Библиотека :)

Темная сторона. Том 1 1205K - Александра Лисина (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

9. Темная сторона. Том 1

Пролог

— Тьфу, гадость! — сказал я и с отвращением сплюнул налипший на губы скользкий комок. — Да твою ж дайнову мать!

А потом приподнялся на руках и сел, с трудом отплевавшись от попавшей в рот гадости.

«Гадость», как выяснилось мгновением позже, оказалась влажным мхом вперемешку с землей. Но откуда она взялась? А главное, где оказался я сам?.. Вот это, надо сказать, вопрос номер один. Особенно в связи с тем, что последним моим воспоминанием была смыкающаяся вокруг черная муть и совершенно отчетливое ощущение, что мое тело распадается на атомы.

Я осторожно покрутил головой.

Странно.

По всем признакам я сейчас должен быть мертв или же пребывать в вечном стазисе где-нибудь на дне вонючей трясины. Но я вроде жив, более или менее здоров, по крайней мере, голова соображала и никакого оцепенения не было и в помине. Тело снова подчинялось мне без проблем. Без серьезных травм во время контакта с аномалией, насколько я мог судить, обошлось. Да и находился я не на смердящем болоте, а посреди самого обычного леса…

Хотя нет. Не совсем обычного. Деревья, которые я видел, выглядели совсем иначе, чем в провинции Хатхэ.

Во-первых, они были высоченными, чуть ли не по майну в обхвате, да и кроны у них оказались под стать: широкие, мощные и густые. А во-вторых, листва на них имела сочный зеленый оттенок без малейшего намека на синеву или типичную для Норлаэна сиреневую окраску. Мох, кстати, тоже был зеленым. Вернее, почти изумрудным. А тот, что рос на деревьях, и вовсе имел яркий салатовый оттенок, которого я в этом мире прежде не встречал.

При виде всего этого зеленого безобразия мне в голову вдруг закралась нехорошая мысль, поэтому я непроизвольно обратился к тому, что еще ни разу меня не подводило — к собственному Таланту. И с несказанным облегчением выдохнул, обнаружив, что в моей руке послушно возник крошечный найниитовый диск, который просто не мог там появиться, если бы нас зашвырнуло в другой мир.

Правда, смутное ощущение, что я вернулся на Землю, никуда не делось. Слишком уж я отвык за столько лет видеть такое количество зелени одновременно, да еще и нехарактерных для Найара оттенков.

«Эмма, что произошло? — я осторожно поднялся с земли и обернулся вокруг своей оси. — Где мы?»

Тепло, даже жарко, влажно, душно… со всех сторон доносится птичье многоголосье, воздух аж гудит от обилия насекомых, а в округе наверняка полно другой живности, в том числе и такой, с которой мне не хотелось бы сейчас встречаться.

Одно хорошо, ни Рэма, ни аномалии поблизости и впрямь не обнаружилось. Надеюсь, его там прихлопнуло напоследок, если, конечно, взрыв мне не почудился. Аномалия после этого должна была если не схлопнуться, то хотя бы ослабнуть. По крайней мере, мы сделали для этого все, что могли. И лишь по поводу мастера Майэ я ничего не знал, но очень хотел бы надеяться, что он все-таки выживет.

Впрочем, это пока подождет.

Что у нас по экипировке?

Как ни странно, но «баклажановая» форма, которую мне выдали в крепости, оказалась на месте, да еще и осталась целой. Ну разве что на фоне изумрудной зелени она смотрелась несколько неуместно. Армейские ботинки во время контакта с аномалией тоже не пострадали. Кожаный пояс, короткие ножны с походным ножом, всякие полезные мелочи в карманах… как ни странно, все мое добро осталось при мне.

«Эмма?» — снова спросил я, не получив ответа.

«Не знаю, — наконец отозвалась подруга. — Поблизости нет Сетевых вышек, спутниковая связь недоступна, поэтому я не могу определить наше местонахождение. Небо затянуто тучами, луны и звезд тоже не видно, так что по ним сориентироваться тоже не получится. Произвожу анализ ситуации».

Я мельком глянул на левую руку в надежде, что хотя бы идентификационный браслет поможет, но вспомнил, что мой родной остался в крепости Ровная, тогда как новый, который мне выдали на замену, оказался разбит и полностью вышел из строя.

Потыкав пальцем в покрытый трещинами экран и убедившись, что это бесполезно, я обратился к своему второму браслету… тому, что получил в Хошш-Банке и постоянно прятал под найниитом… но неожиданно обнаружил, что, во-первых, найниит с него почему-то исчез, а во-вторых, что и этот браслет тоже не работает. В том плане, что внешних повреждений на нем не оказалось, однако экран, как и у первого браслета, был абсолютно мертвым.

Что за фигня?

Защита у второго браслета была на порядок выше, чем у дешевой поделки Хатхэ, причем как от физического, так и от магического воздействия. Но браслет действительно сдох. И как только Эмма подтвердила, что устройство воскресать не собирается, я не на шутку призадумался. А затем порылся за пазухой, выудил оттуда подарок лэна Даорна, на всякий случай ткнул им в палец и, увидев выступившую кровь, появление которой сопровождала совершенно обычная боль, призадумался еще больше.

Получается, это не сон, а самая что ни на есть реальность.

Я мельком покосился на небо, но, как и сказала Эмма, оно было затянуто темно-серыми, почти что черными тучами, поэтому оказалось сложно определить, утро сейчас, день или же дело близилось к вечеру. Кроны огромных деревьев тоже в немалой степени загораживали обзор. Под ними было достаточно темно, точнее, сумеречно. Но лично я особых неудобств не испытывал — зрение уже подстроилось под особенности местного освещения, поэтому заплутать в трех соснах мне не грозило. А вот понять, где мы, пока не представлялось возможным, хотя кое-что можно было предпринять уже сейчас.

Я снова бросил быстрый взгляд по сторонам и, создав еще один найниитовый диск, собрался было на него вскочить, чтобы подняться над деревьями и хотя бы так сориентироваться, но неожиданно обнаружил нечто странное — мой безотказный диск вдруг начал стремительно чернеть по краям, покрываться трещинами и язвами, а затем буквально на глазах принялся осыпаться крошечными черными песчинками.

«Внимание! — неожиданно сообщила Эмма. — Воздействие неучтенного фактора. Неустойчивое управляющее поле. Советую временно ограничить использование найниита, иначе мы можем его потерять».

Я опомнился и, опасаясь безвозвратно утратить с таким трудом добытое богатство, усилием воли вернул уцелевший найниит на место. А потом увидел, как следом за ним в мою сторону потянулось несколько ручейков из только что образовавшегося найта, и с облегчением выдохнул.

Фух. Найниит, может, и разрушился, но не весь. И, главное, это не необратимо, потому что через некоторое время популяцию частиц мы восстановим. Но вот то, что его, оказывается, нельзя свободно использовать, всерьез меня обеспокоило.

«Что у тебя?» — спросил я, понимая, что на усвоение найта потребуется время.

Эмма снова немного помолчала.

«Анализ пока предварительный, но, исходя из множества признаков, мы, скорее всего, переместились. Во время пребывания в аномалии все мои системы отключились. Какое-то время мое сознание пребывало в состоянии неопределенности. Затем я снова ощутила себя цельной, стабилизировала твой дар, провела первичную диагностику и привела тебя в чувство. Судя по обстановке, а также по температуре и влажности воздуха, мы находимся где-то в южной части планеты…»

Согласен. Температура навскидку градусов тридцать. Влажность как в тропическом лесу. Да и вымахавшие чуть ли не до небес деревья на пару с лианами и густыми папоротниками, которых тут тоже было навалом, навевали мысли именно о тропиках.

«Полагаю, аномалия, структуру которой ты нарушил, сыграла роль обычного портала, — тем временем добавила Эмма. — Вернее, разлома, который разорвал пространство, высвободил огромное количество энергии, но при этом отправил нас не в промежуточное, как можно было бы ожидать, а забросил далеко за пределы провинции Хатхэ и, вероятно, за пределы цивилизованного мира вообще».

«Почему ты так решила?»

«В моей базе данных нет информации о месте, которое имело бы подобные характеристики. Состав флоры и фауны, параметры температуры и влажности… К тому же здесь полностью отсутствует Сеть и доступ к ней. В радиусе десяти майнов не определяется ни один функционирующий электронный или маготехнический прибор. А магический фон настолько завышен, что это совсем не характерно для городов и обитаемых мест вообще».

Я нахмурился.

Магический фон?

А потом перешел на нужный спектр зрения и аж зажмурился, когда мне в глаза плеснуло целым калейдоскопом из ярчайших красок.

Надо сказать, в обычное время следовая магия вела себя достаточно спокойно, и я легко ее выделял, стоило только посмотреть на нее в определенном спектре. Однако здесь ее было не просто много, а ужасающе много. Причем везде. Я словно в разноцветном облаке оказался, причем таком плотном, что за бесконечным мельтешением не смог разглядеть ничего вообще.

Скривившись, я обратился к модулю и с его помощью еще раз оглядел окрестности, но куда бы я ни посмотрел, картина была сходной, пусть и не такой яркой, как при изучении магического фона вживую — следовая магия и впрямь была повсюду. Воздух оказался перенасыщен ею до такой степени, что если бы она вдруг стала материальной, то ее можно было бы руками выдергивать и плести из нее разноцветные ковры. Более того, даже с помощью модуля за ней оказалось сложно что-нибудь разглядеть. Но что самое необычное — она не концентрировалась где-то в одном месте, не сбивалась в кучу, как в аномальных зонах, а напротив, была рассеяна равномерно, повсюду, как если бы мы с Эммой угодили в одну гигантскую… просто чудовищно большую аномалию, в которой нити были буквально утрамбованы, спрессованы, причем так плотно, словно неподалеку находился магический генератор, а вокруг леса стояли блокираторы второго типа и веками не позволяли следовой магии рассеиваться в пространстве.

«Так, а с найниитом что?» — спросил я, осознав, что второе зрение стало бесполезным. По крайней мере, видеть ауры с его помощью я больше не мог.

«Напряженность магического фона в этом месте почти в десять раз выше нормы. Как ты уже заметил, это выводит из строя маготехнические приборы и вызывает сбои в работе магических элементов. Твой модуль — это больше техническое устройство, и основные свои задачи он по-прежнему выполняет. Тем не менее повышенный магический фон влияет и на него, поэтому генерируемое им найниитовое поле стало нестабильным».

Я нахмурился еще больше.

«Чем нам это грозит?»

«Данных пока недостаточно — процесс требует изучения. Но могу предположить, что в малых количествах найниит ты, скорее всего, сможешь использовать, — отозвалась Эмма. — Диск ведь ты создал, и он до сих пор не разрушился. Однако при попытке использовать бо́льшее количество частиц найниит начинает терять устойчивость. Поле с ним уже не справляется. Правда, какая масса является критической, я пока не знаю. И как себя поведет в подобных условиях обычная стихийная магия, тоже предположить не берусь».

Я глянул на правую руку, на которой до сих пор спокойно лежал крошечный найниитовый диск, и задумчиво кивнул.

Да, диск выглядел нормально. По крайней мере, не почернел и разрушаться пока не собирался. А вот платформа, которую я недавно создал, принялась рассыпаться на части сразу же, как только я ее сформировал.

«Зависимость, скорее всего, прямая, — подтвердила мою догадку Эмма. — Чем больше масса, тем быстрее идет процесс разрушения. Но выяснять параметры влияния магического фона на твой Талант и магический дар нам придется опытным путем».

Само собой. Прежде чем соваться в местные джунгли, нужно знать, на что рассчитывать. Можно ли использовать в этом месте магию? И если да, то какую? Какого размера найниитовые диски я теперь могу создавать? Как долго они проживут, на какую высоту я смогу их поднять без риска внезапно сверзиться на землю?..

Одним словом, выяснить предстояло очень много. Причем желательно побыстрее, пока до местных обитателей не дойдет, что в джунглях появился незваный гость.

— АР-Р-РГХ! — вдруг, как по заказу, донеслось из лесу громогласное.

Ну вот, накаркал.

«Внимание! Обнаружена опасная форма жизни!» — почти сразу встрепенулась Эмма.

«Приглуши мне эмоции, будь добра», — вместо ответа попросил я. После чего отступил к ближайшему дереву, попутно избавившись от найниитового диска. И скупо усмехнулся, когда дальние кусты раздвинулись, а на поляну выбралось самое необычное существо, какое я только видел.

Часть 1 Мертвая зона. Глава 1

Зверь и впрямь оказался здоровым — ростом со взрослого дарнама, массивный, с тяжелой круглой головой и мощными лапами, он смутно напоминал большую саблезубую кошку, которую природа одарила неимоверно длинной шерстью рыжевато-черного окраса, а заодно снабдила сразу несколькими рядами острых зубов, свойственных, скорее, акуле, нежели млекопитающему.

В моей справочной, кстати, названия этого вида даже не нашлось. И в местном интернете упоминаний о таких монстрах я тоже ни разу не встречал. Из той информации, что у меня имелась, подобного зверя вроде как не должно было существовать в природе, однако зверюга на это плевать хотела. Она была голодна. Видела перед собой добычу. А потому без раздумий, прямо из кустов, с ревом прыгнула в мою сторону, нацелив мне в голову острые когти.

В любой другой ситуации я, естественно, ждать бы не стал и еще на подходе встретил бы гостя одним большим найниитовым диском. Однако, не зная точно, как поведет себя найниит и имея на руках одни лишь смутные предположения, пришлось выбирать иные способы выжить.

Само собой, никуда я не побежал, за нож не схватился и на ближайшее дерево не полез — думаю, зверюга не только быстро бегала, но и распрекрасно умела карабкаться по древесным стволам, так что от нее, как и от медведя, просто так не спрячешься.

На кханто, разумеется, тоже рассчитывать не стал, да и молнии использовать не рискнул бы, раз уж Эмма сказала, что при таком магическом фоне с ними тоже могут возникнуть проблемы.

Вместо этого я дождался, пока зубастая тварь прыгнет. Ну а потом попросту создал обычный пространственный карман, в который уже нацелившаяся на сытный обед зверюга с ревом и угодила.

Из всех своих магических умений я выбрал именно это сугубо по той причине, что это был простой, быстрый, экономный и наиболее эффективный способ расправиться с крупным зверем — раз. Потому что это была не стихийная, а сопряженная магия — два. Ну и наконец я посчитал, что стандартный пространственный карман поведет себя более предсказуемо, чем найниит или, скажем, магия воздуха. И при его использовании я, скорее всего, ничего не потеряю.

