брайли не получится.

Я предположил:

— Эти человечки беременны от драконов. Разве это не увеличивает их ценность?

— Проблема в том, что драконы ведут подковёрные игры и политические интриги. Не удивлюсь, если кто-то их них в курсе, а, возможно, даже и прикрывает Беляну. Слишком нагло она действует.

— А как же Ландия? — Василиса заломила руки.

—Время против нас. Ландию можно объявить в розыск спустя сутки после исчезновения. Раньше завтрашнего дня никто не пошевелит пальцем.

Шаардан притянул к себе жену:

— Мы сами справимся, дорогая.

Племянничек сидел с равнодушным видом, демонстративно пялился в окно.

Шаардан выжидающе смотрел на брата:

— Асгар, что тебе известно? Любая информация поможет: о беременных девушках, о Брайли.

Тот оторвался от созерцания пейзажа, перевел ленивый взгляд на Шаардана и злобно прошипел:

— Вздумал из меня трепло делать? Ты серьезно думаешь, что я, вот, так сейчас начну друзей сдавать?

Василиса пыталась воззвать к его совести:

— Асгар, Ландия пропала. Она тебе не чужая. Она же тебе, как сестра. Неужели твои конченные дружки стоят жизни Ландии?

Асгар гневно сверкнул глазами, резко поднялся с дивана.

— Пожалуй, я здесь снова лишний, — пошел на выход.

Шаардан перегородил ему дорогу, скрестил на груди руки, молча играл желваками. Они сверлили друг друга взглядами. Асгара не проняло, он хмыкнул:

— Пойду к своим конченным дружкам, — обошел брата и хлопнул за собой дверью.

Дверь сразу же снова открылась. Василиса с надеждой вытянула шею –думала Асгар передумал и вернулся помочь.

Но на пороге появилась секретарша. Она сообщила о том, что люди Шаардана привели отца Эдны.

Пожилой мужчина вошел, с опаской озираясь по сторонам. Слегка ссутулился под моим тяжелым взглядом.

— Вам известно, где находится ваша дочь?

— спросил я без предисловий.

Мужчина вздрогнул и ссутулился еще больше. Он переминался с ноги на ногу, комкая в руках шляпу.

— Как где? В академии Драгон, — выдавил бедолага и часто заморгал.

— Она пропала из академии, — я наблюдал за реакцией отца Эдны, пытаясь распознать подвох или ложь.

Этот мужчина травил драконицу моей маленькой студентки с самого детства. Какое отношение он мог иметь к ее похищению?

— Как пропала? — вполне искренне испугался мужчина, даже глаза заблестели. Собирался заплакать?

— Не помогло, ничего не помогло, — запричитал приемный отец, а потом бухнулся на колени. — Найдите, мою девочку, умоляю. Спасите её, помогите! — он обхватил голову руками. — Не уберег девочку. Травками поил, чтоб зверицу спрятать, ауру кулоном скрывал, — сокрушался во весь голос.

Я разозлился:

— У девочки поломанная аура. Вы с детства травили ее драконицу алкалайном. А потом у нее начались бесконтрольные обороты, и теперь Эдна не может нормально пройти трансформацию.

— Я хотел защитить дочь! Не хотел, чтобы с ней сотворили то же, что и с ее матерью. Я всегда любил их. Души не чаял в ее матери, а Эдна мне – всё равно, что родная. А теперь нам никто не поможет. Кто ж против дракона пойдёт? И как же он её отыскал, ирод, супостат крылатый?

Я подошёл и поднял мужчину с коленей, как следует встряхнул, обрывая истерику.

— А теперь подробнее. Если вам и, правда, дорога ваша приемная дочь.

Отец рассказал про беременность любимой женщины –матери Эдны, от дракона. Про то, как настоящий отец моей девочки отказался помочь и дать своей крови. А затем и про помощь дракона, судя по описаниям похожего на Малори, который приносил драконью кровь настоящего отца девочки. Значит они были знакомы. Причем, похоже, близко.

Я попросил описать отца Эдны: лысый, приземистый, наглый с хитрыми маленькими глазками.

Шаардан озвучил мои мысли:

— Накер –отец одной из похищенных студенток?

Накер – один из драконов, с которыми живет Беляна. От которого она забеременела и родила ребенка, предположительно Брайли.

Приемный отец усиленно закивал, с ненавистью повторил:

— Накер! Да, это имя. Оно самое.

Когда отец студентки рассказывал о том, что Малори заявил права на Эдну и назвал своей истинной, наш общий с Луциком рык вырвался наружу.

Какой, к Драго, истинный? Эдна –моя девочка. Она укусила меня, и на лопатке осталась метка. Не может же так быть, что ее истинный –я, а она при этом сама принадлежит другому?

Луцик зарычал внутри: «Конечно нет, Эдна – наша истинная. Тебе стоило укусить ее в ответ…»

Сомнения сжали тисками сердце. Я, ведь – всего лишь человек. Разве я могу укусить и поставить свою метку?

«Ты уже давно не человек», — взбесился мой дракон. «Мы с тобой много лет –одно целое».

Шаардан вмешался. Внимательно посмотрел на меня и спросил без тени насмешки:

— Чего рычите? Это и есть та студентка, которая тебя укусила?

Вместо ответа, я снова зарычал.

— Зар. Сейчас спрошу, и не смей солгать мне. У тебя осталась метка?

— Да. На лопатке появилась поломанная драконица. Татуировка то появляется, то исчезает.

Василиса подключилась к разговору:

— Нестабильная связь? Ты ее чувствуешь, Зарик?

Когда Эдна приняла слишком много алкалайна, лопатка жглась, сообщая об опасности? Потом татуировка исчезла. Возможно потому, что драконица чуть не погибла.

Я залез рукой под ворот рубашки, потрогал лопатку. Нащупав рваные шрамы от линий, с облегчением выдохнул –маленькая поломанная драконица была на месте.

Я прикрыл глаза, пытаясь нащупать связь. Почему я раньше не замечал, что могу чувствовать девочку? Был слишком занят собственными мыслями? Боялся влюбиться и испытать новое разочарование?

Сейчас мне стало всё равно. Будет она со мной или нет. Любит она меня или нет. Сделает ли больно, как и Беляна двадцать лет назад. Сейчас волновал лишь вопрос ее безопасности. Мне было необходимо убедиться, что с девочкой всё в порядке.

Я чувствовал, что Эдна спала. Хотя, не был на сто процентов уверен.

Василиса открыла зыркало, с кем-то заговорила:

— Нам нужна ваша помощь. Надо усилить связь дракона с его истинной.

Она обратилась к ведьмам?

В отличие от меня, подруга не сомневалась, что у меня появилась истинная. А потом до меня дошло, что Василиса знает наш с Шарди и Луциком секрет.

Архимаг пожал плечами, как бы извиняясь:

— Посмотрим, будут ли у тебя секреты от твоей любимой.

Моей что? Сердце пропустило удар, а потом подпрыгнуло в груди.

«Душа лишь истинной любовью излечится». Я и не заметил, когда это произошло.

А татуировка на лопатке дала о себе знать. Она зачесалась. Я только чувствовал, что Эдна проснулась. Ничего больше. Ни ее ощущений, ни тем более мыслей. Как у Шарди с Васькой.

Мне надо понять, где именно в драконьем ущелье находится любимая девушка, и что с ней происходит.

Я рявкнул:

— Васька, твои ведьмы помогут?

Глава 24

Эдна Корвейн

Беляна широко улыбнулась, демонстрируя доброжелательность, но глаза продолжали мерцать холодным блеском.

— Добро пожаловать в нашу скромную обитель, — она развела руки в приветственном жесте.

Ландия бросила на меня вопросительный взгляд. Я чуть повернула голову, так чтобы белобрысая на входе не разглядела, прошептала одними губами: «Беляна».

— Не стоит шептаться, милые. Мне это не нравится, — она заметила мои переглядывания с Ландией. — Позвольте объяснить, зачем мы вас здесь всех собрали.

Беляна прошла внутрь, а следом за ней в дверной проем протиснулась массивная фигура Малори.

— Сейчас ваши сроки позволяют с полной уверенностью подтвердить беременности. Вы все, мои дорогие, беременны от Малори, — она перевела пристальный взгляд на меня. — Или будете беременны. Например, ты! — она наставила на меня указательный палец и улыбнулась.

Ландия не выдержала и подскочила с дивана.

— Что вы себе позволяете? Немедленно отпустите нас. Вы нас похитили и собираетесь удерживать против воли. Это незаконно. Мой отец…

Беляна усмехнулась и перебила:

— Твой отец сделает, что угодно ради твоей безопасности. Он –достаточно разумен, чтобы не вмешиваться. И ты побудешь с нами, пока что, — она скрестила руки на груди и медленно поплыла к окну, на ходу продолжая: — И если не хочешь попасть в число беременных, то будешь помалкивать и слушаться. Глядишь, и сохранишь свою девственность… если захочешь.

Она развернулась, облокотилась задом о подоконник и оказалась в ореоле света, бьющего из окна. Шикарные светлые волосы подсвечивались сзади, окутывая таинственным ореолом. Красивая, стройная и…беспощадная. Она перевела холодный взгляд на Малори, приподняла бровь, заигрывая, слегка прикусила нижнюю губу:

— Как тебе рыженькие, дорогой? Не хочешь разнообразить наш досуг?

Малори сделал пару вальяжных шагов ближе к замершей в испуге девушке, прищурился рассматривая –скользнул изучающим взглядом по лицу Ландии, затем ниже, задержал его на груди, узкой талии, оглядел юбку, и носочки туфель, торчащие из-под оборок.

Ландия сжалась, обхватила себя руками. Не отворачивая головы, Малори спросил у Беляны:

— На нее подействуют твои чары? Мне нравится, когда они меня хотят.

Беляна наигранно возмутилась:

— Совсем расслабился, дорогой. Ты, что уже без моих чар и девушку соблазнить не можешь?

Малори рыкнул и кивнул на Ландию:

— Иди, попробуй.

Потом недовольно проворчал: — Твои развратные фантазии перешли все мыслимые границы.

Беляна оттолкнулась от подоконника и поплыла к Ландии, проходя мимо Малори, нежно провела пальчиками по его руке – от плеча до локтя, скуксила губки:

— Ну, дорогой, не будь таким букой. Сейчас попробую. Будет тебе послушная рыжая игрушка.

Малори нахмурился:

— Мне пока будет достаточно моей истинной для соблазнения, – он переключился на меня и принялся разглядывать мое тело, раздевая глазами.

Так, что захотелось провалиться сквозь землю или стать невидимкой. Вслед за Ландией, я тоже обхватила себя руками. Да, у драконов исключительное зрение, но ведь они же не могут видеть сквозь ткань? А казалось, что липкий похабный взгляд пролез под воротничок, застегнутый на все пуговички до самого горла. Порадовалась, что надела такое закрытое платье.

Может, он передумает соблазнять меня в таком неприглядном виде? Вон, как одета его пассия, Беляна –ее декольте больше показывало, чем прятало: открытая шея, плечи и руки, шнуровка по корсету не стягивала края ткани вплотную, и от грудей до талии виднелась полоска кожи так, что даже пупок можно было разглядеть.

— Какая скромная, — он словно прочитал мои мысли. — И хорошо, что на нее не действует твое принуждение, так даже интересней, — мужские глаза загорелись азартом.

Тем временем Беляна подошла вплотную к Ландии, встала напротив, попыталась поймать ее взгляд, но девушка отвернулась. Тогда белобрысая стерва ухватила ее тонкими пальцами за подбородок и попыталась развернуть лицо так, чтобы заглянуть в глаза.

А Ландия решила дать отпор. Она дернула головой и оттолкнула Беляну, а сама развела руки в стороны, призывая воздушную стихию.

Я улыбнулась, внутренне торжествуя. Уж какое торнадо может устроить рыжая драконица я видела собственными глазами в комнате Асгара. Сейчас им всем мало не покажется!

Но занавески на окне даже не колыхнулись. В комнате не возникло ни малейшего ветерка.

Напрасно, Ландия разводила руки шире, и глубоко вдыхала, взывая к внутреннему резерву, и прикрывала глаза, пытаясь погрузиться в себя глубже.

Беляна восстановила равновесие и склонила голову к плечу, наблюдая с ехидным выражением на лице:

— Не получится. Мы в драконьем ущелье. Здесь сбои в силовых потоках и магия не действует.

Ландия встрепенулась и схватилась за кольцо на пальце. Беляна закатила красивые подведенные черным контуром глазки:

— Порталы тоже не срабатывают. Можешь не напрягаться.

Малори проворчал:

— Так и знал, что с этой рыжей могут возникнуть проблемы. Зачем тебя послушал и притащил ее тоже?

— Потом еще спасибо скажешь, — фыркнула белобрысая стерва. — Когда ее папочка подключится, но ничего нам не сможет сделать.

Малори обошел Ландию сзади и обхватил за предплечья, сковывая движения.

— А оно нам надо? Теперь уж точно подключится, раз его дочь замешана. А так, может и не стал бы ввязываться.

Беляна возразила:

— Ты его не знаешь. Он не оставил бы Святозара одного разбираться с проблемами. Он подключится в любом случае.

— Ну, так ведь Совет же на нашей стороне. Архимаг обломается.

Беляна вздохнула:

— БОльшая часть Совета, дорогой. Не забывай. С Советом не все так просто.

— У нас беременные человечки. ВЕСЬ Совет пойдет на любые условия ради потомства драконов. Уж тебе ли не знать? Сама себе выторговала райскую жизнь, когда забеременела Брайли.

Малори грубо встряхнул Ландию, которая пыталась вырваться и рявкнул Беляне:

— Давай, утихомирь рыжую бестию своими чарами.

— Оооо, — протянула Белана, грациозно двигаясь к девушке, — ты передумал и у нас будет новая постельная игрушка? Рыженькая?

Малори прошипел:

— Хочу убедиться, что рыжая будет делать то, что мы ей скажем. Тут и без нее очередь к нам в постель.

Беляна снова скуксилась, надула губки:

— Мне надоели твои блондинки. Хочу разнообразия. Думала, что ты найдешь свою истинную и успокоишься, перестанешь таскать к нам в постель студенток.

Она обхватила Ландию за голову обоим руками, вынуждая смотреть себе в глаза, которые заволокло пеленой голубого искрящего тумана.

— Моя хорошая, — заговорила с ней мягким голосом, — ты в безопасности.

Ландия перестала сопротивляться.

— Всё хорошо. Мы –твои друзья. Ты приехала к нам погостить.

Ландия завороженно слушала, вглядываясь в голубую дымку. Беляна продолжала ласковую речь:

— Расслабься и получай удовольствие, — она тихонечко засмеялась.

Ландия улыбнулась и тоже тихонечко захихикала.

Беляна выдохнула:

— Так-то лучше, — и обернулась к застывшим в недоумении блондинкам сзади. — Улыбайтесь, девочки. Давайте, веселиться.

Четыре студентки робко заулыбались, а потом и вовсе захихикали. Они все находились под чарами Беляны и не совсем понимали, что происходит. Вернее, не понимали вовсе.

Малори расслабился и отпустил Ландию. Подействовало внушение, больше не было смысла удерживать девушку.

— Я хочу остаться наедине с истинной, — прорычал Малори.

Это было похоже на кошмарный сон. Все вокруг были не в себе: студентки, вместе с Ландией, сумасшедшая Беляна… Оставалась надежда достучаться до Малори. Он один выглядел более-менее разумно.

Поверить не могла, что все блондинки беременны от него.

Да, нам надо остаться двоём. Надо как-то избавиться от Беляны. Если он – действительно, мой истинный, я смогу достучаться. Я смогу остановить безумие, которое происходило вокруг.

Беляна кокетливо скосила глазки:

— Малори, я так и приревновать могу.

Но было видно, что ей просто весело, она смотрела прямо на меня и насмехалась. Возможно, я зря хотела остаться с Малори. Неужели он может сделать что-то плохое своей истинной? Почему Беляна злорадствует? Она ревнует к Малори? Верилось с трудом. Или быть может, она ревнует …к ректору? Но, ведь прошло столько лет. Почему сейчас?

