Библиотека :)

Наследник. Тайны рода. Том 2 832K - Мэт Купцов (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Наследник. Тайны рода. Том 2

Глава 1

Московская губерния

— Это ты отдал приказ арестовать моего дядю! Я знаю.

— Какой проницательный, — усмехаюсь. — одной рукой пытаясь вытащить из груди кинжал, рана нестерпимо жжет.

Магический клинок этого выскочки —молодого Морозова — глубоко вонзился в мою плоть.

Мир накреняется, на миг затягиваясь дымкой. Люди вокруг, как замершие тени, в ожидании неизбежного финала.

Шатаюсь, едва устоял на ногах.

Мгновение и во мне вспыхивает ярость. Нет — не просто ярость, а сила, что спит в крови Архиповых, древняя, могучая, неподвластная даже смерти.

Магия взметается внутри, вспыхивает, как огонь в кузнечном горне, выжигая слабость, хищно слизывая огненный клинок из плоти. Грудь еще болит, но это уже не имеет значения.

Выпрямляюсь, мрачно глядя на противника.

Морозов, явно не ожидал, что устою.

На его лице — смесь злобы и недоумения.

Он молод, высок, черные волосы, собранные в ленту, бледная кожа, хищные черты лица — и глаза, как у загнанного зверя, черные, полные бешеной ненависти.

Шипит, с яростью сжимая кулаки.

Мы бросаемся друг на друга с новой силой.

Первый удар за ним — его магия резкая и быстрая. Ледяные осколки взлетают в воздухе, режут пространство. Я отмахиваюсь волной огня, лед шипит, превращаясь в пар. Борис вращает рукой, воздух вокруг него сгущается, формируя щит, но я направляю поток пламени прямо под ноги. Он качается от неожиданности.

— Слабовато, Морозов. Дядя бы тобой не гордился.

— Замолчи!

Гром гремит. Его магия — бьет в землю, раскалывая ее. Каменные бруски с площадки разлетаются в разные стороны, отгоняя народ. Отпрыгиваю назад и я, вытягиваю руку — всплеск магии.

В моих руках мерцают два шара с фиолетовым свечением. Они пульсируют, напоминая живые сердца, насыщенные древней магией.

Фиолетовая аура дрожит в воздухе, разрывая пространство между нами. Морозов пытается отступить, но я делаю шаг вперёд — и шары взвиваются в воздух, испуская тонкие нити энергии.

Вижу страх в его глазах.

Нити тянутся к нему, как змеи, обвивают, тянут вниз. Он рвет их ледяным вихрем, его взгляд полон яда.

Он хочет убить меня — Я его хочу наказать.

Фонари мерцают в густом тумане, затаив дыхание, как и толпа вокруг нас.

Секунданты обоим подают оружие.

Борис Морозов стоит напротив меня, сжимая в руке иссиня-чёрный клинок, искрящийся магическими разрядами. Я же держу свой рапир — изящную, закалённую в крови и заклинаниях.

— Ты зря затеял это, Борис, — произношу я ровно. — Честь надо иметь, ее нельзя вернуть.

— Не тебе мне об этом говорить, Архипов, — он скалится, его глаза вспыхивают ледяным светом. — Ты унизил мой род перед всеми.

Усмехаюсь. Морозовский племянник — заносчивый молокосос, привыкший к безнаказанности.

Но сегодня я это исправлю.

Толпа замирает. Где-то сбоку Натали, тонкая, белолицая, сжимает руки. В её глазах тревога, что-то немое, невыразимое.

Замечаю это краем глаза и тут же отвожу взгляд.

Борис делает первый удар. Силовой выброс режет воздух, злобные электрические змеи скользят по мостовой. Я отшатываюсь, отвечая встречным щитом. Разряд бьёт по моему барьеру, с треском разлетаясь в стороны. В воздухе пахнет озоном.

— Быстро, — одобряюще киваю. — Но недостаточно.

Делаю выпад. Вспышка — и на краю клинка рождается пламя. Борис едва успевает отскочить, его мантия вспыхивает, но тут же гаснет.

Толпа ахает.

— Чёртов ты демон, Архипов! — шипит он, но в его голосе есть страх.

Сжимаю рапиру крепче. Магия гудит в крови, жаждет вырваться наружу. Но мне не нужен чистый разгром, я хочу показать, что честь моего имени — не пустой звук.

Ещё удар. Искры. Морозов отступает. Мгновение. И вдруг все меняется.

Лёд. Чёрный, пропитанный мрачной волей его рода, окутывает землю, воздух, даже моё оружие.

— Теперь ты мой, Архипов! — выдыхает он.

Спокойно жду.

— Господа! — врывается в магическое пространство взволнованный голос хозяина дома — князя Александра. — Напоминаю, что в моем доме разрешен лишь магический поединок — ни в коем случае не насмерть!

Вовремя-то как.

Прозвучало последнее предупреждение Морозову…

Намеренно пропускаю удар. Позволяю магии Бориса коснуться меня — лишь на мгновение. Тут же хватаю его руку, сжимаю.

— Ты хочешь убить меня, Морозов?

— Хочу! — рычит он. — Ты это заслужил!

Яростная магическая сила взметается во мне, рвется наружу.

Впиваюсь магией прямо в его суть.

В венах кипит энергия. Фиолетовые шары сливаются в один — я бросаю его вперёд. Борис дёргается, словно в него ударяет молния, его тело выгибается в неестественной позе.

В следующий миг из его груди вырывается светящаяся сфера — магия. Я вижу, как она дрожит, пытается вернуться, но не может. Смыкаю пальцы, и сила Бориса рассыпается в воздухе.

— Нет… нет! — Борис трясет головой, но поздно.

Он падает на колени, тяжело дыша. Глаза его пусты.

Морозов рычит, как раненный зверь, запрокинув голову назад.

Чувствует, как вытягиваю его магию, каплю за каплей, жилу за жилой, ломая его силу, оставляя пустым.

Лед в его глазах тает, сменяется ужасом.

Морозов смотрит на руки, пытается призвать магию.

Ничего не происходит.

— Ты… — он давится воздухом. — Ты забрал её… ты…

В толпе кто-то вскрикивает. Вокруг паника, крики, страх.

Стою над поверженным Морозовым.

— Теперь ты простой смертный!

По площади катится хриплый вопль Бориса…

Толпа гудит, как растревоженный улей.

Стою посреди круга, освещённого лунным светом, передо мной — поверженный Борис Морозов, ещё недавно полный силы и уверенности. Теперь же его колени дрожат, глаза мечутся по сторонам в поисках спасения.

Спасения нет.

Наверное, для его чести было бы лучше, если бы я его убил. Но я его унизил — лишил того, что делало его особенным, представителем боярского рода — магии.

Толпа вокруг затаила дыхание. Кто-то вскрикнул.

— Это несправедливо!

Но я не услышал, чьи это были слова.

Толпа гудит громче.

Кто-то жалеет Бориса, кто-то открыто выражает восторг моей силе. Несколько дворян в первом ряду перешёптываются, нервно озираясь, словно предчувствует грядущую бурю.

И буря не заставляет себя ждать.

Из-за спин собравшихся выныривает высокая фигура — граф Аркадий Морозов. Его лицо бледное, губы поджаты в тонкую линию, глаза горят яростью.

Он не ждет, пока толпа расступится — буквально расталкивает людей, встает передо мной, нависая, словно грозовая туча.

— Верни! — цедит он. — Верни магию моему сыну. Немедленно!

Смотрю в его лицо и вижу не только гнев –панику.

— Ты наказал его слишком жестоко! — гневно бросает граф.

Не отвечаю.

— Верни! — его голос взвивается до шипения. — И выпусти моего брата Андрея! Ты слишком далеко зашёл! Дорого за это заплатишь.

— Твой брат, Андрей Морозов, грабил Пензенскую губернию, организовывал банды разбойников в лесах, немало нанес вреда казне. Он пытался меня убить.

Делаю шаг ближе.

— Сегодня твой сын попытался сделать то же самое. Оба наказаны. Приговор мой обжалованию не подлежит.

Толпа ахнула.

— Ты думаешь, что выиграл? — тихо говорит граф, в его голосе звучит смертельная угроза. — Это мы еще посмотрим.

Склоняется ко мне, его губы дрожат от едва сдерживаемого бешенства.

— Берегись, мальчишка! Ты не представляешь, с кем связался.

Разворачивается и исчезает в толпе.

В воздухе раздаётся насмешливый голос.

— Эй, барон, хорошо, что ты остался жив, я уж думал — умирать собрался, — скалится чертовски наглый фамильяр.

Зир — моя верная тень рядом скрещивает лапы на груди.

— Не волнуйся, барон, я бы и не дал тебе умереть, потому что новый хозяин мне нафиг не сдался.

— Зир, ты просто наглец! — отмахиваюсь я.

Толпа продолжает гудеть. Одни ликуют, другие качают головами. Чувствую взгляд Натали.

Она подходит ко мне стремительно, словно натянутая тетива, готовая выпустить стрелу прямо в мое самодовольное сердце.

Ее губы плотно сжаты, а в глазах сверкает негодование, но я вижу—там не только гнев.

— Барон, вы как?

Усмехаюсь, втирая ладонью кровь с губы.

— Бывало и хуже, Натали.

— Дурак, — выдыхает она, но в её голосе столько… слишком много всего.

Она боится за меня. Значит, я был прав.

— Я переживала за вас! — резко бросает она, но голос звучит слишком звонко, слишком уверенно, чтобы поверить в чистую заботу. — А вы! Вы взяли и лишили дворянина магии!

Смотрит на меня снизу вверх, дерзко, чуть приподняв подбородок, а я думаю только о том, насколько она прекрасна в этот момент.

Гнев румянцем разлился по ее щекам, губы влажно блестят, глаза горят, и, если бы не этот чертов разговор, я бы уже наклонился и впился в них поцелуем.

— Неправильный поступок? — ухмыляюсь, нарочито медленно поправляя манжет. — По-моему, вполне заслуженный.

Натали делает шаг ближе, почти вплотную, и я ловлю ее аромат — теплый, чуть терпкий, с оттенком жасмина.

Ее дыхание обжигает мне кожу.

— Магия — это часть дворянина, вы не имеете права так поступать! — голос дрожит, но не от страха. От злости.

Смотрю на нее — дерзкую, гордую, возмущенную — и думаю только о том, как было бы хорошо смять эту гордость в своих руках. Переплести пальцы в ее волосах, заставить задохнуться не от гнева…

— Вы так яростно защищаете Морозова, что мне начинает казаться, будто вас волнует не справедливость, а он сам, — наклоняюсь ближе, ловя ее взгляд.

Губы Натали дрожат, глаза вспыхивают.

— Что за глупости! — срывается она, но не отстраняется.

Улыбаюсь. Ей не нравится, что я победил. Не нравится, что я оказался сильнее. Но еще больше ей не нравится, что ей самой это нравится.

Интересно, сколько еще продержится ее гнев, прежде чем сменится чем-то совсем другим…

Натали гордо удаляется.

Ко мне спешит князь Александр Колтов. Строгий взгляд, руки сцеплены за спиной.

— Правильно поступил, — резко говорит он. — Некоторые господа должны знать своё место. Теперь с вами будут считаться.

Молчу. Он продолжает.

— Мы могли бы работать вместе, барон Архипов. Для блага губернии.

— Простите… что? — я даже перестаю моргать.

Колтов усмехается.

— Двоевластия боишься? Ох, Демид, ты ещё не знаешь, в какую игру ввязался.

— Барон Захар Степанович — мой дядя незаконно, но еще у власти в роду Архиповых. Мне нужно разобраться с ним.

— Я работаю в серьезной канцелярии, — буднично сообщает князь. — И кое-что могу. Но сначала… вам нужно заручиться уважением нужных людей.

Слова словно колокола гремят в ушах. Я смотрю вокруг.

Бароны, графы — они уже подходят ко мне.

— Барон Архипов! Великолепно сражались! — барон Лаврентьев хлопает меня по плечу.

— Честь рода восстановлена, — одобрительно кивает граф Пустовалов.

— Безрассудство, — качает головой князь Воронцов. — Вам бы поменьше лезть в передряги, барон.

Но я уже не слушаю.

В воздухе висит напряжение. Чувствую что-то происходит.

Человек в толпе. Невзрачный, но слишком внимательный. Он ловит мой взгляд и подходит ближе. Теперь я его узнаю.

Как он мог оказаться здесь?

— Барон Архипов. Захар передаёт тебе подарок, — произносит он тихо.

Тон холодный, вкрадчивый.

— Какой подарок? — с усмешкой уточняю я.

Он хищно улыбается.

— Тот, что ты не забудешь. Никогда.

Исчезает в толпе.

* * *

Дэн вернулся в особняк Захара Архипова.

— Был я в доме князя Александра Колтова, — он запустил руку в карман и извлек из него перстень с гербом Вельяминовых. — Вон даже сувенир принес.

Захар Степанович, восседая в глубоком кресле, удивленно поднял бровь.

— Ну-ка, погляжу… — Захар поднес кольцо к лампе. — О! Говоришь, был? Был как ты — маг Дэн или кто другой?

— Конечно, не я, — Дэн ухмыльнулся. — Я был… графом Иваном Борисовичем Вельяминовым. Надо же, князь Александр Колтов много о нем слышал и был рад личному знакомству. Так что разговор наш вышел весьма приятным.

— Рассказывай, — приказал Захар, склонив голову на бок.

— Он просто вежливо общался. Зато там были знатные особы, которые с сомнением отнеслись к новоявленному наследнику рода Архиповых — барону Демиду. Так что осталось только им подбросить весомый аргумент…

— Ты продолжай, а мыслишки –то у меня на этот счет есть.

Дэн рассказывал.

Как он, прикинувшись графом Вельяминовым, явился в особняк князя. Как вошел, не привлекая лишних взглядов, не спеша, будто приглашенный в гости вместе со всеми.

Как слушал, улыбался, кивал, поддерживал разговор с теми, у кого язык развязался. И как, наконец, услышал то, за чем пришел. Некоторые знатные особы сомневались в праве Демида Архипа на наследство.

— Скоро мы всем объявим, что Демид самозванец, — усмехнулся Захар. — Не крови Архиповых вовсе, а подменыш. Даже не бастард, а просто приёмыш — найденыш. И сие сомнение выгодно многим, особенно тем, кто не любит выскочек.

Барон Захар Степанович довольный погладил бороду. Он был человеком обстоятельным, любил, когда дело шло, как задумано. А тут… Тут звезды сами сошлись в его пользу.

— Ты молодец, Дэн. А теперь слушай меня. — Захар поднялся, шагнул к окну. — Завтра я поеду в Палату Юстиции Московской губернии. Там дельце заведем. По бумагам выйдет, что Демид Архипов — не родной сын Демьяна. Арсений — вот он, да, сын, но умер при родах. А этот? Этот — чей-то чужой мальчонка, подложный, которого Архиповы взрастили и выдали за своего.

— Бумаги? — Дэн прищурился. — Ваше благородие, вы думаете, вам их так просто сделают?

Захар засмеялся.

— Ох, глуп ты, Дэн, если так думаешь. Разве у меня нет своих людей? Кто бумаги пишет, кто их утверждает, кто печати ставит? Все куплено давным-давно. Я уж и нотариуса нашел подходящего. Петр Николаевич Волков, человек надежный, за хорошую мзду готов хоть самого императора подменить. Он мне такие бумаги составит, что не подкопаешься.

Дэн кивнул, ухмыляясь.

— Барон, а кому вы первым делом сообщите об этом?

— Кому? — Захар хмыкнул. — Да всей Москве, конечно. Начну с тех, кто языком мелет быстрее всего. Княгине Васильевой. Потом графине Галушкиной. Там и пойдет гулять. А когда слух разнесется, когда даже малый мальчонка на паперти будет шептаться, что Демид Архипов не Архипов вовсе — вот тогда и судить его будут по-другому. Кто же позволит приёмышу сидеть во главе старого рода?

— Подлая штука, — заметил Дэн.

— Подлая? — Захар хохотнул. — Нет, Дэн. Это справедливость. Мне по праву принадлежит наследство Архиповых, а не какому-то подкидышу! Пусть Москва узнает истину! А когда Демид попытается что-то доказать, бумаги скажут за него — ты никто. Ты не Архипов! Ты Самсонов, сын обедневших бояр, которых давно уже нет в живых.

Дэн покачал головой.

— Сдается мне, Демид так просто не сдастся.

Захар ухмыльнулся, поглаживая перстень.

— А мне кажется, что у него больше нет выбора.

* * *

Барон Захар Архипов не торопился выходить из кареты. Он любил эффектные появления, а потому дал кучеру знак подождать, пока слуга распахнёт перед ним тяжёлую дубовую дверь.

Усадьба графа Алексина была грандиозным строением из серого камня, напоминающим крепость, но украшенным витиеватыми элементами.

Высокие окна с готическими арками, кованые балконы, мраморные колонны у входа. Захар, конечно, бывал в лучших местах, но даже ему пришлось признать — Алексин умел жить.

Внутри царил прохладный полумрак. Мягкие ковры заглушали шаги, свечи в бронзовых канделябрах едва трепетали, отражаясь в зеркалах. Слуги молча проводили его в кабинет.

Архимаг своего рода -граф Алексин встретил барона Архипова с любопытством, но без лишних церемоний.

Павел Алексеевич был мужчиной лет пятидесяти, с проницательным взглядом и седыми висками. Рядом сидел дворянин Александр Павлович Шашков — моложе, с острым, ястребиным взглядом и изысканными манерами.

— Барон Архипов, — кивнул Алексин, указывая на кресло. — Какой сюрприз.

— Сомневаюсь, что он вам понравится, — Захар усмехнулся и развернул перед ними свиток. — Знаете, что это?

Шашков вытянул шею, всматриваясь.

— Родословная? Чья?

— Вашего любимца, Демида, — процедил Захар, смакуя момент.

Наступила пауза.

— Любимца? — переспросил удивленно Алексин. — Позвольте, но ведь он только что выиграл магическую дуэль. А тут вы с какими-то бумагами.

— Ах, дуэль… — Захар хмыкнул. — Победа ещё не делает человека дворянином.

Шашков сдвинул брови.

— Что вы хотите этим сказать, барон?

— То, что ваш герой — самозванец, — Захар ударил пальцем по бумаге. — Настоящий сын моего старшего брата Демьяна — Арсений, но он умер ещё в младенчестве. А этот Демид — приёмыш. Босота, которому внушили, что он дворянин.

Глава 2

Повисла гнетущая тишина. В кабинете раздался слабый треск свечей.

— Бред, — резко сказал Шашков.

— Откуда у вас этот документ? — голос Алексина был ровным, но в глазах загорелась тревога.

— Неужели это важно? Главное, что правда вышла наружу.

— Правда, говорите? — Шашков помедлил, сверля Захара взглядом. — И вы думаете, мы просто так поверим вам на слово?

— Я думаю, что вам захочется разобраться, прежде чем принять сторону самозванца, — Захар лениво откинулся в кресле. — Ведь если я прав, этот парнишка не имеет права ни на титул, ни на землю. Ничего. Просто ловкий плут, пробравшийся в высшее общество.

— Но он сильный маг, — выдохнул Шашков. — Это факт.

— Быть может, — согласился Захар. — Только не наш.

Алексин вздохнул, поднялся и прошёлся по комнате, сложив руки за спиной. Видно было, как в его голове с бешеной скоростью крутятся шестерёнки.

— Если это правда… — медленно начал он.

— Вы хотите сказать, если этот подлог не всплывёт наружу, — Захар улыбнулся. — Ведь если это правда, вам придётся признать, что вашего героя нет.

Шашков вскочил, развернулся к Алексину.

— Мы не можем так просто… Мы должны. Чёрт возьми! Мы недавно видели его в бою! Разве самозванец мог бы так?..

Алексин остановился, склонил голову набок.

— Вот в этом-то и вопрос, — сказал он тихо. — Что, если мог? Что, если мы поверили в ложь?

Захар смотрел на них с торжеством. Он знал, что сделал своё дело.

Но тут дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся слуга.

— Господа… Он здесь. Приехал! И требует встречи!

Наступила зловещая тишина. Трое мужчин переглянулись.

* * *

В комнате темно.

Лунный свет ложится на её плечи, скользит по изгибам тела, подчёркивая упругость кожи, но в её взгляде — вызов.

— Ты думаешь, что победил? — Натали склоняет голову, разглядывая меня с откровенной дерзостью. Губы её дрогнули, словно она собирается усмехнуться, но сдерживается. — Что ж, значит, теперь ты можешь взять своё вознаграждение?

Делаю шаг ближе. Она не отступает. Грация дикого зверя, запертого в золотой клетке. Дыхание ровное, но я вижу, как под корсетом поднимается и опускается грудь. Чувствую жар её кожи ещё до того, как касаюсь.

— Если ты считаешь себя трофеем, — мой голос чуть хрипит, и я не пытаюсь скрыть этого, — то мне придётся разочаровать тебя. Я не коллекционер.

— Тогда кто ты? — в её глазах мелькает что-то опасное. Она проверяет меня, испытывает, провоцирует.

Кто ее послал? На кого она работает?

Сегодня, когда она пришла, мне это понравилось. Но в душе осталось сомнение. Она это сделала по доброй воле или ее подослал ко мне князь?

Или кто-то другой?

Молча беру её за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. Её кожа горячая, мягкая. Она напряжена, но не отворачивается.

— Я тот, кто сломает тебя, — говорю, медленно склоняясь к её губам. — И соберёт заново.

Натали резко втягивает воздух, но не отстраняется. Я ловлю ее губы своими, вцепляюсь в нее, как хищник, не оставляя ей шанса отступиться в её решении.

Её ответный поцелуй — пламя, неистовое, опасное, как разбушевавшийся пожар. Она дерзит мне даже сейчас, сжимая пальцами мою рубашку, царапая ногтями кожу.

— Ты самоуверенный ублюдок, барон, — шепчет она, когда я отрываю её от себя, отбрасывая на кровать.

Белоснежные простыни смяты, локоны её растрепались, глаза сверкают в темноте.

— И всё же я позволю тебе.

Я не нуждаюсь в её разрешении, но эта фраза будоражит меня больше, чем если бы она просто подчинилась. Рву с неё платье — не грубо, но решительно. Натали вскидывает подбородок, её грудь вздымается. Она хочет показать, что не боится, но я вижу — зрачки её расширены, губы дрожат.

— Ты наслаждаешься тем, что я подчинилась? — её голос всё ещё звенит вызовом, но я уже знаю, что эта борьба иллюзорна. Она сдалась. Только ещё не осознала этого.

Не отвечаю. Накрываю её своим телом, позволяя ей прочувствовать мою силу, мою власть над каждым её вздохом.

И когда наконец ночь окутывает нас полностью, когда стены покоев пропитываются жаром наших тел, Натали уже не спорит. Она только шепчет моё имя сквозь полуночный мрак, теряя остатки своей гордости в огне, что я разжёг внутри неё.

Время — то несётся вихрем, то замедляется, позволяя наслаждаться каждым мгновением. слова теряют смысл…

Натали, чего ты на самом деле ищешь?

Зачем сегодня ко мне пришла?

Это ночь без обещаний и клятв. Только пламя, которое мы оба разжигаем и не желаем тушить…

Просыпаюсь, чувствуя, как сквозь сон проникает свет. Высокий потолок украшен лепниной, стены затянуты бархатом, а по полу расстелены восточные ковры.

Протягиваю руку на постели — пусто. Натали ушла так же внезапно, как и появилась вчера.

Довольный хмыкаю.

Сквозь приоткрытое окно тянет свежестью — где-то внизу гудит утренняя Москва.

— Как прекрасна жизнь, — говорю я, потягиваясь.

— Ах, ну конечно, — раздается насмешливый голос, — победитель над несчастным молодым Морозовым наконец-то открыл глаза. Тебе, друг мой, к ногам надо еще и банду трубадуров приставить, чтобы одами воспевали твое пробуждение.

Зир, мой фамильяр, невидимый для людей, сидит на подлокотнике кресла, лениво помахивая хвостом. Он тоже доволен, но ироничен.

— Как дела, Зир? — ухмыляюсь я.

— Что ж, это был великолепный спектакль. Граф Смолов до сих пор в восторге от твоей постановки. Ты видел его выражение лица?

— Да, граф Николай Смолов — влиятельный человек. И если он впечатлен, это многое значит.

Не успеваю насладиться моментом, как дверь в номер распахивается с треском, врывается Семен Колтов, растрепанный, раскрасневшийся, за ним — Васька, едва не спотыкаясь о порог.

— Всё пропало! — кричит Семен, хватая меня за плечо. — Вся Москва гудит!

— Самозванец! — наперебой добавляет Васька, задыхаясь. — Говорят, ты — самозванец!

— Не смеши, Васька, — фыркаю я, — какой еще самозванец?

— А вот все и спрашивают, кто ты такой и откуда⁈ — продолжает Семен. — Вчера один старичок в трактире заявлял, что таких, как ты, насквозь видит.

— А я еще думал, отчего у меня вдруг зубы зачесались, — тянет Зир. — Оказывается, меня официально записали в шайку самозванцев. Вместе с моим хозяином, надо же было так вляпаться.

— Цыц! — рявкаю я, и Зир отлетает в другой конец комнаты.

— Не до шуток, — Семен нервно оглядывается. — Все слишком серьезно. Говорят, что фамилия твоя фальшивая. Что ты — проходимец!

— А я предупреждал, — вставляет Васька. — Говорил же, что так просто тебе это не спустят. Москва любит зрелища, но еще больше любит разоблачения!

— Ах, чудесно, — вздыхает Зир. — Теперь ты не только герой, но и загадочный самозванец. Какой поворот! Что будем делать, гениальный мой дуэлянт?

Откидываюсь на спинку кресла и смеюсь. Сначала негромко, потом заливаюсь во весь голос, до дрожи в руках.

— Самозванец! — хриплю я. — Меня, Демида Архипова, барона в третьем поколении, наследника рода, объявили самозванцем!

Семён Колтов, сидящий напротив, нервно потирает переносицу.

— Демид, не горячись, — тихо говорит он.

Хватаю со стола графин с водой, наливаю в бокал делаю большой глоток. Васька, мой верный слуга, неумело скрывает испуг. Он стоит у двери, ёрзает, будто мечтает исчезнуть.

— Кто же осмелился пустить такую грязь? — усмехаюсь я. — Не иначе как мой благочестивый дядюшка Захар?

В ответ — угрюмое молчание.

— Он самый, — наконец отвечает Семён. — Захар Архипов растрезвонил по всей Москве, что ты незаконный сын своих родителей, а настоящий их сын — Арсений умер при родах. И тогда родители забрали тебя у обедневшей дворянской четы — Самсоновых.

Фыркаю. Да, если врать, то с размахом.

Но вот дверь в номер гостиницы внезапно распахивается, и в комнату врывается человек в дорожном кафтане, лицо его взволновано.

— Барон, — чуть запыхавшись, кланяется он. — Я от графа Николая Сомова. Срочное дело.

Прищуриваюсь. Только накануне меня представили ему, а уже сегодня такой переполох.

Смолов — человек осторожный, не станет дергать по пустякам.

Мужик нервно оглядывается по сторонам.

— Говори, — киваю я.

— Граф ждет вас в Палате Юстиции, — он глотает слюну. — Дело срочное, серьёзное. По всей Москве уже говорят, что вы не барон, а проходимец. Вся губерния гудит.

Щурюсь. Однако дядюшка Захар торопится — так быстро запустить интригу.

Или же за ним кто-то еще стоит?

— Хорошо, — откидываюсь я на спинку кресла, изображая ленивую небрежность. — Что ж, раз граф Сомов ждет меня, придется навестить.

Посланник кивает, делает шаг назад и исчезает за дверью.

Семён Колтов встаёт.

— Я к князю Александру. Пусть знает, что происходит.

Киваю. Семён уходит, а я остаюсь в номере с Васькой и фамильяром Зиром.

— Барон, надо говорить решительно, — Васька мнёт шапку в руках. — Не оправдываться. Сразу рубите с плеча.

— Наоборот, — перебивает его Зир, маленький и наглый фамильяр, сверкающий жёлтыми глазами. — Надо изобразить оскорбленную невинность. Пусть граф сам доказывает, что ты самозванец, а не ты — что ты барон!

Вздыхаю. Оба хороши. Один предлагает рубить с плеча, другой — строить из себя дурачка.

Поднимаюсь, медленно застёгиваю камзол.

— А я просто посмотрю, что там за спектакль приготовили для меня, — говорю хмуро.

Ведь если мой дядюшка Захар затеял это дело, значит, впереди не просто допрос. Впереди война…

Спустя час мой внедорожник тормозит у высоких мраморных ступеней Палаты Юстиции. Лакей рывком распахивает дверцу, но я не спешу выходить.

Сижу, откинувшись на кожаное сидение.

Сдаваться на милость судьбы я не собрался. А значит еще повоюем.

— Благородный господин, — напоминает о себе лакей.

Выдыхаю сквозь сжатые зубы, прихлопываю ладонью по шляпе, словно загоняя обратно выскочившее наружу раздражение, и ступаю на землю.

— Демидушка, — раздается в голове шелестящий голос Зира. — На твоем месте я бы, конечно, сразу пустил в ход когти и яд, но у тебя, как всегда, свой сложный путь.

Чертов фамильяр. Нашел время давать свои советы.

Внутри Палаты — прохладный сумрак, пропахший чернилами, пылью и чужими судьбами.

Граф Сомов ждет меня в своем кабинете. Дверь подается тяжело, скрипит, словно предупреждая — разворачивайся, барон, пока не поздно.

Николай Сомов, этот живой памятник бюрократическому упрямству, восседает за массивным столом, напоминающим надгробие. Крепкие пальцы сжимают бумаги, на лице написано презрение, глаза — серые, холодные.

— Барон Демид Архипов, — чеканит он, глядя на меня, будто на пойманного вороватого крестьянина. — Или… кто там вы на самом деле?

— Вы забыли ещё «честный человек» и «сын своего отца», граф, — парирую я, усаживаясь без приглашения.

Кресло скрипит, как дощатый настил под ногой висельника.

— Ах, честный? — граф медленно раскладывает бумаги перед собой. — Тогда, может быть, объясните мне, каким образом оказалось, что настоящий наследник рода Архиповых — ваш покойный сводный брат Арсений, а вы… просто приёмный сын?

Бросает свою фразу, как кузнечный молот. Ждет, когда я начну трещать.

— Ошибка, должно быть, — говорю ровно.

— Ошибки не бывает, когда документ подписан и скреплён печатью, — голос Сомова звучит, как удар меча о щит. — По закону наследство переходит к Захару Степановичу — брату покойного барона Демьяна Степановича, — разводит руками. — Вам же, барон, надлежит доказать, что вы — тот, за кого себя выдаёте. Иначе…

— Иначе? — улыбаюсь, не сводя с него взгляда.

— Иначе у вас нет ни имени, ни титула. — Он подаётся вперёд. — Вы больше не барон Демид Архипов.

Клокочет кровь. Скулы сводит, но я держусь.

— Ах, как драматично, — шепчет в голове Зир. — Вставай на колени, плачь! Или вцепись ему в глотку. Бейся, Демидушка!

Убил бы его, честное слово! Если бы он не был иллюзорным духом в моем сознании.

— Я прожил восемнадцать лет, будучи Архиповым, — говорю ровно. — И теперь мне предлагают сыграть в чью-то чужую игру со своей судьбой?

— Не судьбой, барон. С законом. — Граф делает паузу, позволяя весу сказанного навалиться на меня. — Я поверил вам. Но этого мало. Вы докажите.

Ни угроз, ни намёков. Просто указующий перст системы, которой плевать на мои слова, кровь, достоинство.

— Демидушка, — фыркает Зир, — ну, хоть поторгуйся. А вдруг отдаст половину титула и четверть наследства?

Хмыкаю. Граф поднимает бровь.

— Вы усмехаетесь?

— Наоборот, граф, — медленно подаюсь вперёд, впиваясь взглядом. — Я готов доказать свою правоту. Вы только скажите, где взять пламя, чтобы выжечь ложь?

Граф откидывается на спинку кресла.

— Хорошо. Доказывайте. Но знайте — у вас мало времени. Захар Степанович уже получил приглашение в столицу. А дальше…

Он не договаривает.

Скрещиваю руки на груди, пристально глядя на графа Сомова. Сердце бьётся ровно, но в груди разгорается гнев.

— Ну? И кто я, согласно этим бумажонкам? — мой голос хрипит.

Граф с лёгким удовольствием переворачивает документ и медленно, со смаком, зачитывает.

— Филарет Самсонов, рожденный в обедневшем дворянском роде.

Скрежет моих зубов глухо разносится по комнате.

— Филарет! — комментирует Зир. — Демид, только не говори, что ты теперь Филарет!

Бросаю на него взгляд, от которого мертвец бы ожил от страха. Зир замолкает, но ухмылка всё ещё играет в уголках его рта.

— Прекрасно, — произношу я сквозь зубы. — Напишу прошение, запущу его по инстанциям. Пусть разберутся, кто я есть на самом деле.

Граф Сомов лениво откидывается в кресле, проводит рукой по дорогому камзолу и цокает языком.

— О, барон! Ваше прошение может просто… исчезнуть. Не дойти до места назначения. — Его голос леденит, словно осенний ветер, пробирающий сквозь щели в окнах.

— Это шантаж, — бросаю резко.

— Какая догадливость! — усмехается он. — К сожалению, барон. Да, это шантаж.

Зир вздёргивает брови, глядя на меня. Я медленно сжимаю кулаки. Граф не спешит, смакует момент.

— Видите ли, на дуэли, мой дорогой друг, — продолжает граф Сомов, — высшая аристократия видела ваши способности. Ваш уровень магии… восьмой.

Тишина в комнате тягучая, будто вязнешь в ней.

— И?.. — произношу, прищурившись.

— И теперь вы должны послужить на благо Отечества, барон. Такова цена. Тогда за вас заступятся очень влиятельные особы. Вплоть до самого императора, — он тычет указательным пальцем в потолок.

Смотрю на него, в груди закипает ярость.

Но в этом весь Сомов!

Воспользоваться мной, использовать мои способности, загнать в ловушку и поставить условия!

— И что же от меня требуется? — ледяным голосом спрашиваю я.

Сомов скалится, как хищник перед прыжком.

— Всего лишь одно поручение…

Вглядываюсь в его холодные глаза, пытаясь понять — шутит он или нет.

Увы, этот маститый аристократ, с грубыми чертами лица, известен не склонностью к шуткам, а безукоризненной логикой.

— Демид Архипов, буду тебя пока так называть, — голос его хрустит, как подмороженный лёд. — В Московской области… бедствие. Монстры и прочая нечисть, вплоть до вурдалаков.

Мне требуется секунда, чтобы осознать сказанное. Потом ещё одна — чтобы принять. И третья — чтобы ощутить то, что подобает дворянину моего положения — глухое раздражение.

— Вурдалаки? — повторяю я, медленно, будто пробую слово на вкус. — То есть не бродяги, не разбойники. Вурдалаки?

Граф кивает, глядя в пространство.

— Не просто вурдалаки, — уточняет он. — Монстры. Нечисть. Адово отродье.

В глазах начинает пульсировать жилка. Всё-таки господь испытывает меня.

— Значит, — подвожу итог, стараясь, чтобы голос оставался ровным, — мне надлежит собрать отряд из верных, обученных людей, оседлать коней и отправиться в зону аномалий, населённую чудовищами, чтобы разобраться с проблемой?

— Совершенно верно, — с удовлетворением подтверждает Сомов.

Делаю глубокий вдох. На выдохе спрашиваю.

— Граф, скажите мне, пожалуйста… с вами все нормально?

Он медленно моргает. Видимо, не ожидал вопроса.

— Вполне, — сухо отвечает он. — А вот будешь ли ты в своём уме, когда они доберутся до твоих земель, не знаю.

Чёрт. Он играет грязно. Давит на честь, долг, страх за владения.

Подлый, хитрый манипулятор.

Встаю и меряю шагами кабинет. В голове рвутся мысли, как загнанные кони. Вурдалаки. Монстры.

Проклятье.

Но — я барон Демид Архипов. Человек, чья фамилия значится в летописях не рядом с трусами, а рядом с героями.

— Я сделаю это, — произношу, останавливаясь и с вызовом глядя на графа. — Но с одним условием.

— Каким?

— Когда я вернусь, вы лично вручите мне грамоту, что я барон Демид Архипов. Наследник и Глава Рода Архиповых.

Сомов усмехается.

— Договорились. Только, барон, — он наклоняется ближе, — ты оттуда уже не вернёшься…

* * *

От автора

Первый том здесь: https://author.today/work/415097

Глава 3

Телепортер Барс появляется на третий удар гонга. Зверь-птица с серебристыми переливающимися боками, с гривой светящихся волос, направляет свой тяжелый взгляд на меня.

— Куда вас телепортировать, барон? — произносит он, не моргая.

Поправляю манжеты камзола, бросаю взгляд в окно, за которым падает снег.

— В Пензенскую губернию, в деревню Невежкино к тетушкам Варваре Алексеевне и Анне Степановне. Надо провести семейный совет.

Барс поднимает бровь.

— Семейный? Или что-то более… эзотерическое?

Усмехаюсь.

— Когда это ты успел стать таким разговорчивым? Или учишься у Зира?

Барс не отвечает, я сажусь на него верхом— и мир вокруг вспыхивает светом.

Когда зрение проясняется, я уже стою перед добротным домом. Быстро же бригада нанятых мной строителей, возвела большой двухэтажный дом. На фоне старых покосившихся изб деревеньки, он кажется прямо величественным.

За калиткой скрипит журавль колодца, а из дома доносится оживленный разговор.

Пересекаю двор. Смотрю в окна, завешанные ситцевыми занавесками.

Крыльцо выскоблено до блеска. Только касаюсь дверной ручки — и меня уже встречают. Обе тетушки на месте.

— О, смотри-ка, Демид объявился! —удивленно произносит Варвара, поправляя чепец.

— А мы уж думали, ты вовсе забыл дорогу к родным, — вторит Анна, поджав губы.

— Да как же вас забудешь? — парирую я, проходя в дом. — Вон, и хлебом пахнет, и квасом, и бараниной. Всё как я люблю.

Тетушки переглядываются, уступают, пропуская меня внутрь. Сбрасываю камзол, плюхаюсь на лавку и, выдержав паузу, сообщаю.

— Захар заявил, что я самозванец. И бумагу состряпал. Якобы настоящий наследник — Арсений Архипов умер в младенчестве, а я Демид — найденыш, сын обедневшего дворянского рода Самсоновых.

Обвожу взглядом женщин.

Тишина висит, как топор над плахой. Варвара Алексеевна первой приходит в себя.

— Захар, значит? Ну, этому крючкотвору только дай повод пакостить. И что теперь будем делать?

Щурюсь и сцепляю пальцы в замок.

— Пришло время — надо вытаскивать моего младшего брата. Я видел Арсения в магическом мире. Его запечатали там и удерживают. Мы должны его вызволить.

Анна Степановна морщит лоб.

— В магическом мире? Ты в этом уверен?

— Абсолютно.

Варвара хлопает ладонями по столу так, что подпрыгивает миска с вареньем.

— Ах он, ирод! Арсений жив, а этот прохвост Захар хочет его стереть из рода? Да я ему…

Анна кивает.

— Тут без колдовства не обойтись. Значит, надо идти к старухе Марфе. Только она знает, как проникнуть в магический мир.

— Тогда давайте отправимся к ней.

Поднимаюсь с места. Тетушки переглядываются. Анна тихо говорит.

— Демид… А ты уверен, что Арсений захочет вернуться?

Замираю. Вопрос обжигает.

— Арсений сам просил об этом, — жестко отвечаю я.- Он очень хочет вернуться в наш мир. Вопрос в другом — в чье физическое тело его возвращать? Ведь отправили его туда в младенчестве. И он застрял там на долгие восемнадцать лет…

Дело не только в том, чтобы его спасти. Главное — кем он будет здесь, будучи спасённым.

Деревня наша глухая, стоит прямо возле леса. Сейчас бабе Марфе девяносто, выглядит на сто двадцать, но если глянуть в глаза — вечность в них, и ещё что-то, отчего хочется быть вежливее.

Все ее в деревне называют старой колдуньей. Боятся, но, стоит беде подкрасться, то выбора нет — бегут к ней.

Мы всей честной компанией выдвигаемся тоже.

Бабка Марфа встречает нас у порога, в одной руке у неё кочерга, в другой — мешочек с травами. Дом маленький темный, в нем, кажется, даже воздух заряжен магией.

Сама баба Марфа выглядит, ну точно, как Баба- яга, уродливая колдунья, использующая магические предметы.

— Ну? — скрипуче говорит она. — Значит, запечатали малого? Вытаскивать надо?

Вот ж ведьма старая! Уже знает зачем пришли.

— Надо, — киваю. — Только, баба Марфа, есть нюанс. Лицо ему стёрли чёрные маги. В этом мире его прежнего облика нет.

Марфа хмыкает, шмыгает носом и заглядывает мне прямо в душу.

— Вернётся, как миленький. Ты ж сам понимаешь, какие тут правила. Не они, так мы. Давай начинать.

Впускает нас в дом.

Внутри пахнет сушёными травами, воском и костром. На потолке висят связки чего-то непонятного, у печки греется чёрный кот, который с подозрением смотрит на Зира.

Фамильяр, разумеется, не упускает шанс.

— О, смотрите, новый член клуба. Как там, пушистый, давно мух считаешь?

Кот надувается, но молчит. Марфа нас не слушает, уже рассыпает мел в круге на полу.

— Надо будет прыгнуть в проём портала. Назад вернётесь, когда работу сделаете. Я там уже буду вас ждать, — говорит она. — Готовы?

Киваю. Варвара и Аня молчат, но я вижу — тётушки напряжены, руки их сжаты в кулаки. Не каждый день отправляешься вытаскивать родственника из запечатанного магического мира.

Мы разом шагаем в круг, и в следующий миг мир вокруг трещит, рушится, и мы оказываемся в другом месте…

* * *

Темнота и ветер. Чувствую, как Зир дёргает меня за волосы.

— Ну и холодрыга! Ты не мог выбрать мир с пляжами и коктейлями? Или хотя бы с нормальной погодой?

— Цыц, Зир! — шиплю на него.

Сумрак постепенно проясняется. И как сквозь туман перед нами образ — огромный замок из чёрного камня. Именно там заперт Арсений. Марфа бросает на нас быстрый взгляд.

— У нас мало времени. Действуйте быстро. Иначе все тут застрянем.

Вглядываюсь в тьму. Вижу стражей — тени с горящими глазами. Они приближаются. Варвара достаёт из кармана ладанку и шепчет заговор. Анна держит в руках серебряную верёвку.

— На три, — говорит она.

— Три! — рявкаю я, и мы бросаемся в бой.

Я схватываюсь с ближайшим теневым стражем. Он бьёт — я уклоняюсь, чувствую холод его лезвий.

— Жги его огнем! — шепчет Марфа.

Отвечаю всплеском огня. Страж отступает и исчезает.

Вижу, как Анна закидывает верёвку на другого. Варвара шепчет что-то, её ладонь светится, и вот уже тени отступают, а из замка раздаётся рёв.

— Арсений! — кричу я, бросаясь вперед.

Врываемся внутрь. Арсений в клетке из синего огня. Кидаю в неё заклинание, за заклинанием — процесс идет очень медленно.

Черт! Время на исходе.

Марфа подходит, смачивает палец слюной и рисует что-то в воздухе. Огонь гаснет.

Вот ж ведьма.

— Быстро! — велит она.

Вытаскиваю брата. Свою копию.

— Скорее все сюда, снова рисует круг Марфа.

Очухались мы все уже на этой стороне. В тесной избе бабы Марфы.

— Спасибо, что вернулись живыми, — говорю я и мы выходим из дома на воздух.

Арсений с удивлением оглядывается по сторонам. Перед ним раскинулась деревенька, старые дома, за околицей луг, а вдали темной полоской виднеется лес.

Переводит взгляд на меня, моргает.

— Ты кто? — хрипло спрашивает он.

Замираю.

— Ты что не узнаёшь меня? — удивленно поднимаю бровь.

Потом замечаю — лицо у него… другое стало. Совсем.

— Радуйтесь тому, что получилось. В реальный мир вытащила тебе брата после восемнадцати лет забвения, — недовольно ворчит старая.

— Спасибо, баба Марфа. Ты очень помогла, — говорю я, понимая, что без нее вряд ли смогли бы вытащить брата.

То ли уровня магии еще не хватает, то ли природа магии у старой Марфы другая.

— Ой, братец, теперь тебе будет весело! — шипит в моей голове Зир.

Привычно цыкаю на него.

Смотрю на Арсения, и перед глазами стою вроде как я сам — только чуть другой. В магическом мире мы были копиями друг друга, одинаковыми до последней черточки, но здесь…

Черты лица у него изменились. Другие — не мои. Глаза не серые, а голубые, волосы не тёмные, а светло-русые. Только фигура такая же, как у меня. Высокий, плечистый, даже осанка похожа.

— Ты — Арсений, — произношу я, внимательно следя за его реакцией.

Он хмурится, склонив голову, потом усмехается

— Арсений, значит? Звучит неплохо. А ты уверен, что мы братья?

— Абсолютно. Близнецы.

— Хм… не помню ничего такого.

Фамильяр Зир фыркнул и, конечно, не смог не вставить своё словечко.

— А ты ему покажи родинку! У вас же и родинка на одном месте. Эм… ну, в общем, там, где близнецам положено.

Арсений чуть не поперхнулся.

— Это ещё что за наглое существо?

— Это Зир, –вздыхаю я. — Он говорит всякую чепуху, но иногда в этом есть смысл.

— Иногда⁈ — возмущается Зир. — Оскорбляешь, хозяин! Я вообще-то философ в шкуре фамильяра!

— Ты — ходячая проблема в шкуре фамильяра.

— Ты сам меня таким воспитал!

— Так, стоп! — Арсений поднимает ладони. — Это только мы с тобой слышим? -смотрит на меня. — Или тут все привыкли к говорящему, э-э… кто ты там вообще?

— Великолепный! — заявляет Зир. — Умный, остроумный, верный товарищ и мастер словесных подначек.

— Ох, беда, — Арсений трет виски. — Ладно, допустим, я поверю тебе, что мы близнецы. Но почему мы такие разные с тобой? И почему я ничего такого не помню?

— Возможно, потому что в этом мире ты другой, — жму плечами. — Но ты видишь и слышишь Зира, а значит, магия в тебе есть. Значит, и память можно вернуть!

Тётушки, которые до сих пор стояли в стороне, наконец встряли в разговор. Тётя Анна, сложив руки на груди, заявляет.

— То, что вы близнецы, это объясняет, почему оба одинаково упрямые.

— И одинаково голодные, — добавляет тётя Варя. — Близнецы или нет, а ужин им нужен.

— Не сейчас, — отмахиваюсь я. — Нам срочно надо отправляться в Пензу. Дела там ждут.

Марфа, до этого слушавшая в тишине, всплеснула руками.

— Какая ещё Пенза⁈ Ты только брата нашёл, а уже куда-то мчишься⁈

— Срочные дела, — повторяю я и смотрю на Арсения. — Ты готов отправиться со мной?

Задумчиво глядит ан всех, потом снова переводит взгляд на меня. В глазах мелькает что-то странное — то ли надежда, то ли беспокойство.

— Кажется, у меня нет выбора, — бормочет он.

— Никогда и не было, — ухмыляется Зир. — Вы же братья. Близнецы, — с сомнением добавляет он.

— Слушай, Зир! — цежу я.

— Уже молчу, — отлетает он в сторону.

— Барс! — гремит мой голос. Чувствую, как дрожит воздух, как незримая сила пронзает пространство, вытягивая его в невидимую нить.

Барс появляется из ниоткуда — сверкающая тень в полутьме, перетекающая в контуры хищного тела. Глаза, как расплавленное золото, всматриваются в меня с понимающей ухмылкой.

Телепортатор.

Щелчок, вспышка — и мы с Арсением оказываемся в перед пензенским родовым поместьем.

Брат замер у ворот особняка, разинув рот.

Он медленно поворачивает голову, пытаясь охватить взглядом всё сразу — массивные колонны, лепнину на фасаде, огромные окна с резными наличниками.

Похоже, где-то в глубине души он ожидал увидеть скромное имение или даже просто большой дом, но то, что предстало перед ним, выглядело, как дворец.

Не я его отгрохал. Поэтому понимаю удивление брата.

— Я… — Арсений переводит взгляд на Зира. — Это что, правда? Нам сюда?

Зир, закатив глаза, хохмит.

— Нет, конечно, это просто декорация. Декораторы, выходите, мы вас рассекретили!

Арсений даже не отреагировал на подкол.

Он с трудом осознает, что сейчас, прямо перед ним, стоит здание, достойное купца первой гильдии или какого-нибудь министра.

Но к слову, я глава Пензенской губернии, еще пока. Правда Захар Степанович мечтает отжать у меня все владения.

Не думаю, что мы с братом ему их уступим так просто.

— Да ладно тебе, — продолжает Зир, ухмыляясь. — Я же вижу, как у тебя в глазах крутится вопрос: «А что, если они тут ещё и прислугу держат?» Если держат, я первым в очередь записываюсь. Грех не воспользоваться.

Арсений медленно качает головой, переваривая увиденное.

— У меня столько вопросов… — бормочет он. — Что это вообще за особняк? Кто здесь жил? И зачем нам его показывают?

— Какой пытливый ум, — усмехается Зир. — Ты, главное, не думай слишком глубоко, а то заплутаешь в собственной логике.

Арсений пропускает очередную насмешку мимо ушей. Его взгляд цеплялся за каждую деталь — изогнутую кованую решётку ворот, фонарь на высокой тумбе. Всё это выглядит так, будто здесь до сих пор живут, принимают гостей и устраивают балы.

— Между прочим, — объясняет фамильяр. — Это ваше пензенское поместье — рода Архиповых. Кстати, ты тоже Архипов.

— Может, мне в другом мире родиться надо было? — выдыхает Арсений.

— Передумал быть бароном? — косится на него Зир.

— Да, почему же? Вполне себе подходящий статус. Просто еще не привык.

— Нам пора внутрь, — говорю я.

Пересекаем двор и входим в особняк.

Арсений ступает осторожно, будто опасается, что все может вмиг исчезнуть, как в иллюзорном магическом мире.

Просторный холл, потолки в шесть метров, люстра, сверкающая как созвездие.

Свет играет в позолоте стен, отовсюду веет тем самым духом роскоши, который я не люблю, но дед Андрей обожал, и поэтому, здесь многое сохранилось с тех самых времен, когда здесь всем заправлял старый хозяин.

* * *

Пока Арсений знакомится с особняком под зорким глазом гида — Зира, я ухожу в свой кабинет и вызываю по телефону к себе воеводу.

Спустя полчаса он уже здесь.

Рублев сидит напротив меня за дубовым столом, опершись на локоть и внимательно вчитывается в исписанный мелким почерком лист пергамента.

В комнате пахнет воском и кожей, за окнами слышался топот караульных сапог.

— Так, стало быть, граф Морозов сознался? — спрашиваю я, постукивая костяшками пальцев по столешнице.

— Да не сразу, — хмыкает Рублев, отрываясь от бумаги. — Сперва клялся, что чист перед императором. Дескать, никакими делами темными не промышлял, в казну не лез. Но потом, как водится, язык у него развязался.

Усмехаюсь.

— Виною, поди, старые добрые допросы?

Воевода не спешит отвечать, подвинул к себе кружку с чаем, отпил глоток, шумно ставит обратно.

— Он долго держался, граф-то. Знал, что не простят. Но уж коли кровь пошла да кости заходили, заговорил. Признался, что через подставных купцов выводил казенные деньги, закупал оружие, припасы, отправлял в лесные схроны. Слуги его за деньги крестьян зазывали в отряды, а кто не шел — тех силой брали, семьи стращали.

Киваю, потирая пальцы.

— Сколько он казне-то недодал?

— По подсчетам — больше трех сотен тысяч золотом. Да еще земли, скот, меха. На Пензенщине целые деревни в разор легли, купцы караваны водить боятся. Лесные-то разбойники уж не сами по себе, не разбойники вовсе, а вояки его личные.

Качаю головой.

— А старик-то, дед Андрей? Как там живет в заточении?

— В безвестности. Влияния лишен, весть о нем народу не идет. В холода бледный стал, кашляет, но пока жив. Безродный теперь, да и отпущения грехов ему ждать не стоит.

— Время крутится, воевода. Еще год назад и не помышляли, что вороватые графья в темницах сидеть будут. А бесноватые бароны в захолустье прозябать.

— Время пришло платить по счетам за их темные деяния, — говорит Рублев. — Поднимаю бровь.

— Как успехи в Полевых Лагерях Стражей?

Воевода расправляет плечи.

— Казармы строим, муштрованных отбираем. Лес зачищать будем, чтобы ни одной крысы Морозовской не осталось.

Поднимаюсь с места, подхожу к карте, висевшей на стене, провожу пальцем по границе лесных массивов.

— Убей их быстро, воевода. Пока крысы не вырыли новых нор.

* * *

— Вот! Вот кто тут действительно по делу, а не глазами хлопает.

В особняк влетает статная красивая обворожительная Мария, с копной темно- русых волос. Одетая в свою любимую кожаную одежду.

Настоящая амазонка. Наездница. Так и кажется, только соскочила с коня.

— Мария, ты святая женщина, потому что если бы мы ещё пять минут слушали внутренний монолог Арсения, я бы свихнулся.

Но Мария явно не слышит говорливого Зира.

— Ты кто? — спрашивает она Арсения.

— Арсений, — отвечает тот, пристально изучая девушку, будто диковину какую.

Мария фыркает и отходит.

Брат бросает на нее раздражённый взгляд, но ничего не говорит. Он чувствует себя чужим, и ничего с этим поделать не может.

Мы выходим из кабинета навстречу Арсению и Марии.

Достаю телефон, и вызвать графа Тимофея Никольского и кузенов — дело пары секунд.

Арсений издает странный звук — смесь смеха и удивления.

— Это что, магический артефакт? — Он тычет пальцем в телефон. — Удобно, надо признать! А можно мне такой же?

Зир, лениво развалившийся в кресле, хохочет.

— Да уж, Арс, если б ты видел, как этим местные пользуются. Они так же, как ты, считают это магией, — Зир поднимает бровь. — Только без Вау-эффекта.

Арсений качает головой, словно попал в другую реальность. Впрочем, так оно и есть.

Саша и Лиза, мои кузены, уже здесь.

Лиза привычно прищуривается — так она оценивает что-то стоящее. Саша громко дышит, глядя на Арсения с любопытством — словно перед ним не человек, а диковинный зверь.

Прибыл и граф Тимофей Никольский. Теперь все в сборе.

Киваю на Арсения.

— Прошу любить и жаловать! Он мой брат-близнец Арсений. С рождения жил за границей.

Молчание. Потом Лиза вскрикивает.

— Что? Брат? Еще один? Это же скандал!

Саша поправляет сестру.

— Не скандал, а сенсация.

Воевода скрещивает руки на груди, изучает Арсения.

— Выходит, он тоже барон?

Ухмыляюсь.

— Да, и он будет здесь за главного. У меня серьезные дела в Московской губернии.

Арсений ошеломленно смотрит на меня.

— Не волнуйся, Арс. Тут все свои, — обвожу взглядом присутствующих. — Они помогут тебе тут освоиться.

Поворачиваюсь к графу Тимофею Никольскому.

— Тимофей, брат будет учиться в Военной Магической Академии. Ему необходимо открыть магические уровни.

Граф Никольский кивает.

— Хороший выбор. Без магии в наше время никуда.

Еще некоторое время обсуждаем городские и военные дела — и вскоре я принимаю решение.

— Тимофей, отбери мне учеников — человек десять, способных. Гвардейцев и Магов. Я набираю себе отряд, в Московскую губернию заберу их.

Перевожу взгляд на присутствующих.

— Мария, тоже поедешь со мной в Московскую губернию. Ты там нужна.

Она замирает, глаза широко раскрываются. Что с ней не так?

Конечно, изначально, я думал, что возьму с собой брата, ведь у него уже был опыт в сражениях в магическом мире. Но после перемещения Арсения в реальный мир, все резко изменилось.

Брат попал не в свое тело. Его тела здесь просто не существует. Он оказался здесь тоже попаданцем, только не из другого реального времени. А явился сюда — из магического мира.

И теперь ему предстоит пройти весь магический путь развития заново. Но он тоже родился в нашем древнем могущественном роду Архиповых.

Значит, все получится. Нужно только время.

— Ты чего такая мрачная? — спрашиваю я, глядя на свою верную помощницу.

Мария смотрит на меня застывшим взглядом качает головой.

— Я не поеду в Московскую губернию, — резко говорит она.

Наступает тишина. Хмурюсь.

— Почему? — сухо спрашиваю я.

Она отводит взгляд. В её глазах мелькает тень — не гнева, не страха, а чего-то более глубокого. Чего-то, что невозможно сразу понять.

— Там он… и ничего уже нельзя будет изменить, -говорит она ледяным тоном.

По спине пробегает холодок.

Глава 4

— Васька, давай перегоняй броневик в Пензу! — кричу я в трубку…

Это было вчера, а сегодня утром внедорожник уже стоит перед воротами усадьбы.

— Я уж думал, ты — мираж! — произносит Васька, выбираясь из-за руля машины. — Барон-то о тебе говорил, но я сомневался, есть ли ты на самом деле.

У него глаза вылезают из орбит, а рот открывается, глядя на Арсения.

Брат не обращает внимания, с удивлением разглядывая броневик.