Причем сам карман я, как и думал, действительно создал. Чисто технически проблем у меня не возникло, ну разве что концентрироваться пришлось заметно больше, чем обычно. Все, что после этого оставалось сделать, это затянуть горловину и с чувством выполненного долга отряхнуть руки, потому что из такой ловушки ни одна зверюга самостоятельно не выберется. Однако если с самим карманом у меня все получилось нормально, то вот дальше…

Дальше, как оказалось, Эмма все-таки была права, потому что не только стихийная, но и пространственная магия почему-то повела себя неправильно.

Не знаю, с чем это было связано, но от внезапно накатившей слабости у меня ноги подогнулись, а в голове до такой степени помутилось, что я, совершенно не ожидав от себя подобной реакции, буквально рухнул на колени и уперся ладонями в землю, неожиданно почувствовав себя так, словно мне на плечи небо рухнуло. Ну или хотя бы строительный кран, да еще не простой, а с приличным грузом. В довершение всего у меня из носа фонтаном хлынула кровь, и я непроизвольно закашлялся, ни дайна не понимая, что со мной происходит.

«Внимание! — тревожно сообщила Эмма. — Критическая перегрузка и дестабилизация дара! Угроза носителю крови!»

Я снова хрипло закашлялся, тщетно силясь унять льющуюся потоком кровь.

Что еще за на хрен? Я всего один пространственный карман создал, да и то не самый большой. А такое чувство, что их было не меньше сотни и все размером со стадион!

«Произвожу корректировку гормонального фона. Произвожу стабилизацию магического дара… Внимание! Стабилизация магического дара невозможна! Неизвестная переменная! Влияние неучтенного фактора! Фиксируется повреждение структуры магического дара! Отмечается неконтролируемое смещение сопряженных ветвей! Требуется срочная коррекция в условиях медицинского модуля! Требуется срочная помощь целителей!»

Я только склонился ниже и, уперевшись лбом в политую моей же собственной кровью землю, тяжело задышал.

Твою ж мать…

«Адрэа!»

«Используй найниит… стабилизируй меня хотя бы так…» — прохрипел я, чувствуя, что еще немного и потеряю сознание. В башке уже отчаянно звенело, перед глазами все плыло. По ощущениям я и правда сильно перенапрягся, но даже в самые черные дни, когда меня гоняли в хвост и гриву, мой дар не вел себя настолько непредсказуемо и не выходил с такой скоростью из-под контроля.

Будто в подтверждение слов Эммы, я услышал басовитое гудение над головой и, скосив глаза, обнаружил, что вокруг меня и правда появилось неконтролируемое магическое явление. А именно — молнии… много-много небольших, средних и даже несколько здоровенных шаровых молний вдруг невесть откуда возникли в воздухе и с негодующим треском принялись метаться по поляне.

Я хорошо слышал, как они несколько раз во что-то врезались. Краем глаза успел заметить, как над моей головой сверкнули мощные электрические дуги. Вскоре до моего слуха донесся громкий треск и глухой звук от упавшей где-то неподалеку ветки. Но повернуть голову и посмотреть, что там такое, не смог. Все, на что меня хватило, это отползти на пару шагов в сторону и рухнуть в траву, сворачиваясь в позу эмбриона, поскольку ни на что другое я был попросту не способен.

«Внимание! — тем временем продолжала нервничать Эмма. — Отмечается дестабилизация работы нервной, дыхательной и сердечно-сосудистой систем! Сбой в работе управляющего поля! Сбой в работе клеток! Запущены механизмы саморазрушения! Отмечается критическое падение в крови кислорода и питательных веществ…»

«Это еще почему?» — вяло подумал я. Дышать и даже просто лежать было неимоверно тяжело, словно из меня все соки внезапно выпили. Но соображать я пока еще мог. И как только до меня дошло, что хотя бы один параметр из множества сбившихся еще можно откорректировать, я тихо прошептал:

— Врубай поглощение.

Эмма, правда, и сама успела сообразить, а может, и мысли мои прочитала, поэтому в тот же миг от моего тела отделилось несколько тончайших найниитовых ручейков и под яростное гудение мечущихся по всей поляне молний настойчиво потянулось к тому, что меня окружало. То есть к траве, к кустам, деревьям… и даже к упавшей неподалеку ветке, которая, судя по запаху, после встречи с одной из моих взбесившихся молний, начала потихоньку тлеть.

Молнии я, кстати, все еще видел. Штук десять из них… самые крупные и злые… вились у меня над головой, издавая то самое басовитое гудение. Молнии помельче летали чуть поодаль, на расстоянии примерно в четверть майна, да еще и на нескольких уровнях — кто повыше, кто пониже, как маленькие злобные НЛО или же большие агрессивные осы, настойчиво рыскающие в поисках добычи. Причем летали они, как оказалось, не хаотично, а по вполне угадываемым траекториям. Но при этом перекрывали все подступы к моему бренному телу и вели себя, словно цепные псы, которым поручили охранять важный объект.

Наконец, последняя… довольно многочисленная партия самых мелких молний осталась где-то на периферии зрения. И вот они-то перемещались достаточно беспорядочно, но при этом вели себя наиболее агрессивно.

Я, правда, поначалу не понял, что за вспышки вижу сквозь полуопущенные веки и почему на краю поляны внезапно стали доноситься неритмичные, но многочисленные щелчки. А потом до меня дошло — обозленные молнии одну за другой уничтожали многочисленных мошек, которых здесь, как и в обычном лесу, хватало.

По мере того, как трава и кусты вокруг потихоньку испарялись, мое состояние стало явственно улучшаться и в скором времени я понял, что кровь у меня из носа больше не идет.

«Произвожу перенастройку работы органов и систем, — намного спокойнее сообщила Эмма, которая, кажется, нашла причину моего скверного состояния и начала предпринимать соответствующие меры. — Переключаюсь на резервные источники питания. Запускаю реорганизацию работы нервных клеток…»

Я молча закрыл глаза и через некоторое время снова их открыл. Но что бы ни делала сейчас Эмма, это было правильным решением, потому что я больше не умирал от переутомления. Мэна через два безумная слабость и головокружение тоже прошли. Еще через три с половиной мэна я окончательно пришел в себя, после чего смог наконец-то сесть. Медленно обвел взглядом стремительно испаряющуюся биомассу. А затем поднял руку, взглянул на назойливо кружащиеся надо мной молнии и, остановив взор на самой крупной, тихо велел:

— Ко мне.

Молния, как хорошая девочка, тут же подлетела ближе и чуть ли не с облегчением плюхнулась мне на ладонь, не причинив ни малейшего вреда.

Увесистая. Размерами почти с футбольный мяч. Сверкающая яркими серебристыми сполохами. Но при этом на редкость смирная. Действительно, послушная. И прямо-таки напрашивающаяся на новую команду.

Я перевел взгляд чуть дальше, на остальные молнии, и те, словно почувствовав мое внимание, все как одна застыли на своих местах, будто рядовые в ожидании приказа.

Надо же…

Давно я не чувствовал их таким образом. Пожалуй, с начальной школы они не проявляли самостоятельность до такой степени, как сегодня. После перехода на второй уровень мы с ними вроде бы слились, стали единым целым. А сейчас все вернулось на круги своя. Я был сам по себе. Они — сами по себе. Но при этом они, как ни странно, по-прежнему признавали мое старшинство и, судя по тому, что я чувствовал, были готовы повиноваться.

«Критическая дестабилизация дара, — прошептала Эмма, когда я мысленно обратился к ней. — Контроль над всеми его ветвями полностью утерян».

Я снова глянул на спокойно лежащую в ладони молнию.

«Не полностью. Но, похоже, какое-то время нам придется общаться в том же режиме, с которого мы когда-то начинали. Что у нас с телом?»

«Регенерация включена на полную мощность. Перенастройка органов и систем почти завершена. Поглощение обеспечивает тебя всеми необходимыми микро- и макроэлементами, но процесс нестабилен. Требуется наблюдение и дальнейшая корректировка».

«Не подскажешь, что это вообще такое было? И почему мне показалось, что мы с тобой сейчас копыта откинем?»

«Судя по всему, отсроченный эффект после пребывания в магической аномалии, — через некоторое время отозвалась Эмма. — Я не все параметры зафиксировала, однако недавно твое тело находилось в состоянии стазиса, и за это время в клетках успели произойти серьезные изменения. После снятия стазиса они какое-то время себя не проявляли, первичная диагностика серьезных отклонений не выявила. Но как только ты использовал магию… что-то произошло, Адрэа. Все дефекты, которые накопились в твоем теле во время стазиса, внезапно проявились. Клетки, словно по команде, начали отмирать. Причем почти одновременно, как если бы ты включил их запрограммированную гибель. И это потребовало использования всех наших запасов стимуляторов и регенератора, а также подключения ускоренной регенерации и дополнительных ресурсов».

Черт. Если у меня после выхода из стазиса случились такие проблемы со здоровьем, то получается, что и мастеру Майэ я ничем не помог? Он, если и оттаял, наверняка уже мертв, ведь ему, в отличие от меня, помочь было некому.

Эх, жаль. Хороший был старик…

Я усилием воли отогнал ненужные мысли в сторону.

Когда будет возможность, я на эту тему еще поразмышляю, а пока следовало заняться более важными вещами.

«Ты остановила процесс?» — спросил я, прислушавшись к себе.

«Нет, — с сожалением ответила подруга. — Нарушения слишком грубые. Вмешаться в программу гибели клеток мне не удалось. Причину такой реакции я тоже пока не установила. Но я подключила все наши резервы, активизировала все системы, чтобы хоть как-то уравновесить процессы разрушения и восстановления клеток. Внешние источники питания помогли их скомпенсировать и подстегнуть регенерацию, но на самом деле ты все еще умираешь. Просто не так быстро, как поначалу».

Я ненадолго задумался.

«То есть мои клетки постоянно гибнут и тут же нарождаются снова?»

«Да. Я ускорила процессы восстановления так, что на месте каждой погибшей клетки успевает возникнуть новая. Но процесс нестабильный. Для него необходимо огромное количество расходников. Пока я смогу тебя ими обеспечивать, ты будешь жить. Но как только они закончатся, процесс станет необратимым».

Мда-а.

Новости были из ряда фиговее некуда. Что же это за стазис такой, что короткое пребывание в нем едва не превратило меня в полноценный труп? Неужели близость аномалии сказалась? Впрочем, если этой гадости даже мастер Майэ не смог ничего противопоставить… если он при всей своей силе и знаниях не смог справиться с этой напастью…

Черт. На этот раз, похоже, я крупно влип. И главное, пока даже не представляю, где нахожусь и как отсюда буду выбираться.

«Сколько у нас времени?» — снова спросил я, поднимаясь на ноги.

«После активации протокола „Слияние“ твой модуль стал автономным и с некоторых пор не зависит от внешних условий. Для работы он использует энергию твоего тела, поэтому пока ты жив, модуль тоже будет работать. Но для тебя это дополнительная нагрузка. Твое тело, как и дар, нестабильно. Поэтому если процесс не ускорится, то времени у нас достаточно, но если ты перегрузишь себя физически или магически, будет плохо».

Блин. Да что же за гадство в нашем доме⁈ И дар у меня с катушек съехал, и организм некстати сдохнуть собрался, и у модуля другой подпитки больше нет… красота, мать ее, да и только!

«Убери мне эмоции насовсем, пожалуйста», — попросил я, понимая, что еще немного, и меня начнет накрывать самая настоящая паника.

«Исполнено».

«Спасибо, — благодарно кивнул я и, еще раз оглядевшись по сторонам, снова уселся на землю. Затем отпустил свою молнию на свободу. Мысленным усилием дал команду остальным охранять территорию. После чего снова обратился к подруге и коротко велел: — Дай полный анализ ситуации. Обстановка. Дар. Магия. Тело. Найниит. Мне нужны факты, твои выводы, рекомендации, прогнозы».

«Исходные данные следующие…» — послушно отозвалась Эмма, получив наконец конкретное задание, и я снова прикрыл глаза.

Информации, судя по всему, будет много, и мне придется приложить некоторое усилие, чтобы правильно в ней разобраться.

* * *

Спустя три четверти рэйна, я снова открыл глаза и обвел задумчивым взглядом притихший лес.

Доклад Эммы оставил у меня смешанное впечатление. С одной стороны, в нашем положении имелись огромные минусы, у меня со здоровьем намечались грандиозные проблемы, с даром тоже было не все ладно, однако, как ни удивительно, совсем уж поганой ситуация не была.

Больше всего, конечно, напрягало то, что мы находились неизвестно когда и где. Угу, сдвиг временных рамок я тоже не исключал, и это, пожалуй, являлось самой большой нашей проблемой.

При этом место, в котором мы оказались, как правильно заметила Эмма, имело довольно странные характеристики. Внешний вид местной флоры и фауны не имел аналогов в мире, ничего похожего на здешние деревья и ту тварь, что я запер в пространственном кармане, в нашей общей справочной, а она, если помните, включала в себя данные со всей Сети, так и не нашлось.

В то же время состав воздуха полностью соответствовал тому, что был на Найаре. А вот при анализе воды и почвы Эмма обнаружила повышенное содержание редко встречающихся элементов местной химической таблицы. Кроме этого, пока работало поглощение, подруга произвела анализ содержания различных веществ в окружающей нас биомассе и выяснила, что те же редкие элементы обнаружились в повышенном количестве и там. Одновременно с этим в крови местных грызунов, змей и даже насекомых было выявлено на редкость высокое содержание биологически активных веществ, которые позволяли с уверенностью утверждать, что нам стоит ожидать встреч с довольно крупными созданиями, в том числе и с хищниками. Ну примерно как во времена динозавров, когда и деревья были намного выше, и когда по земле бродили настоящие титаны, окаменевшие скелеты которых до сих пор производили на посетителей музеев неизгладимое впечатление.

Это известие меня несколько обеспокоило. В свете проблем с даром, найниитом и моими сильно урезанными физическими возможностями это могло представлять угрозу. Правда, пока настоящие гиганты нам встретились только среди деревьев и папоротников. Запертая в пространственном кармане кошка, хоть и была здоровой, на тираннозавра все-таки не тянула. А сбитые молниями насекомые, хоть и были крупнее обычных, особых проблем мне не доставили.

Далее. Магический фон.

Вот его параметры и впрямь зашкаливали. Даже в густонаселенном городе… на специальных полигонах, где магия лилась рекой… под защитными куполами, где проводились магические поединки… даже в ну очень плохом случае и без присутствия уловителей магический фон повышался максимум в три — три с половиной раза.

А тут сразу в десять.

Тем не менее его влияние на мой дар оказалось неоднозначным.

Казалось бы, почему, если общепризнанная теория магии не считала повышенный магический фон серьезной угрозой для одаренного? Но тут дело обстояло как с пловцом в океане. На поверхности, то есть в более-менее комфортных для себя условиях, человек мог достаточно долго плыть и сопротивляться стихии, если, конечно, не выдохнется и не станет кормом для акул. Но если притопить его поглубже, то он начнет испытывать все возрастающее давление и, даже если дать ему кислородную маску, может погибнуть.

