Библиотека :)

Мой опасный 831K - Татьяна Гончарова - Елена Сергеева (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Мой опасный

Глава 1. Мошенница

Очередной напряженный день в академии космодесанта подошел к концу. После тяжёлой тренировки и душа, удовлетворенная результатом дня, я выхожу из тренажёрного зала.

Широкий коридор спортивного корпуса академии космодесанта пуст. Уютный привычный полумрак, к который уже примелькался за этот год.

Только вот интуиция срабатывает. В момент, когда меня атакуют — я уже готова. Тело мгновенно выходит в боевой режим.

Инстинктивно пригибаюсь — гибкий хвост с выпущенным жалом проносится над головой.

Обладательница этого хвоста разъярённо рычит и атакует уже всерьёз — короткими стремительными ударами.

Отступаю, перегруппировываясь. Влажное полотенце летит в лицо нападающей, она отбивает его и недовольно скалит зубы. Бросается на меня с новой серией ударов.

— Мошенница! — рычит она мне между неудачными атаками. — Полукровка не могла победить меня! Чистокровного рихта!

Сорейн, стерва. Всё же решилась на меня напасть. Да и не одна, а с подружками! Небось караулила, тварь. Надо было ей нос сломать на той тренировке, чтобы лучше дошло.

Чистокровный рихт. Ну да. Она рихт, как и её припевалки. Все высокие, сильные, гибкие.

Прирождённые хищницы с тренированными телами, длинными шипастыми смертоносными хвостами — такие и авиационную сталь пробьют, если навыки грамотно поставить.

У этих курсанток все неплохо с этим делом. И поставлено все что нужно, и натренированы связки и реакция. Грациозные машины для убийства. Тут других не готовят.

Я тоже курсантка этой же космоакадемии. Мы все закончили второй поток в первой десятке рейтинга. Получили в награду распределение на эти дополнительные курсы, но почему-то эти сучки до сих пор считают, что мне здесь не место.

В чем-то они и правы. Я полукровка. Отброс для таких, как они. У меня, полукровки, дочери чистокровного рихта и женщины-человека, не могло быть против них ни единого шанса.

Если бы не… одно очень важное обстоятельство.

Большое такое обстоятельство. Величиной с громадный эсминец. На котором я выросла. Легендарный эсминец Мрака.

Космическая Тьма! Да я родилась на этом корабле!

Его команда — матёрые рихты, лучшие из лучших. Капитан Мрак не держал других. И все они для меня как члены семьи, потому что нянчили и возились со мной все мое детство. А когда подросла, то и тренировали, не делая скидки на мое происхождение. Как рихта тренировали.

Мои строгие и суровые многочисленные дяди и тети до сих пор меня называют малышкой Дианой. Обожаю их всех не меньше, чем маму и папу. И они тоже обожают меня, с самого моего рождения баловали, сколько я себя помню.

По своему, конечно. Спуску так-то мне не давали особо. Но меня не интересовали куклы или мягкие игрушки. С самого детства моими любимыми игрушками стали разнообразные смертоносные штуки, которыми были увешаны мои няньки с головы до ног.

Да я бластер разбирать научилась раньше, чем ходить.

Мама была в шоке, пыталась подсовывать мне плюшевых зайчиков и тому подобную ерунду. Но я с самого начала знала кем я стану. Поэтому все эти яркие пластиковые безопасные игрушки не вызывали у меня никакой реакции. Но стоило папе положить рядом разряженную обойму…

Маме пришлось смириться. Потом на моих сестричках отыгралась. На Майе и Габи. Те вот девочки девочки, хоть и освоили основной курс бойца от моих же учителей.

Да и папа у меня, член ударной группы на эсминце Мрака, никогда не давал мне слабину.

Эта стерва Сорейн, думая, что я обычная полукровка, даже не понимает, с кем связалась. Не уяснила, потому что не со мной в группе училась все эти два года. Там-то я уже навела порядок. Никто не лезет. Опасаются Дикой Ди. С Сорейн же мы схлестнулись уже здесь на сборах.

Не нравятся ей мои результаты. Ага. Особенно не нравится то, что они лучше ее. Подозревает, что подстраиваю как-то.

Ну-ну. Самое время для сюрприза. Да, я полукровка. Но ни разу не слабая!

Меня тренировали лучшие, выжимая из моего несовершенного тела все возможное. Пора поставить и эту выскочку на место.

Мой короткий чёрный хвост азартно вздыбливает шерстинки. Да, у моего малыша нет жала, и он в три раза короче, чем у чистокровного рихта, но он тоже тренирован, есть чем удивить. Никогда его не стыдилась и не прятала, как многие полукровки. Он такая же часть меня и моего боевого тела, как и остальные конечности.

Бегло оценила обстановку. Коридор почти пуст.

Сорейн и всего две подружки? Три чистокровных самки рихта на одну полукровку?

Пфф… маловато. Вот если бы хотя бы семь…

Я позволяю кулаку Сорейн скользнуть вдоль моей скулы. Поворачиваю голову, пропуская удар совсем близко — так, чтобы она сама сократила дистанцию на нужную мне величину.

Разворот! Мой хвост бьёт её в верхнюю часть спины — хлёстким выверенным ударом. Мы как раз очень близко, длины моего боевого малыша хватает.

Там, под майкой, у Сорейн — основание позвоночного гребня. У меня гребня нет, что не мешает мне иметь такие же чувствительные точки, как и у чистокровного рихта.

Мне, моих тренировок с папой хватило, чтобы эту часть тела я не подставляла. А вот Сорейн, похоже, про кое-какие свойства собственного тела, пока не в курсе. Да и самоуверенности у нее через край. Не ожидала, что я ее хвостом. Обычно полукровки его вообще не используют, не понимаю почему.

Отличный удар, кстати! Сорейн отрывисто вскрикивает и валится на пол. Получила?

Её подружки оторопело смотрят на свою поверженную лидершу, за что их тут же встречает расплата.

Не теряя ни секунды, я взрываюсь секретной серией, которую отдельно ставил мне папа — тот самый Гранк Чамесс, позывной Камень, лидер атакующей группы команды Мрака.

Вся команда уже в легендах ходит давно. Не сомневаюсь, что если бы эта троица знала, кто мой отец и кто меня тренировал, даже не дернулись бы в мою сторону.

Но я не привыкла выпячивать свою родню. Сама в состоянии пробиться наверх. Меня так учили и этот урок я хорошо усвоила.

Даже до конца не довожу связку — у моих ног лежит уже вся троица.

Наклоняюсь, хватаю Сорейн за волосы, поднимаю, чтобы видеть его лицо.

— Полукровка не только тебя, двух твоих подружек тоже только что одолела! Недурно для нечистокровной? — цежу я сквозь зубы.

Интуиция вдруг взвывает сиреной, но ничего не успеваю сделать, нового нападения не ожидала…

— Отвали от неё, тварь! — рычащий мужской голос и несущаяся ко мне большая смазанная тень на границе зрения.

От внезапного мощного удара мне не удаётся уклониться — меня попросту сносит от Сорейн в сторону, я перекатываюсь по коридору и сжимаюсь в клубок от острой боли в боку.

Глава 2. Отмороженный

Дикая вспышка боли в боку почти тут же стихает. Хоть какие-то плюсы от моего происхождения есть.

Я не чистокровный человек. Я полукровка рихта, мой болевой порог и регенерация ниже, чем у чистокровных, но всё равно очень высоки. Выше, чем у мамы и сестер, по крайней мере. Тут мне повезло.

Тем не менее я даю себе несколько лишних мгновений, чтобы тело справилось с нанесённым ему ударом, и оглядываюсь, пытаясь понять, кто ещё на меня напал. Благо он не атакует больше.

Над Сорейн заботливо склонился Орд — здоровенный рихт, старшекурсник. Ему скоро выпускаться, но они с Сорейн уже обменялись парными подарками — подтверждение того, что они выбрали друг друга в пару и скоро поженятся.

Мда, Орд — это серьёзно. Как и его друзья — они пока не вмешивались, но здоровенными заряженными машинами убийства стояли за его спиной, мрачно посматривая на меня. Рядом с ними поднимались и припевалки Сорейн.

— Со, малышка, что у вас тут? — Орд осторожным бережным жестом прикасается к плечу Сорейн.

В его голосе столько нежности и тревоги, что у меня сердце сжимается. В исполнение этой грубой и молчаливой горы мускулов выглядит просто убийственно. Так на моего папу похож в минуты его нежности к маме.

— Я говорила тебе, — голос Сорейн такой жалобный, что вызывает тошноту. — Чамесс мошенница, обкололась стимуляторами. Мы с девочками подошли поговорить, но она сразу напала. Бешеная сучка.

Орду хватает слов своей самки. Его хвост, только что бережно гладящий хвост Сорейн, взлетает в атакующую позицию над плечом. Опасность!

Его бросок в мою сторону выглядит смазанной смертоносной молнией.

Походу, мне конец. Самец, защищающий свою пару… Ему сейчас вообще всё равно на любые мои слова. Хорошо, если просто помнёт, так, что в лазарете придётся несколько дней отлёживаться.

Самка для любого рихта это самое святое. Я знаю. Мне вот не светит такая забота ни от одного рихта. Полукровки их никогда не привлекали.

Впрочем, меня не просто так тренировали. Если не навалять ему, то минимизировать нанесённый мне ущерб смогу. Это программа минимум. Собралась, Ди!

Программа максимум — вырубить его нахрен, чтобы лучше выбирал пару. Свезло же идиоту, мстительную лживую сучку выбрать.

Впрочем, природа рихтов непредсказуема.

Вот мои мама и папа, например. Папа выбрал себе пару из людей. Да и мама. Человек. Ни хвоста, ни гребня, так, из бонусов её странного набора генов — лишь повышенный болевой порог и регенерация. Запала на опасного рихта, который выше ее на полторы головы.

Всё это проносится в моей голове со скоростью звука — побочный эффект провала в глубокий пси-режим, который я болью и в прямом смысле кровью себе натренировала.

Именно его я сейчас и задействовала — единственное, что способно мне сейчас помочь в схватке с громадным старшекурсником, будущим космодесантником, который нацелился вбить меня в пол. Карать и карать меня за агрессию к его самке.

Пока Орд несётся ко мне — доли секунды, но мне их хватает — прикидываю положение тела, векторы атаки и незаметно группируюсь.

В этот момент Орд вдруг оттормаживается. Смотрит куда-то за меня.

В хищной атакующей стойке, Орд… сигналит хвостом что-то такое, что не укладывается в моей голове. Прочитываю мгновенно его хвостовой разговор: Орд яростно приказывает кому-то отвалить и не вмешиваться.

Поворачиваю голову и успеваю заметить еще одного рихта. Тоже старшекурсника.

Как круто, что я в глубоком пси-режиме… успеваю в деталях рассмотреть всё!

Со стороны тренажёрного зала хищным скользящим шагом приближается высокий поджарый рихт… Явно только что из душа — по его обнажённому умопомрачительно-рельефному идеальному торсу текут капельки воды.

Густые черные волосы взлохмачены. Влажные. На нём только черные штаны, обтягивающие длинные мощные ноги.

Узнаю его тут же — это же тот самый отмороженный Хард Зартон!

Совершенно неуправляемый обезбашенный рихт. Я дикая, но этот просто бешеный отморозок. С ним вообще никто не хочет связываться!

И… этот самый Зартон, в данный момент, равнодушно перешагивая через меня… жёсткими взмахами мощного длинного хвоста сигнализирует выскочившим жалом Орду: “Кому ты сказал отвалить?!”

Дальше… просто месиво. Хард судя по всему вообще не смотрит на габариты Орда, на то, что у него за спиной ещё четыре не менее габаритных друга, тоже старшекурсника.

К тому же тут в себя уже пришли три вполне себе боеспособные самки, тоже кстати серьёзная ударная сила, если отнесутся к бою всерьёз.

Харду… на это плевать. У меня только челюсть отвисает — потому что я узнаю в его движениях крайне серьёзные связки. Помню из обучения боевых рихтов на родном эсминце.

Хард не убивает, но намерен покалечить так, что дальнейшая служба парням точно не светит.

Драка жуткая. Мелькают хвосты, кулаки. Тонкие росчерки крови во все стороны. Месиво, просто месиво. И все это под аккомпанемент настоящего звериного рыка, от которого кровь замерзает в жилах. Хищники схлестнулись не на жизнь, а…

— Да он же насмерть бьёт, Орд, ну его! Отморозок же, сваливаем!

Ещё несколько хлёстких сочных удара, глухой сдавленный крик боли, и прочего.

Я вываливаюсь из пси-режима, потому что и так уже недопустимо долго в нём пробыла.

Оторопело моргая, смотрю на мощную рельефную спину Зартона, пытаясь осознать. Слухи про него правда. Всё правда. Бешенный… просто зверь…

Напавшие на меня рихты уже свалили — быстро и решительно. Я их понимала. Лишиться будущего из-за глупой драки с отморозком никто не хотел.

Я всё ещё на полу. Снизу вверх смотрю на него неверящим еще взглядом, что все закончилось так быстро.

Зартон оборачивается, скользит по мне с ног до головы совершенно нечитаемым взглядом. Задерживает взгляд холодных равнодушных глаз на моём бьющемся в экстазе черныше — я тут же призываю свой хвост к порядку, прячу за бедро.

Зартон отводит взгляд и направляется обратно в сторону душевых, небрежно прихватив по пути полотенце, что он сбросил на пол.

— В следующий раз бей так, чтобы никто не встал больше, — низким резким голосом говорит он, поравнявшись со мной.

Глава 3. Отец

Дрэго Зартон. Прославленный командор, бывший ректор академии космодесанта. Куратор интенсивных курсов для перспективных курсантов-псиоников.

.

Мой хвост снова сорвался с контроля и от души, с размаху, грохнул по столу.

Я поморщился. Что-то удар не очень.

На этот раз с полным осознанием, что делаю, нанёс сокрушительный удар самым остриём хвоста по столешнице.

Стол хрустнул и красиво раскололся на две ровные половины.

Закажу новый, а пока поработаю в кабинете жены. Главное, чтобы не на кухне. Там, от вида её соблазнительной попки с белоснежным пушистым хвостиком, будет не до работы.

Впрочем, сейчас даже мысли о жене, моей обожаемой Белоснежке, не помогали.

Разрушение мебели лишь слегка выпустило злость. Точнее, служило вещественным доказательством: если я её выплесну на полную, у меня добавится проблем в виде уборки осколков и замены разбитого. Ни к чему.

Не говоря уже о том, что случится, если я начну вымещать злость иначе и бесконтрольно.

Я заходил по кабинету, призвав себя и хвост к порядку.

Как было хорошо, когда дети, все четверо, были мелкими. И были подконтрольными, понятными. Даже наш младший — дикарь-Хард.

С самого рождения с ним было сложно. Лика даже сказала, что нам хватит детей, и я с лёгкостью её в этом поддержал.

Четверо росли. Самый серьезный и понятный Гай, старший. Женат уже. За него и я, и Лика, спокойны.

Второй, Дрейк, тот ещё хитрец со взглядом-рентгеном из-под белой чёлки. Сильный, умный рихт, давно уже сам строит свою жизнь. Далеко не всё я у него одобрял. Но зато был полностью спокоен. Этот точно не пропадёт.

А вот младшие… Моя принцесса, единственная дочка, Мирей, вляпалась по самую белоснежную макушку! Да, взрослая уже. Но не для меня.

Но надо же было ей податься к нашим вечным врагам орсам! Зачем? И ведь ни слова. Все молчком!

Это бесило больше всего! Я ведь вполне адекватный отец. Всегда ее поддерживал. Не сразу, конечно, но я старался.

Да, с соседями-орсами сейчас мир. И завтрашняя поездка моя по согласованию с ними. Грил выступил посредником, а я ухватился за эту возможность тряхнуть стариной. Засиделся в тихой гавани. Захотелось адреналина в кровь.

И думать не думал, что Мирей уже там. Про Дрейка знал. Он ведь консультировался со мной.

Но Мирей! То видео, как гарпун в грудь.

Для меня безопасность детей всегда была превыше всего. Как проверил все, сразу решил. Мирей надо оттуда вытаскивать. Точно натворит дел. Теперь и поездка эта казалась очень удачной возможностью.

Рвану туда сразу, как разберусь окончательно со нашим четвертым — Хардом.

Младший сын… Обожаю всех четверых, но спуску никогда не давал. Ни одному, даже Мирей.

И не дам. Особенно Харду. Его нужно пока в строгости. По себе знаю.

И в этот раз малыш Хард перешёл черту.

Всё. Теперь точно всё.

Не отвертится.

Я и Лика, экстра-псионики, уже много лет курируем особые пси-курсы на базе академии космодесанта. Лика закончила академию, когда я был ректором. Мы с ней крайне ценные псионики и кураторы. Да и связей у меня во флоте полно. Точно знаю, чем прижать.

Пусть мелкий сын уже давно и не мелкий, вымахал в здоровенного злющего рихта. Но и я тоже не зря столько по космосу помотался, и прославленным командором считаюсь не зря.

Уж с собственным сыном справлюсь. Даже с таким дикарём обезбашенным, как Хард.

В этот раз прижму так, что сыну придется голову включать, а не на одних инстинктах жить.

Собственно, я его уже.

Деваться ему некуда. Он закончит наш курс экстра-псиоников. Причём под надзором родителей: моим и Лики. И стимул у него есть. Не зря я и Дрейка еще подключил. У него с младшим лучше всего удавалось контактировать. На одной волне почти.

И не просто так закончит. Я ему “отличную” команду подобрал. Посмотрим, посмотрим. Хард всегда одиночкой держался. Не выйдет, малыш. Будешь у меня командиром. Я-то знаю твой потенциал. Не хотел ответственности, но я тебе не дам опять в тени отсидется. Пора и тебе Хард свои способности подключать на полную.

А в то что так и будет, я не сомневался нисколько. Ребята в его команде не дадут. Не простые все. Тоже с характером. Но и перспективы хорошие. Лично отбирал ведь.

Вот пусть именно такими, как сам Хард, ни во что не ставящими правила, сын и командует. Посмотрим как справится.

Даже полукровку в его команду добавил. Диана Чамесс — несмотря на происхождение, по показателям на уровне среднего рихта. Глубоким пси владеет, что само по себе для полукровки недостижимо.

Впрочем, вспоминая, как и где она росла, и чья дочь, я был уверен. Девочка справится.

Очень хорошо помню, как для команды Мрака запускали ускоренный интенсив на полигоне академии. На самом высоком уровне сложности, который за всю историю академии включали несколько раз.

Кстати, я сам, когда ещё был в строю, в составе нашей команды проходил эту жуть. Не хотел бы повторить этот опыт. Но прошли. И команда Мрака прошла. Отличные спецы у него.

Родители полукровки — рихт Гранк Чамесс и человек Кэтти Тимс. Хорошо их помню на полигоне. Их команду тоже. Показатели их дочери, Дианы Чамесс, выглядят нереальными. Но, зная родителей, уверен, это для неё далеко не предел.

Мысли тут же свернули к собственной дочери, Мирей, и хвост чуть не выпустил иголки между шипами. Да… до пушистого хвоста она меня уже раз доводила, когда решила всё по-своему и не пошла учиться тем путём, который я для неё приготовил. Тогда я пошел на компромисс, в этот раз его не будет. У орсов еще слишком опасно.

И в этот раз я обойдусь без пушистых хвостов. Мирей пока далеко, нужно сначала до нее добраться.

В комнату тихо вошла Лика, выразительно посмотрела на разломанный стол и улыбнулась.

Как всегда при виде жены, в груди растеклось тепло, мой хвост сразу потянулся к её соблазнительной пушистой кисточке на кончике белоснежного хвоста.

— Ты опять ломаешь мебель? — мурлыкнула она, и потянулась ко мне, чтобы обнять.

Падая в её спокойную нежность, как в прохладную воду, обнял, вмял в себя, сжал хвостом её ласковый пушистый хвостик. Белоснежка моя…

— Мне надо уехать. Ненадолго, — выдохнул в её белоснежные волосы.

— Из-за этого злишься? — спросила Лика и погладила меня по перенапряжённой спине. — Кто из наших младших снова что учудил? Харда ты уже скрутил в узел. Мирей?

Я глубоко вздохнул. Насквозь меня видит. Не буду говорить Лике про дочь. Испереживается.

Сам всё решу. Может, я уже и не молод, и дети взрослые, я всё ещё в строю. Как самец, я более чем в состоянии защитить свою самку и свою семью.

Впрочем, отвечая жене, на её вопрос, я не соврал.

— Всё ещё твой младшенький.

Лика немного отстранилась. Запрокинув голову, с иронией посмотрела на меня.

— Мой младшенький? — улыбнулась она, заставляя меня затаить дыхание от её улыбки. — Может, всё же твой? Я когда смотрю на вас двоих, тебя и Харда, копировальным аппаратом себя чувствую. Учитывая рассказы твоей мамы про твоё детство, Хард прям ты. Один в один.

Да, Лика права. Я в Харде и сам легко узнавал себя, молодого и дикого. Кулаками и хвостом пробивал себе всё то, что имел и имею до сих пор. Я в его возрасте совсем дурной был. Бешеный просто. Только вот из-за пограничного конфликта пришлось резко повзрослеть.

И Харду придётся. Повзрослеть. Пограничных конфликтов, к счастью, не предвидится. Но я своему сыну уже организовал условия для взросления.

Я усмехнулся, признавая правоту жены, и ласково провел по её волосам. Наклонился, нежно поцеловал теплые сладкие губы своей Белоснежки. Дурею с нее просто. Всегда так было. Вообще не могу себя сдерживать в ее присутствии.

Лика довольно заурчала, прижимаясь ко мне, невысокая, тонкая, нестерпимо желанная.

— Ты знаешь, что я права, — выдохнула она в мои губы. — А ещё я знаю, что ещё поможет тебе справиться с твоей злостью.

Я хмыкнул, взял жену на руки и понёс в спальню. Время до отлета еще есть. Потом несколько распоряжений на счёт Харда и в дорогу — вытаскивать из передряги нашу дочь, мою принцессу, сунувшую куда не надо свой белый колючий хвост, совсем как ее мама в молодости.

Глава 4. Сын

Хард Зартон

.

— Хочешь сказать, сын, в этот раз ты тоже не виноват? Они первые полезли? — со злым сарказмом задает вопрос отец.

Его хвост открыто показывает короткими яростными росчерками, насколько тот в гневе.

— Первые. Вполне можно провести опрос и поднять записи, если мне не веришь, — хмыкаю я.

Снова эта медичка гребанная донесла. Вряд ли кто из парней. Там серьезные рихты. Жалобы не в их стиле. Скорее всего самки дурные их проболтались. Никогда этих пусторезок не любил. Только для одного и годятся. А чтобы серьезное что им доверить…

Нет. Никогда в команду к себе не возьму ни одну фифу. Бесят просто своими визгами по делу и без. Даже рихты. Все равно бесят.

Единственные две особи женского пола, что я принимаю в своем кругу — это мама и сестра.

Мама — это понятное дело. Да и отцу повезло, конечно. Мне так вряд ли подфартит.

А Мирей вполне способна проявлять признаки здравомыслия. Истерик глупых я за ней тоже не замечал. Другое дело, что она сама меня стороной обходит, считая бешеным.

Ну я не спорю. Иногда срывает. Пусть. Зато и считаются со мной наравне со всеми. И не лезут лишний раз со всякими глупостями.

Лениво отслеживаю, как мой официальный куратор на этот год и отец по совместительству, знаменитый и прославленный командор Дрэго Зартон, медленно берет себя в руки и сбавляет тон.

— Думаешь снова отсидишься в сторонке, как в академии? — мрачно изрекает он, раздраженно смяв лист с распечаткой и швырнув его в корзину. — Не выйдет. Мне тут Дрейк рассказал о вашем условии.

Я напрягаюсь. Ну братец. Подставил. Молодец.

— Так вот. Просто так ты этот курс на жопе ровно не просидишь. Придется вкалывать.

Я иронично приподнимаю бровь. Это я-то боюсь вкалывать? Да я…

— Я знаю, что ты был лучший на своем курсе. Но здесь другие правила, сын. Мой курс и мои правила. И тебе придется их выполнять.

Я вопросительно изгибаю кончик хвоста. Слова, папа. Пока только слова. Ничего в них пугающего для меня нет. Новые правила, так новые правила. Я все равно буду первым.

— Курсант Зартон, — сухим официальным тоном обращается ко мне он, и я вытягиваюсь в струнку, принимая эту игру.

Я могу следовать правилам. Дисциплина мне знакома. Но это не значит, что в решающий момент я не поступлю по-своему. Ты ведь сам меня учил, что настоящий боец тот, кто следует своей интуиции, опираясь на выданные инструкции. Только это отличает хорошего бойца от настоящего профи.

— С сегодняшнего числа назначаетесь командиром отдельной группы 1-КА. Состав уже собран в третьей казарме, — протягивает мне лист со списком. — Даю день на знакомство и оценку команды. С завтрашнего дня у твоей группы полная нагрузка. А в конце года ты поведешь их на полигон. Пройдет твоя команда, значит зачту тебе этот курс. Нет – останешься на второй круг и забудь про карьеру в компании Дрейка. Он берет лучших.

Я неверяще щурюсь. Он не может так!

По глазам понимаю, что очень даже может. Переубеждать бесполезно. Гадство! Опускаю глаза на список, и в зрачок сразу бьет первая же строчка. Диана Чамесс! Самка! В моей команде!

Папа, тебе совсем не жаль эту бедную девушку? Или ты так решил мне подосрать назло?

Гребень вырывает предохранительный клапан на форме и с треском прорывается наружу.

Я зол, нет я просто в бешенстве, но холодная ярость пока не туманит мысли. Я четко продумываю варианты. Она сама уйдет. Я уж постараюсь.

Опускаю глаза ниже и красная пелена становится темнее. Еще одна! Ты мне всех девок что ли запихнул, что были?

— Это еще не полный список, — продолжает отец. — Через неделю жди пополнение. Я уеду на это время, но не думай, что за тобой не будет кому присмотреть. И вытеснить нежелательных курсантов из команды у тебя не получится, Хард. Сразу предупреждаю. Я никого не переведу. Даже по собственному желанию, — с мрачной решимостью отрубает он.

Ну это мы еще посмотрим, папа.

Коротко киваю.

— Так точно. Понял, цан Зартон. Разрешите идти?

— Идите, курсант, — такой же сухой и короткий ответ. — Сын, это последний шанс, — негромко добавляет он.

Смотрим пару минут пристально в глаза друг другу. Постепенно я расслабляю хвост и опускаю гребень.

— Я знаю, пап, — серьезно отвечаю я.

Резко разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Ничего, справлюсь. Командование, так командование. Плевать, мне нужно в компанию к Дрейку.

Насчёт шанса… последний, не последний, моя команда будет лучшей. Но девок в ней не будет.

Глава 5. Воспоминания

Мои руки двигаются на автомате, собирая и аккуратно складывая вещи в походный кофр. В этом нет особой необходимости, ведь переезд чисто символический. Просто перетащить свои вещи из одной казармы в другую. Вот и все. Многие так и делают.

Я нет. Жизнь на эсминце, да и родители приучили меня к тотальной аккуратности в отношении к своим вещам. Ведь на флоте никогда не знаешь, когда начнется боевая тревога.

Честно говоря, я так ни одной и не застала. Спокойно было в нашем секторе. И в двух других, где мы патрулировали, за время моего детства.

Но капитан Мрак не давал расслабляться своей команде. Учебные тревоги он устраивал с завидной частотой и регулярностью. Мне нравился тот азарт, который сразу прокатывался по позвоночнику, стоило услышать знакомый сигнал.

Да, малышкой я обожала всю эту строгую суету, которая меня окружала в такие моменты. Даже бегала и собиралась вместе со всеми, стараясь уложиться в строгий норматив. Сначала меня гоняли, чтобы под ногами не путалась. Но потом махнули хвостом и разрешили.

Мне даже место выделили для сбора. Свое специальное. И в протокол прописали. Вот я тогда гордилась. Не понимала глупая, что настоящая тревога — это совсем не так весело.

Потом мне папа объяснил, да и мама делилась воспоминаниями. Я и сама подросла и мозги включила. Но вот только планов своих не изменила. Я буду служить в космодесанте. Как папа и мама. Это моя главная цель.

И плевать, что я полукровка. Мама же смогла окончить академию, хоть она и человек. Значит у меня в два раза больше шансов, как минимум. И этот интенсив, на который я попала, тому полное подтверждение. Ведь сюда лучших из лучших приглашали.

Еще бы. Куратором всего курса будет легендарный Дрэго Зартон. Конечно, все из кожи вон лезли, чтобы сюда попасть. И у меня получилось!

Это не просто большая удача, это огромная, просто сказочная возможность проявить свои сильные стороны и прокачать остальные свои навыки. Мега-крутой шанс!

И я буду зубами держаться, чтобы тут до конца года остаться.

После обеда пришло долгожданное сообщение о распределении по группам. Я попала в команду 1-КА, и мне надлежало явится в третью казарму с вещами.

Собственно, все получили похожие сообщения и теперь спешно собирали вещи и торопливо разбегались по назначенным группам, чтобы успеть занять более удачное место в казарме.

Мне было все равно, где будет моя койка. Я привыкла к такой жизни на эсминце. Да, там у всех были свои каюты, как у нас комнаты в академии, но все равно команда постоянно толклась либо в коридорах, либо в местах общего сбора. В тренажерном зале, например.

Поэтому большим количеством боевых рихтов в одном помещении меня не испугать. Даже интересно будет сравнить обстановку.

Рихты… Почему-то невольно сразу та вчерашняя сцена перед глазами снова возникла. И Хард этот отмороженный и полуголый во весь свой внушительной рост нависающий надо мной. В животе заметно потеплело, а мой короткий хвост сам собой свернулся в тугую пружину.

Мысленно дала себе подзатыльник. Я ведь уже давно не маленькая восторженная малышка, которая этих рихтов влюбленными глазами на корабле провожала.

Мне тогда они полубогами какими-то казались. Я тесное и долгое общение подогревало мою привязанность. Теперь-то я вполне представляю реальную картину.

Хорошо родители вовремя объяснили, а то так бы и ходила с розовым туманом в башке до первого столба. На эсминце-то ко мне как к равной всегда относились, не замечая мое происхождение. Привыкли.

Мама долго наблюдала с тревогой за тем, как я расту. За моими играми, но потом все же решилась открыть мне глаза на некоторые неприятные вещи. И папу попросила поговорить на эту же тему.

Наверно, финальной точкой для такого решения послужило мое наивное желание, которое я высказала вслух. Я тогда заявила со всей детской убежденностью, что выйду замуж только за такого же рихта, как и папа. И что других кандидатов даже рассматривать не буду. Только рихтов, потому что они самые классные.

Мама тогда криво улыбнулась, как сейчас помню, и осторожно подбирая слова, объяснила своей маленькой дочке, что это все очень хорошо, но скорее всего неосуществимо. Потому что…

Да просто потому что ни один рихт никогда не женился на полукровке. Ни один. И никогда.

Я была упрямым ребенком. И заявила, что в таком случае буду первой, с кем это случится. Мама пыталась переубедить, но натыкалась каждый раз на мою непрошибаемую уверенность. Я верила, что так и будет.

Дурочка была мелкая. В сказки еще верила.

Улыбнулась про себя, вспоминая наши долгие споры. Мама пыталась мягко донести до меня реальное положение вещей.

Потом подключился папа. Он не мягчил. Просто сказал, что его девочки для него всегда самые лучшие и любимые. И он будет меня любить меня всегда, а на остальных я могу просто наплевать и даже не забивать себе голову их стереотипами сраными.

Мама тогда возмущалась, что он вообще неправильно разговаривает с ребенком. Бегала за ним и пыталась полотенцем треснуть. Папа смеялся и убегал, схватив меня в охапку. Я тоже радостно визжала и хохотала от их веселой игры.

Хорошее время. Яркие и ничем не замутненные эмоции. Мир делился очень просто на плохих и хороших, и других красок не было.

Да, детство у меня было слишком радужным и не омраченным никакими внешними обстоятельствами. Это потом, когда мы уже переехали, я поняла все, что пытались мне родители донести.

Они вышли в отставку со службы. Эсминец перестал быть нашим домом. Родители выбрали тихую, уютную и безопасную планетку.

Мама так радовалась, что наконец-то у нас будет нормальный дом, а не эта металлическая коробка над головой, и девочки будут жить в идеальных условиях: чистый свежий воздух, природа, школа, друзья…

А мне не нравилось. Скучно резко стало. И вокруг все такие… другие совсем. И школа мне тоже не понравилась. На меня там косились, как на чудище какое-то. У сестер были маленькие и тонкие хвосты, они не выделялись особо и легко скрывались под одеждой. А вот я свой никогда не прятала. Пришлось вынести кучу негатива сначала, даже насмешек от одних и пристального ненужного внимания от других.

Но я привыкла. Приспособилась. Ведь моя семья была рядом. Они поддерживали. Даже друзей завела.

От иллюзий лишних избавилась в отношении рихтов. Поняла, что мне абсолютную правду про них говорили.

Полукровки не вызывают у рихтов ни-че-го. Вообще. Полный ноль. Пустое место.

Мои надежды встретить свою половинку среди рихтов и создать семью? Пфф… У человека, как у моей мамы, в миллиард больше шансов словить секретный набор генов.

Тот самый, странный генетический набор, который повышает болевой порог и делает самок человека привлекательными для самцов-рихтов.

Исключительно самки для самцов. Не наоборот.

Вот только на полукровок это правило не распространяется. Не зафиксировано ни одного случая брака между рихтом и полукровкой. Вообще. Никогда. За всю историю. Ни одного.

Вот так. Пришлось мне принять и эту правду. Детские мечты разбиваются больно, но эта боль короткая. Я просто поменяла одну мечту на другую.

А вот цели своей на изменила. Думала, маму удар хватит, когда я заявила, что поступаю в академию космодесанта. А папа, наоборот, довольно хмыкнул и одобрительно мне подмигнул.

Знала, что будет сложно здесь. Но я выдержала. И дальше буду упорно двигаться к конечной цели. Я стану лучшей. Пробьюсь. А потом…

Я вернусь на свой бывший эсминец победительницей. Я хочу там служить. В команде лучших.

Капитан Мрак, конечно больше не командует, но сама команда и статус легенды остались.

Раньше был легендарный эсминец Лакра, потом Мрака, теперь это эсминец Кирана, тоже выдающегося во всех отношениях капитана.

Туда до сих пор отбирают самых самых.

И я туда попаду. Любой ценой.

Глава 6. Новая команда

В третьей казарме уже было достаточно курсантов. Большей частью незнакомых и старше меня.

Рихты привычно держались обособленно. В стороне от всех. С досадой заметила среди них свою недавнюю соперницу Сорейн.

И эта стерва здесь со своим парнем! Веселые нам предстоят дни притирки я чувствую.

Я не стала идти далеко и заняла кровать с края, почти у самого выхода. Мне так удобнее и в случае тревоги ближе бежать. Никогда не понимала этой градации ценности по близости к окну или информационному монитору. Все сообщения дублируются на личный ком.

Какого лысого рихта мне нужен стационарный под боком? И так отлично проживу.

Меня заметили. Сорейн возмущенно фыркает и делает вид, что ей совсем не интересна моя персона. Отворачивается показушно. Ну-ну. Скоро у тебя не получится так открыто меня игнорить. Засунули в одну команду, значит, придется взаимодействовать. Это после эсминца очень хорошо на подкорке застряло.

Там от вот таких вот мажористых быстро избавлялись, если они начинали из себя пуп вселенной строить. Посмотрим как здесь будет. Главное, чтобы командир достойный попался. Это самый важный фактор. Без него и команды не будет.

А вот подружаек мажористой стервы не видно было. Уже легче. В одного она то она не такая смелая будет. Только ее парня рядом с ней заметила. Он мазнул по мне цепким предупредительным взглядом, но больше ничем своего интереса не показал. Отвернулся и продолжил разговор.

Неприятно, что его дружки тут были полным составом. Я их хорошо запомнила. Все в команду попали.

Интересно, а того бешеного Харда куда распределили?

Едва удержала хвост неподвижным, вспомнив его. Как дрался, жесть же просто… Не знала бы, кто он, чей сын, долго бы гадала, где он так прокачался. На уровне ударных рихтов на моём родном эсминце.

Но отбитый точно. Напрочь. Не удержала всё же хвост — чёрные шерстинки на кончике приподнялись от воспоминания, как Хард в атаку бросился. И этот росчерк мощного хвоста «Кому ты сказал отвалить?!».

То есть ему вообще было не важно, кто, зачем, почему, сколько их, какие причины… Его послали — и всё, понёсся аннигилировать. Капец просто.

Вот не повезет команде, в которой он окажется. Это ж сколько командиру с ним бодаться придется.

Ну это не мои проблемы, хвала космосу. Я лишь винтиком буду в общем механизме. Хорошим, отлаженным, рабочим винтиком. Это тоже немаловажно.

Я это еще на эсминце уяснила, когда видела четкую работу каждого члена команды.

Когда каждый знает, что ему делать и уверен в своем партнере — эта команда единым спаянным организмом становится и ее не так просто победить. И работать в такой единой связке значительно легче и эффективнее.

Пока разбирала вещи, неторопливо и тщательно, как привыкла, продолжила оглядываться по сторонам в попытке предугадать состав моей новой команды.

Так, с рихтами и так все предельно ясно. Ударный кулак для ближнего и дальнего боя.

Вон тот сосредоточенный парень в наушниках и с огромной коробкой каких-то навороченных приблуд — точно техник. Выцепила еще одного кандидата на эту роль. Беловолосый крепыш, увлеченно ковыряющийся лазерным паяльником в какой-то схеме. Хотя он может быть и связистом.

Нет. Вон он связист. Точно. Уж после того как я насмотрелась на маму, когда она настраивалась на работу, то я это очень легко теперь определяю. У них даже взгляд особый, внутрь себя немного. И все время голова чуть вбок, словно прислушиваются к чему-то.

Маленькие штришки в мимике и жестах могут многое рассказать о личности наблюдаемого. Хоть мама мне не верила, когда я ей про это говорила.

Вон тот рыжий — стрелок. Расширяет глаза очень характерно. Тоже видно сразу. Новички щурят один глаз, а этих умельцев отдельно учат брать цель двумя глазами.

Я тоже стрелок, кстати. С детства выбиваю десять из десяти. Сейчас уже сотню из ста могу. Не так легко, конечно, но вполне в состоянии. Меня даже Орчас хвалил, а уж он то не будет врать. Не зачем. Лучший стрелок флота по мнению многих.

Он и тренировал меня. Еле упросила. Пришлось пару недель хвостиком за ним потаскаться. Только тогда согласился.

Добродушный здоровяк в углу, похоже, медик. Смотрит с долей опеки на всех и пальцами шевелит, будто диагност настраивает. Нормальный такой будущий врач, габаритный. Ему точно ничего не будет стоить вытащить даже тяжелого раненого рихта с поля боя. Прорвемся…

Двух псиоников и так было заметно. Веселый парень с яркими синими глазами как раз выстраивал какую-то виртуальную схему на мобильном экране. Рядом пристроился еще один высокий старшекурсник с серьезным взглядом следящий за действиями первого.

Этот второй, кстати, был рихтом. Он единственный сидел отдельно от остальных хвостатых. Поэтому сразу понятно было, что он не из их компании.

Еще парочка курсантов остались для меня неопознанными. Слишком спокойно сидели или лежали на кроватях, занятые своим делом.

Я разложила вещи. Аккуратно застелила постельное белье, вскрыв защитную упаковку. Хвост уже возбужденно подрагивал, в ожидании знакомства с нашим командиром и начала основной программы курса. Мы все тут, откровенно говоря, от безделья страдали эту неделю пока всех собирали.

Поэтому некоторые и лезли на стенку, и стычки эти возникали. Хотелось уже начать настоящую работу.

Особенно я жду интенсива по пси. Хочу прокачаться не хуже папы. Это всегда у меня слабым местом было. Точнее, мое пси заточено строго под одну задачу — максимально точно прицелиться и поразить цель. Все.

А я хочу не только эти навыки развить. Вон сестры меня даже в каких-то направлениях опередили, пока я усиленно качала физические данные. Для поступления нужно было быть в идеальной форме.

И здесь тоже в академии за два года нам пси только основы по верхам давали. Это сильных псиоников сразу выделили и отдельно их тренировали. А нам остатки доставались. Не наш профиль говорили.

Ну ничего, я с этого курса возьму все, что мне не хватало. Готова пахать и днем и ночью. Я просто заряжена до самых бровей.

Словила пару косых взглядов на свой хвост. Рихты, кстати совсем не обратили внимания. Привычно вполне. А вот люди смотрели. Кто-то удивленно, кто-то с насмешкой. Ничего, я вам покажу еще, кто тут будет последним смеяться.

Наконец, нас всех вызвали на плац. Общее построение, где нам и другим группам должны были предъявить наших командиров. Волнительный момент.

Мы построились в большой прямоугольник, встав в три ряда.

Я оказалась в первом, по причине своего невысокого роста. Мамины гены. Но я никогда не комплексовала по этому поводу. Наоборот, так в меня, во-первых, сложнее попасть при стрельбе, а во-вторых прятаться так проще, ну и в-третьих меня всегда вперед пропускают. Тоже неплохо. Все видно.

Цан Зартон начал громким поставленным голосом зачитывать список назначенных командиров.

Да, командир важен. Это несомненно.

Но нам, похоже, кто-то из высших сил космоса решил подосрать капитально.

Именно эта мысль возникла у меня в голове и, подозреваю не у меня одной, когда на плацу нам представили нашего командира на этот курс.

Глава 7. Командир

— Хард Зартон. Команда 1-КА, — резким громким голосом объявил наш куратор цан Дрэго Зартон.

Кто-то за моей спиной тихо застонал. Я себе этой слабости не позволила, но челюсти инстинктивно сжались до хруста. Особенно напряглась, когда взгляд нашего нового командира остановился на мне на короткие два удара сердца.

Я отчетливо уловила угрозу в его глазах, только пока неясную. Хард отвел взгляд и напряжение немного сошло, но вот неприятная тревога никуда не делась. Чего это он? Вроде ни разу мы с ним не пересеклись, кроме того проклятого коридора.

Или его тот случай чем-то зацепил. Мдаа… Не хотелось бы мне становится объектом внимания Харда Зартона. Ни в хорошем, ни в каком другом смысле. Опасно просто и то и другое.

А сама я, противореча своим же мыслям не могла от него взгляд отвести.

Завороженно следила за грациозным хищником, приближающимся к нам.

Я выросла с боевыми рихтами. Меня отдельно учили определять уровень противника по едва уловимым деталям — на эсминце, когда ко мне уже начали относиться всерьёз, и тренировать начали, как рихта, без скидок на моё слабое тело полукровки и женский пол.

Поэтому я легко видела в Харде Зартоне идеально прокаченного бойца.

Глубокий космос, хорош, как же хорош… И крайне, до предела опасен.

И он теперь командир нашей группы на этот интенсив. Рехнуться можно.

Все смотрели на него. И я могла смотреть, не скрываясь. Рассматривать. Оценивать…

Гибкий мощный хвост Харда качнулся и принял неподвижный изгиб за спиной. Я стояла сбоку, поэтому хорошо было видно.

Даже подавила остро вспыхнувшую зависть. Идеальная хвостовая стойка, мне такого миллиметража никогда не достичь. Долго себе ставила, потом забила. На эсминце ею владели далеко не у все, хотя все хотели — крайне эффективно. Из этой позиции легче и быстрее всего атаковать в абсолютно любом направлении.

Длинные сильные пальцы Харда чуть сгибались и разгибались один за другим — странная привычка бойца, предпочитающего рукопашку. Судя по тому, как он держал при этом корпус — с идеальным балансом — просто машина убийства.

Хотя, одного взгляда на Харда было достаточно, чтобы забить на детали.

Всё считывалось разом, комплексом.

Потому что весь комплекс этого поджарого мускулистого великолепия, с внушительным ростом и с соответствующим размахом плеч, выглядел, двигался, даже дышал — убийственно.

Я подняла взгляд на его лицо. Бесстрастное. Даже каменное.

Холодные глаза. Мрачный оценивающий взгляд. Решительно поджатые губы.

На губах я почему-то залипла — красивый и жёсткий рисунок.

Да и сам он красивый… очень. Такой грубой, резкой мужской красотой, залипнуть надолго можно. Там в темном коридоре не успела хорошо рассмотреть. Зато сейчас…

Выдохнула сквозь зубы и опустила глаза.

Некогда мне залипать. Да и не к чему.

Я уже не залипаю на рихтов. Давно себя отучила.

— Команда 1-КА, — резким, сильным и низким голосом произнёс Хард. — Я Хард Зартон. Ваш командир на этот интенсив.

Эта фраза расчертила нашу жизнь на до и после.

Хотя не знаю, как насчёт «нашу». За себя буду говорить.

Мою жизнь располовинила. Но это я только потом осознала.

Пока что мы рассматривали нового командира. Дружно отозвались стандартным воинским приветствием.

Потом последовал короткий приказ нашего командира отдыхать до завтра, а завтра в полной выкладке на полигон Р-2.

Для проверки нашей боеготовности, как он добавил, слегка усмехнувшись.

Его взгляд при этом чуть задержался на мне. Но, скорее всего, мне это показалось.

Глава 8. Полигон

Кажется, я сейчас умру.

Нет, не сейчас. Вот до того синего холма доплетусь. Именно на нём буду умирать.

Пока не время.

Умирать я буду потом. Но обязательно. Сразу после того как проползу под канатами, а потом залезу по верёвке на вертикальную стену в пять метров высотой.

Я рухнула в грязь, преодолевая боль в натруженных мышцах и поползла, прижимая хвост к бедру. Это было необходимо. Он рвался материться на рихтовом, несмотря на свои короткие размеры.

Это вон самцы пусть не сдерживаются. Впрочем, они и не сдерживаются, явно высказывая изгибами хвостов всё, что они думают о своём командире в целом, и об его умственных способностях в частности.

Мне нельзя. Не хочу, чтобы надо мной смеялись.

Я хорошо выучила хвостовой язык, несмотря на размеры моего хвоста. Хорошая знакомая моих родителей, Рания Грил научила. Она чистокровный рихт, её хвост стал коротким из-за ранения. Но она подстроилась и переучила его даже под такую длину, и мне объяснила принцип.

Поэтому изъяснялась я на хвостовом языке очень даже понятно. Но надо мной всё равно посмеивались, когда я хвостом жестикулировала.

Папа говорил, что будто ребенка маленького жесты разбирает. Изгибы хвоста не резкие и хлесткие, а очень плавные, мягкие… Потому что мне приходилось сильно напрягаться, чтобы понятно и правильно все показывать.

Поэтому я не буду материться хвостом, как остальные. Нет. Я не позволю насмехаться над собой!

Я держала хвост идеально неподвижным. Что не мешало мне выстраивать в голове матерные конструкции одна другой длиннее. Наслушалась и насмотрелась на эсминце. Могу и сама так красиво загнуть, что окосеют все.

Гадский Хард! Командир, мать его так! Кто же в первый день устраивает подобное?

Да у него же вся команда два дня будет недееспособна!

Интересно, какой он нам уровень сложности врубил?

Наш интенсив проходит на базе академии космодесанта. Здесь для тренировок специально построены полигоны с динамичной настройкой сложности.

То есть можно устраивать как лёгкую прогулку, так и адовую жестяную жесть, так что самые крутые взвоют.

Капитан Мрак на родном эсминце как-то заказал для своей команды максимальный уровень сложности на таком полигоне. Мои мама и папа там были. Очень не любят про это вспоминать.

Думаю, у Харда всё же хватает мозгов не включать нам максималку, мы бы тут точно сдохли. Но сложность явно выше обычных значений. И даже выше повышенных…

Выше повышенных — так и крутилось в голове, пока я бросала своё тело вверх, и заставляла его карабкаться на отвесную пятиметровую стену.

Это я ща стану повышенная. Или повешанная. Потому что вешаюсь, натурально вешаюсь от этого всего.

Рывок. Ещё. Давай же. Ещё капельку.

Малышка Диана, жги. Бывало у тебя и хуже. Намного хуже.

Ещё метр. Да!.. Твою ж мать!

Скользкая ослабевшая рука подвела, соскользнула с верхушки.

Я мешком полетела вниз.

Чудом ухватилась за верёвку, ободрав ладони, зашипела от боли, гибко изогнулась — откуда силы-то взялись.

Кувырок, точное приземление на обе ноги.

Вскидываю взгляд, чтобы осмотреться, куда дальше бежать, и натурально холодею…

Совсем рядом стоит Хард. Скрестив руки на груди, с совершенно каменным лицом. Странно, как он тут оказался? Страхует что ли? Меня пытался ловить?

Да и похрен на него! Стоит и стоит. Некогда думать! Дальше!

Мне надо добраться до того синего холма, где я и наметила себе большое такое, качественное умирание.

Прыжки по столбикам, вкопанным в землю. Затем через ров, на руках по горизонтальной лестнице, в трёх метрах над уровнем земли.

Подпрыгнуть, подтянуться на руках и перевалить через очередную стену.

Лечь в грязь и ползти, подрагивая от настоящего огня над головой.

Не знаю, как я это пережила. Но справилась.

На финальной точке даже заставила себя — осталась стоять на ногах. Не рухнула на землю, как некоторые рихты.

Стояла, специальными упражнениями восстанавливая дыхание. Нет, я не буду валяться на земле.

Распрямила спину. Спокойно осмотрелась.

Подтянулись ещё несколько курсантов из числа людей. Рихты были уже все тут. Надо же. Я не последняя. Не последняя! Я добежала! Я выдержала!!

Я отдельно проследила за тем, чтобы ни хвост, ни моё лицо, не выдали моих эмоций. Это внутри я могу, как девчонка, прыгать от восторга. Снаружи я буду выглядеть так, будто это всё для меня — пара пустяков.

Наконец, мы встали нестройным строем перед нашим командиром. Руки и ноги еще подрагивали. Ладони противно щипало, но я не беспокоилась на этот счет. Там простые царапины. Обработаю и вся заживет. Не так быстро как у папы, но и не хуже чем у мамы.