— На тебя тоже хватит, не волнуйся, — ухмыльнулся дракон, трогая себя между ног. — Накер скоро освободится. Он хотел сегодня поразвлечься, наблюдая.

— Бедненький. Столько лет у него уже не стоит. Только и остается, что наблюдать.

Плечи Беляны тряслись в беззвучном смехе.

Малори хмыкнул:

— По твоему виду совсем не скажешь, что тебе жалко. Я бы сказал, тебя это безумно радует.

Беляна резко распрямилась, от веселья не осталось и следа, черты заострились.

— Мне никогда его не было жалко. Я его ненавижу. Он инициировал меня и даже не потрудился о предохранении. Он обрюхатил меня, вынуждая согласиться жить с ним, не оставляя мне выбора. Потому что без его крови я бы не выжила. Он отнял у меня шанс на счастье со Святозаром. Он сломал мою жизнь.

— Разве? — хмыкнул Малори. — Разве не ты сама выбрала Накера, когда почувствовала вкус к драконьим шиллингам и власти? Иногда мне кажется, что ты никогда по-настоящему не любила Святозара, а просто тебе нравилось, как он любил тебя.

— Как он любил? — вскинулась белокурая стерва. — Он отказался от меня.

— Да, ну? — Малори приподнял бровь. — Он пожертвовал ради твоей жизни частью души.

— А теперь, он ухлестывает за твоей истинной, — не осталась в долгу Беляна, гневно сверкая глазами в мою сторону.

— Обломается, истинная –моя, — хмыкнул Малори и хищно двинулся вперёд.

Мамочки. Я резко перехотела оставаться наедине с драконом. Мне нестерпимо захотелось в объятия к господину Луцеру. Захотелось зажмуриться и уткнуться в его грудь, прижаться и ни о чем не думать.

Но ректора здесь не было.

Малори неотвратимо надвигался, на лице проявлялись звериные черты, взгляд стал каким-то липким, масляным, в нем явно читалось похотливое желание. Крылья носа едва заметно подрагивали, дыхание потяжелело.

Мне стало так страшно, что если бы было можно, то предпочла бы остаться наедине с безумной Беляной, только бы подальше от пугающего дракона.

Весь облик мужчины кричал о том, что он совсем не настроен говорить. Внутри всё сжалось, когда дошло, что он, в действительности собирается делать вместо разговоров.

Я не хотела, чтобы он прикасался.

Но Малори прошел мимо, направился к щебечущим и хихикающим студенткам.

Он вытянул Аланью из безумной компании, подтащил к себе ближе, прижал и зарылся носом в блондинистые волосы. Шумно втянул воздух.

— Моя истинная, — пророкотал ей в макушку.

Аланья застыла, верно, от неожиданности и даже не попыталась вырваться.

Малори перепутал? Это же я, его истинная?

С одной стороны, меня затопило облегчение, что пронесло –совсем не хотелось, чтобы этот чужой мне мужчина так собственнически прижимал, обнимал и гладил. С другой стороны, я переживала за Аланью. Ведь, на ее месте должна быть я.

Пока я кусала губы, собирая волю в кулак, чтобы пойти и попытаться помочь Аланье, девушка разрыдалась в объятиях дракона. И я услышала странное:

— Ну, куда же ты подевался? Мне было так плохо без тебя.

— Тшш, моя маленькая, — Малори погладил девушку по волосам, немного отстранил ее от себя, посмотрел в лицо и заправил за ушко прядку. — Я с вами. С тобой и малышом.

Аланья захлопала покрасневшими глазами:

— Ты знаешь?

— Конечно, милая. У меня же драконий нюх.

Аланья даже заикаться стала:

— Я помню тебя только, когда ты рядом. Когда вот так обнимаешь и смотришь в глаза. А когда тебя нет рядом, я всё забываю, — она закусила губы, пытаясь прекратить рыдания. — Пожалуйста, не бросай нас.

Малори принялся вытирать ей слёзы.

— Ну, что ты милая. Я чувствую по запаху, что ты –моя истинная. Я так долго искал тебя. И, наконец, нашел. У нас родится маленький дракончик и всё будет хорошо, — он тронул пальцем кончик носа. — Ну, милая, улыбнись.

Идиллию прервала Беляна.

Она тихо выругалась.

— Да, чтоб её! Чем ближе его истинная, тем меньше влияние моих чар. На обоих. Придется избавиться от девчонки, хоть и жаль, что одним ребенком станет меньше.

— Зачем вам эти дети? — пролепетала я в шоке.

Беляна снизошла до объяснений:

— Всем драконятам уже найдены семьи. Их с нетерпением ждут драконы из самых знатных родов. Они же не могут иметь собственных детей. Только от человечек. А кто из этих снобов захочет марать себя такой связью? — она снова довольно улыбнулась. — Драконьи дети от человечек рождаются с чистой драконьей кровью. Проверено на Брайли. Мой сын –такой же чистокровный дракон, как и остальные.

Малори тоже слушал. Он нахмурился, а Беляна уже подошла, оттесняя Аланью, заглянула дракону в глаза:

— Ты ошибся, Малори. Твоя истинная сзади. Она ждет тебя.

Аланья дернулась и попыталась что-то возразить, но Беляна лишь метнула в ее сторону грозный взгляд и шикнула:

— Брысь отсюда, вонючая человечка. Пойди, убейся. И так, чтоб насмерть.

Глаза Аланьи остекленели, она смотрела на Малори, но будто не видела его. Потом тихонечко развернулась и побрела прочь.

А Беляна проложила увещевать дракона:

— Ну, дорогой. Ты что же оставил свою девочку? Свою истинную? Она тебя заждалась, стоит мнётся в сторонке, стесняется подойти. Ну, милый, иди к ней. Я тебя отпускаю. Чего не сделаешь ради истинной любви?

Малори улыбнулся Беляне:

— Ждет меня, говоришь? Моя истинная, наконец-то, нашлась?

— Да, да, — закивала Беляна, разбрызгивая голубой свет из глаз. — Я тебя отпускаю, Малори. Будьте счастливы. Иди уже, подари девушке укус, чтобы проявилась метка. Да, сделай её уже в конце концов своей! Сколько ей можно ходить в девственницах? Иди, инициируй малышку.

Малори заворожено впитывал голубое мерцание, сочащееся из глаз белобрысой стервы, ловил каждое слово, кивал, улыбался. Дракон светился от счастья.

Так это Беляна внушила Малори, что я его истинная?

А в это время Аланья подошла к окну. Я вздрогнула, когда заметила, как девушка отдергивает шторы, как тянется распахнуть створки.

Беляна приказала девушке покончить с собой. Аланья собралась выпрыгнуть из окна. Магинечка милостивая Елена, спаси и сохрани. Мы же где-то в драконьем ущелье, несколько сот метров над землей. Я бросилась к ней, чтобы остановить.

Добежать я не успела.

Когда Аланья потянула на себя створку, стена подернулась ярким мерцанием и магическая волна ударила по девушке, отбросила ее от окна на пол –Аланья потеряла сознание.

— О, Драго! — в сердцах воскликнула Беляна. — Даже убиться нормально не может. Тут же везде защитный контур.

Она махнула рукой на бесчувственную девушку, словно, отмахиваясь от назойливой мухи.

Я присела перед девушкой щупая пульс –слава магинечке, сердце билось. Похлопала по щекам, приводя в чувства – голова безвольно дернулась в одну, в другую сторону, но Аланья не пришла в себя.

А меня подхватили под мышки, запросто оторвали от пола и потащили прочь. Малори подкинул, перехватывая поудобнее, словно я ничего не весила.

Я вырывалась, мотала головой и нещадно била дракона ногами, лупила руками куда только могла попасть. Ему всё было ни по чем. Сильный, мощный, непробиваемый, как скала.

Малори пинком распахнул дверь, протащил меня по коридору, вновь послышался грохот другой двери, отлетевшей с толчка. Тряска прекратилась, меня кинули …на кровать.

Магинечка Елена, милостивая!

Глава 25

Я мигом отползла задом подальше, облокотилась на спинку –дальше отползать было некуда, подтянула ноги к груди, обхватила руками, сжалась под пристальным мужским взглядом, пылающим желанием.

Не отводя горящих глаз, со зрачками, вытянувшимися в узкие полоски, Малори медленно поднял руку –расстегнул запонки на манжете одного рукава. Я сжалась сильнее. Дракон перешел к запонкам на второй руке. Я в страхе хлопнула глазами, икнула.

Он приподнял в ухмылке брови, принялся медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Одну за другой. Очень медленно, но не останавливаясь. Сам при этом облизал губы и сглотнул. Рывком выдернул края шелковой сорочки из брюк, и устав расстегивать пуговицы, рванул полы рубашки в разные стороны так, что оставшиеся пуговицы посыпались с глухим стуком на пол, словно горох.

Дракон сдернул рубашку, отбросил в сторону. Стальные мышцы на груди перекатились, нагоняя страха.

Перина прогнулась под тяжелым весом, когда он опустился на нее коленями и в пару движений подполз ко мне, протянул руку и приподнял мое лицо за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

Я вся тряслась от ужаса.

Другой рукой он убрал мне волосы с лица.

— Не надо, пожалуйста, — я не узнала собственный голос –настолько жалко и слабо он прозвучал.

— Не бойся, — он провел пальцем по моим губам.

Надо поговорить. Надо попробовать достучаться до него.

Давясь словами от страха, я проблеяла еле слышно:

— Я –не ваша истинная. Вы ошибаетесь.

— Моя, — пророкотал Малори и принялся расстегивать пуговички на стойке-воротничке моего платья.

— Хочу добраться до плечика, — пророкотал над ухом, — и укусить… Тебе понравится.

Я попыталась отстраниться, но я и так упиралась в спинку кровати и дальше двигаться было некуда.

— Нет. Вы ошибаетесь. Аланья –ваша истинная.

Рука, расстегнувшая уже пару пуговичек, замерла. Малори задумался. Потом моргнул и принялся за третью.

— Умоляю вас, не надо. Я –не ваша истинная.

— Моя, – ему удалось расстегнуть третью малюсенькую пуговичку.

И как такие огромные пальцы могут справляться с такими крохотулечками?

Как же сильно Беляна на него воздействовала, что дракон совсем разум потерял?

— Я еще в детстве тебя унюхал.

Беляна еще восемнадцать лет назад промыла ему мозги? Зачем?

Малори на секунду остановился от занятия по расстегиванию следующей пуговички, которое его так увлекло.

— Я приходил к твоей матери, приносил ей кровь. Потом и сам поил тебя, пока тебе было необходимо. Затем оставил тебя спокойно расти, чтобы потом забрать себе, – он рыкнул. — Твой приемный отец решил поиграться, думал, что в академии мне тебя не достать. Ауру тебе поломал. Пришлось трахать и кусать других блондинок, проверять кто из них моя истинная.

Я судорожно пыталась сообразить, чем еще я могу его отвлечь. Странная мысль пришла мне в голову:

— Раз вы поили меня кровью, значит вы –мой отец? Значит, я точно не ваша истинная! Опомнитесь.

Малори даже оторвался от моих пуговичек. Он успел расстегнуть весь корсет до пояса. Тихонечко засмеялся.

— Нет, малышка. Твой отец –Накер. Он не хотел ничего о вас слышать. Я был с ним, когда муж твоей матери нашел его в одной из рестораций. Видел, как твой приемный отец валялся у Накера в ногах, умолял поделиться кровью. Только Накер всё отрицал, прогнал его взашей.

Малори снова потянулся к моей груди, раздвинул полы корсета и убрал лапы загребущие, любуясь на грудь в полупрозрачной сорочке.

Я прижала скрещенные руки к груди, прикрываясь.

— Мило, — мурлыкнул дракон, чуть отодвинулся, как бы любуясь со стороны на картину.

— Я вас пожалел. Всегда мечтал о своем ребенке, но Беляна ничего не хотела слышать, ей было достаточно одного Брайли.

— Брайли? — я приоткрыла рот в удивлении, а Малори запросто развел мои руки в стороны, без малейших усилий. А вот у меня сопротивляться не получилось.

Он снова уставился в расстегнутый ворот.

— Я сцеживал кровь у Накера, когда он напивался в стельку или обдалбливался рогом единорога, — Малори хмыкнул. — Иногда я ему помогал, подсыпал побольше.

Он оторвал взгляд от моей груди и посмотрел в глаза:

— Я вас спас. Твою мать и тебя, милое дитя. А потом я унюхал, что ты –моя истинная.

— Вы ошибаетесь, — я снова безуспешно дернулась, пытаясь вырвать разведенные в стороны руки из его жесткого захвата. — Пустите же. Зачем вам это?

— Хочу от тебя ребенка.

— У вас же, итак, уже будет четыре!

Малори умилился:

— Кто это у нас здесь ревнует? Моя истинная девочка.

Я? Я даже перестала дергать руками, которые он, разведя еще шире в стороны, прижал к мягкой спинке кровати.

— Ничего страшного, моя маленькая. Я в состоянии вырастить кучу драконят, не переживай. Одним больше, одним меньше. Ну, а, чтобы ты чуть меньше ревновала, признаюсь, что только двое студенток беременны от меня.

Малори потянулся головой ниже, к моей груди, принялся покрывать поцелуями через тонкую ткань сорочки. Я задергалась сильнее. В отчаянии попыталась достучаться до своей вредной драконицы. «Ну, где ты? Помоги же».

Вредная зверица зашипела: «Думала, уже не попросишь. Думала, променяла своего ректора на этого козлину…» Вредная, несносная зверюга.

«Будешь потом меня опять травить?»

Малори исхитрился и подцепил ткань зубами, дернул, с треском разрывая, приводя меня в полное отчаяние.

Я закричала в голос:

— Нет, я больше не буду. Прости меня! Я была дурой. Помоги же мне уже!

И драконица зарычала, пытаясь вырваться наружу. Я расслабилась, позволяя ей взять верх над моим телом. Пальцы удлинились, из них выскочили когти. Я чувствовала, что клыки тоже заострились, наружу вылез хвост.

Но Малори, как удерживал мои руки, разведенными в стороны, так и продолжил держать их, не прилагая особых усилий.

— Ууу, — протянул, — моя малышка показывает коготки и зубки, — зарычал в ответ. — Как же это заводит.

Во рту дракона тоже сверкнули клыки, а лицо покрылось серой чешуей. Он набросился на меня с грубым поцелуем, наши клыки стукнулись со звоном, я прокусила ему губу.

Дракон лишь взревел сильнее и шумно втянул носом воздух, чуть отстранился слизывая кровь на губах.

— Хочу интимный укус. Сладкая…

Малори ухватился клыками за расстегнутую полу корсета, рванул, разрывая платье, потом за другую. Он так и держал мои руки в захвате, разведенными в стороны, как будто распял меня. Я отчаянно сопротивлялась. Драконица еще отчаяннее рвалась наружу.

Малори рычал:

— У тебя просто укушу. Перестань дергаться. Тебе понравится…

Мое тело нещадно выгнуло дугой, грудью вперед, ломая кости. Меня било крупной дрожью, так сильно, что под нами затряслась кровать. Изо рта пошла пена. Началась абсолютно неконтролируемая трансформация. Мы обе с драконицей поняли, что перешли черту, что мы не сможем это остановить. И завершить оборот тоже не получится.

Дракон отпрянул, даже отбросил мои руки.

— Ты что, больная? Что с тобой? — он даже перестал рычать.

А сзади послышался противный голос Беляны.

— Малори, дорогой. Всё, пошли. Оставь её, — снова переливчатый тихий смех.

Матрас на кровати отпружинил обратно, когда с него слезло тяжелое мужское тело. А мои мучения только начались.

Женский веселый голос приказал дракону:

— Иди, нам девочкам надо поболтать.

Заливистый смех приблизился к самому уху:

— Как это мило. Собственная драконица искромсает тебя изнутри, и мы будем ни при чём. Выйдем чистенькими из воды перед Советом.

Я выдавила из последних сил:

— За что?