С магией, если верить Эмме, возникла та же проблема. При низком уровне магического фона магичить было сложно по одной причине — дар слишком быстро истощался и очень медленно восстанавливался. В условиях повышенного фона, если верить тому, чему меня учили в начальной школе, все должно быть ровным счетом наоборот. И оно было бы наоборот, если бы не сопутствующий магическому фону высокий уровень следовой магии.

В подобных условиях магический дар страдал, прежде всего, оттого, что сопротивление ему было слишком велико. К тому же избыток следовой магии самым непредсказуемым образом влиял и на создаваемые мной магические элементы, так что для работы с ними я должен был приложить гораздо больше усилий, чем обычно, а магический дар в таких условиях становился чрезвычайно склонен к спонтанной дестабилизации, что, собственно, со мной и произошло.

В попытке понять, насколько все плохо, я закрыл глаза и попытался увидеть проекцию своего дара, но не смог — магия мне больше не подчинялась. Попытка вывести проекцию в реальный мир и вовсе спровоцировала острейший приступ головной боли, который даже Эмма смогла с трудом погасить, так что от этой мысли тоже пришлось отказаться.

Ветвь воздуха я, правда, все-таки попробовал использовать, но почти сразу убедился, что контроль над ней действительно утрачен — крошечный воздушный диск, который я создал, дался мне достаточно тяжело. Плюс он оказался нестабилен, абсолютно неуправляем, а значит, использовать эту ветвь моего дара было уже нельзя.

По остальным ветвям мы тоже аккуратно прошлись. И вскоре выяснили, что магия времени также осталась не у дел, потому что я как утратил ощущение времени рядом с аномалией, так его до сих пор и не восстановил, а значит, доверять в этом плане теперь можно было только модулю и Эмме.

Магия пространства вела себя чуть лучше, поскольку один пространственный карман я сегодня уже благополучно создал. Однако помня, каких усилий мне это стоило и к каким последствиям привело, я решил, что в отсутствие острой необходимости повторять этот опыт не буду.

Стойкость созданного мной пространственного кармана мы тоже, разумеется, проверили и наглядно убедились, что нестабильность его как магического элемента действительно имела место быть. Несмотря на то, что создавал его я по стандартной методике, его границы постоянно норовили разрушиться, удерживать их на одном месте стало проблематично. Сроки его жизни также не поддавались точному определению. Поэтому, чтобы не рисковать, карман я все-таки свернул, а зверюгу, которая там находилась, попросту поглотил, чтобы биомасса зря не пропадала.

При этом Эмма вскользь заметила, что обнаружила в составе тела животного чрезвычайно высокое содержание частиц металлов, особенно в костях и позвоночнике, но я не придал этому особого значения. У меня хватало и других проблем, так что особенности строения скелета местных хищников пришлось отложить на потом.

С магией порталов все оказалось совсем грустно — как выяснилось, ветвь, которая отвечала за этот вид магического искусства, после дестабилизации дара самопроизвольно заблокировалась. Типа защитная реакция. Но, как сказала Эмма, это было даже хорошо, потому что нестабильный портал — смертельно опасное явление, и любая попытка его создать с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента закончилась бы для меня летально.

Это, в свою очередь, означало, что и субреальность отныне стала для меня недоступной.

Так что получалось, что из всей магии, которая у меня имелась, я мог без опаски пользоваться только молниями, да и то не напрямую, тогда как все остальные мои умения оказались под запретом.

Теперь что касается тела. Вот тут у меня и впрямь имелись серьезные проблемы, вызванные, скорее всего, недавним пребыванием в аномалии. Но за то время, что мы обсуждали ситуацию, Эмма все-таки смогла нащупать баланс, поэтому до тех пор, пока мне есть кого поглощать, мое тело не умрет, а значит, шансы на спасение все-таки оставались.

Магическое зрение я, как и сказал, на время тоже утратил, следовая магия не давала возможности видеть ауры или обычные магические явления. Однако оставались другие спектры, которые я даже в таких условиях мог худо-бедно использовать, да и остальные органы чувств, к счастью, не пострадали.

Следующий момент — найниит.

Поскольку Талант я сохранил, пусть не в полной мере, то мы прямо на месте кое-что проверили и убедились, что завышенный магический фон и впрямь негативно влияет на управляющее поле. Правда, не уничтожает его полностью, а просто нарушает стабильность его работы. Точно так же, как с даром. Поэтому Эмма правильно предположила — чем меньше будет размер найниитовых элементов, тем проще ими будет управлять и тем меньше угрозы, что найниит в самый неподходящий момент потеряет целостность.

Экспериментальным путем мы установили максимальную ширину и толщину найниитовых пластин, которые остались мне доступны. И выяснили, что большие диски мне, увы, использовать больше нельзя, тогда как маленькие, размером не больше золта, все-таки можно, так что «звездами» и, соответственно, «мясорубкой» пользоваться я тоже мог, а вот о цельной броне, к сожалению, мне пока придется забыть. Размеры управляющего поля, правда, не пострадали, но из-за его нестабильности было лучше далеко найниитовые частицы не отпускать.

Исходя из всего вышесказанного, выводы, которые мы с Эммой для себя сделали, свелись к следующему.

Во-первых, если ситуация коренным образом не изменится к худшему, то прямо здесь и сейчас я действительно не умру. Да, я буду остро зависим от количества окружающей меня биомассы… угу, прямо как дайн… но при этом до тех пор, пока вокруг меня есть лес, в изобилии имеются насекомые, животные и растения, я совершенно точно выживу.

Более того, существовал шанс, что Эмма со временем все-таки отыщет поломку в клетках и сумеет остановить процесс распада нашего с ней тела. Поэтому главное, на что нам стоило направить максимум усилий — это выяснить, где мы находимся, и как можно быстрее покинуть аномальную зону.

Кстати, когда я предположил, что мы и впрямь попали в аномальную… ну или не совсем аномальную, но все же нестандартную зону и, возможно, именно с этим связаны деструктивные процессы в моем теле, Эмма, подумав, согласилась, что такое действительно возможно. Та первая аномалия и сопутствующий ей стазис грубо повредили мой организм. Тогда как эта усугубила случившиеся повреждения и будет усугублять до тех пор, пока я отсюда не выберусь.

Исходя из всего сказанного, мы с Эммой разработали стратегию выживания, в которой не хватало лишь исходной точки. Проще говоря, надо было определиться, куда идти.

С этим нам помог найниит, а вернее, небольшие найниитовые диски, которые я нашлепал на подошвы ботинок, как значки на грудь октябренку, после чего поднапрягся и все-таки взмыл в воздух в окружении тихо потрескивающих молний, готовых уничтожить все вокруг.

При этом до вершины ближайшего дерева я добрался относительно спокойно. Найниитовые диски, как и сказала Эмма, разрушаться подо мной не торопились. Однако как только я поднялся чуть выше древесных крон, подруга неожиданно всполошилась.

«Адрэа, стой!»

Я как поднялся в воздух на высоту нескольких майнов, так и замер, прекрасно зная, что подруга зря не встревожится.

«Что такое?»

Она вместо ответа ненадолго замолчала, выбросив вперед целое облако найниитовых частиц. Но при этом выбросила его не в стороны, а почему-то вверх. В темное, почти что предгрозовое небо, по-прежнему не желающее нам показать хотя бы краешком местные звезды и луну.

Я, если честно, не ждал, что там найдется что-то стоящее, опасное или полезное. Думал, подруга снова анализирует состав воздуха или берет какие-то пробы. Вторым зрением, правда, смотреть не рискнул — после первого неудачного опыта я решил, что этот спектр вообще пока трогать не буду, особенно на большой высоте и на неустойчивых дисках, с которых в случае чего мог навернуться на раз-два.

«Снижайся, — вдруг напряженно велела подруга, пока я гадал, что именно она делает. — И ни в коем случае не поднимайся выше крон деревьев».

Я послушно снизился.

«Почему?»

«Потому что мы с тобой ошиблись, — так же напряженно ответила Эмма. — Это не аномалия».

«А что же тогда?»

Она вместо ответа дождалась, когда я приземлюсь, и скинула в модуль полученные данные. Я, естественно, тут же залез во внутреннюю вкладку, нашел нужный файл, после чего открыл и увидел там целую серию снимков.

Правда, не сразу понял, зачем подруга наснимала то самое небо, до которого я так и не добрался. Но если поначалу она сделала несколько снимков в обычном спектре, то потом пошли данные уже в магическом. Более того, первые из них имели смазанные изображения, похожие на ту же мешанину красок, которую я видел своими глазами чуть раньше. Но потом подруга откалибровала изображение, увеличила масштаб и резкость. Добавила контрастность. Убрала все лишнее, в том числе помехи, вызываемые обилием следовой магии. И вот тогда под ними проступило…

«Дайн меня задери! — замер я, не в силах поверить тому, что вижу. — Это что, магический щит⁈ Полноценный четырехстихийник⁈»

Признаться, я впервые видел такую объемную, сложную и большую конструкцию, несмотря на то, что в теории ее внешний вид представлял себе очень хорошо. Частично элементы таких щитов ребята уже показывали на соревнованиях. Двухстихийники даже мои друзья ставили уже вполне уверенно. Трехстихийник я впервые увидел у Дэма Хатхэ в прошлом году. А вот законченный, неимоверной мощности четырехстихийный щит…

Пожалуй, нечто похожее я видел лишь в отеле «Пирамида», когда его величество тэрнэ Ларинэ держал крышу конференц-зала. Но тогда масштаб творимой магии все же был другим, тогда как этот щит, признаться, поразил меня до глубины души.

«Да, — подтвердила мои предположения Эмма. — Это комбинированный щит. Причем многослойный. Слоев в шесть, не меньше. И, судя по его размерам, он накрывает собой достаточно большое пространство».

Я мысленно присвистнул.

Наличие щита означало, что мы находимся вовсе не на необитаемой территории. И совсем не в природной аномалии, как я думал раньше. Вернее, быть может, аномалия тут и была, вот только создали ее искусственно.

Установленный над ней щит, если я правильно понял, сочетал в себе еще и свойства блокираторов магии второго типа. Более того, именно благодаря ему внизу скопилось такое дикое количество следовой магии — щит ее полностью блокировал. Из-за него ей некуда стало деваться. Причем больше всего ее было непосредственно рядом со щитом. А значит, Эмма правильно меня остановила — в таких условиях найниитовое поле могло повести себя непредсказуемо, так что приближаться к щиту было опасно.

С другой стороны, щит не мог взяться сам по себе — кто-то и для чего-то его тут поставил. Более того, постоянно его поддерживал, тратя на это уйму времени и сил, потому что такой уровень фона невозможно было создать ни за месяц, ни за год.

А это значит что?

«У аномалии есть границы, — хладнокровно подумал я, еще раз просмотрев и проанализировав снимки. — Эмма, ты определила расстояние? Сможешь дать данные по щиту и рассчитать его приблизительные размеры?»

«Не очень точно, но смогу», — спокойно отозвалась подруга и в скором времени вывела на панель модуля предполагаемые размеры аномальной зоны.

При виде них я удовлетворенно кивнул.

Отлично.

Магофизику мы с ней изучали по отдельности, но даже так было понятно, что щит имеет вид купола. Эмма, конечно, увидела его не целиком, но и по тем данным, что она сняла, можно было уверенно заключить, что диаметр щита составляет не менее ста дийранов. Насколько он правильной формы, мы, правда, не знали, по небу этого не определишь, да и ширина поля не позволяла дать более четкие прогнозы. Но аномальная зона в любом случае конечна. А раз так, значит, мы обязательно отсюда выберемся, тем более что наклон купола, а следовательно, и расстояние до ближайшей границы Эмма только что рассчитала.

Глава 2

Спустя всего половину рэйна мы уже выдвинулись в нужную сторону. Туда, где, согласно расчетам, расстояние от нас до края магического щита было минимальным.

К этому моменту в лесу стало еще темнее, словно вместо утра тут как раз собирался вечер. В отсутствие солнца, луны и звезд ориентироваться и впрямь было сложно, но мне показалось… это уж так, чисто мои ощущения… что движемся мы все-таки на юг, хотя, конечно, я мог и ошибаться.

Вопрос насчет того, как идти, пешком или на дисках, передо мной не стоял — раз уж маленькие диски я мог использовать без опасений, то при наличии средства передвижения топать пешкодралом было глупо.

И тем не менее высокую скорость я все-таки развить не рискнул — в тропическом, да еще и дремучем лесу, где никто не озаботился проложить пешеходные дорожки, это было чревато. А поверх деревьев Эмма забираться не советовала, поэтому лавировать приходилось невысоко от земли, где и пространства побольше, и мои молнии чувствовали себя комфортно.

Более того, как только я тронулся с места, они самопроизвольно выстроились в фигуру стабильности, которую мне некогда удалось скрестить с системой автоматического наведения, так что теперь я стал похож на летающего терминатора, от которого во все стороны угрожающе топорщились серебристые «шипы».

Правда, в присутствии найниита работы для молний практически не осталось, поскольку более двух сотен акрионов частиц, равномерно распределившихся вокруг меня на расстоянии в десять майнов, при небольшой скорости передвижения без труда справлялись и с поваленными деревьями, и с торчащими из-под земли корягами, и с лезущими в глаза колючками, и с насекомыми, и с мелким зверьем, и вообще со всем, что только встречалось на пути.

И поначалу меня это не смущало.

Будучи неспособным испытывать эмоции, я даже не подумал, что делаю что-то неправильно. Но в какой-то момент вдруг обернулся. Увидел оставшуюся после меня широкую просеку, словно там не человек прошелся, а сфера аннигиляции пролетела. Понял, что это не слишком хорошо, и попросил Эмму действовать выборочно, забирать только то, что действительно необходимо. Благодаря чему вскоре зона «аннигиляции» вокруг меня резко сократилась в размерах, огромный тоннель, который я пробивал по мере продвижения по лесу, существенно сузился. Найниитовые частицы перестали утюжить лес, словно асфальтовый каток, а их разрушительная деятельность стала гораздо менее заметной, зато намного более эффективной.

И вот что странно.

Как только найниит перестал убивать всех без разбору и как только вокруг меня стало оставаться достаточно много мошкары и прочих созданий, которых Эмма не сочла достойными уничтожения, неожиданно обнаружилось, что кое-чего мы с ней все-таки не учли.

Точнее, я заметил неладное, когда у меня чуть ли не перед носом с одного дерева на другое с удивительной скоростью перепрыгнула какая-то зверушка. Я ее, собственно, лишь краем глаза и увидел — только мелькнула впереди рыжая шубка и исчезла. Молнии тоже успели ее засечь, а некоторые, посчитав за угрозу, даже выпустили ей вслед приличный по размеру заряд.