Хард оглядел нас всех, каждого с головы до ног. Молча выбросил в сторону хвост.

Я чуть не расхохоталась нервно от того, что он выдал на хвостовом языке. Изгибая хвост и выбрасывая жало, Хард обложил нас такими многоэтажными матюгами, что наш повар на эсминце извёлся бы от зависти.

Ух… Надо запомнить несколько выражений. Особенно одно. Жаль, я там концовку не разобрала. Там было что-то про крайне нетрадиционный способ совокупления таких отсталых моллюсков, как мы, с нашими собственными раковинами.

— Вы не уложились в норматив, 1-КА! — наконец, рявкнул Хард. — Вы космодесантники? Или слизь на сапогах?

Воу, а вот это уже прям мягонько он нас. Только слизь. А не половые органы инопланетной флоры и фауны.

Я промолчала и удержала лицо каменным. А вот кое-кто из рихтов не выдержал.

— С какого ляда мы не уложились?

— Командир, у тебя укладывалка не поломалась?

— Мозги у него поломались, вместе с укладывалкой.

— Хард, твою мать, ты…

Вдруг наступила тотальная тишина. Ого…

Хард вдруг оказался рядом с тем, кто попытался сказать про его мать. Это был здоровенный рихт, выше Харда. Я легко это видела, потому что Хард стоял к нему вплотную, глядя тому прямо в глаза.

Замолчали все. Почему-то стало очень страшно. То ли от совершенно дикого в своей первобытной ярости чуть прищуренного взгляда. То ли от того, как Хард стоял, подняв выпущенное жало на вздёрнутом хвосте над плечом.

Вообще-то я бы с Хардом не связывалась. Ну его, отморозок же. Его и командирская должность не остановит.

Видимо, к такому же выводу пришли все остальные. Потому что ни звука больше не было произнесено.

— Я сказал, — крайне спокойно произнёс Хард, — вы не уложились. Сто отжиманий прямо сейчас. Потом чистить экипировку и оружие. После ужина в десятую аудиторию.

Странно, в этот раз никто не спросил, зачем нам в аудиторию. Хотя до этого обязательно бы спросили.

— Упор лёжа, — скомандовал Хард.

Я, вместе со всеми, начала отжиматься. Ведь я вместе со всеми не уложилась в норматив.

Хотя я и не самой последней прибежала.

Повернув голову, я встретила задумчивый взгляд Харда, скользнувший по мне.

И тут до меня дошло. Он что, на это и рассчитывал? Что не добегу?

Глава 9. Тесты

Эта мысль так и эдак крутилась у меня в голове, пока я приводила свою экипировку в порядок.

Слишком нарочито была задрана нагрузка на полигоне.

Такой шаг не имел никаких разумных объяснений.

Разве что проверка нашего максимума.

Допустим, проверял. Смотрел на нас всех в деле.

Только вот всё равно это неразумно. Уровень бойца виден и на обычных тренировках. Меня папа учил этому тоже: оценивать свою команду. От кого и чего можно ждать. Крайне полезно в боевых условиях.

То что сделал сейчас Хард… Он попросту сорвал нам всем план тренировок. Следующую неделю мы будем выдавать низкие показатели. Даже рихты.

Понятно, что рихты быстрее всех восстановятся. На то они и выносливые звери, рожденные для боя.

Мне, полукровке, придётся туго, а на людей в нашей команде совсем будет жалко смотреть.

Хард хочет оставить в своей команде только рихтов? Доказать превосходство своей расы?

Вряд ли. Он сын Дрэго Зартона, не мог он у героического командора таких мыслей понабраться. Служат достойно все расы, каждый полезен на своём уровне ответственности. Как говорил папа, космос не прощает пренебрежения к товарищам. Каждый одинаково ценен, если оказался на борту, в твоей команде.

Как тогда объяснить?

Впрочем, когда я доплелась до десятой аудитории, мне стало не до размышлений.

Все подтянулись быстро. Практически одновременно.

Наш командир рявкнул на нас хвостом, что мы ползём, а не бежим, и хвостом же приказал приступать к тестам.

Тесты? Это что, Хард у нас сейчас ещё и уровень теоретических знаний будет проверять?

Проследив за взмахом мощного командирского хвоста «приступайте», я торопливо опустила глаза.

Не хотела лишний раз смотреть на Харда. Боялась залипнуть. Так, сосредоточься, Диана, у нас тут, похоже, новый вызов нарисовался.

Я коснулась стола, активируя экран на гладкой поверхности. Ввела свой идентификатор.

Хм… Реально тестирование.

Я приступила к тестам.

Сначала классы кораблей, потом схемы построения эскадры. Отсеки, живучесть корабля. Оборонительные, наступательные средства. Манёвры в космосе. Это всё понятно и не составило для меня труда. Только уж слишком подробно. Долго. Выматывающе. Не столько сложно по уровню, сколько по времени. Ладно. Справилась.

Дальше. Следующий раздел. Десантирование. Виды десантных ботов. Особенности входа в атмосферу…

Я тыкала в экран практически на автомате. Во всём этом я очень хорошо разбиралась. Меня дрючили на все эти темы так, что никому ни на одном интенсиве и не снилось. Причём с такими деталями, что я сама могла бы курс преподавать.

А куда было деваться? Эсминец Мрака. Лучшие из лучших. Самые сложные и опасные задания. Знания, понимание, как всё вокруг тебя работает… Неизвестно, что в какую критическую ситуацию попадёшь. Какой кусочек знаний в какой критической ситуации спасёт жизнь и позволит выполнить задачу.

Но я тогда не воспринимала это как учебу. Я ведь ребенком была. Это игра была такая. Мне интересно все это было безумно. Естественно и запоминалось все быстро и легко. Просто в голове откладывалось и закреплялось там накрепко.

Мне такие истории рассказывали…

Впрочем, вот уже и следующий раздел. Вооружение. О, моё любимое!

В три часа ночи глаза уже основательно слипались. Я даже по сторонам не смотрела. Голова начинала кружиться, если я ее поворачивала.

Напрасно я думала, что полигон был сложным испытанием. Очень зря.

Я уже не злилась. Я стискивала зубы и методично, вопрос за вопросом, продолжала штурмовать этот гребанный бесконечный тест. Тут уже было дело принципа. Или я его или он меня.

Лядский Хард! Он нас тут убить решил? На полигоне не вышло, теперь убивает… скукой?

Он разрешил лишь три коротких перерыва. Всё остальное время мы отвечали на вопросы, по всей программе академии. С первого курса и до выпускного. И это учитывая, что часть команды, как и я, были не с последнего курса. Жесть…

У меня уже даже ругательств не осталось. На командира и на других я не смотрела. Плевать на них.

Я вгрызлась в эти тесты так, будто от этого зависела моя жизнь.

По сути, так и было. У меня есть задача. Я пройду этот интенсив. И — на родной эсминец. Вот цель.

Никто и ничто меня не остановит.

Тесты мы закончили под утро.

Я удержала лицо и хвост неподвижными, хотя губы так и норовили расплыться в довольную улыбку: я среди первых!

Только вот никто меня не отпустил, пришлось дожидаться остальных. Хард не позволил нам покинуть место, пока самый последний член команды, не закончит тесты.

Спать хотелось жутко. Все тело затекло от неподвижности. Хвост ныл и нервно дергался, как я его не контролировала. Только вот ещё ничего не закончилось.

Хард направил нас в зал псионической диагностики.

Мрак!

То есть он хочет сказать, что после адовой, невменяемой нагрузки на полигоне, а потом десятичасового напряжения мозгов над тестами, у нас будет всё в порядке с псионикой?..

Странно, но никто не возмущался. Да мне было и плевать на остальных.

Псионика… Судя по объёму протестированной теории, Хард решил проверить у нас всё. Со всех сторон.

Если будет проверять, как и в теории, всё… Что я там смогу показать?

Глава 10. Слабости

Хард Зартон.

.

Отец издевается? Кого он мне в команду набрал?!

Я едва удерживал хвост неподвижным, глядя на моих бойцов, выползающих из зала псионики.

Жалкое зрелище. Даже треть от того, что мы с братом Дрейком на пару себе устраивали, эти курсанты не смогли выдержать.

В который раз убеждаюсь, что мы с Дрейком — лучшие. Особенно это стало очевидно, когда Гай, наш старший брат, женился.

Когда три сына Дрэго Зартона тренировались втроём, Гай нас тотально контролировал. Хуже папы. Не давал уйти вразнос.

После женитьбы Гая, мы с Дрейком начали тренироваться в паре. Одни. Без оглядки на кого-то. Дрейк всегда находил возможность в своём плотном графике для тренировок со мной.

Обычно-то он как Гай. Почти. Ответственный, серьезный и все такое… Это со мной отрывается. Заражаем друг друга качественным безумством.

Соревнуемся друг с другом, продавливая свои пределы. Каждый раз убеждаясь, что пределов нет. Каждый раз отодвигаем границы выносливости, силы, ловкости, гибкости, скорострельности, псионики — дальше и дальше.

Да. Все верно. Пределов нет. Границ не существует. Они лишь там, где мы сами себе скажем, вот здесь граница. И остановимся перед ней.

Члены моей команды свои границы знают. Слишком хорошо.

Вот и сейчас, выходя из зала псионики на итоговое построение — под моим давящим взглядом всё же удержали хвосты от откровенных посыланий меня в закат.

Соображают, что не потерплю. Не посмотрю ни на что, выбью хвостом и кулаками любую мысль о неуважении.

У меня нет задачи им нравится. Но уважать они меня будут. И себя — когда увидят, как далеко они смогут отодвинуть свои нынешние границы.

На команду «стройся» отреагировали вяло. Мой приказ два дня отдыхать восприняли с явным недоверием.

Плевать. Это они будут два дня отдыхать. А я буду два дня работать. Головой.

Материала я собрал достаточно. Каждый боец, как на ладони.

Начиная с полигона, продолжая теорией, заканчивая псионической диагностикой в точке максимальной вымотанности.

Собственно, я бы не нагружал их так, и пошёл бы по стандартному пути. Но у меня слишком мало времени. Цели мне отец обозначил очень четкие. И по стандартной схеме я бы ни за что не увидел бы их истинный потенциал.

Это ведь пси-интенсив? Кроме всего прочего?

Я должен был увидеть пси-дно каждого. Чтобы оттолкнуться от этого дна.

Команда поплелась мимо меня на отдых, а я продолжал стоять и оценивать. Кто как ставит ноги. Держит хвост и спину. Отмечал самых озлобленных, всё же позволивших себе высказаться хвостом о том, что их командир — дебилоид и сорвал им весь план тренировок.

Запомнил. Учту.

Мимо прошла полукровка. Мне пришлось задержать дыхание, чтобы не вдыхать её запах. Тоже странность, которая выбешивала, кроме всего прочего. Ещё на полигоне заметил.

Хотя нет, ещё раньше. В том коридоре, где она встряла в драку. Полукровка пахла самкой. Охрененно крутой самкой. Так, как для меня не пахла ни одна самка-рихта во время гона.

Настораживающая странность.

Но с этим я разберусь потом.

Сейчас я буду разбираться с результатами своей команды.

Вышел на свежий воздух и только тут позволил себе сделать глубокий вдох. Полегчало. В голове посветлело.

Направился в свой кабинет.

Да, для себя я здесь отвоевал целый кабинет. Если так можно назвать малюсенькую кладовку на территории склада экипировки.

Зато здесь есть терминал. Очень тихо, и никто сюда не зайдёт.

Я вывел списки моей команды и начал вбивать текст в соответствующие поля.

Отец отдельно тренировал у своих детей цепкую память и аналитическое мышление.

Сейчас у меня была задача только лишь перенести свои мысленные заметки, структурировать выводы и упорядочить всю собранную мною информацию.

И на основе этого, уже завтра, я буду делать анализ, составлять план, как я буду расширять для моей команды границы их возможностей.

Я провёл над этим крайне занимательным делом пять часов. Только потом позволил себе сон.

Выспавшийся, после ударной тренировки, я закономерно посмотрел на информацию в комплексе и совершенно другими глазами.

По-отдельности, курсанты были явно достойными.

Теперь я понимал причины, по которым отец собрал их всех сюда.

Да, у каждого есть слабые места. Именно в них я буду последовательно бить, чтобы вывести каждого курсанта на уровень, значительно превышающий средний уровень всех выпусков отца.

Только вот сейчас эти курсанты — как команда — полный ноль. Совершенно не взаимодействуют. Каждый сам по себе. Гребанные звезды.

Ничего, я собью корону у каждого с головы.

Мне было бы проще, если бы я не видел эталон. Восьмёрку отца.

Слишком хорошо их помню. Дядя Грил, бывший маршал, тоже с ними. Ярчайший, сильнейший псионик, и то ставил эффективность в составе команды выше своей индивидуальности.

Да, это надо было видеть. Я только тренировку ребёнком видел, и то впечатлило на всю жизнь.

Как же работают вместе! Единый организм. Монолит.

1-КА в этом плане представляет из себя сброд законченных индивидуалистов.

Пока. Я намерен это последовательно и жёстко исправлять.

Впрочем, это всё было ожидаемо. Знал, что так будет.

Эту информацию я обработал, сделал выводы, составил план тренировок, как индивидуальных, так и командных.

С этим всё было понятно.

Только вот при работе с данными группы я столкнулся с тем, чего я никак не ожидал.

Совершенно не думал, что мне придётся иметь дело с фактами, под грузом которых мне придется скорректировать свой первоначальный план.

Да. Это были факты, которые ломали мою стройную и простую картину мира.

Принять их было крайне непросто.

Но ничего. Я Зартон. Значит, и не на такое способен.

Факты был жёсткие. План пришлось кардинально скорректировать из-за них.

Девок в команде придётся оставить.

Если с Сорейн Карсил всё было понятно, обычный боец со средними результатами, которого можно было вывести на максимум и поставить почти в любое место ударной группы.

То полукровка прям удивила.

Эта Диана Чамесс.

Очень удивила.

Мало того, что она по показателям уделала эту самую Сорейн.

Физподготовка полукровки оказалась такого уровня, что она даже одного из самцов-рихтов опередила, что само по себе нонсенс.

Далее, теоретическая подготовка. Ее уровень — сильно выше всех в моей команде. Всех.

Основное потрясение меня ждало на пси-диагностике. Да, я видел в её деле, что она владеет глубоким пси, что для полукровки в принципе невозможно.

Но увидеть воочию…

Узкоспециализированное пси. То, чего отец и мать пытаются добиться своими интенсивами, вдолбить в голову о необходимости специализации псиоников, а не ненужной прокачке всего и сразу.

То, что развивается и раскрывается, по словам отца, годам к тридцати, у этой полукровки было сразу.

В её случае — специализация стрелка. С идеальной точечной пси-настройкой.

Мне хотелось знать только одно.

Кто ты такая?

Я даже проверил её медкарту.

Точно полукровка. Дочь рихта, Гранка Чамесса, и…

Я вскочил, и мой возбужденный хвост, точно как у папы, попытался разрушить близлежащую мебель — снести стеллаж с муляжами наступательных гранат.

Едва успел подправить траекторию, вонзившись выстрелившим жалом в пол. Уважительно посмотрел на свой хвост, пробивший глубокую дыру в толстом напольном покрытии.

Чамесс. Гранк Чамесс. Как я раньше не понял! Вспомнил, где слышал эту фамилию.

Спустя десяток минут терзания информационных сетей и баз данных, я уже знал причину, почему отец включил в мою команду Диану.

Она выросла на эсминце Мрака. В её деле была пометка, что проходила спецподготовку по программе боевых рихтов.

Снова и снова прокручивал в голове её бой в коридоре.

Когда я вышел из душа, а на неё наехали с обвинением в мошенничестве. Успел увидеть, как работает. Чисто, экономно. Уложила трёх курсанток. Рихтов.

Это заслуживало уважения. Если бы не одно “но”…

Она сделала ошибку. Из-за которой я очень сильно подумаю, место ли ей в моей команде.

Если бы меня, Харда, кто-то так же нагло и бездоказательно обвинил в мошенничестве. Он бы с пола уже не поднялся.

Глава 11. Отдых

После выматывающей пси-диагностики, мы едва волочили ноги. Даже рихты. Кое-как добрались до кроватей в казарме и завалились спать. Ни о каком анализе или диагностике своих ошибок и речи не шло. Я отключилась мгновенно. И меня не волновало, что и как я возможно сделала не так.

Главное, что до конца дошла. Остальное уже не важно стало. Да, я выдержала. И внутренняя гордость помогла еще и спину держать прямо, когда мы выходили после пси-диагностики.

Новость о двухдневной отдыхе мозг воспринял уже слабо.Но зафиксировал.

Я проснулась в привычное время — сработал внутренний будильник. Хотя мы вернулись поздней ночью, и спала я всего несколько часов, состояние было на удивление бодрым. И даже мышцы болели не так адски, как я представляла. Так легко гудели от вчерашней нагрузки, но вполне терпимо.

Сегодня и завтра выходные… Свободное время. Здесь я не знала, чем его занять.

Лежала на своей кровати поверх покрывала, делала вид, что читаю, а сама прислушивалась и присматривалась к команде.

Мдаа… Харду будет сложно. Это первый мой вывод.

Тут пока совсем не команда, а кучка индивидуалистов и любителей обсуждать приказы. Разбились по кучкам и шепчутся. Рихты еще хвостами матерились, не стесняясь в выражениях.

Ну, ну… Каждый считал, что лучше бы справился. И что Хард получил свое место только из-за протекции отца. Придурки мстительные.

Похоже, здесь зрел заговор против нашего командира. В лидерах — Орд и его Сорейн, и вся их компашка.

Понятно, драка в коридоре им до сих пор спокойствия не даёт. Сбежали же они тогда от Харда поджав хвосты.

Впрочем, недовольны так или иначе были все. Неудивительно.

Даже наш молчаливый меланхоличный медик кивал головой в ответ на их перешептывания. Псионики выглядели сильно измотанными и просто спали. Техник что-то разраженно объяснял связисту, но я уловила в обрывках фраз имя Харда. Тоже недовольны…

Я промаялась до обеда, но потом мне надоели их разговоры об одном и том же.

Решила, хватит с меня. Подошла к стрелку.

— Кирк, пошли потренируемся.

Рихт усмехнулся, отодвинул свой хвост подальше от меня.

— Тебя на полигоне головой приложило? — процедил он. — Два дня отдыха.

Он демонстративно улёгся на кровать, закинув сильные руки за голову, и уставился в потолок.

Я пожала плечом, удерживая свой черныш от попыток высказать всё, что он об этом всём думает. Развернулась и пошла в учебный тир, который соседствовал в залом для тренировок.

Да, вчера была страшная нагрузка, но от лёгкой пробежки в зале и нескольких упражнений, вреда не будет, наоборот.

Я не успела даже переодеться.

Меня перехватил наш новый командир.

— Чамесс! — рявкнул Хард за моей спиной так, что я даже вздрогнула невольно. — Почему не на отдыхе?

Я оглянулась на него. Откуда он здесь? Вообще что ли спал? По рихту редко можно понять, устали ли они, это нужно загнать его в крайнюю степень вымотанности, когда организм оказывается уже совсем на пределе. Сейчас на лице Харда я сейчас легко прочитала злость и усталость.

— Лёгкая тренировка, — я недовольно дёрнула хвостом. — Не навредит.

Рихт глубоко вдохнул, раздувая ноздри и почему-то спрятал свой хвост за спину.

— Нарушаешь приказ командира? — низко и тихо произнёс он, угрожающим тоном.

В его глазах загорелся опасный огонек. У меня холодок по позвоночнику пробежал. Всё же высокий и мощный, поджарый рихт в угрожающей позе, реально пугал. Я ведь знала, видела на что он способен.

И тело само вытянулась в струнку. Я ответила что-то уставное и без лишних возражений шмыгнула мимо него из зала.

Ну его, подождёт моя тренировка. Сам-то он, интересно, что тут забыл?

До меня донёсся лишь свист воздуха, рассекаемого скакалкой.

Не смогла подавить любопытство, вернулась на цыпочках назад и заглянула внутрь.

Лучше бы этого не делала.

Уж слишком впечатляющим был вид. Хард на дикой скорости прыгал на скакалке, выкручивая ею в воздухе петли.

Свист воздуха, удары скакалки о пол, и весь его умопомрачительный мускулистый рельеф в динамике.

Да, я тоже люблю прогреваться перед тренажёркой со скакалкой, но намного медленнее и без всех этих финтов.

Предусмотрительно схватила свой восхищенный хвост в кулак и призвала его к порядку. Я видела и более выдающихся самцов рихтов. Еще один образец не должен так меня впечатлять. Хвост был со мной совершенно не согласен и рвался из пальцев продемонстрировать всю степень своего восторга.

Слабак. Повелся на тестостероновое зрелище.

Сжала его в кулаке покрепче и отправилась обратно в казарму.

Два дня прошло глухо. В дикой скуке. Я развлекала себя тем, что читала темы, в которых на тестах Харда плавала. Так что в целом, не самые бездарно выброшенные дни.

Нашего командира мы толком не видели, что не добавляло радости. Злились все намного больше.

Особенно, когда Орд заявил, что другие команды проводят совместные тренировки, а мы тут отлёживаемся. Дальше он грязно высказался о командире и его методах, и все его поддержали. Кто открыто, кто не так громко. Но я видела, что в команде зреет большой нарыв. И когда он прорвется, то это будет жестко и заденет всех.

Я воздерживалась от участия в общих разговорах и обсуждениях нашего командира. Пусть внутри я тоже не понимала и во многом не одобряла его действия. Но он Зартон. Не верю, что им двигает только самодурственный настрой, как выразился Орд. Я не видела в его лице упоения своей властью и самолюбования. Наверное, у него есть какой-то план.

Нужно подождать и понаблюдать. Там видно будет. Отец рассказывал, что и легендарный капитан Мрак не всегда давал понятные команде приказы. Но ему подчинялись беспрекословно, потому что верили в него как командира. А потом оказывалось, что иначе просто и нельзя было поступить.

И я попробую. Поверить. Не зря же Зартона поставили к нам командиром. Его отец потому и легенда, такая же как Мрак, потому что всегда выдавал самое эффективное решение из возможных. Надеюсь, и сына научил этому.

Два дня отдыха кончились, и на третий нас ждал радостный сюрприз.

Прибыли наши кураторы пси-интенсива Дрэго Зартон со своей женой Яликой. Значит, наконец-то начнутся полноценные занятия.

Только вот на построении всех команд интенсива нас ждало очередное потрясение.

В центре плаца стояла группа молодых орсов. Шепотки за спиной обсуждали шокирующую новость. Они будут проходить интенсив с нами. Так заявил Дрэго Зартон.

Глава 12. Пополнение

Наконец-то, здесь, на построении, я смогла подробно рассмотреть легендарных кураторов пси-интенсива, Дрэго и Ялику Зартон — талантливых и умелых псиоников. Тех самых, кто долгие годы тренирует и выпускает лучших из лучших в сфере пси.

Мне было интересно рассматривать их ещё и с точки зрения того, что они родители Харда. Смотрела и невольно сравнивала.

Дрэго Зартон, высокий черноволосый рихт, мощный, крепкий, в великолепной физической форме. Возраст очень ему шёл, подчёркивая силу и жёсткость взгляда. По движениям, положению тела, резким жестам гибкого мощного хвоста, легко читалось, что как боевая единица он очень даже в строю.

Ялика Зартон, тонкая, даже хрупкая, с белоснежными волосами и белым хвостом с пушистой кисточкой на кончике. Ее внешность уже легендарно узнаваема. Она — один такой рихт. Ялика едва достигала до плеча своего рослого супруга. Очень красивая, с открытым доброжелательным взглядом и лёгкой улыбкой на губах. Сразу мне очень понравилась. Даже не верилось, что у нее четверо взрослых детей и Хард младший из них.

Хард очень похож на отца. Очень. Не только внешне. Ещё и в движениях и взгляде. Совершенно ничего от матери, может быть только в рисунке губ. Наверное, если бы он улыбался, улыбка у него была бы мамина.

Сообразив, что я, оказывается, знаю, какой формы губы у командира моей группы, Харда Зартона, я вытянула свой черныш в струнку, чтобы он не сболтнул лишнего. Но всё равно слегка покраснела.

Лицо и хвосты, кстати, Дрэго и Ялика Зартон держать умели. Хотя Ялика, возможно, давала иногда ему слабину, потому что сейчас небрежно держала кисточку своего пушистого белого хвоста в руке. Я только один взгляд у неё заметила на своего сына, Харда. Взгляд любящий и обеспокоенный, но она тут же взяла себя в руки и дальше смотрела только на других.

Я заставила себя сконцентрироваться на словах нашего куратора, цана Зартона. А ещё огляделась, считывая реакцию участников интенсива на орсов, и орсов на нас. Интересно же.

Вообще-то новость очень плохая. Про включение орсов во все команды.

Мне пришлось сделать усилие, чтобы удержать хвост неподвижным. Не нравились они мне.

Интуитивно от орсов чувствовала опасность, хоть и в прошлом уже тот наш пограничный конфликт. Слишком много и часто говорилось о нем на эсминце. Поэтому на уровне инстинктов уже была установка: орсы — враги.

Да, у нас сейчас мир. Нужно учиться взаимодействовать с соседями. Я сделала несколько глубоких вдохов. Приказ есть приказ.

Я удержала хвост от выражения недовольства. Как и большинство.

Но кое-кто из рихтов на плацу все же не сдержался. Высказался хвостом. Пошли новые шепотки по рядам.

В ответ на это у одного из орсов хвост дёрнулся и выдал серию щёлкающих звуков. Я не поняла, что сказал его белый плоский хвост, но звучало явно оскорбительно.

Вот ведь жаберник наглый!

Судя по всему, так подумала не я одна, потому что чёрные хвосты рихтов-курсантов вскинулись угрожающе.

Только у Харда и ещё нескольких рихтов хвост остался неподвижным. И, что меня отдельно порадовало, и у меня. Не пришлось его в кулак даже зажимать. Умница мой.

А ещё я заметила взгляды орсов в мою сторону. Странные, косые. Это было для меня непривычно. Некоторые прям откровенно пялились, задерживаясь взглядами на моей груди и моем коротком хвосте.

Тот аж шерстинки все наружу выпустил, распушился недовольно. Ему не нравилось это необъяснимое пристальное внимание к себе. Мне тоже…

Вот это мне не надо. Да, я знала, что после окончания войны, когда орсы и рихты начали налаживать связи, полукровки от связи рихтов и людей повально рванули к орсам.

Не только из-за щедрых подъёмных по программе переселения. Но и от того, что после полного равнодушия среди рихтов и людей, внимание орсов полукровкам очень льстило. Это обсуждалось в сети и довольно активно. Уехавшие активно хвастались своим успехом там.

Но меня не тянуло никогда проверить эти слухи на практике. Я и не думала, что вот так скоро столкнусь с орсами. Да еще и работать теперь вместе придется. Жесть!

Я до этого встречала только нескольких самцов орсов. Своих ровесников. Я им нравилась. Видела интерес в их глазах. Только вот меня они не привлекали. Совсем.

Эти же молодые орсы были намного привлекательнее тех, с кем я до этого сталкивалась. Я не могла этого отрицать. Действительно привлекательные. Рослые и крепкие. С белыми волосами и хвостами, что смотрелось необычно. С прямыми решительными взглядами.

Надо будет иметь ввиду, что я кроме меня, в других командах, полукровок намного меньше, чем прибывших орсов. Значить, будут подкатывать. Уже вон глазами обозначили намерения вполне откровенно и четко.

Мрак! Оно мне надо?!

Спокойно, Ди. Надо быть готовой к сдержанности, чтобы уж совсем явно не показывать свою неприязнь. Она будет мешать. Я её поневоле впитала на эсминце Мрака. Там весь корабль был ею пропитан. Слишком долго рихты воевали с орсами, чтобы всё это прошло бесследно.

На крайний случай, я и в рыло дать могу самым непонятливым. Обычно помогало. Орсы, я опять же в сети подслушала, не привыкли к агрессивным самкам. Их самочки все мягкие и податливые. Никогда не позволят себе резкого слова или удара.

А я и не так этих белобрысых удивить готова при случае. Найду аргументы, короче.

В принципе, плевать на то, что пялились. Тут другое страшнее. Намечался новый бунт, прямо тут, на плацу.

Хвосты рихтов подрагивали, едва сдерживаясь, чтобы не выгнуться в оскорбительных жестах.

Орсы тоже хмурились и пощёлкивали хвостами.

— Если кого-то не устраивает моё решение, как куратора интенсива, выход там, — голос прославленного командора Дрэго Зартона прозвучал раскатами грома.

Все уставились на мощный хвост куратора Зартона, изогнувшегося в жесте крайнего неодобрения — он указывал острым яростно подрагивающим жалом, выскочившим на кончике хвоста, в сторону ворот.

Все: и рихты и орсы, тут же приструнили хвосты, да и в целом, вытянулись по-уставному в струнку.

— Мне плевать, как вы будете договариваться и взаимодействовать внутри команд, — после долгой паузы, продолжил куратор Зартон. — Академия космического десанта всегда на острие новейших разработок и экспериментов. Вам выпала уникальная возможность войти в историю, как первым…

Ого, я и не думала, что всё настолько серьёзно. Я слушала чёткую и умеренно-пафосную речь куратора Зартона, и проникалась значимостью происходящего.

Экспериментальный проект. Нам предстоит доказать, что орсы и рихты способны оставаться эффективными в смешанных группах.

Война окончена. Соседям придётся строить сотрудничество и мирную жизнь бок о бок.

Обо всех стычках и культурных разногласиях нам предстоит докладывать, чтобы методисты, военные психологи и научные сотрудники вырабатывали соответствующие решения.

— Я никого здесь не держу — куратор Дрэго Зартон яростно и эффектно хлестнул хвостом по плацу. — За нарушения дисциплины, за стычки, за любые препятствия течению интенсива, вылетите мгновенно.

Ялика Зартон лёгким ласковым жестом тронула мужа за широкое запястье. Хвост Дрэго тут же опустился и обвился вокруг её щиколотки. Сам Дрэго наклонился к жене и что-то шепнул на ухо.

Ялика слегка покраснела и улыбнулась нам. Она заговорила, и от звука её мелодичного нежного голоса сразу стало тепло.

— Оцениваться будет в первую очередь командная работа, — мягко произнесла она. — Очень надеюсь вы понимаете важность проекта. От каждого зависит, насколько будет успешна команда в финале. От результатов всей команды будет зависеть итоговая индивидуальная оценка. Подчёркиваю ещё раз. Это важно. Работа в команде. Вот ваша главная цель. Главное мерило успеха. Отдельно будут оцениваться командиры. Их решения, действия, усилия и работа по сплочению команды. Кто лучше сможет наладить взаимодействие внутри своей группы.

Она сделала паузу, чтобы все прониклись. А я погрустнела. Да уж, в моей звёздной команде 1-КА, предвкушаю, как будет весело срабатываться.

— Теперь о структуре интенсива, — продолжала Ялика. — Сейчас у нас шесть команд по двенадцать человек. В академии вас развивали как универсалов, лишь недавно ввели специализацию. В каждой команде на данный момент два псионика, техник, связист, медик, два стрелка, пятерка ударной группы.

Ялика улыбнулась.

— У вас было два дня на то, чтобы притереться друг к другу и провести первые совместные тренировки. Теперь мы вам добавляем в каждую группу ещё четыре участника с развед-диверсионной специализацией. У вас есть сегодняшний день на знакомство. Интенсив начнется с завтрашнего дня.

Ялика договорила, подняла голову и улыбнулась мужу. Он кивнул и расплёл хвост, отпуская её щиколотку. При этом он нежно провёл кончиком по её голени, отчего она тут же опустила глаза.

Впрочем, это было так мимолётно, что я могла бы решить, что мне показалось.

Потому что Ялика Зартон уже стояла ровно, глядя перед собой со спокойной улыбкой, сжимая в руке кисточку белого хвоста.

Зато смотреть на Дрэго Зартона стало страшно. У меня холодок пробежал по спине от жесткого взгляда, сурово поджатых губ и мощного хвоста, опасно вздёрнутого в атакующую позицию на плечом.

— Повторяю первый и последний раз, — от властного сильного голоса куратора Зартона захотелось вжать голову в плечи. — Не устраивают условия? Уматывайте! Во флоте и на гражданке достаточно мест для середнячков! Это касается всех. Поблажек никому не будет, — он провел тяжелым взглядом по нашим рядам и орсов тоже зацепил.

Хлёсткий удар хвостом по плацу. Жёсткий взгляд из-под бровей.

— Здесь лучшие, — припечатал куратор Зартон. — И вам придётся это доказывать. Раз за разом. То, что вы лучшие. Командиры, с задачами вы уже ознакомлены. Приступайте. Всем. Каникулы закончены. Добро пожаловать на пси-интенсив.

Глава 13. Погружение

Хард Зартон, командир группы 1-КА

.

Полдень.

Уже пять часов прошло, как отец подло швырнул орсов в мою недо-команду. Нет, остальные команды тоже пополнились плоскохвостыми кандидатами, но как же меня это все бесило. Все равно.

В команде и так хватало проблем, да и в мои планы орсы никак не вписывались. Снова начинать выстраивать графики полностью.

Каждую минуту из этих пяти часов моя злость неуклонно растёт, грозясь вылиться в полномасштабный взрыв.

Ни разу не видел более неподходящих для командной работы бойцов. Отец очень постарался усложнить мне задачу максимально.

Индивидуалисты. Звёзды, мать их.

Меня даже не утешало, что я сам в этом плане не лучше каждого из них. Свои слабые стороны я давно и хорошо изучил. Не привык их игнорировать. Но здесь-то вообще полный звездец был.

Всё, что мы, как команда, можем — это бегать строем.

Как только переходим к командным действиям, всё летит в чёрную дыру.

Я пробую одну тактическую схему за другой. Всё рассыпается в труху. Они не взаимодействуют. Никак. Не могут. Не видят и не слышат друг друга. Каждый выпирает свое эго и все остальное, мешая другим.

К третьему часу скатываюсь к самым простым схемам. Они и тут умудряются вывалиться из нормативов. Всё потому что каждый тянет лидирующую роль на себя. Самым значимым себя считает.

Один из стрелков подставляется, считая, что ударники должны прикрывать его огнём.

Ударная группа рихтов рвётся напролом, не глядя ни на друг друга, ни на остальных. Техник и связист — каждый на своих волнах. Не помогают, не пытаются даже.

Орсы так просто держатся в хвосте, иногда вырываясь вперёд, якобы разведывая обстановку. Держатся своей четвёркой, не учитывая всех остальных.

Одна Чамесс старается подстроится хоть под кого-то, но толку от этого ноль. Потому что там, где все лидеры, нет ни одного лидера.

Моего же авторитета явно не хватает, чтобы держать весь этот самоуверенный сброд в едином кулаке.

Приказы откровенно саботируются. На инструктаже между заходами — да, внешнее подчинение. Едва на тренировочную площадку — тут же всё вразброс.

Особенно меня бесят три обстоятельства.

Первое. Я вижу, как действуют другие команды. За два дня, что мои отлёживались, другие тренировались. Все они — далеко не образец слаженности. Но по сравнению с моими — недостижимый идеал.

Моя ошибка. Но кто знал, что отец притащит орсов! Я составил план и думал сегодня по нему работать. Вместо этого приходится перекраивать все схемы буквально на коленке.

Второе. Запах Чамесс. Полукровка пахнет. Так сильно и соблазнительно, что хочется послать всё в бездну, затащить её в ближайшую подсобку и как следует обнюхать, затем впрыснуть хвостом ядреную дозу каудала и отжарить её там, чтоб орала до сорванного голоса.

Мой хвост от этой мысли срывается с тормозов. Хватает, выдирает из земли забетонированный столбик финишной черты. Я едва успеваю вмешаться и выправить траекторию — поворачиваю его в воздухе и возвращаю в обратно дыру.

Вот ведь жесть… Я хочу трахать полукровку! Я! Чистокровный рихт! Этот факт просто рвёт меня на части.

Полосует по живому. Как? Как я могу ее хотеть?

Я даже в перерыве проверил исправность своего чипа — малюсенькой нано-схемы, вживлённой под кожу. У всех рихтов такие — чтобы контролировать инстинкты и помешать спонтанному гону.

Это было бы единственное разумное объяснение происходящему — что чип вдруг засбоил и вместо усмирения моих гормонов вдруг спровоцировал их сбой.

Чип оказался полностью исправен. Да и гон у меня уже был недавно, следующий не скоро.

Рихты не реагируют на полукровок. Это факт. Я специально проверял и это. Мало ли. Бывают же случаи, что самцов рихтов тянет к людям, чего я за собой ни разу не замечал.

Но нет. Ни одного факта связи между рихтом и полукровкой от связи рихта и человека. Ни одного за всю историю.

Я рихт. Рихт! Похоже, от постоянной запредельной ярости, я конкретно поехал мозгами, если меня тянет к полукровке.

И это здорово отвлекало и сбивало весь рабочий настрой. Приходилось отвлекаться, чтобы удерживать хвост и свои эмоции под контролем.

Третье вытекало из второго. Орсы. Они бесили одним фактом того, что они в команде. Не только меня, но и других рихтов бесили.

А ещё бесили тем, что явно сами испытывали к рихтам тотальную неприязнь.

Мало того, что орсы держались отдельной группой, никак не стараясь примкнуть ко всей команде.

Меня больше всего ярило даже не их действия.

Орсы возбужденным роем вились вокруг полукровки Дианы Чамесс.

Ей подавали патроны, когда она стреляла. Прикрывали её всей своей четвёркой, когда она открывала огонь.

Сама Чамесс явно злилась и нервничала от этого, но мне, видя это, было не легче. Мои попытки разбить эту слаженную группу орсов, формирующуюся вокруг полукровки, раз за разом терпели провал.

Я назначал их на разные стартовые позиции, с разными задачами, объединяя с другими членами команды. Но на финише полосы препятствий раз за разом видел одинаковую картину.

Злющая Чамесс со вздернутым коротким хвостом с яростно распушёнными шерстинками. И четыре орса, слишком близко к ней, с нахальными улыбками и попытками погладить белыми плоскими хвостами её злобно ощетинившийся хвост.

Я даже не знаю, что мне хотелось сильнее. Схватить её за хвост, чтобы потрогать распушённый кончик. Или оторвать к херам все белые хвосты, которые к нему тянулись.

Пожалуй, второе. Или первое.

Я сделал третье. Отменил на сегодня тренировку. Разослал всем на коммуникаторы перечень проваленных тестов. И загнал за теорию.

Только тогда стало чуть легче дышать.

Нет, не стало. Увидел, как Чамесс что-то злобно прошипела орсу, который нагло обвил её короткий хвост своим плоским отростком.

Не знаю, как удержался на месте, чтобы не аннигилировать беложаберника. Только потрясённые лица всех четверых белобрысых меня остановили. Не ожидали отпора.

Всё равно я не смог стоять в стороне. Отозвал четверых орсов и отправил на тренировочную площадку. Дал задание на полосе препятствий с манекенами — отрабатывать прикрытие мягких пластиковых болванок.

Даже сдержал злорадную усмешку от яростных и оскорбленных взглядов жаберников. Да и мой хвост остался неподвижным. Вот и хорошо.

Только это и подарило небольшую передышку. Хоть немного успокоился. Мне нужно сохранять холодную голову.

Но вообще, дело было явно дрянь.

Отец отдельно учил оценивать своё пси и физическое состояние. А также контролировать свой эмоциональный фон.

Ни то, ни другое я не мог отнести к норме. Пси тоже бурлило. Я чувствовал.

Нет. В таком взбешённом состоянии мне оставаться нельзя.

Мне сейчас только жёсткая многочасовая тренировка наизнос поможет. Только вот я не могу её себе позволить. Зная папу, он точно нам устроит сегодня сюрприз. Я должен быть в форме.

Что я могу?

Единственный рихт, кто был способен хоть как-то погасить что папин гнев, что мой, это мама.

Давно уже не виделись. Соскучился. Мы должны были увидеться вечером, но я не буду ждать. Команда при деле. А мне нужно срочно снизить зашкаливающий уровень ничем неснижаемого бешенства.

Мне нужно увидеться с ней. Просто посмотреть на её улыбку и послушать её голос. Точно поможет. Папе же помогает.

Я убедился, что орсы на тренировке, и остальная команда разбирает теоретические задачи. Нашёл на терминале, где остановились родители, и направился в их корпус.

Нашёл их номер быстро. Уже собирался постучать в дверь, как замер, стараясь ничем не выдать себя.

Это интересно. Очень интересно. Мама спрашивала у папы о… Подслушивать нехорошо. Но мне — в данный момент — можно. Даже нужно.

Потому что услышанное напрямую касалось непосредственно меня.

Глава 14. Откровение

Хард Зартон, командир группы 1-КА

.

Вернее сразу-то я не понял, что разговор касается и меня. Замер и начал подслушивать больше на интуиции. О-очень редко я слышал в голосе мамы вот такие напряженные нотки. Да, если честно, вообще только с детства помню похожий тон, когда кто-то из нас очень сильно где-то косячил.

Обычно это был я, но сейчас это не важно было.

С отцом она так никогда не разговаривала, при мне во всяком случае.

Именно эта резкость остановила. И вроде голос у мамы был спокойным, но почему-то слишком напряжением звенел и обидой…

Да, точно обидой.

Но на плацу ведь все в порядке было. Я бы заметил.

— Ничего не хочешь мне объяснить? — прозвучал ее вопрос.

— Что именно? — в голосе отца тоже прорезалось напряжение.

Да у меня самого все мышцы мгновенно натянулись.

— Я получила сейчас сообщение от Мирей и подробную выкладку ее генома в приложении. С расшифровкой. Его сделали у орсов. Поэтому и спрашиваю. И не надо свой хвост ко мне тянуть. У нас серьезный разговор, Дрэго. Ладно, ты скрыл про ее свадьбу с орсом, и я узнала в итоге самой последней. Мирей потом объяснила все. Но это…

— Белоснежка… — в голосе отца прозвучало некоторое сомнение.

А я мысленно пытался переварить новость о том, что сестричка решила связаться с орсом. С орсом! Что она там вообще забыла? Что за хрень? Она же…

— Дрэго, объясни! Получается ты столько лет врал мне? Я такая, потому что наполовину орс? Так? — мама неожиданно повысила голос.

А меня просто оглушило на пару мгновений. Орс? Наполовину? Было полное ощущение, что кто-то врезал со всей дури по мне чем-то убойным. Но я привык держать удар. Быстро взял себя в руки.

Этот разговор я должен дослушать до конца, чего бы это мне не стоило.

— Малышка, ты ведь помнишь, что за ситуация была когда мы встретились? — как-то устало откликнулся папа. — Я не мог… не хотел подвергать тебя лишней опасности. А учитывая, что с орсами тогда как раз было все очень остро, то мне пришлось… — с нажимом произнес он последнее слово.

— То есть ты не отрицаешь?

— Мне было абсолютно неважно это твое происхождение. Для себя хотел разобраться. Да, я скрыл данные, надавил, заставил стереть часть отчета. Я защищал то, что мне было в тот момент дороже всего. И сейчас осталось самым дорогим. Тебя защищал, Белоснежка. Ты бы не приняла эту правду тогда, закрылась бы, надумала чего-нибудь. Я ведь знаю тебя…

За дверью раздался какой-то невнятный всхлип, а потом глухой успокаивающий тембр отца.

— Ну что, моя девочка. Какая теперь разница? И вторая часть отчета ведь была верной. Твоя белоснежность и пушистость не одними смешанными генами была обусловлена. Там был комплекс факторов. И то что ты не получала специальный состав от матери в младенчестве тоже сыграло свою роль. Гены орсов получили возможность проявиться более ярко. Вот и все.

— А наши дети? Ты о них подумал? Гай? Его дети будущие? Мирей осталась у орсов. Дрейк тоже там. Хард… Они не должны были это знать? Выходит в них тоже смешанные гены, и непонятно каким образом это может проявиться. Им нужно сказать, — сбивчиво настаивает мама.

Я так понимаю, что отец уже вовсю использует свой хвост и другие конечности для ее успокоения.

— Ммм… скажем, конечно. Но я не вижу в этом никакой особой проблемы сейчас. Они настоящие рихты, что бы там это гребанный анализ не говорил. Воспитаны рихтами и остануться ими. Иди ко мне. Я так соскучился за эти дни…

Дальше мой чуткий слух уловил вполне характерную возню и треск ткани.

— Ты так возбуждающе пахнешь, когда злишься, малышка. Дурею с тебя, Лика. Ммм… помнишь наш первый раз? На ковре, потом на диване? Повторим?

— Ты путаешь что-то… Аах… Дрэго! Первый раз был у стены, когда ты…— гулкий удар. — О-о-о! Да-аа!

Я в шоке отвалился от двери и выскользнул из коридора.

Сказать, что мой мир пошатнулся — это ничего не сказать. Гены орсов во мне! Во всех нас!

Так! Стоп! Спокойно, Хард.

Я взял под контроль свой хвост. Потом вернул на лицо спокойное выражение.

Привычные с детства действия помогли и внутри немного выправить мысли. То что я узнал – это сухие факты. Я на четверть являюсь орсом. Это факт. Теперь надо решить, что мне с ним делать.

Самое очевидное — забить и жить как раньше, но что-то царапало изнутри. Какая-то мысль никак не могла оформиться и пробивалась из подсознания. Что-то я упустил.

Орсы… У нас был очень подробный курс по ним в академии. Да и папа много рассказывал. В сети опять же я лазил с Дрейком, когда он готовился к своей секретной командировке туда. Я так гордился, что брат только мне сказал о ней.

Как там сестренка наша шилопопая оказалась? Ладно, это не важно. Там уже все решилось без моего участия, похоже.

Орсы, орсы… Что еще я о них знаю? Как назло перед глазами встала утренняя картинка, того как эти жаберники тянутся хвостами к полукровке. Перед глазами на миг покраснело. А потом меня резко накрыло осознанием!

Орсы! Полукровка! Орсы реагируют на наших полукровок. Это факт, который я не только теперь по сети знаю, но и наблюдал сегодня с Чамесс.

Их тянет к ней. И меня тоже. Десны зудят от желания наставить свои метки на ее коже.

Теперь у меня есть логичное объяснение. Вовремя я услышал тот разговор. Меня тянет к полукровке из-за моей смешанной крови. Проклятая орсовская часть дает о себе знать. Был бы полностью рихт — был бы к ней равнодушен, как все рихты.

Объяснимо теперь все.

Постепенно ко мне возвращалась холодная адекватность. Я не сошел с ума, и с моими инстинктами все в порядке.

Гены. Мы не можем их контролировать. Но я теперь могу себя держать в руках, когда знаю причину. Значительно легче стало. И в голове тоже прояснилось немного.

Поход к матери все же помог, как я и рассчитывал, хоть и в другом ключе. Я привел свои мысли и эмоции в относительный порядок. Потом более конкретно проанализирую все услышанное. Да и новые запросы сделать не мешает. Но это потом.

Сейчас нужно сосредоточиться на другой задаче. Гребанная команда звезданутых придурков, из которых нужно слепить тот самый монолит в кратчайшие сроки. Вот этим я займусь в первую очередь.

О полукровке Диане Чамесс я буду думать в свободное время. Нужно решать с ней. Оставлять ее в команде будет большой ошибкой, несмотря на все ее показатели.

Хвост, несогласный с моими мыслями, яростно рассек воздух. Я лишь усмехнулся. Что делать со своим хвостом и членом я тоже как-нибудь решу.

Глава 15. Вечер

Как же я зла! Орсы, мать их так!! Беложаберники плоскохвостые! Говнюки самоуверенные!

Как же мне хотелось поотрывать эти их отростки, да и самих, всех четверых, вбить в бетон особо зверской серией из внутренних разработок боевых групп эсминца Мрака.

И меня бы и разница в массе и росте не остановила.

Бесят, бесят, бесят!! Как же они меня бесят! Хвосты свои тянут. Улыбаются так с издевочкой.

Наглые. Совершенно бесцеремонные.

Ещё на полигоне не давали проходу, сначала изподтишка, а потом и явно подкатывали.

Внимание льстило лишь поначалу. Да и как бы не льстило? Всё же все четверо орсов, добавленных в нашу команду, оказались высокими мощными самцами, умелыми, явно прошедшими жёсткий продуманный тренинг.

Хороши, даже впечатляющи. Возможно, меня кто-то из них даже бы заинтересовал. Но вот это самомнение, с которым они ломанулись ко мне, убивало всё на корню.

Причём, они даже не особо и конкурировали между собой. Просто напирали все четверо, предлагая мне возможность выбрать между ними четверыми кого-то одного.

Об этом мне прямо заявил их неформальный лидер, Видар, здоровенный орс с чуть прищуренным взглядом серых глаз, не знающего отказов самца и самодовольной усмешкой в уголках красивых губ.

Встретив с моей стороны жёсткий отпор, они реально удивились. Не ожидали придурки белохвостые. Ошеломила я их.

Ещё бы. Их-то самки все покладистые, бери любую, тут же на всё согласится и ноги раздвинет. Наши полукровки тоже от такого внимания растекались — я видела в соседних группах двух сияющих от такого внимания курсанток. Уже вовсю флиртовали и строили глазки.

Ну да, живя среди людей и рихтов, не зная внимания мужского пола, кто угодно ошалеет от свалившегося счастья.

Кто угодно. Но не я.

Меня это бесило до полной невозможности. Пару раз у меня даже до рукоприкладства дошло.

До орсов начало медленно доходить. Сначала охренели, потом посмеялись. Сбавили напор, но от планов на меня явно не отказались. По глазам их наглым прищуренным видела. Оценивали с какой стороны еще подобраться.

Когда Хард отправил их на полигон, я смогла облегчённо выдохнуть. Мешали. Однозначно мешали.

Это дало мне паузу. Игнор с ними не работает, я так поняла. Воспринимают как согласие. Значит, надо сразу жёстко и агрессивно посылать в космические дали. Учту. Уж что-что, а выстроить правильное отношение к себе внутри мужского коллектива я смогу. Опыт есть.