Беляне хотелось выговориться:

— Накер –урод. Ненавижу его. Это я внушила ему, что он не может иметь женщин, и у него ни на кого не вставал. Кроме твоей матери, которая оказалась его истинной парой. Накер не заслужил истинную любовь. Он слаб и легко поддается внушению. Он ничего не помнит.

А, вот, Малори периодически выходит из-под моего влияния. Он пожалел вас и таскал вам кровь Накера за моей спиной.

Мне не нужны бастарды Накера. Я не собираюсь ничем с тобой делиться. Мне и одного нахлебника Брайли достаточно с головой.

Когда я узнала о предательстве Малори, внушила ему, что ты –его истинная. Надеялась, что Малори сделает тебя своей, избавит нас от твоего присутствия.

Ну, и просто весело. Хотела еще больше поиздеваться над Накером. Какого бы ему было, когда он узнал бы, что Малори трахает его дочь? — досадливо договорила: — Ну, не судьба. Всё к лучшему. Прощай, девочка.

Тело охватило агония. С трудом разбирала бредни белобрысой стервы. Как же больно. Еще больнее чем тогда, в комнате Асгара. Только сейчас никто не поможет. И даже ректор Луцер не придёт. Потому, что в ущелье невозможно открыть портал.

Голос Беляны удалялся, она щебетала:

— Получилось всё лучше, чем я могла рассчитывать.

Моя драконица не просто рычала внутри. Она выла потому, что тоже хотела остановить оборот. Она плакала вместе со мной. Но у нас ничего не получалось.

Когда мы со зверицей совершенно отчаялись, в голове раздался мужской голос. Верно, от боли начались галлюцинации.

Показалось, что голос принадлежал господину ректору. Верно мозг стал воплощать мои сокровенные желания, подменяя реальность фантазиями.

Я прошептала:

— Прощайте, господин Луцер.

Голос настойчиво ввинчивался в мозг, пока я не стала различать слова. Мужчина неистово рычал, но я разобрала:

— Не смей, слышишь? Не смей сдаваться, Эдна! Никого не слушай. ТЫ СТАНЕШЬ МОЕЙ ИСТИННОЙ, девочка!

Глава 26

Ректор Святозар Луцер

Берёзовая роща.

Ведьмовской круг –женщины в темных платьях с распущенными длинными волосами.

Дежавю.

Как будто и не было прошедших двадцати лет.

Солнце едва коснулось макушек деревьев, еще было светло. Ветер шелестел в кронах, наполняя их жизнью. А моя жизнь снова разваливалась на куски.

Один раз я уже пожертвовал частью души ради любимой девушки. Двадцать лет понадобилось, чтобы встретить истинную любовь, чтобы залечить рану.

Снова я предстал перед ведьмами, снова был готов пожертвовать жизнью.

Жалел ли я, что спас Беляну двадцать лет назад?

Нет. Я любил её. Пусть она и не была моей истинной, мы оба были людьми, и я любил её простой, настоящей человеческой любовью. Почему судьба вывернула всё наизнанку? Почему Беляна превратилась в такое чудовище?

Отчасти я чувствовал и свою вину. Я не смог удержать её. Не смог вырвать из лап драконов. Да, можно долго рассуждать о том, что она не хотела возвращаться и сама сделала свой выбор. Но я должен был попытаться еще. Я слишком рано опустил руки и отчаялся.

Мне было жаль её. Даже сейчас. И я не мог до конца поверить, что она причинит Эдне вред. Возможно, это всё тлетворное влияние её драконов. Я лишь надеялся, что Беляна не допустит ничего непоправимого, сможет остановиться в последний момент.

Я помнил её жизнерадостной беззаботной молодой девушкой, которая никак не желала в моём уме превращаться в циничную, жестокую стерву.

Старшая ведьма словно прочитала мои мысли.

— Ты всё сделал правильно. Нельзя пустить в жизнь новое, не попрощавшись со старым. Ты не хотел отпускать, поэтому так долго не мог встретить свою истинную любовь.

Ведьмы присаживались на землю большим кругом, брались за руки, прикрывали глаза. Василиса тоже заняла место среди них.

Моя лопатка стала жечься. Волнение всколыхнулось новым витком.

Высокая красивая женщина, возраста, не поддающегося определению, указала мне шкуру, расстеленную на земле в центре ведьмовского круга.

— Садись. Закрой глаза и сосредоточься на связи с истинной. Мы добавим силовых потоков, чтобы ты мог почувствовать её. Ты обязан найти её через связь и поговорить, отследить, где она находится. Как быстро это получится, зависит от ваших взаимных чувств.

В своих чувствах я не сомневался. Лишь переживал, что для девочки я не настолько важен, чтобы откликнуться на зов. Ну, это неважно. Я больше не повторю прошлых ошибок. Я не дам ей выбирать, всё решу сам. Уже решил. Надо было укусить её раньше.

Лопатка прострелила резкой болью.

Без лишних разговоров уселся на шкуру и прикрыл глаза, уплывая в транс. За столько лет научился входить в медитативное состоянии, стоило лишь прикрыть глаза. Пришлось научиться. Чтобы наладить связь с посторонней драконьей ипостасью потребовалось много часов практики и терпения.

Сосредоточил всё внимание на лопатке, которая стала пульсировать болезненными спазмами, отвлекая от концентрации. Втянул побольше воздуха, отстраняясь от боли, отодвигая её на задний план сознания. Луцик помог –оттянул часть неприятных ощущений на себя. Прогнал беспокойство, которое грозило обернуться паникой.

Только трезвый ум и спокойный расчёт. Холодная голова. Мне надо найти Эдну.

Потоки ведьмовской силы хлынули по земле в центр круга, ко мне. Вдохнул глубже. Эдна.

Представил милое личико с пухлыми губками и белокурыми шелковыми прядями, с пронзительными голубыми глазами – самыми родными и близкими во всём мире. Моя любимая девушка, моя истинная.

Есть. Я нащупал её.

По ощущениям, на физическом плане, с ней было всё в порядке. А, вот, эмоции зашкаливали. Девочке было до одурения страшно. Её эмоции хлестали наотмашь, отталкивали, мешали пробиться.

Я сосредоточился на отслеживании места, где она находилась, параллельно пытался пробиться через ужас, который царил у Эдны в голове.

Я знал, что она находится в драконьем ущелье, поэтому отследить точку получилось довольно быстро. Зафиксировал в уме и сосредоточился на том, чтобы залезть к ней в голову. Сердце разрывалось от переживаний, необходимо успокоить мою маленькую.

Лопатку прожгло нещадной болью –словно на ней выжгли клеймо. От такой боли люди сходят с ума. Я лишь плотнее стиснул зубы. Люцик захрипел и стал оттягивать пульсирующую агонию на себя.

Как же я вовремя успел. Эдна бы не справилась сама. Да что говорить, я бы тоже не выдержал. Но у меня был Люцик, да и часть мучений всё равно пришлась на Эдну и её зверицу.

Я скрёб ногтями землю, вытягивая потоки силы. Мне надо было больше. Еще. Еще немного. Есть.

Каким-то чудом я пролез к девочке в голову. И по ушам ударил ехидный голос Беляны. Стерва рассказывала про Накера, который оказался отцом моей маленькой Эдны. Бывшая злорадствовала, смеялась, а Эдна корчилась в агонии. Когда Беляна успела превратиться в чудовище?

Поверить не мог, что она бросила Эдну умирать. Просто ушла.

Я усиленно концентрировал в себе ведьмовскую силу. Тело застыло, дыхание замедлилось и сердце стало биться реже. Со стороны, должно быть, я выглядел живой мумией, окутанной лентами магических потоков.

Внутри же я звал, кричал, срывая горло, умолял маленькую откликнуться.

Я слился с сознанием Эдны. Она думала, что слышит мой голос от боли, приписывая его галлюцинациям, но так отчаянно желала, чтобы я оказался рядом и помог. В её сокровенных мыслях был –я.

Маленькая прошептала:

— Прощайте, господин Луцер.

Я же зарычал:

— ТЫ СТАНЕШЬ МОЕЙ ИСТИННОЙ, девочка!

Ей было не до признаний. Её разрывало изнутри. Как тот раз, в комнате Асгара.

Необходимо выпустить напряжение. Но я далеко. Я не успею долететь так быстро. Прыжок до ущелья –секундное дело, а вот далее предстоит полёт, а на него нужно время. А времени нет. Надо помочь прямо сейчас.

— Я с тобой. Расслабься. Помнишь, что я делал прошлый раз, когда тебе было плохо, моя маленькая?

Чувствую, что помнит. Чувствую, как смущается, но её возбуждение вытесняет боль.

Мой голос садится, срывается на хрип. Я тоже помню. Но сейчас Эдна –важнее всего.

— Нам надо повторить. Представь мою руку под юбкой, на твоей ноге…

_________________________________

Спасибо всем за обратрную связь, за комментарии, идеи и поддержку!!!!!

Как и обещала сегодян выкладываю кусочек) пока сюда, завтра перенесу в отдельную главу (плюс новая прода, конечно) ❤️

Глава 27

Эдна Корвейн

— Господин Луцер, я сейчас взорвусь изнутри. Я больше не могу, — сознание норовило уплыть, темнота подкрадывалась, окружая непроницаемой стеной.

— Можешь, — голос ректора стал отчетливее. — Я с тобой. Расслабься.

От низкого баритона в голове стало немного легче и получилось вдохнуть побольше воздуха.

— Умница, Эдна.

Он так произнёс мое имя, что по телу прокатилась волна, успокаивающая боль.

— Ещё… поговорите со мной.

— Моя хорошая девочка, — голос словно гипнотизировал, погружая в медитацию. — Девочка, моя, слушай мой голос.

Он говорит «моя».

Так говорит, как будто громко шепчет, с нежной хрипотцой в голосе. Агония отпускает, а крупная дрожь, которая сотрясала изнутри уменьшается и постепенно перерастает в мурашки, разбегающиеся по телу волнением и удовольствием.

— Умничка моя. Чувствую, боль уходит.

Ректор словно забирает ее себе, а взамен тело наполняется теплом, тлеющим изнутри, которое постепенно, с каждым новым словом перерастает в жар.

— Эдна, помнишь, что я делал с тобой прошлый раз, когда тебе было плохо, моя маленькая?

Жар вспыхивает уже знакомым возбуждением. Тем, которое мне пришлось испытать в объятиях ректора на полу в комнате Асгара. Закусываю нижнюю губу. Очень приятно, но очень стыдно вспоминать.

— Нам надо повторить. Надо выпустить скопившееся напряжение, моя маленькая.

Баритон становится еще более хриплым, ректор шепчет:

— Помнишь мою руку на твоей ноге, прямо под юбкой?

Как он может про такое говорить? Смущение захлестывает так сильно, что я зажмуриваюсь, хоть и не вижу ректора, а всего лишь слышу мужской голос. И от смущения моё возбуждение только усиливается. Ведь, я прекрасно помню его руку на своей ноге.

Прекрасно помню, как она скользила выше, и выше …ой, об этом стыдно вспоминать.

Зато ректору Луцеру совсем не стыдно. Он горячо шепчет и озвучивает всё то, о чём неприлично даже думать.

— Эдна, представь, что я залез рукой тебе под юбку и веду по ноге. Выше, — повторяет он мои тайные мысли, — выше, еще выше и подбираюсь к краешку трусиков, моя маленькая.

Я сглатываю потому, что как будто и, правда, чувствую на коже его теплые пальцы.

Сжимаю бедра сильнее, закусываю губы. Он мне шепчет нежности, и пошлости. Шепчет так горячо, что кожа на ноге начинает гореть. И между ног тоже.

— Чувствуешь мой палец залез под панталончики? Как же мне нравится тебя там трогать. Не стесняйся, моя маленькая. Это только ты и я. Мне можно. Ты же мне разрешаешь? Да, моя хорошая девочка?

Мне так стыдно, я не могу ему ответить, признаться, что да, мне безумно приятно, до дрожи в коленках, что, когда он всё это шепчет, мне реально кажется, что ректор снова проделывает это со мной.

Но больше всего смущает то, что я не хочу, чтобы он останавливался. Хочу, чтобы на самом деле оказался рядом. Или хотя бы просто продолжал эти странные ласки на расстоянии. Хорошие девочки не могут так думать, они не могут этого желать.

— А плохие мальчики могут делать это с хорошими девочками. Плохим мальчикам всё можно, — шепчет ректор.

Он что, услышал мои мысли? От этого между ног становится совсем горячо и низ живота сокращается, отдаваясь пульсацией во всем теле.

— Я трогаю тебя пальцем под панталончиками. Надавливаю и отпускаю. Провожу вверх и вниз. У тебя там очень жарко и влажно, — выговаривает каждое слово с придыханием.

Каждое слово разносится эхом в голове и разбегается мурашками по телу.

— У тебя же там влажно? Ты мокренькая? Для меня… моя хорошая…

Откуда он знает?

— Ну-ка, потрогай себя, моя девочка. Скажи мне, ты влажная для меня? Как тогда, когда я трогал тебя там первый раз?

Потрогать себя там? Когда он подслушивает мои мысли?

В голосе ректора появляются властные нотки. Очень властные. Абсолютно не терпящие возражений.

— Залезь под юбку. Сейчас же. Быстро.

Не поняла, как это произошло, но моя рука задрала юбку, пролезла между сомкнутых бедер, и я сильно сжала ее ногами, пытаясь успокоить возбуждение. Там было мокро. Я простонала.

— Да, моя хорошая. Я сейчас чувствую то, что и ты. Влажная послушная девочка. Мокренькая для меня.

Я поерзала бедрами в нетерпении, желая скорее избавиться от скопившегося напряжения. Казалось оно всё устремилось в одну точку –туда, где сейчас находилась моя рука.

— Еще, моя девочка. Сжимай ножки сильнее. Так, умничка. Поерзай еще немножечко. Еще капельку. Чувствуешь, уже скоро?

Я послушно пошевелила телом, ощущая приближение знакомых ощущений, которые мне уже однажды подарили пальцы ректора.

— Ты представляешь мою руку между твоих ног? — продолжал хриплый голос ректора.

Я не просто представляла, казалось, что это именно его рука снова хозяйничает там, где не положено. Совсем нехорошо. Хорошие девочки не ведут таких разговоров с мужчинами. Хорошие девочки не позволяют им залезать под юбку. Я со всей силы сжала бедра, пытаясь подавить смущение. А получила яркую волну разрядки, прокатившуюся по телу.

Я громко простонала от нахлынувшего удовольствия, судорожно втягивая воздух открытым ртом. Как же мне было хорошо… От боли не осталось и следа.

— Мне тоже очень хорошо, моя девочка, — промурлыкал ректор и я услышала, как заурчал его дракон.

Моя драконица заурчала в ответ.

— Ничего не бойся, маленькая. Мы вас отследили. Я скоро заберу тебя. И сделаю своей истинной. Чтобы мысли в твоей голове не возникало больше, что твоим истинным может оказаться кто-то другой.

Магинечка, Елена! Он подслушал?

В этот момент зазвенели разбитые окна, усеяли пол россыпью мелких осколков. Стена с оконной рамой вспыхнула искрами, пошла силовыми волнами от пола до потолка.

__________________________________________

А ЕЩЕ АНОНС!!!!! ИСТОРИЯ ПРО РЕКТОРА И ЭДНУ ДВИЖЕТСЯ К ФИНАЛУ. ВЫКЛАДЫВАЮ КАЖДЫЙ ДЕНЬ))) ПИШУ БЫСТРО, УВЛЕКЛАСЬ СЮЖЕТОМ БЕЗУМНО.

И МНЕ ХОЧЕТСЯ ЕЩЕ))) БУДЕТ ЛИ ВАМ ИНТЕРЕСНО ПРОЧИТАТЬ В ТОМ ЖЕ СТИЛЕ/РУСЛЕ/ МИРЕ. ДУМАЮ СЛЕДУЮЩУЮ ИСТОРИЮ С КЕМ-НИБУДЬ ИЗ ГЕРОЕВ АКАДЕМИИ ДРАГОН. У ВАС ЕСТЬ ПОЖЕЛАНИЯ? КИНЬТЕ КОММЕНТИК))))))

ПОСМОРИМ, СОВПАДАЮТ ЛИ ВАШИ ЖЕЛАНИЯ С МОИМИ ПРИКИДКАМИ)

ОБНИМАЮ ❤️❤️❤️

Глава 27

Эдна Корвейн

— Господин Луцер, я сейчас взорвусь изнутри. Я больше не могу, — сознание норовило уплыть, темнота подкрадывалась, окружая непроницаемой стеной.