— Это ж надо, сколько я пропустил! — восклицает он. — Она еще и едет, как карета.

— Броня у него пуленепроницаемая, — бросаю я, глядя как брат ходит вокруг машины, с интересом разглядывает.

— Ладно, давайте грузиться, поедем деда Андрея навестим, — говорю я.

Арсений поднимает на меня удивленный взгляд.

— Садись в машину, сейчас все объясню.

Васька быстро открывает двери броневика, и мы плюхаемся на кожаные сидения.

— Дед Андрей –двоюродный дед, родной брат нашего с тобой деда Степана Кузьмича. Но он тут небольшую междоусобицу устроил — пытался захватить власть. Вот я и отправил его в ссылку в старую усадьбу в Глебовку.

Арсений, сидящий напротив меня, хмурится, пытаясь переварить услышанное.

— Да чтоб меня черти утащили! Он же как ты, барон! Один в один! Может, я сплю? — Васька хлопает себя по щекам и смотрит на меня в ожидании пояснений.

Конечно, внешне Арс немного другой, но может только я его так вижу?

Чудеса, да и только!

Почему –то все считают, что мы практически идентичны…

— Это называется близнецы, Васька. Бывают такие случаи, —усмехаюсь я.

— Да не, барон, не близнецы, а дурь какая-то! — Васька подбоченивается. — Может, ты его в зеркале нашел и вытащил? Или это твоя злая тень, которая решила отделиться?

Арсений вскидывает бровь, но, вместо ответа, смотрит в окно. Васька же, видя, что я тоже не собираюсь разъяснять подробнее, задает все- таки риторический вопрос.

— Не, ну это нормально?

На его вопрос реагирует фамильяр Зир, которого тот не только не видит, но и не слышит.

— О, Васька, если бы я получал по алтыну за каждый случай, когда кто-то говорил, что его родственник вылез из зеркала, я бы давно построил себе броневик получше, чем у хозяина!

Через пару часов мы достигаем дальнего поместья деда Андрея. Выгружаемся из машины и рассматриваем скромное, но крепкое здание из темного камня с высокими узкими окнами.

Гладкие стены, ни намека на запустение — дед любит роскошь, но теперь ему это не по карману. Зато здесь образцовый порядок.

Двор просторный, скромно украшенный, в центре — небольшая статуя рыцаря, чей меч указывает на главные ворота.

Нас встречает сам дед Андрей.

Его морщинистое суровое лицо, озаряется странной смесью радости и печали.

— Демид, Арсений, — голос его хриплый, но сильный. — Я знал, что этот день придет. Проходите в дом.

Он разворачивается и сутулясь идет впереди.

Этот хитрый лис знал, что и Арсений придет?

Или боялся, что, когда –нибудь тайна, хранимая в роду восемнадцать лет, выплавит наружу.

Сколько еще тайн хранит наш род?

Войдя внутрь старого каменного особняка, проходим в полутемную гостиную, устраиваемся в старинных креслах перед горящим камином.

Я прямо перехожу к делу.

— Дед, кто запечатал моего брата Арсения в магическом мире?

Он долго смотрит на меня, щурясь подслеповатыми глазами, затем медленно вздыхает.

— Я.

— Ты? — ошарашенно восклицаю я. — Почему⁈

— Потому что Захар всю жизнь жаждал власти. Когда я понял, что он не пощадит никого ради своих амбиций, я запечатал Арсения сразу после рождения. Опоил его зельем, провел ритуал с черными магами. Он не должен был попасть в руки Захара.

Архимаг, стоящий рядом с дедом, качает головой.

— Это было непростое решение, но оно спасло вашего брата.

— Спасло? — чувствую, как во мне закипает гнев. — Вы решили судьбу моего брата за него!

— Я уехал, Демид, — продолжает дед Андрей. — Оставаться в клане было невозможно. Захар и сейчас убьет нас всех, если останется у власти. Ему плевать на род, на наши земли. Я построил здесь свой мир, вдали от всего этого. Но теперь вижу — клан умирает. Все разбежались, кто куда. А Захар спутался с черными магами. Одержимый властью, вконец разоряет наш род. Ты должен принять решение за всех нас.

— Дед Андрей, когда это у тебя такие умные мысли появились? –не сдерживаясь, рявкаю я. — Вдали от земных благ, в покое и тишине — в этой ссылке?

— Стар я уже стал, Демид. Много ли мне надо? — кряхтит дед.

— Что-то совсем недавно, твой выбор был иным. Сидел, чах над златом, все греб под себя! И молодая жена, и богатый дом. А, главное, разработка ресурсов — кристаллов вместе с этим –казнокрадом!

Дед вздрагивает, услышав про добычу кристаллов. Не ожидал, что я обо всем знаю.

— Ты не меньше Захара, под себя греб. И все тебе было мало. В могилу, наверное, хотел с собой унести. Почему, когда я пришел к тебе, не сказал, где Арсений?

Смотрю на брата. Он молчит, но его взгляд говорит больше слов. Перевожу взгляд на деда.

Дед тоже молчит. Подыскивает слова?

— И ты мне скажешь, что я не прав?

Дед медлит.

— Есть вещи, которые не просто сказать.

— Вот даже как… Тогда расскажи про нашего отца, как он умер?

Перевожу взгляд на брата, тот замирает, внимает каждому слову.

— Демьян был человеком крепким, рассудительным, сдержанным, — начинает говорить дед Андрей. — Он не любил пустых слов и лести, но младшего брата своего, Захара, боготворил. А тот с детства привык, что старший брат возьмет на себя удар, прикроет, поможет. Захар рос хитрым, умеющим угодить, найти нужное слово, незаметно оказаться в центре любого события и вынести для себя пользу.

Когда Демьян стал Главой рода Архиповых, Захар был рядом. Он улыбался, рассказывал новости, советовал, подсказывал. Демьян ему доверял беспрекословно. Жена Демьяна, Анна — ваша мать, относилась к Захару настороженно, но не говорила мужу ничего — знала, как он любит младшего брата.

Захар же завидовал. Люто завидовал силе Демьяна, его уверенности, уважению, которым того окружали. Он завидовал дому, жене, детям.

Захару всегда было мало — его не устраивала роль младшего брата, он хотел всего и сразу.

Однажды он сказал Демьяну, что хочет устроить в его доме большой пир — в честь удачной сделки, которую провернул.

В день пира Захар приехал с конкретной целью — убить брата, чтобы захватить его статус — Главы рода Архиповых.

А для этого мало было отравить брата, он отравил и мать вашу, и тебя, Демид, яд подсыпал вам в еду.

Первые признаки пришли спустя несколько часов. Анна побледнела, начала задыхаться. Демьян бросился к ней, но и сам почувствовал страшную боль — ноги ослабли, потемнело в глазах.

А когда Демьян рухнул на пол, а Анна вскрикнула и повалилась рядом — в доме началась паника.

Захар был первым, кто кинулся «звать за помощью». Он выбежал из дома… и не вернулся. Скрылся в ночи, оставив брата и его жену умирать.

Демьян лежал на полу, слабея, в глазах застыло удивление — он не мог поверить, что это сделал Захар…

Дед Андрей вдруг закашлялся — резко, глухо, надсадно, будто лёгкие его наполнились каменной пылью. Лицо скривилось, руки вцепились в грудь, а на лбу выступили капли пота. Помощник бросился к нему.

— Дед, давай выпей воды, — голос архимага дрожал, но движения оставались уверенными, ловкими.

Дыхание деда Андрея было тяжёлым, рваным, но постепенно выравнивалось. Он поднял на меня усталый взгляд, потом перевёл его на Арсения и вдруг заговорил.

— Ты ведь не знаешь, да? — голос его звучал хрипло, с надломом. — Сын мой, Григорий… архимаг. Он Захара всегда прикрывал. А я… я с ним рассорился.

Я смотрел на него, щурясь.

Это звучало неправдоподобно. Архимаг Григорий действительно прикрывал Захара. А дед Андрей расстался с родным сыном из-за этого?

Что-то тут не так.

* * *

Мы возвращаемся в броневике обратно в Пензу. Поворачиваюсь к брату, который уставился в окно, и толкаю его локтем.

— Ну, так что? — спрашиваю я. — Поверил?

Арсений моргает, будто выныривает из мыслей.

— Деду Андрею? В которую из его баек? Про то, что он радеет за наш род Архиповых? Или про то, что он поссорился со своим сыном?

— В обе, конечно, — ухмыляюсь я.

Брат фыркает, трет нос.

— Зир бы точно поверил, — говорит Арсений. — Он бы еще на мельницу полез, искать рога да копыта.

— В приличном обществе не говорят про тех, кто отсутствует, — с обидой заявляет Зир.

— Извините, пожалуйста, фамильяр Зир, — Арсений хохочет. Потом зевает, прикрывая рот. — И где же мы были?

— Там, где я был, состоялся очень интересный разговор…

Зир хотел что-то добавить, но его перебил Арсений.

— Ну, а ты? — спрашивает он. — Ты сам-то в это веришь?

Смотрю на отражение в окне. Там, за стеклом, только ночь и размытые огни деревушек, мимо которых мы мчимся.

— Я понял, кто замуровал тебя в магическом мире… И это не дед Андрей.

Глава 5

— Кто он? — удивлено смотрит брат.

— Его сын — Архимаг Григорий по указке Захара. — Дед, видно, решил, что ему уже мало осталось. Чувствует, что власть Захара пошатнулась, вот и выгораживает сына. Берет вину на себя.

— Ты уверен?

— Более чем. Ты не смотри, что он стар. Скоро узнаешь, какую дед в Пензенской губернии привольную жизнь вел. Процветание губернии у него не стояло и на сотом месте. Все для себя любимого, будто десять жизней собрался прожить. Ему была выгодна сложившаяся ситуация в Клане, поэтому он и не сказал мне о тебе.

Арсений пожимает плечами, вытягивается на сидение.

— Надеюсь не все в нашем роду такие паскудники — просто оторопь идет.

— Конечно, нет. Но клан раскололся на две части.

На следующий день мы с братом отправляемся на отбор гвардейцев и магов для формирования отряда в Московскую губернию.

Военная Магическая Академия встречает нас величественными башнями и широкими мраморными ступенями.

В воздухе висит напряжение — сегодня проходит отбор в отряд гвардейцев, тех, кому предстоит защищать интересы короны и участвовать в тайных операциях.

На просторном дворе Академии собралась толпа — юноши и девушки. Их лица выражают смесь волнения и гордости.

Отбор проходит в несколько этапов.

Сначала маг — старейшина проверяет у кандидатов наличие магического потенциала.

Это выглядит, как своеобразный ритуал. Он подносит к руке испытуемого кристалл, и, если тот начинает светиться, значит, у человека есть сила.

Иногда свет появляется едва уловимый, иногда вспыхивает ярко, почти ослепительно. К тем, у кого кристалл остается темным, те априори не подходят — без магического дара им нет места в этом отряде.

После первого этапа переходят ко второму -кандидатов проверяют на физическую подготовку. Они должны пробежать круг по двору, затем выполнить ряд упражнений на ловкость и силу.

Перепрыгнуть через барьеры, увернуться от летящих снарядов, поднять тяжелые мечи. Некоторые справляются легко, другие падают, задыхаясь, и уходят, понурив головы.

Но самое интересное начинается на третьем этапе, когда оставшихся отправляют на проверку воли.

Маг создает иллюзии — каждому свое испытание, соответствующее его страхам и слабостям. Кто-то оказывается один в пустыне, кто-то видит, как на его глазах гибнут родные, а кто-то сражается с собственным двойником. Лишь те, кто преодолевают страх и не отступают, проходят дальше.

Я не свожу взгляда с Арсения. Он смотрит восхищенно на участников состязаний. И мне передаются его эмоции — восхищения, сожаления и даже немного зависти…

— Арсений, — кладу руку на плечо брата. — Ты даже не представляешь, на что способен. Здесь все вместе взятые и даже уже обученные кадеты не стоят и сотой части твоих магических способностей. Тебе главное начать тут заниматься по полдня, — обучаться военному делу. Уровни магии будут прокачиваться. Дома тоже передам кристаллы и научу с ними работать. Остальное время тебе придется трудится на благо губернии. Старайся вникать во все вопросы, быстрее окунешься во все- быстрее освоишься. Я верю в тебя, брат.

— Даже поверить не могу, что моя жизнь так круто изменилась. Из заточения я внезапно попал в самую гущу событий реальной жизни, — растеряно смотрит на меня.

— Расслабься, Арсений. У тебя есть старший брат — я. Ты всегда можешь ко мне обратится по любому вопросу, если будут сомнения.

— Ты же завтра уезжаешь…

— А телефон на что? — усмехаюсь, протягивая ему новенький аппарат.

— Это мой⁈ –брат берет в руки светящуюся коробочку и смотрит на нее… как ребенок.

Вот гад, Захар! Внутри пламенеет ярость. Столько лет украл у Арсения, да чего там лет, все детство и молодость! Восемнадцать лет с рождения провести в призрачном мире.

Жесть.

У меня –то самого, это вторая полноценная жизнь, я пришел сюда из высокотехнологичного мира. Для меня многие вещи тут ниже уровня, чем я видел и знаю.

Арсений же вступает в эту жизнь, как из ниоткуда.

— Через пару дней тебе подгонят точно такой же броневик, как у меня. — Глаза брата расширяются. — Скорее, и более навороченный будет.

— Спасибо, брат! — Арсений обнимает меня, и мы хлопаем друг друга по спине.

Такое родственное чувство я сам испытываю впервые с того момента, как попал сюда…

После прошлой жизни, в которой меня предал родной брат, думал, уже не способен ощутить с кем-либо такое близкое родство. Ан, нет. Вот он мой близнец. Моя родная душа.

Сильная это штука — брат…

Отбор завершается, перед нами стоит чуть больше двадцати человек. Уставшие, но гордые, они выстроились в ряд, ожидая решения.

— Вы все зачислены в элитный гвардейский отряд. И завтра отбываете на новое место дислокации в Московскую губернию.

— Барон, лучших забираешь, — с болью говорит начальник академии –граф Тимофей Никольский.

— Тимофей! А ты больше набирай молодых учеников. Поставь это дело на поток. И не только с нашей губернии, но и с соседних -приглашайте в Академию. И штат учителей расширяй.

* * *

Наступает вечер

В особняке царит напряжённая, давящая атмосфера. Гулкие тени от свечей расползаются по стенам.

Я иду к себе.

Кабинет — просторный, но тёмный, будто бы впитывающий в себя чужие секреты. Высокие книжные полки заслоняют стены, над камином тяжелый портрет кого-то из предков.

В углу, за массивным дубовым столом, старинное кресло, высокое, с резьбой в виде переплетённых змей.

Мария входит тяжело, напряжённо, будто тянет на плечах груз, который не может сбросить. Она не сразу садится, сначала стоит, сложив руки на груди. Свет падает на её лицо резко, подчеркивая какую-то внутреннюю борьбу.

— Говори, — приказываю я, наблюдая, как её пальцы сжимаются в замок. — И садись, — киваю на кресло напротив себя.

Она молчит мгновение, потом, словно решившись, срывается.

— Ты хочешь знать, что со мной? Ладно. Я сама до конца не понимаю… Это началось там, в лагерях Стражи, когда мы воевали с бандами и отрядами противника в лесах. Всё было как обычно. Грязь, кровь, смерть. Я убивала, я защищала, я работала. А потом…

Она делает паузу, взгляд её сосредоточен, но в глубине зрачков вспыхивает что-то темное, нехорошее.

— Потом пришёл план. Он просто… открылся сам по себе. Ощущение, словно я всю жизнь смотрела на мир сквозь стекло, а тут стекло разбилось, и я увидела, что находится по ту сторону…

Смотрю на нее, подключаюсь… мне начинает казаться, словно в комнате становится холодно. Тени от свечей становятся гуще, словно тянутся к Марии.

— Я начала видеть смерть. Нет, не так… Я начала чувствовать её, — продолжает она. — Когда умирал человек, я ощущала, как его жизненная сила вытекает… и, если я захочу, могу её взять. Понимаешь? Я чувствовала, как могу протянуть руку и задержать его дух, заставить его остаться. Но я не делала этого.

Голос её дрожит не от страха — от силы, от озарения, от чего-то, что пока не можешь оценить.

— Сначала это были случайности. Раненые умирали у меня на руках, а я вдруг понимала, что могу– забрать у них ману себе. А потом… потом я начала слышать их. Мёртвых.

Она замирает, я не спешу заговорить.

— Это дар или проклятие? — спрашиваю, наконец.

Мария усмехается.

— А ты как думаешь?

За окном падает хлопьями снег, и мне кажется, будто ветер несёт в себе далёкий, едва различимый шёпот…

Мария сидит, глядя перед собой, словно пытаясь разглядеть что-то в сумерках за окном. В пальцах она крутит медную монету.

— Ты не понимаешь… — наконец выдыхает она, не глядя на меня. — Это не просто желание или злоба. Это как голод. Живой, жгучий. Я могу забрать силу человека. Не просто убить — испить. Словно некромант, словно пиявка. Они даже не сразу поймут, что происходит, просто ослабнут, начнут болеть, вянуть, гаснуть. А я… — её голос задрожал, — а я стану сильнее.

От услышанного мороз идет по коже. Так вот какой дар был у нее. Вот почему, ее опекун не хотел говорить, не хотел открывать.

Но «дар» рвался наружу… и она нашла меня, чтобы я помог ей начать его открывать еще там… когда мы были в Тобольской губернии.

Мария резко замолчала, прикусив губу, и видно, как тяжело ей говорить дальше.

— Я боюсь себя, — шепчет она сухими губами. — Боюсь, что однажды… не смогу остановиться.

Мария вдруг поднимает глаза, в них что-то дикое, нечеловеческое, как у зверя, почуявшего запах крови…

Глава 6

Она продолжает говорить, глядя в пустоту перед собой.

— Я бастард. Но в Московской губернии живёт род моего отца. И если я туда поеду… Я не вернусь. Ты понимаешь? Я боюсь этого места, боюсь их лиц, боюсь их голосов. Боюсь, что не удержусь, не отведу взгляд, не удержу себя. Они никогда меня не видели… не знают, кто я. Но я-то знаю, кто они.

Мария судорожно втягивает воздух.

— У меня нет власти над этим даром. Это он управляет мной. Он зовёт, он тянет меня туда, в ту землю, пропитанную их кровью, их прошлым, их грехами. Он шепчет мне, что я должна. Что я обязана, — она поднимает на меня потемневшие глаза.

— Что мщение — это не выбор, а мой долг, глухо говорит она.

Сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

— Но я сопротивляюсь. Пока ещё сопротивляюсь. Потому что, если я туда пойду, то мне уже не будет дороги назад.

Хмурюсь. Сказать, что признание Марии меня ошеломило, это ничего не сказать.

Оно меня оглушило.

Некромант.

Слово звучит, как проклятье и как благословение одновременно.

Именно сейчас, когда я собираюсь отправиться на охоту на вурдалаков, и вдруг — такой своевременный дар.

Но его неуправляемость…

Это хуже, чем оружие без предохранителя.

Смотрю на Марию. Она кажется спокойной, даже уверенной, но нет, я ее знаю слишком хорошо. В глубине ее глаз затаилась тень сомнения.

А если после первой же битвы она не сможет остановиться? Если после первых убитых чудовищ она начнет тянуть к себе души всех мертвых подряд, не разбирая, кто враг, а кто друг?

Станет просто сильней? Или в ней победит их сущность, и она сама станет опасной для окружающих?

Демид! — говорю себе.

Посмотри на нее. Это она — Мария, с которой вы бились бок о бок не в одном сражении, которая прикрывала твою спину. Это все еще она… Мария.

Господи! Что за наказание?

— Ты ведь понимаешь, что это риск? — наконец говорю я. — И как я могу поступить, если вдруг ты…

Она обрывает меня.

— Да, барон, я все понимаю. Но без меня вы не справитесь, — отвечает она, склонив голову набок. — А если справитесь, то с большими потерями.

Молчу. Слова даются тяжело. Она права. Чертовски права.

— Риски связаны только с моим Родом, который отверг меня, назвав бастардом.

В ее глазах застыло что-то темное и страшное.

— Барон, но вы же меня к ним не пустите, да?

Хотел бы я тебя не пустить, девочка, но будет ли это в моих силах.

Велик соблазн взять ее с собой, с таким –то талантом!

Но я качаю головой.

У меня нет уверенности в том, что не начнется настоящий кошмар не во время битвы с вурдалаками. А после битвы…

* * *

Поздно вечером мы с братом садимся в броневик и отъезжаем от особняка.

Бросаю взгляд на окна, за которыми метнулась тень Марии.

Не находит себе места. А я ведь ей сказал на прощание.

— Возвращайся в полевой лагерь стражей. Там от тебя будет больше пользы.

— Почему? — в ее голосе слышен надлом.

— Потому что там, куда мы поедем, где начнется настоящая бойня, я не смогу заниматься еще и контролем вселившегося в тебя дьявола.

Мария сникла, чувствуя себя изгоем.

Но я принял решение. Добавить мне больше нечего.

За окном броневика глухая ночь, укрывшая город черным покрывалом. Тьма густая, как вываренный деготь, липнет к глазам.

Только фары нашего броневика пробивают этот мрак, разрезая его режущими клинками света.

Машина мягко подкатывает к воротам тюрьмы. Железо броневика натужно скрипит, когда мы с братом Арсением выбираемся наружу.

— Запах тут не очень, — хмыкает Зир, мой фамильяр, обернувшись пушистым хвостом. — Веет тухлыми идеями и протухшей честью.

— А где ты, драгоценный был, когда необходимо было решать вопрос с Машей?

— О, мой господин! У меня душа рвалась на части от услышанного. И теперь я даже не понимаю, человек ли наша бедная Машенька!

— Зир, хватит. Зря я задал тебе этот вопрос.

— Ну, как всегда… — шипит обиженно фамильяр и отлетает.

С надеждой на понимание, впивается своим зорким взглядом в Арсения.

Брат же задумчив, на него столько свалилось информации за несколько дней, проведенных в этом мире, он, конечно, все успевает перерабатывать. Но в режиме — бешенного цейкнота.

К тому же работа с кристаллами, я уже не говорю о том, что научил пользоваться его телефоном и общей сетью Пугл.

Оттуда информация несется как цунами.

Его мозг работает на полную. И я уверен, что процесс познания мира набирает стремительные обороты.

Брату явно не до Зира.

Фамильяр демонстративно громко выдыхает и складывает крылья.

Я стряхиваю с плеча невидимую снежинку и шагаю вперед. Арсений идет рядом.

Хорошо, что моя уверенность передается брату. Он держит себя так, словно любая ситуация ему подвластна, уверенно, даже немного с вызовом.

Похвально. Ведь в Пензенской губернии он остается за главного.

Связь между нами установилась прочная — мы с ним на одной волне. Я могу на него положиться, как на самого себя…

Входим в темное старинное здание.

Внутри тюрьмы пахнет замшелым холодным камнем и старым железом.

По коридору нас ведут двое стражников. Подошвы их сапог гулко бьют по каменному полу, будто отсчитывая оставшиеся удары сердца заключенных.

Минуем несколько камер, прежде чем останавливаемся перед нужной.

Граф Андрей Морозов сидит на простой деревянной лавке, вытянув ноги, и не выглядит сильно потрепанным для человека, обвиненного в казнокрадстве, финансировании лесных банд и ограблении всей Пензенской губернии.

Думает, что свой клан его вытащит.

Хотя я бы на его месте не был столь самоуверен.

Морозов вскидывает голову, смотрит на нас внимательным взглядом.

— Двое? — удивленно произносит он, чуть прищурившись. — Значит, клан Архиповых считает меня достойным двойного визита?

— О, не стоит волноваться, граф, —усмехаюсь я. — Это больше похоже на двойной контроль. Мы ведь прекрасно понимаем, с кем имеем дело.

— Какое искреннее признание, — тянет Морозов, усмехаясь в ответ.

Зир, устроившись у меня на плече, лукаво блеснул глазами.

— А мне граф нравится, — хихикает он. — Только вот интересно, если он все-таки виноват, это делает его умным или просто везучим?

— Это делает его просто вором и казнокрадом, — рявкаю я.

Морозов усмехается, но в его взгляде мелькает сталь.

— Вопрос не в том, виновен ли я. Вопрос в том, как долго вас обоих не схватят за горло ваши же враги.

— О, мы умеем уворачиваться, — Арсений скрещивает руки на груди. — В отличие от некоторых.

Граф чуть подается вперед. Не ожидал, что мой «двойник» такой же напористый и упрямый.

— И все же, чего вы хотите? Или это визит вежливости перед тем, как ваш клан попытается прикончить меня?

Холодно улыбаюсь.

— Просто напоминаем, граф, что ваша семейка стоит на пути войны с кланом Архиповых. Но ничего у вас не выйдет.

Морозов задумчиво трет подбородок, смотрит мне прямо в глаза.

— Это мой брат Арсений. Теперь он будет курировать ваше дело, — жестко говорю я, кивая на брата.

— Барон, — произносит Морозов тихо, но в его голосе чувствуется насмешка. — Вам кажется, что вы знаете игру. Но я скажу лишь одно…

Он снова подается вперед, и его голос переходит в зловещий шепот.

— Наша война началась задолго до вас. Вы не знаете главного…

Стражник резко бьет по решетке дубинкой, лязгает запором. Мы с братом покидаем тюремную камеру.

Бросаю последний взгляд через решетку на Морозова. Он лишь усмехается и откидывается на стену.

Что он имел в виду?..

Глава 7

— Давай, брат, — хлопаю Арсения по плечу. — Мы поедем.

Стою на широком дворе поместья, вдыхая утренний воздух, наполненный запахом мокрой земли и гари от ночного факельного дозора.

Васька сидит в броневике, потягиваясь. Фамильяр Зир, как обычно, устроился на капоте и щурит глазищи, будто прикидывает шансы на наше возвращение.

На крыльце стоит Арсений, мой младший брат, со скрещёнными на груди руками и суровым лицом.

— Держись, брат, — говорю, застёгивая перчатки. — Поднимай свой уровень магии, не теряй времени. Прокачка каналов — дело важное. В этом мире либо ты вверх, либо тебя вниз. Ты мне нужен живым и сильным. Я верю в тебя.

Брат молчит, стиснув зубы. Видно, что волнуется. Нервничает за меня? Конечно.

Я ведь еду на бойню с вурдалаками.

— Академия на тебе, — продолжаю. — Граф Морозов в тюрьме, так что денег воровать пока некому. Но долго он там не усидит, уж поверь. Его отморозки могут и бунт поднять, и на дорогах нападать на безвинный народ. Так что следи за порядком.

— Понял, Демид, — хрипло говорит Арсений. — Только ты смотри, не вздумай геройствовать там. Вурдалаки — это не какие там сопляки, а мощная штурмовая сила.

— Спасибо за заботу, братец. Поедем, Васька!

Броневик ревет, и мы трогаемся в путь. Трель телефонного звонка врывается в салон машины.

— Барон! — раздаётся в трубке голос графа Никольского. — Поезд с двадцатью двумя выпускниками отправляется по расписанию. Надеюсь, вы не собираетесь устроить очередную… авантюру там?

Усмехаюсь.

— Граф, ну что вы. Я только разминаюсь.

— Это слышно. Ваша разминка обычно кончается трупами. В этот раз хотя бы не моими курсантами?

— Если они готовые гвардейцы и маги, то нет. Кстати, вот и посмотрим в деле, как вы их подготовили.

— Это меня не успокаивает.

Я отключаюсь.

Поезд с выпускниками отправляется, а мы катим на броневике. Процесс идет и развязка совсем близка.

Васька поглядывает на меня.

— Ваше благородие, как насчёт ставки? Сколько штук вурдалаков порежем, а?

Зир встревает.

— Давайте лучше посчитаем, сколько раз Демид опять пожалеет, что не взял некроманта Марию. Ставлю на пять раз — за первую ночь.

Хмурюсь, ничего не отвечаю.

Впереди лес, в котором нас уже ждут… Влетаем в тень деревьев. И тут же раздаётся вой.

— О, начинается, — Васька криво ухмыляется.

Сжимаю рукоять меча. Зир напряжённо шевелит хвостом.

Зима нынче лютая в Пензенской губернии. Лес, скрюченный от холода, угрюмо хмурится, впуская нас в свою пасть. Ощущение, будто на броневике едем прямо на плаху.

Вглядываюсь в сизую мглу перед собой, а мой верный фамильяр Зир, как обычно, бездельничает на броне.

— Эх, барон, — тянет он, лениво свесив хвост, — а ведь не зря я говорил, что надо было Марию взять. Некромантка в компании — это вам не какое-то пустозвонство, а стратегический ресурс. Кто у нас трупы вояк обратно в бой поднимет?

Вздыхаю, делая вид, что не слышу.

Зир оскорблённо пыхтит, поджимая хвост.

Но шутки заканчиваются.

Перед нами, прямо посреди дороги, стоят они. Чёрная десятка морозовских головорезов. Витиеватые дублёные кафтаны, меховые шапки, мечи наготове.

Лошади мощные, как проклятие, а глаза под тенью капоров — капюшонов, злобные, прищуренные.

В центре — их главарь.

Высокий, худой, с кривым шрамом поперёк щеки. Глаза серые, как сталь.

Качает головой, будто мы с Васькой уже покойники, и говорит густым басом.

— Барон Демид Архипов?

Щурюсь.

— Он самый. А ты кто такой, чтоб так пафосно моё имя произносить?

— Зови меня Клим Кривой. Передать просили, что дело к тебе есть.

Мы лишь окна опустили — сидим внутри.

Внедорожник, наш верный бронированный зверь, тихо урчит под нами, готовый в любой момент рвануть вперёд или разразиться картечью.

— Говори, — киваю я.

Кривой ухмыляется, показывает пальцем на меня.

— Выпускай графа Морозова из тюрьмы. По-хорошему.

Смеюсь. Смех у меня, говорят, приятный, но с оттенком той самой хрипотцы, которую люди предпочитают не слышать.

Васька ухмыляется в бороду.

— И что случится, если я откажусь?

Клим Кривой вытаскивает меч, проводит пальцем по лезвию.

— Тогда срежу с тебя весь этот красивый кафтан, барон. Да и шкуру заодно.

Вздыхаю и хлопаю по броневику.

Стальные пушки выдвигаются с сухим лязгом. Морозовцы вздрагивают, их кони беспокойно бьют копытами по промёрзшей дороге.

Клим хмурится.

— Ты что, в войну играть вздумал?

Качаю головой.

— Нет, Кривой, это ты правила не понял. Это не война. Это казнь.

И тут звучит первый выстрел.

Черт возьми, мне нравится запах пороха по утрам. Ну, или по ночам — в здешней чащобе и не разберешь, когда одно переходит в другое.

Лес пылает, грохочет броневик, плюясь свинцом и магией, а отряд Клима мечется между деревьями, как крысы на палубе горящего галеона.

Васька заряжает орудие, пальцы у него работают быстро, ловко — родился бы в будущем, был бы вором мирового уровня, а пока — мой верный артиллерист.

— Давай, поджарь их, Васька! — ору я, хватая с пояса заряженный пистоль и выпуская пулю в кого-то слишком шустро бегущего. — Пусть чувствуют гостеприимство барона Демида Архипова.

Пушка броневика рычит, в воздухе вспыхивает магический сгусток, и ближайшее дерево с размаху рушится, прихлопывая парочку ребят Клима.

Хороший был дуб. Жаль.

Клим где-то впереди, я это чувствую.

— Демид, друг мой, — голос Зира звучит сладко, как мед с ядом. — Ты ведь понимаешь, что всё это — лишь разминка? Клим не сдастся так просто. Не хочешь немного подыграть ему? Сделать вид, что тебе сложно? Вдруг он раскроется?

— Закрой пасть, Зир.

— Грубо. И совсем без благодарности. А я ведь в твоей голове, всегда с тобой…

Клим появляется внезапно, как буря. Выскакивает из-за пылающего поваленного ствола, глаза бешеные, в руках меч, да не простой — зачарованный, тьмой смазанный.

В рукопашную полез? На меня?

Барона Архипова? Ну-ну.

Принимаю его удар, скрещивая с ним клинки. Металл поёт, искры летят, а Клим ухмыляется — видит бог, я бы выбил эту ухмылку ему кулаком, но занят.

Он сильный, точный, но я быстрее. Ныряю в сторону, а он не успевает подстроиться. Переводит дух. Готовится к новому выпаду.

— Ой, да перестаньте, — протяжно тянет Зир. — Мужчины, словно петухи, деретесь на глазах у всей деревни. Может, предложите друг другу пообсуждать философию?

— Цыц! — командую я.

— Демид, ты ведь понимаешь, что проиграл, — скалится Клим, чуть подрагивающей рукой вытирая пот со лба. — Всё, что у тебя было — иллюзия. Всё, за что ты боролся — ложь.

— Ой-ой, а пафоса-то сколько, — вздыхает Зир. — Демид, убей его побыстрее, а то мне уже скучно.

Клим, похоже, из магического рода — боярин средней руки, младший сын в семье. Дар есть, а вот наследство получил старший, да не поделился. Только и остается идти в леса -воевать, да грабить.

Но соперник он настоящий и серьезный. Направляет на меня шквал огня, но я прикрываюсь магическим щитом, который впитывает магию.

Шлю ему ответ.

Жахаю — земля под ногами Кривого трясется, корни деревьев обвивают его ноги.

Он не сдается. Его меч сверкает темным, почти живым светом.

— Это конец, — шипит он, делая выпад.

Его магия сильная, но хаотичная. Тут преимущество у меня.

Ветер вокруг нас усиливается, закручивается в снежную бурю.

— Ну, теперь держись, — отвечаю я, вызывая молнию.

Удар попадает точно в грудь Клима.

Я знаю, что Кривой не сдастся добровольно. Он не просто бандит, он командир — воин.

— Ты сейчас умрешь! — бросает он, снова атакуя

Делаю шаг вперед — Клим этого не ждет. Захожу ему за спину, разворачиваюсь и вонзаю клинок ему в бок.

Он вздрагивает, кашляет кровью.

— Я… — начинает он.

— Ты — проиграл, — заканчиваю я.

Клим падает.

Громыхает последний выстрел пушки броневика — остатки отряда превращаются в бегущих призраков, растворяющихся в дыму и пламени.

— Поехали! — кричу, запрыгивая в броневик. — Васька, заводи! Нас ждет Московская губерния.

— Сейчас, барон, — ухмыляется он, нажимая на рычаги. Машина вздрагивает, ревёт, и вот уже лес остается позади.

Раздается трель звонка телефона.

Магическая телефонная связь, которая выручает, помогает, передавая сигналы на расстоянии, связывая тебя с тем, кому сейчас ты нужен больше всего.

Так почему я медлю? Задумчиво смотрю на светящуюся коробочку.

— Что-то не так, барон, — раздается ехидный голос Зира. — Вроде мы врагов одолели или ты в этом сомневаешься?

Звонок из Москвы.

— Барон Архипов, — голос на другом конце холоден. — Ты не успеешь…

— Это мы еще посмотрим, — усмехаюсь я, но в груди уже жжет.

Потому что этот голос… я его знаю.

Глава 8

— Кто спрашивает? — уточняю я

— Граф Аркадий Морозов. Мне нужно с вами поговорить.

— У меня нет времени, —не хочу ввязываться с ним в разговор.

— Граф Павел Алексин хочет видеть вас.

Вот это уже неожиданно.

— И?

— Вам стоит приехать. Будет серьёзный разговор.

— О чём?

— Лучше лично.

Морозов явно, явно что-то задумал. При той встрече он мне угрожал из-за брата и сына.

И я, конечно, понимаю, что встреча с ним неминуема. Он, как и Захар, пытается плести интриги за моей спиной, ввязывая в них влиятельные персоны.

— Боюсь, графу придётся подождать. У меня дела.

— Не советую откладывать. Это касается вас напрямую.

— Меня? — ухмыляюсь. — Забавно, а откуда у вас вообще мой номер?

Пауза. Кажется, я его немного застал врасплох.

— Это неважно. Главное — встреча.

— Наоборот, важно. Откуда у вас мой номер? —ледяным тоном спрашиваю я.

— Вам лучше приехать, барон, — повторяет он, проигнорировав мой вопрос.

Качаю головой.

Злит сам факт того, что кто-то вдруг решил распоряжаться моим временем.

Я уж не говорю о том, что мне реально не до встреч. Решили продавить, считая, что моя позиция слаба.

Нет, сейчас я на кон ставлю все! И, только исход предстоящего сражения решит, кто есть кто.

— Я сам выйду на вас, когда сочту нужным.

— Барон, это…

Нажимаю отбой, не дослушав.

Медленно выдыхаю. Граф Алексин. Старый волк, не лезущий попусту в дела. Если он действительно хочет встречи, значит, что –то замышляют… против меня. Иначе зачем звонить графу Морозову, который точит на меня зуб.

Ага! Только мне сначала нужно вернуть себе украденный титул. Вот потом и поговорим, возможно, даже встретимся.

Волнует больше другое — откуда этот Морозов взял мой номер?

Вариантов немного.

Я сам его никому не раздавал. В голову приходит лишь одно имя. Натали.

Хмурюсь.

Натали — племянница князя Александра Колтова. Очаровательная, утончённая, с искоркой лукавства в глазах. Та, кто знает больше, чем говорит… Она единственная, кто мог слить мой контакт.

На кого она работает? Ответа у меня нет.

Ясно только то, что играет она против своего уважаемого дядюшки Колтова. Который опекает, заботится и бесконечно любит ее.

* * *

На следующий день мы с Васькой въезжаем на вокзал в Московской губернии. Встречают нас не радушными поклонами, а промозглым ветром и серым небом.

На вокзале ждёт поезд — длинный, дымящийся, тяжёлый. Из него выходят гвардейцы — двадцать два бойца в чёрных мундирах с серебряными петлицами. Они закалены пока только в ученьях, угрюмы, вооружены до зубов, среди них две девушки — мага.

Мы подгоняем лошадей к перрону, Васька проверяет сбрую, а гвардейцы неспешно, но с выученной точностью пересаживаются в седла. Никто не говорит лишнего — одно молчаливое напряжение, что хрустит в воздухе, как иней под сапогами.

И тут я замечаю её.

Мария.

Зачем она приехала⁈

Выходит из вагона последней, в светлом плаще, с непокрытой головой. Светло-русые волосы растрепал ветер, в глазах её — упрямство, от которого у меня сводит скулы.

В руках — походный рюкзак. Её белая рубашка под распахнутым плащом ещё ярче выделяется на фоне гвардейской мрачности.

— Барон, — говорит она, подходя ко мне вплотную, — я всё равно уже не могла оставаться там. Я здесь нужнее. Для борьбы с вурдалаками.

Кровь в моих жилах становится ледяной. Понимаю, что добром это не кончится.

— Ты с ума сошла? — Хватаю её за локоть, чувствуя, как она пытается вырваться. — Это не место для…

— Для кого или чего?

— Для таких как ты, — зло бросаю я.

Она стоит передо мной, опустив глаза в землю.

Могу представить, что сейчас с ней творится.

Поезд вздыхает за спиной, выпуская последние клубы пара.

Гвардейцы молчат, но я чувствую их взгляды. Васька, гад, усмехается себе в кулак.

— Лагерь в лесу, — наконец говорю я, качая головой. — Если к утру надумаю, то отправлю тебя обратно первым же поездом.

Мария вскидывает подбородок.

— Нет, барон. Возьмешь ты меня в бой или нет. Я уже отсюда никуда не уеду.

Черт бы побрал! Сами демоны ее сюда принесли.

Оборачиваюсь к гвардейцам.

— В путь!

Лошади бегут рысью, отряд сворачивает в лес, и всё кажется почти обыденным — боевые маги едут в тени деревьев, лошади топчут снег.

Почти обыденно. Неожиданно доносятся странные звуки.

Мы замираем.

Вокруг толпятся люди — мой отряд. Семен Колтов, верный соратник, Васька — парень с дерзким нравом, быстрый, как степной ветер.

Но этого мало.

Я отобрал лучших — выпускников Пензенской Магической Военной Академии, тех, кто знаком с магией не понаслышке.

Они умеют не просто махать клинками, но и заставлять их пылать. Они знают, как использовать силу стихий, как разрывать ткань реальности. И эти знания пригодятся нам там, куда мы направляемся.

Аномальная зона.

Лошади бьют копытами по мерзлой земле, будто чуют что-то запредельное. Мой отряд — каждый с оружием, каждый с твердой решимостью.

Мы знаем, что Аномальная зона — это место, где исчезают деревни, пропадают целые отряды, где ночи гуще смолы, а воздух пахнет смертью.

И вот — она перед нами.

Воздух в ней густой, словно его можно резать ножом. Тени движутся, хотя неясно, есть ли у них хозяева. Ветер уносит наши голоса, возвращая вместо них шепот чужих слов.

— Черт, Демид, ты уверен? — хрипит фамильяр Зир.

Не отвечаю. Вместо этого вгоняю коня вперед.

Мгновение — и мы внутри. Мир ломается. Звезды гаснут, словно их никогда не было. Все звуки исчезают, кроме биения моего сердца.

Колтов, сжимает эфес, смотрит на меня в упор.

Все вокруг словно ожило, зашевелилось, оглушает жуткий звериный вой.

Такой, что даже гвардейцы на мгновение замирают, сжимая поводья. Вой раздаётся справа. Потом слева. А затем — позади.

— Вурдалаки, — тихо произносит Мария, в её голосе нет страха. Только та самая непоколебимая решимость, от которой мне так хочется выругаться.

Между деревьями, мелькают силуэты. Красные глаза загораются в ночи, словно адские угли.

Их много. Очень много.

Они не живые и не мертвые. Их глаза — бездонные провалы. Их движения — ломкие, неправильные. Они выходят из темноты, окружая нас.

Первый крик. Лязг стали. Лошадь падает, срезанная чем-то невидимым.

— Держаться! — мой голос прорывается сквозь наступившую жуткую тишину.

Но что-то здесь сильнее нас.

Что-то пробуждается. И прежде чем я успеваю понять, что это, мир взрывается огнем и чернотой.

Ночь чернее смолы.

Зловещий туман стелется по земле, пропитывая воздух запахом разложения. Слева и справа от меня в ряд выстроились гвардейцы и верные мои соратники, вооружённые зачарованными мечами.

Острие каждого клинка сверкает магическим блеском, способным разить нечисть.

Лея, моя магическая лучница, стоит чуть позади, её длинные золотистые волосы слабо светятся в отблесках магического пламени, что пляшет на кончике её стрел.

Рядом с ней возвышался Кирсан — могучий воин, магический громовержец, облачённый в сияющие доспехи, источающие силу стихий.

Мария, некромантка, замыкает линию обороны, её тёмные глаза сверкают мистическим огнём, а руки дрожат в предвкушении колдовства.

Из леса доносится пронзительное воющее завывание.

Вурдалаки. Сначала тени, затем силуэты, затем десятки уродливых существ с кривыми клыками и горящими глазами, будто из самых глубин преисподней.

Двигаются быстро, их когтистые лапы хрустят на по снегу. Сердце бьется в груди с яростью барабана.

Сжимаю рукоять меча.

В первый же миг схватки вурдалак бросается на меня, его пасть разверзается, но я резко ускользаю в сторону, а затем наношу точный удар зачарованным клинком прямо в шею тварюги.

Её тело содрогается и валится на землю, осыпаясь пеплом. Однако вслед за первым нападает второй, затем третий.

Удар — ещё удар! Клинок поёт, разрывая гниющую плоть нечисти.

Слева от меня бьётся Васька.

Он не столь мощен, как Кирсан, но ловок и быстр, его меч мелькает в воздухе, разя нечисть короткими, молниеносными взмахами.

Семён Колтов, мой верный товарищ, стоит плечом к плечу с двумя гвардейцами. Их мечи работают слаженно, словно часовой механизм. Один парирует, другой наносит смертельный удар.

Лея стреляет без промаха. Каждая её стрела — это огненная смерть, испепеляющая вурдалаков ещё до того, как они приближаются.

Её тонкие пальцы ловко натягивают тетиву, и очередной монстр падает, пронизанный пламенным зарядом.

Кирсан же размахивает двуручным мечом, от которого исходит магическая волна. Один его удар разносит сразу нескольких тварей, а его броня защищает от когтей нечисти. С каждым движением он будто оживляет саму землю, заставляя её содрогаться под напором своей магии.

Но центральное место в этой битве занимает Мария. Её чёрный плащ колышется в вихре тёмной энергии. Её руки поднимаются к небу, и внезапно мёртвые вурдалаки поднимаются вновь — но уже не против нас.

Некромант призывает павших в бой, превращая наших врагов в союзников. Разложившиеся тела встают и бросаются на своих бывших сородичей, раздирая их когтями.

Вурдалаки не знают страха, но теперь среди них начинается паника. Их ужасающие стоны перемешиваются с треском разрываемой плоти. Мария направляет свою нежить в атаку, её глаза светятся холодным, мертвенным светом.

Но враг не сдаётся.

С южного склона выходит громадная фигура — чудовище с рогами, в полтора раза выше человека, с когтистыми лапами и алыми, горящими глазами. Оно рычит, и от этого звука стынет кровь.

За ним, как тени, идет целая армия вурдалаков.

А те зомби — вурдалаки, что по воле — некромантки сражались на нашей стороне, все, как по команде, разом разворачиваются и примыкают к своим сородичам — подчиняясь воли своего вожака.

Зомби идут устрашающей темной сплошной стеной, готовые разнести, разорвать в клочья, испепелить все на своем пути.

Хаос творится в наших рядах. Настоящая катастрофа!

Гвардейцы дрогнули… и попятились назад.

Глава 9

— Стоять! — яростно кричу я.

Бросаюсь вперёд.

— Ни шагу назад! — кричу своим бойцам. — В бой!

Гвардейцы, разворачиваются, подчиняясь моему приказу, снова бьются с вурдалаками, которые, с остервенением бросаются на нас.

Я сражаюсь с огромным вурдалаком — зомби.

Чудовище размахивается лапой, и я едва успеваю увернуться, катясь по земле.

Кирсан прорывается рядом со мной, его меч вонзается в бок зверя, но тот лишь взвизгивает и бьет его кулаком, отбрасывая в сторону.

Васька подскакивает сбоку, рубит по лапе, но металл клинка скользит по толстой шкуре, оставляя лишь неглубокую рану.

Мария приходит в себя, скидывает чудовище, разрывая его на части, вытягивает из него… силу. Глаза ее блестят лихорадочным огнем.

Что ты творишь, Мария⁈

Но она уже нацелилась на главаря монстров –зомби.

Шепчет заклинание, её руки испускают волны тёмной магии. Из земли поднимаются призрачные руки, цепляясь за ноги монстра, сковывая его движения.

Лея не теряет времени — её огненная стрела вонзается в глаз зверя, заставляя его взреветь от боли.

Командую воинами, мой голос громко раздаётся среди грохота битвы. Я должен поддерживать своих бойцов, не оставлять их не на мгновение.

Толька моя возрастающая магическая сила придает им уверенности и храбрости в таком отчаянном положении, в которое мы попали.

Мы сражаемся стенка на стенку. К сожалению, с переменным успехом.

Враг силен и очень опасен.

Зомби не знают страха! А их количество не знает предела. Их тясячи…

Мы бьёмся, отступаем и снова атакуем. Монстр с рогами делает последний рывок, но я, воспользовавшись моментом, всаживаю зачарованный меч ему в горло.

Чудище вздрагивает, пытается вырваться, но заклинание Марии завершено — некромантка произносит последнее слово, и тело твари охватывает чёрное пламя.

Оно издаёт душераздирающий вопль и рассыпается в пепел.

Но перед его окончательной гибелью, некромантка вытягивает из него силу… испивая, насыщая себя.

Битва в разгаре, я не могу отвлекаться от главного, но краем глаза вижу эту сцену.

— Что будет с ней⁈ — содрогаюсь я. — Кем она станет после?

Одной из них?

Вурдалаки, видя гибель предводителя, бросаются врассыпную.

Лея пускает последние стрелы в спины бегущих. Кирсан, оправившись, добивает оставшихся. Гвардейцы, измазанные в черной крови нечисти, поднимают мечи к небу.

Перевожу дыхание. Но многие воины ранены, а мрак и не думает отступать. Вдали слышны завывание ночных тварей.

Новая волна зомби идет с грохотом на нас.

Кажется, этому не будет конца.

Мария поднимает руку, и в воздухе тут же разливается зловещий пурпурный свет.

Её глаза мерцают потусторонним сиянием, а из-под земли начинают подниматься кости — острые, сухие, движущиеся под её волей.

Некромант.

Она всегда была им.

Но новая волна зомби все ближе.

Бойцы устали, измотаны, ранены. Стоят из последних сил.

Мария становится напряженной, сосредоточенной, отстраненной, ее губы едва шевелятся. она шепчет свои заклятья.

Из земли вырываются костяные руки, хватая монстров, раздирая их, ломая их плоть так же легко, как сухие ветки.

Рядом Васька рубит мечом нечисть, его клинок пропитан серебром.

Он хрипло смеётся в лицо врагам, даже когда один из них едва не вонзает когти ему в горло. Семён Колтов стреляет из арбалета зачарованными болтами, каждый выстрел — смерть.

Лея, моя магическая лучница, превращает стрелы в пылающие молнии, испепеляя врагов. Кирсан, мощный магический воин, несётся в гущу сражения, его меч сияет, рассеивая тьму.

Я нахожусь в центре этого ада, рубя врагов, мои движения чёткие. Один удар, второй — ещё один вурдалак падает, но их слишком много.

Мы ведём бой с переменным успехом, каждый новый выпущенный отряд вурдалаков делает нашу победу призрачной.

И этому нет конца!

На смену одних приходят другие.

Нужно закрыть Разлом!

Но как к нему приблизиться, если армия вурдалаков –зомби не иссякает?

Теперь понимаю, почему с таким коварным врагом отправили сражаться меня.

Лишили рода, племени, титула. Мол сгинет здесь- никто и не вспомнит.

Все вздохнут, что сам убрался с дороги.

Перед взором всплывает кривая усмешка графа Сомова.

— Договорились. Только, барон, — он наклоняется ближе, — ты оттуда уже не вернёшься…

Вот же тварь! Знал, что ни один отряд отсюда не выбрался живым.

Оглядываю свое магическое войско, все верят в меня, отчаянно бьются.

А я…

А я, выходит, привел их сюда на верную смерть.

Мария остаётся в эпицентре сражения, её магия некроманта становится ярче, мощнее.

Из её рук вырывается призрачный огонь, превращая врагов в пепел. Но внезапно тени сгущаются, и я вижу, как нечто огромное поднимается в темноте.

Гигантский вурдалак, вдвое выше человека, с горящими глазами и клыками, способными перекусить сталь. Он движется прямо на неё.

— Мария! — кричу я, но слишком поздно.

Монстр заносит лапу, готовясь разорвать её.

Гигантский зомби, пахнущий разложением и магией мрака, хочет сам высосать силу Марии.

Лея, моя невыносимо прекрасная, раздражающе уверенная в себе магическая лучница уже натянула тетиву.

Ее стрелы — это сгустки магии, рвущиеся в бой. Она пускает первую — вгоняет в глазницу чудовища. Вторая пробивает горло. Третья — прямо в грудь.

Зомби качнулся. Оскалился. Но не упал.

Мария стоит, подняв руки, не он, а она высасывает из него силу.

Потоки магии вьются, как змеи, впиваясь в гниющее тело. Гигант рычит, бьется в агонии по земле, но магия сильнее. Она вытягивает его душу, пока та не обрывается с жутким предсмертным воем.

Монстр рухнул.

— Ты тут за главного, — кричу Марии. — Я пойду к Разлому, пока его не запечатаем –этих зомби не остановить.

Я рванул вперед прямо на стену вурдалаков.

Уж чего-чего, а толпой нападать они умеют. Меня учуяли сразу, как собаки кость.

Но я — не кость. Я — тень. Я стал ею, использовав свой дар, превратился в нее.

Тело растворилось в воздухе.

Невидимый, я скользнул сквозь толпу. Они чуяли меня. Чуяли, но не видели. От этого их истеричный рев только разгорался.

— Чую страх! — шипит мне в ухо Зир, мой неизменный спутник и провокатор. — Как твой желудок не выплюнул ужин? Или это дрожь в руках?

— Это в тебе дрожь, — усмехаюсь я, шаг за шагом пробираясь к Разлому. — Уверен, если я суну тебя под нос зомби, они примут тебя за прекраснейший напиток. И тут же выпьют, даже не побрезгуют.

Зир хихикает, но голос его дрожит.

Мой азарт граничит с остервенением. Я пробираюсь по самой грани между жизнью и смертью, пока не увидел Его.

На самом краю Разлома стоит человек.

Лицо его скрывает капюшон, но руки подняты к небесам.

Он произносит заклинания, и из пропасти поднимаются новые зомби.

Армия без конца и края. Меня бросает в холод.

Черт возьми, он их не просто призывал — он их создавал, кормил энергией!

Мы убиваем десяток, а он поднимает сотню!

— Эй… Демид? — Зир явно задохнулся от ужаса. — По-моему, нам надо… валить.

Я сглотнул.

Фигура медленно разворачивается в мою сторону…

Глава 10

Над черной, пульсирующей трещиной в земле поднимается багровая дымка. В воздухе висит запах серы, разложения и… грозы.

Странно для конца зимы. Но тут Аномалия.

Надвигается гроза — та, что затаилась, ещё не ударила, но уже разливает по воздуху напряжение, от которого пульсация идет по нервам.

Камни по краям трещины вспыхивают синим, словно дышат магией, а из глубины Разлома ползёт глухой, тягучий рёв.

Это место живёт, ворочается, требует жертв.

— Прекрасное местечко, хозяин, — мурлычет мне на ухо Зир, мой фамильяр, принимая облик тени, змеящейся вокруг моей руки. — Я бы сказал — уютное. Идеально для того, чтобы потерять пару конечностей. Или душу.

Не отвечаю.

Моё внимание приковано к фигуре у Разлома. Человек в длинном плаще и капюшоне склонился над зияющей раной земли, шепча слова заклинания.

Я вижу, как из бездны поднимается нечто. Сначала — чёрные, костлявые пальцы, потом — серый череп с обнажёнными зубами. Глаза мертвеца вспыхивают алым.

Заклинатель наполняет его силой.

Смерть получает новый шанс.

Делаю шаг вперёд. Шаг — а меня нет. Я тень, дым, мрак, скользящий по земле.

Но маг чувствует меня.

Он замирает.

Ветер взметает края его плаща. Капюшон поворачивается ко мне, и я слышу его дыхание — не сбивчивое, нет. Уверенное. Как у того, кто давно привык быть хозяином, а не жертвой.

— Ну-ну, хозяин, — Зир хихикает, — кажется, нас заметили. Вежливость требует представиться. Может, пронзим его молнией? Или оторвём что-нибудь, чтоб наверняка?

Заклинатель сбрасывает капюшон.

Алекс.

Чёрный маг. Человек Захара.

Значит, этот Разлом — его работа.

Я материализуюсь.

Холод пронизывает меня, как удар кнутом, но это мгновение проходит, и я снова плоть и кровь. Алекс улыбается.

— Демид Архипов, — говорит он, не спеша, — Или как там теперь тебя зовут — Филарет Самсонов? — усмехается. — Не ожидал тебя здесь так скоро.

— А я, признаться, надеялся вообще не видеть твою физиономию, — парирую, а затем делаю резкий жест, посылая к Разлому поток энергии.

Разлом взвизгивает.

Именно взвизгивает — как зверь, у которого пытаются отнять добычу. Алекс вскидывает руки, преграждая моему заклинанию путь.

Мы сталкиваемся силой, и земля содрогается.

Камни вокруг взлетают в воздух, как если бы нас подбросила волна. Разлом шипит, красные трещины по его краям начинают затягиваться, но Алекс хмурится и впивается в него магией, разрывая швы.

— Ах, эти игры в перетягивание! — фыркает фамильяр Зир. — Дерни его за волосы, хозяин! А лучше сдави ему глотку.

Ударяю молнией.

Алекс отступает, пряча ладонь в складках плаща, но контратакует — воздух вокруг меня сжимается, словно железные цепи обхватывают грудь. Я рву их силой, магия бьёт фонтаном, и нас обоих отбрасывает назад.

Разлом под нами пульсирует, хищно щёлкая пустотой.

— Ты мешаешь тому, что уже не остановить, — говорит Алекс, вставая на ноги. Его глаза сверкают, как угли. — Захар получит то, что хочет.

— А я получу тебя, разорванного в клочья, — отвечаю и бросаюсь вперёд.

Мы сталкиваемся.

В прямом смысле — наши заклинания сплетаются в одно слепящее облако, воздух взрывается ударной волной.

Мир вокруг нас исчезает — есть только он, я и зияющая пасть Разлома, которая готова сожрать того, кто оступится первым.

— Хозяин! — кричит Зир, но его голос тонет в гуле магии.

Алекс делает резкий жест, и земля подо мной трескается, но я успеваю перехватить его удар.

Отталкиваю его назад,

Разлом снова закрывается… но в последний момент Алекс бросает нечто в его глубины. Кроваво-красный кристалл. Он исчезает в бездне, и Разлом взрывается алым сиянием.

Я не успеваю.

Скрежет, визг, вой.

Из глубины поднимается нечто огромное. Черные когтистые лапы цепляются за края, разрывая землю. Запах гари и смолы бьёт в нос. Чудище вырывается наружу.

— Вот это поворот! — бормочет Зир. — Хозяин, я ценю твой боевой дух, но, может, самое время…

Алекс хрипло смеётся.

Я сжимаю кулаки.