Остаток дня за теорией прошёл спокойно. Вечером, в казарме, все распределились по своим местам.

А затем пришла совершенно ошеломляющая новость. С пометкой срочно и важно на все учебные коммы. Потом оказалось, что и новостные каналы забиты подробностями только этого события.

Оказывается, всё это время после установки двусторонних отношений между рихтами и орсами, шла совместная спецоперация по уничтожению третьей стороны — чужеродной и агрессивной расы морфов, которая и являлась истинной причиной вражды между транспланетной федерацией рихтов и людей с империей орсов.

Только сейчас рассекретили часть данных, и на ошеломленных граждан вылился целый поток истинной правдивой истории, которую тщательно скрывали все это время. Опасались паники и лишних спекуляций. Правильно, я считаю.

Чем меньше знает мирное население, тем крепче спит. А флот должен обеспечивать безопасность любыми способами.

Обсуждали новость радостно и азартно. Четвёрка орсов, которая всё время держалась отдельно, прислушивалась. Для них это тоже было сюрпризом, как оказалось.

Наш техник задал орсам какой-то вопрос. Видар, помедлив, ответил и спросил сам что-то в ответ.

Я с облегчением наблюдала, как завязался осторожный разговор.

Обсуждали давние приграничные нападения орсов, которые, оказывается, были спровоцированы влиянием морфов. У орсов ходили слухи о этом.

Не дураки же там были все-таки. Многие понимали, что простые разногласия между двумя правительственными группировками не могли спровоцировать такой полномасштабный конфликт и беспощадную длительную гражданскую волну.

Там все-таки было сложнее скрыть этот факт. Но только слухи были. Боялись открыто говорить. Слишком хрупким казался достигнутый мир, что бы там не уверяли наши политики и их император.

Кстати, еще одной интересной новостью стало объявление о свадьбе императора орса. Иии… Главная интрига была в том, что его невеста по сообщениям новостных каналов была… рихтом!

Вот так поворот!

Я даже перечитала эти строчки несколько раз. Оригинал он у них там оказывается. Интересно, кто эта отчаянная невеста. Имя пока не разглашалось или его не успели узнать, но эту новость обсасывали не менее активно, чем военную операцию.

Сближение все же. Вон уже на каком уровне.

А еще все с облегчением отмечали, что хорошо, что дали, наконец, официальные объяснения происходившего все эти годы. Их ждали. Слишком долго длился конфликт. Слишком много судеб он затронул.

Плавно разговор перешёл на отличия между пси.

У рихтов особенность пси — активная. Атакующая. В крайней степени прокаченности выражаемая в так называемых экстра-линиях — сфокусированном пси, способном гнуть сверх-прочный металл на огромных расстояниях от направившего его псионика. Ну и другие эффекты.

У орсов — другое пси. Скрытое. Больше на маскировку и отвод глаз направленное.

Прочувствовала уже это их пси на себе на полигоне. Орсы эти, чтоб их так и раз эдак, возникали буквально из ниоткуда. Подавая мне патроны, поправляя давящий ремешок, и всё время пытаясь отловить и зажать мой злющий от такого внимания распушёный взбешёнными ворсинками хвост.

Разговор тут же стих, когда вошёл Хард.

По одному короткому взгляду, брошенному на командира, я уловила, что что-то изменилось.

В ледяном и жёстком взгляде, на дне которого плескалось лютейшее бешенство, было что-то странное. Какая-то… растерянная или затравленная озлобленность, что ли?

Нет, не затравленная. Хард и затравленность — вещи совершенно несовместимые. Сам кого хочешь затравит.

Хард выглядел крайне опасным, загнанным в угол свирепым смертоносным хищником. И в данный момент он замер, озираясь, в поисках источника опасности. Выбирая, кого уничтожать первым.

Да, точно. Хард, во всём его поджаром мускулистом великолепии, застыв на пороге, выглядел не дичью. А охотником, выбирающим цель.

Похоже, опасность, исходящую от него, этот дикий мрачный оценивающий взгляд — прочувствовали все.

Не сговариваясь вскочили, по-уставному вытянувшись в струнку каждый у своей кровати. Даже орсы.

Хард ощутимо расслабился, увидев такую реакцию.

— Я подготовил для каждого план индивидуальных и командных тренировок, — произнёс Хард низким жёстким голосом. — Его придётся скорректировать с учётом новых вводных.

При этих словах он метнул острый взгляд в сторону орсов.

— С завтрашнего дня вливаемся в учебный распорядок интенсива, — продолжил он. — С утра общая теория и практика. Вторая часть дня отдана на командные и индивидуальные занятия. Свои учебные планы получите на коммуникаторы завтра. Сегодня отдых, с завтрашнего дня возможностей отдыхать будет исчезающе мало. Выспитесь как следует.

С этим словами он резко рассёк воздух хвостом с выскочившим жалом, подтверждая серьёзность своих слов.

Только когда Хард развернулся и вышел, Орд позволил себе изогнуть хвост в оскорбляющем жесте с оттенком «сам ходишь прохлаждаешься».

Я сдержала усмешку. В глаза Харду побоялся этот хвостовой жест показать.

Орсы ко мне, хвала Великому Космосу, не лезли. Поглядывали только. Я спокойно повторила теорию перед сном и легла спать.

Командир сказал выспаться. Разумно. После той безумной, ничем не объяснимой нагрузки в первый день, мы ещё не до конца восстановились. Я во всяком случае точно. Сон нужен. Просто необходим.

Члены моей команды гасили индивидуальные светильники над кроватями. Кто-то уже спал. Я тоже сейчас засну.

Только вот наши планы отдохнуть перед началом интенсива оказались снова сорваны.

Оглушительным ревом боевой тревоги.

Глава 16. Тревога

А команда у нас не безнадёжна. Все же никого тут за красивые глазки не взяли. Отобрали лучших, что бы там Хард не говорил.

Сигнал боевой тревоги ревёт, а никто из 1-КА не мешкает.

Даже быстрее норматива четко собрались и рванули к точке сбора.

Совсем без шероховатостей не получилось — потолкались, поматерились друг на друга словами и хвостами. Но в целом, прибываем быстро.

Других команд не видно — у них сбор в другом месте, значит.

Хмурый бесстрастный Хард уже на месте. Краткими отрывистыми фразами сообщает, что получил опровержение протокола О43.

Тревога учебная, но выкладываться придётся, как в боевой. Проверка, мать ее!

Командир отдаёт приказ строиться. Стремительно проверяет у нас экипировку и вооружение. Одобрительно взмахивает хвостом. Здесь у нас нет осечек.

Полным составом мы отправляемся на полигон РН-10, вход А7.

Бронированные ворота с лязгом закрываются позади нас.

Едва сдерживаю тягостный вздох.

Джунгли, чтоб их в черную дыру все засосало. Ненавижу. Куча растительности, лианы, широкие листья, морось сверху, грязь под ногами, влажность.

Околонулевая видимость, масса посторонних звуков.

Звездец, а не условия.

Я не чистокровный рихт, чтобы дикую природу любить. Нет вот во мне охотничьих инстинктов никаких. И внутренней самки тоже не присутствует, хвала космосу.

Хард между тем разбивает нас на четыре четвёрки и озвучивает приказ двигаться в квадрат пять-шесть-пятнадцать.

По легенде, там башня, на которую мы должны взобраться. Наверху генератор, блокирующий пси, его мы должны отключить.

После этого, используя свое пси, мы должны пробиться сквозь заграждение из множества тварей, атакующих секретную лабораторию в джунглях. Вывести оттуда гражданских к шаттлу на орбиту, обеспечивая их прикрытие.

Та еще задачка.

В моей четвёрке орсов нет. Странно. С ударником-рихтом, техником и мною — стрелком, логично поставить разведчика орса.

Собственно, другая четвёрка, со вторым стрелком нашей команды, именно такая, только вместо техника — медик.

Оставшихся двух орсов объединил с ударником и псиоником.

Хард хочет посмотреть на разные комбинации нашей группы? Скорее всего. В принципе логично. Я бы тоже в начале микшировала группы по-разному.

Напротив, мне даже полегчало от того факта, что ни один из плоскохвостых не будет рядом тереться. Спасибочки, командир.

Ладно. В сторону все лишнее. У меня есть задача. Буду её выполнять.

Собственно, уже. Из зарослей показалась шипастая голова с шевелящимися лапками — передняя часть десятиметровой многоножки. Жуткой твари, обладающей пси-воздействием.

Сейчас, из-за глушилки, которую мы еще должны отключить, эти твари не могут объединиться пси-полями, разворачивая паутину пси-контроля. Зато потом это всё развернётся во всей красе. Знаем уже. Опыт у каждого был.

Каждый из нас хорошо знает этот полигон. Каждый поток в академии космического десанта знает. Слишком часто нас гоняли сюда во время практикумов и экзаменов по физподготовке.

Отдельная благодарность за это Зартону старшему. Это с его подачи подготовку курсантов расширили практикой на том полигоне. В разы… До него, как я слышала, там только контрольные тесты сдавали раз в полгода.

И многоножек этих мы теперь слишком хорошо знаем. Насмотрелись. Точно знаем, как эффективно с ними справляться.

Уже справляемся…

До башни наша команда добирается быстро и слаженно. Эффективно и четко отстреливаемся от тварей. Прикрываем друг друга. Пока вроде все идет очень гладко. Слишком гладко…

Как бы дальше жопы какой не случилось.

Непонимание внутри групп, да, случалось, но фрагментарно и не влияло на результат. Все еще пока очень собраны и на адреналине. Двигаемся дальше.

Башню штурманули — любо дорого. И атака, и прикрытие, и работа техника — на высоте.

Я даже немного расслабилась. Красавцы. В моменте поймала себя на удовольствии быть в команде настолько сильных и грамотных бойцов. Не зря нас столько времени в академии прессовали и готовили. Точно не зря.

Хард зря наезжал вчера. Можем. Видно же, что можем. Все собраны и работают на пределе с максимальной отдачей. Никто не опускает хвост.

Проблемы начались после отключения пси-глушилки на башне, когда мы перешли к следующему этапу и двинулись к лаборатории.

Глава 17. Проблемы

Пока мы пробирались к нужному квадрату, то одного, то другого курсанта выщёлкивали импульсы пси-контроля, сплетающейся враждебной сети над полигоном.

Я сильный псионик, но в данном направлении была бесполезна — моё узкоспециализированное пси позволяло лишь стрелять быстро и без промаха.

Наши два псионика пока со скрипом справлялись с нашим прикрытием, но я видела, что и им становилось туго.

Хард прорубался сквозь джунгли впереди всей группы, на ее острие. Молчаливый, мрачный, напряженный, как натянутая тетива.

Ого, да он вообще крутой псионик! Во время краткого промежутка своего глубокого пси я зацепила взглядом, как Хард работает.

Красавец, ничего не скажешь. Сам рубится на физическом уровне, а ощетинившимся шипами хвостом обрывает паутины пси-контроля. Ловко.

Но он был один, кто это умел в нашей команде.

А тварей становилось всё больше. И их поведение — наглее, агрессивнее. Набрасываются уже не по одному, а скопом. Лезут со всех сторон. Мы едва успеваем отбиваться.

Едкий противный запах сожженных внутренностей висит во влажном воздухе. Я с трудом сдерживаю рвотные позывы. Я говорила, что ненавижу джунгли? Моя ненависть выросла в разы за эти два часа.

У меня сменные аккумуляторы едва успевают остывать, настолько плотный импульсный поток приходится держать. Но пока держу. Пока еще справляюсь. На пределе, но выдерживаю.

А еще ведь и пси давит, выворачивает наизнанку, ищет слабые места, за что зацепится. Твари!

Передышка возникает совершенно внезапно.

Только что мы прорубались сквозь джунгли, выкашивая растительность вместе с многоножками, и вдруг наступила тишина. Они перестали лезть.

Раз! И словно обрубило все.

Даже пси-контроль уже не давит. Висит невидимой паутиной где-то над нами пустой декорацией и все.

Мы толпой вываливаемся на берег широкой извилистой реки, будто в глаз урагана попадаем — здесь спокойно, тишина, а вокруг…

Оглядываемся, как преодолеть реку. В двух десятках метров справа, где река течёт прямо, своеобразный мост в виде поваленного дерева.

Подозрительно как-то… Но решать не мне.

Хард отдаёт команду двигать к дереву, но его останавливает Видар — тот самый здоровенный орс, неформальный лидер.

— Командир, погодь, — говорит он. — Нам не нравится тот путь.

Хард отдаёт приказ всем остановиться и занять круговую оборону. Бросает быстрый прожигающий взгляд на Видара.

— Не нравится? Это не причина. Обоснуй.

Орсы переглядываются.

— Левее брод, недалеко. Надо туда, — показывает плоским хвостом Гердан, другой орс.

А ведь он считается самым сильным псиоником из всех четверых, добавленных в нашу команду. Помню по результатам озвученных тестов.

Хард хмурится, недоверчиво дёргает хвостом, и Гердан с нажимом продолжает:

— Я тебе не объясню логически! Это пси, командир. Наше, орсовское. Оно так работает. Ловушку чувствуем мы все. Пси чувствуем. Вы не увидите. У вас пси другое, — пожимает он плечами.

Мне хочется постучаться головой об дерево. Кто же так обосновывает?

Ясно теперь почему мы их давили на границе с такой-то дисциплиной. Жаберники, наверно, от любого шороха готовы деру дать, если их пси, что учует.

Где конкретика? Может и ловушка, но мы прорвемся с нашими силами.

Вперёд выходит рихт Лин — псионик, пожалуй, самый мощный не только в нашей группе, но и во всём потоке интенсива.

— Не знаю, что у вас там работает, — на повышенных тонах говорит он, — я уже всё осмотрел в пси-диапазоне. За бревном безопасно. Зато, чтобы добраться до брода, надо идти полкилометра. Потом будут перепады, под камнепад попадём. Да и в целом проблем куча, отклонимся от маршрута и сильно просядем в скорости и времени.

— Полкилометра тащиться до брода? — Хард перевёл тяжёлый взгляд на Гердана. — Вместо того, чтобы, оставаясь сухими, перейти по бревну? Потому что вам что-то приглючилось? Что-то, что вы не можете объяснить?

Видар нахмурился.

— Решать тебе, командир, я тебе прямо говорю. Сунемся на бревно — огребём.

— Конкретики, значит не будет? — новый вопрос Харда. — Обоснований этому заявлению нет?

На лице Харда нельзя было прочитать ни единой эмоции, но я хорошо понимала его настрой, сама только что этими же вопросами задавалась.

Его хвост тоже оставался неподвижен.

— Нет, — подтвердил Видар, неотрывно глядя в глаза Харду.

— Лин, Фарл, — окликнул Хард наших псиоников. — Что там с бревном?

— Чисто всё там, — сплюнул Фарл. — Лин верно говорит! Я не знаю, что эти беложабер…

Удар Видара был быстрым и точным, Фарл даже договорить оскорбление не успел, только чуть уклониться от линии атаки — кулак орса лишь слегка задел скулу рихта.

Остальные тут же бросились разнимать. Видара удержали трое орсов, Фарла скрутили рихты.

Хард мрачно посмотрел на одного и другого.

— Наказание будет жёстким, — сказал он, прожигая взглядом одного и другого. — За оскорбление, — это Фарлу, — и за то, что повёлся на провокацию, — уже Видару. — Но после операции. Ещё одна стычка. Касается всех. Дисквалифицирую. Добьюсь, чтобы вас удалили с интенсива. Как поняли?

Все вытянулись в струнку, обмениваясь злыми взглядами.

— Поняли.

— Да, командир.

— Не повторится, вняли.

Хард кивнул, бросил еще один прицельный тяжелый взгляд на причину спора – клятое бревно, и приказал преодолевать реку по нему.

Глава 18. Последние

Именно с того момента, как мы преодолели реку по стволу дерева и углубились внутрь джунглей на десяток метров — всё и пошло по звезде.

Мы резко перестали справляться.

И было от чего. Ловушка за нашими спинами смачно захлопнулась. Видар оказался прав.

Сначала мы едва отбились от ненормального количества многоножек. Они словно ливнем посыпались на нас отовсюду.

Брр… даже вспоминать не буду потом. Я уже вся насквозь была в противной слизи.

Даже рукоять бластера из специального пластика, который оставлял ее сухой и приятно шершавой в любых условиях, начала скользить в руке, на что я постоянно отвлекалась.

Остальные впрочем выглядели не лучше. Нашего невозмутимого медика даже вывернуло пару раз. А техник с матом отчитался, что ресурс аппаратуры снизился до сорока процентов.

Потом импульсы сгустившегося над полигоном пси-контроля выщелкнули нашего медика, а затем и одного из орсов.

Пока сооружали носилки, ранили и меня.

Ну как ранили — царапина была всего лишь. По касательной задело.

Зато это странным образом повлияло на оставшихся орсов — они все трое ломанулись ко мне, пытаясь вскрыть походную сумку бессознательного медика.

Шизанутые!

Но еще больше удивила агрессивная реакция Харда.

Разъяренным хвостом отогнал орсов.

Мою царапину залепил сам, матеря словами и хвостом всех на чём свет стоит. Заслушалась. И засмотрелась.

Его кожа так красиво и соблазнительно поблескивала. Мышцы перекатывались под кожей. Просто завораживающее зрелище, хотя уж я то насмотрелась этой красоты достаточно.

Но пялилась все равно, пока он быстро заканчивал обработку. И слушала. И на хвост его тоже… посматривала.

Нет. Я не любовалась. Просто составляла для себя более точный портрет нашего командира. Залипательно он матерится хвостом, конечно. Мне бы так научиться, но с моим коротышом нет шансов.

Закончив орать про место в группе, Хард снова перестроил нас. Приказал орсам вместо тыла встать рядом с рихтами, меняя тактику с оборонительной на наступательную.

Ошибка. Но это мы поняли уже намного позже.

К лаборатории мы вывалились уже не группой, а совершенно неуправляемым сбродом. Каждый был сам за себя. Команды Харда, вполне, кстати толковые, уже игнорились абсолютно всеми.

Напряжение копилось внутри, а не снаружи. Все уже на взводе были, если честно. Еще один маленький повод, и начали бы грызться.

Хорошо, что постоянные атаки тварей отвлекали хоть немного.

Так-то ничего мы особого не нарушили. Атака многоножек и давление пси-контроля зашкаливали. В подобных условиях переход бойца в псевдо-одиночный режим с самостоятельным выбором целей, был допустим.

Маленькая поправка. В боевых условиях.

В нашем случае это было не так. Задача пси-интенсива была перед нами чётко обозначена. Мы должны были действовать единым целым. Командой.

Только вот наша группа как единица целого перестала существовать. Оставались только отдельные бойцы, двигающиеся в одном направлении и пытающиеся выполнить одну задачу.

Ни о каком взаимодействии уже и речи не шло.

Я действительно не знала, что делать, поэтому выбрала для себя единственную выигрышную стратегию.

Пристроилась за командиром, чётко выполняя его команды и прикрывая его спину.

Хард глянул косо, но не стал давать отбой. Кивнул и продолжил прорубаться вперед.

Так мы и ввалились в лабораторию. Даже смогли вывести гражданских — преподавателей пси-интенсива, играющих эту роль — доставили их к шаттлу, потеряв ещё двух бойцов.

Внутри шаттла нам оказали первую помощь. Наших пострадавших, которых мы тоже умудрились не бросить, а дотащить — привели в чувство. А затем нас всех доставили на плац к главному зданию пси-интенсива.

Там уже было построение всех команд. Грязных, злых, расстроенных.

Мы оказались… последние. Все стояли и ждали только нас.

Была глубокая ночь. Только на плацу яркое искусственное освещение.

В ярких лучах куратор пси-интенсива Дрэго Зартон — прославленный командор и мощнейший псионик — смотрелся особенно эффектно в идеальном белоснежном мундире. Особенно на нашем фоне.

Его мощный хвост раздражённо щёлкнул по бетону. А затем указал выскочившим жалом на засветившееся табло.

Я едва сдержала разочарованный вздох, с усилием сохраняя лицо и хвост неподвижными.

Последние. Из всех команд название нашей — 1-КА — было в самом низу списка.

Глава 19. Разнос

Я снова перевела взгляд на куратора пси-интенсива, Дрэго Зартона.

Идеальный, подтянутый, бесстрастный. Возраст не портил, наоборот, подчёркивал его силу и мощь. Образцовый рихт и командор.

Не знаю, как он это делал или не делал, но смотреть на него было реально страшно.

Машина убийства — читалось во всём. Во взгляде, изгибе мощного хвоста, в идеальной линии широких плеч.

Интересно, что его жены, Ялики Зартон, не было. Значит, никто не тронет его за широкое запястье и не остановит его свирепый нрав.

Мой хвост не выдержал, всё же дёрнул нервно кончиком. Впрочем, я не одна была такая. Судя по хвостам и напряжённым лицам — нервничали все, несмотря на дикую усталость.

Я покосилась на Харда. В профиль его лицо было каменным. Единственный, у кого хвост оставался неподвижным.

Мой новый взгляд на табло. Цифры не изменились. Мы последние.

Каково сейчас Харду, стоять командиром худшей команды перед своим суровым отцом — руководителем пси-интенсива, я могла только догадываться. Внешне никак не проявлялось. Статуя просто. Невольно восхитилась его выдержке.

— Начну с главной новости, — сильный низкий голос цана Зартона придавил всех, некоторые даже головы в шею втянули и поджали хвосты. — Провалились все! Облажался каждый из вас!

Мощный хвост куратора издевательски изогнулся, на грани приличий выражая всю степень его неприязни к таким низким результатам, как у нас.

— Дальше, — продолжил давить куратор, — новость второстепенная. Все команды были в равных условиях. Одинаковые задания на одинаковых полигонах с одинаковым климатом, ландшафтом и количеством тварей. Несмотря на равные условия, облажались вы все по-разному. И об этом я буду говорить подробно.

Куратор Зартон извлёк из-за спины планшет.

— Команда 6-КЛ, — резкий жест над поверхностью планшета. — Командир Дарг Валтин, шаг вперёд. Разбор продвижения вашей команды.

Рослый молодой рихт со стянутыми в тугую косу длинными волосами — командир команды, занявшей первое место — вышел вперёд.

— Дарг Валтин, — начал свой разбор, точнее разнос, куратор Зартон. — Разбивка на двойки в первом же квадрате привела к ранению двух бойцов. Переоценка ситуации и объединение в четвёрки позволило пробиться к башне быстрее всех.

Неодобрительный изгиб хвоста, сводящий эффект от слов «быстрее всех» к нулю.

— Как командир вы принесли команде десяток баллов за сохранение раненых боеспособными единицами. Но. Только путь до башни стал преимуществом, по совокупности баллов давшим вам первое место в списке. Остальное отвратительно. Штурм башни завалили. Вместо того, чтобы…

Я слушала, как цан Зартон методично, слово за словом, размазывал сначала командира, а потом и каждого члена команды тонким слоем, и поражалась, когда они успели всю эту информацию собрать и обработать?

Тем не менее, анализ был блестящий. Я слушала внимательно, и невольно сравнивала с нашим продвижением. Задача-то была такая же, в точно таких же условиях.

Было крайне полезно. Особенно после разбора, а точнее разноса остальных команд.

Сразу было понятно, где мы были правы, а где всё полетело в чёрную дыру.

В целом, я даже Харда зауважала. В некотором роде, на фоне других команд он, как командир, смотрелся сильнее.

Если бы не одно но. К финалу испытания наша группа 1-КА развалилась. К тому же оказалась последней.

— Команда 1-КА, командир Хард Зартон, шаг вперёд. Разбор продвижения вашей команды.

Голос куратора звучал холодно и бесстрастно, но было в нём нечто настолько жуткое, отчего хотелось срочно, немедленно отсюда сбежать. Смертельным холодом в лицо дохнуло.

— Разбивка на четвёрки с самого начала показала свою эффективность, — начал Дрэго Зартон свой разнос. — Эффективный штурм башни добавил вам ещё десяток баллов. Всё остальное отвратительно. Начиная с…

Я слушала, холодея от макушки до кончиков ворсинок на хвосте. Будто это меня сейчас единолично разносят перед всем строем. Хвост вжался между ног, не выдержав накала. Я не стала его выправлять. Самой хотелось куда-нибудь в щель забиться.

Было похоже, что других командиров куратор Зартон пощадил. Потому что своего сына он просто раскатывал тончайшим слоем по плацу, методично, жёстко, не упуская ни малейшей детали озвучивая его провал за провалом.

Его личные ошибки, как командира.

Основное оружие было выбрано не верно. Чётвёрки с учётом данных своих бойцов следовало формировать иначе. Помощника не назначил, снизив этим управляемость. Игнорировал пси орсов. Допустил развал на отдельные единицы. И прочее, и прочее, и прочее.

Я косилась на Харда, на остальных. Что-то как-то папа с сыном чересчур… Судя по взглядам, которыми обменивались другие члены группы, меняя злорадные на недоумевающие, такого мнения была не только я.

Затем Зартон прошёлся по каждому члену нашей группы. Мне показалось, что нам тоже досталось больше остальных.

Впрочем, узнать мои собственные ошибки мне было весьма полезно. Учту.

Например, я не знала, что поднимаю плечо при прицеливании, и это снижает эффективность последних выстрелов в очереди. Придётся отрабатывать, чтобы убрать этот рефлекс.

— За подобный комплекс вопиющих ошибок вся группа 1-КА подлежит выбыванию, — ледяной тон куратора Зартона, казалось, заморозил ночной воздух.

Глава 20. Прогулка

Меня будто в жидкий азот опустили. Как?! Он не может нас выгнать! Не может же!

— Оставляю вас по единственной причине, — продолжил куратор. — Задача всё же вами выполнена. Все бойцы, включая гражданских, оказались в шаттле. Но. Учтите. Ваша команда и вы под особым контролем. Как поняли курсант Хард Зартон?

— Понял, цан Зартон! Благодарю за разбор!

Я удивлённо глянула на Харда. Спокойное лицо. Неподвижный хвост. Безмятежный взгляд перед собой.

— Встать в строй! — Цан Зартон убрал планшет и хвост за спину.

Хард сделал шаг назад, занимая своё место в группе.

— Текстовую версию разбора с видео-нарезкой ошибок и грамотных действий, получите утром на коммуникаторы, — голос цана Зартона был леденяще спокойным. — Завтра по основному расписанию интенсива. Подобные проверки будут внезапными. Регулярными. Потрудитесь устранить причины ошибок и максимально поднажать на ваши сильные стороны. Разбор окончен. Свободны.

Мы поплелись в казарму. Ещё час заняли душ и чистка экипировки с оружием от грязи и слизи от многоножек.

Сил на разговоры просто не было.

Все молча разместились по кроватям и отрубились.

Утром собирались тоже молча и напряженно. Недосып сказывался. В сторону Харда бросали мрачные взгляды. Было ясно, что в общей неудаче всей команды и своих в частности винят именно его.

Хард проигнорировал их. Так же спокойно и сосредоточенно командовал.

День прошёл тяжело.

Нас разбили в группы по специализации. Меня объединили с другими стрелками.

Сначала были теоретические занятия. После обеда пошла практика. К вечеру, я едва поднимала руки от усталости, несмотря на то, что физически я была очень даже подготовлена — на эсминце Мрака, тренируясь по программе ударно-боевой команды, не забалуешь.

Со своей группой я снова увиделась лишь поздним вечером, в казарме.

Харда не было. Большинство молча отдыхало на своих кроватях. Умоталась за день не только я. Рихты только собрались плотной кучкой у кровати Орда, переговаривались вполголоса.

До меня долетали только отдельные слова, но общий недовольный резкий тон был понятен и без этого. Насколько я услышала, обвиняли Харда в том, что он им сорвал начало интенсива и завалил первую проверку. Хотели, чтобы его сняли и заменили.

Я едва удержала лицо и хвост неподвижными, осознавая: Харда обвиняли даже в том, что он не послушал орсов и повёл команду на бревно! Нормально… Ничего, что они сами были против того, чтобы слушать орсов?

Орсы, кстати, просто дремали на своих местах. Никаких заговоров они не строили.

Мне стало так противно, что я покинула казарму и отправилась на стрельбище. Тут хотя бы не так душно. И свежесть воздуха была совсем не причем.

Меня воротило от некоторых личностей и их лицемерия. А также вот этих вот шепотков за спиной.

Ну их всех. Лучше возьму лёгкий муляж бластера — чтобы не чувствовать веса — и начну отрабатывать положение плеча.

Схемы нам и в самом деле прислали толковые — для моей проблемы с приподнятым плечом даже приложили методику исправления. Вот по ней и позанимаюсь.

Только вот у каморки с нужным мне оборудованием мне пришлось замереть неподвижно — очень уж интересный разговор вполголоса донёсся до меня.

— Сын, включай голову. Я тебя ещё пожалел на плацу. Сейчас вышлю тебе дополнительный файл. Чтобы окончательно проникся.

— Так и отчислил бы, — Хард ответил также тихо, идеально спокойно. — К чему особое отношение? По родственным связям? Мне не нужно особое положение.

— Было бы за что отчислить, будь уверен, вылетел бы тут же, — хмыкнул цан Зартон.

— Даже за дерзость сейчас?

— Это не дерзость. Это частная беседа отца с сыном. Зато как участник интенсива ты укладываешься. С учётом твоего потенциала, тебя не за что отчислять. Пока. Но ты ходишь по краю.

— Тогда к чему сейчас разговор?

— К тому, чтобы ты задумался, сын. Я видел твои планы для команды после твоей стартовой проверки. Толково. Но. Ты не учёл главное. В боевых условиях вымотанная команда — это команда смертников. Твоя проверка была бы оправдана в мирное время. Но в боевых условиях за подобное я бы выкинул из флота с черным билетом. Дальнейшие выводы делай сам. Больше подсказок не будет.

Пауза. Я стояла, не двигаясь и, кажется, не дыша. Как меня ещё не заметили? Два экстра-псионика? Почему ещё позволяют слушать себя?

Впрочем, их разговор уже подошел к концу. Цан Зартон резко распахнул дверь и вышел наружу.

Он прошёл мимо меня, стремительным взмахом хвоста обозначив мне плюс за скрытность и минус за то, что подслушивала.

Я покраснела. Вышел Хард и уставился на меня. Я покраснела сильнее.

— Что надо, Чамесс? — резко спросил он.

Вытянувшись в струнку и приструнив хвост, я сказала как можно спокойнее:

— В кладовке макет бластера, который мне нужен для отработки положения плеча.

Хард окинул меня мрачным взглядом, хвостом достал с полки нужный мне макет и перебросил его мне.

Я едва успела перехватить его за ручку. Вздрогнула от того, как оглушительно хлопнула дверь — пискнул замок, Хард заперся внутри.

Ну и Тьма с ним! Я резко развернулась, разрешая хвосту изогнуться и высказать всё, что он думает по этому поводу, и направилась на стрельбище.

Отрабатывать получалось плохо. Не знаю, откуда я подцепила этот странный кусок моторики, но плечо упорно задиралось, стоило хоть немного ослабить контроль. Гадство. Ладно, буду отрабатывать почаще.

Макет бластера не стала возвращать на место. Пристроила в индивидуальном шкафчике. Потом верну. Отметила в системе, что числится за мной. Было поздно, и я отправилась в казарму.

Надеюсь, что остальные уже угомонились со своим дурацким бунтом. Вот точно кого-то мало гоняли на полигоне. Такие мысли надо вышибать из головы сразу.

Я может и не одобряла некоторые приказы Харда, но я и не пыталась высказаться против них там, на полигоне. Чувствовала подставу на бревне, но как и все, промолчала. Значит, несу ответственность за провал всей команды в такой же степени.

Мы все совершили ошибки. Цан Зартон указал их у каждого. Сейчас нужно начать работать, а эти придурки тратят свои силы на гребанный скулеж между собой. Точно идиоты.

Хард в этом плане честнее остальных мне показался. Но тоже говнюк еще тот. Красивый притягательный говнюк.

Не дошла до казармы. Вдруг поняла, что не усну. Так и буду ворочаться. Мысли бурлили в голове.

О команде. О командире. Поняла, что гоняю их уже по второму и третьему кругу. Как утрясти этот первый провал и сгладить негатив остальных?

Нам нужно начинать включаться в работу. Поблажек здесь делать никому не будут. А мы еще и на особом контроле теперь.

Что бы я сделала на месте Харда? Эта тема увлекла меня сильнее, чем я хотела бы.

Решила прогуляться.

Часть нашего академ-городка, выделенного под пси-интенсив, уже погрузилась в сон. Зря я так, конечно, надо выспаться. Но что-то тянуло меня пройтись.

Задумавшись, я сама не заметила, как вышла ко входу на полигон с ландшафтом пустыни. Двери были открыты. Видимо, проводили ночное техобслуживание.

Никто не запрещал посещать полигоны ночами — при условии, что на них не запущена учебная программа. Убедившись на табло у входа, что вся автоматика тотально отключена, я вошла внутрь.

Камни, холмы. Звёздное небо над головой. То, что нужно, чтобы пройтись и выбросить из головы ненужные тревоги и мысли.

Так я дошла до высоких черных скал. Завернула за одну и окаменела.

Впереди, на большом камне, стоял одинокий рихт и смотрел в звёздное небо.

Глава 21. Небо

Я знала, что должна была сразу уйти. Нельзя было оставаться! Неправильно было продолжать смотреть!

Я все это знала и продолжала удерживать глаза на одной точке. Взгляд будто приклеился, и я никак не могла отвести его от черного силуэта Харда.

В том что это был именно он, у меня даже сомнений никаких не возникло. Почему-то я сразу узнала этот резкий профиль, его фигуру и даже характерную позу.

Я была достаточно далеко, но все равно узнала его. Поразительно! Так быстро, буквально сходу.

Да, как у стрелка у меня сильно прокачено зрение, но это было слабым оправданием. Я узнала Харда так быстро совсем не поэтому.

Замерла, стараясь даже дышать через раз. Я не охотница, не полноценный рихт, но мне поставили хорошую базу по навыкам маскировки и скрытного передвижения. Рихты же и ставили.

Поэтому хоть отголоски разума пытались вопить внутри, чтобы я по-тихому свалила в казарму, я осталась. Чуть поменяла позицию, ориентируясь на вбитые давно навыки, но уйти не смогла.

Что-то держало. Здесь. Рядом с ним.

Странное беспокойное чувство появилось вдруг. Или оно копилось исподволь внутри, а теперь завозилось тревожно, рождая непонятный дискомфорт. Меня и саму взволновала моя реакция.

Пялится на постороннего рихта. До чего ты докатилась, Диана Чамесс? Что я, рихтов не видела?

Чтобы на это сказал твой отец? Да он бы… грозно нахмурил брови, а потом, хрустнув костяшками, пошел бить морду объекту тревоги своей маленькой девочки.

Нет, папу приплетать не будем. Точно.

И маму тоже. Я уже большая девочка, могу сама в своих чувствах разобраться. Скорее всего это просто гормоны шалят. Я не чистокровный рихт и гона, как у них у меня точно не будет.

Но определенные побочные эффекты должны вылезать иногда. Это так мне наш медик разъяснил однажды на эсминце. Я любила зависать в медблоке еще девчонкой. Док мне такие веселые истории всегда рассказывал, а еще много просвящал меня о моей двойственной природе.

Любил он пространно говорить о различиях рихтов и людей. Ну и полукровок заодно.

Жаль, что папе не понравились наши разговоры, и он запретил мне туда ходить. Сказал, что маленькая еще от таких вещах знать. А потом мы переехали, и никто больше мне подобного не рассказывал.

Интересно, почему сейчас это вдруг в памяти всплыло?

— Тебя может потянуть на рихтов. Этого нельзя исключать, малышка. Тогда советую тебе завязать в узелок свой красивый хвостик и терпеть. Фаза псевдогона не должна продлиться очень долго, — как-то поучал меня док.

Я тогда только фыркала со всей своей детской непосредственностью и с готовностью заявляла, что, конечно, потянет. И тогда я выберу самого лучшего рихта, и он точно от меня никуда не сбежит.

Скапел смеялся и одобрительно качал головой.

Глупышка… наивная…

Вот он. Рихт, который мне нравится. Передо мной. Меня недопустимо тянет к Харду Зартону. И где же мой задолго продуманный план?

Нет. Никого и никуда я не собираюсь ловить или еще как-то завлекать.

А док был прав. Нужно завязать хвост в узел и просто перетерпеть.

Я не для этого здесь. Точно не для этого. Нужно просто постоянно держать в голове свою цель. Тогда проще будет.

А еще можно вон на орсов пока переключиться. Как вариант.

Хреновый, конечно, но это же временно.

Мой в корне не согласный со мной хвост обиженно хлестнул по бедру.

Зло тряхнула головой, призывая его к порядку. А глаза упрямо цеплялись за высокую одинокую фигуру.

Что он чувствует?

После того разноса, я бы… не знаю, что я бы сделала. Но я бы точно так спокойно не стояла и не наблюдала за звездным небом.

А Хард стоял. Смотрел. Да, в его теле чувствовалось напряжение, но все равно не такое сильное, как можно было предположить.

За все то время, что я наблюдала за ним, он даже позы не сменил. Спиной подпирал скалу, одну руку закинул за голову, вторую тоже положил на холодный камень внизу.

Его даже можно было принять за статую, настолько органично и монолитно он сросся со скалой.

Он даже головы ни разу не повернул. Просто смотрел в одну точку. Долго. Очень долго. Стоял и смотрел. Мрачный, неподвижный… Тоже мысли гонял, скорее всего.

Интересно о чем он сейчас думает?

А я смотрела. Впитывала глазами его хищную затаившуюся красоту.

Хищник. Как есть зверь. Сильный, смертоносный. Такими и были все без исключения рихты.

Но в этот момент. Именно в этот момент мир сузился для меня до одного единственного рихта, что в тридцати метрах высился передо мной.

Я и он… может же маленькая наивная девочка Ди внутри меня помечтать немного о невозможном?

Завтра снова все будет по-прежнему.

Я верну контроль над своими мыслями и желаниями. Но сейчас не могу. Просто посмотрю еще немного и пойду. Хочу дождаться, когда он тоже покинет свое место размышления.

То, что мы оказались неожиданно здесь вдвоем, странным образом сблизило меня с Хардом. Я словно почувствовала незримые нити связи, что натянулись между нами.

Странное чувство. Волнующее и… приятное.

Словно кто-то мягкой кисточкой вдоль моего несуществующего гребня гладит. Еще хочу постоять и посмотреть.

Так я уговаривала себя. А еще я думала о том, насколько командиру сейчас тяжело на душе. Провалиться с треском перед своим же отцом. Да я бы со стыда на том плаце сгорела. Точно бы психанула как-нибудь.

А он все это выдержал. Не дрогнул ни разу. И вот сейчас.

Что там у него внутри твориться, я конечно не знала. Но снаружи Хард был само ледяное спокойствие.

Он пошевелился, когда уже начало светать. Дрогнул хвост, выскочившим жалом. Руки отлепились от скалы. И сам Хард от нее отклеился и встал ровно. Провел взглядом вокруг.

Я тоже словно от сна очнулась. Дернулась назад в густую тень. Вроде не заметил. Затаилась в своей щели.

Пора возвращаться.

Нужно хоть немного отдохнуть успеть! Впереди новый насыщенный день интенсива, и что-то мне подсказывает, что легким он точно не будет.

Я проводила глазами удаляющуюся спину Харда. Восхищенно отметила, что даже наедине с собой хвост рихта вел себя безупречно и сдержанно покачивался за его мощной спиной.

Командир скрылся за скалами. Все, пора и мне возвращаться в казарму. А то странно будет, если хватится вдруг кто.

Не хотелось косых взглядов в спину. Я-то переживу, но тут любая капля будет решающей в общем настрое команды. У нас и так обстановка напряженная.

Пока неторопливо дошла до казармы, поняла, что отдохнуть сегодня точно не получиться. За временем я плохо следила. Уже должен быть подъем.

Сильно я подзадержалась.

Ну и пусть. Усталость во мне была не на критической черте. Справлюсь как-нибудь.

Сейчас попробую хотя бы незаметно проскользнуть на свое место или сделаю вид, что просто поднялась чуть раньше.

Но, открыв дверь, я ясно увидела, что ни первое, ни второе у меня не получится. А еще, что я сильно недооценила уровень напряженности в нашей команде.

В центре комнаты стоял Хард в атакующей позиции, а напротив него выстроились все остальные. Один против всех.

Степень накала и агрессии просто зашкаливала. У меня так все шерстинки на хвосте мгновенно дыбом поднялись.

Мое неосторожное появление видимо послужило спусковым крючком. Черные стремительные хвостатые тени рванули вперед. С разных сторон — на Харда!

Глава 22. Атака

Мой провал в глубокое пси происходит автоматически — это не тренировка, не шутка или розыгрыш.

Что-что, а реальную агрессию я всегда распознаю очень быстро.

Драгоценные доли секунды потратила, за которые Хард успел увернулся от двух стремительных ударов, нацеленных в его голову и в печень, а ещё сбить с ног одного рихта хлёстким ударом хвоста.

Впрочем, этого времени мне хватило, чтобы оценить расклад.

Мгновенный панорамный взгляд — тоже особенность моего пси. В случае таких вот ситуаций очень полезная штука.

Нет, атаковали Харда не все. Орсы остались на местах. Оба псионика, Лин и Фарл, удивили. Не пошли в атаку, хотя на Харда раньше гнали не меньше остальных.

Итого восемь на одного. Рихты на острие, люди на подхвате.

Грамотная атака. Окружили, подлетают к Харду двойками и тройками, наносят острые быстрые удары и тут же отскакивают, давая пространство для атаки других.

Красиво. Эффективно. При той скорости, с которой они будут наращивать темп, Хард, при всей его крутости, максимум пять минут продержится.

На удивление я спокойна. Тотально. Вообще волнения нет. Только холодный яростный расчет.

Решение приходит молниеносно. Не думая, чем мне это мне грозит, я влетаю за спину Харду, блокируя удар от до этого обманчиво медлительного медика, летящий в основание командирского гребня.

Уж медик-то отлично знает, куда и как ударить. Сволочь!

Хардов хвост резко обхватывает меня за пояс и отшвыривает в сторону. Точнее это мне так показалось поначалу, на самом деле, увёл меня с линии сдвоенной атаки Орда и Сорейн.

Мстительные гады. Решили мне тот коридор припомнить, я смотрю. В их глазах отчетливо видна досада. Но они быстро перегруппировываются и отпрыгивают назад.

Жёсткий, короткий взгляд Харда — на меня, оценивающе, мрачно. Глаза в глаза.

Росчерк черной молнии выскочившим жалом «держи спину».

Отлично. То, что мне особенно подходит.

Адреналин подстегивает азарт. Вот это мое. Хотелось бы конечно более честных условий для схватки. Но когда они есть в настоящем бою?

Я ожесточенно сдунула упавшую прядь волос с лица и выцепила взглядом следующую жертву.

Новая атака.

Моё тело начинает двигаться уже без моего участия. Здесь мое пси работает только для оценки действий противника. Другие функции мне не доступны.

Мои навыки, наработанные годами ожесточённых тренировок, дают эффект — я легко вливаюсь в рисунок боя Харда, ловлю его ритм. В этом тоже пси помогает. Полностью подстраиваюсь под него.

Почему-то это так легко — стать тенью его ударов, уворотов, блоков, ответных атак. Словно мы давно сработавшаяся пара.

На какой-то миг мне кажется, что я даже намерения его дальнейшие угадывать начала — чтобы тут же заполнить брешь собой.

Ускоряющийся темп. С моим прикрытием за спиной Хард легко переходит из обороны в атаку.

На адреналине ускоряюсь вместе с ним, но чувствую уже свой потолок.

Ещё быстрее. Атакующие начинают падать на пол один за другим.

Лежат неподвижно, но в глазах осознанность и лютый страх.

А у меня аж дух захватывает от восторга и… благоговейного трепета. Ого, Хард и сонным касанием владеет… Крут…

Никто на эсминце Мрака, даже сам капитан Эванс и его супруга, не владели. Один рихт только из новеньких, но там зверюга был ещё тот.

Хард, судя по всему, зверь ещё покруче. Молодой, дикий зверь. Понятно теперь, почему цан Зартон его так дрючит.

Сонное касание знали все, трепались про него много, но даже не рассчитывали подобным овладеть. Да и увидеть… А сейчас вот так. Воочию. От ровесника почти…

Впечатлилась не я одна. Все остальные тоже.

Им бы прекратить атаку, но было уже поздно.

Их атаку прекратил Хард.

Оставил только Орда. Остальные лежали, и только глазами на нас хлопали.

Орсы с псиониками так и стояли поодаль, не вмешиваясь, заинтересованно ожидая, что будет дальше.

— На что рассчитывал, Орд? — хмуро поинтересовался Хард.

Он поднёс кулак с разбитыми костяшками к своим губами и смачно провёл вдоль них языком.

А меня от этого жеста… порадовалась, что хвост удобно спрятать за спиной, не выдавая, что думаю на самом деле. Да и смотрели все сейчас в одну точку, не на меня.

— Объяснить тебе, что ты хреновый командир, — злобно процедил Орд.

— Хреновый ты объясняльщик, — приподнял бровь Хард. — Все твои доводы и аргументы на полу валяются. Мне очень интересно, как ты теперь их будешь подбирать.

Орд покраснел, буквально побагровел.

Ещё бы. От сонного касания так просто в себя не придёшь.

— Один на один слабо? — хвост Харда изогнулся в крайне оскорбительном жесте. — Или ты только с поддержкой? Хотя и толпой не способен справиться.

Новое хвостовое оскорбление, ещё жёстче предыдущего, я аж покраснела, неужели Орд стерпит?

Не стерпел. Багровый от ярости, с остервенело матерящимся хвостом, бросился вперед на Харда.

Итог оказался закономерен. Я даже дёргаться не стала, только чуть назад отступила — слишком очевидна разница в умениях и опыте между командиром и Ордом.

Несколько секунд, и Орд на полу, с хрипом вцепившийся в колено Харда — с силой придавившее его горло.

— Чего добивался? — новый спокойный вопрос Харда.

Кашель, хриплое дыхание — Хард чуть ослабил нажим.

— Сместить тебя, — прохрипел Орд.

— Так смещай сейчас, — прищурился Хард.

Всем в комнате было очевидно: Орд пытается высвободиться изо всех сил. При этом Хард небрежно и с ленцой полностью контролирует его.

— Не везёт тебе с командиром, — хмыкнул Хард, — несмещабельный какой-то. Да?

В ответ донёсся остервенелый сдавленный мат.

Хард усмехнулся, и у меня мороз по коже прошёл от этой ледяной усмешки. Почти как на плацу, когда нас отчитывал его отец, дохнуло ледяным холодом.

Он встал, пинками по неподвижным телам снял со всех поверженных эффект паралича.

Согруппники скучковались в другом конце казармы, переглядываясь, пялясь на Харда с откровенным трепетом и страхом. Даже орсы опасливо зыркали и что-то тихо выщелкивали своими хвостами.

Да и я сама едва удержала хвост неподвижным.

— Пока что у меня лучше выходит с объяснениями, — мрачно заявил Хард. — Мне не жалко времени донести до вас ещё один довод.

На меня навалилось ощущение, что в комнате замёрз воздух. Тело пробил мороз. Резко захотелось согреться.

Вот теперь Хард меня окончательно добил. Судя по побледневшим лицам — всех без исключения, включая орсов, не меня одну.

Пси воздействие такого уровня, с настолько сильным эффектом заморозки, доступен единицам.

Хард, кто ты, Космос тебя прибери, такой?!

— Вы можете атаковать меня снова, — леденящий голос Харда пробирал до костей. — Чамесс не будет вмешиваться, — жёсткий предупреждающий взгляд на меня. — Итог будет закономерно один. Я вам далеко не всё, чем владею, показал. Крайне не советую доводить меня до крайних мер.

Драчуны затравленно переглядывались. Боевой задор, судя по всему, слетел с них окончательно.

— А теперь, внимание. Я назначен вашим командиром, — повысил голос Хард Зартон. — Я несу ответственность за ваши результаты. И за результаты всей команды. Если я приказал, моё слово — закон.

Я замерла, пуская все свои силы, чтобы не выдать свой восторг ни лицом, ни хвостовым движением — настолько внушительно и властно говорил сейчас Хард.

— Мы тут все, в 1-КА, сброд грёбаных звёзд, — процедил Хард. — Я в том числе. Но командой мы станем. Лучшей командой в этом грёбаном интенсиве. Если вы мне будете в этом мешать, разговор у меня с вами будет другой. Не советую проверять, насколько убедительным я способен быть, если меня не понимают с первого раза. Кто здесь меня не понял с первого раза?

Долгая пауза. Молчание. Злые опасливые взгляды на Харда.

— Есть возражения? — надавил голосом Хард и рявкнул: — Стройся! Отвечать командиру по уставу!!

— Никак, нет! — рявкнули со всех сторон.

Даже Орд, Сорейн, псионики, орсы, и я, естественно.

А потом мы рванули вперёд и выстроились в свободном пространстве в центре комнаты.

— Ещё раз спрашиваю, — уже тише проговорил Хард, проходя вдоль нашего ряда и прожигая каждого взглядом. — Кто до сих пор считает, что я хреновый командир, шаг вперёд из строя.

Молчание. Неподвижные курсанты, лица и хвосты.

— То-то же, — мрачно кивнул Хард. — С этого момента, все претензии принимаю исключительно в письменном виде. Любое неповиновение командиру отряда — рапорт и вылет с интенсива. Вам ясно?

Положительный ответ был чётким, громким, единогласным. По уставу.

Все закономерно. Рихты уважают силу. А Хард сегодня наглядно показал, кто здесь самый сильный. И пусть в нашей команде не только рихты, но резко изменившийся настрой смутьянов передался и остальным.

Все мгновенно зауважали командира.

— Отлично. Раз уж у нас тут полное взаимопонимание и общий сбор. Представлю вам моего заместителя с этого дня. Диана Чамесс. Выйти из строя.

Что? Я?! Показалось, что я ослышалась. И только вбитые инстинкты мгновенно отреагировали на знакомую команду.