— Можешь, — голос ректора стал отчетливее. — Я с тобой. Расслабься.

От низкого баритона в голове стало немного легче и получилось вдохнуть побольше воздуха.

— Умница, Эдна.

Он так произнёс мое имя, что по телу прокатилась волна, успокаивающая боль.

— Ещё… поговорите со мной.

— Моя хорошая девочка, — голос словно гипнотизировал, погружая в медитацию. — Девочка, моя, слушай мой голос.

Он говорит «моя».

Так говорит, как будто громко шепчет, с нежной хрипотцой в голосе. Агония отпускает, а крупная дрожь, которая сотрясала изнутри уменьшается и постепенно перерастает в мурашки, разбегающиеся по телу волнением и удовольствием.

— Умничка моя. Чувствую, боль уходит.

Ректор словно забирает ее себе, а взамен тело наполняется теплом, тлеющим изнутри, которое постепенно, с каждым новым словом перерастает в жар.

— Эдна, помнишь, что я делал с тобой прошлый раз, когда тебе было плохо, моя маленькая?

Жар вспыхивает уже знакомым возбуждением. Тем, которое мне пришлось испытать в объятиях ректора на полу в комнате Асгара. Закусываю нижнюю губу. Очень приятно, но очень стыдно вспоминать.

— Нам надо повторить. Надо выпустить скопившееся напряжение, моя маленькая.

Баритон становится еще более хриплым, ректор шепчет:

— Помнишь мою руку на твоей ноге, прямо под юбкой?

Как он может про такое говорить? Смущение захлестывает так сильно, что я зажмуриваюсь, хоть и не вижу ректора, а всего лишь слышу мужской голос. И от смущения моё возбуждение только усиливается. Ведь, я прекрасно помню его руку на своей ноге.

Прекрасно помню, как она скользила выше, и выше …ой, об этом стыдно вспоминать.

Зато ректору Луцеру совсем не стыдно. Он горячо шепчет и озвучивает всё то, о чём неприлично даже думать.

— Эдна, представь, что я залез рукой тебе под юбку и веду по ноге. Выше, — повторяет он мои тайные мысли, — выше, еще выше и подбираюсь к краешку трусиков, моя маленькая.

Я сглатываю потому, что как будто и, правда, чувствую на коже его теплые пальцы.

Сжимаю бедра сильнее, закусываю губы. Он мне шепчет нежности, и пошлости. Шепчет так горячо, что кожа на ноге начинает гореть. И между ног тоже.

— Чувствуешь мой палец залез под панталончики? Как же мне нравится тебя там трогать. Не стесняйся, моя маленькая. Это только ты и я. Мне можно. Ты же мне разрешаешь? Да, моя хорошая девочка?

Мне так стыдно, я не могу ему ответить, признаться, что да, мне безумно приятно, до дрожи в коленках, что, когда он всё это шепчет, мне реально кажется, что ректор снова проделывает это со мной.

Но больше всего смущает то, что я не хочу, чтобы он останавливался. Хочу, чтобы на самом деле оказался рядом. Или хотя бы просто продолжал эти странные ласки на расстоянии. Хорошие девочки не могут так думать, они не могут этого желать.

— А плохие мальчики могут делать это с хорошими девочками. Плохим мальчикам всё можно, — шепчет ректор.

Он что, услышал мои мысли? От этого между ног становится совсем горячо и низ живота сокращается, отдаваясь пульсацией во всем теле.

— Я трогаю тебя пальцем под панталончиками. Надавливаю и отпускаю. Провожу вверх и вниз. У тебя там очень жарко и влажно, — выговаривает каждое слово с придыханием.

Каждое слово разносится эхом в голове и разбегается мурашками по телу.

— У тебя же там влажно? Ты мокренькая? Для меня… моя хорошая…

Откуда он знает?

— Ну-ка, потрогай себя, моя девочка. Скажи мне, ты влажная для меня? Как тогда, когда я трогал тебя там первый раз?

Потрогать себя там? Когда он подслушивает мои мысли?

В голосе ректора появляются властные нотки. Очень властные. Абсолютно не терпящие возражений.

— Залезь под юбку. Сейчас же. Быстро.

Не поняла, как это произошло, но моя рука задрала юбку, пролезла между сомкнутых бедер, и я сильно сжала ее ногами, пытаясь успокоить возбуждение. Там было мокро. Я простонала.

— Да, моя хорошая. Я сейчас чувствую то, что и ты. Влажная послушная девочка. Мокренькая для меня.

Я поерзала бедрами в нетерпении, желая скорее избавиться от скопившегося напряжения. Казалось оно всё устремилось в одну точку –туда, где сейчас находилась моя рука.

— Еще, моя девочка. Сжимай ножки сильнее. Так, умничка. Поерзай еще немножечко. Еще капельку. Чувствуешь, уже скоро?

Я послушно пошевелила телом, ощущая приближение знакомых ощущений, которые мне уже однажды подарили пальцы ректора.

— Ты представляешь мою руку между твоих ног? — продолжал хриплый голос ректора.

Я не просто представляла, казалось, что это именно его рука снова хозяйничает там, где не положено. Совсем нехорошо. Хорошие девочки не ведут таких разговоров с мужчинами. Хорошие девочки не позволяют им залезать под юбку. Я со всей силы сжала бедра, пытаясь подавить смущение. А получила яркую волну разрядки, прокатившуюся по телу.

Я громко простонала от нахлынувшего удовольствия, судорожно втягивая воздух открытым ртом. Как же мне было хорошо… От боли не осталось и следа.

— Мне тоже очень хорошо, моя девочка, — промурлыкал ректор и я услышала, как заурчал его дракон.

Моя драконица заурчала в ответ.

— Ничего не бойся, маленькая. Мы вас отследили. Я скоро заберу тебя. И сделаю своей истинной. Чтобы мысли в твоей голове не возникало больше, что твоим истинным может оказаться кто-то другой.

Магинечка, Елена! Он подслушал?

В этот момент зазвенели разбитые окна, усеяли пол россыпью мелких осколков. Стена с оконной рамой вспыхнула искрами, пошла силовыми волнами от пола до потолка.

Глава 28

Глава 28.1

Я отвлеклась от мысленного разговора с ректором, выдернула руку, которую так и продолжала держать между ног, одернула юбку и сжалась, обхватив голову руками.

Кто-то нарушил силовой контур, проникнув снаружи. Этот кто-то завыл, получив магические ожоги, покатился по полу, чтобы потушить тлеющую одежду. Остановился, встал на четвереньки и замахал обугленной, но всё еще платиновой гривой. С пола на меня уставилось измазанное сажей лицо …Асгара.

Следом ввалился еще один молодой дракон –дружок Асгара. Ему досталось меньше –он просто неудачно приземлился, выругался, поднимаясь. Опа –брюнетик Дориан.

Я вскочила и села на кровати, пытаясь соединить разодранные полы корсета. Не получилось. Обхватила себя руками, пряча непотребство, но Асгар успел заметить и закатил глаза.

— Ты опять влипла? Только не говори, что мы опоздали.

Я замотала головой.

— Ты в порядке?

Я закивала. Слов не было.

Сзади снова выругался Дориан.

— Говорил тебе, другое окно. Соседнее, — тоже уставился на меня, но его волновал другой вопрос: — Где Ашар-ррра? – грозно зарычал …на меня?

А я-то тут причем?

— И Ландия где? — подхватил Асгар.

Ректор в голове требовал объяснить, что происходит. Я сдала драконов. Наябедничала, что они ввалились ко мне в комнату –всё равно они не могут слышать мои мысли.

Господин Луцер выругался, в сердцах воскликнул:

— Опять вперёд меня приперся, сосунок малолетний, — почему-то ректор гневался.

Надеюсь, не на меня.

— Успокойся, Эдна, — смилостивился господин Луцер, — передай этим балбесам, что, если пальцем тронут, руки выдерну.

Я сглотнула и попыталась озвучить просьбу:

— Ректор говорит предать вам, чтоб меня не обижали… — хотелось, конечно, сказать про оторванные конечности, но язык не повернулся.

Парни переглянулись, Асгар ухмыльнулся:

— Ты проспорил сотку шиллингов, Дориан. Говорил тебе, эта полукровка – истинная Луцера. Видишь, переговаривается с моим дядькой в голове.

В коридоре разнесся вой сирены.

— Сигналка тревожная включилась, — Дориан сплюнул на пол, опрометью выбежал за дверь.

Асгар приготовился бежать за другом.

— Где остальные девушки? Сколько здесь охраны?

Я пожала плечами и захлопала глазами.

А к разбитому окну один за другим стали подлетать молодые «древнейшие», обращаться на подлете в людей и ловко запрыгивать внутрь, сосредоточенно группируясь и мягко приземляясь в приседе, затем вставали, уступая место следующему. Не то, что эти первые два дракона.

Ну, да, Асгару досталось больше всех. На него пришелся удар нарушенного контура.

Аланья вообще упала без чувств, когда соприкоснулась с ним. А молодой дракон ничего –вон, немного обгорел и делов-то, и защиту периметра сломал.

До меня дошло очевидное:

— Вы прилетели нас спасти?

Но вопрос улетел в спину Асгару, он уже был в дверях.

Ответил кто-то рядом:

— Пару часов прочесывали этот кусок ущелья. Асгар вытряс из Брайли только примерное направление.

Другой дракон подхватил:

— Потом Дориан учуял свою темпераментную любовницу.

— Ага, горячая штучка, — драконам было весело.

— Сам бы поимел?

— Да, не отказался бы.

— Ага, потом где тебя по частям собирать-то? Дориан совсем из-за этой человечки с катушек слетает.

— Унюхал за пару километров. А то, мы это убежище хрен бы нашли. Как они его круто тут замаскировали и обустроили.

— Да, вроде он человечку в голове своей услышал, а не унюхал.

Молодые драконы потопали на выход, следом за Асгаром. Для них всё происходящее стало забавным приключением.

А потом появился злющий ректор Луцер. Увидел меня и сразу успокоился. Выдохнул, присел на кровать и поманил к себе:

— Иди ко мне, моя маленькая.

Я нерешительно подползла ближе, так и продолжая стягивать края порванного платья. Он недобро зыркнул на это непотребство, я вздрогнула.

— Да что ж такое, — он ловко подтянул меня ближе, — Эдна, перестань меня бояться.

Ректор нежно прижал, обнимая. Я уткнулась ему в плечо, вдохнула знакомый запах с привкусом сандала и от облегчения расплакалась.

Он зарылся носом мне в волосы, гладил ласково по спине и успокаивал: — Кто моя хорошая девочка? Кто моя красавица. Напугалась, моя маленькая.

И это он мне! НЕ моей вредной зверице. Она рыкнула, требуя внимания.

Ректор смягчился еще больше, по голосу я слышала, что он улыбается.

— Еще одна моя девочка, зверица моя обиженная. Да, вы же мои любимые девочки.

Я не выдержала, так захотелось признаться, тихонечко прошептала:

— Ректор Луцер, я вас люблю.

Он чуть отстранил меня, приподнял за подбородок, заглядывая в мои заплаканные смущенные глаза.

Угораздило же признаться. Я почувствовала, что краснею. Ну, вот зачем я не сдержалась? Что ему моё признание? Смотрит так пристально. Опять драконицу ищет? Не знает, как отвязаться от одной недоделанной студентки с поломанной звериной сущностью внутри? На что я ему такая, ущербная сдалась?

— Эдна, — почему-то произнес хрипло. — Это я тебя люблю, моя девочка.

И нагнулся ниже.

Ой, не может быть. Любит? Он что, правда, меня поцелует? Как страшно. Я никогда ни с кем не целовалась по-настоящему.

Ректор коснулся губами моих губ, легонечко, давая мне успокоиться.

Мурашки пробежались по коже. Правда, целует. Не может быть. Ой.

«Может», — это раздалось в голове потому, что его рот был во всю занят моими губами.

Сердечко стучало часто-часто. Я ничего не умею. Магинечка! Я сейчас всё испорчу.

Он продолжил поцелуй, раздвинул мои губы языком и залез им в рот.

«Не испортишь», — снова его мысли в голове.

Ой, он что, всё слышит, о чём я думаю?

Но мысли как-то сами собой прекратились потому, что поцелуй так вскружил голову, что я тут же забыла о чём думала пару секунд назад.

Долго, сладко, нежно.

Когда ректор Луцер оторвался от моих губ, то так и продолжил сидеть с закрытыми глазами, не выпуская из объятий, как будто продолжал впитывать вкус нашего поцелуя.

А я наблюдала за блаженным выражением на его лице и тихонечко млела. Как же было хорошо. Его руки, мягко сжимающие плечи, так и посылали мурашки по всему телу.

Он чуть приоткрыл глаза, отстранился чуть дальше. И до меня дошло, что сквозь полуприкрытые ресницы господин Луцер рассматривает мою голую грудь. Ой. Как нехорошо получилось. Но я же не виновата, что платье порвано.

— Не виновата, — шепнул ректор и неожиданно опустился головой ниже.

Горячее дыхание опалило голую кожу. Магинечка Елена. Он целует мою грудь? Когда сильные мужские губы втянули сосок, тело прострелило сладким импульсом, я зажмурилась от удовольствия. Но …это было так неприлично.. и горячо. И так волнительно, что сердечко забилось сильно-сильно. А когда он переключился на другой сосок, сладкий импульс отразился эхом в животе и ускользнул между ног.

Я покраснела, чувствуя, что там снова становится очень горячо и влажно. Сглотнула и даже попыталась отстраниться. Но господин Луцер крепко удерживал за плечи, не позволив отодвинуться ни на миллиметр. Лишь продолжил ласку, а я не сдержала стон.

Он всё-таки отстранился, прошептал хрипло:

— Не сейчас, моя маленькая.

Приподнял голову –глаза не горели, они пылали фиолетовыми искрами. На скулах выступил налет чешуи.

— У тебя тоже, — он провел пальцем по моей щеке.

Он читает все мои мысли. Он знает, как мне хорошо. И это нехорошо. Так нельзя. Я приличная девушка.

— МОЯ приличная девушка, — прямо зарычал, оборвав фразу на середине.

А я подслушала его неприличные мысли: «Скоро станет моей приличной женщиной», и закусила губы в смущении.

У ректора в глазах плясали смешинки. Понял, что я подслушала?

Сам ловко расстегнул рубашку.

Ой, конечно, я не настолько наивная и понимала, что он хочет сделать.

— Разве ты сама не хочешь этого, Эдна?

Я хлопнула глазами. Он скомандовал:

— Подними-ка ручку.

Послушалась, не раздумывая. А он просто надел на меня свою рубашку.

— Так, другую, — он засунул мою руку в рукав.

И застегнул пуговицы. Все до единой, до самого горла. Сам закатал мне рукава.

— Сначала я сделаю тебя своей истинной, — принялся перечислять с удовольствием, чуть ли не мурлыкая под нос.

А, нет. И, правда, мурлыкал – его дракон громко урчал. Моя драконица тихонечко заурчала в ответ.

— А потом? — я затаила дыхание.

Он усмехнулся:

— Узнаешь, моя маленькая. Потом всё узнаешь.

Он чмокнул меня в нос.

Затем потянул воздух носом, принюхиваясь. Я повторила за ним. Пахло кровью.

— Что-то мне всё это не нравится, — пробормотал господин Люцер. — Шарди прилетел со стражами из личной гвардии. Не может здесь быть такой охраны, чтобы могла противостоять спец.отряду Архимага.

Он потянул меня встать с кровати:

— Идём посмотрим, что там творится. А потом, мы отправимся исправлять твои кривые потоки в ауре. И попробуем выпустить драконицу. Не бойся, всё будет хорошо.

Он остановился на секунду, подтянул посмотреть ему в глаза:

— Ты мне доверяешь, Эдна?