Зверушка к тому времени, правда, успела скрыться в кустах. Молния, естественно, угодила туда же. Оттуда почти сразу послышался негодующий вопль, а потом…

Признаться, я едва успел вильнуть в сторону, когда рыжая бестия, подгадав момент, выпрыгнула обратно и чуть не вцепилась мне в руку. Двигалась она при этом неимоверно, просто фантастически быстро. Если бы не усиленные рефлексы, фига с два я бы от нее увернулся.

И ладно, если бы эта зараза, промахнувшись, просто умчалась бы по своим делам. Так нет. Она кинулась за мной вдогонку, да еще и яростно при этом вереща. После чего прыгнула снова, на этот раз мне на спину, целясь в беззащитную шею, и… была немедленно распылена на атомы найниитовыми частицами.

Я потом еще посмотрел по модулю замедленное видео нападения и мысленно хмыкнул.

А ведь зверушка чем-то похожа на йорка. Густой мех, круглые ушки, большие глаза, длинный хвост… Правда, по размерам она оказалась заметно больше, чем Ши, имела довольно короткую шерсть, вытянутую морду, значительно более длинные зубы. Еще у нее, как оказалось, имелся кривой коготь на кончике хвоста, которым она, вероятно, цеплялась за ветки деревьев. Но в целом… да, это было очень похоже на йорка. Вот только йорки традиционно жили стаями, тогда как эта…

Встрепенувшись, я прислушался к информации, что шла от найниитовых частиц в реальном времени, и тихо присвистнул, обнаружив, что вокруг меня на деревьях находится приличное количество небольших, но вполне узнаваемых по очертаниям теплокровных созданий, которые, судя по всему, относились к тому же виду, что и уничтоженная Эммой зверушка. Более того, животные не просто сидели на одном месте. Напротив, они стремглав мчались по веткам параллельно моему курсу. Причем молча. И чем дальше, тем больше их становилось, словно йорки решили отомстить за смерть сородича и, вопреки законам природы, устроить охоту на более крупного противника.

Для обычных йорков такое поведение было не характерно. Они нападали, только если не оставалось иного выбора. Тогда как эти…

«Внимание! — словно отвечая на мои мысли, сообщила подруга. — В непосредственной близости от носителя крови обнаружена агрессивная и потенциально опасная форма жизни в количестве более пяти десятков особей, предположительно составляющих одну стаю. Рекомендуется уничтожить».

Я еще раз глянул на внутреннюю панель и, заметив, что грызуны целенаправленно меня окружают, дал подруге полную свободу действий. А чуть позже услышал, как зашелестела слева и справа от меня листва, увидел, как оттуда одна за другой стремительно выпрыгивают кровожадно оскалившиеся звери, навстречу которым ринулись мои молнии. И вот тогда-то случилось невероятное, потому что впервые в жизни мой самонаводящийся комплекс внезапно дал сбой, а выпущенные им молнии, ударив в тело одного из грызунов, вместо того, чтобы его поджарить прямо на лету, внезапно погасли и не причинили йорку ни малейшего вреда.

Это было необычно. Неправильно. Ведь не драймарантовая же шкура была у этого зверя? И не найниитовый же доспех под ней припрятан, чтобы вот так запросто игнорировать мои молнии?

Эмма тем временем распылила клыкастого зверя прямо в прыжке, затем запустила в остальную стаю большое найниитовое облако, а как только агрессивные твари испарились, спокойно отозвалась:

«Я проанализировала состав тел этих животных и готова поклясться, что физически и физиологически это самые обычные звери. Однако с учетом тех свойств, которые они проявляют, могу предположить, что в результате длительного обитания в среде с резко завышенным магическим фоном у них выработалась к нему устойчивость. Именно поэтому магия против них оказалась бесполезна».

Я задумчиво кивнул.

«Вот оно что… Думаешь, здесь все звери такие?»

«С высокой долей вероятности — да».

«А как же та кошка? — еще больше нахмурился я, двинувшись дальше. — С пространственным карманом она почему-то справиться не смогла».

«Потому что ты воздействовал не на нее, а на окружающее ее пространство, — ответила Эмма. — Тогда как молнии, скорее всего, тоже оказались бы неэффективны».

«Хм. А насекомые? Я сам видел… хотя нет. Не знаю, что именно я видел. Вспышки от молний точно были. А вот отслеживать эффективность их работы я не стал».

«Я пересмотрела записи, — спустя несколько мгновений доложила подруга. — К сожалению, молнии смогли лишь отпугнуть мух и прочую мелочь. Но поначалу я не отслеживала это явление. А теперь получается, что мой анализ ситуации был неполным. В связи с чем предлагаю провести эксперимент, чтобы точно понимать, чего ждать от этого места».

Эксперимент, как водится, мы провели тут же, прямо на лету, благо недостатка зверья вокруг не было. Мы изучили влияние молний и на здешних мух, оказавшихся больше похожими на пузатых шмелей, и на насекомых покрупнее, среди которых практически не было известных мне видов. И на червей, и на снующих в траве на редкость крупных мышей, и на птиц, и даже на попавших в поле зрения хищников, вроде порядочно видоизмененных, на удивление рослых зверей вроде мутировавших лис и шакалов.

И в итоге выяснили, что предположение Эммы насчет устойчивости здешнего зверья к стихийной магии оказалось абсолютно верным, и это автоматически означало, что мои молнии, как и вся остальная магия, тоже утратили свою прежнюю значимость.

Неутешительные, прямо скажем, выводы.

Однако гораздо больше меня занимал вопрос: а как такое вообще могло случиться? За семь с лишним лет учебы я успел хорошо усвоить, что уровень магического фона имеет значение лишь для одаренных. В том плане, что низкий, как ему и положено, затруднял использование магии. Высокий, соответственно, облегчал. И не более того.

Влияние же магического фона на неодаренных и вовсе считалось незначительным.

Но если это так, то почему тогда животные изменились? И почему, если магфон не мог на них повлиять, они вдруг поголовно стали нечувствительными к магии?

«У тебя неполные сведения, — сообщила Эмма буквально за миг до того, как я решил обратиться к справочной. — Влияние магического фона на неодаренных начали изучать достаточно давно. Причем изначально целью этих экспериментов было узнать, можно ли при наличии высокого магфона пробудить в неодаренном магический дар. Эта теория не подтвердилась. Как не увенчались успехом и попытки пробудить у неодаренных магический Талант или хотя бы „грязные“ умения. Поэтому общепринятая точка зрения и сейчас сводится к тому, что магический фон не оказывает на простых людей значимого влияния. А последние исследования в этой области, если верить Сети, проводились около тридцати лет назад в одном из магических университетов столицы, на кафедре спецдисциплин».

«Почему именно там?» — поневоле заинтересовался я.

«Это была дипломная работа одного из выпускников, который защищался по теме „Влияние магического фона на природную ментальную защиту“. Причем к работе он привлекал как обычных людей, так и одаренных. Однако в отношении магов смог выяснить только то, что при низком магфоне и при его повышении в три раза уровень ментальной защиты у одаренных не меняется. А вот по неодаренным ему удалось доказать, что при повышении магфона до тех же величин обычные люди, если их на протяжении года регулярно помещать в специальную камеру, поначалу дают существенное ухудшение показателей, а спустя некоторое время — небольшой, но все же статистически значимый прирост по сопротивляемости ментальной магии».

Я ненадолго задумался.

«Только ментальной?»

«Другие параметры он не изучал».

«Так. А больше этим никто не занимался?»

«Нет, — ответила Эмма, заставив меня задуматься еще больше. — Хотя тема чрезвычайно перспективная. Тем более исследование длилось всего год, цифры по магфону были невелики, больше студенты просто не смогли получить в лабораторных условиях. К тому же сроки пребывания неодаренных в спецкамере не превышали двух рэйнов в день, да и выборка получилась сравнительно небольшой. То есть при расширении условий тестирования и при использовании аппаратуры более высокого уровня результаты могли бы быть более впечатляющими. Однако больше в Сети данных по этой теме нет. Как будто выявленные тем человеком закономерности никого не заинтересовали…»

«Или же эти исследования по-быстрому прикрыли, а перспективного парня с его необычной теорией отправили работать в лабораторию посерьезнее. Как его, кстати, звали?» — поинтересовался я, прямо-таки чуя, что этой темой надо будет заняться.

«Лэн Кано Готто. Самородок. Выпустился из Таэринского магического университета более тридцати лет назад, однако больше ни одной из его работ в Сети так и не появилось. Более того, если верить моим данным, за эти годы он не посетил ни один тематический форум, не выступал ни на одной конференции, не завел ни одной страницы в соцсетях, не занял какой бы то ни было заметной должности. И вообще, исчез с радаров сразу после выпуска».

Тогда тем более надо им заняться. И его теорией заодно. Исходя из того, что я сегодня увидел, в ней есть рациональное зерно. И пусть Готто в свое время не смог проследить закономерности для экстремально высоких величин магического фона… пусть он не отслеживал их влияние на устойчивость к другим видам магии, что-то мне подсказывало, что мыслил он в верном направлении. И, быть может, если мы узнаем, до какого уровня он довел свои изыскания, то постигшие меня проблемы с даром и с бесконечным умиранием тела все-таки удастся разрешить.

«Адрэа, впереди просвет, — неожиданно доложила Эмма, заставив меня оторваться от размышлений. — Судя по всему, лес скоро закончится».

Я встрепенулся и, отложив теорию на потом, закрутил головой. А когда заметил, что деревья и правда редеют, то непроизвольно ускорился, искренне надеясь, что найду за ними ответы хотя бы на часть терзающих меня вопросов.

* * *

Мэнов через пятнадцать, как и было обещано, лес действительно закончился, и найниитовые диски привели меня на широкую песчаную полосу, за которой виднелось все то же черное небо и почти такая же черная полоска убегающей за горизонт открытой воды.

При виде нее я замер, растерянно обшаривая глазами горизонт. Сначала понадеялся, что наткнулся на реку или же огромное озеро, однако когда подлетел ближе, то Эмма сообщила, что в воде определяется высокая концентрация солей. А шагах в пятистах от берега она обнаружила присутствие того самого магического щита, к которому мы так спешили.

Впрочем, теперь, когда магический купол не скрывался за тучами, его увидел бы даже неодаренный — огромную, темную, взмывающую до самых небес стену, которая убегала в обе стороны насколько хватало глаз. При этом нижним краем она уходила глубоко под воду… держу пари, что до самого дна. А верхним пробивала темные облака и уже там, прячась за ними, плавно изгибалась, накрывая огромное пространство непроницаемым куполом, за которым не было видно ни луны, ни звезд.

Исполнившись нехороших подозрений, я метнулся вдоль берега в надежде, что все не так плохо, как мне показалось. Затем поднялся повыше, почти на максимальное расстояние от земли, где влияние избыточного количества следовой магии на найниит было еще предсказуемым. Нарастил скорость до максимума. Однако ни через четверть, ни через пол-рэйна картина, которую я перед собой видел, практически не изменилась. Более того, при виде нескончаемой стены, перегородившей море от края до края, в мою голову закралась еще одна тревожная мысль: аномальная жара, водная преграда, необычная растительность и зверье, которые нигде на Найаре больше не встречались…

Но в этом мире всего один материк, причем его флора и фауна были мне прекрасно известны…

Это что же получается, мы угодили в изолированную экосистему, которая десятилетиями, если не столетиями, была отделена от остального мира?

А где у нас обычно встречаются такие экосистемы? Да еще и омываемые морем или же океаном?

«Ты прав, — тут же отреагировала на поток моих мыслей Эмма. — Остров — наиболее вероятный вариант».

Я резко остановился.

Скверная новость. С моими нынешними особенностями остров — худшее, что только можно вообразить. Магии, считай, нет. Связи нет. По всему периметру стоит мощный щит, представляющий собой и магическую, и чисто физическую преграду, через которую так просто не пройдешь.

В то же время мое тело постоянно разрушается, тогда как биомасса на острове, как вы понимаете, конечна. А значит, длительное пребывание на нем мне было строго противопоказано.

Но как отсюда выбраться, если дорога со всех сторон перекрыта? Море, небо… щит накрывает остров огромным колпаком, причем без зазоров, лежит плотно, уходя краями глубоко под воду и под землю, иначе тут не поднялся бы магический фон до таких сумасшедших величин. Найниит ввиду нестабильного поля, которое по прогнозам Эммы исчезнет, как только я приближусь к щиту, здесь не помощник. Впрочем, даже если построить плот, заранее убрать весь найниит в кости, свернуть управляющее поле в ноль и рискнуть подобраться к щиту вплотную, то мои молнии его по-любому не пробьют. Да и порталом Даруса Лимо я не воспользуюсь, потому что, даже если забыть про заблокированную ветвь, на этот раз он меня попросту убьет.

Я лихорадочно перебрал имеющиеся в моем положении варианты и, запоздало вспомнив, что у меня в наличии есть еще один способ связи с учителями, торопливо приложил правую ладонь к груди, попутно представив перед внутренним взором лицо мастера Даэ. Я все-таки мастер кханто. И магическая печать у меня тоже есть, так что чисто теоретически…

Увы. Печать тоже оказалась мертва. По крайней мере, никакого отклика от нее я не ощутил, как если бы щит смог заблокировать и ее.

«Эмма, какие у тебя есть мысли по этому поводу?» — обратился я к подруге, исчерпав все свои идеи по поиску выхода из сложившейся ситуации.

«Исходя из приблизительных данных по размеру магического щита, предполагаемая протяженность острова может составить до трехсот пятидесяти — четырехсот дийранов в длину и порядка двухсот в ширину, — озабоченно откликнулась она. — В моей базе данных нашлось всего три острова с похожими характеристиками. Один расположен вблизи северного полюса и покрыт толстым слоем льда. Второй известен своими многочисленными вулканами. А третий расположен в южных широтах, дийранах в пятистах от материка. И территориально относится к Норлаэну, как и несколько близлежащих островов, за принадлежность которых Норлаэн вот уже два с половиной века спорит с нашим южным соседом, королевством Конно, но пока умудряется оставлять за собой права на пограничные земли».

Я с облегчением выдохнул.

Уф. Значит, все-таки Норлаэн, а не какая-нибудь Тмутаракань…

«Есть детальная информация по острову?»

«Официально он называется Мадиар. Однако в моей базе нет сведений о том, что он является обитаемым, богат полезными ископаемыми или же входит в какую-то туристическую программу. Все, что про него известно, это то, что такой остров есть, что он ничем не знаменит и что в непосредственной близости от него располагается одна из крупнейших тэрнийских военно-морских баз».

Так. Это уже кое-что.