В полном шоке я сделала шаг вперёд.

— Диана Чамесс, — мрачный прожигающий взгляд глаза в глаза. — Список обязанностей получишь на свой комм в течение дня.

Взмах мощного хвоста: «с назначением».

— Расходимся. Приступаем к занятиям, — тяжелый фирменный взгляд вдоль замершего строя. — Но сначала уберите здесь всё. Диана, отвечаешь за выполнение приказа.

Бросив на всех ещё один мрачный взгляд, не дожидаясь реакции, Хард вышел из помещения с неподвижным хвостом, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Глава 23. Назначение

Вот ведь скотина! Командир, мать его! Зараза такая!

Четырнадцать пар глаз, злющих, оценивающих, нахальных, изучающих, космос ведает, каких ещё — уставились на меня.

Заместитель, значит? Вот это подстава, Хард, чтоб тебя! Чтоб тебя три раза об планету!

— Что уставились?! — рявкнула я… с досады и злости, вышло даже не хуже Харда. — Уборка! И на занятия!

И, подавая пример, первая взяла валяющийся рядом стул, чудом уцелевший. Понесла к стене, на прежнее место. По дороге подняла чье-то покрывало и бросила на кровать.

К дикому облегчению заметила, что все, как один, стали поправлять сдвинутую мебель, расставлять всё на места. Пять минут, и был полный порядок. Ну почти.

Потом молча, не сговариваясь, поправили форму, собрались и вышли, каждый по своим занятиям.

Я шла к своей спец-группе стрелков, пытаясь осознать происходящее. Напряжение медленно отпускало, сопровождаясь волнами колючего онемения по коже.

Если честно, вообще не надеялась, что меня послушают. Ждала насмешек. Нового бунта. Чего угодно, короче, но только не вот такого тотального послушания.

Вдуматься, полукровка — руководит рихтами! Люди тоже были не в сильном восторге. Но все как один все равно выполняли приказ.

Зато орсам оказалось по боку. Только их взгляды в мою сторону стали ещё нахальнее и заинтересованнее.

На всякий случай я подготовилась к активным поползновениям с их стороны. Странно, но во время уборки никто не подкатил. Но поглядывали. Оценивающе. Явно начали всерьез воспринимать.

Похоже, по зверскому выражению моего лица и по вздыбленным шерстинкам всё было понятно. Хорошо, что не рискнули. Я бы точно что-нибудь на нервяке выдала дикое.

Не зря же Дикой Ди прозвали на потоке.

Занятия в этот день для меня прошли как в тумане. Даже слабо помню, что мы там делали. Все на автомате выполняла. Чудом не наделала ошибок.

А потом на комм рухнули задачи от Харда. Задачи для его заместителя, то есть.

Я всё пролистала. А потом мне пришлось взять свой ощетинившийся хвост в руки, чтобы материться исключительно в своей голове.

Хард, как есть — гад. Сволочь деспотичная!

Командир повесил на меня контроль учебных планов и показателей.

А именно — теорию. С издевательской формулировкой «как самой теоретически продвинутой единице 1-КА».

Чувствую, когда я его увижу, покажу ему всю степень моей теоретической продвинутости.

К вечеру я уже просто кипела. Учитывая, что Харда нигде не было, а я уже была отмечена в системе как его заместитель, на меня рухнула вся накопившаяся текучка.

Кое-что я смогла разрулить сама — мелочёвку типа росписи за снарягу. Но большую часть я мстительно пометила в системе «требуется согласование с командиром».

Да-да, там была такая неприметная галочка. Её спрятали далеко в интерфейсе, но я её нашла. После чего спокойно отправилась на свои послеобеденные занятия.

К вечеру злость на Харда все равно никуда не девалась. Она, наоборот, выросла, потому что я так и не смогла его нигде обнаружить.

Он шифровался получше гребанных орсов.

Наконец, поздним вечером, когда он так и не явился в казарму, я проверила, чем занимается личный состав и все еще в диком раздражении отправилась на стрельбище, отрабатывать с макетом свою дурную манеру приподнимать плечо.

Только вот на стрельбище было слишком много орсов. Толпой собрались и что-то там тренировали свое.

Гадство. Мне сейчас новые поползновения к моему хвостику, в край взбудораженному за день, совершенно не нужны.

Тем не менее, я достала из шкафчика макет бластера. Вспомнила план нашей части академ-городка — в одном из дальних казарм, в подвальчике, был указан дополнительный крытый тир.

Недалеко. Как раз прогуляюсь. Там никого не должно быть.

Всю степень своей ошибки я осознала, когда спустилась внутрь подвала.

Так и застыла на пороге. Уставилась на Харда, короткими очередями размеренно выбивающего цель за целью.

Так вот он где! А я его искала весь день!

Раньше я бы тут же ушла, не нарываясь на лишний конфликт, но сейчас… Демонстративно подошла к нему, встала рядом, заняла соседнюю позицию, и подняла свой недо-бластер.

Краем глаза увидела, как он глубоко втянул расширившимися ноздрями воздух. Странная привычка. Не первый раз уже у него замечаю. Ну да ладно.

— Я не поблагодарила тебя за назначение, командир, — преувеличенно спокойным тоном сказала я, стоя рядом с ним и примериваясь к цели.

— Не стоит благодарностей, — ровным голосом ответил Хард, даже не повернув головы.

Зато его выстрелы стали чаще, ритм стрельбы ожесточённей. Мишень уже плавилась от интенсивности попаданий. Он словно решил быстрее тут закончить и снова свалить от своего заместителя подальше.

Этот факт взбесил меня окончательно.

— Так вот, я поблагодарю сейчас, — закипая, выдала я. — Но я не просила этого назначения. Мне оно не нужно!

Хард резко прекратил стрельбу. Обманчиво спокойно положил свой макет на подставку и повернулся всем корпусом ко мне.

Под его взглядом, без следа привычного спокойствия и отстранённости, мне стало не по себе — чересчур дикими выглядели его глаза и едва заметная усмешка в уголках красивых губ.

В сочетании с неподвижным хвостом было жутковато.

А ещё он тяжело дышал. Жадно. Широко раздувая ноздри. Будто никак не мог насытиться воздухом.

И это было вдвойне странно. Мой хвост нервно дернулся в сторону выхода, но я быстро приструнила его.

— После изучения твоего личного дела, — медленно произнёс Хард, почему-то разглядывая мои губы, — у меня создалось впечатление… — пауза, глубокий вдох через нос, — что ты не из тех, кто пасует перед первыми трудностями.

Я покраснела, сжала кулаки.

— Я не пасую перед трудностями! Просто мне…

— Из твоего профиля, — его пауза на новый глубокий, жадный вдох раздувшимися ноздрями, — я сделал вывод, что ты радуешься любой возможности прокачаться. Заместитель командира, Диана Чамесс. Идеальный способ для прокачки новых навыков. Что тебя не устраивает?

Хард опустил взгляд на мою грудь. Потом снова посмотрел на губы.

Мне стало уже совсем не по себе. Хард вёл себя странно. Пугающе странно.

— Я задал вопрос, — Хард сдвинул брови, снова глубоко вдыхая носом. — Дай мне хоть одну реальную причину, почему я должен взять себе другого заместителя.

Я молчала. Всё вдруг стало таким неважным. От его близости, от его взгляда, стало жарко.

— Молчишь, — тихо сказал он. — Правильно. Потому что нет таких причин.

А потом Хард сделал шаг ко мне. Встал совсем вплотную.

Окатил раскаленным жаром с головой.

Он медленно поднял руку, забрал из моих пальцев макет бластера. Подцепил его своим хвостом и хвостом же переложил на скамейку.

Медленные тягучие движения в диссонансе с его рваным тяжелым дыханием.

А рукой… эм… что происходит?.. Хард поднял руку, и погладил меня по щеке костяшками пальцев. Легко-легко. Невесомо.

Космос глубокий!

Он так близко стоит и гладит мое лицо! И смотрит так, как будто…

Новый взгляд на мои губы. Теперь уже тяжёлый. Подавляющий.

И снова глубокий вдох: резкий, свистящий. Возле самых моих волос.

Замерла, не двигаясь. Не понимая. Не в силах успокоить оглушительно стучащее сердце. Зачем он?.. Для чего? Почему?!

Глава 24. Срыв

Бежать. Впервые, за всю свою жизнь, я не знала, что делать. Первый мой раз, когда я действительно решила сбежать. Без объяснений. Просто свалить подальше.

Я резко повернулась, чтобы уйти.

Не удалось. Хард схватил меня за хвост, за его основание. Дёрнул на себя и технично вдавил в стену своим телом со спины.

От его внезапного прикосновения, от резких непонятных действий меня в жар бросило.

Почему-то опять замерла, не двигаясь... от властных действий сильного, опасного самца рихта.

Словно все инстинкты самосохранения враз передавило.

Уж после утреннего боя, я точно знала, насколько он опасен. Прочувствовала всей кожей…

Он против, чтобы я сбежала. Почему-то решил меня удержать. Может поговорить еще…

Хард давил ладонью на мою спину — у поясницы. Фиксировал, удерживал...

От ощущения его давящей ладони внутри всё затрепетало.

Я стояла, замерев, едва дыша. Весь мир сосредоточился там, на спине, под основанием моего неразвитого гребня, под его твердыми уверенными пальцами.

Мой ошарашенный черныш тоже затаился в кулаке Харда. От неожиданного прикосновения. Первого. Мужского. Прикосновения. Рихта.

Его хвост обвил мои запястья, соединил их впереди меня. Стиснул друг с другом на уровне моего живота. Прижал их к стене — обездвижил хвостом мои руки.

Кулак Харда вдруг превратился в кольцо. Вокруг моего хвоста. Провёл неожиданно ласкающим движением к шерстинкам на конце — они вздыбились от внезапной ласки.

— Красивая, — вдруг хрипло выдал он.

Теперь уже я резко втянула воздух, ведь Хард… ох, что ж он делает?.. прижался вдруг ко мне — всем телом. Вмял меня собою в стену, стискивая хвостом мои руки сильнее.

Надавил бёдрами, давая ощутить внушительный бугор в паху.

Не поняла… Это что же, я, полукровка, и он… он… Он же рихт! Он не должен на меня реагировать!!

Только вот его совершенно однозначную реакцию я ощущала очень явственно. Неужели это он так явно… на меня? Хочет… меня?!

Резким движением Хард распустил мои волосы. Намотал их на кулак, потянул в сторону и впился губами в мою шею.

— Твой запах… — прохрипел он. — Чем усиливаешь?

— Ничем... — в полном шоке выдохнула я, задохнувшись от жесткого поцелуя.

Почему я позволяю ему? Разве я не должна протестовать? Вырываться, драться? Почему стою, едва дыша, забыв обо всем на свете?

Совершенно неподвижно стою, вбирая каждую секунду соприкосновения с самцом? Мощным, яростным, опасным, почему-то вдруг так явно заинтересовавшимся мной?

Но ни за что бы я не отказалась бы от этого шанса. От него. От Харда.

В голове стучало, дыхание перехватывало. Между ног пульсировало и намокло. Только лишь от его жадного дыхания на моей шее. От властного давления. От того, как он тотально контролирует мое тело.

— Хочешь меня, Ди? — вдруг выдохнул в шею.

Я покраснела. Жутко. Зажмурилась.

— Хорошие девочки в таком не признаются? — вдруг хмыкнул он.

Хард прикусил мою кожу. Выпустил мой хвост и сжал обеими руками мою грудь. Сдавил соски, чуть скручивая, вырывая у меня внезапный тихий стон.

Кажется, именно это стало точкой невозврата. Потому что Хард вдруг замер. И с хриплым рычанием рванул мой ремень.

Как же быстро он всё делает!

Мои штаны с нижним бельём стремительно сдёрнуты вниз до колен. Голая кожа под его ладонями.

Хард будто обезумел. Мнёт мои ягодицы, гладит бёдра, промежность. Придерживая зубами меня за шею, проникает пальцами между половых губ.

Мой полустон-полувсхлип оглушает. Его пальцы мокрые от моей влаги.

Хард тяжело дышит, надавливает вокруг клитора, умело, сильно. Я теку на его пальцы, просто теку…

— Останови меня, Ди, — хрипло шепчет Хард. — Я же тебя прямо тут трахну. Прямо сейчас.

Что он говорит?... Остановить? Мне? Его?..

Да я умру, если он остановится. Сгорю дотла.

— Не останавливайся... — шепчу будто в бреду. — Продолжай…

Хард замирает. Рычит тихо, страшно. А потом напрочь срывается с тормозов.

Его рука на моём горле. Давит большим пальцем на щёку, заставляя повернуть голову к нему. Властные беспощадные губы обрушиваются на мой рот.

Открываюсь ему, впускаю злой быстрый язык, неумело отвечаю, до странности естественно принимая его ритм.

Слышу, как он расстегивает ремень.

Не думала, что это всё случится так...

Но ни на что этот момент не променяю. Ни на что и никогда.

Не прощу себя, если этого не случится. Сейчас. Пусть всё случится именно так, именно сейчас. Именно с ним.

Хард дёргает мои бёдра на себя, давит на спину, заставляя прогнуться в пояснице. Опираюсь на стену, выгибаясь для него.

Он гладит меня рукою между ног, между половых губ, там где я уже вся мокрая, пульсирующая...

И вот, ощущение твёрдого навершия у входа в мою глубину. Почему-то Хард медлит.

Глубоко вдыхает...

Он берёт меня одним сильным глубоким толчком. Вздрагиваю от острой боли.

Такая сладкая, такая нужная мне боль...

В следующий миг я вмята мощным самцом в стену. Такая нужная наполненность внутри.

Его глухое рычание. Его руки в моих волосах. Мощный хвост, стискивающий мои запястья. Пальцы, мнущие моё тело. Грудь, талия, плечо, рука. Сильные удары его бедер.

Хард хватает меня везде, будто ему мало меня. Вторгается резко, на грани грубости.

Прикусывает мою шею. Хватает за лицо, поворачивая к себе, жалит губы поцелуем.

Боль уходит, оставляя голодное нарастающее, распирающее чувство.

Еще! Еще! Хочу еще!

Кажется я даже шепчу это в полубреду.

И Хард слышит, и он продолжает мощно брать, заставляя шататься от его безжалостных толчков.

Стону в голос.

Это... это, называют счастьем?

Меня охватывает дикая, странная радость. Я улыбаюсь в его губы, и... поддаюсь его давлению окончательно. Позволяю мять себя, поворачивать так, как ему хочется.

Охотно выгибать поясницу, когда хочется ему. Наклонять шею под властными губами. Открываться жгучим поцелуям.

Воск в его руках. Всё, как он хочет. Кажется, ловлю малейшее его желание. Угадываю следующее движение. Подставляюсь рукам, губам, и... большому каменному члену, яростно и глубоко проникающему в меня.

— Хочу узнать, как ты кончаешь, Ди, — вдруг шепчет Хард, и накрывает пальцами мои половые губы. — Покажи мне.

Не совсем понимаю, что он хочет, но от сильных умелых пальцев на клиторе, мощных глубоких толчков с моим телом что-то случается.

Я вдруг замираю и содрогаюсь с глухим стоном, трясясь всем телом.

Из моего горла вырывается громкий протяжный стон. Хард накрывает мои губы своей широкой ладонью, заглушая его.

Я выгибаюсь, трясусь, держусь за его рельефные каменные предплечья, буквально вою под его рукой. Ноги подгибаются, и Хард держит меня, прижимаясь горячими губами к моему виску.

— Хорошая девочка, Ди, — шепчет он. — Красивая. Как же ты пахнешь, Ди…

Не дожидаясь, когда утихну, Хард начинает двигаться снова. На этот раз медленнее. Размашистей. Погружая и выводя из меня член почти на всю длину, и снова засаживая глубоко, уверенными сильными толчками.

Я не могу остановиться. Его рука на моих губах глушит мои стоны. Всё сливается в единую блаженную вечность. Дрожу в его руках. Плавлюсь от его силы, резкости на грани грубости.

Вдруг Хард ускоряется, с оттяжкой, глубоко вбивается в меня. От звука ритмичных шлепков меня снова кроет.

С рычанием он стискивает мои бедра, содрогается за моей спиной, и внутри меня становится горячо, очень горячо... и я тут же срываюсь следом за ним, вою в его ладонь на моих губах, трясусь всем телом.

Хард, как же я благодарна тебе, что ты сорвался... Не знаю, как, почему невозможное стало возможным, но я рада, как же я рада!

Хорошо, как же мне сейчас неописуемо хорошо...

Наконец-то хорошая девочка Ди — счастлива!

Глава 25. Принятие

Хард Зартон, командир команды 1-КА

Способность мыслить возвращается рывками.

Фрагментами.

Спокойствие. Наконец-то.

Впервые в жизни — тотальное, всепоглощающее…

Не надеялся уже, что испытаю.

Ди… Маленькая моя.

Сорвался все же…

Точно жалеть не буду.

Дрожит в моей хватке, прижимается, льнёт ласковым хвостиком ко мне.

Не надышаться… Как же охеренно она кричит на пике. Меня снова кроет, едва представлю.

Хорошо, что я пси-контроль вокруг тира на автомате развесил. Дрейк научил. Никто не увидит и не услышит. Псионики только, увидев, понимающе усмехнутся и пройдут мимо. Другие просто обойдут.

Моя Ди… Нежная, податливая малышка. Гибкая, сильная, и… мягкая. Чувственная и чувствительная до тьмы в глазах.

Такая же, как и ее хвостик. Охрененно мягкие шерстинки сверху, а сжимаешь пальцами — чувствуешь гибкое, сильное, упругое. Убойное сочетание.

До боли, до тьмы в глазах хочу ее. До ломоты в костях.

Невозможная тяга. Мало её. Только кончил, а снова хочу.

Запахом её пропитаться — от секса он стал ещё сильнее.

И своим её пропитать. Должна только мной пахнуть.

Трогать, целовать, присваивать, метить хочу ее.

А потом и шипами… не знаю, как сдержался.

Я безумен, факт. Чип, хоть и исправен, но явно не работает.

Меня кроет от неё звездец… Если ещё и каудал ей впрысну, будет здесь два безумца. Я же не удержусь, ядреную дозу вкачу сразу. Пусть хоть у неё останутся остатки здравомыслия.

Не оттолкнула. Не остановила. Вот и хорошо. Моя теперь. Только моя.

Прижимаюсь губами к её виску. Она откидывает голову назад, на моё плечо, легко улыбается. Провожу губами по скуле, легко целую бровь, щёку. Снова глубоко вдыхаю.

Спокойствие мое… Только для меня. Вот оно оказывается как происходит.

Расплетаю хвост вокруг тонких запястий. Глажу по узким плечам.

Ещё дрожит малышка моя. От удовольствия. От этого факта в груди незнакомое, приятное тепло растекается.

Ей хорошо, и меня от этого накрывает просто… никогда подобного не чувствовал.

Глажу её обеими руками, снова обвиваю хвостом льнущий ко мне хвостик. В её волосы лицом зарываюсь. Жадно, глубоко дышу и не могу надышаться.

Ни за что теперь не выпущу. Любого порву за тебя. Моя Ди. Моя.

Дурман похоти чуть рассеивается, цепляю сознанием неправильность.

В её запахе что-то неправильное. То, чего быть не должно.

Принюхиваюсь уже прицельно. Что не так? Что?! Кровь?! Да, точно.

Она же не была ранена. Откуда?!

Паника захлёстывает, буквально каменею, но тут же сбрасываю замешательство.

Действовать! Дебил, урод, неужели повредил? Ощупываю её лихорадочно, принюхиваясь. Где кровь?

Между бёдер… В промежности. Твою ж… Хард, придурок конченный, ты же…

Не только у неё. Кровь и у меня на члене, это я её… звездец. Повредил её.

— Ди, малышка, сильно больно? — губы сами произносят.

Тут же обрываю себя. Конечно больно. Поднимаю её на руки. Она смотрит на меня озадаченно, но я уже знаю, что делать.

Бросаюсь с ней в глубь зала, там коридор, затем склад в подвале. Несусь по лестнице. Ди что-то говорит, потом разберусь.

— Сейчас, малышка, потерпи, — бегу и шепчу торопливо: — урода кусок я. Сейчас, маленькая. Тут рядом есть медкапсула. Сейчас.

У меня привычка с многолетних парных тренировок с Дрейком: рядом всегда должна быть рабочая медкапсула, причём навороченная, готовая к применению. Без доступа к единой медсети.

Слишком уж наши с братом тренировки на грани. Часто за гранью. Не один раз друг друга вытаскивали.

Хорошо, что и сейчас, едва пришёл в академию, нашёл здесь склад. Тут несколько списанных медкапсул, одна очень даже пригодна. В рабочем состоянии.

— Сейчас, маленькая, — шепчу я, подлетая к капсуле.

Отбрасываю хвостом крышку, укладываю Ди внутрь, она смотрит на меня ошарашенно. Недовольно даже.

— Хард, зачем? Ты слышишь меня? Я в порядке, — в её голосе раздражение и настойчивость.

— Вижу я в каком ты порядке, — активируя капсулу, рычу я. — До крови тебя порвал, дебила кусок, сорвался. Сейчас. Тут современная программа…

— Хард! Твою мать! — рявкает она. — Ты слышишь меня? Я в порядке, — по слогам произнесла и уже вылезать собралась.

Бешенство вскипело тут же на услышанные слова: “мою мать?!”, маму никому не позволено…

Но я остановил свой взбешённый хвост. Стиснул капсулу руками так, что пальцы побелели и обшивка немного хрустнула.

Сфокусировался на самке. Ди. Это моя Ди. Спокойно. Хард, стоять.

— Никогда. Не смей. Упоминать. Мою мать в таком контексте, — медленно и тихо произнёс я.

Ди ощутимо побледнела, отпрянула от меня, вжимаясь в ложемент капсулы.

— Прости, — прошептала она. — Я не хотела…

— Извинения приняты, — уже спокойнее сказал я. — Просто не употребляй ругательства в мой адрес и в адрес моей семьи. Буду крайне признателен. У меня на это реакция однозначная.

С этими словами я покосился на свой хвост над плечом, вздёрнутый в атакующую позицию с обнажённым жалом.

— Вот такая реакция, — пояснил я, убирая жало, опуская хвост и возвращаясь к активации капсулы. — Сейчас окажу тебе помощь. После этого скажешь мне всё, что хочешь.

— Да не нужна мне помощь! — преодолевая явный страх от моей яростной реакции на оскорбление, сказала Ди. — С чего ты взял, что нужна?

— У тебя кровь, — я взялся за крышку капсулы, добивая хвостом последние кнопки. — Значит я…

— Ничего это не значит, — краснея и опуская глаза, произнесла она.

Реакция у неё выглядела странно. К тому же, я и правда не видел у неё признаков боли. Были бы повреждения, двигалась бы, держала бы тело иначе.

Уставился на неё. Ди ещё гуще покраснела.

А я… грязно выругался хвостом, потому что до меня дошло.

— У тебя что, первый раз? Ты девственница? — охреневая, посмотрел ей в глаза.

— Уже нет, — со злостью процедила она, прослеживая движения моего матерящегося хвоста. — Всё, пусти. Не надо мне никаких капсул. Пойду я.

Ди попыталась встать, но я придавил её рукой.

— Стоять, — приказал я.

Она не послушалась, дёрнулась, выкручиваясь из-под моей руки, рванулась из капсулы.

— Да пусти же, — прошипела она, — трахнул? Отлично. Успокоился? На этом всё. Пусти говорю!

Ди рванулась снова. Я поймал. Зафиксировал хвостом и руками.

Держу, слушая, как она злобно пыхтит, пытаясь вырваться.

— Не так быстро, Ди, — тихо говорю я.

От звука моего голоса замирает.

— Я тебя никуда не отпущу, — продолжаю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Я был не прав. Не понял, что ты ещё девочка. Был груб. Хочу убедиться, что ты в порядке. Залезь в клятую капсулу и дай мне тебя продиагностировать.

— Я хоть и полукровка, но наполовину рихт, — ворчит она. — Заживёт всё. Нет необходимости…

— Я. Сказал. В капсулу. Живо! — придавил я, добавив пси-давление.

Затихла. Вот и правильно. Не надо со мной спорить. Сейчас точно этого не надо.

Снова укладываю её в капсулу. Смотрит на меня настороженно. Но слушается.

Отлично. Можно, наконец-то, заняться делом.

— Не шевелись, — приказываю я и закрываю крышку.

Так, медкапсула отличная. Работает быстро.

Через полминуты у меня исчерпывающая картина моей несдержанности. Синяки. Укусы. Кости, органы целы. Внутренних кровотечений нет. Да, была девственницей. Зашибись.

Прогноз регенерации отличный, через пять часов ни следа не будет. Долго.

Через пять минут лечебных манипуляций по программе регенерации кожных покровов, я спокоен.

Глубокий протяжный вдох и выдох. Моя самка в порядке.

Открываю капсулу, смотрю в злющие зелёные глаза.

Какая же она у меня красивая…

Решение созревает спонтанно. Прыгаю к ней в капсулу. Хорошо, что просторная — на двоих минимум рассчитана.

Быстро закрываю крышку, оставаясь с Ди внутри.

Подминаю свою малышку под себя, отлавливаю хвостом её уже злой и сопротивляющийся хвостик, сдержанно оплетаю, намечая укол шипами.

Глубоко вдыхаю её пьянящий запах: снова правильный, без примесей опасности для неё.

— Вот теперь поговорим, — произношу я, разглядывая её губы.

Глава 26. Капсула

Хард Зартон, командир команды 1-КА

— Не собираюсь я с тобой разговаривать! — злобно шипит Ди.

Здесь, в закрытой медкапсуле, её запах окутывает меня густым сиропным дурманом.

Её красивые губы завораживающе двигаются. Зависаю взглядом на них. Припухлые, ярко розовые от моих несдержанных поцелуев. Я же чуть не грыз их в процессе…

И от голоса ее хриплого кроет. В паху мгновенно закаменело. Только вспомнил как она стонала и мое имя шептала в запале. Слушал бы еще и слушал…

Сейчас я не стану себе отказывать.

Она приняла меня уже, это очевидно. Я же видел, как она на меня смотрит. Слепой не заметит. Я не слепой.

Глубоко вбираю её запах. Охрененная самочка. Моя…

— Не собираешься разговаривать со мной… — повторяю её слова, неотрывно глядя на красивые манящие губы. — Меня это полностью устраивает.

Срывает снова.

Целую её. Сминаю её губы своими, раскрываю, вторгаюсь языком в мягкий рот… Вкусная! Какая же ты вкусная, Ди…

Рычу от удовольствия. Наконец-то, могу это делать. Моя Ди…

Остатки здравомыслия оценивают ситуацию: поздний вечер, никому не нужный склад, мы внутри медкапсулы, вокруг плотная завеса моего пси-контроля.

До боли желанная самка подо мной. Возмущённая, чуть напуганная, но явно отвечает мне взаимностью.

Её хвостик не может врать моему. Разговорчивый шелковистый коротыш ласкается и льнёт к моему, выпрашивает ответную ласку, провоцирует на укол шипами.

Ди хочет меня. Так же сильно, как я ее…

Разрываю поцелуй. Смотрю в затуманенные желанием зеленые глаза. Они горят в темноте как у кошки. Моя дикая кошечка Ди…

— Ты выбрала меня, Ди, — говорю я. — Да?

Сжимаю хвостом её озадаченно замерший хвостик сильнее. Погружаюсь пальцами в её волосы, глажу большими пальцами по лбу, рассматриваю красивое нежное лицо.

Чуть двигаю бёдрами, говоряще упираясь перенапряжённым членом между её ног. Смотрю прямо в глаза.

Ее глаза загораются еще ярче. Неоном почти светят. Дикарочка моя…

Пускаю волну шипами на хвосте, массирую её замерший хвостик, изгибаю хвост, прижимаю выскочившее жало к кончику.

Ди ошарашенно расширяет глаза. Понимает всё. Хоть и полукровка, но наполовину рихт. И жесты хвостовые отлично знает. Всё про анатомию нашу… Подготовленная малышка.

И что будет, если я сейчас пробью шипами и жалом её хвостик, впрысну каудал, тоже хорошо очень понимает. Не знаю, как я сдерживаюсь. Как в первый раз сдержался, тоже не понимаю.

Но я рад этому. Соображаю, несмотря на все признаки гона.

Хочу чтобы сказала сама. Услышать хочу от нее.

Она первый раз отдалась мне по своему желанию. Без влияния каудала — вырабатываемой рихтами смеси гормонов, стимуляторов и прочих активных веществ, напрочь срывающей у пары во время гона все тормоза.

В медкапсуле я отдельно проверил. Она отреагирует на каудал, как рихт. Со всем вытекающим безумием.

Поэтому не тороплюсь. Поглаживаю шипами и жалом. Жду.

Мне важно. Крайне важно, чтобы сама. И второй раз — сама приняла меня.

— Отпустить тебя, Ди? — вдруг спрашиваю ее.

Усмехаюсь, но тело напрягается от этих слов. Что ответит?

Едва удерживаю шипы и жало на хвосте. Хочу ее… В глазах темнеет от похоти.

Вглядываюсь в ее лицо, не хочу упустить ни малейшей эмоции. Расплетаю хвост, прижимаю его к своей ноге. Приподнимаюсь над ней, освобождая её от своего веса, удерживаю себя на локтях.

Лежит подо мной, теперь меня не чувствуя. В глазах злость и озадаченность сменяется беспокойством.

— Ты хочешь уйти? — спрашиваю я уже предельно серьёзно.

Дыхание сдерживаю. Не дышать ее запахом, не чувствовать Ди. Иначе сорвет окончательно… И так остатки самоконтроля на исходе.

— А ты отпустишь? — смотрит на меня оценивающе, будто пытается что-то прочитать в моих глазах.

Не знаю, как отпущу. Но если захочет — смогу. Пока. До казармы провожу. У маленькой моей впервые. Отпущу. На время. На ночь. Объясню себе. Смогу.

Молчу. Смотрю на неё. Зажмуриваюсь, отпуская голову. Напряжён до предела.

И тут… прикосновение к моему хвосту — нежное, мягкое, шелковистое…

Ди вдруг оплетает руками мою шею. Ошалело смотрю на неё, а она проводит ласково своим хвостиком по моему хвосту, обнимает меня и тянется к моим губам.

Всё. Конец мне. Звездец полный. В бездну все!

Урчу диким зверем и впиваюсь поцелуем в мягкий приоткрытый рот. Шипы выстреливают, жало вонзается между мягких шерстинок. Она вздрагивает, и от этого уже больно мне… не хочу причинять ей боль.

Состав каудала подстраивается под мои желания. В гормональном коктейле сейчас зашкаливают вещества для обезболивания и регенерации.

Она не совсем рихт, на которых всё заживает мгновенно. Я обязан учитывать. Я должен сдерживать свои гребанные инстинкты.

Моя самка не должна страдать.

Вспарываю жалом одежду на себе и на ней. Здесь есть запасная, но сейчас на нас слишком много тряпок. Всем телом, всей кожей хочу ее чувствовать.

Целую её медленнее. Легче. Мягче. Кайфом накрывает.

Полушария груди будто созданы под мои ладони. Умещаются полностью. Идеально. Твёрдые коричневые соски, как спелые ягодки. Прикусываю их слабо, едва намечая. Ди стонет. Обвожу языком каждую. Снова приходится сдерживаться, чтобы не набросится голодным зверем.

У моей Ди такая нежная кожа, такая вкусная. Сожрать хочется всю целиком.

У неё нет шипов, она не даст мне каудал, как полноценные самки рихтов во время гона. Но мне плевать. Я и так уже накачан похотью с головой. Её стоны, запах и прерывистое дыхание от моих прикосновений и поцелуев — похлеще любого стимулятора.

Да, моя девочка. Постони ещё погромче для меня.

В клятой капсуле слишком тесно. Потом. Нацелую тебя везде. Еще будет время. А сейчас…

Её взгляда и движения хвостика достаточно. Понимаю её без слов.

Подминаю под себя, раздвигаю её ноги коленями, провожу головкой по половым губам — мокрая. Чувствую её изменившийся запах.

Голым желанием пахнет моя дикарочка. Дурею с него окончательно. Башку просто сносит.

Вдавливаю в неё член медленно. Враскачку. Осторожнее.

Неотрывно смотрю на неё. Красивая. Зеленющие глаза прищурены. Зацелованные пухлые губы приоткрыты. Ещё несколько движений — да… глубоко, под самый корень в ней. Моя. Вся моя.

И теперь её движение — короткое, нетерпеливое. Её пальцы на моей спине — требовательные. Тянется губами ко мне. Да, моя девочка. Я и сам сейчас сдохну, если останусь неподвижен.

Но сейчас мы будем плавнее, осторожнее. Не хочу тебе навредить.

Снова целую её. Глубоко вдыхаю наш сплетённый запах. Беру её неспешно. Замедляясь, смакуя каждый порывистый вдох, каждый тонкий вскрик, каждый стон ее.

Так должен был быть в первый раз, если бы понял сразу. Значит, всё буду делать правильно сейчас.

Ди замирает подо мной, дрожит и… срывается в оргазм. Бурный. Выпиваю жадным ртом её протяжные стоны. Замираю, балдея от того, как она мягко и ритмично сжимает мой член. И запах меняется, становится ещё более пьянящим, концентрированным.

Моя личная отрава. Сладкий яд. Ди моя…

Не знаю, как не сорвался снова. Как заставил себя быть осторожнее с ней.

Всё же смог. Смог.

Я брал её в капсуле долго, жадно наблюдая её оргазмы. Остановится не мог, и Ди меня провоцировала каждый раз. Сама тянулась и просила еще.

Нас обоих накрыло этим безумием.

Сам кончил раза три, и мне всё равно было мало. Чуть только смотрел на неё, вдыхал запах, целовал, как тут же снова накрывало.

Малышка моя… Лучшее, что могло бы случиться со мной. Не отпущу теперь ни за что.

Глава 27. Ответственность

Хард Зартон, командир команды 1-КА

Только теперь начал понимать отца и его одержимость мамой. Сам такой стал. Одна ночь буквально все изменила.

Ди. Одержимость моя…

Я заставил себя остановиться, когда заметил, что после очередного бурного финала Ди заснула. Выключилась со счастливой открытой улыбкой на губах.

Залюбовался. Как же не хочется её от себя отпускать…

Поцеловал в губы. Легко и нежно. Дикарочка…

— Ди, тебе надо поспать, — говорю, смягчая голос. — В нормальной кровати. Здесь есть одежда и влажные салфетки. Я провожу тебя.

В её красивых глазах вспыхивает понимание. Краснеет и смущается. Но кивает.

Помогаю привести себя в порядок. Вытираемся салфетками. Нахожу в стопках формы её размер и свой. Обрывки летят в утиль.

Мы одеты, беру её за руку. Вывожу наверх. Там она мягко и решительно высвобождает руку.

Кошусь на неё. Ну да. Снова покраснела. Опасается, что узнают? Глупости. Конечно, узнают. Я об этом позабочусь.

Снова ловлю ее пальцы и уверенно переплетаю со своими. Ди чему-то улыбается смущенно, но больше не вырывает руку. Так и возвращаемся в казарму.

Убью за любой косой взгляд в ее сторону. Пусть только кто попробует…

У двери в казарму останавливаю её. Сминаю в объятиях, вдавливаю в себя, впиваюсь в губы поцелуем. Окончательно лохмачу ей волосы.

Мне было мало. Не хочу отпускать. Обмякает с такой готовностью, поддаётся, отвечает… Сладкая. Моя сладкая желанная Ди.

— До завтра, — говорю я, заставляя себя отпустить. — Постарайся выспаться.

Сонно моргает и кивает. Улыбается мне слабой и неуверенной улыбкой и тихо проскальзывает в дверь.

Наматываю свой хвост на кулак, чтобы не пробить дыру в стене. Стою рядом с дверью, вдыхая её ускользающий запах. Едва удерживаюсь, чтобы не послать всё к чёрным дырам, не ворваться и не забрать. Себе.

Ди ушла, и с ней все спокойствие полетело в пекло. Моя самка там. Среди кучи половозрелых самцов. Ее запах переплетается с чужими, мешается, и в глазах сразу красным пульс начинает стучать.

Но моей девочке надо спать. И так уже умотал и намял её всю.

Самке. Надо. Спать.

Эта мысль становится спасением. Прислушиваюсь. Чётко выделяю её ровное дыхание среди остальных. Стою в коридоре, пока не убеждаюсь, что заснула.

Мне — точно не заснуть.

Похоже, меня сейчас спасёт только одно.

Решительно иду на полигон. Дальний, малый полигон. Его крайне редко запускают. Но программы везде одни и те же.

Отлично. Я давно хотел проверить на себе одну навороченную тему.

Руки сами выбирают подходящее оружие. Я уверенно запускаю программу — верхнюю в списке сложности — и шагаю на полигон.

На меня сходу обрушивается пси-контроль. Крокомуравьи и многоножки валят толпой. Пока ещё слабо для меня. Но достаточно, для прогрева.

Давно хотел её пройти. В одиночку. Самую сложную программу, рассчитанную на сработанную команду космодесанта.

Полную версию, конечно, не пройти. Но вот здесь, на этом малом полигоне — могу.

Без прикрытия? Без зоркого глаза брата, который, если не справлюсь, выключит программу, добьёт тварей, вытащит и откачает в медкапсуле?

Да, именно так. Самоубийство? Конечно. Не впервой.

Я сейчас до бровей накачан безрассудной яростью и диким азартом. Мне надо выплеснуть это куда-то, чтобы не сорваться и не разнести все вокруг.

Прорубаясь сквозь месиво тварей, сдирая с себя бахрому пси-контроля, на пределе своих физических и пси-возможностей я пробиваюсь к финальной точке полигона.

Несмотря на запредельную концентрацию, всё равно думаю. Думаю о ней.

Собственно, сейчас уже я в финальной стадии принятия: я определился с самкой. Ди моя.

Это стало очевидно, когда она влетела в мою драку, прикрывая мне спину. Мой хвост сам рванул к ней, уводя с линии атаки.

И потом уже я дрался… за неё. Да, за неё дрался. Среди всего этого сброда, самое безопасное для Ди место — было за моей спиной.

Сам ошалел, когда её чуть не задели в мешанине хвостов и других конечностей. В ответ на это, я два сложнейших боевых приёма выкатил подряд.

Рукопашное сонное касание, которое я буквально выбил из своего брата Дрейка — заставил меня научить. И следом отцовское ледяное пси — полезнейшая штука, не жалко ни секунды той боли, которой я в своё время за это заплатил.

Два подряд умудрился! Из-за своей Ди. Ее защитить.

Необходимо было продавить всех авторитетом так, чтобы даже думать не смели о неподчинении.

Моя малышка однозначно встала на мою сторону — нужно было обезопасить от возможной мести. Значит, должны бояться и уважать меня. И её — за спину, заместителем.

Правильное решение. Я всё сделал правильно. И то, что сорвался и присвоил её — правильно. Никаких сомнений. Не собираюсь ни о чём жалеть.

На финальной точке полигона я буквально падаю на землю.

Лежу, раскинув руки, вымотанный по самый хвост. Пустым взглядом смотрю в звёздное небо.

Прошёл. Я это прошёл. Отец всю жизнь твердил мне о моём потенциале. И об ответственности. О моём безрассудстве. О том, что у меня пределов силы нет. Поэтому мои решения и контроль должны быть безупречными.

Только сейчас до конца начинаю понимать его слова.

Сонное касание, и сразу за ним ледяное пси… Сделал бы что-то третье — всех бы прибил. Всю команду. Каждого, включая Ди.

Сейчас это понимаю отчётливо. От этой мысли холодею.

И Ди… Я же брал её, как самку рихта в гоне, которая не чувствует боли, на которой всё мгновенно заживает. Шипы с жалом только в ход не пускал. Моя малышка — лишь наполовину рихт. С ней так было нельзя.

Нельзя! Запомни это, кретин!

Ответственность за свою силу. Об этом мне всё время твердит отец?..

Встаю. Распрямляю спину. Мне легче. Теперь — намного легче.

Деактивирую всю автоматику на полигоне и выхожу через открытые ворота.

И — каменею всем телом. Встречая холодный и бесстрастный взгляд отца.

Он в боевой форме, на поясе — два мини-бластера, персональное оружие. В его руке планшет, узнаваемый по корпусу — контролирующий автоматику полигона.

Значит, следил за моим продвижением. Подстраховывал меня.

Смотрю на него молча и неподвижно. Отец резко бросает мне планшет — ловлю его на лету.

Он окидывает меня взглядом с ног до головы, резко разворачивается и удаляется, не сказав ни слова. С совершенно неподвижным хвостом за спиной.

Смотрю в планшет, активирую. Да, результаты моего прохождения с анализом.

Листаю. Далеко не самое чистое прохождение. Ошибок куча. Я сейчас жив только потому, что отец подправил кое-где программу — снизил точки нагрузки.

Хорошо, что до меня наконец-то дошли его слова про ответственность и прочее сопутствующее.

Потому что сейчас, судя по его молчанию и неподвижности, это бессловестное предупреждение было самым последним.

Глава 28. Пробуждение

Просыпалась я тяжело. Внутренние часы вместе с интуицией тормошили, звенели смутной тревогой. Накопившиеся недосып с усталостью, а ещё незнакомая сытая разнеженность во всем теле, пополам с легкой ломотой в мышцах, не давали открыть глаза.

А потом до меня дошло, где я и в каких обстоятельствах я...

Резко села и осмотрелась.

Вот что меня заставило, наконец, проснуться! Звуки. Их почти не было. Точнее голосов.

Обычной утренней трепотни в казарме не было. Члены команды 1-КА уже все проснулись. Собирались в мрачном молчании.

Я, оказывается, проснулась последней. На меня хмуро косились.

Рихты — принюхивались, удерживая хвосты за спиной.

Сорейн так вообще подозрительно щурила глаза и буквально прожигала взглядом.

Понятно всё. Встала, начала собираться — натягивать форму на нательное бельё.

Плевать на команду! Пусть молча завидуют.

Я и сама чувствовала восхитительно тяжёлый, головокружительный запах Харда, которым пропиталась с ног до головы.

Для всех рихтов в этой комнате уже очевидно, чем их командир занимался всю ночь с этой, отдельно взятой самкой, назначенной им же вчера после драки своим заместителем.

Меня царапала тревога — как эти звёзды будут ко мне теперь? Начнётся ведь. И должность эта заместителя. И близость моя с Хардом.

Неожиданная такая. И для меня в том числе…

На губах невольно возникла томная улыбка. Хард… по какому-то невероятному, странному стечению обстоятельств мною, как самкой, заинтересовался рихт… и не кто-нибудь, а именно Хард.

Хард Зартон! Тот самый, кто нравится мне до потемнения в глазах, как бы я не пыталась отрицать этот факт, отбрасывать, запрещать себе.

Нравился ведь. Смотрела же на него. Хотела…

И он. Меня. Захотел. Захотел меня!.. И присвоил сегодня ночью!

Мой первый раз был с Хардом!

Заправляя постель, натягивая ботинки, я пыталась осознать, какова вероятность такого. В какую невозможную сто-миллиардную долю статистической погрешности мы с ним вдвоём влетели, что наша близость стала возможна?

Сначала думала, что просто трахнул ради интереса. Мало ли, Хард ведь отмороженный напрочь, может для разнообразия опыта с полукровкой решил — он вообще контуженный, мало ли что у него в голове.

Хотела уйти из тира. Не пустил. Засунул в медкапсулу, вылечил, а потом… Занимался со мной сексом так, как будто я единственная, самая-самая важная самка для него во всей вселенной.

Как же он меня целовал… Как смотрел, трогал. Явно сдерживаясь от резких и грубых движений.

Проводил потом. И это, как уверенно взял мою руку на улице, второй раз, переплетая пальцы. Как у входа в казарму поцеловал.

Я бы хотела попробовать держать наши отношения в тайне, но Хард…

И запах уже не спрятать тоже…

— Какие будут распоряжения, Чамесс? — в голосе Фарла, нашего псионика, издевательского яда через край просто. — Вы ведь с нашим командиром всю ночь… совещались. Много насовещали? Доведёшь до сведения команды?

— Совещались? — выпрямился Видар, переводя потемневший взгляд с меня на Фарла и обратно.

Другие орсы тоже напряглись, прожигая меня взглядом.

— Совещались, — процедил Фарл, — от неё командиром и сексом с ним несёт так, что дышать нечем.

— Рихты не интересуются полукровками, — отозвался другой орс.

— Не интересуются, — оскалился Фарл. — У нас командир больной на голову, я не удивлён.

Воцарилась тишина. А меня захлестнула холодная ярость.

Я что в академии никому не давала спуску и не позволяла себя гнобить. Здесь тоже не позволю. В некоторых моментах я не менее дикая, чем Хард. Давно пора команде об этом узнать.

Натягивая на лицо нейтральное выражение и вытянув хвост в струнку, я подошла к Фарлу и встала напротив него, запрокинув голову и глядя в глаза.

Здоровенный он всё-таки. Хотя тут других нет. И ещё Фарл — псионик. Каковы у меня шансы при прямом столкновении с ним?

Отличные шансы, между прочим. Против псиоников меня капрал Раннел на эсминце Мрака натаскивал. Он тоже полукровка с избирательным пси.

На эсминце Мрака вообще предпочитают применять эффективные приёмы. Вот и капрал Раннел мне показал, как эффективно отвечать псионикам, если на меня кто-то необоснованно наедет.

— Мои совещания с командиром не твоего ума дело, Фарл, — холодно заявила я. — Распоряжения мои нужны? Запросто. Сегодня по плану командные тренировки. Распоряжение одно. Не обделаться, соревнуясь с другими командами.

Фарл ожидаемо не стерпел. Выбросил в сторону хвост, изгибая его в крайне оскорбительных выражениях.

Я медленно подняла прямой хвост вбок и выдала хвостом — внятно и отчётливо — отдельную забористую серию из арсенала повара на нашем эсминце, посылая Фарла в бездонную космическую даль.

Кто-то за спиной заржал, кто-то присвиснул. Кто-то, чей голос не опознала из-за плещущей под самую макушку ярости, заявил: «охренеть, так его малышка, а ну покажи ещё!».

Мне было не до чего. Фарл схватил меня за горло, обрушиваясь на меня пси-атакой.

Тут же провалившись в пси-режим, я видела: Фарл сдержанно, с оглядкой действовал. У него была задача больше напугать, чем нанести вред.

Впрочем, сделал он это зря. Сейчас я ему…

Я только начала проводить крайне интересную связку рукопашных и пси-приёмов.

Жаль, что мне не хватило времени довести её до конца.

Дверь распахнулась.

Руку Фарла на моём горле оплели экстра-линии, разжимая его пальцы и отбрасывая его от меня в дальний угол.

На моё плечо опускается тяжёлая рука. Разворот. Яростные, дикие глаза Харда.

— Фарл, ещё раз тронешь её, останешься без руки, — его голос буквально замораживает пси-давлением.

Мне Фарла было бы даже жалко. Ведь я в глубоком пси видела, как его приложило.

Если бы не одно но. Хард — сдержался! Вот как вчера он во время драки выдал — там да, было совершенно бесконтрольно. Но сейчас — процентов на двадцать от вчерашнего. Предупреждая.

«Всех касается», — яростный взмах его хвоста.

А потом… Тут я окончательно столбенею. Потому что хвост Харда изгибается в жесте… предъявления прав на… на самку!

Глава 29. Моя

«Моя» жестко сигналит хвост Харда.

Этот жест понятен не только рихтам, но и всем — это первое, чему учат и людей, и полукровок, а теперь и орсов, видимо. Потому что от знания этого жеста, мать его, зависит физическая безопасность при общении с рихтами.

Самец рихта, ухаживающий за самкой, это крайне серьёзно. Даже в законах есть отдельные разделы на этот счёт.

Ээ… Я точно не сплю? Хард только что всем объявил, что намерен ухаживать за мной, как за своей самкой?!

Нет, я точно сплю. Не проснулась еще.

— Всех касается, — Хард обнимает меня осторожно за талию, прикасается пальцами к моему горлу. — Скажи мне, Ди, если он сделал тебе больно. Я его убью, — хриплый шепот у виска.

Его взгляд — серьёзный-серьёзный.

Хард смотрит на меня так, что я со всей очевидностью понимаю: это правда. Одно моё слово, Фарл — труп. И Харду будет плевать на последствия.

— Он только напугать хотел, — тут же говорю я, успокаивающим жестом трогаю его напряжённое предплечье. — Ты поторопился, Хард. Не дал мне показать Фарлу один интересный приём.

— Рано вмешался? — саркастически приподнимает он бровь, неотрывно разглядывая мою шею, где была рука Фарла.

Я вздыхаю.

— Да я бы справилась. Хард, не надо никого убивать, — слабо улыбаюсь я. — Целая здоровая команда нам очень пригодится на занятиях.

Как легко и естественно сорвалось с моих губ это «нам»…

— Ещё раз для непонятливых, — Хард опускает руки, обводит всех многообещающим взглядом и подкрепляет свои слова пси-давлением. — Завязываем с рукоприкладством. Мне не нравится, что моя команда от слов легко переходит к грубой силе. Очень. Не нравится.

— Хард, если ты слов не понимаешь, — выходит вперёд другой псионик, Лин. — Как ещё?

— Чамесс тоже не понимает? Да? — недобро усмехается Хард. —Так зачем мне понимать ваши слова?

Кажется его серьезно зацепило это нападение на меня. До сих пор все мышцы напряжены, как перед прыжком.

Я осторожно завожу ладонь назад и кладу на его спину, поглаживаю спрятанный гребень кончиками пальцев.

Это не видно остальным, но Хард заметно расслабляется. Делает глубокий вдох и обводит всех внимательным серьезным взглядом.

— Моё дело, как командира, из вас сделать команду. Такую, которая первую строчку рейтинга займёт, — отрывисто говорит он.

Его хвост в этот момент легко касается моего плеча, а потом ненавязчиво скользит на поясницу. И это тоже незаметно остальным.

— Пока что ты, как командир, бросил нас на последнюю строчку рейтинга, — хмуро замечает Лин.

Хард хмурится, дёргает раздражённо хвостом, а Лин повышает голос.

