Библиотека :)

Ямада будет спорить [litres] 1035K - Марина Сергеевна Комарова (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Марина Комарова Ямада будет. Книга 1. Ямада будет спорить

Ёкай не справится – женщину пошлёт.

© Комарова Марина

© ИДДК

Содержание цикла «Ямада будет»:

Книга 1. Ямада будет спорить

Книга 2. Ямада будет драться

Глава 1

– Танака-сан, мы хотим представить новый проект по усовершенствованию и развитию восточной части района Асакуса.

Мы кланяемся. Мой начальник заметно нервничает, цепляется за красную папку с документами так, будто она может стать его спасением. Не станет.

Шиджеру Танака, младший сын владельца корпорации «Танака Групп», пристально смотрит на нас, словно сканирует каждую мельчайшую деталь. При этом его не особо интересует Сато-сан, который, кажется, в любую секунду готов всё скинуть на меня и удрать за эти красивые стеклянные двери с криком «Ну ты уж как-то сама!».

«Ямада, это твоя идея! – звенят в голове его слова. – Ты всё время споришь. С тобой невозможно работать! Ты пришла в тихий коллектив, где всегда чётко выполняются поручения руководства, но ты споришь! Споришь так, словно от этого зависит твоя жизнь!»

Сато-сан не хотел сюда идти, но понимал, что одну меня пускать нельзя, поэтому собрал всю свою силу воли и отправился со мной. Сила воли была явно больше самого Сато-сана, потому что если опустить взгляд, то я вижу его сияющую на солнце лысину. Маленький человек – большая воля. Но с сомнениями.

Мы выпрямляемся. Шиджеру сверлит меня взглядом чёрных, как ночь на Кикайдзиме, глаз и чуть прищуривается. Ему тридцать два, и весь мир у его ног. А ещё он считает, что женщины годятся только для одного.

– Это вы та самая Ямада, о которой все говорят? – В его хрипловатом баритоне звучат ироничные отголоски, достаточно тонкие, но с большим потенциалом для хамских. Даже с претензией.

Я спокойно смотрю на него и чуть улыбаюсь. Сама благожелательность. Сато-сан рядом шумно выдыхает, старается не пыхтеть паровозом, косит глазом, чувствуя, что ещё немного – и начнут летать искры в воздухе.

– Та самая, Танака-сан.

– И что вы можете предложить?

Моя улыбка становится шире, острее, невиннее.

– То, что нас сделает богаче.

А ещё то, что никогда бы не смогла озвучить настоящая Ямада Ясуко.

3 месяца назад

Стеклянный стакан со стуком опускается на деревянную стойку, которая настолько истёрта, что скоро появятся дырки.

– О-о-о, это невыносимый день, – срывается с моих губ стон. – Они уволили меня, хотя прекрасно знают, что это всё козни Юкико, которая вытесняет конкурентов. И поставщик задержал материалы, как специально. Будто они договорились!

В мой стакан заботливо подливают пива, а хозяин Окава, коричневый от летнего загара, сочувственно смотрит и пододвигает тарелку с кальмаром на шпажках.

«Ракун» – маленькая старая лапшичная, спрятанная в одном из узких переулков Асакусы. Здесь стены украшены пожелтевшими фотографиями и выцветшими афишами, показывающими истории минувших дней. Запахи жареного чеснока, соевого соуса и имбиря смешиваются с ароматом свежесваренного бульона, создавая уютную атмосферу.

Потолок здесь низкий, а освещение тёплое и мягкое, благодаря старым лампам, висящим над каждой стойкой. Пол скрипит при каждом шаге, как будто рассказывает, как стучали тут гэта предыдущих поколений. Хотя, конечно, лапшичная не настолько стара, но впечатление именно такое.

Деревянные столы и стулья, хоть и изношены, кажутся приглашением для каждого, кто нуждается в отдыхе и пище. На каждой поверхности видны следы времени: царапины, пятна, места, где лак давно стёрся.

Всем этим заправляет хозяин Окава, худощавый мужчина около пятидесяти, чей внешний вид сразу вызывает необъяснимое ощущение дома, куда можно прийти, пожаловаться на жизнь и получить поддержку. Его лицо, коричневое от многолетнего летнего загара, изобилует морщинами, каждая из которых рассказывает свою историю о долгих годах тяжёлого труда и забот. Тело, стройное и жилистое, излучает силу и энергию человека, привыкшего к постоянной работе.

Но больше всего в хозяине Окаве привлекают его глаза. Невероятно тёплые и добрые, словно излучают внутренний свет. Эти глаза – настоящие окна в его душу, стоит взглянуть и делается как-то легче. Когда он смотрит на вас, создаётся впечатление, что он видит вашу боль и радость, готов разделить с вами и то, и другое.

Волосы, чуть тронутые сединой, аккуратно зачёсаны назад, подчёркивая его опрятный и аккуратный внешний вид. Он всегда одет в простую, но чистую одежду: белую рубашку и синий с пришитым енотом фартук, который носит с такой же гордостью, как самурай носил бы свои доспехи.

Руки хозяина – отдельная история. Сильные, с длинными пальцами, умело орудующими ножом. Каждый его жест точен и выверен, будь то нарезка овощей или подача блюда клиенту. Несмотря на свою загруженность, он всегда найдёт время для каждого посетителя, внимательно выслушает и даст мудрый совет.

В общем, «Ракун» – местечко с особой атмосферой уюта и спокойствия. Идеальное убежище для тех, кто нуждается в тепле и поддержке. Поначалу я не обращала внимания на скромную вывеску, но однажды зашла и пропала. Ужинала тут каждый вечер после работы. М-да. Работы-то теперь у меня нет.

– Не переживайте так, – мягко говорит хозяин Окава, подавая мне миску с горячей лапшой. – Ваша коллега может плести свои интриги, как цути-гумо, но однажды кто-то смахнёт её паутину.

– Да, Юкико всегда была мастером в интригах, – вмешивается пожилой Такамацу-сан, частый гость лапшичной, с которым мы однажды разговорились об устричном соусе и с тех пор приятельствуем, когда пересекаемся в «Ракуне». – Поговаривают, что она на самом деле любовница вашего начальника. Вот почему ей всё сходит с рук.

Да уж, а сплетни-то разлетаются далеко за пределы компании. Все обо всём знают. Это только считается, что в большом городе неинтересно, чем кто занимается. А по факту выяснится, что кто-то с кем-то да виделся, кто-то с кем-то когда-то пил пиво и заедал жареным рисом.

Остаётся только вздохнуть. Дрянной денёчек, чего уж там. Но лапша у хозяина Окавы божественная.

– Именно, – подхватывает Харада-сан, деловитая женщина средних лет, всегда приходящая сюда после работы в магазине обуви. Постоянно молодится и заводит отношения с парнями помладше с завидным постоянством. Порой кажется, что пока я жду миску лапши, Харада-сан успевает расстаться и тут же обрести нового кавалера. – Юкико сразу так начала работать в вашей компании. Она знает, как манипулировать людьми, и всегда добивается своего. Но такая позиция рано или поздно приведёт её к краху.

– Вы правы, – мрачно замечаю я. – Но это не делает моё положение легче. У меня нет работы, и у них все карты на руках.

– Знаете, – хозяин Окава подаётся вперёд, опираясь на стойку, – иногда, чтобы одолеть паука, нужно стать богомолом. Возможно, вам стоит пересмотреть свои планы и попробовать сыграть в их же игру. Вы умная и целеустремлённая. Не позволяйте Юкико и ей подобным лишать вас ваших прав и мечтаний.

– А-а-а! – отмахиваюсь я. – Судиться с ними гиблое дело. Никаких денег не хватит. Да и мне потом будет банально нечем платить за жильё. Поэтому бороться сейчас – путь в никуда. Правда, если я лишусь всех денег, вы наймёте меня, хозяин? Я буду жить на скамье возле лапшичной, носить жемчужину в пупке и привлекать клиентов.

– Только одну жемчужину? – педантично уточняет студент Нагиса, который хлещет уже пятую чашку кофе и пытается сочинять курсовую, но всё время отвлекается.

Ему тут же прилетает от Харады-сан, слышится лёгкое шипение: «Развратник!» – но при этом ясно прослеживаются довольные нотки.

Надеюсь, его-то она ещё не закадрила?

Я вздыхаю и подношу палочки ко рту, захватывая несколько длинных аппетитных нитей лапши. Первое, что ощущаю – это насыщенный аромат бульона. Он согревает меня изнутри даже прежде, чем я успеваю попробовать. Густой, богатый вкус умами мгновенно окутывает мои вкусовые рецепторы. Лапша мягкая, но с упругой текстурой, словно тает во рту. Свежие овощи и тонкие ломтики свинины дополняют бульон – идеальное сочетание.

Стрессу приходится отступить, потому что ничто в этом мире не может соревноваться с вкусной едой. Хозяин Окава, кажется, владеет секретным рецептом, который может вернуть людям потерянное спокойствие. Бульон, сваренный на медленном огне с любовью и вниманием, словно впитал в себя все добрые чувства, которые хозяин вкладывает в своё дело.

– Как всегда превосходно, хозяин, – говорю я, слегка улыбаясь. – Ваша лапша – настоящее чудо.

Он складывает руки на груди:

– Рад, что вам нравится. Вкусная еда – это лучшее лекарство для души, – отвечает он.

Да, главное, не усердствовать без меры. Иначе я попросту не войду сюда – придётся расширять вход.

Вечер течёт своим чередом. Если не задумываться о произошедшем сегодня и том факте, что утром мне не надо рано вставать, то всё как всегда.

Часы на стене показывают поздний вечер, когда я наконец поднимаюсь из-за стола, ощущая приятную сытость и благодарность за это место и этих людей.

– Пора мне идти, – говорю, поднимаясь и кланяясь в знак уважения. – Спасибо за поддержку, хозяин Окава. И всем вам, – добавляю, кивая другим посетителям.

– Берегите себя, Ямада-сан, – отвечает он, в тёмных глазах мелькает что-то тёплое. – И помните, мы всегда здесь, если вам что-то понадобится. Приходите.

Да, лапшичная открывается вечером, работает всю ночь и закрывается только в первой половине следующего дня. Хозяин специально открыл такое заведение для тех, кто работает допоздна.

– Будьте осторожны, Ямада-сан, – подхватывает Такамацу-сан, – и не теряйте духа.

– Удачи вам, – добавляет Харада-сан, поднимая руку в жесте поддержки.

Нагиса просто машет мне рукой.

Я ещё раз благодарю всех и выхожу на улицу. Ночной Токио встречает меня яркими огнями и прохладным воздухом. Город никогда не спит, и в этом хаосе есть своя особенная красота. Витрины магазинов сверкают разноцветными огнями, машины спешат по своим делам, а люди, словно муравьи, движутся по своим маршрутам.

Мой путь лежит через узкие улочки Асакусы, где старые здания соседствуют с современными постройками. Здесь царит особая атмосфера: смешение традиций и современности. Проходя мимо лавок и ресторанчиков, я вдыхаю аромат жареного мяса, свежих овощей и сладостей. Многие люди только пришли поужинать.

Я останавливаюсь на мгновение, чтобы посмотреть на древний храм Сэнсо-дзи, его величественные контуры освещены мягким светом фонарей.

Только вот это совсем не та Япония, где я жила до этого. У нас в храмах, домах и даже на улицах всегда стояли лампы для сбора рёку – божественной силы, которая пронизывает всё живое и неживое, наполняя благодатью. Чем больше рёку, тем успешнее человек в делах.

Здесь ничего подобного мне не попадалось. Да и о рёку никто и никогда не упоминал.

Однажды я просто открыла глаза в непонятном месте, окружённая белыми стенами больницы и слабым светом лампы. Голова немного кружилась, словно после долгого и странного сна. Я пыталась вспомнить, что произошло, но вместо воспоминаний в голову лезли лишь разрозненные образы и ощущения.

Ночь. Переулок. Удар. Неясные голоса. Из ослабевших рук забирают сумку. По лицу течёт что-то горячее и липкое. Веки тяжелеют и закрываются сами.

И вот я тут. Просто понимаю, что что-то пошло не так.

Потягиваясь на кровати, я ощутила, как мой взгляд падает на зеркало на столике, будто кто-то нарочно забыл. Вижу чужое лицо, такая среднестатистическая японка. Чёрные волосы, стрижка каре. Круги под глазами. Сначала не могла осознать, что происходит. Но по мере того, как воспоминания начали возвращаться, я поняла, что нахожусь в теле Ямады Ясуко – менеджера по продажам в большой компании. Двадцать шесть лет. Характер спокойный. Любит кофе. Я тоже, кстати, люблю.

Мозг будто фиксирует происходящее со стороны. Без истерик, паники и ужаса. Я оказалась в другом мире и теле. Назад пути нет.

Меня выписывают быстро. Оказывается, здесь тоже напали грабители, но не успели даже что-то забрать – рядом была полиция. Меня доставили в больницу.

Память Ясуко подкидывает нужные данные, поэтому я прекрасно помню, где живу и кем работаю. Младшим специалистом по продажам в «Мидару Холдинг», имею маленькую зарплату и бесконечный рабочий день.

Я встаю в половине шестого утра. Переодевшись в простую деловую одежду, быстро готовлю завтрак, который чаще всего состоит из мисо-супа и риса. Спешно ем его, а мыслями уже нахожусь в офисе. После завтрака выхожу из своей маленькой квартиры, что снимаю уже два года, и направляюсь к ближайшей станции метро. В переполненном вагоне хватаюсь за поручень и мысленно готовлюсь к предстоящему дню.

Прибыв в офис к восьми часам, сразу же погружаюсь в работу. Первое, что нужно сделать, – это проверить электронную почту. Входящие сообщения заполняют мой экран: запросы клиентов, инструкции от начальства и различные внутренние уведомления. Я начинаю отвечать на письма, стараясь всё успеть.

В девять часов начинается первое собрание. Мы обсуждаем текущие проекты, планируем задачи на день и отчитываемся о выполненной работе. Я сижу в конце стола, делаю заметки и стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания. Мой начальник, Фумида-сан, требует от нас максимальной продуктивности и не терпит ошибок. Именно он изменяет жене с Юкико – красивой и наглой сотрудницей нашего отдела, которая пришла совсем недавно, но уже всё взяла в свои выкрашенные в алый цвет ноготки.

После собрания я возвращаюсь к своему столу и продолжаю работать с клиентами. Звоню, отвечаю на запросы и пытаюсь решить их проблемы. Время летит быстро, и вот уже полдень. На обед у меня есть всего полчаса, поэтому направляюсь в ближайший парк, где быстро перекусываю бэнто. Вкус еды едва ощущается, так как мои мысли заняты работой.

Вернувшись в офис, я снова погружаюсь в задачи. Вторая половина дня проходит в бесконечных звонках, совещаниях и решении мелких проблем. Ясуко часто приходилось разбираться с недовольными клиентами, и это изматывает. «Гомэнасай» звучит настолько часто, что закладывает уши. В четыре часа дня у нас ещё одно собрание, где мы обсуждаем итоги дня и планы на завтра.

К шести часам вечера офис начинает пустеть, но моя работа далеко не окончена. Я остаюсь за своим столом, пытаясь завершить все начатые задачи. Восемь часов вечера, девять… Наконец, в десять часов я закрываю ноутбук и собираюсь домой.

Выйдя из офиса, направляюсь к метро. Ночной Токио всё ещё оживлён, но мои силы на исходе. Я возвращаюсь домой, чувствуя полное истощение. Едва добравшись до квартиры, принимаю душ и готовлю простой ужин. С едой и маской на лице расслабляюсь перед телевизором, пытаясь забыть о работе, но мысли о завтрашнем дне всё равно преследуют меня.

Наконец, я ложусь спать, зная, что завтра всё повторится заново. Этот бесконечный круговорот работы и обязанностей стал привычной частью моей жизни в теле Ямады Ясуко.

Ровно до того момента, как меня подставила Юкико.

Красотка с её неизменной ухмылкой и манерами, излучающими уверенность, всегда умела обходить острые углы. Она давно стала для меня головной болью, но я и представить не могла, насколько далеко она может зайти, чтобы продвинуться по карьерной лестнице.

Это началось с обычного рабочего дня. Фумида-сан поручил мне важный проект, связанный с крупным клиентом. Он знал, что я всегда выполняю свою работу тщательно и ответственно, поэтому доверил мне эту задачу. Я взялась за дело с энтузиазмом, понимая, что здесь мой шанс показать свои способности и, возможно, получить повышение. Хотя последнее пока что слишком призрачно.

Однако Юкико, видимо, решила, что я слишком хорошо справляюсь. Она начала всё время просить помощи, ведь я была её сэмпаем, подкидывала мелкие задачи, требующие немедленного выполнения, отвлекая меня от основного проекта. Я старалась успевать всё, но чувствовала, как напряжение нарастает. В какой-то момент заметила, что она часто задерживается в офисе дольше обычного, и стала подозревать неладное.

Однажды вечером, когда засиделась допоздна, чтобы завершить работу, я обнаружила на своём столе документы, которых раньше там не было. Это были важные финансовые отчёты, которые не могла найти несколько дней назад. Они оказались подложены под стопку бумаг, которую уже проверила несколько раз. Тогда я не придала этому значения, решив, что это моя ошибка.

Однако на следующий день Фумида-сан вызвал меня в свой кабинет. Его лицо было мрачным, а в руках он держал те самые документы. Оказалось, что отчёты были сфальсифицированы, и из-за этого компания понесла серьёзные убытки. Я пыталась объяснить, что не имею к этому никакого отношения, но доказательства говорили против меня.

Юкико умудрилась подделать отчёты так, что все следы указывали на меня. Она знала, когда и как подложить документы, чтобы всё выглядело именно так. Её план сработал идеально – Фумида-сан был уверен в моей вине, и у меня не имелось никаких доказательств в свою защиту. Да он их и не хотел, откровенно, говоря. Куда приятнее смотреть на невероятную Юкико, которая томно вздыхала и прикрывала ресницы, стоило только появиться начальнику.

– Ямада-сан, – сказал он, голос был холодным и отвратительно безжалостным, – мы вынуждены вас уволить. Такие ошибки недопустимы.

Я стояла перед ним, ощущая, как земля уходит из-под ног. Все мои усилия, все бессонные ночи, проведённые за работой, оказались напрасны. Меня уволили без возможности оправдаться.

Раз – и нет.

Сволочи.

Когда я покидала офис, то заметила Юкико, стоявшую неподалёку. Её лицо не выражало ничего, кроме победного удовлетворения. Она знала, что план удался, и теперь её путь к продвижению был чист.

Я вышла на улицу, пытаясь осознать, что произошло. В голове крутились мысли о несправедливости и обмане. Но никто не подозревал, что тому, кто утратил себя, потерять работу – уже не так страшно. Поэтому просто запечатлела в памяти её самодовольное выражение лица и покинула здание компании.

– Козлы, – комментирую я, тряхнув волосами. – Ну ничего. Мы ещё посмотрим, кто кого.

Прохожая парочка подозрительно косится на меня, но молчит. Люди вежливые, такие же, как и в Японии моего мира. Ещё бы вспомнить, кем я была. Но вряд ли удастся. Пробовала уже не один раз – будто глухая стена. Бьёшься-бьёшься, а толку никакого.

Когда я наконец подхожу к своему дому, усталость сковывает каждую мышцу. С трудом открываю дверь своей маленькой квартиры, сбрасываю обувь и прохожу в узкий коридор. Помещение встречает меня тишиной и привычным беспорядком – книги на полу, недочитанные журналы на столе и одежда, развешанная на стульях.

При таком графике дома всегда бардак.

Первым делом направляюсь в ванную комнату. Сбрасываю одежду на пол и включаю душ. Тёплые струи воды смывают с меня усталость и напряжение, даря ощущение уюта и покоя. В воде растворяются остатки дня, и на душе становится чуть легче. Я закрываю глаза и на мгновение представляю, что все проблемы остаются позади, уносимые водой.

После душа заворачиваюсь в мягкое полотенце и направляюсь в комнату. На диване уже ждёт мой верный спутник – пульт от телевизора. Включаю телевизор и начинаю листать каналы в поисках чего-то, что сможет отвлечь от мрачных мыслей. Наконец останавливаюсь на одном из шоу. На экране улыбается красивый айдол, его энергия и харизма мгновенно притягивают взгляд.

Он поёт и танцует, заставляя зрителей смеяться и аплодировать. Его яркая улыбка наполняет комнату светом. Я сижу на диване, в руке банка пива – стояла в холодильнике и дождалась своего часа. Сегодня можно. Главное, чтобы завтра не было перебора.

Айдол шутит, участники шоу что-то отвечают, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь.

– Неплохо, – бормочу под нос. – Хотя бы сегодня можно ничего не делать. А завтра займусь поиском работы.

Слава ками, уволили меня без всяких выговоров, значит, не будет лишних вопросов.

Ночь проходит спокойно. Я сплю без сновидений, погружаясь в тишину и покой. Утром меня будит солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы. Чувствую себя вполне отдохнувшей и решаю, что лучший способ начать день – это позавтракать в лапшичной «Ракун».

– Элементы сладкой жизни, – произношу я, – но иногда надо позволить себе расслабиться.

Ага, как говорится, при моих доходах жить на всю катушку я могу долго: где-то до семнадцати ноль-ноль.

Футболка, джинсы, рюкзак. Дорога до «Ракуна» занимает совсем немного, и я наслаждаюсь утренней прохладой. В это время город начинает просыпаться, и улицы наполняются людьми, спешащими на работу. Но я могу позволить себе немного замедлиться и насладиться моментом.

Войдя в лапшичную, ощущаю знакомый аромат специй. О, ещё и выпечка? Кажется, жизнь налаживается.

Занимаю столик в уголке, чтобы насладиться блинчиками и крепким кофе. Временами кажется, что какой-то ёкай подарил хозяину Окаве рецепт, по которому он его заваривает, однако мне нравится. Пахнет так, что можно сойти с ума. И это мне нравится. Никакой лишней кислоты, что бывает при определённых сортах.

Я пролистываю вакансии в телефоне, поднимаю взгляд, и именно в этот момент в лапшичную входят три человека. Стоимость их костюмов можно оценить, как «стремится к бесконечности». Глаза скрыты чёрными очками. Выражения лиц, будто все должны им денег. Причём столько, что не хватит рассчитаться за всю жизнь.

Ох, не нравится мне это.

Глава 2

Они уверенно проходят к стойке, и один из них жестом даёт понять Окаве, что нужно подойти. Замечаю, как по лицу хозяина пробегает тень беспокойства, но он быстро сгоняет её, сверкая профессиональной улыбкой. Они о чём-то говорят. Очень тихо. Так что я не могу расслышать ни слова, но выражение лиц этих людей становится всё более хмурым. А ещё каким-то снисходительным.

– Окава-сан, – говорит один из них громче, чем до этого, снимая очки и пристально глядя на хозяина. Его голос низкий и холодный, словно ледяной ветер. – Мы уже говорили вам о наших условиях.

Тот отвечает что-то, но я не могу разобрать слов. Выражение лица Окавы становится иным, из глаз уходит тепло. Я вижу, как он сжимает кулаки, стараясь сохранить спокойствие.

– Мы дадим вам ещё немного времени, – продолжает другой, кидая взгляд на посетителей. – Но не думайте, что у вас его много.

Они переглядываются между собой, а затем выходят из лапшичной, оставляя за собой напряжённую тишину. Хозяин Окава стоит неподвижно, глядя им вслед. Я чувствую, как в груди нарастает тревога.

– Всё в порядке, хозяин? – осторожно спрашиваю я, пытаясь заглушить беспокойство в голосе.

Он медленно поворачивается ко мне, стараясь выдавить из себя улыбку.

– Да, всё нормально. Не переживайте.

Но я вижу, что это не так. Что-то происходит, и мне нужно выяснить, что именно. Я решаю остаться чуть дольше, наблюдая за хозяином Окавой и его реакцией. Он возвращается к работе, но его движения стали более резкими, напряжёнными.

Через некоторое время в лапшичную заходят несколько постоянных клиентов, знакомые лица, с которыми мы частенько пересекаемся, но никого из ночных посетителей нет – эти сейчас на работе или в университете. Они замечают перемену в настроении хозяина и садятся рядом со мной. Поначалу ничего не получается разобрать, кроме монотонного бубнежа, но потом доносятся отдельные фразы:

– Эти ребята снова приходили? – спрашивает тот, что постарше, поправляя ворот рубашки в клетку.

– Да, похоже, они не оставят его в покое, – отвечает другой, средних лет, с бородкой. – Говорят, что это всё из-за нового проекта.

Оба мужчины переглядываются, затем обращаются ко мне:

– А вы ничего странного не заметили? – спрашивает бородатый мужчина. – Что-нибудь, что могло бы пролить свет на происходящее?

Я пожимаю плечами, чувствуя себя неловко под их пристальными взглядами.

– К сожалению, мне ничего не известно. Просто видела, как они разговаривали с хозяином Окавой, но не смогла разобрать ни слова.

Лица обоих омрачаются, и они вновь погружаются в тихий разговор между собой.

– Говорят, большая корпорация хочет снести все магазины и построить здесь огромный комплекс для туристов, – объясняет бородатый. – И наш «Ракун» тоже под угрозой.

Мои мысли начинают лихорадочно метаться. Снова корпорации, снова деньги и власть. Ничего удивительного. Но какой, к чёрту, туристический комплекс?

Я смотрю на практически допитый чай. Район, в котором находится «Ракун», всегда казался мне живым и аутентичным. Маленькие магазинчики, семейные рестораны и традиционные лавочки – здесь царила непередаваемая атмосфера старины и душевного тепла. Асакуса этим гордится, в конце концов. Люди знали друг друга, здоровались на улицах, делились новостями и улыбками. Здесь было настоящее чувство общности и единства. Да и если забредёт кто-то с другого конца страны, то не почувствует себя чужим. А для иностранцев и того лучше: смотри на всё вокруг и снимай себе. Такая возможность прикоснуться к местной культуре.

А теперь они хотят снести всё это и заменить безликими стеклянными зданиями, нацеленными только на выкачивание денег из туристов. Я чувствую, как во мне закипает раздражение. Это место заслуживает лучшего. Люди, как хозяин Окава, Харада-сан, Нагиса и я. Да, я тоже. Моё любимое местечко, где можно отдохнуть и расслабиться.

– Да уж… И как давно это всё? – спрашиваю, переводя взгляд с одного на другого.

Мужчины будто озадачиваются, вопрос их явно поставил в тупик.

– Сейчас точно не скажу, – вздыхает бородатый. – Но слышу это уже несколько недель. «Танака Групп» уже начала переговоры с владельцами других магазинов. Они предлагают хорошие деньги, и многие уже согласились.

– А точно ли хорошие? – фыркает второй. – Мы документов не видели. А если кто-то испугался, то и сказал, что хорошие.

Услышанное заставляет совсем расстроиться. То есть если они уже работают в этом направлении, то подготовились серьёзно.

Надо будет ещё поговорить с самим хозяином. Но он сейчас занят, да и «Ракун» скоро закроется. Поэтому лучше закончить свой завтрак, попрощаться и покинуть заведение. Хотя уходить мне не хочется, но иначе никак.

Выйдя на улицу, я оборачиваюсь.

Лапшичная «Ракун» – маленькое заведение, уютно устроившееся между старых зданий. На её эмблеме шкодливый енот, который приветливо улыбается с вывески, как бы приглашая всех заходить и наслаждаться вкусной едой. Небольшая дверь, выкрашенная в яркий красный цвет, ведёт внутрь, где царит тепло и уют.

Внутри вдоль стен стоят деревянные столики и табуреты. Стены украшены старинными плакатами со сценами из традиционной японской жизни. На столах всегда стоят корзинки с палочками для еды и салфетками, заботливо предоставленными для клиентов. Воздух наполнен ароматом свежеприготовленной лапши и звуками тихой японской музыки, создающей расслабляющую атмосферу.

В этом маленьком уголке среди шумного Токио было что-то волшебное, что-то, что нельзя было просто так уничтожить ради безликих туристических комплексов. С каждым шагом прочь от лапшичной я ощущаю нарастающую решимость. Я знала, что должна сделать всё возможное, чтобы защитить это место и людей, которые здесь живут и работают.

Утро в столице начинается с яркого солнца, пробивающегося сквозь высокие здания и освещающего улицы, которые постепенно наполняются жизнью. Я иду по тротуару, наслаждаясь свежим утренним воздухом. Прохожие спешат по своим делам, а город просыпается, наполняясь звуками и движением.

Я знаю, что родилась на острове Кикайдзима. Мой отец был рыбаком, а мать швеёй. Мы жили небогато, но при этом не сказать, что бедствовали. Я уехала жить и учиться в Токио. Там же и осталась, практически сразу найдя работу. Ямада Ясуко училась на экономическом факультете, однако вот тут моё перерождение в другом теле сыграло злую шутку. Я помнила некоторые вещи, однако высококлассным специалистом быть не могла. Явно накладывались знания из другой жизни. Поэтому и работа в маркетинге или планировании мне подойдёт куда больше.

Бездумно иду вперёд, ветер играет волосами и приходится всё время их заправлять за уши. Подстричься, что ли, под мальчика? Нет, не стоит. В таком случае эти самые уши будет нечем прикрыть.

«Зато сможешь играть ушастиков в любой дораме, – смеётся внутренний голос. – Равных тебе не будет».

Чтоб тебя. Прав, сволочь. Поэтому уши не трогаем. А ложиться под нож хирурга, как тут вполне могут звёзды индустрии – бр-р-р, увольте.

Для меня пластическая хирургия – это про помощь людям, у которых произошла беда. Но не просто так почикать себя, чтобы потом… прийти за добавкой.

Мои мысли заняты «Танака Групп». Что я о ней вообще знаю?

Это одна из крупнейших корпораций в стране, обладающая огромным влиянием и мощью. Основанная более пятидесяти лет назад, компания начала с небольшого производства ткацких станков и постепенно выросла до международного конгломерата, охватывающего различные отрасли – от недвижимости до высоких технологий.

Основатель компании, Танака Сатору, был известен своей безжалостной деловой хваткой и стратегическим мышлением. Под его руководством «Танака Групп» поглощала конкурентов, внедрялась на новые рынки и расширяла своё влияние. После его ухода из жизни управление перешло к его старшему сыну Танаке Хироки, который продолжил дело отца, но с ещё большей амбициозностью и агрессивностью. Вроде бы есть ещё младший сын, имя вылетело из головы.

А сейчас, получается, «Танака Групп» планирует масштабное строительство нового туристического комплекса в районе, где находится «Ракун». Для них это лишь очередной проект, способный принести прибыль.

Прибыль-прибыль-прибыль.

Одни шуршащие купюры – больше ничего. Может, звучит так, будто я против денег? Нет, не против. Но на них весь мой мир не зацикливается.

Для района Асакуса это значит разрушение всего, что мы знаем и любим.

Я хмурюсь, останавливаюсь у перехода, ожидая, когда загорится зелёный свет, который здесь на самом деле синий. За мной множество людей. Из наушников стоящего за плечом подростка доносятся задорные биты.

Я вспоминаю все истории и слухи, которые слышала о Танаке Хироки. Так… вроде известен своей непреклонностью и желанием добиваться своих целей любыми средствами. Жестокие методы и отсутствие сострадания к тем, кто встаёт на пути, делают его опасным противником. Интересно, насколько это правдиво?

Погружённая в мысли, я прохожу мимо небольших магазинчиков и кафе, таких же, как «Ракун». У каждого из них своя история, своя душа, которая создавалась годами. Бесчеловечно просто взять и стереть их с лица города.

Остановившись на мгновение, я смотрю на отражение в витрине.

Мой взгляд встречается с карими глазами молодой женщины. Выгляжу где-то на двадцать два, а не на родные двадцать шесть. Это хорошо. Короткие чёрные волосы аккуратно собраны в хвост, оставляя свободными несколько прядей, которые мягко обрамляют лицо. Миндалевидные глаза с тёмными ресницами смотрят решительно, но в них видна скрытая усталость. Тонкие губы упрямо поджаты и придают лицу выражение задумчивости.

– Определённо стоит узнать о «Танака Групп» больше, – говорю себе.

А там будет видно.

День выдаётся отличным и солнечным. Поэтому достаточно отыскать скамеечку в сквере у фонтана и достать планшет.

Проверяю почту – пусто. Пока ни одного ответа на резюме. Но это ничего, будем искать. Внутри какая-то спокойная уверенность, что без работы я не останусь. Такое впечатление, что сейчас настоящая Ямада Ясуко отходит на задний план, оставляя место для кого-то другого.

Для настоящей меня. Которую я очень плохо помню, но при этом знаю, что с ней будет намного лучше.

Рассылаю резюме ещё в несколько компаний и внезапно краем глаза замечаю знакомый значок. «Танака Групп»?

Я присмотрелась. Вакансия младшего специалиста по планированию. В объявлении говорится, что требуется человек с аналитическими способностями, умением работать в команде и навыками управления проектами. Обязанности включают помощь в разработке планов проектов, координацию работы между отделами и анализ эффективности планируемых мероприятий. Требования не кажутся запредельными – высшее образование, базовые знания в области проектного менеджмента и опыт работы от года.

Что? Неужто какой-то ками решил мне подкинуть немного удачи?

Мои мысли начинают прыгать туда-сюда. Работа в «Танака Групп»? Это звучит как безумие. С другой стороны, это может быть именно тот шанс, который мне нужен. Внутри компании я смогу узнать их планы, попытаться повлиять на решения руководства. Конечно, это будет непросто, и риск огромный. Но… почему нет?

Я знаю, что работа в корпорации такого уровня будет настоящим испытанием. Слышала множество историй о жёсткой корпоративной культуре и высоких ожиданиях от сотрудников. Но это может стать моей возможностью изменить ход событий. Если я смогу получить эту работу, будет доступ к информации, которая сейчас скрыта от меня. Я смогу не просто бороться снаружи, а проникнуть внутрь системы и действовать изнутри.

В конце концов, у меня нет ничего, что я могла бы потерять. Работы нет, перспективы туманны, а район под угрозой уничтожения. Я заполняю сопроводительную анкету для вакансии, прилагая своё резюме. В голове проносятся мысли о том, чем всё это может обернуться. Но уверена в одном – я сделаю всё возможное, чтобы получить это место.

Нажимая кнопку «Отправить», чувствую, как в груди становится горячо, словно разгорается огонь. Это мой шанс. И я не собираюсь его упускать.

После чего отправляю гаджет в сумку и продолжаю идти по улице. Город живёт-шумит: продавцы выкладывают товар на витрины, прохожие спешат по своим делам, и аромат свежесваренного кофе манит из каждого второго кафе. Пытаюсь сосредоточиться на своих мыслях, но внезапно кое-что привлекает внимание.

Маленький магазинчик с вывеской, украшенной сверкающими звёздами и луной. Что-то раньше я его не видела. Не обращала внимания? Витрина наполнена всевозможными эзотерическими товарами: амулетами, талисманами, кристаллами и картами таро. Милые манэки-нэко машут лапками, деревянные Хотэи улыбаются, поглаживая кругленькие животики. Цветные свечи и благовония аккуратно расставлены на полках.

Меня охватывает любопытство. Магазинчик выглядит очаровательно. Я решаю заглянуть внутрь.

В этот момент слышу шум мотора. Оборачиваюсь и вижу парня в сером костюме, стоящего прямо на дороге. Он стоит ко мне спиной и, кажется, не замечает, что на него с большой скоростью мчится машина.

– Эй! Осторожно! – кричу я, но парень, погружённый в свои мысли, не слышит меня. Машина приближается, и у меня остаётся всего несколько секунд на действие. Я бегу к нему, надеясь успеть оттолкнуть его с дороги.

Мгновение растягивается в вечность. Чувствую, как адреналин пульсирует в моих венах, и всё вокруг замедляется. Действую чётко и спокойно. Решительно ускоряюсь, не теряя ни секунды. За долю секунды до того, как машина окажется непозволительно близко, резко толкаю парня в сторону.

Кажется, даже ощущаю запах резины, хотя это невозможно.

Мы падаем на асфальт, и я чувствую, как мою ладонь обжигает болью. Машина проносится мимо, водитель в панике сигналит, и я слышу визг шин, но уже не ощущаю страха. В этот момент важно только то, что мы оба целы.

Парень оказывается подо мной, его глаза широко раскрыты. Толком не понял, что произошло, но начинает доходить. Кстати, мой ровесник.

Выглядит симпатично. Густые чёрные волосы, слегка взъерошенные, падают на лоб. Карие глаза, в которых сейчас светится смесь шока, удивления и благодарности, обрамлены длинными ресницами. Зачем мужикам такие ресницы? Дикая несправедливость. У него правильные черты лица, тонкие губы, гладко выбрит. На правой щеке родинка. Одет он в неплохой костюм, который сейчас припылился, ибо не создан для лежания на асфальте.

Я поднимаюсь на ноги, помогая ему встать.

– Целы? – спрашиваю, переводя дыхание. Руки мерзко подрагивают, всё же я не героиня блокбастера.

– Да… спасибо, – говорит он, наконец обретая голос. – Я не видел машину…

– Будьте внимательнее. Тут порой движение.

Он быстро осматривает себя, поправляет пиджак, подхватывает упавшую на землю сумку. Что-то достаёт.

– Вы спасли мне жизнь. Вот, возьмите, – говорит он, протягивая карточку.

Я принимаю визитку и внимательно её изучаю. На белом прямоугольнике с аккуратной зелёной рамочкой значится имя: «Сакаи Такаши». Под именем чётко выведено: «Адвокат, юридическая фирма „Мацумото и партнёры“». Поднимаю взгляд на него.

– Если нужно будет – обращайтесь. Я теперь перед вами в долгу. К сожалению, сейчас мчусь к клиенту, если опоздаю, то начальство будет делать больно.

– Везде это начальство, – хмыкаю я.

Он кивает, на его лице появляется лёгкая улыбка. Приятная. Видимо, располагает к себе людей на раз. Ещё б смотрел, что на него едет – вообще замечательно было бы.

– Да, только начал работать в фирме недавно. Если вам когда-нибудь понадобится юридическая помощь или просто совет, не стесняйтесь обращаться.

Я убираю визитку в сумку, чувствуя, что это однозначно не будет лишним. Если собираешься лезть в авантюру, то адвокат никогда не помешает. Не зря же какой-то ками уронил меня прямо на него. Точнее, я спасала, но это детали.

– Спасибо, Сакаи-сан. Обязательно учту, – отвечаю я, всё ещё улыбаясь. – А теперь действительно будьте осторожнее. Ещё раз спасибо. Удачного дня.

– Обязательно как-нибудь выпьем кофе! И снова спасибо! – отзывается он, после чего направляется дальше по своим делам.

Я некоторое время смотрю ему вслед. Вздыхаю и качаю головой. Надеюсь, доберётся нормально. Хотя… с чего мне вообще это интересно?

«Чтобы у тебя был свой адвокат же, – хмыкает внутренний голос. – Что ты как маленькая?»

– Ах да, и правда, – бормочу я. – Всё верно.

Смотрю на ободранную ладонь и морщусь. Надо заклеить, но с собой ничего нет. Нужно домой. Ссадина небольшая, но неприятная.

Я поворачиваюсь к магазинчику, который заприметила до этого. И замираю с открытым ртом.

Где были те загадочные и заманчивые витрины с эзотерическими товарами, теперь лишь обычная кирпичная стена.

Я в шоке, не могло же это пригрезиться? Трясу головой, словно пытаюсь вытрясти из неё наваждение, но картина не меняется. Прямо передо мной пустое место, никаких следов на асфальте, что могли бы указать на недавнее присутствие там магазина.

– Что за чёрт… – шепчу, медленно поднимая руку к виску и обдумывая увиденное. Ведь он точно был здесь, я же видела его своими глазами. Пытаюсь вспомнить мельчайшие детали – вывеску, товары, освещение, но память подбрасывает лишь обрывочные размытые образы.

Сердце колотится как бешеное, мысли путаются. Может, слишком устала или это последствия стресса? Но нет, я ведь не сумасшедшая. Это было реальным. Явно же видела магазинчик.

Постояв ещё немного на месте, оглядываясь вокруг, я понимаю, что нет смысла стоять здесь дальше. В голове всё ещё крутятся мысли о мистическом исчезновении магазина, но решаю пока оставить это и двигаться дальше.

Может, солнце просто напекло?

Вернувшись домой, привожу в порядок руку. Заклеиваю её пластырем с котиками. Потом усаживаюсь за стол, включаю ноутбук и просматриваю новые вакансии. Всё же расслабляться не стоит. Да, я очень хочу попасть в «Танака Групп», но пока что это всё только в фантазиях. Зарплата там весьма неплохая, поэтому может быть толпа кандидатов, и Ямаду Ясуко никто не ждёт. Это, конечно, печалит, но я задвигаю эти мысли подальше.

После нескольких часов поисков и отправки заявок решаю сделать перерыв и прогуляться по городу. Посещаю несколько магазинов, наслаждаюсь видами и звуками Токио. Внимание привлекает небольшой книжный, и я решаю заглянуть внутрь. Внутри царит тихая уютная атмосфера, и я брожу между полками, наслаждаясь спокойствием и запахом старых книг.

Выйдя из магазина с несколькими интересными покупками, я продолжаю свой день, наслаждаясь каждым моментом. Вечером, вернувшись домой, принимаю душ и готовлю себе лёгкий ужин. Затем, устраиваясь на диване, включаю телевизор и нахожу интересное шоу с участием того самого айдола, которого видела ранее. Улыбаюсь, наблюдая за его шутками и реакциями участников шоу.

На следующее утро, проснувшись до ужаса рано, чувствую себя удивительно выспавшейся.

Я встаю, быстро привожу себя в порядок и решаю позавтракать в «Ракуне». Надо всё же поговорить с самим хозяином. Потому что разговоры посетителей – это разговоры посетителей. Другое дело сам владелец.

Путь до лапшичной проходит в задумчивости. Прохожие уже спешат по своим делам, город оживает, наполняясь звуками и движением. Токио утром – это особый ритм, в который я погружаюсь с головой, чувствуя его каждой клеточкой.

Добравшись до «Ракуна», открываю дверь, и приятный аромат еды окутывает меня, мгновенно поднимая настроение. Лапшичная всё та же – маленькая, уютная, с потёртой деревянной стойкой и эмблемой в виде енота.

– Доброе утро, Ямада-сан! – приветствует меня хозяин, расставляя тарелки. Его тёплая улыбка и добрые глаза сразу заставляют забыть обо всём тревожном. – Чем могу сегодня порадовать?

– Доброе утро, хозяин, – отвечаю, стараясь не показывать свою тревогу. – Сегодня я буду лапшу и ваш фирменный чай, пожалуйста.

Сажусь за любимый столик у окна и пытаюсь расслабиться. Глаза невольно следят за движением улицы, но мысли снова возвращаются к вчерашнему дню. Что это было? Магазинчик точно находился там, я его видела. Но почему он исчез?

Пока размышляла, хозяин приносит мне заказ. Так как я пока одна, касаюсь его рукава:

– Можете присесть?

Он удивлённо приподнимает брови.

– Ямада-сан, вы выглядите обеспокоенной, – говорит с мягким сочувствием. – У вас что-то случилось?

– В том-то и дело, что не у меня. – Пристально смотрю на него. – Можете рассказать, какие именно условия выдвигает «Танака Групп»? Что именно они задумали?

Хозяин Окава хмурится, даже намёк на улыбку исчезает. После чего вздыхает и произносит:

– Что ж, хорошо. Слушайте.

Глава 3

Окава делает глоток чая, прежде чем начать. Его взгляд становится серьёзным.

– Несколько недель назад, под конец рабочего дня, сюда зашёл человек по имени Ватанабэ-сан. Поначалу я принял его и ещё парочку бравых ребят за посетителей, только из тех, от которых обычно проблемы. Потом узнал, что он представитель «Танака Групп». Стоило мне к ним подойти, как Ватанабэ-сан криво усмехнулся.

Я молча слушала, не перебивая.

– Он осмотрел помещение с таким видом, будто уже владеет им. Сказал, что «Танака Групп» планирует построить здесь новый туристический комплекс, и моя лапшичная… не вписывается в план. Предложил компенсацию, которая была смехотворной по сравнению с настоящей стоимостью заведения и душой, которую я вложил в него за эти годы. – Окава-сан тяжело вздохнул. – Он даже пытался быть любезен, но эта любезность… как если бы тигр надел бант и попытался улыбнуться.

– И лучше быть подальше от его клыков, – пробормотала я.

Хозяин Окава только кивнул:

– Когда я возразил, он перестал улыбаться и дал понять, что это не обсуждается. «Танака Групп» всегда добивается своего, сказал он. И добавил, что если я не соглашусь, могут быть проблемы. В общем, без прямой угрозы, но намёк более чем ясен, – продолжил хозяин, нахмурив брови.

Я молча слушаю, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Такие корпорации не оставляют людям выбора, они просто уничтожают всё на своём пути ради своей выгоды.

– Значит, это серьёзнее, чем я думала, – тихо произношу, больше себе, чем хозяину Окаве. – Но нам нельзя просто так сдаться. Должен быть способ остановить их.

Хозяин Окава кивает, но в его глазах видны усталость и обречённость.

– Я благодарен вам за поддержку. Но что мы, простые люди, можем противопоставить мощной корпорации? Они уже начали процесс сноса. В начале района убрали лавки пирожных. Время не на нашей стороне.

Я нахмуриваюсь, раздумывая над его словами. Это не просто бизнес, это их жизнь, их история. А вот для корпорации – ничего кроме бизнеса.

Его подзывают только подошедшие клиенты, а я всё так же сижу на месте, стуча пальцами по крышке стола. Неужели ничего нельзя сделать?

– Что-нибудь придумаем, – шепчу одними губами и решительно поднимаюсь. – Обещаю.

С этими словами я прощаюсь с хозяином Окавой и направляюсь к двери.

Выйдя из «Ракуна», направляюсь домой, продолжая обдумывать услышанное. Ситуация сложная, вот уж правда…

Мои размышления прерывает телефонный звонок. Я быстро достаю телефон из рюкзачка и отвечаю:

– Алло?

– Добрый день, Ямада-сан, это Хашимото из отдела кадров «Танака Групп». Мы получили ваше резюме и хотели бы пригласить вас на собеседование завтра в десять утра. Подходит ли вам это время? – слышу профессионально вежливый голос на другом конце провода.

Я замираю, не веря своим ушам. Собеседование в «Танака Групп»? Это все ками на моей стороне? Всё получилось быстрее, чем я могла представить. Сердце учащённо бьётся, но я стараюсь держаться спокойно.

– Да, спасибо, я обязательно буду, – немного сбивчиво и торопливо отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Спасибо за приглашение, Хашимото-сан!

– Отлично. Мы вышлем вам все необходимые детали по электронной почте. До встречи завтра, – говорит Хашимото и отключается.

Останавливаюсь прямо посреди дороги, людям приходится обходить меня. Но я не в силах двинуться. Медленно опускаю телефон, осознавая, что шанс действительно есть. Теперь у меня появилась возможность проникнуть в саму корпорацию и узнать больше об их планах. Может быть, даже найти способ помешать им.

Жизнь определённо становится интереснее.

Дома я получаю письмо с деталями собеседования. Нервное возбуждение смешивается с решимостью. Знаю, что это будет непросто, но у меня нет выбора. Впереди меня ждёт важная миссия, и я не могу подвести тех, кому вознамерилась помочь.

Всю ночь готовлюсь к собеседованию, просматривая информацию о «Танака Групп», их проектах и ключевых фигурах. В голове постепенно складывается образ компании и её внутренней структуры. Я должна быть готова ко всему.

Правда, информации в открытом доступе не так уж много. И это понятно, в интернете только то, что решили приоткрыть сами хозяева.

* * *

На следующее утро я просыпаюсь раньше обычного, чувствуя нервное возбуждение. Не каждый день, в конце концов, проходишь собеседование в «Танака Групп». В голове должно быть нечто о важности момента, но почему-то кроме бардака ничего не нахожу.

– Надо поесть. Голодный соискатель – это плохо, – говорю себе.

Только вот в горло ничего не лезет. Вместо этого иду в ванную комнату, умываюсь и принимаю душ. Выйдя, начинаю искать свой чёрный костюм, который надо надеть на собеседование.

Шкаф игриво подмигивает канареечным платьем с распродажи, розовой блузкой, голубыми брюками в квадратик, кружевными трусиками с открытым доступом.

Я озадаченно поднимаю их двумя пальцами и некоторое время просто смотрю, пытаясь вспомнить, когда успела это купить. И для чего? Девочки, кому это? Куда это?

Ханако тогда споила меня, мы пошли по магазинам. А-а-а, вот оно что… Хотя нет, тогда покупала она.

– Так, ладно. – Я отшвырнула трусики в сторону. – Не до этого.

Наконец при помощи усердных поисков, перерывания всего на свете и какой-то матери я нахожу костюм, аккуратно сложенный на стуле в углу спальни.

– Очень смешно, – мрачно комментирую.

Надо меньше метаться и быть внимательнее. Но поругаю себя потом.

Вздохнув с облегчением, быстро надеваю его, стараясь не тратить лишнего времени. Костюм сидит идеально, всё отлично.

Завязывая волосы в строгий хвост, ворчу на правила, по которым на собеседование можно прийти исключительно в таком виде.

– Как будто это кому-то поможет… – бубню под нос, смотря в зеркало. – Но если это то, что нужно для успеха, то я готова на всё.

Проверяю, чтобы всё было на месте: документы, резюме, копии всех сертификатов и рекомендаций. Время идёт, и я уже практически готова выйти из дома. Чувствую, как внутри всё сжимается от волнения, но надо сохранять хладнокровие.

Прежде чем выйти, задерживаюсь у двери, делаю глубокий вдох и говорю себе:

– Ты справишься, Ямада. Всё будет хорошо. Ты сделаешь это ради всех. И их всех тоже сделаешь.

С этими словами я выхожу из дома и направляюсь к остановке, откуда на автобусе доеду к офису «Танака Групп».

Высокое здание в деловом районе Токио выглядит внушительно, и я стараюсь не поддаться чувству подавленности, которое вызывает его грандиозность.

В холле встречает дежурный, который называет мою фамилию и указывает на удобное место для ожидания. Садясь в мягкое кресло, проверяю свои документы ещё раз, нервно крутя их в руках.

Честное слово, вся как на иголках.

Через некоторое время ко мне подходит молодой мужчина в идеально сидящем костюме, с волосами, уложенными с такой тщательностью, что кажется, будто он только что вышел из парикмахерской. Черты лица как у айдола, по крайней мере, не уступает. Что тут делает этот пленитель дамских сердец?

Его улыбка широка, но в её обаянии есть что-то слишком слащавое.

– Ямада-сан? – спрашивает он бархатным баритоном, немного прищурив глаза. – Я Окадзава, буду проводить ваше собеседование. Пройдёмте.

Встаю, стараясь улыбаться в ответ, хотя и не могу отделаться от ощущения, что его улыбка неискренняя.

– Здравствуйте, благодарю вас. – Кланяюсь и следую за ним.

Мы направляемся в конференц-зал, где меня просят сесть. Окадзава садится напротив и открывает блокнот, в котором, как я подозреваю, уже записаны вопросы. Он смотрит на меня с некоторым превосходством, но улыбается. Такой лисьей улыбкой. А я стараюсь сосредоточиться на его словах.

Собеседование идёт как по накатанной. Обычные вопросы, на которые я уже отвечала, когда устраивалась на предыдущее место работы.

– Итак, Ямада-сама, – начинает он, – давайте поговорим о вас детальнее. Вы упомянули в резюме, что у вас был опыт в продажах. Как вы думаете, что отличает успешного менеджера по продажам от неудачника?

Однако. По-хорошему, он у меня должен спрашивать о том, что поможет мне на нынешней должности, но решил покопаться в прошлом? Ладно.

– Успешный менеджер, – начала я с профессиональной улыбкой, – умеет эффективно общаться и слушать клиентов. Глубоко понимает продаваемый товар или услугу. Не сдаётся после первых отказов. Быстро подстраивается под ситуацию. Постоянно планирует и ведёт учёт своих действий. Обладает должным уровнем эмпатии, чтобы понимать потребности клиентов и умеет строить доверительные отношения. Всегда мотивирован, чтобы достичь лучшего результата.

Слова вылетают чётко, быстро, стремительно. Ещё в школе я поняла, что нельзя делать долгие паузы, когда отвечаешь учителю. Ответ может быть правильным, но если говоришь медленно и неуверенно, это сыграет в минус. Поэтому только уверенность. Даже если ошибся, делаешь вид, что так и задумано.

Поэтому я продолжаю вещать, приводя некоторые примеры с прошлой работы, но Окадзава не упускает ни одной возможности, чтобы вставить свои язвительные замечания.

– Интересно, как вы справлялись с ситуациями, когда клиентам не нравились ваши предложения? – спрашивает он, не скрывая иронии в голосе. – Или вы просто избегали таких случаев?

Я отвечаю, что в таких ситуациях нужно было внимательно выслушивать клиента и находить компромиссные решения. Работать с возражениями. Окадзава, казалось, искал повод для насмешки и, кажется, удовлетворён, что смог вызвать у меня небольшое замешательство.

В том, что я ему не понравилась, сомневаться уже не приходилось.