Я завороженно прошептала:

— Да, ректор Луцер.

— Меня зовут Святозар. Лучше просто Зарик. Повтори.

Я не могла выговорить это вслух. Господин Луцер настаивал. Я всё-таки выдавила:

— Святозар.

Он притянул, обнимая:

— Так-то лучше.

Мы так и шли в обнимку на запах крови. Драконьей крови.

Я прижималась к голому торсу ректора потому, что его рубашка была надета на мне и застегнута на все до единой пуговички.

Мы двигались по длинным извилистым коридорам со стенами из неотесанного толком камня. Похоже, это убежище было высечено прямо в скале. Сердце сжималось от страха, но, когда я прижималась к ректору, становилось не так страшно. Я не сомневалась в том, что он не даст в обиду. Больше никто не будет меня обижать.

Нюх привёл нас к огромной арке входа в огромную залу, тоже высеченную в каменной полости. Здесь стены были обработаны на порядок лучше, почти совсем гладкие. Массивные колоны с искусной резьбой подпирали потолок по периметру помещения. В небольшие окна, высеченные в стенах, проникали лучи заходящего солнца.

В паре шагов, прямо перед нами оказалась блондинка. Она была развернута к нам напряженной спиной, локоть выставлен в сторону. Девушка кого-то удерживала и пятилась задом, того и гляди столкнется с нами.

Ректор приложил палец к губам, показывая мне молчать. Потом отпустил и жестом отправил немного отойти. Я послушно скользнула в сторону и прижалась к стене.

— Не приближайтесь, — закричала блондинка голосом Беляны.

Она споткнулась, качнулась, развернулась чуть боком к нам. Я разглядела рыжие пряди другой девушки, которую белобрысая стерва тащила за собой.

— Ты зря вмешался, Шарди! Ты мне всё испортил, а я испорчу твою дочь.

Она пятилась дальше, прямо на ректора Луцера, не замечая его. Всё внимание сосредоточено на тех, кто находился в зале.

— Да, милая? Ты же сама хочешь пойти со мной, Ландия?

В ответ прозвучал нетвердый голосок моей новой подружки:

— Конечно, Беляна. Всё, что угодно, ради тебя!

Беляна сделала еще шажок задом, засмеялась:

— Будем развлекаться, Ландия. Да? Устроим маленькую оргию. А потом ты мне будешь рожать драконят… Да, милая?

Ландия неуклюже поддакнула:

— Конечно. Я буду рожать драконят.

Она что, под внушением? Не понимает, что происходит?

В зале послышался шум. Кто-то там двигался.

— Стоять! — закричала Беляна, отвела руку чуть в сторону.

Солнечный луч отразился бликом на блеснувшем клинке.

Ландия послушно наклонила голову в сторону, подставляя шею под нож.

Глава 29

И в этот момент ректор Луцер плавно скользнул к Беляне со спины, перехватил занесенную руку с кинжалом, вывернул ее так, что нож со звоном упал на пол, оттолкнул его ногой.

На ректора тут же набросились разъяренные девушки. Обе. Ландия защищала Беляну и дралась наравне с белобрысой стервой.

Дралась –это громко сказано. Они хватали его за волосы, пытались выцарапать глаза и громко шипели. Обе.

Но всё очень быстро закончилось. Ректор Луцер скрутил отбрыкивающуюся Беляну, а Ландию уже оттащил в сторону сам Архимаг.

Его дочь билась в истерике, неистово вырываясь на помощь стерве, которая подчинила девушку чарами.

Архимаг отвесил дочери звонкую пощечину, приводя в чувства. Не сильно помогло. Тогда он встряхнул её и жестко заговорил:

— У нас есть раненые. Дориан истекает кровью. Возьми себя в руки. Блок, Ландия. Давай, ты сможешь. Как я тебя учил! Ландия, Дориан умирает. Ему нужна твоя помощь.

Девушка затихла в руках Архимага, прислушиваясь к властному голосу. На лице отразилась внутренняя борьба. Наверное, последние слова о том, что нужна её помощь тому, кто умирает подействовали больше всего.

Беляна завизжала. Ректор заткнул её рот рукой. Она впилась зубами, но тот даже не моргнул.

Ландия застонала, затрясла головой, обхватила её руками. Она тяжело дышала, но, похоже, смогла преодолеть чужое внушение.

Срывающимся голосом спросила:

— Кому нужна помощь?

Ректор оттащил Беляну в сторону, а Ландия с Архимагом пошли вглубь. Я тоже тихонечко прокралась следом, прячась за одной из колонн.

Зала была наполнена народом. Кого здесь только не было. По периметру рассредоточились гвардейцы – стояли вытянутые в струнку. Студентки-блондинки сбились в испуганную кучку у одного из окон.

Были здесь и молодые «древнейшие» драконы разной степени побитости –кто сидел на полу, облокотившись на колонны, кто стоял –у всех был потрепанный видок, разбитые лица. Казалось у одного переломаны ноги, у другого безвольной плетью моталась рука. Один хрипло отхаркивался в сторонке –похоже, ребра повреждены.

Малори стоял под конвоем трех гвардейцев, руки стянуты сзади.

Не заметила, как подошёл ректор Луцер, обнял меня сзади. Скосила глаза –Беляну тоже взяли под охрану гвардейцы, заломили руки и оттащили ближе к Малори. Ей завязали глаза.

Вздрогнула, когда рассмотрела Дориана – дружочка-брюнета Асгара, на полу в луже крови.

Рядом сидел Асгар, обхватив голову руками.

Ландия упала на колени перед бледным брюнетиком, прямо в кровь, протянула к нему раскрытые ладони. Пыталась вылечить? Её нижняя губа подрагивала –собиралась зареветь?

— Не получается, — простонала в отчаянии. — Слишком разряженный магический фон. Почти ничего не чувствую.

Шаардан приблизился, упрекнул Асгара:

— Вот, что бывает, когда не рассчитываешь силы. Ты зарвался, дорогой братец. Повел себя слишком самонадеянно. Сунулся один, друзей подставил. Надо было действовать сообща. Когда ты уже поймешь –мы семья. Нам надо держаться вместе.

Асгар лишь бросил злобный взгляд из-под бровей.

— Вместо того, чтоб отчитывать, лучше бы женушку позвал, — он покрутил пальцем в воздухе. — Как вы там общаетесь мысленно? Ландия без нее ничего не сможет.

— Уже позвал, Асгар. Еще раз повторюсь –мы семья. Мы своих не бросаем.

Архимаг нахмурился:

— Но, боюсь у Василисы тоже мало шансов. В драконьем ущелье слишком сильные силовые помехи.

Асгар ударил кулаком в пол:

— Оборачивайся, Дориан. Сукин сын. Не смей сдохнуть.

На что его дружок хлопнул закатывающимися глазами. Он находился на грани обморока:

— Не могу. Сил. Нет… — он тяжело дышал, еле слышно выдавил: — Давай, собери мою кровь. И потом, что будет возможно выжать из тела. Всё до капельки.

— Ты сдурел? — взвыл Асгар. —Совсем умом тронулся? На хрена мне твоя кровь?

— Дебил, — на ругательство Дориану сил хватило, получилось смачно, прямо в голос.

А потом тише: — Это Ашире и моему ребенку. Обещай, что не бросишь их. И заморозь кровь. Им должно хватить.

Теперь выругался Асгар. Он выискал глазами бледную, что сама смерть блондинку, про которую говорил друг. Зло выплюнул ей:

— Что? Ты дашь ему сдохнуть? Он готов тебе отдать всю свою кровь. А ты, что? Чего лупишься, дура?

У Ашары округлились глаза, она сжала кулаки и заорала, что есть мочи:

— Я его ненавижу!

Дориан тихонечко засмеялся, еле слышно. Даже не сразу поняла, что это смех. Он, и, правда, тронулся умом на пороге смерти? С горечью ухмыльнулся:

— Ты не умеешь ставить блок, Ашара. Я слышу твои настоящие мысли…

Ашара покраснела, даже топнула ногой и взвыла. Потом заорала во весь голос:

— Ненавижу тебя, урод!

Асгар перебил:

— Дура, может ты сначала поделишься с ним магическим потенциалом, а потом будешь ненавидеть? Он не сдохнет. И тебе с бастардом точно хватит крови.

Асгар получил подзатыльник от Архимага. Зарычал в ответ.

Ашара стала красная, как помидор.

Я тоже слышала эти слухи, что магички могли поделиться силой через интимную связь, и что именно этим занимались специально обученные элитные эскортницы.

— Да, ладно, крошка, — прохрипел Дориан.

Он косился на Ашару, ухмылялся, храбрился изо всех сил, будто ему не страшно умирать. Попутно жертвовал своей кровью.

— Стоило намекнуть, и ты уже хочешь, — он потянул носом, издеваясь. — Все уже унюхали твоё желание.

— Гад. Урод. Ненавижу! — заладила беснующаяся Ашара. — Лучше я сдохну. И тебе того желаю.

Одна из развратных блондинок вклинилась:

— Я могу поделиться.

Все студентки обернулись и хором протянули:

— Заткнись!

Архимаг качнул головой, вмешался:

— Здесь нужна его истинная. Так больше шансов.

Дориан как-то резко перестал ухмыляться, стал серьёзным. Чуть сморщился от боли, откинул голову, прикрывая глаза:

— Асгар, ты меня слышал, — обратился к другу. — Всё до последней капли.

Ашара почему-то тоже притихла. Она так и стояла со сжатыми кулаками и тяжело дышала, но больше не орала. Потом её ресницы захлопали часто-часто… она смаргивала нежеланные слёзы. Пробормотала:

— Оставь свои мысли при себе, Дориан. Ты опоздал. Ставь свой ментальный блок обратно. Я не хочу ничего знать о твоих чувствах ко мне.

Она сглотнула. Закрыла глаза. Глубоко втянула воздух… Прошептала:

— Я ненавижу тебя, Дориан. И никогда не прощу.

А сама, еле переставляя ноги двинулась к дракону. Она стиснула зубы, губы сомкнулись в вытянутую линию. У Ашары покраснело не только лицо. Шея пошла красными пятнами, и даже по рукам разлился алый оттенок.

Асгар повеселел.

— Так бы и сразу…

Он хотел отвесить еще какую-то пошлость, но заткнулся под пристальным взглядом Архимага.

Асгар поднатужился и поднял Дориана на руки, к нему подоспел еще один молодой дракон. Они понесли Дориана на выход. Ашара понурила голову и побрела следом.

Мне стало так жалко девушку. Она будет сейчас заниматься с ним тем, о чём я только слышала, но никогда не пробовала сама… Заниматься этим с отцом будущего ребенка, с тем, кого так сильно ненавидела? …и так сильно любила и страстно желала? Ссутуленная спина Ашары скрылась из вида.

А прямо посередине залы вспыхнул голубой прямоугольник портала.

Как?

Это же невозможно?

Удивление отразилось на лицах всех присутствующих. Без исключения. Даже сам Архимаг, хоть и сохранял невозмутимую маску, но брови заметно приподнялись.

Глава 30

Первой из портала вышла Василиса, бросилась к мужу Архимагу и к дочке. Оглядела, убедилась, что с ними всё в порядке, отыскала глазами Асгара, выдохнула с облегчением. Тот ответил пренебрежительной гримасой –снова нос воротил.

Потом рыжая ведьма увидела нас. Улыбнулась ректору и ...весело подмигнула мне…?

Я смутилась. Господин Луцер прижал крепче, словно демонстрировал матери Ландии, что я его и никому меня не отдаст. Я, и правда, теперь его? А что это значит? Что будет дальше?

Да что бы ни было, как же мне хорошо, когда он вот так стоит сзади, обнимает, прижимает к себе крепко-крепко.

— Шарди, кому нужна помощь прежде всего? — мягко спросила рыжая Василиса.

Архимаг развел руками, обвёл глазами залу:

— Молодые недоросли наши решили поиграть в войнушку. Под предводительством Асгара. Хорошо, что мы вовремя подоспели. Только один дракон смертельно ранен.

Василиса встрепенулась, но не успела спросить, Шаардан договорил: — Он сейчас со своей истинной, как выяснилось, — Шаардан хитро прищурился, глядя на жену. — Она оказывает ему первую помощь – такую, какую когда-то, и я ждал от тебя…

Василиса немного смутилась? Такая нежность была в ее взгляде. Вот, сколько лет они уже женаты, а видно, что очень любят друг друга. Тоже хочу такого мужа. Постаралась отогнать мысли потому, что ректор похоже всё подслушивал, но не подал виду.

Василиса оторвалась от мужа, позвала Ландию осматривать раненых. Они были похожи, как сестрёнки. Невозможно было сказать, что Василиса –её мама. Так молодо выглядела рыжая ведьма, такая красивая и добрая, и внутри у нее всё искрилось легкостью и …любовью?

И почему Асгар смотрит на них исподлобья и дуется?

А тем временем из портала, который и не думал исчезать, вышла высокая стройная женщина в тёмной одежде с длинными чёрными распущенными волосами. Весь облик пропитан сдержанностью, внутренней силой и непоколебимой уверенностью. Идеальная осанка, расправленные плечи, гордо поднятый подбородок.

Она обвела присутствующих строгим взглядом, оценивая обстановку. Кивнула своим мыслям, шагнула в сторону, пропуская остальных.

В зал одна за другой выходили похожие молодые женщины: все в темных платьях, с распущенными длинными волосами разных цветов и оттенков –стройные, уверенные, пропитанные внутренней силой, да, и, похоже переполненные магией до краёв.

Ведьмы?

Господин Луцер шепнул мне:

— Да, они самые. Не бойся. Они на нашей стороне.

Ведьма с чёрными волосами, которая первая вышла из портала, хлопнула в ладоши и портал исчез.

Она произвела впечатление даже на самого Архимага, он только и спросил:

— Но как?

Женщина ответила:

— Если мы не вмешиваемся в политические игры людей и драконов и живем в стороне, это не значит, что с нами не стоит считаться. Мы живём в согласии с природой, она щедро делится с нами неисчерпаемой силой самой вселенной. Силой, которую можно использовать только во благо. А благо –это сохранение равновесия. Мы вмешиваемся только когда нарушен баланс.

Она повернула голову и посмотрела на нас, вернее на ректора. А меня словно силовым потоком прошибло, а это она лишь мазнула взглядом, основной укор достался господину Луцеру за моей спиной:

— Баланс был нарушен двадцать лет назад, когда твоя формула чуть не разнесла пол человеческого мира к Бездне бездонной.

Её глаза едва заметно смягчились, и ведьма перевела их на Шаардана с Василисой:

—Но не бывает худа без добра. В итоге формула способствовала восстановлению баланса. Вы разбудили вулкан. Магический фон стал выравниваться, спасая драконий род от вымирания.

Она посмотрела теперь на Асгара, едва заметно качнула головой. Выражая неодобрение?

— Баланс не в том, что пробудилась древняя кладка и вылупились драконы. Баланс в том, что с выравниванием магического фона у драконов появился шанс создавать истинные пары с людьми и продолжать драконий род. Но, похоже, ваш род настолько высокомерен, что не в состоянии принять дар Богов. Почему вы не можете понять, что больше не будет, как прежде? Драконы смогут иметь потомство лишь от людей.

Она прошествовала по залу и остановилась напротив Беляны, сдернула повязку с её глаз:

— Как ты посмела использовать чары во вред? Когда мы поняли, что чары достались тебе, решили не вмешиваться. Думали, они тебе помогут выжить среди драконов. Посмотри на себя, во что ты превратилась?

Беляна мотнула головой и осклабилась:

— Я не просила такой милости –беременности драконом. Вся моя жизнь пошла под откос из-за вашего дебильного баланса. Я тоже хотела быть счастлива. С любимым человеком, — она вдруг вперилась взглядом мне за спину, на господина Луцера, глаза сверкнули голубым.

Я испугалась. Ректор прошептал у меня в голове: «Не бойся. На тебя не действует, а я давно научился держать блок. Нам с тобой не страшны эти чары».