— Ещё скажи, что это неправда! — сжимает кулаки Лин. — Как ты собираешься из нас команду делать? А, Хард? Пока ты только гробишь её! Зачем все эти тесты были? Мы потом еле ноги таскали на полигоне из-за тебя!

Хард обнимает меня одной рукой и притягивает к себе вплотную, норовя снова задвинуть за свою спину.

Взгляды-то у всех снова агрессией поблескивают. Но я упираюсь и просто прижимаюсь к его боку, обнимая в ответ.

Думаю, такая поддержка ему сейчас точно не помешает. Да и успокоит немного. Я уже заметила, что мое присутствие странным образом влияет на нашего командира в положительном ключе.

Орсы переглядываются между собой.

— Да, командир, — вмешивается Видар. — Я с парнями позднее присоединился. Но у тебя в команде явные проблемы. И если ты слова не слышишь, то как ещё до тебя достучаться? Я рихтов в этом плане понимаю. Сам бы давно тебе в зубы дал, если бы в результате был уверен.

— Так попробуй в зубы дать, — оскаливается Хард, подгребая меня ближе. — Вдруг результат получишь?

— Я не самоубийца, — хмыкает Видар, награждая меня быстрым пристальным взглядом, и снова уставившись на Харда: — ты же напрочь отмороженный.

— Отморозок, да, — кивает Хард. — Не надо со мной связываться. Вопрос в другом. Какой результат тебе от этого нужен?

Пальцы Хард впиваются в мою талию, но я не возражаю. Если так ему проще себя контролировать, то я согласна постоянно рядом находиться.

Тем более мне и самой невероятно приятно…

С ним. Рядом. Вот так, как сейчас. Даже если против всей команды снова придется биться.

Видар молчит, остальные тоже.

— Я сейчас разговариваю с вами, 1-КА, — повышает голос Хард. — Слушаю, кстати. Возможно, даже слова пойму. В чём смысл ваших наездов на меня и на моего заместителя? Какого результата вы хотите добиться?

Молчание.

— Молчите. Нет у вас ответа, потому что сами этого, похоже, не понимаете, — давит Хард. — Вы здесь, на интенсиве, для чего? С командиром длиной хвостов меряться? У меня длиннее, это путь в никуда! Если вы на интенсиве собираетесь стать лучшими, вам придётся подчиняться приказам. Подчиняться командиру. И заместителю. Как в боевых условиях.

— Тогда, можешь объяснишь, с какого ляда ты нас в первый день вымотал? — хмуро спрашивает Лин. — Чего пытался добиться?

— В боевых условиях вам никто ничего объяснять не будет, — усмехается Хард. — Но раз уж у нас здесь такой откровенный разговор складывается, объясню. Проверял. Мне надо было увидеть ваше пси-дно. На основе собранных данных я составил план тренировок. Он нестандартный. Дрэго Зартон его видел. Одобрил.

Я ждала новых замечаний и наездов по поводу того, что Хард — сын куратора интенсива, Дрэго Зартона. Но все молчали.

Впрочем, это было объяснимо: после того, как цан Зартон устроил выволочку Харду при всех на плацу… Если в чём и можно было упрекнуть куратора, то не в потакании сыну, а наоборот, в чрезмерной, повышенной требовательности.

— Сегодня у нас занятия с другими командами, — уже спокойно произносит Хард. — Пора бы уже делом заняться, а не трындеть обиженно. Засуньте свою звёзданутую гордость подальше и слушайтесь командира. Я очень хорошо понимаю, что делаю.

Его хвост осторожно обвивает мой коротыш, и я ловлю пристальные задумчивые взгляды остальных на нашу необычную пару.

Хард снова показал всем свое полное пренебрежение всяким правилам и нормам.

К чему это все приведет пока не ясно, но у меня внутри сердце заходится от восторга и радостной эйфории. Это всё правда, я не сплю. Не сон! Это не сон!

Глава 30. Разговор

— Нам нужно поговорить, — с этими словами Хард утягивает меня наружу.

Нас провожают все теми же настороженно оценивающими взглядами.

— Ди, твою!.. Не делай так больше, — хрипло рычит Хард, едва мы оказываемся за пределами казармы. — Я же чуть не угробил там всех. Думал, сорвет сейчас нахрен.

Он сжимает меня так резко и крепко, что я вздохнуть не могу. Хвостом оплетает за бедра. И дышит часто, тяжело, с надрывом.

Чувствую, как легко целует в волосы.

Я не вырываюсь. Саму накрыло от его неожиданного порыва. Стоим так недолго, потом Хард расслабляется и отпускает меня.

И я решаю, что, действительно, настало время поговорить нам серьезно. Это же не дело, если он так опекать меня начнет. Я все понимаю. Рихты, гон, самка…

Но я же не рихт. Я другая совсем. И у нас тут интенсив вообще-то. Прокачка собственных навыков.

— Хард, я хочу поговорить, — в глаза его смотрю прямо.

Смущаюсь, от полыхнувшей там непривычной нежности. Жесть! Хард и нежность! Капец просто.

— О чем? — просто спрашивает он.

— О… нас. О том что… вчера было и вот сегодня… — никогда так не было сложно подбирать слова.

Встряхиваюсь внутренне. Ну же, Ди! Когда ты робела перед парнями?

Но это не просто парень. Это Хард. И он рихт. А еще мой первый… И судя по его взгляду собственническому, и единственный. Решил и присвоил. Это Хард.

Уши уловили гул голосов. Наша команда, наконец, собралась на выход.

Тяну Харда за угол в сторону его подсобки. Его глаза вспыхивают пониманием и опасным хищным желанием.

— Да, поговорить. Идем, Ди…

Только когда захлопнулась тонкая дверь, и нас окутал полумрак, я поняла степень своей ошибки.

Наглый рихтов хвост уверенно тянет за мой ремень. Горячие мужские ладони жадно ныряют под форму. Хард с урчанием вгрызается поцелуем в мою шею. Огненные мурашки разбегаются по всему телу, и мгновенная слабость в ногах буквально подкашивает.

Меня удерживает на ногах только крепкая хватка моего самца.

— Хард.. Хард… подожди! Стой… — задыхаюсь под его напористыми ласками. — Мы же поговорить… хотели… Ах..

— Поговорим. Конечно, поговорим, Ди, — хрипит он между поцелуями. — Мне успокоиться нужно. Немного… сейчас, Ди.

Азартное клеймение моей шеи ключиц и затем груди продолжается. И я совершенно не против подобного варварства. Тело плывет на волнах счастливой эйфории…

Мой короткий одуревший хвост радостно выписывает какие-то дикие пируэты. Он совершенно точно слетел с катушек. От удовольствия.

У Харда это удовольствие светится где-то в глубине черных бездонных зрачков. Хищное такое, опасное удовольствие. Темное… голодное…

Меня прошивает буквально голым разрядом.

И только одна мысль остается. “Как сопротивляться такому? Как?”

Бедра сами развратно приглашающе трутся о внушительный твердый бугор.

Хард шипит что-то зло и неожиданно останавливается. Замирает напряженный, каменный весь. Только грудная клетка ходит ходуном, да хриплое дыхание со свистом вырывается сквозь зубы у нас обоих.

Сдавливает меня крепче, носом ведет по виску.

— Ди моя… Я сейчас… Почти успокоился. Сейчас…

Потом он резко отстраняется, так, что я чуть не падаю, теряя равновесие. Но Хард помогает мне. Хвостом…

— Свет, — хрипит он, прикрывая глаза, словно борется с собой.

Вспыхивает несколько светильников под потолком.

И я его отлично понимаю в этот момент. Сама едва не прыгнула в пропасть вслед за ним.

То, что он делает со мной… это что-то страшное, и притягательное до жути. Мы были с ним этой ночью… и теперь мне очень хочется повторить…

Как бороться теперь со своими чувствами, желаниями? Невозможно же совершенно! А как рихты могут свой гон контролировать? Мне даже представить страшно, что сейчас там у Харда внутри творится.

Он медленно открывает глаза, и я тону в черной беззвездной бездне.

Нам обоим полный звездец. Простреливает в голове. Но разговор нужен. Нам обоим. Иначе все станет еще хуже.

— Хард, — прокашливаюсь я, отмечая, что взгляд у него проясняется постепенно.

Мне тоже становится немного легче. Когда я подключаю технику специального выравнивающего дыхания. Так, спокойно, Ди. Разговор. Помнишь? Отлавливаю свои разбежавшиеся мысли.

— Я хотела сказать “спасибо”, что вступился за меня сейчас, но…

— Но? — удивленно поднимает он бровь.

— Но не делай так больше, пожалуйста, если я не прошу, — выдохнула на одном дыхании свою сложную просьбу. — Я понимаю, что у тебя инстинкты и все такое, но мне нужно свой авторитет зарабатывать в команде. Подожди, подожди! — выставила руки перед собой, заметив, как он мрачно нахмурился.

— Просто подумай, Хард. Ты назначил меня своим заместителем. Так?

Хард медленно кивнул. По его глазам было понятно, что ему очень не нравится то, куда завернул наш разговор.

— А теперь скажи, как я могу отдавать приказы и что-то выстраивать в команде, если ты не дашь мне проявить себя? Постоянно будешь вступаться и делать мою работу за меня? Как я смогу сама работать? Меня же никто ни во что ставить не будет, — я облизнула пересохшие губы, с радостью отметив, что Хард задумался.

Но потом он упрямо мотнул головой, дернул жестко хвостом.

— Я буду вмешиваться, Ди, если посчитаю это нужным. Я не буду игнорировать угрозу моей самке. Не смогу. Да никто из рихтов не сможет. Ты предлагаешь невозможное, — смотрит на меня с мрачной решимостью.

Об этом я не подумала. Конфликт интересов на лицо. И как теперь нам это разруливать?

— Тогда назначь кого-нибудь другого, — сдаюсь я под его пронзительным взглядом.

Ежусь под ним, против воли передергивая плечами. Как-то моментально стало холодно без его рук и хвоста на моем теле.

— Нет. Я не буду менять решение. Мой заместитель — ты. И ты им останешься.

Как обрубил. Мой хвост расстроенно поник. Не могу его контролировать в этот момент. Слишком сложно. Я и сама в своих эмоциях захлебываюсь сейчас. Как тут за своенравной конечностью уследить.

— Дии… — гибкий черный хвост бережно перехватывает мой коротыш, нежно покалывая его шипами.

Хард делает всего один шаг вперед и сгребает в свои стальные монолитные объятия. Его запах мгновенно кружит голову, хоть я лишь наполовину рихт.

И меня это злит. Злит, потому что это слабость. А еще потому, что я сама могу за себя постоять. И мне не нужна вот эта вот тотальная опека. Я в академию не за этим поступала.

Но прежде, чем я начинаю вырываться, он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Я согласен, что тебе нужно устанавливать свой авторитет в команде. Но не в драке с кем-то из них, дикарочка моя.

От его шёпота, от того, как его хриплое дыхание шевелит волоски на шее, замираю. Невозможно сопротивляться этому притяжению.

Хард чувствует мою податливость, сжимает в руках крепче. В его голосе звучат стальная непреклонность.

— Если тебя хоть кто-то тронет, — мрачно продолжает он. — Не важно по чьей инициативе. Потому что ты решила показать особый приём. Или кому-то жить надоело. Знай. Я в стороне не останусь. Поэтому будь добра. Решай всё словами. Но лучше говори мне. Я всё решу.

Я недовольно дёрнулась, пытаясь возразить, но мои слова замирают от того, как он сжимает мой коротыш своим хвостом.

Хард берёт моё лицо в свои ладони, заставляя запрокинуть голову, провалиться в бездну его взгляда.

— И я тебе обещаю, — добавляет он, придавливая голодным взглядом мои губы. — Что тоже. Буду решать. Словами.

Не могу противостоять его взгляду. Его горячему дыханию на моих губах.

— Ты. Моя. Самка. Моя. Не провоцируй меня. И других, Ди. И всё будет в рамках. Поняла меня?

Что мне остаётся?.. Все мои возможности протестовать растворяются от его властного взгляда и голоса, от его непреклонного тона.

— Хорошо… — шепчу я.

Он целует меня… нежно. Легко. Осторожно вбирает мои губы своими.

И всё же срывается. Впивается губами, целует шею, расстёгивает до конца пряжку моего ремня. Тянет вниз…

— Хочу тебя, — хрипит он, — сдохну, если мы сейчас не… Ди, иди ко мне. Мы быстро.

Да я уже и сама — всё, не могу, хочу так, что осыплюсь пеплом, сгорю, если не почувствую его!

— Да, Хард, — шепчу будто в бреду, — я тоже…

Он сдёргивает с меня брюки, ботинки, подхватывает меня под ягодицы. Насаживает меня на себя — большой, обжигающий, нестерпимо желанный — внутри.

Переносит меня на стол, берёт меня сильно, глубоко, непрерывно целуя, тяжело дыша. Забирая моё дыхание, сгорая со мной, сжигая меня дотла.

Я взлетаю на пик практически мгновенно, сдерживаю стоны, и Хард заглушает их поцелуем, держит меня крепко-крепко. Не останавливается, несмотря на мою дрожь, продлевая моё безумие.

Да, я безумна — с ним. Как и он. Не знаю, как мы будем дальше, но мне плевать. Главное, что сейчас — вместе. Его.

Обнимая моего Харда, когда он с глухим рычанием содрогается и изливается глубоко у меня внутри. И замирает, тяжело дыша, подрагивая вместе со мной.

— Моя Ди… — его выдох в моих волосах.

И лёгкие поцелуи на виске, на лице, на губах. На шее.

— Твоя… — едва слышно отзываюсь я.

Замираю в его объятиях. Хорошо, как же мне хорошо…

Жужжание коммуникаторов — и его, и моего, приводит нас обоих в чувство.

— Нет, мы ещё не опоздали, — усмехается Хард в ответ на мой панический взгляд. — Собираемся. Потом ещё поговорим.

Всё-таки тренировки — большое дело. Мы оба по-военному быстро приводим себя и свою одежду в порядок.

— Мы с тобой вообще способны говорить о деле? — усмехаюсь я, когда он уверенно-собственническим жестом поправляет мою форму.

— Способны, — отвечает усмешкой он. — Прямо сейчас и начнём. По пути на полигон. В общем, слушай. Сегодня будем в три команды штурмовать высотку. Нас ставят в тройку с 4-КН и 5-КР. У пятой командир вменяемая, будет делать по шаблону, с ней проблем не будет. А вот в 4-КН командир — орс. Он будет действовать так…

Глава 31. Командная работа

Пока шли к полигону, хвост Харда успел несколько раз накрутить и причесать шипами мой основательно растрёпанный им коротыш. А его хозяин дважды затаскивал меня в укромные уголки, чтобы также основательно зацеловать и жадно облапать.

В результате, я нашипела на него, что мы опоздаем, а он хрипло рассмеялся, укусил меня за мочку и сказал, что ради ещё одного короткого «совещания», он готов к штрафам и взысканиям.

Оказалось, что ему нравится смотреть, как я злюсь, и поэтому специально дразнил и выводил на эмоции.

Но все-таки пришли мы вовремя. Успели.

Тут мне потребовались все мои способности и выдержка, чтобы держать лицо и хвост неподвижными под прицельными взглядами всей команды. Получилось, хотя это и было тяжело.

Во-первых, сам Хард преобразился. Собранный, профессиональный, требовательный. Никто бы в жизни не сказал, что буквально полчаса назад у нас был бурный яркий секс в его крохотной подсобке.

Я тайком любовалась и старалась соответствовать.

С неподвижным хвостом и подчиняющим взглядом, он проверил каждого в команде, от обмундирования и ботинок, до вооружения и программ в коммуникаторах.

Многое пришлось заменить и дополнительно настроить, а затем еще подождать переодевающихся членов команды.

Члены команды хмурились, но всё же слушались Харда.

Я их понимала. Нельзя было отрицать, что требования командира толковые — особенно, после того, как он всё объяснял.

Вообще-то я не могла поверить увиденному. Хард! Объяснял!!

Вдуматься только. Вот это прогресс…

Судя по его лицу, давалось ему это нелегко, но он озвучивал причины своих решения после отданного приказа. После чего получивший команду озадаченно кивал и шёл ее выполнять.

В конце-концов члены команды 1-КА, притихшие от перемен и обновлений, однозначно их усиливающих, построились и следом за командиром направились в точку общего сбора.

Удивительно, но мы пришли первые, две другие команды нам пришлось еще и подождать. Впрочем мы времени не теряли. Хард еще раз прошелся по всем и дал дополнительные указания и корректировки. Даже орсов не забыл.

Те его слушали внимательно, что порадовало. Точно прогресс есть.

Зато, когда явились остальные команды, мне пришлось нелегко.

По двум причинам. Командиры обеих команд.

Командир пятой команды, 5-КР — эффектная самка рихта, Кейла Занг — выбесила меня тут же. Интересно, почему её Хард называл адекватной? Во время планирования, поглядывая на трёх командиров, я едва не вспылила оттого, как она стелилась под Харда.

Естественно Кейла делала это по-рихтовски, типа не подавая виду, якобы вся из себя неприступная и гордая. Но я-то видела эти изгибы хвоста, взгляды из-под длинных ресниц, выставление бедра вбок и якобы случайные повороты задом.

Хард был спокоен, на знаки внимания Кейлы не вёлся. Игнорировал их начисто. Иногда поглядывал на меня. Потом, похоже, до него что-то дошло.

У меня аж челюсть отвисла, когда во время очередного якобы случайного подката Кейлы, хвост Хард резко рассёк воздух: «отвали, я определился с самкой, и это не ты».

Надо было видеть расширившиеся глаза этой хвостатой липучки. Она сначала обалдела, а потом сузила глаза и начала обшаривать нашу команду оценивающим взглядом. Видимо, хотела найти свою соперницу.

Я едва сдерживала злорадную ухмылку, когда её взгляд упорно огибал меня. Вот уж она удивится. Я ведь сталкивалась с ней пару раз. На редкость высокомерная и отбитая. Хотя крайне профессиональная, этого нельзя было отрицать.

А вот 4-КН возглавлял орс. Жалс Дакун. Огромный, белый как все орсы. И еще более нахальный, чем те, что попали в нашу команду. Его наглый взгляд уже выцепил меня среди остальных. А наглый плоский хвост что-то тихо проскрипел в мою сторону.

Когда командиры закончили свою планёрку, они позвали заместителей для обсуждения других деталей.

Узнав, что я заместитель Харда, этот Жалс начал сходу подкатывать ко мне.

Не знаю, как я сдержалась, чтобы не врезать ему сразу или не оторвать его наглый белый отросток!

Выручил Хард, технично задвинувший меня за свою спину. Он встал напротив Жалса, глаза в глаза, и резко, чётко, внятно изогнул хвост в жесте предъявления прав на самку.

Жалс охренел, но переварил. Бросив резкий взгляд на меня и ошалевший на Харда, тем не менее коротко кивнул Харду. И вернулся к планированию операции, которая должна объединить наши три команды.

Собственно, это видели практически все. Под их оторопевшими оценивающими взглядами я злилась и краснела, но держала хвост неподвижным. Нечего выдавать свои эмоции.

В целом, новости о том, что рихт, сын куратора пси-интенсива Дрэго Зартона, командир команды 1-КА ухаживает за полукровкой, как за самкой, участникам интенсива пришлось принять как данность.

Удивились, приняли к сведению, пожали плечами и вернулись к подготовке к операции.

Затем, распределив роли и зоны ответственности между нашими командами, мы выдвинулись на полигон.

Только вот взгляды Кейлы, командира 5-КР, которая подваливала к Харду, мне все равно категорически не нравились. Или во мне еще ревность не до конца схлынула. Я пока очень остро воспринимала все вокруг.

Впрочем, плевать. Командовала она толково. При этом, если отбросить все лишнее, выглядела действительно адекватно.

Казалось бы, что могло пойти не так?..

Мы выдвинулись на полигон. Начали продвижение к цели.

Истребляли тварей, преодолевали препятствия, совместно с тремя командами выходили на точки штурма, псионики трёх команд объединяли силы, выжигая бахрому пси-контроля.

Всё шло штатно. Шероховатостей было много, но наша 1-КА во всяком случае уже хотя бы старалась взаимодействовать. Да и Харда, пусть с задержкой, но слушались.

Только вот во время штурма одной из высоток, атакующие вырвались вперёд, замыкающие отстали, и я неожиданно оказалась в связке с Кейлой.

Карабкаясь по отвесной скале на следующую точку, уже на самом верху, у меня из-под руки сорвался камень.

Ничего страшного, у меня тренированные руки — я повисла на одной руке.

Кейла протянула мне свой хвост, изогнув его в жесте помощи: «хватайся, вытяну».

Надо было бы мне проигнорировать и уцепиться за скалу. Но уж очень удобно и ловко она хвост мне подала. Я действовала на инстинктах.

Схватилась. И поплатилась.

Не знаю, как она это сделала. Её хвост дернулся, рассекая жалом тонкий тросс моей страховки. Опора пропала из-под моей руки.

Да я бы удержалась. Но Кейла умудрилась обвить хвостом мою руку.

Она вскрикнула, нелепо взмахивая руками и полетела вниз — стиснув хвостом моё запястье и увлекая меня за собой.

Глава 32. Падение

Вот ведь су… Тварюга!

Нет, красотка!! Как есть красотка, эта Кейла.

Только она не учла одного.

Насколько… дикой могу быть я. Особенно, провалившись в глубокий пси-режим.

С ходу. Мгновенно…

Особенно… осознав! Всю глубину её подставы.

Ведь со стороны всё выглядело так, что это я…

Что именно я её сдёрнула со скалы.

Ну ничего.

Ничего тебе не светит, тварь!

Ни Харда! Ни разбившейся меня!

Нескольких секунд, что мы летим на камни к подножию скалы мне хватает, чтобы понять, осознать, оценить, сгруппироваться.

Хватаю её хвост, обвивший моё запястье.

Дёргаю на себя.

Провожу техничный приём.

Стерва Кейла тоже в пси-режиме. Экстра-псионик, мать её.

Ощетинивается экстра-линиями.

Да она меня о камни разбить хочет! Как минимум, покалечить и выпихнуть с курса в больничку. Как максимум — разбить насмерть. Меня.

Не на ту напала, стерва!

Изворачиваюсь. Вздёргиваю хвост.

Выдаю любимую серию Тьмы, жены капитана Мрака, которую она как-то, пребывая в блаженном расположении духа, показала мне.

А я потом отрабатывала эту самую серию до потери сознания, причём в прямом смысле, в тренажёрке ночами. Когда никто не видел.

Мне даже хватает времени, чтобы увидеть ошарашенные глаза Кейлы.

Не даю злорадству взять верх.

Я сейчас предельно холодна и собрана.

Так тебе, тварь!

Кейла, конечно, тренированный рихт, ей удар спиной о камни ни о чём.

Это мне бы мало не было, я всё же полукровка.

Но зато она — теперь подо мной — ведь я успела развернуть нас в воздухе.

Ещё и сгруппироваться я умудрилась, а Кейла смягчила моё падение.

Кувырок. Кейла не теряет времени. Морщится от боли — да, рихты тоже её чувствуют. Иногда. В исключительных случаях.

Таких, как сейчас. При падении на голые камни с многометровой высоты.

Окажись я под ней — была бы или труп, или калека на всю жизнь. Лечебные капсулы не всесильны.

А этой тварюге только больно. Но она не собирается останавливаться.

Она ведь поняла, что я её раскусила. И я не так проста.

По её суженным глазам поняла — будет меня убивать.

Сучка ревнивая!

Сколько у меня времени, пока по полигону прокатится сигнал тревоги, и сюда добегут кураторы, наблюдатели и сами участники?

А они побегут — разнимать сцепившихся самок.

Судя по характерным изгибам и взмахам хвоста Кейлы, моё дело дрянь.

На это у тварины Кейлы и расчёт. Списать всё на несчастный случай и на дурную природу рихтов, которые сначала бьют, а потом разбираются.

Мало у меня времени, мало. И шансов крайне мало.

Против чистокровного рихта. Тренированной взбешённой самки.

Она же сдерживаться не будет. Намерена калечить и убивать.

Это потом она скажет, мол действовала, как против рихта. На котором всё заживает.

Только вот я не рихт. Только полукровка. Не заживёт. Упс, какая досада.

Так она скажет.

Нет, я не позволю ей это сказать.

Шансов мало, но есть. И даже больше, чем думает эта самоуверенная стерва.

Бросаюсь в атаку первой — это единственная возможность обыграть ее.

Кейла выскальзывает, задевает меня жалом, и тут же переходит в контратаку.

Плохо, очень плохо. Гибкая, быстрая, смертоносная, тренированная молния. Черная шипастая молния.

Я бьюсь на пределе своих возможностей.

Навязанный Кейлой темп мне долго не выдержать.

Секунды утекают.

Шквал ударов, подсечек, перехватов.

Мне тупо некогда — не то что атаку спланировать.

Мне даже блоки ставить или увороты выполнять некогда.

Хитрая, быстрая, умная тварь.

Точно знает, что делать.

Она даже длину хвоста и разницу в росте использует на все сто процентов.

Самое страшное в этом то, что она бьётся против меня — не как против полукровки.

Я бы даже возгордилась тому, что она реально воспринимает меня как чистокровного рихта — судя по силе ударов и серьёзности связок, пущенных против меня в ход.

Плохо, очень плохо. Я уже совсем в глухую оборону ухожу.

Не продержусь, уже очевидно.

Что делать, что делать, что делать?!

У меня планы на этот интенсив!!

Нет уж, я не собираюсь выбывать из строя из-за бешенной самки, решившей убрать соперницу.

Точно знаю, на что она рассчитывает, у неё даже скорее всего получится оправдаться.

Мне бы поддаться, подставиться под лёгкую травму, чтобы выйти с минимальными потерями.

Да, именно это было бы разумно.

Только вот есть одна большая проблема.

Мне уже плевать на разумность.

У меня капитально падает планка.

Я залезаю в тот резерв, который никогда, ни при каких обстоятельствах не следует трогать.

Только в реальном бою, в смертельной опасности.

Жаль, что Кейла не подумала о том, что я настолько дикая.

Мне сейчас вот совершенно на всё плевать.

Пусть под трибунал, в пожизненное, в психушку для буйных, куда угодно.

Мне сейчас плевать совершенно на всё.

Передо мной сейчас не командир соседней группы.

Даже не живое существо.

Всё. Обезличила.

Я буду убивать.

Взрываюсь серией из неприкасаемых приёмов.

Как в стоп-кадре вижу расширенные удивленные глаза Кейлы, вздёрнутый хвост в жесте «всё сдаюсь».

Поздно, детка. Ты только что подписала себе смертный приговор.

Мой кулак пробивает в центр грудной клетки. Она чудом отшатывается, спасая себе жизнь.

Следующий удар — снова мой. В последний миг подбородок Кейлы смещается, рассеивая ещё одно смертельное касание.

Подсечка.

Кейла подо мной.

Я стою на ней, вздёрнув хвост, мой кулак летит вниз.

В последнее мгновение моё запястье обвивает чужой мощный хвост.

Меня буквально сносит с Кейлы.

Я прижата к земле.

Не дёрнуться. Большой свирепый самец технично прижимает меня.

Запах знакомый. Но не Хард.

Скашиваю глаза.

Дрэго Зартон умело скручивает меня, защёлкивает магнитные наручники. Вздёргивает меня на ноги.

Здоровенный боевой рихт из наблюдателей интенсива поднимает Кейлу с земли — на неё цепляет наручники, фиксируя к ним хвост, второй наблюдатель.

Они оба легко удерживают её, пока она, отыгрывая до конца свою роль, рвётся ко мне драться, извивая хвост якобы бесконтрольно — мол она в состоянии аффекта.

Зато я стою неподвижно. Поздно уже дёргаться. Всё уже сделано.

Рядом четверо рихтов в боевой форме — тоже из наблюдателей — прижимают к земле взбешённого Харда.

Судя по тем усилиям, которые они прикладывают, и по суженным глазам Харда, держать им осталось недолго — вон, один уже упал без сознания от удара его вывернувшегося хвоста.

— Не двигаться всем! — громовой рык Дрэго Зартона подкреплён чудовищным пси-давлением.

Я замираю, Кейла тоже опускает хвост.

Пси-удар достаётся всем.

Только Харду побоку, он ещё одного вырубил и сейчас пытается вырваться из хватки двух.

Впрочем, на него наваливаются уже члены нашей команды, помогая наблюдателям удержать.

— Хард! — голос Дрэго Зартона звучит холодно и спокойно. — Будешь дёргаться, я устрою Чамесс гораздо больше проблем, чем у неё уже есть.

Хард замирает, только прожигает отца взбешённым взглядом. А потом цепко ощупывает взглядом меня.

Я изгибаю хвост «я не пострадала, полный порядок, успокойся, пожалуйста».

Хард расслабляется. Те, кто его держат, вздыхают с явным облегчением.

— Испытание окончено, — продолжает Дрэго Зартон тем же холодным тоном, продолжая давить экстра-пси. — Диана Чамесс, Кейла Занг, обеих в карцер, до выяснения. Хард Зартон. Успокоился. Встал. Следуешь за мной. Всем остальным, приводите себя в порядок и на теоретические занятия. И чтобы я ни слова обсуждения случившегося ни от кого не слышал. Приступайте.

Глава 33. Откат

Откат я почувствовала не сразу. Адреналин в крови, приправленный яростью и моими эмоциями помогал сохранять бодрость еще какое-то время после того как я оказалась в карцере.

Но здесь не побегаешь. Маленькое помещение два на два метра. Голые стены и узкая выдвижная лежанка, как и крохотный приемник для справления естественных нужд. Вот и все.

Но сейчас у меня была всего одна нужда. Придушить эту стерву, Кейлу. Хвост метался в попытках пробить стену несуществующим жалом. Я его не останавливала. Боль от ударов, немного притупляла мой гнев.

В итоге я просто вытянулась на спине и постаралась выровнять дыхание. Надо подумать о чем-то другом. Переключится с этой гребанной ситуации.

Как там Хард? Зачем его вызвал к себе отец?

Зартон старший явно что-то понял про нас с его сыном. Будут ли последствия?

Да и плевать. У меня тут уже не стоит вопрос “как дальше”. Другой вопрос теперь. А будет ли вообще для меня это самое “дальше”?

За драку, а тем более такой срыв неконтролируемый, меня должны исключить. Да и вообще могут из академии выпнуть, при самом худшем раскладе. Кейла сучка опытная. Отвертится скорее всего.

А вот я… Если узнают про тронутый резерв, то это вообще может черным билетом стать, с запретом на службу во флоте. Просто явных признаков угрозы для моей жизни не было. Только мои измышления и инстинкты. Их к делу не прикрепишь.

Чем больше я думала, тем больше злилась. Кейла тварь! Как она все-таки хитро все спланировала. Даже в этом варианте оказалась в выигрыше. Завтра будут разбирательства скорее всего, и кого-то из нас выкинут с интенсива. Может и обеих.

Дрэго Зартон славился жесткостью мер и железной дисциплиной на своих курсах, которой добивался любыми средствами.

А Хард? Как же я без него? Как он?

Мысли снова вильнули в его сторону. Снова перед глазами его бешеный яростный взгляд, которым он провожал меня, когда нас уводили с Кейлой. На нее он, кстати, даже не смотрел. Только на меня. В упор.

Волна жара прокатилась по телу, а следом за ней — неконтролируемая дрожь. Тут я поняла, что мне — полная задница.

Откат был сильнее, чем я ожидала.

Резко потемнело в глазах. Остро закололо в грудине и в основании хвоста.

Я стиснула зубы. Нельзя никого звать. Это абсолютный стопроцентный вылет. Пока не знают про задействованный пси-резерв… Может, я смогу просто перетерпеть? Должна перетерпеть!

Что тихо скрипнуло у двери. Я повернула голову и не поверила своим глазам.

В открытом дверном проеме стоял до боли знакомый силуэт. Моргнуть не успела, как Хард метнулся ко мне. Нет, у меня точно галлюцинации!

— Ди моя! — жесткие ладони так бережно и быстро подхватывают меня вверх.

Сильный длинный хвост мгновенно оплетает мой коротыш. А затем следует резкий одновременный укол шипами и жалом. Горячий рихто-коктейль струится по венам, и мне резко легчает.

Хард молча вглядывается в мое лицо и впрыскивает все новые и новые порции каудала.

Его губы напряженно сжаты, зрачки расширены и занимают всю радужку, брови сведены, а на виске яростно пульсирует жилка.

Я все еще не верю, но улыбаюсь ему. Рада до безумия просто.

Как же мне без него? Как я вообще смогу теперь, если его не будет рядом?

— Как ты… Как тебя пустили? — вырывается у меня.

Мне срочно нужно подтверждение того, что это не сон и не мой личный глюк.

— Шшш… Тихо, маленькая. Не говори, — горячие сухие губы прижимаются к моему виску, а потом Хард все же отвечает. — Отец дал свой доступ. Сказал, что тебе срочно требуется каудал… потому что ты в резерв залезла.

— Он заметил? — потрясенно распахиваю глаза.

Хард смотрит пристально и серьезно.

— Да. И я тоже, — кивает он головой. — Думал, убью эту сучку.

Сжимает меня до боли. Дышит хрипло с надрывом. Еще сильнее прижимает к себе.

Но мне нравится. Ни за что не откажусь ни от одного мгновения рядом с ним! И теперь совсем не жаль, что так пришлось поступить.

Меня накрывает ядерным коктейлем эмоций. Здесь и прежняя злость, и нежность, и горечь, но больше всего там голодного адского желания.

Хард вплеснул мне слишком много себя вместе с каудалом. Понимаю, что это наш общий сейчас с ним на двоих эмоциональный фон. Он нас объединяет, связывает в единое целое снова.

В физическом плане я неожиданно быстро вернулась к норме. Уже не трясет и в голове прояснилось.

Мой коротыш подрагивает в крепкой хватке черного рихтовского хвоста. Но уже не от неприятных ощущений, а от удовольствия. Ему хорошо… Как и мне сейчас.

Стены карцера расплываются перед глазами. Все постороннее теряет смысл.

Мы здесь одни. Нет никого вокруг.

Что там было? Неважно. Завтра может не наступить.

Есть только сейчас. И я не знаю, какое примет решение отец Харда.

— Меня отчислят? — рискую задать этот вопрос и сама до боли в мышцах напрягаюсь в руках Харда.

— Отец не сказал ничего, — слышу его глухой ответ. — Только велел срочно бежать сюда и действовать по обстановке. Сказал, что специально в дальний сектор определил… Но, Ди…

Он отстраняется, порывисто обхватывает мое лицо обеими руками.

— Я не отпущу тебя. Плевать на все. Ты моя… — хрипит он, а в глазах его черным черно.

Этот яростный дикий поцелуй на грани грубости горчит от острого страха потери. Я боюсь его потерять. Он меня… Мы вцепляемся друг в друга, как в смертник в свой последний шанс выжить.

И не разлепить уже…

Треск ткани, нетерпеливые горячие ладони на теле и острое взрывное проникновение. Сразу. На всю длину. Я громко протяжно стону и поддаюсь навстречу. Мне нужно ближе, глубже, полнее.

Подставляю шею под жалящие хаотичные поцелуи. Я сверху. Верхом на нем. Наши хвосты сплелись до неразрывной монолитности. Его ладони впиваются в мои бедра. Жадно прикусывает одну мою грудь, потом вторую.

Мгновенно накрывает густым маревом рихтовского гона. Я полукровка, но у меня реально сейчас крышу сносит от всего. В венах настоящая лава течет. Низ живота длинно тянет и голодными спазмами сжимает. Хочу его…

Я выгибаюсь еще сильнее, когда Хард совершает первый яростный толчок. Просто приподнимает меня легко и резко таранит.

О, да! Да! Мне не надо другого Харда! Хочу такого! Яростного, дикого, бешеного! Я по такому Харду схожу с ума.

Неужели кто-то может отнять его? Обрубить! Клятые тысячу раз обстоятельства! Гребанная Кейла! Неужели завтра все может закончится?

— Ди-и! Не отпущу! — снова хрипит он и ускоряет темп.

Бешеный головокружительный ритм. Громкие шлепки наших тел. Острые шипы его хвоста, добавляющие и добавляющие градус нашей близости.

Мы оба несдержанно рычим и уже больше похожи на зверей, чем на разумных.

Не важно. Все не важно.

Мне необходим сейчас только он. А я ему. Фокус сузился до яркой пульсирующей точки в месте соприкосновения наших тел.

И я сама кусаю его и требую большего. Мне нужно больше Харда. Больше его дикости и несдержанности. На самом деле только это сейчас и придает мне сил.

— Еще! Еще! — мой полустон, полурык.

Цепляюсь за его плечи, оставляя красные дорожки от ногтей на его влажной от пота коже. Они очень скоро заживут. Но пока я с довольным взглядом собственницы любуюсь на дело рук своих.

Мой Хард! Только мой!

Разрядка такая сильная, что меня выносит куда-то за границы сознания. Прихожу в себя в кольце его сильных надежных рук.

Хард осторожно, неторопливо ласкает мою грудь и живот, легко выцеловывая узор на моем плече и шее.

А я ловлю себя на том, что не хочу думать, что будет завтра.

Ночь длинная. Хард сейчас здесь со мной. Хочу жить этим моментом и плевать, что будет дальше. На все уже плевать…

Глава 34. Контроль

Хард неумолимо снова и снова накачивал меня каудалом. Мне только и оставалось мысленно удивляться размерам его резерва. Мой же пси-резерв расправлялся, отголоски слабости отступали, сменяясь новым приступом огненной похоти с отголосками рихтовского гона.

Расслабленная нежность у нашей дикой парочки продлилась недолго. Десяток минут, и снова — лава по венам, сплетение хвостов, тесные объятия, учащенное хриплое дыхание, бешеный стук сердца в груди.

Не оторваться друг от друга.

Поцелуи, забирающие дыхание. Гибкие, сильные тела, которым мало друг друга. Мало!

Заражаемся безумием друг у друга. Лишь слегка сбив накал, немного замедляемся.

Но не останавливаемся.

Хард сидит на моей кровати, оперевшись спиной в стену. Я на нём верхом. Его член плавно скользит внутри меня. Его руки сжимают мою талию.

Принимаю глубокие, сильные проникновения. Наслаждаюсь тем, как он уверенно и сильно, но с оглядкой, сжимает меня. И любуюсь им. Моим Хардом.

Мощный, совершенный, лучший. Мой Хард.

Провожу пальцами по рельефным напряжённым рукам. Неторопливо исследую пальцами мощный торс, рельефный пресс. Оглядываю его всего, засматриваюсь на красивое сосредоточенное лицо.

С ним — не страшно, что будет потом. Он ведь сказал уже, что не оставит меня, что бы это ни значило.

Не хочу думать. Отравлять сомнениями и тревогами нашу настоящую внезапную близость.

Хочу вбирать каждое мгновение — с ним. Моим.

Новая порция каудала — я пытаюсь ускориться, но Хард не даёт. Он уверенно держит меня за талию, поднимает и опускает на своём каменном члене и сам задаёт темп. Не позволяет мне самоуправства.

Сам пристально рассматривает меня. Скользит взглядом по груди, плечам, лицу. Смотрит на свои руки на моей талии — она кажется очень хрупкой в его больших ладонях.

Насаживает меня на себя, уверенно, глубоко, идеально. По его взгляду вижу, ему очень нравится делать это со мной.

Я снова хочу быстрее — не даёт. Усмехается шальной усмешкой.

— Не торопись, моя Дикарочка, — жарко шепчет он. — Хочу лучше распробовать тебя.

От его шёпота низкого горячего, откровенных слов, меня кроет… А потом Хард легко приподнимает меня на себе, и совсем уже меня сбивает с толку.

— Ты так смотришься, Ди… потренируем мой самоконтроль, ммм? — его взгляд горит шальным предвкушением.

У меня аж дыхание перехватывает. Эээ… это точно мой Хард?

Самоконтроль Харда… мда… впрочем, почему бы и нет? Вся ночь впереди. Мне интересно узнавать его, прикоснуться к его фантазиям.

— Что ты… придумал? — постанывая от его ритмичных проникновений, спрашиваю я.

Ведь он нисколько не замедлился и не ускорился. Держит темп точно такой, чтобы не сорвать меня в оргазм, и при этом плавить меня длинным наслаждением.

— Придумал… — он опускает глаза вниз, туда где его член скрывается и снова появляется во мне. — Я бы воспользовался хвостом, но он занят, — с крышесносной усмешкой, он покосился на наши сплетённые хвосты. — Держать тебя удобно двумя руками. Третьей у меня нет.

— И?.. — непонимающе спрашиваю я.

Мое дыхание сбивается. Меня уже распирает от нарастающего блаженства. Мне хочется срыва, разрядки, но Хард не даёт, хотя точно знает, что стоит ускориться…

Его глаза предвкушающе вспыхивают диким порочным огнём.

— Поласкай себя, Ди, — он многозначительно опускает взгляд вниз, где он ритмично проникает в меня, — пальцами. Сама. Внизу. Между губ. А я посмотрю.

Я краснею от того, что он предлагает, но… почему-то это до крайности заводит меня.

Отрываю руку от его запястья, медленно опускаю её вниз.

— Не торопись, — хрипло шепчет он, хищно улыбаясь, — оближи пальцы.

Делаю, как он говорит. Смачиваю свои пальцы во рту, чуть не кончив от одного вида, как он смотрит при этом на мои губы — жадно, стиснув челюсти, с участившимся дыханием.

Я медленно опускаю свои мокрые пальцы вниз, раздвигаю половые губы, трогаю себя… Прямо там. Острым разрядом прошивает до кончика хвоста.

Спину выгибает, и я глухо стону. О, да! Ка же это…

Мышцы Харда вздуваются от напряжения. На доли секунды он стискивает мою талию сильнее, но тут же ослабляет хватку.

Но он не меняет ритм. Даже, когда я, покрасневшая, но решительная, поглаживаю себя, задевая ствол его члена, неутомимо и непрерывно проникающего внутрь.

— Это сложнее, чем думал, — хмыкает он и приказывает: — вторая рука, Ди. Грудь поласкай.

Это сложнее, чем он думал?! Да это жесть, как сложно! Интересно, насколько его хватит?.. Меня так точно ненадолго!

Отдельный вид пытки: накаченная каудалом под завязку, с идеальными проникновениями, пальцами между нижних губ и на груди.

И… под взглядом Харда на мне. Всё более диким и несдержанным. То, как он жадно скользит темными глазами по моему телу.

Я не выдерживаю первой. Взрываюсь яростным оргазмом, впиваясь зубами в свою ладонь, чтобы не стонать и не кричать на весь карцер, трясусь всем телом.

Так хочется закрыть глаза, но я не позволяю себе, смотрю, как Хард жадно охватывает меня всю горящим взглядом. Я вижу, он уже совсем на грани.

И мне нравится это осознавать. Свою власть над ним. Над сильным идеальным самцом.

С хриплым стоном он не выдерживает, встаёт, легко подхватывая на руки, усаживает на кровать. Расплетает наших хвосты, а сам встает рядом, зарываясь обеими руками в мои волосы, легко поглаживая пальцами кожу.

— Поцелуй меня, Ди, — хрипло просит, и тут же добавляет: — если не хочешь, можешь отказаться.

Отказаться поцеловать Харда? С чего это он… О… И тут до меня доходит, про какие поцелуи он говорит… Ведь он приблизил свой член к моему лицу, неотрывно глядя на меня.

— Нравится смотреть, как я в тебе, Ди, — хрипло говорит он. — Хочу ещё посмотреть. Но я пойму, если откажешься.

Вскидываю взгляд на него, напряжённого, перевозбуждённого до предела.

Только вот как я могу отказаться? Ведь я уже чувствую наши сплетённые запахи.

Хард такой красивый, везде, что мой рот сам наполняется слюной, а губы сами тянутся к нему. Общий развратный дурман кружит голову. Мысли только о нем. Вернее, одна единственная главная мысль.

— Я хочу, Хард, — уверенно шепчу я, — очень хочу.

Кажется, мои слова Харда срывают с тормозов окончательно. Его хвост обвивает мои запястья, неуловимо ловкими быстрыми движениями заводит мои руки за спину, стискивает их позади меня.

Он сжимает мои волосы и приказывает:

— Пошире, Ди…

Я обхватываю губами его член, и чуть не схожу с ума от вкуса, от запаха, от ощущения его твёрдости во рту.

От того, как он полностью контролирует моё тело, от неподвижности стянутых рук за спиной, и особенно от его взгляда — жадного, неотрывного, восхищённого.

Хард двигает бёдрами медленно. Неспешно погружается в меня. Спрашивает, не больно ли мне. И ускоряется. Таранит мой рот. Глубже. То и дело срываясь, и тут же возвращая контроль.

Сама не замечаю, как освобождаю одну руку и начинаю ласкать себя пальцами внизу.

А Хард замечает и… тут его контроль просто летит в безду.

Отстраняется, легко поднимает с кровати, опрокидывает меня на неё и подминает под себя.

Вторгается членом одним сильным плавным движением. С размаху, уверенно, точно, заглушая несдержанным поцелуем мой громкий стон.

Снова мой перевозбуждённый коротыш в хватке его хвоста, принимает очередную щедрую порцию рихтовского возбуждающего коктейля.

Хард обжигает поцелуями мою шею, вонзается в меня, переходя на по-настоящему бешеный жесткий темп.

Еще! Еще толчок.

Яростные шлепки бедер друг о друга. Я активно приподнимаю таз ему навстречу. Хриплое низкое рычание.

— Тренировка… ох… м… окончена?.. — стону я.

— В бездну такие тренировки, — рычит Хард и яростно впивается в мои губы.

Глава 35. Белоснежка

Я не знаю когда я заснула. Мне не хотелось. Просто Хард как всегда властно настоял.

— Спи, Ди. Я тебя измотал совсем. Тебе нужно хоть немного отдохнуть, — мягко прикоснулся он к моим губам, которые до этого искусал просто до красноты.

— А ты? — сонно отозвалась я.

— Мне идти уже нужно. Группа там без командира, — усмехнулся он, испытующе посмотрев в мои глаза. — Просто помни, что я тебе сказал. Я никуда тебя не отпущу.

Я киваю, завороженно наблюдая, как его черная радужка продолжает яростно пульсировать в такт биению моего сердца.

— Хорошо, — повторяю я уже словами.

Мы молча одеваемся, причем наглый рихтовский хвост постоянно мне мешает. Видно, что он категорически не согласен со своим хозяином и требует продолжения.

Потом Хард жестко одергивает его, и на его лицо возвращается уже привычное сосредоточенно-мрачное выражение. А я улыбаюсь и сворачиваюсь на узкой жесткой лежанке.

Хард пару мгновений смотрит на меня. Потом подхватывает свою забытую куртку и накрывает ею мои плечи.

— Спи, Ди, — молча разворачивается и уходит.

Провожаю его глазами, а потом почти мгновенно уплываю в сон. Даже на время не успела посмотреть.

Будит меня звук разблокировки двери.

Высокий рихт кивком указывает на выход.

— Диана Чамесс, следуйте за мной, курсант.

Вот и момент истины настал. Хорошо, что эта ночь прошла не в мучительном ожидании и тяжелых мыслях. Потому что сейчас я полна того самого непробиваемого спокойствия и мощной уверенности.

Хард за эту ночь так меня ими напитал, что уже не страшно любое решение услышать. Волнительно, конечно, но не страшно. От его куртки пахнет им, его силой. Зря, наверно я ее с собой взяла, но не оставлять же в карцере.

Вот только в коридоре я понимаю, что меня ведут не в кабинет Дрэго Зартона. Мы останавливаемся под дверью, где на табличке можно прочитать лаконичную надпись. Ялика Зартон, старший куратор.

Я буду разговаривать с матерью Харда? Эм… к такому я не была готова точно.

По жесту моего сопровождающего я вхожу первой.

— Диана Чамесс доставлена, — отчитывается он.

Ялика поднимает голову от экрана, на котором она что-то изучала только что.

— Спасибо. Ты свободен, Илус, — мягким мелодичным голосом говорит она.

Дверь за моей спиной с тихим шелестом закрывается, а внимательные задумчивые глаза Ялики изучающе скользят по моей фигуре. От вытянутого в струну хвоста, куртки Харда на моих плечах, и до моего лица.

— Садись, Диана. Дрэго сейчас очень занят, поэтому поручил мне озвучить решение принятое по твоему делу.

Я напряженно киваю и занимаю предложенный стул.

Мягкий ласковый тон жены Дрэго Зартона меня совсем не обманывает. Я знаю, что она и жестко может. Видела уже на занятиях. Но только обычно предпочитает разговаривать вот таким спокойным доброжелательным тоном, даже если взыскание озвучивает.

Это кстати пробивает намного сильнее, чем когда кто-то из других преподавателей рычит на нас.

— Диана, мы тщательно отсмотрели все доступные записи. Плюс опросили свидетелей. Расследование инцидента завершено. Ты полностью оправдана. Никаких взысканий для тебя не последует.

Я едва удержалась, чтобы не растечься на стуле от лютого облегчения. Заставила себя сидеть прямо. Полностью оправдана…

— Виновной в нарушении устава признана Кейла Занг, — продолжает Ялика. — Она уже отчислена с интенсива. Дрэго дополнительно направил рапорт ректору с рекомендацией отчислить ее и из Академии. Потеря контроля и характер ее нападения – это серьезное нарушение. Я подкрепила и свои выводы, после анализа остаточных следов пси.

Тут я напряглась, но Ялика продолжила все тем же спокойным тоном.

— Насколько я знаю, ректор уже удовлетворил нашу общую рекомендацию. В данный момент курсант Занг пакует свои вещи. Ей предписано покинуть территорию академии в течении часа.

Такого облегчения я не испытывала еще никогда.

Всё же на секунду контроль над своим коротышом утратила и гулко хлестнула им по спинке стула.

Заметила понимающую улыбку, мелькнувшую на губах Ялики.

— Я могу идти? — уточнила на всякий случай.