Следующий вопрос он задаёт невозмутимо, но лучше бы язвил:

– В нашем бизнесе очень важны, скажем так, способности к манипуляциям и управлению. Как вы относитесь к тому, чтобы, скажем, немного подстроить факты, чтобы добиться нужного результата?

Я замедляю дыхание, осознавая, что это ловушка.

– Я всегда стремлюсь к честности и прозрачности в работе, даже если это может означать непростые решения.

Окадзава, несмотря на попытки оставаться нейтральным, явно не одобряет мой ответ, его губы изгибаются в едва заметной усмешке. Не верит в честность? Или считает иначе?

Собеседование продолжается, и каждый новый вопрос Окадзавы всё больше меня раздражает. Пусть он и вежлив, но при этом проникнут каким-то скрытым презрением. Словно пытается изо всех сил показать, что только избранные люди могут работать в «Танака Групп». Двое из начальства, что сидят рядом, пожилая женщина и седовласый мужчина в основном слушают нас и кивают.

– Благодарим вас, Ямада-сан, – наконец говорит седовласый мужчина. – Мы свяжемся с вами в ближайшие дни в случае положительного решения, – и я замечаю, что в его голосе звучит едва заметная нотка удовлетворения.

А это уже интереснее.

Я выхожу из офиса с чувством опустошённости и разочарования. Хотя я старалась держаться уверенно, внутри не могу отделаться от чувства, что Окадзава хотел меня утопить.

Козёл.

Внутренне я готовлюсь к отказу. Сдаваться не хочу, но такое развитие тоже надо учитывать.

* * *

Несколько дней спустя я получаю известие, которое буквально ошеломляет: меня приняли в «Танака Групп». Письмо с предложением о работе приходит поздно вечером, и я не могу поверить своим глазам. Моё сердце бьётся быстрее, когда перечитываю его снова и снова.

Получилось! По-лу-чи-лось!

Я рано встаю, чтобы подготовиться к первому рабочему дню. Нервничаю, но при этом полна решимости. Переодевшись в тщательно выглаженный деловой костюм, завязываю волосы в аккуратный хвост и проверяю, чтобы всё было на своём месте.

Прибыв в офис «Танака Групп», чувствую себя немного неуютно среди высотных стеклянных зданий и суеты делового района. Войдя в здание, приветливо улыбаюсь на ресепшене, сообщаю своё имя, и меня проводят в мой новый отдел.

Опен-спейс внутри выглядит впечатляюще: большие пространства, современные рабочие места и множество людей, занятых своими делами. Я осматриваю всё вокруг, стараясь запомнить детали и не пропустить ничего важного. Когда наконец нахожу свой стол, к мне подходит Окадзава. О да, он же начальник отдела. Выглядит так же идеально, как и во время собеседования, с той же самой улыбкой, которой можно заморозить.

– Добро пожаловать, Ямада-сан, – говорит он. – Мы рады, что вы присоединились к нашей команде. Вашим непосредственным начальником будет Сато-сан, он скоро подойдёт.

Я благодарю его, стараясь не показывать эмоции. Окадзава уходит, оставив меня наедине с моими мыслями. Вскоре появляется Сато-сан, невысокий кругленький лысый мужчина, который кажется слегка растерянным и взволнованным.

– Ямада-сан, – начинает он, слегка запыхавшись. – Рад познакомиться. Я Сато. Надеюсь, мы сработаемся. У нас тут много дел, так что если что-то нужно, не стесняйтесь обращаться. – Он оборачивается к сотрудникам. – Господа, у нас пополнение в коллективе.

Звучит почти как «в семье». Я немного смущаюсь, улыбка у Сато-сан искренняя и тёплая. Кланяюсь и произношу:

– Ямада Ясуко. Позаботьтесь обо мне, пожалуйста.

Несколько мужчин и женщин улыбаются. Кажется, здесь дружелюбная атмосфера, несмотря на наличие Окадзавы. Мы обмениваемся несколькими словми, и Сато-сан быстро вводит меня в курс дела, показывая основные рабочие процессы и делегируя первые задачи. Видно, что он пытается успеть всё сразу, но явно не справляется с объёмом работы. Смешно так тарахтит. Чем-то напоминает окаси с пастой из бобов адзуки.

В первый день я замечаю, как Сато-сан постоянно бегает из одного кабинета в другой, пытаясь решать возникающие проблемы и держать всё под контролем. Он усердно трудится, но, видимо, не успевает за потоком задач и поручений, которые на него сваливаются. Несмотря на это, он старается быть приветливым и отзывчивым, что вызывает у меня некоторое уважение.

Планированием занимается весь отдел, но при этом все разделены по направлениям. У каждого направления свой начальник. Окадзава-сан находится над всеми.

Я занимаюсь своими новыми обязанностями, осваивая внутренние системы компании и знакомясь с коллегами. В течение дня ощущаю себя частью огромного механизма, который движется с точностью и синхронностью.

Когда рабочий день подходит к концу, я чувствую усталость, но также и удовлетворение от проделанной работы. Осознаю, что это только начало и впереди меня ждут большие испытания и возможности. Я покидаю офис, ощущая смешанные чувства: нервозность, волнение и решимость двигаться вперёд.

– У меня всё получится, – бормочу, глядя на возвышающийся небоскрёб, где разместилась «Танака Групп».

В первые дни на новой работе я стараюсь освоиться и понять все тонкости своих обязанностей, но многое проносится мимо. С утра до вечера разбираюсь с документами, общаюсь с коллегами и выполняю поручения Сато. Он оказывается добродушным и внимательным, несмотря на свою занятость. Его тёплое отношение помогает мне почувствовать себя увереннее.

Один раз я выворачиваю из-за угла в коридоре и сталкиваюсь с хорошенькой девушкой с аккуратным каре. Из её рук вылетают разноцветные папки.

– Ох! – Она прижимает ладони к щекам и тут же начинает извиняться: – Простите, пожалуйста, я такая неловкая. Простите.

– Всё в порядке, – говорю, присаживаясь и помогая ей собрать вылетевшие бумаги. – Меня зовут Ямада Ясуко. Я только недавно начала здесь работать.

– Привет, Ямада-сан! Я Накано Аи, работаю в отделе маркетинга, – отвечает она, пожимая мне руку. – Как тебе здесь?

– Пока привыкаю, – признаюсь я. – Тут всё такое новое и непривычное для меня.

Она улыбается и, подхватив папки, встаёт.

– Если тебе что-то нужно или возникнут вопросы, не стесняйся обращаться. Я помню, как сложно бывает в самом начале.

Мы идём к нашему опен-спейсу, и Накано охотно подсказывает мне, как лучше справляться с работой, какие подводные камни могут ожидать и как лучше организовать своё время. Сама она направляется к Сато, поэтому нам по пути.

Время летит незаметно, и вскоре наступает обеденный перерыв. В какой-то момент к нам заглядывает Накано и машет мне:

– Ямада-сан, не хочешь пообедать вместе? Я знаю отличное кафе неподалёку.

– С удовольствием, – отвечаю я, радуясь возможности немного отвлечься от работы и пообщаться с кем-то новым.

Выходим из офиса и направляемся к небольшому уютному кафе с ярко-оранжевой вывеской. Накано стрекочет о работе, а я делюсь своими впечатлениями о новой должности. Мы быстро находим общий язык и начинаем смеяться над забавными историями из офисной жизни.

Заходим в кафе, где царит аромат свежесваренного кофе и выпечки. Меню предлагает разнообразные блюда, аж глаза разбегаются.

– Здесь готовят отличный терияки-чикен, – говорит Накано, указывая на одну из позиций в меню. – Я всегда заказываю его.

Она заправляет за ухо светло-каштановую прядь, я вижу жемчужные шарики серёжек.

Накано вообще вся как куколка. Что-то среднее между игрушкой и воздушным безе.

– Звучит вкусно, – соглашаюсь я и тоже выбираю терияки-чикен.

Нам приносят ароматный рис, сочную курицу в сладко-солёном соусе терияки, свежие овощи и кусочек тамаго-яки. Еда выглядит аппетитно, и мы с Накано начинаем обед, ведя непринуждённую беседу.

– Вкусно, – замечаю я, поднося ко рту очередной кусочек курицы. – Но в «Ракуне» всё равно вкуснее.

– «Ракун»? – с любопытством спрашивает Накано. – Это где?

– Это маленькая лапшичная недалеко от моего дома, – объясняю я. – У них удивительно вкусная лапша и невероятно уютная атмосфера.

Мы продолжаем разговор, наслаждаясь едой и компанией друг друга. Накано рассказывает о своих любимых местах в городе, а я понимаю, что много из этого с удовольствием посетила бы тоже.

Когда мы заканчиваем обед, я замечаю, как что-то привлекает внимание Накано. Она смотрит в окно и вздыхает.

– Посмотри, кто приехал, – говорит она, кивая в сторону окна.

Я поворачиваюсь и вижу, как из чёрной машины выходит Окадзава. Внушительная фигура и уверенная походка сразу выделяют его среди прохожих. Он направляется к зданию напротив, не замечая нас.

– Окадзава-сан, – задумчиво произношу я.

– Да, – кивает Накано. – Это он. Интересно, что он здесь делает?

Ну, тоже, наверное, обедал. Странный вопрос.

Мы некоторое время молча наблюдаем, как он входит в здание «Танака Групп». Но это явно не тот человек, которого хочется увидеть во время обеда.

– Говорят, что он дружит с самим Танакой Шиджеру – младшим сыном основателя корпорации.

– О, понятно, – тяну я.

Вот откуда тогда это снисходительное отношение к остальным.

– Пора возвращаться, – говорит Накано, поднимаясь со своего места. – Надеюсь, тебе понравилось здесь.

– Да, очень, – отвечаю я, улыбаясь. – Спасибо за компанию и за рекомендацию.

Мы расплачиваемся и направляемся обратно в офис, погружённые в свои мысли. В голове крутится множество вопросов.

– Ямада, – вдруг тихо говорит Накано, – будь осторожна с Окадзавой. Он очень строг и не прощает оплошностей.

Я чуть хмурюсь, но потом спохватываюсь и киваю:

– Спасибо за предупреждение. Постараюсь не попадаться ему на глаза без веской причины.

– Это хорошая тактика, – соглашается Накано. – Он требователен, но справедлив. Главное, не допускать ошибок и быть готовой к любым задачам.

Но при этом чувствую, что она всё же что-то недоговаривает.

Когда я занимаю своё рабочее место, в голове крутится множество вопросов. Как мне поступить? Как добиться своих целей, не вызывая подозрений?

Рабочий день продолжается, и я погружаюсь в текущие задачи. Бумаги, отчёты, встречи – всё это кажется бесконечным потоком дел. Сато-сан суетится вокруг, пытаясь успеть всё и сразу. Интересно, у него где-то батарейка? Его кругленькая фигура мелькает между столами, а голова едва видна из-за кипы бумаг. Искренне завидую.

– Ямада-сан, не забудьте подготовить отчёт по продажам к завтрашнему утру, – кричит он, пробегая мимо моего стола.

– Конечно, Сато-сан, – отвечаю я, едва успевая записать его указания.

Время летит незаметно, и вот уже вечер. Я мотаюсь, разбирая документы. Кажется, невольно переняла это у Сато. Теперь здесь не один круглый окаси, а окаси и бамбуковая трубочка, потому что ни с чем иным нас не сравнить. Наверное, если приглядеться, то всех коллег можно сравнить с чем-то съедобным, стоит только присмотреться как следует.

Нажимаю на кнопку ксерокса и аккуратно складываю копии документов в стопочку. Сейчас это всё надо разнести остальным.

Я настолько увлечена, что не слышу приближающихся шагов. Поэтому вздрагиваю, когда внезапно слышу за спиной голос Окадзавы:

– Зайдите ко мне в кабинет, как только освободитесь.

Глава 4

Сердце начинает колотиться быстрее. Что ему нужно? Но раз не требует срочно, значит, можно не накручивать себя.

«Ахаха, можно, но сможешь ли ты?» – ехидно уточняет внутренний голос.

И да. Всё верно. Не удаётся.

Через некоторое время я направляюсь к кабинету Окадзавы, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Стучусь в дверь и слышу его голос:

– Входите.

Захожу внутрь и вижу его за столом.

Кабинет Окадзавы поражает своей строгостью и минимализмом. Стены приглушённо серого цвета создают атмосферу серьёзности и сосредоточенности. На одной из стен висит большая картина в стиле традиционной японской живописи – изображение горы Фудзи на фоне восходящего солнца.

Массивный стол из тёмного дерева занимает центральное место в кабинете. Он идеально чист и занудно организован, если можно так сказать. Никаких лишних бумаг, только компьютер, настольная лампа и несколько аккуратно разложенных документов. Позади стола находится высокий шкаф с прозрачными стеклянными дверцами, в котором стоят книги, награды и несколько личных вещей.

Окна кабинета большие, с видом на Токио. Шторы на них могут полностью закрываться, что позволяет создать интимную и спокойную атмосферу для деловых переговоров.

«Или не переговоров», – мелькает странная мысль, но я предпочитаю её не развивать. Какое мне дело, чем занимается Окадзава?

Вдоль одной из стен стоит современный кожаный диван чёрного цвета и два кресла, предназначенные для посетителей. Напротив них низкий столик, на котором лежит несколько журналов о бизнесе и современной архитектуре. Рядом с диваном высокий вазон с каким-то живым растением, добавляющим кабинету немного уюта и жизни. Правда, в растениях я совершенно не разбираюсь. Мой максимум – опознать кактус.

На стене за столом Окадзавы висит большая доска для заметок и схем, на которой сейчас прикреплены несколько диаграмм и схем, относящихся к текущим проектам компании. Освещение кабинета мягкое, но достаточно яркое, чтобы не напрягать глаза при работе.

В воздухе чувствуется лёгкий запах древесного ароматизатора, что придаёт кабинету дополнительный элемент уюта и спокойствия. Всё здесь говорит о порядке, дисциплине и высоких стандартах, что полностью соответствует характеру владельца кабинета.

Он поднимает на меня взгляд и делает жест, указывающий на стул перед ним.

– Присаживайтесь, Ямада-сан, – говорит он спокойно, но с ноткой строгости.

Сажусь, стараясь вести себя спокойно.

– Я получил некоторые сведения о ваших прошлых проектах. Вижу, что у вас есть потенциал. Но мне нужно быть уверенным в вашей лояльности и компетентности.

– Спасибо, Окадзава-сан, – отвечаю я, стараясь не показывать волнения. – Я готова доказать свою лояльность и компетентность.

Ну или что вам там надо?

– Отлично, – кивает он. – У меня есть задание, которое я хочу поручить вам. Завтра утром нужно будет встретиться с представителями компании «Казе Кенсецу», с которой мы планируем заключить контракт. Дело очень важное и требует максимальной внимательности.

– Поняла, – киваю. – Постараюсь выполнить задание наилучшим образом.

– Вот документы, которые вам понадобятся, – говорит Окадзава-сан, передавая мне папку. – И помните, успех этой сделки важен для всей компании.

Я беру папку и встаю.

– Да, Окадзава-сан.

– Ямада-сан, – добавляет он и делает паузу.

Замираю, не понимая, чего он хочет.

На его губах появляется тонкая улыбка:

– Я рассчитываю на вас. Не подведите.

– Конечно, Окадзава-сан, – отвечаю, выходя из кабинета.

И только в коридоре получается выдохнуть. Что это вообще было? Этим занимался предыдущий сотрудник? Или же меня просто проверяют?

Вернувшись к своему столу, открываю папку и начинаю изучать документы. Строительная компания. Судя по всему, подрядчики, которые занимаются застройкой для таких корпораций, как «Танака Групп». Неожиданно среди бумаг нахожу письмо, написанное от руки. Сначала не придаю этому значения, но когда начинаю читать, сердце замирает. В письме говорится о грядущем сносе квартала и упоминается «Ракун». Говорится с пренебрежением, как о чём-то давно решённом.

«Они всё-таки решили снести её и соседние магазины, несмотря на все возражения местных жителей, – понимаю я. – Сволочи».

Эта информация может помочь. Только как? Что мне теперь делать? Как использовать эту информацию, чтобы помочь Окаве и другим?

Но при этом тревожный звоночек. Как это оказалось здесь? Сам Окадзава забыл? Или кто-то хочет его подставить?

Впрочем, о чём это я? В корпорации не будут переживать о какой-то лапшичной. А о том, что я сюда пришла именно из-за неё, никто не знает.

В этот момент я слышу звук входящего сообщения на телефон. Открываю мессенджер и вижу сообщение с неизвестного номера: «Мы следим за тобой. Одинокая девушка в большом городе. Никого рядом, чтобы помочь. Тебе так грустно. Но скоро станет веселее».

Некоторое время я просто сижу, не понимая, что это такое. Кому-то скучно? Такое развлечение? Или просто ошиблись? Ничего не понимаю. Номер скрыт.

Хмурюсь, закусывая нижнюю губу. Глупости какие-то. Но внутри становится очень некомфортно.

Глубоко вздыхаю, пытаясь взять себя в руки после пугающего сообщения. Собравшись с мыслями, решаю продолжить работу. Завтра у меня встреча с представителями «Казе Кенсецу», и я должна быть готова.

Сажусь за компьютер и начинаю собирать необходимые данные. Файлы, отчёты, диаграммы – всё должно быть в идеальном порядке. В течение нескольких часов тщательно проверяю каждую цифру, каждую деталь. Но чем больше углубляюсь, тем больше понимаю, что что-то не сходится. Некоторые данные противоречат друг другу, цифры не складываются.

Окадзава дал документы, но в компьютере у меня просто куча документов, которые так и остались не отработанными. Просто бросили? Или что?

Чувствую, как на меня накатывает усталость. Глаза начинает печь от напряжения, а голова гудит от информации. Несколько раз пытаюсь пересмотреть всё заново, но каждый раз сталкиваюсь с той же проблемой. Время идёт, а я всё дальше погружаюсь в пучину сомнений и ошибок.

Наконец, с ужасом осознаю, что мои усилия приводят к тупику. Беспомощность и усталость берут верх. Опираюсь на стол и закрываю глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть и собраться с мыслями.

– Надо сделать перерыв, – решаю я.

Правда, он не особо помогает, на работе я задерживаюсь до ночи.

На следующий день прихожу в офис пораньше, пытаясь освежить память, заодно костеря Окадзаву по всем пунктам. Уже нет сомнений – он всё это подстроил специально. Я немного нервничаю, но готова к любому повороту событий. Однако как только поднимаюсь на свой этаж, замечаю, что атмосфера в офисе напряжённая.

Сотрудники шепчутся между собой, кидая взгляды в сторону кабинета Окадзавы. В коридоре я вижу Накано, которая смотрит в окно настолько пристально, будто там пролетели все ками разом.

– Что случилось? – спрашиваю я, подходя ближе.

– Встреча с представителями «Казе Кенсецу» отменена, – отвечает она, понижая голос. – Окадзава-сан зол как никогда. Сказали, что сегодня лучше к нему не приближаться.

Хоть что-то хорошее. Зол? Мелочь, а приятно.

– Отменена? – Я не могу скрыть удивления и облегчения. – Почему?

– Не знаю точно, – Накано пожимает плечами. – Говорят, будто что-то пошло не так с их стороны, но деталей никто не знает.

Киваю, пытаясь переварить эту информацию. С одной стороны, отмена встречи даёт мне больше времени на подготовку. С другой – напряжение в офисе явно усилилось, и мне нужно быть осторожной.

– Спасибо, Накано-сан, – говорю я, чуть улыбаясь. – Буду держаться подальше от его кабинета.

Она кивает, возвращаясь к своей работе, а я направляюсь к своему столу. Рабочий день начинается, но тень неопределённости и тревоги нависает над всеми.

Но я всё же выдыхаю, узнав об отмене встречи. Теперь у меня есть время разобраться с данными и подготовиться лучше. Погружаюсь в работу, стараясь отвлечься от напряжённой атмосферы в офисе.

К полудню мой желудок начинает напоминать о себе, и я решаю выйти на перерыв. Поднимаясь из-за стола, вижу Накано-сан, которая тоже направляется к выходу.

– Перерыв? – спрашивает она с лёгкой улыбкой.

– Да, думаю, что немного перекусить не помешает, – отвечаю я, и мы вместе направляемся к лифту.

Когда выходим на улицу, замечаем чёрный автомобиль, припаркованный возле входа. Водитель открывает дверь, и Окадзава-сан, явно раздражённый, выходит из здания и садится в машину. Ещё немного, и от него полетят молнии. Лицо выражает явное недовольство, движения резкие и напряжённые.

– Интересно, куда он едет? – тихо произносит Накано-сан, наблюдая за ним.

– Не знаю, но, похоже, что-то важное, – отвечаю я, стараясь не привлекать внимания.

Подальше от начальства – поближе к кухне. Той самой, что радовала нас вчера. Кафе с оранжевой вывеской.

Здесь атмосфера контрастирует с напряжением, которое царит в офисе. Мы заказываем обед и садимся за столик у окна, откуда открывается вид на улицу.

– Сегодня странный день, – замечает Накано, разламывая палочки для еды.

– Это точно. Никогда не знаешь, что может произойти, – отвечаю, пытаясь улыбнуться.

Мы начинаем есть, и я невольно отмечаю, что хотя еда в кафе вкусная, она всё равно не сравнится с лапшой из «Ракуна». Да что ж это такое… Я теперь всё время буду думать об этом, пока не смогу что-то сделать!

К вечеру Окадзава в офис так и не возвращается.

* * *

На улице темно. Дневная жара немного отпустила, можно наслаждаться прохладой. Фонари горят настолько ярко, что я могу рассмотреть маленькие пузырьки в янтарном пиве, которое только что принёс официант.

Напротив сидит моя подруга Ханако, которая сообщила, что вытащит меня за ногу из офиса, если я по своей воле не выйду оттуда. Угроза была серьёзной, поэтому решила не рисковать. К тому же действительно соскучилась.

Ханако – девушка с мягкими чертами лица и сияющими глазами, которые всегда кажутся полными энергии и энтузиазма. Длинные тёмно-каштановые волосы, зачастую заплетённые в аккуратную косу, переливаются в свете фонарей, придавая ей особую женственность и грацию. Невысокого роста, стройная, с изящной фигурой, которая подчёркивается лёгкими, но элегантными нарядами, обычно в пастельных тонах.

Её улыбка тёплая и искренняя, а губы всегда чуть подкрашены нежным розовым оттенком. Ханако обладает безупречной кожей, светлой и гладкой, что придаёт ещё больше нежности. Её стиль можно охарактеризовать как утончённый и аккуратный, с любовью к небольшим украшениям, таким, как тонкие браслеты и серьги с жемчугом.

И всё это очаровывает… ровно до того момента, как Ханако начинает сердиться. И тогда передо мной оказываются полтора метра агрессии и жажды убивать.

– Ясуко, ты в своём уме? – начинает она, сверля меня взглядом. – Зачем ты вообще в это впуталась? Ты же прекрасно знала, что будет нелегко!

Опускаю глаза, медитирую на пиво.

– Я просто не могла поступить иначе, Ханако. Кто-то должен был попытаться остановить их.

– Но почему именно ты? – Ханако разводит руками. – Ты же понимаешь, что это может быть опасно? Эти люди не будут церемониться.

– Да, понимаю, – вздыхаю я. – Но если никто не попробует, что тогда? Все эти маленькие магазинчики, как «Ракун», просто исчезнут. Это часть нашего города, нашей культуры.

– Я всё понимаю, но ты должна быть осторожнее, – смягчается Ханако, ибо сама не переносит несправедливость. – Эти корпорации играют по своим правилам. Они не остановятся ни перед чем, чтобы достичь своих целей.

Киваю, осознавая правоту её слов. Вся эта ситуация действительно может быть опасной. Но я уже сделала свой выбор, и теперь мне нужно идти до конца.

– Спасибо, что беспокоишься, Ханако, – говорю, слегка улыбаясь. – Но я уже не могу отступить. Слишком многое поставлено на карту.

Ханако вздыхает и откидывается на спинку стула.

– Тоже мне спасительница. Хорошо… я поняла. Но если тебе понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти. Мы же всё-таки друзья, и я не позволю тебе справляться с этим в одиночку.

– Спасибо, – отвечаю, чувствуя тепло её поддержки. – Это много для меня значит.

Мы продолжаем разговор, пытаясь немного отвлечься от тяжёлых тем и наслаждаясь летним вечером. Она рассказывает, как отшила очередного ухажёра, который хотел её сделать своей любовницей, потому что остыл к жене. Почему-то на неё частенько западают именно такие дядюшки, но потом сразу же жалеют об этом. Только с виду милая, Ханако даёт жёсткий отпор.

Держа в руках бокал пива, она улыбается, но улыбка обманчива. Я беру свой, чувствуя прохладу стекла в руках, и делаю глоток. Пиво свежее, с лёгким горьковатым послевкусием – то, что нужно после долгого и утомительного рабочего дня.

На столе перед нами расставлены тарелки с разнообразной едой. Я беру палочками кусочек жареной курицы карааге – хрустящей снаружи и сочной внутри. Рядом с тарелкой курицы миска с такояки, маленькими шариками с осьминогом, покрытыми соусом и танцующими хлопьями бонито. Их аромат вызывает аппетит, и я не могу удержаться, чтобы не попробовать ещё один кусочек.

Ханако потягивает пиво и бурчит, снова переключившись на меня:

– И всё же это безумие.

Так, началось. До этого так мило беседовали о козлах рода человеческого. Или правильнее сказать, кобелях? Что-то я немного путаюсь в терминологии.

Киваю, решив не комментировать, а то Ханако заведётся снова. Нам приносят якитори – шашлычки из курицы, пропитанные сладковатым соусом таре. Я наслаждаюсь каждым кусочком, несмотря на все беспокойства.

– Что ты вздыхаешь? – продолжает Ханако, едва касаясь еды. – Есть ещё что-то, чего я не знаю?

Я колеблюсь, Ханако тут же воинственно выпячивает грудь. Весь свой третий размер. С её ростом и фигурой смотрится угрожающе. Понимая, что не хочу пасть жертвой атаки сисе… её бюста, всё же сдаюсь:

– Да, есть. Вчера я получила сообщение с неизвестного номера. Оно меня по-настоящему напугало.

Ханако пододвигается ближе. В её взгляде напряжение.

– Сообщение? Что там было?

Достаю телефон и показываю ей текст. Она читает, и её брови сходятся на переносице, лицо становится мрачным.

– О ками, что это за хрень?

Фраза звучит несколько богохульно, но я согласна.

– Встретила бы этого шутника – все ноги переломала бы. Может, стоит обратиться в полицию?

– Я подумала об этом, но у меня нет доказательств, кто стоит за сообщением. Это просто пугающий текст, ничего больше.

Ханако кивает, но всё же не в восторге от моего решения.

– Тогда будь предельно внимательна. Не оставляй это просто так, но и не рискуй собой без нужды. Мы придумаем, что делать дальше. Вместе.

Просто знает, что от одного сообщения я не побегу в полицию. Будем откровенны, врагов у меня нет. Кому нужна серая офисная мышь? Она может только делать пи-пи-пи. И всё. Юкико с прошлой работы? Да нет, это смешно.

Улыбаюсь, чувствуя поддержку подруги:

– Спасибо, Ханако. Я знаю, что могу на тебя рассчитывать.

Мы продолжаем сидеть в кафе, обсуждая дальнейшие действия. Несмотря на дискомфорт после воспоминаний о сообщении, чувствую, что не одна в этой борьбе.

Ханако и я покидаем кафе, когда уже совсем темно. Нам удаётся так посидеть куда реже, чем хотелось бы. Лёгкий ветерок играет с моими волосами, и я вдыхаю свежий воздух, стараясь расслабиться.

Мы идём по улицам, наслаждаясь спокойствием и редкими звуками ночного Токио. Ханако весело рассказывает о своих последних проектах, её голос мягко звучит в ушах, помогая отвлечься от тревожных мыслей.

– Ясуко, – вдруг серьёзно говорит она, останавливаясь и глядя мне в глаза, – если поймёшь, что это чем-то тебе грозит, просто брось дело.

Киваю, понимая её беспокойство.

– Я постараюсь, Ханако. Обещаю, что буду внимательна.

Она берёт меня за руку и слегка сжимает.

– Если потребуется, ты можешь переехать ко мне. Не хочу, чтобы ты оставалась одна в такой ситуации.

Да уж. Что-то она не верит в хороший исход.

Я благодарно улыбаюсь.

– Спасибо, Ханако. Это очень важно для меня. Я подумаю над этим. Но очень надеюсь, что ничего подобного не потребуется.

Мы продолжаем идти, обсуждая планы на будущее и пытаясь не думать о проблемах, которые стоят передо мной. Свет фонарей мягко освещает наш путь, и я чувствую себя немного спокойнее. С Ханако рядом мне кажется, что всё будет хорошо.

Когда мы добираемся до её дома, она крепко обнимает меня.

– Увидимся завтра, – говорит. – И помни, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

– Спасибо, – отвечаю, обнимая её в ответ. – До завтра.

Да, надо чаще встречаться, поэтому стоит пользоваться случаем.

Она улыбается, машет рукой и скрывается за дверью, оставляя меня одну на тихой улице. Я медленно иду домой, наслаждаясь вечерним спокойствием и чувствуя, что несмотря на все трудности, у меня есть поддержка, которая поможет справиться с любой ситуацией.

Когда я подхожу к своему дому, лёгкий холодок пробегает по спине. Кажется, что кто-то следит за мной. Но, осмотревшись, вижу только тени, прячущиеся в тёмных уголках улицы. Ничего такого.

Я замедляю шаг, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее. Оглядываюсь назад, но не вижу ничего подозрительного. Всё кажется нормальным: редкие прохожие, шум машин на удалённой улице, приглушённый свет фонарей. Мой дом находится в переулке, сюда в основном заходят только местные. Обычно через два поворота уже полно народу.

«Спокойно, Ясуко», – говорю себе, пытаясь унять жужжащую панику. Возможно, это просто моё воображение разыгралось после событий последних дней.

Я глубоко вздыхаю и решаю не обращать внимания на свои страхи.

Достигнув входной двери, быстро вставляю ключ в замок и захожу внутрь. За закрытыми дверями и под замком я наконец-то чувствую себя в безопасности. Скидываю обувь и направляюсь в свою комнату, стараясь забыть о странном ощущении, которое сопровождало меня по пути домой.

Завтра будет новый день, и мне предстоит ещё многое сделать. Но сейчас, в эту минуту, я просто хочу немного отдохнуть и собрать силы для следующего шага.

Дома я постепенно успокаиваюсь. Снимаю обувь и пиджак, направляюсь в кухню и наливаю себе чашку чая. Тёплый напиток расслабляет и дарит ощущение комфорта. Чай после пива – самое то. Какое-то время сижу у окна, наслаждаясь тишиной и покоем.

«Может, сообщение пришло по ошибке?» – размышляю, стараясь найти рациональное объяснение. В конце концов, такое бывает. Может, кто-то пошутил. По-дурацки. В жизни много дураков. Возможно, это всё просто недоразумение.

Постепенно тревога начинает отступать. Я включаю телевизор, чтобы отвлечься, и нахожу любимое шоу. Погружаясь в просмотр, позволяю раствориться мыслям о сообщении. Завтра будет новый день, полный работы и дел, а сейчас нужно отдохнуть и восстановить силы.

С этими мыслями я принимаю душ, переодеваюсь в пижаму и укладываюсь в постель. Массажёр для скул тут же оказывается в руке. Борьба борьбой, а морщины ждать не будут.

Вскоре, под звуки вечерних новостей, я засыпаю, надеясь, что завтрашний день будет менее напряжённым и принесёт больше ясности.

Утром прихожу на работу, чувствуя себя немного лучше. Вчерашние тревоги постепенно отступили, и я решительно настроена на новый день. В офисе царит обычная утренняя суета: сотрудники спешат к своим столам, в воздухе витает аромат свежезаваренного кофе, слышны приглушённые разговоры.

Как только я устраиваюсь на своём рабочем месте и открываю ноутбук, ко мне подходит Сато-сан. Он всегда выглядит немного растерянным с кучей бумаг в руках и вечной спешкой в глазах.

– Ямада-сан, – говорит он, едва переводя дыхание, – мне нужна ваша помощь в архиве. У нас сегодня должна быть ревизия, а там полный бардак. Вы могли бы помочь разобрать документы?

Я киваю, понимая, что от этого задания не уйти. Ревизия – дело серьёзное, и помощь в архиве сейчас необходима.

– Конечно, Сато-сан, – отвечаю я, стараясь быть как можно более дружелюбной. – Я сейчас же приду.

Собрав необходимые принадлежности, я иду вслед за ним в архив. Это помещение находится в дальнем конце офиса и редко используется. Мы открываем тяжёлую дверь и видим перед собой горы документов, которые требуют сортировки и систематизации.

– Вот, – вздыхает Сато-сан, разводя руками. – Понимаете, о чём я? Нам нужно привести всё это в порядок до конца дня.

– Поняла, – говорю я, закатывая рукава. – Начнём с самого начала и будем двигаться систематически.

Мы приступаем к работе, погружаясь в мир старых отчётов, контрактов и различных бумаг. Работать с Сато комфортно, он весьма милый. Между рабочими вопросами я узнаю, что он любит собак, внука, который совсем недавно родился у его дочки и рамен. Чем острее, тем лучше. И чтобы паровая булочка была. Он сам немного паровая булочка. Наверное, окаси тоже любит.

На часах уже полдень, когда я замечаю, как Сато-сан устало опирается на стеллаж и улыбается.

– Ямада-сан, вы отличная помощница, – говорит он. – Без вас я бы точно не справился.

Улыбаюсь в ответ, чувствуя, что наша совместная работа не проходит даром.

И… определённо, мне понадобится союзник на будущее. А кандидатура Сато – очень ничего.

Глава 5

Дни идут одинаково. Я полностью погружаюсь в работу, но ощущение тревоги не отпускает. Всё кажется обычным, но что-то явно не так.

Пока иду по коридору, краем глаза замечаю группу мужчин в строгих костюмах. Их лица суровы, словно высечены из камня, а осанка просто как струна. Они направляются к кабинету Окадзавы, избегая любого контакта с другими работниками, даже не смотрят в мою сторону. От этих ребят так и веет холодом.

Я останавливаюсь, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Кто это такие? Почему они здесь?

«Возможно, прибыли из „Казе Кенсецу“? – мелькает мысль. – А почему без меня? Окадзава решил всё сделать сам?»

Разумеется, ответа нет. Мне остаётся только идти дальше.

Тревога внутри меня растёт, и я чувствую, что ситуация гораздо серьёзнее, чем казалось на первый взгляд.

Коллеги шепчутся между собой, я улавливаю обрывки разговоров, но ничего конкретного, отчего злюсь, но не могу этого показать. Сато-сан выглядит особенно напряжённым – его обычно добродушное лицо побледнело, движения стали резкими и суетливыми. Он то и дело поглядывает на часы и кабинет Окадзавы, словно ожидая чего-то нехорошего. Что-то, значит, чувствует.

Но, к моему удивлению, всё обходится. Встреча заканчивается, и люди из «Казе Кенсецу» тихо покидают здание. Окадзава, хоть и выглядит более строгим, чем обычно, не выказывает никакого раздражения. Всё возвращается в привычное русло, но ощущение, будто что-то ускользнуло, не пропадает.

Почему же он решил обойтись без меня? Этот вопрос продолжает терзать, но пока что мне остаётся лишь ждать и наблюдать.

День тянется вялой чередой рутинных дел. Звонки, заполнение документов, помощь Сато – ничего из этого не требует особых усилий, но всё равно утомляет. Раздражение накапливается, как усталость после бессонной ночи, и к концу рабочего дня я понимаю, что мне просто необходимо проветриться.

Решаю прогуляться по городу, чтобы снять напряжение. Бесцельно брожу по улицам, постепенно отдаляясь от офиса. Внезапно ноги приводят меня к знакомому переулку. Остановившись, поднимаю голову и вижу перед собой эзотерический магазинчик.

Стою на тротуаре, не сводя с него глаз. Словно что-то давнее всплывает в памяти, и вдруг меня охватывает острое чувство: я ведь действительно хотела зайти сюда в тот день. Это могло бы стать чем-то важным, возможно, ключевым. Но вместо этого я спасла того адвоката… Как его там… Сакаи Такаши, вот.

Вздыхаю, прикрывая глаза. Внутри разгорается жажда ответов, и теперь я намерена получить их. Почему-то ощущение, что этот магазинчик связан с чем-то большим, чем просто продажа амулетов и карт таро, не отпускает меня.

– Или просто у меня это от перенапряжения, – бормочу я под нос.

Когда открываю дверь, меня приветствует тихий звон колокольчика и тут же окутывает атмосфера чего-то загадочного и мистического. Тусклый свет ламп, покрытых матерчатыми абажурами, едва освещает пространство. В воздухе витает тонкий аромат благовоний – смесь сандала и полевых трав. Он обволакивает, словно таинственный туман, заставляя ощущать себя в другом времени, в другом месте.

Магазинчик не слишком большой, но полон разнообразных вещей, каждая из которых кажется особенной. На деревянных полках и столиках, расставленных по залу, можно увидеть изящные керамические чайные чашки с росписью ручной работы, старинные лакированные шкатулки с драконами и журавлями, резные фигурки буддийских божеств и фурин – японские стеклянные колокольчики, которые мелодично звенят при малейшем дуновении воздуха.

В центре помещения стоит массивный стол, на котором разложены разные амулеты и талисманы. Одни из них украшены изображениями японских богов, другие – сложными узорами и письменами. В углу магазина висит старинное японское кимоно, его ткань переливается в мягком свете, создавая иллюзию, будто оно живёт своей собственной жизнью.

– Ничего себе, – выдыхаю я, заворожённо рассматривая всё вокруг.

Кажется, весь мир оказывается где-то за стенами этого местечка.

На стенах, кстати, развешаны свитки с каллиграфией и изображения духов и демонов, созданные в традиционной японской технике. Мои глаза цепляются за маски театров Но и Кабуки, каждая из которых словно хранит внутри себя множество историй.

На прилавке у кассы лежат карты таро с изображением японских мифических существ, а рядом с ними – свёрнутый в рулон бамбуковый коврик, на котором аккуратно сложены чётки и ладанки. Здесь всё наполнено чем-то необъяснимым, и я чувствую, как в груди аж бурлит от волнения, перемешанного с любопытством и настороженностью.

Каждый предмет в этом магазинчике будто бы дышит древностью, хранит в себе частичку старинной магии. Кажется, что за любым из них скрывается какая-то тайна, которую можно разгадать, только зная нужный вопрос. Внутренний голос подсказывает, что в этом месте скрывается нечто важное для меня и, возможно, разгадка всего, что происходит.

Я продолжаю осматривать магазинчик, погружённая в раздумья, когда вдруг слышу, как кто-то мягко произносит:

– Чем могу помочь?

Вздрагиваю и оборачиваюсь на голос. Передо мной стоит продавец, но как ни стараюсь, не могу толком его разглядеть. Черты лица будто размыты, словно спрятаны в тени, несмотря на то что свет в помещении совсем не тусклый. Кажется, что он немного выше среднего роста, и я могу различить общие очертания фигуры, но только пытаюсь сфокусироваться на деталях – чертах лица, глазах, руках, как всё словно растворяется.

Кажется, я заработалась.

Продавец не шевелится, но его присутствие чувствуется очень ясно, даже слишком. Будто кто-то невидимый внимательно следит за каждым моим движением. Это заставляет нервничать. И в то же время будит необъяснимый интерес.

– Э… Здравствуйте, я просто… – Мой голос чуть дрожит, и я пытаюсь скрыть неожиданное волнение. – Просто смотрю.

– В этом магазине многое находит своих хозяев, – говорит продавец, его голос спокойный, как озёрная гладь. Но в то же время чувствуется нечто скрытое, будто на дне этого озера спрятано древнее сокровище. – Иногда не нужно искать, достаточно просто быть здесь.

Его слова звучат загадочно, и я чувствую, как лёгкая волна холода пробегает по спине. Неопределённость ситуации заставляет меня нервничать, но одновременно пробуждает интерес.

Я всё смотрю на него, но как ни стараюсь, глаза не могут остановиться ни на одной детали. Лишь очертания, лишь неясные линии, будто он часть этого странного места, а не реальный человек.

Продавец, заметив это замешательство, наклоняет голову, будто прислушивается к моим мыслям. Его голос звучит мягко, почти успокаивающе, но с какой-то ноткой, от которой бросает в дрожь:

– Вас что-то беспокоит? – спрашивает он, делая едва заметный шаг вперёд. – В зависимости от того, что тревожит ваше сердце, я могу подобрать нечто, что поможет найти защиту… или обрести спокойствие.

Я невольно сжимаюсь. Эти слова звучат так, будто он знает обо всём, что происходит в моей жизни. Словно видит меня насквозь, читает мысли, которые стараюсь скрыть даже от самой себя.

– Почему вы думаете, что меня что-то беспокоит? – Пытаюсь удержать голос ровным, но в нём всё же проскальзывает нотка сомнения.

Продавец ненадолго замолкает, словно обдумывая вопрос, а затем произносит всё так же неуловимо и загадочно:

– Те, кто приходят в мой магазинчик редкостей, редко делают это просто так. Ваше сердце ищет ответ или помощь. И этот магазин… может предложить больше, чем кажется на первый взгляд.

Слова повисают в воздухе, и я не могу не задуматься над его предложением. Может, он и прав. Может, всё, что со мной происходит, неслучайно.

А потом он делает шаг вперёд, и свет от ламп, мерцающих в витрине, выхватывает его черты из тени. Я замираю, невольно прикусывая губу. Он красив, но не так, как привычные айдолы с экранов телевизоров.

Высокие скулы, глаза, в которых словно плещется глубокая тёмная вода. Его кожа бледная, почти призрачная, и эта неестественная бледность лишь усиливает странное впечатление от внешности.

Косая чёлка, волосы убраны в низкий хвост – вижу длинную заколку, украшенную какими-то камушками. В ухе серьга в виде полумесяца.

Я смотрю на него, не в силах отвести глаза. Что-то в его взгляде, в том, как он стоит, как двигается, кажется мне не совсем… человеческим. У меня возникает ощущение, будто я столкнулась с кем-то или чем-то из старых легенд, с кем-то, кто умеет менять облик, но прячется за маской человека.

«Такое впечатление, что у него есть рёку? Но это невероятно…» – думаю я, но тут же ловлю себя на том, что не уверена.

Я ведь точно знаю, что в этом мире нет рёку, магии или чего-то сверхъестественного. Или… есть? Сердце начинает биться быстрее, словно предчувствуя что-то, что разум отказывается принять.

Продавец наклоняет голову, и на его губах появляется едва заметная улыбка, будто он понимает все мои мысли.

Я стою напротив него, ощущая, как воздух в магазинчике будто густеет, наполняясь чем-то незримым. Он молчит, наблюдает за мной, а я пытаюсь подобрать слова. Только на ум ничего толкового не идёт. Несколько секунд молчания тянутся вечностью, и в голове роятся сомнения: стоит ли вообще что-то говорить? Но потом, словно подталкиваемая каким-то внутренним импульсом, я всё же произношу:

– У меня… на пути возник противник, – начинаю, и слова даются мне с трудом, будто я впервые озвучиваю свои страхи вслух. – Очень сильный. Настолько, что может просто уничтожить меня. Я не знаю, что делать, не знаю, как справиться с этим. Но… я должна. Мне нужно его победить. От этого зависит не только моя судьба.

Слово за словом, и я понимаю, что говорю не только о внешней угрозе, но и о собственных страхах, о своём внутреннем состоянии. Вся эта ситуация с «Танака Групп», странные предупреждения, шепотки за спиной, нарастающее давление – всё это давит на меня с невероятной силой. Но я чувствую, что если сейчас отступлю, если позволю себе пойти на попятную, то потеряю что-то гораздо большее, чем просто работу или спокойствие.

– Но как я могу его победить? Как противостоять, если даже не понимаю, с чем имею дело? – добавляю, чувствуя, как голос мерзко дрожит, но стараюсь взять себя в руки. – Мне нужно что-то, что поможет… защититься или хотя бы обрести уверенность.

Я встречаю взгляд продавца. В его глазах по-прежнему что-то необъяснимое, словно он видит меня насквозь, знает мои страхи и сомнения.

Продавец внимательно выслушивает меня, кивая время от времени, как будто обдумывая всё услышанное. Его молчание заставляет меня нервничать, и в этот момент тишина в магазинчике кажется ещё более плотной и вязкой.

Вдруг продавец без слов разворачивается и начинает рыться в одном из ящиков своего стола. Его движения плавные, но в то же время целенаправленные, будто он точно знает, что ищет.

Меня охватывает любопытство, но также и странное беспокойство. Я невольно привстаю на цыпочки, пытаясь заглянуть за прилавок и понять, что же он там ищет, но обзор закрыт, и я вижу только спину, обтянутую фиолетовым хаори.

Продавец продолжает копаться в ящиках, а я почти затаиваю дыхание, гадая, что же он может предложить мне. В голове мелькают мысли о древних амулетах, талисманах, возможно, какой-то необычной траве или магическом артефакте. О ками, о чём я думаю?

Впрочем, сам продавец напоминает ками, в котором есть что-то от хиппи и что-то от отшельника, который по каким-то причинам оставил своих и решил заниматься магазином.

Каждый момент ожидания тянется, словно вечность, и я едва сдерживаюсь, чтобы не спросить его напрямую.

Продавец наконец прекращает свои поиски, и я слышу лёгкий звук, когда он что-то берёт из ящика. Разворачивается ко мне, в руках у него небольшой амулет, который выглядит так, будто был сделан вручную много лет назад. Это простой кусочек дерева, обвитый красной нитью с маленьким вырезанным символом омамори – традиционный японский оберег, который используют для защиты.

Продавец смотрит мне прямо в глаза, его голос звучит тихо, но уверенно:

– Это именно то, что вам нужно. Этот омамори защитит вас от зла и даст силу в борьбе с тем, кто угрожает вам.

Он протягивает мне амулет, и я принимаю его, чувствуя щекочущее тепло, исходящее от дерева. Взяв предмет в руки, на мгновение замираю, ощущая, как внутри поднимается нечто похожее на надежду.

– Спасибо, – говорю я, хотя чувствую, что этих слов недостаточно, чтобы выразить всю мою благодарность и удивление.

Продавец слегка кивает, а на его лице появляется едва заметная улыбка.

Стою, держу омамори в руках и не могу не удивляться происходящему. В обычных обстоятельствах я бы отнеслась к такому как к простой случайности, но в этом странном магазинчике всё кажется совершенно естественным. Омамори – это как раз то, чего можно ожидать в подобном месте, где царит атмосфера мистики и традиций.

Я решаю, что это не время для лишних вопросов. С благодарностью киваю продавцу и достаю кошелёк, чтобы расплатиться. Он принимает деньги с такой же невозмутимой грацией, с какой и вручил мне оберег.

– Желаю вам удачи, – произносит он напоследок.

– Спасибо, – ещё раз произношу я.

А потом поворачиваюсь и выхожу из магазинчика. Взгляд продавца ощущается как прикосновение. Странно.

На улице меня встречает лёгкий ветерок, и я глубоко вдыхаю свежий воздух.

– Как будто стало легче, – бормочу я, рассматривая омамори. – Хоть вроде бы и не от чего.

Амулет не может мне ответить, но клянусь ками, будь у него глаза, непременно подмигнул бы.

Вечерний Токио встречает меня своим привычным, но всегда завораживающим ритмом. Улицы полны жизни: неоновые вывески, яркие огни магазинов, мерцающие экраны с рекламой и бесконечный поток людей, спешащих домой или по делам. В воздухе ощущается смесь запахов – от уличной еды до аромата парфюмов.

Я шагаю по тротуару, в такт мыслям, что прокручиваются в голове, словно кадры фильма. Рабочий день оказался непростым: напряжённая атмосфера в офисе, недовольный Окадзава, визит «Казе Кенсецу»… Неприятные тени всех этих моментов снова и снова всплывают в моей памяти, но теперь, когда иду по освещённым улицам, это кажется уже не столь пугающим.

В ушах стоит гул от нескончаемого шума машин и разговоров, но постепенно я привыкаю к этой какофонии. На перекрёстке, где обычно скапливается больше всего людей, останавливаюсь на красный свет. Рядом кто-то увлечённо говорит по телефону, рядом пара делится впечатлениями о фильме, а старик с газетой, стоящий неподалёку, кажется, совершенно отстранён от окружающего мира.

Светофор меняется на синий, и я продолжаю идти, чувствуя, как темнеющее небо начинает скрывать последние лучи солнца за высотками. В какой-то момент прохожу мимо уличных музыкантов, чья мелодия кажется неуместной в этот вечер, но её ритм странно гармонирует с моим настроением.

Когда до дома остаётся несколько кварталов, в душе поселяется странная смесь усталости и решимости. Токио, несмотря на все свои огни и суету, иногда может быть одиноким местом, но сегодня этот город кажется чуть более тёплым, чем обычно.

Омамори в кармане напоминает о моей недавней встрече, и я ловлю себя на мысли, что, несмотря на все испытания, я готова идти дальше.

Улицы Токио постепенно пустеют, но город всё ещё пульсирует жизнью. Я иду по тротуару, сквозь свет и тени, стараясь сосредоточиться на мыслях о завтрашнем дне, но что-то меня беспокоит. Странное ощущение, словно кто-то наблюдает за каждым моим шагом, не покидает.

Первоначально списываю всё на усталость. Голова уже соображает туго. Рабочий день был тяжёлым, возможно, я просто накручиваю себя. Но затем снова ощущаю это – невидимый взгляд, прикованный к моей спине. Пытаюсь не выдать своей тревоги, но сердце начинает колотиться быстрее.

На пересечении улиц внезапно сворачиваю направо, ускоряя шаг. Спиной чувствую, как кто-то продолжает идти за мной. В голове мелькает мысль: если начну паниковать, это только усугубит ситуацию. Надо сохранить самообладание.

Я выбираю маршрут, полный поворотов и узких переулков, зная, что могу сбить преследователя с толку. Перехожу на другую сторону улицы, стараясь двигаться так, чтобы слиться с толпой. Но ощущение, что кто-то всё время за мной, не исчезает.

Свернув в очередной переулок, замираю на мгновение, прислушиваясь. Похоже, шаги позади стали тише, словно тот, кто шёл за мной, замедлился, чтобы не выдать себя. У меня всё сжимается в груди от страха, но я не останавливаюсь.

В следующий момент резко сворачиваю налево, снова переходя дорогу, и углубляюсь в маленький парк, укрытый густыми деревьями. Прохожу несколько шагов по мощёной дорожке, делая вид, что иду по привычному маршруту, но внезапно кидаюсь в сторону и скрываюсь за большим кустом.

Сердце бешено колотится, я замираю на месте, стараясь не издавать ни звука. Проходит несколько секунд, и слышу, как кто-то неспешно проходит мимо, не обнаружив меня. Жду ещё несколько мгновений, прежде чем осторожно выглянуть. Впереди никого нет.

«По кустам я ещё не скакала», – думаю мрачно, но другого выхода нет.

Сделав глубокий вдох, выхожу из своего укрытия и осторожно продолжаю путь, периодически оглядываясь. Мне удалось сбить преследователя с толку, но тревога не исчезает. До дома остаётся ещё немного, и я ускоряю шаг, теперь уже с одной мыслью – поскорее оказаться в безопасности.

Оглядываюсь через плечо, пытаясь убедиться, что меня больше не преследуют, но вместо этого замечаю его силуэт – он снова на хвосте.

Сволочь!

Паника поднимается из глубин разума, заставляя сердце биться ещё быстрее. Я ускоряю шаг, но этого недостаточно. Звук шагов за мной становится отчётливее – бьёт по ушам.

В какой-то момент страх перехлёстывает через край, и я, не раздумывая, срываюсь на бег. Мамочки.

Ноги несут меня вперёд, через безлюдные улицы и тёмные переулки. Холодный воздух хлещет по лицу, а адреналин разгоняет кровь по венам.

За очередным поворотом останавливаюсь как вкопанная. Прямо передо мной, преградив путь, стоит мужчина. Высокий, массивный, от него будто исходит угроза. Свет фонаря бьёт ему в спину, поэтому лица не рассмотреть.

Мне достаточно одного взгляда, чтобы понять: это не тот, кого стоит недооценивать. Я не могу даже пошевельнуться, только лихорадочно соображаю, что делать. И можно ли что-то сделать вообще?

Грудь сдавливает паникой, дыхание сбивается, мысли скачут, как обезумевшие. Вся ситуация оставляет желать лучшего. Я в ловушке? Они вместе?

Кинуться назад? Но что из этого получится?

Оборачиваюсь и вижу своего преследователя, который замирает на некотором расстоянии. Его лицо скрыто капюшоном. Невозможно понять его намерения.

Cнова смотрю на мужчину, который перекрывает мне путь вперёд. Кажется, весь мир вокруг замер, оставив меня наедине с этими двумя.

– Что вам нужно? – хрипло спрашиваю, сжимая сумку.

Мужчина делает шаг ко мне и как будто выбивает почву из-под ног. Он приближается медленно… с каким-то пугающим спокойствием, словно знает, что я не убегу. Как будто… От него не убегает вообще никто! Каждое его движение пронизано уверенностью хищника, загнавшего добычу в угол.