Беляна заговорила с надрывом:

— Меня никто не спрашивал. Отец заставил пройти инициацию с Накером. Говорил, что он сильный маг, поможет мне распечатать резерв. Но по факту отец просто проворачивал с этим уродом свои грязные делишки, я стала разменной монетой. А Накер оказался драконом, да еще и заделал мне ребенка. С одного-то раза! Он просто обрюхатил меня, хотя я даже не его истинная.

Беляна злилась. Голубой свет из глаз брызгал по сторонам.

Мне было жалко Беляну, но в то же время я переживала за ведьму, которая стояла напротив неё и смотрела в голубые глаза.

Ректор зашептал мне в голове: «Эти чары действуют лишь на людей, да на очень слабую драконью личность. Ну, есть еще такой эффект, что чары могут усилить мысли или чувства дракона, если они и так есть у того в голове или сердце. То есть, если Беляна кому-то нравится, то может внушить такому дракону, что он без ума от неё. Не переживай за верховную ведьму. Ей точно ничего не будет».

Беляна продолжала свою исповедь, словно понимала, что ей пришёл конец, и решила напоследок выговориться.

— Накер-урод. Я всегда ненавидела его. С той минуты, как он прикоснулся ко мне. Отец заставил меня пройти инициацию с ним, но я не хотела. Я плакала и просила не трогать! Умоляла его. Но он напоил меня рогом Единорога, чтобы я ничего толком не понимала и не чувствовала. Он имел меня целые сутки. А потом я очнулась у целителей. Несколько дней терпела боль. Болело тело. Болела душа. А мой любимый парень отвернулся. А еще он решил проучить меня и сделал предложение выйти замуж моей подруге, — она сверкнула глазами в сторону Василисы.

Я чувствовала, как застыл ректор Луцер, как окаменели его мышцы, как ему было больно. Я забрала часть этой боли себе. Что у них там произошло?

Я чувствовала, как он сокрушается внутри, как болезненно сжимается его сердце, как подкрадывается чувство вины. И даже сквозь его ментальный блок, я слышала, как он безостановочно шепчет: «я не знал… не знал…»

В зале стояла такая тишина, что было слышно ветер за окном. Никто не смел вставить слово или перебить. Беляна продолжала:

— После моего внушения у Накера никогда не вставал. Я не хотела, чтобы он еще кому-нибудь заделал ребенка, как мне. Но он умудрился обрюхатить человечку –ту, которая оказалась его истинной. Моё внушение дало временный сбой. Даже такой твари, как Накер, судьба подарила шанс встретить свою истинную. Почему не мне? Разве это справедливо? И, что стало бы со мной, когда у Накера появилась дрянная человечка? Я сделала так, чтобы он забыл её. Я тоже внушала ему целыми сутками, поила рогом Единорога и снова внушала. И каждое утро потом проверяла, что он забыл её.

Она прищурилась и уставилась на Малори:

— А ты –предатель! Ты за моей спиной таскал вонючей человечке кровь. Отпаивал её и ребенка Накера. Лучше бы они сдохли!

Малори сделался бледнее простыни. Он стоял с выпученными глазами и приоткрытым ртом. Я еще никогда не видела таких круглых глаз, так высоко задранных бровей, такого вытянувшегося лица.

— Да, когда я узнала о твоем предательстве, то внушила, что вонючая человечка, дочка Накера –твоя истинная. Потому что они выжили, и Совет драконов отследил её появление. У них все бастарды на контроле. Они не позволили бы избавиться от драконьего отродья.

Я поёжилась. О, Магинечка! Это она обо мне?

Ректор снова крепко меня сжал, закопался носом в волосы, легонечко поцеловал, успокаивая.

— Зачем? — растерянно спросил Малори.

Сначала у Беляны мелко задрожали плечи, губы скривились в беззвучном смехе. А потом и вовсе тихонечко засмеялась вслух.

— На всякий случай. Если бы Накер когда-нибудь узнал о дочери, не хотела, чтобы она претендовала на наследство. Не хотела, чтобы Накер бросил меня ради истинной. Ведь, однажды мое внушение уже дало сбой. Хотела, чтобы ты уволок девчонку куда-нибудь подальше… Ты всегда умилял желанием иметь детей, — смех Беляны походил больше на невыплаканные рыдания, но она кривила лицо в злорадной ухмылке.

— Ты бы заделал ей дракончика… Где-нибудь подальше от нас. Мне и одного нахлебника за глаза хватает. Брайли – бастард. Я никогда его не любила. Я не хотела его появления на свет. Меня заставили. Драконий Совет не дал мне выбора. Разве о такой судьбе я мечтала? Разве мечтала я воспитывать драконье отродье?

Из дальнего конца залы раздался дрожащий неуверенный голос:

— Мама?

В залу вело несколько входов. Никто не заметил, как через один из них вошло еще двое: Брайли с отцом – Накером.

Беляна посмотрела на сына, склонила голову к плечу, протянула:

— О, Брайли. Мне так жаль… — по лицу не было заметно, что ей о чём-то жаль. — Милый, тебе давно пора повзрослеть. Я даже рада, что ты всё слышал. Я не хочу, чтобы ты жил в розовых иллюзиях, как когда-то в молодости я. Жизнь жестока и несправедлива. Не распускай нюни, не проявляй жалость. Или приготовься получать по зубам, — она брезгливо сморщилась. — Впрочем, тебе не привыкать. Ты вырос слабым, тщедушным подхалимом. Я разочарована.

И тут её настроение резко переменилось. Вмиг лицо стало серьезным и крайне сосредоточенным. Глаза вспыхнули ярким голубым лазуритом:

— Накер, помоги уже мне.

Всё произошло за несколько секунд. Я успела лишь хлопнуть глазами от удивления.

Накер бросился через залу, он снова был под влиянием Беляны, спешил выполнить приказ. Но его и на пару метров не подпустили к белобрысой стерве, скрутили гвардейцы Архимага. Он рычал и брыкался, пока одна из ведьм не прикоснулась к его лбу, погружая в сон. Тело дракона обмякло в руках стражей.

Верховная ведьма покачала головой, вздохнула и обратилась к Беляне:

— Это хорошо, что ты облегчила душу, девочка. Хорошо. Перед смертью, это полезно. Душа становится легче, ей легче преодолеть предстоящее перерождение.

Вмешался Архимаг:

— Именем Драконьего Совета, остановите балаган, вы не имеете права лишать кого-либо жизни. Этой женщине предстоит предстать перед драконьим судом.

Ведьма невозмутимо ответила:

— Она не доживёт. Смотри на её ауру.

Даже я, недоучка с первого курса, смогла рассмотреть внутренним зрением, что черные ручейки обвились вокруг белоснежной шеи.

Верховная договорила:

— Ведьмы не могут отбирать жизнь. Мы лишь можем перераспределять энергии и восстанавливать баланс.

С другого конца залы раздался встревоженный голос Брайли:

— Так восстановите баланс, — он поспешил к ведьме. — Неужели вы позволите ей умереть? Разве вы не должны защищать жизнь?

Беляна выплюнула горькие слова:

— Это они виноваты Брайли. Все врут. Все лицемерят. Никому не верь.

Ведьма не слушала Беляну, она повернулась к Брайли:

— Мы всегда стремимся сохранить жизнь. Но есть законы сохранения энергии. Ничего ниоткуда не появляется и никуда не исчезает просто так. Своими поступками, мыслями, действиями, твоя мать сама привела ауру к такому состоянию.

Брайли настырно попросил:

— Так исправьте. Помогите ей.

— Та защищаешь её после всего, что узнал?

— Она – моя мать, — Брайли не смотрел на Беляну, он умоляюще всматривался в лицо Верховной ведьмы.

А потом плюхнулся перед ней на колени.

— Возьмите мою жизнь. Я не хочу, чтобы она умирала. Помогите ей.

Я поверить не могла. Этот растяпа, шестрека, прихвостень шайки «древнейших» собирался отдать свою жизнь за стервозную мать, которая его ненавидела?

Брайли не повернулся к Беляне, но сказал именно ей:

— Ты не права, мама. В этой жизни есть справедливость. И мне жаль, что тебе было в этой жизни так плохо.

Молчали все. Все ждали приговора ведьмы.

Она размышляла. Пристально вглядывалась в Брайли, казалось, смотрела ему глубоко в душу. Его плечи ссутулились, ему стоило большого труда не отводить взгляда. Перед ведьмой сжался нашкодивший гадёныш. Уж я-то знала про его собственные гнилые делишки.

Ведьма прикрыла глаза, как будто совещалась с остальными из ковена, прямо, как мы с ректором, мысленно. Потом она заговорила:

— Ты сам заслуживаешь наказания.

Брайли вздрогнул.

— Но твоя жертва искренняя. Принимается. Мы постараемся сохранить жизнь твоей матери. Но ты не можешь умереть. Ты отвечаешь за ребенка.

Брайли опешил:

— Какого ребенка?

— За своего ребенка.

Ведьма перевела тяжелый взгляд на кучку студенток-блондинок. Уставилась на одну из академских подстилок. Поманила ее подойти.

— Нюхай, Брайли. На этом сроке драконий нюх уже различает нюансы плода. Ты чувствуешь своего ребенка?

Блондинка закричала в голос:

— Неееееет! Нет! Это ребенок Малори. Я не хочу иметь ничего общего с этим уродливым размазней, — обозвала она Брайли.

Ведьма качнула головой:

— Тебе надо быть разборчивее в связях, девочка.

Блондинка взвилась:

— Я просто пожалела этого неудачника! Ему никто никогда не давал.

Брайли не выдержал:

— Пожалела? А кто меня просил внушать преподам, чтобы они тебе оценки ставили? Причем, здесь пожалела? Ты просто расплачивалась так, как умеешь.

— Урод, — завизжала потаскушка, — тебя предохраняться не учили?

— Так ты сама просила убрать защитное заклинанье, когда на потрахушки к Малори бегала!

— Так я от него хотела ребенка, а не от тебя, дебила. У тебя даже ума не хватило восстановить заклинание прежде, чем лезть ко мне под юбку!

Зал наполнился гулом. Девчонки шептались, молодые драконы посмеивались, отпускали тихие ехидные комментарии. Думаю, Брайли приобрел себе немного уважения поступком с матерью, но всё равно так и остался шестеркой в их глазах.

Верховная провела рукой по воздуху, и парочка затихла. Как и все остальные в зале.

— Скандалить будете в другом месте. За ребенка отвечаете головой. Оба. Уверена, Совет проследит. Разговоры в сторону. У нас мало времени.

Она посмотрела на гвардейцев, охраняющих Беляну сзади, махнула головой в центр залы:

— Ведите ее в центр, — перевела взгляд на Брайли: — Ты тоже. Иди в центр.

Остальные ведьмы разошлись по зале кругом, взялись за руки и присели на пол.

За окном начало темнеть и в комнате царил полумрак. Неожиданно в зале возникла иллюзия. Очень реальная –как будто мы перенеслись в лесную рощу. Колонны по периметру превратились в деревья, под ногами зазеленела трава. Только щебетания птиц не хватало до полного погружения в лесную реальность.

Ведьма встала в центре круга перед Беляной и Брайли, скомандовала:

— На колени, — сопроводила приказ жестом: махнула рукой сверху вниз.

Парочка бухнулась на колени.

Ведьма вытянула руки вперед, раскрытыми ладонями вверх, полуприкрыла глаза.

В ведьмовском кругу зазвучал звук –они затянули общую ноту с закрытыми ртами. Голоса подстроились друг под друга. Звук заполнил всю комнату, отразился от стен, наполняясь объемом, погружая всех в транс.

Глаза Беляны и Брайли засветились голубым. Этот свет медленно заструился наружу, на ладони Верховной, скапливаясь в клубок, превращаясь в плотный синий комочек. Пока не вытек весь наружу.

Ведьма забрала у них чары принуждения.

Сбоку подошла еще одна ведьма –протянула шкатулку. Они уложили чары и захлопнули крышку.

Вместе со щелчком крышки всё исчезло –деревья, трава, сама роща. Оборвался объемный звук.

Вспыхнул свет в зале.

Старшая ведьма, подняла лицо Беляны за подбородок. Та совсем притихла и растерялась, будто вместе с чарами у неё забрали весь гонор и спесь. И …заодно молодость и красоту. Прелестное личико осунулось, на нем проявились морщины, спина ссутулилась.

Черноволосая женщина долго вглядывалась в потухшие глаза блондинки.

Потом отпустила и обратилась к Брайли:

—Чтобы сохранить жизнь твоей матери понадобилось забрать часть воспоминаний. Наши поступки, мысли, эмоции –всё это продлевает нам жизнь или сокращает её. И дело не в наказании свыше. Это, как добровольно пить яд. Негативные эмоции отравляют душу, также как яд тело. Ну, и процесс старения скорее всего еще продолжится. Это –плата за жизнь.

Брайли открыл рот, хотел что-то спросить, но Верховная показала жестом молчать.

— Я всё сказала. Нам пора.

Снова вспыхнул голубой портал.

В полной тишине ведьмы стройным рядком –по очереди исчезали в проходе. Последней уходила Верховная. Она обернулась перед тем, как шагнуть и сказала:

— У всех, кому чары повлияли на память, она восстановится в ближайшие сутки.

Ректор Луцер потянул меня в коридор.

— Похоже, представление на сегодня закончено. Уверен, Шаардан здесь и без меня справится. Идём, моя маленькая.

Последние слова прошептал на самое ушко хриплым голосом. Так, что по телу разбежались мурашки.

____________

наконец-то ректор получит, чего так сильно желал))))

Глава 31

Господин Луцер… Святозар. Нет, всё-таки господин Луцер, не могу назвать по имени, язык не поворачивается. Не буду никак называть, а то ему не нравится, когда обращаюсь по фамилии.

Смеркалось. Дракон ректора снова принёс меня в самый кратер вулкана, на берег небольшого озера с магическими выплесками. Поставил на камни и обернулся человеком. На голом торсе ректора болтался камзол.

Дышалось легко –снова наколдовал фильтры в нос?

— Эдна, нам надо поработать с твоей аурой. Я кое-что просчитал. Думаю, уже совсем скоро выпустим твою драконицу, и вы даже попробуете полететь.

Кто-то заелозил внутри и забил хвостом. «Тшш,» — шикнула, надеясь, что ректор не заметил. Но он улыбнулся.

Ректор сбросил камзол. Я уставилась на рельефные мышцы торса. Почему-то сглотнула –получилось шумно. Он снова улыбнулся. Всё замечает. Я смутилась.

Приблизился вплотную и стал расстегивать собственноручно застегнутые пуговице на своей же рубашке, которую надел мне в убежище Беляны. Ой. У меня же там голая грудь. Заставила себя стоять смирно, а внутри всё переворачивалось от незнакомых ощущений и немножечко потряхивало от предвкушения, разбавленного страхом.

— Не бойся, — ректор стянул с меня рубашку, отбросил на землю.

Я попыталась прикрыть грудь руками, но он убрал их, и наоборот, стянул еще и рукава платья, обнажив полностью по пояс. Легкий ветерок играл с прядками и обдувал соски, которые сжались в маленькие горошинки.

— Ты очень красивая, Эдна. Не надо меня стесняться. Мне очень нравится твоя грудь.

Я перестала пытаться прикрыться, позволяя ему рассматривать себя, но глаза прикрыла –все-таки чувствовала себя очень неудобно. Но не хотелось опозориться перед мужчиной, который признался, что любит.

Ректор притянул обнять. Я затаила дыхание. Было ужасно приятно и неудобно. Он спросил:

— Эдна, маленькая, помнишь, я говорил, что ты станешь моей истинной?

Его пальцы гладили плечо.

— Да…

Губы ректора опустились на место горячих пальцев, он провел языком, пробуя мою кожу на вкус. Рыкнул довольный.

— Я тебя сейчас укушу. Ничего не бойся, хорошо?

Я не успела испугаться или что-нибудь ответить. Его зубы прокусили кожу и из моего горла вырвался протяжный стон.

****

Ректор Святозар Луцер

— Я тебя сейчас укушу. Ничего не бойся, хорошо?

Я сам боялся, но прекрасно справлялся с ментальным блоком, отработанным годами тренировок, и прятал свои мысли от девочки. Ей и своих страхов хватает.