Быстрее! Хочу скорее увидеть Харда. Обрадовать его! Знаю, что он скорее всего первым узнал, но все равно…

Уже столько времени прошло, я нереально соскучилась! По взгляду его, по губам, по рукам и хвосту…

— Нет. Подожди немного. Я хотела еще один вопрос с тобой обсудить, — останавливает меня Ялика.

Я немного настораживаюсь. Вспоминаю как-то внезапно, что передо мной мама моего внезапного парня.

А мне ведь еще предстоит их реакцию узнать на наши отношения. Как там они отреагируют?

Распрямляю плечи, призываю хвост к порядку и жду.

— Ты подавала заявление перед курсом. Помнишь? — улыбается Ялика.

— Да. Это возможно? — с надеждой смотрю на нее.

Я на самом деле подавала заявление с запросом позволить мне посещать профильные занятия псиоников. Мне хотелось прокачать свое узконаправленное пси.

— Ммм… Я как раз хотела обсудить с тобой этот вопрос. Дело в том, что ни я, ни Дрэго не считаем это целесообразным.

Она сделала паузу, а я разочарованно вздохнула в своих мыслях.

— Но я хотела предложить тебе кое-что другое, — продолжила она.

Я вопросительно смотрю.

— Смотри, — Ялика встала и отошла к окну. — У тебя очень прокаченное пси в твоей узкой специализации. Я бы даже сказала идеальное. Это как раз то, к чему мы хотим привести и остальных курсантов. Тебе нужно его оттачивать, заострять, а не расширять.

Я удивленно посмотрела на нее. Ялика улыбнулась и продолжила говорить.

— Поэтому занятия с псиониками тебе не нужны, Диана. Они не помогут, а наоборот могут разбалансировать твое пси. Я хотела предложить тебе индивидуальные занятия. Мы просто сделаем точечную настройку и прокачаем именно те слабые места, которые у тебя немного провисают. Согласна?

Если до этого я была потрясена, то тут она меня просто ошарашила. Согласна ли я?

— Да! — восторженно выдохнула. — Спасибо, я и мечтать не могла!

— Вот и хорошо, — кивнула Ялика, с понимающей улыбкой наблюдая за мной. — Диана, а можно я задам личный вопрос? — неожиданно спросила она, а ее белый тонкий хвост качнулся за спину.

Я замерла, с усилием удерживая контроль за своим запаниковавшим хвостом.

— Конечно, — хрипло ответила, стараясь и на лице невозмутимость удержать.

— Как тебе Хард? Вы же встречаетесь? Он не… не был груб с тобой? — наморщила она лоб.

Ловлю взметнувшийся хвост в кулак и наблюдаю тот же жест у Ялики. Она хватает свой белый пушистый хвостик, а разлохмаченная кисточка возмущенно продолжает дергаться над ее пальцами.

Мы какое-то время оторопело смотрим на хвосты друг друга, зажатые в ладонях, а потом она прыскает и начинает хохотать в голос.

Я тоже не могу удержаться. Присоединяюсь к ее смеху. Ведь, действительно, забавно вышло.

Отсмеявшись, Ялика, смотрит извиняющимся взглядом.

— Ты можешь не отвечать, Диана. Просто… — она вздыхает. — Просто Хард всегда был сложным. И с ним было сложно. И мне не хотелось бы, чтобы ты составила о нем неправильное мнение, основываясь…

— Он замечательный, — обрываю я ее. — Самый лучший, — с убежденностью смотрю в ее глаза.

Ялика сразу просияла.

— О, я очень рада. Рада, что он тебя встретил. И Дрэго тоже, — непосредственно поделилась она. — Расписание индивидуальных занятий я пришлю тебе на комм. И…

Она посмотрела на мой хвост, который я уже отпустила и призвала к выдержке.

— Я могу тебе дать еще несколько дополнительных уроков по жестовому языку рихтов. У меня тоже были подобные сложности когда-то…

Ее белый хвостик изящно вильнул, подтверждая слова хозяйки. А вот я удивилась, но отказываться было бы глупо.

— Конечно, я с радостью. Спасибо.

Назад в казарму я возвращалась в приподнятом настроении. Ноги просто бежали, так внутри все горело от желания быстрее увидеть моего Харда.

Глава 36. Слова

Уже подбегая к казарме, я поняла, что там снова разборки. Неужели опять наши? Напряглась. Ускорилась.

Хард стоял напротив группы рихтов — серьёзных сильных бойцов. За его спиной, поодаль, наша команда.

Почему стоят неподвижно?! Ускоряюсь, буквально подлетаю к казарме, считывая расклад с движений нервно двигающихся хвостов.

Мне всё ясно. Команда Кейлы пришла разбираться всем составом. Обвиняет Харда в том, что он всё подстроил, чтобы спровоцировать Кейлу, и выкинуть её с интенсива.

Полный бред, но они действительно считали, что Хард выбросил Кейлу как самку, заменив её полукровкой, а потом подстроил всё так, что её убрали с интенсива.

Я уже совсем близко, но оттормаживаюсь резко от властного взмаха хвоста Харда: «Всем назад! Не вмешиваться! Сам».

Подчиняюсь, как и остальные члены команды — вот почему они поодаль, Хард отогнал. Едва удерживаю нервно подрагивающий хвост неподвижным.

— Ладно, с интенсива! — явно продолжает предыдущую перепалку Герс, высоченный, объективно крутой рихт из команды Кейлы. — Из академии-то зачем было её выкидывать!

— Это не моё решение, — медленно произносит Хард, глядя на Герса в упор исподлобья. — Кейла проявила немотивированную агрессию. Дала волю личной обиде. Таким не место в космодесанте.

— Это тебе не место в космодесанте! — рычит Герс. — Ты отмороженней всех здесь вместе взятых! Все это знают!

С этими словами он переходит в атаку. Я хватаю хвост обеими руками, чтобы не материться хвостовыми жестами, и удержаться на месте, от действий.

Спокойно, Ди. Не дергайся. Это Хард.

А потом… протяжно выдыхаю, от того, что вижу!

Взлетевший в атакующую позицию над плечом хвост Харда изгибается, а сам Хард… уходит от линии атаки! Он уворачивается от удара Герса!

Эм… Я точно не сплю?! Хард стерпел оскорбление и не атаковал в ответ?! Да ладно!

Но факт был фактом. Под ошалевшими взглядами — моими и собственной команды, Хард технично уворачивался от града ударов — теперь уже не только Герса, но и половины команды Кейлы.

Остальные благоразумно не вмешивались, но всё равно пятеро против одного — серьёзно.

Понятно, что Харду с ними разобраться было на раз два, но он не бил в ответ! Только уворачивался!

Ох… как же он это делал! Гибко, ловко, стремительно. При этом подставляя их под удары друг друга.

В результате двое упали, что называется, от дружественного огня. Ещё трое, включая Герса, продолжили бой, взрываясь весьма серьёзными сериями.

Без шансов. Хард снова и снова ускользал от ударов, а затем сделал что-то, от чего все трое столкнулись в том месте, где только что был он.

Хард отскочил в сторону, глядя на то, как эти трое ошеломлённо смотрят друг на друга и со злобным изумлением переводят взгляды на него.

— Я не собираюсь с вами драться, — спокойно произносит Хард. — Я донесу до вас ситуацию словами. Готовы слушать?

Вопрос Харда подкрепляет мощная волна пси-давления, от которого все, включая меня и членов нашей команды, поджимают хвосты и втягивают голову в плечи.

Жесть! Просто жестяная космическая жесть!

— Не слышу, Герс! — давит голосом Хард. — Ты меня слушаешь?

— Да, — злобно дёргает хвостом Герс, явно выискивая способ снова напасть и используя паузу для планирования новой атаки.

— Кейла себе надумала, что она моя самка, — ровным тоном продолжает Хард. — Мне эти разборки из-за самок напрочь не упали. Я здесь на интенсиве. И самка у меня уже есть. Заниматься тем, чтобы сознательно устраивать проблемы самке, тем более той, от которой сам отказался… Вы издеваетесь?

— Ладно, хорошо, ты отомстил за свою самку, — усмехается Герс. — И поэтому…

— Так, стоп! — давит голосом Хард. — Если бы куратор интенсива дал мне возможность отомстить за мою самку, она была бы в лазарете как минимум, как максимум в гробу. Да, такое желание до сих пор есть. Я получил приказ не мстить. Я его выполню.

— Ах приказ… — вскидывает голову Герс.

— Ещё раз помешаешь мне говорить, — опасно усмехается Хард, — я забью на свою попытку решить конфликт словами, и ты отправишься в лечебную капсулу. Надолго.

Хард делает широкий стремительный взмах хвостом — Герс бледнеет. Я непроизвольно ёжусь… от подобного удара невозможно было бы уклониться.

— Не советую проверять, в каком состоянии ты там окажешься, — усмешка Харда становится кривой, он наклоняет голову, прожигая Герса взглядом исподлобья. — И сможешь ли ты хоть когда-нибудь передвигаться на своих двоих.

Герс молчит.

— Теперь, когда ты меня слушаешь, продолжаю, — Хард стирает усмешку с лица. — Теперь я буду задавать вопросы. Ответь мне, Герс. Если бы я нарушил правила, которые нельзя нарушать, куратор интенсива, Дрэго Зартон, оставил бы меня, своего сына? Или вышвырнул бы?

Краска заливает щёки Герса. Ещё бы. Тут всем очевидно, что Дрэго Зартон даже своего сына не пощадил бы при таком раскладе. Особенно его.

— Вышвырнул бы, — хмуро ответил Герс.

— Второй вопрос, — кивает Хард. — Если бы тебя самого несправедливо подставили. Разобравшись в вопросе, Дрэго Зартон кого бы вышвырнул, тебя или того, кто тебя подставил?

— Того, кто подставил, — злобно цедит Герс.

— Третий вопрос. Какого ляда, Герс, ты оспариваешь решения командования?! — рычит Хард. — Тут, на интенсиве, тебе не игрушки! Кейла убила бы Чамесс! Из-за неумения держать свои озабоченные лядские инстинкты на привязи! Надо было Кейлу по головке погладить, а наказывать Чамесс? За то, что она отстояла своё право на жизнь?!

На лице Герса отражается недоумение, собственно, как и у других членов его команды.

— Подожди, Хард, при чём здесь жизнь?

Хард вдруг оказывается вплотную к Герсу, глядя ему прямо в глаза. Герс выше Харда, но рядом со взбешённым, явно тщательно сдерживающим себя Хардом, Герс съёживается. Но взгляд не отводит.

— При том, Герс, — цедит сквозь зубы Хард. — Кейла сбросила Чамесс со скалы, обставив как несчастный случай. А потом напала, притворившись, что действует в аффекте. Красиво сделала. Я, как командир 1-КА имею доступ к части материалов с разбирательствами относительно своего бойца. С Кейлой ещё легко обошлись, будь уверен.

Герс молчит. На его лице озадаченно-ошеломлённое выражение.

— Идите на полигон, Герс, — Хард вдруг хлопает Герса по плечу и дружески встряхивает. — Вы не должны нести ответственность за то, что ваша командир слетела с катушек из-за того, что ей что-то приглючилось. Нам тоже пора тренироваться. Конфликт исчерпан?

Хард жестко сжимает губы и протягивает Герсу руку для рукопожатия, и Герс озадаченно её жмёт. После чего под охреневшими взглядами — моими и своей команды, Хард поворачивается к Герсу спиной и идёт к своим.

Рихты Кейлы переглядываются, молча направляются в сторону полигона, при этом бурно обсуждая услышанное хвостами.

Я же нахожусь в полной прострации… Хард. Решил. Конфликт. Словами! Да ещё и пожал Герсу руку… Звездец… Мой мир не будет прежним, это уж точно.

Так, ладно, я это как-нибудь попозже обдумаю. Мой взгляд вдруг падает в сторону, и я замираю от увиденного.

Там, у стены, в тени, стоит Ялика Зартон. Она смотрит на сына ласковым взглядом, переполненным материнской нежностью. Белый хвостик восторженно и бесконтрольно изгибается, выдавая всё, что она думает и чувствует, как гордится своим сыном.

Потом она морщится и смахивает белой кисточкой хвоста слезинку со щеки. За ее спиной отделившись от стены шагает к ней незамеченный мною до этого Дрэго Зартон. Обнимает жену, властно перехватывает своим мощным хвостом её восторженно взметнувшийся ему навстречу хвостик. Обвивает крепкими витками, не позволяя двигаться и выдавать эмоции.

Дрэго наклоняется к жене, целует её за ушком, что-то тихо говорит, а потом они вдвоём снова смотрят на Харда. Тот не замечает родителей. Занят. Уже рядом со своей командой, судя по его жестам даёт вводные.

Мне бы тоже послушать, направляюсь к своим, бросив последний взгляд в сторону родителей Харда, но вижу уже удаляющиеся спины и их сплетённые милующиеся хвосты.

Почему-то улыбаюсь. Красивая пара. Очень.

Дойти до Харда мне не удаётся. Навстречу откуда-то выруливает Соррейн. Её хвост изгибается в резком жесте «погоди, разговор есть».

Вот тут-то я напрягаюсь конкретно. Последний раз мы разговаривали в том памятном коридоре, когда она назвала меня мошенницей. Что ей в голову пришло на это раз?

Глава 37. Признание

Ловлю внимательный взгляд Харда. Он тоже напрягся оттого, что ко мне подошла Соррейн. Судя по нервному движению кончика его хвоста, он сейчас всё бросит и вмешается.

Я успокаивающе улыбаюсь Харду и смотрю настороженно на свою бывшую обидчицу.

— Чамесс, слушай, — её хвост изгибается в жесте извинения и примирения. — Диана. Я хочу извиниться, — она бросает взгляд на своего парня, на остальных, и повышает голос: — при всех извиниться!

Я ошарашенно смотрю на неё, но киваю на всякий случай. Вот это поворот!

Все заинтересованно подходят ближе.

— Чамесс, — Соррейн смотрит мне прямо в глаза, — я была не права, тогда, в коридоре, когда назвала тебя мошенницей. Не верила, что полукровка может хоть что-то противопоставить чистокровным рихтам. Теперь вижу. Сама понимаешь. Я была уверена, что ты чем-то запрещённым накачалась.

— А сейчас почему вдруг поверила? — прищурившись, спрашиваю я.

Никак не ожидала от этой гордячки Соррейн, что она вдруг признает свою неправоту, да ещё и при всех. Тем более времени уже много чего прошло. Забылось все как-то. Да и я на тормозах спустила, лишь бы снова ко мне не лезла.

Поэтому сейчас удивляюсь, да.

— Да как ты эту Кейлу отделала! — одобрительно взмахивает она хвостом, — так ей и надо, вечно хвост задирает на чужих самцов! Она и к Орду моему подкатывала, и получила, сучка. Но ты ее вообще круто отделала. В общем, ты молодец, Чамесс.

Соррейн протягивает мне руку для рукопожатия и я твёрдо жму её.

Что тут говорить, похвала мне приятна. И принимать извинения мне тоже понравилось.

Соррейн эффектно разворачивается и подходит к своему самцу, тот приобнимает её за талию, собственнически обвивая её хвост своим хвостом.

Мне тоже хочется так подойти к Харду, прижаться, сплестись хвостами… Но нельзя, субординация, чтоб её. Он всё же командир, а я его заместитель. Тут вся наша команда.

Судя по мрачному взгляду Харда, ему хочется того же, что и мне.

— Так, — хмурится он. — Раз все недоразумения разрешены и все в сборе, 1-КА, слушаем вводные, — резко и громко произносит Хард.

Мы подтягиваемся ближе к командиру, а у меня аж сердце замирает, как крышесносно выглядит и звучит Хард.

Скупые отточенные жесты, сильный взгляд, резкий уверенный голос.

Даже и не скажешь по нему, насколько он может быть нежным… со мной… Только со мной.

Кажется, я задумалась и выдала кончиком хвоста то, что я думаю, потому что Хард вдруг бросает на него взгляд, да и у команды на лицах появились лёгкие понимающие усмешки.

Я чуть краснею, но призываю хвост к порядку, делаю лицо каменным, и начинаю вникать в вводные.

Вообще, то, что предлагает Хард, звучит необычно, немного безумно, но очень толково.

Предложенный им план, с учётом индивидуальных особенностей каждого, потребует дополнительных усилий, но результат должен превзойти все ожидания.

— Комментарии, сомнения, возражения? — мрачно спрашивает Хард.

Молчание. Все думают, переглядываются.

Новая странность. Никто не возражает.

Лин, наш псионик, изгибает хвост, запрашивая разрешения говорить. Ого… Да у нас образцовая команда вырисовывается…

По кивку Харда, Лин усмехается:

— Сомнений и возражений нет, командир. Есть предложение. Давай второй этап на неделю оттянем. Нам ведь целый год на интенсиве. Успеем все этапы пройти. А со слаживанием у нас прям беда. Может даже не на неделю, а больше.

— Согласен, — добавляет Фарл, — нам надо научиться видеть друг друга. Я даже пси-сцепку согласен попробовать.

— Пси-сцепку лучше позже, — говорит Хард, — но насчёт того, что нам надо всем притереться к друг другу, полностью согласен. Да, давайте продлим. План я вам отправил на коммуникаторы. Давайте уже тренироваться и выигрывать этот гребанный интенсив.

Все согласны. При этом Хард неуловимо быстро оказывается рядом со мной.

— Мы с Чамесс присоединимся позже, — заявляет он, — надо план согласовать.

Команда переглядывается, появились ухмылки и красноречивые хвостовые жесты.

— Вы уж там не торопитесь, согласуйте как следует, — хмыкает Фарл.

— Да-да, нам нужен очень согласованный план, — ржёт техник.

Харду, похоже, всё равно. Это я краснею. Но он, не скрываясь, берёт меня за руку и тянет за собой в свою подсобку.

Щелчок. Запирает нас внутри. Поворачивается. Быстро и ловко расстёгивает мою форму, сдёргивает с плеч, сжимает ладонями грудь, слегка сжимая соски, и сминая полушария полностью.

— Дикарочка моя… — жаркий выдох на моих губах.

Мои пальцы тоже торопливо справляются с его застежками. Хочется быстрее добраться до голой кожи. Провести ладонями по его совершенному твёрдому телу, ощутить его глубоко внутри.

Его хвост сильными витками обивает мой, массирует шипами, не пробивая кожу.

Знаю, ему и мне хочется, но нельзя. Каудал сейчас лишнее. Тренировка впереди и целый день еще…

Хард справляется с нашими ремнями, сдергивает мои и свои брюки до колен. Поворачивает меня к себе спиной, обвивает мои запястья хвостом и вытягивает мои руки вверх, над головой, вынуждая опереться на стену.

— Прогнись, Ди, — хрипло требует Хард, отодвигая полы форменной куртки в сторону, проводит ладонями по моим бокам, сжимает ягодицы. — Как ты смотришься… обалденно…

Больше он не говорит. Гладит пальцами между половых губ, там так мокро…

Глубокий вдох, сильное плавное проникновение. Вторгается до упора. Наполняет меня собой, так идеально, глубоко. Двигается размашисто, быстро.

Прижимается к спине — одна ладонь на моём горле, вторая на моём животе и, ниже, ласкать меня.

Снова обездвижена им. Постанываю в такт его сильным проникновением. Глажу его пушистым кончиком своего хвоста, и, кажется именно этим срываю его с тормозов.

Начинает брать меня резче, грубее. Мои стоны громче, и Хард зажимает мне рот ладонью. Вжимает в стену, таранит меня, очень быстро срывая меня в целый каскад бурных ярких оргазмов. Содрогаюсь в наслаждении. Он догоняет меня быстро, отпускает мои руки, поворачивает моё лицо к себе, жадно целует.

— Ди моя… — рычит он в мои губы, стискивая меня в руках, изливаясь глубоко внутри меня.

— Мой Хард… — шепчу я ему в ответ.

Улыбается мне. Целует легко мои губы и обнимает крепко.

Глубоко дышим, вдыхая и выдыхая одновременно, пропитываясь запахами друг друга. Хорошо мне с ним. Как же мне хорошо…

— Нам пора, — всё-таки говорю я.

— Да, скоро пойдём, — соглашается он. — Подожди… ещё чуть-чуть. Подышу тобой…

Зарывается носом в мои волосы и жадно тянет воздух. Дышит, дышит. Грудная клетка ходит ходуном. И я дышу им…

Переплетаемся всеми конечностями, обвиваемся хвостами, целуемся неторопливо, нежно.

— Ты такой молодец. Восхищаюсь тобой, Хард, — решаюсь сказать я. — Ты так здорово разрулил всё словами.

Его брови взлетают вверх.

— Моя самка довольна своим самцом? — прищуривается он.

— Уррр… — довольно урчу я, приникая к нему и улыбаясь до ушей. — Ты потрясающий, Хард. Как я могу быть тобой недовольна? Всегда тобой любуюсь.

Глядя на то, каким гордым довольством сверкнули его глаза, я решаю почаще говорить ему комплименты. Хвалить и восхищаться — словами. Чувствую, что ему нужно.

— Я твоя самка? — напрашиваясь на то, чтобы снова эти слова от него услышать, я трусь об него щекой и заглядываю в глаза.

Хард ласково проводит ладонями по моей спине, приближает губы к моим губам.

— Да, Ди. Ты моя самка, — повторяет он с уверенной улыбкой. — Только моя.

Глава 38. Работа на результат

Хард Зартон, командир команды 1-КА

Я думал, самое сложное было в самом начале интенсива.

Доказать право на лидерство среди попавших в мою команду звёзд академии космодесанта — это я считал главной задачей. Думал, что выполню её — и дальше по накатанной пойдет.

План толковый составил. Все четко по пунктам расписал. Обосновал.

Я ошибался.

Только сейчас, спустя месяц после начала занятий — мы умудрились оттолкнуться от дна, от нижней границы рейтинга.

И переместились на второе место.

Да. На почётное второе место. Если считать снизу.

«Уже не последние», — говорила Ди, поглаживая меня по бедру ласковым пушистым хвостиком.

Я отмалчивался. Только обнимал мою Дикарочку и зарывался носом в её густые волосы. Дышал ею. Успокаивался…

Да, Ди. Спокойствие моё. Целый месяц уже вместе.

Месяц тяжелейших выматывающих тренировок, постоянных перепалок, которые всё равно вспыхивали в нашей команде регулярно — хотя бы уже без драк.

И всё же, наконец-то у нас начало что-то получаться. Прогресс стал заметен. Мы наращивали темп.

Мне повезло на самом деле с командой. Такие же упрямые, как и я. Не получается — значит ещё больше заходов. Ещё дольше убиваться на полигоне.

Да, крики друг на друга тоже были громче, но хотя бы уже последнее слово всё чаще оставалось за Ди, как за моим заместителем. И потом уже за мной.

Умница Ди. Тоже осваивается. Наращивает авторитет. Рассказывала мне про эсминец Мрака, как там тренировки шли. Что-то даже мы переняли и применили здесь, в особо безнадёжных случаях, когда совсем ничего не получалось.

Вроде месяц такой короткий срок, а не зря. Не зря.

И сейчас, в очередной раз пролистывая результаты тестирования, затеянного мной после вчерашнего разговора с отцом и мамой, я вынужден признать — точно не зря.

Прибавили мы все. Даже я, и так натренированный по самое небалуйся.

Откидываюсь на спинку стула, схлопывая данные на экране. Оглядываю свою каморку. Глубоко вдыхаю запах моей Ди. Наш сплетённый запах недавней близости.

Сейчас глубокая ночь. Спит моя Дикарочка, после нашего долгого вечернего совещательного марафона. Проводил её до казармы, а сам сказал, что ещё просмотрю тестирование, идеи кое-какие проверю.

Как всегда дождался снаружи, когда моя Ди уснёт. И вернулся сюда, в свой мини-кабинет, крутить на экране данные тестирования, строить и перестраивать графики.

Всё равно не уснуть. В голове снова всплывает вчерашний разговор с родителями.

Отец объявит завтра новости интенсива. Мне он их сообщил вчера, заявив, что должен мне хоть какой-то бонус от нашего родства упасть.

Забавно, но я даже не разозлился по привычке. Влияние моей Ди, не иначе. Спокойнее стал. Да и мама рядом стояла.

Родители уедут на неделю. Завтра вечером.

А вот причина их отъезда меня ошеломила.

То что моя родная сестра, Мирей замуж выходит за орса я знал уже, но вот масштаба не представлял. И как-то фоном эта новость тогда прошла.

А она, оказывается, всерьёз всё. И не за простого орса выходит. А за самого императора…

Нормально так сестренка определилась с самцом.

Мда, вот и станет наша принцесса Мирей императрицей орсов.

Жаль, что не ладили мы с ней. Я вечно в психах. Ну и за лидерство в детстве боролись тоже. Мне не нравилась роль младшего.

Потом она в своей учебе, работе. Вся правильная. Папина доча. С Дрейком и то у неё контакт лучше. Да и у меня.

Впрочем, у Дрейка со всеми отличный контакт. Всегда, особенно, когда он сам в этом заинтересован.

Мирей замуж выходит… За императора… Я потёр лицо и задумчиво посмотрел на свой хвост.

Странно, я его сейчас совершенно не контролировал, но он не пытался раздраженно изгибаться при мысли о сестре.

Каким бы меня дикарём не считали, что бы я не вытворял, всё равно, моя семья для меня всегда была на первом месте. И сестра в том числе. Любого за нее порву, что бы там между нами не было в прошлом.

Если поразмыслить, то у каждого из Зартонов так и было. Просто каждый понимал «благо для семьи» по-своему.

Повинуясь странному сентиментальному чувству, я подумал, и включил видеозапись.

— Привет, сестренка, — говорю я, криво улыбаясь в бусинку камеры. — Мне тут родители сказали, ты замуж выходишь. Хочу поздравить...

Тру лоб, прячу хвост под стул, чтобы он не мелькнул случайно в кадре.

— Мы с тобой не очень часто разговариваем, — усмехаюсь я. — Не ладилось как-то у нас. Но ты это… В общем, я рад за тебя.

В горле ком, но что я за командир, в конце-концов, если словами мысль донести не в состоянии.

Смотрю в камеру исподлобья, растягиваю губы в улыбке.

— Мирей, я хочу сказать, что очень рад за тебя. Правда. Ты… Хочу, чтобы ты знала, что ты всегда была очень важна для меня, и если муж там твой, император, будет нос задирать. Тебя хрен обидишь, обижать он тебя точно не будет. Но в общем, если что там с ним не так вдруг будет, ты мне скажи. Приеду в твою беложаберную империю и поговорю с ним. По-мужски. Я серьезно. Ты меня знаешь…

Кошусь на свой хвост с выскочившим жалом, над своим плечом. Усмехаюсь в камеру и мотаю головой в сторону своего хвоста.

— Короче ты поняла, что будет с твоим новым мужем, если он с тобой как-то не так. Если у тебя потом претензии к нему будут. У него-то к тебе явно не будет. Ты лучшая, сестрёнка. Ты, это, конечно, знаешь, но я тебе напоминаю.

Мой хвост изгибается теперь уже не угрожающе, а во вполне себе трогательном жесте семейной привязанности и прочей нежнятины, которую я как-то ни разу не считал нужным проявлять по отношению к родной сестре.

Уничтожать любого её обидчика в детстве — да, не думая, летел. А вот так — хоть как-то выразить, почему я это делал… и, не задумываясь, сделаю… никогда не выражал.

Не глядя даже на свой хвост, что-то там говорящий сестренке непривычно трогательное, я криво улыбаюсь в камеру.

— Мирей, поздравляю тебя. Уверен, он достойный. Ты на недостойного даже не посмотришь. И это правильно. На свадьбу я не приеду, мне не вырваться. Но моё поздравление у тебя теперь есть. Желаю счастья.

Отрубаю запись хлёстким взмахом хвоста.

Опасаясь передумать, отправляю её Дрейку с просьбой переслать для Мирей.

До кучу записываю ещё и Дрейку короткую запись. Уже не такую слезливую. С братом у нас всегда понимание. И короткие четкие разговоры.

Так, всё. Запись ушла. Можно стереть. Хорошо, что отправил Дрейку. Уж как я поздравил сестру, так и поздравил. Лучше всё равно не сделаю.

С усилием возвращаю мысли назад к интенсиву.

Отец рассказал мне о том, что объявит завтра.

Кураторы будут в поездке неделю. Во время их отсутствия, у нас будет время подготовиться к промежуточному испытанию.

А ещё отец объявит награду… И за это точно нужно бороться изо всех сил.

Хвост согласный со мной резко рассекает воздух.

За эту награду я все силы положу.

Команде, победившей в промежуточном испытании, дадут два выходных на ближайшем спутнике. Всей команде. Два выходных!

Уверен, после нашего безумного месяца тренировок на износ, у каждого найдутся идеи, как воспользоваться таким щедрым призом.

У меня команда азартная. Наизнанку вывернутся, чтобы победить.

И я выложусь на максимум… и даже больше.

Ведь я уже выбрал для Ди парный подарок. Она не спрашивает, но знаю, что ждет. Я ведь назвал уже и для всех донес, что моя самка. Надо и наглядно продемонстрировать.

И чтобы его вручить, мне как раз и нужно на спутник, вместе с ней.

Нужно выиграть во что бы то ни стало.

Моя Дикарочка такая же обезбашенная, как и я. Уверен, ей моя идея подарка понравится.

Глава 39. Испытание

Бегом, бегом, бегом!! Быстрее, ещё. Вперёд!

Это испытание мы обязаны выиграть! Вместе! Всей командой! Иначе никак.

Мы где-то в середине сложнейшей трассы, вполне даже держим темп плотной общей группой. Умудряемся ещё и взаимодействовать, и не переругаться, преодолевая препятствия.

И даже никто не лезет вперед раньше всех и не подгоняет остальных. Зубы все сжали и поглядывают на собранного серьезного Харда. Он едва заметными четкими жестами хвоста дает нам команды.

Большинство связок отлажено до автоматизма. Что-то еще требует доработки. Но в целом мне очень нравится, как мы идем.

Я уже совсем выдохлась, но вон там, за тем пяти-метровым препятствием, у меня точно откроется второе дыхание. Или пятое, или может даже десятое.

Они у меня бесконечные, дыхания эти. Одно заканчивается, и оказывается, что у меня есть одно ещё.

Видар на бегу бросает мне обойму, заметив, что моя заклинила. Ловко ловлю. Хвостом коротко благодарю, перещёлкиваю, бросаю короткий взгляд по сторонам.

Улыбаюсь в ответ на бешенный взгляд Харда, и, улыбаясь, подмигиваю ему.

Вот он — мой источник новых дыханий. Мой Хард.

Взгляд Харда теплеет, но наш командир остаётся собой — резко отдаёт хвостом приказ Видару следить за нашим правым флангом. И ещё следить за своим белым отростком заодно, чтобы не тянулся к самке Харда.

Мне же Хард посылает едва заметную улыбку. Одна видна только в глубине его черных глаз. И тут же вываливает нам на головы целый ворох быстрых команд о перегруппировке за пятиметровым забором.

Там будет смена полосы препятствий. Орсам надо будет рвануть вперёд, чтобы разведать путь и направить нас по одной из нескольких развилок.

Я встаю спиной к препятствию, прикрывая группу, пока она перемахивает за эти пять метров — подставляя спины друг другу для прыжка и задерживаясь наверху, подавая руки и хвосты.

Прям команда, любо дорого взглянуть! Правда мне тут некогда любоваться — многоножки, технаря их создавшего так и разэдак, прут сплошной массой.

Мне приходится переходить на своё узко-специализированное пси, чтобы точными стремительными импульсами удерживать их на расстоянии.

Справляюсь. И команда молодцом, никто не бросается мне на подкрепление, даже орсы, ну надо же. Отрабатывали мы это уже — все знают, что я справлюсь.

Линк, наш второй стрелок, замирает верхом на препятствии, прикрывая мой отход.

Сбиваю ещё несколько тварей, оставляя зазор и бросаюсь следом за группой.

И вот тут у меня натурально падает челюсть от удивления: мне спину для прыжка подставляет… Соррейн!!

Жееесть… Это гордячка серьёзно решила позволить полукровке встать ботинком на себя? Да ладно!

Сверху матерится Линк, отстреливая усилившийся поток тварей, похоже о раскалившийся аккумулятор обжёгся.

Соррейн тоже матерится — хвостом, на мою медлительность.

Преодолеваю шок, опираюсь на спину Соррейн и прыгаю вверх, хватаясь за руку Орда, её самца.

Орд держит меня за руки — вишу, позволяя Соррейн, цепляясь за меня, взлететь вверх. Орд вытаскивает меня, и мы вчетвером — Соррейн с Ордом, и я с Линком, спрыгиваем вниз.

Успеваю поймать насмешливый взгляд Соррейн — всё она понимает, и мой шок, и свое преодоление себя.

Да уж, мы все, как члены разделённо-звёздной команды 1-КА сделали серьёзный такой шаг вперёд. И вверх — над собой. Было сложно, но все справились.

Выбора просто не было. Либо расти, либо… на выход. Цан Зартон очень четко это до всех донес.

Дальше всё было стандартно. Ну как — стандартно. По-новому. Чересчур слаженно, на мой взгляд.

Так не бывает, но или что-то в космосе сдвинулась, или нам всем так хочется этой победы и два дня отдыха на спутнике, что готовы наизнанку вывернуться, и даже — невероятно — сотрудничать друг с другу.

Забывая о своей звёзданутости, подчиняясь общей цели и молниеносным и крайне толковым командам Харда.

Ладно, это я так по привычке ворчу. Прогресс у всех на лицо был, как говорится.

И Хард молодец. Так быстро всех смог построить и сколотить уже вполне рабочий каркас команды.

Наконец, финиш. Вымотанные, но крайне довольные друг другом, мы плетёмся на плац, вместе с другими командами под суровый взгляд куратора Дрэго Зартона.

Прославленный командор, как всегда, строг, подтянут, идеален. Оглядывает наш строй.

Только вот мне показалось, или правда у него взгляд чуть теплее, чем обычно?

Он с женой вернулся со свадьбы своей дочери и сестры Харда, Мирей. Хард рассказывал, обещал потом познакомить при случае.

Всё же мне показалось, что Дрэго потеплел — ведь голос его прозвучал как обычно жёстко и властно. Рявкнул строиться, и замолчал.

Мда… Дрэго Зартон сегодня немногословен. От слова совсем.

Стоит молча, прожигая нас всех по-очереди мрачным оценивающим взглядом.

Ладно, не видать нам спутника, уже понятно. Какими мы там хоть пришли? Ну хоть не вторые с конца?

Мощный хвост куратора эффектным взмахом указывает на вспыхнувшее табло с результатами.

Нет, я не смогла удержать свой хвост неподвижным, всё же вздёрнула его победно вверх. Как и многие из нашей команды.

Хочется совершенно несерьезно заорать от радости и высоко подпрыгнуть.

Едва подавляя дикий всплеск эмоций, я кошусь на Харда.

Вот уж где эталонная выдержка! Неподвижный, даже кончик хвоста не дрогнул.

Так, Диана, дыши глубже. Держи хвост. Держи себя в руках…

Снова смотрю на табло. Нет, это не сон. Я действительно вижу то, что вижу…

Не знаю, как это оказалось возможным, всё же отставание у нас было значительное, но факт оставался фактом: мы первые… Мы первые!!!

Глава 40. Спутник

— Примешь от меня подарок, Ди? — первое, что я услышала, едва мы вышли из транспортного шлюза на спутнике.

Весь полет у Харда был такой загадочно нетерпеливый вид, даже хвост его выдавал возбуждение, что я вообще за ним крайне редко замечала. И вот теперь он озвучил причину.

Задохнулась от нахлынувших эмоций в первый момент. Подарок? Парный? Наконец-то! И он еще спрашивает? Конечно, да!

Я подняла на него сияющие глаза и окунулась в жаркое марево его темного взгляда. Будто под соплами стартующего десантного катера оказалась.

Мой хвост возбужденно задрожал, распушив все доступную ему пушистость на конце. Знала, что моего самца это нереально заводит мгновенно. Так и в этот раз. Хард резко привлек к себе.

— Это значит да? — горячо выдохнул в мои губы.

— Да, — улыбнулась счастливо голоду в его глазах.

Ненасытный мой. Как же на меня действовал этот его большой и толстый намек в глубине его зрачков. Распаляло мгновенно до звездного ядра.

И мне даже неважно было, что он подарит. Главное сам факт подарка. Космос, как же я ждала! Спрашивать или делать намеки я считала ниже своего достоинства, но как же мне хотелось услышать от него именно эти слова!

— Ты еще сомневался? — рассмеялась я, когда он подхватил меня под ягодицы и закружил.

— Нет, конечно, — от его жадного поцелуя закружилась голова аж до темных точек перед глазами. — Но я давал тебе шанс.

— Какой шанс? — озадачилась я.

— Шанс провести запасной план по твоему захвату. Поверь, я очень тщательно готовился, — в глазах Харда мелькнуло непривычно озорное ласковое выражение.

После его командного жесткого тона и сурового выражения лица на всем протяжении интенсива, подобная смена настроения была бы удивительна для всей нашей команды. Они не привыкли видеть Харда таким. Да и я собственно тоже…

Но мне нравилось открывать в нем все новые и новые грани.

— Но раз ты сразу согласилась, то перейдем к следующему пункту. Идем. Тут недалеко, — он решительно увлек меня за собой.

Я заинтригованно, примолкла. Что же за подарок он приготовил?

Мы зашли в какой-то жутко пафосный салон на центральной линии. Салон специализировался по большому списку услуг. Поэтому пока было непонятно, что задумал мой продуманный самец.

Нас уже ждали. Вежливая девушка провела нас в полутемную комнату с минимумом мебели.

— Мастер сейчас придет, — проинформировали нас.

Мастер? Я начала догадываться.

— Хард, ты…

— Шшш… — усмехнулся он. — Ты сказала, что принимаешь. Давай это будет небольшой сюрприз. Закрой глаза.

Я не смогла противостоять силе его шального убеждения. Опустила веки и на них тут же легла плотная повязка.

— Тебе понравится, Ди, — куснул он меня за мочку, обвив талию хвостом. — я долго готовился.

Я знала, что ему важно мое доверие. Поэтому позволила себя усадить в кресло, а потом и уложить в него. Слышала, как Хард разговаривает с пришедшим мастером, что-то уточняя и объясняя ему.

А я расслабилась, перестала вслушиваться в их разговор и приготовилась удивляться. Раз Хард сказал, что мне понравится, то не буду портить ему сюрприз. Откинулась на мягкую анатомическую спинку кресла и позволила делать с собой все, что там Хард задумал.

Процедура прошла достаточно быстро и безболезненно. Впрочем, я и не ожидала неприятных ощущений. Меня больше удивили места, где проводились эти манипуляции. Точка за ухом и плечо. С плечом провозились дольше. За ухом только укололи немного, да прижгли быстро.

Хард все это время был рядом, держал за руку и возбуждающе массировал своим хвостом мой короткий пушистик, намекая на то, что это не конец программы.

— Подождешь меня? — шепнул он , когда мастер отчитался, что со мной закончил. — Повязку только пока не снимай.

Я улыбнулась и кивнула. Вот хитрец! До последнего интригу держит.

Я успела даже подремать немного, пока ждала его. Мы сегодня поднялись рано, чтобы успеть на шатл, да и ночка выдалась бурная: отмечали победу кто как. Мы с командиром индивидуальным совещанием в его отдельной каморке.

В общем спала я от силы час два, не больше. Как тут не расслабиться? Темно, мягко и музыка приятная тихая играет.

Когда Хард осторожно стянул с моих глаз повязку, на моем лице играла блаженная улыбка. Малышка Ди дождалась своего хвостатого принца, и он сделал ей подарок. Сказка сбылась!

Вот родители удивятся! Я ведь не сообщала ничего лишнего пока о себе. Хотелось, чтобы они сначала познакомились. Я же знаю папу. С него станется примчаться к нам в академию, громить тут всех и вся, что его дочурку обижают.

Поэтому я пока отложила судьбоносную новость о своем парне. При личной встрече лучше расскажу. А она у нас будет не раньше, чем закончится интенсив.

— Можешь открывать, — негромко произнес “мой хвостатый принц”.

Я распахнула глаза и с любопытством уставилась на Харда, ища в его облике изменения.

Нашла: аккуратное лаконичное тату на шее за ухом и такой же рисунок на плече. Три точки, выстроенные в треугольник.

Очень стильно. А у меня также?

Хард молча развернул ко мне голографическое зеркало. Оммрррр… Мне нравится. Не люблю разные завитушки и излишества. Как это он угадал? Но это и не удивительно. Хард меня уже давно как открытую книгу читает. А вот он пока для меня загадка во многом.

— Мне очень нравится, — призналась я, потянувшись к нему за поцелуем.

— Это еще не все, Дикарочка. Смотри, — он мягко чмокнул меня в губы и прижал палец к своему плечу. Как раз к месту свежего рисунка.

От нажатия точки внезапно расплылись бесформенной кляксой, но не успела я испуганно ахнуть, как Хард убрал палец и на его плече показалась его точная маленькая копия. Одноцветная, но вполне узнаваемая. Знакомый до боли силуэт мощного поджарого рихта.

Тут уж я не выдержала и ахнула.

— Это сканер. Эмоциональный. Он считывает малейшие реакции тела и показывает, что чувствуешь в данный момент, — пояснил мне он.

Рихт на его плече нетерпеливо дернул хвостом, а потом потянулся им в мою сторону. Ух, ты!

— Ой, я тоже хочу попробовать, — восторженно выдохнула я и коснулась своей татуировки на плече.

Скосила глаза. Там возникла моя копия с коротким распушенным хвостиком. Не знаю, как это удалось мастеру, но сходство в позах и жестах было поразительным.

Девушка на моем плече радостно вздернула свой хвост и рванула к границе моего предплечья.

Ох ты ж!

Хард соединил наши руки в районе плечей и парочка натурально прилипла друг к дружке в характерной развратной позе. Копия Харда даже свой хвост сумел как-то просунуть на мое плечо и обвить им талию моей рисованной малышки.

Ничего себе техника у нас дает! Я и не знала про такие возможности.

Подняла глаза на Харда. В его темных космических глазах отражалось так много.

— Я хочу, чтобы ты всегда знала, что у меня внутри происходит, — серьезно сказал он. — Этот сканер как раз поможет.

Захлебнулась в своих эмоциях. Хард хочет… стать совсем открытым для меня?! Доверяет настолько!? О таком я и мечтать не могла! Вот это подарок!

— Это еще не все, Ди моя, — он с жаром отвечает на мой поцелуй, властно углубляет его и забирается руками под мою космийку.

И нас почти срывает продолжить ласки и осуществить фантазии наших рисованных половинок прямо здесь в салоне.

Но в последний момент мы успеваем остановиться.

Хард тянет меня наружу, и мы долго поднимаемся в какой-то прозрачной вип кабинке на самый верх огромного небоскреба, что высится над всем этим мегаполисом.

Вид с крыши открывается просто бомбически невероятный. И мы снова здесь были одни. Если не считать одной детали.

На небольшой круглой платформе стоит что-то совершенно необъяснимое для этого места. Вернее, объяснимое вполне для одного сумасшедшего, и мега продуманного рихта, который решил поразить меня сегодня до самого предела.

Красный уютный диванчик и столик, накрытый для двоих.

Классика почти.

Мне кажется у меня брызнули слезы из глаз, когда Хард жестом фокусника, извлек из-за спины солидную черную бархатную коробочку и протянул мне.

Глава 41. Навсегда

Все еще неверяще смотрю на два кольца на черной подушечке. Они такие же лаконичные, как и парный подарок Харда. Простые четкие линии. Ничего лишнего. Матовый хищный блеск металла.

Хард не торопит меня. Ждет. Но глаза его уже до опасного потемнели.

— А нам можно? — все же решаю уточнить. — Мы прямо сейчас их…

Сглатываю от волнения. Вдруг это только пока репетиция основного события?

— А кто нам запретит, Ди? — вскидывает он насмешливо одну бровь. — У меня последний год в академии. Тебе еще два доучиваться после интенсива. Я хочу, чтобы ни у кого вопросов больше не возникло даже случайных. Ты моя, Ди. Навсегда.

Жадно вжимает в себя и нащупывает рукой основание моего хвоста. Ласкает пальцами и массирует там так, что я уже несдержанно стону и выгибаюсь к нему всем телом и не замечаю, что одно из колец уже исчезло из коробочки.

— Идеальное украшение для твоего хвостика. Что думаешь, Дикарочка? — прикусывает он мою нижнюю губу.

— Да-а, — только и могу выдохнуть в ответ.

Как же трогает это его “навсегда”, сказанное таким уверенным тоном. Расплющивает просто.

Его пальцы тут же защелкивают застежку и прохладный металл плотно обхватывает мой хвост. Приятный холодок и предвкушение внутри.

Я сама без подсказки торопливо сдергиваю с подушечки второе кольцо и примеряюсь к повернувшемуся ко мне спиной рихту. Руки дрожат от возбуждения.

Мой Хард. Навсегда!

Его хвост услужливо падает мне в ладонь. Ластится. Веду по нему гладкому, Хард спрятал шипы, и горячему своими подрагивающими пальцами до самого основания.

Не верю все еще. Слишком неожиданно и быстро у нас все происходит.

Но Хард не любит ждать. Это я уже поняла. И сомнения ему не знакомы. Если что-то решил, то очень сложно его с пути сбить. Вот и теперь, он и подарки продумал парные и сразу решил и кольца подарить.

Башку срывает от его напора. И мне дико он нравится, этот беспощадный натиск. Моя и все. Балдею от нежности к нему.

Я сама такая. Дикая. Мне все и сразу всегда надо было. Потом немного реальность меня придавила, но характер-то остался.

Мы с ним пара. Два безбашенных и сумасшедших. И другого мне не нужно. Хард идеален для меня, а я для него. И от его идеи колец я в полном восторге, вот только один момент тревожит…

— Мы не будем их пока активировать, — отвечает мне он на мой невысказанный вопрос, словно чувствует все. — Потом. Успеем еще.

Так и есть. Он чувствует. Хорошо меня знает. Лучше всех уже, наверно. Улыбаюсь и решительно защелкиваю кольцо на нем.

Все. И больше ничего и желать не хочу. Эсминец и так никуда от меня не убежит. Это цель, а не желание. А вот с Хардом. С ним все было именно как на сказку похоже с самого начала. Несбыточную, от того и чудом все кажется до сих пор.

А теперь это чудо материализовалось во вполне понятных предметах. И вот именно сейчас я уже верю. Верю в счастливый финал.

Хард разворачивается. Резко подхватывает меня и снова кружит. Упоительно и долго целуемся с ним на вершине небоскреба. И про ужин уже совершенно позабыли оба.

— Ты голодная? — хрипло шепчет он. — Я хотел после ужина, но не выдержал. Хочу тебя, Ди. Не могу больше.

Он снова ловит мои губы своим жестким жадным ртом. Вгрызается в них с голодным урчанием. И сильными пальцами довольно, по-собственнически наглаживает кольцо на моем хвосте.

А я поощрительно стону и сама наматываю свой коротыш на его запястье. Ласкаю пушистым кончиком.

Хочу чтобы еще сильнее сорвало. Развратный азарт уже кружит голову. Голодна ли я? О да! Я очень голодна! Но совсем другим голодом.

— Хочу тебя, Хард, — мой отрывистый шепот, сносит нам обоим все предохранители.

Моя космийка летит стремительным черным метеором вслед за его на пол. Топ тоже.

Хард сметает хвостом все со стола одним резким и сильным движением. Посуда звенит и подпрыгивает на полу, но нам нет до этого дела. Мы поглощены только друг другом.

Он приподнимает меня за бедра и усаживает на стеклянную столешницу. Холод обжигает ягодицы, потому что Хард успевает каким-то необъяснимо резким рывком сорвать с меня штаны вместе с трусами и откинуть их в сторону.

Нетерпеливо обхватываю его ногами и тороплюсь уравнять наши шансы. Его ремень плохо поддается, я рычу и все же справляюсь. Теперь мы обнажены оба.

Азартно сплетаемся хвостами, и я урчу от столь долгожданного укола шипами. Этой ночью все было слишком быстро, торопливо и… мало. Не хватило мне Харда. Хочу еще! Немедленно!

В его глазах такой лютый голод, что меня сразу выносит за стратосферу. Выгибаюсь от первого сильного толчка и скрещиваю лодыжки за его спиной. Провокационно глажу пальчиками ног основание его хвоста и еще сильнее завожусь, нащупывая там кольцо, что я только что надела на него.

Мой! Хард Мой!

Он рычит, низко, по-звериному, но я лишь тихо смеюсь в ответ.

Да! Да! Я хочу этого хищника! Сейчас!

Мой самец резко набирает темп. Никакой плавности. Резкие, глубокие, размашистые проникновения. До конца, в самую глубину, до упора. Подмахиваю тазом, чтобы еще плотнее его почувствовать в себе. Слиться с ним воедино.

Ааа!!!

Первым оргазмом накрывает слишком быстро. Я бьюсь в его мощных объятиях, подвываю от своей эйфории, а Хард в это время терзает и смакует мою грудь. Вылизывает и остро кусает, потом снова зализывает свои метки. И от этих противоположных ощущений меня накрывает снова.

Кричу, наслаждаясь свободой, которую он мне показал. И никакого смущения нет. Я вся во власти своих эмоций сейчас. И плевать на все остальное. На все сейчас плевать, кроме одного…

Хард! Да! Еще!

Новый безжалостный дикий ритм. Наши бедра со звонкими шлепками ударяются друг об друга. Яростно, пошло, дико. Хвосты давно сошли с ума. Рычание бурлит в груди. Новый опустошительный взрыв. Ослепительные звезды в глазах.

В этот раз Хард не ждет. Не дает передышки. Переворачивает рывком на живот, ловит в кулак мой одуревший от наслаждения короткий хвост и плотно наматывает его на свою ладонь.

Потом находит горячей влажной головкой второй пульсирующий вход и враскачку втискивается в тугое колечко ануса.

Внутри словно сверхновая рождается. Я разеваю рот в немом крике от пиковых ощущений. Поясницу выгибает до предела. Не, я знала — там особые рихто-точки. Но не знала, что у меня… Оууу… Как же хорошо-о-о!