Судорожно глотаю воздух, пытаясь взять себя в руки, но страх парализует. Пытаюсь придумать хоть какой-то план, хоть какую-то стратегию, но ничего не приходит в голову.

У меня нет выхода.

Глава 6

– В сторону, – говорит он.

Голос низкий, пробирающий до костей.

Но мои ноги будто каменеют, поэтому он внезапно оказывается слишком близко и с силой отталкивает.

Я успеваю только полузадушено вскрикнуть, потому что в следующий миг моей щеки касается что-то ледяное – и тут же обжигает болью. А потом я лечу в кусты у обочины.

Кусты оказываются колючими, шипы впиваются в кожу, добавляя боли к уже полученной ране. Я шиплю от неожиданного укола, но это быстро приводит меня в чувство. Привстаю на локтях, быстро оглядываюсь, пытаясь понять, что происходит.

Мой преследователь уже не обращает на меня внимания. В его руке блестит нож, и он, не теряя времени, замахивается на мужчину, который только что отбросил меня в сторону.

Сердце сжимается от страха, а в голове проносятся самые жуткие сценарии. Мужчина, однако, не выглядит испуганным. Он уверенно перехватывает руку с ножом, делает шаг вперёд и толкает нападающего в сторону.

Мужчина движется на преследователя с неестественной для своей крупной фигуры ловкостью. В его движениях нет ничего лишнего, всё происходит с отточенной точностью. Когда преследователь пытается ударить ножом, мужчина мгновенно перехватывает его запястье, скручивая руку так, что нападающий взвывает от боли и роняет нож на землю.

Я смотрю, как в одно движение мужчина отшвыривает оружие в сторону, не ослабляя хватки. Мой преследователь пытается вырваться, но каждый его рывок натыкается на железный захват. Мужчина наклоняется вперёд, сгибая руку нападающего в локте, и ударяет его локтем в челюсть с такой силой, что слышится хруст. Преследователь пошатывается, что-то мычит, теряя равновесие, но его противник не даёт ему времени на восстановление. Он резко подтягивает его к себе, бьёт коленом в живот, затем снова отбрасывает, как куклу.

Падая, преследователь ударяется о тротуар, хватается за расквашенное лицо и жалобно стонет. Мужчина делает шаг вперёд, и в этот момент преследователь, превозмогая боль, с рыком бросается на него с кулаками.

«Ох, мамочки, – думаю я, глядя на всё широко раскрытыми глазами. – Это что же такое происходит?»

По-хорошему надо бы встать и бежать, куда глаза глядят. Только вот этому догнать меня – нечего делать.

Опозориться второй раз? Конечно, можно, но интуиция подсказывает, что не стоит.

Мужчина тем временем без особого усилия отклоняется в сторону, резко опускается на колено и проводит подножку, заставляя преследователя снова упасть. Этот раз оказывается более болезненным – мужчина придавливает его своим весом, выворачивает руку за спину и закручивает, не давая даже шанса на сопротивление. В его взгляде на мгновение мелькает что-то странное.

Он мог бы сломать ему руку, если бы захотел. Или, возможно, сломал? Мужчина что-то шепчет ему на ухо, а затем резко отталкивает в сторону, поднимаясь на ноги. Преследователь пытается подняться, но его ноги подкашиваются, и он остаётся лежать на асфальте, прижимая руки к телу.

Мужчина отходит на несколько шагов, доставая телефон из кармана. Его движения остаются такими же уверенными, как и во время схватки. Он набирает номер и, приложив трубку к уху, произносит:

– Готов. Я жду.

Его голос звучит спокойно и ровно, словно и не было этой драки.

Я так и сижу на земле, понимая, что это не такое уж плохое место. И вдруг замечаю кое-что, ускользнувшее раньше: на шее мужчины, едва виднеющаяся из-под воротника рубашки, виднеется татуировка. Щурюсь, чтобы лучше рассмотреть её. Проклятое освещение!

Это не просто случайный узор – рисунок напоминает какую-то символику, возможно, древнюю или традиционную. Часть татуировки скрыта под одеждой, но её контуры выглядят так, будто она продолжается вниз по спине или груди.

Мужчина внезапно замечает мой взгляд и резко заканчивает разговор, убирая телефон. Его глаза смотрят прямо на меня, и я быстро отвожу взгляд, чувствуя, как на щеках вспыхивает жар. Неужели он заметил, что я рассматривала его татуировку? И что она может означать?

Почти сразу после того как мужчина убирает телефон, на дорогу выезжает чёрный «седан». Автомобиль замедляется перед нами и коротко мигает фарами. Свет режет глаза, и я инстинктивно моргаю, пытаясь привыкнуть к темноте. Двери машины открываются одновременно, и из неё выходят трое крепких парней. Их внешний вид не оставляет сомнений: откровенно бандитские лица, широкие плечи, тяжёлые ботинки, блестящие под светом уличных фонарей.

Один из них, тот, что кажется главным, направляется прямо к мужчине с татуировкой на шее. Парень останавливается перед ним и слегка кланяется, отдавая дань уважения.

– Онии-сан, – произносит он, его голос звучит глухо и отрывисто.

Я вздрагиваю. Это же обращение якудза к старшему. Сглатываю, чувствуя, как сердце сжимается от страха. Эти люди явно знают, что делают, и сейчас я ощущаю, что попала в эпицентр чего-то гораздо большего и опасного, чем могла себе представить.

Мужчина, которого назвали онии-сан, кивает в ответ и бросает короткий взгляд в мою сторону. В его глазах мелькает что-то неуловимое, прежде чем он снова возвращает внимание к своим людям, словно решая, что делать дальше. Я чувствую, как внутри нарастает тревога, но стараюсь держать себя в руках, оставаясь неподвижной и молчащей, наблюдая за этой сценой.

– Забрать, – коротко говорит он, указывая на скулящего преследователя, который при виде этой картины даже не кричит.

– Достал?

– Достал.

Парни мгновенно реагируют на приказ. Двое из них направляются к преследователю, который, увидев приближающихся, притихает, словно понимая, что сопротивление бесполезно. Он не кричит, не пытается убежать – только судорожно всхлипывает, опустив голову, как загнанное животное.

Один из бандитов грубо хватает его за плечо и вздёргивает на ноги, другой удерживает руки, чтобы не было ни малейшего шанса на побег. Преследователь беспомощно извивается в их хватке, но сопротивление выглядит жалким и бессмысленным. Парни с хмурыми лицами выполняют указание, не выказывая ни капли эмоций.

Один из них открывает дверцу «седана» и небрежно заталкивает туда преследователя. Тот почти падает на сиденье, но никто не обращает на это внимания. Они действуют быстро, чётко, словно всё уже давно отработано до автоматизма.

Главный кивает, наблюдая за процессом, затем поворачивается к водителю, махнув рукой, словно подавая сигнал. Машина тут же заводится, мотор тихо урчит, как зверь, готовый сорваться с цепи. Двери захлопываются, и «седан» плавно трогается с места, унося с собой моего преследователя в неизвестном направлении.

Весь процесс занимает считаные минуты, но мне кажется, что прошла целая вечность.

А потом я понимаю, что главный снова смотрит на меня.

Во рту пересыхает.

Мой разум лихорадочно пытается осмыслить, что происходит, но мысли разбегаются в разные стороны. Я никогда не сталкивалась с якудзой, даже не думала, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации. Что делать? Что сказать?

Мужчина делает шаг в мою сторону, его движения плавные, уверенные, словно он привык управлять людьми и контролировать всё вокруг.

Он подходит ближе и, не произнося ни слова, протягивает руку. Я замечаю, что его ладонь сильная и мозолистая, но не жёсткая. Мгновение он смотрит мне в глаза, как будто оценивает, изучает, пытается понять, кто я и что сейчас чувствую.

Ему явно за сорок, но из тех, кого возраст делает только лучше. Высок, с мощным телосложением, которое выдаёт годы тренировок и дисциплины. Черты лица крепкие и выразительные, они запросто могли бы принадлежать как актёру, так и военному. Стриженые волосы чёрного цвета зачёсаны назад. Мне кажется, они чуть длиннее, чем допускает короткая стрижка. Наверное, после душа будут касаться шеи.

На правой щеке выделяется шрам, не уродующий его лицо, а наоборот, придающий ему особый шарм. Этот шрам словно рассказывает о прошлом, полном опасностей и пережитых трудностей, но не сломившем его дух.

Тёмно-карие глаза излучают уверенность и спокойствие, но в них прячется что-то загадочное, что-то, что сразу вызывает настороженность.

Одет он в тёмный костюм, который идеально сидит на фигуре, подчёркивая статус и положение. Неброский, но явно дорогой, костюм как бы намекает на высокий ранг в иерархии, возможно, даже на принадлежность к высшему руководству якудза. От него исходит тихая, но ощутимая аура силы и власти.

Я колеблюсь, не зная, что делать. Внутри нарастает паника, сердце начинает колотиться ещё быстрее. Могу ли я доверять этому человеку? Или лучше бежать, пока не стало хуже? Но ноги словно приросли к земле, и я понимаю, что другого выбора нет. Точнее, не ноги, а задница. И ей уже ощутимо прохладно, но спасибо, что не мокро.

Решившись, я медленно тянусь к его руке, ощущая, как от его спокойствия немного стихают мои страхи. Как только мои пальцы касаются его ладони, он мягко, но уверенно помогает мне подняться. Я ощущаю, что всё тело дрожит, но стараюсь держаться.

– Ты в порядке? – Его голос звучит ровно, но в нём сквозит что-то тёплое, почти заботливое.

Я киваю, хотя сама до конца не уверена, что действительно в порядке. Пытаюсь взять себя в руки и собраться с мыслями. Как ни странно, страх постепенно уходит, уступая место чувству благодарности. Глубоко вздыхаю и с трудом выдавливаю слова:

– Спасибо… Спасибо вам большое, – тихо говорю, склоняя голову в знак уважения. Смущение и нервозность захлёстывают меня, и я пытаюсь поклониться, как полагается в таких ситуациях.

Дьявол, меня потряхивает. Этого ещё не хватало!

Но мужчина по-прежнему держит мою руку, не давая завершить поклон. Его хватка твёрдая, но в то же время не причиняющая боли.

Смущённо поднимаю взгляд, ожидая увидеть на его лице неодобрение или насмешку, но вместо этого ловлю спокойный, почти задумчивый взгляд.

Он чуть склоняет голову, словно не обращая внимания на моё смятение, и тихо произносит:

– Не стоит благодарности. Как тебя зовут?

Замираю, поражённая неожиданным вопросом. Мысли путаются, но я всё-таки собираюсь с духом и тихо отвечаю:

– Ямада… Ямада Ясуко.

– Ямада Ясуко, – повторяет он, словно пробуя имя на вкус. Его взгляд становится чуть мягче, но по-прежнему проницателен.

– А… А вы?

Он чуть склоняет голову и пристально смотрит. А потом наконец говорит:

– Меня зовут Хаято. Можешь обращаться ко мне просто Хаято.

Не успеваю ответить, как он подхватывает меня под локоть и уверенно ведёт куда-то, словно знает, что я не готова оставаться здесь одна.

Мои ноги сами начинают двигаться, подчиняясь. Удивительно, но в его присутствии я чувствую себя защищённой. Нет, это совсем уже какое-то сумасшествие! Куда он меня ведёт? Зачем я ему понадобилась?

– Куда мы? – успеваю выдохнуть, всё ещё не понимая, что происходит.

– Узнаешь. – Его голос звучит спокойно и непринуждённо, словно это обычное дело – спасать девиц, а потом куда-то их тащить.

Хаято ведёт меня сквозь тёмные улицы, уверенно и легко, как будто для него они не представляют никакой угрозы. Я не могу отделаться от ощущения, что в этом мужчине есть нечто большее, чем просто внешность и сила.

Мне остаётся только идти следом, хотя с каждым шагом ощущение нелепости ситуации усиливается. Внутри нарастает беспокойство: я, незнакомка в мире, о котором раньше только слышала, сейчас иду за мужчиной, зная лишь его имя и шрам на его щеке.

«А вдруг этот сталкер был менее опасен?» – на короткий момент приходит мне в голову мысль.

Может быть, стоило просто убежать, спрятаться, как нормальный человек? Но, глядя на Хаято, тут же понимаю, что этот мужчина явно не тот, с кем стоит играть в прятки. Даже с его мягким тоном и обманчиво спокойным поведением, в нём чувствуется угроза. И если кто-то из нас здесь хищник, то точно не я.

«Куда он меня ведёт?» – снова вспыхивает в голове тревожный вопрос, но я подавляю его, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё сжимается от нервного напряжения. Остаётся только шагать дальше, надеясь, что Хаято действительно намерен мне помочь, а не ввести в ещё большие неприятности.

Шаг за шагом я следую за ним и постепенно начинаю замечать что-то странное. Узкие улицы, по которым мы идём, кажутся знакомыми, но не могу вспомнить откуда. Вечерние огни, блики неоновых вывесок, шум машин и людей – всё это должно быть мне привычно, но в то же время что-то не так.

В какой-то момент я замечаю вывеску впереди, едва освещённую тусклым фонарём. Моё сердце начинает биться быстрее, как будто я внезапно осознала что-то важное.

– «Ракун», – читаю я, и на мгновение мир вокруг меня замирает.

Это же…

Это моя лапшичная!

Я в шоке. Как мы сюда попали? Получается только хлопнуть ресницами. Я никогда не выходила на эту улицу именно так. Всё время с проезжей части, а не через дворы! Но… почему мы тут?

Первым делом приходит в голову, что этот человек каким-то образом в курсе моих целей. Однако я тут же отметаю это в сторону. Теория заговоров вокруг Ямады Ясуко что-то слишком продуманная. Такого не бывает.

Может ли это быть совпадением? Или Хаято всё же знал, куда ведёт меня, с самого начала?

– Почему вы привели меня сюда? – наконец вырывается у меня.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Хаято, не выдержав больше напряжения и непонимания.

Он смотрит на меня с едва заметной улыбкой и хмыкает, будто моя реакция его забавляет.

– Ты выглядела так, будто готова заплакать, – отвечает он, и в его голосе проскальзывает тихая усмешка. – А люди плачут, когда голодны.

– Голодны? – не могу сдержать возмущённого фырканья. – Я вовсе не голодна!

– Конечно, – кивает он, будто соглашаясь, но при этом в его глазах читается сомнение. – Но если хочешь убедить меня в этом, может, стоит всё-таки поесть? Ты же не хочешь плакать на голодный желудок, правда?

– Это… – Я теряюсь, пытаясь найти подходящий ответ. О ками, что вообще происходит? Он это серьёзно? – Это абсурд! Я в порядке и не собиралась плакать!

– Как скажешь, – спокойно отвечает Хаято, но жестом указывает на дверь лапшичной. – И всё же, почему бы не зайти? Там уютно и спокойно, тебе это нужно.

– Что, если я откажусь? – Упрямо смотрю на него, ощущая, как внутри закипает негодование.

– Твой выбор. – Его голос остаётся мягким, но не менее настойчивым. – Но вряд ли ты найдёшь лучшее место, чтобы прийти в себя после всего, что произошло. Или хочешь снова броситься в тёмные переулки?

Замолкаю, понимая, что он прав. Как ни крути, но я действительно нервничаю и сбита с толку. И хотя его аргументы звучат по-детски, в них есть доля правды. Мысленно ругая себя за то, что поддаюсь его логике, я нехотя киваю и делаю шаг к дверям «Ракуна».

Делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться и немного обдумать ситуацию. В голове мелькает мысль, что просто поблагодарить Хаято словами недостаточно. Он ведь спас меня, и если подумать, предложить ему ужин в «Ракуне» – не такая уж и плохая идея.

– Хорошо, – говорю, наконец приняв решение. – Давайте тогда поужинаем. Считайте это моей благодарностью.

Хаято на мгновение замирает, словно немного удивлён таким предложением, но затем уголок его губ приподнимается в улыбке.

– Что ж, звучит неплохо, – отвечает он, явно не возражая. – Не откажусь.

Мы заходим внутрь, и я направляюсь к стойке. Знакомый запах горячей лапши и пряностей наполняет воздух, мгновенно вызывая у меня аппетит. В общем-то, дома я бы всё равно поужинала, так что не стоит отказываться от возможности.

Окава-сан с приветливой улыбкой встречает нас, но его взгляд задерживается на Хаято на долю секунды дольше обычного. Я, наверное, только представляю себе это, но кажется, что в глазах Окавы мелькает тень беспокойства.

Неудивительно. После всего-то. А тут ещё постоянная клиентка вдруг притащила типа откровенно бандитского вида, пусть и под тонким слоем спокойствия.

– Добрый вечер, – говорит хозяин, кивая. – Всё как обычно?

– Добрый вечер, Окава-сан, – отвечаю я. – Да, пожалуйста, вашу фирменную лапшу и креветки-темпура.

– Будет сделано, – соглашается Окава-сан, записывая заказ и тут же отправляясь на кухню.

Хаято молчит, но я чувствую мелкое удовлетворение. Совершенно детское, но что поделать. Привёл в лапшичную – будешь есть лапшу. Сам же не сказал, что хочет.

Только вот есть странное ощущение, что его это забавляет.

Мы садимся за столик у окна, и я чувствую, как напряжение наконец начинает понемногу спадать. Хаято садится напротив меня, спокойно разглядывая зал, будто изучая это место.

– А ты смелая, – говорит он неожиданно, снова привлекая моё внимание.

– Почему вы так считаете? – спрашиваю, не сразу понимая, о чём он.

Хотя, Ясуко, перестань тупить. Уж сколько всего произошло. Только вот тут вопрос: смелая или безголовая? Но это я не буду озвучивать.

– Далеко не все люди в твоей ситуации предложили бы ужин такому, как я. – Он смотрит на меня, в глазах пляшут все демоны-они, взявшись за руки. – Это требует определённого мужества.

Хаято с интересом оглядывается, его взгляд скользит по интерьеру «Ракуна», будто пытается понять, что же делает это место таким особенным. Я замечаю чуть приподнятую бровь, когда он останавливает взгляд на небольших деревянных фигурках, расставленных на полках. Хаято явно здесь впервые, и это немного удивляет меня – казалось бы, такой человек, как он, должен бывать везде.

Подаюсь немного вперёд и, собравшись с мыслями, говорю:

– Спасибо за то, что спасли меня. Я правда не знаю, как бы справилась сама.

Хаято отрывает взгляд от интерьера и смотрит прямо на меня. Его лицо остаётся спокойным, но в глазах на этот раз мелькает тёплая искра.

– Не стоит благодарности, – произносит он, чуть качая головой. – Мы давно выслеживали этого типа. Он уже успел порядком всем надоесть, особенно своим новым… увлечением. – Последние слова он произносит с лёгким презрением. – Удивительно, что ты оказалась его следующей мишенью, но, думаю, нам повезло, что мы вовремя вмешались.

Я только смотрю на него, не в силах что-то сказать. Успел надоесть? Жертвой?

Хаято берёт чашку с чаем, который нам уже принесли.

– Сталкер, который не знает, когда нужно остановиться.

Мысли крутятся, как бешеные белки. Я осторожно уточняю:

– А разве вы таким… занимаетесь?

– Когда это личное дело – да. – В ответе слышится звон стали, хоть это и вроде совершенно неуместно. В современном мире никто не берёт в руки холодное оружие, кроме спортсменов и коллекционеров.

Когда на стол ставят дымящиеся миски с лапшой, аромат тут же заполняет пространство, слегка расслабляя меня.

– Итада кимас, – произносим мы практически синхронно.

Я украдкой бросаю взгляд на Хаято, пытаясь уловить его реакцию. Он поднимает палочки и берёт первую порцию, совсем не торопясь. Аккуратно подносит порцию лапши к губам. Его движения безупречно точны и элегантны, как будто он продумывает каждый шаг. Я затаиваю дыхание, наблюдая за тем, как он пробует лапшу.

Когда он наконец делает первый глоток, его лицо чуть смягчается и на губах появляется едва заметная, но искренняя улыбка. Глаза слегка прищуриваются от удовольствия, словно вкус стал для него приятным открытием.

Ещё бы! Хозяин Окава прекрасно готовит!

Хаято ненадолго замирает, осмысливая полученные ощущения, а затем с лёгким кивком признаёт:

– Не ожидал такого отменного вкуса.

Его голос звучит ровно, но я чувствую, что в этих словах нет ни тени дежурной любезности. Одобрение, которое я вижу, кажется настоящим, и это вызывает у меня тихое удовлетворение. Как у котика, который сидит на солнце и довольно урчит.

Хаято снова берёт палочки и продолжает есть, теперь с большим удовольствием, чем до этого.

Я тоже приступаю к еде. Лапша, как всегда, прекрасна – насыщенный бульон и идеально приготовленные ингредиенты. На мгновение я забываю обо всём, кроме вкуса, который наполняет рот. Но мысли о будущем «Ракуна» не дают мне покоя.

А что, если мне…

– Жаль, что этому месту осталось совсем немного, – бросаю я словно невзначай, но внутренне напряжённо жду его реакции.

Давай, Ясуко, сейчас или никогда. Вдруг из этого что-то получится?

Хаято поднимает взгляд, удивление на его лице едва уловимо, но я его замечаю. Он откладывает палочки, словно давая понять, что хочет услышать больше.

– Ты о чём? – спрашивает он. Голос его звучит мягко, но в нём слышится неподдельный интерес.

Я вздыхаю, опуская взгляд в свою тарелку.

– Это долгая история. Корпорация «Танака Групп» выкупила землю, на которой стоит «Ракун». Они хотят снести его и построить новый коммерческий центр. Всё уже почти решено… – Голос предательски дрожит, когда я заканчиваю говорить.

Кажется, не перестаралась с эмоциями.

Хаято некоторое время молчит, обдумывая услышанное, затем вновь берёт палочки, но уже не с прежним аппетитом.

– Значит, вот как.

Хаято вновь замирает, кажется, размышляя о чём-то. Его лицо выражает спокойствие, но я вижу в его глазах тот самый холодный блеск, который почувствовала раньше, когда он говорил о личных делах.

Невольно сжимаю палочки, да так, что они могут треснуть.

Получится ли что-то из этого всего?

Глава 7

Магазинчик неподалёку от храма Сэнсо-дзи

Ночь заливает всё непроглядной тьмой. Воздух, наполненный прохладой и шепотками, в любой момент готов зазвенеть – только тронь.

Луна плывёт по небу – белая, горячая, огромная. Коснёшься пальцами – зашипит кошкой.

Тьма окутывает город плотным, почти осязаемым мраком, заставляя тени вытягиваться и переплетаться в странных, чуть пугающих танцах. Воздух становится густым, словно наэлектризованным, и кажется, если сейчас шепнуть что-то, слова будут висеть в пространстве, не желая исчезать. Лунный свет струится по крышам, отражается в стёклах окон, делая их похожими на глаза ёкаев, наблюдающих за миром.

Хотя кто знает. Вон в первом доме от перекрёстка как раз глаза и есть. А в четвёртом их и вовсе больше, чем можно себе представить. Только тш-ш-ш!

Внезапно из тёмного магазинчика, расположенного между двух тесно прижавшихся друг к другу зданий, выходит стройный парень. Его движения плавные и медленные, словно он сам часть ночи, сотканный из теней и света. Свет звёзд выхватывает холодные огоньки серьги в его ухе и на заколке, струится по длинным волосам, собранным в низкий хвост.

Парень поднимает руку, и лунные лучи, словно по невидимой команде, начинают стекаться к его пальцам. Длинные, гибкие, почти нечеловеческие, они уверенно наматывают на себя серебристую нить света. Луна, кажется, теряет свою яркость, словно уступая ему часть своей силы.

Красивые губы что-то нашёптывают, только вот не разобрать ни слова. Его лицо остаётся в тени, скрываясь от взоров тех, кто не спит. Впрочем, ещё вопрос, кто его может увидеть.

Ночь становится ещё тише, как будто природа сама затаила дыхание, наблюдая за происходящим.

Лунные лучи продолжают неспешно наматываться на его пальцы, окутывая руку мягким серебристым сиянием. Его взгляд, сосредоточенный на этом таинственном процессе, вдруг затуманивается, будто мысли сейчас где-то далеко. Перед внутренним взором всплывает образ: яркий, контрастирующий с мрачной ночной атмосферой.

Девушка в красном пиджаке. Простая, но в то же время настолько решительная, что её присутствие чувствуется, как будто она сама излучает свет.

Уголки его губ чуть приподнимаются в лёгкой, едва заметной улыбке. Девочка сильная. Эта решительность, даже смелость, скрытая за внешней неловкостью, произвела на него впечатление. Не каждый день встречаются люди, которые, казалось бы, не имея особой силы, могут настойчиво и уверенно идти вперёд, сталкиваясь с неведомым.

«А она интересная, – мелькает у него в мыслях. – Рискнуть потягаться с корпорацией».

Словно в ответ на это, луна на мгновение вспыхивает ярче, как если бы сама ночь соглашается с его наблюдениями. Он заканчивает наматывать свет, опускает руку и, чуть кивнув себе, словно приняв какое-то решение, скрывается в тени магазинчика, где даже свет луны не может его настигнуть.

Он тихо шепчет, едва слышно, словно доверяя ночи свою уверенность:

– Она ещё обязательно ко мне придёт.

Едва эти слова слетают с его губ, как за спиной раздаётся шипение, словно ночной воздух вырывается из раскалённой печи. В темноте возникает хриплый нечеловеческий смех – зловещий и глухой, будто раздающийся из другого измерения.

– Зря ты это затеял, – произносит голос, в котором слышатся эхо древности и нечто чуждое, неприемлемое в этом мире. Слова немного тянутся, будто сделаны из смолы.

Парень, не оборачиваясь, чуть наклоняет голову в сторону источника звука. Луна всё ещё льёт свет на его фигуру, но тени вокруг кажутся плотнее, словно живут своей жизнью.

– Мы посмотрим, – отвечает он так же спокойно, не меняя ни интонации, ни позы. В его голосе тихая, почти ленивая уверенность того, кто привык побеждать. Затем, слегка прищурившись, добавляет: – Она сама выберет, куда пойти.

За спиной смеются, но он уже не слушает. Знает, что в этот раз игра началась и никто не остановит её до самого конца.

Он медленно оборачивается, глаза встречаются с сущностью, неторопливо возникающей из тьмы. Та соткана из самой ночи, чёрная как смоль, совершенно бесформенная. Её контуры постоянно меняются, будто жидкость, разлитая по земле и стенам, растекаясь в разные стороны. Тени вокруг сгущаются, втягиваются в неё, словно подчиняются её воле.

Существо не имеет чёткого облика. Оно состоит из бесконечно меняющихся форм – вытянутых конечностей, которые то удлиняются, то скручиваются, словно лапы гигантского паука, и искажённого подобия лица, едва уловимого в этом море тьмы. На месте глаз – пустые, бездонные провалы, чернее самой ночи. Из них струится густой дым, который медленно растворяется в воздухе, создавая зловещую ауру вокруг сущности.

Оно шипит, и из его безликой пасти тянутся тёмные клубящиеся нити, готовые ухватить жертву.

Существо смеётся, его смех угасает, но шипение продолжает раздаваться вокруг, пронизывая воздух. Парень молча смотрит на это создание, в его глазах ни страха, ни удивления, лишь спокойное понимание того, с кем он имеет дело. Встретившись с этой тьмой лицом к лицу, он лишь невозмутимо смотрит на неё.

А потом медленно приподнимает бровь и спрашивает:

– Принёс ли ты чай?

Существо, казалось бы, не имеющее постоянной формы, на миг замирает. Его шипение сменяется долгим и протяжным вздохом, напоминающим звук ветра, ускользающего между скалами. Затем тьма вокруг сущности начинает колебаться и мерцать, как будто в ней таится нечто невидимое, готовое вот-вот проявиться.

Из густого мрака начинают формироваться очертания каких-то предметов. Наконец, сущность протягивает к парню свои бесформенные руки, которые на мгновение обретают форму. В них оказывается изящный чайник, выполненный из полупрозрачного материала, переливающегося всем серебром звёзд. Внутри чайника плещется настой из звёздных листьев и драконьих семян, которые медленно вращаются, как миниатюрные галактики.

– Ох, молодёжь, – раздаётся хриплый и внезапно забавно ворчливый голос, напоминающий сетование старой бабули. – Всегда спешишь, всегда требуешь невозможного… Вот же, как трудно тебе угодить.

– Молодёжь? – тихо смеётся парень.

В ответ – снова ворчание.

Существо мягко толкает чайник к парню, словно это тяжёлая обязанность, которую оно исполняет из вежливости, а не по своей воле.

– Вот, держи. Не забывай, что для такого чая нужна осторожность, – добавляет оно, снова вздыхая, как будто каждый его вздох несёт с собой тяготы вечности. – Мало ли что, а то ещё и звёзды все выжжешь.

Парень с улыбкой принимает чайник, слегка кивая в знак благодарности. Существа из тьмы, сколько бы странных и пугающих форм они ни принимали, ему ни капли не страшны. В этот момент всё кажется до ужаса обыденным, несмотря на окружающую магию ночи и тени.

Существо, продолжая ворчать и шипеть, замечает, как парень неспешно наливает себе чай. Его полупрозрачные губы едва касаются края чашки, когда хриплый голос снова нарушает тишину.

– Ты зря снова вступаешь в игру людей, Уёми, – повторяет оно, почти укоризненно, словно обращаясь к непослушному ребёнку. – Тебе ведь известно, чем это может закончиться…

Уёми, кажется, не придаёт словам существа никакого значения. Он спокойно наслаждается чаем, делая маленькие неспешные глотки. Его лицо остаётся невозмутимым, но уголки губ едва заметно приподнимаются в загадочной улыбке. Лунный свет скользит по его чертам, вливается в кожу, делая ту серебряно-белой.

В какой-то момент его глаза вспыхивают ледяным лунным светом, что слепит до боли.

Существо замирает, наблюдая за ним. Тишина, звенящая, как натянутая струна, заполняет пространство между ними. Словно всё в мире застыло в ожидании следующего шага. Но Уёми лишь продолжает пить чай, не обращая на существо внимания, как на нечто обыденное, почти несущественное.

– Пусть игра продолжается, – наконец произносит он, больше себе, чем кому-либо другому, и снова улыбается, будто в предвкушении. Немного ласково, немного сумасшедше.

Внезапно раздаётся странный резкий звук. Существо не успевает ничего сделать. Уёми почти лениво шевелит пальцами. В следующий миг с его руки срываются лезвия-полумесяцы, сверкая холодным светом. Они мчатся с невероятной скоростью и пролетают прямо над головой существа, лишь на волосок не задев его.

Лезвия врезаются в стену позади, и тишину пронзает жуткий протяжный вой, а потом еле слышное шипение.

Уёми прищуривает тёмные глаза, и его улыбка становится шире, опаснее, невероятнее. Произносит одними губами, едва шевеля ими:

– Не люблю незваных гостей. А ты, Йору?

Существо, чьё имя произнесли так нежно, на мгновение застывает от неожиданности, медленно теряет очертания, становясь ещё более расплывчатым, растворяясь в воздухе. Но не исчезает совсем, продолжая наблюдать. И лишь после этого выдыхает:

– Сумасшедший. Цу…

– Тш-ш-ш, меня зовут Уёми.

Его улыбкой можно разрезать пополам.

Тьма тяжело вздыхает, но не смеет спорить.

Уёми же наливает себе вторую чашку чаю. И да, снова улыбается.

* * *

Половина рабочего дня пролетает на нереальной скорости. В обеденный перерыв я направляюсь в столовую, чувствуя себя немного одинокой. Накано из маркетинга сегодня нет на работе, и это оставляет странное чувство пустоты. В кафе решаю не идти.

Обычно мы болтаем за едой, обсуждаем последние новости компании или просто смеёмся над мелочами, которые происходят в жизни. Сегодня же меня ждёт только тишина.

Я беру поднос с обедом и сажусь за один из столов у окна, откуда открывается вид на город. Светлый интерьер столовой, обычно такой уютный, кажется мне безжизненным. Медленно ем свой обед, машинально прокручивая в голове события последних дней. Всплывают мысли о встрече с Хаято, о странном магазине, о том, как быстро всё поменялось.

Снаружи моросит мелкий дождь, который придаёт всему происходящему ещё большую серость. Я смотрю, как капли стекают по стеклу, и понимаю, что даже еда не приносит мне удовольствия сегодня. Без компании Накано кажется, что день потерял свои яркие краски.

Надо же как, оказывается, я привязалась к ней.

Скучно перекладываю еду на тарелке, пытаясь заставить себя доесть. Но голод меня покидает, а чувство тревоги только усиливается. Ощущаю, что день не заладился с самого начала.

Сидя в почти пустой столовой и без особого аппетита доедая свой обед, я не могу удержаться от мыслей о том, как странно повернулась моя жизнь за последние несколько дней. Ещё недавно всё было так спокойно и предсказуемо – каждый день был похож на предыдущий. Но вот я каким-то образом умудрилась стать целью сталкера, а потом и вовсе познакомилась с якудза.

Эти события будто вырвали меня из привычного течения жизни и окунули в водоворот эмоций. А ещё опасности. За последние несколько дней произошло больше ярких и напряжённых моментов, чем за все предыдущие месяцы. Как я вообще оказалась в центре этих событий? Сначала пугающее сообщение, потом встреча с Хаято и его парнями, ужин в «Ракуне»… Это кажется сном, который не имеет ничего общего с реальностью, но стоит только закрыть глаза, и я снова вижу всё в мельчайших деталях.

Перекладываю палочки из одной руки в другую, вспоминая, как вчера поздно вечером, возвращаясь домой, буквально кожей чувствовала на себе чужой взгляд. А потом, как в каком-то фильме, появились эти парни, уверенные, хищные, сильные. Хаято… Теперь это имя останется со мной надолго.

Мне всегда казалось, что моя жизнь слишком обыденная, даже скучная. И вот теперь, когда события наконец начали развиваться, я не могу понять, радоваться ли этому или бояться того, что будет дальше.

«Бояться, но не сдаваться», – подсказывает внутренний голос.

После обеда я возвращаюсь к работе. Время словно решает растянуться в бесконечность. Я сижу за своим столом, вникая в рутинные задачи, просматривая отчёты и заполняя таблицы, но мысли постоянно возвращаются к недавним событиям. В голове мелькают лица людей, с которыми я познакомилась, сцены, которые пережила, и предчувствие, что это только начало чего-то большего.

В офисе стоит привычный шум – сотрудники что-то обсуждают, стучат по клавиатурам, то и дело слышатся звонки телефонов. В какой-то момент я ловлю на себе внимательный взгляд Сато. Он подходит к моему столу, и я поспешно прячу подальше свои мысли, стараясь сосредоточиться на работе.

– Ямада-сан, – тихо, но строго говорит он, – завтра мы снова идём в архив. Нужно будет поднять документы за последние несколько лет. Подготовьтесь.

Хм, что это у него с настроением?

Я киваю, стараясь не показать своего беспокойства. После последнего визита в архив мои чувства к этому месту перемешались с тревогой и каким-то необъяснимым предощущением, словно что-то важное скрывается в пыльных папках и затёртых страницах.

– Хорошо, Сато-сан. Я буду готова, – отвечаю, пытаясь не выдать своих эмоций.

Он одобрительно кивает и возвращается к своему столу, оставляя меня наедине с мыслями. Завтрашний день может стать очередным испытанием, но я не позволю себе раскиснуть. Что бы ни происходило, следует оставаться собранной.

Продолжаю работать, погружаясь в рутинные задачи, но с каждым часом растущее напряжение делает своё дело. Часы тикают, а мысли о том, что мне предстоит, начинают давить на сознание.

После долгого рабочего дня наконец покидаю офис. Голова тяжёлая от мыслей о завтрашнем дне, но всё же я чувствую облегчение от того, что трудовая рутина позади. Подумав немного, решаю заглянуть в магазин по пути домой – Ханако должна прийти в гости, а значит, нужно подготовиться.

Вечерний Токио встречает меня прохладным воздухом и огнями вывесок, которые сверкают на каждом углу. Я прохожу мимо небольших кафе и закусочных, лавочек и кондитерских, но мне нужно нечто более универсальное – ближайший супермаркет. Внутри яркий свет, полки забиты всевозможными продуктами. В голове сразу возникает список: что купить, чтобы угостить Ханако, которая ценит хорошие напитки и вкусную еду.

Начинаю с овощного отдела, выбирая свежие огурцы, сладкий перец и спелые помидоры. Затем направляюсь к полке с напитками – беру несколько банок освежающего пива и бутылку красного вина. Ханако любит японские закуски, поэтому прихватываю набор сушёных кальмаров и крекеры с васаби.

Прогуливаясь вдоль рядов, нахожу ещё кое-что интересное: набор суши, аккуратно упакованных в прозрачный контейнер. Несколько видов онигири, немного маки и роллы – всё, что нужно для хорошего ужина в приятной компании. Ещё беру десерт – небольшие упаковки моти с клубничной начинкой, которые всегда радуют глаз и поднимают настроение.

Когда корзина наполнена, я направляюсь к кассе. Внутреннее напряжение постепенно уходит, уступая место предвкушению вечерней встречи с подругой. Надеюсь, что сегодня смогу хотя бы ненадолго отвлечься от всех мыслей о работе и недавних странных событиях.

С пакетами в руках выхожу на улицу и направляюсь домой. Впереди ещё много дел: нужно расставить всё по местам, немного прибраться и привести себя в порядок. Но я готова ко всему этому – и к тому, чтобы просто насладиться вечерней болтовнёй с Ханако.

Время летит незаметно. Только успеваю завершить последние приготовления, как раздаётся звонок в дверь. Ну, быстрая!

Поспешно направляюсь в прихожую и открываю дверь, встретив Ханако тёплой улыбкой. Она, как всегда, выглядит стильно и немного эксцентрично – длинная туника с причудливым принтом и яркий газовый шарф, который игриво стягивает, входя внутрь.

– Как же хорошо, что ты пришла, – говорю, забирая у неё сумку и пакет – тоже принесла какие-то вкусняшки.

– Уж я бы не пропустила возможность посидеть с тобой, особенно после всего, что произошло, – отвечает Ханако, слегка коснувшись моей руки, прежде чем проследовать в гостиную.

Мы усаживаемся за маленький столик, который я уже успела накрыть. На нём расположились приготовленные закуски, бутылка вина и несколько банок пива, а также суши и моти на десерт. Ханако сразу же тянется за банкой пива, открывая её с удовлетворённым вздохом.

– Ох, как же давно я хотела просто посидеть и поболтать, – говорит она, отпивая из банки. – У меня на работе полный дурдом! Представляешь, у нас появился новый сотрудник, и с первых же дней все дамы в офисе начали вокруг него кружить, словно пчёлы вокруг мёда. Даже Учида-сан, хотя он годится ей во внуки.

– Неужели такой красавец? – спрашиваю я, подливая ей немного вина.

– Ну, он не только внешне привлекателен. Сразу видно, что умный, уверенный в себе, да и характер приятный. Но ты знаешь, как у нас бывает: достаточно новенькому зайти в офис, как его сразу окружают вниманием. А тут уж совсем перебор – все готовы вешаться ему на шею. – Ханако качает головой, явно забавляясь ситуацией.

– А ты что? – спрашиваю с улыбкой, представляя себе этот милый хаос.

– Я? – Ханако усмехается и отмахивается. – Держусь подальше. Не хочу участвовать в этом спектакле. Но, если честно, парень правда хорош. Уверена, что через неделю у нас будут сплетни на всю компанию.

– Ты всегда держишь дистанцию, – замечаю я, смеясь. – Но, может, он стоит того, чтобы немного сократить её?

– Посмотрим, – загадочно отвечает она, взяв суши, чтобы отправить в рот. – А пока просто наслаждаюсь зрелищем. Скажи, а у тебя как дела?

– Ой, рассказывать – не перечитать, – вздыхаю я. – Эти дни выдались слишком насыщенными, даже не знаю, с чего начать.

Но прежде, чем перейти к рассказу, ненадолго задерживаюсь на её словах о новом сотруднике. Ханако всегда была той, кто умеет держаться в стороне от офисных интриг, но если уж она заметила кого-то, то, возможно, действительно стоит присмотреться к этому человеку.

Мы продолжали болтать, наслаждаясь едой и напитками. Ханако рассказывала о смешных случаях на работе, о том, как кто-то умудрился напутать с документацией и как её начальник вдруг решил, что стал бы хорошим комиком. Этот вечер был как глоток свежего воздуха после всех странностей последних дней.

После нескольких весёлых историй и шуток Ханако, внезапно прервавшись, серьёзно спрашивает:

– А ты как? Всё в порядке?

Я слегка мну салфетку в руках, не зная, с чего начать. Под её взглядом и почти невесомым, но явным молчанием, которое повисло в комнате, я наконец решаюсь.

– Ну… вчера был такой случай… Сначала показалось, что за мной кто-то следит. А потом оказалось, что это не просто показалось.

– Что?! – восклицает Ханако, напрягаясь.

– Меня преследовал какой-то тип. Он выглядел жутко – капюшон, тёмная одежда, я его еле разглядела… – говорю, чувствуя, как страх тех моментов возвращается. – Но потом… – Вздыхаю, собираясь с мыслями. – На помощь мне пришли якудза.

Ханако резко давится пивом, которое она только что отпила, и начинает кашлять, отодвигая банку подальше от себя.

– Якудза? – Её голос полон неверия и шока. – Ты шутишь?

– Хотела бы, чтобы это было шуткой, – грустно усмехаюсь я. – Один из них… ну, он меня спас. Я ещё даже не успела понять, что происходит. Этот тип с ножом, и вдруг… ну, просто какой-то боевик, честное слово.

– Ты серьёзно?! – Ханако всё ещё не может поверить услышанному, её глаза расширены от удивления. – Ты почему мне сразу не рассказала?

– Я рассказываю! И… до сих пор сама не понимаю, – признаюсь, чувствуя, как тревога снова охватывает меня. – Эти несколько дней выдались на редкость насыщенными. Сначала сталкер, потом якудза, и всё это за какие-то несколько часов. Поэтому не сразу смогла всё осознать.

Ханако молчит, явно пытаясь переварить услышанное. Она долго смотрит на меня, затем выдыхает и качает головой.

– С ума сойти… И как ты теперь? Что вообще собираешься делать?

– Пока не знаю, – признаюсь, вновь ощущая беспокойство. – Просто надеюсь, что справлюсь и с этим. Честно говоря, не хочу иметь дела ни со сталкерами, ни с якудза.

«Ага, но при этом сказала Хаято про лапшичную», – хмыкает внутренний голос.

– Это понятно. Но, чёрт возьми, якудза… – Ханако снова качает головой, словно всё ещё не может поверить в происходящее. – Ты уж поаккуратнее там, ладно? Если что, зови меня, я тебя не оставлю.

– Спасибо, – говорю я, искренне улыбаясь, зная, что Ханако со мной нырнёт в любую заварушку. – Я это ценю.

Она фыркает. Смешно так. И открывает новую банку пива. Кажется, завтра у нас будет болеть голова.

Глава 8

А на следующее утро я понимаю, что пива было многовато. Глаза отвратительно налились свинцом, в голову бьёт молоточек, делая это вместе с трезвоном будильника. Поднимаюсь с кровати, чувствуя, как всё вокруг норовит уплыть, и хватаюсь за край тумбочки, чтобы не упасть.

Фу. Как малолетка, ну куда это годится?

Впрочем, осудить меня некому. И это хорошо.

На кухне меня встречает ослепляющее солнце, которое, как специально, пытается вонзиться прямо в глаза. С трудом нахожу дорогу к шкафчику, выуживаю таблетку обезболивающего и запиваю её ледяной водой, надеясь, что это хоть немного облегчит моё состояние.

Умываясь, пытаюсь привести себя в порядок, но в зеркале отражается уставшее лицо с бледной кожей и кругами под глазами.

– Ну и видочек, – мрачно комментирую, осознавая, что причёска у меня сегодня явно будет далеко не идеальной.

Пока заваривается кофе, вяло смотрю на телефон, пытаясь пробудить разум. Мозг практически храпит. Никаких новых сообщений или звонков. По крайней мере, это немного успокаивает.

Бросаю взгляд на часы и понимаю, что пора собираться. Начальник говорил, что сегодня мы снова идём в архив, и нужно быть в форме, но с такой головой это явно будет испытанием. Надеваю стандартный офисный наряд, стараясь не думать о том, как прошёл вчерашний вечер. Ханако, конечно, прекрасная подруга, но пиво явно не помогло мне восстановиться после всех событий.

Последний глоток кофе, и я выхожу из квартиры, глубоко вдыхая прохладный утренний воздух. Надо собраться. Рабочий день обещает быть долгим.

Однако спустя некоторое время понимаю, что ничего не радует. Голова словно обмотана ватой, мысли плывут, как в замедленной съёмке. Машинально перебираю бумаги на столе, но глаза тут же начинает печь от мельтешения чёрных букв на белом фоне. Закрадывается мысль, что просто попался некачественный алкоголь, потому что такой реакции у себя я не припомню уже много-много лет. Последний раз было в старшей школе, когда мы решили по-тихому распить то, что не стоит пить хорошим девочкам.

Сейчас же мне очень хочется послать всех подальше, сбежать куда-то, где тихо и темно, и просто дать себе выспаться.

Но вместо этого приходится сдерживаться, поджимать губы и заставлять себя выглядеть, как будто я в норме. Держать марку.

В какой-то момент на стол падает тень и я слышу тихий голос Сато:

– Ямада-сан, пойдём в архив, нужно кое-что пересмотреть.

Он произносит это с профессиональной вежливостью, но мне вдруг кажется, что в его голосе есть оттенок усталости, будто он понимает, как мне сейчас плохо. Медленно поднимаю глаза, пытаясь сфокусироваться на его лице.

– Хорошо, Сато-сан, – отвечаю, стараясь не выдать своё состояние.

Мы выходим из офиса и направляемся в сторону архива. Я чувствую, как пульсирующая боль в висках усиливается с каждым шагом. Вернулась, гадина. Надо выпить ещё лекарства. Холодный воздух в коридоре слегка помогает, но не настолько, чтобы я могла расслабиться. Впереди ещё тьма рабочих часов, и мне придётся справляться с ними, несмотря на все свои желания забиться в угол и забыться.

Мы с Сато работаем в архиве уже больше часа. Он молча разбирает папки, погружённый в свои мысли, а я пытаюсь сосредоточиться на рутинной работе, чтобы отвлечься от головной боли. Документы проходят перед глазами, и я механически раскладываю их по полкам, но мысли то и дело возвращаются к вечеру с Ханако.

В какой-то момент Сато-сан останавливается, проверяет часы и, извинившись, говорит, что ему нужно срочно что-то уладить в офисе.

– Вернусь через несколько минут, – добавляет он, прежде чем скрыться за дверью.

Я киваю, но уже не успеваю ответить. Остаюсь одна в тишине архива, с его лёгким запахом старых бумаг и приглушённым светом.

Спустя несколько минут нахожу нужные документы на верхней полке шкафа. Сначала решаю, что могу дотянуться, но быстро понимаю, что это не вариант. Выругавшись, двигаю лестницу поближе и начинаю взбираться по ней, кряхтя от напряжения.

– Дьявол, Ханако! Как ты это делаешь? – бормочу себе под нос, вспоминая подругу. – У тебя похмелья вообще не бывает, будто печень из титана. А я… чёрт бы побрал эту боль в голове.

В общем, продолжаю страдать. Делаю это качественно и со вкусом. Потому что сам себя не пожалеешь – никто не пожалеет. Конечно, жалость к себе – самое отвратительное чувство на свете, но порой очень необходимое.

Аккуратно переставляю ногу на следующую ступеньку, стараясь удержать равновесие. В голове всё ещё шумит, как в улье, и я с трудом подавляю желание сползти обратно вниз и отказаться от этой затеи.

– Нет, надо всё-таки пить меньше, – бормочу, наконец доставая папку. – Особенно когда на следующий день работа.

Схватив документы, собираюсь спуститься вниз, ощущая, как вся усталость скапливается в мышцах. На этот раз мне повезло не упасть. Ой, а это что тут? Кажется, надо взять и эти документы. Лестница жалобно скрипит, но я удерживаюсь.

Едва я достаю красную тонкую папочку и перевожу дух, как до меня доносится тихое, ехидное замечание:

– Не думал, что вы так рьяно берётесь за работу, Ямада-сан.

Я вздрагиваю и ошарашено опускаю взгляд. Внизу стоит Окадзава, его взгляд направлен чуть выше уровня моего колена. И тут до меня доходит, что с той точки, где он стоит, он фактически смотрит мне под юбку.

Кровь приливает к щекам. Я мгновенно хватаюсь за подол юбки, стараясь закрыть ноги и чувствуя, как волна смущения прокатывается по телу.

– Окадзава-сан! – пытаюсь говорить так, чтобы голос звучал как можно более спокойно, хотя в нём проскальзывают нотки паники. – Вы могли бы предупредить, что входите…

О ками, как это глупо звучит.

Он лишь ухмыляется, не скрывая своего интереса, и я чувствую, как ледяной узел стягивает мой желудок.

– Прошу прощения, не хотел вас напугать. Просто не мог не заметить, насколько вы… увлечены процессом. – Последние слова он произносит с такой иронией, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Я понимаю, что оказалась в ситуации, из которой не вижу выхода.

– Могу я чем-то помочь, Окадзава-сан? – спрашиваю, стараясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

Плевать, что я на лестнице. Плевать, что он пялится на меня снизу.

Извращенец.

Он лишь усмехается и равнодушно машет рукой:

– Нет, не стоит. Продолжайте в том же духе.

Окадзава-сан, вопреки моим надеждам, даже не думает уходить. Он остаётся на месте, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову, с выражением лица, которое явно говорит, что у меня не получится так легко отделаться.

– Знаете, Ямада-сан, – начинает он, прищурившись, – я заметил, что вы работаете довольно медленно. Разве вас не учили проявлять инициативу?

Стоп. Только что ехидничал, что я такая усердная. То есть ещё и издевается. Нет, не зря мне не нравится этот тип.

Я чувствую, как холодок пробегает по спине. Его слова цепляют за живое, и я сразу же начинаю искать оправдания, но язык будто прилипает к нёбу.

– Инициатива в работе – это важный аспект. Особенно для такой амбициозной сотрудницы, как вы, – продолжает он, не дождавшись ответа. – Я ожидал, что вы будете активнее, особенно в таком месте, как архив. Но вместо этого вижу, что вы будто стараетесь тянуть время. Как вы это объясните?

Каждое его слово звучит как обвинение, и я вдруг понимаю, что здесь нет места для отговорок. Стараюсь найти правильные слова, но в голове гудит, и фразы никак не складываются в осмысленный ответ.

– Я… я просто… – начинаю было, но он тут же перебивает:

– Неужели вам неинтересно здесь работать? Может быть, у вас есть другие планы? Или вы считаете, что ваше время можно использовать с большей пользой, чем заниматься бумажной работой? – Его голос холоден, а глаза пронзают меня, словно насквозь.

Я сглатываю, чувствуя, как паника начинает закипать внутри. Хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть из этой ситуации, но вместо этого вынуждена стоять под его взглядом, пытаясь понять, как выбраться из этой ловушки слов.

– Нет, Окадзава-сан, дело не в этом, – наконец выдавливаю из себя. – Я просто стараюсь быть аккуратной с документами, чтобы ничего не повредить.

– Аккуратность – это хорошо, но и скорость важна. – Его взгляд становится ещё более пристальным. – И, конечно, инициатива. Или вы просто не видите смысла в этой работе?

Какая ещё инициатива, козёл? Что тебе нужно?

Очень хочется нагрубить, но понимаю, что этого нельзя делать.

В его глазах мелькает что-то похожее на вызов, и я понимаю, что нужно срочно найти способ ответить, иначе он не отступит.

Пытаюсь найти ответ, но слова вязнут в голове, не успев сформироваться в осмысленные фразы. Мой разум ещё пытается справиться с его обвинениями, когда я внезапно теряю равновесие. Ступня скользит по краю лестницы, и я чувствую, как мир резко уходит из-под ног.

Падение кажется вечностью. Холодный страх сковывает меня, и я едва успеваю понять, что вот-вот ударюсь о пол. Весь воздух разом вырывается из груди. Папки летят в сторону. Но удара не следует. Вместо этого я оказываюсь в чьих-то руках.

Поднимаю взгляд и вижу, что Окадзава-сан успел меня подхватить, не давая упасть. Держит крепко, и я чувствую, как меня поддерживает его рука, удерживая в положении, которое должно было бы быть неловким, но теперь кажется спасительным.

– Осторожнее, Ямада-сан, – говорит он тихо, но его голос всё ещё сохраняет тот же холодный оттенок. – Не хватало, чтобы вы травмировались. Это был бы лишний повод для объяснений.

Моё сердце колотится, как сумасшедшее. Сглатываю, пытаясь собрать мысли, но слишком много всего происходит одновременно. Я в растерянности, мои щёки заливает жаром, а из-за близости Окадзавы даже забываю дышать. Его взгляд чуть смягчается, и я чувствую себя ещё более неловко. Тёмные глаза смотрят настолько пристально, что сложно дышать.

– Спасибо… – с трудом произношу я.