Монстр выпрыгивает из пасти Разлома, урча и разрывая ткань реальности своими когтистыми лапами. Его кожа — мешанина из гниющей плоти и темной магии, глаза — пылающие провалы, в которых пляшут черные искры. Пахнет от него, как от гнилого мяса.

— Барон, я, конечно, и самовлюбленный фамильяр, но даже мне было бы неприятно умереть в такой компании, — вкрадчиво шепчет Зир, скручиваясь у меня на плече. — Убедитесь сначала, что после вас они отправятся туда, где нет места эстетическому уродству.

Монстр ревёт, и вонь его дыхания катится ко мне, как волна от болотного гейзера.

Я уже поднимаю меч, но тут его господин, маг Алекс, делает шаг вперёд и криво усмехается.

— Архипов, ну зачем тебе это? — он взмахивает рукой, и в воздухе разворачивается грозное заклинание. Ветер скручивается в смерч, грохочет, в нём пляшут тени. — Мог бы просто не приходить сюда. Толку в этом мало.

— Извини, — бросаю ему ледяную улыбку. — Но, если ты планируешь открыть Разлом и вывалить из него ещё сотню таких «милашек», мне придётся испортить тебе вечер.

Зомби рычит и бросается на меня.

Я делаю шаг в сторону, но его когти раздирают кожу на плече. Горячая боль хлещет по нервам, но я только сжимаю зубы.

— Ой-ой, барон, кровь на вашем костюме! — издевательски причитает Зир. — Придётся заказывать новый. Если, конечно, вы переживёте этот вечер.

С зомби шутки плохи, но с магией огня — ещё хуже.

Резко выбрасываю руку вперёд, язык пламени срывается с пальцев, накрывая зомби с головой. Тварь взвывает, пытается сбить огонь, но жар жжет её насквозь.

Черт! Как же сильно она напитана магией, все еще брыкается.

Черный Маг Алекс чертыхается и выставляет защитный барьер.

Земля вздрагивает под ногами — моё следующее заклинание.

Корни вырываются из почвы, сплетаются, хватая зомби за ноги. Он истошно рычит, но уже поздно — молния, вызванная мною, пронзает его, разрывая тело на куски.

Алекс отскакивает, но не сдаётся.

Я уже собираюсь нанести финальный удар, но вдруг чувствую, как воздух за спиной сгущается.

— Кто здесь?

— Барон, боюсь, вам не понравится это, — почти мурлычет Зир.

Из теней выходит второй маг. Дэн. Теперь я понимаю, что ставки растут.

Меня заманили, как дурака, прямо в ловушку!

— Неужели и граф Сомов работает на Захара? — проскальзывает у меня в голове, и на секунду я теряю контроль.

Алексу этого хватает, чтобы послать в меня сгусток темной энергии.

Я уворачиваюсь, но удар приходится по боку, выбивая воздух из лёгких.

Теперь они наступают вдвоём, и мне остаётся только одно — использовать магию воздуха.

Вихрь взмывает в небо, отбрасывая их назад.

Но времени мало.

Я должен закрыть Разлом. Немедленно.

Бросаюсь к нему, читая заклинание. Раны горят, магия из меня уходит, как вода в песок. Но я не могу позволить черным магам завершить начатое.

— Барон, если мы выживем, нам нужен отпуск, — бормочет Зир.

— Если выживем, — огрызаюсь я, а затем бросаю заклинание.

Огромный поток силы захлопывает Разлом… почти.

Но те твари, что уже вылезли, не исчезли в никуда.

Они там, за моей спиной бьются насмерть с моими бойцами.

Грохот раздается в самом воздухе.

Разлом дрожит, словно живая рана в ткани мира, рваная пасть, из которой тянутся черные тени. Они жадно рвутся наружу, сворачиваются клубами, словно ощупывают пространство.

Я стою перед ним, стиснув зубы, ладони горят от напряжения. Круг замыкания уже вычерчен, символы начертаны, но это ничто по сравнению с бездной, которую я пытаюсь заткнуть.

— Если ты сейчас облажаешься, нас всех разорвет на куски, — весело сообщает Зир, находясь где-то рядом в воздухе. — Я, конечно, призрак, но хочу оставаться цельным призраком, без ошметков!

Его голос звучит одновременно с чужими криками — черные маги начинают приходить в себя.

Алекс уже поднимается с земли, сжимая в кулаке осколок скверны, Дэн выкрикивает заклинания, дрожащие, болезненные, как рваная ткань под ногтями.

Успеть! Успеть закрыть!

Я накидываю новые печати, силой утрамбовываю края разлома, сшивая пространство.

Мир стонет.

Мне кажется, я слышу, как вопит время, как оно лопается под давлением. Вдруг ледяная волна пробегает по спине — кто-то появляется за мной.

Резко оборачиваюсь, готовый к худшему. И замираю.

Мария.

Некромантка стоит спокойная, с рассыпавшимися волосами и ледяным взглядом. В руках у нее длинный посох, на его вершине пляшет зеленоватый огонь.

— Надо бы поторопиться, — замечает она.

Черные маги приходят в себя окончательно. Они нападают на нас с двух сторон, их заклинания режут воздух, оставляя за собой багровые следы, словно от когтей.

Алекс выбрасывает вперед руку — и ко мне летит рой теней — острые, холодные, как клинки.

Я выставляю перед собой щит, удар приходится с глухим звуком, меня отбрасывает назад.

Мария — некромантка уже действует.

Ее посох вспыхивает, и из-под земли начинают подниматься кости, вытягиваться из праха былых жизней.

Ее армия растет мгновенно.

Скелеты, полуразложившиеся фигуры, что-то шипящее, злобное, служащее только ей. Они бросаются вперед, к черным магам. Алекс смотрит с ужасом в глазах, он пытается отступить, но из тьмы тянется рука, вцепляясь ему в горло.

— Да ты у нас просто душка, — кривится Зир. — Мне бы такую армию!

— Замолчи! — рычу я, снова сосредотачиваясь на Разломе.

Бросаю в него последние печати, впечатываю руны, связываю мир узлом, не позволяя ему снова треснуть.

Это сложнее, чем я думал. Пот, смешанный с каплями крови, течет по виску. Чувствую, как сама магия изворачивается у меня под пальцами, как что-то сопротивляется.

Разлом не хочет закрываться! Будто что-то снизу отчаянно сопротивляется, рвется наружу.

Мария двигается плавно, как тень, её руки мелькают в воздухе, рождая новые пасы и заклинания.

Дэн- черный маг вспыхивает, падает на землю, задыхаясь, а потом Мария делает резкий жест — и он вздрагивает, перед тем как его собственная магия сворачивается внутрь, разрывая его изнутри.

Дэн мертв. И пока Мария занималась им, а я — Разломом, Алекс скрылся.

— Всё? — некромантка смотрит на меня.

Киваю и делаю последний штрих. Разлом вспыхивает, дрожит, сопротивляется. Затем воздух схлопывается, и всё заканчивается.

Пасть Разлома смокнулась навечно.

— Да, — выдыхаю я.

Поднимаю глаза на Марию.

— Зачем ты бросила всех и пришла сюда?

Мария сжимает губы, будто раздумывает.

— Там, в отряде, есть кому сражаться. Я решила, что у Разлома больше будет от меня пользы. Я так почувствовала, — в её голосе твёрдость. Слова режут, как клинок по натянутой коже.

Спорить не имеет смысла. Особенно теперь, когда здесь все закончено.

Мария сделала свой выбор тот, что подсказала ее сущность.

Когда мы добрались к своим, бой ещё не закончился, но исход уже был предрешен.

Теперь, когда больше не происходит подпитки вурдалакам, наши их бьют нещадно.

Отряд добивает зомби.

Воздух густой от запаха гари, крови и магической энергии. Вонь разлагающихся тел смешивается с пеплом, который оседает на одежде, коже, в волосах.

В ушах звенит от недавнего напряжения, главное — живы.

Но, как оказалось, не все.

Двое молодых воинов лежат мёртвые.

Земля вокруг них напиталась кровью, и даже ночь не может скрыть этой чёрной лужи. Есть и раненные. Некоторые тяжело.

— Вот цена схватки с вурдалаками-зомби, — тихо говорит Васька, глядя на тела.

Киваю. Не стал говорить что-то утешительное. Это война, и в ней не бывает без потерь.

Мы выбираемся из Аномальной зоны.

Возвращаться пешком — не вариант, поэтому вскоре садимся на коней и скачем прочь. Ветер хлещет в лицо, сердце бьётся глухо и ровно — главное, чтобы никто не потерял сознание в седле. Один из раненых так и валится, но Васька успевает его подхватить.

В конце концов, добираемся до Полевого Лагеря прямо в лесу.

Разводим костры, ставим палатки. Два боевых мага сразу же приступают к лечению воинов. Заклинания вспыхивают в темноте, заполняя лагерь призрачным светом.

Но не все раненые поддаются магии сразу. Один, тяжело раненный боец уже при смерти.

— Нежилец, — выносит вердикт девушка маг.

Взгляд у бойца — мутный, дыхание едва слышно.

Маги переглядываются и качают головами.

Но он еще жив.

Усаживаюсь рядом с раненым, положил руки ему на грудь. Чувствую, как под пальцами бьётся слабый пульс, будто догорающий фитиль. Начинаю плести заклинание. Оно идет трудно, будто не имеющее уже смысла.

Кровь почти покинула тело, магия едва цепляется за остатки жизни.

— Давай, давай, не вздумай подыхать, — бормочу я, стиснув зубы.

Раненый застонал.

Кручу родовой перстень на пальце. А из медальона достаю желеобразную каплю магического зелья. Открываю рот бойца и кладу ему под язык.

Магия начинает делать своё дело.

Пульс укрепился. Цвет кожи потихоньку перестал быть серым. Но сил у меня ушло прилично. Капли пота стекают по вискам.

И всё же, он жив. Выжил!

Откидываюсь назад.

— Ну вот, ещё одного человека удалось вытащить из лап смерти, — выдыхаю я.

Зир, как всегда, не может обойтись без комментариев. Он сидит на коряге, жует что-то, непонятно откуда добытое, и ухмыляется.

— Барон, ты, конечно, молодец, но ты когда-нибудь видел, чтобы мертвец вставал и благодарил за лечение? Может тебе пора открыть лавку «Целитель»? Хоть деньжат подработаешь.

— Я подумаю, — хмыкаю, оттирая со лба пот. — Будешь первым клиентом.

Зир прищуривается.

— Только я заранее выберу себе самую страшную форму для загробной жизни. Вот такую… — он скорчил рожу.

Неожиданно из леса донёсся звук. Тяжёлый, рваный, будто что-то огромное ломилось сквозь деревья.

Резко поднимаюсь на ноги.

— Ну вот, начинается. Нет, давай ещё кого-нибудь убьём, — комментирует Зир.

Все в лагере напряглись. Лея натянула лук. Кирсан встал рядом со мной, ладонью сжимая рукоять меча…

* * *

Захар сидел в массивном кресле с высокой спинкой, обитым черным бархатом. Его пальцы барабанили по подлокотникам, покрытым резьбой в виде змей, скрученных в кольца.

Лицо — суровое, желваки ходят на скулах. Узкие губы сжаты, глаза — холодные, тяжелые, похожие на два черных камня.

Весь день сегодня он провел на нервах. И сейчас терпение подходило к концу.

— Где они? — пробормотал он, склонив голову на бок, прислушиваясь к звукам за окном.

Ветер колыхал тяжелые занавески, отблески камина плясали по стенам.

Чёрные маги должны были вернуться ещё час назад. Он знал, что они способны на многое, но Демид…

Этот выскочка, этот мальчишка в баронском титуле не должен был им доставить проблем. Однако что-то пошло не так.

Захар это чувствовал всеми фибрами души. Но верить в такое не хотел.

Черные маги Алекс и Дэн служили ему на славу.

Неожиданно в особняке что-то зашевелилось.

Звук. Слабый, еле различимый.

Захар резко поднял голову. Из тени коридора, оставляя за собой алые следы, в комнату вползал Алекс.

Его одежда — изодранные лоскуты, обугленные по краям, на груди — раны, глубокие, словно оставленные когтями. Лицо покрыто пеплом и кровью.

Глаза — дикие, наполненные ужасом.

— Барон… — прохрипел он, сплевывая кровавую слюну. — Мы… мы потерпели крах.

Захар медленно встал.

Тяжелый взгляд впился в мага, словно прожигая его насквозь.

— Говори.

Алекс закашлялся, содрогаясь от боли.

— Мы вошли в Аномальную зону. Всё шло по плану. Демид был там, но… — его лицо исказилось. — Нас ждал некромант. Женщина. Не человек… чудовище.

Захар шагнул вперед, вцепился в волосы Алекса, запрокинул его голову назад.

— Где Дэн? — процедил он.

— Его больше нет, барон, — жалобно выдохнул маг. — Она… растерзала его. Я еле сбежал…

На мгновение воцарилась тишина.

А затем Захар ударил Алекса так, что тот отлетел к стене. Громыхнуло, посыпалась пыль с потолка.

— Жалкий трус! — рявкнул он, откинув голову назад. — Ты пришел с этим⁈ С рассказами о том, как вы, мои черные маги, бежали от какой-то твари⁈

Алекс застонал, корчась на полу.

Захар сорвал с каминной полки серебряный кубок и запустил им в стену, расколов на куски.

— Демид! — прошипел он, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Этот ублюдок. Этот недоношенный баронишка. Я уничтожу его! Сравняю с землей! Я…

Внезапно сзади раздался голос слуги.

— Барон, к вам граф Аркадий Морозов.

Захар резко обернулся, дыхание тяжелое, лицо багровое от ярости. Аркадий? Что ему нужно? Он не должен был приходить сегодня.

Захар бросил взгляд на Алекса, который всё ещё пытался подняться.

— Уберите его. Если выживет — пусть лечится.

Слуги тут же подхватили мага, потащили прочь. Захар вытер руки платком, взял себя в руки.

— Пусть войдет, — сказал он спокойно.

В дверях появилась высокая фигура. Аркадий Морозов. Он хищно улыбался. В его глазах не было ничего, кроме холода.

— Захар, — протянул он, входя внутрь. — Кажется, у тебя проблемы?

Захар молча смотрел на него. Чувство тревоги пробежало по позвоночнику.

— Говори, Аркадий. Почему ты здесь?

Морозов наклонился чуть ближе и прошептал.

— Я знаю, кто эта женщина-Некромант. И она охотится не только за тобой, но и за графом…

— К черту! Каким еще графом?

Глава 11

— Графом Алексеем Гавриловым.

Захар стиснул пальцами виски, словно внезапно у него разболелась голова или он силился понять, при чем тут он.

— Не понимаю, — наконец хрипло произнес он. — Какая связь между мной, графом Гавриловым и каким — то там некромантом!

Сумерки топили кабинет — свечи горели в массивных бронзовых канделябрах, отбрасывая дрожащие тени на лица присутствующих.

— Зря ты, барон, не до оцениваешь своего племянника, — произнес граф Морозов, вытерев пот со лба.

— Тебе ли, граф, об этом говорить. Ваш род этот недоносок втопил в дерьмо! Одни макушки торчат. Братец твой в тюрьме. Сын магии лишен. А ты бегаешь по городу, как угорелый, ищешь кто бы за вас встрял.

Барон Архипов сидел в высоком кресле, одной рукой опираясь о подлокотник, а другой — сжимая светящуюся коробочку.

Его тяжелый взгляд был прикован к графу Аркадию Морозову, который стоял у камина, держа в руках трость с серебряным набалдашником.

— Повтори еще раз, — тихо, но с нажимом сказал Архипов, чуть подаваясь вперед.

Морозов медленно, с подчеркнутым спокойствием, провел пальцами по рукояти трости, словно раздумывая, стоит ли говорить дальше.

Граф усмехнулся.

— О том, что девушка, которая преданно служит Демиду, некромант?

— Ты, граф, не дури. Давай все по порядку выкладывай.

— Мария — бастард. Дочь графа Алексея Александровича Гаврилова. Она ведет охоту. И на тебя, Захар. И на него.

Архипов нахмурился, потом резко поставил коробочку на стол. На столе кофе плеснулось через край, оставляя на столешнице бурые следы, похожие на кровь.

— Гавриловы никогда не были некромантами, — резко отрезал он, буравя Морозова взглядом. — Это ложь.

Морозов слегка наклонился, позволяя пламени камина выхватить из тьмы его пронзительные серые глаза. В них играла насмешка, граничащая с откровенным вызовом.

— Я редко ошибаюсь, Захар. Она уже начала свою игру. Или ты не замечал странных смертей вокруг тебя? Людей, исчезающих бесследно? Запахов тлена, что приходят без причины?

Барон выдохнул, гневно ударив кулаком по столу. Громкий звук расколол напряженную тишину кабинета, свечи дрогнули, потревоженные сквозняком.

— Если это правда… — он резко встал, и кресло скрипнуло, словно протестуя. — Если эта мерзавка действительно несет мне угрозу, почему же она еще не пошла против тебя, Морозов? Или ты хочешь сказать, что она боится тебя?

Граф чуть улыбнулся, подошел к столику с хрусталем и медленно налил себе кофе, наблюдая за Архиповым через стекло очков.

— Возможно, у нее другие планы. Может, она видит во мне не врага, а союзника. Кто знает, что творится в голове бастарда? — спокойно ответил граф.

Архипов раздраженно провел рукой по волосам, поднявшись и сделав несколько шагов вдоль стола. Его походка выдавала напряжение — ноги ступали резко по ковру. Он остановился у окна и, заложив руки за спину, посмотрел в темноту ночи.

— Это невозможно… — пробормотал он. — Я знаю Гаврилова. Он бы не допустил.

— И, тем не менее, он допустил, — холодно подхватил Морозов. — И теперь Мария идет за ним. И за тобой.

Барон резко обернулся, его взгляд сверкнул ледяным огнем.

— Пусть только попробует.

Морозов допил кофе, аккуратно поставил чашку на стол и посмотрел на Архипова с тенью усмешки.

— О, она попробует. Вопрос в том, как ты встретишь её.

Архипов молчал, его губы были плотно сжаты. Он знал одно.

Если Морозов говорит правду, это война. И она уже идет.

— Говоришь, тебя в друзья эта монстриха записала? С чего бы это? –зло прошипел барон, глядя на Морозова потемневшим взглядом.

— Я пришел к тебе с этим известием, Захар. Потому что совсем не считаю так. Думаю, я у них на очереди. Считаю, что мы должны объединить усилия.

— Втроем?

Морозов кивает.

* * *

Треск ломаемых веток разрывает тишину. Все, соскакивают на ноги, даже раненные воины.

Неужели, остались недобитые твари?

Тени за деревьями вздрогнули, и я едва успеваю крикнуть, как из чащи вываливаются они — гниющие останки, едва державшиеся на сгнивших сухожилиях, но движимые ненавистью и древним колдовством.

— Готовьтесь! — рявкаю я, перехватывая меч покрепче.

А ведь я ждал чего — то такого. Меня удивляло, что мои магические воины — Лея и Кирсан не покидали нас.

Они всегда чуют предстоящую схватку.

Лея мгновенно вскидывает лук. Её стрелы, насыщенные магией, вспыхивают синим пламенем, пронзая черепа оживших мертвецов. Один, другой — они валяются, догорая, как головешки.

Кирсан врубается в толпу зомби, как раскалённый клинок в воск. Его двуручный меч сияет зачарованным светом, оставляя за собой дымящиеся куски разложившейся плоти.

Он не просто рубит –выжигает саму нежить из этих тварей.

Мария хищно улыбается и поднимает руки. Глухой шёпот, тёмные символы — и вот уже самые слабые из мертвяков застопорились, зашатались… и оборачиваются против своих.

Как ей это удается⁈

Зомби ломают друг друга, кусают, пока магия некромантки не растворяет их в гниющей жиже.

Лезвие моего меча вспыхивает в лунном свете, входя в шеи, вспарывая гнилые животы. Один прыгает на меня, и я едва успеваю уйти в сторону, когда его когти корябают воздух у моего лица.

Подсечка — и он падает. Вбиваю клинок в его череп, и чудище затихает в конвульсиях.

Лес вопит, полыхает светом магии, пахнет гарью и разложением.

Кирсан сражается рядом, Лея без остановки натягивает тетиву, Мария смеётся, вплетая колдовство в гниющие тела.

Неожиданно всё резко меняется.

Из глубины леса раздается новый звук — не гнилой хруст, а тяжёлые шаги.

Разворачиваюсь, меня пронзает, как молнией. Это не просто зомби. Это нечто большее.

Огромное, в три человеческих роста, с кожей, как высушенный пергамент, и глазницами, в которых полыхают синие огни. Оно шагнуло на поляну, и даже зомби замирают в его присутствии.

— О, чёрт возьми, — бормочет Васька. — Это что ещё за мразь?

— Некроколосс, — шепчет Мария. — И он не просто так здесь.

— Значит, будем убивать! — говорю я и шагаю вперёд. — Чую, плоть его создана из сотен мертвецов, разделанных и вновь сформированных в единое целое этого великана.

Я уже знаю из своей прошлой жизни, что эти, так называемые создания — представляют собой пик — венец тёмной некромантии.

Не чувствуют ни боли, ни ран.

Это просто ходячий вихрь смертельной энергии, вокруг которого воют проклятые души.

Гниющая плоть — воплощение Темной магии!

Некроколосс не дает времени на размышления. Он бросается на меня, и я еле успеваю уйти в сторону, когда его когтистая лапа врезается в землю, оставляя глубокие борозды.

Я скользнул под его ударом, нанося короткий укол в сухую плоть. Без толку! Этот гад крепче, чем кажется.

Лея пускает магическую стрелу — она вспыхивает и исчезает, не оставив следа. Кирсан бьет мечом — клинок скользит по коже монстра, будто по камню.

Мария пытается подчинить его магией — он даже не вздрогнул. Он сильнее ее. Намного.

— Да чтоб тебя! — рявкаю я. — Есть идеи?

— Сердце! — кричит Мария. — Оно не внутри него! Оно снаружи! Где-то на теле!

Прищуриваюсь, пытаясь разглядеть слабое место. И вот — под рёбрами, сбоку, мерцает небольшой, пульсирующий сгусток тьмы.

— Нашёл! — Бросаюсь в сторону, избегая удара колосса.

Он ревет, размахивая руками, топчет землю, но я быстрее. Один прыжок — и я уже на его спине. Он дёргается, пытается сбросить меня, но я вонзаю меч прямо в это пульсирующее сердце.

Некроколосс взвывает.

По телу пробегают трещины, синий свет прорывается наружу. Он корчится, а затем разлетается в стороны сотнями мелких осколков.

Тишина.

Валюсь на землю, тяжело дыша. Больше никто не идёт.

С вурдалаками покончено.

Разлом запечатан.

Некроколосс уничтожен.

Лес наконец затихает…

Плетёмся назад, еле держась на ногах. Когда доходим до костра, никто уже не думает ни о разговорах, ни о еде.

Падаем прямо, где стоим, на землю, покрытую снегом, смотрим в ночное небо.

— Только бы дожить до утра, — бормочет Васька.

Закрываю глаза, и тут же засыпаю.

Просыпаюсь рано утром.

Солнце медленно поднимается над лесом, окрашивая верхушки деревьев в золотистый цвет.

Отряд приходит в себя после ночной битвы. Воздух пропитан запахом крови, сгоревшей плоти и пороха.

Оглядываю еще одно поле боя.

— Ну что, господин барон, — тянет фамильяр Зир, лениво потягиваясь, — вампиры теперь знают, что с вами шутки плохи. Хотя, конечно, они бы и рады что-нибудь ответить, да только у них теперь не хватает для этого… органов.

Хмыкаю. Фамильяр сегодня особенно разговорчив.

— Зир, ты хоть раз бы после боя помолчал.

— Ну как же, барон, молчание — золото, но, боюсь, мои комментарии дороже. Кстати, а ты заметил, что у одного из этих кровососов глаза были такие, словно он всю свою нежить ел только лимоны? Вот уж правда, кислый тип.

— Я заметил другое, что он попытался руку мне откусить.

— Тоже вариант диеты, — пожимает плечами Зир. — Может, он просто не умеет пользоваться столовыми приборами.

— Не хочешь замолчать? — спрашиваю я.

— Хочу, но не могу, — усмехается Зир. — Как говорится, глупость побеждают мечом, а вот вампиров, похоже, просто хорошей логистикой. Глянь, они сами пришли, сами встали под наши прицелы, сами нас обеспечили ресурсами. Если бы не их неприятная привычка пить кровь, я бы даже предложил их нанять.

Фыркаю, стряхивая с плаща засохшую кровь.

— Прямо здесь оборудуем капитальный полевой лагерь и установим магические защитные барьеры, — говорю я, обходя поляну. — Отряд тут останется и будет нести службу.

Даю последние распоряжения. А мы отправляемся в путь.

Васька уже подогнал броневик, мотор урчит, словно зверь, готовый к прыжку. Загружаемся в машину — я, Мария, Семён Колтов и Васька.

В упор смотрю на Марию.

Она сидит у окна, задумчиво глядя на лес, в глазах её читается решимость.

— И что теперь? — спрашиваю я. — Чем ты будешь заниматься?

Переводит на меня взгляд.

— О, я теперь свободная женщина, барон. Открываются новые перспективы. Может, уйду в монастырь. Может, пойду в бандиты. А может, заведу небольшую лавку по продаже противовампирных амулетов. Бизнес-то, кажется, в тренде.

Усмехаюсь.

— Можешь открыть агентство по избавлению от ночных тварей. В рекламе писать- «Качественное истребление с гарантией. Если вампир воскреснет — вернём деньги!»

— Да уж, надо будет подумать, — Мария откидывается на спинку сиденья. — Хотя есть идея получше.

— Какая?

Она улыбается уголками губ и пристально смотрит на меня.

— Думаю, остаться с тобой, барон…

В этот момент броневик резко дёргается, остановившись так, что нас чуть не выбрасывает вперёд.

Васька с силой бьет ладонью по рулю.

— Чёрт!

— Что случилось? — спрашивает Семён, вскидывая винтовку.

Выглядываю в окно. В нескольких шагах от машины, прямо посреди дороги, стоит человек.

Высокий, в длинном чёрном плаще. Его лицо скрывает широкополая шляпа, но даже отсюда вижу его белоснежную улыбку.

— Доброе утро, барон Архипов, — раздается низкий голос. — Вы не против попутчика?

Прищуриваюсь.

Это не должно было случиться…

Глава 12

Поздний вечер окутал особняк графа Алексея Гаврилова густым, липким мраком.

Карета с гербом Морозовых подкатила к подъезду. Дверь экипажа распахнулась, и наружу шагнул граф Аркадий Морозов — высокий, жилистый мужчина с суровым лицом и ястребиным взглядом.

Следом выбрался барон Захар Архипов, человек с властным лицом, чьи пальцы нервно поигрывали с массивным перстнем.

На крыльцо вышел слуга Гаврилова, долговязый седовласый старик в безукоризненно выглаженном фраке.

— Господа, граф ожидает вас, — с поклоном произнёс он, приглашая гостей внутрь.

В особняке царил ледяной порядок. Ковры, массивные позолоченные канделябры, тяжёлые шторы винного оттенка — всё говорило о богатстве хозяина.

В кабинете Алексея Гаврилова камин с лепным барельефом, а на резном столе покоился графский герб.

— Присаживайтесь, господа, — сухо бросил Гаврилов, поворачиваясь к посетителям. — Полагаю, раз приехали в такой поздний час, дело срочное.

Графу лет пятьдесят, он с серебряными прядями в волосах, высокими скулами и пронизывающим взглядом серых глаз.

Морозов бросил тревожный взгляд на Архипова, затем шагнул к столу.

— Граф, ходят слухи. У тебя есть незаконнорожденная дочь Мария восемнадцати лет от роду. И не просто дочь — а опаснейший некромант! — его голос сорвался на шёпот.

Гаврилов медленно приподнял бровь.

— Мария? — процедил он. — Продолжай.

Захар Архипов нервно вытер пот со лба.

— Она связалась с самозванцем! — воскликнул он. — Бароном Демидом Архиповым. Тварь, которая дерзнула назвать себя представителем моего рода! Эти двое преследуют нас, граф. Но особенно тебя. Мария уверена, что твой титул должен принадлежать ей. А если учесть её способности. Я уже не говорю о способностях так называемого представителя моего рода — Демида. Они вдвоем могут заменить целую армию! Их надо остановить!

Морозов резко опустился в кресло, сжав подлокотники.

— Ты знаешь, что с такими, как она, не шутят, — продолжал Архипов. Она будет истреблять твой род, пока не захватит наследство. Если не остановить её сейчас, позднее будет слишком поздно.

Гаврилов скрипнул зубами, сжал кулаки. Окно, в которое он смотрел минутой ранее, вдруг показалось ему ловушкой, из которой не выбраться.

Раздался глухой стук.

Дверь приоткрылась, и внутрь просунулся тот же седовласый слуга. В его глазах читалась тревога.

— Граф… — голос его дрогнул. — Явилась некая барышня Мария. С нею барон Демид Архипов. Я им сказал, что вы заняты — у вас посетители. Но они требуют немедленно их принять.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Морозов резко вскочил, столешница жалобно заскрипела. Архипов побледнел.

— Проклятье, — прошептал Гаврилов.

— Надо уходить! — резко бросил Морозов.

Архипов уже метнулся к двери, но Гаврилов лишь безумно огляделся по сторонам. Дрожащей рукой он указал вглубь кабинета.

— Чёрный ход там! Быстро!

Двое гостей кинулись к потайной двери и быстро скрылись за ней.

Хозяин кабинета застыл. Его руки сжались, грудь вздымалась. Он смотрел на дверь кабинета, за которой стояла… она.

Дочь. Бастард. Некромант.

Граф думал, внутренне собираясь с духом. Его пальцы нервно барабанили по столу.

Дочь — незаконнорожденная, чужая. Мария.

— Даже имя-то какое незатейливое. Мария, —усмехнулся он. — Куда, к дьяволу, подевались все эти Леонтины, Августины, Софии?

Видимо, родственники, взявшие девчонку на воспитание, не отличались особой фантазией.

Или, быть может, нарочно назвали просто, чтобы напомнить — ты не графиня, не дочка великого рода.

Ты — никто.

Гаврилов провёл ладонью по лицу, словно стирая маску привычного равнодушия. Перед глазами всплыл образ той самой молоденькой баронессы, с которой у него случился бурный роман.

Её волосы цвета меда, её испуганные глаза, когда она узнала о своей беременности…

А потом — безразличные лица её родителей, холодный приказ избавиться от ребёнка, и его жену, которая, узнав об измене, заявила.

— Раз уж ты заделал ребёнка на стороне, я сама решу этот вопрос.

Решила.

Отдала девчонку в чужие руки, а я вычеркнул ее из памяти.

А теперь?

Теперь его кровь стоит за дверью. И, говорят, стала некроманткой.

И явилась мне мстить!

Граф шумно выдохнул. Пора. Он коротко бросил.

— Пусть войдут.

Дверь распахнулась, и в кабинет ступил высокий молодой человек с тёмными волосами и дерзкой ухмылкой — Демид.

Гаврилов знал, что этот проходимец, этот авантюрист, этот… невыносимый тип каким-то образом умудрился притащить к нему его собственную дочь.

И вот теперь они оба стояли перед ним.

Мария выглядела иначе, чем он себе представлял. Высокая, худая, в тёмной одежде, с проницательным взглядом, в котором не было ни страха, ни благоговения перед ним.

И ещё кое-что… Что-то в ней напоминало его самого.

— Прекрасно, — протянул граф, сцепив пальцы в замок. — Значит, ты и есть моя дочь?

Мария склонила голову набок, изучая его.

— Думаю, это вы мой отец. И не я в этом не виновата.

Демид усмехнулся, чуть отступая в сторону.

— Не сомневаюсь, — отозвался Гаврилов, жестом указывая на кресла. — Садитесь. Если собираетесь шокировать меня своим происхождением, то, уверяю, мне давно уже ничего не страшно.

Мария спокойно села, откинув капюшон, а Демид плюхнулся в кресло напротив, закинув ногу на ногу.

Граф вздёрнул бровь.

— Оцениваю самообладание, — вмешался Демид. — Вы пока не выгнали нас вон. Это похвально.

Гаврилов медленно повёл взглядом по этим двоим, вломившимся к нему в особняк среди ночи без приглашения.

Он чувствовал, что каждая его фраза может стать искрой в этом разговоре, способной разжечь пламя.

— Ну хорошо. Давайте по порядку. Ты, Мария, чего хочешь? Я так полагаю, не денег.

Мария чуть подалась вперёд, и в её глазах мелькнул огонёк.

— Вы правы. Мне не нужны деньги. И мне не нужен отец.

Гаврилов стиснул зубы. Прямо. Честно.

— Тогда?

— Правду, — просто ответила она.

Он невесело усмехнулся.

— Правду? Ты уверена, что хочешь её? Потому что правда редко кому приносит удовольствие.

Мария не отвела глаз.

— Хочу.

Гаврилов покачал головой.

— Тогда слушай. Да, ты моя дочь. Да, я не воспитывал тебя. Да, мне не дали такой возможности. И да — мне было проще забыть. Тебе от этого легче?

Мария молчала.

Гаврилов вздохнул.

— Судя по твоему виду, ты не гордишься родством со мной.

— А есть повод? — хмыкнула Мария.

Она повернулась к Демиду, словно за одобрением, в которой вряд ли нуждалась.

Гаврилов потер переносицу.

— Ну конечно. Почему бы и нет. Некромантка и вездесущий авантюрист. Прекрасно. Лучше просто не бывает.

Демиду не понравилось, он отвел глаза в сторону, но ничего не сказал.

Мария хищно улыбнулась, наконец, показав свою сущность.

Хотя нет, это он граф подставился, сказав вслух то, о чем думал.

Странно. Обычно он был сдержан.

Кто-то из этих двоих спровоцировал его на откровение.

Исправить ничего уже невозможно.

— Ну, я рада, что мы друг друга поняли. Теперь, когда я получила свою правду, мы можем идти, — глухо произнесла Мария.

Граф судорожно думал, что можно сделать, чтобы не расставаться на такой агрессивной ноте.

Гаврилов посмотрел на дочь. Глаза. Её глаза. Такие же, как у её матери.

Он откинулся в кресле.

— А ты не хочешь узнать про свою мать?

Мария вздрогнула. Демид перестал улыбаться.

И в кабинете повисла тишина.

— Твоя настоящая мать была баронесса Веснина… — Граф Гаврилов задумчиво провел ладонью по седой бороде. — София была очень красива, глаза цвета грозового неба, а характер — ох! — как порыв, то нежный, то бурный, непокорный. Её невозможно было приручить.

Он замолчал на мгновение, затем продолжил.

— Знаете, мне казалось, что, если бы баронесса родилась мужчиной, она бы командовала полками. В ней было нечто завораживающее — смесь аристократической утончённости и бунтарского огня.

Он хмыкнул, покачав головой.

— Ты очень похожа на свою мать. Она никогда не подчинялась навязанным правилам. Когда мать, баронесса-старшая, решила выдать её замуж за одного важного сановника, человека в годах, то София просто сбежала прямо накануне помолвки!

Было ясно, что граф так старательно рассказывал дочери про семью ее матери, чтобы отвести удар от себя.

Но Мария замерла, ведь раньше она знала только об отце, который знать ее не хотел.

А была еще и мать… которая тоже от нее отказалась, несмотря на свой, как оказалось, независимый и сильный характер.

Но мать так же никогда не искала с дочерью встреч.

— О, какой был скандал! — продолжил Гаврилов. — Высший свет негодовал, старшая Веснина чуть не слегла от стыда, но через два месяца София вернулась, как ни в чём не бывало.

Гаврилов прикрыл глаза, словно снова видел перед собой юную баронессу.

— Потом она влюбилась в какого-то штабс — капитана, Его вскоре сослали, и София долго добивалась его возвращения. Обивала пороги министров, писала прошения, даже дошла до самого государя. Но увы… Он так и не вернулся…

Смотреть на Марию было непросто.

Цель графа была достигнута. Она, не знавшая никогда матери, уже люто ненавидела ее.

Граф еще рассказывал что-то о матери, но вряд ли она его слушала.

— … После этого она изменилась. Замкнулась, стала холодной, будто ледяной панцирь сковал ее.

Он сделал паузу.

Внимательно смотрел на дочь, словно хотел понять, сумел ли перенаправить ее ненависть?

Мария сидела в старинном кресле, руки опущены, но пальцы чуть подрагивали.

В глазах — что-то странное, как если бы их затянуло туманом, и от этого выражение лица казалось пустым.

Слишком пустым.

Лучше бы она кричала, чем сидела вот так, замерев, как человек, которого внезапно выбросило из тела.

— Ты что-то не поняла? — уточнил граф. — Хотя уверен, что поняла.

Веки Марии чуть дрогнули. Губы сжались в тонкую линию, побелели костяшки пальцев на руках.

Нет, это не было пустотой.

Это была буря, которая только притворялась штилем.

— Теперь ты знаешь, что твоя мать была… непростой женщиной, — осторожно добавил хозяин дома.

Мария медленно подняла на него глаза, словно ей приходится сдерживать себя, чтобы не взорваться.

— Непростой? — голос её чуть охрипший, будто она долго молчала или с трудом проглотила что-то ядовитое. — Это так ты называешь?

Граф пристально смотрел на неё.

— А как бы ты назвала? — интересуется он, хоть и знает, что нарывается.

Мария улыбнулась.

Но это не улыбка — это оскал, в котором нет ничего, кроме глухого бешенства.

— О, мне даже слова не нужно подбирать, — произнесла она с тягучей, как патока, язвительностью. — Мне уже всё подобрали.

Она с шумом выдыхает, откидывается в кресле назад, видно, как у неё дрожат плечи. Как сдерживается она изо- всех сил.

Встряхивает головой, словно пытаясь отогнать что-то липкое.

— Я… — она делает паузу, будто не знает, что сказать, а потом коротко, зло выдыхает.

— Все нормально? — вкрадчиво спрашивает отец.

— Нет. Но я не буду сейчас срываться. Не буду кричать. Я просто…

Она снова замолчала и с размаху пнула стул, который стоял поблизости, тот завалился набок с глухим стуком.

— … разобью что-нибудь, — закончила она невозмутимо.

— Все — таки кровь матери дает о себе знать, — сухо заметил граф.

Мария в упор смотрела на Демида

— Ты знал?

В ее вопросе вибрировало обвинение, несмотря на то, что она его не озвучила.

— Я догадывался, — хмуро бросил он.

— Но не сказал.

— Я не был уверен, что тебе нужно это знать. Было понятно одно, что твой дар не мог взяться ниоткуда.

Граф Гаврилов самодовольно усмехнулся.

Ему казалось, что одним выстрелом он убил двух зайцев. Переадресовал гнев некроматки на ее мать и одновременно поставил под удар тандем двух новоявленных выскочек — магов, которых почему –то все считали очень опасными.

Неожиданно Мария тихо засмеялась.

Смеялась так, как смеются люди, когда внутри у них всё ломается.

— Конечно. Конечно, кто угодно может решать, какая тебе уготована судьба в этой жизни. Даже самые ничтожные люди… будь они твоими родителями.

Она встряхнула руками. Лицо ее стало преображаться прямо на глазах.

— Я не знаю, что мне с этим делать, Демид! — хрипло прокричала она.

В глазах графа метнулся ужас, он что-то явно почувствовал.

Барон Архипов резко поднял руку в упреждающем жесте, призывая Марию остановиться…

Глава 13

Не свожу взгляда с Марии, приказываю -прекратить! Шепчу заклинания, пробую все новые и новые.

Но некромантку несет.

Еще никогда не приходилось останавливать неуправляемого разъяренного некроманта.

А ведь, пока сознание Марии полностью не изменилось, она молила меня о помощи.

Мда!

Сама природа нашей магии различна, хотя боевая — до шестого ранга была сродни.

Дальше — специализация пошла у каждого своя.

Древняя магия рода.

Ничто ее не переломит. Могут появится дополнительные «опции», но суть останется неизменной.

Делать — то теперь что?

Мария дрожит, как свеча на сквозняке. Губы её шевелятся, плетут неразборчивые заклинания, руки сжимаются в кулаки.

В глазах — пустота космической ночи, в жилах — река загнившей силы. В воздухе пахнет пеплом и тлением.

Граф Гаврилов, ещё недавно разгорячённый собственными угрозами, отшатывается от дочери, вцепившись в лакированный край стола. Вены его вздуваются, шея натягивается, будто глотает что-то огромное, чужеродное.

Мария же отсасывает его жизненную энергию, делает это неосознанно, как дитя, хватаясь за грудь матери.

— Ну и дела! — раздаётся голос Зира, моего фамильяра.

Он сидит на шкафу, свесив лапу и задумчиво облизывая коготь.

— Архипов, это самая странная семейная ссора, что я видел.

Сквозь насмешку Зира чувствую — секунды на исходе.

Граф тает, Мария кипит.

Я — архимаг, до ранга верховного мага заклятий — меня отделяет всего один шаг.

Но он все еще отделяет!

Наблюдаю, как девица превращается в тварь из худших ночных историй.

— Мария, — кричу я, вкладывая в голос приказ. — Прекрати!

Она медленно поворачивает ко мне голову. Лицо её уже не человеческое — кожа осветлилась, щёки ввалились, в уголках губ чёрным налётом застыла тьма. Но главное — в глазах её пустота.

Меня там нет. Нас там нет.

Я срываю с пальца кольцо, выбрасываю его в воздух, черчу ладонью полукруг. Из кольца разлетаются золотые искры, сплетаются в орнаменты.

Вспышка — и в воздухе повисает сеть моего заклинания. Она мягко опускается, ловя Марию в свои светящиеся нити.

Но слишком поздно.

Граф вскрикивает, лицо его сереет, он рушится на пол. Его тень вытягивается к Марии, словно пытается удержать свою сущность. А она дышит неровно, глубоко, жадно, не в силах остановиться.

В дверь врывается Арсений — мой брат, мой яростный союзник. Глаза его сверкают, рука уже в боевом жесте.

— Что за ад тут творится⁈ — орёт он, и мгновенно считывает ситуацию.

Его магия — как моя, точнее вместе она удваивается, становится громче, сильнее.

Он вскидывает руку — и воздух в кабинете взрывается светящимися линиями. Мы работаем синхронно — я блокирую её силу, он разрывает её связь с графом.

Мария кричит, тень её извивается, будто сорвавшаяся змея. Я бросаюсь вперёд, хватаю её за плечи. Она дергается, выгибается дугой, но Арсений уже рядом. Мы хватаем её вдвоем, тащим прочь.

— Ну и ну, — усмехается Зир, перекатываясь на спину. — Двое Архиповых на одну некромантку? Вы хоть понимаете, как это со стороны выглядит? Оптовая доставка и упаковка ведьм.

Граф на полу. Лицо его искажено ужасом, он жадно глотает воздух.

— Демид… — сипит он, приподнимаясь на локте. — Ты ещё пожалеешь. Ты…

Мы с Арсением уже у выхода.

Но эти слова врезаются мне в спину. Я поворачиваюсь.

Граф поднимается на колени, лицо его бледное, но глаза… Глаза горят. Он не сломлен. Он зол.

— Ты не представляешь, с кем связался, — его голос наполняется силой. — Архипов, ты за все заплатишь.

Дверь захлопывается за нами.

Броневик ревет, содрогаясь, как взбесившийся, мы вырываемся прочь из особняка графа Гаврилова.

Откидываюсь на спинку сиденья, переводя дух. В ногах растянулся Зир, лениво потягиваясь.

— Демид, ты только вчера меня отчитывал за то, —говорит Арсений, — что я самовольно явился тебе помогать в Московскую губернию. А вон как вышло… Прости, брат, но потребность в себе я чувствую остро.

— А теперь вы неразлучны, как сиамские близнецы, — комментирует Зир.

Смотрю на брата — на своё отражение, только с более нахальной ухмылкой.

Действительно, всего сутки назад он буквально вывалился из портала в лесу.

Барс телепортировал его, оказалось, что Арсений может управлять фамильярами так же, как и я!

Точнее, фамильяры стали общими.

Магия в брате словно распечаталась, и теперь мы с ним составляем единое целое. Я чувствую его силу, словно это продолжение моей собственной.

Арсению не пришлось преодолевать азы ступеней в магической иерархии.

Стоило ему разблокироваться, и он благодаря тому, что владел магий в том мире и присоединению к родовой магии в этом, получил все и разом.

Хмыкаю.

Мария сидит напротив, вся дрожит, глаза ее полны тени. Шепчет себе под нос, точно безумная.

— Я убью её. Мать. Баронессу Софию Веснину. И деда с бабкой…

Её пальцы сжимаются, ногти впиваются в ладони. Ещё немного, и начнётся неконтролируемый выброс силы.

Хватаю её за плечи, трясу, но она только вырывается.

— Мария! Чёрт тебя подери, возьми себя в руки!

— Не трогай меня! — в её глазах бушует пламя.

Я знаю этот взгляд. Сейчас её накроет волной магии, и броневик разлетится на куски.

— Арсений! — кричу, удерживая её.

— Боюсь, он тоже не знает, что с ней делать, — насмешливо говорит Зир. — Женщины не поддаются логике. Вдруг она всегда была такой?

— Надо её подчинить, чтобы контролировала свой дар! — кричу я, не обращая внимания на фамильяра.

Арсений хмуро сводит брови на переносице.

— О, Демид, ты говоришь, как твой отец, — хохочет Зир, зевая. — «Подчинить, управлять». Ты, может, ещё ошейник ей на шею наденешь?

— Не беси меня! — я едва не пинаю фамильяра, но тот уже увернулся.

— Может, её надо отвлечь? — предлагает Васька, сидящий за рулем с перекошенным лицом. — Ну, например, чем-то хорошим? Дескать, мир не так уж и плох?

Я закатываю глаза. Это что, психотерапевтический сеанс?

— Васька, ты гений, — фыркает Арсений. — Давай скажем разъярённой ведьме, что мир прекрасен, цветочки пахнут, а месть — дело пустое. Очень поможет.

Броневик, наконец, выносит нас к моему новому особняку. Я вываливаюсь наружу, силком тащу за собой Марию. Она всё ещё дрожит, но голос её стих.

— Ты должен позволить мне отомстить, — шепчет она, — иначе я сгорю.

Я смотрю в её глаза и понимаю, что это не просто слова. Это правда. Если её магия продолжит рваться наружу без контроля, она может погубить саму себя. И что тогда? Останется лишь пепел?

— Мы найдём способ, — твёрдо говорю я. — Но не так.

Внезапно ворота особняка сами собой распахиваются. Мы замираем. На пороге стоит женщина. Взгляд холодный, темный, тяжелый.

— Демид Архипов, — произносит она. — Наконец-то ты пришёл.

Мария цепляется за меня, её тело напрягается, но я чувствую, как воздух вокруг нас сгущается.

Магия. Чужая. И очень сильная.

Кто она? И зачем пришла?

Стою в дверях особняка, глядя на незваную гостью. Женщина, на вид лет шестидесяти, высокая, худая, с пронзительными серыми глазами, смотрит на меня, скрестив руки на груди. Седые волосы собраны в тугой пучок, а на носу устроились круглые очки, которые постоянно сползают вниз.

Её серое платье старомодное, а в руках она сжимает резной деревянный посох с серебряной головой ворона.

— Вы кто? — спрашиваю я, начиная догадываться, но всё же надеясь, что ошибаюсь.

— Нина Сергеевна, — представляется она твёрдо. — Двоюродная тетя Марии. Некромант. Почувствовала, что здесь, рядом с тобой, барон, пробудилась магия моей племянницы. Пришлось срочно явиться, иначе она сама бы себя сгубила, — тетушка глубоко вздыхает. — Дар очень редкий, а в руках неумелого обладателя, очень опасен не только для окружающих, но и для него самого.

Дар. Как нежно она называет эту дьявольскую истребляющую все на своем пути силу.

Да уж, семейка у Марии подобралась ещё та.

— Мало того, что сама некромант, так ещё и родственнички, чувствующие малейший всплеск магии за сотни километров, — шипит Зир. — Ну и ну! А нам теперь с этим жить.

— Давайте пройдем внутрь, — приглашаю я. — Не на пороге же стоять.

Васька — член нашей команды с подозрительным чувством юмора — бурчит.

— Гляди-ка, даже у некромантов есть тётушки-надзирательницы. Чует моё сердце, нашей девочке достанется.

Мария в это время сидит на диване в гостиной, бледная и взъерошенная. После внезапного пробуждения некромантии она то теряет сознание, то начинает видеть всякие странные вещи.

Нина Сергеевна внимательно смотрит на неё и качает головой.

— Совсем запущенный случай, — тихо произносит она.

Я беру на руки — переношу Марию наверх в спальню. Она настолько слаба, что даже не протестует. Усаживается на кровати, натягивает одеяло до подбородка и вяло шепчет.

— Тетя, а вы точно знаете, что делаете?

Нина Сергеевна строго говорит.

— Девочка, я некромант уже пятьдесят лет. Поднимала тех, кого даже поднимать не следовало. Тебя-то я точно приручу.

Мария смотрит на нее исподлобья мутным взглядом. И только что сидевшая безвольная и покорная неожиданно она меняется прямо на глазах.

— Нет, сначала я отомщу своей матери! — хрипло цедит она. — И ты, старая ведьма, не сможешь мне помешать. Никто не сможет…

Глава 14

Перевожу взгляд с Марии на тетю и обратно. Спокойствие старшей некромантки бесит.

Отчет идет на секунды. А она медлит, лишь внимательно изучает свою племянницу, будто впервые видит.

— Так она реально ее впервые видит, — бубнит Зир на ухо. — Наверное, хочет приглядеться, найти подход. Вдруг нашей Маше она совсем не нравится.

— Эй, ты, великий магистр — всезнайка, может, немного помолчишь! — одергивает его Арсений.

— Вот так всегда! — обиженно тянет Зир, отлетая в сторону. — Не дают человеку высказаться.

— С каких это пор ты вдруг стал человеком? — усмехаюсь я.

— Ну, это просто метафора, так сказать, фигура речи, чтобы немного разрядить обстановку, — шелестит Зир.

Но разрядить — ни у кого не получается.

Напряжение в воздухе только накаляется.

Маша дергается, губы ее синеют, мы с братом впиваемся взглядом в молодую некромантку, готовые в любую минуту «спеленать» ее магическими сетями.

— В чем дело? — нетерпеливо спрашивает брат.

Нина Сергеевна одаривает его тяжелым взглядом и хладнокровно начинает действовать.

Достает из сумки небольшой череп мертвеца, ставит его на тумбу, зажигает несколько свечей и высыпает на кровать охапку сухих трав.

— Это что, некромантическое зелье? — интересуется Васька, заглядывая ей через плечо.

— Нет, это чай, — отрезает она. — Нервы успокаивает.

Я закашлялся, с трудом сдерживая смех.

— Мария, — назидательно говорит Нина Сергеевна. — Главное в некромантии — это контроль. Если ты не будешь управлять своей силой, она будет управлять тобой. Закрой глаза.

Только что бесновавшаяся Мария покорно подчиняется.

Вот, что значит кровь. И магия рода.

Ничего вроде не сделала тетка, ан нет, командует девкой будь здоров.

Слежу внимательно за обеими.

Девушка выглядит уставшей, но, кажется, заинтересовалась происходящим.

— Дыши глубже. Представь, что твоя магия — это река. Мутная, быстрая, порой опасная, но всё же река. Её можно направить в нужное русло. Найди этот поток внутри себя.

Мария хмурится.

Вижу, как на её лбу выступил пот. Она явно что-то чувствует…

— Теперь возьми этот череп, — продолжает Нина Сергеевна, протягивая ей странный артефакт. — Почувствуй его энергию. Пусть он станет твоей точкой опоры.

— Человеческий череп? Точкой опоры? — восклицает фамильяр Зир. — Даже для меня это слишком!

— Ох, — бормочит Мария. — Он тёплый…

Васька нервно сглотнул.

— А он точно не оживёт? Я бы не хотел проснуться ночью и увидеть у себя под носом болтающую челюсть.

— Если ты не будешь мне мешать, он не оживёт, — усмехается Нина Сергеевна.

Мария глубоко вдыхает.

Вокруг неё появляется лёгкое свечение — тёмное, но не зловещее. Оно мягко окутывает её руки, и мне кажется, что даже свечи в комнате стали гореть чуть ярче.

Зир снова хихикает.

— Ну вот, теперь у нас в доме официально два некроманта. Если вдруг война зомби — у нас тут штаб-квартира.

Мария открывает глаза. Они светятся.

— Я чувствую… силу, — шепчет она. — И она меня слушается.

— Так и должно быть, — кивает Нина Сергеевна. — Магия — это инструмент. Не давай ей стать хозяином.

Выдыхаю.

Смотрю на Марию, которая теперь выглядит куда увереннее. Конечно, проблемы ещё будут, но теперь, по крайней мере, она не взорвёт дом случайной вспышкой некромантии.

— Значит, ты останешься здесь, Нина Сергеевна? — спрашивает Арсений.

— Разумеется, — жмет плечами она. — Кто-то же должен следить за девочкой, пока она полностью не пройдет свой путь до высшего ранга магии некроманта.

— Это еще не высший? — переглядываясь, синхронно восклицаем мы с братом.

Нина Сергеевна устало улыбается.

— Конечно, нет. К тому же, в нашем роду давно не было такого высокого уровня магии. Я стара. И все время думала, кому я передам свои знания — очень древние и могучие, — она облегченно выдыхает. — И вот она наша кровиночка! — с восхищением смотрит на Марию, которая уснула безмятежным сном.

— Ничего себе кровиночка! — бубнит Зир, и на всякий случай отлетает в другой конец спальни.

— К тому же, чувствую, что тут не только у неё одной есть магия…

* * *

Утро выдалось пасмурным, но мне это даже нравится — тучи висят над городом, словно нависшее над графом Сомовым возмездие.

Мы подъезжаем на броневике к Палате Юстиции. Выбираемся из машины и направляемся к зданию.

Я шагаю, рядом со мной идет Арсений — моя копия, мой брат — близнец.

Он одет в такой же камзол, такие же сапоги, да даже руку держит, так же, как я.

Нас отличают лишь нюансы.

Он чуть мрачнее, чуть холоднее в выражении лица, а улыбка его кажется той, что вспарывает плоть, а не греет душу.

— Ты уверен, что это сработает? — спрашивает Арсений, склонившись ко мне.

— Конечно, — ухмыляюсь я, поправляя перевязь на плече. — Наши документы проверяли лучшие юристы. Граф Сомов и пикнуть не посмеет.

— Он и пикнет, и взвоет, — тянет Зир, паря над нашими головами, словно дымчатый силуэт птицы -зверя. — А может, пустит слезу? Всегда приятно смотреть, как негодяй осознает, что проиграл.

Хмыкаю.

Да, зрелище намечается знатное. Возможно.

Входим в Палату Юстиции уверенной походкой. Секретарь Сомова, невысокий сухопарый человек с мышиными усиками, едва не роняет перо, увидев нас двоих.

— Его светлость граф Сомов… занят… — бормочет он, пытаясь понять, что за колдовство перед ним.

Похоже, он тоже в курсе, как далеко послал меня граф… И уже успел похоронить.

— Ну, уж нет, — говорю я и распахиваю дверь в кабинет.

Граф сидит за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, и, завидев нас, застывает с выражением такого ужаса, будто перед ним не два одинаковых барона, а две смерти в разных ракурсах.

— Что… это⁈ — Голос его срывается.

Вальяжно опускаюсь в кресло, Арсений садится рядом, сложив ноги в щиколотках. Граф ошарашенно переводит взгляд с меня на него и обратно.

— Демид… что за дьявольщина⁈ — выдыхает он. — Ты воспользовался магией? Сделал копию себя?

Зир хохочет, усевшись на краю стола.

— Вот оно! Первое отрицание! Через пару минут начнется торг!

Достаю заранее приготовленные документы и кладу их перед графом на стол.

— Все официально, господин Сомов. Позвольте представить вам моего брата, Арсения Архипова. Мы были разлучены при рождении. Он воспитывался в Англии у нашей тетушки — Элеоноры Архиповой.

Граф лихорадочно хватает бумаги, пробегается по ним взглядом, брови его сползаются на переносице, губы кривятся.

— Это невозможно!

— Возможно, — перебиваю. — И теперь, коли уж все выяснилось, пора вернуть мой титул. Вы обещали.

Сомов откидывается на спинку кресла и нервно стучит пальцами по столу.

— Это… непросто. Тебя лишили титула официально, а значит, единственный способ вернуть его — это подать прошение в суд.

— В суд? — переспрашиваю я, скрещивая руки. — Зачем тогда была эта авантюра с вурдалаками?

Сомов сглатывает, его глаза мечутся.

— Это было испытание. Ты должен был доказать свою доблесть.

— Нет, граф, — качаю головой. — Ты просто хотел, чтобы меня там сожрали, — усмехаюсь. — Нет человека — нет проблемы. Так? Но не сработало.

— Не сработало, — поддакивает Зир, сверкая янтарными глазами. — Бедняжка Сомов, рассчитывал на легкую смерть барона Архипова, а получил его двойную версию!

Хочу схватить его за грудки, еле сдерживаюсь.

— Ты хочешь после всего, что я прошел в Аномальной зоне, чтобы теперь я еще обивал пороги и сидел в зале уездных судов? — барабаню пальцами по тяжёлому дубовому столу.

Напротив, подперев щёку рукой, развалился граф Сомов, смотрит на меня в упор, будто думая, какую еще скормить мне ложь.

По правую руку от меня сидит брат Арсений, теребя серебряную цепь на груди, а по левую — Зир, мой фамильяр и мастер по язвительным замечаниям.