Стол под нами жалобно поскрипывает. И мне кажется, что вот вот развалится. Хард вбивается мощными резкими отрывистыми ударами.

Мой хвост по прежнему в его кулаке, а вот его скользит по моему бедру. Выше, еще выше… Раздвигает мокрые половые губы и ввинчивается кончиком хвоста между ними. Ах!

Огонь внутри разрастается. Ощущений так много, что они выносят весь оставшийся здравый смысл, рвут изнутри в клочья. Телом сейчас управляют одни голые пошлые инстинкты.

Хард наваливается сверху, прижимает к столу, хаотично клеймит мою спину, заставляя глухо рычать и тонко взвизгивать, потому что темп он не сбавляет. Его член ходит по широкой амплитуде внутри меня. Стимулируя все новые и новые точки в моем заднем проходе.

И ко всему этому безумию подключается еще и его сообщник-хвост. С пошлыми хлюпающими звуками он проникает в другой вход и увеличивает мою наполненность до критических отметок. Идеально плотно. Глубоко! Одуряюще туго!

Стол не выдерживает нашей страсти. Тонко звенит и стремительно начинает заваливаться в бок на подгибающихся ножках.

Хард успевает подхватить меня за талию и завершающие самые яростные толчки он делает уже на весу.

Взрываемся одновременно.

Меня дико плющит и трясет в его руках, а горячие мужские губы нежно выцеловывают мою шею и плечи.

— Ди, моя… — хрипит Хард.

Я не могу скрыть до безумия счастливую улыбку.

— Твоя. Навсегда…

Глава 42. Планы

Разгром мебели на одном столике не закончился. С крыши мы неуловимо быстро и плавно переместились в шикарный номер для новобрачных. Он как раз и был прямо под нами, просто нужно было по скрытой лестнице спуститься.

Хард снова попросил закрыть глаза, а когда я их открыла, то мы уже находились в еще одной сказке. Космос, вот это роскошь! Много богато обставленных комнат, которые Хард довольно демонстрировал мне, даже не думая спускать меня с рук.

Особенно мне понравилась душевая, куда Хард занёс меня, показывая все эти умопомрачительные боковые отверстия для воды с самым разным напором. Как же я балдела, когда он намыливал мой пушистый хвостик, подставив его под боковой гидромассаж в стене.

Сушиться в столбе горячего воздуха, в его руках, в его объятиях, мне особенно понравилось. Как и дразнить его спину развевающимися шерстинками.

Разнежившуюся после горячей воды, довольный Хард понёс меня в роскошную спальню.

Перед тем как опустить меня на огромное белоснежное покрывало на кровати, загадочно прищурился и снова нашел своими пальцами кольцо на моем пребывающим в нирване коротыше. Погладил нежно и вкрадчиво мне сообщил:

— Активировать кольца мы пока не будем, но у меня есть другое предложение.

— Ммм… и какое? — я потерлась о его щеку своей щекой и игриво прикусила мочку.

Настроение было именно такое: провокационно-дерзкое. Хотелось продолжить наши увлекательные игры в новой локации. Тут, наверно, и ванная огромная, под стать всем апартаментам… Мои фантазии поскакали вперед с головокружительной скоростью.

Когда-то я думала, что во мне не так много от рихта, а вот теперь уже начала сильно сомневаться. Рядом с Хардом просыпались какие-то совершенно новые стороны моей личности и новые инстинкты. Более смелые, откровенные, дикие…

Еще более дикие, чем были мне знакомы…

Хард аккуратно поставил меня на пушистый ковер. Нетерпеливо привлек к себе хвостом. Его зрачки пульсировали неутолённым желанием, хоть мы и провели на крыше не меньше часа и доломали в придачу к столу еще и стулья.

Мужские пальцы скользнули по моей шее и коснулись места за ухом, где находилась уменьшенная копия парного тату, что мы сделали себе на плечах.

— Знаешь что это?

— Еще один подарок? — улыбнулась я и прижалась теснее.

Не спрашивала до этого назначение второй тату. Знала, что Хард объяснит, когда придет время.

— Угадала, — хрипло выдохнул он. — Это специальный чип. Три-Пси. Его пока нет в массовом производстве. Разрешают вставлять только военным, да еще отдельным счастливчикам. У отца и мамы уже год как стоит, например.

— Оу. И что он дает? — заинтересовалась я.

Не стала уточнять, как и где он его достал. Но было безумно приятно, что он настолько придирчиво подошел к планированию и самому дарению.

— Усиление пси, в первую очередь. Расширение диапазона и фрактальное углубление при частых тренировках. А еще позволяет полнее и быстрее объединять свое пси с выбранным партнером. Попробуем? Я попросил встроить активатор в наши кольца, — его глаза уже таким предвкушением горели, что я тоже мгновенно зажглась этой идеей.

Объединить пси! Только псионики знают, насколько это непростой и где-то даже интимный момент. Полностью раскрыться перед партнером. Наизнанку вывернуть свои чувства и мысли. Полностью. Без всякой защиты…

— Хочу… — прошептала и потянулась к его губам. — Очень хочу.

Тонкий короткий укол был почти незаметен. Я привычно нырнула в свое пси, разворачивая потоки, и обомлела…

Перед моим пси-восприятием распахнулся… космос! Ох… Хард… Как его много… Я знала, что он крутой, но чтобы настолько…

Его ответный пси-импульс «как ты красива, малышка» совпадает с прикосновением его губ.

Нарастающее давление языка, его продвижение вглубь моего рта сплетается с проникновением его пси-потоков в сосредоточие моего пси.

Я дрожу всем телом от того, как неотвратимо, плавно, собственнически он обхватывает меня в пси-режиме всю — ни просвета, ни щели, ни капельки. Вокруг меня, везде, только он.

Властное раскрывающее нажатие его ладоней на мои бёдра. Подчиняющее давление, сжатие моего пси его мощными потоками.

Я под Хардом, под его жёстким, рельефным телом, поддаюсь, обнимаю его за шею, раскрываясь для него.

В пси-режиме я внутри вселенной Харда, пронзаемая метеорами его мыслей, звёздными ветрами эмоций, и…

Ооо… Хааарррддд!..

Его мощное проникновение, вторжение между моих бёдер сопровождается полной пси-сцепкой.

Проваливаюсь внутрь него, чувствую его всего, как ему хорошо внутри меня, как он сильно… любит меня!

Сильные глубокие толчки. Мой громкий стон под его властными губами. Биение нашего сдвоенного пси-сердца.

Хард берёт моё тело непривычно неспешно. В пси же распахивается мне нараспашку.

Ошеломлённая его безоговорочной открытостью воспринимаю ядро его пси потоков-образов.

Люблю… Единственная. Нежность моя. Спокойствие. Моя мягкая ненасытность. Понимание и страсть. Дикая податливость. Женственность и внутренняя сила. Гибкая ласковая самочка. Моя дикая самочка. Вся моя.

Навсегда твой. Навсегда. Люблю тебя, Ди. Ди моя.

Парю в облаке его истинных чувств.

Открываюсь ему нараспашку. Навстречу ему. Это так легко…

Единственный мой. Невозможная мечта. Не верила, что возможно. Любимый. Лучший. Идеальный. Восхищение и страсть. Так легко поддаваться тебе. Безумна с тобой. И мне это нравится. Вместе всё сможем. Люблю тебя, мой Хард. Дикарь мой обожаемый. Люблю.

Хард сплетает наши пальцы. Прижимает мои руки над головой к простыне. Усиливает толчки. Глубже. Сильнее. Стону громко в его губы. Азартно отвечаю на присваивающий поцелуй.

Открываюсь ему на полную. Это срывает нас обоих с тормозов.

Он сминает моё пси единой монолитной волной. Переходит на дикий темп. Наши сплетённые хвосты мечутся по кровати как безумные.

Хард целует меня яростно, сплетаясь со мной пси всё сильнее и сильнее. А я и отвечаю, как совсем уж сумасшедшая. Уже давно забыты все инструкции о допустимой глубине погружения.

Плевать! И мне, и Харду. Прорастаем друг в друга.

Я. Он. Мы…

Остаёмся только мы вдвоём. Наше спаянное пси-желание.

Мой первый оргазм подобен вспышке трех сверхновых. Чуть не слепну. Но и тут Хард оказывается на высоте — прикрывает меня в пси-режиме. Направляет мои движения. Бережёт меня от самой же себя.

Не представляла, что это возможно. Ловлю его взгляд и усмешку. «Всё возможно, когда ты со мной, Ди».

Нашей нежности хватает ненадолго. Эмоции зашкаливают. Признаёмся друг другу в пси, где невозможно соврать, где мы обнажаем свою суть.

Наша суть требует действий. Активного, яростного, дикого движения.

Сначала мы сбиваем хвостами светильник. Потом разламываем основание кровати.

Нас это не останавливает. Под нами подламываются ножки тумбочки, на которой Хард активно брал меня сзади.

В конце концов, Хард укладывает меня на большой пушистый ковёр на полу перед стилизованным гало-камином. И уж тут-то мы отрываемся по-полной, не желая расплетаться пси, признавая безнадёжность любых попыток оторваться друг от друга.

В пси-режиме всё иначе. Один импульс — как полминутные фразы речью.

Используем эту возможность на максимум, наговорившись друг с другом импульсами. Откровенно объясняемся друг другу в любви. Рассказываем, что нас восхищает друг в друге. Всё это не прекращая сплетаться телами, вспыхивая оргазмами, даря друг другу изысканное наслаждение быть услышанным и быть понятым.

Становясь единым целым. Навсегда.

Только, когда Хард замечает первые признаки моей пси-усталости, командует расплетать наше общее пси.

Убедившись, что мы полностью вышли из пси-режима, он доводит нас до одновременной бурной разрядки. Смеётся, что совсем заездил меня и, несмотря на мои бурные протесты и не менее бурное восхищение нашим единением в пси-сцепке, берёт меня на руки и несёт в бассейн, что примыкает к ванной.

Потом мы долго-долго там отмокали. Прозрачная дверь вела на открытую веранду со стеклянной крышей, под которой заманчиво качались яркие разноцветные огни, отражаясь в темной воде.

Здесь же мы обильно перекусили. Хард заказал доставку в номер. Сытые и расслабленные, вернулись в основательно разворошенную нами же постель, где продолжили лениво-неторопливые ласки хвостами и остальными конечностями.

— Ди, а ты куда пойдешь после академии? Были планы? — неожиданно спросил Хард.

Его пальцы нежно почесывали мою спину в месте несуществующего гребня. Балдели при этом мы оба похоже, но больше всех млел мой короткий хвост.

— Я? Да. Были… планы… — постаралась согнать разлетевшиеся мысли снова в кучу.

Вопрос нашего совместного будущего никогда меня до этого особо не волновал. Как-то так получилось. Нагрузки, гонка за результатом, тренировки и короткие бурные встречи наедине, как награда в конце насыщенного дня или в середине его.

Настоящее слишком выбивало все остальное. Подумать об остальном не хватало времени. А вот теперь я задумалась.

— Я собиралась дальше во флот идти. Ты ведь читал мое досье, наверняка, — усмехнулась я. — Знаешь, что я родилась на эсминце?

Хард кивнул мягко прижался губами к моему виску.

— Да. Ты у меня дикая боевая малышка, — его хвост уверенно оплел мое бедро и легко мазнул между ног по влажной промежности, пока только обозначая по-новому разгорающийся интерес.

Я рвано выдохнула, прикрыв глаза. Улыбнулась.

— Я хочу туда вернуться. Знаю, что сложно попасть. Отбирают самых лучших, но это всегда было моей целью. И сейчас осталось. Детская мечта даже, — делиться с ним сокровенным оказалось так просто и правильно.

А после того что у нас было с ним в пси, так и вообще Хард теперь воспринимался как продолжение меня. Мы действительно одним целым стали! Неразделимым…

— Хорошая цель, — серьезно посмотрел он в мои глаза, а потом задумчиво прикрыл свои.

— Я собирался работать у брата. У него своя частная военная фирма широкого профиля, — признался он. — Мне всегдаа казалось, что флотские порядки — это не мое.

— Да уж… — тихо рассмеялась я, вспоминая нашу первую встречу.

А потом как-то встревожилась. Приподнялась на локтях.

— А что ты сейчас думаешь?

Хард улыбнулся мне своей кривоватой улыбкой, потом притянул к себе на грудь и звонко чмокнул в нос.

— Сейчас я думаю, нам нужно скорректировать свои планы с учетом новых данных.

И мы принялись планировать. С азартом, со спорами, с перерывами на бурные примирения и новую аргументацию. У Харда лучше получалось аргументировать, но он удивительно не воспользовался своим преимуществом.

В итоге, решили пока не разгонять сильно двигатели и положиться на обстоятельства. Хард после академии устраивается к брату, как запланировал, нарабатывает опыт. А я доучиваюсь спокойно еще два года после интенсива и устраиваюсь к нему.

Сейчас можно получать военный рейтинг и работая в частных аккредитованных компаниях. Дрейк, брат Харда, как раз имел подобную лицензию. И у него работали крутые специалисты. Может даже круче, чем во флоте, потому что заказы он получал самого высокого уровня секретности.

Поэтому можно смело там немного задержаться и вместе наработать опыт и связи. Эсминец никуда не улетит. Отбор в команду сейчас сделали открытым и подать заявку можно было раз в год, достигнув определенного уровня и рейтинга в специальных списках.

Мы сделаем это вместе. Хард мне пообещал, после того как я около часа взахлеб рассказывала ему про свое детство на эсминце, и о том как там было классно, и какая профессиональная команда там служит. Кажется я смогла его заинтересовать. Теперь мне легче давалось считывание его эмоций. Да и сканер-тату помогал.

Конечно, основная его эмоция пока все равно оставалась весьма наглядной и так. Поэтому остаток ночи мы посвятили друг другу. Снова ныряли в пси. Уже не так глубоко, а по самому краю, но это было не менее жарко и обжигающе прекрасно.

Заснули уже под утро, сплетясь хвостами и телами до полного счастливого монолита.

Глава 43. Интенсив

Десять месяцев спустя

— Да, вот так. Правильно, Диана. Концентрируй пучок в пси и вытягивай его вслед за направляющими. А потом постарайся не потерять концентрацию при движении, — мягко наставляет меня Ялика.

Стараюсь все делать так, как она мне говорит, но последние два выстрела все равно чуть смазываю, плечо ведет в сторону и вместо сотки выбиваю только восемьдесят три.

Хвост недовольно хлещет по бедру. Я делаю глубокий вдох и опускаю руку.

— Умница, но можно лучше, — слышу одобрительный вердикт своей наставницы. — Знаешь, в чем твоя ошибка? — хитро прищуривается она.

— В чем? — заинтересованно поворачиваюсь к ней.

Мама Харда улыбается и снимает очки-визоры. Ими она отслеживала мои мишени.

— Ты слишком стараешься. От этого начинаешь концентрироваться над тем, на чем не нужно этого делать. Смотри, я тебе предлагаю сделать несколько маркеров в пси. Это не сложно, сейчас покажу. И эти маркеры ты будешь запускать по своим направляющим. А потом просто будешь эти точки фиксировать и станет проще сохранять правильную позицию при смене цели. Поняла?

Я кивнула задумчиво. А ведь в этом был смысл. Как я раньше не додумалась?!

— Пробуем?

— Да! — тут уже я зажглась азартом.

Следующей серией я выбила сотку, а потом Ялика, улыбаясь, вывела передо мной экран с моими показателями, и я пораженно распахнула глаза.

Вот это да! Я не просто сотку выбила! Я улучшила все свои основные параметры больше, чем на семь процентов! Скорость стрельбы, быстроту реакции, эффективность прицеливания и прочие, при повышенной сложности модулятора.

Ялика не предупредила, но поставила мне восьмой уровень вместо пятого. Ого!

— У тебя гораздо выше потенциал, чем ты думаешь, — с улыбкой произнесла она, когда я вдоволь налюбовалась на цифры. — Стоит подумать, как его дальше применить. Я сделаю пометку в твоем личном деле, чтобы тебя определили в специальную группу после интенсива. Тебе ведь еще два года учиться, верно?

— Да, два года, — подтвердила я.

— Как там Хард? По потолку еще не бегает? — рассмеялась она.

Я тоже улыбнулась. Потому что она очень точно угадала настроение своего сына. Чем ближе была концовка нашего интенсива, тем более напряженным становился Хард. Внешне у него это никак не проявлялось, но я-то видела, чувствовала, что его сильно цепляет вся эта ситуация и наша предстоящая разлука.

И даже кольцо на моем хвосте уже не успокаивало моего бешеного самца. Кстати, его родители очень спокойно восприняли эту новость. Думаю они догадывались, учитывая характер своего сына и ожидали именно такого стремительного развития событий.

Ялика отреагировала более эмоционально, конечно, чем цан Зартон. Обняла, когда мы вернулись со спутника и Хард потащил меня официально представлять им в качестве своей половинки. Ее изящный хвостик одобрительно затрепетал за ее спиной, а потом восторженно закрутился в спираль.

— Я так рада, очень рада за вас обоих, — она смахнула выступившие слезы и перевела взгляд на своего мужа.

Цан Зартон тоже одобрительно оглядел нашу обнимающуюся парочку.

— Все правильно, сын. Молодец, что не стал затягивать, — он похожим жестом прижал к себе Ялику и угомонил ее хвостик, обмотав своим мощным хвостом. — Но поблажек вам на интенсиве не будет. Не ждите.

Мы удивленно переглянулись с Хардом. Как-то даже не думали об этом. Наоборот, я ожидала, что отец уж точно не слезет с сына, пока результат с него не выбьет, как и говорил.

Мы среагировали похоже, будто репетировали целый день: вытянулись в стойку, щелкнули каблуками и хором отрапортовали:

— Так точно, цан Зартон.

Отец Харда усмехнулся и велел возвращаться в казарму. Вот собственно и все знакомство. Дальше уже пошли привычные учебные будни.

Ялика тренировала меня индивидуально, как и обещала. И с хвостом тоже помогла сильно. С Хардом у нас были специальные парные тренировки с объединением пси. Тут уже помогал его отец и контролировал наш прогресс. Он не хвалил, но по его взглядам было заметно молчаливое одобрение.

Все прокачивались. Никто не сидел без дела. И даже орсы втянулись в итоге.

С того момента прошло уже десять месяцев. Наш интенсив стремительно приближался к своему финалу. Прокачались за это время мы все просто невероятно. Да и по команде было все наглядно заметно. Очень наглядно. Даже наш требовательный командир, Хард, одобрительно поглядывал на свои записи, когда озвучивал вечером итоги дня.

Нет, до первой строчки мы пока не дотянулись. Соперники у нас все же не плюшевые зайчики были. Всем хотелось победить. Но на почетное третье место мы поднялись. С боем, кровью и мозолями во всех местах.

С этой позиции и не стыдно было в финал идти. А он должен был пройти через три дня.

Поэтому сейчас Хард снова усиленно гонял нас по полигону, выискивая места, где можно что-то улучшить или подтянуть. Команда ворчала, но уже без прежней злобы. Все понимали, для чего мы работаем. Да и втянулись уже, привыкли друг к другу, сплотились.

Я и не представляла, если честно, как вернусь на свой курс и продолжу учебу уже в другой команде и… без Харда.

Тут не только у него крышу от предстоящей разлуки сносило. У меня тоже все внутри натягивалось тугой пружиной. Но я гнала от себя эти тяжелые мысли. Сначала надо выиграть этот гребанный интенсив, а уже потом подумаю.

Еще и встреча с моими родителями предстоит. Эх, вот это почище планетарной плазменной зачистки будет. Я ведь так и оттянула новость о своем замужестве. Шифровалась, как могла.

Уф. Родители обещали прилететь вместе с сестрами на торжественное построение в честь окончания курса интенсива. Папа так гордился, что меня сюда отобрали.

Вот теперь будет для него еще одна новость. Дочка вышла замуж за рихта. Надеюсь, нервы у папы выдержат, и тут все уцелеет. Надо будет родителей Харда пригласить сразу на знакомство. Для дополнительной поддержки.

Хард, кстати, не смеялся над моим мандражом. Просто обнимал, хвостом своим притягивал крепче и целовал так успокаивающе.

— Разберемся, Ди. Не волнуйся, — серьезно говорил он, и я в самом деле успокаивалась.

Нервная Ди. Кто бы знал, чего я нервничаю, точно бы поржал.

Вот и сейчас, едва услышав голос Харда, я чувствую теплую успокаивающую волну, которая окатывает меня изнутри.

Я подхожу к малому полигону, где тренируется наша команда. Еще не все пришли с индивидуальных занятий. Подтягивались потихоньку, как и я. Но Хард решил не терять время и начал работать с теми, кто был.

— Вирд, Лин, связка шесть-восемь, — отрывисто командует он.

Группа послушно перемещается в другой рисунок. Четверки разбиваются на двойки и быстро разбирают сектора для контроля. Идеальная слаженность. И даже не мешает отсутствие четверых членов команды.

Останавливаюсь, наблюдая. Хард замечает меня. Его хвост отточенным движением отдаёт приказ пока в бой не вступать. Я присаживаюсь на выступ, а команда продолжает штурм объекта.

Пара резких резких взмахов хвоста. Группы грамотно окружают строение, занимают позиции, не теряя ни секунды. Все знают, что делать, кого прикрывать, и с кем в связке работать.

Загляденье просто! Неужели это всего за год мы так прокачались?

Хард дает приказ на штурм. Через десять секунд программа признает достижение цели и отключается. Уставшие довольные курсанты выходят с полигона. Хард идет последним, снова что-то смотрит и правит на своем планшете.

Поднимает глаза, ускоряется, и вот я уже в плотном кольце его рук и хвоста.

— Ди моя! — жаркий нетерпеливый укус в шею. — Пойдем покажу тебе последние выкладки. Обсудим.

Наш совместный уход уже не вызывает никакой особой реакции. Привыкли.

А вечером на наши с Хардом комы пришел короткий список условий финала, с приказом довести их до всей команды. Хард вчитался и выругался. И я была с ним полностью согласна. Такой жести у нас еще не было.

Глава 44. Отстающие

Хард Зартон. Командир команды 1-КА

Я догадывался, что мой отец — зверь. Но подумать не мог, чтобы настолько.

Финальное испытание интенсива ещё не началось, техники ещё готовили полигон, инструкторы проверяли наше обмундирование и снарягу. Но в сторону куратора интенсива — прославленного командора Дрэго Зартона, то и дело летели взгляды, в которых легко читались осторожные сомнения в его нормальности.

Основания у них явно были. Отец сильно сдвинул грань допустимого. Вместо обычной программы финальных испытаний, хоть и с завышенными планками, мы сейчас готовились к самому настоящему бою.

Так-то мне глубоко плевать на то, что там ждёт на полигоне. По сравнению с тем, что мы с Дрейком друг другу устраивали, всё кажется лёгкой прогулкой.

Команду мне тоже не жалко. Здесь каждый знает, для чего он пришёл на интенсив.

Ди моя… Вот за неё, за невесомую шерстинку на её ласковом хвостике, я готов в одиночку разнести здесь всю клятую механику в пыль.

Только хочется сейчас не в бой, а совершенного другого. Вот бы и в самом деле иметь возможность — схватить Ди в охапку, забрать с собой, увезти подальше от всех, и там единолично владеть моим сокровищем. Как отец, запереться на своем спутнике…

Мда, Хард. Прежний я бы только посмеялся над такими настроениями. Совсем самка мозги снесла. Был нормальный рихт, а остался…

Только вот нет у меня розового дурмана в голове. Я прежний. Спокойнее только. Уравновешеннее. Цельнее. Осмотрительнее. Взрослее. И намного сильнее. Потому что теперь у меня есть моя Ди. Это меняет всё.

Конечно, я не буду срывать финал интенсива. Для меня по-прежнему важно попасть к Дрейку в его фирму. А ещё теперь для меня важна улыбка в глазах одной восхитительно желанной полукровочки. Моей жены. Дикарочки моей. Ведь ей так важна победа в интенсиве. Нам обоим она важна.

Нормально всё со мной. Конечно, успешно сделаем этот грёбаный финальный рывок.

Не зря настолько упорно трудились все эти интенсивные месяцы. Мы сейчас с другими группами по очкам в мизерном отрыве. Шансы есть у всех. 1-КА свои шансы не упустит.

Наконец, приготовления завершены. Ставки крайне высоки. Мы обязаны быть первыми. Отстающие не просто вылетают с финала. В зачёт не пойдёт весь интенсив. Весь!

Финал начинается.

Мы на полигоне с ландшафтом каменистой пустыни. Широкие и длинные полосы препятствий для каждой команды, отделённые высокими сверхпрочными прозрачными стенами. Так, чтобы мы могли видеть соперников.

Совершенно одинаковые препятствия. Глубокие рвы, зона огня, участок для прорыва под землёй, холмистые и скалистые зоны.

Всё это заполнено разными видами тварей, с густым многоуровневым пси-контролем над каждой зоной — та ещё погань, пока не видно, а уже шипы из хвоста рвутся на волю, да и гребень зудит мерзкой вибрацией.

Жаль, Дрейка здесь нет, он бы заценил отцовский размах.

Я так очень заценил.

И продолжаю заценивать, ступив на полосу с моей командой. Стиснув зубы и выворачиваясь наизнанку.

Всё очень жёстко с первых шагов. Едва успеваю и стрелять, и контролировать продвижение группы, и с пси-контролем справляться.

На участках относительного затишья перед новой зоной успеваю глянуть на другие команды. Чуть-чуть мы вырываемся вперёд, но в целом идём вровень.

Работаем чётко и быстро. Единым кулаком, пси-сгустком, спрессованным целым. Как я и хотел в самом начале года. Ловлю взгляды команды — сосредоточенные, жёсткие, горящие скрытым восторгом. Я и сам в восторге. Хорошо сработались. Прям молодцы!

Провал случился там, где мы его не ждали. Никто не ждал. Все другие команды тоже.

Имитация землетрясения. Каменистую почву под ногами трясёт. Прорезаются глубокие трещины, стремительно расширяясь. Земля проваливается, образуя глубокий расширяющийся овраг с отвесными стенками.

Мы, цепляясь друг за друга, за руки ноги и хвосты, кое-как остаёмся на краю.

Только вот мою Ди, орса и псионика отрезало на противоположной стороне.

У других команд — также, члены команды по разные стороны провалов в земле.

“Отстающие вылетают” — всплывает в голове мгновенно. Так вот что имелось в виду!

Принимаем бой от хлынувших на нас тварей, умудряясь ещё и поддерживать импульсным огнём отрезанную тройку на другой стороне.

Всё это время, что мы держим плотный огонь, я усиленно думаю. Поглядываю на другие команды. У них группа, которая ближе к финишу, прорывается боем дальше. Не ждут остальных и не пытаются им помочь. Каждый сам за себя теперь. Тоже вспомнили это условие видно.

Отрезанные же идут в обход к кромке чахлой растительности у края своих коридоров. И тоже держатся отдельными группами. Не объединяются.

Оцениваю скорость продвижения. Мы отстанем точно. Ловлю чуть растерянный, но решительный взгляд Ди.

Решение приходит мгновенно. В бездну интенсив, фирму Дрейка, команду, всё. Я Ди не брошу.

Отдаю приказ хвостом членам группы рядом со мной прорываться к финишу. Сам бросаю себя на прорыв, к краю полосы препятствий, командуя тройке с Ди на другом краю идти ко мне на сближение.

Отстающие выбывают из интенсива. Так нам сказали. Пусть та часть 1-КА, которой повезло оказаться ближе к финишу, останутся на интенсиве. Я же выбираю быть в отстающих. С моей Ди.

Мыслей, сомнений нет. Ощетиниваюсь экстра-линиями, всё, что умею и знаю, бросаю в бой.

Практически сразу замечаю странность. Слишком легко мне двигаться при текущей плотности тварей.

Осознав, что произошло, разражаюсь ядрёной грязной руганью хвостом на мою команду. Нарушили мой приказ! Не пошли к финишу. Все, как один, плотной умелой стеной, прорываются к нашей отрезанной тройке вместе со мной!

Глава 45. Провал

Я неверяще смотрю на провал в земле перед моими ногами. Клятые разработчики! Чтоб у них хвосты облысели!

Я, и ещё двое наших — Лин, псионик и Гердан, орс — оказываемся отрезанными от нашей команды. Несмотря на всю мою выучку, тренированность, меня охватывает замешательство в первые мгновения, пока я смотрю, как на той стороне увеличивающегося оврага Орд держит Сорейн за хвост, и та ползёт по нему вверх.

Да и другие члены команды тоже, цеплясь за руки, ноги и хвосты друг друга, вылезают на ту сторону.

Мой взгляд мгновенно выхватывает Харда: не провалился, стоит в хищной напряженной позе, стремительно сканируя пространство сужеными глазами — знаю уже мужа, наш командир именно так выглядит, когда усиленно думает, выискивая альтернативные решения, на ходу исправляя первоначальный план.

«Чамесс, руку!», — отчаянно сигналит над краем оврага шипастый черный хвост Лина.

Мой замешательство длилось считанные секунды, но я за них уже остервенело зла, ведь я ближе Гердана к Лину, да и твари прут, некогда стоять.

Без промедления падаю на живот и протягиваю Лину руку, чудом удерживающего себя на весу на камне. Всё это под прикрытием огня Гердана, отчаянно матерящегося своим плоским белым хвостом по-орсовски. Мы все за этот год уже вполне сносно научились разбирать их хвостовой скрипучий язык, особенно ругательства.

Помогаю Лину вылезти, слушая матерные щелчки и шуршание герданского хвоста. Из всего набора вычленяю знакомые слова. Но в этот раз моих знаний явно не хватает, чтобы понять всё, что думает разъярённый орс.

Так-то мне повезло в некотором роде. Лин — лучший из псиоников, а Гердан — из орсов. Хард поставил их и меня замыкающими. Объяснял тем, что тыл должен быть самым сильным, а сам шёл на острие.

Да, конфигурация группы хороша. Но и Харду всегда спокойнее, зная, что рядом со мной сильнейшие из нас после него.

Все члены команды уже на твёрдой земле по разные стороны глубокой, широкой трещины. Не перепрыгнешь.

Как назло на нас наваливается усиленный поток тварей. Отстреливаемся, шипя во время смены раскалённых аккумуляторов. С той стороны нам помогают импульсным огнём, очень кстати.

Бросаю короткий взгляд на Харда. Он уже оценил изменившуюся обстановку и принял решение. Командует нам двигаться к краю оврага с чахлым кустарником — очень разумно, там он сужается и мы сможем перебраться.

А потом я столбенею от приказа, который он отдаёт остальным членам своей части команды… Идти дальше к финишу, а сам бросается навстречу в сторону, где будем перебираться мы!

Ох Хард… Я же помню слова куратора Зартона, отстающие выбывают из интенсива! Мы же явно отстанем от всех! Вон, в других командах не ждут отрезанных обрывом, устремляются к финишу. Проигрывать никто не хочет. Наше преимущество было мизерным.

Мы трое уже выбывшие!

А моё тренированное тело, независимо от мыслей, продолжает делать свою работу — стрелять, бежать, выполнять задачу. Внутри же меня разрывают противоречивые чувства. Я же знаю, как Харду важен этот интенсив, работа у Дрейка. Мы часто говорим про это, планируем.

Мне так обидно сейчас за него… и в то же время меня переполняет шальная дикая радость: ко мне идёт! Со мной… Я же вижу его яростные отчаянные взгляды в мою сторону. И точно знаю причину его рывка. Он решил остаться в отстающих ради меня… Остаться со мной!

Задача у Харда, конечно, сейчас та ещё… через такой плотный поток тварей, как перед ним сейчас, в одиночку прорваться немыслимо. Невозможно даже. Если, не знать, кто такой Хард Зартон. Этот прорвётся. Даже в одиночку. Я знаю…

Лин и Гердан — вижу по их злым глазам — тоже всё понимают. Мы уже проигравшие. Шансов нет. Но и они видят этот отчаянный сумасшедший рывок Харда.

Не зря мы столько срабатывались. Наша тройка действует максимально эффективно, пробиваясь навстречу рвущемуся к нам смертоносному смерчу по имени Хард.

— Что за… — изумлённо рычит рядом Лин.

Даже на голос перешёл. Я его понимаю.

— У нас командир отбитый. Это я знаю. Но эти то… — с не меньшим злым изумлением комментирует Гердан.

— Отбитостью заразились, — не в силах сдержать широкую улыбку, выдыхаю я.

Да и Лин с Герданом уже лыбятся вовсю, ускоряясь, как и я. У нас будто крылья за спиной вырастают. Ещё бы! Ведь следом за Хардом, ощетиниваясь экстра-линиями, заливая всё вокруг себя точнейшими бластерными импульсами, двигаются все наши… Все!

Никто не пошёл к финишу! Никто!!

Несмотря на остервенело матерящийся хвост Харда, забивая на победу в интенсиве, которая каждому отчаянно нужна, каждый из 1-КА пробивается вместе с командиром навстречу нашей отрезанной тройке!

Ох… Сумасшедшие! Вот это момент… У меня даже слёзы на глазах проступают, но я смаргиваю их, широко улыбаясь, ловя взгляды Лина и Гердана — они сияют просто.

Да и по сосредоточенным лицам наших, прорывающимся к нам навстречу, видно — злые, но решительные, и тоже почему-то до крайности все довольные!

Я такой скорости ещё у нас не видела ни разу. За что там. Даже у отборных рихтов на родном эсминце под командованием капитана Мрака я не видела такой слаженности действий.

Хард уже перестал поливать отборнейшей хвостовой руганью команду, ослушавшуюся его приказа, принял их решение — и разразился серий крайне грамотных приказов. У меня аж в животе потеплело от уважительных взглядов команды, глядя на него. Да, молодец наш командир. Соображает.

Следуя его указаниями мы быстро и грамотно организуемся, и как-то незаметно наша отрезанная тройка оказывается на той стороне.

К финишу мы устремляемся единым импульсным сгустком. Твари, уже сами разбегаются от нас, хотя, по-моему, такой программы в их кибернетических мозгах техниками не предусмотрено. Плевать!

Мы очень сильно отстаём, но нам на всё плевать! Улыбаясь до ушей и перебрасываясь злыми остротами, влетаем на финишную линию… последними. Зато полным составом.

Первой пришла команда 6-КЛ, мы видим, как они празднуют победу, хлопают по плечу Дарга Валтина, своего командира.

Подтягиваются остальные отстающие — хмурые, расстроенные. Они все перебрались через провал в земле. И сейчас мрачно присоединяются к своим командам.

На нашу же 1-КА, пришедшую последней, все другие косятся, как на ненормальных. Есть от чего. Похоже, вообще никто из нас не расстроен. Наоборот. Мы все довольные до жути. Переглядываемся восторженно и благодарно. И я понимаю их. Сейчас каждый сделал глобальный скачок над собой.

Ведь никто из нас до сих пор даже близко не приближался к той скорости и эффективности действий, какую мы обрели сейчас, когда единым целым пробивались к финишу. Это дорого стоит.

И не так уже важно, что интенсив нам не зачтут. Всё равно. Мы достигли главной цели — стали намного круче, чем были. А значит, интенсив точно был не зря!

Хард подходит ко мне, не скрываясь, обвивает хвостом мой коротыш, привычно поглаживая кольцо на моём хвосте. Мы все грязные, броня местами обуглена и в прорехах, но никто не ранен, все целы. И Хард сейчас привычно проводит по мне руками и хвостом, убеждаясь, что я в порядке.

Обнимаю мужа, прижимаясь к нему и смотрю ему в глаза, встречая его пронзительный счастливый взгляд. Нам не нужно слов. И даже поцелуев не нужно. «Все будет хорошо, малышка моя», — говорит Хард хвостом, обвивая мой подставляющийся под ласку коротыш, — «сообразим, как дальше».

«Сообразим», — отвечаю своим хвостиком ему я.

На построение наша команда выходит с видом победителей. На нас смотрят, как на безумных, но нам всё равно. Здесь каждый из 1-КА — победитель.

Дрэго Зартон стоит перед нами с привычной бесстрастностью и полностью неподвижным хвостом. Показывает на табло с результатами.

Да, 1-КА на последней строчке. Зачёт ведь идёт по первому добравшемуся до финиша. Об этом нас отдельно предупреждали.

6-КЛ празднует победу, однако замирают и строятся назад под властным взглядом куратора интенсива.

Дрэго Зартон выходит вперёд, обводит нас тёмным взглядом.

— Вы видите перед собой промежуточные результаты финала, — вдруг заявляет он резким поставленным голосом, а вокруг сгущается ошеломленная тишина.

Губы Зартона кривятся в жесткой зловещей усмешке.

— Финал еще не окончен. Прошу командиров групп подойти и получить новые вводные для последнего этапа испытания.

Глава 46. Наизнанку

Хард ушёл вместе с другими командирами получать вводные. А мы остались. Стояли мы так и радовались не долго. Наваливалась неизбежная усталость. Вот она цена за тот сумасшедший прорыв.

Чем дольше ждали, тем очевиднее было: дикая нагрузка с финальным рывком далась нам не просто так.

В конце-концов мы просто уселись на бетонное покрытие плаца и так, сидя, молча, смотрели в пустоту. Не только 1-КА, остальные команды тоже ждали, кто сидя, кто лёжа. Досталось всем.

Даже говорить и переглядываться сил уже не было. Жесть. Как нам дальше-то идти? Какой ещё нахрен последний этап испытания? Да мы просто уже всмятку. Наизнанку ведь вывернулись уже.

Но, что характерно, едва мы увидели группу возвращающихся командиров, вскочили и выпрямились в струнку — образцово. Хоть сейчас на парад. Даром, что все измазанные. Зато вон как стоим!

Куратора Зартона с группой командиров не было. Хард приблизился мрачный. Мой взгляд, как и взгляды других членов команды, оказался прикованным к тому, что он держал в руках — связку черных браслетов.

— Это для финального испытания, — начал Хард, раздавая нам браслеты. — В первом этапе зачёт был по первому прибывшему. Во втором, который куратор Зартон назвал последним, зачёт будет засчитан по последнему члену команды.

С этими словами он надел черный браслет с белой застёжкой на меня.

— Конфигурация как обычно, — продолжает Хард, надевая браслет с красной застёжкой на себя и показывая нам. — Я впереди, приказы хвостом, я буду красным помечен, — жест на мой браслет, — Диана, Лин и Гердан замыкающей тройкой, белая метка. Когда приступим, браслеты будут активированы. Мы будем видеть отрыв по белым браслетам. Всех команд. Сможем понимать, со знаком минус, насколько мы отстаём от последнего в другой команде. Выйдем в плюс, значит обошли.

Хард обводит нас мрачным взглядом.

— Сначала хорошая новость. Мы пришли полным составом. А значит, не получили штрафные баллы за временной разрыв между первым и последним членом команды.

Перехватив вопросительные взгляды, пояснил:

— Победа присуждалась по первому в команде, а вот разница во времени первого с последним, пошла в счёт второго испытания. Мы пришли полным составом. У нас разница минимальна. В других командах были отстающие. По ним и считали разницу. В общем, у нас фора на старте в четыре минуты.

Мы настороженно смотрим на Харда. Четыре минуты — это же целая вечность. Пропасть просто. С такой форой, мы уже победители! Почему он такой мрачный сейчас?

— Плохая новость. За то, что команда ослушалась приказа командира, штраф в десять минут.

Хард обводит нас цепким взглядом.

— Наше отставание шесть минут, — жёсткая звериная усмешка, точно как у Дрэго Зартона. — Шансы минимальны, но мы поборемся. Однозначно. У нас двадцать минут на инструктаж, смену аккумуляторов и прочую подготовку, и на старт. Трасса, скажу я вам, полный звездец. Поэтому настраиваемся, что там будет ад. Начиная с того, что трасса проложена под землёй…

Чем больше говорил Хард, тем больше вопросов было к его отцу. Дрэго Зартон вообще нормальный? Начиная от сложности продвижения в подземных условиях, заканчивая количеством тварей.

Утешало только одно. Вряд ли куратор нас целый год дрючил, чтобы потом в финале всех убить. Хотя именно такой расклад, чем больше мы слушали Харда, казался всё более и более вероятным.

— Радует одно, у других команд такая же задница, — Хард медленно обводит нас пристальным взглядом, глядя в глаза каждому. — У нас сейчас идеальная слаженность действий. Сохраним её, значит победим.

Я прерывисто вздыхаю, поймав завершающий взгляд Харда. Мрачный. Цепкий. Предупреждающий. Прожигающий меня насквозь.

Понимаю его… Инстинкты рихта — защищать самку. Ограждать от опасности. Да его сейчас на части рвёт, чтобы послать в глубины космоса весь интенсив, всё подряд, схватить меня в охапку и утащить подальше. Мне запретить участвовать. Вот что он сейчас хочет больше всего.

Встречаю его взгляд спокойно. Если сейчас Хард это сделает… да, я откажусь от интенсива. И даже не затаю обиду. Он мой самец. Муж. Мой любимый. Доверяю ему. Всегда. Его решения всегда правильные. Он это знает.

А ещё Хард знает, как для меня это важно. Любит меня. И ломает себя сейчас, свои воющие инстинкты — ради меня.

Улыбаюсь ему. Его взгляд теплеет, он кивает мне и командует:

— Давайте, 1-КА, инструктаж закончен. К бою.

И мы пошли в этот самый бой. Экипировались по-новому. То, как вокруг нас суетились техники, снабженцы и инструкторы, действовало на нервы. Все мрачные, но дело своё знают, да ещё и проверяют всё несколько раз.

На полигон со входом-имитацией подземной шахты мы вышли мрачные, но взгляды каждого горели угрюмой решительностью. Каждый из нас знает, зачем он здесь. Вот и будем делать свою работу.

Надо отдать должное снабжению интенсива, обвес у нас был что надо. Одни устройства ночного видения чего стоят. Удобные, идеальные просто. Очень хорошо видно, да ещё и с маркерами цели. Крутая штука. Нам на интенсиве показывали, даже давали несколько раз освоиться и разобраться с ними.

Остальное всё тоже самое крутое, последней модификации. Ладно. Почувствуем себя элитой космодесанта на самом ответственном задании.

Сначала мы пробивались относительно спокойно. Твари здесь были другие, незнакомые. Что-то вроде пауков-переростков с острыми ногами, расширяющимися к маленькому круглому телу. Нам было всё равно на их вид. Падали от наших выстрелов и экстра-линий, как и все остальные.

Дальше стало сложнее. Коридор вилял. Твари множились. Земля проваливалась — но к этому Хард, как и мы, уже был готов, так выстроил группу, что мы всё время имели возможность вытащить друг друга и помочь перебраться на другую сторону.

Опыт, мать его!

Мы даже начали догонять другие команды, но потом началась жесть.

Сначала ранение в ногу получил Лин. Потеряли время, пока медик делал перевязку. После ранения Лин продвигался медленно, те пауки еще какой-то хитрый яд пускали при укусе, поэтому Гердан молча взял его на спину и потащил на себе — на спинах нашей брони есть для этого специальные крепления.

В результате, дальше Лин висел спиной к спине Гердана, сохраняя способность стрелять. Это нас немного ускорило.

Впрочем, судя по данным на наших браслетах, у других команд были похожие проблемы. Замедлились все. Мы даже стали сокращать отрыв быстрее.

Потом, незаметно как-то, задело меня. Вот это была жесть… Здоровенная тварь, пустила в ход крайне пакостную разновидность пси, от которой меня должен был прикрыть Лин, но не успел, из-за своего ранения.

В общем, ранило меня тоже в ногу. Капитально так. Стиснула зубы, пережидая боль, расстреливая тварь, и при этом чётко осознавая одну крайне шокирующую вещь…

Будь это реальная тварь, в реальном бою, я была бы уже мертва. Просто здесь полигон. Интенсив на базе академии. И твари эти — создания техников, со своей программой. А программа — бить по ногам, имитировать реальный бой, но не убивать…

Пока меня перевязывал медик, Хард разразился серией приказов.

Меняем конфигурацию группы.

Первый пойдёт Видар, на него Хард перевесил браслет с красным маркером. С меня снял браслет замыкающего с белым маркером и надел на свою руку, отдав свой браслет мне. Нести меня Хард поручил Орду, лично прицепив меня спиной к его спине. Сорейн пришлось это проглотить. Как и мне.

Не знаю, как Хард смог заставить себя передать меня, то есть свою жену, свою самку, другому рихту. Там инстинкты же выли явно. Спасало то, что я, полукровка, не интересовала Орда, ведь он рихт. К тому же уже опредившийся с самкой.

Чтобы сохранить управляемость группой, Хард отдал команду на пси-сцепку!..

Скрипя зубами, выполняем приказ — соприкасаться пси-полями никто не любит. Слишком интимное дело, но на что не пойдёшь, ради выживания. А здесь у нас, похоже, вопрос именно о выживании и стоит.

Сплетаемся полями, морщась, но эффективность возрастает в разы. Мгновенно получаем приказы Харда. Следуя его командам, объединяемся то в двойки, то в тройки — усиливая разные стороны нашей группы, вязнущей в плотном потоке тварей.

Мыслей, эмоций уже не остаётся. Только плотный импульсный поток из бластеров, экстра-линии Харда и других псиоников. И движение вперёд.

Даже на браслеты уже никто не смотрит. По пси-сцепке я чётко чувствую настроения каждого — нам уже плевать и на победу, и на интенсив, да, пожалуй, на всё уже плевать. Лишь бы вырваться из этого ада.

На поверхность, как ни странно, мы выбираемся управляемой, сохранившей боеспособность группой.

Финальный рывок к финишной черте делаем чётко, Хард замыкающим.

Стоим, тяжело дыша, глядя в землю. Хард снимает меня со спины Орда. Окидывает быстрым взглядом.

Мы расплетаемся пси с группой, Хард отпускает свою пси-сцепку со мной последним, углубляя ненадолго погружение, убеждаясь, что я в порядке. Потом молниеносно оплетает своим хвостом мой вялый обессиленный коротыш и стреляет в него шипами, впрыскивая за раз чудовищную дозу каудала.

В глазах сразу яснеет, но общей усталости не снимает, конечно. Благодарно прижимаюсь к мужу. Так и стоим какое-то время.

Запоздало вспомнив про браслет, равнодушно смотрю на цифры: положительное значение. Двенадцать секунд.

Нормально… Мы не только нагнали чудовищное отставание в шесть минут, но ещё и вперёд умудрились выбраться. Мы… первые? Мда…

До команды это тоже доходит, но радоваться победе сил уже нет. К тому же не верится, что зверь-куратор-Зартон не придумал ещё какой-то дополнительный этап испытания. И ещё десяток за ним.

Ощущение, что мы на всю жизнь останемся на этом полигоне.

Ждём долго. Две команды так и остались внизу, их вытаскивали страхующие нас отряды космодесанта. Их мы тоже ждали на итоговое построение. Оказывается, рядом с нами всё время были страхующие. Да и поток тварей находился под контролем.

Всё же не собирался куратор Зартон убивать своих курсантов. Хотя, после того, что мы прошли, в это верилось с трудом. Отец у Харда — просто зверь. Теперь это было всем очевидно. Как и то, что он явно не подыгрывал сыну. Всех в одинаковую жесть бросил.

Для чего он это сделал, стало очевидно всем на итоговом построении. Под мрачным взглядом Дрэго Зартона, прославленного командора, куратора пси-интенсива академии космического десанта. Слушая его резкую, отточенную речь.

— Вы сейчас прочувствовали на себе имитацию реального боя, — глубокий поставленный голос куратора Зартона ввинчивался в сознание, каждым словом оставаясь там навсегда. — Можете мне не верить, но в реальном бою было бы хуже. Запомните навсегда. В реальном бою вам потребуется каждый член команды!

Куратор повысил голос, нажимая на каждое слово:

— Победила команда 1-КА именно за счёт слаженности действий. За счёт того, что сохранила групповую боеспособность. Через два дня каждый из вас получит детальный разбор аналитиков. Вы сможете разобрать собственные действия, сравнить с другими членами интенсива, как и других групп. Увидите все точки, повлиявшие на финальный результат не только ваш, но и каждого участника интенсива.

Хвост Дрэго Зартона по прежнему неподвижен. Лицо бесстрастно.

— Ещё неделю оставляю вам на разбор аналитических материалов. В эту неделю сможете отдохнуть, пообщаться с инструкторами и составить карту вашего дальнейшего развития. Все инструкторы, включая кураторов, меня и Ялику Зартон, будем рады помочь вам с картой. Чтобы вы могли учесть все ваши сильные и слабые стороны.

Голос Дрэго Зартона гремит над нашими головами:

— Интенсив зачтён всем! Здесь каждый — победитель. Сильнейший. Лучший. Перед вами теперь открыты любые карьерные двери. Какую из них выбирать, решать вам.

Долгая пауза. Потеплевший взгляд куратора. Его мощный длинный хвост, изгибающийся в жесте одобрения.

— Горжусь каждым из вас, — добавляет он с едва заметной улыбкой. — Поздравляю с окончанием интенсива!

Глава 47. Семья

Настойчивый сигнал коммуникатора болезненно вибрирует в висках. Со стоном тянусь к этому пыточному противному устройству с четким намерением выбросить его в окно. Ну или хотя бы смачно жмакнуть об стену.

Они одурели там все что ли? Будить в такую рань!

У нас только вчера финал прошел, а ночь… ночь была волнительно бессонной. Даже несмотря на смертельную усталость каждого из нас.

Хард утащил меня в свою комнату почти сразу после памятного построения. Мы только и успели вяло поздравить друг друга. Приняли поздравления от других команд, таких же смертельно уставших и мечтающих только о том, чтобы быстрее доползти до койки.

Следующее, что я помню, как Хард раздевает, бережно моет в душе нас обоих, а затем укладывает меня на свою кровать и заворачивает собой, оплетая всеми конечностями. Так и отрубились с ним в обнимку. На что-то другое сил уже не осталось. Помню еще, что мой заботливый муж вкачивал мне несколько раз каудал перед тем как сознание капитально выключилось.

Он подействовал позже. Когда я проснулась от того, что мне невыносимо жарко, а еще жутко тесно. Хард спеленал меня собой очень качественно. И он тоже уже не спал, как оказалось.