Он медленно ставит меня на ноги, не спеша отпускать, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. Затем немного отступает, вновь скрещивая руки на груди, и смотрит на меня с выражением, в котором уже нет того осуждения, но осталась что-то непонятное.

– Ямада-сан, осторожность – это хорошо, но, пожалуйста, будьте более внимательной. – Его голос звучит спокойно, но в нём всё ещё чувствуется намёк на скрытую строгость. – Архив – не место для импровизаций.

Киваю, пытаясь оправиться от того, что только что произошло, и справиться с оставшимся ощущением близости Окадзавы. Мои руки слегка дрожат, и я чувствую, что мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Только успеваю сделать глубокий вдох, как в архив бодро врывается Сато-сан. Он сразу замирает в дверях, увидев нас с Окадзавой. Его глаза расширяются от неожиданности, и он теряется на мгновение, явно не понимая, что происходит.

– Окадзава-сан? Ямада-сан? – звучит растерянно, как будто он пытается сложить два и два, но пока не может найти верный ответ.

Быстро отстраняюсь от Окадзавы, чувствуя, как щёки горят от смущения. Сато-сан успевает заметить это движение, и я замечаю, как его брови слегка приподнимаются в недоумении.

– Всё в порядке, Сато-сан, – первым отвечает Окадзава, его голос снова спокоен и холоден, как будто ничего необычного не произошло. – Ямада-сан просто… потеряла равновесие.

Сато-сан медленно кивает, явно всё ещё не до конца понимая, но его настороженность постепенно исчезает, уступая место обычному выражению.

– Ах, понимаю… Рад, что всё… обошлось хорошо, – наконец произносит он, немного расслабляясь и глядя на меня. – Я как раз собирался проверить, как у вас дела.

Окадзава только слегка кивает в ответ, отпуская ситуацию и, похоже, не желая продолжать эту тему. Я же остаюсь на месте, всё ещё чувствуя, как мои колени подгибаются от недавнего происшествия.

– Если больше ничего не нужно, – вдруг говорит Окадзава, обводя нас обоих взглядом, – я оставлю вас работать.

Он разворачивается, чтобы уйти, а я стараюсь не выдать своё смятение. Как только его шаги затихают за дверью, отпускаю задержанный вздох и осторожно встречаюсь взглядом с Сато, который, похоже, наконец-то приходит в себя.

– Ямада-сан… Вы точно в порядке? – спрашивает он тихо, всё ещё не до конца уверенный, что правильно понял ситуацию.

– Да, всё хорошо, – торопливо отвечаю, стараясь не выдать дрожь в голосе. – Просто нелепый инцидент.

Сато-сан смотрит на меня ещё мгновение, а потом медленно кивает, явно решив не вникать дальше.

– Ладно, – говорит он, возвращаясь к своему обычному деловому тону. – Давайте тогда продолжим.

Окадзава внезапно снова заглядывает в архив, его губы растягиваются в странной ухмылке.

Мы одновременно вздрагиваем.

– Кстати, Сато-сан, – произносит он, как будто только что вспомнил что-то незначительное. – Зайдите ко мне в кабинет через несколько минут. Есть вопросы, которые нужно обсудить.

Сато-сан напрягается, но быстро скрывает своё смятение за привычной маской вежливости. Он кивает, не задавая лишних вопросов, и, бросив на меня короткий предостерегающий взгляд, следует за Окадзавой. Дверь за ними закрывается, оставляя меня в пустом архиве наедине с моими мыслями.

Пыхтя от ярости и одновременно смятения, я начинаю лихорадочно собирать документы, которые всё ещё лежат на полке. Какого чёрта он ухмылялся? Что это за странные игры? И что ещё хуже – почему у меня такое ощущение, будто я каким-то образом оказалась в центре всего этого?

Чувствую, как пальцы сжимаются в кулаки, когда снова прокручиваю в голове всё, что произошло за последние несколько минут. Вспоминаю насмешливое выражение лица Окадзавы, и мне хочется орать благим матом.

Ситуация не просто нелепая – она совершенно невыносима!

И надо же было в неё так вляпаться! Прямо как в розово-сопливой дораме, где главная героиня падает в мужские объятия. Тьфу.

Некоторое время уходит на то, чтобы взять эмоции под контроль.

Я глубоко вздыхаю и стараюсь сосредоточиться на своей работе. Лучше уж завершить этот день без дополнительных проблем и не давать Окадзаве ещё одного повода так мерзко ухмыляться.

Поэтому продолжаю работать, пытаясь успокоиться и вернуть себе сосредоточенность. Время тянется мучительно медленно, но наконец я собираю все необходимые документы и покидаю архив, чувствуя некое облегчение. В руках у меня несколько папок с отчётами и контрактами, которые нужно сверить. Лучше работать в своём кабинете, подальше от всех, особенно от Окадзавы.

Вернувшись на своё место, я раскладываю документы на столе и начинаю просматривать их, сверяя предоставленные компанией «Казе Кенсецу» услуги с тем, что записано в наших отчётах. Первое, что бросается в глаза, – странные несоответствия в датах. Некоторые отчёты датированы позднее фактического завершения проектов, указанных в документах о строительстве.

Хмурюсь, тщательно проверяя данные, но чем больше вникаю, тем сильнее ощущение, будто здесь что-то не так. Сначала думаю, что, возможно, это просто ошибка, но чем глубже копаюсь в бумагах, тем больше становится очевидно: что-то здесь не сходится. Некоторые услуги, указанные как выполненные, вообще не отображены в финансовых отчётах, а суммы, которые они предполагают, значительно больше, чем указано в договорах.

Я начинаю проверять цифры и заметки более внимательно. По мере того как нахожу всё больше и больше нестыковок, у меня в животе начинает образовываться неприятный холодный ком. Даты, суммы, описания услуг – всё это не только противоречит друг другу, но и создаёт ощущение, будто кто-то специально путал следы.

Бардак в «Танака Групп»? Нет, всё может быть, но как-то странно, выглядит неправдоподобно.

«А когда это бардак выглядел нормально?» – спрашивает внутренний голос.

Пальцы слегка дрожат, когда я перелистываю очередную страницу. Неужели это действительно происходит? Возможность того, что я случайно раскрыла какую-то схему, совершенно сбивает с толку. Опускаю документы на стол и закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Может быть, мне просто мерещится и я слишком зацикливаюсь на деталях? Но затем открываю глаза и снова вижу те же нестыковки.

Это уже не просто совпадение.

Продолжаю сидеть над документами, откидываясь на спинку кресла и напряжённо вглядываясь в строки отчётов. Сколько бы ни сверяла данные, всё ещё остаются моменты, которые вызывают вопросы. С каждым часом становится всё яснее, что работа предстоит долгосрочная. И вот, когда я снова пытаюсь разобраться в очередной нестыковке, к моему столу подходит Сато-сан.

Он вздыхает, опираясь на край стола, и я замечаю, что выглядит он сильно усталым и напряжённым. Взгляд у него слегка растерянный, как будто ему не хочется озвучивать то, что он собирается сказать.

– Ямада-сан, мне очень неудобно, но ситуация такая… – начинает он и умолкает. Чувствую, что ничего хорошего он не скажет. – Понимаете, мне нужно срочно ехать в больницу. Внук… он упал с велосипеда, сильно ушибся. А родители в командировке.

Я поднимаю на него глаза, понимая, насколько это серьёзно, и киваю. Внук Сато – это святое для него. Разумеется, он должен поехать.

– Конечно, Сато-сан. Не беспокойтесь, я здесь всё закончу, – отвечаю, понимая, что это значит.

Сато-сан смотрит на меня с благодарностью, но в то же время, кажется, чувствует себя виноватым.

– Спасибо вам большое, Ямада-сан, – вздыхает он с облегчением. – Но работы предстоит много, всё это нужно сверить сегодня. Придётся вам задержаться…

Я не успеваю договорить, как Сато-сан уже направляется к двери, с озабоченным видом поправляя ворот. Смотрю на стол, заставленный папками и документами, и понимаю, что сегодня мне придётся работать до самого утра.

М-да. Кажется, время взять кофе.

Глубоко вздыхая, разворачиваю очередную папку и продолжаю сверку. Ночь обещает быть долгой, и вряд ли я смогу уснуть, зная, что где-то в этих документах прячется ключ к разгадке.

Время тянется медленно, как будто каждая минута растягивается в вечность. Я работаю уже несколько часов, на столе пустые банки от кофе. Вглядываясь в цифры и строки, сверяю документы, пытаясь найти смысл в этих разрозненных данных. Но с каждой минутой усталость накапливается, а голова словно наполняется ватой. Я всё чаще отвлекаюсь, возвращаясь к утреннему инциденту с Окадзавой. Что вообще творится?

Раздражённо бурчу, машинально перекладывая документы с места на место. Этот странный человек явно испытывает моё терпение. Я до сих пор не могу понять, чего он хочет. Как будто нарочно пытается загнать меня в угол, чтобы посмотреть, как я буду выкручиваться. И эта его ухмылка… Меня до сих пор трясёт от злости, стоит её вспомнить.

«Чего он вообще добивается? Зачем ему это нужно?» – мысленно продолжаю задаваться вопросами, которые остаются без ответов.

Внезапно в офисе что-то щёлкает. Всё резко погружается во мрак.

Свет гаснет резко, заставляя меня замереть на месте. В первое мгновение я просто сижу неподвижно, пытаясь осознать, что только что произошло. Никаких предупреждений, ничего не предвещало.

– Надеюсь, я смогу отсюда выбраться и поломка местная, – бормочу под нос.

Медленно поднимаюсь со своего кресла, всё ещё всматриваясь в темноту, пытаясь привыкнуть к отсутствию света. Сердце начинает биться быстрее, пытаюсь вспомнить, где находится ближайший источник света – может быть, фонарик, телефон? Что-то, что поможет осветить этот внезапно опустевший офис. Темнота вокруг кажется слишком густой, как будто хочет поглотить меня.

– Дьявол… – шепчу себе под нос и хлопаю по столу в поисках телефона.

Всё это время вокруг царит звенящая тишина, нарушаемая только моим собственным дыханием. Ощущение, что я осталась совершенно одна в этом огромном здании, вызывает мурашки на коже.

Не могу избавиться от странного чувства, что за мной кто-то наблюдает. Но это же полная чушь! Всего лишь разыгравшаяся фантазия и ничего больше.

Отыскав мобильный, хочу включить фонарик, когда внезапно громкий звук, как от удара, заставляет подпрыгнуть на месте.

Глава 9

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Спокойно, Ясуко, спокойно. Это всего лишь техническая неполадка, ничего страшного. Свет иногда гаснет, особенно в таком большом здании, как наше. Наверняка где-то выбило предохранители или что-то в этом роде. Я просто преувеличиваю, всё будет в порядке.

Стараясь удержаться за эти мысли, поднимаюсь, взяв в руки телефон. Крохотный экран слабо освещает пространство вокруг, отбрасывая длинные тени на стены. Тени кажутся жуткими, но я стараюсь не обращать на них внимания.

Пока я медленно двигаюсь в сторону двери, тихо шепчу под нос ободряющие фразы, убеждая себя, что всё нормально. Шаг за шагом приближаюсь к выходу, стараясь игнорировать то, как тени двигаются вслед за мной, словно пытаются меня настичь.

– Всего лишь коридор, всего лишь темнота, ничего страшного… – продолжаю твердить себе и… резко останавливаюсь.

Выходить только с телефоном в руке – неразумно.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, что взять с собой, если придётся защищаться. Откуда такие дурацкие мысли? Ладно.

Ага, вот! На тёмной полке у стены замечаю длинный предмет. Кто-то забыл зонт? Почему тут? Стоп, это же мой! А я его, дурында, искала!

Подхожу ближе и нащупываю его в темноте. Он увесистый, с острым металлическим набалдашником – покупка с рыночка, на который наткнулась совершенно случайно на окраине Токио. Я ещё тогда удивилась, как странный продавец советовал его взять, напирая на то, что «этот зонт прекрасно подойдёт для непредсказуемых дней».

– Куда уж страннее… – бормочу себе под нос. – Ситуация нелепее некуда.

Сжимаю ручку зонта, чувствуя, как он придаёт мне хоть какое-то чувство уверенности. Возможно, это не идеальное оружие, но острый наконечник выглядит достаточно грозно.

Я ещё раз оглядываюсь, пытаясь убедить себя, что ничего опасного не произойдёт. Но с зонтиком в руках чувствую себя чуть спокойнее, готовая встретить неизвестность, которая, возможно, ждёт меня за углом.

Зонтик в руке впечатляет своим весом, но я не отпускаю его. Всё здание погружено во тьму, как будто кто-то закрыл плотные шторы, не пропускающие ни капли света. Делаю глубокий вдох и осторожно выхожу.

Коридор встречает меня такой же тьмой, как и в офисе. Я замираю на мгновение, вслушиваясь в звуки вокруг. Полная тишина. В здании не расслышать ни единого звука, кроме глухого эха моих собственных шагов. Это не помогает успокоиться, но всё равно решаю идти дальше, чтобы проверить, не выбило ли предохранители на этаже.

Вообще, что за чертовщина происходит?

В голове мелькают мысли о том, что Сато-сан уже давно должен был вернуться из больницы. Или, может, он вообще не возвращался? С чего я взяла, что вернётся? Глупая надежда.

В любом случае я сейчас одна, поэтому нужно разобраться с этой ситуацией.

Шаги становятся увереннее, как будто каждая секунда в темноте придаёт мне сил. Привыкаю просто. Правда, всё ещё чувствую, как по спине пробегают мурашки, но стараюсь не показывать страх. Нужно всего лишь добраться до щитка, проверить, что случилось, и вызвать техников. Ничего сложного, ничего опасного.

Я, конечно, не электрик, но всё равно стоит глянуть.

– Это просто темнота, – повторяю про себя, на этот раз чуть громче, словно пытаюсь убедить не только себя, но и весь окружающий мир.

Замедляюсь, чувствуя, как напряжение в воздухе нарастает с каждым шагом. Что, если это не просто техническая неполадка? Вдруг действительно что-то произошло? А если в офисе кто-то есть?

Мысли вихрем носятся в голове. Вспоминаю случай с преследователем, якудза и Хаято – всё это заставляет сердце стучать быстрее. Вдруг там опасно? Вдруг кто-то проник в здание?

Кругом угрюмая тишина. Тусклый свет уличных фонарей лишь отчасти прорывается сквозь оконные стёкла, рисуя длинные искажённые тени. Мои шаги звучат слишком громко на фоне этой зловещей тишины.

Открываю рот, чтобы позвать кого-то: Сато или, может, охранника, если он где-то поблизости. Но голос застревает в горле, отчего не могу произнести ни слова. Разве в таких ситуациях кто-то когда-либо что-то говорит, что не прозвучало бы глупо или уместно только в фильмах ужасов?

Продвигаясь по коридору, держу зонтик перед собой, как бы смешно это ни выглядело. Ямада Ясуко, великая воительница, вышла на охоту. С губ так и пытаются сорваться нервные смешки.

В темноте кажется, что стены сдвигаются ближе, будто пытаясь сдавить меня. Каждый шорох заставляет вздрагивать.

Внутри холодок, он наполняет лёгкие при каждом вдохе. Пробую сосредоточиться на движении вперёд, ощущая под ногами гладкий пол, на котором каждый шаг кажется громким эхом в мёртвой тишине.

Внезапно из кабинета Окадзавы доносятся странные звуки. Они приглушённые, но достаточно чёткие, чтобы вызвать у меня тревогу. Это не просто скрип стула или скрежет бумаги. Что-то здесь явно не так.

Я сомневаюсь, не знаю, как поступить дальше. Подходить или нет? Моя рука крепче сжимает рукоять зонтика. Наверное, лучше просто уйти, сделать вид, что ничего не слышала. Но в следующий момент во мне просыпается любопытство, смешанное с беспокойством. Если что-то случилось, может, ему нужна помощь?

И сам ли Окадзава там?

Снова делаю глубокий вдох. Дыхание – это важно. Стараюсь успокоить себя, и медленно продвигаюсь к двери. Ноги становятся ватными, но я заставляю себя делать шаг за шагом. Тьма будто сгущается вокруг.

Остановившись перед дверью, чувствую, как сердце начинает колотиться быстрее. В голове звучит внутренний спор: уходить или открыть дверь и заглянуть внутрь? Колебания продолжаются ещё мгновение, прежде чем решаюсь. Если тут что-то серьёзное, просто уйти не получится – это будет трусостью.

Осторожно приближаюсь к двери и наклоняюсь, чтобы прислушаться и понять, что происходит по ту сторону. Звуки становятся чуть громче, но разобраться в них всё равно не удаётся. Взявшись за дверную ручку, медленно поворачиваю её и приоткрываю дверь, замирая на пороге.

Дверь открывается с едва слышным скрипом, и я замираю, пытаясь не дышать слишком шумно. Внутри кабинета царит полумрак, но через небольшую щель пробивается приглушённый свет, мерцающий и неестественный, словно от свечей или чего-то другого, что не должно находиться в офисе.

Мои глаза привыкают к темноте, и я с трудом различаю несколько силуэтов. Они стоят полукругом, явно что-то обсуждая или к чему-то готовясь. Что они там могут видеть?

Внутренний голос кричит, что ничего хорошего от них ждать не стоит. Эти фигуры – не просто коллеги, задержавшиеся на работе. Что-то в их позах и в самой атмосфере заставляет мой страх усиливаться с каждой секундой.

По спине струйкой стекает холодный пот. Кто эти люди? Что они здесь делают? Неужели это связано с тем, что я нашла в документах? Мысли путаются, и я начинаю осознавать, что оказалась втянута в нечто гораздо более опасное, чем могла предположить.

Стараясь не издавать ни звука, начинаю медленно отступать назад. Если они меня заметят… В этот момент сердце забилось ещё сильнее. Надо как можно скорее уйти, пока не стало поздно.

Не успеваю сделать и двух шагов назад, как дверь резко распахивается. Меня резко хватают за руку и тянут внутрь, в центр кабинета. Всё происходит слишком быстро – я не успеваю даже вскрикнуть.

– Смотрите, кто у нас тут! – раздаётся хриплый насмешливый голос прямо над моим ухом.

Меня грубо толкают вперёд, и я чуть не падаю на колени, но в последний момент удерживаюсь на ногах. Комната вдруг кажется ещё темнее, а приглушённый свет словно пульсирует, выхватывая зловещие тени на стенах. Да откуда он?

Я чувствую на себе холодные, недобрые взгляды людей вокруг.

– И что же тебя сюда привело, милая? – продолжает тот же голос с откровенным глумлением. Тон его будто подчёркивает, насколько я неуместна здесь.

Наконец поднимаю глаза и вижу перед собой мужчину. Его лицо частично скрыто в тени, но искривлённая ухмылка и блеск глаз говорят сами за себя. Остальные фигуры стоят неподвижно, наблюдая за происходящим. В комнате витает напряжение, и мне становится ясно, что сейчас произойдёт что-то плохое.

Поднимаю голову и вижу их – пятерых мужчин с откровенно бандитской внешностью. В их руках оружие. Вся комната пропитана опасностью, каждый из них кажется готовым выстрелить при малейшем движении.

Мамочки… Как я в это вляпалась?

На полу в свете тусклой лампы лежит Окадзава. Его рубашка пропитана кровью, лицо искажено болью, глаза полуприкрыты, как будто он вот-вот потеряет сознание. Меня парализует страх. Ками-сама…

Я собираюсь закричать, но внезапно чья-то рука резко зажимает мне рот, не давая издать ни звука. Дыхание сбивается, сердце бешено колотится, а глаза начинают лихорадочно искать выход из этого кошмара.

– Тише, не шуми, – шепчет грубый голос прямо в ухо. В его тоне сквозит угроза.

Моя паника нарастает с каждой секундой, но сейчас даже шевельнуться не могу, только дышу тяжело через нос, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. Одна ошибка – и всё закончится ужасно.

Один из мужчин с неестественной осанкой шагает вперёд, приближаясь к Окадзаве. В его глазах сверкает опасность, на лице выражение приглушённой ярости. Он резко наклоняется, грубо хватает Окадзаву за горло и сдавливает, заставляя того судорожно вздохнуть.

– Мы так не договаривались, – шипит он, почти рыча, его голос пронизан презрением и гневом. – Ты не выполняешь обещаний, Окадзава. Какого дьявола? Ты думал, что сможешь нас провести? А теперь ещё и эта девка тут! – Он кивает в мою сторону, и я чувствую, как взгляды всех остальных мужчин направляются на меня.

Окадзава пытается что-то сказать, но слова застревают в его горле, которое всё крепче сжимают сильные пальцы. Лицо начальника становится багровым, глаза начинают закатываться, словно он вот-вот потеряет сознание.

Я чувствую, как холодный ужас сковывает каждую клеточку моего тела. В комнате повисает гнетущая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и стуком сердца, которое кажется готовым выпрыгнуть из груди.

Инстинктивно дёргаюсь, пытаясь вырваться, но хватка у мужчины, словно стальные тиски. От его рук по коже прокатывается ледяная волна. Он смеётся низким, неприятным голосом, и я чувствую, как меня сжимает страх.

– Слишком бойкая, – насмешливо тянет он, его голос полон злорадства. – А я таких люблю.

Другие мужчины переглядываются: кто-то ухмыляется, кто-то продолжает выжидающе смотреть на Окадзаву. Тот, который только что схватил меня, сжимает мою руку ещё сильнее, отчего боль на мгновение пронзает моё запястье. Я едва удерживаюсь, чтобы не вскрикнуть, но вместо этого только издаю глухой стон, глотая подступившие слёзы.

– Ну что, малышка, не хочешь показать нам, какая ты на самом деле? – скалится он, наклоняясь ближе. Взгляд его глаз прожигает меня насквозь, и я не могу скрыть дрожь, охватившую всё моё тело.

– Отпустить или нет? А, Окадзава? Убеди нас.

Мужчина, удерживающий меня, резко отвлекается на внезапное движение в центре комнаты. Один из мафиози обменивается быстрым злым взглядом с соседом, и прежде чем кто-либо успевает среагировать, делает резкий шаг вперёд, замахивается и с силой бьёт кулаком в лицо Окадзаве, которого уже отпустили. Звук удара раздаётся как гром среди тишины.

Я зажимаю рот рукой.

Окадзава мгновенно отшатывается, держась за разбитую губу. Ярость вспыхивает в его глазах, и он, не теряя ни секунды, кидается на своего противника. Они сталкиваются, как два разъярённых зверя, и тут же начинается ожесточённая схватка. Их движения быстры, жестоки и… профессиональны. Один пытается схватить другого за горло, но тот ловко уходит в сторону и, воспользовавшись моментом, наносит удар в солнечное сплетение. Первый напавший, согнувшись, отшатывается, тяжело дыша.

Окадзава не намерен останавливаться. Он бросается вперёд, его кулак стремительно летит в цель, но бандит успевает увернуться и отвечает ударом в челюсть. Раздаётся глухой хруст, и Окадзава глухо вскрикивает и падает. Но тут же хватает ближайший стул и с замахом кидает его в оппонента, однако тот легко отбивает его ногой, словно это пустая коробка.

Я не могу отвести взгляд. Что вообще происходит? Окадзава же был весь избит. Как он может так двигаться?

А ещё где-то на краю сознания мелькает, что никогда не стоит его злить. С такими навыками он любого согнёт в бараний рог.

Мужчина, державший меня, на мгновение ослабляет хватку, увлечённый происходящим. Это мой шанс, я должна что-то сделать, но тело словно парализовано, и я лишь могу наблюдать.

Тем временем бандит достаёт нож. Клинок сверкает в тусклом свете. Бандит прыгает вперёд, целясь в живот Окадзавы, но тот в последний момент перехватывает его руку и с силой выкручивает. Клинок выскальзывает и падает на пол, но мужчина не отступает. Он резко бьёт кулаком Окадзаву в лицо, заставляя отступить назад, а затем бросается на него всем телом, повалив на пол. Они катаются по полу, нанося друг другу удары, пока бандит не оказывается сверху, удерживая Окадзаву за горло. Лицо у него налито кровью, глаза пылают злобой.

– Хватит, – вдруг раздаётся командный голос, и схватка мгновенно прекращается. Тот, кто был сверху, с трудом отрывает взгляд от противника и медленно поднимается, оставляя его на полу.

Кровь стучит в ушах, а я продолжаю стоять в ужасе, не зная, что произойдёт дальше. Кто эти люди? И что им обещал мой начальник?

Всё это время я краем глаза вижу в тёмном углу комнаты чей-то силуэт. Он сидит в большом кожаном кресле, будто растворяясь в тени, и кажется почти невидимым. Лишь едва уловимые движения дают понять, что там действительно кто-то есть.

Повисает гнетущая тишина. Моё дыхание становится прерывистым, и я чувствую, как мороз пробегает по коже, когда этот человек наконец начинает говорить.

– Повеселились, – добавляет тот же спокойный холодный голос из тьмы, и я невольно вздрагиваю.

Тон его безэмоционален, в нём слышится лишь лёгкий оттенок скуки, но в ней скрывается нечто зловещее, вызывающее дрожь. Все мы не можем пошевелиться.

Я пытаюсь разглядеть его, но свет, падающий из-за двери, едва освещает кресло, оставляя лицо таинственного человека в тени. Единственное, что замечаю, – это блеск его глаз, напоминающий хищный взгляд. Он сидит расслабленно, будто происходящее его абсолютно не касается, но каждый нерв в моём теле подсказывает, что он контролирует всё происходящее здесь.

Кто он такой? И почему один его голос способен так повлиять на всех вокруг? Ощущение, будто меня буквально придавливает к полу.

– Окадзава. – Голос в углу продолжает звучать хладнокровно и отрешённо. – Ты не выполнил условия сделки. За это полагается смерть.

О ками… Кошмар продолжается. Надо что-то сделать, но что я могу?

Вижу, как лицо Окадзавы, и без того бледное, становится практически белым. Открывает рот, словно пытаясь что-то сказать, но слова застревают у него в горле. Он выглядит как загнанный в угол зверь, но никто из присутствующих не собирается его спасать.

– Но… девушка, – наконец выдавливает из себя Окадзава, голос его звучит сипло. – Она… Она тут случайно, её можно отпустить…

Человек в тени на мгновение замолкает, словно обдумывая слова Окадзавы. Я надеюсь, что, возможно, он согласится. Трусливо? Да.

Но затем его холодный смех разносится по комнате, заставляя кровь застыть в жилах.

– Отпустить? – Он произносит это слово, как будто пробует его на вкус. – Боюсь, мы не можем себе этого позволить. Она видела слишком много.

Я чувствую, как пол уходит из-под ног. Спина покрывается холодным потом, сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди. Ситуация становится вообще ни в какие рамки, когда тот, что держит меня, чуть сильнее сжимает руку на моём плече, словно подтверждая сказанное. Мой взгляд снова возвращается к фигуре в тени, и я вижу, как он медленно поднимается с кресла. Тьма, кажется, обнимает его, делая его движения ещё более угрожающими.

Взгляд Окадзавы ничего не выражает. Я не могу понять, о чём он думает.

А в следующий миг на меня накатывает ужас, потому что мужчины в комнате начинают меняться прямо на глазах. Кто сказал, что кошмары не могу ожить?

Лица, казавшиеся просто угрожающими, начинают искажаться, превращаясь в нечто чудовищное.

Один резко моргает, и его глаза становятся неестественно большими и чёрными, как у рыбы из глубоководья. Его кожа начинает сморщиваться, словно от старости, обретая неприятный зеленоватый оттенок, напоминающий болотную жижу. Нос исчезает, превращаясь в несколько узких щелей, а рот вытягивается в беззубую пасть, полную длинных чёрных щупалец.

Второй мужчина, стоящий рядом с Окадзавой, меняется не менее жутко. Его лицо будто раздувается изнутри, как будто что-то пытается вырваться наружу. Кожа трескается, открывая скользкую чешуйчатую поверхность. Глаза становятся маленькими горящими красными угольками, а рот растягивается до невероятных размеров, заполняясь острыми, как бритва, зубами. Из уголков его губ начинают струиться чёрные капли густой жидкости, оставляющие пятна на полу.

А-а-а, спасите!

Третий, что стоит чуть дальше, внезапно начинает расти, его тело деформируется, и он становится в два раза выше. Руки превращаются в длинные изогнутые когтистые лапы, а лицо полностью теряет человеческие черты, становясь похожим на маску какого-то древнего демона. Ослепительно белые глаза светятся на черепообразном лице, а пасть, из которой торчат жёлтые клыки, издаёт низкое гортанное рычание.

Остальные тоже трансформируются, каждый по-своему, но одинаково ужасно. Один из них теряет свою башку, а на её месте вырастает нечто напоминающее гигантскую змеиную голову со множеством игольчатых языков, шипящих и извивающихся. Кто-то вовсе превращается в существо, будто наполовину сросшееся с тьмой, его тело словно растворяется в тени, оставляя лишь жуткий силуэт с безликим лицом, на котором выделяются только два тусклых огонька.

Я не могу оторвать взгляда от этой жуткой метаморфозы, осознавая, что разум отказывается всё это воспринимать. Окатывает незамутнённым ужасом.

Их глаза теперь смотрят на меня, в них всё наполняются первобытной жаждой, смешанной с каким-то чудовищным весельем. Они знают, что я беспомощна, и наслаждаются этим знанием.

Глаза бегают от одного уродливого лица к другому, но нигде нет спасения. Всё, что когда-то было знакомо и понятно, исчезло, уступив место этому кошмару.

Мужчины, окончательно потеряв свой человеческий облик, бросаются на Окадзаву, их когти и зубы блестят в тусклом свете, проникающем сквозь щели в тёмных шторах. Кажется, ещё мгновение – и его разорвут на части, но в последний момент… всё идёт не так.

Каким-то чудом собрав силы, он отталкивается от стены и, мгновенно сорвавшись с места, бросается ко мне.

Это происходит так быстро, что я едва успеваю осознавать. Чудовища пытаются схватить Окадзаву, но он умудряется ускользнуть от них, метнувшись ко мне. Его рука, удивительно сильная для человека, который только что выглядел таким избитым, хватает меня за талию и с невероятной силой вырывает из лап пленителя. Я не успеваю даже вскрикнуть, как он уже несёт меня по коридору, стремительно уносясь прочь от этого кошмара.

Я в шоке, сердце колотится так, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Всё, что происходит, кажется безумным сном. Кто эти существа? И что вообще делает Окадзава?

Его лицо напряжено, ведь явно больно после всего, но в глазах – нечеловеческая сосредоточенность. Окадзава движется так уверенно, словно видит в полной темноте, как будто знает каждый поворот и изгиб этого коридора наизусть. Это невозможно, но он избегает каждого препятствия с точностью донельзя.

– Вы… видите в темноте? – едва слышно выдыхаю я, вцепившись в его пиджак из последних сил, все ещё пытаясь понять, что происходит.

И осознать, что задала самый тупой вопрос на свете.

За что меня спускают на пол и тут же утягивают за собой, давая понять, что стоит пошевелиться самой.

Без ответа. Ладно, не до болтовни сейчас.

Я слышу за спиной яростное рычание, и оно заставляет меня содрогнуться. Эти существа не намерены отпускать нас так просто.

Паника накрывает меня с головой. Кажется, вот-вот они схватят нас снова, но Окадзава не теряет самообладания. Внезапно он резко останавливается, толкает дверь и, не дав мне опомниться, хватает за рукав.

– Быстрее, – коротко бросает он, почти утягивая меня следом.

Мы вылетаем за угол. А-а-а! Тут тупик, только огромное окно!

Я едва успеваю осознать, что происходит, как он устремляется прямо к стеклу. Мой мозг отказывается верить в то, что он собирается сделать.

– Вы что, с ума сошли?! – ору я, чувствуя, как ужас сковывает руки и ноги. – Это же семнадцатый этаж!

Но Окадзава не останавливается. Секунда, и мы несёмся к окну. Стекло разлетается вдребезги под его мощным ударом, и холодный ночной воздух ударяет в лицо. Я кричу, но звук мой теряется в рёве ветра. Мы с грохотом вырываемся в пустоту.

В следующее мгновение я понимаю, что мы падаем.

Ветер со свистом режет лицо, волосы хлещут по щекам, глаза слезятся от бешеного потока воздуха. Мы падаем – неумолимо, стремительно. Время, кажется, замедляется, и я вижу всё в мельчайших деталях: осколки стекла, сверкающие в лунном свете, их хрупкий блеск напоминает звёзды; тьму, которая разверзается под нами, будто бездонная пасть. Мой крик захлёбывается в гуле воздуха, превращаясь в немой вопль ужаса.

Это конец.

Глава 10

Мы стремительно несёмся к земле, и я уже готовлюсь к неминуемому удару. Но вместо боли, раздирающей тело, происходит что-то невообразимое. Мы падаем, и асфальт под нами вдруг оказывается поразительно мягким, будто бы его поверхность податлива, как резина. Я чувствую, как моё тело сталкивается землёй, но это не похоже на удар, скорее – на мягкое приземление.

Несколько мгновений лежу, не понимая, что произошло. Сердце колотится в груди, в ушах всё ещё шумит кровь. Но когда наконец открываю глаза и пытаюсь пошевелиться, то с изумлением обнаруживаю, что цела. Ушибы, возможно, да, но ни одного сломанного ребра, ни одного вывиха. Боль только приглушённая, но никакого ужаса.

Что это было?

С трудом осознаю, что падение с такой высоты должно было закончиться совершенно иначе, но вместо этого отделалась только синяками. Это просто невозможно… Но это правда. Жива.

Я. Жива.

Не верю в такую удачу, когда до меня доходит, что Окадзава стоит рядом, при этом имеет вид совершенно невозмутимый, будто и не было всего этого. Не просто стоит – он выглядит так, будто только что сошёл с подиума. Расслабленная поза, взгляд сосредоточенный, движения спокойные. Словно падение с семнадцатого этажа – это что-то обыденное.

Я смотрю на него, не в силах отвести взгляд. Он уверенно скидывает окровавленный пиджак, как будто это просто надоевшая ему вещь, и вдруг совершенно буднично спрашивает:

– Нет ли у вас закурить?

Вопрос настолько нелеп в этой ситуации, что я не знаю, как ответить. Мозг, ещё не отошедший от ужаса, пытается осмыслить услышанное. Закурить? После всего этого? Ты, мать твою, хочешь курить?!

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают в горле. Что ему ответить? Как вообще реагировать на такое?

С трудом подбирая слова, выдыхаю:

– Я… нет… я не курю…

Окадзава коротко хмыкает в ответ на мой сбивчивый отказ. Кажется, его ничуть не беспокоит произошедшее минуту назад падение или те ужасные твари, которые остались наверху. Он протягивает руку и помогает мне подняться на ноги, как будто это обыденное действие в самый обычный день.

– Пошли, – бросает он, внезапно цепко хватая меня за рукав и таща куда-то в сторону.

Я не сопротивляюсь. Мои ноги, кажется, работают на автопилоте, следуя за ним по узким тёмным улочкам. Каждое здание словно давит, создавая ощущение, будто мы бежим по гигантскому лабиринту. Асфальт под ногами грубый и какой-то бугристый, в некоторых местах его совсем не видно из-за слабого уличного освещения.

Я тут никогда не ходила, да и вряд ли бы сунулась, особенно ночью.

– Куда мы?

Ответа нет. Окадзава явно не намерен болтать.

Мы проходим через бесконечные изгибы и повороты, переулки, которые кажутся безлюдными и забытыми, словно они существуют только для тех, кто умеет их находить. Здесь чудовищно неуютно. Иногда мне кажется, что я слышу позади отдалённые звуки погони, но они затухают в гуле ночного города.

Идёт ли кто-то за нами?

Окадзава не выпускает мой рукав, уверенно ведя вперёд, словно он бывал здесь уже сотню раз. А потом коротко бросает:

– Быстрее, Ямада.

Мы пробегаем через узкие проходы, скользим мимо припаркованных машин, едва не врезаясь в выцветшие афиши и пустые коробки, оставленные на тротуаре.

Ай, какого дьявола?

В какой-то момент мне становится трудно дышать, лёгкие горят от напряжения, но я всё равно продолжаю следовать за ним. Это не место для остановки, не время для вопросов. Почему-то уверена, что надо идти дальше, пока не окажемся в безопасности.

Мы сворачиваем за очередной угол, и перед нами возникает чёрная машина, припаркованная в тени. Из-за тонированных стёкол невозможно разобрать, кто находится внутри, и это внушает невыразимый ужас. Окадзава, не замедляя шага, направляется прямо к ней.

– Садись! – говорит он, резко останавливаясь возле двери и поворачиваясь ко мне.

– Куда вы меня тащите? Что вообще происходит? – Возмущение переполняет меня, и я замираю, отказываясь сделать шаг вперёд.

Окадзава смотрит на меня с едва заметной улыбкой, и в его глазах промелькивает что-то почти дружелюбное, хоть и сдобренное иронией, как корейская еда перцем. Почему корейская? Не знаю, я сейчас думаю о глупостях. Короче, час от часу не легче.

– Хочешь вернуться к тем милым ребяткам в «Танака Групп»? – любезно спрашивает он, делая акцент на последних словах.

Эта мысль моментально пробирает меня до костей. Перед глазами снова встают образы тех чудовищ, и я невольно вздрагиваю, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Ни за что на свете! И хотя идея сесть в эту машину тоже не внушает мне доверия, выбор у меня невелик.

Не отвечая, я сжимаю кулаки и с трудом делаю шаг вперёд, затем второй. Медленно подхожу к машине, открываю дверь и сажусь на заднее сиденье.

Окадзава молча располагается рядом с водителем, и я бросаю на него быстрый взгляд. Виден только его профиль и уверенная осанка. Водитель, напротив, внушительная фигура: бритый затылок, бычья шея и широкие плечи. Откуда-то из глубин машины слышится едва различимый басовитый рык двигателя, плавно набирающего обороты.

Машина трогается с места, и я, невольно затаив дыхание, улавливаю, как чернильные тени ночи за окном начинают сменяться огнями города. Мы едем по улицам, утопающим в мягком свете фонарей. Узкие проулки, извиваясь, словно змеи, сливаются в одно сплошное полотно ночной жизни, которая, несмотря на поздний час, продолжает существовать в своём ритме.

Напряжение сковывает меня с головы до ног. Я вцепляюсь в край сиденья, стараясь не двигаться и не шуметь. Под пальцами гладкая холодная кожа – толком не ухватишься. Всё вокруг кажется подозрительным, даже спокойные огни витрин и редкие прохожие, мелькающие в свете фар. Тишина в салоне машины гнетёт, и каждый звук – скрип обивки, шорох шин по асфальту – воспринимается как угроза.

Я бросаю короткий взгляд на Окадзаву, который сидит впереди, спокойный и собранный, будто всё, что произошло за последние несколько часов, его ничуть не волнует. Он не спешит объяснять, куда мы направляемся или что будет дальше. Всё, что мне остаётся, – это наблюдать за ночным городом и надеяться, что ответы появятся раньше, чем это напряжение окончательно поглотит меня.

Моя нижняя челюсть чуть не падает, когда мы заезжаем в район Синдзюку. При этом не просто в район, а прямо в квартал Кабуки-чо.

Ведь… Кабуки-чо – один из самых известных и одновременно печально знаменитых районов Токио. Он считается крупнейшим развлекательным кварталом не только столицы, но и во всей Японии.

Его назвали в честь театра Кабуки, который так и не был построен, славится своими яркими неоновыми вывесками, шумными улицами и многообразием заведений, которые привлекают как туристов, так и местных жителей. Здесь можно найти всё: от караоке-баров и ночных клубов до ресторанов, предлагающих блюда со всего мира. Однако Кабуки-чо известен не только своим ночным весельем. Этот район также прославился как квартал красных фонарей, где сосредоточено множество хостес-клубов, баров и других развлекательных заведений, в том числе и тех, которые связаны с миром подпольного бизнеса и якудза.

Кабуки-чо – место, где реальность и иллюзия переплетаются, создавая атмосферу напряжённости и одновременно притягательности. Здесь почти каждый уголок скрывает за собой какую-то тайну, а яркий фасад может прятать отнюдь не радужные стороны жизни. Несмотря на внешнее многообразие и яркость, в этом квартале можно ощутить гнетущую атмосферу, порождённую теневой стороной большого города.

Здесь своего рода микрокосм, отражающий всё разнообразие токийской ночной жизни, от светских развлечений до её самых тёмных уголков. Сюда стекаются все: деловые люди и туристы, а ещё искатели удовольствий и лёгких денег. Как всегда.

В шоке оглядываю неоновые вывески и яркие огни, которые словно живут своей жизнью, перекрывая шум ночного Токио. Кабуки-чо. Нет, разумеется, я знаю об этом месте, но никогда не думала, что окажусь здесь. Особенно в такой ситуации.

– Что мы тут делаем? – Мой голос противно дрожит.

Позор, Ясуко.

Окадзава поворачивается ко мне с невинным выражением на лице, как будто мы приехали в парк аттракционов.

– Привёз тебя в безопасное место, – отвечает он, словно это очевидно.

Я давлюсь возмущением, чувствуя, как внутри всё закипает.

– Безопасное место? – Голос поднимается на октаву выше.

Хочется рявкнуть, но тут водитель разражается смехом, и я резко затыкаюсь.

Этот смех звучит слишком грубо, почти звериным рыком, и заставляет меня осечься. Я перехватываю его взгляд в зеркале заднего вида. Сердце пропускает удар.

Его глаза… Они похожи на тлеющие угли, сверкающие жутким красноватым светом в темноте. От этого взгляда мороз пробирает до костей. На мгновение надеюсь, что тут просто розыгрыш, какая-то нелепая выходка, но в глубине души понимаю: всё это реальность. И она куда страшнее, чем могла себе представить.

Машина внезапно резко сворачивает, и я ощущаю, как сердце начинает бешено колотиться в груди. Улицы вокруг кажутся искажёнными, словно я попала в другое измерение. Свет фонарей мерцает странным, ненатуральным образом, отбрасывая длинные искривлённые тени на асфальт. Здания вокруг выглядят заброшенными и изношенными, окна некоторых из них разбиты, а фасады покрыты слоем пыли и паутины.

– Где это мы? – шепчу, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

– Скоро приедем, – говорит Окадзава, больше не оборачиваясь ко мне.

Шикарный ответ.

Мы углубляемся всё дальше в лабиринт извилистых улочек, которые словно исчезают в бесконечном мраке. Внутри машины становится ещё темнее, и единственным источником света остаются тусклые огни улиц, мелькающие за окнами.

Авто замедляется и останавливается у непримечательного домика, стоящего на обочине узкой дороги. Он выглядит старым и запущенным, с облупившейся краской и заросшим садом. В отличие от яркого и шумного Кабуки-чо это место кажется заброшенным и забытым временем.

Странно. Совершенно непонятно, где мы.

Водитель резко поворачивает на боковую улицу и нажимает на выключатель зажигания. Двери машины открываются с тихим скрипом, и Окадзава поворачивается ко мне, не выказывая никаких эмоций.

– Мы здесь, – говорит он спокойно, словно ничего необычного не произошло.

Здесь. Термин просто шикарен. Сразу же всё стало понятно. Но рассиживаться мне никто не предлагает.

Я выхожу из машины, ноги подкашиваются от напряжения. Дом передо мной выглядит безобидно, но что-то внутри подсказывает, что здесь скрывается больше, чем кажется на первый взгляд. Тусклый свет от уличной лампы освещает лишь часть фасада, а остальная часть погружена в глубокую тьму.

– Что мы здесь делаем? – спрашиваю я, пытаясь понять мотивы Окадзавы. – Почему выбрали именно это место?

Он отвечает не сразу. Вместо этого подходит к двери. Его движения спокойны и уверенны, как будто он знает, что делает.

– Это безопасное место, – невозмутимо говорит Окадзава, открывая дверь и приглашая меня войти. – Здесь мы сможем спокойно выдохнуть.

Я колеблюсь мгновение, ощущая смесь страха и любопытства. Внутри дома царит полумрак, лишь слабый свет из окон освещает просторную комнату. Мебель выглядит старой, но при этом всё аккуратно расставлено, как будто хозяин только что вышел.

– Почему я должна доверять вам? – продолжаю, чувствуя, как напряжение сжимает горло.

Окадзава некоторое время молчит, но потом отвечает:

– Потому что у вас нет другого выбора, Ямада-сан. Вы в этом теперь по уши.

Это я по уши? А кто… кто меня оставил на работе?!

Хочется совсем по-детски затопать ногами, но я помню, что рядом странный водитель. Поэтому…

Дом, загадочный квартал и сам Окадзава – всё это складывается в одну запутанную картину, которую мне предстоит разгадать. Сердце бьётся учащённо, но я знаю, что единственный способ выбраться из этого кошмара – следовать за ним и надеяться на лучшее.

Резко выдыхаю, чувствуя, как нарастают злость и беспокойство. Всё это слишком странно, слишком опасно, чтобы просто молчать и следовать за Окадзавой. Но от моей болтовни мало толку. Я угрюмо смотрю на него, сдерживая желание сорваться и требовать объяснений хоть до конца эпохи Рэйва.

– Объясните, что происходит! – резко говорю. – Что это вообще было? Я не собираюсь идти вслепую, Окадзава-сан! Вы втянули меня в это, и я хочу знать, что происходит!

Окадзава не сразу отвечает, и я уже готова продолжить, как вдруг замечаю, что он морщится от боли. Его лицо бледнеет, и он одной рукой придерживает бок, где, судя по всему, пришлось больше всего ударов. Моё раздражение внезапно сменяется тревогой.

– У вас есть аптечка? – неожиданно для самой себя спрашиваю, сбавив тон.

Окадзава пытается скрыть боль, но его движения всё равно выдают слабость. Он кивком показывает в сторону тёмного коридора, а затем тяжело опускается на старый диванчик.

Словно по волшебству, в этот момент в дверном проёме появляется водитель. Здоровый, как лось. Я рядом с ним как тростиночка.

В руках водителя аптечка. Подслушивал? Или же и без нас знает, что делать?

Он молча протягивает её Окадзаве, и я замечаю, что тлеющие, как угли, глаза сверкают на мгновение, прежде чем он снова отходит в сторону.

Окадзава берёт аптечку и, открыв её, вытаскивает бинты и антисептики. Он, кажется, собирается сам заняться своей раной, но я останавливаю его, в глазах всё ещё мерцает беспокойство.

– Давайте мне, я… помогу, – говорю, пытаясь найти хоть какое-то ощущение контроля в этой безумной ситуации.

Окадзава молча передаёт мне бинты, его взгляд, в котором читается смесь удивления и благодарности, ловит мой. Он не привык принимать помощь, это видно, но сейчас глупо от неё отказываться.

Помогаю ему снять рубашку, затолкав подальше неловкость. В обычной ситуации я бы не согласилась на такое, но сейчас всё иначе. Мои руки немного дрожат, когда расстёгиваю пуговицы, стараясь не смотреть ему в глаза.

По двум причинам. Первая – я не врач, если там всё плохо, то смогу сделать лишь что-то примитивное. Вторая – что своих начальников раньше не раздевала. Всё бывает в первый раз?

Когда рубашка сползает с плеч, я невольно замираю, уставившись на торс.

Ничего себе! Прямо как из женских журналов! Мышцы под кожей чётко очерчены, каждая линия словно высечена скульптором. Крепкие, но в то же время гибкие, они выглядят совершенно не так, как я представляла, зная Окадзаву лишь в его привычном офисном костюме. Я даже не думала, что под этими деловыми пиджаками может скрываться такое. Это вообще законно?

Поймав себя на этих мыслях, быстро отвожу взгляд, чувствуя, как щёки начинают слегка гореть от смущения.

Осторожно беру ватный диск с антисептиком и начинаю аккуратно стирать кровь с тела. Раны выглядят довольно серьёзно, кожа вокруг них порвана, и мне приходится быть максимально осторожной, чтобы не усугубить ситуацию.

При этом такое чувство, что они скорее от когтей, чем от кулаков.

Но в то же время есть ощущение, что всё должно было выглядеть намного хуже, чем я вижу. Странное зрелище, будто заживление идёт куда быстрее, чем обычно. Кровь, которая до этого сочилась из порезов, теперь начинает подсыхать, и сами раны постепенно уменьшаются.

Прижимаю бинт к одной из ран и удивлённо моргаю. Лучше. Действительно лучше! Это не может быть нормальным! Они заживают на глазах, и чувство, что я наблюдаю за чем-то сверхъестественным, не оставляет меня.

Окадзава, несмотря на боль, не издаёт ни звука. Лицо остаётся спокойным и сосредоточенным, даже когда я продолжаю обрабатывать раны. Его кожа, на которую я смотрю, кажется слишком идеальной для того, чтобы быть реальной.

Но через секунду вздрагиваю от его шипения и извиняюсь, пытаясь быть как можно более осторожной.

– Сумимасен.

– Всё нормально.

Он кидает на меня взгляд и говорит, что не стоит волноваться.

Ну да, давай, играй в героя.

Я аккуратно наматываю бинты, стараясь не причинить ему больше боли, чем это необходимо. Кажется, вскоре перестану удивляться всему на свете.

Несмотря на моё смятение, я остаюсь сосредоточенной. Завершаю обработку последней раны и внимательно осматриваю результат. Окадзава, заметив мои усилия, кивает в знак одобрения. Его дыхание стало ровнее, и он выглядит менее напряжённым, чем до этого. В глазах мелькает благодарность, но также и непередаваемое чувство внутренней силы и самоконтроля, которое трудно игнорировать.

Когда я всё убираю и защёлкиваю аптечку, он потягивается, и, несмотря на боль, в его движениях есть некая грация. Взгляд становится более мягким, и он почти что улыбается, когда говорит:

– Спасибо, Ямада. Это действительно помогло.

В этот момент водитель заглядывает в комнату и присвистывает, глядя на нас с лёгким удивлением.

– Не теряете времени, похоже, – замечает он. Его глаза выглядят вполне обычными, без каких-либо тлеющих огоньков, которые были видны в зеркале заднего вида.

Обычный мужчина, просто внушительный со всех сторон.

Я чувствую, как краснею от смущения, осознавая, что всё это время, пока заботилась о ранах Окадзавы, он смотрел на нас с любопытством. При этом весьма неоднозначным. Окадзава же, заметив моё смущение, только цыкает на водителя, как бы заставляя его избавиться от наблюдательности. Затем поворачивается ко мне с расслабленным выражением лица и говорит:

– Найди что-нибудь поесть. Обед давно прошёл, а беготня по ночным улицам не способствует сытости.

– И мордобой, – бормочу я.

Водитель кидает на нас быстрый взгляд, который можно было бы интерпретировать как насмешливый, но тут же уходит. Деревянные шторы-колотушки вместо двери громко ударяются друг о дружку. Несмотря на всё произошедшее, кажется, что нам ещё предстоит долгий вечер.

Окадзава собирается что-то сказать, но тут на улице раздаются голоса. Наш водитель и кто?

Окадзава хмурится, его лицо становится серьёзным, и он говорит мне:

– Никуда не рыпайся. Я скоро вернусь.

Грубиян. А до этого был такой вежливый. Козёл. Но так даже привычнее.

После этих слов он выходит, оставляя меня одну. Я остаюсь в полной тишине, только изредка слышится глухое бормотание с улицы. В комнате, несмотря на немного улучшившуюся обстановку, царит странное ощущение противного ожидания.

Моё сердце бешено колотится. Множество вопросов вертится в голове, и я не могу избавиться от чувства тревоги. Почему водитель разговаривает с кем-то на улице? Почему в таких условиях это кажется важным? А главное, что всё это значит?

Я окидываю комнату взглядом, осматривая каждый угол. Лампочка на потолке тускло светит, создавая длинные тени, которые кажутся живыми.

– Ну и вляпалась же, – мрачно отмечаю.

Сейчас важно не поддаться панике. Оставаться спокойной и готовой к любой неожиданности.

Подкрадываюсь к окну, стараясь увидеть что-то за пределами дома, но темнота на улице и, мягко говоря, грязные стёкла не дают мне никакой информации. Разочаровавшись, решаю тихонько заглянуть в коридор. Возможно, там я что-то пойму.

Стараясь не шуметь, медленно подхожу к шторам-колотушкам. Замираю. Вроде ничего такого.

Я уже начинаю расслабляться, как вдруг сталкиваюсь с Хаято. Все слова вмиг забываются. А этот здесь откуда взялся?

Он стоит прямо передо мной, как гора. На лице выражение лёгкого удивления, но взгляд острый и внимательный.

– Хаято? – Стараюсь сдержать растерянность в голосе. Нет, такого точно никак не ожидала. – Как вы здесь оказались?

Глава 11

Хаято не успевает ответить, потому что в комнату заходит Окадзава, и его присутствие как-то мгновенно ощущается – он будто заполняет собой всё пространство. Смотрит на нас цепко и изучающе, с невысказанным вопросом, обращённым к нам обоим. Ему явно интересно, что Хаято такого сделал, и почему у меня такой растерянный вид.

Хаято не отводит взгляда, тоже оценивающе смотрит на Окадзаву. В его глазах появляется тень недовольства, он хмурится, заметив кровь и бинты, которые я только что наложила.

– Не думал, что раны настолько серьёзны, – тихо, но с нажимом говорит он, не сводя глаз с окровавленного торса Окадзавы. В его голосе ощущается беспокойство, замаскированное под суровую сдержанность.

Вот как.