— Барон, — произносит граф, бросая взгляд на свои ногти, — Вам обоим необходимо пройти через весь этот бюрократический ад. Но, смею заверить, ничего невозможного нет.

— Просветите меня, граф, — говорю я с напускной вежливостью. — Как именно я должен убеждать эту судейскую братию в том, что я не разбойник, не фальшивомонетчик и не заговорщик?

— О, милейший, это вовсе не сложно. Первая стадия — получение официального уведомления. Поскольку вы уже здесь, поздравляю, первую ступень вы преодолели, — он делает театральный жест. — Теперь вам предстоит изложить свою версию произошедшего в письменном виде. Чем подробнее, тем лучше. Судьи обожают бумагу. Чем больше её перед ними, тем меньше у них желания разбираться в деталях.

— Вы предлагаете нам засыпать их пергаментом? — вмешивается брат Арсений, выгибая бровь.

— Именно! — радуется граф. — Уверяю вас, судьи скорее вынесут оправдательный вердикт, чем будут разбирать три сотни исписанных страниц.

— Гениально, — хмыкаю я. — А что дальше?

— Вторая стадия — доказательства, — Сомов наклоняется вперёд, заговорщицки понижая голос. — У нас четыре варианта. Признание, свидетели, письменные документы и присяга. Честно говоря, признание — самый простой способ, но я бы не рекомендовал. В таких случаях вас подвергнут пыткам.

— Прекрасно, — бормочет Зир, закинув ногу на ногу. — Какой оригинальный способ скрасить вечер — пытки и суд. Осталось только найти музыкантов, и получится настоящий праздник.

— Благодарю, граф, но пытки мне не по душе, — отвечаю с ядовитой улыбкой. — Остаётся три других варианта.

— Разумеется. Свидетели — хорошо, но ненадёжно. Люди склонны забывать детали или путать события. А вот письменные доказательства. Если у вас есть документы, подтверждающие вашу правоту, это идеальный вариант. Если же нет… Ну, бумага, знаете ли, вещь податливая.

— Говорите прямо, граф, — подаёт голос Арсений. — Вы предлагаете сфабриковать доказательства?

— Ну что вы, батюшка! — театрально возмущается Сомов. — Я всего лишь намекаю, что не всякая бумага, скреплённая печатью, обязательно была написана в тот момент, когда на ней стоит дата.

— Надо же, какая тонкая дипломатия! — вздыхает Арсений. — Вам бы при дворе интриги плести.

— Благодарю, но судейская канцелярия не хуже. Что ж, барон, третья стадия — вынесение приговора. Здесь всё зависит от настроения председателя. Если судьи разделятся во мнениях, решающий голос будет за ним. Поэтому…

— Поэтому вы предлагаете заранее договориться с председателем, — заканчиваю я за него.

— Барон, я поражён вашей проницательностью! — усмехается граф. — Подарок, доброе слово, ужин в узком кругу. Вы удивитесь, насколько податливы даже самые неподкупные слуги Фемиды, если угостить их редкими деликатесами.

— Чудесно, — бросаю я, вставая. — Получается, меня либо оправдают под весом тонны бумаги, либо после дипломатического ужина, либо после пыток.

Граф хмурится.

— Больше вам ничего в голову не приходит, милейший? — с сарказмом уточняю я.

— Барон Архипов, вы явно настроены агрессивно. На деле всё зависит от вашего терпения и фантазии, — лукаво улыбается граф. — Но если позволите мой совет, выбирайте ужин.

— Учитывая, что тюремная каша мне совсем не по вкусу, я подумаю, — киваю я.

Перед глазами сменяются видения, как кадры киноленты…

Судебные приставы заходят в зал, перекрывая дверь. Приходит председатель, высокий и сухопарый человек с орлиным носом и холодным взглядом. В воздухе повисает напряжение.

— Барон Демид Архипов, — его голос звучит как скрип несмазанных петель. — Вы готовы дать свои показания?

Я едва успеваю открыть рот, когда в зал врывается посыльный, задыхаясь и держа в руках свернутый пергамент.

— Срочное послание для суда! — выкрикивает он, протягивая документ председателю.

Все замолкают. Судья разворачивает свиток, его глаза скользят по строчкам и вдруг лицо его бледнеет.

— Это невозможно! — шепчет он.

Я переглядываюсь с графом Сомовым и Арсением. Что там написано? Кто решил вмешаться в моё дело?

И главное, чем это мне грозит?..

Качаю головой и скидываю морок.

— Нет, дорогой граф, я на такое не подписывался! — грозно цежу я.

Сомов бледнеет.

— Вам все равно придется идти в суд. Таков закон.

Медленно поднимаюсь, наклоняюсь над столом, всматриваясь в его напряженное лицо.

— А если я откажусь? — мягко спрашиваю я, и в воздухе вспыхивает слабое свечение от нарастающей магии.

Сомов дергается назад.

— Это угроза⁈

— Нет, это дружеский совет, — шепчу я.

Он сглатывает, взгляд его мечется между мной и Арсением. Потом, будто приняв решение, глубоко вдыхает и выдыхает.

— Хорошо. Я рассмотрю возможность альтернативного решения.

Распрямляюсь, удовлетворенно кивая.

— Вот и славно. Жду новостей.

Мы с Арсением разворачиваемся, оставляя графа переваривать ситуацию. Но прежде чем закрываю за собой дверь, слышу его тихий голос.

— Они меня убьют…

Застываю в дверях, оглядываюсь.

— Кто?

Сомов смотрит на меня с отчаянием в глазах.

— Те, кому было выгодно, чтобы ты не вернулся…

Глава 15

Броневик с глухим рычанием останавливается перед трактиром, утопая колесами в грязной жиже мостовой. Мокрый снег прошел недавно, и в воздухе еще витает запах мокрого камня и древесины.

Я первым спрыгиваю на землю, за мной ловко спрыгивает Арсений, а Зир, мой фамильяр, зависает в воздухе, как и положено его статусуфамильяра.

— Всё-таки граф Сомов — тот еще жулик, — ворчит Зир, лениво потягиваясь. — Не зря говорят, что у него душа чернее фрака. Видели, как он вертел глазами?

— Только не все учел в своих расчетах, — бросаю я, распахивая дверь трактира. — И сейчас мы обдумаем хорошенько, что теперь с ним сделаем. Если, конечно, не одумается.

— Я бы на твоем месте превратил его в жабу, — хихикает Зир. — А что? По мне так, супер наказание.

— Помолчи, дружок!

Оглядываемся по сторонам в поиске свободного столика. Тут шумно, тепло и пахнет жареным мясом. Я шагаю впереди, когда слышу чей-то насмешливый голос.

— Ну и ну… Самозванец пожаловал! И не один, а со своим зеркальным отражением!

Поворачиваю голову через плечо.

Голос принадлежит старому князю Вяземскому, который сидит за дальним столом в окружении своих приятелей. Он приподнимает бокал, сверкая глазами и, криво улыбаясь, продолжает.

— Как, должно быть, удобно — таскать с собой двойника! Сегодня один клянчит титул, завтра другой — наследство. Боюсь представить, что будет послезавтра. Может, явится третий и объявит себя императором?

В трактире мгновенно становится тише.

Присутствующие оборачиваются в нашу сторону, любопытствуя, как мы отреагируем.

Делаю шаг вперед, но Арсений кладет мне руку на плечо, предупреждающе сжимая.

— Князь, — цежу я с ледяным спокойствием. — Похоже, старость лишила вас разума.

Арсений ухмыляется и добавляет.

— Нет, нет, Демид, не обижай князя. Просто он завидует. Не у всех есть брат, а у кого-то и друзей-то нормальных нет. Остаётся сидеть в углу и брюзжать, чтоб хоть как-то привлечь внимание.

Трактир взрывается хохотом.

Несколько человек одобрительно хлопают в ладоши. Князь Вяземский багровеет, словно его облили кипятком.

— Ты… —рычит он в мою сторону, вскакивая. — Ты жалкий мошенник! Я не позволю тебе разгуливать по этому городу с твоими грязными интригами. С двойниками –магическими копиями!

Хищно улыбаюсь и медленно шагаю к его столу.

— Вы уже позволили, князь. — Наклоняюсь ближе и тихо говорю: — И дальше вам придется только смотреть, как это продолжается. Или вы решили, что ваше мнение что-то значит для меня? Или что-то меняет?

Зир хлопает крыльями.

— Вот это я понимаю — достойный ответ!

Князь еще что-то бормочет себе под нос, но внимание всех уже переключилось, смех, разговоры, звон… заполнили трактир.

Сажусь за стол, киваю Арсению, и заказываем ужин.

Мы уже приступили к еде, как неожиданно к нашему столику кто-то приблизился.

Поднимаю голову и с удивлением вижу, что тяжело дыша и вцепившись в эфес шпаги, напротив меня — князь Вяземский, красный как варёный рак.

О, нет, он стар, но все –таки нарывается.

— Вы, сударь, жалкий проходимец! — выплёвывает он, и его усы возмущённо шевелятся, будто две взъерошенные гусеницы.

Весь зал замер.

Гости, дамы с веерами, старики с кружками — все уставились на нас, затаив дыхание.

Уверен, кто-то уже тайком делает ставки. Я бы тоже поставил на себя, но в этот раз ставка — моя честь.

— А вы, князь, — небрежно киваю, — просто недоразумение в парике.

Гул прокатывается по залу.

Кто-то нервно хихикает, кто-то осеняет себя крестом. Князь, не собирается отходить назад. Он выхватывает шпагу, и мне ничего не остаётся, кроме как ответить тем же.

Лезвия звенят, столы разлетаются в стороны, народ расступается, освобождая площадку для поединка.

Не хватает только кричалки, как в древнем Риме: «Хлеба и зрелищ!»

Зато есть нежные особы.

— Прекратите! — кричит графиня Орлова, вскидывая руки. — О, Боже, эти мужчины! Всё-то им — честь, кровь, клинки! А если вы заденете друг друга? Как потом с этим жить!

О, милая графиня, заденем — вот и посмотрим, кому жить, а кому — нет.

Делаю шаг вперёд, резкий выпад — и князь едва успевает парировать.

Чувствую, как в толпе перешёптываются. Кто-то негромко произносит моё имя, кто-то вспоминает прежние поединки.

Князь тяжело дышит, его парик съехал набок, а глаза горят бешенством. Хороший знак.

И вот он, решающий момент.

Один неверный шаг — и я высекаю тонкую красную линию на его руке. Всего лишь предупреждение, а он уже побледнел.

— Сударь… — сипит он, глядя на кровь. — Вы…

— Что не так, князь? — отвечаю, сдувая с рукава невидимую пылинку. — Я сохранил вам жизнь, но в следующий раз не промахнусь.

Князь сжимает зубы, но опускает шпагу. Толпа замирает в ожидании скандала.

Неожиданно распахиваются двери, и в зал врывается Васька, бледный как холст.

— Барон! — его голос дрожит, и это меня настораживает. — Там… Ваш дом…

— Что мой дом? — спрашиваю я.

— Горит, барон! Полыхает, как факел в ночи!

Киваю своим, вставляю шпагу в ножны, набрасываю на себя камзол и бегу к выходу, чувствуя, как в груди разгорается ярость. Если этот пожар не случаен?

Если это месть⁈

* * *

Мой броневик уже несется к дому.

Оранжевое зарево на горизонте зловеще красиво, но по спине бегут мурашки. Еще бы, ведь горит наш дом.

Зир находится рядом, и молчит из последних сил, что-то на него непохоже.

Почувствовав на себе мой взгляд, смелеет.

— О, господин, вы же меня знаете. Я, конечно, могу сказать, — меланхолично произносит фамильяр, болтаясь у меня на плече. — Лично я ожидал чего-то подобного еще с той минуты, как дорогая тетушка Нинель решила заняться обучением племянницы.

Вздыхаем синхронно с братом, добавить нечего.

Во дворе, на фоне разрушающегося от жара и огня особняка, стоит тетя Нина — в наспех накинутой шали, крепко прижимая к себе дрожащую, заикающуюся Марию.

Кто бы мог представить себе нашу Машу в таком плачевном состоянии когда-нибудь!

Очевидно наделала делов.

Рядом суетятся двое перепуганных слуг, у одного из которых еще дымится подол сюртука.

С нескрываемой яростью оглядываю чернеющие развалины.

— Можно узнать, что тут, к демонам, произошло⁈

Тетя глубоко вздыхает, поправляет сползшую шаль, и со спокойствием академика выдает.

— Мы с Машенькой проводили базовый ритуал вызова души. Ну, элементарный! Чуть сложнее «Светоча памяти».

— И что пошло не так? — медленно уточняю я, глубоко дыша, дабы успокоиться и принять верное решение.

— Ну-у… — тянет тетя, поглаживая вздрагивающую Машу по спине. — Малость огня добавилось.

— Малость⁈ — не выдерживает Арсений, ошарашенно уставившись на руины.

— Ну да, деточка немного переусердствовала.

— Немного⁈ — у меня едва не начинает дергаться глаз.

— Ну, скажем так, в какой-то момент воронка загорелась… — признает тетя. — А потом из нее повалил эфирный огонь. Я пыталась его погасить, но, знаешь ли, эфирный огонь не особенно поддается тушению.

— О, это точно, — вставляет Зир, с ленцой прихлопывая лапой копоть с моего плеча. — Ты ж помнишь, господин, как тот некромант на прошлой неделе загорелся? Почти как свечка.

— Не напоминай! — рявкаю я.

— Вообще, не стоило Машеньке пытаться напрямую соединять стихию эфира с огнем, — задумчиво продолжает тетя. — Это же основа основ, я объясняла…

— Я хотела впечатлить тебя, тетя, — всхлипывает Маша, наконец приходя в себя. — Хотела показать, что умею!

— Ты еще и всхлипывать умеет? Ну, давай, Мария, удиви меня! — цежу я.

Наступает тишина, нарушаемая только потрескиванием обугленных балок.

Затем вздыхает Арсений.

— Ну, зато дом теперь можно строить с нуля.

Тру руками лицо.

— Арс, ты предлагаешь в этой ситуации видеть положительные стороны⁈

— А что еще остается? — жмет плечами.

— Ох, бароны — тянет Зир. — Ну не зря же я всегда говорил, что в вашей семье гены разрушения очень сильны. Это талант, я бы даже сказал, семейная гордость.

— Зир, помолчи! — одновременно рявкаем с братом.

Фамильяр накрывает мордочку лапкой, но хвостом ухитряется изобразить некое подобие саркастического взмаха.

Я снова перевожу взгляд на пепелище и понимаю, что решать придется мне.

— Ладно, дамы и господа, — объявляю я, глубоко вздохнув. — У нас больше нет дома.

— Совсем нет, — хмыкает Арсений.

— И это значит, что нам нужна новая крыша над головой. Срочно.

Все переглядываются.

— И куда же мы теперь? — тетя склоняет голову, пристально глядя на меня.

Хищно улыбаюсь.

— Мы отправляемся…

Я осекаюсь. Если скажу это вслух, все точно меня не поймут.

Но решение принято.

Глава 16

Броневик сотрясается на ухабах. Машина урчит, как голодный демон, в недрах которого висит напряжение. Все гадают, куда я их везу.

Но озвучивать –рано.

Василий сжимает руль, как глотку заклятого врага, и шипит сквозь зубы что-то нечленораздельное.

Все на нервах.

Позади остался наш дом, точнее, его дымящиеся останки. Виновница трагедии — Маша, сидит, прижав к груди фамильяра Зира, и даже не пытается оправдаться.

— Ну, бывает, — говорит она с виноватым смешком. — Огонь — стихия капризная.

— Бывает? — выдаёт Арсений, заикаясь от злости. — Дом! Наш родовой дом!

— Какой еще родовой? — спорит она. — Вы же его за золото купили.

— Не купили, а выкупили! — поправляет брат. — Двести лет истории, проклятья, защитные чары, шесть этажей, башни, подземелья! Всё в пепел!

— Честно говоря, башни уже были накренены, — замечает тётя Нина, протирая очки. — И плесень в подвале завелась страшная.

— Ну да, чего уж теперь, — поддерживает её фамильяр Зир, лохматое существо неопределённого вида, лениво вытягиваясь у Маши на коленях. — Зато теперь у нас настоящий свежий старт. Знаете, как в книгах? Герои теряют всё и начинают сначала! Только без пафосных речей, пожалуйста, у меня от них шерсть дыбом.

— Ах ты, магический клоп! — Арсений возмущённо тычет в него пальцем. — Это тебе смешно? А где мы теперь будем жить⁈

Все замолкают. Вопрос резонный.

— У нас есть несколько вариантов, — спокойно говорю я, откидываясь на сиденье. — Городской особняк у реки…

— Продан.

— Родовое поместье на севере…

— Проклято.

— Замок деда?

— Захвачен нежитью.

— Хм. Тогда… у меня есть ещё одно место.

Многозначительно смотрю на всех, выдерживая паузу.

— Где? — наконец, спрашивает тётя Нина.

Называю поместье на западе губернии.

На секунду в броневике — абсолютная тишина. Потом взрыв.

— Ты сошёл с ума⁈

— Нет, серьёзно⁈

— Это хуже, чем нежить!

Зир вообще сворачивается в клубок и тихо скулит, как испуганный щенок.

— Вы же знаете, что там, — вклинивается в разговор слуга и сглатывает. — Там…

Думает, я не знаю. Еще как знаю, поэтому и еду туда. Но вслух говорю другое.

— Там нас никто не ждёт, — спокойно замечаю я. — И там мы в полной безопасности.

— В безопасности⁈ — подает голос Зир, но кто на него обращает внимание.

Мы подъезжаем.

Броневик резко тормозит, вздымая грязное облако брызг. Вываливаемся наружу.

Перед нами — огромный, древний особняк. Тёмные окна, словно пустые глазницы. Окружённый заброшенным садом, с глухими стенами, заросшими мхом. Легенда о нём ходила жуткая.

И я знал — сюда никто не посмеет сунуться.

Сзади — шёпот Арсения.

— Демид… а вдруг они всё ещё там?

Вдруг?

Ветер завывает. Где-то хлопает ставня.

Смотрю на дом, на его мрачную, неприступную громаду. И знаю — нам надо туда.

Шагаю по размытой мокрым снегом дороге, ведущей к родовому поместью моего прапрадеда по материнской линии -графа Шумского.

Небо, серое и тяжелое, как свинец, нависает над нами.

— Ты уверен, что нам сюда? — Арсений, мой брат-близнец, поправляет воротник плаща, бросая на меня хмурый взгляд.

— О, конечно, братец, — усмехаюсь. — Я даже скажу больше — уверен, что там нас уже ждут.

Арсений только фыркает.

Мы идем по нетоптаной дорожке, занесенной снегом. По бокам — остатки сада, в котором давно не ступала нога садовника. В воздухе стоит тяжелый пряный, гнилостный дух запустения.

Перед нами — старинный особняк.

Высокий, когда-то величественный, а теперь с осыпающейся лепниной, разбитыми окнами, он словно устало взирает на нас, ожидая, что мы решим его судьбу.

— Неуютное место, — бормочет Васька, наш преданный спутник и слуга.

— А чего ты хотел? Наследие графа Шумского — это тебе не трактир «Веселый повеса», — насмешливо замечает Нина Сергеевна.

Маша, её родственница и отныне преданная ученица, молчит, но её пальцы сжимают рукоять кинжала на поясе. Чует что-то, девочка.

И не зря.

— Нехорошее здесь место, — протягивает фамильяр Зир, сверкая янтарными глазищами.

Всматриваемся в темноту.

Внезапно прямо на глазах начинает сгущаться тень.

Она соскальзывает с особняка, вытекает из подвалов, слетает с карнизов. И из этой тьмы выступает — худой карлик в балахоне, его костлявые пальцы вытягиваются вперёд, а из-под капюшона видно лишь два пустых глазных провала.

— А вот и встреча, — выдаю я.

Карлик не отвечает.

Он только вздымает руки, и в следующий миг на нас опускается туманная сеть — липкая, стягивающая, затягивающая нас в себя, как паутина.

Бросаюсь в сторону, выхватывая из-за пояса кинжал, а Арсений ловко увертывается, перехватывая на себя удар.

Некромантки — Нина и Маша одновременно чертят в воздухе руны.

Вспыхивает белое пламя, прожигающее туман. Карлик шипит, но тут же откуда-то появляются ещё двое таких же. Они несутся к нам, их балахоны развеваются, как крылья ворон.

Начинается охота.

Хватаю первого, но он вьётся, как угорь. Арсений вышибает с ног второго. Нина ловит третьего магическим бичом, а Маша вонзает кинжал в его бесплотное тело — и карлик взвизгивает.

Мы хватаем их всех, затягивая в круг, и в этот момент двери особняка распахиваются сами собой…

Гулкое, тягучее эхо уходит вглубь мёртвых коридоров. Мы, не теряя времени, врываемся внутрь.

И — замираем.

На полу, у самого входа, в беспорядке валяются трупы людей. Нет, не просто людей. Наших двойников. Моего. Арсения. Маши. Нины. Васьки. Лицо каждого — искажённая гримаса ужаса.

Медленно оглядываюсь на брата.

— Я, конечно, не суеверен, — произношу, ощущая, как холод сковывает сердце, — но, кажется, нам здесь не рады.

— Это предупреждение, — сипло произносит главный некромант — Нина Сергеевна.

— О чем? — бросаю я.

— О том, что соваться сюда не следует.

— У нас есть выбор? — с сарказмом интересуюсь я. — Не вы ли, любезная тетушка Нинель с дорогой вашему сердцу племянницей Марией, сегодня сожгли мой особняк до тла?

— Барон, — твердо произносит она. — Это не повод совать голову в пекло!

— Нет, это повод, теперь всем нам постараться завоевать безопасное место для жизни.

Некромантка с раздражением ведет плечом.

— Заодно, думаю, и провинившаяся Маша попрактикуется в вашем ремесле на благо общего дела, — с иронией добавляю я.

Конечно, я не ждал, что будет легко. И потащил их сюда совсем не потому, что сгорел особняк.

Перед решающей схваткой с Захаром, хотел подкопить сил у древнего магического материнского рода.

Если, конечно, получится.

Этот родовой особняк рода Шумских оброс такими устрашающими легендами, что никто сюда не суется уже пару веков.

Говорят, в свое время находились смельчаки. Но никто из них назад не вернулся.

Сгинули, как в лабиринте!

— Впрочем, вы, Нина Сергеевна, не обязаны с нами туда идти, — замечаю я.

Некромантка только презрительно дергает плечом, и продолжает свой путь вместе с нами.

* * *

Открыв тяжёлую дубовую дверь, и пройдя пыльным длинным коридором мы шагнули прямиком в иное столетие.

Вокруг — сияние хрусталя, огни свечей, аромат мускуса и дорогих пряностей.

— Ой-ёй-ёй, барон, это же не коридор, а прямая кишка времени! — над ухом сипло хихикает мой фамильяр Зир.

Но мне не до смеха.

Через портал времени мы провалились в 16 век…

Ошеломленные стоим на входе в огромный зал, перед нами разворачивается картина, достойная кисти Тициана — русский бал шестнадцатого века.

Высоченные потолки — выше, чем в нашем времени. Не экономят на дереве и лепнине. Огромные люстры светят так, что кажется, будто день не кончался вовсе.

По стенам — тяжёлые гобелены с изображением битв, всадников, да сцен охоты. В воздухе парит музыка — скрипки, лютни, редкие трубы.

Дамы в парчовых платьях, с высокими причёсками, сжимают веера и ведут неспешные разговоры, изредка одаривая кавалеров взглядами, в которых читается вся гамма чувств — от скуки до открытого вызова.

Кто-то танцует — медленно, чинно, с той размеренностью, которой в нашем веке уже и не встретишь. А кто-то стоит у стены, прищуриваясь, словно волк, оценивающий возможную жертву.

Бояре обсуждают, как всегда, своё.

Политику, земли, новые указы государя. Бросают сдержанные, но внимательные взгляды на новых гостей. Чувствуется, что каждый здесь — игрок в сложной шахматной партии, где ход не всегда предсказуем, а проигрыш может стоить не только состояния, но и головы.

И тут сквозь толпу, опираясь на трость, к нам идёт сам хозяин вечера — граф Лев Шумской. По совместительству, наш прапрадед.

Высокий, крепкий, хоть и пожилой. Лицо в морщинах, но в глазах — стальной блеск. В нём чувствуется воля, тот стержень, который делает людей не просто знатью, а вершителями судеб.

Рядом с ним — его супруга, всё ещё удивительно красивая женщина с чёрными, как смоль, волосами. Её взгляд скользит по нам, и я чувствую, как внутри что-то холодеет. Не то чтобы она враждебна — нет, это что-то иное. Как будто она видит нас насквозь.

— Демид. Арсений, — говорит граф Шумской, останавливаясь перед нами. В его голосе нет сомнений. — Я знаю вас. Вы — мои праправнуки, — с холодной учтивостью продолжает он.

Зир отзывается мгновенно.

— Барон, а не пора ли смываться? У него такой тон, как будто он знает что-то, чего не знаем мы.

Напрягаюсь, но сохраняю вежливую улыбку.

— Удивительное совпадение, граф, — начинаю я, но он лишь качает головой.

— Это не совпадение. Вы вернулись. Как и было предсказано.

Толпа вокруг мгновенно притихает.

Я ощущаю, как взгляды вонзаются в нас со всех сторон.

— Вернулись? — переспрашивает Арсений. В его голосе больше любопытства, чем страха.

Дед Шумской кивает. Его супруга сжимает его руку, но не произносит ни слова.

— Пойдёмте. Нам есть о чём поговорить, — говорит граф, разворачивается и направляется к выходу из зала.

Я бросаю взгляд на Арсения, он едва заметно кивает. Делать нечего — мы следуем за нашим… прапрадедом.

Зир продолжает нашёптывать.

— Барон, что-то мне подсказывает, что это не та встреча с родственниками, о которой вы мечтали. Сейчас начнётся что-то странное, я чувствую.

И он не ошибается.

Потому что едва мы заходим в соседний зал, дверь за нами захлопывается. Раздаётся странный звук — то ли скрежет, то ли злобный шёпот, и в ту же секунду я понимаю — выхода отсюда уже нет.

Кто-то за моей спиной произносит.

— Замок запечатан. Теперь всё зависит от вас.

Чувствую, как холодок пробегает по спине.

Кто-то знал, что мы придём.

И этот кто-то явно не собирается отпускать нас просто так.

Глава 17

Стою в холле фамильного особняка, запечатанного, как склеп древнего короля.

Стены — массивные, из черного гранита, украшены барельефами с угрюмыми лицами моих предков, которые, судя по их выражениям, совершенно не в восторге от моего присутствия.

Над нами — хрустальная люстра, в которой застыли капли магического огня, подрагивающие, как пламя в безветренную ночь.

— У меня предчувствие, — меланхолично сообщает фамильяр Зир, сидящий на плече. — В ближайшие полчаса кто-то из нас умрёт. Вероятно, ты. Или я. Или все вместе.

Мой брат-близнец, вонзает в меня испытующий взгляд. Он, конечно, рад бы поспорить, но ситуация такова, что ссориться в глухом магическом лабиринте — не самая гениальная идея.

— Нас заперли, — мрачно заключает Мария, некромантка, облачённая в строгий черный наряд, на фоне которого её глаза светятся, как две луны. — И, судя по ауре, это работа твоего предка.

— Граф Лев Шумской, — вздыхаю я. — Наш прапрадед решил устроить нам… небольшой квест.

Ответом мне становится грохот за спиной. Входная дверь, единственный путь к отступлению, исчезает в водовороте теней. Нина Сергеевна, пожилая, но бойкая ведьма- некромантка, скрещивает руки на груди и щурится.

— Барон, а вы, случаем, не хотите предупредить нас, какие ещё сюрпризы уготовили нам ваши уважаемые предки?

— Конечно, хочу, — бодро отвечаю я. — Но у меня такой же доступ к семейным архивам, как у крестьянина к королевскому венцу.

— Значит, будем разбираться по ходу, — резюмирует Васька, неунывающий авантюрист, привычным жестом подбрасывая серебряную монету. — Что, в общем-то, уже становится привычно.

Из коридоров слышится скрип.

Нет, не просто скрип — тягучее, болезненное шуршание, будто что-то огромное пробуждается от векового сна.

— Арсений, у тебя есть предположения? — оглядываюсь на брата.

— Конечно. Мы все обречены. — Он делает паузу. — Но если бы я был древним некромантом с дурным чувством юмора, первым испытанием сделал бы…

В этот момент из ближайшей арки выходит существо. Высокое, облачённое в доспехи, оно напоминает полуразложившегося рыцаря. Глаза горят синим пламенем, меч в руках пульсирует тёмной энергией.

— Вот что мне не нравится в некромантии, — задумчиво протягивает Зир, — так это склонность к драматическим эффектам.

— Кто ты? — спрашивает Мария.

— Страж рода Шумских, — отвечает рыцарь. Голос его — будто скрежет гвоздя по стеклу. — Проход разрешён только достойным.

— Отлично, — бормочу я. — Сейчас узнаем, кто здесь достоин, а кто — будущий покойник.

Рыцарь не даёт времени на размышления — бросается вперёд с молниеносной скоростью. Мы рассыпаемся в стороны, и я инстинктивно хватаю меч, висящий на стене. Оружие пульсирует под рукой, отдавая холодной магией.

— Это фамильный клинок, — подсказывает Нина Сергеевна. — Надеюсь, он тебя не подведет.

— Очень надеюсь, — парирую, выставляя его перед собой.

Бой завязывается стремительный.

Арсений использует магию, посылая в рыцаря цепи света, но тот отражает их клинком. Мария чертит руну на полу, открывая портал теней.

Васька, как всегда, полагается на удачу.

— Барон, у меня есть предложение! — кричит он. — Не хотите отдать рыцарю ваш фамильный долг и сбежать?

— Мне кажется, он не примет расписку! — Я перехватываю меч и блокирую удар. Металлы сталкиваются, воздух вибрирует от магии.

В какой-то момент мне удаётся завершить заклинание, и рыцаря утягивает в портал.

Тишина накрывает зал.

Мы стоим посреди хаоса, тяжело дыша.

— Это было первое испытание, — вытирая лоб, замечает Нина Сергеевна. — И, если я права, следующее будет хуже.

— Что может быть хуже? — хрипло спрашивает Арсений.

В этот момент стены начинают двигаться. Пол уходит из-под ног, нас разбрасывает в разные стороны.

Последнее, что я слышу — это вопль Зира.

— Я знал! Я же говорил! Мы все умрём!

И затем — тьма.

Лабиринт изменился. Я оказываюсь один. А впереди слышится тихий, зловещий смех.

Остатки магического вихря оседают в воздухе, словно медленно падающий пепел. Выпрямляюсь, покачиваясь, — голова гудит, тело наливается свинцовой тяжестью.

Черт бы побрал этот лабиринт.

— Ну что, барон, живой? — голос фамильяра с легким налетом ехидства, раздается где-то за левым плечом. — Или мне уже пора подыскивать нового хозяина?

— Зир, если ты не заткнешься, я тебе найду нового хозяина сам, — рычу я, стряхивая с ладони алый свет, оставшийся от последнего удара.

Фамильяр хихикает.

— Ты какой-то нервный, Демид. Это потому что остался один? Одинокий герой посреди заброшенного ада?

— Зир! — окликаю его с нажимом. — Хватит. Лучше скажи, знаешь, где остальные?

Ответа нет.

Осматриваюсь — все та же паутина коридоров, уходящих в темноту, стены, покрытые нечитаемыми письменами, воздух пропитан напряжением.

Обычный демонский лабиринт — сущее наслаждение для любителя головоломок. Я не любитель, но выбора нет. Надо искать своих и выбираться отсюда.

Первым приходит холод. Подлый, липкий — он ползет по позвоночнику, морозит ребра, цепляется за сердце когтями

Брат, Арсений, он где-то здесь.

Я чувствую это кожей. Другие — тоже. Лабиринт не убил их сразу, а значит, еще есть шанс их найти.

Делаю шаг вперед — и тут же стена передо мной оживает. Нет, это не иллюзия. Она действительно поднимается, медленно, с угрожающим скрежетом, обнажая нечто, от чего вены замирают под кожей.

Демон.

Не простой, не банальный адский прихвостень. Это что-то древнее, голодное, состоящее из боли и вечности. Крылья, испещренные рунами, мерцают под тонкой кожей. Огненные глаза, как два раскаленных угля, впиваются в меня, изучая, прикидывая — сожрать сразу или поиграть?

— О, шикарно, — бормочет Зир. — Глубокий вдох, барон. Вот так. Теперь медленный выдох. Теперь повторяем — «Я не хочу сдохнуть».

— Зир, если ты не можешь помочь, просто молчи.

Фамильяр фыркает, но замолкает.

Я вытягиваю руки, чувствую, как по ладоням пробегает электрический зуд магии. Демон скалится — клыки длинные, искривленные, капающие черным дымом.

И он атакует.

Дальше — бой. Нет времени думать, просчитывать. Я бросаюсь в сторону, уходя от когтей, отвечаю вспышкой света. Демон шипит, исчезает, снова появляется за спиной. Ловушка.

Я успеваю развернуться, едва уворачиваюсь от выпада. Его пальцы рвут воздух в миллиметре от кожи.

— Ну же, барон! — подначивает Зир. — Я верю в тебя… Почти.

Собираю силу, концентрирую поток, нащупываю в магии тонкую линию, ведущую к слабому месту твари. Оно точно есть. У каждого есть.

Лабиринт не создает неуязвимых монстров — он лишь проверяет, насколько ты готов его пройти.

Удар.

Бум! Вспышка ослепляет. Глухой удар о каменный пол — демон корчится, а затем распадается, тая, растворяясь в темноте. Потряхивает от напряжения, отбрасываю с ладоней остатки магии, дышу глубже.

— Эпично, — комментирует Зир. — Хотя, если бы ты сдох, было бы драматичнее.

Игнорирую.

Теперь главное — найти остальных.

Коридоры ведут то влево, то вправо. Иногда путь исчезает, открывая новые маршруты. Лабиринт движется, живет своей жизнью, высмеивая тех, кто пытается его покорить. Но я даже не думаю отступать.

Там, где-то в пасти лабиринта застряли брат и мои друзья, я должен их найти!

Иду наощупь.

Вокруг глухая тьма. Густая, как смола, она липнет к коже, просачивается под одежду, в лёгкие, забираясь внутрь с каждым вдохом.

Выныриваю из неё, как из вязкого болота, вцепившись пальцами в промёрзшие камни лабиринта.

Где я? Где остальные?

В голове гулко отдаётся последнее, что я помню — вспышка магии, раскатистый смех демонов, и — удар, разрывающий пространство.

Нас разметало. Я остался один.

— Ну, по крайней мере, тебя не сожрали с первого раза, — голос моего фамильяра Зира раздаётся прямо у уха. — Уже успех.

Осматриваюсь. Тонкие лучи света сочатся из трещин в стенах, освещая крошащиеся символы.

Лабиринт огромен, арки его коридоров закручиваются, как рёбра исполинского зверя. Откуда-то доносится глухой рёв. Демоны.

Они здесь.

Вынимаю меч. Его клинок отдаёт холодом в ладонь, реагируя на присутствие тварей. Их голоса слышны повсюду, они переговариваются, хрипло смеются.

Они знают, что я здесь.

— Внимание, любитель приключений, — шепчет Зир. — Сейчас тебя попробуют на вкус.

Удар приходит из тени. Я успеваю парировать, но второго демона не вижу — его когти рвут воздух возле моего лица. Я откатываюсь, меч вспарывает пространство, срезая рогатую голову.

Демон завывает, обращаясь в прах.

Следующий противник больше. Огромный, с раздутыми венами, бьёт лапой, ломая камни. Едва уворачиваюсь, перекатываясь под его брюхом, наношу удар в сочленение рёбер. Он взвывает, но не падает. Глаза пылают багровым светом, слюна с шипением капает на пол, разъедая камень.

— Может, поболтаем? — предлагает Зир. — Скажи ему, что ты всего лишь турист. Заблудился, знакомишься с достопримечательностями.

— Он не оценит, — огрызаюсь, уходя в сторону от нового удара.

Меч взлетает, клинок находит цель. Демон оседает, хрипло кашляя чёрной кровью.

Третий и четвёртый выходят одновременно. Один метает огненные сгустки, второй накрывает меня тенью, лишая ориентации.

Полагаюсь на интуицию — прыжок вперёд, выпад. Клинок проходит сквозь плоть, второй демон с шипением отступает.

Огонь обжигает плечо, боль вспыхивает, но я не останавливаюсь. Удар. Ещё один. Лабиринт снова затихает.

Вытираю лоб. Дальше идти сложнее.

Камни под ногами покрыты паутиной трещин, воздух тяжелеет, наполняясь пылью и гарью. Где-то впереди…

Чувствую это. Кто-то есть.

Ускоряю шаг, пока не вижу впереди высокую тень.

Арсений?

Я вижу его.

Брат. Арсений. Но что-то не так⁈

Он стоит, неподвижный, в центре небольшого зала. Над ним мерцают огоньки странного свечения. Я прищуриваюсь, пытаюсь разглядеть — и тут же спина покрывается холодным потом.

Эти огоньки — не просто свет.

Это глаза.

Глаза, смотрящие из пустоты.

Они окружили его. Их слишком много.

Брат стоит неподвижно, лицом к стене, а его руки словно вросли в камень. Я зову его, но он не реагирует. И тут замечаю — из каменной поверхности медленно выступает ещё одно лицо.

Оно чужое, перекошенное в усмешке. И оно смотрит прямо на меня.

Глава 18

Лабиринт живет. Он дышит, стонет, перегоняет горячий воздух по своим венам-тоннелям, искажая пространство.

Каменные стены то сдвигаются, сдавливая проходы, то раздвигаются в пугающей тишине, обнажая новые угрозы.

Мы с Арсением стоим спина к спине. Демоны нас окружают.

— Ну, Арсений, держись! — скалюсь, перехватывая клинок покрепче. — Сейчас будет весело.

— Если это весело, я боюсь представить твои скучные дни, — бурчит брат, отгоняя хвостатого уродца, пытающегося вцепиться ему в плечо.

Фамильяр Зир зависает над нами в воздухе, зевает, а его змеиные глаза горят азартом.

— Господа, предлагаю пари, — тянет он. — Кто уложит больше тварей, получает право на последнее слово в споре.

— Ты же всегда вставляешь последнее слово! — огрызаюсь, взмахивая мечом.

— Разве не справедливо? — невинно хлопает он крыльями.

Демоны шипят, рычат, с визгом бросаются вперед. Они разные — покрытые черной чешуей, с лоснящимися шипами, с перепончатыми крыльями и когтистыми лапами. Некоторые извиваются, как змеи, другие скачут, словно гигантские кузнечики, их гниющие морды скалятся в жутких усмешках.

Проворачиваю клинок, ощущая, как его лезвие разрезает воздух. Первый демон бросается — и тут же с визгом отлетает, когда меч рассекает его плечо.

Арсений рядом держится отлично, его заклинания вспыхивают ослепительным светом, прожигая черные туши врагов.

— Эти твари не кончаются! — выкрикивает он, пуская огненный шар.

— Значит, кончим их всех, — ухмыляюсь, делая шаг вперед.

Сражение затягивается.

Кажется, лабиринт сам извергает этих тварей, не позволяя нам передохнуть. Я рублюсь, ловлю удары, Арсений колдует, и мы оттесняем их назад, но их слишком много.

Но вот — один миг, и что-то меняется. Демоны вдруг замедляются, будто вязнут в воздухе. Я успеваю разглядеть, как их тела начинают рассыпаться в пепел.

— Кто-то вмешался, — хмурится Арсений.

— Судя по всему, это я удачно вспомнил заклинание, — бросаю я.

Смотрим по сторонам.

Лабиринт не хочет нас отпускать, стены движутся, ведущие пути исчезают. Арсений бурчит, но упрямо шагает вперед. Во что бы то ни стало, нам нужно найти остальных.

Наконец, мы видим её.

Нина Сергеевна. Старшая некромантка.

Она стоит посреди зала, осененная колыхающейся чернотой. Лицо спокойно, но в глазах тлеют искры мрачного огня.

Вокруг неё витает густой туман, извиваясь, будто живой.

Против неё — нечто.

Оно не имеет формы, лишь очертания, в которых пугающе сменяются лица, вспыхивают жуткие улыбки, гниющие руки тянутся из мрака. Оно из другого мира, того, что, кажется, сам лабиринт хочет от него избавиться.

— Поздновато, мальчики, — бросает некромантка, и в её голосе сквозит насмешка.

Сглатываю.

Это не просто бой. Это дуэль магий, схватка разума против неведомой силы.

— Ну и каковы наши шансы? — спрашиваю у Зира.

— Хочешь правду или утешительную ложь? — щурится фамильяр.

— Можешь не отвечать, я просто так спросил.

Готовлю свой клинок. Арсений сжимает пальцы в заклинании.

Нина Сергеевна делает шаг вперед. Тень вздымается перед ней. Лабиринт стонет. А затем…

Мир взрывается тьмой.

Стою рядом с Ниной Сергеевной, которая в своей вечной чёрной мантии напоминает памятник самой себе. Её руки вытянуты вперёд, густой туман извивается вокруг неё, будто живой, а в глазах тлеют угольки мрачного огня.

Перед нами — нечто.

Безымянная дрожь реальности, лабиринт сам боится назвать его по имени. У него нет формы, но есть очертания — они меняются каждое мгновение, моргаешь — и вот уже перед тобой улыбается гниющей улыбкой призрачный мальчик, ещё миг — и шевелятся десятки гниющих рук, тянущихся из тени.

— Полегче, у нас тут очередь! — восклицает брат, вскидывая руки, но нечто его не слушает.

— Заткнись, Арсений, — сквозь зубы цедит Нина Сергеевна. — У меня тут важный процесс.

— Да, я вижу, процесс. Особенно вот тот кусок тумана, который у тебя сейчас по спине ползёт. Очень важный, стратегически.

Она делает пасс рукой — и туман рассыпается, как ошпаренный.

В этот момент фамильяр Зир, делает круг над нашей головой.

— Может, не будем с этим бороться? — подсказывает он. — Просто уйдём потихоньку?

— О, шикарный план! — говорит Арсений. — А давай ещё дверь запрем и скажем, что нас тут не было.

Нина недовольно вздыхает, снова вскидывает руки. Её пальцы дрожат — от концентрации.

Сильная она, но и нечто — не простой призрак.

Тени вокруг сгущаются, закручиваются, формируя что-то новое — мрачные фигуры с пустыми глазницами.

Одна протягивает руку прямо к лицу Нины.

— Ну, нет, — говорит Нинель и с размаху бьёт её заклинанием. Фигура осыпается пеплом, но на её месте сразу появляются две новые.

— Давай я помогу! — кричит брат, кидаясь вперёд с оберегом в руке. Обряд работает — нечто отшатывается, но ненадолго.

— Гениально, Арсений, — саркастично комментирует Зир. — Ты напугал его бумажкой.

— Это не бумажка! Это… ладно, может, бумажка, но заряженная!

Тени снова окружают нас. Нина крутит пальцем в воздухе, очерчивая руны. Я хватаю её за плечо.

— Эй, у тебя есть план?

— Да, — говорит она, и вдруг её губы трогает злая ухмылка. — Мы его на спор возьмём.

Моргаю. Что за бред!

— На спор? Ты хочешь уговорить бесплотный ужас на пари⁈

— А у тебя есть идеи получше? — хмыкает она.

Нечто колеблется, будто чувствует подвох. Оно меняет форму, но медленнее, словно задумалось.

— Ладно, — говорю я. — Давай попробуем. Эй, ты! Мы тут с Ниной поспорили — ты можешь исчезнуть или нет?

Тени вздрагивают.

Нечто наклоняется ближе.

— Если сможешь исчезнуть — ты победил, — добавляет Нина. — Не сможешь — мы победили.

Нечто колеблется, затем… исчезает.

Зир свистит.

— Вы серьёзно только что обыграли воплощение страха в игре с логикой?

Нина кивает.

— Ну да. Оно же из другого мира. Законы логики у него свои. А мы их подстроили под себя.

Брат всё ещё стоит с оберегом в руке.

— Так что, мы победили?

В ответ — тишина. И лёгкий, почти незаметный смех Нины Сергеевны.

— Пока забалтывали его, я вытянула из него магическую энергию. Было нечто — стало ничто.

Понятно- напиталась.

— Ладно, пойдемте искать остальных, — говорю я.

Свет фонаря в моей руке дрожит, отражаясь от каменных стен лабиринта, вырезанного будто в самом чреве проклятой земли.

Пахнет сыростью, древним прахом и чем-то еще — неуловимо чуждым, затаившимся в темных углах.

Мы идем втроем — я, брат Арсений и некромантка Нина.

Фамильяр Зир — мерзкое, но временами очень полезное существо, восседающее у меня на плече, — усмехается, демонстрируя свои остренькие зубы.

— Надеюсь, девчонка еще жива. Хотя, если честно, ей бы не мешало запастись новыми конечностями… вдруг пригодятся, — произносит он с сарказмом.

— Зир, заткнись, — шепчу я, вглядываясь в извивающийся впереди коридор.

Но вот коридоры расходятся, превращаясь в широкую залу, стены которой испещрены письменами.

В центре — Маша.

Она стоит, окруженная змеящимися тенями, клубящимися, извивающимися, словно голодные твари.

Мы видим ее профиль, решимость во взгляде, как она чертит в воздухе сложные руны. Вокруг нее сверкают всполохи темной магии, но твари отступают лишь ненадолго.

Они ждут, издеваются. Держат ее, как кошка мышь.

В темноте зала раздаются тягучие, протяжные шепоты. Они проникают в уши, давят на сознание, оседают липким туманом в голове.

Это не просто тени.

Это Демоны Молчания — они высасывают звук, мысли, волю, оставляя человека пустой оболочкой. Машины губы шевелятся, но звука нет.

— Долго же она тут варится, — шипит Зир. — Может, к утру сама справится? Или мы, как всегда, вляпаемся в какое-то дерьмо?

Но Маша уже оседает на одно колено. Демоны сжимаются вокруг нее, их образы становятся четче — длинные, тощие силуэты, лица — гладкие, как маски, глаза пустые. Один касается ее плеча — и цвет Машиных глаз гаснет, как лампа.

— Вот черт! — шипит Арсений, срывая со спины арбалет.

— Не черт, а Демоны Молчания, — поправляет его Нина Сергеевна, а сама уже чертит пальцами руну. Ее голос пронзает туман, словно колокол среди бури.

— Восстань, мертвая плоть! — и из земли вырываются костлявые руки, цепляясь за демонов, сковывая их движения.

Маша снова приходит в себя, в ее глазах вспыхивает осознание.

Она резко выбрасывает вперед ладонь — из нее вырывается поток черного огня, разъедающего ближайшую тень.

Демон отшатывается, визжит — или это мы чувствуем его вопль внутри, в собственных черепах.

Но их слишком много.

Один тянется ко мне. Я рефлекторно рублю по нему мечом, но лезвие проходит сквозь пустоту.

— Они не из плоти, — предупреждает Нина, — но у них есть связующая сущность.

Она роняет на пол кость, проводит пальцем по острому краю. Я чувствую, как воздух натягивается, становится вязким.

Нина шепчет древние слова, и из ее ладоней брызжет черное пламя, обволакивая ближайшего демона. Тот корчится, растворяясь в воздухе.

Арсений в это время уже находит способ бороться — он заряжает арбалет особыми стрелами, зачарованными заклинаниями, и выпускает их в черную мглу.

Каждая попадает в цель, и демоны оседают, как сдувшиеся оболочки.

— Надо быстрее! — кричит Маша. — Они уже впились в меня, мне не продержаться!

Мы бросаемся вперед.

Выхватываю из кармана амулет, сжимая его так, что ногти впиваются в ладонь. Круговая вспышка белого света отшвыривает демонов назад, но ненадолго. Они начинают сливаться, образуя нечто большее, ужасное, многорукое.

— А вот и их босс! — скалится Зир. — Все как по расписанию.

Многорукий демон ревет, разбрасывая нас в стороны. Мы встаем. Время на исходе. Нам нужно срочно придумать, как сразить эту тварь, прежде чем лабиринт поглотит нас всех. А в коридорах уже слышатся шаги… и это не наши союзники.

Тяжёлый удар демона швырнул моих товарищей к противоположной стене, как кукол из тряпок.

Их стоны раздаются глухо, приглушённые эхом подземелья. В воздухе пахнет серой, пылью и жареной плотью. Каменный пол трещит под массивными когтистыми лапами чудовища, я понимаю, что остаюсь один на один с многоруким демоном…

— Ой, ну вот опять! — раздается ехидный голос Зира у меня в голове. — Ты, конечно, герой, но может, в следующий раз просто притворишься мёртвым?

— У тебя гениальные идеи, Зир, — выдыхая, сжимаю кулак. — Жаль, что их нельзя применить.

Демон рычит.

Его шесть рук двигаются независимо друг от друга — двое из них вспарывают воздух когтями, трое уже плетут заклинания, а одна сжимает испещрённый рунами клинок, капающий тёмной энергией.

Череп его светится, а глаза подобны двум бездонным безднам, пожирающим свет.

Выставляю перед собой ладонь и начинаю быстро шептать заклинание. Воздух вокруг начал вибрировать, искры фиолетового света бегут по пальцам, формируя сеть энергетических линий.

Я успеваю метнуть шар пламени, но демон в последний момент отражает его одной из своих дьявольских конечностей.

— Хорошая попытка, — усмехается Зир. — Следующую кинь в себя, а потом беги, горящий, ему на встречу. Эффектно будет.

Черт побери этого Зира! Вечно ему надо вставить свое вредное словцо!

Демон атакует.

Его клинок рассекает пространство в миллиметрах от моего лица, оставляя в воздухе зловонный след магической гнили.

Я прыгаю в сторону, создаю защитный щит, но одно из заклинаний демона пробивает его насквозь, отбрасывая меня назад.

Боль разрывает грудь, воздух вырывается из лёгких…

Глава 19

— О, а я думал, ты продержишься хотя бы минут пять, —комментирует Зир. — Но нет, уже на грани смерти. Кстати, быть твоим фамильяром, значит, иметь много интересных моментов.

Я закашлялся.

Демон подходит ближе, шипя что-то на своём проклятом языке. Чувствую, как сила уходит. Заклинания, которыми я владею, кажутся жалкими вспышками по сравнению с его мощью.

— Эх, если бы ты знал, что делать… —тянет Зир с сожалением.

Бесит меня. Скриплю зубами.

Конечно же, я знаю!

Не зря учился магии всю свою жизнь. Нет– две.

Закрываю глаза, сосредоточиваюсь.

Глубоко внутри себя ощущаю пульсацию силы — скрытый резерв, который, как оказалось, я никогда не использовал полностью.

Но сейчас я чувствую его особо остро.

— Оу, что-то новенькое, — замечает Зир. — Ты это серьёзно?

Демон ревет и бьет мощным импульсом.

Поднимаю руки. Пространство вокруг меня ярко вспыхивает — поток магии вырывается из моего тела, ударяя во все стороны.

Демон кричит, его кожа дымится, но он не отступает. Я иду дальше. Ниточки силы тянутся ко мне из воздуха, из самой земли.

Это новый уровень!

Магия течет сквозь меня, как чистый поток. Я чувствую — знаю, что теперь способен на большее.

Взмахиваю рукой — на демона рушится ливень ледяных осколков. Он блокирует большую часть, но несколько вонзаются в его плоть.

Он ревет. В его глазах мелькает страх. Я не останавливаюсь. Молния проносится между нами, ударяя его в грудь.

Запах палёной плоти заполняет воздух.

— О, ты начинаешь мне нравиться, — шелестит Зир. — Так держать!

Демон бросается на меня в последней отчаянной атаке, но я нахожусь уже на другом уровне. С лёгкостью уворачиваюсь, вплетая финальное заклинание.

Свет вокруг вспыхивает, мир взрывается сиянием.

Демон кричит. Его тело трещит, исчезает, рассыпаясь в небытие.

Последний его рёв разносится эхом.

Стою, тяжело дыша, чувствуя, как силы приливают, теперь я стал другим. Сильнее. Могущественнее.

— Ну вот, теперь ты снова воняешь магией, — вздыхает Зир. — Надеюсь, в следующий раз всё будет проще. Хотя… кому я вру? Будет ещё сложнее.

Улыбаюсь, оглядываясь по сторонам.

Мои друзья начинают приходить в себя. Победа. Окончательная и бесповоротная.

Я иду впереди, за мной — все остальные.

Кто-то сбивчиво дышит, кто-то нервно перешептывается, но никто не останавливается.

Чувствую себя обновленным, словно пропустил через себя грозу и теперь сияю изнутри. Магическая сила течет по венам, пульсирует в кончиках пальцев, направляя меня через исчезающие коридоры, где стены, словно живые, сдвигаются, меняя очертания.

Но я уже точно знаю, где Васька.

Коридоры уводят нас все глубже в недра этого странного места, где тени выглядят слишком плотными, а время словно запинается на каждом шагу.

Но я не сомневаюсь — теперь все препятствия преодолею. Чувствую Васькин страх, но и его стойкость. Он тянет время, хитрит, петляет, ожидая, что придем и переломим чашу весов в его пользу.

И мы выходим на него.

Картина открывается достойная пера великих живописцев, если бы они, конечно, умели рисовать магический трэш с элементами безумия.

Васька, поджав губы, стоит посреди заброшенного зала, по стенам которого бегут рваные письмена, складываясь в непонятные символы.

Напротив него возвышался демон — существо с кожей, словно сожженной дотла, сквозь которую светятся угольные трещины. Огромные когти замедленно водят по воздуху, будто демон решает, стоит ли превращать Ваську в шашлык прямо сейчас или сначала поиграть.

А Васька — ох, этот проныра — не теряет самообладания. Он сложил руки за спиной и невинно покачивается с пятки на носок, вальяжно бросая.

— Ну, раз уж мы тут вдвоем, может, договоримся? Ты, я, стаканчик кофе… или чего ты там пьешь? Расплавленный свинец? Не буду осуждать.

Демон издает утробный звук, явно переводившийся как «Не смеши мои обугленные ребра».

Васька прищуривается, явно думая, как ещё потянуть время, но его спасение уже марширует к нему в нашем лице.

— О, наконец-то! — всплескивает он руками, едва видит нас. — Ребята, ну сколько можно! Я тут уже практически не знаю, что и делать. Фантазия моя на исходе.

Демон, не ожидавший подмоги, раздраженно разворачивается. Васька резко делает шаг в сторону, а я вскидываю руку, концентрируя силу.

Демон рванул на нас.

— Давай, покажи класс, — бурчит Васька, прячась за моей спиной. — А я, так и быть, морально поддержу.

Усмехаюсь, выпуская поток магической энергии прямо в демона. Дальше идет как по накатанной.

Добиваю демона.

Последний удар. Клинок с хрустом проходит сквозь его грудь, вспарывая черноту, из которой он соткан. Демон визжит, его глаза разгораются адским пламенем, и он пытается ухватить меня когтистой лапой.

Поздно.

Выворачиваю меч и выдергиваю его, отшатываясь. Тварь рассыпается в черный дым, и с последним воплем его сущность исчезает, оставляя после себя лишь тонкий запах серы.

Позади меня тяжело дышит Зир.

— Надеюсь, этот был последним.

Но лабиринт не дает передышки.

Каменные стены дрожат, и внезапно коридоры начинают смыкаться, словно живой организм хочет нас проглотить.

Бросаемся вперед через узкие проходы, которые исчезают за спиной. Раз за разом повороты ведут нас не туда, ловушки вынуждают идти кругами.

Начинаю замечать, что стены движутся не хаотично, а по какому-то закону, будто проверяя нас.

— Это уже не смешно, — шипит Мария, с силой вбивая свой кинжал в стену, но та мгновенно затягивается.

— Держитесь рядом! — приказываю я. — Если начнем паниковать, нам конец.

Движемся дальше, а лабиринт словно издевается над нами. Чувствую его сознание, его древнюю магию, и в какой-то момент понимаю — он не хочет нас убить.

Он испытывает!

Вспоминаю карту, которую видел у входа, мысленно прокладываю путь. Запоминаю моменты, когда стены исчезали и появлялись снова.

Мы идем вперед, я веду группу.

В какой-то момент видим перед собой бесконечный коридор, ведущий в темноту. Делать нечего — шагаем вперед.

Внезапно пол уходит из-под ног, и мы проваливаемся вниз. Земля переворачивается. Мы падаем, не успевая даже закричать, и… вываливаемся в огромный зал.

Тронный зал.

Высоченные колонны, уводящие вверх во тьму, каменные стены, украшенные золотыми узорами и древними фресками. Огромные канделябры с магическим светом. В конце зала возвышается трон, а на нем —граф Лев Шумской.

Мой прапрадед.

Он встречает нас в центре родового зала, где под потолком медленно крутятся тени давно ушедших предков. В воздухе пахнет старой бумагой, воском и чуть-чуть серой — словно кто-то совсем недавно приоткрыл дверь в преисподнюю.

Граф Шумской сидит, раскинувшись, как император, с высоко поднятой головой и холодной усмешкой на губах. Одет в темный камзол с золотыми узорами, на пальцах перстни с рубинами. В глазах — насмешка.

Зир, поднявшись с пола, оглядывается.

— Так. Это не то, чего я ожидал. Где бал? Где танцы? Почему меня никто не угощает?

Шумской смеется. Низко, раскатисто.

— Вы справились. Не прошло и недели.

Сжимаю кулаки.