Если рядом есть военная база, значит, эти воды, скорее всего, считаются закрытыми, поэтому, несмотря на немалые размеры и выгодное расположение, остров до сих пор так и не превратили в курортную зону.

Однако военные не могли оставить без внимания приличный кусок земли, который мог бы стать отличной перевалочной базой, тренировочным полигоном или местом для стоянки субмарин. Магический щит ведь здесь зачем-то стоит. И кто-то его поддерживает. А значит, люди на острове все-таки должны появляться.

Следующие несколько рэйнов ушли у меня на знакомство с Мадиаром.

За это время в лесу стало совсем темно — в южные широты наконец-то пришла ночь. Но мне это почти не мешало. Поэтому для начала я пролетел остров насквозь, заодно уточнив его поперечные размеры. Затем полетал немного над берегом, порыскал по лесу и только ближе к утру остановился перевести дух.

Не сказать, что я при этом смертельно устал. Едой, водой и прочими полезными вещами меня исправно обеспечивала Эмма. Костер мне разжигать было не нужно, поскольку в дополнительном освещении и обогреве… а к ночи в лесу заметно похолодало… я не нуждался.

И все бы ничего, если бы мое тело не стремилось ежеминутно сдохнуть и если бы на протяжении всей ночи меня не доставало местное… весьма многообразное, надо признать, и до крайности злобное зверье.

К счастью, родственники той шипастой кошки меня больше не тревожили, да и не думаю, что их тут обитало слишком много. Все-таки остров по размерам не самый большой. По моим прикидкам, поменьше Мадагаскара, так что крупному зверью, да еще и в большом количестве, здесь было попросту не прокормиться. А вот мелких хищников на острове водилось хоть отбавляй. Причем очень странных, как будто явившихся не из этого мира, и порой такого непривычного вида, что по ним диссертацию писать было можно.

Плюс у некоторых из них, как у той первой кошки, Эмма тоже отметила повышенное содержание металла в организме. Но детально мы их не изучали — просто поглощали, если кто-то по дороге попадался, и все.

А вот что было действительно странно, так это повышенная агрессивность местной фауны. Честное слово, я в жизни не видел, чтобы и птицы, и звери с таким остервенением набрасывались на чужака вроде меня. Птицы, особенно некрупные, все-таки старались держаться подальше от людей. Мелкое зверье их откровенно боялось, крупное, особенно при встрече с магом, чаще всего проявляло осторожность. На Найаре у животных где-то на уровне инстинктов был заложен страх перед магией и всем, что с ней связано. Тогда как здесь… в этом странном месте… все оказалось ровным счетом наоборот.

Причем в какой-то момент я осознал, что источником моих неприятностей являюсь не я сам, а мой нестабильный дар. Точнее, сердито шипящие и отчаянно стремящиеся меня защитить молнии. Пока они сидели тихо и ни в кого не стреляли, все было терпимо. Но стоило пошевелиться хоть одной, как откуда ни возьмись то стая птиц с воплями ринется с дерева. То гигантские шершни налетят. То бешеные грызуны из кустов начнут выпрыгивать с намерением вцепиться мне в глотку. То громадная змеюка из травы голову поднимет. А если поблизости окажется кто-то покрупнее, то нападение тем более было неизбежно.

Не знаю почему, но магию местные обитатели воспринимали не просто в штыки, а видели в ней смертельную угрозу. Причем даже в том случае, если она не была обращена непосредственно против них. Поэтому Эмме пришлось серьезно проредить местное зверье, оберегая мое и без того пошатнувшееся здоровье. Тогда как я в конце концов утомился отбиваться от зубастых и когтистых гостей и потребовал от сердито шипящих молний вести себя потише.

Только после этого местная живность более-менее угомонилась и перестала набрасываться на меня из-за каждого угла. Но я все равно устал. И физически, и прежде всего морально.

За ночь я успел обследовать примерно треть острова и осмотреть большую часть береговой линии. Но, к сожалению, безрезультатно. Ни причалов, ни стоянок, ни следов кострищ, ни признаков хотя бы старого и заброшенного жилья… вообще ничего, как будто люди на Мадиар сроду не заходили.

Помимо этого я, конечно, искал и следы использования магии. Ведь если над островом висит магический щит, то логично было бы предположить, что где-то здесь находится и установка… то есть артефакт, который его поддерживает. Однако Эмма нигде не заметила значимых колебаний магического фона. А я, когда рискнул подняться повыше, то не увидел среди деревьев ни одного просвета, по которому можно было сказать, что где-то там находится здание, вышка или другие строения, которые можно принять за военную базу или опорный пункт.

Правда, перерыв я решил сделать вовсе не потому, что выдохся. Просто в процессе поисков в мою голову пришла еще одна дельная мысль, которую я решил проверить на практике. Мысль, разумеется, касалась магии. А вернее, единственной ветви моего дара, которую я пока не задействовал.

Речь шла, как следовало догадаться, о магии сна. Сравнительно безопасной, несложной, хорошо изученной.

«Идея интересная, — признала Эмма, когда я привычно поделился с ней своими умозаключениями. — Дестабилизация дара, конечно, имеет место быть, однако на сны она должна влиять в меньшей степени, чем на молнии и остальные виды сопряженной магии. А магический щит, даже если и не пропускает следовую магию, все же не является полноценным блокиратором, поэтому на магию сна напрямую действовать не должен, ведь, по сути, сон — это отдельное пространство, которое не связано с обычным миром».

«Я тоже так подумал, — кивнул я. — По крайней мере, шансы связаться с мастером Рао у меня все-таки есть. Поможешь уснуть?»

Эмма, естественно, не отказала.

Так что я устроился поудобнее, наказал своим молниям вести себя тихо, а потом закрыл глаза и погрузился в крепкий, по-настоящему глубокий сон, на который я возлагал большие надежды.

Глава 3

Когда я осознал себя заново, то первое же чувство, которое меня посетило, это растерянность. А следом за ней пришло и странное, какое-то подспудное беспокойство, смутное ощущение неправильности, которое заставило меня сесть, потом встать и настороженно оглядеться.

Место, в котором я оказался, выглядело и знакомым, и незнакомым одновременно.

Ночь. Тишина. Низко повисшие тучи, за которыми не видно ни единой звездочки. Высокая трава, в которой при желании можно утонуть с головой. Густые кусты, заслоняющие обзор. Виднеющиеся тут и там толстые лианы. Изумрудный мох, клочьями свисающий сверху. Гигантские папоротники и огромные, воистину великанские деревья, закрывающие своими кронами темное небо.

При этом рядом нет ни костра, ни людей, как будто я оказался один посреди непроходимых джунглей. А также ни вещей, ни палатки, ни других следов присутствия человека. Да еще и ни одной тропинки поблизости не виднелось, будто я с луны свалился или же на крыльях прилетел.

В то же время где-то глубоко внутри я чувствовал, что вроде бы уже видел это место. Вот только упорно не мог вспомнить, при каких обстоятельствах мог оказаться в этом странном лесу.

Себя я тоже чувствовал довольно странно. Вроде бы ничего не болит, руки-ноги-голова на месте, но ощущения такие, как будто не так давно меня кто-то сильно оглушил, и я, придя в себя, все не мог понять ни кто я, ни как здесь оказался.

Собственно, когда я об этом задумался, то с еще большим беспокойством осознал, что даже имени своего не помню. Словно какая-то пелена отделила меня от моего прежнего «я» и не давала сориентироваться. В то же время я воспринимал себя живым, цельным. Понимал, где нахожусь. Пытался анализировать ситуацию. Однако информации катастрофически не хватало, поэтому, убедившись, что рядом подсказок нет, я принялся изучать себя самого и заодно похлопал по карманам в надежде, что после этого хоть что-то прояснится.

Так, оружия нет, документов нет…

Ага.

Выудив из левого нагрудного кармана какой-то узкий продолговатый предмет, я снова ощутил, что он мне смутно знаком, но так и не смог припомнить, как он называется. По виду вроде обычный карандаш. Корпус металлический. Сверху виднеется небольшая кнопка. Однако когда я на нее нажал, то снизу выдвинулся не грифель, а короткое и очень острое лезвие, появление которого порядком меня озадачило.

Не знаю почему, но моя рука сама к нему потянулась и непонятно зачем ткнулась пальцем в острие.

Странно. Кончик вроде бы острый, но мне совсем не больно, как будто рука и не моя вовсе.

Причем это ощущение оказалось настолько сильным, а происходящее — настолько важным, что я решил провести эксперимент и еще несколько раз ткнул лезвием себе в ладонь. Однако боли не было. Совсем. И кровь ни разу не выступила. Как будто я был не я или же все происходящее являлось обычным… сном?

Не успел я подумать, что все это мне может сниться, как в голове что-то щелкнуло, и мое понимание ситуации стало более верным. После чего охватившая меня тревога выросла на порядок. Ощущение неправильности стремительно преобразовалось в отчетливое понимание, что со мной что-то очень сильно не так. После чего я вскинул голову, еще раз огляделся и запоздало понял, что именно меня насторожило.

В лесу было неестественно тихо.

Ни птица не крикнет, ни муха не пролетит, ни зверь не рыкнет. А еще я заметил, что с окружающей действительностью тоже творилось неладное. В том плане, что если кусты и деревья из числа тех, что стояли поближе, выглядели обычно, то те, что подальше, почему-то казались смазанными, нечеткими. Тогда как за ними картинка и вовсе исчезала, словно декорация, которую кто-то поленился нормально нарисовать и понадеялся, что того, что на виду, будет вполне достаточно, чтобы убедить меня…

В чем?

В том, что все по-настоящему?

У меня аж кошки на душе заскреблись, когда я понял, что все это не случайность, и осознал, что мне во что бы то ни стало нужно вспомнить, кто я такой и почему мне все больше кажется, что все происходящее требует принятия срочных мер.

Однако вот так, с ходу, вспомнить себя почему-то никак не получалось. Невидимая пелена, которая отделяла меня от воспоминаний, упорно не хотела поддаваться. В какие-то моменты казалось, что еще немного, и она вот-вот спадет, но время шло. Мои усилия не приводили к желаемому эффекту. А вместе с тем я прямо-таки чувствовал, что напрасно теряю время и что мне очень нужно поторопиться.

В то же время я знал, что решение есть. Его не может не быть. Но для этого мне нужна была зацепка. Какое-то слово, запах, вкус, изображение, имя. То, что связывало меня с прошлым. То, что было для меня по-настоящему важным.

«Ценные вещи помогают нам сохранить ощущение реальности, — вдруг как наяву услышал я в голове чей-то голос. Размеренный, немного усталый, но при этом подозрительно знакомый. — Это — наша связь с обычным миром. Она напоминает о важных для нас людях, событиях и о том, что им сопутствует. Заблудившись во снах, нам достаточно лишь раз взглянуть на дорогую нашему сердцу вещь, как связанные с ней воспоминания тут же разрушат все искусственное и наносное…»

Мой взгляд сам собой упал на зажатый в ладони карандаш. Единственную вещь, которая была у меня при себе и которую я наверняка не стал бы брать, если бы она не являлась для меня чрезвычайно важной.

«До тех пор, пока ты помнишь, что это за вещь и чем она для тебя важна, все с тобой в полном порядке, — снова проговорил у меня в голове все тот же голос. А следом за ним в моей памяти всплыло и лицо — немолодое, обрамленное длинными седыми волосами… лицо пожилого мага, который так настойчиво втолковывал мне когда-то свою науку. — Если вдруг ты потеряешь с ней связь или поймешь, что она больше не способна вызывать прежние эмоции, значит, твой сон кто-то подменил, а твоя связь с реальностью полностью разорвана. Порой это — единственный признак того, что ты попал в ловушку…»

У меня от его последних слов спину осыпало морозом.

Ловушка…

Дайн! Точно!

И вот тогда я наконец-то вспомнил, где слышал этот голос. Как вспомнил и как зовут человека, лицо которого только что видел, и при каких обстоятельствах мы познакомились. После этого оставалось сделать еще одно небольшое усилие, чтобы мешавшая мне плотина все-таки прорвалась, и воспоминания посыпались на меня, словно из рога изобилия.

Мое далекое детство, учеба, смерть, новая жизнь…

Школа, турнир, академия…

Как только воспоминаний стало достаточно, чтобы окончательно идентифицировать и осознать себя в новом мире, в моей памяти запоздало всплыло и знание о том, что за вещь зажата у меня в руке. И почему я так за нее держался.

Стило… лэн Даорн… связь…

Черт возьми!

Я вскинул голову и, окончательно придя в себя, резко крутанулся вокруг своей оси, одновременно с этим принимая боевую стойку, однако сомнений больше не осталось — это действительно был сон-ловушка. Причем достаточно неплохо сделанный, да еще и полностью повторяющий ту самую поляну, на которой я недавно уснул.

Вот только как это было сделано, чей это сон и как меня сюда утянуло, оставалось неясным. Но при этом я четко сознавал, что упустил время и что выбраться отсюда будет не так-то просто.

Мастер Рао как-то сказал, что у меня есть всего несколько сэнов, прежде чем сон станет устойчивым и его нельзя будет разрушить изнутри. Но для меня эти сэны уже прошли, так что время для простых решений оказалось упущено.

Впрочем, я не зря учился у лучшего пространственного мага столицы, да и способы борьбы со снами-ловушками мы с ним тоже когда-то обсуждали. Так что, едва стало ясно, что к чему, я тут же попытался призвать молнии в надежде открыть нестандартный портал и разбить границы сна точно так же, как когда-то разбивал границы самой обычной реальности.

Увы. Кто бы меня ни поймал, он определенно знал, что делал, потому что, по законам чужого сна, стихийная магия оказалась мне недоступной.

Найниит, как вскоре выяснилось, тоже. Модуль и Эмма, соответственно, не отзывались.

После этого я попытался нащупать границы, чтобы разорвать их с помощью обычной пространственной магии. То есть напрямую. Так, как учил меня мастер Рао. Однако границы у сна-ловушки оказались невероятно зыбкими, тонкими, почти прозрачными. При этом мне они подчиняться наотрез отказались. Как бы я ни старался, эти сволочи постоянно ускользали, изгибались, прятались, старательно избегая прикосновений, так что я так и не смог к ним приблизиться, чтобы хотя бы на мгновение одну из них подцепить.

После этого оставалось только найти хозяина сна и попытаться от него избавиться. Мастер Рао говорил, что в отсутствие других вариантов это чуть ли не единственный способ выбраться из сна-ловушки.

И вот когда я всерьез озаботился поисками неведомого врага, то неожиданно обнаружил, что границы сна начали смещаться. Более того, если раньше пространство, в котором меня заперли, имело достаточно правильную форму, то теперь одна из его границ явственно сдвинулась ближе ко мне, тогда как две других, напротив, вытянулись, образовав в лесу совершенно отчетливый коридор.