Окадзава лишь коротко кивает, словно признавая этот факт, но не придавая ему особого значения. Лицо остаётся невозмутимым, только лёгкая гримаса боли на мгновение искажает черты, когда он делает шаг вперёд. Направляет взгляд на меня, его глаза теперь чуть мягче, но всё же настороженные.

– Хаято, – наконец произносит он, – а ты что здесь делаешь?

Тот игнорирует вопрос, медленно переводит взгляд на меня, затем снова на Окадзаву.

– Я мог бы спросить у тебя то же самое. – Его голос остаётся ровным, но в нём уже проскальзывает нотка напряжения. – И как ты оказался в такой ситуации?

– Так получилось, – спокойно отвечает Окадзава, хотя видно, что разговор даётся ему с трудом. – Сейчас не время обсуждать подробности. Главное, что нам удалось выбраться.

Хаято делает шаг вперёд, смотрит на меня.

– Ты в порядке? – спрашивает он, в голосе появляются мягкие нотки.

Я киваю. Не уверена, что понимаю, как сказать правильнее – лучше промолчать. Внутри всё ещё кипят эмоции от событий последних часов, но стараюсь держаться спокойно.

Окадзава, видимо, удовлетворён моим ответом. Кивает и бросает ещё один быстрый взгляд на Хаято, прежде чем переключить своё внимание на дверь, через которую только что вошёл.

Там ничего нового. Ощущение, что не хочет смотреть на Хаято. Очень интересно.

– У нас мало времени, – говорит он, его голос снова становится деловым и сдержанным. – Нужно решить, что делать дальше.

Хаято, несмотря на свои сомнения, кивает, признавая серьёзность ситуации. Кажется, они оба понимают, что впереди нас ждут непростые решения.

Хаято, слегка прищурившись, пристально смотрит на Окадзаву. Я чувствую напряжение.

– Кто это сделал? – Голос тихий, но в нём звучит скрытая угроза.

Окадзава не сразу отвечает. Он вздыхает, словно обдумывая, стоит ли вообще раскрывать правду. Потом всё же решается.

– Одна из банд бакэмоно, – наконец мрачно бросает он, почти небрежно, как будто речь идёт о чём-то совершенно обыденном.

Я пытаюсь осмыслить услышанное, но что-то в его тоне заставляет задуматься. Банда? Мы ведь только что видели этих людей… Или лучше сказать, существ. Перед глазами их жуткие лица, как они превращались в нечто невообразимое. Просто жуткие маски чудовищ, которые мы бы с лёгкостью приписали страшным сказкам.

И тут до меня доходит. Бакэмоно. Демоны. Это не название. Это отражение сути.

– Бакэмоно, – повторяю едва слышно, чувствуя, как внутри всё колотится от страха. Я всегда думала, что это просто легенды и мифы. Но всё происходит прямо сейчас, здесь, в нашем мире.

Окадзава смотрит на меня, и на его лице мелькает тень понимания моего осознания. Он не спешит уточнять детали, словно понимает, что этого достаточно. Сочувствие сменяется холодной решимостью.

– Да, – подтверждает коротко. – И они не остановятся, пока не добьются своего.

Моя голова кружится от понимания, но я стараюсь держаться. Вихрем проносятся мысли: чего они хотят? Почему Окадзава с ними связан? И главное, что мне теперь делать?

Хаято явно думает о чём-то другом, смотрит на Окадзаву так, словно в его голове складывается не самая приятная картина.

– Всё серьёзнее, чем хотелось бы, – говорит он, не отводя взгляда от Окадзавы. Оу, в тоне звучит укор. – Ты знал, что это может случиться, но всё равно ввязался?

Окадзава пожимает плечами, его лицо остаётся непроницаемым.

– У меня не было выбора, – тихо отвечает он. – А теперь у нас у всех его нет.

Моё терпение иссякает. Я не могу больше стоять в стороне и слушать, как они обсуждают меня, словно я тут вообще ни при чём.

– Хватит, – перебиваю их, чувствуя, как голос дрожит от напряжения. – Я хочу знать, что происходит. Почему я здесь? Почему вы вовлекаете меня в неведомо что?

Хаято, внимание которого было сосредоточено на Окадзаве, переключается на меня.

– Как ты здесь оказалась? – спрашивает он.

Я теряю дар речи. Почему это звучит, будто виновата я? Это всё Окадзава!

Хаято словно всё понимает, поворачивается к нему и вдруг спрашивает с раздражением:

– Масару, в своём ли ты уме вмешивать её в это?

Окадзава вздыхает, словно понимая, что не сможет просто так отвертеться. Он отводит взгляд, явно не горя желанием объясняться, но всё же решает, что нужно расставить всё по местам.

– Я думал, что она заслана бакэмоно, – нехотя признаётся он, сжимая пальцы в кулак. – Все детали указывали на это. Ямада вела себя странно, появлялась в нужных местах в нужное время… Что-то вынюхивала. Слишком подозрительно.

– Ничего не вынюхивала! – возмущаюсь я и тут же прикусываю язык.

Он прав. Только вот я не имею никакого отношения к бакэмоно.

Просто в шоке. Перехватывает дыхание, и я чувствую, как холодок пробегает по спине. Но то, что он записал в шпионки… Засланная о́ни? О ками, чего только не бывает.

– А разве нет? – прищуривается Окадзава.

– Я шпионка? – повторяю, стараясь сбить его с толку. – Ты серьёзно?

Плевать на вежливость. Достали!

Окадзава кивает, но теперь в его глазах мелькает что-то вроде смешка.

Паразит.

– Да. Но теперь ясно, что это не так. Ты просто оказалась не в то время и не в том месте. Но тогда я не мог рисковать. Они могли использовать кого угодно.

Хаято, услышав его слова, только хмурится сильнее, словно подтверждая, что такая ситуация ему тоже не нравится. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, решает, что дальнейшие разъяснения бесполезны.

– И что теперь? – спрашиваю я, чувствуя, как растерянность и страх смешиваются в один огромный комок в груди.

Окадзава смотрит на меня с почти ледяным спокойствием.

– Теперь ты знаешь слишком много, чтобы остаться в стороне, – говорит он тихо, но твёрдо. – Мы должны разобраться с этим вместе. Иначе они доберутся до всех нас.

Звучит так, словно мне сейчас перережут глотку. Я напрягаюсь и нервно начинаю посматривать в сторону тяжёлых предметов.

Хаято, уже едва сдерживающийся, резко поднимает руку, как будто разрезая воздух между нами, и рявкает:

– Все заткнулись и сели!

Мы вдвоём едва не вздрагиваем. Приказ звучит так решительно, что я тут же замолкаю, хотя внутри кипит негодование. Окадзава, бросив на Хаято упрямый взгляд, тоже замолкает и нехотя опускается на ближайший стул. Я же, пытаясь скрыть дрожь в руках, опускаюсь на диван, хотя внутри бурлит целый вулкан эмоций.

Секунды тянутся, атмосфера в комнате накаляется. Моё сердце всё ещё панически бьётся, но, оказавшись под взглядом Хаято, решаю, что лучше не рисковать и послушаться его приказа. Слишком много всего случилось за последние несколько часов, чтобы сейчас ещё больше усугублять ситуацию.

Однако молчать больше невозможно. Мои нервы на пределе, и я чувствую, как во мне снова поднимается волна протеста. Стараюсь сдерживаться, но терпение лопается.

– Это всё, конечно, замечательно, – наконец, нарушаю тишину. – Но я хочу знать, что здесь вообще происходит. Почему я вдруг оказываюсь втянутой в какие-то тёмные дела? Вы двое обсуждаете меня, как камушек на доске гомоку, но я требую объяснений!

Моя речь, хоть и далась нелегко, звучит более уверенно, чем я чувствую себя на самом деле. Глаза Хаято сверкают, и в какой-то момент мне кажется, что он готов снова оборвать меня, но затем тяжело вздыхает, убирая волосы с лица.

– Ладно, – говорит, бросив взгляд на Окадзаву, который просто молча сидит, скрестив руки. Мрачный, как туча. – Ты действительно заслуживаешь знать, что происходит. Но помни, как только ты войдёшь в это, обратного пути не будет.

– Его уже нет, – ворчит Окадзава, отчего хочется треснуть его со всей силы.

Эти слова звучат как предупреждение, но я решаюсь. Всё лучше, чем оставаться в неведении, ощущая себя лишь беспомощной марионеткой в руках этих людей. И не только людей.

Но Хаято ничего не успевает произнести, потому что в этот момент дверь с шумом распахивается и в комнату входит водитель, неся несколько пакетов. Я замечаю логотип «Ракун» и хлопаю ресницами. Ах да, ведь там, за порогом, существует нормальная жизнь с обычными делами вроде походов в магазины и покупок еды. Сегодня этот мир кажется особенно далёким и странным.

Водитель бросает на меня быстрый взгляд, будто ничего необычного не происходит, и аккуратно раскладывает пакеты на столе. «Ракун»… вот это совпадение.

– Что привёз? – спрашивает Окадзава, слегка наклонив голову, будто бы слегка недовольно, но в то же время с любопытством.

Водитель, хмыкнув, вытаскивает содержимое пакетов. Несколько коробок с бенто – те самые аккуратные обеды, что продаются в «Ракуне», запакованные в плотные картонные коробочки. В одной суши с угрём и лососем, в другой обжаренные на гриле куриные терияки с овощами. В третьей традиционные рисовые шарики онигири с начинками из лосося, сливы и тунца.

Кроме того, водитель достаёт две бутылки зелёного чая и десерт, выглядящий как пудинг с карамельным соусом. Всё это происходит так обыденно, что я едва не смеюсь – после всего, что случилось, эти простые блюда выглядят как дань нормальности, которой больше нет.

– Думаю, это поднимет вам настроение, – довольно сообщает водитель. Смотрит на Окадзаву, потом на Хаято и на меня. После этого вновь становится невозмутимым.

Еда пахнет вкусно, и я чувствую, как мой желудок слабо сжимается от голода. Всё это кажется таким нелепым – сидеть здесь, наедине с этими людьми, после того, что произошло, и думать о еде. Но теперь у меня не остаётся выбора.

Мы усаживаемся за стол, под едва ли не единственный источник света в этой комнате – несколько тусклых лампочек под потолком, которые слабо освещают наши лица. Я раскладываю перед собой коробочку с бенто и с первого же кусочка понимаю, что голод всё-таки победил. Рыба тает во рту, и, несмотря на всю абсурдность ситуации, это приносит краткий момент удовольствия. Поэтому сначала еда, потом всё остальное.

Но даже она не может отвлечь меня от того, что творится вокруг. Я жду. Хаято и Окадзава молча распаковывают свои коробочки, и на какое-то время в комнате воцаряется напряжённое молчание, нарушаемое лишь звуками, присущими поглощению еды. Казалось бы, ужин в кругу немного знакомых людей, но воздух так тяжёл, что кажется, можно услышать, как он вибрирует.

Окадзава берёт палочками кусок курицы и неторопливо жуёт, будто пытаясь продлить этот момент перед разговором, который, очевидно, не горит желанием начинать. Его лицо остаётся бесстрастным, но напряжение в стиснутых челюстях и мрачный взгляд выдают истинное состояние. Хаято тоже погружён в свои мысли, его лицо потемнело, брови сдвинуты, но он явно колеблется, с чего начать этот непростой разговор.

Время идёт, а объяснений всё нет. Я кладу палочки на стол и, чуть наклонившись вперёд, смотрю на них обоих.

– Ладно, – нарушаю молчание, – мне всё-таки хотелось бы понять, что здесь происходит. Вы явно что-то скрываете, и мне нужно знать, с чем я имею дело.

Хаято и Окадзава переглядываются. Взгляд Хаято тяжёл, в нём скрыта усталость, смешанная с внутренним напряжением. Он открывает рот, но тут же замолкает, явно подбирая слова. Окадзава отводит глаза, всё так же жуя свой ужин, и только тихий вздох выдаёт, что и он понимает необходимость разговора. Но оба они, кажется, боятся того, что придётся сказать.

Хаято медленно выдыхает, словно собираясь с мыслями, и наконец начинает говорить:

– В мире, о котором ты знаешь, Ямада, всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Многие века назад, в древние времена, страна была населена не только людьми. Существовали и другие создания – ёкаи. Они были разными: от добрых и безобидных до опасных и кровожадных. Их влияние на мир людей было огромным, и они, как и люди, боролись за своё место под солнцем.

Я слушаю его не перебивая, но внутри всё больше разгорается смесь любопытства и страха. Страха, что у всех нас поехала крыша. Но в то же время… я своими глазами видела чудовищ. Вряд ли в кабинете Окадзавы кто-то распылял галлюциногены. Хаято продолжает:

– Со временем многие ёкаи осознали, что прямое противостояние с людьми губительно для обоих миров. Тогда они решили найти другой путь. Среди них выделились самые сильные, самые могущественные – те, кто мог менять формы, влиять на сознание людей и скрываться с их глаз долой. Эти ёкаи объединились, создали союз и начали жить среди людей, не показывая свою истинную сущность.

Хаято на мгновение замолкает, словно давая мне переварить услышанное, затем продолжает:

– Время шло, и мир менялся. Люди строили города, развивали технологии, а ёкаи адаптировались, учились использовать это в свою пользу. Так возникла корпорация «Танака Групп». Да, не смотри так. Официально это крупный бизнес-конгломерат, но на самом деле не что иное, как объединение ёкаев, которые контролируют важные аспекты современного мира. Они управляют финансовыми потоками, влияют на политику, следят за тем, чтобы баланс сил оставался неизменным и люди не узнали о существовании ёкаев.

– Они… живут среди нас? – бормочу я.

Нет, конечно, он это и сказал, но поверить всё равно проблематично.

– Да, – подтверждает Хаято, пристально глядя мне в глаза. – Внешне они не отличаются от обычных людей. Но это только оболочка. Ёкаи адаптировались, научились контролировать свои силы, но они всё те же существа, что жили здесь веками.

– Значит, Окадзава…

– Один из них. Полукровка, – говорит Хаято, кивая в сторону Окадзавы, и тот морщится, словно съел лимон. – И не только он. «Танака Групп» – это целая сеть таких же, подобных ему. Они следят за порядком, защищают своё существование и… иногда вмешиваются в дела людей, как сейчас.

Я снова смотрю на Окадзаву, пытаясь осознать, что он не просто человек, а существо, обладающее древней силой. Теперь понятно, как мы сумели спрыгнуть с семнадцатого этажа и выжить.

Он сидит невозмутимо, будто всё, о чём говорит Хаято, для него лишь часть обыденности. Хотя, наверное, так и есть.

– Но зачем они это делают? – спрашиваю, всё ещё пытаясь понять логику происходящего.

– Потому что мир людей и ёкаев тесно переплетён, – отвечает Хаято. – Разрушение одного мира приведёт к гибели другого. И ёкаи, в том числе те, что заправляют «Танака Групп», понимают это. Они следят, чтобы баланс сохранялся и ни одна из сторон не вышла за рамки дозволенного.

На какое-то время в комнате снова воцаряется тишина, но теперь она… нет, словами описать не получится. Внутри меня бурлит хаос – вопросы, сомнения, страх и… невероятное любопытство. Но одновременно с этим приходит и понимание, что назад пути нет. Я оказалась втянутой в этот мир и теперь должна разобраться, что делать дальше.

Слова Хаято звучат как нечто невероятное и нереальное. Я в шоке, словно нахожусь в чужом сне, который вот-вот должен закончиться. Но он не кончается. Хватит пялиться на Окадзаву, иначе дыру в нём протру. Этот мир гораздо сложнее, чем тот, из которого я сюда попала. В моём всё было предельно ясно: работа, друзья, проблемы, но это было человеческим, обычным. А здесь… ёкаи, о́ни, корпорации, скрытые миры.

– Постойте, – пытаюсь разобраться в этой сумятице мыслей, – но если ваша корпорация контролирует баланс и силы, почему же нам пришлось убегать от бакэмоно?

Хаято молча переводит взгляд на Окадзаву, словно передавая слово ему. Тот не сразу отвечает, видно, что ему не хочется вдаваться в подробности, но под тяжёлым взглядом Хаято закатывает глаза:

– Бакэмоно, как и мы, тоже являются частью древнего мира. Но, в отличие от нас, не приняли условия нового порядка. Они остались верны старым законам, где сила и страх были главным оружием. В современном мире они предпочитают скрываться, но иногда их амбиции выходят за рамки допустимого. Это делает их опасными не только для людей, но и для нас.

Он делает паузу, словно подбирая слова.

– Сегодняшняя ситуация – результат конфликта интересов. Я… им не нравится ждать, что было воспринято как нарушение договора. В этом мире действуют свои законы, Ямада. И если их нарушить, последствия могут быть… фатальными.

– Просто ты решил, что можешь долго водить их нос, – ворчит Хаято. – Я говорил, что это опасно, но ты разве слушал?

Окадзава делает вид, будто не услышал. Судя по выражению лица Хаято, кого-то ждёт взбучка. Раньше я бы посмеялась, но его слова отдаются гулким эхом в моих мыслях. Я всё ещё не могу до конца осознать, что происходит. Этот мир, в который внезапно погрузилась, кажется таким сложным и чуждым. Но одно понимаю точно: здесь, в этой комнате, больше не существует привычной реальности. Всё, что я знала раньше, обернулось тенью перед лицом новой информации, нового мира, полного опасностей и загадок.

Молча киваю, пытаясь переварить услышанное, но в голове уже начинают роиться новые вопросы. Окадзава и Хаято выглядят так, будто знают намного больше, чем готовы рассказать. И теперь мне предстоит выяснить, как далеко простираются эти тайны и какую роль я сыграю в этой истории.

Внутри меня бушует настоящий хаос. Слишком много всего, слишком многое перевернулось в один миг. Пытаюсь разложить всё это по полочкам, но они не выдерживают, рушатся, и мысли снова оказываются в беспорядке. Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы хотя бы на мгновение прийти в себя, и наконец спрашиваю:

– Ладно, допустим, я начинаю понимать, с чем столкнулась. Но что теперь? Какие у вас планы? Что вы намерены делать дальше? И главное, каковы ваши цели?

Мой голос звучит увереннее, чем я чувствую себя на самом деле. Вижу, как Хаято и Окадзава переглядываются. Эти двое явно привыкли действовать в команде, но сейчас между ними чувствуется напряжение. Окадзава первым нарушает молчание:

– Наши цели… – Он ненадолго задумывается, прежде чем продолжить. – В первую очередь выжить и сохранить равновесие. Мир, каким ты его знаешь, существует благодаря хрупкому балансу между силами. Наши враги стремятся нарушить этот баланс, и если им удастся это сделать, последствия будут катастрофическими для всех, не только для людей, но и для ёкаев.

Я могу только молчать. Мой мир другой. Но им это знать не стоит. Да и, откровенно говоря, у меня самой он стирается из памяти. Порой уже не отличить, где прошлое, а где настоящее.

– И что конкретно вы собираетесь делать? – Стараюсь не показывать, как сильно эта ситуация заставляет нервничать.

– Во-первых, – отвечает Хаято, его голос звучит твёрдо и уверенно, – добыть ещё информации. Во-вторых, разобраться с текучкой. Мы не можем позволить себе пребывать в неведении. Для этого необходимо связаться с нашими союзниками и получить данные от информаторов.

Да уж, я вот прямо всё так взяла и поняла.

Окадзава кивает, подтверждая слова Хаято.

– А что будет со мной?

– С тобой… – тянет Окадзава. – Мы позаботимся о том, чтобы ты была в безопасности. На данный момент это из важнейших задач. Но тебе следует понять, что теперь ты…

– Вляпалась, – мрачно завершаю я.

Судя по его физиономии, отвратительно красивой даже сейчас, ничего похожего на раскаяние нет и близко.

Я всматриваюсь в них обоих, пытаясь понять, насколько можно им доверять. Всё ещё не могу смириться с тем, что случайно оказалась втянутой в разборки людей и нелюдей, но понимаю, что у меня нет другого выхода. Меня не спрашивают. Придётся действовать по их правилам. К тому же выбора всё равно нет.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Тогда что мне делать дальше?

Хаято на мгновение замолкает, видимо, обдумывая, как лучше ответить на мой вопрос. Я чувствую, как напряжение в комнате усиливается, словно каждый из нас готовится к тому, что будет дальше. Наконец он поднимает на меня взгляд и спокойно говорит:

– Для начала я увезу тебя в безопасное место. Там ты сможешь перевести дух и понять, что делать дальше.

Я открываю рот, чтобы задать очередной вопрос, но тут же замечаю, что Окадзава настороженно сужает глаза.

– А как быть со мной? – Его голос звучит настороженно, словно он заранее знает, что ответ Хаято ему не понравится.

Тот внезапно фыркает, выражение на его лице становится немного насмешливым, но в глазах мелькает искренняя забота.

– Куда тебя денешь, – отвечает он, качая головой. – Ты слишком ценный актив, чтобы оставлять без присмотра. Мы оба знаем, что ты не успокоишься, пока не добьёшься своего.

Окадзава хмыкает, но я замечаю в его взгляде что-то, что заставляет меня задуматься. Между этими двумя явно есть какая-то история, о которой я пока не знаю. Но сейчас это не так важно. Главное, что у меня появилось хоть какое-то представление о том, что будет дальше.

Я собираюсь возразить, что никуда не поеду, что мне нужно вернуться к нормальной жизни и как-то разобраться с происходящим самостоятельно, но прежде, чем успеваю что-то сказать, Хаято резко перебивает меня:

– Я отведу тебя в одно место.

– Что за место? – вклиниваюсь я. – Я хочу назад!

– Ты действительно хочешь вернуться туда, где тебя едва не убили бакэмоно? – Голос звучит тихо, но в нём чувствуется сталь. – Поверь, те, с кем мы столкнулись, не оставят тебя в покое. А ты для них теперь как бельмо на глазу.

Я давлюсь словами. Вообще-то я имела в виду собственный дом, но если мне снова придётся столкнуться с демонами… Меня аж передёргивает.

– Ладно, Харуо, прекрати, на ней и так лица нет, – качает головой Окадзава. – Нам ещё план обсуждать.

– План? – теряюсь я. – Какой ещё план?

Глава 12

Через некоторое время меня привозят в одну из высококлассных квартир района Минато, знаменитого своими дорогими бутиками и престижными жилыми комплексами. Когда я вхожу внутрь, первое, что бросается в глаза, – это простор и безупречный минимализм. В интерьере преобладают светлые тона: белые стены, полированные поверхности, в которых можно увидеть себя. Множество стеклянных и металлических элементов, всё это создаёт ощущение открытого пространства и какой-то лёгкости. А ещё стоит безумных денег.

Я поражённо оглядываюсь. Гладкие полы из натурального дерева блестят, как зеркало, а огромные панорамные окна открывают вид на ночной Токио, сверкающий огнями. В центре гостиной стоит массивный диван кремового цвета, рядом стеклянный столик с несколькими дорогими дизайнерскими журналами. На одной из стен висит картина, явно выполненная современным художником, её абстрактные линии притягивают взгляд, но я не могу понять, что она означает.

«Для ценителей, а не обывателей, – ехидно замечает внутренний голос. – Вот уж точно».

Короче, каждая деталь здесь кричит о деньгах и вкусе. В этой квартире всё выглядит слишком чистым, слишком продуманным. Даже в воздухе витает тонкий аромат чего-то невероятно дорогого, может, парфюма или каких-то редких духов. Или это уже галлюцинации?

Я никогда не представляла себя в таком месте и сейчас просто не могу поверить, что нахожусь здесь.

Смотрю на водителя, который меня сюда доставил, ожидая хоть какого-то ответа на свой вопрос о «безопасных местах», но он лишь улыбается. Это не та улыбка, которая успокаивает, скорее, она добавляет ещё больше тумана в происходящее.

Кстати, сам водитель не так страшен. Просто здоровый такой мужик с мускулатурой, которую хочется потрогать, потому что вау. Но при этом так, чисто в ознакомительных целях.

– Достаточно, – бросает он на ходу, отворачиваясь, будто его всё это вообще не касается.

– Подождите, – начинаю, чувствуя, как внутри нарастает паника. – Я не могу просто взять и остаться здесь. Мне нужно на работу завтра, я…

– Можете, – говорит он. – Окадзава всё решит. Отдыхайте.

Ага, он уже нарешал. Решальщик. Но эти мысли мне лучше оставить при себе.

Мой взгляд слишком красноречив. Водитель лишь пожимает плечами и уходит, словно и не слышал моих возражений. Я остаюсь одна в этой роскошной квартире, глядя на закрывшуюся за ним дверь. В голове крутится столько вопросов, что кажется, будто она сейчас взорвётся. Я не привыкла к такому… неожиданному комфорту и тем более к такому дикому положению вещей.

Спать? Как я могу просто лечь спать после всего, что произошло? Окадзава и Хаято остались там, а я здесь, в «безопасном месте», которое больше напоминает тюрьму из золота. Но другого выбора, похоже, нет.

Что будет дальше?

Я медленно оглядываюсь по сторонам. Роскошная квартира с каждым мгновением начинает казаться всё более холодной и пустой. Садясь на диван, я стараюсь собраться с мыслями, но в итоге они оказываются в ещё большем беспорядке.

Сейчас я одна. Наедине с этой странной роскошью. Всё вокруг кричит о больших деньгах: огромные окна с видом на ночной Токио, дорогая мебель и отделка – словно кадры из какого-то фильма про богатых и избалованных людей. Пытаясь как-то отвлечься и привести мысли в порядок, решаю принять душ.

– Да, это лучшее, что можно сделать сейчас, – бормочу под нос.

И пусть надеть свежего нечего, но всё же это лучше, чем оставаться так, как есть, после всего произошедшего.

Пройдя через холл, нахожу ванную комнату, и мои глаза расширяются от удивления. Тут можно не просто принять душ – устроить целую пенную вечеринку. Белоснежная плитка блестит от стерильной чистоты, огромное зеркало растянулось вдоль всей стены, а сама ванна похожа на миниатюрный бассейн. Душевая кабина оснащена сотней разных кнопок и режимов, один из которых обещает массаж струями воды. Полки вдоль стен уставлены дорогими косметическими средствами – шампуни, масла, кремы – всё от брендов, о которых я и не мечтала.

Но при этом… не понять, чьи они. Мужские или женские. Странно. А ещё, несмотря на общую чистоту, есть ощущение, что здесь не живут, а бывают от случая к случаю.

– Может, Окадзава водит сюда своих любовниц? – бормочу я под нос. – Ну или Хаято… Кто знает, кому принадлежат эти хоромы.

Вода включается одним прикосновением, струи моментально подстраиваются под идеальную температуру. Я встаю под тёплый поток, и на мгновение все мысли отступают. Вода смывает напряжение последних часов, но не оставляет ощущения, что это всё – временное убежище, а не часть моей привычной жизни. Ведь так и есть.

Приняв душ, беру большое белое пушистое полотенце, мысленно решив, что потом заберу и постираю. Бельё, кстати, пришлось тоже освежить, и теперь оно сохнет.

Выхожу в комнату, закутавшись в полотенце. Слава ками, я одна, поэтому можно спокойно дождаться, пока получится надеть свои вещи.

Сажусь на кровать, включаю плазму, чтобы хоть немного отвлечься. О, концерт! На экране сияет сцена, на которой главный герой шоу – известный айдол Акияма Рю исполняет один из своих хитов. Люблю смотреть шоу с ним.

Сценический образ идеально продуман. Высокий, худощавого телосложения, он одет в кожаный чёрный пиджак с серебряными заклёпками, которые поблёскивают в свете прожекторов. Кожаные штаны с молниями демонстрируют сильные ноги. Чёрные волосы, чуть не доходящие до плеч, подчёркивают выразительное лицо с острыми чертами. Но главная его фишка – глаза, тёмные, как ночь, и проницательные, будто смотрят прямо в душу каждого зрителя.

Акияма перемещается по сцене с завидной лёгкостью, плавно переходя от одного движения к другому. Его шаги чётко выверены, но при этом выглядят естественными, будто он просто наслаждается каждой секундой. Делает эффектный поворот на каблуках и начинает танцевать под ритм музыки, движения точны и энергичны, но ни капли не утрачивают грации.

– Акияма Рю, – тихо произношу я, наблюдая за ним. – Ему ведь всего двадцать четыре, но как он умудряется вызывать такую волну восторгов?

Голос Рю уверенно разносится по залу, то поднимаясь вверх, в высокие ноты, то опускаясь в бархатный баритон. Он поёт так, будто живёт каждой строчкой с абсолютной отдачей.

– Какой талант, конечно, – вздыхаю я, но в голове невольно возникают мысли о его фанатках.

Никогда не понимала, как они умудряются буквально преследовать кумира. Устраивают столпотворение перед домом, следят за каждым шагом…

Я вспомнила истории о том, как многие фанатки ведут себя слишком навязчиво, буквально не оставляя своим кумирам личного пространства. Всегда казалось, что такие вещи должны быть просто невозможны. Разве можно любить человека, если ты его никогда не видела за пределами экрана?

Акияма продолжает петь, с невероятной лёгкостью зажигая сердца зрителей, но я лишь качаю головой. Вон как на него смотрят. Вокруг кричат его имя, фанатки сходят с ума, а он – идеал, звезда, даже с экрана кажется недосягаемым.

Я откидываюсь на подушки, продолжая смотреть на экран.

Порой хочется любви, как в дорамах: чтобы сердце трепетало, кто-то смотрел на меня так, как этот Акияма смотрит в зал. Чтобы были искры, нежные касания, моменты, когда просто замираешь от счастья. Но жизнь, увы, не похожа на дораму. Где найти такого человека? До сих пор не попался ни один, который мог бы запасть в душу.

Иногда накатывало чувство одиночества. Вроде всё нормально – работа, быт, друзья, но чего-то не хватало. Хотелось тех самых бабочек в животе. Но потом понимаешь, что насекомые в животе – это причина не трепетать от восторга, а повод немедленно бежать к врачу.

К тому же каждая дорама – это противоположность реальности: ведь далеко не все истории заканчиваются хэппи-эндом. Не всегда принц остаётся с героиней, не всегда всё складывается. Принц может исчезнуть в любой момент, а вот лапша из «Ракуна» не выберет другую.

Я усмехаюсь этой мысли. Да уж. Хозяин Окава, вы делаете просто невероятную лапшу, если я о ней думаю, даже глядя на красивого парня. Любовь придёт и уйдёт, а кушать всегда хочется.

Через некоторое время решаю, что пора спать. Завтра предстоит ещё разбираться с произошедшим и каким-то образом возвращаться в нормальный ритм жизни. Окружение сейчас загадочнее не придумаешь, но у меня ничего не спрашивают.

Я устраиваюсь в постели, погрузившись в её мягкие объятия. Кровать потрясающе удобная – словно спишь на облаке. Матрас мягкий, но в то же время держит форму, не проваливаешься в него, как в яму. Подушка идеально подстраивается под голову, а одеяло тёплое, но не жаркое, как будто сделано специально для того, чтобы расслабить до предела. Если бы не недавние события, я бы точно растеклась в этой кровати от удовольствия и моментально уснула.

«Когда-нибудь куплю себе такую же», – думаю с лёгкой усмешкой, понимая, что покупка такой роскоши в ближайшие годы вряд ли возможна. Но мечтать ведь никто не запрещал, да?

С этой мыслью я закрываю глаза. В теле начинает расползаться усталость, спокойствие медленно накрывает тёплой волной. Поворачиваюсь на бок, кутаясь в одеяло, и вскоре всё вокруг расплывается, теряя очертания.

Мир за окном уже не кажется таким страшным, а кровать становится ещё уютнее и безопаснее – уносит на другой план бытия.

Мне снится концерт. Зал нереально огромный, тысячи зрителей со светящимися палочками в руках создают невероятную атмосферу. Но я стою ближе к сцене, в самом сердце шума и волнения. Музыка гремит вокруг, световые лучи пронзают пространство, и в центре всего этого – Акияма Рю.

Он на сцене и, как магнит, притягивает взгляды с той же невероятной лёгкостью и уверенностью, которые я видела на экране. Его движения плавные, но энергичные, каждый шаг точно рассчитан, но в нём нет ничего механического – только живое обаяние и непередаваемая магнетическая сила. Глаза сияют, а голос, пробиваясь сквозь громкую музыку, проникает прямо в сердце.

Я не знаю, как оказалась на этом концерте. Просто вдруг оказалась здесь, в толпе людей, но ощущала, будто этот зал – только для меня одной. Акияма поёт только мне. В его взгляде есть что-то тёплое, почти интимное, как будто между нами существует невидимая связь, которую никто другой не может понять.

Внезапно он смотрит прямо на меня, и я чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Толпа вокруг будто растворяется. Только я и он. Его губы растягиваются в лёгкой улыбке, и в следующую секунду, с микрофоном в руках, Рю спускается со сцены. Толпа ликует, но я не слышу её – всё внимание сосредоточено на нём. Он подходит ко мне всё ближе, и с каждым его шагом я ощущаю, как моё дыхание замирает.

– Ты пришла, – тихо произносит Рю, его голос, кажется, сужает пространство между нами.

– Я?.. – бормочу в ответ, не веря, что он вообще со мной разговаривает.

– Да. Я ждал. – Он протягивает руку, и я, не раздумывая, кладу свою ладонь в его. Его пальцы тёплые и сильные, но прикосновение нежное.

Мир вокруг нас исчезает. Теперь мы на сцене вдвоём, под светом софитов. В его глазах больше нет привычного блеска знаменитости, только мягкость и тепло. На секунду мне кажется, что этот момент – всё, о чём я когда-либо мечтала. Но внутри вдруг всплывает странная мысль: «Это же дорама, а дорамы не всегда заканчиваются счастливо».

Но прежде, чем я успеваю продолжить размышлять, Рю наклоняется ближе, его губы почти касаются моего уха:

– Не бойся. Наш финал будет другим.

Я вздрагиваю, но не от страха – от его близости, от слов, от того, что всё это кажется таким реальным.

Его губы касаются моих и…

Я внезапно чувствую… что-то не так. В голове всё ещё плывут обрывки сна: сцена, Акияма, его голос. Но тут до меня дошло. Что-то не так с кроватью. Она больше не кажется такой просторной. То есть на ней ещё что-то? Или кто-то?

Я распахиваю глаза и тут же обмираю.

Слабые лучи рассветного солнца, пробивающиеся через шторы, обрисовывают мужскую фигуру. И этот кто-то выглядит так, словно сошёл прямо с обложки журнала. Чёрные волосы, чуть растрёпанные после сна, идеально очерченные черты лица… Сначала я просто сижу, уставившись, на него, пытаясь понять, что за магия сна всё ещё творится в моей голове.

А потом доходит.

Это… Это Акияма Рю. Настоящий.

– А-а-а-а! – ору я так, что трещит воздух в комнате, и моментально вскакиваю с кровати, скинув с себя одеяло, будто оно было покрыто колючками.

– А-а-а! – Акияма испуганно вскакивает от моего вопля. Смотрит на меня спросонья и в полной дезориентации. Дёргается, пытаясь сесть, но цепляется за край одеяла и путается в нём.

– Что за чёрт? Какого… Ты…

– Что ты делаешь в моей кровати?! – выдаю я.

Сердце колотится где-то в районе горла.

– Эм… в твоей кровати? – поражённо отвечает он, потирая шею и глядя на меня, как будто не совсем понимая, где находится. – Кстати, мы познакомились до секса или забыли?

– С… секса?!

Акияма выразительно смотрит на меня. Совсем не туда, где глаза. И даже не на рот. То есть…

Аккуратно… осторожно и очень медленно опускаю глаза и…

– А-а-а-а!

Никогда в жизни не отлетала с такой скоростью за штору. Проклятое полотенце соскользнуло и осталось на полу. Получается, всё это время я стояла голая, а он на меня… О ками. Акияма, кстати, одет. Ну… в штанах. Это же одет, верно?

Но… как он тут оказался? Не могли же меня притащить в квартиру айдола. Однако раз он сюда зашёл, значит, есть ключи.

Мозг готов просто взорваться. Хочется одновременно орать, кинуть чем-то тяжёлым и загрызть того, кто ближе. А ближе только Акияма. Однако он ни в чём не виноват. Для него обнаружить незнакомую девицу в постели – то ещё удовольствие.

«Я в одной постели с айдолом, – обжигает мыслью. – Уму непостижимо».

Акияма моргает, словно не до конца понимает, что только что произошло. Я тем временем пытаюсь скрыться за шторой, натянув её на себя, как римскую тогу. Надеюсь, на меня не хлопнется карниз.

Тишина затягивается на несколько долгих секунд.

В проёме стоят Окадзава и Хаято. Оба с одинаково озадаченными выражениями на лицах. Их глаза мгновенно сканируют ситуацию: я, завёрнутая в штору, Акияма, замерший посреди комнаты, свалившееся полотенце на полу и общая атмосфера паники.

Окадзава слегка приподнимает бровь, но, как всегда, сохраняет каменное выражение лица. Точнее, рожи. Он явно пытается осмыслить происходящее, но, кажется, внутренне уже сдался.

Хаято делает вид, что всё в порядке. Правда, его губы дёргаются, и, кажется, он еле сдерживается, чтобы не расхохотаться.

– Что. Здесь. Происходит? – наконец произносит Окадзава тихо, но чётко выделяя каждый слог.

Акияма, всё ещё сидящий на полу, медленно поднимает руку, словно в классе, и смущённо прокашливается.

– Эм… извините, но, кажется, я не вовремя… или вовремя? – Он бросает взгляд на меня, вцепившуюся в штору, как если бы от этого зависела моя жизнь.

Хаято тихо хмыкает, наконец не выдержав.

– Ты!.. – Пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле. Что можно сказать в такой ситуации? Да, это обычное утро, просто здесь внезапно появился айдол. Ничего необычного! – Вы оба!

Окадзава кидает взгляд на Хаято, явно ожидая комментария. Тот прищуривается, смотрит на меня и Акияму, потом снова на Окадзаву и со всей серьёзностью произносит:

– По-моему, это «безопасное место» не такое уж безопасное.

Окадзава закатывает глаза, явно решив, что вдаваться в подробности не имеет смысла.

– Нам нужно поговорить, – наконец говорит он, поворачиваясь ко мне. – Но сначала… – Его взгляд скользит по полотенцу на полу. – Оденься.

Они все деликатно выходят, а после Окадзава приносит мои вещи из тех, что сушились. Умом понимаю, что меня видел только Акияма, но сердце никак не может успокоиться. Все трое сейчас на кухне, судя по запахам, даже готовят завтрак. Это просто… невероятно.

Иногда слышатся голос Акиямы на повышенных тонах, но ему тут же что-то отвечают.

Они там, кажется, в полной гармонии. Что-то мелодично жарится на сковороде, потом – звон посуды. И где-то в этом хаосе мой мозг отказывается воспринимать реальность. Мужчины – айдол, ёкай и кто-то, чья природа до сих пор остаётся загадкой – сейчас не орут друг на друга, не спасаются бегством, не обсуждают заговор демонов. Они… готовят завтрак.

Дожила.

Медленно шагаю по коридору, размышляя, как мне показаться им на глаза. Ладно, айдол в моём доме – это как-то можно пережить, но мысль о том, что Окадзава и Хаято сейчас стоят рядом у плиты, переворачивает всё моё представление о жизни.

Хотя… дом же не мой. Мозг уже отказывается нормально соображать.

«Может, это всё сон?» – мелькает в голове мысль.

Но, взяв себя в руки, я наконец делаю шаг на кухню. Окадзава стоит у стола, нарезая что-то на доске. Хаято сосредоточенно колдует над сковородой, переворачивая блины. Акияма, словно не к месту, сидит на стуле и, кажется, развлекает всех рассказами. Судя по всему, утреннее происшествие уже забыто. Во всяком случае, он не страдает.

Все трое поднимают глаза, как только я появляюсь в дверном проёме. И это тот момент, когда хочется спрятаться обратно в спальню и забыть, что ты когда-либо решилась сюда выйти.

– Давайте попробуем ещё… Доброе утро, – выдавливаю я. Голос чуть дрожит.

– Доброе, – отвечает Окадзава с таким спокойствием, как будто ничего странного не произошло.

– Присаживайся, – предлагает Хаято, не отвлекаясь от приготовления блинов. – Скоро завтрак будет готов.

Акияма просто весело улыбается мне, словно это совершенно обычное утро.

– А ты ничего такая, – вдруг выдаёт он.

Уши горят. Нет, он специально дразнится, что ли?

Я пытаюсь не выдать смущения и молча сажусь за стол. Ничего такая, говоришь? Да уж, особенно когда совсем недавно в одном полотенце стояла перед ним, как дура! Акияма продолжает беззаботно улыбаться, словно это его любимое утреннее развлечение – смущать меня. Хотя он же профи. Эта улыбка, что была на экране, здесь такая же.

Хаято ставит передо мной тарелку с блинами, а Окадзава выкладывает нарезанные фрукты. Весь завтрак выглядит, словно на кулинарном шоу: идеальные золотистые блины, свежие ягоды, мёд, и всё это на фоне лёгкого аромата кофе. Я с опаской беру вилку, пробую первый кусочек. И тут же закрываю глаза от удовольствия.

– Это просто… невероятно вкусно, – выдыхаю, глядя на Хаято, который лишь пожимает плечами, как будто ему не впервой творить такие кулинарные шедевры.

– Рад, что понравилось, – невозмутимо отвечает он, но даже в его голосе слышится лёгкая нотка удовлетворения.

Акияма, видимо, замечает моё восхищение и добавляет:

– Хаято действительно отличный повар. Ты не знала? Он мог бы открыть своё кафе.

– Нет, не знала, – киваю, пытаясь скрыть удивление. Этот мир продолжает ставить меня в тупик. Якудза и… мастер по блинам?

Окадзава не отстаёт, пододвигает мне чашку кофе:

– Да. У Хаято талант.

Я делаю глоток и замираю. Это словно нежный удар по рецепторам: аромат глубокий, вкус насыщенный и слегка шоколадный. Не могу поверить, что вот так просто сижу, завтракаю в компании таких… экстраординарных личностей и ем лучший завтрак в своей жизни.

– А ты действительно ничего, – повторяет Акияма, усмехнувшись, явно наслаждаясь моим смущением.

Я закатываю глаза, а Хаято бросает на него хмурый взгляд:

– Перестань её дразнить. Она и так пережила слишком много за последние сутки.

Окадзава фыркает, но молчит, продолжая резать ещё что-то для себя. А я пытаюсь проглотить последний кусочек блина, стараясь выглядеть как можно более спокойно, хотя внутри ещё всё вверх дном.

Хаято ставит перед собой чашку кофе и, чуть опустив голову, тяжело вздыхает.

– Прости за весь этот хаос, – говорит он, скрещивая руки на груди. – Акияма иногда заглядывает сюда, когда хочет отдохнуть. В этот раз не предупредил.

Акияма фыркает и отмахивается:

– Да брось, я не мешал. Но да, ты прав, надо было сказать. Хотя… – Он усмехается, глядя на меня: – Кто знал, что тут будут такие неожиданные гости?

Стараюсь не поддаваться на его провокации. Вместо этого опускаю приборы на тарелку и выдыхаю.

– Хорошо, разобрались, – говорю я. – Но что мы будем дальше делать? Мне, между прочим, надо на работу.

Хаято с Окадзавой переглядываются. Окадзава, как всегда, сохраняет спокойствие, но его слегка приподнятая бровь выдаёт нечто большее. Хаято отставляет чашку и говорит:

– Что ж… Ты хорошая сотрудница, Ясуко. Поэтому… слушай.

Я чуть хмурюсь, потом исподлобья бросаю взгляд на Окадзаву, так как чувствую, что именно он сейчас будет центральной фигурой. Акияма с интересом смотрит на нас. Кстати, только cейчас заметила, что они с Окадзавой чем-то похожи. Неужели… родственники?

Но тут последний начинает говорить, и мне уже совсем не до их родственных связей. Потому что всё это звучит как… полное безумие.

Глава 13

Через некоторое время я сижу за своим рабочим столом, обложенная документами и с наушниками в ушах. На экране отчёты, которые нужно подготовить до конца дня. В офисе царит привычный рабочий ритм: кто-то спешит по коридору с чашкой кофе, кто-то обсуждает очередную презентацию, телефоны звонят, как всегда.

Я смотрю на свою клавиатуру, чувствуя, как пальцы двигаются по привычным клавишам, но в голове бардак. Сосредоточиться категорически не получается. После всего того, что произошло прошлой ночью, реальность кажется какой-то слишком обычной. Неправильной. Как будто я вот-вот проснусь и пойму, что это был странный сон. А может, и нет?

Окадзава у себя в кабинете как ни в чём не бывало погружён в какие-то бумаги. Его привычная серьёзность и невозмутимость выводят из себя – особенно после всего произошедшего. Как будто не было бегства, бакэмоно, падения с семнадцатого этажа и водителя с горящими глазами. А ещё утра с айдолом и якудза. Этот же словно всё просто забыл, что ещё больше сбивает с толку.

Я снова смотрю на экран компьютера. Буквы и цифры сливаются, не давая сосредоточиться. Но коллеги вокруг абсолютно спокойны. Никто не ведёт себя подозрительно, никто не бросает странных взглядов. Для всех это обычный рабочий день. Настолько обыденный, что мне сложно поверить, будто прошлой ночью я была в каком-то параллельном мире, полном ёкаев и демонов.

Вздыхаю и облокачиваюсь на спинку стула. Вокруг ничего не изменилось, но внутри меня всё перевёрнуто вверх дном.

Я выхожу в коридор, надеясь, что кофе хоть немного успокоит. Да, мне помогает успокоиться именно кофе. Сплю я с ним тоже прекрасно. А чай, наоборот, делает нервной.

Каждый шаг по идеально чистому полу офиса кажется тяжелее, чем обычно. Бросаю взгляд на окно, где рабочие что-то обсуждают, устанавливая новые стёкла. По телу пробегает неприятная дрожь – то самое окно, через которое мы с Окадзавой вчера вылетели. Теперь от этого не осталось никаких следов. Всё настолько буднично, что я почти начинаю сомневаться в том, будто это вообще было на самом деле.

Делаю рваный выдох, вспоминая безумный прыжок с семнадцатого этажа, те невозможные ощущения падения и как мы приземлились… словно нас подхватила подушка.

«А вдруг кто-то видел?» – мелькает в голове, пока я ставлю стаканчик под кофе-машину. Мысль о камерах безопасности засела в мозгу, как заноза.

Нашли ли они что-то на записях? Или Окадзава уже обо всём позаботился? Он полон сюрпризов.

Стараюсь отогнать эти мысли, но сердце всё равно бьётся слишком быстро. Рука с чашкой слегка дрожит.

Надо возвращаться к себе. Часы показывают, что время выполнения нашего плана приближается. Окадзава по-прежнему в своём кабинете. Каждый мой взгляд на его дверь заставляет всё внутри сжиматься. Офис непривычно тихий, что только усиливает тревогу. В смысле, все заняты своими делами. Но если нет рядом бакэмоно – это ведь тихо, правда?

Воспоминания о том утреннем разговоре вспыхивают в голове, пока я вдыхаю аромат кофе.

* * *

Хаято говорил спокойно, как будто мы обсуждали что-то совершенно нормальное, а не опасный план, связанный с шантажом и манипуляцией.

– Нужно заставить всех говорить и привлечь внимание верхушки, – произнёс он тогда, стоя перед нами с Окадзавой, который выглядел так, словно всё это его совершенно не касается. – Для этого потребуется кое-что нестандартное. Вы с Окадзавой разыграете шоу с домогательством.

У меня в тот миг в прямом смысле отпала челюсть, оставалось только ошеломлённо уставиться на них обоих.

– Что? – вырвалось у меня, хотя, кажется, вопрос звучал в моей голове куда более громко. – Вы хотите, чтобы я… мы… инсценировали это?

Окадзава же сидел с непроницаемым лицом, едва ли даже взглянув в мою сторону. Вид у него был такой, будто это вообще его не касается. Хмурый, спокойный, невозмутимый. Словно для него это всё обыденно.

– Да, – продолжал Хаято, словно объяснял рабочий план на день. – Танака Шиджеру, младший сын основателя корпорации – идеальная цель. Он тот ещё сексист, но с Окадзавой у них давно испортились отношения. Поэтому точно явится сам, чтобы разобраться, кто виноват в шумихе.

– То есть он будет относиться к нам обоим одинаково плохо? – спросила я.

– Да.

Шикарно. Просто шикарно.

Я не могла поверить в то, что слышу.

– Вы говорите о том, чтобы я сыграла жертву? – спросила, чувствуя, как всё сильнее накатывает нервозность.

– Если жертвой будет Масару, нашему делу это никак не поможет, – хмыкнул Хаято.

В этот момент я была готова швырнуть в него солонкой. Но та в руках Акиямы, поэтому драка за завтраком отменяется.

– Понятно, – процедила. – Тогда сбрасываем начальника с должности?

– Именно, – ответил Хаято. – Это не только привлечёт внимание, но и заставит Танаку проявить себя.

Я снова посмотрела на Окадзаву, ожидая хоть какой-то реакции. Но он просто сделал вид, будто ничего особенного не происходит, не сказав ни слова.

* * *

Теперь, стоя в коридоре офиса с бумажным стаканчиком кофе в руках, ловлю себя на том, что снова и снова поглядываю на часы и на дверь кабинета Окадзавы. Кошмар. Я так скоро просверлю её взглядом. А ведь надо вести себя не привлекая внимания.

В этот момент ко мне подходит Накано, которая тоже берёт стаканчик и подставляет под дозатор. Нажимает пальчиком с аккуратным белым маникюром на кнопку с надписью «американо». Накано с любопытством смотрит на меня, слегка прищурившись.

– Ямада-сан, ты что-то сегодня совсем бледная. Всё в порядке? – В её голосе звучит искреннее беспокойство.

Делаю глубокий вдох и, стараясь улыбнуться как можно естественнее, киваю.

– Да, всё в порядке. Немного не выспалась.

Пожалуй, это самое лучшее оправдание.

Накано, всё ещё глядя на меня, явно не слишком удовлетворена ответом, но не настаивает. Она отпивает глоток кофе и вдруг, чуть расслабившись, улыбается.

– Ну, слава ками, у нас здесь жизнь поспокойнее, чем у некоторых. – Хмыкает, как будто сказала что-то шутливое, и тут же добавляет: – Ты слышала про скандал с Акиямой Рю? Айдол, красавчик такой.

Я чуть не роняю стаканчик от неожиданности. А, что? Скандал? Снова с Акиямой? Только вчера этот человек свалился мне на голову – буквально. Точнее, в постель. То, что постель принадлежит ему, опустим.

– Нет, а что случилось? – спрашиваю, стараясь говорить так, будто это меня интересует лишь мимоходом.

Накано слегка улыбается и с энтузиазмом продолжает:

– О, так ты не слышала! Весь интернет только об этом и говорит. Поговаривают, что он опять оказался в центре внимания из-за какой-то странной истории. И… пропал. Детали пока мутные, но всё выглядит подозрительно. Вот интересно, как такие люди вообще справляются с постоянным вниманием?

Я озадаченно моргаю, пытаясь переварить новость от Накано. Акияма пропал? Но я-то знаю, что это не так. Вчера он точно не исчезал и не прятался. Более того, я в курсе, где он провёл ночь. Но вот почему его решили спрятать? Или это просто пиар-ход для подогрева интереса? А может, это дело рук Хаято? Я так и не выяснила, как они все связаны.

Мы с Накано продолжаем болтать о всякой ерунде, хотя мои мысли заняты совсем другим. В голове вихрем проносятся вопросы о том, что сейчас происходит с Акиямой и зачем его скрывают. В какой момент это всё стало таким запутанным?

Размышления прерывает Сато, который внезапно появляется перед нами. Он смотрит на меня с облегчением, словно только что выиграл квест по моему поиску.

– Ямада! Наконец-то нашёл! – Он тяжело дышит, как будто оббежал все этажи в поисках. – Быстро беги к Окадзаве, он тебя вызывает.

Моё сердце тут же сжимается.

«Время пришло», – проносится в голове.

Всё, о чём я беспокоилась, наконец-то придёт сейчас в движение. Я бросаю быстрый взгляд на Накано и нервно улыбаюсь:

– Извини, мне пора.

Она кивает, не замечая моих переживаний, а я бросаюсь в сторону кабинета, с каждым шагом чувствуя, как напряжение охватывает всё тело.

Набрав воздуха в грудь, толкаю дверь кабинета Окадзавы и вхожу внутрь. Он как ни в чём не бывало сидит за столом, сосредоточенно изучая какие-то бумаги. Моё сердце бешено стучит, но Окадзава, даже не поднимая взгляда, лениво делает знак рукой, чтобы я подошла ближе.

Не успеваю сделать и двух шагов, как он внезапно роняет ручку на стол, бросает документы в сторону и поднимается на ноги.

Дыхание перехватывает.

– Ямада, ты что себе позволяешь? – Его голос хлёстко режет тишину кабинета. Глаза сверкают, и я на мгновение замираю, не понимая, откуда этот внезапный поток негодования. – Это что за работа такая? Я что, должен за тобой всё переделывать?

Открываю рот, чтобы хоть что-то сказать, но он не даёт мне шанса. Громко ударив ладонью по столу, Окадзава продолжает:

– Ты вообще понимаешь, во что нас втягиваешь? Или думаешь, будто всё сойдёт тебе с рук?