— Семь дней! Мы пробыли там семь дней⁈ Ты что, издеваешься, дед?

— Да, в реальном мире прошло именно семь дней.

Хмурюсь.

— Ты запер нас в этом склепе. Зачем?

Шумской медленно откидывается назад.

— Ты думаешь, что готов к великой силе? Ты думаешь, что можешь претендовать на наследие нашей крови? Я должен был убедиться. Ты не первый, кто попытался выйти отсюда. Но ты первый, кто справился.

— И что теперь? Ты вручишь мне какой-то артефакт и исчезнешь? — язвительно спрашиваю я.

— О, нет! — он улыбается. — Теперь ты должен понять, что судьба нашей семьи — это не просто магия. Это проклятие. И оно только начинается.

Ощущаю, как воздух вокруг становится плотнее. Внутри что-то сжимается.

Шумской наклоняется вперед, его глаза сверкают.

— Добро пожаловать в игру, мой мальчик. Надеюсь, ты готов.

— В какую еще — игру⁈

— Ты оказался упрямее, чем я думал, — пророкотал он, скрещивая руки на груди. — Ну что ж, последнее испытание. Выживешь — заберёшьто, что я тебе приготовил.

— Уже второй раз вы мне это говорите, — замечаю я, качая головой. — Почему я должен вам верить?

— Барон, ему просто скучно здесь в вечности, вот он и забавляется, — шелестит на ухо фамильяр.

Шумской ухмыляется.

— Ловкость и сила у тебя есть, смекалка тоже… Но достоин ли ты носить знак моего рода? Сейчас узнаем.

В этот момент пол под нами задрожал, и стены зала начинают расходиться, открывая передо мной… пустоту.

Настоящую, густую, всепоглощающую тьму, которая закружилась воронкой. Где-то на краю раздался голос Зира.

— Ну что, хозяин, прыгнем в неизвестность? Всё равно хуже, чем есть не будет.

— Я же говорила, — отзывается Нина, скрестив руки. — Эти твои предки просто скучающие аристократы…

— А я всегда верила в тебя, барон, — с невинной улыбкой перебивает свою тетушку Мария. — Ты же выберешься… наверное.

Арсений фыркает.

— Я, конечно, твой брат, но даже мне кажется, что это безумие.

Но я уже делаю шаг вперёд.

Темнота мгновенно поглощает меня, будто ледяная вода. Я не могу дышать, не могу двигаться — только падаю.

Где-то вдали мелькают образы прошлого — битвы, предательства, древние ритуалы, кровавые клятвы…

И вдруг — вижу землю. Стою на вершине башни, а напротив меня — сам молодой Шумской.

— Выбор! — объявляет он. — Либо ты сдаёшься и уходишь, либо докажешь свою силу.

— Как именно? — уточняю я, оглядываясь.

Шумской улыбается.

— Выиграй у меня в шахматы.

— Серьёзно? — щурюсь. — У вас тут такое нагнетание, а в итоге — шахматы?

— На доске судьбы, — уточняет он. — Фигуры живые.

Как это⁈

О, да, они действительно двигаются.

Вижу, как чёрный конь мотает гривой, а белая ладья разворачивается, будто готовая к атаке.

Я сажусь за доску и делаю первый ход.

Игра идет жестокая.

Фигуры дерутся, падают в пустоту, кричат. Пару раз пешка пыталась сбежать, но я её возвращаю на место.

— Ведешь партию классно, мне нравится, — замечает Зир, откидываясь на воздух. — Особенно, когда не я на доске.

Через десять ходов загоняю Шумского в угол. Он хмурится, прищуривается… и усмехается.

— Ладно. Ты выиграл. Если честно, никто не мог обыграть меня при жизни. Я приятно удивлен.

Не мог же я ему сказать, что меня тоже никто не мог обыграть в прошлой жизни.

В следующий миг меня выдергивает обратно в зал, и передо мной уже сидит в своем кресле-троне старый Шумской.

В его ладони сияет перстень.

— Некому было оставить, — тихо произносит он. — Захоронили со мной, видно, тебя ждал.

Беру перстень Шумских, надеваю его на палец, рядом с которым соседствует главный фамильный перстень Архиповых. Слова заклинания вспыхивают в памяти, сами срываются с губ…

Раздается взрыв.

Нас всех швыряет назад, и в следующее мгновение мы уже лежим за пределами поместья — возле нашего броневика.

Арсений поднимается первым, осматривается и, толкнув меня в бок, выдыхает.

— Ну, живы. Ура?

— Дааа! — радостно тянет Зир.

Отряхиваюсь, взглянул на свои пальцы, где теперь сверкают два перстня.

— Эм… — бормочет Нина. — У меня странное чувство, что мы не одни.

— Вот же… — выдыхает Арсений. — Неужели продолжение испытаний? Что за настырный предок нам достался!

Вдалеке зашевелилась тень…

Сглатываю.

Глава 20

В родовой усадьбе Архиповых

В зале собрались все вершители судеб — сам барон Захар Архипов, граф Аркадий Морозов, с кривой ухмылкой пожилого интригана, архимаг Григорий, поглаживающий свою длинную бороду, чёрный маг Алекс — мрачный, как грозовая туча, и, конечно, граф Алексей Гаврилов, сидящий во главе стола с кислой миной, словно только что проглотил жабу.

Это по его просьбе барон Захар Архипов созвал Совет, чтобы обвинить своего племянника — Демида и иже с ним — непонятно откуда явившейся его копии, дескать внезапно ожившего братаАрсения, в угрозах роду Архиповых. А вместе с этим они угрожают и другим родам — Морозовых и Гавриловых.

Одним словом, эти самозванцы угрожают убийствами и передом мира!

О, да, как же без этого.

— Господа, — голос Гаврилова дрожал, но он пытался держаться, — ко мне в поместье приходил барон Демид Архипов, и не один, а со своей иллюзорной копией и с… бастардом! — Последнее слово он произнес с таким отвращением, будто выплюнул крысиную лапу. — С незаконнорожденной девкой, которая посмела назвать себя моей дочерью!

В зале раздался гул недовольных голосов. Аркадий Морозов, лениво перебирая золотую цепочку, тянул с ухмылкой.

— Граф, ты нас прости, но ты ведь всегда был… ну, не слишком разборчив в своих связях. Твои бастарды могли бы составить отдельный полк. Так что же в этом нового?

Гаврилов нахмурился, постучал кулаком по столу.

— Эта девчонка — некромант! Архипов натравил её на меня! Она угрожала моему роду, обещала, что я пожалею о своём отказе!

Чёрный маг Алекс поднял бровь.

— Некромант? Забавно. А что она сделала? Подняла из могил твою честь? — Его голос сочился ядом.

Гаврилов вспыхнул.

— Она… она знала вещи, которые знать не должна! Видела… слишком многое. И этот Архипов — он шептал ей в ухо ядовитые речи, убеждал, что я предал её мать! — Он обвел всех взглядом. — Они оба угрожали мне!

В зале воцарилось напряжённое молчание. Архимаг Григорий прочистил горло.

— Если девчонка действительно владеет некромантией, да ещё и настроена против своего родного отца… это может быть опасно. — Он посмотрел на Захара Архипова. — Ваше мнение, барон?

Захар медленно поднялся.

Его лицо, обычно скрытое за маской спокойствия, было напряжено.

— Моё мнение? — Он сжал подлокотник кресла. — Мы должны немедленно собрать гвардейцев из магического рода Архиповых. Я их военноначальник! — он стал багровым от ярости. — Это не просто семейная ссора, господа! Если, вдруг Демид реально обладает высшей магией заклинаний, но и эта девчонка способна на то, что говорит граф Гаврилов… то угроза нависла не только над его родом. Она нависла над всеми нами.

По залу пробежал тревожный шёпот. Черный маг Алекс прищурился.

— Это объявление войны, барон?

— Это необходимость, — жёстко ответил Захар.

— И кого же нам бояться больше — бастарда или Демида Архипова? — усмехнулся Морозов.

Гаврилов встал, схватил кубок с морсом, опрокинул его в себя и резко выдохнул.

— Уверен, что и он, и его ведьма уже что-то задумали. Мы не можем ждать, пока станет слишком поздно.

И в этот момент массивные двери зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял граф — Сомов.

— Ах, господа, какая честь! Вы обсуждаете важные вопросы, а я даже не получил приглашения! — Глаза его горят. — Ну что ж, давайте решать, что теперь будем делать.

* * *

Демид Архипов

Увидев тень за собой –я выдыхаю.

— Нет, это подарок от прапрадеда Шумского, — ухмыляюсь я.

— Ты в этом уверен? — уточняет Арсений.

— Более чем.

Да уж, не зря навестили своего прапрадеда — графа Льва Шумского. Конечно, просто так ничего не дал.

Сначала устроил квест, хотел убедиться, что смогу постоять за род, не опозорю кровь сразу двух кланов. И убедившись, одарил по-имперски.

— Завтра снова поедим в Палату Юстиции, пора навестить графа Сомова. Тем более, как оказалось прошла уже целая неделя.

Пора ему со мной рассчитаться!

— Не думаю, что он без вас скучал, — шелестит Зир.

— А вот мы завтра это и посмотрим. Господа, сегодня мы поедем на постоялый двор, там и заночуем.

Все облегченно выдохнули.

Вот и славно, отдохните хоть одну ночь — отоспитесь. Впереди нас ждут непростые деньки…

Наутро мы с братом и Васькой грузимся в броневик и едем навстречу Палату Юстиции.

В сером утреннем тумане, как призрак, ползет по булыжной мостовой наш броневик. Васька, вцепившись в руль, скалится, наслаждаясь прохладой утра и возможностью давить колесами безродных кур, безвольно пасущихся у тротуаров. Я сижу рядом, поглаживая рукоять своего кинжала, Арсений задумчиво чистит ногти кончиком иглы.

— Так, барон, — раздается в моей голове ехидный голос фамильяра Зира, который уютно свернулся где-то в недрах моего сознания, — а что если документы окажутся поддельными? Или, скажем, написанными невидимыми чернилами, которые проявятся через сто лет и поведают о твоем страшном заговоре против империи?

— Тогда, Зир, мы просто вытряхнем кишки из графа Сомова и на этом закончим, — отвечаю мысленно.

— О, люблю простые и эффективные решения! — радостно пищит Зир. — Но учти, мой дорогой варвар, что, если граф Сомов не дурак, он тоже все предусмотрел.

Усмехаюсь.

Ну, разумеется. Сомов — тот еще клоп. Безопасный, пока ты его не зажмешь между пальцами. Мы уже у самой Палаты Юстиции. Высокий фасад, строгие окна, двери, испещренные росписью вензелей.

— Господа, — говорит Арсений. — Время величаво войти и объявить себя новыми законными баронами Архиповыми.

Васька хлопает дверцей, выходит первым.

Я следую за ним, подбрасывая в руке увесистый кошель с золотом, который должен подтолкнуть процесс. Внутри нас встречает холодный коридор, секретарь с вечной тоской в глазах и двое гвардейцев, которые тут явно не просто так.

— Граф Сомов ждет вас, — сипит секретарь, склоняясь в поклоне.

Зир усмехается.

— Ага, ждет, только вот ждет ли с радостью?

Входим в зал. Граф Сомов сидит за массивным столом, лицо его похоже на старую монету — потертое и мрачное.

Напротив него сидят двое — один в черной мантии, очевидно, юрист. Другой — молодой человек в дорогом камзоле, с надменным выражением лица.

— А вот и вы, — граф поднимает голову. — Я долго думал, когда вы явитесь.

— Долго думать вредно, граф, — говорю я, бросая кошель на стол. — Надеюсь, у вас все готово?

— О, документы? Разумеется. — Он подвигает к нам тяжелую папку. — Заверенные императрицей Екатериной Второй, с подписью и печатью. За особые заслуги перед ее величеством — за победу над вурдалаками в Московской губернии.

Раскрываю папку, скользя взглядом по строчкам. Все верно. Барон Демид Архипов. Барон Арсений Архипов. Законные права. Подпись Ее Величества.

— Однако, — говорит граф, сложив руки в замок, — есть нюанс.

Зир в моей голове начинает хохотать.

— Вот оно, Демид! Я же говорил! Подождите-ка, сейчас начнется цирк!

— Какой еще нюанс? — прищуриваюсь я.

Сомов вздыхает.

— Вы, безусловно, теперь бароны. Но реальная власть над родом Архиповых все еще в руках Захара Архипова. У него покровители… такие, что даже мне страшно.

Васька дергается, Арсений морщится, а я прижимаю пальцы к виску. В моей голове катается смех Зира.

— Вот так, барон, — хохочет он. — Тебя наградили бумажкой, а настоящий трон занят другим. Что будем делать? Или, может, уйдем, сделаем вид, что нас устраивает этот фарс?

Резко закрываю папку и смотрю на графа Сомова.

— Значит, придется мне поговорить с Захаром лично, — говорю, ощущая, как в воздухе пахнет бурей. — И если он решил, что может править моим родом… то он сильно ошибается.

В зале воцаряется гробовая тишина.

Граф Сомов молча отпивает морс, будто смакует наш неминуемый поход в пасть зверя. Васька вынимает кинжал и крутит его в пальцах.

Зир тихо шепчет.

— Ну все, барон, теперь нас точно убьют.

На следующий день мы всей своей кампанией собираемся в дорогу.

Вчера утром в канцелярии нам выдали документы с императорской печатью — подпись Ее Величества сияет золотом.

Теперь официально — я — барон Демид Архипов, мой брат — барон Арсений Архипов.

Ручной дракон Зир шипит от удовольствия, склёвывая с бумаги несуществующие кляксы.

— Вижу, ты счастлив, — хмыкаю я.

— Вижу, ты дожил до интересного, — мурлычет Зир в ответ. — У тебя есть имя, титул и повод умереть.

Отлично, день начинается с мотивации.

Нас шестеро. Арсений, как всегда, хмур и молчалив, его рука не покидает эфес клинка. Мария и её тётушка-некромантка сидят напротив, обмениваясь колдовскими нашёптываниями. Василий, он же Васька, он же наша проблема и наш талант, рулит броневиком, от души матеря брусчатку под колёсами. Ну и Зир, полусонный, подрагивает хвостом на моей плечевой перевязи.

— Ну что, дядюшка Захар будет рад нас видеть? — усмехается Васька, выкручивая руль.

— О, несомненно, — киваю я. — Обнимет, поцелует, попытается убить.

— Полагаю, он начнёт с последнего, — замечает Арсений.

— О, да! — оживляется Зир. — Летающие головы, рваные тела, вишнёвая кровь на белом снегу! Какой кошмар, и как романтично!

К полудню мы подъезжаем к родовому имению.

Я не видел его давно, но оно помнит меня- чёрные стены, острые шпили, магические символы на воротах.

Только вот теперь это не дом.

Это крепость!

У въезда стоят гвардейцы. Не простые солдаты, а архиповская стража — лучшие бойцы рода. Доспехи начищены, мечи обнажены. А на бастионах — магические пушки. Они уже светятся, заряжаясь заклинаниями.

— Какой приём! — шепчет Мария. — Нас ждут.

— Нас убьют, — уточняет Зир. — Споры о наследстве так интригующе.

Выбираюсь из броневика.

Васька остаётся за рулём, двигатель работает на полную — если что, у нас есть шанс рвануть назад.

Но не думаю, что мы этим воспользуемся, скорее, зарядим залпами из пушек броневика.

— Кто едет⁈ — раздаётся голос сверху.

— Барон Демид Архипов, — отвечаю я. — Владелец этого поместья.

Мгновение тишины.

А затем, с протяжным звуком, пушки разворачиваются прямо на нас.

— А-а-а, — поёт Зир, — сейчас начнётся!

Первый выстрел вспарывает воздух.

Мы прыгаем врассыпную. Я выхватываю меч, Арсений поднимает щит. Мария выкрикивает заклинание, её тётушка кидает что-то в воздух — и оно взрывается в зелёном огне. Васька орёт.

— Держитесь!

Броневик рвётся вперёд, пролетая над рвом, который вырыли этой ночью. Арсений уходит влево, Мария в правый фланг. Я остаюсь в центре. Глаза Захара сверкают со стен.

— Ты опоздал, племянник, — его голос гремит с бастионов. — Здесь больше нет места для тебя.

— Посмотрим! — ухмыляюсь я, бросаясь в бой.

— Ну всё, — хрипит Зир, — теперь точно умрем.

В этот момент над нами раздаётся вой рогов — и со стены спускаются тени.

Захар приготовил сюрприз… Воины мёртвых.

Глава 21

А вот и оно!

Захар, незаконно узурпировавший власть, не намерен сдавать позиции, даже под натиском документов, подписанных самой императрицей Екатерины Второй.

Ну, давай-давай.

Мы еще посмотрим, чья возьмет.

Над стенами поместья несется гулкий вой рогов. Тени сползают вниз по стенам, извиваясь, как бесформенные чернила по воде.

— Ах ты ж старая гадина, — цедит Мария, глядя на появляющихся мертвецов.

— Тсс, не оскорбляй покойников, — шелестит Зир. — Они могут обидеться и захотеть поговорить с тобой поближе.

Из рва перед усадьбой поднимается холодный туман.

Захар не пожалел средств на защиту — перед нами его гвардейцы, магически одарённые члены рода Архиповых.

А рядом с ним стоят эти двое.

Граф Морозов — его союзник, и граф Алексей Гаврилов — отец бастарда Марии.

— Ах, эти семейные встречи, — шепчет Зир. — Где же чай и пироги?

— Скорее яд и кинжалы, — отвечаю я.

Захар выходит вперёд. Высокий, сухой, с хищной ухмылкой. В его руке жезл, а вокруг него вихрится тёмная энергия.

— Ты зря пришёл, Демид, — его голос звучит как скрежет камня по стеклу. — Ты мёртв, твои права — пустой звук. Это мой дом!

— Неправда, — отвечаю я, поднимая документы. — Вот доказательства, что я — законный глава рода!

— Это доказательства того, что бумага — вещь хрупкая, — ухмыляется Захар и разрывает пространство перед собой, вытягивая магическую нить.

Воины мёртвых начинают движение.

— Как воняет, — передразнивает Зир. — Старой магией и трупами.

Ров, наполненный водой, вдруг вспыхивает голубым светом — защитное заклинание. Некроманты выходят вперёд.

— Мария, тётя Нина, покажите, на что способны, — бросаю я.

— С удовольствием, — отвечает Нина Сергеевна и делает движение рукой. Вода в рву поднимается, извиваясь в воздухе, и превращается в ледяные копья.

В тот же миг гвардейцы Захара атакуют.

Один из них мечет огненный снаряд, и я успеваю отразить его кинжалом, зачарованным на отражение магии. Арсений бросается в бой, меч в его руках вспыхивает серебряным светом.

Мария создаёт из тени руки, которые хватают мертвецов, разрывая их на части. Но это не останавливает их — они поднимаются вновь.

— У нас тут вторая смена пришла, — язвит Зир. — Говорил тебе, Демид, что в этой семье не умирают спокойно.

— Брат, фланг! — кричит Арсений, и я успеваю уклониться от магического удара Морозова. Тот машет рукой, посылая в меня поток ледяного ветра.

— Алексей Гаврилов! — Мария обращается к графу. — Ты же мой отец! Ты правда будешь сражаться против меня?

— Ты мне никто, — отрезает он и размахивает посохом, заставляя землю содрогнуться.

— Вот же семейные ценности, — комментирует Зир. — Может, после боя вам всем к семейному психологу?

Я делаю шаг вперёд, высвобождая магию. Ветер поднимается вокруг меня, золотая вспышка вспыхивает над ладонями.

— Всё это должно было закончиться давно, Захар, — говорю я. — Но если ты так хочешь войны…

— Войны? — перебивает он, усмехаясь. — Нет, Демид. Это — твоя казнь.

И в этот момент небо разрывается. Огромная тень спускается сверху, и я слышу оглушительный рёв.

— О-о-о, — протяжно тянет Зир. — Кажется, кто-то призвал себе на помощь нечто… покрупнее.

Поднимаю голову.

Дракон.

Огненное зарево разрывает тьму, и грохот, словно сама земля решает встать на дыбы, потрясает округу.

С небес, оставляя за собой струи пламени, спускается чудовище — дракон, сверкающий чешуей, словно золото, в расплавленном серебре.

— Ну вот, — с раздражением в голосе протягиваю я, поправляя манжеты, заляпанные пеплом. — Опять кто-то вызвал конец света.

— Это не я! — немедленно пищит фамильяр Зир из своего укромного места подальше от баталий. — В этот раз точно не я!

Бросаю взгляд на брата.

Арсений уже вытащил меч и застыл в боевой стойке, губы его двигаются, вызывая магический щит.

Кирсан — магический воин — гигант с двуручным мечом, ухмыляется и сплёвывает на землю, готовый порубить кого угодно. Неразлучно рядом с ним материализуется Лея — магическая лучница, поднимает лук и щурится на цель.

Чувствую, как напряжение накатывает, словно первая волна перед штормом.

Дракон, разинув пасть, выдыхает столб пламени. Мы бросаемся врассыпную. Земля вокруг покрывается трещинами, дым поднимается к небу.

Я выхватываю клинок, сотканный из самой тьмы, и бросаюсь вперёд.

— Если умрёшь, оставь мне свои сапоги, — мрачно предлагает Зир. — Уж больно хороши.

Делаю выпад, но монстр отворачивает голову и лязгает зубами в дюйме от моего лица. Пламя пробегает по моему плащу, но ткань, пропитанная чарами, не горит.

— Лея! — кричу я. — Глаза!

Она уже поняла.

Её стрелы впиваются в голову дракона, однако магическая броня тварюги поглощает удар. Кирсан, зарычав, прыгает на спину чудовища, вонзая свой меч между пластин чешуи. Дракон ревёт, взмывая вверх, таща с собой нашего воина.

А затем я слышу другое.

Звук, заставляющий ледяные иглы пробежать по спине. Из-за стены, древней и покрытой тенями, появляются фигуры.

Снова. И снова.

Воины Мёртвых. Некроманты — Мария и её тётка Нина, уже колдуют, но этих теней слишком много. Они сочатся сквозь камень, тянутся к живым.

Мария, взмахнув рукой, высылает волну чёрного пламени. Несколько теней исчезают, но им на смену приходят новые.

Мы проигрываем?

В этот миг Кирсан, висевший на спине дракона, пронзает его шею клинком. Тварь взвывает, резко теряя высоту. Я бросаюсь вперёд, запуская заклинание, призванное пробить его броню. Лея стреляет, метя прямо в глаз.

Попадание!

Дракон заваливается на бок, падая. Я бросаюсь в сторону, избегая удара крылом, и в этот миг чувствую, как сзади тёмные тени протягивают ко мне руки.

Некроманты не успевают.

Чувствую ледяной захват на горле. Воины Мёртвых хватают меня, уводя во тьму. Мир перед глазами чернеет…

— Барон, ты куда⁈ — последний крик Зира разносится в воздухе, прежде чем меня затягивает во мрак.

Тьма давит. Густая, живая, жадная.

Она не просто окружает — она пытается проникнуть внутрь, растекается по венам, нашёптывает проклятия.

Я стою в самой её сердцевине, лицом к лицу с Главным Воином Мёртвых.

— Ты опоздал, — голос его как хруст ломаемых костей. — Захар почти победил.

Сжимаю кулаки, вены на руках вздуваются. Фамильные перстни Архиповых и Шумских полыхают призрачным светом — два рода, враждовавших веками, сейчас сошлись в одном теле.

Их сила пульсирует во мне, борясь, сливаясь, отторгая друг друга и в то же время наполняя меня.

Тень передо мной сгущается, вытесняя остатки света.

Высокая фигура, закованная в броню, с пустыми, но пылающими глазницами, сжимает в руках меч, чернее самой бездны.

Его клинок дышит смертью.

— Ты станешь пылью, —шипит он. — Как и твои предки.

— Брось, — зло улыбаюсь, сердце бьется в бешеном ритме. — Они, может, и пыль, но я тут. И я сильнее.

Бросаюсь вперёд.

Перстень Архиповых дает мне скорость, словно за плечами вырастают крылья. Первый удар Воин отбил легко. Второй — с усилием. Третий заставил его качнуться. Чувствую, как кровь рода Архиповых взывает к бою, жаждет триумфа.

Но тут же перстень Шумских пылает холодным пламенем — защитой, силой, расчетом. Он предупреждает- не будь самонадеянным.

Балансирую на грани, держа в руках ярость одной семьи и мудрость другой. Они боролись, но сейчас — стали моими союзниками.

Воин мёртвых ревет и наносит удар сверху. Ухожу в сторону, но лезвие чиркает по плечу. Кровь капает на землю и шипит.

Боль вспыхивает, но я только рычу и сжимаю крепче кулаки.

— Твои силы тебя же и разорвут.

Он поднимает меч — не просто оружие, а что-то большее, наполненное проклятьем.

— Ты медлишь, — хрипло усмехается он. — Силы рода разрывают тебя.

Стискиваю зубы, шагаю назад.

И тут появляется он. Страж рода Шумских, мой союзник, тот, кого мне оставил прапрадед Лев Шумской.

Высокий, в развевающемся плаще, с копьём, переливающимся древним серебром. Он бросается в бой, отвлекая противника, давая мне время собраться.

Но тут же появляется второй.

Страж рода Архиповых. Он чернее ночи, с глазами, напоминающими две бездонные ямы.

Но он на стороне деспота и самозванца Захара —выступает против меня!

Стражи родов сталкиваются в смертельной схватке — два древних защитника, служащие разным хозяевам.

Страж рода Архиповых атакует моего стража, и два древних воина вступают в свой вечный бой, от их ударов содрогается земля.

— Вот и все, — с издевкой бросает Главный Воин Мертвых. — Даже духи твоих предков сражаются не за тебя, а между собой. Ты даже своих духов подчинить не можешь.

Бесит он меня.

Вытираю кровь с губ, встаю ровно. Воздух вокруг меня сгущается.

Отступаю, оглядывая поле боя.

Стражи дерутся, не замечая меня, но я понимаю — если не возьму верх сейчас, не будет второго шанса. Закрываю глаза, сжимаю кулаки.

— Прекратите! — мой голос звучит громко, резонируя в самом воздухе. — Ваш спор давно мёртв, как и вы! Сейчас решается судьба рода!

Страж Шумских застывает. Страж Архиповых шагает назад, его пустые глаза смотрят на меня. Главный Воин Мертвых хмурится.

— Вы оба служите роду. А род — это я! — Голос мой прорезает тьму, как молния.

Резко бросаюсь вперёд к Главному Воину Мертвых, вкладывая в удар всё, что у меня есть — всю силу маны. Оружие сталкивается, искры взметаются в воздух.

В этот момент Страж рода Архиповых вдруг бросает взгляд на меня и… преклоняет колено.

— Демид, ты доказал свою силу. Теперь я служу тебе.

С его переходом на мою сторону — моя сила превращается в непреодолимую мощь.

Наношу последний удар, вкладывая в него всю мощь перстней и силу двух стражей.

Воин мёртвых ревет, его тело охватывает пламя, и он исчезает в вихре теней.

Тьма рассеивается.

Я стою посреди руин, тяжело дыша. Страж Архиповых медленно поднимается, смотрит мне в глаза.

— Ты сильнейший, — повторяет он. — И я буду следовать за тобой.

Выдыхаю, вытирая кровь с руки.

— Ты почти победил, — раздается рядом голос фамильяра Зира. — Осталось разобраться с Захаром. Боюсь, он приготовил тебе очередную коварную ловушку…

Глава 22

Я иду впереди.

Мой плащ развевается за спиной, мерно чеканю шаг по утоптанной дороге, ведущей к родовому поместью Архиповых.

Ночь уже на исходе, но над домом висит тревожная тьма.

На мгновение мне кажется, что сам воздух натянут, как струна, и стоит мне сделать ещё шаг — он лопнет, взорвавшись энергией.

За моей спиной движутся две огромные фигуры, материализовавшиеся из теней — Стражи Архиповых и Шумских.

Громады из черного обсидиана, источающие мертвый холод, они шагают с неторопливым достоинством, и земля содрогается под их тяжестью.

Позади них идет мой брат-близнец Арсений, словно тень мою отражая, но более сдержанный, с этой его вечно приподнятой бровью, выдающей скепсис.

Некроманты — Мария и её тётка Нина Сергеевна — следуют за ним, облачённые в темные плащи, из-под которых виднеются амулеты и знаки защиты.

Последним тащится Васька, кутаясь в кафтан и ворча себе под нос.

Перед нами раскинулся особняк, закрытый огромным защитным куполом, переливающимся холодными молниями.

Дядя Захар, назначивший сам себя главой рода, засел внутри, как крыса в норе, и не один.

Граф Аркадий Морозов, этот сумасшедший старик с навязчивой идеей отомстить мне, граф Алексей Гаврилов — отец Марии, некромантки и бастарда, но самое любопытное — граф Сомов из Палаты Юстиции тоже в их банде.

Именно Сомов вручил бумаги, подтверждающие моё законное право быть главой рода, но теперь оказывается, что он в сговоре с Захаром.

Поэтому и отправлял меня на войну с вурдалаками в надежде, что я оттуда не вернусь живым.

— Демид, я понимаю, что ты хочешь драматично взломать купол и войти с триумфом, — раздается ехидный голос Зира в моём сознании.– Но, может, начнём с чая? Они там наверняка уже обделались от страха.

Ухмыляюсь. Нет, никакого чая.

Стражи делают шаг вперёд.

Их руки касаются купола, и тот начинает гудеть, сопротивляясь. Сначала это похоже на натянутый канат, но затем раздаётся треск — как будто ломается кость. По поверхности купола пробегают трещины, разрастаются, как гнилостные прожилки, и вдруг — взрыв!

Волна энергии разносит защиту в клочья, искры оседают на снегу, оставляя обугленные пятна.

Я переступаю через невидимую границу, и за мной устремляются остальные.

Особняк возвышается перед нами, массивный, с колоннами, украшенными резными гербами рода. Огромные окна — чёрные, как бездонные глаза. Внутри зажигаются свечи — они знают, что мы идем.

Двери раскрываются сами собой — хорошая попытка сделать это величественным, дядя.

Вхожу первым, за мной Арсений и остальные. Фойе встречает нас тишиной, только в воздухе витает запах старого дерева, воска и чего-то прелого.

— Дом пахнет, как библиотека некроманта, — замечает Зир. — Словно он мёртвый и забытый. А ведь это не так. Очередная уловка.

Мы идем в тронный зал.

По коридорам разносится эхо наших шагов. Мы входим в просторный зал с высоким потолком и гобеленами, на которых изображены сцены из истории рода.

В зале за массивным столом, восседает дядя Захар. Справа от него — граф Морозов, старый волк с хищным взглядом. Алексей Гаврилов чуть дальше, холодный и отстранённый. Граф Сомов стоит сбоку, глубоко посаженные глаза бегают, словно его застали врасплох.

Чего он вообще сюда притащился?

— Ну, здравствуйте, родные! — произношу я с усмешкой, скидывая плащ.

Дальний конец зала утопает в полумраке, но я прекрасно вижу их всех. Массивный стол, словно жертвенник, за которым уже собрались игроки. Восседающий во главе дядя Захар откидывается в кресле, ухмыляется, поглаживает перстень с черным ониксом.

Граф Морозов с живым интересом изучает меня, оценивает, с чем я пришел.

Неужели ему еще непонятно?

Алексей Гаврилов, холодный и отстранённый, смотрит сквозь меня, будто призрак, выискивая взглядом своего кровного врага — свою дочь — бастарда Марию.

А вот и граф Сомов нервно поправляет манжеты — видимо, ему так же не по душе то, что я здесь. Но ведь он-то должен был это предвидеть.

На мое саркастическое приветствие никто не отвечает.

Тишина, будто паутина, на мгновение липнет к лицам присутствующих.

Но её неожиданно рвёт дядя Захар.

— Демид, племянничек. Проходи, садись.

Он указывает на стул напротив себя. Чувствую подвох. Прямо-таки запахло капканом, смазанным маслицем.

Решаю — подыграть.

Медленно, почти театрально, опускаюсь на предложенный стул. Фамильяр Зир, свернувшись клубком на плече, хихикает.

— Сейчас тебя, хозяин, будут есть. С солью и перцем. Вопрос только — прожарка будет средней или полной?

Мои губы дрожат от ухмылки, но я её сдерживаю.

— Думаю, ты догадываешься, почему мы тебя тут все ждали? — спрашивает Захар, отхлебнув из бокала морс.

— У меня было несколько предположений, дядя. Но я не стал бы их озвучивать — вдруг мне польстило бы что-то не то?

Смех за столом.

Но не весёлый — оценивающий, осторожный. Граф Морозов скалится.

— Ты — редкий зверёк, Демид. Когти есть, зубы есть. Вопрос в том, кого ты собираешься ими цапать? Моего брата и сына ты упек. Думаешь, это сойдет тебе с рук?

— Как смело с вашей стороны, граф Морозов. Вы ничего не забыли? — интересуюсь я, чуть наклоняя голову.

— Не ссорьтесь, господа! — Захар ставит бокал на стол, переплетает пальцы. — Мы тут все люди практичные. Родственные связи, честь, традиции — это всё прекрасно, но нас больше волнует прибыль.

Граф Сомов отводит взгляд, будто что-то утаивает, но молчит. А Гаврилов — тот и вовсе не моргает.

— И? — подталкиваю я.

— Ты молод. Умен. Дерзок. А главное — у тебя есть кое-что, что нам нужно. — Захар делает паузу. — Мы предлагаем тебе сделку.

О, как! Вот мы и пришли. Ловушка раскрывает свои клыки.

— Я весь во внимании.

Захар довольный улыбается.

— Ты отдаёшь мне ключи от фамильных земель Архиповых. В обмен — поддержка, деньги, а главное — защита. Ты станешь частью этой семьи не то, чтобы по крови, но по делу. Твои таланты мы направим в нужное русло. Будешь жить, как король.

Он это серьезно?

Медленно выдыхаю. Это после моей-то победы на земле — на поле боя⁈ Я уже не говорю о документах.

Похоже, я здесь зря трачу время. Хотя…

— А если я откажусь? — с сарказмом интересуюсь я.

В зале вдруг становится холоднее.

Наступает тишина. Морозов скалится.

— Тогда ты наш враг. И мы тебя сломаем.

— Не много ли на себе берете, господа?

Зир тихонько фыркает.

— Ох, хозяин, тебе-то в какую сторону драпать? В логово волков или в зубы к акулам?

Пристально смотрю в глаза дяде Захару. Вижу хитрость, уверенность, расчёт.

Он реально уверен, что я соглашусь? Уверен, что мне нечем крыть.

Но я хищно улыбаюсь.

И тут дверь за моей спиной распахивается.

В зал врывается человек, запыхавшийся, растрёпанный. На нём кровь. Он встречается со мной взглядом и говорит только одно слово.

— Поздно.

Зир втягивает воздух.

— Ой, хозяин, а теперь-то всё и начнётся. Может хоть сейчас они осознают, что проиграли? И на что только они рассчитывали.

Я стою, глядя в змеиные глаза дяди Захара. Вокруг нас гулкие своды тронного зала, которое он устроил по своему усмотрению. Зеркала в золоченых рамах и тени, шепчущие в углах.

А ещё переглядываются между собой граф Сомов, Морозов и Гаврилов, в чьих взглядах надежда и осторожность сплелись в тугой узел.

— Ты обдумал моё предложение? — дядя Захар улыбается, словно я мальчишка, а он меня уговаривает не бояться теней.

А тени эти в моём роду давно уже ходят в услужении.

Взглядом скольжу по его свите — маги, затаившиеся у колонн, ждут сигнала.

Глупцы.

— Дядя, дядя… — качаю головой, медленно разворачиваю свёрток, шелест бумаги разрезает воздух. — Знаешь, в этот раз я заготовил сюрприз.

Вытягиваю документ, скреплённый сургучной печатью и вензелем самой Императрицы.

В зале тишина.

Маги Захара переглядываются, их пальцы сжимаются в кулаки.

— Читай, дядя. — Бросаю бумаги на стол.— Подлинность их подтвердит граф Сомов.

Сомов, человек осторожный и до невозможности упертый, делает шаг вперёд, наклоняется, глаза его расширяются.

— Это… невозможно, — бормочет он.

— Возможно, граф. — Усмехаюсь. — Подтверди.

Сомов вздрагивает, словно очнувшись, затем ровным голосом объявляет.

— Документ подлинный. В нём сказано, что барон Демид Архипов имеет полную автономию в делах рода. Все претензии… несостоятельны.

Слова его, словно топор палача, отсекают дядины надежды. Захар вцепляется в бумаги, вскидывает на меня взгляд, в котором плещется ярость.

— Ты не понимаешь, что творишь!

Медленно делаю шаг вперёд.

— Напротив, дядя, я впервые так ясно вижу. Графы Морозов, Гаврилов и Сомов свободны. Ваши претензии мне более неинтересны.

Граф Морозов, седовласый и прямой, кивает мне, в голосе его желчь.

— Барон Архипов, вы поступили нечестно. И вы за это еще заплатите.

Гаврилов криво усмехается.

— Нечестно и очень рискованно. Мы все тут злопамятны.

Сомов молча склоняет голову.

А Захар… Он сжимает кулаки, но быстро берёт себя в руки.

— Ты думаешь, это конец⁈ — его голос холоден, как клинок. — Разберитесь с ним! — бросает он своим магам.

Но в ту же секунду зала взрывается движением. Вперед выступают мои Стражи рода Архиповых и Шумских. Лезвия мечей обнажаются с металлическим эхом. Маги Захара замирают, не решаясь пошевелиться.

Захар бледнеет.

— Уведите его! — приказываю стражам. — И сделайте так, чтобы я его больше никогда не видел.

Воины хватают Захара под руки.

Он рвётся, кидая проклятия, но я уже отворачиваюсь, больше не считая его достойным моего внимания.

Графы Морозов и Гаврилов уходят, но, оборачиваясь у дверей, Морозов бросает.

— Архипов, ты завёл себе опасных врагов.

А Гаврилов усмехается.

— Считай, что ты подписал себе приговор.

Сомов смотрит на меня долго, потом просто произносит.

— Будь осторожен, барон! Врагов ты нажил себе действительно опасных и очень влиятельных…

Глава 23

Я наблюдаю, как графья исчезают за дверьми.

В воздухе виснет тишина, прерываемая лишь размеренным дыханием моих стражей.

И тут в голове раздаётся ехидный голос фамильяра Зира.

— Ох, барон, чую, скоро в твоей жизни начнутся ядовитые сюрпризы. Надеюсь, твоя голова не треснет раньше, чем я этим вдоволь наслажусь!

Усмехаюсь.

Едва добираюсь до своей спальни, как тут же падаю на кровать и забываюсь глубоким сном.

Наступает утро.

Особняк Архиповых дышит полутьмой, пропитанной запахом старого дерева, дорогого воска и чего-то ещё — неуловимо тревожного.

Ветер хлещет в массивные окна, роняет тяжёлые капли мокрого снега на каменные карнизы. Открываю глаза и некоторое время всматриваюсь в резной балдахин над головой, не сразу понимая, где нахожусь.

Спальня — моя.

Но не та, в которой я засыпал когда-то, будучи лишь младшим сыном рода. Теперь это покои главы рода Архиповых.

Всё здесь словно выросло и обрело новую значимость. Чёрное дерево кровати кажется массивнее, тяжёлые портьеры глушат даже отголоски бури, а камин уже потрескивает жаркими угольками — верный признак того, что слуги знали — я должен проснуться, зная, что мир уже изменился.

— Трупов нет? — сонно ворчу я, подтягиваясь на локтях.

— Пока нет, но день только начался, — раздаётся ленивый голос с подножия кровати.

Фамильяр Зир, мой извечный спутник, скалится в улыбке, растягиваясь серебряным пятном на бархатном пуфе. Его янтарные глаза светятся в полумраке, в них уже притаилась насмешка.

— Должны были прислать отчёт об убытках после… трагедии? — Откидываю одеяло, ощущая, как прохлада каменных полов впивается в ступни.

— Да. Если считать убытками твоих не очень-то опечаленных новоявленных врагов. Они скорбят. Громко. Думаю — над морсом и жареными гусями.

Зир щурится, потом поднимается и, извиваясь, взбирается ко мне на плечо, его когти скользят по льняной ткани рубашки.

— Они решают, как тебя убить.

— Приятно знать, что я не даю им заскучать.

Поднимаюсь, слуги тут же входят, не выдавая никаких эмоций — идеальные тени в этом доме, всегда готовые подать одежду, воду, при необходимости — яд.

Завтракаем, сидя за длинным дубовым столом.

Нина Сергеевна, некромантка и по совместительству, тетушка Марии, отводит взгляд, когда я ловлю ее пристальный прищур.

Арсений, брат близнец, жует с откровенным любопытством, время от времени поглядывая на меня, явно желая что-то сказать, но не спешит.

Завтрак проходит в атмосфере ленивого декаданса, смешанного с утренней бодростью, какую испытывает только человек, переживший вчерашний яростный бой, а сегодня мечтающий о нем уже забыть и расслабиться.

Я лениво мажу сливочное масло на хлеб, наблюдая, как мой брат Арсений прищуривается на солнечный свет, пробивающийся сквозь тяжёлые портьеры. Он пьёт кофе, задумчиво водя ложкой по тонкому фарфору чашки.

Нина Сергеевна, главная некромантка, ест с грацией, присущей хищному зверю, который пока не решил, стоит ли ему охотиться или можно просто наблюдать.

Её племянница, Мария, напротив, колдует с овсяной кашей так, будто рассчитывает вызвать дух ушедшего в мир иной крупозаводчика.

Васька, как обычно, сидит с видом человека, для которого завтрак — лишь ступенька на пути к бурному дню.

— Каково это — проснуться и понять, что теперь ты хозяин всему, чем раньше распоряжались не понять кто и по какому праву? — интересуется брат.

Широко улыбаюсь.

— Я бы ответил, но мне кажется, ты тоже в накладе не остался.

— Да уж, с тобой не пропадешь, — Арсений усмехается, отпивает морс. — Но ты знаешь, уже доложили, Демид, сегодня к тебе придёт гость. Первый, после объявления тебя главой. Интересно, кто удостоил тебя этой чести?

Жую, не подавая вида, что мои пальцы сжимают столешницу чуть крепче, чем следовало бы.

Кто-то уже спешит застолбить своё место в этой новой расстановке сил.

Раздаётся звук шагов в коридоре.

Слуга появляется на пороге, ровным голосом объявляя.

— Барон, вас желает видеть…

Но не успевает договорить. В зал уже входит фигура в тёмном плаще, сдвинув капюшон.

— Прости, Демид. Мне не хотелось, чтобы ты узнал всё от третьих лиц…

Я замираю.

Передо мной стоит человек, которого я давно похоронил.

Тот, кого я считал мёртвым, потому что он предал меня!

Точнее, она. Натали.

Племянница князя Александра Колтова.

А ту жаркую ночь, проведенную с ней, я давно вычеркнул из своей памяти.

Но, как оказалось, не из жизни.

Зир шипит у меня на плече.

— Вот теперь день обещает быть по-настоящему интересным.

Цыкаю на него.

Фамильяр резко отлетает в сторону, усаживается на шкафу, покачивая серебристым хвостом и комментируя происходящее.

— Она пришла. Врата ада открылись! Кто бы мог подумать, что у них такой аромат жасмина?

В залу идет Натали, племянница князя Александра Колтова.

Её платье светлое, воздушное, а взгляд лукавый. Играет роль невинной, но я-то знаю, какая тьма кроется под этой кружевной оболочкой.

Её губы приподняты в улыбке, а взгляд направлен на меня с той самоуверенностью, которая полагается женщине, проведшей с мужчиной ночь.

Лениво откусываю хлеб.

— Барон, — мурлычет она, медленно опускаясь рядом на стул, — вы, наверное, рады меня видеть?

Едва киваю. Ни малейшего намёка на радость.

Натали поджимает губы, но быстро берёт себя в руки. Я слишком хорошо знаю таких, как она. Если один путь не работает — идёт обходным. И вот её взгляд уже скользит в сторону моего брата.

— Арсений, — сладко произносит она, — а вы всегда так молчаливы по утрам? Или я не достойна вашего внимания?

Арсений, не поднимая глаз от чашки, замечает.

— Если вы ждёте комплиментов, то напрасно. Демид в этом мастер, а мне завидовать ему ни к чему.

Зир фыркает.

— О да, зависть — основа братских отношений. Какой завтрак без лёгкой вражды?

Васька, не в силах вынести молчание, встревает.

— А вы, барышня, всегда так кокетничаете за завтраком? Или это только для нас, счастливчиков?

Натали делает вид, что не слышит. Она наклоняется ближе ко мне и нежно говорит.

— Демид, я пришла не просто так.

— Неужели? — лениво тяну я, откладывая нож.

— Меня прислали деловые люди Московской губернии.

— Какая честь. И с чем же?

Она улыбается, играя пальцами с подолом платья.

— Они предлагают вам добывать кристаллы на ваших землях и продавать их в их Центры Скупки. Это будет очень выгодно для вас.

Наклоняюсь вперёд, глядя ей прямо в глаза.

— А кто эти таинственные люди?

Натали на мгновение теряет лёгкость, но тут же берёт себя в руки.

— Мой дядя, князь Александр Колтов. Ему не понравится, если вы откажетесь.

Наступает тишина. Даже Зир замирает.

В этот момент дверь распахивается. На пороге стоит Семён Колтов — мой старый друг, племянник того самого князя.

Он окидывает нас взглядом, останавливаясь на Натали, затем на мне. Его брови взлетают вверх.

— Натали, ты что несёшь? — грубо одергивает он.

Она вздрагивает, но быстро приходит в себя. Семён медленно поворачивается ко мне, и его взгляд становится жёстким.

— Демид, что за игры? С каких это пор ты договариваешься с… ней за спиной моего дяди?

Усмехаюсь.

— Вот и мне интересно. Может, ты объяснишь, что происходит? Зачем он ко мне посылает переговорщиков?

Зир шелестит.

— О да. Это будет забавно. Давайте, господа, прольём свет на эту таинственную сделку.

Натали бледнеет. Семён сжимает кулаки. В воздухе растет напряжение.

— Дядя предпочитает вести любые переговоры лично и за закрытыми дверями, — чеканит Колтов.

— Я тоже так думал, — небрежно бросаю я.

Натали поднимается и отходит в сторону, словно защищаясь.

Встаю в дверном проеме, скрещиваю руки на груди и смотрю на нее, прищурившись.

Она стоит у окна, напряженно сжимая край занавески. Лицо спокойное, но я вижу, как подрагивает её рука.

— Ну же, Натали, расскажи нам, что ты делала у Морозова? — говорю я с легкой улыбкой. — Уверен, это интересная история.

Она молчит, но я замечаю, как её взгляд мечется в сторону, туда, где сидит Семен Колтов.

— Видишь ли, — вступает он, не поднимая глаз, — я давно подозревал, что наша милая Натали играет сразу на два фронта. Не обижайся, дорогая, но уж больно ловко ты исчезаешь в нужные моменты.

— Это бред, — холодно отвечает она, но голос звучит неуверенно.

— Конечно, бред, — кивает Зир, запрыгивая мне на плечо. — Как и то, что я говорящий фамильяр. А, погодите, я ведь действительно говорящий фамильяр! Другое дело, что кроме хозяев, меня никто не слышит.

Делаю шаг вперед, и Натали отступает на полшага назад.

Боится? Кого или чего?

— У тебя не было выбора, правда? — продолжаю мягко. — Твой дядя не воспринимает тебя всерьез, потому что у тебя нет магии. И ты решила доказать ему, что можешь выжить в этом мире без неё. Причем весьма неплохо.

Её губы сжимаются в тонкую линию. В комнате виснет тишина.

— Так что ты пошла работать на графа Аркадия Морозова. — Я медленно приближаюсь к ней снова. — Что он пообещал тебе? Деньги? Власть? Независимость?

Натали усмехается, но в её глазах нет радости.

— Деньги. Только деньги, Демид. И да, я работаю на него. Он единственный, кто увидел во мне потенциал, а не просто девочку, которая родилась в магическом роду, но без магии.

— О, а я-то думал, ты просто любишь тайные заговоры, — бросает Васька, лениво перекладывая карты. — Знаешь, классика жанра- тайные встречи, коварные планы, тёмные коридоры…

— Барон, ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, — её голос дрожит, но она держится. — Все эти годы я доказывала, что могу чего-то достичь. Но как только кто-то узнавал, что у меня нет магии, сразу начиналось это снисходительное.

— Ну, ты же старалась, молодец.

Морозов не говорил мне этого. Он сразу предложил дело, за которое платит.

— Угу, а еще он использовал тебя, — замечаю я. — Или ты думаешь, что человек с его репутацией вдруг решил стать твоим благодетелем?

Натали кусает губу, но не отвечает.

— Ой, давайте уже решим, что с ней делать, — зевает Зир. — Либо мы её выдаем, либо оставляем. Или я предлагаю третий вариант — натравим на неё моего заклятого врага — рыжего пса из таверны. Он наверняка оценит вкус предательства.

Натали вскидывает на меня раздраженный взгляд, но я вижу, как у неё дрожат пальцы.

— Скажи мне одно, — говорю я, подходя вплотную. — Ты передавала Морозову наши планы?

Она опускает глаза.

— Нет, — тихо говорит она. — Я работала на него, но вас не предавала. Если бы хотела — у вас уже были бы серьезные проблемы. Но я не хочу быть врагом. Я просто хотела доказать себе, что могу жить без магии. Могу зарабатывать. Могу быть кем-то.

— Тогда откуда у него был мое номер телефона? Его никто не знал, кроме тебя.

Натали вздрагивает.

— Предавала, дорогая. Предавала.

Виснет тишина.

Я внимательно смотрю на неё, пытаясь определить, как с ней поступить.

— Но всё равно, барон, я бы её пристально контролировал. Мало ли чего ещё у неё в карманах завалялось, — шелестит Зир.

— Ну, и что мы теперь будем делать? — Натали смотрит на меня с вызовом.

Вздыхаю. Решение ещё не принято, но одно ясно- как прежде уже не будет.

— Семен, ты все слышал. Разбираться с Натали — теперь это ваше семейное дело, точнее все решит сам князь.

Разворачиваюсь к Натали.

— Уходи! И не смей больше никогда сюда приходить.

* * *

Спустя час мы всей честной компанией загружаемся в броневик. Двигатель рычит, как недовольный дух, которому задолжали подношение. Зир, как всегда, сыплет шутками.

— Надеюсь, на этот раз лагерь не стоит на болотах. Ах, да! Последний раз мы разбивали его в лесу.

Арсений скептически смотрит на карту, а Нина Сергеевна подкладывает под себя второй плед, будто предчувствуя, что броневик на кочках подкинет её прямо в астральные сферы.

Вася, наш вечный оптимист, бодро подбадривает всех.

— Ну, это ведь еще то приключение! Сколько людей могут похвастаться, что их забрасывают в полевой магический лагерь гвардейцев? Это же как летний лагерь, только с боевыми заклинаниями и без обеда по расписанию!

Дорога не столько дорога, сколько полоска грязи между деревьями.

Мы трясёмся, как в барабане шамана, но добираемся до лагеря живыми, хоть и немного перекособоченными.

Полевой лагерь встречает нас строгим порядком. Две девушки в форме маггвардии проверяют документы, а за их спинами стоит двадцать суровых гвардейцев.

Казарма — массивное деревянное здание с магическими печатями, чтобы не сгореть и не улететь в параллельную реальность при ближайшем магическом выбросе.

Внутри — аккуратные койки, стойка с зачарованным оружием и несколько котлов, один из которых явно принадлежит Марии-некромантке — от него исходит лёгкий запах сушёных трав и чего-то подозрительно сладкого.

В ее отсутствии, похоже, никто на него так и не соблазнился.

Мы толпой идем дальше, изучаем быт полевого лагеря.

На стрельбище гвардейцы отрабатывают магические залпы. Один из них, судя по выражению лица, явно пытался впечатлить нас, но вместо мощного фаербола выпустил искорку, похожую на новогоднюю гирлянду.

Остальные тут же подхватывают.

— Ой, Николай, ты что, на романтику настроен? Может, свечи зажжёшь?

— Да ладно, в следующий раз хоть фонарик сделай!

Я смотрю на всё это и думаю- как они вообще тут живут?

Не живут, а просто выживают, благодаря своей магии. А рубеж не покидают, верны присяге.

Основная их проблема — не магические атаки, а снабжение. Они страдают от перебоев с провизией и жалуются, что последний раз видели нормальный хлеб уже давно.

Плохие новости.

Мария осматривает лагерь, оценивая некромантские резервы. Нина Сергеевна уже договаривается о том, чтобы проверить медицинские припасы.

Арсений, как всегда, ко всему относится с предельной серьёзностью. Вася уже подружился с половиной лагеря и обсуждает тактику обороны.

По большому счету работа кипит, а я понимаю, что это место — живой организм, работающий на охрану рубежей Московской губернии. Главное — их обеспечить всем, что требуется для их сурового быта и несению службы.

Совет собирается в главной палатке Лагеря. Долгая борьба за власть в клане настолько затянулась, и мы и не заметили, как дела пошли под откос.

Теперь самое время взять всё под контроль.

Я уселся во главе стола, постучал костяшками пальцев по поверхности.

— Ладно, господа, начнем без прелюдий. Мы в полной… не будем уточнять где. Пока мы все в клане грызлись, лагерь покатился в пропасть. Теперь надо всё восстанавливать. Активно, решительно, без промедлений.

По кругу сидят — брат Арсений, он же моя зеркальная копия, Семен Колтов, дальше некромантки Мария и Нина Сергеевна — дамы суровые, взгляд ледяной. Капитан Саша Мишин, ответственный за Полевой лагерь. Васька, парень с опытом, которого я собирался сегодня загрузить привычной ему работой, но он пока об этом не ведает. Сидит беззаботный.

И, конечно же, мой фамильяр Зир. Он возлежит на столе в виде серебристой птицы -зверя и пускает пузыри из чашки с зельем, которое зачем-то стянул у Марии.

— Итак, главный в лагере — капитан Саша Мишин. Он занят боевой подготовкой. Ему поручено следить и за порядком. Время показало, что со всеми задачами ему не справится одному. В лагере творится бог знает что. А надо, чтобы порядок был железным.

— Теперь по снабжению. Кто отвечает за поставки магических орудий и снарядов?

— Ха, если б знать, — хмыкает Арсений. — У нас последний магический заряд кто-то уже использовал.

Я выдыхаю. Так, это уже серьёзно.

— Ладно, срочно выделяем ответственного за снабжение. Питание — вообще отдельная катастрофа. Кто ел сегодняшнюю похлёбку? Живы?

— Технически, да, —говорит Семен и чешет живот. — Но моя печень до сих пор думает, что её прокляли.

— Короче, надо все организовать. Назначить людей. И новые кадры нужны. Рекрутинг кто-нибудь ведет?

В ответ тишина.

Даже Зир делает вид, что ему срочно нужно вылизывать хвост.

— Отлично, Васька, это будет твоя забота. Ты у нас в этих делах опытный.

Васька поперхнулся от неожиданности, хотел что-то возразить, но потом просто махнул рукой.

— Ох, ладно. Только рекруты сейчас такие… кто пойдет? У нас же не пансион благородных девиц.

— Ничего, возьмёшь кого найдёшь. Главное, чтобы руками махать умели. Ну, и с магией дружили, сам знаешь.

Поворачиваюсь к некроманткам.

— А теперь о вас. Мария и Нина Сергеевна, у меня есть важное задание…

Неожиданно они начинают переглядываться.

— Нам нужно три дня, — чеканит Мария.

Начинается!

— Срочные семейные дела, — добавляет Нина Сергеевна.

— Что? Вы серьезно? Решили выйти из отряда? — жестко спрашиваю я.

Фамильяр Зир лениво тянется и выдает.

— Вот и всё. Не теряй их след, босс. Если некромантки уходят с загадочным видом, кто-то точно воскреснет. Или кто-то точно умрет…

Глава 24

— Барон, никуда мы не уходим от остальных. Просто срочные семейные дела, — повторяет Нина, сложив руки на груди.

— У вас что, общий семейный некромантский заговор? —бормочет Арсений.

— Если б был, мы бы об этом сказали, — успокаивает Мария.

— А если серьёзно? — строго спрашиваю я, приподняв бровь.

Некромантки молчат.

Мария смотрит на Нину, Нина на Марию, потом обе на меня.

В комнате висит тишина.

— Так, а вот теперь мне точно интересно, — я откидываюсь в кресле. — Что за дела такие?

— Мы тебе потом расскажем, — обещает Мария.

— Если вернёмся, — добавляет Нина и усмехается.

Но мне не смешно.

— А ну-ка, подождите! —резко поднимаюсь. — Вернётесь?

Но женщины уже спешно покидают палатку.

Что они задумали — устроить разборки… с кем?

Ясно, дела семейные. Только где — в роду отца Марии графа Алексея Гаврилова? Или матери — Софьи?

Большой вопрос.

Мария не захотела делиться со мной своими планами.

Впервые такое.

Ее подчинила полностью тетка — Нина Сергеева. Но с другой стороны, обуздать неконтролируемую магическую энергию некромантки под силу только Нинель.

Не удивлюсь, если Мария больше не вернется. Хотя…

* * *

Броневик грохочет по разбитой дороге, мотая нас на ухабах. Я держусь за поручень, наблюдая за мелькающими за окном силуэтами ночного леса. Воздух густ, как каша, пахнет гарью и кровью, а где-то вдали ухает филин

— Дурное предзнаменование, если верить старикам.