«Очень хорошо, — подумал я, мимолетно пожалев, что Эммы нет рядом. Но подруге в мои сны, к сожалению, ход был заказан, так что она, наверное, и не поняла, что я попал в беду. — Кто бы ты ни был, но на контакт ты все-таки идешь».

Само собой, я решил не отказываться от любезного приглашения и двинулся прочь с поляны, настороженно посматривая по сторонам и каждый миг ожидая подвоха.

Однако никакой подлянки неведомый маг мне так и не устроил, а узкая лесная тропка привела меня не абы куда, а всего лишь на другую поляну, побольше, посреди которой стояла старая, покрытая мхом и опутанная лианами металлическая коробка, похожая на ржавый гараж, а в одной из ее стен виднелся зияющий беспросветной чернотой и похожий на дверь прямоугольник.

На мгновение оттуда пахнуло чем-то нехорошим, как если бы случайно налетевший ветерок принес запах со старого могильника. А еще через миг моего слуха коснулся шепот… тихий, неразборчивый, увещевающий. Слов, правда, я не разобрал, однако после этого появилось стойкое ощущение, что меня зовут. Что мне нужно идти вперед во что бы то ни стало. И что если я не потороплюсь, то случится что-то очень нехорошее.

Чужой голос звал, манил. Потом уже начал не просить, а требовать.

Однако до пожирателя ему было явно далеко, поэтому я не только не ускорил шаг, но и, напротив, остановился, оценивающе взглянул на маячащую передо мной дверь.

Ну? Ты выйдешь на свет или мне вытаскивать тебя оттуда за уши?

При этом, как только я шагнул на поляну, границы чужого сна снова сместились, начисто отрезая меня от тропы и тем самым лишая возможности вернуться. Одновременно с этим у меня возникло чувство, что на поляне я уже не один, а следом пришло и отчетливое ощущение чужого внимательного взгляда.

Чуть позже темнота в проеме явственно шевельнулась, однако мой противник и сейчас не спешил выходить на свет. Напротив, он словно тянул время. Наращивал напряжение. Что-то шептал. Обещал. Заманивал. Хотел, чтобы я сам к нему пришел. Снова пытался играть на моих нервах, словно не понимая, что это не сработает.

И лишь когда стало ясно, что с места я не сойду, колышущаяся в проеме тьма наконец-то приобрела конкретную форму и из нее соткался человеческий силуэт. А еще через мгновение из темноты неспешно выступил прекрасно знакомый мне человек, при виде которого мои брови взлетели высоко вверх, а из груди непроизвольно вырвалось:

— Да ладно!

* * *

Лэн Даорн и впрямь выглядел как живой — все в той же военной униформе, гладко выбритый, спокойный и невозмутимый, как всегда. Взгляд твердый и оценивающий, поза нарочито расслабленная… Оружия у него в руках, правда, не было, но я все равно внутренне подобрался, не зная, чего от него ожидать.

Само собой, я ни на миг не поверил, что вижу настоящего лэна Даорна. Даже если не знать, что мой наставник — самородок и второй ветви в его магическом даре отродясь не было, а значит, он по определению не мог появиться в моем сне, то хватало и других отличий.

В частности, лэн директор после двух недель отпуска успел немного загореть, тогда как у этого «Даорна» кожа была совсем светлой, словно мы и не ездили недавно на юг.

Потом — волосы. После возвращения из провинции Архо наставник успел коротко подстричься. Тогда как этот полноценной имитацией почему-то не озаботился. Ну или же вытащил из моей памяти не совсем точный образ нужного человека.

К тому же гость имел неосторожность приветливо мне улыбнуться, хотя мой настоящий наставник был достаточно скуп на эмоции. И все это вместе позволяло совершенно однозначно идентифицировать стоящего напротив типа как незнакомого и потенциально опасного чужака. Причем он мог в равной степени оказаться и простым магом сна, и обычным менталистом, который сумел не только незаметно ко мне подобраться, но и без особых усилий взломал мою природную защиту, да еще и сумел обмануть при этом бдительную Эмму.

— Адрэа, мой мальчик! — фальшиво улыбнулся «наставник», окончательно доломав и без того не слишком достоверный образ. — Мы так давно не виделись. Дай я тебя обниму!

Я в ответ просто и незатейливо послал его на хрен.

— Не хочешь обнять отца? — резко изменившимся голосом осведомился чужак. А когда я так же молча показал ему фак, этот мудак недобро оскалился и, словно в дурном сне, начал стремительно меняться.

Сначала его голова буквально выстрелила вверх, отчего кожа на шее с отвратительным треском лопнула, обнажив несколько длинных гофрированных шлангов вместо сосудов и грубый, неестественно длинный и на диво подвижный металлический каркас, заменяющий твари позвоночник.

Одновременно с этим преобразилось и ее туловище, резко раздавшись в ширину и с треском порвав мундир, под которым также заблестел металлический остов. Вместо рук у нее выдвинулись наружу такие же металлические лапы, оканчивающиеся до безобразия острыми когтями. Чуть позже на том месте, где к туловищу крепились ноги, что-то зажужжало, словно внезапно ожившие сервоприводы. А затем, с треском порвав брюки, наружу выпростались уже не две, а сразу четыре стальные, на редкость длинные конечности, у которых вместо нормальных суставов обнаружились самые обычные шарниры.

Изогнув уродливые лапы наподобие паучьих, тварь, взвыв сервоприводами, резко выпрямилась, на мгновение достигнув макушкой почти трех метров в высоту, а потом так же резко опустилась к самой земле, словно на гигантских пружинах. Затем качнулась пару раз, словно пробуя новое тело на прочность, после чего застыла в неестественной позе и вперила в меня неподвижный взгляд.

При этом плоть с ее черепа тоже успела частично отслоиться, обнажив стальной каркас, в котором не было ничего человеческого.

— Ну что, нравится? — проскрипела она, наклонив уродливую голову. Один глаз ее при этом остался человеческим, правда, мутным, словно его поразила катаракта, и неподвижным. Тогда как второй вообще вытек, обнажив такую же металлическую основу, и теперь горел зловещим алым огоньком, навевая нехорошие мысли по поводу всяких там киборгов.

Я тогда еще подумал, что тварь, вероятно, вытащила у меня из головы не только образ наставника, но и другие воспоминания, а также сомнения, подозрения, детские страхи и совсем уж нереалистичные видения. А потом смешала их, перепутала реальность со снами и на их основе создала вот эту кошмарную тварь, при виде которой у меня, признаться, на мгновение и впрямь что-то екнуло внутри.

Черт…

Тварь же тем временем обнажила зубы, стремительно преобразовавшиеся в звериные клыки, и, загудев сервоприводами, ринулась в атаку. Причем так шустро, что я, успев мысленно ругнуться, кубарем откатился в сторону, чтобы не быть насаженным на острые когти. После чего проворно вскочил и метнулся к единственному на поляне строению в надежде, что между мной и тварью появится хоть какое-то препятствие.

Причем добежать до «гаража» я все-таки успел, лихорадочно соображая, как, имея на руках одно только стило, укокошить рослую и потенциально проблематичную в плане убийства тварь. Да еще и в чужом сне, законы которого мне не подчинялись.

Однако времени на раздумья монстр мне практически не оставил. Вспахав землю на краю поляны, он так же стремительно развернулся, а затем снова рванул в мою сторону, гудя искусственными суставами и нетерпеливо пощелкивая металлическими клешнями, словно оголодавший зомби.

Я, само собой, не надеялся, что старый «гараж» подарит мне такое уж надежное укрытие, но полагал, что какое-то время все-таки выиграю. И совершенно не ожидал, что гигантская тварь вместо того, чтобы ринуться в обход, вдруг резко присядет и, распрямив длиннющие ноги, просто-напросто запрыгнет на крышу.

Пол-майна в высоту. Практически с места.

Черт! Она взяла препятствие с такой легкостью, словно всю жизнь только тем и занималась, что прыгала без шеста на олимпиаде!

Грохот при этом раздался такой, что на мгновение мне показалась — железная, да еще и порядком проржавевшая крыша не выдержит, проломится под тяжелой тушей к дайнам. Но нет. Тварь только одной лапой провалилась сквозь проеденную ржой дыру, после чего тут же выпрямилась, резво наклонилась и, потянувшись всем телом в мою сторону, невероятно быстро взмахнула верхними лапами.

Резко пригнувшись, чтобы когтистые клешни не оторвали мне голову, я снова проворно откатился к лесу, чуть не напоровшись на колючий куст. Однако почти сразу почувствовал, что границы чужого сна выдавливают меня обратно. Понял, что уйти с поляны мне не дадут. После этого прятаться за строением, как и пытаться искать укрытие в лесу, стало бесполезно, так что мне снова пришлось бежать, прямо на ходу пересматривая ход навязанного мне поединка.

Пока меня выручало только то, что тварь ни разу не использовала магию, не пыталась играть с законами пространства и не поставила на моем пути ни единой ловушки, хотя в принципе достаточно было создать всего один пространственный карман, и на этом погоня, можно сказать, закончилась бы. Сон-ловушка — это ведь вотчина твари. Здесь ее правила, ее законы. Здесь она по большому счету являлась непобедимой, так что при прочих равных условиях шансов ее одолеть у меня было немного.

Но нет. Кем бы она ни была и какие бы цели ни преследовала, тварь почему-то решила использовать против меня самую примитивную тактику из всех возможных. То есть не прихлопнула сразу, не раздавила одним ударом, а принялась гоняться за мной так, как если бы дело происходило в реальном мире, и так, как если бы магия была ей так же недоступна, как и мне.

Это было непонятно. Необъяснимо. Неправильно. Но раз уж монстр не пожелал воспользоваться преимуществами своего положения, то, пожалуй, у меня все-таки есть шанс его одолеть.

Мысленно возблагодарив мастера Даэ за то, что он не жалел меня на тренировках, я наддал так, что только пятки засверкали, и заметался по поляне, словно кролик, за которым охотится гигантский ястреб. Я мчался зигзагами, резко обострившимся чутьем чудом угадывая, когда стремительная тварь надумает сделать очередной рывок. Слышал, как от топота ее лап содрогается за спиной земля. Краем глаза успевал заметить мелькание металлических рук. Однако сдаваться не только не собирался… напротив, в какой-то момент у меня словно второе дыхание открылось. Я, можно сказать, почти полетел, каким-то образом зная, где и куда свернуть, когда нужно пригнуться, а когда упасть и откатиться, чтобы не попасть под тяжелые лапы.

Никогда в моей жизни такого не было.

Даже после последнего апгрейда у меня ни разу не открывалось столь обостренное чутье и не проявляла себя настолько ярко внезапно проснувшаяся интуиция.

Повторный анализ ситуации я закончил практически сразу, как только побежал. Более того, на удивление нашел приемлемый для себя выход. И как только план окончательно сложился, тут же начал действовать.

Важнейшее условие, которое требовалось для успешной реализации моей задумки — это относительная реальность, то есть достоверность чужого сна, в котором предметы, включая и лес, и «гараж», были бы материальны не только для твари, но и для меня.

Она ведь в принципе могла и лишить меня этой привилегии, ей ничего не стоило сделать «гараж» прозрачным, а деревья и вовсе призрачными, чтобы я не мог за них ухватиться. Однако я, пока бежал, хорошо чувствовал твердую землю под ногами. Ощущал, как цепляется трава за сапоги. Слышал, как хрустят под подошвами сочные стебли. Да и «гараж», за который я забежал поначалу, на ощупь оказался самым настоящим.

Все остальное было уже делом техники.

Заранее приметив достаточно низко повисшую над «гаражом» крепкую ветку, я целеустремленно рванул к ней и прямо на бегу высоко подпрыгнул.

На свою беду, тварь не догадалась сделать меня немощным или увечным, так что все свои физические возможности я даже внутри сна-ловушки благополучно сохранил. А значит, и до ветки благополучно допрыгнул. Имея пусть крошечную, но все-таки фору по времени, сумел быстро подтянуться. Затем переметнулся на крышу стоящего рядом «гаража» и лишь чуть-чуть не успел до нее добраться — проворная тварь к тому времени все-таки смогла меня настигнуть, после чего тоже подпрыгнула, махнула граблями, и тяжелая толстая ветка с хрустом обломилась, умудрившись толкнуть меня в спину таким же толстым суком.

К счастью, сук придал мне верное направление, поэтому я не завалился навзничь и не грохнулся на землю, прямо в лапы разочарованно взревевшей твари. А вместо этого пушинкой влетел прямиком на крышу и рухнул на поеденный ржой металл, который под моим весом явственно дрогнул.

Дух из меня при приземлении, естественно, выбило, однако я все же успел заметить неподалеку место, где тварь пробила крышу в прошлый раз и где она выглядела совсем уж хрупкой. А в следующее мгновение за моей спиной снова тяжело бухнуло — на «гараже» появился незваный гость, при виде которого я проворно перекатился на спину и быстро-быстро попятился, страстно надеясь, что железо подо мной не развалился прямо на ходу.

Застывшая напротив меня тварь при этом недобро ощерилась.

За время погони она окончательно утратила человеческий облик. Остатки плоти с ее черепа уже слетели, поэтому теперь на меня смотрело не изуродованное лицо наставника, а грубо сделанная стальная маска, кое-где покрытая кусками грязной кожи. Неестественно длинная и тонкая шея была изогнута до такой степени, что это казалось невозможным. Тяжелая голова покачивалась на ней, будто плод на узеньком стебельке. Уродливое туловище успело лишиться одежды полностью, так что теперь можно было видеть, что нижняя его половина фактически отсутствовала, вместо живота виднелся тот же металлический остов, как на шее, а между железками вились беспорядочно уложенные шланги, по которым текла бурая маслянистая жидкость.

Что же касается ног, то на стопах монстра нашлись почти такие же когти, как и на руках, поэтому тварь с легкостью пробила ими крышу и ими же цеплялась за железо, которое под ее весом угрожающе заскрипело.

Не спуская с нее настороженного взора, я отполз еще немного, прямо-таки чувствуя под руками прогрызенные временем дыры и всем телом ощущая, насколько же тонким стал некогда прочный металл.

Тварь же тем временем предвкушающе клацнула зубами и наконец-то прыгнула. Тогда как я, до последнего ожидая от нее именно этого, со всей доступной скоростью откатился в сторону, на самый край, не побоявшись грохнуться оттуда с приличной высоты.

Твою ж мать… сон не сон, а все равно больно!

Досадно промахнувшаяся тварь после этого яростно взвыла, однако приземлилась она тяжело, грузно, вероятно, полагая, что наконец-то добьет меня одним ударом. Но под ее немаленьким весом крыша все-таки не выдержала и с оглушительным грохотом обвалилась. Тварь, соответственно, упала вниз вместе с ней. Но я к тому времени был уже на ногах и, хрипло ругаясь, со всей доступной скоростью ковылял по направлению к двери, благо до зияющего чернотой проема бежать оказалось недалеко.