Я не знаю, как реагировать. То есть часть плана, да. Но сценария у нас нет – только импровизация. Нарастает волна паники, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы просто не сбежать.

Окадзава делает несколько шагов и оказывается рядом. Моя первая реакция – шаг назад, но он хватает меня за руку, его хватка сильная и жёсткая.

– Ты думаешь, это можно просто так замять? – Его голос звучит опасно тихо, угрожающе. – Только один способ искупить это…

Прежде чем я успеваю что-то сказать, он резко толкает меня к столу, я опрокидываюсь на него, а в следующий момент наваливается сверху. В панике вскрикиваю, пытаясь оттолкнуть его, но это бесполезно.

– Окадзава, что вы делаете?!

Тело напрягается в отчаянной попытке вырваться, но его рука скользит к моему запястью, прижимая к столу.

Это всего лишь игра, но что-то внутри рвётся, заставляя меня судорожно бороться. Первый рефлекс – спасайся! Поэтому отчаянно брыкаюсь и впиваюсь зубами в его запястье.

Окадзава вздрагивает и шипит мне на ухо:

– Не кусайся, чёрт возьми!

– Ты меня придушишь! – огрызаюсь я, наплевав на вежливость, хотя дыхание сбито, и грудь тяжело вздымается от напряжения.

На несколько секунд наши взгляды встречаются. Глаза сверкают холодом и решимостью, но чувствую, он тоже не в своей тарелке. Не успеваю понять, что происходит, как у меня снова вырывается вскрик. Окадзава от неожиданности дёргается назад, ослабляя хватку и слегка отодвигаясь.

Вот сейчас бы встать и всё прекратить, но вместо этого импульсивно хватаю его за лацканы пиджака, притягивая обратно.

– Что ты делаешь?! – растерянно смотрит он на меня.

– Провалишь весь план, если так дальше пойдёт, – шиплю ему в лицо, стиснув зубы, пытаясь снова удержаться на грани между паникой и здравым смыслом.

Окадзава озадаченно моргает, словно не ожидал такого хода с моей стороны. Но в следующее мгновение выражение его лица меняется, и он резко тянет мою блузку. Пуговицы разлетаются в разные стороны, а я, не ожидая такого, вскрикиваю от неожиданности.

– Больше страсти, – выдыхает он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

Ах ты, сволочь! Мстительно оттолкнув его с силой, которой не ожидала даже от себя, чувствую, как он, с лёгкостью уворачиваясь, подхватывает меня под бёдра. Всё это происходит настолько быстро, что не успеваю даже осознать, как оказываюсь на подоконнике.

– Дорогая, отсюда вид лучше, держись, – с ухмылкой добавляет Окадзава, но я чувствую, как напряжение в его голосе не уступает моему.

Окно, словно третий участник этого странного спектакля, слегка дрожит от вибрации моего тела. То есть стекло. Оно на такое не рассчитывало. Я стискиваю зубы, но теперь не от страха, а от раздражения.

– Осторожнее! – выдыхаю, чувствуя, как всё начинает выходить из-под контроля.

И в этот момент меня пронзает мысль: а кто-то вообще рискнёт заступиться за девушку в такой ситуации? Или все просто отойдут в сторону, боясь испортить свою карьеру?

Но прежде, чем успеваю додумать эту мысль, дверь кабинета с треском распахивается. В офис врываются сотрудники, и я едва не теряю дар речи. Впереди всех – Накано. Её лицо раскраснелось от возмущения.

– Окадзава-сан! – Голос Накано звучит на удивление твёрдо. – Что здесь происходит?

Ого, а девочка хороша. Кажется, самая смелая. Видимо, принесла документы и услышала, что из кабинета доносятся странные звуки.

Окадзава мгновенно отпускает меня, как будто ничего не случилось. Его взгляд, полный холодной невозмутимости, скользит по сотрудникам, а потом он делает шаг назад, поднимая руки.

– Не нужно драматизировать, – произносит он спокойным, слегка насмешливым тоном. – Это всего лишь недоразумение.

– Недоразумение? – вскидывается Накано, в её глазах настоящий тайфун. – Это выглядит совсем не так.

Соображаю, что всё ещё сижу на подоконнике, пытаясь не подрагивать от адреналина, но в то же время быть невозмутимой нельзя – не поверят.

Поэтому цепляюсь за подоконник, пытаясь осознать, что только что произошло. Волнение захлёстывает, но в этом хаосе я осознаю, что мы добились своего. Это должно было случиться, но видеть, как все взгляды устремлены на Окадзаву с обвинением, – совсем другое дело.

С трудом принимаю вертикальное положение и, не раздумывая, прячусь за спинами коллег.

– Он… – Мой голос дрожит. Стараюсь, чтобы он звучал убедительно, но страх в нём настоящий. – Он меня домогался!

«Прибью», – на мгновение вспыхивает в глазах Окадзавы, но настолько быстро исчезает, что никто и не видит.

Отлично, значит, играю хорошо.

В кабинете воцаряется оглушительная тишина. Сотрудники ошарашенно переглядываются, а затем начинают поворачиваться к Окадзаве, и их взгляды становятся по-настоящему холодными и недобрыми.

– Как… как вы могли? – возмущённо пробормотал кто-то из толпы.

Окадзава лишь молча стоит, хмурясь, не пытаясь оправдаться. Ситуация обостряется, но внутри меня клокочет смесь паники и странного удовлетворения. Мы действительно добились своего, привлекли внимание всех, кто должен был услышать и увидеть этот скандал.

А дальше всё происходит слишком быстро. Слова сливаются в неразборчивый гул, лица сотрудников мелькают перед глазами, как в замедленной съёмке. Кто-то взволнованно что-то спрашивает, кто-то подбегает ближе, раздаются негодующие возгласы, и в этом хаосе мне кажется, что я не могу дышать.

– Ямада, иди домой, – вырывает меня из этого вихря голос Сато. Я поднимаю на него глаза и осознаю, что сейчас лучшее время уйти, пока все ещё на пределе.

– Спасибо, – только и шепчу, кивая и делая несколько быстрых шагов к выходу.

На Окадзаву не смотрю. Тут уже он должен разобраться сам.

Покидая офис, чувствую, как получается выдохнуть. Меня словно высвободили из жёсткой хватки. Голова кружится, пальцы непроизвольно дрожат, когда ловко достаю телефон и пишу Хаято: «Всё получилось. По плану. Все в шоке».

Ускоряю шаг и с облегчением выхожу на улицу, где дует прохладный ветер. В этот момент я понимаю, что сделала всё правильно. Сейчас лучше держаться подальше, не мешаться под ногами, пока план развернётся в полную силу.

Решаю пройтись пешком, и меня окутывает привычный городской шум.

Машины снуют по дорогам, сверкая фарами, велосипеды сигналят, торопясь вперёд, а многочисленные прохожие, будто течение реки, несутся по тротуарам. Никто не обращает на меня внимания, и это странное чувство – быть невидимой в городе, где жизнь кипит вокруг.

Небо затянуто серыми облаками, но свет от многочисленных вывесок и рекламных экранов всё равно создаёт ощущение необычного уюта. Я иду мимо уличных кафе, где люди попивают кофе или обедают. Где-то неподалёку слышится музыка – уличный музыкант настраивает гитару. Рядом девушка с планшетом и карандашом рисует, периодически бросая взгляды на людей, будто вдохновляясь хаосом города.

Звонки на пешеходных переходах смешиваются с фоновыми разговорами и смехом: кто-то кричит, торопя коллег или друзей. Пересекаю улицу вместе с толпой – все спешат по своим делам, кто-то в офис, кто-то за покупками. Всё это напоминает о том, как обычна будничная жизнь. Я словно плыву в потоке, становлюсь частью этого бесконечного движения.

Но внутри всё ещё бурлят эмоции, как вулкан, готовый взорваться. Машинально сворачиваю на знакомую улицу, наблюдая за жизнью Токио, где, кажется, ничего не изменилось. Но для меня поменялось всё.

Дом встречает тишиной. Я захлопываю дверь за собой и мгновенно направляюсь в спальню. Пульс ещё не успел успокоиться после событий в офисе, но интуиция кричит, что времени нет. Быстро, почти на автомате, открываю шкаф и начинаю кидать вещи в сумку: несколько смен одежды, документы, зарядка для телефона, потом ноутбук. Часть косметики и гигиенических средств.

Голова плывёт, всё вокруг кажется нереальным, когда задумываешься о том водовороте, куда затянуло. Эти демоны – бакэмоно – теперь могут охотиться за мной. Смешно, что раньше я считала, будто такие вещи бывают только в фильмах или книгах. Но теперь знаю: если не буду наготове, могу стать следующей жертвой. Вспоминая слова Хаято о том, что мир намного сложнее, чем думала, заставляю себя двигаться быстрее.

Сумка уже готова, и я бросаю последний взгляд на свою квартиру. Слишком многое произошло за последние несколько дней, чтобы думать о нормальной жизни. Смогу ли сюда вернуться? Будет ли она всё ещё моей, когда всё это закончится?

Телефон жужжит в кармане. Водитель уже подъехал, как и обещал. Быстро схожу вниз, забрасывая сумку на плечо, как вдруг раздаётся звонок. Вздрагиваю, не ожидая ничего хорошего, но на экране появляется имя Ханако.

Меня накрывает лёгкая паника. Она что, специально решила позвонить именно сейчас?

– Ясуко? Всё в порядке? – В её голосе слышится тревога. – Я слышала, что у вас в офисе полный кошмар. Ты где? Ты как?

Как я могла забыть, что у неё там есть знакомые? Ясно же, что кто-то да написал!

– Ханако, да, всё нормально, – начинаю сдавленным голосом, судорожно придумывая хоть какое-то правдоподобное объяснение. – Просто уезжаю к родственнице на несколько дней, нужно срочно. Семейные дела, ты знаешь.

– К родственнице? – Ханако явно не верит, её голос звучит с ноткой подозрения. – Ясуко, почему ты называешь родственницей госпожу Сакуму? Мы же просто тогда помогли ей с огородом. Что-то ты мне недоговариваешь. Случилось что-то ещё? Ты такая… на грани, и эта история в офисе…

Фух, хорошо, что она вспомнила эту милую бабулю. По крайней мере, уже есть кто меня прикроет. Сакума – та ещё авантюристка.

– Всё нормально! – перебиваю её, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. – Серьёзно, это просто мелкие обстоятельства. Я вернусь через несколько дней, и мы можем встретиться.

На другом конце повисает тишина. Замираю, надеясь, что она проглотит эту историю и не станет задавать больше вопросов. Но потом её голос, понизившийся до шёпота, внезапно прорезает тишину.

– У тебя что… тайный роман? – внезапно выдаёт она.

Я едва не роняю телефон. Всё, к чему готовилась, улетает в никуда. Вообще ни в какие рамки. Сбросить звонок? Нет, так будет подозрительно. Врать дальше? Она ведь меня знает слишком хорошо, легко заметит. Сердце гулко стучит, а Ханако явно ждёт ответа, весело хихикая в трубку.

– Чего молчишь? Так и знала… – выдыхает она. – Признавайся, кто он? И почему ты держишь это в секрете? Неужели такой плохой парень? Или, наоборот, слишком хорош? Если так, то он наваляет этому мудаку?

Я слышу смешок водителя, который явно подслушивает мой разговор. Закатываю глаза и бросаю в трубку:

– Я… я не могу сейчас говорить, сажусь в метро. Ханако, после всё расскажу. Пока!

Не дождавшись её ответа, быстро сбрасываю вызов и тут же сталкиваюсь с ехидной ухмылкой водителя.

– Так кто же твой таинственный парень? – Он едва сдерживает смех, бросая мне подначку через зеркало заднего вида.

Накатывает раздражение. Бросаю на него такой взгляд, что он мгновенно стирает ухмылку с лица. Решив не упускать момент, выпаливаю с огоньком в голосе:

– Заведу гарем, вот увидишь. Ты там будешь первый в очереди!

Водитель тут же замолкает, ошарашенный моим ответом. Решив больше не шутить, он быстро сосредотачивается на дороге, а я чуть ухмыляюсь.

Глава 14

Зайдя в квартиру Акиямы, я закрываю за собой дверь и на несколько секунд прислоняюсь к ней, словно пытаясь скрыться от всей суеты снаружи. Здесь, в этой тишине, меня обещали не беспокоить, и я очень хотела бы в это поверить.

Прохожу в ванную, быстро стягиваю одежду и включаю душ. Горячая вода льётся по коже, смывая усталость и нервное напряжение. Но сколько бы ни пыталась расслабиться, мысли никак не дают мне покоя. Перед глазами тут же возникает момент, когда я проснулась рядом с Акиямой, настоящим живым идолом, который вызывает восторг у миллионов поклонниц.

Хмыкаю, вспоминая, как любая другая наверняка считала бы этот момент исполнением мечты, застыв в восторге от подобного «счастья». Но я-то что? Я мечтала только об одном – чтобы он больше не вернулся в эту квартиру и не повторил вчерашнюю неожиданную сцену.

«Вот уж действительно, – думаю с усмешкой. – Кто-то бы отдал всё за такую случайность, а я… только и надеюсь, чтобы ничего такого не повторилось».

Завернувшись в полотенце, выхожу из душа и направляюсь в спальню. В квартире вроде бы тихо и спокойно, но всё равно ощущается какое-то напряжение. Я чувствую себя здесь неуютно, ведь это всё чужое, хоть мне и сказали, что могу оставаться здесь сколько угодно.

После ужина ложусь на кровать, рассматриваю потолок, но мысли вновь возвращаются к прошлой ночи. Как же всё неожиданно и нелепо бывает.

Некоторое время мучительно ворочаюсь, обдумывая утренний разговор с Ханако. Мне действительно неловко. Она ведь точно обидится, что я молчала про «роман». Как могла так подставиться? Но что я могла ей сказать? Это же какая-то совершенно нелепая ситуация, которую не опишешь обычными словами. Как вообще объяснить, что за мной охотятся бакэмоно, что я живу в квартире айдола и разыграла сцену с домогательством ради привлечения внимания начальства?

В голове прокручиваю, кого можно было бы назвать своим «парнем», если уж придётся прикрыться романом. Акияма? Нет, исключено. Он слишком публичная личность, и даже если б захотел помочь, о нас вскоре бы узнали все. И потом… кто вообще поверит, что у меня роман с Акиямой? Это будет скандал на всю Японию.

Окадзава… тоже не вариант. После этой инсценировки с домогательством только полный идиот поверит, что мы можем быть вместе. Нет уж, в таком случае всё только усугубится. В первую очередь не поверю я сама. Ибо считаю, что не может быть нормальных отношений после того, как один силой заставляет что-то делать другого.

Хаято. Возможно, это идея. Он выглядит серьёзным, и если прижмёт, может и согласится. Хотя, зная его характер… скорее, пошлёт меня ко всем чертям с моими фантазиями о «парне».

А вот ещё водитель! Бедняга, вечно попадающий в самые нелепые ситуации, хоть и выглядит брутально. Его, пожалуй, будет проще всего уговорить. Он уже привык к моим выходкам, так что мог бы помочь. В крайнем случае, даже если он согласится на шутку, это было бы не так уж страшно. Да и Ханако точно поверит, если я скажу, что у меня роман с обычным человеком, а не с каким-то известным лицом. А то, что у человека глаза светятся красным… так кому сейчас легко?

С усмешкой вздыхаю, обдумывая все варианты, и понимаю, что запуталась ещё сильнее. Всё это так нелепо, что мне уже самой хочется посмеяться. Но зато засыпаю я отлично.

* * *

Утро начинается привычно: рабочие привычки берут своё, и я машинально делаю всё, что нужно. Но сразу замечаю – что-то не так, на работе царит тишина. Все сотрудники ведут себя гораздо тише, чем обычно, словно произошло нечто, перевернувшее их мир. Мне украдкой кидают взгляды, полные скрытого сочувствия, будто все знают, что я пережила что-то тяжёлое.

Стараюсь не обращать внимания, но напряжение растёт. Кабинет Окадзавы заперт. Это вызывает у меня тревогу – что там происходит? Оказалось ли наше шоу настолько убедительным, что все теперь считают меня жертвой?

Решаю немного выждать. Не стоит предпринимать резких шагов. Лучше оценить обстановку и понять, насколько глубоко зашло дело. Если слишком поднажать, можно нарушить весь план, который мы с Хаято так долго выстраивали. Разум кипит от вопросов: всё ли идёт так, как надо? Или сейчас что-то случится?

Делаю глубокий вдох и сажусь за рабочий стол, хотя голова занята не рутиной, а мыслями о следующем шаге.

Стараясь вести себя как можно более естественно, я направляюсь в отдел маркетинга с документами, которые попросила отнести коллега. В голове туман, и мне нужно хоть как-то отвлечься от того, что произошло. Как только оказываюсь в их просторном опен-спейсе, Накано сразу меня замечает и, поманив пальцем, ведёт в тихий уголок. Её взгляд полон беспокойства, и это вызывает у меня тёплое чувство, хотя в груди тут же ощущается тяжесть от вчерашнего спектакля. Ведь невольно я обманываю и её тоже.

– Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? – тихо спрашивает она, пристально глядя мне в глаза.

Я вздыхаю, неожиданно растроганная её вниманием. Несмотря на весь хаос и абсурд происходящего, приятно знать, что кто-то искренне о тебе беспокоится.

– Нормально, – пытаюсь улыбнуться, хотя уверена, что это выходит довольно криво. – Просто ещё немного перевариваю всё это.

Накано сочувственно кивает, потом, оглядываясь по сторонам, чуть наклоняется ближе и шепчет:

– После того как ты ушла, поднялась настоящая буря. Окадзаву сразу поволокли к начальству, и я слышала, что Шиджеру Танака уже в курсе. Все говорили об этом, даже в других отделах. В общем, Окадзава теперь по уши в дерьме. Я так не выражаюсь, но, видит ками, он это заслужил.

Я чувствую, как дрожь пробегает по коже. Вот оно, то самое. План сработал. Волнение, которое я пыталась подавить, вдруг вспыхивает с новой силой.

– Не ожидала, что всё зайдёт так далеко, – говорю, глядя на Накано, словно пытаясь найти на её лице подтверждение тому, что всё под контролем.

– Ну, у тебя не было выбора, – вздыхает она. – Все знают, что ты ни в чём не виновата. Тебе сочувствуют. Харрасмента тут не ждали. И… ходят слухи, что завтра Танака сам приедет. Я имею в виду Шиджеру.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются. У нас получилось. Но, несмотря на это, мне почему-то не легче.

К вечеру офис постепенно пустеет, сотрудники один за другим собирают вещи и прощаются:

– Оцкарэ сама дэс, Ямада-сан.

– Оцкарэ сама дэс, – отзываюсь я с улыбкой и остаюсь на месте, ожидая, когда все уйдут.

С каждым тиканьем стрелки часов напряжение нарастает – сегодня мне нужно поговорить с Сато.

Наконец, когда в коридорах становится тихо, я направляюсь в его кабинет. Сато сидит за столом, явно готовясь к тому, что мне сказать. Он встретил меня не улыбкой, как обычно, а сдержанным и сосредоточенным выражением лица.

– Присаживайтесь, Ямада-сан, – кивает он на стул напротив.

Я аккуратно сажусь, чувствуя, что нужно собраться. В воздухе повисает неловкое молчание, и Сато первым его нарушает:

– Я хочу поговорить о том, что произошло. – Его голос звучит тихо, но с подчёркнутым напором. – Это серьёзно. Очень серьёзно.

– Понимаю, – отвечаю я, стараясь казаться спокойной, хотя внутри всё переворачивается.

– Послушайте… – Сато делает паузу, перекладывает документы, словно нервничает. – Не раздувайте этот скандал. Со всем разберутся. Но от вас не должно исходить ни слова. Нам всем лучше, если это дело останется тихим.

Я замираю, крайне озадаченная. Просьба Сато как-то резко выбивается из привычной картины. Он вроде бы и сочувствует, но я понимаю, что это не личная просьба, а скорее приказ сверху. Он делает то, что ему сказали, и у меня не остаётся выбора.

– Вы понимаете, что я не могу запретить вам говорить об этом, – добавляет он, глядя в сторону. – Но будет лучше, если вы не станете привлекать лишнего внимания. Это репутация «Танака Групп».

– Понимаю, – тихо отвечаю я, задумчиво кивнув. В голове уже крутится мысль о том, что это только подтверждает: всё идёт по плану. Сато не виноват. Он лишь выполняет приказы. И в каком-то смысле это мне даже на руку.

– Отлично. – Он немного расслабляется, видя моё согласие, и почти с облегчением продолжает: – Всё будет решено, но нужно время.

Я киваю, понимая, что данный разговор нужно запомнить. Сато явно не в восторге, что приходится всем этим заниматься. Интересно, как он относился к Окадзаве?

После короткой паузы решаю воспользоваться моментом.

– Сато-сан, есть ещё кое-что… – говорю, осторожно доставая из сумки несколько листов. – Я нашла кое-что в архиве.

Сато, слегка удивлённый, протягивает руку за документами. Наблюдаю за его реакцией, пока он изучает бумаги. Это старые отчёты, в которых я обнаружила нестыковки по датам и суммам. Сейчас остаётся только благодарить ту раззяву, которая их туда сложила, не позаботившись о безопасности сделок.

Сато читает молча, но чем дальше, тем сильнее на его лице проявляется замешательство. Потом он хмурится, брови сдвигаются, словно пытается найти объяснение тому, что видит перед собой.

– Это… что-то не так с этими цифрами, – бормочет Сато, взглянув на меня с недоумением. – Отчёты действительно выглядят подозрительно.

Я смотрю на его реакцию и понимаю, что Сато, похоже, абсолютно не замешан в этом. Из него очень паршивый актёр, как я уже поняла за всё время работы. Если бы он знал о махинациях или участвовал в них, его реакция была бы другой. Но сейчас на его лице читается неподдельное удивление.

– Я тоже заметила это, – отвечаю, стараясь говорить спокойно. – Вот только не понимаю, как такое могло пройти мимо начальства.

Сато снова хмурится, опуская взгляд на бумаги. Он явно пытается осмыслить увиденное, но складывается впечатление, что эта информация стала для него полной неожиданностью.

– Я поговорю с нужными людьми, – наконец вздыхает он после некоторой паузы, явно встревоженный увиденным. – Это нельзя оставить просто так.

Я киваю, понимая, что ситуация становится ещё интереснее. Сато, возможно, в неведении, но кто-то наверняка знает больше. Если он начнёт задавать вопросы, это… привлечёт внимание. Нужно ли нам сейчас такое?

Я осторожно кладу руку на запястье Сато и чуть придвигаюсь ближе, чтобы мои слова звучали убедительнее. Он замирает, как кролик перед удавом.

– А кого, по-вашему, могут поставить на место Окадзавы? – вкрадчиво шепчу я, стараясь сохранить невинное выражение лица.

Сато от неожиданности вздрагивает, но затем его лицо озаряет удивление.

– Что? Я даже не думал об этом… – отвечает он, теряясь в мыслях. – В теории, конечно, могут поставить меня… Но я не уверен, что готов к такому.

Я улыбаюсь, чувствуя, как в его голосе звучит сомнение.

– Но ведь это отличный шанс для вас, – мягко продолжаю, будто рассуждая вслух. – Все эти бумаги… Если вы покажете их начальству, ситуация прояснится и они увидят, что виноват Окадзава. Это замечательный шанс.

Сато явно не знает, что сказать. Не ожидал от меня такого. Но я только улыбаюсь. Давай же, лысенький, ну же. Он колеблется, его взгляд бегает между документами и мной. Я вижу, как он внутренне борется: с одной стороны, перспектива повысить свой статус его явно манит, а с другой – он боится последствий.

– Но… – начинает он, медленно подбирая слова, – это очень рискованно. Я не могу просто взять и свалить вину на него. Да и не факт, что всё так просто.

– Вы не должны ничего придумывать, – перебиваю его, стараясь удержать внимание. – Пусть документы сами говорят за себя. В них всё есть. Остаётся только предоставить факты. А дальше – разве не логично, что руководство сделает выводы?

Сато молчит, и в его глазах вспыхивает неуверенность. Я вижу, как он продолжает обдумывать моё предложение, его руки нервно сжимают папку с документами.

Но через некоторое время всё же приходится отступить. Понимаю, что давить нельзя.

– Давайте это обсудим в следующий раз, – неуверенно бормочет он, избегая моего взгляда.

Я киваю, слегка разочарованная, но прекрасно понимающая, что иных путей нет. Этот шаг слишком важен, и малейшая ошибка может разрушить весь план. Сато явно не тот, кого можно просто подталкивать в нужную сторону – он слишком осторожен, и спешка только отпугнёт его.

Вернувшись в квартиру, я мысленно представляю себе, как наконец смогу расслабиться, но на кухне меня ждёт сюрприз. Акияма, сидящий за столом, лениво перекусывает чем-то просто до одури вкусно пахнущим.

Я закатываю глаза.

– О… теперь точно… спокойного вечера не будет, – бормочу себе под нос, но он явно всё слышит.

– Ты что-то сказала? – весело улыбается Акияма, не прекращая жевать.

– Нет, ничего, – вздыхаю, присаживаясь напротив. – Но скажи, почему ты вдруг так исчез? В прессе, между прочим, целая шумиха поднялась.

– Шумиха? – Акияма пожимает плечами, как будто это ему совершенно безразлично. – Да, было ожидаемо. Мой братик договорился с агентством, чтобы они убрали меня на время из поля зрения.

– Братик? – настораживаюсь я, чуть хмурясь. – Подожди, кто твой братик, что имеет такое влияние?

Он спокойно продолжает жевать, затем смотрит на меня с хитрой улыбкой, явно наслаждаясь моментом.

– Хаято, – наконец отвечает, выдав это так, словно я должна была давно догадаться. – Неужели ты ещё не поняла?

Я замираю у холодильника, едва не уронив сок манго. В голове мгновенно проносятся все встречи с Хаято и Акиямой, их лица, жесты… Дьявол! Как я раньше не заметила, что они похожи? Может, просто потому, что мне и в голову не приходило их сравнивать?

– Да ладно тебе! – Акияма замечает мою растерянность и ухмыляется, очевидно, наслаждаясь реакцией. – Мы не то чтобы скрывали.

Он прав. Но всё равно сюрприз. Он же продолжает жевать, даже не думая прерывать свою трапезу. Казалось, для него это просто обыденная информация, в то время как я всё ещё пытаюсь осмыслить услышанное.

– Кстати, – добавляет он, делая очередной глоток из стакана, – братик сказал, что нужно заказывать еду в «Ракуне». У них действительно очень вкусно. Хочешь попробовать? Присоединяйся!

Я кладу сок на стол, не зная, что ответить. Еда из «Ракуна» действительно хороша, но сама идея ужина с Акиямой в его квартире после всех этих открытий… Душит смех, но я быстро справляюсь с этим.

– Почему нет? – усмехаюсь, садясь рядом. – Раз уж твой бра-а-атик решил угостить нас, надо воспользоваться моментом.

А Акияма оказывается вполне нормальным парнем, без звёздности. И это приятно.

После ужина мы смотрим телевизор, а вот к ночи обстановка начинает становиться несколько неловкой. Акияма явно не собирается уходить, что стало для меня сюрпризом. Мы оба сидим в тишине, как будто ждём, кто первый заговорит.

– Ну, я, пожалуй, буду спать на кухне, – внезапно заявляет он. – Не переживай, я не буду занимать кровать. Джентльмены так не поступают. Всё лучшее гостье.

Я непроизвольно улыбаюсь. Сначала казалось странным, что айдол остаётся в этой же квартире, но… это же его квартира! В конце концов, он просто хочет отдохнуть, и неловко тут уже мне. Но спорить не буду.

– Удачи, – говорю я с лёгкой улыбкой. – Только на полу не замёрзни.

– Не беспокойся, я профессионал, – подмигивает он, забирая одеяло и уходя в сторону кухни.

Когда дверь закрывается, мне наконец становится легче. Но мысли о том, что Акияма действительно оказался приличным парнем, всё ещё вызывают лёгкую улыбку.

Так, это всё чудесно, но время идёт. У меня есть возможность заняться кое-чем полезным.

Достаю телефон и набираю Окадзаву. Он отвечает почти сразу, голос его звучит спокойно, но я чувствую лёгкое удивление.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Хочу узнать больше о Танаке Шиджеру, – говорю, чувствуя, что нужно ускорить наши действия. – Есть ли возможность получить более подробную информацию? Я чувствую, что это может оказаться важным.

– Шиджеру? – Окадзава озадачен, но спустя несколько секунд берёт себя в руки. – Ты права. Это может помочь. Я пришлю что есть.

Благодарю его и отключаюсь, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.

Через некоторое время мой телефон пиликает, оповещая о новом письме. Я открываю почту и вижу, что Окадзава прислал мне досье на Шиджеру.

Ого, сколько! Информация поражает своей детальностью. Я углубляюсь в чтение, скользя взглядом по строкам.

Танака Шиджеру

Возраст: 33 года.

Должность: вице-президент корпорации «Танака Групп».

Семейное положение: холост, но активно участвует в светской жизни.

Образование: окончил бизнес-школу в США, получил степень MBA в Гарвардском университете.

Шиджеру – младший сын основателя «Танака Групп», одной из крупнейших корпораций в Японии. Несмотря на свою влиятельную семью, редко проявлял интерес к семейному бизнесу в юности. Вместо этого Шиджеру предпочитал жить на широкую ногу, развлекаться в компании моделей и знаменитостей. Став вице-президентом, начал более активно участвовать в делах компании, но по-прежнему придерживался репутации человека, который больше времени тратит на вечеринки и женщин, чем на работу.

Внешность

Рост: 185 см.

Цвет волос: чёрные.

Цвет глаз: тёмно-карие.

Телосложение: спортивное, но не слишком мускулистое.

Шиджеру выглядит как воплощение плейбоя: всегда в дорогих костюмах, одежда безупречно сидит на нём. Красив, но в его глазах часто можно уловить некую надменность и холодный расчёт. Знает, как произвести впечатление, и часто использует свою внешность как одно из своих главных оружий.

Характер

Шиджеру – высокомерный и самовлюблённый, привык к тому, что мир вертится вокруг него. Воспитанный в роскоши, он не отказывает себе в удовольствиях и получает всё, что хочет. Однако под этой оболочкой скрывается человек, который знает, как манипулировать другими и выживать в сложной бизнес-среде. Сексист. Не скрывает презрения к женщинам в деловой сфере, считая, что их место – украшать жизнь мужчин, а не конкурировать с ними. Его основной мотивацией является желание доказать свою значимость в глазах отца, с которым у него всегда были сложные отношения.

Я хмыкаю. Интересно, кто подбирал материал? Явно не Окадзава. Но ладно, сейчас это неважно.

Предпочтения

Шиджеру известен своей любовью к элитным курортам и дорогим автомобилям. Его слабость – коллекционирование редких винтажных машин. Также обожает яхты и устраивает на них громкие вечеринки с приглашением избранных гостей из высшего общества.

Женщины: отдаёт предпочтение молодым моделям и знаменитостям, которым нравится быть рядом с человеком его статуса. Для него женщины – лишь очередная форма развлечения.

Дополнительная информация

В последнее время Шиджеру стал более осторожным, вероятно, из-за разногласий с отцом, который недоволен его легкомысленным образом жизни. Это делает его более уязвимым для давления, особенно со стороны конкурентов и СМИ.

– Вот какой ты, значит, – произношу, откидываясь на спинку кровати и щёлкая пальцами.

Фото его я тоже видела, но как-то не запомнилось. А тут почему-то не прислали. Видимо, замотались.

Сама забиваю запрос в гугл и получаю, что надо. Да уж… описание полностью соответствует. Правда, не думала, что он такой гуляка. В деловом костюме не производит впечатления легкомысленного. А может… не настолько он и легкомысленный?

Нужно подумать, что делать дальше. Документы, которые у меня на руках, слишком ценны, чтобы бросать их в бой сейчас. Зря я их показала Сато. Но если бы не показала, то как смогла бы поселить в нём сомнения?

Если махинации доходят до верхушки, просто предъявить их – это как пытаться свалить целую корпорацию, стоя на краю обрыва. Но что, если можно найти другой подход? Мягче, изящнее.

План захвата Асакусы «Танака Групп» предполагает превращение этой части города в ультрасовременный бизнес-центр с высотками и торговыми центрами. Это уничтожит местные лавочки, кафе, старые магазинчики, которые, по сути, сердце района. Но героиня знала, что эти лавочки – не просто бизнесы. Они были наследием города, его душой. С другой стороны, компании нужно что-то предложить, чтобы сохранить проект и не потерять прибыль.

Значит, будем поступать вот как. Асакуса – это жемчужина, популярная не только среди местных, но и у туристов. Если правильно подойти к развитию района, можно создать концепцию, которая привлечёт не только крупные компании, но и увеличит туристический поток. Вместо превращения района в стандартный бизнес-центр, почему бы не создать культурно-исторический квартал с современными элементами?

Я беру лист бумаги и набрасываю пункты.

Сохранение и развитие культурного наследия. Вместо того чтобы снести все старые здания и лавочки, «Танака Групп» может профинансировать их реставрацию. Поднять уровень зданий до современных стандартов безопасности и комфорта, при этом сохраняя их оригинальный вид и архитектурный стиль. Это бы добавило райончику атмосферы, которую обожают туристы.

Современные многофункциональные центры с акцентом на традиции. Новые здания могут быть построены, но с обязательным включением в проект элементов японской культуры. Например, торговые центры могут включать традиционные японские рынки на первых этажах, небольшие музеи или выставочные зоны, посвящённые истории Асакусы и её уникальной атмосфере.

Я хмурюсь. Сыровато, но всё равно неплохо. Так, что дальше?

Туристические маршруты и зоны отдыха. Создание особых туристических маршрутов по району, которые будут связывать старые лавки и новопостроенные культурные центры. Такие маршруты могли бы включать пешие прогулки с гидом, которые раскроют историю каждого уголка района, что создаст дополнительный поток туристов, увеличивая посещаемость и доход.

Пусть туристы культурно просвещаются. Это полезно.

Поддержка малого бизнеса. Местные лавочки и семейные магазинчики могут получить субсидии и поддержку от «Танака Групп», если согласятся модернизировать свои заведения. Это позволит им сохранить самобытность, но предложить современный сервис. Например, те же традиционные кафе могут стать более привлекательными для туристов за счёт стильного редизайна и улучшения качества обслуживания.

События и фестивали. Асакуса известна своими фестивалями. Компания может организовать и спонсировать ежегодные мероприятия, например: ярмарки, выставки традиционных японских ремёсел, фестивали еды, которые будут проходить на территории квартала, привлекая как местных жителей, так и туристов.

Кажется, ручка не успевает записывать мысли. Ничего, осталась ещё одна!

Жилые комплексы в японском стиле. Вместо создания типичных многоэтажных зданий можно построить рядом жилые комплексы, стилизованные под старую Японию, но с современными удобствами внутри. Это привлечёт покупателей, которые ищут уникальные места для жизни, а не просто бетонные коробки. Высокий класс жилья и уникальный стиль будут пользоваться спросом среди богатых покупателей.

Я шумно выдыхаю. Это общая схема. Но с ней можно действовать. А значит, у меня много работы.

На кухне что-то звенит. Видимо, Акияма опять ест. Растущий организм, однако. Я перевожу взгляд на листок с планом и улыбаюсь. Кажется, я знаю, что делать дальше.

Глава 15

Район Минато, квартал Роппонги

Звёзды светят ярко, но их лучи растворяются в обилии неоновых вывесок. Ночь сегодня удивительно душная.

Уёми сидит за столиком на втором этаже и смотрит на огни Токио. Снизу доносится музыка, которую глушит шум машин и гомон толпы. Там, на улицах Роппонги, жизнь бурлит: клубы и бары начинают наполняться людьми, кто-то смеётся, кто-то громко обсуждает планы на вечер. Молодёжь, одетая в яркие наряды, движется быстрыми шагами в поисках приключений. Пары спешат на вечеринки, офисные клерки, вырвавшиеся из удушающих кабинетов, направляются в ближайшие кайтен-дзуши, конвейерные рестораны или кафе, где их ждёт коктейль и долгожданный отдых от дел.

Неоновый свет заливает узкие улочки, вывески кафе и баров вспыхивают яркими огнями – зелёными, розовыми, фиолетовыми, – словно соревнуются за внимание прохожих. Рекламные баннеры мелькают по всему району, а над крышами зданий возвышаются гигантские экраны, на которых красивые как мужчины, так и женщины, рекламируют модные бренды и последние модели автомобилей.

Вечер только начался, и кажется, что энергия города едва набирает обороты. Такси выстраиваются вдоль тротуаров, ловко маневрируя между туристами и местными. Уёми знает, что с наступлением полуночи в Роппонги начнётся настоящее буйство: музыка в клубах станет оглушающей, танцполы заполнит смесь пота, запахов алкоголя и парфюма. Здесь, в самом сердце ночного Токио, время словно замирает – до самого рассвета.

Его взгляд скользит по улице, следя за уличными артистами, которые поднимают настроение туристам. Один из них играет на гитаре, другой рисует портреты быстрыми движениями карандаша. Мимо проходят девушки в коротких платьях и на высоких каблуках, их смех раздаётся эхом среди огней.

Уёми невольно думает о том, что это место никогда не спит и люди словно сбегают сюда, чтобы на время забыться в этом хаосе.

На столе дрожит телефон. Сообщение.

Бросает взгляд на экран телефона. Пришло с неизвестного номера. Как всегда.

«Я уже подхожу. Скоро буду».

Он хмыкает и убирает волосы с лица, делает несколько глотков холодного чая, смотрит на огни Токио, которые мерцают внизу. В голове роятся мысли – разговор не выйдет серьёзным. А вот предупреждение точно будет.

Улицы внизу продолжают бурлить жизнью, но шум вокруг словно приглушён. Время будто замедляется.

Через несколько минут он слышит, как открывается дверь в кабинку. В помещение входит мужчина в строгом тёмном костюме. Его фигура на фоне неоновых огней выглядит почти неуместно, как будто вырванная из другого мира – серьёзного и холодного, в контрасте с пёстрой атмосферой ночного Роппонги.

Мужчина подходит к столику уверенной походкой, скользнув взглядом по комнате. Его движения спокойны и точны. Остановившись напротив Уёми, он слегка наклоняет голову в знак приветствия, а затем садится на стул.

– Привет, – сухо говорит он, словно только что вернулся с деловой встречи и сейчас скоро уйдёт.

– И вам не хворать, Ватанабэ-сан.

«Как всегда без уважения, – замечает Уёми. – Что взять с этих зверей…»

Некоторое время они молча смотрят друг на друга, как будто оценивая, взвешивая каждую деталь.

Уёми чувствует внутреннее напряжение, хотя снаружи старается выглядеть невозмутимо. Для всех пришедший – Ватанабэ, работает в отделе безопасности «Танака Групп». Не последний человек, временно занимает должность начальника департамента. Любит покопаться в грязном белье. Мерзкий характер.

Но это не всё. Есть нечто куда более опасное – ёкай, хищник в человеческом обличье, который работает на Танаку и выполняет самые грязные поручения. Настоящее существо – нуэ, гибридный ёкай с телом тануки, лапами тигра, головой обезьяны и хвостом в виде змеи. Питается человеческими страхами. Именно поэтому и выбрал себе такую работу.

Смертоносные слухи о нём витали среди тех, кто знал, что власть семьи Танака основана не только на деньгах, но и на нечеловеческих связях. Тёмные дела всегда сопровождались его холодной тенью. А сейчас эта тень прямо перед Уёми.

Ватанабэ наклоняет голову, выражение его лица холодное, почти безразличное. Он долго и молча изучает Уёми своими янтарными глазами, которые на мгновение вспыхивают неестественным блеском, словно в них пробуждается что-то звериное.

– Ты уже понял, зачем я здесь, – наконец говорит он, голос звучит низко, словно раскат грома. – Танака не любит, когда его планы рушат.

Какое хамство. Ведь несмотря ни на что, Ватанабэ знает, кто перед ним. Но всё равно хамит. Он за это поплатится, но не сейчас. Попозже.

Уёми улыбается ледяной, почти неестественной улыбкой, которая не касается его глаз. Он невинно, как бы между делом, произносит:

– Танака, похоже, забыл, с кем имеет дело.

Взгляд собеседника становится жёстче. В янтарных глазах мелькает тень гнева, но Ватанабэ сдерживается. Несмотря на всю свою силу, он всегда был лишь инструментом в руках своего хозяина, следуя приказам. Теперь его голос звучит жёстче, почти сдавленно:

– Ты потерял свою власть, как только спустился с небесной лестницы и оставил равнину Высокого неба, – говорит Ватанабэ с тихим презрением, напоминая Уёми о былом статусе и силе, которой тот, по его мнению, уже не имеет.

Но Уёми не реагирует на оскорбление. Он лишь чуть прищуривается, изучая выражение лица нуэ, как хищник, выжидающий момент для удара. Наконец с той же холодной и обезоруживающей улыбкой он отвечает:

– Передай своему хозяину, потомку Укэмоти, что это не его дело.

С этими словами Уёми неспешно поднимается из-за стола. Его движения легки и бесшумны, даже ветер кажется неповоротливым рядом. Он медленно покидает ресторан, не оглядываясь, оставляя Ватанабэ сидеть в одиночестве и скрипеть клыками.

Уёми идёт по ночным улицам Токио, неоновые огни окружают его со всех сторон, но он словно не замечает этого. Шаги бесшумны, будто его самого нет в этом мире. Он движется к своему магазинчику, спрятанному на узкой улочке, затенённой высокими зданиями. Здесь время словно замирает – среди древних книг, амулетов и старых предметов, каждый из которых хранит свою историю.

По дороге его мысли невольно возвращаются к последней встрече с Аматэрасу. Сестра, сестра…

Они стояли на вершине священной горы, где их разговор эхом отражался от облаков. Лицо Аматэрасу было непроницаемо, её свет ослеплял, но под этим сиянием чувствовалось её беспокойство. Она всегда была осторожна, с тех пор как он спустился с небес.

– Ты всё ещё хочешь их уничтожить? – спросила она тогда, её голос был полон боли, скрытой за тысячелетиями беспристрастного спокойствия.

– Всех до последнего, – ответил Уёми без тени сомнения. – Потомки Укэмоти заслужили это. Они должны заплатить за то, что их прародительница уничтожила нашего брата.

Сусаноо… Вспыльчивый и своенравный бог, который всегда шёл против правил. Но Укэмоти, богиня пищи, предала его, предложив ему еду, созданную из её тела. Этот поступок был настолько отвратительным для Сусаноо, что он отказался. Оскорблённая Укэмоти убила его. После этого, если бы не они с Аматэрасу, её потомки выжили и теперь правят в этом мире, строят свои империи и клановые династии.

– Ты следуешь за тенью, Цукуёми, – сказала Аматэрасу, её взгляд стал более острым. – Месть разрушит тебя. Это никогда не приведёт к миру.

Но он не мог с ней согласиться. Укэмоти убила их брата, и за это её кровь должна быть стёрта с лица земли, с Высоких равнин. Каждый потомок, связанный с ней, должен быть уничтожен, если ему не хватает ума хорошенько спрятаться. Семья Танака – последние потомки Укэмоти, строящие свою империю на крови.

Уёми до сих пор слышит её слова, но не может и не хочет отступать. В конце концов, кто, если не он, отомстит за брата? Аматэрасу не может полностью посвятить себя мести, иначе будет полный бардак.

Уёми идёт по узкой, пустынной улице, освещённой лишь тусклым светом одинокого фонаря. Ветер проносится по крытым проулкам, едва слышно завывая, словно предупреждая.

Внезапно он чувствует нечто… слабую вибрацию воздуха, перемену в его потоках. Кто-то его преследует.

Шаги замедляются, и он прислушивается, сосредотачиваясь на каждом звуке.

За спиной и на краю его восприятия раздаётся низкий глухой рокот. Уёми замедляется ещё больше, рука медленно скользит в карман, где спрятан амулет. Когда он оборачивается, из темноты выползает существо.

Конечно. Нуэ. Тварь, сплетённая из разных частей. Глаза пылают кровавым огнём, тело покрыто чёрной шерстью, морда – гримаса обезьяны, с переплетающимися змеями вместо хвоста. Глубокий пронзительный рык рвётся из груди, когти царапают асфальт, оставляя глубокие борозды.

Уёми не двигается, только прищуривается, изучая каждый мускул твари. Он знает, что нельзя быть беспечным.

Нуэ больше не ждёт. Он с рёвом бросается вперёд, мгновенно сокращая расстояние между ними, и когтистая лапа рассекает воздух с чудовищной силой. Уёми резко отшатывается в сторону, едва успевая уйти из-под удара. Ноги скользят по асфальту, но баланс сохранён – он словно танцует в этом смертельном бою.

Тварь рычит снова, поворачивая голову к Уёми, но тот готов. Сжатый в руке амулет начинает мерцать холодным лунным светом, и Уёми молниеносно бросает его в сторону нуэ. Слабая вспышка, и тварь взвизгивает, заслоняясь от света. Уёми пользуется моментом – срывается с места и бьёт ладонью в грудь нуэ, посылая в него волну духовной энергии. Нуэ отлетает назад, ударяясь о стену, которая трещит под его весом.

Но это не конец. Тварь резко отталкивается, её когти вспыхивают огнём.

Уёми пригибается, уходя из-под удара, затем поворачивается и бьёт ногой в бок чудовища. Нуэ взвывает, но не отступает. Хвост-змея устремляется к Уёми, пытаясь впиться в него ядовитыми клыками. Уёми уворачивается, хватая хвост-змею за шею, и одним резким движением отбрасывает её в сторону.

Нуэ бросается снова. Лапы и хвост – три точки опасности. Уёми видит, как когти блестят в свете фонаря, готовые разорвать на куски, но он обходит атаку, ныряет под лапы чудовища и оказывается за спиной. Одним движением выхватывает короткий меч из ножен на спине, что проявились из лунных капель, и ударяет нуэ по шее. Глухо и отвратительно чавкает плоть. Визг разрывает ночную тишину.

Тварь дёргается в последний раз и обрушивается на землю, оставляя за собой шлейф тёмной крови, стекающей по грязному асфальту. Уёми стоит, тяжело дыша, держа меч наготове, но существо больше не двигается.

Он делает шаг назад, вытирая кровь с клинка о ближайший камень. Вокруг всё вновь погружается в тишину, нарушаемую лишь глухими ударами его сердца.

Некоторое время Уёми просто стоит, глядя на неподвижное тело нуэ, в глазах настороженность, но меч уже опущен. Внезапно тварь дёргается, и её глаза медленно открываются. Мёртвые, невидящие. В их глубине мелькает знакомое выражение – смесь страха и решимости, которую Уёми уже видел у Ватанабэ. Неудивительно. На него работают такие же отморозки.

Уёми не колеблется. Резким движением он поднимает меч и приставляет острое лезвие к горлу нуэ. Стальной холод клинка касается шерсти, и тварь едва сдерживает дрожь.

– Передай своему хозяину, – в голосе Уёми звенит лёд. – За ним всё равно придёт луна.

Нуэ смотрит на него чужими глазами. Они умеют смотреть через мёртвых сородичей. Смесь страха, ненависти и готовности идти до конца.

После чего глаза снова закрываются.

Уёми некоторое время смотрит на нуэ, потом поднимает руку, и тело твари превращается в пепел. После он медленно поднимает взгляд к ночному небу. Звёзды сияют вверху, но их свет кажется далёким и холодным, как напоминание о том, что ни одна из его целей не будет достигнута так просто, как он когда-то надеялся.

«Никогда не будет всё так, как я хочу», – с горечью думает он, сжав рукоять.

Меч в руке Уёми начинает тускнеть, словно сливается с ночной тьмой. Вскоре от него остаётся лишь мерцание, которое, едва коснувшись земли, исчезает, растворяясь в лунном сиянии.

Уёми делает глубокий вдох, словно его внутреннее напряжение вместе с клинком растворяется в ночи.

Он разворачивается и идёт обратно к своему магазинчику, свернув в узкий переулок, едва освещённый тусклыми фонарями. Возвращение кажется ему странно пустым, как будто всё вокруг потеряло своё значение, оставив только тревожные мысли.

Однако, приблизившись к двери, он вдруг замечает в темноте неясную женскую фигуру. Её силуэт движется к нему, легко и тихо, как тень. Уёми останавливается, чуть прищуриваясь, но лицо женщины скрыто под покровом ночи. Он сужает глаза, чувствуя странную тревогу, но остаётся неподвижен.

– Наконец-то я тебя застала, – раздаётся её голос, мягкий, но в то же время полный силы.

Сердце Уёми на мгновение замирает. Он невольно напрягается, готовясь к тому, что должно произойти.

– Значит, это ты, – усмехается он.

* * *

Я просыпаюсь утром от мягкого света, проникающего сквозь занавески. Натянув на себя одеяло, на мгновение закрываю глаза, будто стараясь оттянуть момент пробуждения. Но мысли о предстоящем дне не дают расслабиться. В голове есть план, а вместе с ним – лёгкое напряжение. Вскоре я всё-таки поднимаюсь, направляясь в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Акиямы нет. Только записка.

«Не скучай, красотка. Не съедай всё в холодильнике, оставь мне на вечер».

Хмыкаю и качаю головой. Вот же ж.

Подойдя к шкафу, машинально тянусь за привычной белой блузкой, но взгляд неожиданно останавливается на другом наряде – красном деловом костюме.

Гладкая ткань чуть блестит, контрастируя с тем, что я ношу обычно. Пиджак с узкими лацканами идеально подчёркивает талию и имеет едва заметные декоративные швы по бокам, придающие более изящную форму. Рукава заужены, доходят до запястий, и в этом крое есть что-то вызывающее, но в то же время элегантное. Ещё юбка-карандаш длиной чуть ниже колена, с тонким разрезом сзади. Она обрисовывает фигуру, придавая образу дерзость, но без намёка на вульгарность.

Давно купила, но всё никак не надевала. Он кажется слишком ярким для офиса, слишком заметным, будто бросает вызов всему вокруг.

– Почему бы и нет? – шепчу себе, всё-таки доставая его. – Сегодняшний день явно не будет таким, как все остальные.

Надеваю красный костюм, поворачиваюсь у зеркала, чувствуя, как что-то внутри меняется. Ткань идеально садится по фигуре, обрисовывая силуэт. Бросаю быстрый взгляд в зеркало и не могу удержать улыбку. Красный цвет придаёт уверенности – он будто заявляет о готовности к любым неожиданностям дня.

Выхожу из квартиры и направляюсь к метро. Люди вокруг, занятые своими будничными делами, даже не смотрят в мою сторону, но ощущение, что я чем-то выделяюсь, не покидает. В толпе я словно островок яркости среди потока серых и чёрных нарядов. Даже погода на удивление не портит настроение, а город с его суетой лишь подстёгивает энергию внутри.

Когда добираюсь до офиса, чувствую, как на мне задерживают взгляды с порога. Открываю дверь и вхожу с лёгким шагом, но эффект заметен сразу. Пространство наполняется лёгким удивлением – так бывает, когда что-то меняет привычный ход вещей. Несколько коллег оборачиваются. Кто-то бросает украдкой взгляд, кто-то открыто рассматривает с головы до ног. Я ощущаю молчаливое удивление. Красный костюм – словно магнит, притягивающий внимание.

– Доброе утро, – с улыбкой говорю, проходя мимо удивлённых взглядов.

Чувствую себя хорошо, хотя лёгкий прилив адреналина всё равно проскальзывает. Каблуки чётко отбивают шаги по коридору, каждый звук будто подчёркивает сегодняшний выбор. Всё внимание сосредоточено на мне, и я наслаждаюсь этим моментом – теперь в офисе сложно не заметить моё появление.

Я окидываю взглядом офис, ища Сато. Его нет, что вызывает у меня лёгкую досаду. Как назло, в тот день, когда я чувствую себя готовой к любым вызовам, его где-то носит.

Немного хмурюсь, но быстро беру себя в руки. Я здесь не для того, чтобы расстраиваться из-за мелочей. Сегодня предстоит долгая и трудная работа, и нужно быть к ней готовой. Внутренне настраиваюсь на бой – мне ведь не привыкать. Отступать точно не намерена.

Направляюсь к своему столу, ощущая, как каждая мелочь вокруг начинает складываться в цепочку задач. Окна открыты, оттуда идёт свежий бодрящий воздух, но я чувствую внутреннее напряжение. Впереди ещё много работы, и часть её зависит от того, что я должна сделать в одиночку.

– Ладно, начнём, – шепчу себе под нос, усаживаясь за компьютер.

Сегодня я сама себе опора.

Прошло уже несколько часов, как с головой погрузилась в работу. На экране передо мной мелькают строки отчётов, таблицы и письма. Сначала всё шло как обычно – документы, задачи, сотрудники туда-сюда… тоже мелькают. Но в воздухе что-то изменилось.

Я выхожу в коридор после короткого разговора в соседнем отделе и наталкиваюсь на группу мужчин в строгих костюмах, стоящих чуть дальше. Они что-то обсуждают между собой, их голоса приглушённо доносятся до меня. И вот один из них резко оборачивается.

Наши взгляды встречаются.

Время будто останавливается.