Такая нежная, трепетная, стеснительная. Я первый. Во всем. Даже ее первый поцелуй и тот, был со мной. И первый и единственный укус, который она подарила после знакомства, когда не могла сдержать оборот.

И сейчас мой укус –будет для нее первым в жизни. Как и для меня. Шаардан и Люцик в один голос заявляли, что всё получится. Я не был так уверен, но просто отодвинул сомнения. Я провел языком, пробуя ее кожу на вкус. Вкуснооо. Рыкнул от удовольствия.

И скопившееся напряжение взорвалось внутри, требуя выхода наружу. Зубы сами сомкнулись, прокусив нежную кожу. Это был первобытный инстинкт. Словно я всегда знал, как это правильно делать.

Эдна протяжно застонала, усиливая прилив ощущений в паху и по всему телу.

Я зарычал, больше не сдерживая внутренних порывов.

Эйфория нахлынула и захлестнула водоворотом чувств –как физических, так и эмоциональных.

Как тогда, в капище, появилось ощущение соприкосновения душ. Таким голым я себя еще никогда и ни перед кем не чувствовал.

Эдна, девочка моя маленькая, доверчиво подчинялась, отвела голову в сторону, чтобы мне было удобнее и громко стонала, отпустив внутренние рамки контроля, позволив себе оттолкнуться от нашей грешной земли и полететь со мной –мысленно. Далеко, высоко. Души переплелись так, что трудно было различить где кончается ее, и начинается моя.

Полет ошеломлял, накрывал эйфорией, сметал разум, закручивал чувственными переживаниями.

Ближе к концу укуса, мысли медленно возвращались в голову, ум ученого наблюдал за потоками магии, кружившими вихрем вокруг нас, отслеживал струи энергии, бьющие из тела девочки. Они стали ровнее, но надо было еще.

Нужна инициация. Мое собственное возбуждение сбивало нормальный ход мыслей. Я не заметил, как уложил ее на камзол, который валялся на земле.

И пока она догоняла меня, спускаясь с небес на землю, утопая в стоне экстаза и возбуждения, я не смог больше сдерживаться. Просто задрал юбку, как много раз проделывал в своих мыслях, а ногой раздвинул ножки шире, порвал панталончики и рванул за свой опоясок . Рыкнул, выпуская скопившееся внутри напряжение вместе с каменной эрекцией наружу, уперся девочке прямо между ног.

Помедлил лишь секунду и медленно вошел целиком, прорывая небольшую преграду на пути. Больше сдерживаться не смог. Замер.

Эдна лишь раскрыла ноги шире, пуская, принимая –там было так влажно и я чувствовал пульсацию между ножек. Какая чувствительная, так отзывается на моё проникновение. Я был в ее голове –ей не было больно из-за возбуждения, вызванного интимным укусом.

Она лишь застонала громче. Девочка поняла, что только что произошло.

Я напрягся, переживая, что не сдержался, но не собираясь выйти полностью наружу. Не двигался, давая маленькому телу привыкнуть.

Она прошептала у меня в голове: «Ректор Луцер, я вас люблю»

Я прирыкнул на непослушное создание: «По имени, Эдна. Назови моё имя».

Чуть шевельнул бедрами, желая кончить.

А она простонал в полный голос:

— Еще… господ… Святозар. Пожалуйста…

Вцепилась руками мне в плечи. Ее тяжелое рваное дыхание сводило с ума. Пришлось сдержать порыв сразу кончить. Пришлось отыметь маленькую девочку по-настоящему, а не просто войти и спустить напряжение, которое больше не мог держать в себе. Впрочем, нескольких толчков хватило, чтобы Эдну накрыл головокружительный оргазм –я же чувствовал всё то, что и моя маленькая.

Когда я кончал вместе с ней, она стонала в голове: «Я тоже чувствую вас... тебя…».

Оба оргазма сплелись в одно целое, которое продлилось пару минут. Никогда в жизни у меня такого не было. Никогда. Даже близко.

Она прошептала вслух:

— У меня тоже…

Еще бы, я же первый.

Довольно заурчал –перенял звериные повадки. Потянулся губами. Еще один сладкий долгий нежный поцелуй.

— Я тебя люблю, моя женщина.

Я вышел из нее, пристроился сбоку. Выпускать не хотелось ни на секунду, но я легонько подтолкнул Эдну повернуться на бок, спинкой ко мне. Девочке даже говорить ничего не надо, она послушная, как мягкая глина –можно слепить всё что угодно. Чуть коснулся – она повернулась.

Всю спину моей маленькой девочки покрывала татуировка древнего дракона, испещренная рунами –точная, правда, уменьшенная копия моей собственной, вернее Луцика, конечно.

— Я тебя люблю, моя истинная, — погладил хрупкую спинку, провел пальцем, повторяя контуры зверя.

Драконица Эдны выползла с заднего плана и замурчала. Ей нравилось. Я погладил маленькую зверюшку на лопатке. Урчание усилилось.

Я заулыбался.

Татуировка Эдны полностью распрямилась, исчезли шрамы, она налилась красивым фиолетовым цветом.

«Это я постарался», — принялся хвастать Луцик –он тоже выполз с заднего плана восприятия.

— О чём говорит твой дракон? — спросила Эдна.

Она прекрасно слышала Люцика в моей голове.

— Похоже, твоя драконица будет под стать Люцику –фиолетового цвета.

Я позволил девушке развернуться и удобно устроиться в кольце рук.

Она смотрела на меня с таким искренним восхищением!

— Мне так нравится ваш… — смутилась под моим нахмуренным взглядом, исправилась: — твой… дракон. Луцик. У него такой красивый фиолетовый оттенок, — выдохнула, восторгом блестели глаза.

А потом попыталась прикрыться остатками порванного платья, болтающегося на талии. С мутилась. Прикусила губу. И в глазах мелькнула грусть. Не смог прочитать мысли. Она пыталась спрятать?

— Что, Эдна? Что ты пытаешься скрыть от меня?

Она отвела глаза, принялась внимательно рассматривать мою грудь.

— Говори.

Мне это совсем не нравилось. Она почувствовала мое раздражение, я взял себя в руки, не желая спугнуть. Сказал мягче:

— Тебе придется говорить со мной, маленькая. Не надо бояться.

Она набрала воздуха, зажмурилась и пролепетала:

— Теперь вы выгоните меня из академии? За непристойное поведение?

Я даже рассмеялся от облегчения. А она уже была готова заплакать.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — проурчал довольно, но Эдна не оценила. Лишь расстроилась сильнее.

— Я больше вам не нужна? Вы получили, что хотели?

Веселое настроение моментально сдуло, я взорвался:

— Даже не смей думать. Ты стала моей истинной, а теперь еще станешь женой. А, вот, позволю ли я тебе учиться в академии в этом статусе, мы еще посмотрим.

Эдна притихла, совсем растерялась, хлопала глазами. Я немного успокоился.

— Посмотрим, на твое поведение, моя дорогая невеста, будущая жена.

Она хотела что-то спросить, но я рыкнул:

— Да, я решил за нас обоих. Привыкай.

Любимые глаза округлились, брови поползли вверх. Она выдавила:

— А как же папенька… — осеклась...— и маменька…

— А они в курсе, — совсем смутил девочку. — Папенька в академии. И я уже попросил у него твоей руки. Да, еще до того, как мы вас нашли.

Эдна уткнулась мне в грудь.

— Значит, не выгоните ...не выгонишь?

Я погладил маленькую. Что за мысли в этой головке?

— Эдна, — протянул ласково, а потом принялся выманивать драконицу: — Кис-кис-кис…

Зверица заворочалась, отзываясь.

— Сейчас еще одна маленькая девочка у нас полетает немножечко. Да?

Спросил у зверицы. Она рыкнула в ответ. Она боялась. Она не хотела делать больно хозяйке.

А я перебирал пальцами восстановленные потоки ауры.

— Всё будет хорошо. Вылезай, — разрешил зверице, немного отодвинулся от Эдны. — Я проконтролирую.

Уже совсем стемнело, но на небе высыпали звезды и появилась яркая луна, хорошо подсвечивая горы.

Эдна хлопала большими голубыми глазами.

Потоки ауры восстановились практически полностью, и её внешность засияла новыми оттенками красоты. И без того, шелковистые волосы, заблестели еще сильнее, чуть ли, не отбрасывая радужные блики в лунном свете. Кожа сияла изнутри, губки стали еще более пухленькими. Или это из-за наших поцелуев.

И её глаза –они стали больше, ярче, пронзительнее. Густые чёрные ресницы вытянулись и загустились сильнее.

Или мне просто казалось. Я был от неё без ума.

Эдна растерялась.

— Не бойся, маленькая, — прошептал ей, а потом принялся выманивать чешуйчатую бояку:

— Кис-кис-кис…

— Урррр, — неуверенный ответ изнутри девочки.

— Иди-ка ко мне, зверица моя хорошая.

Скулы Эдны покрылись белой чешуей, заблестели, засеребрились. Потом удлинились руки, она выпустила когти. Лицо слегка вытянулось, обнажив клыки. Зрачки вытянулись в линии.

— Не больно? — скорее констатировал, чем уточнил.

— Нет, — с опаской ответила Эдна.

— Больше не будет больно, — я успокаивал девочку, а сам подправлял потоки в ауре.

Но, это уже детали. Основные линии легли ровным контуром. Инициация на вулкане, интимный укус, который связал нас еще сильнее, и передал часть моих сил и энергии Люцика девочке –всё имело значение. Затем отпустил, и стал отползать задом, приговаривая:

— Давай, давай, маленькая. Эдна еще расслабься, пусти её. Зверица, кис-кис-кис, ну-ка вылезай!

Показался хвост.

А потом в одно мгновенье тело резко вытянулось и трансформировалось в драконицу!

Светло-фиолетовая чешуя, бликовала в лунном свете. Зверица завораживала красотой.

Она вертела головой с гребнем, похожим на корону, рассматривая свое тело. Затем поднялась на задние лапы, распрямила крылья и замахала ими. Из горла вырвался звериный крик. Драконица ликовала.

Луцик рвался наружу. Он кричал изнутри, но в человеческом теле получалось не так громко, не так красиво. Вот, неугомонная егоза. Да, погоди ты еще минутку.

Я крикнул драконице:

— Давай, пробегись и попробуй взлететь. Мы вас догоним.

Зрерица рванула вдоль озера в кратере вулкана. Я наблюдал, как потоки магии вихрятся вокруг крыльев. Точно получится. Хорошо, что я притащил Эдну на вулкан.

И …Эдна взлетела, набрала высоту, вылетела из кратера.

Я отпустил Луцика следом.

Девочка приземлилась у подножия вулкана. Для первого раза –было просто превосходно. Потом предстоит еще поучиться подстраиваться под воздушные потоки. Это здесь плотный магический фон –отличное место для первого полета. А в целом, нельзя пренебрегать обучением.

Я обернулся человеком и подбежал к зверице. Погладил по изумительной лоснящейся чешуе. Ответом мне послужило довольное утробное урчание.

— Молодец, зверица. На первый раз достаточно. Эдна, возвращайся ко мне, девочка.

Я снова ее хотел. Безумно. Полет прогнал накопившуюся усталость. Теперь хотелось иметь Эдну очень медленно, смотреть ей в глаза, когда кончит.

Драконица пригнула задние лапы, прилегла на них, уложила голову на передние лапы и обвила себя хвостом. Прикрыла глаза, собираясь погрузиться в сон.

Что за фокусы?

В голове раздался голос Эдны:

— Она не хочет. Не пускает меня. Говорит, её очередь.

Вот, вреднючее создание! Что ты будешь с ней делать?

Ну, ещё и не с такой врединой справлялся. Луцер - тоже не подарочек)))

Глава 32 (+горяченький PS)

Эдна Корвейн

Господин Луц…, ой, Святозар, был против моего общения с Накером, который оказался мне отцом.

Почти привыкла называть своего …мужа по имени –подумать только, сам господин Луцер стал моим мужем!

Святозару с Архимагом пришлось раскрыть тайну фиолетового дракона в Совете при передаче древних манускриптов, которые достали из подземелья Академского капища мы все вместе с Ландией.

В день нашей свадьбы, по драконьим традициям Святозар привёл меня в драконье ущелье.

Этот день должен был начаться со свадебного полёта –полёта длинною в жизнь.

Мы уже репетировали круг почёта, но, когда, стоя на краю высокого утёса, я увидела, что все соседние уступы и склоны заполнились драконами, меня пробрала нервная дрожь. Я сильно нервничала потому, что очень боялась, что моя драконица опять станет выдавать какие-нибудь выкрутасы.

На нашем утёсе обнаружился …Накер. Совершенно неподходящий момент для выяснения отношений: ни время, ни место. Оказывается, отец пришёл благословить меня в брачный полёт. Луцер стиснул зубы и промолчал. Я же растрогалась до слёз.

Святозар спрыгнул и обернулся великолепным фиолетовым драконом. По утесам пронесся вздох восхищения. Как же я гордилась своим мужчиной! Теперь только бы его не подвести.

Я прыгнула за ним –вместе и на всю жизнь.

Мы летели рядом, но так, что не мешали друг другу. Ведь в полёте важно –личное пространство. Хотя, его крыло так и норовило задеть, но ему удавалось удержаться на самой грани.

Я понимала его желание защитить меня от всего мира, закрыть, спрятать, присвоить. Но он сдерживался и за это я была благодарна втройне.

Потом нас ждала свадьба по человеческим традициям и приём в королевском дворце –мой муж стал важной шишкой в высоких кругах, как среди людей, так и среди драконов.

Ему предложили место в Совете драконов. Теперь он –первый в истории, да и, скорее всего последний человек, допущенный на такой высокий уровень. Мой муж сопротивлялся потому, что посвятил жизнь науке, да, и пост ректора накладывал обязательства, но Архимагу была нужна поддержка в Совете и пришлось согласиться.

Во дворце нас встретили родители. Мои были уже немолоды, а у Святозара еще старее.

И куча великосветского народа подходили к нам, поздравляя, одаривая подарками и заверениями в дружбе. Я непрестанно улыбалась так, что в конце концов скулы свело до боли. Святозар посмялся над ушком и немножечко полечил.

Как же я люблю своего мужа!

«Я тебя люблю еще больше» -раздалось в голове. Всё время забываю, что он меня слышит.

Обещал научить ставить блок. На всякий случай. Но в целом у нас нет секретов, я тоже частенько слышу его мысли, и постепенно это становится привычным.

На свецком приёме в королевском дворце произошло ещё одно знаменательное событие.

Мой кровный отец, Накер, принёс прилюдное покаяние моей мамочке.

Он стоял на коленях, плакал и пытался поцеловать подол её платья. Мой папа, который меня вырастил, заботился, лелеял и защищал, как умел, которого я и считала настоящим отцом, так сильно нервничал, что его лицо покрылось серыми пятнами, и он непрестанно вытирал платочком лысеющую макушку.

Папочка до сих пор любил маму. Он всегда был от неё без ума. И сейчас безумно боялся, что она бросит его, детей и уйдёт по зову сердца к паршивому дракону, которого судьба сделала её истинным.

Но мама, слава Магинечке, оказалась непреклонна. Она расплакалась, конечно. Я тоже утирала слёзы в объятиях мужа, который не позволил мне вмешиваться, а нежно обнимал и гладил по спине.

Мама сказала, что прощает, что не держит зла. Но на предложение переехать со всеми детьми в особняк дракона дала строгий отказ. Она еще говорила, что любви моего папочки хватило на них двоих, что ей всегда было с ним очень хорошо, и что порой сильные эмоции и чувства в отношениях заменяет простое человеческое тепло и уважение.

Папочка тоже плакал. А потом долго обнимал мамочку. И целовал её волосы.

Некоторые из гостей, женщины, тоже плакали, уткнувшись своим мужьям в плечо. И даже мужчины нет, нет, да и прикасались к уголку глаза, смахнуть навернувшуюся слезинку.

Мои братишка и сестренка скакали вокруг меня со Святозаром. Они еще не совсем понимали, что происходит –малы пока.