— Дурное предзнаменование, если верить старикам, — ехидно повторяет фамильяр, Зир, свернувшийся кольцами на плече. — Как будто у тебя до этого было хоть одно хорошее предзнаменование. Да ты сам ходячая проблема, барон.

— Иди в ад, Зир, — отвечаю я, не оборачиваясь.

— Я там уже был, и знаешь что? Там удобней, чем в этом броневике. Кресла помягче.

Васька, мой верный оруженосец и главный заводила в рекрутских делах, зевает, но ловит мой взгляд и подтягивается, ожидая распоряжений.

— Как вернёмся, займись новобранцами, — говорю я. — Гвардия — это сила, а без силы нас сожрут.

— Как скажешь, барон, — ухмыляется Васька, хрустя пальцами.

Арсений, брат близнец, смотрит на меня исподлобья.

— А тебе, Арсений, задание, — продолжаю я. — Нужно наладить поставки оружия и провианта. Гвардейцы должны быть сыты и вооружены.

— И как ты себе это представляешь, Демид? — Арсений пожимает плечами. — Я, конечно, сделаю. Но нужно, кого-то другого подобрать на эту роль. Я воин, а не снабженец.

— Тем интересней, не так ли? — я улыбаюсь, и улыбка эта ему не нравится. — Сначала все организуй, а потом и снабженца подбирай, чтобы четко его контролировать. А то развели в Лагере не пойми что.

— Могу предложить продавать души дьяволу, — вставляет Зир. — О, подождите, ты этим уже занимаешься.

Семен Колтов, хмурый, неразговорчивый, но преданный мне боярин, молча ждёт своей очереди.

— Семён, Лагерь — это не только бойцы. Нужен лазарет, порядок, нормальный быт. Справишься?

— Справлюсь, — кивает он.

Броневик сворачивает к особняку.

Дом возвышается в темноте, как исполинский зверь, его окна светятся тёплым золотом. Стоило бы поужинать, поспать, но планы меняются.

Звонит телефон. Снимаю трубку, и в ухо мне ударяет ледяной голос.

— Барон Демид Архипов? Адъютант князя Александра Колтова. Прибытие немедленно. Палата имперской спецслужбы.

— Мне хоть умыться можно с дороги? — ухмыляюсь я.

— Времени нет, барон.

Зир закатывает глаза и делает вид, что задыхается от волнения.

— О нет! Как же так, Демид! О, ужас! — потом фыркает. — Да тебе не привыкать. Давай, вперёд, в лапы имперских стервятников.

И вот я снова в дороге.

Еду один на броневике, на души странное волнение, будто место, куда направляюсь, таит в себе что-то недоброе.

У ворот Палаты меня встречает коренастый капитан, лицо которого словно вытесано из камня.

— Ваша благородие, проходите. Князь ждёт.

Зир сворачивается на моём плече, хвост его чуть подрагивает.

— Могу поспорить, что это будет встреча, после которой ты пожалеешь, что не остался в броневике. Надо было сказать, что у тебя грипп.

— Уймись!

Распахиваю тяжёлые двери кабинета и вхожу внутрь. И сразу вижу — князя Александра Колтова, стоящего у окна. Его спина прямая, руки сцеплены за спиной.

— Барон, — произносит он, даже не оборачиваясь. — Вы оказались в центре событий, которые могут изменить всё.

Хмыкаю.

— Меня это никогда не пугало, князь.

Он поворачивается, в глазах холодное, безжалостное любопытство.

— Я знаю. Именно поэтому у вас теперь есть выбор. Или вы работаете на нас, или…

Он замолкает, позволяя мне самому додумать.

— О, я люблю такие моменты! — ликует Зир. — Давай, Демид, скажи что-нибудь умное.

Улыбаюсь. И в этот момент дверь за моей спиной закрывается с глухим щелчком.

Прохожу в глубь кабинета, устраиваюсь на стуле и откидываюсь на его спинку. Цепляюсь взглядом за приглушённый свет лампады под потолком.

Тень князя Александра Колтова вытянута по стене, кажется, что он распахивает плащ, скрывая под ним весь этот узорчатый ад, именуемый Палатой имперских спецслужб. Пахнет сургучом, сырым деревом, пеплом. Стены слышали столько заговоров, предательств, что и мой голос тут — лишь ещё один из множества.

Он подходит к столу и устраивается в своем кресле.

— Так что же, барон Демид Архипов, согласны вы работать на нас или?..

Князь делает паузу, наклоняется вперёд. Глаза у него ледяные, как поверхность реки перед ледоходом.

— Или?.. — лениво повторяю я, протягивая слово, будто оно благородный морс, требующий тщательной дегустации.

Колтов молчит, но этот воздух наполнен недосказанностью, и мне становится почти смешно.

Конечно, не то чтобы мне нечего терять, но, когда тебя загоняют в угол, остаётся только улыбаться и вынимать последнюю карту.

— Позвольте, ваше сиятельство, но как же так? — с преувеличенным недоумением спрашиваю я. — Работаете в спецслужбе, а просмотрели под своим носом собственную племянницу Натали?

Пауза. Её можно разрезать ножом.

Князь даже не моргает. Губы сжимаются в тонкую линию, в глазах вспыхивает не то раздражение, не то опаска.

— Натали? — переспрашивает он, чуть откидываясь назад. — Не понимаю, о чём вы, барон.

— Ах, ну конечно, не понимаете, — усмехаюсь я, облокачиваясь на стол.

— Ну, раз вы сами начали этот разговор, тогда просветите меня- почему она вернулась домой в слезах, рассказывая, будто вы поклялись ей в вечной любви, обещали жениться — свадьбу, а сегодня выставили за порог, опозорив перед всем светом? Да ещё и оклеветали её.

Я щурюсь.

— Впрочем, мне даже интересно, как вы ей верите?

Колтов не шевелится. В глазах — напряжённый холод. И я понимаю, что за этим спокойствием притаилась нечто такое, что он прячет изо всех сил.

— Вы хотите сказать, что это не так? — спокойно спрашивает князь.

— Нет, разумеется, не так, — пожимаю плечами. — Но мне интересно, как именно она вам это подала. Уж не намекнула ли, что я её едва не утопил в фонтане или не пытался закопать в саду за особняком?

— Вам смешно, барон? — тихо спрашивает Колтов, и вот теперь я вижу, что он действительно зол.

Зир, сидящий у меня на плече, вдруг захихикал в самое ухо.

— Говори, говори, Демид, а потом будешь вспоминать, как мы хрустим на допросе зубами, ага!

Поджимаю губы, прогоняя фамильяра взмахом руки, но ощущение того, что он прав, не исчезает.

Колтов скользит по мне взглядом, будто оценивая, много ли во мне ещё наглости.

— Демид Архипов, — голос его понижает температуру в комнате. — Вы утверждаете, что моя племянница лжёт?

— Утверждаю, — отрезаю я, встречая его взгляд. — И не просто лжёт, а делает это с таким мастерством, что я бы рекомендовал вам назначить её курировать допросы. Уверен, что под её чарами даже старые заговорщики начнут признаваться в том, чего никогда не делали.

Колтов медленно встаёт. Я не двигаюсь.

— Вы смеётесь, — говорит он. — Но положение ваше незавидное.

— Да неужели? — хмыкаю я. — А каково же оно?

Князь подходит ближе, склоняется над столом. Я ощущаю запах его духов — резкий, тяжёлый, властный.

— Вы ещё не осознали, барон. Всё гораздо серьёзнее, чем вам кажется, — его голос почти ласковый. — Видите ли, Натали не просто вернулась в слезах. Она, как бы это сказать… подала на вас прошение.

— Прошение? — пересыхает в горле.

— О защите, — негромко уточняет князь. — И о правосудии.

Зир на моём плече затих. Я тоже. Тишина, в которой звенит каждое слово.

— А теперь, барон Демид Архипов, — продолжает Колтов, — я повторю вопрос — вы согласны работать на нас или?..

Кровь шумит в ушах.

Я медленно откидываюсь назад, скрещиваю руки на груди. Натали, эта проклятая актриса. Как же ловко она перевернула всю партию.

— Или что? — переспрашиваю я, заставляя голос звучать спокойно.

Князь улыбается. Медленно. Хищно.

— Или вы очень скоро пожалеете о своём отказе.

Зир вскрикивает мне в ухо.

— Вот и доигрался, барон! К чему приводят твои шутки!

Сжимаю кулаки под столом. Чёрт возьми. Вот это шах и мат?

Сижу напротив князя Александра Колтова, этот старый лис изучает меня взглядом, словно раздумывает, какую цену можно назначить за мою душу. За его спиной — тяжелые портьеры, за окнами — ночь, подсвеченная холодными звездами.

В углу, на пузатом кресле, развалился фамильяр Зир. Скелетная лапа лениво почесывает хищную пасть, в желтых глазах пляшут насмешливые искорки.

— Ну что ж, барон, — наконец говорит князь, складывая руки на груди. — Если вы согласитесь работать с нами, то должны направить все свои силы на общее дело.

Я вскидываю бровь.

— Общее дело? Какое именно?

Колтов улыбается. Эта улыбка вызывает у меня раздражение — словно я уже сижу в расставленной ловушке, но ещё не осознал, что выхода нет.

— Вам необходимо пустить все добытые кристаллы на ваших землях в предприятия, которые займутся их обработкой, — голос его ровный, уверенный, будто он читает уже подписанный манифест. — вам предстоит предприятия запустить, которые будут заниматься извлечением зерен — источников магической энергии. Манны.

Чувствую, как напрягаются мышцы. Магическая манна — ресурс стратегический, дорогой. Я как раз сегодня собирался заниматься этими вопросами.

А этот старый черт опередил меня, пытается лапу наложить на мои ресурсы на старте, когда я едва успел вступить в свой статус главы рода Архиповых и землевладельца.

А может… Он ранее имел договоренности с дядей Захаром? А тут я.

— В Совет Директоров войдут те аристократы, которых я укажу, — князь слегка склоняет голову набок, наблюдая за моей реакцией. — Включая меня самого, разумеется.

Зир хмыкает в углу.

— Кажется, нас только что ограбили, мой дорогой Демид. Бесславно, нагло и с улыбкой.

— Взамен, — продолжает князь, будто не замечая моих едва скрытых эмоций, — мы обеспечим инвестиции, возьмем на себя строительство мастерских, логистику… Все эти хлопоты вам не придется решать самому.

— Великодушие, от которого веет хладом могильным, — бормочет Зир. — Не хочешь ли ты взять свечку и подсветить яму, в которую тебя заталкивают?

Я всё ещё перевариваю услышанное. Но князь не даёт мне передышки.

— Взамен, — Колтов откидывается назад, сложив пальцы домиком, — вы будете обязаны треть продукции отдавать нам. Мне и моим людям.

Треть? Треть моего собственного товара?

Он и его люди станут владельцами моего же предприятия, а я, выходит, просто работник на собственной земле?

— Неплохо придумано, — негромко говорю я, заглядывая ему прямо в глаза. — Не слишком ли жирный кусок, князь?

Он не моргает. Даже не улыбается. Только холодная, колючая уверенность.

— Это компромисс, барон, — тихо цедит он. — Или вы с нами, или против нас. А тех, кто против — их ждут суровые времена.

Зир вскакивает на лапы.

— Поздравляю, Демид, ты оказался в положении бедной курицы, которой предлагают выбрать способ приготовления — запечь её в печи или сварить в супе.

Неспешно кладу руки на подлокотники кресла. Сердце в груди бьется глухо, отмеряя секунды. Вот он, момент, когда судьба заворачивает за тёмный угол.

Колтов ждёт.

Он думает, что я сейчас соглашусь. Но я не стану отдавать свою жизнь на растерзание хищникам. Вопрос только в том, как сделать ход так, чтобы хищник не впился в горло раньше времени.

— А если я скажу -нет? — медленно спрашиваю я.

— Тогда мы найдём кого-то другого, — голос князя мягок, но холоден. — А вас ждёт жизнь, полная трудностей. Возможно, слишком полная.

Где-то за стенами особняка завывает ветер.

Улыбаюсь, медленно, лениво, как улыбался бы человек, стоящий на краю пропасти. И вдруг — резко подаюсь вперед, понижая голос до едва слышного шёпота.

— Ну, князь… А что, если я скажу — да? Но не так, как вы этого ждёте?

Тишина, повисшая в кабинете князя Колтова, такая густая, что её можно черпать ложкой. Я знаю, что мой отказ и подкол не останутся без последствий, но я готов.

Князь сидит за массивным дубовым столом, скрестив пальцы в замок, и смотрит на меня с тем выражением, которое бывает у человека, осознавшего, что соседская собака загадила его розовый сад.

— Ты издеваешься, Архипов? — шипит он, голос его суров, в нём сквозит сталь.

— Ни в коем случае, княже. У меня врождённая серьёзность, — жму плечами, откидываясь в кресле.

На плече фыркает Зир, переливаясь прозрачным серебристым цветом с глазами, полными ехидства и мудрости.

— Ой, всё! — тянет он, подмигнув князю. — Не злись, Сашенька, мы с хозяином люди простые- видим неприятности — идём в другую сторону.

Князь игнорит фамильяра, что неудивительно, ведь он его не видит и не слышит, а иначе вряд ли бы мог сдержаться, чтобы не попытаться его придушить.

Вместо этого он откидывается в кресле, словно пытаясь сдержать бурю внутри себя.

— Значит, ты утверждаешь, что тебе неинтересно восстанавливать свои земли? — спросил он, и в голосе его зазвенел металл.

— Почему же. Еще как интересно. И я собираюсь этим заниматься, но без посторонней помощи и вмешательства. Да и с нечистью я покончил, если ты помнишь.

Князь усмехается.

— Как же, покончил! Так вот, мой дорогой друг, если ты не хочешь заниматься возрождением своих земель вместе со мной и моей командой, то мне остаётся предложить тебе альтернативу. — Он хлопнул в ладоши, и в соседнем кабинете что-то загремело.

Дверь распахивается, и в кабинет входит человек, в котором мгновенно угадывается порода. Высокий, с благородными чертами лица и взглядом, от которого у мелких чиновников начинался нервный тик.

— Граф Борис Букин, мой хороший друг, — представляет его князь. — И ему очень нужны люди, зарекомендовавшие себя в борьбе с нечистью. Ты, барон Архипов, подходишь как никто другой.

Скрещиваю руки на груди.

— Простите, княже, но с каких пор вы занимаетесь вербовкой? Вы же у нас бизнесмен. Чистый, незапятнанный бизнес. — Театрально изображаю в воздухе круг, рисуя нимб.

Колтов усмехается, глаза его вспыхивают странным светом.

По коже бежит холодок.

В воздухе запахло озоном, а затем пространство вокруг него чуть дрогнуло. Это было похоже на отражение в воде, нарушенное каплей.

В следующую секунду за его спиной разверзлась тьма, из которой выглянула чья-то исполинская тень.

— Не волнуйся, барон Архипов, я действительно только бизнесмен. Но мир устроен так, что без магии в этом деле никуда, — с улыбкой говорит он.

Зир на моём плече ощетинился.

— Хозяин, если он сейчас достанет чёрный контракт с кровавой печатью, я предлагаю бежать. Быстро и далеко.

Но Колтов не собирался доставать бумаги.

Он поднимает руку, и воздух сгущается, превращаясь в вихрь темной энергии. В кабинете становится темно, как в подвале заброшенного дома.

— Ты был бы дураком, если бы отказался, Архипов, — негромко говорит он. — Тебя вернули в благородное сословие самой Императрицей. Она восстановила твой статус главы рода Архиповых и вернула земли в трёх губерниях — Московской, Пензенской и Тобольской. Не за красивые глаза, а за твои заслуги в борьбе с нечистью. Если ты не хочешь заниматься возрождением своих владений совместно с нами, то у тебя остаётся лишь один путь — снова выйти на тропу войны. Потому что нечисти сейчас развелось слишком много.

Я хочу возразить, но вдруг чувствую, как воздух вокруг становится плотнее, словно что-то невидимое сомкнулось вокруг меня. Колтов смотрит прямо в глаза, и мне кажется, что я тону в омуте чёрных вод.

— Решай, барон Архипов. Либо ты принимаешь предложение и работаешь с нами, ну либо с Букиным, а либо…

Он не закончил фразу.

Зир негромко выругался.

— Ну всё, хозяин. Теперь нас либо разорвут на части, либо мы станем самыми крутыми охотниками за нечистью. В любом случае…

Темнота сгустилась. В этот момент я понимаю, выбора у меня действительно нет.

Глава 25

Величественный кабинет князя Александра Колтова окутан полумраком, лишь мерцающие свечи бросают дрожащие тени на стены, увешанные портретами предков.

Я стою в центре этого святилища тайн, ощущая, как воздух сгущается от напряжения. Рядом со мной — граф Борис Букин, чьи глаза блестят хищным огнем.

Князь Колтов, высокий и худощавый, с проницательным взглядом, подходит к массивному дубовому столу, усыпанному древними фолиантами и алхимическими приборами.

Он медленно поднимает руки, и я замечаю, как его пальцы начинают чертить в воздухе замысловатые символы. Тени в комнате оживают, сплетаясь в зловещий танец вокруг нас.

— Барон Архипов, — голос Колтова звучит мягко, но в нем сквозит стальная нота, — Ваши предприятия по переработке ресурсов будут впечатлять всех. Последний раз предлагаю вам выбор- либо я становлюсь вашим партнером, либо вы поступаете в распоряжение графа Букина, который, как вы уже знаете, занимается набором агентов для Имперских спецслужб по борьбе с нечистью в Московской губернии.

Граф Букин, крепко сложенный мужчина с проницательным взглядом, делает шаг вперед, его губы изгибаются в тонкой усмешке.

— Служба в моем ведомстве — честь для любого, барон. Однако предупреждаю- наши методы специфичны.

В этот момент я ощущаю, как тьма в комнате сгущается запредельно, словно невидимые руки сжимают мое горло. Фамильяр Зир, сидящий у моих ног, шипит и выгибает спину.

— Ох, хозяин, кажется, нас хотят поджарить на медленном огне! Может, пора показать, кто здесь настоящий кулинар? — произносит Зир с присущей ему иронией.

Собрав волю в кулак, делаю шаг вперед, встречаясь взглядом с князем, светящимся в темноте.

— Князь Колтов, ваши предложения, безусловно, заманчивы. Однако предприятия принадлежащие мне— плод многолетнего труда моих предков, которые сейчас собираюсь модернизировать. Я не привык делиться ими без веских оснований. Что касается службы у графа Букина, боюсь, мои таланты лучше применимы в иных сферах.

Колтов улыбается, но его глаза остаются холодными.

— Понимаю вашу привязанность к делу, барон. Однако отказываться от предложений, исходящих из этого кабинета, может быть неблагоразумно.

Тени вокруг начинают сгущаться, и я чувствую, как холод проникает под кожу. Зир снова подает голос.

— Хозяин, если мы выберемся отсюда целыми, обещаю не раздражать вас своими неуместными шутками целую неделю. Если, конечно, получится у меня.

Решаюсь. Быстро вытаскиваю из кармана амулет, освященный в старых традициях, и сжимаю его в руке. Тепло разливается по телу, и тени отступают на мгновение.

— Князь, я ценю вашу настойчивость, но вынужден отклонить ваше предложение. Мои предприятия останутся под моим полным контролем.

Колтов хмурится, и я замечаю, как его пальцы снова начинают плести в воздухе символы. Граф Букин делает шаг назад, наблюдая за развитием событий с явным интересом.

Внезапно двери кабинета распахиваются, и в комнату врывается сильный порыв ветра, гасящий свечи. В наступившей темноте я слышу голос Колтова.

— Вы сделали свой выбор, барон. Надеюсь, вы готовы к последствиям.

Тьма окутывает меня, и я чувствую, как земля уходит из-под ног…

Я злюсь.

Злюсь так, что воздух вокруг меня начинает потрескивать, будто электричество ищет выход. Колтов стоит напротив — надменный, величественный, с этой своей холодной ухмылкой, словно знает что-то, чего я не знаю.

Но на этот раз я не собираюсь отступать.

— Ты зря затеял эту игру, — говорю я, сжимая кулаки.

Колтов только усмехается.

— Я не играю. Я просто побеждаю.

Гнев во мне накаляется до предела, и тут… меня выбрасывает. В буквальном смысле. Пространство рвётся, и я падаю в никуда.

Чувство, будто меня засосало в чёрную дыру, только с добавлением спецэффектов из плохих советских фантастических фильмов. Гул, вспышки, ревущие потоки магии — и вот я шлёпаюсь на землю.

Земля, кстати, мягкая. И ярко-синяя. Почему синяя? Хороший вопрос. Зир, мой верный компаньон и одновременно самый раздражающий голос в голове, тут же подаёт голос.

— О, поздравляю, ты телепортировался в депрессивный клип из восьмидесятых. Надеюсь, Колтов не появится под саундтрек Modern Talking.

Но Колтов уже здесь.

Он стоит чуть поодаль, с тем же выражением лица, как у человека, который точно знает, что сейчас будет. Его мантия развивается, а в руке загорается огонь.

— Готов ли ты к настоящему бою? — спрашивает он, перекатывая пламя с ладони на ладонь.

— Я был готов с той самой минуты, как ты начал меня бесить.

Мы начинаем двигаться по кругу, оценивая друг друга. В воздухе чувствуется вибрация магии, пространство вокруг дрожит. Я поднимаю руку, и в ней рождается спираль тёмной энергии.

Колтов хмыкает.

— Ах, всё-таки решился. Что ж, посмотрим, на что ты способен.

Он бросает в меня огненный шар. Я едва успеваю уйти в сторону, и за спиной взрывается дерево — чёрные щепки разлетаются, словно новогодний фейерверк.

Ну, теперь моя очередь.

Выпускаю волну силы, целясь прямо в его грудь. Колтов ставит щит, но я вижу, как его лицо слегка напрягается. Хорошо. Значит, я не просто так трачу магию.

— Давай-ка договоримся, — говорит Зир. — Если мы выживем, я первым делом требую отпуск. На Гавайи. Или хотя бы в санаторий с грязевыми ваннами.

— Если мы выживем, я тебя просто отключу.

— О, пошли угрозы. Это значит, что ты нервничаешь.

Я действительно нервничаю, но стараюсь этого не показывать. Колтов делает жест, и земля подо мной начинает трескаться. Я прыгаю вперёд, взрывая воздух вокруг себя волной магии. На мгновение мне кажется, что я побеждаю — Колтов отступает, его мантия опалена, он явно не ожидал, что я буду настолько силён.

Но затем он усмехается.

— Ты почти убедил меня, что можешь победить, — говорит он и делает последнее движение рукой.

В следующий миг я оказываюсь в воздухе, переворачиваюсь несколько раз и с грохотом падаю на землю.

— Ах да, — замечает Зир. — Хорошая попытка. Теперь давай снова, но без части, где ты летишь, как мешок картошки.

Поднимаюсь, сплёвываю кровь и улыбаюсь.

— В следующий раз ты полетишь первым, — говорю я, собирая магию для решающего удара.

Колтов кивает.

— Посмотрим.

И вдруг я себя ощущаю в мощном подземном городе. Что происходит? Мы, словно снова переместились!

Что он творит⁈

Глухие каменные стены подвала Палаты Имперских спецслужб дрожат от напряжения. Магический свет от резных фонарей струится по полу, вырисовывая тонкие линии охранных рун.

Я сжимаю эфес своей рапиры, ощущая привычную тяжесть оружия, выкованного из черной стали, закаленной в крови драконов.

Напротив меня — князь Колтов, высокий, с пронзительными глазами, в которых плещется жажда победы.

Он думает, что этот поединок — всего лишь формальность. Я же знаю, что это вопрос жизни и смерти.

— Ты, Демид, до последнего упирался, — говорит Колтов, щурясь, словно кобра перед броском. — Но теперь всё решено. Сдавайся, или я тебя размажу по этим камням.

Усмехаюсь.

— Размажь. Только ботинки не испачкай, князь.

Фамильяр, Зир, серебристое животное с хитрыми янтарными глазами, сидит на плечах и хрипло комментирует.

— О-о-о, Колтов злится! Смотри, барон, сейчас как плюнет огнём! Или, что хуже, начнёт читать лекцию о своем дворянском происхождении.

Князь не слышит.

Он делает первый выпад, рассчитывая на быструю победу, но я уже двигаюсь. Холодная магия наполняет мои мышцы, и я ускользаю в сторону, ощущая, как его клинок рассекает воздух в миллиметре от моего плеча. Ах, едва вспорол ткань камзола. Колтов чересчур самоуверен. Думает, что его фамильное мастерство даст ему преимущество.

Ошибается.

Наношу ответный удар. Быстрый, точный, как укус гадюки. Мой клинок чертит искрящийся полукруг, и Колтов, скрипнув зубами, вынужден отступить. Мы кружим по подвалу, удары и контрудары смешиваются в стремительном танце. Металл звенит, руны на стенах вспыхивают от мощи нашей магии.

Колтов пытается применить древнюю технику «Око Бури» — быстрый удар в сердце с мгновенной сменой позиции.

Я знаю этот приём. Улыбаюсь и делаю то, чего он не ожидает — наклоняюсь, позволяя его рапире пройти выше моей головы, и в этот же момент разворачиваюсь, ставя подножку. Князь теряет равновесие, падает на одно колено, но тут же делает перекат, избегая удара.

— Ты чертовски быстрый, барон, — шипит он.

— Ты чертовски медленный, князь, — отвечаю я, парируя его новую атаку.

Зир шелестит.

— Колтов краснеет! Сейчас лопнет, как перезрелый арбуз!

Князь вспыхивает магической яростью. Его клинок начинает полыхать голубым пламенем, а от стен отражаются тени, словно танцующие призраки.

Чувствую жар, но не позволяю себе моргнуть. Время замедляется. Вижу траекторию его удара ещё до того, как он наносит его. Одно движение — и я оказываюсь у него за спиной. Лёгкий толчок — и его рапира вылетает из рук.

Колтов застывает. Я направляю острие к его шее.

— Сдаёшься? — спрашиваю, удерживая клинок в миллиметре от его кожи.

Он смотрит на меня с яростью, затем резко отводит голову в сторону и произносит через зубы.

— Этот бой не окончен, Архипов. Я отомщу.

Пожимаю плечами и убираю клинок. Зир насмешливо шипит.

— Князь, ты хоть текстильный завод предупреди заранее. Они не успеют нашить траурных платков к твоей мести!

Колтов сжимает кулаки, он больше ничего не говорит. Я поворачиваюсь и спокойно покидаю подвал, ступая по каменным плитам, пропитанным магией древних дуэлей.

Вверх по лестнице, мимо оцепеневших стражников, затем через массивные ворота наружу.

Мой броневик ждёт у входа.

Величественная махина с воронёной сталью, инкрустированная рубинами, с магическими орудиями, способными пробивать стены крепостей. Забираюсь внутрь, бросаю последний взгляд на здание Палаты и закрываю дверь.

Двигатели рычат, плетения магии оживают, приводя в действие механизмы. Броневик плавно трогается, неся меня прочь от места поединка. В окне мелькают улицы столицы, покрытые тонким слоем инея. Я откидываюсь в кресле, слушая глухое урчание машины.

— Он правда собирается мстить? — спрашивает Зир, слегка встряхивая перья.

— Конечно, — отвечаю я. — Эти князья слишком гордые, чтобы забывать проигрыши.

— Ну, если он придёт убивать тебя во сне, не забудь меня разбудить. Хочу посмеяться напоследок.

Улыбаюсь.

Вдали виднеется мой особняк — высокие башни, увитые живым серебром, огромные врата, открывающиеся перед броневиком, и тонкие всполохи защитных чар.

Но когда машина останавливается у входа, я чувствую что-то странное. Воздух наполнен едва уловимой угрозой.

Что-то не так.

Открываю дверь и спрыгиваю вниз. Ветер поднимает с земли снежный вихрь, он кружит в темноте, словно знамение.

— О-о-о, барон, — каркает Зир. — Похоже, князь был быстрее, чем мы думали.

Поднимаю взгляд.

На крыльце стоит тень. Высокая фигура, скрытая плащом. Вокруг нее клубится темная магия.

Но едва заметив меня тень исчезает, оставляя меня в недоумении.

Но времени на раздумья нет, слишком много дел и планов впереди.

Я стою прямо на пороге своего особняка, встряхиваю плащ, смахивая дорожную пыль, и почти мгновенно чувствую напряжение, нависшее в воздухе.

Шестое чувство, натренированное годами дворцовых интриг и магических заговоров, звенит тревожным набатом.

— Ты бы лучше в окно входил, — шепчет мне Зир, лениво перебираясь с моего плеча на перила крыльца. — Так эффектнее. Представь — гром, молнии, ты такой весь в плаще, волосы развеваются…

Молча толкаю дверь.

В кабинете меня встречает еще та сцена.

Мой родной брат Арсений восседает в моем кресле, заложив ногу на ногу, с видом человека, который только что завоевал мир.

Или, по крайней мере, мою собственность.

— Дорогой братец, — начинает он, сложив ладони домиком, — я тут случайно почувствовал, что у тебя неприятности, и, знаешь ли, решил воспользоваться Барсом, чтобы переместиться к тебе. Вдруг ты где-то валяешься, истекая кровью, и нуждаешься в добром слове?

Закатываю глаза и подхожу к столу.

— Как видишь, я вполне цел. И здоров. И все еще хозяин этого дома.

Арсений делает неопределенный жест рукой и откидывается в кресле.

— Так расскажи лучше, как договорился по снабжению Полевого лагеря оружием? — задаю вопрос и киваю брату освободить мое место.

Брат оживляется.

— Помнишь того милого барыгу с Востока? Так вот, он притащил целый обоз магического оружия. Разнообразие меня потрясло- клинки, впитывающие жизненную силу, арбалеты, стреляющие в душу, зачарованные стрелы, щиты, отражающие заклятия… Я даже видел пару боевых алебард, которые, кажется, живут собственной жизнью и выбирают себе хозяина.

— Сколько всего?

— Несколько сотен единиц. Я хорошо заплатил. Все доставят в течение ближайших дней. К тому же, у нас будет пара сюрпризов для особо ретивых врагов.

Киваю. Дело движется.

Тут в комнату врывается Васька. Улыбка до ушей, глаза горят.

— Завербовал тучу! — заявляет он с порога.

Приподнимаю бровь.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы составить хороший отряд. И какие у них способности! Один парень умеет проходить сквозь стены, другой вызывает туман, третий вообще левитирует. А есть девушка, которая видит будущее, но только на несколько минут вперед. Полезная штука!

Несколько минут? Такое себе, но все вперед.

Задумчиво барабаню пальцами по столу.

— Хорошая работа, Васька.

Не успевает он ретироваться, как появляется следующий посетитель. Семен Колтов. Племянник князя.

Того самого князя, который стоит по ту сторону.

— Барон, — кланяется он, входя в кабинет, — снабжение лазарета идет по плану. Медикаменты поступят завтра, бинты уже в пути. Строительство укреплений тоже не стоит на месте. Но есть новости…

Внимательно смотрю на него. Его я сегодня ждал с особым нетерпением, как никак родственник князя Колтова, с которым давеча крупно повздорили.

Семен явно колеблется.

— Мой дядя… — начинает он, затем делает паузу, подбирая слова. — Он что-то затевает.

Зир настораживается у меня на плече.

— Что именно? –спокойно спрашиваю я.

Семен сглатывает.

— Мне не удалось выяснить деталей, но он сильно изменился в последнее время.

— О, да! Мы это успели заметить, — шепчет Зир.

Кабинет наполняется напряженной тишиной. Где-то вдалеке завывает ветер. Пристально смотрю на Семена.

Зир царапает когтем мое плечо.

— Кажется, намечается интересный вечер…

— Твой дядя князь Александр Колтов —предатель, — жестко чеканю я. Сколько у нас осталось времени, прежде чем он нанесет удар?

Семен ошарашенно смотрит на меня.

Сижу в старом дубовом кресле, покачиваюсь на резных ножках, передо мной стоит Семён Колтов, мой верный и преданный друг. По крайней мере, был.

Теперь не знаю, что и думать.

Сколько мы с ним вместе бились в боях плечом к плечу. Мне кажется, он был единственным человеком в этом мире, которому я доверял с первой минуты знакомства.

Теперь между нами стоит его дядя –князь Александр Колтов.

— Я не верю в это, барон, — говорит боярин, нервно сжимая шапку. — Мой дядя, князь Александр Колтов, он не мог… Он верен Императрице, верен престолу. Всегда был честным человеком! А теперь говорите, что он… предатель?

— Он продал душу за мешок золота и три бархотных камзола, — лениво бросаю я. — Ну-ну, Семён, мы же оба знаем- честность — понятие растяжимое. Особенно когда речь идёт о дворянах.

Зир — звереныш с ехидным характером, лениво зевает у меня на плече и шепчет в ухо.

— Говорил же я тебе, барон, пора сжечь этого Семена Колтова! В смысле, проверить его на вшивость, конечно.

Отмахиваюсь от фамильяра.

Семён смотрит на меня с обидой, как будто я лично написал на его дядю донос.

— Это всё неправда, — упрямо твердит он. — Кто-то его оклеветал! Или, может быть, наложили на него тёмное колдовство.

Показываю оторванный рукав своего камзола.

— Вот это дело его рук, точнее клинка…

Глава 26

Дверь в библиотеку распахивается с грохотом, и в дом влетает Нина Сергеевна, дорогая тётушка, некромантка с тридцатилетним стажем, а следом за ней — Мария, её молодая подопечная. Обе сияют, будто выиграли в лотерею.

— Барон! — восклицает тётя. — Великолепные новости!

Хмурюсь. Последний раз, когда она так сияла, у нас в лесу восстало кладбище.

— Граф Алексей Гаврилов скончался! — торжественно объявляет Мария.

Секунду я перевариваю эту информацию. Потом замечаю хитрую улыбку у неё на губах.

— Ты рада смерти собственного отца? — уточняю я, приподнимая бровь.

— Он меня не признавал, — пожимает она плечами. — Но зато перед смертью исправил ошибку. Всё имущество — моё.

Зир фыркает и тихонько шепчет.

— Теперь нас точно затаскают по судам. А потом — в каземат. Готовься, барон, к романтическим вечерам при свете факелов.

Глубоко вдыхаю, нащупываю графин с морсом на полке и наливаю себе. Делаю глоток, со стуком ставлю бокал на стол.

Семён смотрит на меня так, словно сейчас у него от возмущения нет слов.

Ан, есть!

— Это неслыханно, — выдавливает он. — Граф Гаврилов был здоров! Его видели сегодня утром в полном здравии!

— Сердечный приступ, — пожимает плечами тётушка. — Очень удобный, своевременный сердечный приступ. Ну, или, возможно, кто-то ему помог.

— Вы… — Семён делает шаг назад, широко раскрывая глаза. — Вы что-то сделали⁈

Мария молчит. Тётя Нина загадочно глядит в окно.

Тяжело вздыхаю.

— Хорошо, допустим, граф Гаврилов — мертв, — говорю я. — Теперь объясните мне, почему князь Александр Колтов так переменился?

Нина задумчиво постукивает пальцем по подбородку.

— Думаю, — начинает она, — на него воздействовала магия. Не обычная, а очень, очень древняя. Он изменился не сам. Кто-то или что-то его сломало.

В доме становится тихо, даже Зир замолкает.

Мы переглядываемся. Чувствую, как внутри поднимается холодная волна тревоги.

— Это невозможно, — шепчет Семён. — Кто мог бы такое сотворить с ним?

Нина резко поворачивается ко мне, в глазах её пляшут огоньки.

— Барон, — медленно произносит она, — я думаю, князь Колтов заключил сделку. Но не с человеком. И не с ведьмой. А с кем-то… намного, намного древнее.

Семён бледнеет. Чувствуя, как холод пробирает спину. Зир едва слышно шелестит.

— Барон, а может, пора валить из этого дома?

— Ну, зачем ему это могло понадобится? — выдыхаю я.

В ответ тишина. Предположение Нинель, конечно, смелое, но дальше развития не получает.

Слишком много неизвестных.

— Давайте, все расходимся спать. Утром все разъяснится.

— Боюсь, мой господин, — шелестит на ухо Зир. — С таким развитием событий, как бы утром все еще больше не усложнилось.

— Не каркай тут! — обрываю я.

На утро собираемся все за завтраком в просторной гостиной.

Сижу за столом, разрезая сочный кусок ветчины. Солнце лениво пробивается сквозь тяжёлые гардины, подсвечивая серебряные ножи и кружки с горячим чаем.

Семён Колтов вполголоса обсуждает со мной свежие газетные сплетни, пытаясь отвлечься от тяжких дум о своем дяде — князе Александре Колтове.

А мой брат Арсений, как всегда, вежливо скучает. Напротив, две дамы-некромантки — Нина Сергеевна и Мария — неспешно размешивают чайные ложки в своих чашках, хотя по выражению лиц заметно — им есть что сказать. Но они помалкивают.

Семен пробегает строчки газеты и внезапно вскидывает глаза на всех присутствующих, явно обнаружив в статьях что-то любопытное.

— Граф Алексей Гаврилов, — негромко говорит Колтов, перегибаясь через стол и шурша страницами газеты, — помер. Внезапно. А завещание его ещё внезапнее — всё имущество достаётся какой-то Марии. Незаконной дочери.

Поднимаю бровь. Арсений уклончиво пожимает плечами, а Нина Сергеевна делает вид, что это её не касается.

— Ах, эти семейные драмы! — хмыкает фамильяр Зир. — Безутешная вдова в слезах, законные дети на паперти, а неизвестно откуда взявшийся бастард получает дворцы и золото. Какой чудесный сюжет для мелодрамы.

— Сюжет явно для уголовного дела! — добавляет Семён, кидая взгляд на Марию. Та сидит неподвижно, пальцы сжимают ложку так, что костяшки белеют.

Разумеется, не могу упустить момента поддеть Нину Сергеевну.

— Мадам, вы ведь некромант. Как вам внезапные смерти и ещё более внезапные завещания? Как думаете, граф сам подпись на завещании ставил?

Нина спокойно допивает чай. Откладывает чашку.

— Барон, — произносит она ровно, — в этом мире есть вещи, о которых лучше не знать. И лучше не спрашивать.

Семён хмуро фыркает. Я усмехаюсь.

— Что ж, значит, мне точно стоит узнать, — говорю я.

И именно в этот момент двери с грохотом распахиваются.

В гостиную, залитую солнечным светом, врывается капитан гвардии. Молодой, но с волчьим оскалом и холодными серыми глазами. За ним — дюжина солдат в синих мундирах, сверкающие кирасы, рукояти шпаг. На белоснежном кафельном полу остаются следы грязных сапог.

— Кто здесь Мария? — голос у капитана чеканный, сталью звенящий.

Мария вскакивает, дыхание сбивается в короткий судорожный вдох. Лицо белее скатерти.

— В чём дело? — встаю я, скрестив руки на груди.

Капитан молча протягивает мне бумагу. Бегло пробегаю глазами.

Ордер на арест.

— Бастард графа Алексея Гаврилова обвиняется в мошенничестве, подлоге и… — капитан на мгновение отрывает взгляд от документа, изучая наши лица, — убийстве.

Гвардейцы сдвигаются в сторону Марии.

— Это ошибка! — всхлипывает она. — Я… Я ничего не делала!

— Ах, вот как, — спокойно произносит капитан, заглядывая ей в глаза. — Значит, вы хотите сказать, что граф подписал завещание добровольно?

Мария открывает рот… и тут же закрывает.

Зир, сидящий у меня на плече, лениво облизывает коготь и шепчет.

— Должен заметить, хозяин, мы, кажется, присутствуем при великолепном фарсе. Или при начале очень плохого дня.

Косо смотрю на фамильяра, но ничего не говорю.

Потому что у Нины Сергеевны на лице — спокойствие. Совершенное, абсолютное спокойствие. Как у человека, который уже знает, что случится дальше.

И в этот момент я понимаю — нас затянуло в нечто куда более тёмное, чем просто завещание и пара ренегатских некромантов.

— Может, вы нам все –таки объясните, что произошло? — спрашиваю у Нины Сергеевны я. Голос мой звучит ровно, но внутри всё кипит.

Нина Сергеевна нервно поправляет платок и отводит взгляд. — Это ужасное недоразумение. Мария ни в чём не виновата!

— Это не нам решать, — резко обрывает её капитан. Он стоит, развернув плечи, кулак сжимает рукоять шпаги. — У меня приказ арестовать Марию и доставить её в тюрьму. И ваши объяснения меня не касаются.

— Что значит не касаются? — брат Арсений выходит вперёд, высокий, в чёрном сюртуке, суровый. — Это наша семья! Вы не можете просто так её забрать!

— Он может, — хмыкает боярин Семён Колтов, прищурившись. — Вопрос в другом- кто дал этот приказ и почему? Потому что вся эта сцена выглядит, мягко говоря, подозрительно.

— Да уж, — вмешивается Зир, скрестив лапки и прячась за моей спиной. — Мария, конечно, ангелом не была, но в тюрьму её — это уж чересчур!

— У нас теперь просто так хватают кого угодно? Капитан, у вас вообще есть совесть? — возмущенно произносит Нинель.

Капитан медленно поворачивает голову к тете Нине, глаза его вспыхивают гневом.

— Ещё одно слово, и я арестую вас за неуважение к власти.

Нина Сергеевна сердито поджимает губы.

— Вот оно что! — возмущается Зир. — Власть у нас теперь настолько хрупкая, что её даже фамильяры могут подточить парой слов. Не говоря уже о бедняжках женщинах в зрелом возрасте. Да вы хуже моего хозяина — он хоть иногда шутки понимает!

— Зир, замолчи, — говорю я, ощущая, как напряжение в комнате сгущается.

Хотя насчет «бедняжки» женщины в зрелом возрасте он явно перегнул. Уверен Нина Сергеевна так просто это не оставит.

А лучше бы все — таки оставила, пока я сам не разберусь, как действовать в этой патовой ситуации.

Иначе наши некромантки втянут нас в пучину нескончаемых разборок с имперскими.

А в бегах я не собрался пребывать.

Я только принял статус главы рода Архиповых. Впереди туча дел, которые надо разгребать и ставить на рельсы. А враги и недруги только множатся с каждым днем. Не хватало еще, чтобы свои прибавляли неприятностей.

Конечно, своих я не сдам. За каждого порву глотку…

Мария стоит бледная, сжимая кулаки.

— Я ни в чём не виновата, — тихо говорит она, глядя мне в глаза. — Барон, ты ведь мне веришь?

Не успеваю ответить.

Капитан щёлкает пальцами, и двое солдат хватают её за плечи.

— Время объяснений закончилось. Уводите!

Мария кричит что-то, но её голос глушат тяжёлые сапоги, шагающие по паркету. Мы застыли, не в силах пошевелиться.

И вдруг в двери врывается Васька.

Он весь в грязи, ранняя весна, только началась распутица. Таит снег. Бездорожье. Сапоги измазаны, волосы взлохмачены, глаза горят, будто сам черт выскочил из преисподней.

— Хозяин! Беда! — кричит он.

— Что случилось? — хриплю я.

— Подвижный Лабиринт! — он хватает ртом воздух, приглаживая мокрые волосы. — Он… он захватил ваше основное крупное перерабатывающее предприятие! Главный Завод в хаосе!

В комнате воцаряется мёртвая тишина. Едва Мария исчезла за порогом, а теперь у нас новое происшествие.

— Повтори, что ты сказал? — произносит Колтов, мрачно сощурившись.

— Там ад творится! — тараторит Васька. — Кристаллы сыплются, машины глючат, рабочие заперты в цехах, а те, кто снаружи, говорят, что вход пропал! Лабиринт просто взял — и надвинулся на завод! Теперь он внутри! По коридорам бегают какие-то тени, оборудование само собой включается, а кое-где даже… демоны!

Зир аж поперхнулся.

— Демоны⁈ Вот это поворот! Я, конечно, люблю, когда производство автоматизируется, но демоны вместо рабочих — это уже перебор.

— Мы должны срочно ехать туда! — хватаю плащ. — Если Лабиринт действительно захватил завод… Это конец! У нас нет ни средств, ни ресурсов, чтобы построить новый! Мана в кристаллах бесценна!

— Подожди, — Колтов кладёт руку мне на плечо. — Это не просто катастрофа. Это чей-то план.

— Да, но чей⁈ — вскидывается Арсений.

Мы переглядываемся.

— Кто-то хочет обанкротить тебя, — шепчет тётя Нина. — Уничтожить полностью.

Я рву воротник камзола, распахиваю дверь особняка так, что петли надрываются, и выскакиваю наружу.

Холодный сырой воздух Московской губернии врезается в лицо, но меня не заботят мелочи.

Подвижный Лабиринт, этот чертов адский механизм, захватил головное предприятие! Завод, сердце моей промышленной державы, сейчас тонет в хаосе.

Брат Арсений несётся следом, застёгивая кафтан на ходу. Боярин Семён Колтов вылетает из дома, заправляя саблю за пояс. Некромант Нина Сергеевна шагом гордой дивы выходит за нами, её тяжёлый плащ развевается, как крылья вороньей стаи.

За рулём броневика уже сидит Васька, отчаянный вояка, гонщик и человек, у которого нет ни страха, ни тормозов.

— Господь с тобой, барон, как он вообще ездит? — сипло бормочет Колтов, цепляясь за ручку двери.

— С ускорением, — ухмыляюсь я, запрыгивая в кабину.

— Он сейчас нас всех прикончит! — шипит фамильяр Зир, сидя на приборной панели в виде тени с горящими глазами. — Или, что хуже, довезёт до места!

Хищно улыбаюсь. Время дорого.

— Держитесь крепко за поручни! — бросаю в салон.

Впервые решаю использовать возможности чудо машины на полную — включаю запредельную скорость.

Воздух сжимается, вокруг проносится искривлённая реальность. Через двадцать минут, которые кажутся секундой и вечностью одновременно, мы влетаем на территорию завода.

— О, боже! Мы живы! — шелестит Зир. — Пока еще живы.

Завод… Что с ним сделали⁈

Всё, что когда-то было чёткой, отлаженной системой моих цехов, превратилось в абсурдный, дрожащий, леденящий кошмар. Станки рухнули и разбросаны, словно детские игрушки.

Огромные шестерни висят в воздухе, крутясь в безумном ритме. Рабочие — мои люди! — лежат раскиданными фигурами, одни стонут, другие мертвы. Повсюду ледяные иглы, но они не падают с неба — они сочатся из воздуха, оседают на железо, покрывают всё ледяной коркой.

— Это что за мерзость⁈ — восклицает Арсений, вытаскивая пистолеты.

Боюсь этим их не одолеть.

— Подвижный Лабиринт… Он полностью адаптировался к нашему миру, — Нина Сергеевна проводит рукой по воздуху, ощущая магические нити. — И он жрёт завод.

— Ну, уж нет! Что бы это не было, я его сам сожру! — рявкаю, шагая вперёд.

— Какой настрой! — насмешливо замечает Зир. — Но знаешь, барон, обычно тебя пытаются сожрать первым.

Голоса множатся. Лабиринт ожил. Он говорит. Он хохочет. Насмехается. Металл сотрясается под ногами, воздух густеет, как сироп, стены начинают менять форму.

Перед нами нет выхода. За нами нет выхода. Пространство схлопывается, как ловушка.

— Не двигайтесь! — кричит Нина. — Он нас изучает!

— О, так значит, у него академический интерес? — шипит Колтов, хватаясь за саблю.

И тут из глубин Лабиринта появляется нечто. Оно выплывает из стен, как тень, перетекает из льда, принимает очертания… знакомые очертания.

Ошеломлено смотрю в его лицо.

Это я. Точнее третья моя копия. Вторая — брат близнец Арсений.

— О, барон, — ухмыляется мой таинственный двойник, оскал зубов белеет среди сине-чёрного тумана. — Ты не представляешь, как я рад видеть тебя. Потому что теперь…

Он делает шаг вперёд. Лабиринт оживает, громко дышит.

— Теперь тебя больше нет.

— Ты иллюзия — это тебя нет!

— Вы с братом никогда отсюда не выйдете. Никто не выйдет.А я буду жить — я буду тобой.

— Не смеши меня, люди сразу заметят подмену — ты ненастоящий. И я тебя здесь урою!

Огромная люстра в зале, сплетенная из кованого железа, раскачивается под порывами ледяного ветра, врывающегося через распахнутые настежь двери. Огонь в камине пульсирует, как испуганное сердце, дрожит, цепляется за жизнь, прежде чем окончательно угаснуть.

Стою посреди разоренного зала, ощущая, как между лопатками пробегает озноб. Ноги тонут в стекле и обломках мебели, а в воздухе витает запах забвения.

Здесь, в самом сердце моего предприятия, некогда великого, а ныне раздавленного чужой злой волей, звучит насмешка. Тихая, растягивающаяся, словно шелковая нить, опутывающая мое горло.

— Ах, барон, барон! — голос подобен хлесткой пощечине. — Как же горько видеть вас в таком положении. Ведь могли бы избежать этой печальной участи… стоило лишь пожать руку князю Колтову.

Князю Александру Колтову⁈

Вот оно что!

Теперь он передо мной — тот, кто сковал его волю, подчинил себе, заключил с ним этот дьявольский контракт!

Медленно поворачиваюсь, глядя в сумрак, где мерцают два огонька, два алых глаза, что впиваются в меня, как клинки.

— Валиус, — шепчу я. — Хозяин Подвижного лабиринта.

Фамильяр Зир, мой неизменный спутник, сидит на ближайшем уцелевшем столе, переплетя лапы и настороженно косясь на мерцающую тень.

— Мне не нравится этот тип, — бормочет он, подергивая хвостом. — Он слишком… чересчур. Даже для демона.

— Ты думаешь, мне он нравится? — цежу сквозь зубы.

ГОЛОС снова смеется, извиваясь в воздухе, оплетая меня цепями слов.

— Твоя беда, Демид Архипов, в том, что ты упрям. Отказался, когда князь предложил тебе сделку. Треть твоей маны в обмен на защиту. Такая малость, но ты отказался. И теперь вот ты — нищий барон! А князь жив и процветает. Он выбрал правильную сторону. Платит, как и положено. А ты решил, что круче всех? Даже таких, как я! Ну, теперь смотри- во что все обернулось…

В воздух поднимаются обломки, еще больше леденеют и крошатся кристаллы, мана, хранящаяся внутри них, вытягивается этим мерзким созданием — Хозяином Подвижного лабиринта.

Сжимаю кулаки.

Кровь пульсирует в висках. Мой бизнес — уничтожен. Эти стены, эти машины, люди, работавшие на меня, — мертвы. Валиус разрушил все, начиная с моего самого крупного предприятия.

— Глупец, — шепчет он. — Ты думал, что можешь бросить мне вызов?

— Ты всего лишь тень, что живет в чужих умах, — рычу в ответ. — Ты паразит!

Он смеется. Смеется так, что воздух в помещении становится тяжелым, будто надвигается буря.

— Так, ребята, ему нужен только я! — бросаю через плечо. — Когда я побегу к нему в пасть, вы все вместе бегите в другую сторону, постарайтесь выбраться из западни. Иначе он начнет вас замораживать.

— Я без тебя никуда не уйду! — говорит Арсений.

— Уйдешь. Один из нас должен остаться в живых при любом раскладе, — жестко говорю я. — А, потом у меня есть план, а вы мне будете только мешать. Потому что, если вы останетесь здесь, я должен буду думать о вашей безопасности.

Команда загудела.

— Я сказал. Как только побегу, вы побежите в другую сторону. Это приказ.

— О, барон! — шелестит Зир. — Ты рвешь мое сердце. Ведь я предан вам обоим с братом.

— А ты, Зир, просто заткнись.

— Я — хозяин! Я питаюсь слабостью! — загремел Подвижный лабиринт Ты думал, что сможешь стоять особняком? Ты думал, что твоя гордость защитит тебя? Нет, барон, теперь ты — пыль. Я разорю тебя до последней нитки.

Зир нервно вскакивает на лапы, шерсть на загривке встает дыбом.

— Демид, мы в дерьме по самое горло, — выдает он. — Нам срочно нужен новый план, и, желательно, до того, как нас сотрут в порошок.

Сжимаю зубы.

Гнев кипит во мне, сжигая остатки сомнений. Да, я потерял предприятие. Но я не проиграл. Пока я жив, пока в жилах течет кровь — я не проиграл.

Глава 27

— О, это будет интересно, — насмешливо тянет Валиус. — Посмотрим, как долго ты продержишься, барон. Ведь твои люди тоже должны есть. А у тебя ничего не осталось. Вопрос лишь в том, кто предаст тебя первым.

— Я еще вернусь, — говорю я тихо, но в голосе звенит сталь.

— Это я и хотел услышать, — шепчет тьма. — Играй дальше, барон. Я обожаю, когда дичь думает, что может убежать.

Зир нервно всхлипывает.

— Демид, давай просто сбежим. У меня есть план. Он не очень хороший, но он, по крайней мере, не заканчивается нашей насильственной кончиной.

Выдыхаю и стискиваю кулаки. Бежать? Нет. Если я побегу сейчас — проиграю навсегда.

— Ты прав, Зир, — говорю я. — Нам нужен план. И у меня есть идея.

Зир настораживается.

— Надеюсь, она не включает в себя твое традиционное «давай врежем этому ублюдку»?

Улыбаюсь.

— Включает. Но с небольшим дополнением.

В этот момент люстра срывается с потолка и летит вниз, разбиваясь в прах.

— О-о-о, — протягивает Зир. — Кажется, наш таймер истек.

Сквозь клубы пыли раздается голос Валиуса.

— Начнем настоящую охоту, барон?

* * *

Мария

Камера небольшая, мрачная. У стены — жёсткие нары с узким тюфяком, возле которых уже сидит кто-то. Девушка.

Худощавая, с копной спутанных тёмных волос, в старом платье, перетянутом верёвкой вместо пояса. Лицо у неё цепкое, проницательное, с хитринкой. Чуть прищуренные карие глаза цепляются за Марию, изучая её, словно оценивают товар на рынке.

— Новенькая? — голос хрипловатый, но с певучими нотками. — За что посадили?

Мария медлит с ответом, но у соседки по камере терпения мало.

— Говори уже, не бойся. Здесь все друг другу братья, сёстры… и крысы, — коротко смеётся она, подмигивая куда-то в угол. Там что-то шуршит. — Меня зовут Соня, я воровка. Специализируюсь по мелким кражам, так ничего особенного.

Мария вдыхает, встречается с ней взглядом.

— Меня обвиняют в убийстве отца, — выдавливает она.

В камере на мгновение воцаряется тишина. Затем Соня цокает языком.

— Убила? Своего папашку? — на лице вспыхивает интерес. — Это оригинально. Обычно за всякую мелочь сажают.

Мария сжимает зубы.

— Я этого не делала. Он оставил мне всё наследство, хотя я бастард. Это кому-то не понравилось.

Соня хмыкает, сдвигая ноги на нары и подтягивая колени к груди.

— Конечно, конечно. Ты невиновна, я невиновна, здесь все такие белые и пушистые, аж глаза слепит.

Мария не отвечает.

Её пальцы сжимаются в кулак, ногти впиваются в ладони. Соня наблюдает, ухмыляется.

— А знаешь… — протягивает воровка, — если уж тебя обвиняют в убийстве, то могла бы и сделать это. Наследство-то большое?

Мария резко поднимает голову, глаза вспыхивают. Соня лишь хохочет, её смех отскакивает от стен, кажется слишком громким.

— Не переживай, некромантка! Я сразу тебя почуяла. Тут таких, как ты, не боятся. Только вот жить в этой тюрьме долго не принято. Особенно, когда у кого-то есть веские причины, чтобы ты отсюда не вышла.

Сонька многозначительно подмигивает. Мария ловит себя на том, что холод пробирается под кожу. И это не только из-за сырости.

За дверью раздаётся шаги. Кто-то идёт. Тяжёлый звук сапог приближается.

— Ну что ж, — протягивает Соня, ухмыляясь. — Похоже, по твоему душу…

Залязгали железные запоры, двери со скрипом распахнулась.

— Гаврилова! На допрос!

Мария вздрогнула, еще никогда и никто не обращался к ней по фамилии ее рода — Гаврилова…

А, вон как вышло! Обратились. Только по очень скорбному и тяжелому делу.

Когда бы лучше, не отождествляли ее с этим древним могущественным родом, ведь происходит это с негативным оттенком относительно нее, словно она порочит их честь.

Она соскользнула с нар, и пошла к выходу.

Марию вели по узкому коридору с облупившейся краской на стенах. Лампочки под потолком едва светили, из-за чего проход казался бесконечным.

У неё пересохло во рту. Время словно растянулось — каждый шаг отдавался глухим эхом. Позади шагал конвоир — мужчина лет сорока, сутулый, с тёмными мешками под глазами, пахнущий чем-то тяжёлым, металлическим.

Марии не нравилось это место, эта обстановка. И она все время боялась, что из-за нарастающего напряжения внутри себя начнет преображаться в нечто…

И тогда вообще перестанет контролировать ситуацию. Она до крови закусила губы и шла вперед.

Дверь в конце коридора скрипнула, и её подтолкнули вперёд. Кабинет был просторным, но угнетающим — стены цвета увядшей охры, длинный стол с лампой, отбрасывающей резкий, неуютный свет. За столом сидел человек в тёмном костюме, безупречно выглаженном.

Следователь.

Он был худощав, почти измождён, но с цепким взглядом серых глаз. Лицо его было выточено, словно маска — резкие скулы, узкий нос, тонкие губы, плотно сжатые.

На столе лежала папка с её делом, аккуратно закрытая, будто специально оставленная на виду, чтобы она гадала, что там.