Сердце невольно замирает, а во рту моментально пересыхает. Этот взгляд… пронзительный, ледяной, почти пугающий. Его уверенность и власть буквально ощущаются на расстоянии. Я невольно замедляю шаг, словно стараюсь не привлекать лишнего внимания, хотя поздно – он смотрит на меня.

Мужчина не сводит с меня глаз.

Я пытаюсь заставить себя дышать ровно, но внутри всё клокочет от осознания, что прямо передо мной стоит тот, о ком я столько слышала.

Ну, здравствуй, Танака Шиджеру.

Глава 16

Он поразительно красивый мужчина – этот факт бросается в глаза мгновенно. Высокий, с широкими плечами, в идеально сидящем костюме, подчёркивающем его статную фигуру. Чёрные волосы аккуратно зачёсаны назад. Благородные черты лица. Выразительные скулы и безупречно гладкая кожа наводили на мысль, что он мог бы сойти с обложки модного журнала. Но именно глаза были тем, что захватывало и удерживало внимание. Тёмно-карие, почти чёрные, с холодным блеском, они смотрели прямо в душу, словно без слов анализируя тебя до мельчайших деталей. От этого взгляда стало немного не по себе.

Танака выглядит безупречно – каждый жест, каждая складка костюма, всё выдаёт в нём человека, привыкшего к власти и контролю. Но за этой безупречной внешностью я чувствовала что-то ледяное, словно всё это было фасадом, скрывающим нечто более тёмное и опасное.

Так и не скажешь, что в нём есть легкомысленность. Научился разделять работу и развлечения? Скорее всего. Да и информация Окадзавы может быть несколько… э, устаревшей.

Я стою, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как внутри нарастает волнение. Он идеален внешне, да. Этот человек наверняка покорял женщин одним лишь своим присутствием, без малейших усилий. Но я знала, что за его привлекательностью скрывается что-то гораздо более сложное. Танака Шиджеру не просто красивый мужчина, он опасный и жестокий игрок высокого уровня. Этот факт не давал покоя, оставляя во рту горьковатое послевкусие.

Мозг начинает лихорадочно работать. Быстро явился. Понял ли, кто я? Какова его цель? Ответов нет, но что-то подсказывает, что эта встреча неслучайна, и возможно, впереди меня ждёт нечто большее, чем просто деловой разговор.

Танака Шиджеру окидывает меня взглядом, который буквально прожигает. Я чувствую, как он медленно скользит по мне сверху вниз, словно оценивая каждую деталь внешнего вида. В этот момент пространство вокруг замирает, и я оказываюсь под этим пристальным, почти животным взглядом. Его губы едва заметно изгибаются в тени полуулыбки, но в глазах мелькает нечто куда более низменное и тёмное. Это не просто оценка, это голодный интерес, тот тип взгляда, который заставляет кровь стынуть в жилах и одновременно кипеть от негодования.

Кобель.

Но сейчас мне это на руку.

Однако в груди всё же что-то неприятно сжимается. Что он сейчас думает? Почему так смотрит? Эти вопросы проносятся в голове, но ответов я не жду. В его взгляде нет сомнений – только расчёт и жажда, будто я для него всего лишь новый трофей или игрушка.

И в этот момент он резко поворачивается обратно к своим собеседникам, словно я всего лишь кратковременное развлечение, не стоящее его полного внимания. Лёгкая волна облегчения и одновременно смущения пробегает по телу. Я чувствую, как пересохло во рту, но не останавливаюсь, направляясь в сторону отдела, где надеюсь пока что укрыться от этого обжигающего взгляда.

Проскальзываю тенью к себе в отдел, стараясь стать незаметной. Сердце бешено колотится, мысли немного путаются. Этот человек – опасность. И он только что взял меня на прицел.

Пусть умом я всё понимаю, но быть целью – то ещё удовольствие.

Стараюсь сосредоточиться на работе. Ровные строчки текста на экране постепенно возвращают к реальности, но мысли снова и снова возвращаются к Танаке Шиджеру. Его взгляд, его присутствие – всё это витает в голове, мешая сосредоточиться. Нужно быть внимательной. Он здесь не просто так.

Проходит некоторое время, прежде чем дверь кабинета распахивается и в отдел влетает запыхавшийся Сато. Да, прямо как птица. Его рубашка чуть расстёгнута, галстук ослаблен, лицо покрыто испариной. На мгновение, увидев меня, он замедляет шаг, будто не ожидал.

– Ямада, – выдыхает, подбегая ближе. – Вот, держите… тут куча работы. – Он кидает на мой стол внушительную стопку документов, сверху несколько папок, планшет и парочку срочных писем. – Нужно обработать эти отчёты, проверить данные за прошлый квартал и отправить сводку руководству.

Сато делает вид, что всё как обычно, будто у нас не было никакого разговора. Но в его глазах мелькает что-то большее – тревога или усталость… Не понять. Он быстро продолжает перечислять задачи, словно пытается отвлечь меня от каких-либо мыслей или подозрений, вбрасывая новые поручения.

– Не забудь ещё вот это. И да, подготовь резюме по проекту к завтрашнему дню. – Он торопливо добавляет дополнительные бумаги на моё рабочее место. – Всё понятно? – спрашивает, едва переводя дыхание.

Я киваю, хотя всё это кажется хаотичным и торопливым. Что случилось? Почему он так спешит?

Как только Сато скрывается за дверью, я, несколько растерянная, всматриваюсь в гору документов на столе. Хотелось бы спросить о вчерашнем… Но он ускользнул так быстро, что шанса на разговор просто не было. Впрочем, что остаётся? Ладно, раз так – займусь работой.

Я погружаюсь в отчёты, стараясь абстрагироваться от утренних событий. Часы ползут медленно, храмовая черепаха – и та быстрее. Но к обеду ощущение беспокойства так и не проходит.

«Надо выйти, проветриться», – думаю, откладывая бумаги в сторону.

Рабочий стол слишком тесный, а стул жёсткий. Хотя раньше было всё нормально.

Подхватываю сумку и направляюсь к выходу. Решаю отправиться в кафе, куда мы иногда ходим с Накано. Там можно ненадолго отвлечься, выпить кофе и обсудить что-то не связанное с сегодняшним утром или вчерашним вечером.

Оказавшись на улице, вздыхаю свободнее. Обычная суета Токио, офисные клерки, спешащие на обед, шум машин, пересекающие улицы. В отличие от офиса, здесь жизнь кажется легче. Может, это поможет мне переключиться.

Хорошо, что кафе недалеко. Я заранее знаю, что найду там – привычное место, запах свежих булочек и кофе и, возможно, даже Накано, готовую поболтать. Оранжевая вывеска будто подмигивает: «Мы ждём тебя».

Знакомых в кафе не оказывается, и отсутствие Накано меня слегка огорчает. Видимо, ей сегодня не до обеда. Наверное, из-за Танаки – его приезд точно создал бардак везде – многие на ушах. Далеко не у всех получится спокойно перекусить.

Я ловлю себя на мысли, что тоже начала волноваться больше обычного, особенно после того взгляда, что он бросил на меня утром.

Прокручиваю в голове возможные способы отловить Сато. Нужно как-то надавить на него… выяснить, что происходит. И заодно склонить на свою сторону, потому что времени не так много. Он слишком странно себя ведёт, явно что-то скрывает, и мне нужно это узнать.

Пообедав, я выхожу из кафе, чувствуя себя немного лучше, но не до конца отдохнувшей. Улицы снова поглощают меня своим привычным шумом – всё идёт своим чередом, несмотря на мои внутренние метания. Прохожу мимо витрин, мельком замечая своё отражение – костюм сидит идеально. Красный мне к лицу. И почему раньше так не одевалась?

– Ямада Ясуко, – внезапно раздаётся за моей спиной.

Я останавливаюсь, озадаченно оборачиваясь.

Ко мне приближается женщина, от которой невозможно отвести глаз. Она воплощение стиля и загадки. Всё в ней кажется продуманным до мельчайшей детали. Стройная, с красивой грудью, узкой талией и роскошными бёдрами.

На ней изысканный костюм, который лишь подчёркивает её непревзойдённый стиль. Строгий, но элегантный комплект, состоящий из приталенного жакета и юбки-карандаша. Жакет идеально скроен, с узкими лацканами и длинными рукавами, украшенными небольшими пуговицами на запястьях. Ткань плотная, матовая, чёрного цвета, с тонкими бордовыми вставками по краям – едва заметный, но выразительный акцент.

Юбка-карандаш облегает фигуру с безупречной точностью, доходя до середины колена. Подчёркивает бёдра, создавая образ женщины, привыкшей к власти и вниманию. Ткань подобрана так, чтобы не сковывать движения, придавая походке лёгкость и грацию.

Под жакетом блузка цвета слоновой кости с высоким воротом, собранным аккуратными складками, что добавляет утончённости. На шее можно разглядеть тонкую золотую цепочку, которая едва виднеется под тканью.

Костюм завершает широкий пояс на талии с металлической пряжкой в виде стилизованного солнца с ноткой женственности. Туфли на шпильке, лаковые и гладкие, довершают гармоничный и безупречный ансамбль, как будто она сошла с обложки модного журнала, но её присутствие говорило о гораздо большем – о власти и загадке, которые она несла с собой.

Стрижка короткая и аккуратная, каре до подбородка, с гладкими, идеально уложенными чёрными волосами. Но самый яркий элемент – это шляпка. Маленькая такая, кокетливая, чёрного цвета и с чуть загнутыми полями, украшенная лентой бордового оттенка.

Чёрная вуаль тонкой паутиной прикрывает её лицо, лишь слегка позволяя разглядеть черты. Под вуалью можно уловить лёгкие очертания скул, мягкий изгиб губ, но всё это словно размыто, спрятано за элегантной тканью.

Двигается легко и почти паряще, будто не идёт, а скользит по улице. Откровенно выбивается из городской суеты своей безупречностью.

Я невольно делаю шаг назад, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее. Незнакомка с лёгкой усмешкой смотрит на меня из-за полупрозрачной вуали. Звуки уличного движения, шаги прохожих, даже шорохи ветра – всё словно приглушается и остаётся лишь её низкий мелодичный голос.

– Мы знакомы? – осторожно спрашиваю, пытаясь взять себя в руки, но взгляд не может оторваться от загадочной женщины.

Незнакомка не отвечает сразу, лишь улыбка её становится чуть шире, глаза сверкают за вуалью, как будто ей известен какой-то важный секрет.

В этот момент я осознаю, насколько сильно завораживает меня это присутствие.

– Лично хотела на тебя посмотреть, – произносит женщина, её голос тихий, но каждое слово будто отдаётся эхом в моей голове. – Не сдавайся и помни, кто ты на самом деле.

Я ловлю каждое слово, пытаясь осмыслить услышанное, но ничего не получается. Незнакомка подходит ближе… ещё ближе. Невероятно близко. А потом еле слышно выдыхает прямо на ухо.

– Воспользуйся своими возможностями на полную. – И мягко добавляет: – Удачи.

Женщина снова улыбается, и на этот раз её улыбка кажется ещё более загадочной, как будто она оставляет за собой важное напоминание.

Пытаюсь что-то сказать в ответ, но слова застревают на языке. В следующий момент незнакомка отворачивается и с лёгкой грацией уходит прочь, оставляя после себя ощущение, что это была не просто встреча, а знак судьбы.

Некоторое время стою на месте, не понимая, что это сейчас было. И как она так быстро ушла?

Я возвращаюсь в офис, едва закончив с порученными задачами, но в голове до сих пор звучали слова той странной женщины. Кто она такая? И почему её слова задели меня так глубоко?

Что она имела в виду, когда сказала «помни, кто ты на самом деле»? Эти мысли не отпускали меня, словно какая-то часть пазла, который я никак не могла сложить. Но не сейчас.

Направляюсь к Сато, ожидая увидеть его привычно взволнованным и загруженным, но открывшаяся картина меня удивляет. Он просто сидит перед монитором, уставившись в него с таким видом, будто перед ним пропасть. Тишина в кабинете почти угнетающая. Я подхожу ближе.

– Что случилось? – осторожно спрашиваю, чувствуя: что-то не так.

Сато тяжело вздыхает и, не поднимая на меня глаз, говорит:

– Танака назначил встречу на завтра. Нужно подготовить проект по Асакусе, а я ничего не успеваю. Скандал с Окадзавой – это одно, но у нас есть ещё куча важных дел… и я просто не справляюсь! А-а-а!

Мой разум моментально начинает просчитывать варианты. Это явно мой шанс. Всё, что я делала до этого момента, подводило к возможности вмешаться и изменить ситуацию. В этот миг я понимаю: больше никаких полумер.

– Я могу помочь с проектом, – осторожно произношу, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и без намёка на скрытые мотивы. Всё равно мне придётся заняться Асакусой, раз уж эта тема теперь связана с нашей работой.

Сато поднимает на меня взгляд, в котором читается удивление.

– Вы уверены? Это не самая лёгкая задача, и Танака будет придирчив.

Я постаралась не выдать волнения. Это был мой план, мой шанс.

– Чем больше я узнаю, тем лучше для нас обоих, – говорю уверенно. – Если что-то пойдёт не так, вы всегда сможете поправить.

Он вздыхает, словно этот разговор хотя бы немного снимает с него груз.

– Ладно, давайте попробуем. Все материалы у меня. Надо собрать их воедино и превратить в презентацию, которую Танака одобрит.

Киваю, осознавая, что наконец-то настал момент, ради которого я и втянулась во всю эту игру. Теперь главное – не упустить ни одной детали.

Сато всё ещё колеблется, его лицо напряжено, а мысли явно путаются. Я понимаю, что ему сложно принять решение, и чтобы развеять его сомнения, решаю действовать.

– Слушайте, – начинаю, стараясь говорить уверенно, – у нас есть шанс не просто спасти проект, но и сделать его успешным. Давайте посмотрим на Асакусу с другой стороны.

Он не перебивает, и я, воодушевившись, продолжаю:

– Сато-сан, вы же знаете, что это не просто исторический район. Асакуса – это место, которое привлекает туристов со всего мира. Мы можем предложить сохранить традиции, но при этом сделать его более современным и удобным для жителей. Представьте: новые кафе, которые будут сочетаться с традиционными лавочками, площадки для уличных артистов, где местные таланты смогут проявить себя. Это привлечёт людей и обеспечит поток клиентов.

Я вижу, как в его глазах появляется интерес.

– И это значит, что мы не просто сохраняем старые здания, но и создаём новые возможности для бизнеса, – продолжаю я. – Это позволит сохранить уникальную атмосферу Асакусы и при этом повысить её прибыльность. Мы можем показать верхушке, что думаем не только о реновации, но и о будущем района.

Сато явно задумывается. Потом потирает виски, словно пытаясь понять все аспекты моего предложения.

– Это звучит… довольно неплохо, – наконец произносит он, голос становится более уверенным. – Но как мы сможем донести это до Танаки?

– Я соберу все идеи, обрисую перспективы и подготовлю презентацию. Мы должны показать ему, что это не просто план, а реальный путь к успеху. Если он увидит, что мы способны не только решить проблемы, но и предложить новые идеи, то, возможно, будет более благосклонен к нам, – уверенно заявляю я.

Сато задумывается, и я замечаю, как его настороженность начинает уступать место энтузиазму.

– Ладно, – наконец решительно говорит он. – Если вы так уверены, надо попробовать.

Ого-го, а с этим пирожком моти можно иметь дело.

Я чувствую прилив радости, понимая, что у нас есть шанс не просто выжить, но и сделать что-то значимое.

* * *

На следующий день мы с Сато сидим в его кабинете, готовые к встрече с Танакой. Я пытаюсь сохранять спокойствие, но чувствую, как напряжение в воздухе накаляется. Сато явно на взводе, его глаза бегают по бумагам, а руки нервно перебирают ручку.

– Не могу поверить, что мы действительно собираемся представлять это, – выдавливает он сквозь стиснутые зубы. – Я тут ночью думал… Много… Всегда было тихо и спокойно, а теперь с твоим приходом всё поменялось. Ты стала спорить, предлагать идеи…

Я понимаю, что он пытается высказать свои опасения, но в его голосе звучит нечто большее – страх перед возможными последствиями.

– Нет, это не плохо, – продолжает он, – но начальство такое не любит. Они предпочитают, чтобы всё шло по установленному порядку. А тут идеи новые…

Ну нет, я не дам тебе сдать назад.

Мысль о том, что мои предложения могут не встретить одобрения, тоже здесь, но её лучше не развивать.

– Сато-сан, – говорю я уверенно, – именно сейчас нам нужно менять правила игры. Асакуса требует нового подхода, и если мы не проявим инициативу, то потеряем шанс.

Он вскидывает голову и смотрит на меня, на его лице отражается смесь недовольства и растерянности.

– Надеюсь, ты права, – вздыхает он, и я вижу, как его нервы начинают немного успокаиваться. – Я просто не хочу, чтобы мы оказались в неудобной ситуации.

О ками, мы в ней по уши.

– Мы справимся, – уверяю я. – Просто сосредоточимся на том, что подготовили.

В этот момент в комнату заходит секретарь и сообщает, что Танака прибыл. Сато резко поднимается, и я чувствую, как он натягивается струной. Мы обмениваемся взглядами, я ощущаю, как сама начинаю волноваться. Теперь всё зависит от нас.

Вдруг мой телефон вибрирует, и я быстро проверяю сообщение.

Ох, ничего себе. Это Окадзава.

«Я в тебя верю. Удачи!»

От этих простых фраз по спине пробегает волна тепла. Я читаю сообщение несколько раз, пытаясь впитать его смысл. Взять просто на вооружение, как самурай катану. Вдохновение и уверенность переполняют. Чувствую, что не одна, что у меня есть поддержка, даже если она находится на расстоянии.

Смотрю на Сато, который всё ещё сжимает ручку, и говорю:

– Мы справимся, Сато-сан. У нас есть всё необходимое для успеха.

Он кивает, хотя напряжение никуда не девается. Я уверена, что поддержка Окадзавы придала мне сил. Танака уже почти здесь, и это наш шанс показать, на что мы способны.

Перед тем, как войти в кабинет, Сато вдруг начинает бубнить что-то вроде «Сегодня Танака не в духе». Его голос дрожит от волнения, и я вижу, как он нервно поправляет свой галстук.

– Лучше будь осторожнее, – предупреждает он меня, отбросив формальности. – Если ему что-то не понравится, не стоит спорить. Это не лучший день для конфронтации.

Киваю, хотя в глубине души чувствую, что не могу просто отступить. Его слова вызывают у меня лёгкую тревогу, но я решительно настраиваюсь на положительный лад.

– Мы здесь, чтобы сделать наше дело, – отвечаю ему. – У нас есть план, и мы должны его представить. Даже если Танака не в настроении, это не повод терять уверенность.

Сато вздыхает, но я вижу, что его собственное волнение немного ослабевает. Мы стоим у двери, и я чувствую, как волнение нарастает. Время пришло.

Ничего не отвечаю, просто кидаю мимолётный взгляд на Сато и делаю вид, что согласна с его предупреждением.

В голове снова всплывает образ той странной незнакомки в шляпке с вуалью. Её загадочная улыбка и слова о том, чтобы не забывать, кто я на самом деле, словно освещают мой внутренний мир. Вспомнила, как она смотрела на меня, и это напоминание придаёт мне уверенности.

Каждый её взгляд, каждое произнесённое слово говорят о том, что я не одна. Я часть чего-то большего. Это ощущение силы пробуждает во мне смелость, чувствую, что могу справиться с любыми преградами.

Собравшись с мыслями, глубоко вдыхаю и делаю шаг к двери кабинета Танаки, уверенная в том, что сейчас моя очередь заявить о себе и своих идеях.

У меня есть план. И этот план хорош. Я уверена в своих доводах и готова объяснить, почему защита старых лавочек и культурных традиций – это не просто каприз, а шаг к процветанию всего района. Не могу позволить, чтобы мимо проходили возможности, даже если это означает столкнуться с Танакой в его худшем настроении.

Что ж, если с ним не будет спорить Сато, значит…

Ямада будет спорить.

Глава 17

Танака сидит за массивным столом, не глядя на нас с Сато. Его пальцы едва заметно постукивают по столешнице, создавая монотонный ритм, который почему-то только усиливает напряжение в кабинете.

Когда мы оказываемся перед ним, не сразу поднимает голову, словно нарочно затягивая момент. Тишина стоит такая, что даже шум кондиционера кажется оглушающим.

Наконец, Танака поднимает взгляд. Он смотрит на нас обоих, но я чувствую, как его взгляд задерживается на мне. В нём читается что-то ледяное и непроницаемое, словно оценивает меня с ног до головы, стараясь выловить каждую мелочь, каждую деталь. Этот взгляд вызывает мурашки на спине, но я стою на месте. Вспоминаю незнакомку, её слова о том, что мне нужно использовать свои возможности. Ничего не понятно, но почему-то помогает. Уверенность постепенно наполняет от макушки до кончиков пальцев, будто кто-то за моей спиной напоминает, что я способна на многое.

Сато нервно переминается с ноги на ногу рядом со мной, и я ощущаю его напряжение – натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Но надо сохранять спокойствие. Танака наконец говорит, его голос ровный, почти безразличный:

– Вы подготовили проект по Асакусе?

Вот как. Делает вид, что ничего не произошло?

Он спрашивает, будто ему всё равно, но я знаю, что это далеко не так. В вопросе есть что-то скрытое. Сато спешит подать папку с документами, но Танака не торопится её открывать. Вместо этого он снова переводит взгляд на меня.

– Ямада-сан, не так ли? – наконец произносит он, и его голос звучит чуть насмешливо. – Мне сказали, что у вас появились собственные предложения.

Ощущаю, как всё внимание сосредоточилось на мне. Настал нужный момент. Мой единственный шанс. И я не намерена его упустить.

Киваю, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри кипит волнение. Шанс, которым надо воспользоваться. Делаю глубокий вдох и, усаживаясь за стол напротив Танаки, кладу перед собой документы. Сато робко садится рядом, всё ещё нервничая, словно не он мой начальник. Я сосредоточена только на одном – донести до Танаки свою идею.

– Да, верно, Танака-сан, у меня есть свои предложения, – начинаю уверенно, чувствуя, как от моих слов в комнате возникает напряжение. – Мы хотим сохранить район Асакуса, но при этом сделать его рентабельным для компании.

Танака молчит, явно ждёт.

– Я предлагаю использовать стратегию, которая объединит современную архитектуру и традиционное наследие. Мы оставляем все ключевые торговые лавки и важные культурные объекты, которые привлекают туристов, – начинаю подробно излагать свой план, – но создаём новые инфраструктурные элементы: многоуровневые парковки, экодома с энергоэффективными системами. Асакуса будет представлять собой сочетание традиций и высоких технологий, что привлечёт и туристов и инвесторов.

Я вижу, как Танака наконец-то открывает папку с документами и мельком смотрит на схему плана. Ничего не говорит, но по тому, как он хмурится, видно, что его интерес задет.

Молчит, гад. Держит паузу.

– Это также позволит привлечь крупные компании, которые захотят разместить свои офисы и магазины в этом районе, – продолжаю, стараясь сохранять спокойствие, хотя чувствую, как пульс учащается. – Мы создаём не просто бизнес-зоны, а культурное пространство, где и местные жители, и приезжие смогут взаимодействовать. Это будет новая точка притяжения для Токио.

Танака по-прежнему молчит, листая страницы. Сато по краю стола цепляется за свой стул и ёрзает, явно не зная, как себя вести. Так и хочется на него шикнуть. Но я не останавливаюсь:

– Мы предусмотрели возможности для реконструкции старых зданий, которые можно приспособить под коммерческие нужды, при этом сохраняя их исторический облик. Это позволит избежать крупных затрат на снос и строительство, что выгодно для бюджета компании.

Вижу, как Сато чуть расслабляется, когда понимает, что мои доводы начинают звучать убедительнее. Танака наконец отрывает взгляд от документов:

– И какую выгоду вы планируете? – спрашивает с холодком, но мне удаётся разобрать забрезживший интерес.

– Гораздо большую, чем от простого сноса и перестройки. Туристы и местные жители не покинут этот район, потому что он сохранит свою атмосферу, а бизнесу будет выгодно вложиться в будущее Асакусы. Мы создадим новый центр притяжения, не разрушая старое, а дополняя его, – отвечаю твёрдо, чувствуя, что нельзя дать даже намёк на неуверенность.

Танака ненадолго замолкает, его лицо остаётся непроницаемым. Но в глубине его глаз я вижу, как он задумывается.

Молчит и изучает меня. Потом откидывается на спинку стула и с лёгким прищуром бросает:

– Хорошо. А что вы скажете насчёт того, что местные жители не захотят вписываться в ваши высокотехнологичные изменения? Они живут там десятилетиями, а вы предлагаете им принять что-то совершенно новое.

Чувствую, как он пытается нащупать слабое место, но готова к этому.

– Мы предложим программу субсидий для владельцев традиционных лавок, чтобы помочь им адаптироваться, – продолжаю я. – Для них это будет не просто модернизация, а возможность улучшить свой бизнес, не теряя уникальности. Мы обеспечим их поддержку на всех уровнях: от маркетинга до технической модернизации.

– Вы думаете, что они согласятся? – В голосе Танаки скепсис, но… он не сказал сразу нет. Это даёт надежду.

– Если дать людям чёткие перспективы и выгоды, они гораздо более склонны к переменам. К тому же у нас есть прецеденты – районы, которые были успешно модернизированы, но сохранили своё культурное наследие. Мы можем провести консультации с местными лидерами и объединениями предпринимателей, чтобы адаптировать проект под их нужды, – говорю я, краем глаза ловя удивление на лице Сато. Ладно, с ним потом разберёмся.

Танака откидывается на спинку кресла, сплетает пальцы. Отмечаю, что они длинные и достаточно красивые.

– Допустим. Но что насчёт финансирования? На первый взгляд ваш проект требует значительных инвестиций. Где вы собираетесь взять такие средства?

Я улыбаюсь. Почему ты столько терпел, прежде чем спросить это?

– Мы планируем привлечь частные инвестиции от компаний, которые уже выразили интерес к развитию высокотехнологичных и экологически чистых проектов. Для них участие в таком – это не только финансовая выгода, но и имиджевая. Мы также рассматриваем возможность партнёрства с государственными программами по сохранению культурных ценностей, что позволит снизить нагрузку на бюджет компании.

Танака склоняет голову. Понять бы, о чём он там думает, но в голову, к сожалению, не залезешь. Сато, сидящий рядом, уже не пытается скрыть удивление – он явно не ожидал, что я так умело буду парировать.

– И вы считаете, что этого будет достаточно? – с нажимом спрашивает Танака, желая меня подловить. – А что вы будете делать, если что-то пойдёт не так? Если вдруг местные или инвесторы начнут возражать?

– У нас есть несколько вариантов плана. Можно адаптировать проект под любые обстоятельства, – быстро и чётко отвечаю я, не оставляя ему шанса. – Мой проект не просто экономически обоснованный, но и социально ответственный. А если на каком-то этапе возникнут трудности, мы сможем их быстро решить, не теряя времени. Мы учли все возможные риски и готовы к ним.

Танака снова замолкает. Однозначно ему интересно. Пусть и не собирается соглашаться, но явно не думал, что тут его ждёт такое… развлечение. Я вижу, что мои ответы ему нравятся, даже если он не готов это показать.

Мельком бросаю взгляд на Сато – тот явно на взводе. Пальцы нервно теребят ручку, взгляд устремлён куда-то в пустоту. Кажется, не ожидал, что я смогу так уверенно отвечать на вопросы Танаки. Но, к счастью, молчит, понимая, что возразить сейчас – значит только усугубить ситуацию.

Танака тоже не торопится. Глядит на меня с прищуром, но в его глазах больше нет той холодной отстранённости, что была вначале. Я чувствую, как он медленно переваривает мои ответы, оценивает каждую деталь. Но что именно он обдумывает – понять сложно. Его лицо ничего не выдаёт, а мысли скрыты за маской профессиональной сдержанности.

Может быть, он удивлён моим предложением? Или же просто играет, тестируя меня на прочность, как человек, который привык смотреть на других свысока?

Тишина затягивается, и я едва сдерживаю внутреннее напряжение. Внутри всё кипит от любопытства, от желания понять, что анализирует и взвешивает этот человек. Но сейчас это нереально. Танака слишком хорош в игре на нервах. И пока он думает, мне остаётся только ждать, сдерживая волнение и продолжая демонстрировать уверенность, даже если внутри всё начинает клокотать.

Я не спешу, хотя мелькает мысль – а вдруг это был всего лишь его способ проверить меня?

Танака наконец прерывает затянувшееся молчание:

– Я должен детально изучить всё предложенное. Вызову вас позже.

Он делает едва заметный кивок, словно закрывая обсуждение, и поворачивается обратно к своим бумагам. Я сдерживаю облегчённый вздох и медленно встаю. Вслед за мной поднимается и Сато, хотя его движения выглядят несколько скованными. Мы оба без слов понимаем – пора уходить.

Оказавшись за дверью, чувствую, как напряжение начинает спадать, но вместе с тем приходит осознание, что мои руки дрожат. Адреналин, который помог выдержать этот разговор, начинает отпускать. Я даже не замечала, как сильно нервничала.

Сато что-то бурчит себе под нос, на лице растерянность, но видно, что он тоже испытывает облегчение. Внезапно останавливаюсь, и мысль пронзает меня, как молния. Танака… он ничего не сказал про инцидент с Окадзавой. Ни слова. Как будто этого скандала просто не существует.

Я поджимаю губы, размышляя. Это странно. Очень странно. Неужели Танака решил не вдаваться в детали и просто упустить эту часть? Или… он что-то знает?

Сато вдруг неожиданно роняет:

– Иди пообедай, Ямада. Уже пора.

Я моргаю, слегка удивлённая. Неужели столько времени пролетело? Ощущение, будто мы просидели в кабинете Танаки всего ничего, а на деле прошло прилично времени. Киваю Сато и выхожу из офиса, пытаясь переварить всё, что только что произошло.

В коридоре неожиданно сталкиваюсь с Накано. Её всегда жизнерадостная улыбка на мгновение меркнет – она явно о чём-то задумалась, но, заметив меня, оживляется и машет рукой:

– Привет! – Её голос звучит тепло, как обычно, но в глазах всё равно сквозит беспокойство. Она подходит ближе, и я тоже улыбаюсь, хотя внутри всё ещё слегка напряжена.

– Привет, Аи-тян, – киваю, притворяясь, что всё в порядке. – Как дела?

Она останавливается рядом, словно хочет о чём-то поговорить, но колеблется. Улыбается и произносит:

– Пошли пообедаем?

Предложение хорошее, и мы идём в сторону нашего любимого кафе. Разговор не особо клеится, будто обе не знаем, какую выбрать тему. Замечаю, как Накано краем глаза постоянно поглядывает на телефон, словно что-то или кого-то ждёт.

Внезапно перед нами тормозит роскошная чёрная машина. На мгновение я замираю и прежде чем успеваю что-то сказать, из машины выходит мужчина. Высокий, широкоплечий, с угрожающей аурой, он будто вытесняет воздух вокруг нас. Его взгляд прикован к Накано.

– Сегодня ты возвращаешься домой. И не пытайся меня обмануть, – говорит он голосом, от которого даже у меня пробегают мурашки по коже.

Накано мгновенно бледнеет, как будто вся кровь отливает от её лица. Я тут же хмурюсь, не понимая, что происходит. Что это за охамевший тип? Кто он? Почему так разговаривает с ней?

Уже собираюсь шагнуть вперёд, чтобы заступиться за подругу, но мужчина даже не смотрит в мою сторону. Он просто разворачивается и садится в машину, оставляя нас стоять посреди тротуара, как статуи.

Машина уезжает. Некоторое время мы стоим не двигаясь. Я поворачиваюсь к Накано, которая явно не в том состоянии, чтобы рассказывать самой.

– Что это было? – Похоже, прозвучало резче, чем стоило.

Она, кажется, пытается подобрать слова, но молчит. Потом вздыхает так тяжело, что я даже чувствую, как воздух между нами густеет от её молчания. Явно не хочет говорить. И вместо ответа просто опускает глаза, словно пытается спрятаться от всего этого мира. Без лишних слов разворачивается и идёт дальше, в сторону нашего кафе. Не отстаю, хотя понимаю, что вытянуть разговор будет нелегко. Но ведь я не отступлю, не в таких ситуациях.

Когда мы заходим в кафе, привычная атмосфера немного сглаживает напряжение. Здесь тихо и уютно, в воздухе витает запах свежесваренного кофе. Мы садимся за наш привычный столик, тот, что у окна. Накано молча берёт меню, но я знаю её слишком хорошо – взгляд расфокусирован, она не видит, что перед ней написано.

Я делаю заказ первой: лёгкий мисо-суп, несколько суши с тунцом и горячий зелёный чай. Обычно в такие моменты еда успокаивает меня, помогает сосредоточиться. Вряд ли сейчас будет по-другому. К тому же после встречи с Танакой я голодна до ужаса.

Накано кивает официантке и без лишних слов заказывает себе унадон – рис с угрём, который она всегда ест, когда нужно хоть немного расслабиться. А ещё горячий имбирный чай, хотя обычно пьёт что-то более лёгкое.

Через некоторое время нам приносят заказ. Мой мисо-суп исходит паром передо мной, пахнет солёным морем и тёплым бульоном, а Накано медленно начинает раскладывать палочки, словно это какой-то ритуал, который должен отвлечь от всех переживаний.

Мы едим в молчании, но я не оставляю попыток понять, что только что произошло.

Накано видит, что я не отстану, даже если попытается отмалчиваться дальше. Она долго вздыхает, словно собирается с мыслями. Потом откладывает палочки, нервно барабанит пальцами по столу и наконец нарушает тишину.

– Ладно… Я понимаю, что ты не отступишь, – вздыхает она, при этом не понять, расстраивает её это или, наоборот, радует. – Помнишь, я как-то давно упоминала, что несколько лет назад у меня были сложные отношения? Так вот… это больше, чем просто сложные.

Да, действительно за обедом она как-то обмолвилась, но тогда это просто пришлось к слову – мы не заостряли внимания.

Я внимательно слушаю, и она, избегая моего взгляда, продолжает:

– Этот человек… он просто абьюзер. Сначала всё было нормально – знаешь, как в фильмах. Мы были безумно влюблены, он заботился обо мне, был милым. Но потом что-то изменилось. Постепенно начал контролировать всё: с кем я общаюсь, куда хожу, как одеваюсь. И… дальше стало только хуже. Стали появляться угрозы, вспышки гнева, а иногда… поднимал руку.

В груди что-то сжимается от услышанного, но я молчу, позволяя ей выговориться. Она смотрит на свой унадон, будто в пиале с рисом и угрём можно найти ответ.

– Я сбежала, – резко выдохнув, продолжает она, сжав губы. – Собрала вещи и ушла, когда его не было дома. Мне пришлось уйти, иначе я бы просто не выдержала. Это был единственный выход. Но он… Он не оставил меня. С тех пор, как ушла, методично преследует. Появляется в неожиданных местах, пытается предъявлять права… Даже сегодня вот… – С её губ слетает ругательство. – Он нашёл меня.

Слушая это, я ощущаю волны злости и бессилия одновременно. Как такое возможно? Почему Накано не сказала мне раньше? Хотя, наверное, я знаю ответ – страх, стыд, невозможность признаться даже самой себе в том, что она переживает.

– Ты не обязана терпеть это, – тихо говорю, когда она замолкает. – Мы можем что-то придумать, найти способ…

– Я пыталась, – её голос дрожит. – Но такие люди не сдаются легко. Я просто… боюсь.

Это да. Мне легко говорить. В голове крутятся мысли о том, как можно помочь Накано. Пытаюсь найти слова утешения, но они словно застревают в горле.

– Ты… Ты вернёшься домой? – осторожно спрашиваю, надеясь, что она всё же подумает об этом.

Накано решительно мотает головой, и в её глазах я вижу решимость пополам со страхом.

– Ни за что, – говорит она, словно отталкивая саму эту мысль. – Только если меня утянут силой. Я не могу снова оказаться под его контролем. Он не оставит меня в покое, если узнает, что вернулась.

Её слова звучат так, что я чувствую, как в груди всё сжимается от жалости и ярости. Накано явно осознаёт всю серьёзность ситуации, и меня охватывает беспокойство. Я не могу просто сидеть и наблюдать, как она страдает.

– Аи-тян, может, нам стоит поговорить с кем-то? – предлагаю, стараясь подбодрить её. – Может, есть организации, которые помогают людям в твоей ситуации?

Она вздыхает, её плечи слегка опускаются, словно не хочет даже думать об этом.

– Я знаю, что такие организации есть, – признаётся она. – Но боюсь, что это только ухудшит ситуацию. Он всё равно найдёт меня.

Понимаю, что она не готова сделать такой шаг, и это меня расстраивает. Но я знаю, что не могу оставить её одну с этой проблемой.

– Не опускай руки, – говорю, наклоняясь к ней ближе. – Мы придумаем что-то вместе. Ты не одна, обещаю.

Накано смотрит на меня с благодарностью, в её глазах проблески надежды. Я знаю, что это только начало. Мы должны быть осторожны и продумывать каждый шаг.

После обеда чувствую, как меня озаряет мысль. Почему бы не обратиться к Хаято? Он всегда был рядом, когда возникали трудности, и я знаю, что он способен на большее, чем кажется на первый взгляд.

Достаю телефон и быстро набираю его номер, не дожидаясь, пока сомнения снова охватят меня.

– Привет, Хаято! – говорю, стараясь делать это уверенно, хотя внутри всё ещё немного трясётся от волнения. – У меня к тебе есть дело.

– Привет! Что случилось? – В его голосе спокойствие и лёгкое удивление.

Я делюсь с ним историей Накано, её отношениями с абьюзивным мужчиной и тем, как он её преследует. Чувствую, как на душе становится легче, когда рассказываю об этом.

– Не знаю, как помочь ей, – признаюсь я, чувствуя, как на меня давит ответственность. – Она боится возвращаться домой, и ей нужна поддержка. Ты ведь знаешь, как справляться с подобными ситуациями?

Хаято некоторое время молчит, но потом отвечает:

– Конечно, я постараюсь помочь. Это непросто. Но мы можем разработать план. Я могу поговорить с некоторыми знакомыми, которые работают в… Ладно, тебе эта информация не нужна.

Я даже не возражаю, так как искренне рада, что он согласился помочь.

– Ты действительно согласен? Уверен?

– Да, я уверен. Главное, чтобы она знала, что не одна, и есть способы защитить себя.

«А ты благородный мужчина, Хаято Харуо», – думаю я.

– Спасибо большое! Ты не представляешь, как это важно для меня и для неё.

– Представляю, – хмыкает он. – Давай потом встретимся позже, чтобы обсудить детали.

Мы прощаемся, и я с облегчением кладу телефон на стол. Надежда укрепляется, и я знаю, что смогу помочь Накано. В общем, разберёмся.

Вечером мы с Накано отправляемся к её квартире, чтобы забрать необходимые вещи. Проезжаем по знакомым улицам, и я не могу не заметить, что она выглядит немного спокойнее, хотя на лице всё ещё читается тревога.

Когда мы наконец доходим до её квартиры, останавливаюсь у двери, разглядывая всё. Квартирка небольшая, но уютная, с приглушённым светом, который создаёт атмосферу тепла. Я всегда считала, что такие маленькие пространства обладают особым шармом. На стенах висят яркие картины, а на столах стоят аккуратно расставленные цветы. Кажется, она сумела создать здесь маленький оазис, в котором ей было комфортно.

– У тебя здесь очень мило, – замечаю, стараясь вызвать у неё хоть каплю радости.

Накано смеётся, но это скорее нервный смешок.

– Спасибо, я старалась, когда делала ремонт. Договорились с хозяйкой, она живёт в Канаде. Но сейчас это только стены, – отвечает она, посмотрев на свои вещи, разложенные по углам.

Я понимаю, что её мысли сейчас не о красоте квартиры, а о том, что она покидает это место. Однако, глядя на неё, вижу, что Накано явно живёт здесь куда счастливее, чем с неадекватным бывшим. Здесь нет криков и угроз, лишь спокойствие и свобода.

– В новом месте ты сможешь быть самой собой, – говорю, стараясь подбодрить подругу. – Тебе не нужно никому ничего доказывать, просто живи для себя.

Кивает, и я замечаю, как она немного расслабляется. Это придаёт мне уверенности: сейчас самое главное – поддержать Накано и помочь ей обрести новую жизнь. Мы вместе собираем её вещи, и я чувствую, как с каждым моментом она становится всё более решительной.

Когда мы заканчиваем, оборачиваюсь к ней и говорю:

– Готова к новому началу?

Накано смотрит на меня, и в её глазах появляется свет.

– Да, готова. Давай сделаем это.

Мы выходим из квартиры, и на улице нас встречает машина с водителем. О-о-о… Так, надо будет узнать его имя, а то он до сих пор для меня «водитель». Накано немного робеет, и я замечаю, как её руки слегка дрожат, когда она пытается поправить волосы.

– Всё будет хорошо, это у него просто вид такой, – ободряю её, подмигивая. – Сейчас начнём новую главу, и всё плохое останется позади.

Она кивает, и мы садимся в машину. Внутри комфортно, и я чувствую, как напряжение уходит. Водитель начинает движение, улицы Токио проходят мимо, погружая нас в атмосферу ночного города.

В этот момент мой телефон звонит. Я смотрю на экран, вижу номер Хаято и отвечаю:

– Алло?

– Всё в порядке?

– Мы уже едем, – отвечаю я.

– Это хорошая новость. Но будьте внимательны, – говорит Хаято.

Эй, за кого он нас принимает?

– Мы уже в пути, и всё под контролем, – уверяю его, хотя сама не могу быть в этом уверена на все сто. – Но спасибо за поддержку.

– Хорошо, я на связи. Если что-то случится, просто позвони, – добавляет он.

Я отключаюсь и смотрю на Накано:

– Всё будет хорошо, – повторяю ей, и она улыбается мне в ответ, хотя в её глазах всё ещё читается тревога.

Только я кладу телефон в карман, как снова слышу звонок. Хм, с неизвестного номера.

Слегка насторожившись, медлю с ответом, но в конце концов всё же принимаю вызов.

– Алло? – спрашиваю, стараясь придать голосу уверенность.

На другом конце слышен тихий смех, и сердце замирает. Это… Это Танака Шиджеру? Нет, не может быть!

– Добрый вечер, Ямада-сан, – произносит он, и в его голосе звучит что-то бархатно-хищное. – Мы не успели должным образом познакомиться в кабинете, и мне хотелось бы продолжить знакомство.

Я сжимаю телефон в руках, внутренне напрягаясь.

– У меня сейчас дела, – отвечаю, пытаясь не выдавать своё беспокойство. Накано сидит рядом, и я не хочу, чтобы она что-то поняла.

– Да? Надеюсь, что вы не забыли о нашем разговоре по поводу развития Асакусы, – говорит Шиджеру, и я чувствую, как он явно пытается запугать меня своим тоном. – Я бы хотел услышать о ваших идеях ещё раз.

– Хорошо, – выдыхаю, соображая, что делать, но в голове ни одной нормальной мысли. – Когда?

– Завтра. В восемь вечера. Мой секретарь сообщит вам детали.

После чего кладёт трубку, а я просто замираю, уставившись на телефон.

– Всё в порядке? – озадаченно спрашивает Накано.

– Да, просто работа, – отвечаю, хотя сама понимаю, что всё совсем не так просто, как хотелось бы.

Глава 18

Через некоторое время мы въезжаем в район Синагава.

Накано, которая сидит рядом со мной, даже улыбается, рассматривая всё вокруг. Район кажется уютным и спокойным, совсем не таким, как шумный центр. Небольшие улочки, аккуратные дома с ухоженными садами – место словно создано для того, чтобы укрыться от неприятностей.

Машина сворачивает на узкую улочку и останавливается у небольшого трёхэтажного здания. Видно, что квартира тут снята недавно – фасад чистый, с современными деталями, но сохраняется чувство традиционного японского стиля. Водитель открывает дверь и жестом приглашает нас следовать за ним.

Мы поднимаемся на второй этаж. Квартира небольшая, но уютная: минималистичный интерьер с мягкими оттенками, большое окно, из которого виден сад, и маленький балкончик. Накано явно впечатлена – её глаза светятся от облегчения, и кажется, здесь она действительно сможет почувствовать себя в безопасности.

Впрочем, я впечатлена тоже. Возможности Хаято просто поражают. А ещё он просто взял и… решил проблему, которую я принесла. Конечно, не я её создала, но всё равно. Мог бы сказать, что его чужой человек не интересует.

– Отличное место, – замечаю, заглядывая на кухню, где стоит небольшая стеклянная ваза с бамбуковыми веточками. Оно идеально подходит для того, чтобы начать новую жизнь.

Когда Накано осматривает квартиру, водитель вдруг поворачивается ко мне и неловко кашляет, привлекая внимание.

– Ах, простите, что забыл представиться раньше, – говорит он с лёгкой улыбкой. – Меня зовут Миёси. Я работаю на онии-сан, и если вам, Накано-сан, понадобится что-то, можете на меня рассчитывать.

В голове неожиданно теплота. Ого, кто-то решил заполучить расположение хорошенькой Аи-тян? Ах ты ж… прохвост. Но мило.

– Спасибо, Миёси-сан. Очень приятно познакомиться, – говорит Накано. – Надеюсь, что больше проблем у нас не возникнет.

Миёси кивает, а затем предлагает нам помощь с вещами Накано, прежде чем уходит. Я смотрю на подругу, которая явно всё ещё под впечатлением, но сейчас её лицо выглядит спокойнее.

Через некоторое время приходится прощаться. Накано неохотно опускает взгляд, нервно теребя край своего пиджака. Её беспокойство буквально ощущается в воздухе, и я понимаю её нежелание оставаться одной. Но мне действительно нужно решить кое-какие дела. Сжимаю её руку и с улыбкой говорю:

– Всё будет в порядке, Аи-тян. Ты в надёжном месте, и если что-то понадобится, просто звони. Миёси здесь, я тоже сразу отреагирую. Это проверенные люди.

– Кто они? – задаёт Накано правильный вопрос.

– Мои… – Я запинаюсь, а потом усмехаюсь: – Друзья.

Она слегка кивает, но в её глазах всё ещё остаётся беспокойство. Я выхожу за дверь, ощущая небольшой укол вины, но сейчас нужно сосредоточиться на другой проблеме: Танака, Окадзава и Хаято.

Мы с Миёси возвращаемся к машине, и когда я сажусь на пассажирское сиденье, не могу удержаться от ехидного замечания.

– Миёси-сан, только надеюсь, с Накано не будет той же истории, что и со мной, – невинно произношу я. – Знаете, когда просыпаешься, а у тебя в квартире айдол в постели. Это так… бодрит.

Миёси хмыкает, но я замечаю в его глазах смешок.

– Айдолы в постели – это не часть моей работы, – спокойно отвечает он. – Но могу заверить, Накано-сан здесь будет в безопасности.

Я смеюсь, но не могу не оценить чувство юмора Миёси, а ещё… ответственность. Он явно воспринимает свою работу очень серьёзно, и это немного успокаивает. Накано в надёжных руках, и теперь я могу сосредоточиться на следующем шаге – разговоре с Окадзавой и Хаято.

Мы едем по вечернему Токио, и мне начинает казаться, что всё это – огромная головоломка, в которой нужно найти правильные ходы, чтобы выиграть.

Когда мы прибываем в квартиру, Миёси первым делом сообщает Окадзаве и Хаято, что Танака хочет встретиться со мной завтра. Его хмурое лицо ясно выражает обеспокоенность, но я уже привыкла к этим странным вызовам. И если честно, встреча с Танакой кажется мне не столько пугающей, сколько возможностью.

Оставив Миёси, прохожу на кухню, решив немного отвлечься. Готовка всегда помогает мне успокоиться, пусть я не профессионал. Поэтому, не раздумывая долго, достаю из холодильника свежие овощи, тофу и куриное филе. Сегодняшний ужин будет простым, но вкусным.

Начинаю с приготовления овощей: нарезаю сладкий перец, цукини и морковь тонкими полосками, затем обжариваю их в масле. Аромат свежих овощей разносится по кухне, и я ощущаю, как напряжение медленно спадает. Курицу мариную в соевом соусе с чесноком и имбирём, затем быстро обжариваю до золотистой корочки.

Пока курица готовится, приступаю к тофу – нарезаю его кубиками и обжариваю с кунжутным маслом до хрустящей корочки. Когда всё готово, смешиваю овощи, курицу и тофу в одном блюде, добавляю немного соевого соуса, рисового уксуса и посыпаю кунжутом для пикантности.

Быстро готовлю рис в качестве гарнира и ставлю всё на стол. Простое, но сбалансированное блюдо с ярким вкусом. Готовка помогает отвлечься от мыслей о завтрашней встрече с Танакой, хотя где-то на заднем плане ощущаю лёгкую тревогу.

Окадзава приезжает первым. Как только он заходит в квартиру и видит накрытый стол, его взгляд скользит по еде, но он не произносит ни слова. Я жду хотя бы короткого комментария, но вместо этого тишина. На какое-то мгновение меня охватывает лёгкая обида, но я тоже ничего не говорю, оставляя всё как есть.

Когда мы садимся за стол, обстановка немного натянутая – это не совсем тот вечер, о котором можно сказать «дружеский ужин». Решаю попытаться смягчить ситуацию, задав Окадзаве безобидный вопрос:

– Как у вас дела?

Окадзава поднимает взгляд, затем медленно, будто взвешивая каждое слово, отвечает:

– Я сейчас на больничном. Срочно отправили.

– На больничном? – Мне остаётся только моргнуть. Это неожиданно. – Это… как вообще?

– Когда я успел? – усмехается он едва заметно, будто заранее знал, что вопрос неизбежен. – Секреты ёкаев, – отвечает уклончиво, словно эта фраза объясняет всё, и наклоняется над своей тарелкой, показывая, что не настроен на беседу.

Зануда. Хаято всё же куда приятнее в этом плане. Этот же вечно ведёт себя как звезда.

«Но он тебя спас, – подсказывает внутренний голос. – Тогда от бакэмоно».

Угу, перед тем как сам же проверял.

Я мысленно выстраиваю гипотезы, но понимаю, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут. Окадзава явно не настроен делиться подробностями. Скотина.

Когда дверь открывается, я поднимаю голову и вижу, что наконец прибыл Хаято. Он выглядит немного не так, как обычно, но я никак не могу понять, что именно изменилось. Возможно, дело в его взгляде, может, в осанке. Но, как всегда, его появление оживляет атмосферу.

– О, это что, ужин? – Он присвистывает с одобрением, осматривая накрытый стол. – Как раз вовремя. Я голодный как волк.

Хаято без лишних церемоний садится за стол рядом с Окадзавой, берёт палочки и сразу приступает к еде. Издаёт одобрительный возглас, и я слышу короткое:

– Вкусно. Ямада, ты просто молодец.

– Спасибо, – улыбаюсь я, немного смущённая его похвалой. – И… спасибо за помощь с Накано. Не знаю, как бы справилась без вас.

Хаято на мгновение поднимает голову, кивает, а потом снова возвращается к трапезе.

– Не за что, – отвечает он и подхватывает палочками рис. – Всегда рад помочь хорошему человеку.

Это ставит меня в тупик. Кажется, Окадзаву тоже, потому что вижу, как тот бросает быстрый взгляд на товарища. Но Хаято никак на это не реагирует.

Я беру чашку с зелёным чаем, собираясь с мыслями, и тихо произношу:

– Танака хочет встретиться со мной завтра в восемь вечера.

Окадзава и Хаято сразу напрягаются. Окадзава поднимает взгляд, его лицо омрачается.

– Восемь? – уточняет он. – Поздновато для деловой встречи. Ты уверена, что речь пойдёт о работе?

– А что, надо вообще рассматривать вариант о работе? – ехидно уточняю я.

Ну, парни, понятно же, что ему наплевать на мой план. Или вы приглашаете молодую женщину вечером в ресторан тоже исключительно… поработать?

– Это вполне похоже на Танаку, – мрачно замечает Хаято. – Он явно что-то задумал.

На кухне воцаряется напряжённая тишина, каждый погружён в собственные мысли. Я чувствую звенящее беспокойство, и это только добавляет мне нервозности.

– Вы думаете, что… – начинаю, не решаясь озвучить собственные опасения.

Хаято откидывается на стуле, постукивая пальцами по краю стола.

– Он явно преследует свои цели. Судя по его репутации, очень конкретные. Танака, вероятно, рассчитывает тебя трах… поухаживать.

– О, спасибо, что уточнил!

– Ямада, не язви, – морщится Окадзава.

– Этот человек известен тем, что получает то, чего хочет, и методы у него, мягко говоря, сомнительные, – замечает Миёси.

Окадзава молча кивает, его глаза темнеют.

– У него есть всё: власть, деньги, влияние. – Он хмуро смотрит на меня. – Но у таких людей есть и аппетиты, которые им хочется удовлетворить за счёт других. Ты понимаешь, на что я намекаю?

Что ж… они явно уверены, что Танака не собирается вести со мной честную игру. Но мне это было понятно изначально.

– Совсем не деловая встреча, – вздыхает Хаято. – Тебе нужно быть осторожной.

Окадзава первым прерывает тишину, шумно выдыхает.