Тихий хриплый выдох в основание моей шеи: «Ди, моя…» — острый укус, горячее касание влажного языка.

И жар мгновенно затапливает все внутри, а сплетенных конечностей прибавляется. Мой приободрившийся хвост тоже активно включился в наши ночные развратные игрища, которые продлились почти до самого утра. Откуда только силы у нас брались?

Следующее воспоминание — это короткий писк командирского комма. Хард торопливо подскакивает. Хмурится на экран, наклоняется, мягко целует со словами: “Спи, я скоро”, — и выскальзывает наружу.

Озадаченно смотрю на время. Еще очень рано. Только рассвело. Даже раньше нашего обычного официального подъема.

Сегодня вроде вообще разрешили отсыпаться.

Поэтому я со спокойной совестью снова проваливаюсь в сон, зарываясь носом в подушку, где еще сохранился насыщенный запах моего самца. Потягиваюсь всем сытым перетруженным телом.

Ммм… кайф!

Но долго мне расслабляться не дают. Уже через два часа комм снова пиликает, но уже мой. Вчитываюсь в короткое сообщение от дежурного, ошалело подскакиваю и стремительно начинаю одеваться.

— Ну почему так не вовремя?! Почему сегодня? — сквозь зубы ругаюсь на свою нетерпеливую родню.

Ведь, судя по сообщению, на проходной меня ждут именно они. Семья, которая еще не в курсе совершенно кардинальных изменений в моей личной жизни.

А я даже не успела нормально подготовиться к этой встрече. Голова только интенсивом была забита все время. Тренировками и… Хардом.

Бегу рысцой к проходной, на ходу соображая, как сообщить родителям главное. Мозги просто в кашу. В мыслях сумбур и глупая паника. Непонятно откуда. Мы тут вчера сквозь таких тварей пробивались, а я мандражирую от такой малости.

Просто как-то внезапно снова себя маленькой девочкой почувствовала. Сильно накосячившей в чем-то и ожидающей сурового выговора родителя. А папин хмурый вид и отрывистый строгий голос прошибали сильнее всего остального в детстве.

Ну не прибьют же меня, в конце концов. Папа немного побуянит, но порадуется же в итоге. Я уверена. А мама точно в восторге будет и сестренки тоже. Хард он… он на кого хочешь впечатление произведет при встрече.

Хард!

Торможу немного и торопливо вбиваю сообщение ему, где меня искать. Если вернется раньше и не найдет. Но на самом деле мне очень хочется, чтобы я не одна сейчас на эту встречу шла. Как-то привыкла за это время, что он всегда рядом. Всегда прикрывает своей широкой спиной. Вот и сейчас так нужна была его поддержка. Просто хотя бы чтобы рядом постоял. Такой высокий, внушительный, опасный… рихт.

Ох, да…

Кажется у тебя, Диана, еще дополнительное испытание сейчас будет, помимо основного финала.

Сделала спокойное лицо, выровняла хвост и решительно стукнула по входной панели.

Папу я увидела сразу. Его вообще очень сложно было не заметить нигде. Потом глаза выхватили сестер, радостно метнувшихся ко мне. А вот мамы не было почему-то.

Ой, как все сложнее становится.

Обняла подлетевших сестер.

— Папа не в духе, — тут же азартно зашептала мне на ухо Майя, оглядываясь на подходящего отца.

— Да. У мамы там встреча сейчас. Ей предложили новую работу, — тихо хихикнула Габи. — Там одни рихты… — добавила она совсем тихо.

Оу. Вот это новость. А для меня так вообще еще одно осложнение. Неудачное сейчас время для разговора.

— Ди, малышка, — девочки прыснули в стороны, и я утонула в мощных отцовских объятиях. — Горжусь тобой. Нам сказали уже, что твоя команда первая, — пророкотал он, целуя меня в макушку.

И тут же папа ощутимо так напрягся. Прямо резко. Короткий глубокий вдох у моих волос.

И я сама замираю. Папа стремительно втягивает мой запах. Точнее не мой, а моего самца. Я ведь даже душ не успела с утра принять. Побежала как есть.

За спиной слышу краем уха сдавленные смешки сестер. Хвост нервно дергается. Заметили, наверняка, кольцо на нем. Вот только отцу они раскрыть эту тайну не спешат.

Он пока просто хмурится.

— Как ты, малышка? Не обижают тебя тут? — чуть расслабляется в ответ на мой отрицательный жест — Я тут выбил разрешение пройти на территорию. Покажешь, где тут у вас что? Девочкам интересно будет, — вроде бы спокойно произносит он, но в глазах опасная настороженность.

Ах да! Майе уже восемнадцать будет в этом году. Поступать надо решать куда. Габи в следующем году должна определяться. Невольно смотрю на сестер. Как же они выросли за это время! Неуловимо поменялись. Повзрослели. И взгляд такой стал… серьезнее, но шкодливые огоньки остались.

А самым шокирующим в их внешности для меня оказались их хвосты наружу. Они свободно и даже игриво ими размахивали под хмурыми взглядами отца, хотя я ведь помнила, что раньше мои сестрички предпочитали их прятать.

Что случилось вдруг?

— Вы перестали скрывать хвосты? — все же удивленно вырывается у меня.

Габи фыркает насмешливо.

— Ты тут совсем от жизни отстала в своей академии, Ди. Давно уже никто не прячет из полукровок. Это даже модно сейчас напоказ с ними ходить, у кого он есть.

— У нас орсы хлынули по программе интеграции, — поясняет мне Майя. — Вот и… из-за этого все, — чуть краснеет эта кокетка.

Ну да, теперь понятно. Щелкает у меня в голове. Орсы. Кто же еще?

— Ты тут тоже… с хвостом… — выразительно смотрит на окольцованное основание она и тихо прыскает в кулак.

Папа еще так и не успел разглядеть эту улику, поэтому лишь недовольно зыркает в ее сторону.

А мне как-то нужно начать главный разговор, но все никак слова не находятся. Банальное “папа я вышла замуж за рихта” просто напросто застревает в глотке. Хочется как-то плавно перейти, подготовить, да только слишком много всего сразу. Не успевает мозг никак за всеми событиями. Не отошел еще после вчерашнего финала, вот и тормозит.

— Ты устала, наверно. Прости, что мы так рано сорвались, — заботливо приобнимает отец меня за плечи, его хвост привычно ложится на мою талию. — Соскучились просто. Мама вечером приедет, у нее встреча. А мы решили к тебе сразу рвануть, раз уж рядом оказались, — басит он, все еще принюхиваясь ко мне.

Малодушно решаю отложить немного свои новости и с облегчением выслушиваю все, что произошло за этот год у моих родных. Сестренки щурятся и стреляют загадочными улыбками, посматривая на мой хвост.

Молчат, заговорщицы. Думаю им самим до одури нравится эта ситуация и они уже с азартом ждут ее разрешения.

Мы выходим наружу и неторопливо двигаемся в сторону главного корпуса. Я жду момент, но он все никак не наступает, по моим ощущениям. Вокруг удивительная тишина и полное отсутствие курсантов. Все отсыпаются.

А меня теперь мучает вопрос, куда в такую рань вызвали моего Харда?

Вопрос отпадает, стоит только нам повернуть в сторону полигона.

Папа как раз пустился в воспоминания, как он сам его проходил в свою бытность сначала курсантом, а затем уже в составе элитного отряда.

— Да, раньше все строже, конечно, было. Намного. И дисциплина была жестче, — делает он вывод. — Представляешь, какой бардак, нам полчаса не могли тебя в списках найти. Потом только когда я твой личный номер сказал, отыскали. И почему-то под другой фамилией.

Я мысленно матерюсь, а сестренки сзади тихонько ржут.

— Да, я как раз и хотела об этом… — прерываюсь, заметив знакомую мощную фигуру, показавшуюся из-за угла.

Хард шагает быстро, что-то бурно обсуждая с незнакомым рихтом. Он тоже высокий и мощный. Даже шире в плечах моего мужа. Незнакомец громко смеется, привлекая внимание остальной моей семьи, и быстро широко жестикулирует что-то своим хвостом. Опасный сильный боец, не уступающий в габаритах и моему отцу.

Вот Хард замечает меня и ускоряется. А я понимаю, что сейчас точно что-то будет.

Глава 48. Хвосты

Нет, Хард не бежит ко мне. Просто быстро идёт напряженным пружинистым шагом, остро и пристально глядя прямо на меня.

Папа тоже подбирается по-бойцовски всем телом, его хвост вокруг моего пояса сжимается сильнее. Он делает движение, чтобы задвинуть меня за спину, но в этот момент Хард одним смазанным плавным движением внезапно оказывается вплотную к нам.

Ох… Вижу, как Хард широко раздувает ноздри, и бешенство в его глазах сменяется… не знаю, чем оно там сменяется, но вот папа тоже шумно втягивает носом воздух.

Всё-то этим рихтам уже очевидно. И папа чётко понял сплетение запахов моего и Харда, и Хард узнал запах папы, родственный моему. Ну и сопоставил конечно.

Но всё равно. Противостояние не закончено. Папа молчит, выразительно разглядывая, как хвост Харда обвивается вокруг моего пояса. Его челюсть выдвигается вперед, глаза опасно прищуриваются от подобной наглости. Ведь хвост Харда не просто так лежит на моей талии, он ещё и подныривает под отцовский, пытаясь его сбросить.

Я стою, замерев и не двигаясь, чувствуя стремительную борьбу двух мощных хвостов на своем теле. Но прояснять ситуацию как-то надо.

— Хард, это мой папа, Гранк Чамесс, — скороговоркой выпаливаю я. — Папа, это Хард, мой муж.

Вот так. Не задумываясь. Лучше сразу. Коротко и ясно.

— Диана Зартон, — мрачно припечатывает папа, снова глубоко и нарочито шумно вдыхая носом.

Мы так и стоим вплотную все втроем. Он и не думает убирать хвост с моего пояса, как и Хард. Оба собственники. Просто смотрят друг на друга. Неподвижные, мощные, злые. И я между ними.

Желанный приз, за который тут безмолвная яростная борьба сейчас развернулась. Сестры восторженно смотрят на эти разборки, азартно шушукаясь между собой.

И как-то нет ощущения у меня, что я могу этим самцам хоть что-то противопоставить сейчас. Уязвимость свою чувствую очень ярко.

— Рихт, — немного недоверчиво добавляет папа, жестко сощурив глаза.

Угу. Он же кольца еще не видел. Не осязал так сказать вещественное доказательство.

— С моей девочкой. Диана, ты когда собиралась поставить нас с матерью в известность? — рычит он раненым обиженным зверем.

Вдруг Хард делает что-то странное, смесь боевого приёма и пси. Итог в том, что папин хвост оказывается ловко сброшен с моего пояса.

Один ноль в пользу Харда.

И вообще Хард и я теперь как-то неожиданно подальше стоим. Хард обнимает меня и разворачивает к отцу спиной, демонстрируя кольцо на моем нервно скрученном хвостике. Обвивает своим ласковым хвостом мой оробевший коротыш, привычно поглаживает кольцо кончиком хвоста, акцентируя внимание на нем — так, что это видит папа.

— Ди, малышка моя, — мягко порыкивая, шепчет мне на ухо Хард. — Ты, главное, не переживай. Мы с твоим отцом всё утрясем. Сами. — И тут же, с нажимом, жёстким, хлёстким и командным голосом: — Диана училась. Поставила бы в известность, когда сочла бы нужным. На все вопросы к моей жене отвечу я.

Мягко высвобождаюсь и разворачиваюсь снова лицом к все еще разгневанному родителю. Его слова и объяснения Харда вот нисколько не успокоили. Злится. Ноздри раздувает. Хвост замер в атакующей позиции за спиной.

Зрители, в лице сестер в восторге, если коротко. Второй рихт, что пришел с Хардом, просто спокойно пока наблюдает. Замечаю странность в его облике. Белая челка откинута небрежно назад. Но это только стремительный оценивающий взгляд вокруг. Дальше я снова переключаю внимание на основных действующих лиц.

— Хард, я в состоянии… — начинаю было я.

— Так и отвечай, — обрывает меня папа, — я послушаю. Интересно мне, с чего вдруг такое недоверие к родным?

В его тоне столько спрессованного бешенства, что я совсем сникаю. Всё, папа перешёл в режим…

— Я уже ответил, — отвечает Хард, непреклонно задвигая меня за спину и шагая вперед. — У нас здесь беспощадный интенсив был. Не было возможности. Теперь сообщила. Да, мы официально женаты. Я люблю вашу дочь, и никому её в обиду не дам, даже вам, Гранк Чамесс. И хватит на нее так смотреть, будто она преступление какое жуткое совершила, –– решительно заканчивает он.

Я мысленно отсчитываю мгновения до схватки. Три, два…

Но отец внезапно расслабляется. Его поза теряет агрессивный настрой. Хвост все также напряжен, но уже опускается.

— О как, — в голосе папы вспыхивает хищный интерес. — Я бы проверил, как ты в обиду умеешь не давать.

— Папа, — быстро выглядываю из-за широкой спины Харда я.

— Диана, не вмешивайся, — строго смотрит он на меня.

Но в глазах больше нет той злости.

— Да, Ди, — спокойно отвечает Хард. — Твой отец проверить хочет, я только за.

Их хвосты в этот момент отрывисто и жёстко изгибаются в не совсем знакомых мне жестах. Похоже на какой-то боевой диалект. Видимо, что этой части хвостового языка меня никто не стал учить. Вот ведь… самцы озабоченные!

Сестрёнки в полном восторге от представления, но, естественно, не вмешиваются. Только оторопело и восторженно смотрят на меня, на Харда, а ещё заинтересованно поглядывают на второго рихта, который пришёл с Хардом.

Он как раз поправляет белую чёлку и тоже взмахивает сильным хвостом. Теперь замечаю определенное сходство между ним и моим мужем. Брат? Только который? Раз кольца на хвосте нет, то…

— Хард, ты тут расхваливал отцовские новаторства на полигоне, — вмешивается он глубоким низким голосом с явно проступившей иронией. — Я Дрейк. Рад знакомству с женой брата и с ее отцом, — обаятельно улыбается он мне и протягивает руку моему отцу.

Тот окидывает Дрейка с ног до головы пристальным взглядом, снова принюхивается и пожимает протянутую руку.

— Гранк Чамесс, — представляется папа.

— Дрейк Зартон, — повторяет брат Харда.

Хард вдруг тоже протягивает руку папе…

— Хард Зартон, — и пристально смотрит.

И… папа жмёт руку ему в ответ! Я чуть на землю не села от облегчения. Уф… Неужели…

При этом хвосты папы, Харда и Дрейка уже вовсю обсуждают тренировку на полигоне. Папа азартен, Хард серьёзен, Дрейк насмешлив

Самцы. Что тут еще можно сказать.

Сестрёнки подбегают ко мне.

— Слушай, ну ты даёшь… — хихикает Майя. — Рихт!

— Мама расстроится, что не была на вашей свадьбе, — хитро улыбаясь, тянет Габи.

— Да мы и не делали свадьбу, — объясняю я, — Не успели, тут не до чего было. Но Хард сразу сказал, что всё серьёзно, и откладывать не намерен. Вот и…

— Понятно, — смеются они понимающим смехом.

— Но мама это так просто не оставит. Учти, — добавляет Габи.

Эх, лучше бы не напоминала.

— Мы скоро, малышка, — Хард как-то незаметно возникает за моей спиной, горячо целует в висок и хвостом ласково проходится по моему хвостику. — Погуляйте пока с сестрами.

Я киваю. Как же я рада, что все в итоге вполне нормально разрешилось. Не все, конечно, но главная часть. Мама должна спокойнее отреагировать.

Но вот чего я не могла предугадать, что мои сестрички вызовут настоящий ажиотаж среди орсов в нашей казарме. Я то уже к ним привыкла. Да и они не смотрели больше на меня, как на объект, после весьма наглядной демонстрации Харда в начале интенсива.

И я спокойно повела сестер знакомить с нашим бытом. Но только когда завела в казарму, поняла какую ошибку допустила.

Рихты не среагировали, хвала космосу! А вот орсы… Орсы напружинились и резко нас окружили.

Их хвосты принялись что-то такое восторженно-скрипучее трещать, а мои сестренки млели от такого активного внимания со стороны здоровенных старшекурсников. Вот гады, белохвостые!

— Кто это с тобой? Познакомишь, Ди? — хрипло поинтересовался Видар, норовя поймать ускользающий от него хвостик Майи.

Эта кокетка уже вовсю стреляла глазами, выцеливая не хуже опытного снайпера. Вот так, сестрички.

К вечеру у отца был еще один повод для гнева. Точнее даже два. Шустрые сестры уже вполне себе определились с парами и вовсю обнимались с не менее прыткими орсами.

Майе понравился Видар. А вот тихоня Габи отхватила такого же здорового молчуна Дзерса. Вот и показала родственникам территорию.

Папа порычал, конечно, но уже не так интенсивно. Усмехнулся в конце и уважительно даже хлопнул по плечу не менее довольного Харда.

— Ладно, одобряю, — серьезно заглянул мне в глаза. — Только маме сама будешь говорить. Тут я тебе не дам поблажек, — хитро подмигнул он мне, когда мы направились в сторону проходной, встречать маму.

А дальше были восторженные визги, объятия, и куча вопросов, как и когда это у нас случилось. Ну и конечно, мама спросила про свадьбу.

В итоге, решено было свадьбе быть. Но не сразу, а когда я закончу Академию. Уж очень хотелось маме церемонию красивую.

— У меня не было, так хоть у моих дочек будет, — выразительно посмотрела она на отца.

Тот только хмыкнул, потом вдруг резко подхватил ее и закружил в воздухе. Мама смеялась, стучала по плечам отца и просила опустить, а мы смотрели с сестрами и улыбались.

Эту любовь было и без всяких подсказок видно.

Глава 49. Выпуск

Ровные ряды построенных курсантов в парадной форме. Прохладно. Свежий ветер треплет волосы, стянутые в тугой уставной хвост. Яркое ослепительное утро. Приходится немного щурить глаза. Наверно, поэтому они слезятся.

Я стою в первом ряду. Такая же вытянувшаяся в струну с идеально ровным хвостом. Слушаю заключительную речь ректора, в которой он напутствует нас и отправляет в свободное плавание.

Большинство выпускников Академии останется во флоте, а у меня уже лежит заготовленное заявление в отдел кадров компании Дрека.

Завтра получу диплом и… все!

Неужели эти томительные и сложные два года позади!? Закончилась наша разлука!

Не знаю как я с ума не сошла тут за это время без Харда. Не знаю, как он продержался. Одно время казалось, что я живу от одного сеанса связи до следующего. Отсчитываю часы, минуты… как одержимая.

А мои короткие каникулы превращались для нас в какой-то непрекращающийся гон. Мы почти не вылезали из спальни. Не могли насытиться друг другом. Забывали обо всем.

Папа ворчливо шутил, что родители скоро забудут, как я выгляжу. И я его очень хорошо понимала.

Сестренки-то неожиданно сорвались за своими белохвостыми скрипучими поклонниками. Улетели учиться к орсам. Их ушлые парни наплели им про такие сказочные условия, что девочки не смогли устоять. Сначала улетела Майя, потом вслед за ней Габи, которая досрочно сдала все экзамены в школе. Вот как ее замотивировали этой поездкой.

И папа отпустил! Я ушам своим не поверила, когда он мне это рассказывал.

И как оказалось немалую роль в его решении сыграл один факт. Вернее один рихт. Сестра Харда. Я познакомилась с ней на нашей свадьбе. Она прилетела, чтобы поздравить брата, ну и у родителей своих погостить немного. А на свадьбе очень активно делилась своими впечатлениями о жизни у орсов. Положительными, конечно.

И настолько видно была убедительна, что и папа проникся. Он там много общался с новыми родственниками из семьи Зартон.

Мама ведь не утерпела и решила организовать нашу свадьбу раньше моего окончания академии, между третьим и четвертым курсами. В принципе никто против не был, но маме и не требовалось наше согласие. Она так втянулась в подготовку, что уже папа стонал от ее активности и требовал соглашаться со всеми ее идеями.

А на свадьбу приехали все наши родственники. Даже дальние. И если с моей стороны список был не сильно большой. Мамины родители и сестра папы с семьей. То вот со стороны Харда, там такие солидные рихты подкатили.

Его старший брат Гай, который уже дослужился до главного эксперта технического отдела в штабе флота. Он прилетел с женой, очаровательной милой девушкой-рихтом. Они ждали как раз второго ребенка, и моя мама так выразительно на меня поглядывала, кивая на ее уже заметный живот.

Еще прилетел Дрейк, брат и нынешний босс моего мужа. И мой будущий босс. Он все также нахально и обворожительно улыбался, разбивая сердца поголовно всем свободным представительницам хвостатых. Красивый и очень уверенный в себе засранец.

За это время он заматерел еще больше и добавил харизмы. Девушки его глазами просто ели. Ну а на кого еще? Из всего семейства Зартон, только он один свободным остался.

Но самым популярным гостем на нашей свадьбе оказалась сестра моего мужа, Мирей. Оно и понятно. Не каждый день видишь настоящую императрицу. Ведь Мирей была замужем за императором орсов, да и выглядела необычно для рихта.

Белоснежная вся, от волос и до кончика острого хвоста. Они когда рядом с Яликой, ее мамой, стояли, то все взгляды только на них были.

А я и рада была. Не люблю шумиху. А так от меня хоть внимание отвлекалось ненадолго. Нам с Хардом опять в номере для новобрачных уединиться хотелось. Наедине побыть подольше.

Но свадьба очень красивая и нежная получилась. Самым запоминающимся стал наш с мужем танец. Когда погасили весь свет вокруг и высветили только нашу пару. Мне казалось, что мы и впрямь одни с ним остались.

— Потанцуем, Ди? — Хард уверенно переплел наши хвосты и мягко кольнул шипами с явным намеком.

Как же ему шел его строгий черный костюм! Я его еще таким не видела. Элегантным и красивым до головокружения. Привыкла к военной форме. Оказалось, не у меня одной были подобные мысли.

— Какая же ты у меня красавица, жена моя, — хрипло выдохнул он мне на ухо, притягивая к себе. — Никого красивее не видел. Ди, моя…

Я рука плавно скользнула на мою талию, вторая сжала мою ладонь. Мы медленно и плавно заскользили над полом, и я потерялась в его глазах, где опасно колыхалась жадная жаркая чернота. Хард так уверенно вел, его ладонь обжигала мою поясницу. Как раз в самом насыщенном особыми точками месте.

О-о! Ммм…

Большой палец чуть сильнее надавил и мягко погладил основание моего хвоста. Низ живота предвкушающе потянуло. Хочу его… Умираю от желания к своему мужу.

Как же дотерпеть до конца банкета?

— Еще немного. Да, Ди? Думаю нас простят, если мы сбежим чуть пораньше? — прочитал он мои мысли.

Усмехнулся своей характерной жесткой усмешкой и легко куснул мочку уха.

— Платье очень красивое, но как же я хочу стянуть его с тебя быстрее…

Когда мы остановились, и зажегся свет, то я заметила, как наши мамы, да и бабушки тоже синхронно вытирают слезы со своих глаз. Растрогались невероятно.

Да, очень теплые воспоминания. Меня они и поддерживали весь последний год. Он самым тяжелым и трудным оказался. И в плане нагрузки, и в эмоциональном настрое. Скучала невероятно…

Но, наконец, всё. Последние слова ректора, и плац взрывается радостным ревом выпускников. Мы сделали это! Закончили Академию!

Бегу в сторону знакомой высокой фигуры и на полной скорости влетаю в распахнутые широкие объятия.

— Ди! — Хард подхватил и резко закружил меня, вжимая до хруста в свое мощное тело.

А я смеюсь и плачу, до конца еще не веря в то, что уже можно, что все, наша разлука позади. Теперь только вместе.

— Эй, дай и нам поздравить. Раздавишь же, девочку мою. Полегче…

Только сейчас замечаю своих родителей, что скромно стоят за спиной Харда. Мама улыбается, а вот папа привычно хмурится.

Меня отпускают ненадолго, и я принимаю поздравления родных. Папа обнимает осторожно, выразительно посматривая на невозмутимого Харда. У них при встрече стало традицией вот такие пикировки на тему того, как нужно со мной себя вести. Мама только глаза закатывает и тихонько смеется вместе со мной.

На традиционную вечеринку по случаю выпуска мы, конечно, не пошли. Хард властно утащил меня сразу после официальной части.

Мы долго куда-то летели. Хард весь полет хищно посматривал в мою сторону, а меня крыло не по-детски и хотелось наброситься на него прямо в салоне арендованного вип-флаера. Как дотерпела не понятно.

И вот мы снова в шикарном номере. Очередной невероятный сюрприз от моего непредсказуемого мужа.

Это не пентхаус на верхнем этаже небоскреба в центре мегаполиса. Нет. Это уютный домик у лесного озера в самой чаще нетронутого дикого леса. И мы здесь одни. Природа, тишина и наша дикая возбужденная парочка.

Смотрю на Харда. Он уже стащил пиджак и рубашку. Смотрит на меня голодным тяжелым взглядом. Раздевает им уже. Нет. Уже раздел.

Вжух… Кто же знал, что и платье мое с сюрпризом окажется. Хард только дернул за один бант, и оно само плавно стекло к моим ногам. Переступаю его медленно, дразняще покачивая бедрами и хвостом.

А вот это мой сюрприз для тебя, любимый.

Я сама выбирала это жутко соблазнительное и дорогое белье. Краснела, представляя его на себе, но азарт взял вверх.

В глазах Харда вспыхивает голодное темное пламя, моментом сжирая всю меня и воспламеняя до звездного ядра.

Поцелуй. Так жадно и неистово мы не целовались еще никогда. Даже до домика дойти не успели. Дорожка из нашей одежды тянулась до самого порога. Мои кружевные трусики остались на скамейке у входа.

Первый раз оказался быстрым и абсолютно бешеным. Торопливые жадные ласки, лихорадочный шепот, поцелуи, выпивающие дыхание и долгожданное яростное вторжение. Толчки, жестко вбивающие в стену, мои стоны, его хриплое рычание и хвосты, что сплелись до острой сладкой боли. Укол шипов и желанный каудал в венах.

Слепящее чувство полета. Вверх, вниз, вверх! Взрыв!

— Кричи, Ди! — требовательный жаркий шепот мне в шею. — Еще кричи, любимая…

И я выплескиваю криком свое наслаждение. Ладони скользят по влажной от пота мощной шее. Запрокидываю голову сильнее и удивленно любуюсь нашей страстью в зеркальном черном потолке. Завораживающее зрелище.

Мощный здоровенный рихт и хрупкая, по сравнению с ним, я… Удивительная неправильность, рождающая гармонию.

До спальни мы добрались… только к утру. Я зачем-то игриво поинтересовалась, можем ли мы искупаться в озере, а Хард, блеснув черными глазами, молча потащил меня наружу.

— Отличная мысль, — заявил этот паразит, на полном ходу врезаясь в воду со мной на руках.

Я взвизгнула от неожиданности. Распугала, наверно, там всю живность в округе, пока Хард не заткнул мне рот очередным глубоким поцелуем. И вода уже не казалась прохладной.

Жарко мне стало. Сразу вскипела кровь, и в мыслях только один разврат остался.

Как же я соскучилась, любимый мой. Страшно вспомнить, что было за эти два года. Но я справилась. Мы вместе справились.

Рихтов хвост соблазняющей змеей скользит по моему прибалдевшему от каудала хвосту до самого основания проглаживая все чувствительные точки на нем. А потом ныряет в щель между ягодиц и пристраивается ко второй дырочке.

Ооо! Ааа!

Хард наполняет меня собой до предела. Целует властно, ненасытно, вторгаясь одновременно внизу с двух сторон. Так, что я все ориентиры теряю.

Вода вспенивается и кипит вокруг нас. А яркие звезды качаются над головой и отражаются в темной воде. Мы будто в бескрайнем космосе парим в невесомости. Вся вселенная закручивается вокруг нас двоих. Неописуемое ощущение.

Толчок, еще один яростный удар бедрами, и я взлетаю к ним, к звездам.

И мы еще не раз потревожили звезды своей бурной одичалой близостью. Озеро и лес вокруг располагали к подобному сексу.

А вот в спальне с большим панорамным окном на роскошном широком ложе пришло время для другого секса. Нежного, медленного, вдумчивого, плавного и неторопливого, но не менее страстного и насыщенного. А потом еще мы долго и вдумчиво изучали купальню на первом этаже с несколькими бассейнами и роскошной зоной релакса.

Мы словно в гон провалились. Хоть и не активировали еще кольца. Хард спросил во время полета, и я ответила, что еще не готова. Он кивнул, соглашаясь и больше мы на эту тему не говорили.

Утро мы встретили все же в кровати в объятиях друг друга. Сердце грело осознание, что больше не нужно расставаться. Что мы теперь навсегда вместе.

Мы просто лежали и любовались на восход. Шикарный вид открывался прямо за окном, даже вставать не нужно было. Хард лениво поглаживал мое бедро хвостом, а я сыто мурлыкала на его груди.

Кайф!

Идиллию разрушает настойчивый писк коммуникатора. Ну что еще кому от нас надо? Мне лень тянуться, но и комм не сдается. Верещит, как припадочный.

Хард хмыкает и молча передает мне его хвостом.

Пару секунд я тупо смотрю на строчки, пытаясь вникнуть в их смысл. А когда, наконец, вникаю, то настороженно замираю, не зная как реагировать. Не понятно и все. Вроде радоваться должна, так почему тогда в груди колет странным разочарованием?

“Диана Зартон, ваша кандидатура одобрена для участия в пилотной программе военного флота. Группа выпускников будет допущена для практики на эсминце “Черный страж”. По итогам практики, трое лучших участников программы получат назначение на эсминец без дополнительного испытания. Ждем ответ по форме ДЭА-09. На формирование первой группы выделено трое суток. Отправление в…”

Черный страж… Эсминец Мрака… Дальше строчки расплываются почему-то перед глазами…

Глава 50. Выбор

Внутри раздрай полный. Моя мечта. Так близко и достижимо, что рукой можно достать. Вот оно. Пиши заявку и через пару дней я на эсминце. Как и хотела. Мечта осуществится.

Но как же Хард? Как же мы? Я ведь только только расслабляться начала, что больше не будет разлук. Мы же вместе хотели туда!

А сейчас что? Если соглашусь, то снова расставание. В этом году конкурс на эсминец уже был. Следующий не раньше, чем через год. Хард-то попадет, но не сейчас. Не со мной!

Выдержу ли я еще один год вдали от него? Стоит ли оно того? И манящая палуба эсминца перед глазами стоит.

— Я… — набираю воздуха, чтобы сказать, что я откажусь.

— Ты полетишь, — бескомпромиссно говорит Хард, накрывая мою ладонь с коммом своей рукой.

Сжимает уверенно и внимательно смотрит в глаза.

— Ты полетишь, Ди, — снова спокойно говорит он. — Сегодня отправишь заявку в программу. Я хочу, чтобы ты не отказывалась… от своей мечты. Ты же столько работала для этого.

Как он так чувствует меня? Опускаю глаза на свое тату. Женская фигурка стоит растерянно опустив хвост. Перевожу взгляд на эмоциональный сканер мужа. Его рихт на плече, напротив, уверенно расставил ноги, скрестил руки на груди и одобрительно изогнул хвост.

— Но, Хард, это же… — в голове как назло ни одного весомого аргумента, только эмоции зашкаливают. — Я не хочу снова без тебя… — шепчу я расстроенно.

Понимаю, что такой шанс только раз в жизни бывает, но и расставаться с ним сейчас для меня смерти подобно. Как представлю… В груди все сжимается.

— Ну что ты? — Хард перетягивает меня к себе на колени и мягко целует в губы. — Все хорошо будет, малышка. Веришь мне? — сжимает так бережно и властно.

— Нет, Хард. Я не полечу, — мотаю головой. — Я серьезно. Пусть все по плану будет, как мы продумали с тобой. Отработаем несколько лет в компании Дрейка, а потом, — торопливо говорю, а эсминец отдаляется перед моим внутренним взором все дальше и дальше.

И обидно так, и досада берет просто дикая. Ну почему сейчас? Почему не через полгода хотя бы?

Хард смотрит на меня с понимающей улыбкой.

— Самоотверженная ты моя, — снова целует. — Но не прокатит. Ты полетишь, Ди. Не спорь. Я знаю, что потом ты пожалеешь, что не согласилась. Я слишком хорошо тебя знаю, Ди. Ты ведь боец. Тебе нужна эта победа. А я… Я все улажу. Просто поверь, — ласково трется щекой о мое плечо, легко щекочет своей щетиной и хвостом медленно скользит по внутренней стороне бедра.

— Нет, Хард… ооо… нет, не надо! Это запрещенный прием! Хард! Оо… даа!

В транспортном шатле нас двенадцать сосредоточенных бойцов. Вчерашние выпускники, но многих и не отличишь по виду от матерых ветеранов. Конечно, рихтов большинство, но есть и несколько людей, и полукровок и даже один орс!

Я напряжена отчего-то сверх меры. Весь полет материла себя мысленно, что поддалась на уговоры Харда и подписалась на эту программу. Да, я хотела. И в любых других условиях, я бы побежала вперед всех сюда, подняв хвост. Но… теперь есть это “но”. Очень большое и хвостатое.

Уже скучаю. Мы ведь и побыли после выпуска вместе всего пару дней. Отрывались в домике будто в последний раз.

Потом мне пришло предписание прибыть на базу, где как раз проходило первичное тестирование всех участников программы. Оно не несло отборочный характер. Нам сказали, что оно нужно для составления индивидуальной карты для каждого кандидата.

В конце программы будет еще одна финальная диагностика.

Хард провожал меня. Долго жадно целовал у проходной. А у меня стойкое чувство дежавю лезло изнутри. Вот точно также мы всегда с ним прощались перед очередным моим полугодовым семестром. Не плакала, только потому что не хотелось, чтобы он вину какую-то чувствовал. И так тяжело.

Я ведь поначалу с воодушевлением эти все документы заполняла и заявку тоже отправляла. Сумел Хард меня настроить правильно как-то. А вот потом… Потом накрыло резко так.

Наверно, когда в шатл села. Вот там и пришло полное осознание, на что я снова подписалась. И не повернуть уже ничего. Хард в одном прав оказался. Я боец. И если подписалась, то до конца дойду, но вот какой ценой.

Так, хватит ныть, Ди. Совсем расклеилась тут, тряпка. Вспомни интенсив. Там такая жопа была поначалу, но потом же все укаталось постепенно.

Просто несколько месяцев нужно потерпеть. Хард обещал мне, что приложит все усилия, чтобы быть со мной. Правда я слабо представляла, как это у него получится. Но снова убедил. Невозможно было сопротивляться его уверенному властному тону.

Не зря же он командиром был. Эх, теперь и интенсив наш вспоминался с такой ностальгией и теплотой. Да, трудно было, но зато мы вместе были. Каждый день, каждую ночь…

“На выход! Всем приготовится.” — раздалась громкая команда.

Я встряхнулась. Ничего. Я выдержу. Хард прав. От своих целей нельзя отказываться, тем более если это мечта. Он в меня верит и это главное. Ты справишься, Ди.

Подхватила из верхнего отсека свой мешок с вещами. И бодро зашагала к стыковочному модулю. Знакомые до боли стены, даже запах знакомый.

О, как же я скучала по нему!

Горчинка внутри медленно начала рассасываться.

Нас построили в шеренгу и хмурый рихт-сопровождающий тяжело оглядел наш замерший строй.

— Ваш куратор вас встретит сейчас. На Черном страже рады новичкам, но не думайте, что вам здесь кто-то что-то должен. Поблажек не будет. Никому. Программа, что мы сейчас внедряем, дает шанс, но немногим. Отбирали лучших. Докажите, что мы в вас не ошиблись, — последнее жесткое напутствие.

Что ж, я готова доказывать. За нас двоих с Хардом.

Тяжелые створки шлюза медленно раздвигаются. Мощная фигура темным силуэтом выделяется в проеме. Наш куратор. Мои одногруппники сразу подтягивают хвосты ровнее.

Я же щурю глаза, не в силах отделаться от странного совершенно неуместного чувства узнавания. Лица пока не разглядеть, но я узнаю эти скупые жесты и посадку головы. И хвост, как не странно, узнаю. И походку…

Как на месте устояла, вообще не понимаю. Сказалось. наверно, моя общая оторопь от увиденного.

Хард! Что он тут делает? Откуда он…

На месте то я устояла, а вот хвост не удержала. Дрогнул он, изогнулся восторженной волной. Хорошо что остальные в этот момент по-уставному ели глазами командира. Торопливо спрятала его за спину.

А потом до меня внезапно докатился смысл. Хард наш куратор? Моей группы?

Облегчение такое сильное, что я пропускаю почти всю его вступительную речь. Глазами то ем, как и остальные и даже больше, на вытяжку стою и даже хвост выправила как надо, но остальное все фоном.

— … Номера кают на ваших коммах. До вечера у вас свободное время. Советую провести его с пользой. Осмотритесь и знакомьтесь с командой. Вам придется плотно взаимодействовать со всеми. Свободны, — властный взмах хвоста и группа отмирает.

Все подхватывают вещи и медленно расползаются в сторону открытого шлюза.

А я все еще стою на месте. Смотрю и поверить не могу. Это сон. Вот сейчас я проснусь на борту шатла и пойму, что все это лишь мое воображение.

А Хард не спешит подходить. Тоже смотрит на меня в упор и поглядывает на замыкающих из нашей группы. Вот последние скрываются из глаз.

Я шумно выдыхаю и всхлипываю. Затем срываюсь с места и в прыжке влетаю в сильные объятия мужа.

Не сон!

Его широкие плечи, мощное тело и запах такой родной, такой любимый, необходимый… Мой Хард!

В поцелуй как в бездну падаем вдвоем. И не расплести нас сейчас. На самое дно утаскивает, как и дыхание мое… Дышу им теперь… Насыщаюсь жадно, будто не было у нас тех ненасытных дней и ночей совсем недавно. Будто уже сотня лет прошла с прошлой встречи.

— Ди моя, — хрипло шепчет он.

Хвостом до хруста к себе прижимает, опоясывает им.

— Как тебе моя скорость? — интересуется он между поцелуями. — Я же говорил, что все решу.

Я лишь довольно киваю и улыбка не сползает с лица. Наконец-то верю и глазам и рукам и всем своим органам чувств.

— Пойдем. Я выбил нам одну каюту, — мягко жадно покусывает он мою шею. — Не будем зря время терять…

Смеюсь, насколько это прозвучало двусмысленно. Но вот спокойно пообщаться наедине нам не дали.

— О как! Вернулась, значит, озорница наша, — довольно протянул скрипучий мужской голос за моей спиной. — А я глазам сначала не поверил, когда медкарту твою получил.

Резко поворачиваюсь и удивляюсь еще больше.

— Док!? — не могу сдержать свой возглас. — Ты еще тут служишь?

— А куда ж я денусь, Хвостик? — Скапел прицельно щурится, оглядывая нашу пару. — А ты я смотрю, девочка упертая. Обещания свои держишь, — смеется он.

А я довольно скалюсь в ответ. Как же я рада снова здесь быть. И как я рада, что Хард здесь со мной! Сказка просто! Это чудо! Чудо, у которого есть один вполне осязаемый исполнитель.

— Как тебе удалось? — намного позже уже в нашей каюте спрашиваю у него.

Наша развороченная кровать еще хранит следы недавней бурной близости.

— Очень захотелось здесь оказаться, а дальше просто дело в ресурсах было, — лениво отзывается Хард.

Гораздо больше его сейчас занимает мой разнеженный пушистый коротыш. Он ласкает его сильными пальцами, пропускает через них и снова небрежно гладит по всей длине. За эти два года мой балдеющий хвостик еще больше распушился до нежно шелкового состояния. Муж его баловал, самые дорогие шампуни-бальзамы мне присылал и на остальную косметику не скупился. Каждый месяц подарки были.

— Хмм… я оценила скорость, — томно шепчу, поглаживая его бицепс. — Но вот как ты нашим куратором вдруг стал. М-м?

— А здесь, — он вдруг резко переворачивается и прижимает меня к кровати. — Здесь целиком и полностью моя инициатива, — целует глубоко, тягуче и с особым кайфом, сплетая наши хвосты.

— Не мог же я какому-то левому рихту свою жену доверить. Буду приглядывать за твоим шаловливым хвостиком... Ай!

Смеется, когда я кусаю его за губу.

— Ладно. Я правда, сам предложил. Послужной список у меня солидный уже. Есть чем похвалиться. Поэтому капитан утвердил. Тем более никто больше не горел желанием с вами возится. Эй! — еще один укус и меня пеленают так, что не вырваться.

Потом Хард медленно наклоняется. Погружаюсь в жаркую темноту его взгляда. И снова он долго пытает меня поцелуями, пока мы не слышим требовательный сигнал его комма. Пора идти…

Но больше нет внутри той занозы, что отравляла мне весь настрой еще недавно. Только радость, только твердая уверенность в своих силах.

Мы вместе. Не знаю как Харду это удалось, но мы больше не расстанемся и это для меня главнее всего остального.

Самый счастливый день в моей жизни!

Эпилог

Шесть лет спустя

— Диана, я, конечно, многое видел, но по безбашенности ты даже мать свою обгоняешь. Вот как, скажи мне, я это должен сделать по-твоему? — в голосе Дока сквозят незнакомые мне панические нотки.

— Как, как? Молча! — рычу я на кресле.

Схватки идут одна за другой. Чуть постанываю, но держусь. Сама ведь просила не обезболивать. Хотелось как рихты от и до самой.

Дурацкая была идея, но теперь уже поздно что-то менять.

— Ты же принимал уже роды. Мама рассказывала, — дышу глубоко между схватками, стараясь расслабиться.

Нихрена не помогает. Но внезапно чувствую первые потуги. О, неужели!

— Принимал, — огрызается Док. — Но перерыв между ними уже существенный. Ты не находишь? И потом с двойнями у меня точно не было опыта. Я ведь говорил, что лучше на станцию хотя бы…

Закатываю раздраженно глаза. Говорил, конечно. Но в моей дурьей башке упрямо застряла идея рожать именно здесь. Там, где я сама появилась на свет. Харда уговорила, напирая как раз на опытность Дока в этом деле.

А тот теперь дезертировать собрался в последний момент!

— Ди! Ди ты здесь?!

— Ох, только твоего бешенного тут не хватало, — сквозь зубы матерится Скапел.

Я улыбаюсь невольно и тут же скрючиваюсь от следующей потуги.

В бокс врывается мой взлохмаченный муж. Я не стала его будить. Итак после суточной напряженной смены устал. Тихо собралась, когда почувствовала первые схватки и спустилась в медпункт. Бедпункт, как называл его Док.

А этот засранец мне истерику закатил на тему того, что я так рано прискакала. Он-то думал сплавить меня на ближайшей станции и к Харду уже осторожно подбирался с намеками разными. Что мне безопаснее где-то в другом месте рожать. Не здесь.

Ага. Мои малыши решили нас обоих удивить. Я вот тоже не ждала так скоро. Но… уже не остановишь ничего.

Хард оглядывает меня, кресло, Дока диким взглядом.

— Почему меня не вызвал? — рычит он, и хвост его так искусно и яростно матерится за спиной.

Я бы восхитилась, но не в этот раз.

— Док… — мычу, напрягая мышцы таза.

Он бросает Харду что вроде:

— Помогай! Чего стоишь? — и разворачивается ко мне. — Был у нас капитан Мрак, и это была жесть, конечно. Но капитан Хард, я чувствую, вообще полный ёпрст, — продолжает ворчать он себе под нос.

— Руки обработай! — внезапно рявкает он на Харда, который тянется в мою сторону. — Вот как я теперь пациентов принимать буду? — снова качает головой, отслеживая какие-то данные на мониторе.

Я кошусь на дверь с пробитой насквозь дырой и понимаю Дока. Очень хорошо его понимаю. Мне бы вот тоже хотелось спокойно родить. А присутствие Харда немного нервирует.

— Вот, так и держи, — наставительно бросает Док моему мужу. — И тужиться ей помогай. Еще немного осталось. Давай, девочка.

На лице у Харда такое неописуемое выражение в этот момент, что меня совершенно не к месту тянет заржать.

Мой Хард. Капитан уже. Самый молодой за всю историю флота. Как же я гордилась им, когда пришел приказ о назначении!

Еще больше гордости было, что это наша общая победа была. Потому что мы вместе работали. Вместе от и до. Не просто как муж с женой. В итоге получилось почти как на том интенсиве. Хард ловко сложил на меня кучу обязанностей по теоретической подготовке команды. Не сразу, конечно. Постепенно. Фактически своим замом сделал, а потом и официально назначил.

Мы приняли решение остаться служить на эсминце. Хард проникся моими мыслями и желаниями и сам полюбил этот корабль. А потом и наша команда с интенсива подтягиваться начала. Удивительно, но почти все рано или поздно перевелись на Черного стража. Даже орсы потом с сестренками моими подъехали, после того как девочки закончили учебу. Всем дело нашлось.

И ведь никто не просто так получил здесь место. Все через конкурс так или иначе, но отбор прошли жесткий. Даже Майя с Габи. Хоть у них и достаточно мирные профессии. Но они прошли специализацию дополнительную, чтобы здесь остаться с мужьями.

Теперь Габи приглядывает за зеленой зоной, распределяет схемы полива, удобрений и прочего ухода и посадки новых растений в корабельной оранжерее. А вот Майя пошла помощницей к нашему корабельному повару… Такие шедевры из минимума продуктов готовит.

Кстати, вот и она…

В бокс осторожно заглядывает Майя.

— Ди, все нормально? Там грохот такой стоял, что аж аварийный сигнал включился.

— Нормально, — выдыхаю с натугой и понимаю, что кажется родила.

Оу, облегчение какое. Слабый писк звучит почти музыкой. Хард куда-то пропадает из моего поля зрения, а вот Док снова требует:

— Не расслабляйся, мамочка. Надо еще поработать. Хвостик свой напряги. А ты, брысь отсюда. Детскую там готовьте лучше.

Майя ойкает и скрывается.

Новые схватки, потуги и второй мой малыш уже кряхтит у Дока на руках.

— Боже, Диана, с твоей мамы да подружки ее я тогда поседел весь, а с тебя похоже еще и полысею, — устало вздыхает он.

Я облегченно смеюсь. Промежность еще побаливает, но Хард уже впрыснул мне убойную дозу своего каудала. Поэтому очень скоро я расслабляюсь. Эйфория кружит голову, когда оба моих сладко пахнущих комочка укладывают мне на грудь.

Причем Хард смотрит как-то выжидающе и не подходит близко.

— Что? — удивляюсь я.

— Он смотрит проснется ли в тебе инстинкт самки рихта или нет. Они там несколько агрессивны после родов становятся, — как всегда влезает беспардонный Док.

Я поднимаю глаза и улыбаюсь мужу.

— Глупости какие, — шепчу, целуя одну маленькую черноволосую головку, а потом другую.

Как же они пахнут, с ума сойти от нежности можно.

Малыши еще слепо щурят глазки и смешно причмокивают маленькими ротиками.

— Как назовем? — шепотом интересуюсь я у наклонившегося Харда.

Мы договорились, что я разрешу ему выбрать самому имена для наших мальчишек. Мне захотелось такой подарок ему сделать. Помню, как Хард оторопел сперва, а потом кинулся меня целовать и восторженно кружить. Для него это важно было.

— Роакс и Шед, — задумчиво рассматривая наших первенцев, говорит он.

— Мне нравится, — любуюсь черными тонкими пока хвостиками, что уже целенаправленно куда-то ползут из под пеленок.

О, да они с папиным хвостом хотят познакомится.

Умиляюсь следующие полчаса. Хард совершенно преображается рядом с детьми.

— Знаешь, отец мне столько раз про ответственность говорил, — тихо произносит он. — А я только сейчас всю полноту его слов осознал. Команда, корабль, подчиненные — это важно и очень. Но семья… именно сейчас та самая ответственность начинается… Теперь я понимаю, Ди. Спасибо, любимая, за сыновей. Люблю тебя.

Он наклоняется ниже и нежно целует меня в губы, а я внезапно вспоминаю нашу первую встречу. Дикого безбашенного отморозка и такую же дикарку без тормозов.

А потом из этой бешеной парочки неожиданно родилась наша семья, и я уверена, что Хард любого за нее порвет, и не будет более трепетного и надежного отца и мужа, чем он. Люблю его. Со всей силой, какую только можно представить.

Как же я рада, что в том коридоре судьба столкнула нас. И нет больше никакой мечты у девочки Ди. Только цели остались. Жить и радоваться в любви и продолжать служить на любимом эсминце с мужем капитаном. Верю, что и для наших детей он станет хорошим домом.

Конец.

Оглавление

Глава 1. Мошенница

Глава 2. Отмороженный

Глава 3. Отец

Глава 4. Сын

Глава 5. Воспоминания

Глава 6. Новая команда

Глава 7. Командир

Глава 8. Полигон

Глава 9. Тесты

Глава 10. Слабости

Глава 11. Отдых

Глава 12. Пополнение

Глава 13. Погружение

Глава 14. Откровение

Глава 15. Вечер

Глава 16. Тревога

Глава 17. Проблемы

Глава 18. Последние

Глава 19. Разнос

Глава 20. Прогулка

Глава 21. Небо

Глава 22. Атака

Глава 23. Назначение

Глава 24. Срыв

Глава 25. Принятие

Глава 26. Капсула

Глава 27. Ответственность

Глава 28. Пробуждение

Глава 29. Моя

Глава 30. Разговор

Глава 31. Командная работа

Глава 32. Падение

Глава 33. Откат

Глава 34. Контроль

Глава 35. Белоснежка

Глава 36. Слова

Глава 37. Признание

Глава 38. Работа на результат

Глава 39. Испытание

Глава 40. Спутник

Глава 41. Навсегда

Глава 42. Планы

Глава 43. Интенсив

Глава 44. Отстающие

Глава 45. Провал

Глава 46. Наизнанку

Глава 47. Семья

Глава 48. Хвосты

Глава 49. Выпуск

Эпилог