Следователь медленно поднял глаза, затем жестом предложил сесть. Мария села, стараясь не выдать дрожи в руках.

— Давно не виделись, — негромко сказал он. — Хотя, пожалуй, мы с вами вообще не были знакомы.

Голос у него был холодный, ровный, без эмоций. Он говорил, тщательно подбирая интонации. Мария промолчала.

— Вы удивлены, Мария Алексеевна? — продолжил он. — Или уже успели предположить, зачем вас пригласили?

Как мечтала она девчонкой, что ее признает род Гавриловых, а признали чужие люди по долгу службы…

Она гордо вскинула подбородок.

— Я не приглашена. Меня притащили.

Лёгкая улыбка скользнула по его губам, как тень.

— Прекрасное замечание. Но вы здесь. А раз так, давайте говорить.

Он придвинул к себе папку, медленно открыл. Мария уловила знакомые буквы, даты, своё имя.

— Что ж… Начнём с простого. Где вы были позавчера вечером, после восьми?

Она не дрогнула.

— Дома. В особняке барона Архипова.

Следователь медленно поднял на неё взгляд. Марии показалось, что он видит её насквозь.

— Дома, значит… У барона Архипова. Кто может это подтвердить?

Она сжала пальцы под столом.

— Конечно дома.

— Интересно, — он чуть склонил голову. — А ваши соседи говорят, что стучались к вам, но никто не открыл.

Мария промолчала.

— Вы уверены, что были дома, Мария Алексеевна? Может быть, вспомните ещё раз?

Она чувствовала, как воздух в кабинете стал плотнее, давил на грудь. Она видела, как следователь чуть подался вперёд, как заиграл в его глазах нехороший интерес.

— Вы хотите что-то сказать? — произнёс он, выдерживая паузу.

Мария выпрямила спину.

— Нет. Я уже всё сказала.

Следователь кивнул и внезапно закрыл папку.

— Тогда, думаю, нам есть о чём поговорить… О вашем друге, например. Или, может быть, не друге? Вы знаете, о ком я.

Мария ощутила, как по спине пробежал холод.

Он знал. Но что именно?

Неожиданно открылась дверь.

— Наталья Гаврилова- вдова усопшего, — громко произнес следователь. — Проходите, садитесь. Мы вас ждем, — он испытующе взглянул на Марию.

У Марии не дрогнул ни один мускул.

— Очная ставка! — торжествующе объявил следователь.

Мария бросила косой взгляд на вдову.

Наталья Гаврилова сидела прямо, сдержанно сложив руки на коленях. Высокая, статная женщина с безукоризненной осанкой, даже в этот тяжелый момент она выглядела безупречно.

Волосы цвета старого золота, уложенные в гладкий пучок, подчеркивали высокие скулы и тонкий, но волевой подбородок. В ее серо-голубых глазах плескалась смесь горечи, презрения и едва сдерживаемой злости.

Платье из дорогого черного шелка с кружевными манжетами еще больше подчеркивало траурный облик вдовы.

Но Натали не выглядела убитой горем. Скорее, возмущенной и решительно настроенной на справедливость.

— Я видела тебя, — её голос звучал холодно, отточено, словно острое лезвие. — Ты вместе с этой… Ниной ворвалась в наш дом. Вас пытались остановить, но нет, вы шли напролом. Я помню, как ты кинулась прямиком в кабинет Алексея. Кричала. Разносилась такая вибрация, что даже хрусталь в буфете звенел. Потом… тишина. И ты вышла. Спокойная. А он… когда я вошла в кабинет, он лежал на полу. Бездыханный.

Мария напряглась. Ее тёмные глаза сузились, пальцы сжались в кулаки.

— Это ложь! — резко выпалила она. — Ты пытаешься выставить меня убийцей! Я не прикасалась к нему! Да, мы спорили с ним при встрече, но ты не могла об этом знать, потому что это было не у вас дома. И тебя там не было! Мы с ним расстались, он был жив, когда я ушла!

Натали медленно покачала головой.

— Бастард неблагодарный, — процедила она, почти с наслаждением наблюдая за тем, как Мария побледнела. — Ты никогда не была ему дочерью. Ты была моим позором, моей головной болью. Но я, будь проклята моя доброта, пристроила тебя к своему кузену, чтобы ты росла барышней. Чтобы ты ни в чем не нуждалась. А ты? Ты выросла в кровожадную отцеубийцу!

— Не смей! — Мария вскочила, стул со скрипом отодвинулся назад. — Ты лжёшь, потому что тебе выгодно сделать меня виновной! Но я знаю, что ты тоже кое-что скрываешь! Тебе было выгодно избавиться от графа, потому что…

— Замолчи! — Натали ударила ладонью по столу, ее голос стал громче. — Ты лишила законных наследников их судьбы! Ты — проклятье этой семьи! Я добьюсь того, чтобы тебя повесили! Или, по крайней мере, сгноили в тюрьме!

— Ах, вот как? — Мария с вызовом улыбнулась. — Но не забудь — если я упаду, то потяну за собой и тебя. Ты же не думаешь, что твои маленькие секретики останутся нераскрытыми? У графа было много врагов, но, пожалуй, главной угрозой для него была именно ты…

Глаза Натали сверкнули, но она промолчала. В комнате воцарилось напряженное молчание. Наконец, дверь открылась, и в комнату вошел охранник.

— Арестованную, — кивнул на Марию. — Пора уводить.

— Достаточно, — произнес следователь, бросая взгляд то на одну, то на другую женщину. — Вы обе сказали достаточно. Теперь я должен все это переосмыслить.

Мария повернулась к Натали, её губы тронула ледяная усмешка.

— Значит, я приходила к вам в дом⁈ Отлично! Это будет очень… интересно, узнать всему высшему обществу- какие грязные секреты мадам Натали Гаврилова скрывала всю жизнь от своего супруга и остальных уважаемых людей.

Натали не ответила, лишь медленно поднялась, гордо вскинув голову, и вышла из комнаты, оставив после себя аромат дорогих духов и ощущение, что она докажет всем — правда на ее стороне.

Глава 28

Графиня вернулась в свой особняк на Арбате, и только тут позволила себе немного расслабиться.

Натали Гаврилова, вдова графа и, как шептались на балах, настоящего тирана, любила свой дом именно за смесь роскоши, и воспоминаний, от которых у приличных женщин кровь приливает к щекам.

Особенно ночью.

Она вернулась с видом победительницы. Да, в черном. Да, с вуалью. Но с решимостью в глазах, с какими обычно графини входят в спальню любовника.

Пройдя сквозь гостиную, Натали остановилась у телефона. Она долго на него смотрела, словно собираясь с духом.

Затем сняла трубку. Поднесла к губам. Медленно. Как будто все еще подбирала слова.

— Это я, — глухо произнесла она.

Пауза. Шипение эфира. Где-то далеко вздохнули…

— Да, срочно. Немедленно. Сейчас же.

И, после небольшой паузы.

— Это касается нас обоих.

Она повесила трубку с таким выражением лица, как будто только что подписала смертный приговор — но не себе.

Стало тихо.

Прошёл час. Чай в чашке остыл, а Натали — все стояла у окна.

И вот — заскрипели ступени. Сквозь мраморную тишину послышался звук тяжелых шагов.

Он вошёл в гостиную.

— Натали, — произнёс с теми же нотками презрения и обожания, что и всегда. — Ты зачем вызывала? У меня срочные дела.

Граф Аркадий Морозов.

Тот самый. С вечно расстёгнутым воротничком. С руками, которые умели держать и саблю, и грех за талию. С голосом, от которого в своё время краснели не только барышни, но и их гувернантки.

— Проходи, — сухо сказала Натали и указала на кресло.

Граф не понимал ее пафоса и настроения.

Аркадий опустился в кресло с видом человека, который готов выслушать обвинение — и оправдаться, желательно с сарказмом.

— Откуда они узнали? — прошипела она.

— Кто они? — притворился непонимающим Морозов.

— Весь свет! Вся мерзкая, сплетничающая, бестактная публика! Они знают!

— Что именно? — уточнил граф, вытянув ногу и скрестив руки на животе. Вид у него был задумчивый.

Он прищурился.

— Что мои дети… Что Александр и Анна — твои!

Он вздохнул. Нет, выдохнул. Глубоко. Как будто только что вынырнул из воды, в которую нырнул много лет назад.

— Я никому ничего не говорил, — сказал он тихо. — Ни одному мерзкому типу. Это ты, Натали. Ты.

— Я⁈ — она вскочила. Её платье взметнулось, как чёрное пламя. — Я два десятка лет тащу этот позор и молчу! Это ты, ты, ты сболтнул! Или твой… брат-идиот из Пензенской губернии! Или твоя очередная девка! Или ты сам — в неадекватном состоянии — на балу у княгини Грозневской!

— Никогда! — закричал он. — Я бы скорее отрезал себе язык!

— Так отрежь!

— Да с удовольствием, если ты первой отрежешь свой!

Они кричали.

Кричали, как два обиженных подростка, запертых в телах взрослых и грешных. Воздух дрожал. Шторы шевелились от напряжения. И вдруг…

— Мам! — вбежала Анна.

Натали обернулась. Аркадий замер. В руке у дочери был телефон. Глаза полны ужаса и презрения.

— Мама… — выдохнула она. — Всё… в Пугле…

— Где?

— Пугал… сеть… сеть! Там фотографии! Вы с ним… в отеле… на вокзале… на яхте!

— Яхты не было! — выкрикнул граф. — Это был катер!

— Молчите! — отрезала Анна. — И ты, и ты, мама! Всё там! Что папа нам не отец! Что Александр — твой сын, граф Аркадий Морозов, а я…

Она упала на диван. Телефон выскользнул из руки. На экране — коллаж из старых чёрно-белых снимков и заголовок: «Дети графини Гавриловой оказались бастардами!»

— Вы разрушили его карьеру, — прошептала она. — Александра не взяли в департамент. Его же теперь на пушечный выстрел к министерству не подпустят. А я — позор. Мне теперь ни один порядочный человек не сделает предложения. Только если в Швейцарии, и то — без гражданства.

Молчание. Давящее. Ужасное.

— Кто выложил это? — спросил Морозов тихо.

— Неизвестный профиль, — всхлипнула Анна. — Некто с именем V. S.

И в этот момент в прихожей раздался звонок. Старый, металлический, настырный. Телефон в холле.

Натали медленно пошла к трубке, будто шла на плаху.

Она подняла трубку.

— Да?

Пауза. Она бледнеет.

— Кто вы?..

Пауза.

— Что вы хотите?

Она замирает. Рука дрожит. Потом поворачивает голову к Аркадию и говорит.

— Он знает всё. Всё. И он хочет… чтобы ты встретился с ним. Сегодня. В полночь. У часов на кладбище Донского монастыря.

— Кто он? — спрашивает Морозов, вставая.

— Он сказал, что… скажет только при встречи.

— Натали, ты сегодня слишком возбуждена, остынь.

— Остынь⁈ Аркадий, это ты говоришь мне — матери твоих детей⁈

— Пора, Натали! Научиться жить самостоятельно.

Она открывает рот, судорожно дышит, и не знает, что ему сказать.

— Ты говоришь это мне? Сейчас, когда вся правда выплыла наружу.

В особняке Морозовых весеннее солнце било в окна с такой яростью, будто и оно хотело услышать, как граф Аркадий Морозов, человек, на котором покоились старые династии и мрачные тайны, сообщаетлюбовнице — матери своих детей, что ей пора научиться решать проблемы самостоятельно.

— Натали, в жизни каждой женщины должен наступить момент, когда она понимает- её жизнь — её личная ответственность. Вот и твои светские неприятности — теперь тоже твои.

Графиня Натали вздрогнула, как будто граф бросил в неё слова оскорбления. Её руки затряслись, она не знала, как унять дрожь.

— Ты… ты не посмеешь! — прошипела она. — Как мы теперь будем появляться в обществе⁈ После всех этих слухов! После признания Марии⁈

— Послушай, у меня самого проблемы больше ваших. Этот несчастный барон Демид Архипов свалился на нашу голову! — отозвался граф сухо. — Он, между прочим, не просто выскочка. Он с родословной, вытравленной на дешёвом пергаменте.

В этот момент в комнату буквально влетел Александр — их сын, юный, пылающий, нервный.

— Отец! — его голос трещал от напряжения. — Так вот почему всё! Вот почему граф Гаврилов нас отписал! Мария… она принесла ему бумаги! Подтверждения! Всё! Ты мой настоящий отец!

Морозов сморщился и закрыл глаза.

— А ты думал, я тебя зачем в Лейпциг на учёбу отправил? Ради немецкой архитектуры? У мальчика была склонность к обострённому логическому мышлению. Это надо было как-то компенсировать.

— Значит, это правда? — голос Александра дрожал. — Я — твой сын? А Мария? Почему ты допустил, чтобы она уничтожила нас⁈

Аркадий вздохнул так, как вздыхают люди, у которых слишком много врагов и слишком мало времени.

— Потому что она умнее всех нас вместе взятых. Вся в своего папашу — графа Гаврилова! Истинная его дочь. Она выждала. Она копала. Она знала, куда бить. Я недооценил ее. Думал некромантка — сорвется, пойдет проторенной дорожкой. И ее просто за это казнят. Ан, нет! — поднимает палец вверх. — Возле нее слишком уж не вовремя появилась эта тетка Нина Сергеевна…

— Она ведь некромантка, — почти прошептала Натали. — Все знают. У неё на мизинце кольцо из слоновой кости.

— У тебя тоже, — усмехнулся Аркадий. — Просто ты своё носишь на шее и называешь это кулоном.

Пауза зависла тяжёлая

— Что теперь? — спросил Александр. — Что ты собираешься делать? Нас же уничтожат! Нас уже уничтожили!

— Всё просто, — сказал Аркадий и посмотрел сыну прямо в глаза. — Женись на Марии! Вернёшь фамилию. Вернёшь наследство.

— Жениться?.. На ней⁈ На женщине, которая общается с духами и доказала всем, что я —незаконнорожденный.

— Да, именно так. Выходит, не такой уж ты и законный. Смирись с этим, сын, — усмехнулся граф и медленно, как опытный шахматист, подвинул на столе тяжёлую фигурку слона. — У тебя осталась магия, это уже хорошо. В отличие от моего законного сына Бориса. Если ты свяжешься с Демидом и Марией в открытую, потеряешь и это.

Молчание в доме Морозовых стало почти физическим. В нём можно было утонуть.

Натали закрыла лицо руками.

Анна стояла, как статуя, и только глаза выдавали бурю внутри. Александр — белый, как стенка в архиве, — не мог сказать ни слова.

А граф Аркадий Морозов уже надевал перчатки. Его пальцы двигались спокойно, неторопливо.

Он бросил взгляд на камин, где догорали угли.

— Все, господа! — сказал он. — Мне пора в Палату Юстиции на встречу с графом Сомовым. И эта встреча важнее всей этой вашей истерики.

— Он не примет тебя, — тихо прошептала Натали. — Ты же знаешь, он узнал… про всё.

— Тем интереснее, — сказал Аркадий. — Потому что, если он не примет — значит, всё действительно так плохо. А это надо знать определенно.

Он накинул тёмное пальто. Старый дворецкий хотел было подать трость, но граф отмахнулся.

— Сегодня я хожу без символов власти. Сегодня я сам — символ.

И вышел.

За окнами стоял полдень, тишина улицы была предательски спокойной.

И никто не заметил, как из тени колонны в саду вышла женщина в чёрном.

— А я ведь предупреждала, — сказала она вслух.

* * *

Демид

Подвижный лабиринт дышит, меняет форму, то сужаясь, то расширяясь.

Я понимаю одно — назад пути нет. Пытаюсь осмотреться по сторонам. Но все вокруг переменчиво.

Свет гаснет. Гаснет зло, с хрустом. И тут же — шорох. Где-то слева. Или справа. Или… в моей голове.

— Ну всё, — злобно шепчет Зир. — Нас разорвут на куски, а потом вынесут. Или даже не вынесут.

— Помолчи, — шепчу я в ответ, кутаясь в плащ, будто это может защитить от мрака и кошмара, в который я добровольно, с полным баронским достоинством, ввалился.

Подвижный лабиринт.

Его стены пульсируют, как мышцы древнего зверя. Они дышат. Они слышат. Они ждут. Легенды говорят, что сам архитектор сошёл с ума, пока строил его. Кто-то утверждал, что лабиринт строит сам себя.

Я же утверждаю — либо у меня галлюцинации, либо я в аду. Хотя, возможно, и то и другое.

— Главное — не обделайся, — снова подаёт голос Зир. — Мы всё-таки бароны. Надо хоть чуть-чуть благородства оставить. Даже если нас начнут жевать заживо.

Я иду. Камень под ногами скользкий, будто его облизывали языками сотни духов.

Стены дрожат, меняются. Я двигаюсь вперёд, не зная — куда.

И тут появляется он.

Валиус.

Не громом. Не вспышкой. Он просто стоит — как будто был тут всегда. Стоит… и у него моё лицо.

— Ты… — начинаю я.

— Я — ты, — говорит он моим голосом, чуть более насмешливо. — Ужасно быть тобой, Демид. Постоянно этот Зир под боком. Постоянно дурацкие мысли. Неудивительно, что ты так легко пришёл ко мне.

— Я не к тебе пришёл, — рычу. — Я пришёл спасти своих людей и свой бизнес.

— Как благородно с твоей стороны! — хищно улыбается он. Улыбка — как нож по коже. Узкая, холодная, точная.

Внезапно он бросается. Я — в сторону. Бегу. Плащ цепляется за зубчатую стену, рвётся. Плевать. Прыжок — над чем-то похожим на пропасть. Вниз смотрю — а там… я.

Стою, ухмыляюсь. Стою, и держу на руках Марию.

Мария? Откуда она здесь? Вырвалась из тюрьмы?

— Ты опять на своей волне? — язвит Зир. — Только не верь своим глазам. Это иллюзия.

— Заткнись!

Бегу дальше. Поворачиваю, ещё раз — и врезаюсь в неё.

Мария. Вполне себе живая, осязаемая, никакая не иллюзия.

Её волосы спутаны. Глаза — влажные. Губы — дрожат.

— Демид… — шепчет она. — Это я… Он держит меня здесь.

Рука тянется к моей. Я колеблюсь.

— Проверим, — шепчет Зир. — Спроси что-нибудь, что только Мария знала.

— Где я впервые обнял тебя? — шепчу, срываясь на хрип.

— В беседке, у старого дуба. Была поздняя осень. Ты был не в себе. — Она улыбается. — Я не осуждаю.

— Ну, может, это и правда она, — бормочет Зир.

Я замираю.

Глава 29

— Хотя маловероятно. Тут скорее демон в корсете, — добавляет Зир.

Мария? Нет, это не она! — едва успеваю подумать я, как внезапно она бросается на меня. Я падаю. Она наваливается сверху.

— Ты колеблешься? — торжествует она. — Это же я — Мария! Взгляни на меня.

— Нет, это ложь!

Бью её локтем под рёбра — и слышу треск. Не кости. Иллюзии. Лицо сходит, как маска. Под ней — Валиус.

Смеется мне прямо в лицо, оскалившись.

Я встаю, задыхаясь. Бегу дальше.

Поворачиваю за угол — и сталкиваюсь с…

— Арсений?

Мой брат.

Он стоит, как обычно, с прищуром глядя на меня.

— Демид… — говорит он, — Прости, я не сдержался. Пошёл за тобой.

— Слишком правдоподобно, — хрипит Зир.

Я медлю. Брат делает шаг ко мне.

— Докажи, что ты — не он, — говорю.

— Я… — он опускает голову. — Я боюсь темноты. Всю жизнь.

Снова колебание.

И снова он бросается на меня.

Я — вперёд, в прыжке. Втыкаю кинжал — не в плоть, в нечто другое, слизистое, дымчатое. Тень разрывается.

Снова Валиус хохочет.

— Ты так предсказуем, Демид. Всё по классике. Сначала любовь, потом семья, потом ты с голой душой, а я — тут как тут.

— Демон — скучный драматург, — роняю я.

— А ты — плохой актёр, — отвечает он и исчезает.

Лабиринт дрожит.

Стены начинают сдвигаться.

Пол хрустит. Начинает проваливаться. Я бегу. Вперёд. Прыжок. Переворот. Кровь из колена. Плевать. Позади — вопли, чей-то хохот.

Голос матери?

— Если сейчас появится кто-то еще из родственников, — я ухожу, — бормочет Зир. — Ищу нового хозяина.

Падаю. Прямо в зал. Круглый. Гладкий. Из чёрного стекла. А в центре — трон. И на троне…

Я.

Даже не двойник. Я сам. Спокойный. Сижу. Смотрю на себя.

— Устал? — спрашиваю себя. — Садись. Ты заслужил.

— Ты не я! — резко отвечаю.

Хватаюсь руками за голову, сдавливаю виски.

Бред. Он хочет свести меня с ума!

— А кто ты, Демид? Барон? Герой? Или просто жертва?

Он протягивает руку.

— Садись. Всё это — было игрой. Теперь ты можешь забыть. Всё.

Стою. Не двигаюсь. Сердце — как молот.

— Только не вздумай сесть, — шипит Зир. — Это конец. Конец, слышишь? Всё забудешь. Всех. Себя.

Делаю шаг. Потом ещё. И ещё.

Я почти рядом.

И вдруг…

Глаза у него — у меня — вспыхивают багрянцем. Из глазниц — дым. Улыбка — разрывает лицо. Тело встаёт, вытягивается, как змея. Кожа — сходит, падает, а под ней…

— О-о-о! — тянет Зир, прячась за моей спиной. — Ты не готов к этому.

Понятное дело, передо мной — не я. И даже не Валиус.

Что-то… большее.

Оно склоняется ко мне, и голос — уже не мой, не его, не человеческий — звучит у меня в голове.

— Ты прошёл через иллюзии. Достойно. Но главное впереди, Демид Архипов. Тебе осталось выбрать. Но не сторону — цену.

— Какую цену? — шепчу пересохшими губами.

— Ту, за которую ты готов продать всё.

— Продать — что? — выдыхаю. — Ты хочешь получить мою душу? Или забрать мою магию? Что на кону?

— А ты достойный противник, — хрипит он.

Оглядываюсь по сторонам.

Стены Подвижного Лабиринта извиваются, словно гигантский змей. Каждый шаг отзывается эхом, будто каменные коридоры насмехаются над моей решимостью.

— Барон, вы уверены, что хотите продолжать? — раздается голос фамильяра Зира, чьи когтистые лапы бесшумно касаются пола.

Усмехаюсь, ощущая, как адреналин пульсирует в венах.

— Зир, разве мы не ради этого сюда пришли?

Иду дальше.

Воздух сгущается, и передо мной материализуется фигура в темном плаще. Раммон — истинный хозяин Лабиринта. Его глаза мерцают, словно звезды, затерянные в ночи.

— Демид Архипов, — произносит он глухо.— Ты прошел испытания, которым подвергнул тебя Валиус. Его уловки разбились о твою стойкость. Но теперь настало время окончательного испытания.

Зир фыркает.

— Окончательного? Это было еще не все?

Раммон продолжает.

— Валиус вложил в Лабиринт свою магию, питая его пороками и негативом. Если ты сможешь одолеть его в открытом бою, Лабиринт станет твоим, и его мана будет служить твоему делу по обработке кристаллов.

Киваю, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.

— Где мне найти Валиуса?

Раммон взмахивает рукой, и стены Лабиринта начинают двигаться, открывая арену, залитую призрачным светом.

В центре стоит Валиус, его глаза пылают ненавистью.

— Демид, — усмехается он. — Ты действительно думаешь, что сможешь меня победить?

Холодно улыбаюсь, поднимая руку, и чувствую, как моя магия сливается с энергией Лабиринта.

Валиус бросается вперед, выпуская поток темной энергии. Я отражаю его, создавая щит из чистой маны.

Мы обмениваемся ударами, каждый из которых заставляет стены Лабиринта дрожать. Валиус использует иллюзии, пытаясь сбить меня с толку, но я вижу насквозь его уловки.

Внезапно он вызывает цепи, стремящиеся оплести меня. Зир бросается вперед, разрывая их своими когтями.

Неужели мой фамильяр способен реально что-то сделать, а не просто болтать! Приятно удивлен.

Собираю всю свою силу, концентрируя ее в одном решающем ударе. Выпускаю волну мощнейшей чистой энергии, которая сбивает Валиуса с ног. Он падает, его магия рассеивается.

Наконец-то, враг повержен.

Раммон появляется вновь, кивая с одобрением.

— Ты доказал свою силу и достоинство. Лабиринт теперь твой.

— Благодарю.

— Можешь не благодарить, ты завоевал его по праву сильнейшего.

Мгновенно все меняется.

Чувствую, как Лабиринт откликается на мое присутствие. Его коридоры перестраиваются, подчиняясь моей воле. Мана течет по нему, как кровь по венам, наполняя меня энергией.

Зир садится на мое плечо, его глаза светятся удовлетворением.

— Ну что, барон, теперь у нас есть собственный Лабиринт. Что дальше?

Улыбаюсь, ощущая вкус победы.

— Дальше? Мы покажем миру, на что способны.

Выныриваю из Подвижного лабиринта — в буквальном смысле, потому что последнее его испытание затянуло меня в самые его глубины. С трудом верится, что я снова дышу дымом нашего, пусть и разгромленного, но родного завода.

Наверху меня уже ждут.

На фоне закопчённого неба и осевших стен стоят брат Арсений, Васька, Нина и боярин Семён Колтов.

— Жив! — восклицает брат. — Я ж говорил, если кто и выйдет, то это будет он — Демид!

— Или никто, — философски добавляет Васька. — Что, впрочем, тоже вариант.

Некромантка Нина подходит ближе, берёт меня за лицо, разглядывает, будто я не из лабиринта, а с Марса вернулся.

— Глаза те же, — шепчет. — Значит, точно ты, барон.

Колтов молчит.

Но на лице —улыбка.

— Архиповы снова в силе, — хрипит он. — Завод — ваш. А лабиринт… похоже, тоже.

Я ещё не осознал, что именно это значит, но Зир, материализовавшийся на моём плече в виде слегка обгоревшего, но бодрого зверя-птицы, громко шелестит.

— Ну что, теперь у вас и свой бизнес, и свой Подвижный Лабиринт! Поздравляю, семья!

* * *

Работа начинается на следующее утро. Точнее — через четыре часа, после того как мы разбудили охранников, нашли уцелевший самовар и сварили мутный, но бодрящий чай.

По территории — хаос.

Стены в трещинах, цеха завалены, станки, как побитые мамонты, лежат на боку. На складах завалены люди — живые, но контуженные, с пеплом в волосах и глазами, смотрящими сквозь тебя.

Сначала — раненые.

Нина превращается в полевую сестру.

— Эй, ты, бледный, живой?

— Ага…

— Отлично. Хватит лежать — держи бинт, вон у дядьки нога не туда гнётся.

— Но у меня три ребра…

— Ты не первый. Всё, марш помогать!

Я тоже бросаюсь лечить раненных, применяя магию исцеления, заживляя раны на глазах изумленных окружающих.

— Арсений, не стой столбом! Смотри, как делаю я. И повторяй. Начни с легких ран. Уверен у тебя получится.

Арсений начинает мне на помогать.

— О-о! А он прямо как доктор! — поощряет его Зир. — Как будто всегда был прирожденным лекарем.

У Арсения действительно получается не хуже, чем у меня.

— Давай-давай! Нам люди нужны в строю.

Теперь я уже могу оставить импровизированный лазарет на этих двоих, и заняться Лабиринтом.

Мана Подвижного лабиринта — она же таинственная, многомерная энергия, живая и упрямая, — сначала вредничает.

— Подними рухнувший козловой кран! — даю команду я.

Лабиринт формирует сгусток энергии, и демонстративно уходит выравнивать стены сортировочной.

Но потом, когда мы с Васькой вдвоём выкапываем из-под плиты токаря Савелия, мана Энергии вдруг проникается.

Становится ясно — она тоже за справедливость.

И тут же признает род Архиповых своим новым хозяином.

Всё начинает меняется прямо на глазах.

Цеха дышат. Ленты, ещё недавно скрученные в клубки, сами расплетаются и встают на рельсы. У станков проявляется светящийся контур — как у призраков, только с техническим уклоном. Рабочие только успевают подносить инструменты и убирать щебень.

Мана делает остальное.

Плавильный участок засиял первым. Станки встали, как на параде — ровно, молча, в ожидании. Один даже сам провернул маховик, как бы говоря: «Я готов, босс».

— Это чудо, — говорит Васька, протирая лоб рубашкой,

— Это семейное, — отвечаю.

На третий день запускаем первую линию. Она скрипит, фыркает, вздрагивает, и вдруг начинает работать.

Люди тоже оживают.

Кто-то приносит радио — оно ловит только гудение эфира и случайные обрывки военных маршей, но звучит бодро.

В аккурат настраивает всех на рабочий лад.

Через неделю завод гудит, как улей. Транспортеры непрерывно движутся, на них лежат кристаллы, перемещаемые в зоны их обработки.

Мана помогает без слов — где не хватает детали — создаёт, где трещина — латает металлом.

Люди перестают бояться. Ходят с прямой спиной. Говорят вслух. Улыбаются.

Нина вывешивает перед цехом расписание работы.

Колтов — человек суровый — приходит тоже каждый день. Помогает, чем может.

А я стою на смотровой площадке, смотрю вниз.

Там — наш завод. Архиповский.

Подвижный лабиринт — теперь не просто проклятье, не просто игра с элементами ребуса. Это — наш ресурс. Наша мана.

И, чёрт возьми, мне это нравится.

Зир пристраивается у меня на плече, вздыхает.

— Ну что, бос, теперь у тебя есть семья, завод и магическая энергия. Осталось только одно.

— Что еще?

— Жену бы тебе хорошую. Такому мощному производству наследники нужны.

— Рано еще мне об этом думать, — ворчу я.- Это только первый основной завод. Сколько их еще надо! А кристаллы добывать, тоже дело на поток ставить надо, чтобы цикл непрерывный был.

Подходит Арсений.

— А бойцы в Полевых лагерях?

Киваю.

— А с нечистью в Аномальных зонах вверенных мне земляных угодий, кто сражаться будет? Я уж не говорю о том, что вражеские поползновения пресекать необходимо.

— Ну, ты даешь, барон! — шелестит Зир. — Так и состариться можно, и потомством не успеть обзавестись.

— Посмотрим, Зир, — говорю. — Посмотрим.

И тут раздается крик. В цех вбегает раскрасневшийся Васька.

— Марию похитили из тюрьмы…

Черт!

Ее же практически оправдали! Она должна была только дождаться суда.

— Кто мог это сделать?

Глава 30

Я еду в тюрьму, чтобы понять, что происходит, и где искать Марию.

Внедорожник несется по старой булыжной мостовой. Машина бронированная, с фамильным гербом Архиповых на капоте — орел с мечом, парящий над земным шаром.

— Барон, ты, конечно, хозяин, — шелестит мне в ухо Зир. — Но скажи — зачем ты в этот раз сам поехал? Тюрьма ж магическая. Там тебя и заколдовать могут, и уволочь в астрал. А там всякой твари, особенно юридически осведомлённой…

— Зир, время не терпит — Надо по горячим следам Марию искать.Иначе, ее новоиспеченные родственники таких дел наворотят. Мало не покажется. Нет человека — нет проблемы. И завещание исчезнет.

И бастарды получат всё.

Слепые окна тюрьмы уже видны.

Подъезжаем.

Тюрьма в Московской губернии — не здание, а чудовище. Громадина из чёрного камня. Башни не венчают, а пронзают небо. На воротах — символ тайного дозора- закрытое око. Над воротами — надпись «Судьбу не перепишешь».

Я выхожу.

Ворота распахиваются, словно ожидают. Меня провожают двое охранников. Один — старик. Второй — юноша безусый. Оба молчат. Запах серы, крови и ладана вперемешку с чем-то ещё.

— Атмосферно, — хмыкает Зир. — Тут даже у тараканов адвокаты. Я бы на твоем месте нанял одного, заранее. Вдруг ляпнешь что-нибудь не то.

И вот, кабинет Барханова.

Массивная дверь, будто сдерживает не воздух — зло.

Толкаю.

Захожу без приглашения в кабинет. Осматриваюсь по сторонам. По стенам — полки, книги, папки толстенные. Огромный письменный стол, словно предназначен для папок с делами сразу все арестованных. На стене — портрет императрицы.

А вот и он. Следователь.

Барханов смотрит на меня из -под хмуро сведенных бровей.

Глаза — как чернила. Он сидит прямо, не двигается, только моргает изредка.

— Барон Архипов, — представляюсь я. — А вы, насколько мне известно, следователь Барханов, — говорю. — Мне срочно нужно увидеться с Марией Гавриловой. Она незаконно задержана в вашей тюрьме.

Барханов наклоняет голову, как ястреб перед прыжком.

— Вас дезинформировали.

— В чем меня дезинформировали? Что именно вы — господин Барханов ведете дело наследницы графа Гаврилова? — он насупился и молчит. — Я что –то путаю? — с сарказмом уточняю.

Он смотрит на меня с видом человека, который привык давить, а не быть давимым.

— Барон, вы уж извините, но если каждый желающий сможет заявиться с требованием отпустить узницу, ссылаясь на… ну, сеть в Пугле, — он криво усмехается, — то мы тут с ума сойдём. У нас — порядок.

Наклоняюсь над его столом, и говорю почти ласково.

— Порядок у вас… такой же, как гигиена у болотных троллей. А в Пугле уже все знают — Мария Гаврилова должна быть на свободе. Её отец, мир праху его, переписал завещание на неё, а не на бастардов той лживой вдовы. Или вы ещё не в курсе, что она родила от графа Морозова?

Барханов замер, выждал паузу, потом вдруг резко отодвигает чернильницу и шепчет, как будто за ним следят.

— Мария… исчезла.

— Прошу прощения? — говорю я.

— Ночью из камеры? Замки запечатаны. Маги на посту. Камеры наблюдения — глухо. Как будто её не было вовсе.

Кивает, вытирая пот со лба.

— Вы думаете я вам поверю? И это происходит сразу же, как все узнают из Пугла, что она законная наследница графа Гаврилова! И тем более- не убивала его. Вас это не смущает?

— Почему вы так думаете?

— Я думаю⁈ Да у вас на лбу написано, что вас купили, — произношу холодно. — Кто-то ловко ведет свою игру.

Он хочет возразить, но я машу пальцем.

— Мы ведем расследование по похищению Марии Гавриловой, — наконец произносит Барханов.

Я замираю.

Но затем…

— Не может быть, — говорю. — Похищение из вашей тюрьмы возможно только при содействии. У вас же магические замки, охрана, заклятия. Кто-то из ваших — предатель. Кто-то изнутри сдал её!

Барханов хмыкает.

— Вы обвиняете сотрудников тюрьмы?

— Не обвиняю. Я утверждаю. Если бы не было помощи изнутри, ни один чёрт не пробрался бы сюда. А уж унести заключённую с печатью — у меня слов нет. Это просто нелепость.

Барханов резко встаёт. Глаза сверкают.

Я не отступаю. Зир на моём плече шелестит.

— Сейчас он тебя сожрёт.

— У нас идёт расследование, — сквозь зубы говорит следователь. — И если вы продолжите мешать…

— Я продолжу, — перебиваю. — Пока Марию не найдут, я не уйду. Я буду ходить по вашей тюрьме, как призрак. А если она вдруг погибла…

Мы смотрим друг на друга. Ледяной поединок.

Барханов бьёт по столу. Бумаги взлетают.

— У графа Гаврилова остались долги, — тихо говорит следователь, понижая голос, как будто за стеной кто-то может подслушать.

Он откидывается на спинку стула, сцепляет пальцы и смотрит на меня с видом человека, который сейчас сообщит нечто важное, но неприятное.

Я молчу.

— Вы лжёте, — наконец говорю. — У графа не могло быть долгов. Он всю жизнь прожил достойно, наследство оформлено, счета чистые, бумаги в порядке. Я сам видел опись имущества.

Следователь Барханов не удивляется. Кажется, он этого и ждал.

— А вы не подумали, что часть бумаг могла быть оформлена на третьих лиц? На офшоры? На подставные фонды? Мы пока разбираемся.

Я резко наклоняюсь вперёд.

— Вы хотите сказать, что его дочь, Мария, была похищена… из-за долгов?

Он кивает.

— Именно. Мария — наследница. А значит, и долг теперь на ней. Похитители могли рассчитывать на выкуп в счёт этих обязательств. Или, быть может, даже отрабатывают свою инвестицию.

Я поднимаюсь и нервно хожу по кабинету, обдумывая — они заготовили эту версию заранее, когда узнали, что Мария- наследница, и ни в чем не виновна? Или это…

Меня пробирает холод.

— Какой долг? Сколько?

Следователь вытаскивает из папки лист бумаги, разворачивает его, изучает.

— Десять миллионов рублей.

Переспросить не могу.

Я просто не в состоянии. Десять. Миллионов.

Он уточняет.

— В золотых.

Молчание глухое, тяжёлое.

— Уточните, кому он должен был? — спрашиваю, стараясь не повысить голос.

— Мы над этим работаем, — отвечает он с тем же тоном. — Это рабочая версия, но пока она выглядит самой логичной.

— Рабочая версия? — теперь я уже не могу сдержаться. — Вы серьёзно? Граф Гаврилов умирает в своём доме, а его дочь наследница исчезает, и вы называете это рабочей версией?

Он равнодушно жмет плечами.

— А вы предлагаете нам версию о заговоре масонов? Или, может быть, она сама уехала в отпуск без паспорта, без вещей? С сорванным кулоном с шеи!

Я помню про кулон. Серебряный, старинный, на тонкой цепочке. Мария никогда с ним не расставалась. Его нашли внизу, у двери, слегка погнутым, будто сорвали.

Следователь подаётся вперёд.

— Поймите, мы не исключаем другие варианты. Но в мире, где всё имеет цену, — он делает паузу, — исчезновение девушки, которая унаследовала десятимиллионный долг, — это не совпадение.

— Она не знала ни о каком долге, — говорю. — Я с ней говорил перед ее арестом. Она говорила о чем угодно. Но ни слова — ни одного слова — про какие-то там долги.

— Потому что, она общалась очень мало со своим отцом.

Я нахмурился.

— Позвольте! Граф переписывает на нее все свое имущество, отписывает ей одной свое наследство. И не говорит ни слово о своих долгах? Которые практически оставляет своей дочери. Не могу в такое поверить. Граф был очень пунктуальным. Я бы даже сказал, дотошным.

— Барон, дело в том, что некоторые долги — могут быть не банковские. К примеру, давнее обязательство. Или — долг, который никогда не фиксировался на бумаге. Только в памяти тех, кто ждал его исполнения. Например, карточный…

— Преступники, вы хотите сказать?

— Назовите их как хотите, — он спокойно открывает новую папку, полную фотографий. На одной — Мария, улыбается. На другой — ворота усадьбы. На третьей — серое, мутное изображение мужчины в шляпе, снятого с камеры наружного наблюдения. — Мы ищем.

— Вы не сказали, кто именно требует долг.

Он вздыхает.

— Потому что не знаем. Или, точнее, пока не можем доказать. Есть несколько фамилий, но они не в нашей юрисдикции. Связи за границей. Мы думаем, что за этим может стоять группа, возможно, с интересами в недвижимости так же.

— Вы уж определитесь, то карточный, то какой-то недвижимости?

— Мы обязаны рассматривать все варианты, уж простите. Такая служба. А недвижимость — та самая усадьба. Земля под ней. Дом в центре Москвы. Картины. Архивы. Это — актив. А активы, как вы понимаете, покрывают обязательства.

Я вспоминаю дом на Арбате. Высокие потолки, мраморная лестница, портреты предков, пахнущие терпким лаком. Когда-то в этом доме играла музыка, звучал французский. А теперь… долг. В десять миллионов.

— Кто ещё знал об этом?

— Кто угодно. Слухи ходят. А в среде коллекционеров, у тех, кто покупает «объекты с историей», — такие слухи превращаются в бизнес-план.

— И вы думаете, за ней охотились?

— Раз выкрали — значит, да. Могут перепродать. Или спрятать, чтобы «заморозить» долг.

— Перепродать Марию⁈ Ну, вы уж совсем ударились в конспирологию, — тяжело вздыхаю.

Слишком все неожиданно, обычно я вижу человека насквозь. А тут, тру виски, подключаюсь к внутренним ресурсам.

Все тщетно.

— Знаете, как делают в Азии? Увозят наследника, пока сделка не оформлена. — Он встаёт, берёт папку.

— Это всё, что могу вам сказать. Пока.

Я встаю тоже. И уже у двери спрашиваю.

— А если это все-таки не долг? А если её увезли не из-за денег?

Следователь смотрит на меня с усталостью.

— Тогда всё гораздо хуже. Тогда нам придётся искать не тех, кто хочет вернуть долг. А тех, кто хочет отомстить. Или — уничтожить всё, что связано с этим именем.

— И вы допускаете такое?

Он кивнул.

— После того, что я видел на этой неделе? Я допускаю всё. Даже то, что граф сам знал, чем это кончится.

Ну, да.

Похоже, разбираться придется самому.

Я выхожу из здания тюрьмы.

На улице серо, небо низкое, как потолок в подвале. Под ногами — грязный, размокший снег, который никак не хочет уступать место весне. Машины плещутся по лужам. Люди идут мимо, уткнувшись в воротники, никому нет дела.

А у меня сердце барабанит. Стук в висках. Мария. Где ты?

Дребезжит в кармане телефон. Медленно беру его в руку.

Номер — незнакомый.

— Ты не туда пошёл, — говорит мужской голос. Низкий, глухой. — Следователь ничего не знает. Он просто повторяет то, что ему подсунули…

Глава 31

— Кто вы? –глухо спрашиваю я.

— Друг семьи. Её семьи. А теперь, видимо, и твоей. Если хочешь узнать, кому действительно был должен граф Гаврилов, — приходи. Сегодня в семь вечера. Старая библиотека на Арбатской.

— Как тебя зовут?

— Неважно, не беспокойся, я тебя узнаю сам.

Гудки.

Я стою с телефоном у уха, как идиот.

Библиотека на Арбатской? Эта библиотека была закрыта лет десять назад. Я точно помню.

До семи вечера не сижу — мечусь.

Еду в архив, звоню старому нотариусу семьи, Степану Григорьевичу, тот сбрасывает звонок. Захожу к бывшему сотруднику охраны графа Гаврилова, к Егору, но его нет дома. Поднимаюсь к его соседке — старушка с глазами-бусинами говорит, что 'Егор уехал, никому не сказал куда. Просто исчез.

Без двадцати семь я уже у двери.

Дом стоит между двумя магазинами, без вывески. Здание прошлого века, с облезшей лепниной и выбитыми буквами.

Толкаю дверь. Она легко поддаётся. Внутри — тишина. Пахнет старой бумагой, воском, и чем-то ещё — прелым.

Темно. Лишь один настольный светильник светит в глубине зала. Силуэт сидит за столом.

— Садись, — говорит он, не поднимая головы.

Сажусь.

— Кто вы?

Он смотрит. Лицо худое, нос с горбинкой, седая шевелюра зачёсана назад. Вспоминаю — точно. Георгий Львович. Когда-то приходил в усадьбу. Архивист. Или не только архивист?

— Я знал твою мать, — хрипло говорит он. — И знал графа задолго до того, как он стал «последним». Он не был святым. Но и не был глупцом.

Я не перебиваю. Он говорит размеренно, глядя куда-то вглубь зала.

— Десять миллионов — это не деньги. Это — обязательство. Обещание, которое он не выполнил. Не по контракту, а по крови.

— По крови?

— Он должен был отдать дочь… одним очень влиятельным людям.

Я чуть не вскочил.

— Что вы несёте?

Он кивает, словно этого и ждал.

— Граф нарушил слово. Отказался. Сказал, что передумал и дочь не отдаст.

— И её похитили, чтобы…?

— Чтобы напомнить — долги надо возвращать.

Я молчу. Стук в ушах возвращается.

— А кто эти люди? Где они?

Он встаёт.

— Я не могу сказать, у них — длинные руки. Если хочешь знать правду — езжай в монастырь в Сибири.

— К монахам?

— Да, там есть старец Михаил…

* * *

Приезжаю на место.

Станция маленькая, как на картинке с календаря. Две платформы, запах мазута и сырости. Поезд уходит, я остаюсь. Дует колкий северный ветер. Идет мокрый снег.

Конечно, надо было использовать для перемещения телепортер- Барса, но я хотел подумать в дороге.

Все произошедшее мне не нравилось. Но я понимаю, что меня втягивают в какую –то интригу, заманив Марию в ловушку.

Я должен вытащить ее любой ценой.

Смотрю в сторону леса — там, за соснами, монастырь. Показался между деревьями крест на куполе.

Я иду пешком.

Утоптанная проселочная дорога заканчивается почти сразу.

На шапке оседает снежная крошка, ботинки вязнут в грязи.

Вот так, по чужому совету — и в глушь, к монаху. К человеку, который якобы знал графа. Уцепился за нитку — и тяну.

К сожалению, других нитей нет.

Монастырь — скромный. Старый кирпич, деревянные двери, колокольня неработающая.

На входе — женщина в валенках, лет под шестьдесят, с лицом, как будто она всегда недовольна. Смотрит на меня в упор.

— К кому?

— Мне нужен монах Михаил.

— Не принимает.

— Мне по личному делу, порекомендовал общий знакомый из Москвы. Архивист. Георгий Львович.

Она морщится. Смотрит с минуту.

— Подождите.

Уходит. Внутри тихо. Только печкой пахнет. Слышно, как скрипит пол.

Проходит десять минут. Пятнадцать. Я уже думаю, что уеду ни с чем.

Потом появляется мужчина. Лет шестьдесят пять, с белой бородой, в простой тёплой рясе и ботинках, явно не по размеру.

Глаза у него умные. Человеческие. Не застывшие, не фанатичные. Он смотрит — и сразу всё видит.

— Барон Архипов, — произносит, удивляя меня. — Поговорим на улице. Здесь не место.

Откуда он знает? Я же не успел представиться.

Мы идём вдоль ограды. Он молчит. Я — тоже. Потом говорит.

— Ты из-за Гаврилова.

Провидец. Киваю.

— Был у нас, да. Несколько раз. Молился, ночевал. О себе не говорил. Только просил — за дочь.

Интересно, за которую? За Анну? Или Марию?

— Что просил?

— Чтобы я молился, чтобы дочь не трогали. Чтобы не искали. Не мстили через неё.

Понимаешь, он запутался. Думал, что можно всё решить деньгами.

Но в таких историях деньги — это только повод.

— А причина?

Он останавливается. Глядит в сторону леса.

— Он ввязался в одно дело. С людьми, которые считали, что всем им должны — за участие, за трофеи, за молчание.

Контрабанда. Финансовые махинации. Архивы, которые исчезли. Люди, которые вдруг начали хорошо жить.

Я слушаю и не понимаю — как это связано с Марией?

— Связано. — отвечает монах, будто читает мои мысли. — Потому что Гаврилов тогда не сдал своих. А должен был!

Он спас друга, который запутался в грязных делах. Который потом стал тем, кем стал — большим человеком.

А теперь за дела отца расплачивается дочь.

— Так им не нужны деньги?

— Им нужно, чтобы фамилия исчезла. Чтобы имя Гаврилова не звучало. Ни в делах, ни в суде, ни в прессе. Десять миллионов — это формальность. Если отдашь — будет новая причина.

— Кто они?

Он качает головой.

— Не скажу. У них до сих пор связи с нужными людьми. Не думаю, что ты один справишься. Но если хочешь знать — езжай в Таллин. Там есть человек. Его фамилия — Линнемяэ. Он занимался теми архивами. Знает больше, чем говорит. Только не звони ему заранее. Найди его сам. Он преподаёт в университете.

Я смотрю на него.

— Вы не боитесь говорить?

Он улыбается.

— Я — монах. Мне бояться уже поздно. А тебе — ещё рано.

Обратно иду молча.

В голове — сплошной шум. Как будто радио работает на трёх волнах сразу.

Гаврилов ввязался в чужую отмывку денег. Не сдал своих товарищей, которые в последствии достигли высокого положения в обществе.

А Мария исчезла, чтобы очистить чужое прошлое. Чтобы стереть фамилию. Чтобы никто не стал копать.

А я копаю. И уже увяз в этом по самое горло.

И не позволю, чтобы Мария осталась исчезнувшей. За чужие грехи.

У вокзала — стоит такси. Слишком новое.

Я прохожу мимо — взглядом по зеркалу. Водитель — не местный. Очки. Чёрная куртка.

Потом вижу — он достаёт телефон. И… фотографирует меня.

Не успеваю обернуться — машина рвет с места.

Значит, меня уже ведут.

А это значит — я уже близок к разгадке.

Придется избавиться от преследователей.

Сворачиваю за угол, вызываю телепортер. Барс появляется мгновенно.

В следующее мгновение я уже в Таллине.

Северный ветер, моросит дождь, дома цвета старого крема. Вокзал остается за спиной, я иду пешком. Без плана. В голове только фамилия — Линнемяэ. И университет, где он якобы преподаёт. Георгий Львович называл кафедру — архивоведение. Значит, гуманитарный корпус. Значит, старая часть города.

Так и иду по наитию.

Университет снаружи как музей — лепнина, чугунная решётка, внутри запах старой бумаги. Вахтёрша строгая, на столе кипит чайник. Я показываю пропуск из московского вуза — подделан неплохо.

— Мне нужен профессор Линнемяэ.

— Он не принимает.

— Я из делегации. У нас договорённость.

— Подождите.

Она звонит. Ждёт. Потом кладёт трубку.

— Сказал, если хотите — приходите в библиотеку. Он там сегодня.

Библиотека — как все библиотеки — запах картона, приглушённый свет, тишина, от которой уши закладывает.

Профессор Линнемяэ сидит в читальном зале. Невысокий, сухой, в очках. Лет шестьдесят, но бодрый. На столе бумаги, карандаш, чашка кофе.

Смотрит на меня — спокойно. Сразу понимает, кто я.

Но молчит.

— Добрый день. Я…

— Из Москвы.

— Да. Вы знали графа Алексея Гаврилова?

Он кивает.

— Есть сведения, что у графа Гаврилова после смерти остались долги — 10 миллионов рублей, — говорю я, чтобы обозначить тему, которая меняинтересует.

— Архив — странная вещь. Люди думают, что это про прошлое. А на самом деле — про власть. Кто держит документы, тот решает, что было. Вы хотите знать, кому он был должен? — спрашивает напрямую.

— Да.

Он достаёт из папки лист. Фотокопия. Старый акт, 1753 год.

— Это не кредит. Это соглашение. Неофициальное. Несколько фамилий. Одна организация — тогда называлась «Черные кресты». На самом деле — теневая структура, собиравшая деньги для «нужд победителей». Потом они стали большими людьми.

— Вы хотите сказать, граф брал деньги?

— Брал. Но не для себя. А чтобы вытащить друга из тюрьмы. Друг потом стал большим статусным чином в одном крупном ведомстве. Гаврилов думал, что его простят. Не простили. Потому что он стал напоминанием. Живым упрёком. Сам этот товарищ, которого он спас, начал преследовать его.

— Но при чем тут дочь — Мария?

— Наследство. И — рычаг. Если она исчезнет — исчезнет последняя связь с делом. Архивные копии были у Гаврилова. Возможно, она знает, где они. А может, и нет. Её просто убрали заранее. На всякий случай.

Чувствую, как сжимаются кулаки.

— Вы можете дать мне имена?

Он смотрит долго.

— Не здесь. Есть комната в подвале. Старый архив. Там нет камер. Спустимся — покажу.

Спускаемся по узкой лестнице. Свет меркнет, ступени скрипят.

Он достаёт ключ. Открывает тяжёлую дверь.

Запах — как в подвале старого музея — пыль, сырость, плесень на бумаге.

Он достаёт старую папку.

— Вот. Фотографии, выписки. Имена, даты. Счета.

Я щёлкаю портативным фотоаппаратом — на случай, если не выйду отсюда или кто-то попробует у меня отобрать ценные улики.

Неожиданно наверху послышались тяжелые шаги. Трое или четверо.

Линнемяэ замирает.

— Мы не одни.

Я гашу свет. Он ведёт меня через чёрный ход, по коридору — в узкую дверь, за шкафами.

Мы выскакиваем на улицу. Рядом переулок. Он резко поворачивает.

— Уезжайте. Вас отслеживают. Я — уже давно под наблюдением. То, что я дал, — это всё, что могу.

— А вы?

Улыбается устало.

— Я жил в архивах. Там и останусь. А вы — живите. Пока дают.

Он исчезает за углом. Я стою, держу папку под курткой.

Снег тает на рукавах.

Машины медленно едут мимо.

Кажется, я вижу то же такси, что меня преследовало при отъезде. Только теперь с другими номерами. Но с тем же водителем.

Значит, они везде.

Значит, у меня мало времени.

Но я теперь я знаю, кого искать. И где…

Глава 32

Возвращаюсь на «Авроре» — на ночном поезде. Лежу на верхней полке в купе, сон рванный, надеюсь, что во сне придут видения. Они приходят, мелькают как в калейдоскопе, ни никак не складываются в один четкий рисунок. Не хватает пазлов.

Под утро проводница приносит чёрный чай в гранёном стакане.

Я не делаю никаких лишних движений. Никаких звонков. Папку разделил — половину вшил в подкладку, остальное отправил себе на «до востребования» в другом городе. Мало ли.

На Киевском вокзале — всё как обычно. Газетчики, городовые с форменным лицом, запах пирожков.

Но за мной идут. Чувствую. Двое. Молодые. В одинаковых серых пальто и высоких ботинках. Их лица мелькают в толпе. Стоит мне оглянуться, как они просто встают, как вкопанные или отворачиваются, будто видят что-то более интересное, чем объект их слежки.

Делаю трюк — и выныриваю не на ту улицу, что надо. Сразу сажусь в первое попавшееся такси. Через пять минут я — в районе Таганки.

Адрес у меня с собой. Старый блокнот. Фамилия — Березин. Бывший работник Палаты Юстиции. Говорили — попал под раздачу. Слишком много копал. А теперь — вроде бы живет тихо в коммуналке.

Оглядываюсь по сторонам. А вот и он.

Дом — кирпичный, четыре этажа, подъезд пахнет керосином и пылью. Дверь на третьем этаже — облупленная.

Я стучу.

Открывает — мужчина лет шестидесяти. Волос мало. Глаза — как у больного и уставшего, но не глупого.

— Кто вы?

— Друг одного человека. Он сказал, что вы в курсе о графе Алексее Гаврилове.

Березин долго смотрит, решая, стоит ли продолжать со мной беседу.

Терпеливо жду.

— Проходи.

Кухня как кухня — алюминиевая кастрюля, чайник, радио шипит.

— Барон Демид Архипов, — представляюсь я. — Меня интересует кредиторы графа Гаврилова. Они похитили его дочь Марию Гаврилову. Я ее друг.

Березин задумчиво сделал глоток горячего чая, обмакнув в него сахарок.

— Я знал графа Алексея Гаврилова по молодости.

— А потом?

— А потом пришли «они». Сказали — убрать. Он опасен. Он знал слишком много про «Черные кресты».

— Но они его не тронули. Зато тронули дочь.

Выкладываю на стол один из листов из архива Линнемяэ.

Он не берёт в руки. Только смотрит. Потом медленно говорит.

— Значит, ты хочешь доиграть партию, в которой он сгорел?

— Я хочу знать, где они прячут Марию.

Березин молчит.

— Кто эти люди, что похитили ее? — упрямо спрашиваю я.

Он впервые смотрит прямо мне в глаза.

— Хочешь имя?

— Да.

— А тебе не страшно? Никто от них еще не ушел живым.

— Мне не страшно. Я хочу найтии забрать Марию. И этих нелюдей наказать. А тебе, я смотрю, страшно?

— Мне страшно, — говорит он. — я не дворянской крови, у меня низкий уровень магии, мне с ними не справиться. Но если мы сдохнем поодиночке, то они и дальше будут считать, что им всё можно. А у них — всё долги и долги, как у ростовщиков. Только вместо денег — чужие жизни.

— Мы это еще посмотрим. Они забрали не ту девушку.

Березин устраивается поудобнее на стуле.

— Алексей был слишком гордый, — говорит он, снова наливает чай. — Он не хотел платить старые долги, считал, что дело сделано, а прошлое — в прошлом.

— Черт возьми! Да кому он должен был в конце концов?

— Аркадию Морозову.

— Не может такого быть! Он был состоятельнее Морозова.

— Да, но он не хотел платить. А граф Морозов перекупил долг Гаврилова, чтобы в один прекрасный день использовать этот козырь против рода Гаврилова. Он вообще считал, что раз у Гаврилова нет прямых наследников, то все достанется бастардам — детям самого Морозова от вдовы Гаврилова. Вот и пытается устранить законную наследницу любым путем.

— Понятно. Не получилось засадить Марию в тюрьму по ложному обвинению, тогда прибегли к крайнему припасенному варианту.

— Именно так. Вроде благородных кровей граф Морозов, но нутром всегда оставался тем, кем был.

Я не показываю, что меня трясёт от злости. Просто киваю.

— Я слышал, что Марию Гаврилову «сберегли».

— Где она?

— Ее сдали на «хранение».

— Она не вещь.

— Она — залог. Он забрал — значит, ты должен заплатить.

— 10 миллионов рублей?

Березин улыбается.

— Не деньгами.

— Что я должен сделать?

— Поехать на тайную виллу. Я скажу, где это…

Ухожу от Березина с пониманием, что дело не в долге — его выкупил Морозов для своих манипуляций с наследством.