– Мы должны подготовиться. Танака не тот человек, который играет по правилам. Постарайся держаться спокойно, не показывай слабость. Он привык контролировать ситуацию, но ты должна показать, что не боишься.

Хаято кивает, соглашаясь.

– Держись уверенно, но не агрессивно. Ты не можешь позволить ему думать, что он может надавить на тебя, но и не стоит бросать вызов прямо в лицо. У таких, как он, эго слишком большое. – Он чуть улыбается, хотя глаза остаются холодными. – Будь умнее его.

Эго? Э, нет. Под «эго» ты явно подразумеваешь что-то другое. И нет, я не про нефритовый меч самурая. А про власть и вседозволенность, которую не оспаривают.

Окадзава скрещивает руки на груди, добавляя:

– Ты должна понять, что он будет стараться вывести тебя из равновесия. Может задавать неприятные вопросы, намекать на что-то или вести себя слишком дружелюбно. Не дай ему поймать себя на этом. Сосредоточься на том, зачем ты туда идёшь. Деловая встреча – держи это в голове. Уверенность, профессионализм и никакой личной заинтересованности.

– И если он начнёт флиртовать или заводить разговоры не по теме, – Хаято заговорщицки прищуривается, – плавно возвращай всё к делу. Пусть понимает, что тебя его игры не интересуют.

– Говоришь так, словно был уже на подобной, кхм, встрече.

– Ясуко.

Он первый раз называет меня по имени. И это не даёт продолжить – нужно справиться с эмоциями.

Как бы ни хотелось огрызаться, Танака – это уровень, на котором ошибаться нельзя.

– Мы будем следить за ситуацией, – добавляет Окадзава, его голос становится мягче. – Не волнуйся, ты не одна. Если что-то пойдёт не так, мы рядом.

Хаято поддерживает:

– Да, если вдруг что-то произойдёт – сразу отреагируем. Мы будем наготове в любом случае.

Что ж… это звучит приятно. Я улыбаюсь, чувствуя их поддержку, но внутри всё равно сохраняется напряжение. Танака опасный человек, и даже с таким планом всё может пойти иначе.

* * *

На следующий день я прихожу в офис пораньше, хотя ночь выдалась беспокойной. Встреча с Танакой нависает над головой, но я решаю сосредоточиться на работе. Погружаясь в задачи, стараюсь не думать о предстоящем разговоре. Документы о проекте Асакусы снова пролетают перед глазами, графики, расчёты – привычные вещи, которые помогают отвлечься.

Проходит несколько часов, и я случайно узнаю от коллеги, что Танака сегодня не появится в офисе. Это новость немного сбивает с толку. Я ожидала, что встреча будет неизбежной, но оказывается, она откладывается. С одной стороны, это облегчение, с другой – тревога, что я так и не знаю, чего именно ожидать от этого человека.

После небольшого перерыва решаю найти Накано. Она ведь ночевала в квартире, которую для неё организовал Хаято. Мне нужно узнать, как она.

Нахожу её у кофейного аппарата. Она, кажется, погружена в свои мысли, но когда замечает меня, на её лице появляется улыбка, пусть и немного усталая.

– Привет, Аи-тян. Как ты? Как квартира? – спрашиваю, прислонившись к стене рядом.

Нет, никакого кофе, не то он польётся у меня из ушей.

Накано тепло улыбается, словно искренне благодарна за всё, что произошло за последние сутки.

– Спасибо тебе, – мягко говорит она. – Квартира замечательная, а самое главное – там безопасно. Не могу поверить, что у меня получилось наконец-то сбежать от Сусуму. – Чуть отводит взгляд, явно пытаясь не расплакаться. – Я даже не знала, что могу жить одна и быть счастливой. Это такое странное чувство… спокойствия, – продолжает она. – Ты не представляешь, насколько я тебе благодарна за помощь. Если бы не ты и твои друзья, я бы, наверное, никогда не решилась на это.

Её слова согревают. Улыбаюсь в ответ, чувствуя, как напряжение внутри немного отпускает.

– Рада, что у тебя всё получилось. Ты заслуживаешь спокойствия и свободы, – говорю я, и Накано кивает, словно сама в это верит.

Какое-то время мы ещё беседуем. Я искренне рада за Накано. Возможно, этот новый этап станет для неё настоящим началом нормальной жизни. Правда, с этим Сусуму ещё придётся разбираться. Такие просто так не отстают.

К концу дня напряжение внутри растёт, но я стараюсь не выдавать это окружающим. Нужно держаться спокойно, ведь никто не должен заметить, что у меня на душе творится хаос. Вся эта неопределённость вокруг встречи с Танакой изматывает, но я не могу позволить себе слабость.

Примерно в четыре часа дня решаю сделать перерыв и заехать домой за сменными вещами. Мне нужно выглядеть соответствующе, когда встретимся с Танакой вечером, поэтому стоит переодеться. Пока спускаюсь к выходу, в голове мелькают мысли о том, как лучше построить разговор, на что обратить внимание и как не дать ему зайти слишком далеко.

Не успеваю толком что-то взять дома, как слышится звонок в дверь. Курьер. В его руках коробка. Я озадаченно смотрю на него.

– Ямада-сан? – спрашивает он и, получив утвердительный ответ, сообщает: – Это для вас.

Моргаю, удивлённо изучая коробку.

– Я ничего не заказывала, – говорю, но курьер уверенно кивает, показывая мои данные на чеке.

– Всё верно. Заказ на ваш адрес.

Не особо понимая, что это и кто мог отправить, принимаю коробку. Странное чувство закрадывается в душу, но отложить эту загадку на потом кажется самым разумным. К тому же открывать её сейчас почему-то немного нервно.

Кто мог отправить это и зачем?

Быстро собираюсь, беру вещи и коробку, после чего еду в квартиру Акиямы. Кажется, мне подкинута новая загадка. Только вот я не просила.

Открываю дверь и бросаю сумку на стул в прихожей.

Сталкиваюсь с Акиямой, который что-то вдохновенно жрёт. Надо договориться, чтобы я хоть знала, когда он приходит.

– Рад, что ты наконец-то решила переехать ко мне, – невинно говорит он. – Наконец-то моя одиночество будет скрашено.

Закатываю глаза, пытаясь не поддаться на его шутки.

– Это всё временная мера, не надейся, – отвечаю, пройдя мимо него к столу, чтобы разложить свои вещи.

Акияма артистично страдает, поднося руку ко лбу, будто ему нанесли смертельный удар.

– Временная мера, говоришь? Моя жизнь лишена смысла! – протягивает он в драматичной манере, заставляя меня сдержать улыбку. Но его взгляд внезапно останавливается на коробке, которую я оставила на столе. Его брови взлетают вверх, и он присвистывает. – Постой, постой! – Он наклоняется, чтобы получше разглядеть надпись на коробке, и хмыкает. – Не знал, что у офисной сотрудницы есть средства на премиум-бренд. Очень стильный выбор.

Бренд он тоже называет, но я в них откровенно плаваю, поэтому только по тону могу понять, что это дорого. Очень дорого.

Удивлённо смотрю на него, а затем на коробку.

– Что? Я ничего такого не заказывала, – говорю, чувствуя лёгкое беспокойство. Кто-то отправил мне коробку с одеждой этого уровня?

Акияма заинтригован, его любопытство явно разгорается, и он не может сдержать восторженного взгляда, когда начинает наклоняться к коробке.

– Давай, давай, открой, что там! – подзадоривает он, явно забыв о своих страданиях.

Я колеблюсь, но его энтузиазм заразителен. В конце концов, решаюсь и открываю.

Внутри… ох, ничего себе.

Невероятно красное платье – просто глаз не отвести.

Оно выполнено из лёгкого струящегося шёлка, который мягко переливается на свету. Его яркий алый цвет кажется почти гипнотизирующим, создавая идеальный контраст с моей привычной одеждой. Платье должно облегать силуэт, подчёркивая фигуру, с деликатным вырезом на груди и тонкими бретельками, которые мягко скользят по плечам.

Подол немного поднимается слева, создавая эффект лёгкой асимметрии, что придаёт образу игривости. Я вижу, что внизу пришиты небольшие украшения, добавляющие платью объёма и изящества.

– Вау, это просто потрясающе! – восхищается Акияма, забирая у меня платье в руки и рассматривая его. – Ты должна его примерить!

Я не в силах что-либо произнести.

– Ты думаешь, что это мне подходит? – спрашиваю, не веря, что такая красота предназначена для меня.

– Запомни, каждой женщине подходит красивое платье. Глянь, может, там записка?

Я спохватываюсь и начинаю искать карточку, скользя пальцами по бархатной ткани внутри коробки, и вскоре нахожу аккуратно сложенный кусочек бумаги. Разворачиваю и читаю изящный, каллиграфически написанный текст:

Ямада-сан

В этот момент, когда вы принимаете скромный подарок, я хочу, чтобы вы знали, как высоко я ценю вашу преданность «Танака Групп» и трудолюбие. Этот наряд был выбран специально для вас – он символизирует не только красоту, но и силу, которую вы привносите в наш проект. Надеюсь, что он станет для вас вдохновением в будущем.

С уважением,

Танака Шиджеру

Мои глаза расширяются от удивления, и сердце прыгает куда-то в горло. Платье от Танаки? Это вызывает смешанные чувства. С одной стороны, он меня удивляет своей щедростью, а с другой – внезапно становится неуютно от мысли, что всё уже продумано и просчитано.

– Он тебя балует! – подмигивает Акияма, уже прочитав у меня из-за плеча записку. – Ты не можешь просто так его игнорировать!

Я в полном шоке смотрю на наряд, понимая, сколько он стоит, и сердце замирает от волнения. Если смотреть только на платье… Красное, облегающее фигуру, с глубоким декольте и аккуратным разрезом на бедре – это именно то, что можно назвать произведением искусства. Но сейчас не время размышлять о его цене или о том, от кого оно пришло.

– Когда там у тебя встреча? – вдруг спрашивает Акияма.

Я бросаю взгляд на часы и, вскрикнув, несусь в ванную. Нужно успеть собраться!

Первым делом включаю душ, позволяя тёплой воде окутать меня и расслабить напряжённые мышцы. В голове только одна мысль – как хорошо выглядеть на встрече с Танакой.

После чего начинаю собираться. Так, макияж… Лёгкий тональный крем, чтобы выровнять цвет лица, и немного румян – добавить свежести. Подвожу глаза чёрным карандашом, делая взгляд более выразительным, тушь на ресницы, придавая им объём. Хлопать ресницами – это святое. Очень помогает в любой ситуации. Особенно если надо убедить вашего визави, что вы глупы и наивны.

Чуть позже заплетаю волосы в элегантный низкий пучок, оставляя несколько прядей свободными, чтобы они падали на лицо и придавали образу лёгкость. Ну… нормально.

Наконец надеваю красное платье. Оно идеально сидит по фигуре, подчёркивая все достоинства. Это у Танаки такой глаз-алмаз? Похвально.

Быстро обуваю туфли на высоком каблуке, которые поднимают меня на несколько сантиметров.

Закончив с макияжем и причёской, встаю перед зеркалом, придирчиво рассматривая себя со всех сторон.

– Вперёд, Ясуко! – шепчу себе, прежде чем выйти из спальни.

Когда я выхожу из ванной, готовая к встрече, Акияма смотрит на меня с открытым ртом, не в силах скрыть своего восторга.

– Ничего себе! – восклицает он, искренне поражённый. – Ты выглядишь потрясающе! Просто убиваешь наповал!

В его глазах искреннее восхищение, и я не могу сдержать улыбку.

– Спасибо! – отвечаю, чувствуя, как краснею от комплимента.

Давненько такого не было. Но ведь не каждый день тобой восхищаются айдолы!

В этот момент в квартире раздаётся голос Миёси:

– Готова? – спрашивает он, подмигивая и оценивая мой образ с явным одобрением. – У нас нет времени, нам пора! Танака ждёт.

Мы направляемся к выходу, и я бросаю последний взгляд на Акияму, который всё ещё с восторгом разглядывает меня.

– Береги её! Если потеряешь, то Хаято нам головы открутит, – шутит он.

Вот же ж…

Миёси в свою очередь невозмутимо ведёт меня к машине, и я сажусь на заднее сиденье, чувствуя, как внутри всё сжимается от ожидания.

Танака ждёт.

Глава 19

Машина плавно движется по вечернему Токио, продвигаясь сквозь сеть неоновых улиц. Я смотрю в окно, пытаясь отвлечься от нарастающего напряжения. В городе пульсирует жизнь. Рестораны, бары, магазины освещают улицы мягкими разноцветными огнями, а люди, кажется, живут в своём ритме, не подозревая, что для меня этот вечер важен, как никогда.

Внутри бурлит смесь тревоги и предвкушения. Волнение стучит где-то в груди, а пальцы невольно скользят по ткани платья, будто проверяя, всё ли в порядке с моим внешним видом. В порядке, но сейчас мне кажется, что оно слишком яркое для этой встречи. Подарок от Танаки… Эта мысль снова появляется в голове, как будто красное платье – символ его контроля. Однако я выбрала наряд не просто так. Пусть он знает, что я готова играть по его правилам, но не подозревает, что по-своему. Если бы не надела – это был бы вызов. Мне же такое пока ни к чему. Сделать вид, что согласна. Ну, почти.

Бросаю взгляд на городские огни, медленно растворяясь в своих мыслях.

Танака Шиджеру. Опасный, красивый, влиятельный – он привык получать всё, что хочет, и сегодня я буду в центре его внимания. Но не позволю ему управлять мной. Я должна быть сильной, уверенной, контролировать ситуацию.

Волнение накатывает, делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Получается как-то не очень. Воспоминания о том, как он смотрел на меня в офисе, не дают покоя. И вроде бы ничего особенного, но слишком пристально.

Он хочет что-то получить от этой встречи, но я точно знаю – у меня тоже есть свои цели. И, возможно, это моя возможность сыграть по-крупному.

– Не нервничай, – внезапно прерывает мои мысли голос Миёси с переднего сиденья. – Ты выглядишь так, будто выиграла полдела уже одним своим появлением.

– Оу, спасибо за комплимент.

Миёси не ехидничает, значит, действительно комплимент.

Улыбаюсь, хотя не уверена, что он видит это в зеркале. Внутри меня борются тревога и ростки уверенности. Да, возможно, Миёси прав. Я не должна бояться. Пусть Танака думает, что он всё контролирует. Но эта игра принадлежит нам обоим, и я намерена выиграть.

Машина сворачивает к ресторану. Здание возвышается над остальными, его фасад выполнен в минималистичном стиле – всё утопает в свете и стекле. Это место для избранных, и сегодня я одна из тех, кто ступит внутрь.

Делаю глубокий вдох, готовясь к встрече.

Машина замедляется и мягко подъезжает к ресторану. Я выпрямляюсь, инстинктивно проверяя, как сидит платье. До чего тяжело быть женщиной.

Ресторан перед нами выглядит роскошно: высокий фасад, сверкающий стеклянными панелями, сквозь которые просматриваются тёплые огни. Витрины подсвечены мягким золотистым светом, отражающимся в хромированных дверях. Всё здесь пропитано ощущением чего-то отвратительно дорогого – это заведение для тех, кто привык к лучшему и может это позволить.

На входе меня встречает администратор в строгом чёрном костюме, его манеры безупречны, но взгляд – словно живой сканер. Стоит назвать своё имя, как мне тут же кивают:

– Ямада-сан, вас уже ждут.

Я отвечаю на его приветствие и прохожу внутрь, чувствуя, как на меня обращают взгляды. Внутри ресторана дизайн с золотыми акцентами. Мягкий свет льётся с потолка, окрашивая пространство в тёплые тона, приглушая контуры предметов. Всё здесь – от столиков до бархатных кресел – кажется специально созданным для того, чтобы подчёркивать статус и важность момента.

Обычный офисный служащий точно не забежит в такое место пропустить пива.

Официант с лёгким поклоном подхватывает меня у входа и ведёт к столику. Каждый шаг отдаётся тихим эхом по мраморному полу, а моё красное платье выделяется на фоне сдержанной роскоши интерьера. Звук приглушённых разговоров сливается с фоновыми звуками рояля, который играет где-то вдалеке, добавляя лёгкую нотку элегантности.

Я мысленно готовлюсь, чувствуя, как внутри всё будто заледенело. Впереди, в самом центре ресторана, у окна с видом на ночной Токио, глазам открывается столик. Танака Шиджеру – за ним. Как всегда, идеально выглядит: строгий выглаженный костюм и спокойное выражение лица, за которым скрывается сила и опасность. Точно не человек, ибо так выглядеть… это талант.

Официант останавливается на полпути, указывая жестом на столик.

– Прошу вас, госпожа.

Я подхожу ближе. Танака поднимает голову, наши взгляды встречаются. На мгновение всё замирает – как будто время остановилось. Даже звуков нет. Он внимательно изучает меня, но выражение лица остаётся непроницаемым. Улыбаюсь, чувствуя прилив уверенности. Сегодня вечером мне предстоит сыграть главную роль в этой партии.

– Добрый вечер. – Голос Танаки звучит мягко, но властно. – Присаживайтесь. Вы прекрасно выглядите.

– Спасибо, вы тоже, – не остаюсь я в долгу.

И это правда. Его костюм – шедевр портновского искусства, сшитый на заказ и сидящий как влитой, подчёркивая его стройную подтянутую фигуру. Ткань переливается при мягком свете ламп, чёрный цвет с глубокими оттенками угольного. На запястье сверкают серебристые часы, минималистичные, но явно дорогие, словно говорящие, что время для него – ресурс, которым он мастерски управляет. Идеально уложенные тёмные волосы, немного зачёсанные назад, открывают лицо, на котором сосредоточены черты элегантной мужественности – острый подбородок, прямой нос и пристальный взгляд карих глаз.

Именно их взгляд заставляет меня на миг задержать дыхание. Танака смотрит так, будто глядит сквозь меня – оценивающе, с лёгким прищуром, словно я не просто собеседница, а шахматная фигура на его доске. В его глазах отражаются одновременно восхищение и контроль, словно он сдерживает свой интерес, не позволяя ему выйти наружу полностью. Этот мужчина привык управлять, и его привычка держать всё под контролем, включая собственные желания, прослеживается в каждом жесте.

Я опускаюсь на отодвинутый официантом стул, ощущая, как внимание Танаки словно покрывает меня с ног до головы, оценивающее и, без сомнения, одобряющее. Но всё же это не то, что хотелось бы ощущать на себе.

Намеренно не касаюсь темы подарка. Платье, которое я надела, безусловно, часть этой игры, и он знает, что я об этом догадалась, но наши взгляды встречаются, и ни один из нас не решается первым произнести это вслух.

– Прекрасный вечер, не правда ли? – заводит он светскую беседу. Танака наклоняется чуть ближе, не прерывая зрительного контакта. – Я всегда говорил, что Токио особенно красив ночью.

– Да, вы правы, – соглашаюсь, невинно улыбаясь. – Этот вечер действительно великолепный.

Он слегка кивает, явно довольный ходом разговора. Всё это кажется ритуалом, каким-то элегантным танцем слов и взглядов. Танака искусно балансирует между комплиментами и нейтральными темами, заставляя меня почувствовать его превосходство в разговоре. Но я не намерена терять бдительность – в его голосе и движениях проскальзывают намёки на нечто большее, чем обычная деловая встреча.

– Токио полон возможностей для тех, кто знает, как их использовать, – добавляет Танака с лёгким намёком на что-то более личное, и его взгляд задерживается на мне чуть дольше обычного. – Но для этого нужно быть смелым.

Киваю, чувствуя, что нельзя упустить ни единой детали. Он явно чего-то ждёт от меня, но я пока делаю вид, что не понимаю, о чём он.

Танака меняет тему беседы, переходя на более личные вопросы, как будто хочет лучше узнать меня. Его интерес выглядит неподдельным, но мне не удаётся понять, какие истинные мотивы скрываются за этими расспросами.

– Расскажите, – вдруг говорит он, откидываясь на спинку стула и складывая руки, – где вы работали до того, как попали в нашу корпорацию?

Я слегка выпрямляюсь, собираясь с мыслями. Прямой вопрос, на который нельзя отвечать общими фразами, но и вдаваться в ненужные детали не стоит.

– До этого я была в одной маркетинговой компании. Работала с проектами в сфере продаж и немного в недвижимости. Но там не было перспектив для роста, поэтому, когда появилась возможность пойти в вашу корпорацию, я не раздумывала долго. Это шанс реализовать себя в полной мере.

Танака кивнул, внимательно слушая. Он явно о чём-то задумывается, будто анализирует каждый мой ответ, выискивая что-то между строк.

– И как вам у нас? – спрашивает он, в уголках губ прячется улыбка. – Что больше всего нравится в работе? И что… вызывает трудности?

Слегка улыбаюсь в ответ, чувствуя, как его вопросы становится всё опаснее. Это словно допрос в вежливой форме. Понимаю, что он ищет слабые места, но пока не могу понять для чего.

– Честно говоря, я люблю сложные задачи. Это то, что действительно заставляет развиваться и искать нестандартные решения. Работа в вашей корпорации предоставляет такие широкие возможности. Конечно, иногда бывает трудно, но именно в этом я вижу главный вызов – справляться с новыми задачами и расти профессионально.

Танака слегка наклоняет голову, будто отмечает что-то для себя.

– Не боитесь вызовов? – В его тоне звучит нечто необъяснимое.

– Нет, – отвечаю твёрдо, удерживая его взгляд. – Наоборот, я стремлюсь к ним.

Он улыбается, но в его глазах мелькает холодок. Видимо, ждёт большего.

– А чем больше всего любите заниматься? Что приносит вам удовольствие в работе?

Это неожиданный вопрос. Он словно проверяет, насколько искренни мои ответы. Но я отвечаю сразу, не задумываясь:

– Люблю видеть результат своих усилий. Когда то, над чем трудишься, начинает приносить плоды. Удовлетворение от проделанной работы – это, пожалуй, лучшее ощущение.

Танака медленно кивает, будто подтверждая свои догадки. Я чувствую, что ему важны мои ответы, но настоящая причина пока скрыта за вежливыми улыбками и непринуждённым разговором.

В этот момент официант появляется рядом с нашим столиком, принося заказанную еду, и беседа ненадолго прерывается.

Танака заказал на свой вкус, я не возражала, но про себя отметила этот момент.

На столе появляются блюда изысканной японской кухни. Передо мной ставят тарелку с нежным сашими из тунца и лосося, украшенным тонкими ломтиками огурца и редиса, с лёгким соевым соусом и васаби на стороне. Рядом блюда с темпурой: хрустящие креветки и овощи, обжаренные в лёгком воздушном кляре, которые, кажется, тают при одном взгляде.

Танака получает блюдо с вяленым угрём, поданным на подушке из сливочного риса, сбрызнутого сладковатым соусом унаги. Рядом изящная тарелка с говядиной вагю, поданной с гарниром из тушёных овощей и грибов, посыпанных тонко нарезанным зелёным луком.

– Вы любите японскую кухню? – спрашивает он, поднимая взгляд, пока я рассматриваю блюда перед нами.

– Конечно, – отвечаю, позволив себе лёгкую улыбку. – Она всегда удивляет разнообразием вкусов и текстур.

Танака улыбается. Что ж, действительно стоит попробовать. Через некоторое время он говорит, делая небольшой глоток вина:

– Интересно. Кажется, вы не просто выполняете свою работу, а действительно живёте ею. Это… редкость.

Он вдруг меняет направление беседы, словно ловко подводя меня к чему-то более конкретному.

– Вы, кажется, проявляете особый интерес к проекту в Асакусе, – замечает он, не отрывая взгляда от моего лица. – Что вас привлекает в этом районе?

Моя спина напрягается. Кажется, что каждое слово нужно тщательно взвешивать. В его глазах мерцает любопытство, но это больше похоже на охотничий интерес, чем на простое любопытство. Ждёт, когда оступлюсь, но я не собираюсь давать ему такой возможности.

– Асакуса… – начинаю, удерживая нейтральный тон, – это особенное место, сочетающее в себе традиции и современность. Я вижу в нём огромный потенциал для роста, особенно в туризме и культурных проектах. Там можно найти баланс между сохранением наследия и развитием инфраструктуры, что, на мой взгляд, является ключом к успеху.

Танака чуть прищуривается, его губы едва заметно изгибаются в усмешке. Он явно не удовлетворён столь поверхностным ответом, как будто ожидает, что я выдам что-то большее.

– Вы говорите об этом так уверенно, – продолжает он, словно провоцируя, – как будто у вас есть чёткий план действий. И речь не о том, что вы предоставили с Сато.

Я удерживаю его взгляд и позволяю небольшой паузе зависнуть. Мне нужно быть очень осторожной. Чувствую себя как на краю пропасти – одно неверное слово, и окажусь в ловушке.

– Да, у меня есть конкретные идеи, – отвечаю, спокойно дыша и стараясь не выдать нервозности. – Я считаю, что при правильном подходе мы можем вывести этот район на совершенно новый уровень. Но для этого нужно учитывать все нюансы – как культурные, так и экономические.

Вижу, что он продолжает изучать меня, но его вопросы, как и прежде, остаются подвешенными в воздухе. Этот ужин похож на экзамен – Танака явно ждёт, что где-то оступлюсь. Я же держу себя в руках, понимая, что у меня нет права на ошибку.

Сижу напротив Танаки, пытаясь не только контролировать то, что говорю, но и уследить за каждым его словом, движением, поведением. Я знаю, что семья Танака – это не просто деловые люди, за их благополучием стоят влиятельные силы, но мне никак не удаётся заметить ничего особенного в его манере или поведении. Он ведёт себя безупречно, как и любой успешный бизнесмен, но это лишь настораживает ещё больше.

Я украдкой бросаю взгляд на его руки, следя за тем, как он неспешно режет вагю, затем отставляю палочки и возвращаюсь к своей тарелке с сашими, когда он внезапно меняет тему.

– А вы много путешествовали по Японии? – спрашивает Танака как будто между делом.

Этот вопрос сбивает меня с толку. Я бросаю на него короткий взгляд, не понимая, к чему он ведёт.

– Немного, – отвечаю, стараясь сохранять невозмутимость. – Больше по работе. Но есть ещё много мест, которые хотелось бы увидеть.

Коротко кивает, будто обдумывая мой ответ, затем глаза слегка прищуриваются, и он продолжает:

– Работа в нашей корпорации открывает множество возможностей для путешествий. Со временем вы сможете увидеть всю страну… и даже больше.

Мне не удаётся скрыть лёгкое недоумение. К чему это? Почему он вдруг заговорил о путешествиях? Возможно, это обычное проявление заботы руководителя о своих сотрудниках, но что-то в его тоне заставляет задуматься. Его слова звучат слишком обыденно для того, чтобы быть искренними. Я чувствую, что за этим стоит нечто большее, но не могу понять, что именно.

Улыбаюсь, надевая на себя маску вежливой заинтересованности.

– Это было бы замечательно. Всегда приятно совмещать работу и возможность узнать страну лучше, – отвечаю, решив не углубляться в этот вопрос, но внутренне не перестаю ломать голову над тем, что стоит за его словами.

Танака снова улыбается, но его улыбка кажется слишком холодной. Он явно знает что-то, чего я пока не понимаю.

В один странный момент мне кажется, будто что-то изменилось. Неуловимо, но точно. Пространство вокруг будто дрогнуло на мгновение. Или это просто моя усталость? Я машинально провожу рукой по волосам, пытаясь собраться. Танака продолжает говорить, спокойно и непринуждённо, как будто ничего не случилось. Но меня не покидает ощущение, будто что-то изменилось в его взгляде или интонациях.

Правда, дальше всё идёт без неожиданностей. Он внимателен, вежлив, интересуется, но не переходит границ. Как всегда – идеальный на вид мужчина. В какой-то момент я начинаю расслабляться, чувствуя, что, возможно, зря так напрягалась. Неужели всё это было просто формальной встречей?

Ни за что не поверю.

– С вами очень приятно общаться, – вдруг произносит Танака с приятной улыбкой. – Вы умеете держать разговор, и мне это импонирует.

Я улыбаюсь, слегка опуская взгляд, пытаясь скрыть неловкость.

– Спасибо. Рада, что наше общение вам понравилось.

Но в следующий момент он произносит фразу, от которой мой желудок будто сжимается.

– Может, я подброшу вас домой? – предлагает Танака, и я чувствую, как внутри вспыхивает паника.

Домой? Какой домой? У меня сейчас нет нормального дома. Я живу у Акиямы! У известного айдола, с которым, между прочим, временно делю квартиру! Представляю, какова будет его реакция, если Танака вдруг увидит его в дверях или, что ещё хуже, внутри. Нет-нет-нет, это никуда не годится.

К тому же это место, которое точно никому не стоит показывать.

Пытаюсь быстро найти выход из ситуации, чувствуя, как холодок бежит по спине. Надо придумать что-то убедительное, чтобы отклонить предложение. Сердце начинает стучать быстрее, но я сохраняю на лице мягкую улыбку, стараясь не выдать волнения.

– О, не беспокойтесь, – произношу как можно увереннее. – Тут совсем недалеко, я могу добраться сама. В любом случае мне нужно сделать несколько дел по дороге.

Танака внимательно смотрит на меня, но ничего не говорит. Лишь слегка кивает, соглашаясь.

– Хорошо, как скажете. – Его голос всё такой же мягкий, но ощущение тревоги не покидает меня.

Когда Танака кивает в знак согласия, я чувствую, что что-то не так. Как будто за мной кто-то следит, будто взгляд прожигает спину. Ощущение заставляет мысли заскакать в панике – если это Окадзава, то ему нельзя показываться на глаза Танаке. Тут я уверена на сто процентов. Любой контакт может обернуться катастрофой.

Чувствуя, как внутри всё начинает сжиматься от нарастающего беспокойства, делаю вид, что ничего не произошло, и тихо произношу:

– Извините, я на минуту…

Не дожидаясь ответа, встаю из-за стола и, стараясь сохранять спокойствие, направляюсь к дамской комнате. Внутри всё дрожит, как натянутая струна. Путь до зеркала кажется бесконечным. Когда наконец оказываюсь в укромном месте, где никто не может меня видеть, позволяю себе сделать глубокий вдох. Нужно быстро соображать, что делать дальше.

Пока моё отражение в зеркале изучает меня с таким же напряжением, хватаю телефон и начинаю быстро набирать сообщение Хаято: «Танака предложил подвезти меня. Я отказалась. Вроде бы не возражал. Что делать, если решит повторить? За мной следят, я чувствую. Но не знаю, кто это».

Отправив сообщение, нервно оглядываюсь, прислушиваясь к звукам из зала ресторана. Сердце бьётся так быстро, что я слышу его стук в ушах. Ответ от Хаято должен прийти быстро – другого выхода нет.

Как назло, он не приходит, и с каждой секундой моя нервозность усиливается. Телефон в руке кажется слишком тяжёлым, а воздух в помещении – липким и давящим. Что же делать? Танака ведь ожидает моего возвращения…

Внезапно тишину прерывает женский крик. Я замираю, сердце подпрыгивает к горлу. На мгновение забыв про свою ситуацию, прислушиваюсь. Это не просто громкий возглас – в зале явно что-то происходит. Сбросив с себя оцепенение, осторожно выхожу из дамской комнаты, стараясь не привлекать к себе внимание.

Передо мной разворачивается сцена: сидевшая неподалёку от нас пара разругалась в пух и прах. Мужчина что-то кричит, его лицо багровое от злости, а женщина кидает в него бокалом. Хрусталь с громким звоном падает на пол, разлетается осколками, заставляя всех вокруг замереть в шоке.

Мамочки. Скандал в таком месте и в такой момент.

Это мой шанс.

Не раздумывая, забираю свою сумочку и решительно направляюсь к Танаке. Он тоже заметил переполох, но ещё не до конца понимает, что происходит. Я быстро благодарю его, стараясь сохранять спокойствие:

– Простите, но мне нужно идти. Благодарю вас за ужин, Танака-сан, он был великолепен.

Шиджеру едва успевает кивнуть, прежде чем я разворачиваюсь и, словно скользя по тонкому льду, устремляюсь к выходу. Кажется, успеваю выскользнуть, пока внимание Танаки и всех остальных приковано к ссоре. На улице свежий воздух резко ударяет в лицо, чувствую, как сердце продолжает бешено стучать.

Главное, успеть скрыться, прежде чем он поймёт, что я действительно сбежала.

Глава 20

Выхожу на улицу, и прохладный вечерний воздух обдаёт лицо, словно пытаясь привести меня в чувство. В груди всё ещё гулко стучит сердце, ладони едва заметно дрожат от напряжения. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь быстро сориентироваться. Городские огни мерцают вокруг, прохожие спешат мимо, машины гудят, проезжая по освещённой улице. Но среди всего этого потока я чувствую себя немного потерянной.

«Куда теперь?» – крутится в голове.

Надо действовать быстро, не стоит давать Танаке шанса меня догнать или, что хуже, предложить свою помощь ещё раз.

Нервно кусаю губу, бросая взгляд на ближайший перекрёсток. Направо – людная улица с магазинами и кафе, там, вероятно, будет безопасно. Налево – более тихий район, но я там никогда не была, и это вызывает некую тревогу. В голове мелькает мысль, что лучше бы сейчас поскорее поехать домой к Акияме, где я могу хотя бы расслабиться, но тогда придётся объясняться с Танакой, если тот решит последовать за мной. Конечно, вряд ли он будет преследовать девицу, с которой ужинал, но всё же.

Нельзя затягивать. Внутренний голос подгоняет меня, будто не даёт времени на раздумья. Я достаю телефон, на всякий случай ещё раз проверяю, не ответил ли Хаято, но там по-прежнему тишина. Да чтоб тебя! Чувствую, как по спине прокатывается волна беспокойства.

Быстро набираю номер Хаято. Руки всё ещё слегка дрожат, но я стараюсь держать голос ровным.

– Хаято, – начинаю, когда он поднимает трубку. – Я вышла из ресторана, Танака предложил подвезти, но… я сбежала. Что мне теперь делать?

На том конце короткое молчание, а затем его спокойный голос:

– Ты правильно поступила. За тобой приедут, но Миёси сейчас занят, так что он не сможет забрать тебя. Номер машины пришлю попозже, просто подожди немного в подходящем месте.

Немного хмурюсь. Не Миёси? Это не лучший вариант, но я понимаю, что сейчас не время обсуждать детали. Просто надо дождаться того, кто меня заберёт. К тому же я тут не могу никем командовать. Просто кажется, что Миёси я уже практически доверяю.

– Хорошо, – отвечаю, шумно выдыхая. – Постараюсь держаться подальше от ресторана.

Мы прощаемся, и я убираю телефон в сумочку. Оглядываюсь по сторонам. Так, что у нас тут подходящего? Мне нужно место, чтобы укрыться и не попадаться на глаза Танаке. Вдалеке замечаю маленькую кофейню, сверкающую тёплыми огнями среди суеты вечернего города. Пожалуй, там уютно, можно будет посидеть.

Быстро шагаю туда, погружаясь в вихрь мыслей. Всё складывается не так, как я планировала, но сейчас главное – остаться незамеченной.

Заведение выглядит почти пустым, всего несколько посетителей за столиками. Я захожу внутрь, сразу ощущая приятное тепло и запах свежесваренного кофе. Выбираю столик у окна, где можно спокойно посидеть, наблюдая за улицей. Надеюсь, что это временное укрытие будет достаточно безопасным.

Кофейня оказывается небольшой, но и правда невероятно уютной. Внутри царит приглушённая атмосфера, пропитанная ароматом свежеобжаренных зёрен и нотками шоколада. Тёплый свет ламп, свисающих над столиками, мягко озаряет небольшие деревянные столы и милые кресла.

На стенах висят старинные чёрно-белые фотографии Токио, создавая ощущение дивного спокойствия. Музыка звучит тихо, ненавязчиво – джаз, который словно убаюкивает и приглашает остаться подольше.

Выбираю столик у окна, с которого можно спокойно наблюдать за улицей. Отсюда я смогу заметить машину, когда она приедет. Официантка, милая девушка с короткой стрижкой и широкой улыбкой, подходит ко мне.

– Что будете заказывать? – Её голос мягкий, почти как музыка, играющая тут.

– Капучино, пожалуйста, – отвечаю не раздумывая.

Немного кофе точно не повредит сейчас. Даже после вина.

Она кивает и уходит, оставив меня с мыслями наедине. Я оглядываюсь, оценивая обстановку. Мягкий свет, спокойная атмосфера – лучше места для ожидания не найти. Здесь я могу немного расслабиться и обдумать происходящее. Хотя нервы всё ещё напряжены, эта кофейня кажется укрытием от всего внешнего мира.

Через некоторое время официантка возвращается с чашкой. Я благодарю её и подношу чашку к губам, чувствуя, как аромат кофе помогает мне хоть немного сосредоточиться.

Делаю небольшой глоток капучино, чувствуя, как его горьковатый вкус и сливочная пена постепенно возвращают ясность в голову. Вкусно.

Всё слишком запуталось. Работа, Танка, Окадзава, Хаято, Накано и её проблемы с бывшим… Вся эта череда событий наваливается, как снежный ком. Легко точно не будет. Танака – человек сложный и опытный, и я чувствую, что любая ошибка может обойтись мне слишком дорого. Да и кто знает, что у него в самом деле на уме?

Вздыхаю и, опустив чашку на стол, устремляю взгляд на свои руки, машинально проводя пальцами по её краю. В голове проносится мысль, что нужно быть готовой ко всему. В этой игре не получится оставаться сторонним наблюдателем – нельзя никому доверять на сто процентов, и в этот момент я понимаю, что слишком много поставлено на карту. Это касается не только карьеры, но и всего, что меня окружает сейчас, включая тех, кому я небезразлична. Понимаю, что должна быть сильнее, хитрее.

В этот момент у двери кофейни раздаётся мелодичный звоночек, привлекая моё внимание.

Поднимаю глаза и замечаю, как внутрь входит молодой человек в сером деловом костюме. Явно после рабочего дня. Что-то в нём кажется знакомым, но не могу сразу понять, откуда именно. Он аккуратен, но явно несколько растерян. Ну или очень задумчив. И… нет, реально знаком! Чуть хмурюсь, пытаясь вспомнить, где могла видеть раньше.

И тут наши взгляды встречаются. Его глаза на мгновение задерживаются на мне. В этот момент ощущаю лёгкое напряжение, будто сейчас что-то произойдёт, но потом он… улыбается. Тепло так.

И улыбка настолько искренняя и тёплая, что я вдруг чувствую, как мне становится легче. Это же Сакаи Такаши, тот самый адвокат, которого я спасла возле эзотерического магазинчика. Интересно, как так получилось, что мы вновь пересеклись? Но вместо удивления ловлю себя на том, что на самом деле рада его видеть.

Он подходит к моему столику, по-прежнему улыбаясь, и машет рукой, будто мы старые знакомые.

– Здравствуй, – говорит Такаши, слегка склонив голову. – Кто бы мог подумать, что мы снова встретимся, да ещё и в таком месте!

– Ты, кажется, часто оказываешься в нужное время в нужных местах, – отвечаю, тоже улыбаясь. Эта неожиданная встреча будто возвращает меня в обычное состояние, словно мои недавние переживания о встрече с Танакой на какое-то время перестали существовать.

– Ну нельзя же позволять хорошим людям сидеть в одиночестве, – подшучивает он, усаживаясь напротив меня. – Ты ведь не против компании?

Я качаю головой, а внутри растекается приятное тепло. Кажется, что с его присутствием ситуация уже не выглядит такой мрачной.

Интересно, почему так? Просто человек-солнышко?

– Так, и как твои дела? – интересуется Такаши, глядя на меня с теплотой.

– Ну… непросто, но держусь, – отвечаю, не вдаваясь в подробности. Такаши – человек, которого я не так хорошо знаю, чтобы делиться всеми тревогами, но его присутствие сейчас действует на меня таким странным образом. – А ты? Что делаешь здесь?

При моём вопросе его лицо слегка меняется – он морщится и вздыхает с лёгкой досадой.

– Ох, не поверишь… Вызвонила меня моя тётя, – начинает с усмешкой. – Она пошла в ресторан со своим новым ухажёром и, как это часто у неё бывает, умудрились поссориться в самый неподходящий момент. Позвонила, мол, забери меня отсюда, терпеть не могу такие ситуации.

– И что ты сделал? – смеюсь я, представив эту картину.

– Ну что я мог сделать? Пока сюда добрался, они уже успели помириться! – Такаши покачал головой, но по лицу было видно, что он не так уж и против. – Представляешь? Она успела меня вызвать, но забыла сказать, что передумала. И теперь я вроде как на свободе, но зачем ехал – сам не знаю.

– Да уж, поворот так поворот! – снова смеюсь я. – А ты всегда на подхвате у родственников?

– Иногда кажется, что это моя неофициальная работа, – с иронией отвечает он. – И всё же… я не жалею. Наверное, всё к лучшему. Вот, зато тебя встретил.

– Да уж, хоть какая-то компенсация получилась, – подшучиваю в ответ, качая головой.

Хотела бы я таких родственников? Не знаю. Но точно не заскучаешь.

И тут вдруг доходит… Скандал… Неужели?

– А где это было? – осторожно уточняю, гадая, действительно ли это совпадение.

– В «Сакурай», – отвечает Такаши, тяжко вздыхая и принимая свой кофейный напиток с шапкой из сливок.

Мои глаза слегка расширяются – именно тот ресторан, где я только что была. Точно они.

– Погоди… Я видела ту сцену, – говорю, вспоминая, как ссорилась пара за соседним столиком. – Это они? Твоя тётя и её ухажёр?

Такаши мгновенно стонет, прикрыв лицо рукой.

– Великолепно! Теперь все знают, что за драма в моей семье каждые… э… две недели. Я был бы удивлён, если официанты не сделали видео и не выложили на местный форум.

– Думаю, они не рискнут уронить репутацию ресторана, – улыбаюсь я. – А почему две недели?

– Тёте не очень везёт с мужчинами.

Да уж. Что ж… действительно судьбоносное совпадение. Скандал, который разыграли его родственники, дал мне шанс улизнуть от Танаки.

– Не переживай, – говорю, пытаясь подбодрить его. – Зато они были искренни.

Такаши моргает, глядя на меня и переваривая услышанное. А потом начинает хохотать. Вот, куда лучше, честное слово.

Мы так и сидим в кофейне, и разговор с Такаши неожиданно такой лёгкий и приятный. Он рассказывает истории из своей практики, не касаясь конфиденциальных деталей, конечно, и каждая из них оказывается забавной. Смеюсь от души, ловя себя на мысли, что давно так не расслаблялась. С ним приятно болтать – в его компании я могу забыть о тяжести последних событий, о Танаке и всех интригах вокруг корпорации.

Такаши, несмотря на серьёзную профессию, оказывается настоящим мастером веселить людей.

Почему бы не пригласить его в «Ракун»? Он мог бы попробовать кухню хозяина Окавы и наверняка оценил бы её по достоинству. А возможно, ему даже понравится это место настолько, что он станет завсегдатаем, как и я. Плюс, кто знает, может быть, он сумеет оказать какую-то юридическую поддержку в наших делах.

– Ты любишь японскую кухню? – спрашиваю, стараясь, чтобы вопрос звучал ненавязчиво.

– Да, обожаю. Особенно когда блюдо приготовлено с душой, – отвечает он, поднимая бровь в лёгком любопытстве. – А что?

– Тогда ты точно должен побывать в одном месте, куда я часто хожу. Там совершенно потрясающая еда, хозяин просто маг в кулинарии, – улыбаюсь я, предвкушая его реакцию. – Обещаю, ты не пожалеешь.

– Хм, звучит как вызов. Я готов! – Такаши широко улыбается, и я понимаю, что он очень даже заинтересован.

Может, действительно стоит пригласить его туда в ближайшее время. Кто знает, возможно, ещё одно полезное знакомство для такого места, как «Ракун», окажется более чем кстати.

Через некоторое время Такаши с лёгким сожалением смотрит на часы и поднимается.

– К сожалению, мне пора, – со вздохом говорит он, надевая пиджак и поправляя воротничок. – Но я рад был встретиться и пообщаться. Ты сделала мой вечер значительно приятнее.

– Взаимно. – Я улыбаюсь, чувствуя, что разговор с ним действительно поднял настроение. – И не забудь про «Ракун». Надеюсь, что скоро сможем встретиться там.

– Безусловно, буду ждать твоего приглашения. – С этими словами он тепло улыбается и машет мне на прощание, выходя из кофейни. – К тому же я твой должник.

Когда дверь за ним закрывается, я остаюсь одна среди звуков кофемашины и тихих разговоров посетителей.

Мысли словно наконец-то нашли свои места и устроились на нужных полочках. Ничего не напоминает о хаосе, который царил ещё совсем недавно.

В этот момент мой телефон вибрирует в кармане. Достав его, я вижу сообщение от Хаято. Открываю и читаю: «Машина ждёт тебя на парковке у торгового центра. Номер 3742».

Я облегчённо выдыхаю, понимая, что хоть этот вопрос решился. Собрав вещи, покидаю кофейню и направляюсь в сторону торгового центра, стараясь не терять бдительности – всё же случайностей в моей жизни в последнее время слишком много.

Выхожу из кофейни и направляюсь в сторону торгового центра, мысленно пытаясь вспомнить, где может находиться парковка.

Городские огни мерцают вокруг, прохладный ветерок освежает, но в голове крутится только одно: до чего же быстро всё меняется. По пути несколько раз сверяюсь со схемой на телефоне, но кажется, что нужно обойти с другой стороны. Кто построил эту махину, а?

Наконец, через некоторое время блужданий и ругани я нахожу нужный съезд и выхожу на огромную парковку.

Внезапно моё внимание привлекает ряд машин – они выглядят так, словно только что сошли с подиума для роскошных автошоу. Блестящие спортивные модели, массивные внедорожники с непробиваемыми стёклами и кожаными салонами – даже на расстоянии можно понять, что за такие машины платят миллионы.

Я приостанавливаюсь, осматриваясь вокруг, пытаясь найти нужный транспорт.

«Ничего себе… это сколько же надо зарабатывать, чтобы ездить на таких?!» – мелькает у меня в голове.

Одна из машин больше похожа на космической корабль на колёсах – кажется, она стоит дороже, чем вся моя жизнь в совокупности. Неудивительно, впрочем. Здесь останавливаются люди, которые даже представить не могут, что такое бедность.

Так, но мне нужен номер 3742. Глубоко вздохнув, продолжаю поиски, понимая, что нужно сосредоточиться и перестать отвлекаться на роскошные автомобили.

Неожиданно моё внимание привлекает элегантная белая машина. Это Lexus LS с плавными линиями кузова, широкими фарами и характерной решёткой радиатора, которая сверкает под светом уличных фонарей. Эталон роскоши и сдержанной силы. Номер совпадает с тем, что прислал Хаято – 3742. Вот ты какой, красавец.

Я, немного колеблясь, подхожу ближе, ощущая, как бьётся сердце от лёгкого волнения. Открываю переднюю дверь и сажусь в салон. Внутри всё дышит качеством – кожаные сиденья, приборная панель из дерева, запах свежести и лёгкий аромат дорогих духов. Водитель уже сидит на месте, держа руки на руле.

Когда я поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на него, замираю на секунду. Рядом со мной сидит красивый мужчина лет тридцати. У него строгие, но утончённые черты лица, точёный подбородок и слегка волнистые тёмные волосы, прикрывающие шею. Неожиданно серые глаза на мгновение встречаются с моими – в них читается нечто уверенное и спокойное, как будто этот человек привык к серьёзным и важным делам. Его губы слегка поджаты, но не агрессивно, скорее, сдержанно. На нём сидит идеально сшитый тёмно-синий костюм, подчёркивающий фигуру.

– Здравствуйте. – Он слегка кивает, глядя на меня с любопытством, но без лишних эмоций. – Ямада-сан, не так ли?

Голос звучит низко, чуть вибрирует. Приятный, однако.

Я киваю в ответ на его вопрос, слегка удивлённая его уверенностью. Хотя чего тут удивительного?

– Да, всё верно, – говорю, пристёгивая ремень. – А вы?

– Ито, – коротко представляется он, улыбается уголком губ и плавно трогается с места, выезжая с парковки.

Мягкий рокот двигателя почти не слышен, настолько плавный ход.

Мы врываемся в поток жизни вечернего города, и за окнами машины вспыхивают огни уличных фонарей, витрин магазинов и неоновые вывески. Шумный Токио живёт своей вечерней жизнью, и кажется, что весь этот блеск и движение проносятся мимо нас, словно в отдалении.

– Красивый город, не правда ли? – вдруг спрашивает Ито, не отрывая взгляда от дороги.

Мельком смотрю на него, потом снова перевожу взгляд на пейзаж за окном, действительно поражающий своей вечерней красотой.

– Да… в такие моменты понимаешь, почему он притягивает людей, – признаюсь я, хоть и несколько озадачена таким вопросом.

– Это точно. Только иногда за всей этой красотой скрывается нечто иное. – Он чуть хмурится, как будто его мысли уносятся куда-то далеко.

Мы едем дальше, и я чувствую лёгкое напряжение в воздухе. Но вроде бы особо нервничать не из-за чего. По крайней мере пока. Хаято ещё ни разу не подводил.

– Вы давно работаете с Хаято? – спрашиваю я, чтобы поддержать разговор.

Он кивает, продолжая смотреть на дорогу.

– Да. Вам не нужно беспокоиться. Мы всё продумали, – добавляет он, как будто чувствует, что я несколько занервничала.

Мимо нас пролетают тени зданий, уличные вывески, и я действительно понимаю, что нужно отпустить ситуацию. На сегодня, по крайней мере.

Мы сворачиваем. Озадаченно приподнимаю бровь. Что-то мы по этой улице никогда не ездили раньше. Она выглядит слишком тихой и пустынной для вечернего Токио, будто оторвана от той яркой суеты, в которой мы двигались несколько минут назад. Неоновые огни постепенно уступают место более тёмным строгим зданиям с минималистичными вывесками.

Внутри появляется лёгкая тревога. Кто такой Ито на самом деле? Он определённо не просто водитель. Слишком сдержанный, слишком уверенный в себе. А его манера разговора… чувствуется, что он знает больше, чем говорит.

Кидаю на него взгляд, но Ито смотрит прямо вперёд, руки крепко держат руль. Возможно, он просто выполняет свою работу – перевезти меня из одной точки в другую. Но что, если Хаято посвятил его в детали моей ситуации? Как много он знает о Танаке и той тёмной стороне, о которой мне никто прямо не говорит?

Приказываю себе не суетиться. Кто сказал, что он поедет тем же путём, что Миёси? Тут же тьма дорог.

Надо быть осторожнее, хотя бы до тех пор, пока не выясню, на чьей он стороне и насколько ему можно доверять.

– А… мы едем тем маршрутом? – невинно спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более естественно.

Ито слегка наклоняет голову в мою сторону, но его взгляд остаётся прикованным к дороге.

– Так быстрее, – отвечает он невозмутимо. – Здесь меньше пробок, и Хаято просил довезти вас максимально комфортно.

Я молчу, обдумывая его ответ. Всё вроде бы логично, но внутренняя тревога всё равно не отпускает. Мысленно отмечаю всё, что происходит вокруг, запоминая каждую деталь. Лучше быть готовой ко всему, чем чтобы застали врасплох.

Дорога вокруг нас словно начинает изменяться, будто бы попав под воздействие какой-то странной силы. Асфальт медленно темнеет, местами приобретая красноватый оттенок, а здания по бокам вытягиваются неестественными формами, их окна дрожат, как в воде. Свет уличных фонарей тоже меняется – он больше не холодный, а тёплый, но этот оттенок тянет за собой беспокойство, заставляя сердце сжаться.

На улицах вдруг начинают мелькать фигуры. Люди, прохожие… но что-то с ними явно не так. Их движения – рывками, как будто они дёргаются, замедляются, а потом вдруг оказываются в другом месте за секунду. Их одежда… кажется, будто они из другого времени – из старого Токио, эпохи Эдо или даже раньше. Кимоно, тёмные накидки, старинные зонтики, вуали… Сердце бьётся как бешеное, адреналин растекается по венам.

Мне подмешали что-то в еду? В кофейне точно нет, а в ресторане… Да ну, зачем Танаке такое?

– Что… что это за место? – Голос срывается на шёпот, и я даже не пытаюсь скрыть панику.

Ито, сидящий рядом, выглядит абсолютно невозмутимым. Он не обращает внимания на странности вокруг, как будто всё в порядке.

– Это всего лишь часть пути, – отвечает он ровно, будто не замечает или не придаёт значения тому, что происходит с миром вокруг. – Не переживайте, это безопасно, пока вы…

– Пока я?

– …пока вы со мной, – добавляет он, как будто всё происходящее не имеет особого значения.

Мои руки заледеневают. В смысле пока он со мной? Это шутка такая? Если так, то где смеяться?

Сжимаю руки, пытаясь успокоить дрожь. Только без паники. Это какое-то заклинание? Улочки ёкаев?

Стараюсь дышать ровнее, не показывать истинных чувств.

– Что вы имеете в виду?

– Всё будет хорошо, Ямада-сан, – мягко произносит Ито, и на секунду его глаза вспыхивают мертвенно-голубым огнём. – Мы только побеседуем.

А потом улыбается так, что мне становится нехорошо.

Только вот бежать некуда.

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20