Когда же я до него добрался, то обнаружил, что, оказывается, «гараж» на самом деле гаражом вовсе не был, и под крышей у него обнаружился не пол, а уходящая глубоко под землю шахта, в которую рухнувшая тварь, естественно, и угодила.

Правда, упасть не упала — успела, зараза, зацепиться за край когтистыми лапами. Поэтому, когда я до нее добрался, над дырой торчала только ее голова с двумя горящими кроваво-красными глазами.

Мы на мгновение встретились взглядами, словно заклятые враги перед последней схваткой. Но я, хвала тэрнэ, соображал чуточку быстрее, поэтому прежде чем тварь успела сообразить, что ее переиграли, с силой метнул в нее свое единственное оружие — подаренное наставником стило.

Конечно, в реальном мире оно вряд ли нанесло бы металлическому монстру серьезный урон, однако здесь, где все было иллюзорным и где всего одна вещь оказалась по-настоящему реальной… по крайней мере, реальной для меня… простое и безотказное стило не просто вошло точно в цель — с хрустом пробив наружную оболочку, оно до упора вонзилось в металлический глаз. После чего тварь вздрогнула всем телом, непроизвольно разжала когти и… медленно истаяла в воздухе, словно ее никогда не существовало.

Хм. Занятно.

Какое-то время я стоял, глядя на зияющую передо мной пустоту и гадая, можно ли считать поединок оконченным. Потом понял, что мне чего-то не хватает. Машинально посмотрев на пустую руку, подумал, что мое стило тварь, по идее, уничтожить не могла, и удовлетворенно кивнул, когда подарок наставника сам собой материализовался на прежнем месте и аккуратно лег в подставленную ладонь.

Да. Вот теперь все правильно.

Сон, может, и чужой, но стило — это исключительно моя, бесконечно мне дорогая и памятная вещь, которую никакая тварь уже не сможет отобрать.

И, собственно, я так в этом уверился, что подвоха уже не ждал. Поэтому едва не вздрогнул, услышав за спиной редкие хлопки, а следом за ними и насмешливый голос:

— Браво, Гурто! Ты, как всегда, умеешь удивлять!

Глава 4

Когда я обернулся, то оказался неприятно удивлен, обнаружив, что у края поляны появилось новое действующее лицо. Вернее, сразу несколько действующих лиц, увидеть которых я сегодня никак не ожидал.

Тэри Дэрс, Нолэн Сархэ, Кэвин Лархэ… и даже Анию Босхо мой неведомый враг решил зачем-то воплотить в своем сне, выставив против меня всех «Таэринских дайнов» в полном составе.

Причем воплотил он их точно такими же, какими я помнил — в студенческой форме, с белыми «погонами» на плечах. Тэри, как всегда, был немного взлохмачен и ехидно щурился. Кэвин казался отстраненным и задумчивым. Нолэн, напротив, выглядел чем-то очень довольным. И только Босхо стояла нахмуренная, словно ей не нравилось происходящее.

— Что, Гурто, язык проглотил? — насмешливо бросил «Тэри», глядя на мое закаменевшее лицо.

Черт. Даже интонации были его. И выражение лица, глаз…

Впрочем, если неизвестный маг каким-то образом успел залезть в мои мысли, то, наверное, удивляться появлению ребят все же не стоило. Как не стоило удивляться и детализации получившихся персонажей. После лэна Даорна это были самые значимые для меня люди. А мой враг, похоже, старался бить по живому. Вероятно, в надежде, что против своих я все-таки не пойду. Ну или хотя бы растеряюсь, засомневаюсь и в какой-то момент отступлю, некстати придержав удар или же вовсе побоявшись поднять на них руку.

Откуда у него взялась такая уверенность, фиг его знает. Но если уж я фальшивого наставника не пожалел, то этих фантомов мне тем более было не жалко.

Один минус — я оказался здесь один, а их против меня стояло четверо. И если под масками друзей скрывались такие же монстры, как под личиной лэна Даорна, то в чужом сне мне против них будет уже не выстоять.

— Ну что, урод, зассал? — вдруг раздался еще один голос справа от меня, и я, метнувшись туда взглядом, обнаружил, что прямо из воздуха там соткался еще один фантом. На этот раз, правда, совсем не близкого мне человека, но все-таки довольно значимого.

Когда мы встретились взглядами, Айрд Босхо… тоже очень похожий на настоящего… недобро прищурился, а затем демонстративно сложил руки на груди.

— Само собой, щенок зассал, — поддержал его с другой стороны еще один невесть откуда взявшийся персонаж, в котором я не без удивления признал Эддарта Босхо. Того самого, которого собственноручно укокошил на берегу Черного озера и который мне после этого даже в обычных снах не снился, не говоря уж про чужие.

При виде него я совсем перестал понимать происходящее, тогда как мой враг решил на этом не останавливаться и вдруг принялся наводнять поляну все новыми и новыми призраками.

Лаира Нома, Юджи, Шонта Сархэ…

Мастер Даэ, мастер Рао, мастер Майэ, лэнна Иэ и даже лэн Тай собственной персоной…

Лэн Нардэ Хатхэ, лэнна Лусина, Дэм, а также лаир Дорхи, лэн Таано и лаир Оздоро из крепости Ровная…

Следом за ними меня окружили фантомы моих учителей, причем и из начальной школы, и уже из академии. Среди них особенно выделялся лэн Кайра Остэн, который смотрел на меня с каким-то предвкушением, а также лэн Йарис Корхо, мой декан, на круглощекой физиономии которого застыло кровожадное выражение.

После преподов настал черед однокурсников, включая до сих пор настороженно относящихся ко мне маготехников. Чуть поодаль встали «Снежные лэнны» и «Столичные щеголи» в полном составе. За ними выстроились в ряд остальные студенты нашей академии, а также ученики младшего класса школы Ганратаэ, с которыми я вообще ни одного дня не дружил…

Причем люди все прибывали и прибывали, заполоняя собой все доступное взгляду пространство. Знакомые, полузнакомые и практически незнакомые. Те, с кем я хотя бы однажды увиделся. Те, кого я даже толком не знал, но кто так или иначе мелькнул в поле моего зрения.

Их оказалось так много, что вскоре они многослойным кольцом окружили поляну, с каждым мгновением подступая все ближе. А мне и деваться-то стало некуда — за спиной возвышался металлический «гараж» с западней вместо двери и темной шахтой вместо пола. И в то же время призраки не оставляли мне выбора. Или, вооружившись стило, идти в самоубийственную атаку в стиле один против всех, или же шагнуть назад, в бездну, в надежде на легкую и быструю смерть.

Не успел я об этом подумать, как в моей голове снова ожили голоса. При этом если раньше они были незнакомыми, то сейчас со мной заговорили все те, кто стоял на поляне и не сводил с меня тускло мерцающих глаз.

— Иди… иди к нам, Гурто, — шептали они, не раскрывая ртов. Шептали настойчиво, требовательно, причем чем дальше, тем громче становились их голоса.

— С нами тебе будет хорошо… мы тебя не обидим… иди к нам, Адрэа, — как по заказу, донеслось сзади. Как будто кто-то со дна шахты начал вторить льющемуся со всех сторон шепоту.

Этот новый голос оказался намного сильнее остальных. Он оглушал, подавлял, гипнотизировал. К тому же с каждым мгновением он звучал все громче, а игнорировать его становилось все сложнее.

Я беспокойно оглянулся и отступил в сторону, чтобы за спиной хотя бы стена оказалась, а не дверной проем, откуда тоже мог кто-нибудь выбраться, но деваться и впрямь было некуда. Мой враг мог оказаться в любом из окруживших меня призраков, и в то же время его могло не быть ни в одном из них.

Проще говоря, я не знал ни кто он, ни где находится. Не знал, как его убить. То есть не контролировал ситуацию от слова совсем. И в какой-то момент едва не поддался охватившему меня чувству безысходности, но тут неожиданно понял, что в огромной, плотно обступившей меня толпе кое-кого не хватает. Кого-то достаточно важного. Близкого. Но при этом неуловимо отличающегося от всех тех, кто уже пришел.

— Арли? — осторожно позвал я, поддавшись внезапному порыву.

— Я здесь, Адрэа, — внезапно послышался рядом со мной знакомый до боли голос, а следом за этим кто-то легко и непринужденно взял меня за руку. — Хорошо, что ты обо мне вспомнил.

Я аж вздрогнул, опустив взгляд и обнаружив, что рядом со мной и правда стоит одетая в белую пижаму растрепанная малявка, на шее которой висел прекрасно знакомый мне кулон в виде маленького йорка.

Поначалу, само собой, у меня мелькнула мысль, что это не она, а просто неизвестный маг исправил свою оплошность, вот и подсунул мелкую ради того, чтобы я поверил. Однако маленькую провидицу из рода Хатхэ кое-что отличало от застывших вокруг меня людей — она светилась…

Нет, правда. Она одна-единственная из всех была окружена отчетливым золотистым сиянием, словно только что дала клятву рода. Вот только если после клятвы свечение было кратковременным, то теперь Арли светилась постоянно. Как солнце. Как маленький ангел. К тому же ее ладошка была теплой, мягкой на ощупь. Да и в лице малявки было что-то неуловимо правильное, естественное, живое, что ли?

В пользу того, что это не мираж, говорило так же и то, что при виде маленькой Арли физиономии собравшихся вокруг меня фантомов неуловимо исказились, а их тела начали стремительно преобразовываться в разномастных, здоровенных и одинаково уродливых тварей. После чего шепот в моей голове усилился практически до крика, до воя, все твари, как одна, в едином порыве качнулись в мою сторону…

Но тут маленькая лэнна сделала властный жест, и все это безобразие мгновенно прекратилось.

— У нас мало времени, — так же спокойно сказала Арли, когда чужой сон застыл, словно его поставили на паузу, а вместе с ним застыли и многочисленные фантомы, да и визжащий у меня в голове голос словно ножом обрезало. — Ты в ментальной ловушке, Адрэа. Маг, который тебя запер, довольно силен, но при этом не очень опытен, иначе он первым же делом оборвал бы все связи, которые у тебя остались с внешним миром. А связь с провидицей ни с чем нельзя перепутать. Она сияет в ауре, как звезда. Но он этого то ли не знает, то ли никогда не сталкивался, поэтому у тебя еще есть шанс спастись.

Я недоверчиво покосился по сторонам.

— Арли? А ты точно настоящая?

— Это моя ментальная проекция. Клянусь предками и родом, — слабо улыбнулась малявка. Исходящее от нее свечение на мгновение стало таким ярким, что стало слепить глаза, но именно после этого я окончательно успокоился и поверил. — Нас совсем недавно научили ее создавать, поэтому, когда твой кулон вдруг похолодел, я поняла, что ты попал в беду, и отправила ее к тебе. Но давай об этом потом. Для начала тебе нужно выбраться из ловушки. Ты знаешь, где находишься?

— Не уверен, но по некоторым признакам это остров Мадиар. Расположен примерно в пятистах дийранах от южной границы Норлаэна, рядом со спорными водами и королевством Конно.

Арли покачала головой.

— Никогда не слышала о таком. Но я скажу дедушке. Вот только быстро он при всем желании до тебя не доберется, тогда как помощь тебе нужна немедленно.

— Да уж, — усмехнулся я. — Тварь, которая меня поймала, плодит монстров одного за другим.

— Монстры — не более, чем иллюзии, — так же спокойно отозвалась Арли. — Хотя и довольно правдоподобные, поэтому, если тебя сильно поранят, ты умрешь. Причем и здесь, и в реальном мире.

— Не очень обнадеживающая информация, если честно. Как ты собираешься меня отсюда вытащить?

— А я и не смогу тебя вытащить, — все с той же подкупающей честностью отозвалась малявка. — Я еще довольно слабый маг, ломать ментальные ловушки не умею, да и проекция будет жива всего несколько сэнов. Но я могу сделать для тебя кое-что другое.

— Что именно?

Арли вместо ответа потянула меня за руку, заставив опуститься перед ней на корточки, а потом пытливо заглянула в мои глаза.

— Я пришла дать тебе подсказку: обратись к силе своего рода, Адрэа. Это — твой единственный шанс.

— Чего? — совершенно искренне опешил я.

— Род поможет, — настойчиво повторила малявка. — Род — это сила. Призови ее, и твои предки откликнутся. Они подскажут, что делать.

— А если нет⁈

Арли в ответ только грустно улыбнулась и стала стремительно бледнеть, словно ее время в чужом сне и впрямь подошло к концу. А буквально через миг окончательно истаяла, тем самым наглядно доказав, что это и впрямь была именно она, а не какой-то там фантом, созданный хрен знает кем и фиг знает для чего.

Впрочем, надежду она мне все-таки подарила. Если я сегодня выживу, то перспектива до конца своих дней провести на необитаемом острове мне уже грозить не будет. Мастеру Даэ можно было верить. Он поможет. И если малявка не подведет, то учитель наверняка приложит все усилия, чтобы меня отсюда вытащить.

И вот что еще меня удивило — что бы ни сделала маленькая провидица, но чужой сон после ее ухода так и остался замершим, словно прерванный на самом интересном месте фильм. Я, правда, не сомневался, что времени у меня совсем немного. И что если я не потороплюсь, то с паузы сон вскоре снимут. И вот тогда мне придется или героически сдохнуть, так и не дождавшись помощи, или же шагнуть туда, куда мне так настойчиво предлагали, а потом тоже сдохнуть… правда, уже не так красиво и пафосно, как в первом варианте.

Поскольку умирать мне не хотелось, то я торопливо пошарил в закромах своей памяти и с беспокойством обнаружил, что там не содержится детальных сведений по поводу того, как именно нужно обращаться к предкам и тем более призывать силу рода. Все, что там было, это особенности и подводные камни магических клятв… в том числе и родовых. А также достаточно скупо представленная информация по поводу обряда обращения к памяти рода, за которую я за неимением лучшего тут же и уцепился.

Память рода…

По моим сведениям, главным условием проведения такого обряда было вхождение в измененное состояние сознания, своего рода транс, который чем-то походил на обычный сон, так что, раз я и так уже во сне… пусть и в чужом… то чисто теоретически, наверное, это было возможно.

Еще для обряда требовалась специальная подготовка, а также опытный ведущий из числа старейших членов семьи, но за неимением того и другого этот пункт, само собой, придется пропустить.

В остальном же о сути ритуала я имел довольно смутное представление, но рассудил, что если смысл обряда заключается в том, что мне надо к кому-то обратиться, то, наверное, сделать это следует в прямом смысле слова. То есть позвать. Ну или же призвать. А там уже по ходу дела разберемся.