У меня появился еще один новый родственничек -Брайли. Как никак –кровный брат. Он со своей пассией сидел за столом с нами рядом.

Пассия братца оказалась той еще штучкой. Замуж выходить отказалась и собиралась оставить ему ребенка, как только станет возможным и вильнуть хвостом.

А Брайли удивил. Он хотел этого ребенка. И стойко терпел капризы мадам. Ох, потреплет она ему еще нервы… и кошелек. Ну, у каждого в жизни –свои уроки.

*** 4550

Горяченький PS

Как мне удалось выпросить разрешение остаться учиться в Академии.

Сначала Святозар и слышать ничего не хотел о моем обучении в Академии. Он собирался нанять мне частных учителей. К тому же он и сам прекрасно справлялся с кураторской работой по обучению одной из самых лучших учениц Академии ДРАГО и по совместительству его жены) Мне приходилось держать планку. Я не могла опозориться и опозорить своего мужа –ректора.

Но Василиса вовремя поделилась одним маленьким секретом. Всё оказалось очень просто.

Вскоре после свадьбы она увидела мои заплаканные глаза и отвела в уголок, вытрясла у меня признание о том, почему мы со Святозаром так натянуто общались в тот вечер, а потом я и вовсе плакала.

Ведьма нашептала мне кое-что на ушко… Магинечка, Елена. Ушко до сих пор горит от её совета. Но реально помогло!

Рано утром, когда мой ненаглядный новоиспечённый муженек спал после бурной ночи, я забралась под одеяло… Я раньше этого не делала. Было страшно. И очень волнительно. И так хотелось попробовать. Но не верилось, что это может мне помочь.

Я осторожненько пристроилась у него между ног, лицом пониже, прямо напротив утреннего возбуждения. Стоило потрогать рукой, и его возбуждение сразу усилилось, увеличилось в размерах. До сих пор удивляюсь –как это в меня помещается… Но когда помещается… я тихонечко простонала. Понимая, что всё равно утро в итоге этим и закончится.

Но, сначала… Сначала я несмело коснулась губами. Провела кончиком языка –пробуя на вкус. Это было вкусно. Потому что это был вкус, запах моего мужчины. Его запах всегда кружил голову. И сейчас особенно остро почувствовалось мое собственное возбуждение.

Я облизала самый верх, слизывая маленькую капельку. Проглотила. И мне так захотелось обхватить губами.

Сверху, над одеялом простонал Святозар. Нравится?

И принялась посасывать и водить ртом вверх и вниз. Он подкинул бёдра, требуя не останавливаться.

Потом одеяло отлетело в сторону. Ой. Он меня заметил? Мой рот был занят –я подкатила глаза кверху, наблюдая за его реакцией. Сама неумело посасывала, как могла.

Он даже рот приоткрыл и снова простонал. Нравится?

Я на секундочку оторвалась от увлекательного занятия, выпустила кое-что изо рта, вызвав новый стон Святозара, который шевельнул бедрами, желая вернуть обратно.

Я приоткрыла ротик, высунула язычок и снова лизнула сверху.

Ему явно было мало. Он хотел обратно в мой маленький ротик. Такой большой.

Когда же нужный момент? Может сейчас? Я вдохнула и прошептала (Василиса сказала шептать –так эффекта будет больше):

— Я хочу учиться в Академии, — вышло хрипло.

Я сама хотела продолжить. Я же видела, как ему нравится. У меня всё горело внутри от осознания того, что я могу заставить его так желать этой интимной ласки.

И, о чудо!

Он простонал в ответ:

— Будет тебе Академия. Только не останавливайся, моя маленькая.

И сам зарылся в волосы руками, вернул мой ротик обратно. Помог мне закончить начатое, направляя и задавая ритм.

Я попробовала мужа на вкус. Мне было очееень вкусно.

А потом он долго пробовал меня в отместку, доведя до экстаза пару раз.

Я превратилась в развратную девицу! Какой кошмар.

«Ты превратилась в отличную жену. Лучше и пожелать невозможно. Выкини эти странные мысли из головы. Если тебе от этого легче станет, клянусь, я никому не расскажу. Только, пожалуйста, в моей постели, хочу видеть тебя в самом развратном виде, каком только можно» -отчитал муж в голове.

Так я осталась учиться в Академии ДРАГО.

— Где твой приказ о переводе? — огромный наглый платиновый блондин наступает на меня, тянет руку, ни капли не сомневаясь, что я ему сейчас отдам документ.

Ага. Щас. Два раза.

Я за этот грант на обучение в престижной Академии ДРАГО душу выложила. Пахала не покладая рук, не спала ночами, поесть толком некогда было.

— Пошел ты… — вырывается прежде, чем успеваю прикусить язык.

А потом и реально прикусываю, не успев выплюнуть ругательство, потому, как обалдевший блондин неожиданно резко дергает за наплечную сумку, я захлопываю рот так и не договорив. Получается неудачно. Прикусываю не только язык, но заодно и нижнюю губу. У меня вырывается стон.

Зато в сумку успеваю вцепиться обеими руками. Срабатывает рефлекс –своё не отдам. Тем более, что там запрещенные контрафакты. Не хватало, чтобы их кто-то увидел –проблем не оберёшься.

— Ты чё такая дерзкая, пустышка человеческая?

Нашёлся, блин, дракон недоделанный на мою голову. Он и не думает пустить, тащит сумку, а заодно меня вместе с ней, пока мы не сталкиваемся лбами. У меня вырывается новый стон –больно же. Его светлые волосы рассыпаются по моему лицу. Захлебываюсь терпким мужским запахом с привкусом мускуса.

От растерянности моя хватка слабеет, сумка оказывается в чужих ручищах загребущих. Уууу… И пока он не отодвинулся и не успел в неё залезть, шиплю:

— А приказа там нет. Всё самое дорогое ношу при себе.

Язык мой –враг мой. Надо было уж совсем его откусить. Вот, это вот –«при себе» –было совершенно лишним.

Сумку мне не возвращает, закидывает себе на плечо, а лицо, перекошенное злостью, вдруг исчезает из поля зрения. Это он меня дёргает уже за плечо так, что разворачивает задом и прижимает спиной к своему твёрдому накачанному телу –так крепко и так непозволительно близко. Его ручища впивается в талию, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр.

Тонкая ткань платья не спасет от того, что я чувствую прямо кожей его рельефные мышцы. И то, как тяжело вздымается мужская грудь. А в волосах запутывается его нос и тяжелое дыхание вызывает мурашки на коже.

Всё из-за злости, конечно. Это взаимно. И от безысходности.

Вывернуться не получается –я словно зажата в тиски. Его вторая ручища ощупывает моё тело. Зачем-то он трогает грудь, касание наглых пальцев обжигает прямо через ткань.

___________________

Асгар, «последний из древнейших» драконов.

— Где твой приказ о зачислении?

Протягиваю руку. Человечка смотрит прищуренным взглядом из-под чернющих густых ресниц. Злится. Они умеют чувствовать? Люди –что бабочки-однодневки, их жизнь коротка, появляются и исчезают, не оставив следа. Люди –что пыль под ногами. Сырьевой придаток, обслуживающий персонал.

Длинные волосы человечки развевает ветер –шелковистые пряди переливаются на солнышке. Щечки раскраснелись, губки того и гляди задрожат. Старается держать невозмутимое лицо. У неё плохо получается. Эмоции перехлёстывают через край. Она переходит границу дозволенного, выкрикивает яростно:

— Пошел ты…

Ну, всё. Моё терпение лопается, как мыльный шарик, со звоном в ушах. Срываю её сумку с плеча. Прикусила бы язык малышка. Язычок таким милым мордашкам совсем для другого нужен.

Как смеет эта человечка оскорблять меня? На глазах у друзей и пары других человечек.

Она роет себе могилу!

Хотел просто по-хорошему отправить их домой. Теперь я буду втаптывать её в грязь. Пусть глотнет унижения. За свои слова и поступки надо платить.

— Ты чё такая дерзкая, пустышка человеческая?

Сам достану приказ о зачислении. И прежде, чем порвать, заставлю вымаливать прощение.

Что за моду взял ректор пригревать под крылышком нашей престижной Академии всякое отребье? Наивные недалекие человечишки! Докатился до того, что уже и без магического дара собирается взять на стажировку.

Зараза цепляется в сумку, как утопающая за соломинку и сталкивается со мной лбом –паршивка! Аж, звёздочки сыпятся перед глазами, а я вдыхаю тонкий нежный аромат волос и понимаю, что у меня давно не было женщины –наверное, с неделю уже. Чувствую возбуждение.

Она стонет, наверное, от боли, а у меня моментально каменеет между ног. Хочу, чтоб еще немного постонала у меня в руках.

Человечка провоцирует, говорит, что приказ носит при себе. Злит. Бесит.

Хм. Хватаю и прижимаю спиной к себе. Уууу… какое хрупкое нежное тело, узкая талия, наверное, поместится в обхвате моих рук. Ближе, красавица, прижмись-ка сильнее –придавливаю рукой, не позволяя дёргаться. Безумно заводит её страстное желание вырваться. Страстная маленькая дрянь.

Между нами одежда, но моё тело вспыхивает жаром, хочу убрать эту тонкую преграду. Утыкаюсь носом в волосы –так её запах чувствуется сильнее. Вдыхаю её злость.

ЭПИЛОГ

У меня теперь появилась самая-пресамая близкая на свете подруга –практически родственница –дочка Архимага. А еще её мама, Василиса. У нас частенько происходили девчачьи междусобойчики –её мама была такая классная …девчонка!

Не смотря на возраст, она так молодо выглядела. И чувствовала она себя тоже молодой и полной сил. А ещё Василиса была беременна, мы все с нетерпением ждали появления малыша.

Манускрипты, которые нашла Ландия, взяли в разработку. Фактически –они явились официальным доказательством некоторых и без того, понятных моментов сложившейся новой реальности. Реальности, которую не хотели принимать некоторые особо консервативно настроенные драконы.

Например, в древних записях нашлись подтверждения тому, что драконы могут обрести истинную пару лишь с человеком. Что у истинных пар рождается самое сильное потомство, и что ребенок, рожденный от человека и дракона получает чистые звериные гены. Это я к тому, что полукровок –не существует. Потому что ты-либо дракон, либо человек.

И получается, я и есть самая настоящая драконица. И Ландия тоже!

Вот, мы с ней утёрли нос одному очень вредному наглому «древнейшему». Ну, вы уже догадались кому. Братцу Архимага Асгару, названному племянничку моего мужа, с которым и я теперь получается породнилась. Но, он всё равно не желал признавать наше чистокровное родство, и когда мужчины не слышали подначивал нас и дразнил полукровками.

Мы с Ландией на каждом семейном празднике от души желали Асгару встретить настоящую истинную. И тихонечко перешептывались, потирая ручки, как будем его подначивать и смеяться над ним, когда он влюбится в человечку.

Правда, этого можно ждать годами –мы были готовы, лишь бы когда-нибудь получить свой реванш. Или этого могло и вовсе не произойти, но мы, конечно же хотели для любимого Асгара только самого лучшего! От всей души и искреннего сердца.

Мы ему желали, а он не мог сдержать рычания.

Высокомерный, наглый, зарвавшийся чешуйчатый гад!

Хотя, я знала, что где-то глубоко в душе, он классный, отзывчивый, заботливый и нежный. Просто это сверху он весь порос колючками и каждый раз щетинится. Скорее больше по привычке.

Стоило вспомнить, как он промывал мне желудок, кода я чуть не сгубила свою драконицу алкалайном. Или его «спасательную операцию» в ущелье. Да, он решил, что сам справится, и из-за этого чуть не погиб его близкий друг, но! Он же хотел, как лучше.

Вот, его дружок уже попал. Дориан выжил. Благодаря Ашаре и магическому потенциалу, которым она с ним поделилась. Но, она его видеть не желала. Любила и всей душой ненавидела. Носила под сердцем его ребенка. Но почему-то я за них не переживал. Наверное, потому, что Дориан был настроен крайне решительно. Он точно завоюет её сердечко. Не смотря на тот кавардак, с которого у них всё началось.

А Асгар бесился и отговаривал друга от этой «дрянной затеи». Всё время твердил, что ему не нужна вонючая человечка. Что будет достаточно поделиться с ней кровью, и она «должна будет быть благодарна по гроб жизни и ноги ему целовать заодно».

Асгар пытался сбить Дориана с правильного пути всеми правдами и неправдами, а Дориан лишь усмехался и тоже желал ему встретить истинную. Сказал, что прислушается к его советам только после того, как Асгар испытает на собственной шкуре, что значит «истинность в паре».

Названный племянничек бесился. Мы с Ландией злорадствовали и продолжали желать ему любви. Чем выбешивали его до белого каления.

Святозар видел все мои мысли и лишь качал головой. В спальне. Но, в спальне мы быстро переходили на другие темы)))

Что вам еще рассказать?

Ах, да. Накер купил огромный дом для моей семьи. Взял все их расходы по содержанию на себя. Он частенько заглядывал к ним в гости, играл с моими братом и сестрой. Постепенно все привыкли к его присутствию –он стал членом семьи.

Потаскушка, которая забеременела от Брайли, пыталась сбежать, чтобы продать ребенка. На пару со второй развратной подружкой.

Но Брайли с Малори их быстро отследили. В ходе судебного процесса они оба отсудили себе полные родительские права.

В дело вмешался Архимаг, но ушлые девицы имели дело с посредником, который не смог сдать всю цепочку, хоть и получил пожизненное за причастность к торговле детьми.

Святозар рассказывал, что всё было сложно потому, что в деле была замешана самая верхушка драконьих аристократов. Кто именно в Совете прикрывал или даже занимался тёмными делишками выяснить не удалось. Да, и ничего бы не дало –слишком высокие личности.

Малори обвенчался с Аланьей. Они счастливы в браке и воспитывают двух малышей.

Над Беляной состоялся громкий процесс, но она была признана невменяемой и ей разрешили отправиться на поселение в женский монастырь.

Я знаю, что Брайли часто ее навещает. Мы со Святозаром тоже несколько раз составляли ему компанию. Беляна всё равно осталась стройной и красивой, но она постарела и выглядит на свой человеческий возраст.

Она лишилась части воспоминаний, чтобы выжить, и в монастыре нашла покой. Она довольно радостна и полна жизни.

И трепетно обнимала малыша Брайли, целовала его в макушку. У нее проявилось нежное отношение и к повзрослевшему сыну. Брайли был счастлив.

Ну, и в качестве PPS:

Вы, наверняка, и так догадались!

Да, я забеременела. Сначала закончила Академию с отличием. А теперь мы со Святозаром ждем появление малыша. Мой муж пылинки с меня сдувает и разговаривает с сыном через живот. А он ему отвечает! Ну, как отвечает, грозно рычит изнутри, пуская табуны мурашек по моей коже. А Святозар счастливо смеётся.

И я вместе с ними.

Я тоже безумно счастлива.

Чего и вам всем от души желаю. Верьте в настоящую любовь, и вы обязательно её встретите.

ЕЩЁ НЕСКОЛЬКО СЛОВ:

В темном коридоре, едва освещаемом светом факелов, изредка развешанных на стенах, эхо разносило звук уверенных шагов молодого дракона.

Голову скрывал капюшон, за спиной развивались полы темно-алого плаща, не поспевая за быстрой походкой.

Он вошел под высокие своды пещеры, освещенной гораздо ярче: факелы чадили сизым дымом, ускользающим ввысь к природному отверстию в своде, через которое заглядывала полная луна.

В пещере собрались в круг высокие фигуры, закутанные в похожие кровавые плащи с капюшонами, надвинутыми на глаза.

Один из присутствующих произнёс громким голосом:

— Братство драконов приветствует тебя в своих рядах, Асгар. Ты доказал преданность братству и теперь ты –один из нас.

Остальные драконы вытянули вверх правую руку, сжатую в кулак, в знак приветствия нового члена, стройным хором пророкотали:

— Чистая кровь превыше всего.

Асгар повторил жест, выкрикнул ответ:

— Только чистая кровь.

Оглавление

Академия Драгон. Станешь моей истинной! (2)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

ЭПИЛОГ