Но это не отменяет древнего заговора и старой вражды двух родов.

Спустя день я прибываю на тайную виллу, только называется она так, а на самом деле…

Снова тюрьма. Только теперь тайная.

У входа в тюрьму меня ждёт Сильвия Шпац, старшая архивариуска Центральной Канцелярии Закрытых Дел. Ей под сорок, одета в строгий синий костюм, а под ним — кинжал с гравировкой. Глаза цвета тумана, в голосе металл.

— Демид, ты не должен быть здесь, — говорит она сразу. — Они тебя списали.

— Кто «они»?

— Те, кто охраняют теперь Марию Гаврилову. И те, кто хочет, чтобы ты начал искать не её, а то, что она унесла. То, что ей отдал отец.

Я прищуриваюсь.

— Что?

Сильвия кидает мне свёрток. Я разворачиваю. Внутри — кусок ткани. На нём — три печати. Первая — герб семьи Гавриловых. Вторая — королевская змея с мечом. А третья…

Зир заворачивается на моей шее, как петля, и хрипит.

— Третья — это знак Тихой Библиотеки. Они не пишут. Они вытравливают. Если она туда сунулась — значит, всё совсем плохо, Демид…

— Что она могла унести?

— Карту, — говорит Сильвия. — Карту Старой линии. Того, что под городом. Где спрятано… нечто, за что уже веками ведётся война.

И тут — выстрел. Где-то рядом. Потом второй. Громкий, резкий. Сильвия бросается к стене, достаёт кинжал. Я тоже выхватываю меч, глаза рыщут.

— Кто-то нас ведёт, — шепчет она.

В этот момент из переулка выходит человек в чёрном балахоне. С лицом, закрытым маской монаха. На груди — шестерёнка. Знак принадлежности к какой-то организации.

— Кто ты? — кричу я.

Он снимает капюшон. Лицо всё в ритуальных шрамах. Он не говорит. Но показывает жестом — следуй.

И разворачивается.

Киваю Сильвии. Мы идём за ним.

Он идет по внешнему периметру. Мы под стенами Старой Тюрьмы. Той самой, закрытой 200 лет назад после восстания Призрачных Узников. Проводник указывает на одну из плит в стене. Касается её — и она исчезает, открывая проход вниз.

— Она здесь? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Ты видел её?

Он делает круг рукой, словно говоря: «Вижу всех».

— Кто тебя послал?

Он указывает… вверх.

На башню, где по легенде сидит Совет Безликих. Те, кто не имеет имен. И никогда не появляется дважды.

Я поворачиваюсь к Сильвии.

— Хочешь спуститься со мной?

— Я уже спустилась, Демид. Десять лет назад. Вышла с другим лицом. Не хочу возвращаться. Но ты иди. Потому что она… ждёт. Или кто-то хочет, чтобы ты так думал.

Я иду вниз. Один.

В полной темноте, когда камни смыкаются за мной, Зир шепчет с неожиданным страхом.

— Демид… Мы не одни. Здесь кто-то идёт за нами.

На последнем пролёте, когда темнота становится плотной, я вижу силуэт женщины. Она держит в руке лампу. Лицо — в тени. Говорит голосом Марии.

— Ты пришёл.

Зир шепчет мне в ухо.

— Это не она. Это… то, что носит её голос. Беги, барон. Или останешься навсегда.

Отмахиваюсь, крепче сжимая в руке фамильный амулет.

И тут из темноты доносится голос.

Женский. Хриплый.

— Демид… ты опоздал.

Оборачиваюсь.

Темнота взрывается светом.

На пороге — женщина в черном, с лицом, вытесанным из воска, и глазами как зеркала с золотой окантовкой. В руке — папка. На груди — знак Гильдии Инквизиторов.

— Барон Архипов, — говорит она, и голос у неё звучит так, будто она только что прошлась по кладбищу. — С вами хочет встретиться наш Куратор.

— Не вовремя, — говорю. — Я занят спасением невинной женщины.

— Вы не поняли. — Женщина делает шаг внутрь. — Куратор зовёт. А тех, кто не приходит, находят потом в яме с печатями.

Зир ворчит.

— Яму с печатями мы уже видели. Совсем не хотелось бы туда попасть снова.

— Где он? — спрашиваю у женщины. — Куратор ваш.

— В Цитадели Ворона. И… — она делает паузу, — и он знает, где находится Мария Гаврилова.

Пристально смотрю на нее. Она бледная, как привидение.

Зир ползёт по моей ноге вверх, шепчет.

— Что-то тут гниёт слишком быстро.

Я поворачиваюсь к женщине.

— Веди.

— Только вы, барон. Один.

— А я один и есть.

— И я тоже не продажный, — шелестит Фамильяр.

Женщина молча разворачивается.

Иду за ней, и за мной резко закрывается дверь, захлопывается, как на засов.

Мы выходим в длинный коридор.

Каменные стены. Магические факелы, свет которых колышется, будто на них дышит кто-то невидимый.

— Вы давно работаете на Куратора? — спрашиваю.

— С момента, как моя кровь перестала быть моей. — отвечает она. — Вам лучше не задавать таких вопросов.

Зир шепчет мне на ухо.

— Чую, Демид… Это ловушка. Или шахматный ход. Причем ты — не ферзь. Ты — сломанный конь.

Мы поднимаемся по лестнице, входим в закрытый зал. Портал. Окружён шестью магами. Все в черном. Все молчат.

— Проходите, — говорит женщина.

— И куда это ведёт?

— В Цитадель. На нижний уровень. К Куратору. Он ждёт.

Я смотрю на Зира. Он шевелит хвостом и помалкивает, осваивается.

— Ну что ж, — говорю я, — будет что рассказать потомкам. Если останется, кому рассказывать.

Вхожу в портал.

Меня выкидывает в зал, выложенный черным обсидианом. Тишина здесь глухая, будто каждый звук тонет. В центре — трон. И на троне — фигура в капюшоне.

Куратор.

— Барон Демид Архипов, — звучит глухой голос. — Мы с вами не просто так встретились. Мария жива. Но у вас есть только одна ночь. Чтобы её вернуть. Или потерять. Навсегда.

— Где она?

— В Логове Безъязычных. В Старом городе. Но чтобы войти туда — вы должны оставить свою фамильную печать по эту сторону.

— Что?..

— Иначе вас туда не пустят. Они чувствуют кровь и власть. Печать — это якорь. И это плата.

Я стою, не двигаясь. Зир замер.

— Ты знаешь, что это значит, Демид… — шепчет он. — Без печати ты не барон. Ты никто.

— Но у тебя есть шанс спасти её, — добавляет Куратор.

Я смотрю в его лицо.

В этот момент трон пустеет.

Зир шипит. Комната гудит.

В следующее мгновение я уже стою на крыше Старого города, на границе того, что в Пугле называют тем, о чём лучше не говорить.

Подо мной — заброшенные улицы, где никто не ходит и не горят фонари.

Ночь. Поднялся сильный ветер. Рядом — Зир, обмотанный вокруг моей руки, как боевой браслет с зубами.

— Ну и где твоя дверь, Архипов? — шипит он. — Или ты хочешь, чтобы Безъязычные сами тебя учуяли?

— Они уже чуят, — говорю я. — Я оставил печать у порога. Как приказывал Куратор.

Оборачиваюсь.

На булыжнике у входа лежит моя фамильная печать. Символ рода Архиповых. Чернёное серебро. Полумесяц и ласточка. Теперь — просто кусок металла.

Я без рода.

Зир прищуривается.

— Теперь ты пуст. Без защиты. Без имени. Осталось только твое упрямство.

— Значит, пора заходить.

Касаюсь рукой стены.

Кирпичи уходят внутрь, будто отступают. За ними — проход. Узор из рун. Воздух тяжелый.

Мы спускаемся вниз. Один пролёт. Второй. Воздух густеет. Каждый вдох — как глоток протухшей воды.

— Я слышу их, — говорит Зир. — Они рядом. Твоё имя шепчут. Но не «барон». Нет. Теперь ты просто Демид. Просто человек.

— Ничего, — говорю я. — Я найду её. Даже если весь их пантеон выйдет мне наперерез.

На нижнем уровне появляется свет — он бьёт по глазам, как зубило. А потом появляются они.

Безъязычные.

В капюшонах. Лица закрыты повязками. Глаза, как щели в старых сундуках. В руках — цепи, ножи, книги без букв. Один подходит ко мне. Его движения — как у сломанного кукловода. Он указывает на дверь. Киваю.

— Мария, — говорю. — Где она?

Он поворачивает голову. Глаза загораются тусклым янтарём. Он шепчет. Без рта. Без языка.

И я слышу это прямо в своей голове.

— Она одна. Внутри. Но если ты войдёшь — ты останешься здесь навсегда.

— А если не войду?

— Тогда она умрёт.

— Красиво у вас тут. Умно.

— Выбор — это и есть плата.

Делаю шаг вперёд. Дверь открывается. Зир не идёт за мной.

— Ты останешься?

— Я не вхожу туда, где нет слов. Демид, ты теперь один.

Киваю. И вхожу.

Внутри — белая комната. Совершенно пустая. Только в центре — фигура. Мария. Привязанная к стулу. Без ран и без слёз. Но что-то с ней не так.

Подхожу ближе. Она поднимает голову. И улыбается.

— Здравствуй, барон. Я знала, что ты придешь за мной.

Меня будто бьёт током. Горло пересыхает.

— Что ты сказала?

— Не слышал? Я сказала — знала, что ты придешь, Демид.

— Откуда ты знала, что я найду тебя?

— Просто верила, что ты меня спасешь.

Качаю головой.

— Сейчас ты все поймёшь, А пока… — она смотрит в угол, — познакомься. Это тот, кто меня сюда привёл.

Из тени выходит фигура. Мужчина. В чёрном плаще. Лицо знакомое.

Я замираю.

— Отец?

— Здравствуй, сын, — говорит он. — Я пришел сюда, чтобы тебе помочь. Но не всё так просто. Только ты можешь сделать это. И тебе пора выбирать.

— Что выбирать?

— Кого спасти.

Он указывает рукой. За моей спиной — вторая Мария. Такая же. Смотрит. Дышит. Плачет.

Обе — Марии.

Обе — настоящие.

— Только одну ты выведешь отсюда, Демид, — говорит отец. — Вторая останется. Тут навсегда. И умрёт. Только одна — настоящая Мария. Другая — маска. И ошибка… стоит крови.

Я стою между двумя женщинами.

У меня нет права на ошибку. Есть только -выбор.

Зир шепчет в ушах.

— Выбирай. Но знай- ошибёшься — всё сгорит. Ведь вторая — вовсе не Мария — враг под личиной.

Глава 33

— Если не выберешь до заката, — шепчет Зир, мой крылатый и чересчур язвительный фамильяр, — они обе сгорят. И ты — с ними.

— Ты не помогаешь, — шепчу я ему сквозь зубы, переводя взгляд с одной Марии на другую.

Две.

Абсолютно одинаковые.

Те же густые тёмные волосы, те же глаза —как старое вино, в котором кто-то утопил тайну. Даже запах кожи одинаков — роза с тмином и лёгкой нотой страха.

Но одна из них — та, что всегда была моей боевой подругой, еще до того, как я стал тем, кто видит мёртвых и борется с проклятием рода Архиповых.

А вторая — шкура, надетая на чужую волю.

Они молчат, но смотрят — обе.

Мария справа, на ней зелёное бархатное платье, немного мятое. Она нервничает. Заметно только тому, кто в юности месяцами играл в шахматы.

А Мария слева… в идеальном наряде. Ни складки, ни морщинки. Платье

слишком идеально.

А в этом мире всё идеальное — подозрительно. Но может быть и иллюзией, дескать здесь фальшивка.

— Помнишь ли ты, — говорю я, глядя на левую, — как я подарил тебе перо феникса?

— Конечно, — улыбается она. — Ты сказал, что оно будет напоминать о тебе всегда, даже если ты уйдёшь навсегда.

— А ты? — поворачиваюсь к правой.

— Ты сказал, что это всё, что осталось от твоей матери, — говорит она.

Я сжимаю кулак. Обе правы.

Потому что я лгал и тогда, и теперь. А перо было найдено в пасти у монстра, и мать тут моя ни при чем.

Но кто из них знает мою ложь лучше?

Зир, между тем, кружит в воздухе, оставляя за собой лёгкий дым и вонь палёного пергамента.

— Хочу заметить, барон, — говорит он, зависая над Марией слева, — у этой дамы нет тени.

Я вздрагиваю. Смотрю.

Есть тень. Конечно, есть. Но она — как нарисованная. Не движется. Не дрожит.

— Хорошая попытка, — произношу вслух. — Но мало.

В это мгновение стены содрогаются.

Из сверкающего портала выходит мой отец.

Барон Демьян Архипов. Высокий хмурый.

— Я пришёл помочь, сын, — говорит он. — Но только советом. Я — не живой.

— Я и сам сомневаюсь, к какому принадлежу, — бурчу.

Он подходит, кивает обеим Мариям. Его глаза пустые.

— Они обе верят, что они — настоящие, — говорит он. — И если ты ошибёшься…

— Да знаю я! — машу рукой. — Чувствую. Но чувствую обеих.

Мария слева плачет.

Слёзы искренние. Прозрачные, как чистый лёд на пруду.

Мария справа шепчет моё имя. Голос — шелк и нож в одном пакете.

— Ты спас меня тогда, Демид… на Чёрных холмах.

— А ты? — спрашиваю правую.

— Ты бросил меня. Уехал в свою Московскую губернию. А потом вернулся, но не хотел меня взять с собой. Но я сама приехала, потому что одна я — на краю.

Зир шепчет.

— Если выберешь не ту, она сожрёт тебя первым. Но не бойся. Я останусь. Стану её новым фамильяром.

— Заткнись, — шиплю я.

Закрываю глаза. Однажды в детстве я сидел у колодца. Слышал голос. Песню. Пела её моя мама. И настоящая Мария знала эту песню, наша служанка Настасья рассказывала о ней и напевала.

Открываю глаза.

— Спойте, — говорю.

— Что? — восклицают в голос.

— Обе. Спойте. Ту, что у колодца. Выберу ту, которая споет мне эту песню.

Обе замирают. Вспоминают.

Одна — по-настоящему. Вторая — ищет в памяти, которой у неё нет.

Мария справа начинает первой. Голос хрупкий, как лёд под каблуком. Но точный.

Слова… не те. Не в том порядке.

Теперь я знаю — она не та.

А вторая поёт… и я снова там. Семь лет. Колодец. И голос — её.

— Это она, — шепчет отец. — Ты выбрал.

— Да, — говорю. — Мария… подойди.

Она встаёт. Подходит. Я протягиваю руку. В её пальцах — дрожь.

Тепло. Жизнь.

Мария справа — замирает. И вдруг…

Маска сползает. Лицо — не лицо, а щель, зияющая тьмой. Из глаз — не слёзы, а пепел. Голос — хрип вороньего крика.

— Ты не сможешь меня уничтожить, Архипов…

— Ошибаешься, — говорю я, вытаскивая из кармана зеркальце — старое, в раме из костей.

— Он ещё и с аксессуарами, — вздыхает Зир. — Модник чёртов.

Направляю зеркало на неё. Оно трескается. Свет — белый, как ярость. Мрак орёт. Комната взрывается холодом.

И вот, когда все заканчивается, я разворачиваюсь к настоящей Марии.

— Пойдем!

Отец с грустью отступает назад. Еще мгновение и он исчезает…

Мы с Марией начинаем выбираться из Тайной тюрьмы.

На пути возникают новые препятствия, словно этот старый дремучий острог не хочет нас выпускать, чтобы мы навечно покоились в нем.

Но я нашел Марию, вытащил ее из лап смерти, и собираюсь теперь вырваться с ней из этих застенков, которые как путы на ногах держат нас в мире мертвых.

Остервенело рвемся по проходам и лестницам, ведущим на верхние уровни.

Прихожу в себя, осознавая — стою по колено в ледяной воде, прижимая к себе Марию — настоящую, живую, вздыхающую с тревожным ритмом прерывистого дыхания. Её волосы мокрые, а глаза сверкают — то ли от ужаса, то ли от безудержной злости на всё происходящее.

Ей, конечно, досталось.

То в той настоящей тюрьме, в которую ее упекли по навету. То здесь — в Тайной, в которой хотели запечатать ее навечно в потустороннем мире.

Как и моего брата Арсения держали 18 лет в подобном месте. Но я вытащил брата, вытащу и свою боевую подругу- Марию.

— Слева! — хрипит фамильяр, в виде демона-насмешника. — Прячьтесь, господин барон, там стражник, у которого лицо — тухлое и с сюрпризом.

— Молчать, пернатое проклятье, — шепчу я. — Хочешь, чтоб нас сожгли в коридоре, не дав добраться до верха какие –то жалкие два уровня?

— Молчу –молчу, — затыкается Зир. — Мое дело было тебя предупредить.

Мы крадёмся вдоль мокрой стены, и каждый наш шаг отзывается эхом, будто сама тюрьма стонет от старости и тоски. Мария держится рядом. Она молчит, но я слышу, как бьется её сердце.

Стражник впереди — в маске с рогами, с фонарём в руке. Он зевает, поворачивает фонарь… и в этот момент я бросаю в тень клочок своей чёрной мантии.

— Магия, — шепчет Мария.

— Нет, дорогая, привычка. Маскировка — важное умение, когда не имеет смысла лобовое столкновение. Больше вреда от него и шума, чем пользы.

Сквозь лабиринт коридоров, ржавых решёток и усыплённых костями арок мы наконец выбираемся к верхнему уровню.

За нами — сотни лет тайных пыток, впереди нас ждет — свобода. Но еще и десятки кордонов, каждый из которых считает себя вершиной апогея.

Мы ускользаем сквозь арку, над которой написано — «Истина во тьме».

Ага, особенно когда истину выцарапывают из тебя каленым железом.

— Направо! — орёт Зир. — Или налево. Я всегда путаю, где у людей сердце!

— У тебя его вовсе нет, — шиплю я.

— Спасибо. Барон.

И тут нас все –таки замечают.

Конечно, уйти просто так не удается. Начинается гонка по лестницам, лестницам, лестницам… их столько, что мне кажется, будто кто-то спроектировал эту тюрьму в приступе безумного кошмара.

Мы вылетаем в зал, где потолок держат цепи, а стены расписаны кровью. Туда кидаются шестеро. Я разворачиваюсь. Моя рука выхватывает клинок, и его лезвие вспыхивает, будто испепеляя сам воздух.

— Мария, за мной!

Рублю вокруг себя подбегающих вплотную стражей.

Один падает — с распоротым горлом, второй получает сапогом в живот, третий — заклинание в глазницу.

Вскоре пол вокруг уже усыпан трупами стражей.

Мы добираемся до купола. На вершине — люк. Я бью в него рукояткой, и он с визгом открывается.

Лунный свет ударяет в лицо. Свежий воздух — как после утопления. Я хватаю Марию за руку. Вытаскиваю. Над нами звёзды, под нами — обрыв. И я ору.

— Барс! Барс, быстрее! Появись!

Из тени прыгает силуэт. Огромный. С чешуёй, как из мрамора ночи, с глазами — янтарными огнями ада. Барс, мой телепортер. Существо, вызывающие бесконечное уважение.

— Барс, уноси нас!

Мария кричит — от восторга, ощущая всю полноту жизни — пьянящее чувство свободы.

Пространство сжимается.

Воздух хрустит. Всё исчезает — тюрьма, камни, страх, даже на какое-то мгновение и вопящий Зир.

— Не забудьте моё крыло! Оно не любит, когда его забывают!

Мы приземляемся.

Московская губерния встречает нас дождём и запахом древесного дыма. Моё укрытие — родовая усадьба Архиповых.

Внутри нас встречает моя команда — Васька, мой верный неунывающий слуга, которого я обещал непременно женить, и невеста его уже заждалась. Вот только дело еще у нас одно важное впереди.

Нина Сергеевна, тетушка Марии, увидев свою любимую племяшку, бросилась обнимать.

Семен Колтов тоже здесь, переживал и ждал моего возвращения вместе со всеми.

А вот и он.

Мой дорогой брат близнец Арсений, который никогда не улыбается просто так. Но сейчас он широко улыбается.

Рад нашей встречи точно так же, как и я.

Думаю, он чувствовал на расстоянии все мои передряги. Уверен, что помогал мне в их преодолении.

Чертовски рад всех видеть!

Проходим в дом.

Мария садится у камина. Я подхожу. Смотрю ей в глаза.

— Карта. Скажи мне. Ты унесла её… или отец сам дал её тебе, как наследнице?

Она молчит.

— Мне Сильвия сказала. Карта Старой Линии. Под городом. Под нами. Там спрятано нечто, за что веками льётся кровь. И те, кто знают… они уже идут. Идут за тобой по пятам.

Мария медленно кивает. Снимает с шеи медальон. Открывает его. Внутри — крошечный свиток, написанный кровью. У меня перехватывает дыхание.

— Ты понимаешь, Мария, что теперь тебя будут преследовать. Не только они. Все. Всё.

— Мы пойдём туда, — говорит она.

— Мы. — Я оборачиваюсь к команде. — Все. Время пришло.

И тут в дверь кто-то стучит.

Трижды.

Сильно.

— Я открою, брат, — говорит Арсений.

— Я сам.

На пороге стоит он. Посланник из Подземного города.

Я сразу его узнаю.

На его лице — знак. На груди — печать Старой Линии. И в руке — амулет, который он протягивает мне.

Его губы шевелятся.

— Вам надо поторопиться… — шепчет он и исчезает.

Я смотрю на Марию. Решение принято.

Наутро мы отправляемся в дорогу.

Понимаю — сегодня я не просто в хорошем настроении, но и в состоянии боевого азарта.

У нас — броневик, карта, и вся команда в сборе.

Васька — за рулём. Мой брат Арсений — рядом. Семен Колтов — друг семьи тут же.

Мария — некромантка. И её тётя, Нина Сергеевна, знает столько, что молчит. Когда такой человек молчит — это хуже проклятия. Ну и Зир, конечно, сидит у меня на плече, с переливающимися серебристыми боками и с вечным сарказмом.

— Ну что, Архиповы, — хрипит Зир, щуря свои янтарные глаза, — едем туда, где воздух пахнет древней пылью и гарантированной гибелью. Радует.

Мотор броневика ревёт, как дракон огнедышащий. Мы мчимся по просёлочной дороге, мимо деревьев, сквозь предчувствие и шелест карт в сумке Арсения.

Въезжаем в лес. Туман ложится на стекло, как призрак. Здесь начинается настоящий мрак — не тот, что в подворотне, а тот, что в легендах. Карта пульсирует. Буквы шевелятся.

Останавливаемся у скалы, заросшей мхом и паутиной. Камень дрожит. Трещина — узкая, но глубокая. Васька первым замечает.

— Вот она, пещера. Там в глубине — портал!

Мы оставляем броневик.

Жаль, но, если не вернёмся — пусть будет его последняя стоянка эпична. Спускаемся в пещеру. Сначала тепло. Потом — как в ледяной купели. Зир щурится.

— Барон, ощущаю… Родственные вибрации. Трупные.

Свет фонаря выхватывает фигуру. Высокий Страж рода Архиповых, в чёрных латах, с молчанием древней гильотины.

— Ты пришёл, Демид, — говорит он глухо. — Наследие требует решительности.

Из тени выходит вторая фигура — женщина в плаще. Глаза сверкают, голос — как удар хлыста.

— Я — Страж рода Шумских. Тебе, барон Архипов, пора наложить на Тайную Сокровищницу Подземного города свою печать.

Сколько же их — Стражей рода?

И куда делся прежний, спрашивать не стал. Главное, что они на нашей стороне.

— Я готов, — отвечаю с поклоном.

Стражи идут с нами.

Идут медленно, но не от усталости, а от напряжения. Пространство перед главным порталом Дворца искажено — воздух дрожит, земля в трещинах. Мрак сгущается пятнами, в нём едва различимы силуэты Стражей. Высокие, бесплотные, с лицами, скрытыми под масками, что кажутся отлитыми из самой ночи.

Мария, с лицом, не выражающим страха, останавливается первой. В её руках уже появился череп воронёнка — излюбленный фокус её некромантии. Нина Сергеевна встает по левую руку, сдвинув на лоб капюшон, обнажив побелевшие волосы и искры колдовского жара в глазах.

— Начинаем, — тихо говорит Мария, и земля под их ногами дрожит.

Первый вражеский Страж бросается вперёд. Его движение слишком плавное для живого, слишком резкое для мёртвого.

Мария вытягивает руку — из черепа вырывается зловонный дым, который тут же принимает форму стаи мёртвых летучих мышей.

Но что-то идет не так…

Они впиваются в лицо нашего Стража рода Архиповых, дезориентируя его. Он взвыл, но не звуком, а колебанием — будто струна реальности дрогнула.

Глава 34

Мария вздрагивает и тут же отзывает мертвых летучих мышей, направляя их на вражеских Стражей.

Наш Страж даже не обернулся, двинулся вперед, как кибермашина.

Нина Сергеевна тоже шагнула вперёд.

Её голос, низкий, почти шепчущий, проникал в самое сердце ночи. Она вызывала Тени Служанок — образы утопленниц, слуг проклятых дворянских родов.

Три женские фигуры, изломанные, с длинными руками и лицами, скрытыми мокрыми волосами, возникли у её ног и рванулись вперёд, опрокидывая второго вражеского Стража. Тот отбивался, но медленно истончался — с каждой секундой его оболочка тускнела, теряя связь с Заклятием Хранилища.

— Они привязаны к вратам, — заметила Нина. — Пока врата целы, они будут вставать снова и снова.

Мария бросила взгляд назад — их отряды наступали.

— Значит, надо пройти и сжечь их сердце, — ответила она, вытаскивая из-под мантии длинную иглу, выкованную из кости мага. — Держи правый фланг.

Чужой третий Страж уже спускался с неба.

Его крылья из железных перьев, и каждый взмах рвал пространство. Мария выставила вперёд кость — удар отброшен, но её откинуло на землю. Она не вскрикнула, лишь зашипела, поднимаясь, с лицом, искажённым решимостью.

Тем временем появился он — старший Страж, вожак массивный, с горящими в глубине шлема глазами. Он держал в руках цепь, и с каждым её взмахом из земли вырывались каменные шипы.

Нина Сергеевна отпрянула, но один шип разорвал подол её плаща. Она не обратила внимания — в её руке уже был сосуд с прахом Мастера Хэнва, великого некроманта из Цзиндзяна. Она швырнула его на землю — и поднялся Хэнва, целиком из пепла, его движения были хрупкими, но смертоносными.

Хэнва нырнул под цепь и ударил по Стражу в грудь. Тот дрогнул. Цепь обмякла.

— Сейчас! — крикнула Мария. — Прорываемся!

Одновременно на поле боя вышли стражи рода Архиповых и Шумских — мои личные бойцы, присягнувшие мне кровью и клятвой. Они не были мёртвыми, но каждый из них знал, как бороться с тем, что не должно было существовать.

Первым пошёл страж Шумских — женщина — гигант, вооружённая молотом с лезвием, выкованным из лунного железа. Она не ждала команды. Удар молота с хрустом снёс одного из восстановивших Стражей.

За ней — тетушки — кузины Архиповы, Варвара и Анна, как две молнии в ночи.

Откуда они здесь⁈

Варвара управляет смерчами, которые срывают маски с лиц врагов, а Анна бросается в рукопашную, сверкая ритуальными кинжалами, зачарованными на проникновение в ткань чужой души.

Ничего себе уровень! И когда только преуспела.

Нам противостоят Иные Защитники, бывшие когда-то людьми. Их тела заключены в обсидиановые латы, и каждое движение сопровождалось звоном, будто колокол по мёртвому.

Один из них, ростом с башню, идет прямо на брата Арсения. Тот не отступает. Их молоты встречаются — раздается грохот, и земля идет трещинами. Арсений перехватывает молот, делает шаг вбок и бьет в шею — шлем со стража соскакивает, а изнутри течет густой чёрный дым.

— Откуда вы? — удивленно смотрю на Варвару и Анну Архиповых.

— Я почувствовала, что нужна общая сила рода, — глухо говорит Варвара. — И тогда я призвала Барса, он доставил нас сюда.

— Спасибо, родные! Это решающая схватка. Что значит сила рода, какая внутренняя связь!

Кузины Архиповы сражаются, как хищницы. Варвара поднимает вихрь, метнув его в сторону врат, сбивая с ног сразу троих Стражей. Анна прыгает на одного из лежащих, вогнав в грудь оба клинка.

Его тело вздрагивает, из глаз льется жидкость, орошая землю вокруг.

— Демид, путь открыт! — кричит Варвара, указывая на пролом между вратами.

Но впереди появляется Хранитель Сердца Врат — существо в белом, с пустыми глазницами, в руках у него весы. Он шагает медленно, будто измеряя не время, а вину каждого. Взвесил взглядом меня — и весы склонились влево.

— Он осудил тебя, — шепчет Нина.

— А я не просил его суда! — отвечаю и шагаю вперёд.

Я мечу огненные смерчи.

Мария бросает в Хранителя цепь костей, Нина окутывает его призрачным саваном, Арсений обрушивает молот с двух рук, Варвара вызывает шторм, Анна мечет оба клинка — и в последний момент сердце Врат вздрагивает. Трещит по швам.

Хранитель исчезает.

Врата дрогнули.

— Вперед! — кричу я и бросаюсь сквозь пролом.

Позади меня — мои Стражи рода продолжают бой, сдерживая остальных. Рядом со мной моя команда. Справа горит мантия Марии, слева — руки Нины покрываются чёрными трещинами от перенапряжения.

Но мы уже внутри.

Проходим арку. В ней — ряды символов. Мария кидает взгляд на руны.

— Эти — на старинном — магическом. Я разбираю… «Кто войдёт без духа, тот выйдет без плоти».

— Как мило, — с иронией говорит Нина Сергеевна.

Арсений размахивает артефактом.

Символы гаснут, арка дрожит, и мы входим в зал, где даже дыхание перехватывает.

Сокровищница Империи.

Высокие сводчатые потолки. Полки — с древними артефактами. Таблицы, свитки, клинки, перья, зелья, фляги, короны, цепи, манускрипты, ожерелья с живыми глазами. Всё пульсирует, как если бы история решила собраться в одном месте.

Но не успеваем сделать шаг, как воздух взрывается. Из тумана — стражи. Огромные. Один — с копьём из молнии. Другой — дымчатый, как чума.

Бросаюсь на стража с клинком. Он парирует. Искры. Треск. Кожа горит. Зир визжит.

— Ему твой парфюм не нравится! Бей ниже пояса!

Мария швыряет амулет.

Он взрывается, ослепляя всех. Нина рисует в воздухе символы. Сфера энергии обволакивает нас.

— Прорываемся! — кричу.

Страж Архиповых врубает топор в щит молнии. Треск. Шумская стражница выпускает заклинание, и второй страж начинает таять прямо у всех на глазах.

— Прорвались! — кричит Арсений, раскручивая артефакт.

Входим в центр зала.

Там — трон, и на нём — существо. Глаза — как омут. Пальцы — как змеи.

— Я Властелин Заклинаний, — говорит он. — Вы пришли сюда без приглашения. Как посмели!

Он поднимает руку — волна уносит Ваську. А за ним и Семена Колтова. Мария бросается им помочь, но тут же блокирована.

Властелин смеётся.

— Один из вас — предатель. Один из вас пришёл за моей силой, а не за истиной. Угадайте, кто.

Кровь стынет.

Все смотрят друг на друга. Молчание. Стражи рычат. Васька на полу, стонет. Зир шепчет.

— Барон… ты это почувствовал?

— Что?

— Арсений… он не тот, кем был. В нём… что-то древнее проснулось. Что-то, что шепчет — «Власть».

Поворачиваюсь к брату.

Он улыбается. Глаза — не его. Руки — тянутся к артефакту.

— Арсений⁈ — шепчу.

— Меня звали иначе, — говорит он. — И сегодня я вернусь на трон.

Что с ним такое происходит?

Властелин Заклинаний промыл ему мозг?..

Неожиданно трон вспыхивает. Пол — трещит под ногами. Тьма ревёт.

Зир сидит у меня на плече, вцепившись когтями в мой плащ, и шепчет в ухо.

— Ну что, барон, готов сражаться? С кровью, смертью, оживлением и лёгкой моральной травмой? Уж постарайтесь не обделаться при брате.

Не отвечаю.

Скольжу по чёрному мрамору зала, где пол под ногами трескается сам по себе от напряжения, от древней магии, что спит в этих плитах со времён, когда люди ещё не ступали сюда.

И вдруг я вижу — Артефакт.

Мрачный тяжёлый, он покоится в нише, обвитый цепями и высохшими венами, будто сердце у статуи выдрали и прибили гвоздями.

Вытаскиваю его.

Он сопротивляется. Дышит. Да-да, буквально. Но я держу крепко. Рука горит, будто я держу кусок солнца.

— Здравствуй, старый друг, — шепчу я, не то артефакту, не то брату, лежащему в центре круга. Его грудь недвижна…

Арсений. Он по-прежнему мой брат, и я не оставлю его здесь.

Но как освободить его от печатей, наложенных Властелином Заклинаний?

— Сейчас начнётся, — хихикает Зир. — Не забудь ударение в заклинании поставить правильно. А то оживишь вместо брата не пойми кого!

Встаю над кругом.

Магический пепел шевелится у ног, будто змея, почуявшая запах и тепло живого тела. Я поднимаю артефакт, и он сам открывается.

Читаю заклятия.

Они сами всплывают в моем сознании, словно из глубин древних миров.

Незнакомые, но я чувствую, будто владел ими всегда — тысячелетиями.

На пределе нервов, на краю сознания и бытия они, словно вернулись ко мне обратно.

К своему настоящему хозяину.

Арсений вздыхает. Резко, надрывно. Его грудь ходит ходуном, он хватает рванными глотками воздух.

— Где я?.. — голос его хрипит, но такой родной.

— В аду, брат. Но не переживай. Ты к нему привыкнешь. Мы во Дворце Властелина.

Брат поднимается. Смотрит на меня. И… не узнаёт.

— Кто ты?

Мне становится не по себе. Потому что в его глазах — пустота. Ни боли, ни радости, ни воспоминаний.

— Барон, — сипит Зир, — у него в зрачках руны. Властелин переписал его изнутри. О, вот это вечеринка начинается!

Не все я учел.

В это время стены дворца начинают содрогаться. Кто-то явно с хорошим знанием латыни — читает заклинания. Эхо разносится по сводам.

Появляется Властелин. Словно ниоткуда.

Он их и читает.

Облачённый в злато и чёрную сталь, в короне. Лицо его скрыто.

— Демид Архипов. Хочешь вернуть брата? Забирай. Вот только сначала — пройди через меня.

И он поднимает артефакт — Скипетр Первого Века. Говорят, этим артефактом можно закрыть небо. Или отворить врата в себя самого. Что, впрочем, смертельно в 100% случаев.

Иду вперёд.

Арсений сзади не двигается. Стоит, как статуя, и я чувствую — он ещё не с нами.

Зир бормочет.

— Ну, дерзай, барон. Главное — не дай ему коснуться тебя. Один контакт — и всё. Будешь болтать с мышами в подвале вечности.

Властелин кидает первую руну. Воздух рвётся на куски, как ткань, и в меня летит вихрь, пахнущий серой.

Ставлю щит. Мой артефакт — Ключ Бездны — вспыхивает. Он впитывает заклинание и выплёвывает в ответ угасание — тьму, которая гасит его свет.

— Неплохо, — говорит Властелин, и кидает в меня второй артефакт — Камень Тишины. Звук исчезает. Всё. Ни голоса, ни шагов. Тишина такая, что хочется выть.

Отвечаю Кровью Памяти — режу себе ладонь, и кровь вспыхивает заклинанием. Появляются тени — мои воспоминания — мои предки. Они летят на Властелина, как голодные псы.

Но он… он смеётся.

И тени рассыпаются. Потому что артефакты замка — на его стороне.

— Здесь ты никто, барон. Здесь — я закон.

— Да чтоб тебя, — шепчет Зир. — Он привязал артефакты к трону. Это значит, пока трон не сломан, он неуязвим.

Нужно отвлечь его. Нужно обезоружить.

И я начинаю говорить. Не словами. Заклинаниями. Разрушаю стены, отвлекаю, кричу.

— Зови себя хозяином, но я — демон в тебе, и ты — лишь сосуд!

Властелин злится. Скипетр полыхает. Время сжимается в точку. Меня отбрасывает к стене, плечо хрустит.

И тогда неожиданно двигается Арсений. Чувствует, что я — его брат близнец в опасности. Арс выходит вперёд. Без памяти, без сути — но с инстинктом.

И… встаёт между мной и Властелином.

— Что ты делаешь? — кричу я.

— Я не знаю, кто я… — отвечает он. — Но я знаю, что ты мой брат.

И тогда всё меняется. Властелин кричит. Он кидает Третью Руну. Это — смертельная. Она разрывает душу. Я чувствую, как внутри меня пылает.

Но Арсений перехватывает руну. Его тело дрожит. И он поглощает её.

— Арсений!..

— Беги, Демид. Он идёт не за мной. Он идёт за тобой.

И тут раздаётся грохот. Железные ворота раздвигаются. И в зал входит она.

Фигура в тени. Женщина в плаще. В руках — артефакт, который никто не видел тысячу лет.

— Вот и ты, Демид, — говорит она. — Наконец- то пришел.

— Кто ты, чёрт тебя побери⁈

— Я — душа главного артефакта Имперского хранилища. Если ты сегодня одолеешь в Заклинаниях Владыку, то я буду принадлежать и подчиняться тебе. Но сам артефакт — моя материальная оболочка находится на седьмом подземном уровне. Сможешь ли ты туда пройти?

Женщина растворяется в темноте.

Властелин хохочет.

— Никому никогда не одолеть меня в собственном Дворце. Потому что он заговорен мной. И теперь тысячу древних артефактов и магических рун служат только мне.

Зир сипит.

— Барон, а вот это уже — проблема.

Глава 35

Вхожу в Зал Заклинаний, и двери за моей спиной смыкаются с гулом, словно гробница. Воздух густ от силы — он вибрирует, пульсирует, словно живое сердце старого мира. Под ногами — древние плиты, испещрённые рунами. В центре зала, прямо под куполом, где витают сгустки чистой маны, стоит Он.

Властелин Дворца.

Верховный маг Заклинаний.

Не поворачивается. Он уже знает, что я здесь.

— Ты не готов, — говорит, не поднимая головы, и я впервые вижу, как его мантия вздымается от магического напряжения. — Назови причину, по которой мне стоит пощадить тебя.

— Я пришёл за тем, что принадлежит мне. — Мой голос твёрд, хоть внутри всё горит. — Я стану Главным магом. Я им был всегда — еще в прошлой жизни.

Он поворачивается.

Его лицо скрыто капюшоном, но я чувствую его взгляд. Лёд. Яд. Безжалостный ум, который тысячелетие ковал заклинания, пока другие сгорали от амбиций. Он поднимает руку — медленно, будто не придаёт значения — и с неба срывается первая молния.

Из воздуха. Она пронзает пространство между нами, и я успеваю только взмахнуть рукой, отводя разряд в сторону заклинанием защиты.

Срываю с себя перчатку, и по моей ладони бегут языки багрового пламени. Огонь — мой союзник. Моя суть. Я вскидываю руку, и из неё вырывается драконье пламя — хищный язык магического огня, что жжёт не плоть, а саму душу. Он летит к нему, рассекая воздух с рычанием.

Но маг исчезает.

Просто растворяется в воздухе, как мираж, как сон, оставляя только затухающие всполохи астральной материи.

Кружусь, выискивая его. Он появляется за моей спиной — материализуется, вырастает из тени, словно он сам и есть сущность этого дворца.

Ощущаю, как заклинание молнии ударяет в мою спину — я подброшен вверх, тело горит, доспехи трещат, магическая ткань моих одеяний искрит. Но я не сдаюсь. Сделав сальто в воздухе, создаю щит из расплавленного эфира и направляю его вниз, как волну.

Властелин уворачивается, но я вижу — его мантия тлеет.

Зацепил!

— У тебя есть сила. Но нет ясности, — говорит он, паря в воздухе. — Ты пылаешь, но не контролируешь огонь. А я — сам стал огнём.

Отвечаю не словами, а заклинанием.

Левой рукой вызываю вихрь из стеклянных игл — формирую их из влаги воздуха, уплотняю, раскручиваю. Владыка снова исчезает — и появляется прямо в гуще бури. Его заклинание — вивисекция времени — почти спасает, но одна из игл входит ему в плечо, и я слышу, как он впервые стонет.

Кровь. Значит, он не неуязвим. Он — человек. Или почти человек.

Опускаюсь и ставлю ноги, твердо упираясь в пол. Начинаю плести большое заклинание. Обе руки — в движение, воздух дрожит, вокруг меня вращается ореол света и жара. Это — Огненная Печать. Заклятие, которое нельзя развеять. Которое переплавляет всё в радиусе двадцати шагов.

Он знает, что это.

— Глупец! Ты сожжёшь и себя!

— Может быть, — отвечаю. — Но ты точно сгоришь.

Бью ладонями по полу.

Магия уходит вглубь камня, пробуждая руну за руной, круг за кругом, как артерии под кожей. Пламя вырывается из трещин, заливает зал. Колонны трещат. Купол вибрирует. Всё вокруг превращается в котёл стихии.

И в этом аду — он. Стоит в центре. Не убегает.

Он поднимает руки. Начинает контрзаклятие.

Сверху, сквозь пламя, пробиваются цепкие нити молний. Они срываются с его пальцев, создавая сеть, схожую с паутиной, и стремятся ко мне.

Не могу остановить её — слишком поздно! Бросаюсь в сторону, и одна из нитей сшибает меня, кидая о колонну. Треск. Чувствую, как ломается ребро. Вкус крови во рту.

Но я жив. А он — больше не двигается.

Огненная Печать закрылась.

Пламя не уходит. Оно медленно опадает, и в нём он — горит.

Стоит. До последнего. Не отступает.

Плащ пылает. Руки — уже скелеты. Лицо — всё ещё скрыто капюшоном.

Я поднимаюсь. И иду к нему.

Он стоит, склонив голову.

— Ты… — хрипит он. — Дошёл… до конца.

— Нет, — отвечаю. — Я еще продолжаю.

И бью последним заклинанием — копьём, выкованным из огня и решимости, которое пронзает его грудь.

Он словно ждал этого. Его тело рассыпается в пепел, но перед тем как исчезнуть, он смотрит мне в глаза. Его взгляд — не злоба.

Признание. Он исчезает.

Пламя гаснет. Воздух тих. Я стою в центре зала. Один. И с каждой секундой я чувствую, как меняется пространство.

Оно принимает меня.

Ступени, что вели к трону Главного мага Заклинаний, начинают светиться. Рядом появляется Скипетр. А в воздухе — еще виснут звуки голоса Властелина.

— Не стань тем, кого ты победил.

Делаю шаг. Второй.

Скипетр пульсирует в руке.

Сила проникает в меня — мощная, древняя, как сама магия.

Теперь я — Главный Маг Заклинаний.

* * *

Стоим перед воротами родового особняка. Рядом со мной брат Арсений, с лицом, на котором отражается усталость и удовлетворение одновременно.

Думаю, что я выгляжу точно так же.

Мария, некромантка, стоит чуть поодаль, её глаза сверкают, а рядом с ней — её тётка Нина Сергеевна, женщина с острым языком и не менее острым умом.

Вася, наш верный спутник, улыбается, но в его взгляде читается настороженность. С нами также боярин Семён Колтов, человек, чья преданность нашему клану вызывает уважение.

Мы вернулись домой — победителями, но ощущение покоя иллюзорно. Как только я ступаю на крыльцо, мой телефон вибрирует в кармане. Номер неизвестен.

— Архипов, — звучит голос на другом конце. — Это князь Александр Колтов.

Напрягаюсь.

— Князь? Чем обязан?

— Граф Аркадий Морозов и его люди подготовили документы на ваш арест. Обвиняют в превышении полномочий и захвате Императорской сокровищницы.

Чувствую, как кровь стынет в жилах.

— Почему вы мне об этом говорите?

— С меня спал морок, наложенный Властелином. Я понимаю, что он мёртв. Впервые вздохнул полной грудью. Прошу простить все мои помыслы и деяния, не ведал, что творил. Я на вашей стороне.

Неожиданно в кабинет влетает Васька. Его шапка летит на пол, глаза полыхают, будто он сам вырвался из пекла.

— Они уже во дворе! — шипит он, срывая со стены меч.

— Кто?

— Гвардия. С ордером.

Сердце стучит, но я не двигаюсь. Не бегаю. Не прячусь. Просто спокойно стою.

А внутри — трещит. Надламывается.

— Мы не дадим себя взять, — говорит Зир.— Ты только скажи — я открою Печать Заступника. Пускай попробуют сунуться.

Строго смотрю на него. Он не понимает.

— Нет, — говорю. — Хватит. Я не буду всю жизнь бегать. Прятаться. Превращаться в зверя только потому, что кто-то в меня ткнул пальцем.

Он хмурится.

— Но тебя ведь убьют!

— Возможно. Но если я сейчас убегу — умру так же. Только другим человеком. Без имени. Без рода.

Он умолкает, поджав хвост.

Внезапно раздаётся громкий стук в дверь. Мы обмениваемся взглядами.

— Кто бы это ни был, — говорю я, — мы готовы.

Через мгновение дверь взрывается.

Треск дерева, как хруст костей. Топот сапог. Капитан в зелёной форме Императорской Гвардии входит первым, орден на груди блестит, как льдинка. Морозный взгляд — не человек, а машина, которой дали приказ.

— Барон Демид Демьянович Архипов?

— Я, — отвечаю, выпрямляясь.

Он разворачивает свиток. Печать алого воска трескается, будто сердце Империи раскололось.

— По указу Императрицы… приговариваетесь к задержанию по подозрению в заговоре против короны, использовании запрещённой магии и… — он смотрит на меня, —и убийстве советника князя Туганова.

— Что ж, — киваю. — Хорошо звучит. Значит, и советника князя — Туганова тоже я убил?

Руки гвардейцев опускаются на мои плечи. Холодные пальцы. Железо наручников щёлкает, как клык волка. Коротко. Без жалости.

Зир орёт где-то за спиной, но я не поворачиваюсь.

И не оглядываюсь. Это мой выбор.

Меня выводят через парадную. Слуги жмутся к стенам, как мыши. Кто-то шепчет молитвы. Кто-то крестится. Кто-то просто смотрит, как на мертвеца, которого ещё не похоронили.

Я иду, высоко подняв голову. Кажется — шагнешь неосторожно, и провалишься.

Машина гвардии стоит, блестя боками на солнце. Металл обшит гравировками — на них геральдические волки, ворон, огненный крест.

Ступаю внутрь.

Скамья. Против меня — он.

Граф Аркадий Морозов. И почему я не удивлен?

Ах, да! Меня же князь Александр Колтов предупредил.

Смотрю на Морозова в упор.

Он сидит спокойно. В белоснежном кителе, словно у него праздник великий, перстень с рубином на руке. Глаза как лёд, который никогда не тает. В руках — трость, хотя я точно знаю- ноги у него крепкие. Трость — не для опоры. Для акцента.

— Демид, Демид, Демид… — тянет он, будто пробует вкус вина. — Ты всё-таки решил не бежать. Удивлён.

— Я не крыса.

— Нет, конечно. Ты лев. Льва проще застрелить, чем прогнать. Но зачем стрелять, если можно договориться?

Он делает жест. Трость касается пола. Двери закрываются. Машина трогается. Гвардейцы остаются снаружи.

Внутри — только мы. Он, я. И холод между нами.

— Ты думаешь, я тебя арестовал? — спрашивает он.

— Формально — да. Хотя тут другое — ты пытаешься меня подставить. Посмотрим, что у тебя из этого получится.

— На самом деле — я тебя спас.

Смотрю ему в лицо.

— Если бы не я, тебя бы увезли в Суздаль. Без суда. Без имени. На опыты. — Он щёлкает пальцами. — Ты — не просто наследник Архиповых. Ты — угроза. Ты можешь сломать саму ткань. И ты же знаешь это.

Молчу. Потому что да — знаю.

— Я предлагаю тебе выход. Один. Но он дорогой.

— Я слушаю, — хмыкаю.

— Ты вступаешь в Тайную Канцелярию. Работаешь на меня и еще кое-кого, — тычет пальцем вверх. — На Империю. Официально тебя признают умершим. Ты исчезаешь. Но будешь жить и работать на нас.

Смотрит прямо мне в глаза.

Он это серьезно?

— Либо так — либо настоящая смерть. Выбор за тобой. У тебя ночь на раздумья. Утром я хочу услышать твой ответ, — уверенно говорит граф.

Мы словно играем с ним в шахматы. Он проигрывает каждую партию. Но раз за разом изворачивается и придумывает новые шаги -козни.

Машина тормозит. Щёлкает дверь.

— На выход! — командует капитан.

Я стою у здания, которое не узнаю. Смотрю в небо. А с крыши напротив, замечаю тень. Кто-то наблюдает. В темноте светится знак. Печать Заступника. Только Зир знает, как её вызвать…

И тогда я понимаю — Морозов — не единственный, кто хочет видеть меня живым.

Кто-то ещё играет свою игру.

— Ну что ж, — говорю, глядя графу Морозову прямо в глаза, — раз уж мы это начали — давайте дойдём до конца.

Мы сидим в кабинете следователя Иванова. Дубовый стол, шкаф с делами, запах чернил. Всё в этом помещении кричит о порядке, о законе, о том, что здесь, мол, всё по уставу.

А вот и нет.

Пока что всё — фарс.

Аркадий Морозов всё ещё держит трость в руках. Улыбается. Взгляд — острый. В нём нет страха. Только раздражение. Он уверен, что всё контролирует.

Жду момента.

Всё это время. Я шёл сюда не как жертва, не как обвиняемый. Пришёл с картами. И сейчас выкладываю первый козырь.

— Следователь, — говорю я, — вы задавали вопросы. Хотите правду?

Иванов моргает.

— Говорите, барон.

— Граф Аркадий Морозов, действующий агент Тайной Канцелярии, использует свои полномочия для личной выгоды. Он присваивал разработки магов, контролировал потоки финансирования, выводил средства из казны через фиктивные лаборатории. А главное — работал бок о бок с Властелином. С тенью, которую сама Империя назвала вне закона.

Морозов улыбается.

— Вы серьёзно?

— Конечно.

Он поворачивается к следователю Иванову, с напускным спокойствием.

— Вы правда собираетесь это слушать?

Иванов хочет что-то сказать, но я уже вынимаю пергамент. На нём — записи. Печати. Свидетельства. Строки, которые сам Морозов подписал, в те моменты, когда был слишком уверен в себе.

— Вот здесь — отчёт по лаборатории в Нижнем Тагиле. Деньги получены — лаборатория не существует.

— Фальшивка, — бросает Морозов.

— Тогда почему тут твоя подпись?

Кидаю на стол второй документ. Потом третий. Запах воска, свежих печатей. Свидетельства. Подписи. Всё настоящее. Всё — добыто моими людьми, кропотливо, медленно. Но верно.

Морозов хмурится. Смотрит на Иванова. А тот вдруг… меняется.

Вижу — как у следователя пелена спадает с глаз. Он откидывается назад. Медленно снимает очки. И смотрит на Морозова уже как на преступника.

— Вы… — произносит он. — Вы это действительно делали?

— Не слушайте его! — бросает Морозов. — Архипов — манипулятор. Он маг, он…

— Маг, — говорю я, впервые в голос. — Но не преступник. В отличие от тебя, Морозов.

В этот момент дверь открывается.

Входит Арсений. Мой брат. За ним — Мария и Нина Сергеевна. Некроманты. — Вижу, как Морозов дёргается. Он знает, кто это.

Вслед за ними — семейство Колтовых. Семён — спокойный, как ледник. А за ним — его дядя, князь Александр Колтов, человек, имя которого всё ещё звучит на совещаниях в министерствах.

— Вы… что вы тут делаете? — Морозов отступает на шаг.

— Даём показания, — говорит князь Колтов.

Один за другим, они выкладывают правду. Все.

Мария рассказывает, как Морозов пытался подчинить себе древнюю реликвию — Коготь Мертвого Солнца.

Нина подтверждает, что он использовал знания из запрещённого тома, хранившегося в Катакомбах Кришельского Приюта.

Семён заявляет, что именно Морозов заказал убийство мага Харита, выдав всё за «неудачную зачистку». По факту — советника князя Туганова.

Князь Колтов говорит прямо — Морозов — предатель Империи. И он это знает.

А Иванов… он уже не следователь. Он — обвинитель.

Морозов теряет над собой контроль. Его лицо багровеет.

— Вы сговорились! Это…

— Подписывай, — говорю я, вынимая последний документ. — Заявление о признании. Либо тебя уводят в кандалах — и ты исчезаешь навсегда в Подвалах Тайной Канцелярии. Там не ждут протоколов. Там ждут плоти.

Он смотрит на меня. Злобно. Молча.

— Подписывай! — повторяю. — Или зови своего покровителя. Властелина. Может, он вытащит тебя.

Только покровителя больше нет.

Морозов садится. Подписывает. Ручка дрожит. Пот струится по виску.

Вот и снята маска.

Когда его уводят, кабинет будто вздыхает. Как будто сам воздух очищается. Иванов садится. Смотрит на меня.

— Вы… как долго вы это готовили?

— Много месяцев. Законно. Без магии.

— Почему не раньше?

Смотрю на документы.

— Потому что раньше мне никто не поверил бы. Да и факты были не все.

— А теперь?

Смотрю на дверь, где исчез Морозов.

— Теперь время пришло…

Мы продолжаем беседу.

И тут дверь снова распахивается. На этот раз — солдат. Из штаба. В руках — депеша. На бумаге чёрная печать.

— Срочно. Барону Архипову.

Разворачиваю. Читаю. Чувствую, как земля уходит из-под ног.

«Граф Морозов сбежал. Караул перебит. В тюремной стене — пробоина. Его люди внутри Империи. Мы не знаем, кто из них — кто».

Медленно опускаю письмо. Смотрю на своих. Арсений уже берёт меч. Мария достаёт череп-связник. Семён сжимает кулак.

— Он не считает, что проиграл, — говорю. — Борется, точнее, пытается избежать наказания.

Иванов спрашивает шёпотом.

— Что теперь?

— Теперь — мы его достанем по любому. Ему не уйти от справедливого возмездия.

Граф Морозов бежал в спешке. По слухам, у него было припрятано золото — не много, но достаточно, чтобы купить пару недель жизни в немецкой гостинице, если доберётся.

Спустя пару часов на старой Дворцовой дороге, между Чёрным лесом и мостом через Кривую балку, его карета и попалась. Мы перекрыли путь.

Один из моих людей — Семен Колтов — выводит свою гнедую прямо поперёк тракта, ружьё положил на колено. Второй — Васька — стоит сбоку в ельнике.

Карета затормозила резко. Один из кучеров, мальчишка, глянул — и сразу спрыгнул, побежал в лес.

Выхожу медленно вперед.

Минуты тикают — человек в карете уже понимает, что ему конец, но ещё держится за иллюзию. Как утопающий за ломкую щепку.

Граф выглядывает из окошка. Лицо его белое, как крахмальная наволочка, глаза бегают, руки дрожат.

— Ах, это вы… — разочаровано говорит он.

Киваю гвардейцам.

Те подходят к дверце. Один выдёргивает её с мясом, второй подносит штык прямо к горлу графа.

— Выходи, Морозов. Всё. Приехал.

Он вылезает, шатаясь, как фарфоровая кукла, выброшенная в грязь. Стоит, дрожа каждой жилкой.

— Ты чего дрожишь, граф? — говорю я, подходя ближе. — Не дрожал, когда подпись ставил под приказом на мой арест?

Он промямлил что-то. Губы у него слипались от страха, язык как ватный. А я говорил медленно, чётко, как нож затачивал каждое слово.

— Тебе не уйти от возмездия. Придется платить по всем счетам.

Морозов что-то взвизгнул. Попытался обернуться к гвардейцам.

— Я… я требую… Я имею право… Я…

Подхожу ближе, вплотную.

— Ты требуешь? — шиплю я. — У кого ты теперь требуешь? От тебя даже жена сбежала. Ты один, граф. Грязный, жалкий, забытый. И никто тебя не спасёт.

Граф оседает на колени. Белые перчатки падают в грязь. Гвардейцы хватают его под руки и тащат к упряжке.

Где-то в стороне зашелестели кроны — поднялся ветер.

Мы стоим у обочины, глядя, как графа грузят в чёрную тюремную повозку. Арсений смотрит на меня.

— Ну и что теперь, брат? — говорит он, глядя на меня, щурясь. — Всё. С Морозовым разобрались. А дальше-то что? Чем теперь займёшься?

Васька, Семен и один из гвардейцев — уставились на меня.

Обвожу всех взглядом. На душе — странная, тяжёлая тишина.

Усмехаюсь. Медленно снимаю перчатку. И сжимаю кулак.

— Теперь, — говорю тихо, — теперь мы займёмся тем, кто стоит над ним.

— Над Морозовым? — переспрашивает удивленно Васька. — Так он же на Властелина работал. Разве, не?

Киваю.

— Тот заказы отдавал. Натравливал. Ждал, что мы сгинем. Настоящий зверь. Только там целый спрут таких, как они.

Слышен скрип повозки, на которой увозят графа. Провожаю взглядом.

— Пока мы только щенка поймали. А теперь — охота пойдет на волков…

* * *

От автора:

Первый том здесь: https://author.today/work/415097

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Наследник. Тайны рода. Том 2

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Nota bene