Мельком покосившись на застывших монстров, я прямо возле «гаража» уселся в позу покоя, наскоро привел мысли в порядок и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, честно попытался призвать дух Альнбара Расхэ.

— Тан Расхэ, к тебе взываю…

Но почти сразу понял, что несу полную чушь. И что духи предков, если они, конечно, есть, должны откликаться не на слова, а на мысли. Если хотите, на внутренний посыл. И им глубоко начхать на то, что я говорю, если при этом я не чувствую к ним ни родства, ни привязанности, ни какого бы то ни было почтения.

В то же время клятву, которую я когда-то дал Арли, они все-таки приняли. И приняли, как я понимаю, благосклонно. Так что я сосредоточился. Вспомнил миг, когда вокруг меня впервые в жизни полыхнула золотая дымка. Постарался воспроизвести ощущения, которые в тот момент испытывал. Припомнил лицо тана Расхэ. Затем представил, что он стоит передо мной как живой. Сконцентрировался, как во время упражнений на концентрацию. И…

Почти сразу услышал, как в мою голову снова начал пробираться потусторонний шепот, а когда приоткрыл глаза, еще и увидел, что окружившие меня твари начали постепенно оттаивать.

Черт. Значит, времени практически не осталось.

Давай, тан Альнбар… откликнись. Я как-никак твой единственный прямой потомок, хоть ты никогда и не называл меня таковым.

— Гу-у-урто-о-о! — неестественно растягивая гласные, провыл ненастоящий крепыш, кажется, оттаяв в числе самых первых и задергавшись в невидимых путах, словно припадочный. От собственно Айрда у него осталась только голова, да и то порядком изуродованная трансформацией. А остальное тело напоминало помесь ксеноморфа и гигантского таракана, да так, что на него смотреть было тошно. — Сдо-охни-и, гад!

Дайн! Расхэ, да услышь же меня! Больше такой возможности у тебя не будет!

— Сме-э-эрть уро-о-ду, — следом за братом провыл такой же ненастоящий, жутковато преобразившийся Эдди, а потом его вопль подхватили и остальные мутанты. — Сме-э-эрть!

— Да вашу ж мать! — выдохнул я, вскакивая на ноги и вооружаясь стило в надежде подороже продать свою жизнь. — Расхэ, ну ты и…

Вот только закончить фразу я не успел. Вернее, она потонула в бешеном реве внезапно обретших свободу фантомов, которые дружно ринулись в мою сторону.

Всего несколько шагов по прямой. Какой-то жалкий миг, который отделял меня от толпы созданных кем-то тварей…

Но еще до того, как первые из них успели домчаться до «гаража» и вытянуть кривые лапы, по моим глазам ударила яркая вспышка. Я от неожиданности отшатнулся и непроизвольно зажмурился. А когда открыл глаза, то обнаружил, что нахожусь совсем в другом месте, а напротив меня, сурово поджав губы, сидит тот самый человек, встречи с которым я так отчаянно ждал.

* * *

Его кабинет я узнал сразу — это было то самое помещение, которое мне довелось увидеть чуть меньше двух лет назад в малом семейном убежище рода Расхэ. Тот же письменный стол, те же самые кресла на колесиках, тот же комп. И даже сейф в одном из настенных шкафов, я уверен, найдется на том же месте.

Правда, комнату я видел почему-то не всю — ее дальняя стена была подернута белой дымкой. Почти как в гостиной Даруса Лимо, которую я так часто видел, когда засыпал.

Из этого следовало заключить, что из одного сна я и в самом деле попал в другой. Вот только сюда я, в отличие от поляны с «гаражом», явился по своей воле. Да и компания обещала быть намного более приятной, нежели общество созданных неизвестным магом тварей.

— Ну? — сцепив руки на столе, осведомился мой собеседник — рослый, атлетически сложенный мужчина лет пятидесяти, с военной выправкой, коротко стриженной шевелюрой цвета спелого каштана, суровым лицом и темными глазами, которые изучали меня, словно редкую букашку, нежданно-негаданно решившую заглянуть на огонек. — И что же такого важного ты хотел мне сообщить?

Я подумал и все же решил начать с самого простого.

— Здравствуйте, лэн.

Тан Альнбар Расхэ… абсолютно такой же, каким он мне запомнился по многочисленным фото… насмешливо приподнял одну бровь.

— И это все, ради чего ты меня позвал?

— Нет, конечно, — не стушевался я. — Собственно, я, может, и не стал бы вас тревожить. Но мне тут одна провидица намекнула, что нам с вами пора пообщаться, а я в свое время клятвенно пообещал, что буду к ней прислушиваться.

На лице тана Расхэ отразилась глубокая задумчивость, однако спросил он совсем не о том, о чем я подумал.

— Что за провидица? Из какого рода?

— Хатхэ, — не стал лукавить я.

Мужчина метнул в мою сторону острый взгляд.

— Надеюсь, ты не Иэ Хатхэ имеешь в виду?

— Нет. Лэнна Иэ не очень хорошо ко мне относится, поэтому мне помогла ее правнучка. Ей всего семь, но у нее такой же дар, как у супруги мастера Даэ. И ожидается, что по силе она с высокой вероятностью вскоре превзойдет лэнну Иэ.

— Почему она решила тебе помочь? — моментально насторожился тан. — И почему ты захотел ей довериться?

Я пожал плечами.

— Потому что я спас ей жизнь. А она поклялась, что никогда меня не предаст.

— Вот даже как? Интересно. Что тебя связывает с великим мастером Даэ Хатхэ?

— Он мой учитель.

— Еще интереснее…

— И одновременно поручитель перед лицом службы общественного порядка в Таэрине, — счел нужным добавить я, после чего тан снова на мгновение задумался, после чего едва заметно кивнул.

— Хорошо, пусть так. Вижу, ты не только выжил, но и вполне освоился в Норлаэне. Выбрался в столицу, нашел достойного учителя, наверняка неплохо устроился… Чего ты ждешь от меня? Помощи? Знаний?

— Скорее, совета.

У тана Расхэ неуловимо изменилось лицо.

— Почему ты считаешь, что я захочу тебе его дать?

— Да даже не знаю, — несколько озадачился я таким вопросом. — А что, это запрещено? Говорят, в семье принято помогать друг другу. Поддержка, взаимопомощь и все такое.

— Ты не принадлежишь моему роду, — совершенно спокойно ответил Альнбар Расхэ, не сводя с меня потяжелевшего взгляда. — Вернее, по крови, может, ты и Расхэ, но твоя душа — не душа моего сына. Уж в этом-то я ни за что не ошибусь.

Оба-на.

Вот это поворот. Хотя, наверное, если он дух, то видит не только то, что наяву, но и те вещи, которые от простых людей обычно скрыты. Да и если настоящий Адрэа мертв, его отец наверняка видел его душу, а значит, не мог не знать, что я — не его сын.

— Вы правы, — вынужденно признал я правоту собеседника. — Так уж вышло, что ваш младший сын погиб вместе со всем остальным семейством в родовой усадьбе, а мне довелось случайно занять его место. Одна душа ушла, другая пришла…

— Вот именно. Поэтому к силе рода ты обратился напрасно, да еще и не имея на то никаких прав.

— Но вы ведь все-таки меня услышали, — возразил я, чувствуя, что разговор сворачивает куда-то не туда. — То есть какое-то родство, хоть и только по крови, между нами все-таки есть.

— Это не имеет значения. По духу ты чужак. А значит, тебе здесь делать нечего.

Я внимательно взглянул на подчеркнуто бесстрастное лицо тана. Тогда как сам он демонстративно засмотрелся в сторону, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Надо же.

Вот оно, знаменитое высокомерие аристократов, о котором я за последние годы успел как-то подзабыть. Мои друзья, как ни удивительно, им практически не болели. Никто из моих знакомых тоже не страдал этим недугом даже в легкой форме. Тогда как тан Расхэ… ближайший родственник и биологический отец невезучего мальчишки Адрэа… оказывается, у него были совсем иные ценности, которые совершенно точно шли вразрез с моими. Да и со мной он поступил, как с безродным щенком, которого можно пнуть просто за то, что под ногами путался.

Впрочем, в одном он не ошибся — я ему действительно никто, так что в каком-то смысле он был в своем праве. С другой стороны, я ведь не денег у него просил, не право на наследство. Мне был нужен всего лишь совет… но даже его тан зажлобился дать. И с ходу отказал, не захотев меня выслушать.

— Ну и дайн с вами, — криво усмехнулся я, поняв, что с этим человеком нам даже после смерти не по пути. Собрался было уйти, а потом спохватился и напоследок все же поинтересовался: — Кстати, не подскажете, как много вы успели рассказать тэрнэ Ларинэ и военному министерству о проекте «Гибрид»?

— Что? — едва заметно вздрогнул Альнбар Расхэ.

— Нет, мне просто интересно. Знает ли он о модуле «АЭМ-3»? О том, что вы создали его совсем не случайно? Доставит ли мне это дополнительные проблемы и нужно ли беспокоиться по поводу того, что в ТСБ, возможно, остались какие-то данные по поводу вашего сомнительного проекта и связанного с ним найниитового зверья?

У главы рода закаменело лицо и почернели глаза, однако он не проронил ни единого слова. А после довольно продолжительного молчания, когда я со всей ясностью понял, что ответов не дождусь, и повернулся, чтобы уйти, туманная стена за спиной тана вдруг бесшумно расступилась. А еще через миг оттуда выступило двое мужчин в одинаковых черных костюмах, которые показались мне смутно знакомыми.

— Ты совершаешь ошибку, сын, — ровно сказал один из них, чуть постарше тана, в котором я после недолгого колебания опознал лэна Горуса Расхэ, моего как бы деда и предшественника господина Альнбара на посту главы рода. Правда, сейчас было ему лет шестьдесят, не больше, хотя разница в возрасте между отцом и сыном должна быть более значительной. — Мальчик вовсе не бесполезен. И он определенно неглуп, раз сумел выжить и худо-бедно устроить свою жизнь.

— Поддерживаю, — кивнул другой, самый старший на вид Расхэ. Кажется, это был дед тана, лэн Урос Расхэ, хотя я не был полностью в этом уверен. — На мой взгляд, юноша перспективный.

Тан Альнбар явственно нахмурился.

— Он не один из нас.

— По духу, может, и нет, зато по крови — еще как, — не смутился его отец. — К тому же он — твой единственный законный наследник.

— Он не мой сын!

— Твой сын был слишком слаб, чтобы выжить! — неожиданно жестко бросил лэн Горус, заставив Альнбара болезненно скривиться. — Ты не смог научить его тому, что необходимо для выживания. А этот молодой человек сумел выжить и без твоих наставлений. Он, что бы ты ни думал, сохранил нашу кровь. Волей или неволей, но сберег наследие рода. И если он погибнет, наша ветвь окончательно утратит существование, и другого шанса возродить ее у нас больше не будет!

Я беспокойно помялся и на всякий случай отступил на шаг, мягко говоря, не горя желанием вступаться за чужое семейное наследие.

— Что ты знаешь о проекте «Гибрид»? — тем временем обратился ко мне тан Горус.

Я настороженно на него посмотрел.

— Все, что было в базе данных лабораторного компа и компа в малом семейном убежище.

— Ты добрался до убежища⁈ — снова вздрогнул тан Альнбар Расхэ. Но я не счел нужным ему отвечать. По-моему, это и так было очевидно.

— И как ты отнесся к этой информации? — не сводя с меня пристального взгляда, осведомился лэн Горус. — Она тебя напугала? Смутила? Тебе не показалось, что эти исследования незаконны?

И вот тогда я на мгновение заколебался.

В конце концов, кто они такие, чтобы меня расспрашивать? Всего лишь духи предков, да еще и не моих. С другой стороны, они могли мне помочь. Причем и сейчас, и в будущем. Три последних главы старшего рода Расхэ, трое сильнейших магов своего поколения, исследования которых легли в основу теории управления найниитовым полем, не говоря уж про другие проекты, о которых больше никто не знал столько, сколько они…

Я тщательно все взвесил и решил, что ничего не потеряю, если скажу правду.

— Я знаю, что эти исследования незаконны. Тем не менее они показались мне заслуживающими внимания, поэтому я не только с ними ознакомился, но и некоторое время назад запустил протокол «Слияние», после чего довел проект «Гибрид-2» до логического завершения. А также нашел и привязал к себе несколько животных, ставших результатом проекта «Гибрид-1». Плюс усовершенствовал ваши директивы и нашел достойное применение вашему родовому Таланту.

— Как⁈ — ошарашенно воззрился на меня тан Расхэ. — То есть ты теперь…

— Да, — так же спокойно кивнул я. — Со смертью Адрэа ваш дар и ваш Талант не пропали. Я их, можно сказать, унаследовал.

— А… модуль?

— Вы про Эмму?

Тан беспокойно промолчал, словно спохватившись, что наговорил лишнего, но я и без того его прекрасно понял.

— Эмма — умница. Она стала первой, кто встретил меня в новой жизни. И она же помогла мне выжить. Правда, поскольку ее сознание не являлось слепком моего, то протокол «Слияние» мы с ней коренным образом пересмотрели и в процессе сумели сохранить обе личности, а не одну, как вы планировали изначально. Благодаря этому Эмма помогла мне освоиться в новом качестве. А со временем мы преобразовали наше общее тело, усилили магический дар, перепрограммировали модуль, и теперь он находится в полном моем распоряжении, как и две с половиной сотни акрионов найниитовых частиц, не считая энного количества найта.

— Но этого не может быть!

Я снова усмехнулся.

— Почему? Потому что мне всего пятнадцать и я учусь всего лишь на втором курсе Первой военно-магической академии?

— Ха! Я же говорил, что юноша перспективный, — негромко хмыкнул лэн Урос и лихо хлопнул по плечу Горуса.

Тот, в свою очередь, удовлетворенно кивнул.

— Наша кровь. Впрочем, я и не сомневался… как ты попал в академию, если не секрет?

— Выиграл турнир «Джи-1», — пожал плечами я. — Другого пути поступить в столичный вуз в обход старшей школы в тэрнии пока не существует.

Тан Расхэ после этого, кажется, смешался окончательно, лэн Урос вдруг оглушительно расхохотался, тогда как на губах лэна Горуса появилась добродушная улыбка.

— Неплохо. Согласись, Альнбар, считать после такого молодого человека недостойным наследником было бы глупо, не правда ли?

Тан растерянно промолчал.

— Сам посуди: он выжил, вырос, нашел способ разблокировать магический дар и самостоятельно освоил наш семейный Талант. Он выучился и достиг немалых успехов в маготехнике, раз сумел без посторонней помощи сохранить Эмму и перепрограммировать твой модуль. Полагаю, он также стал неплохим адептом кханто, ибо за просто так победа в спортивном турнире не дается. Более того, за эти годы он сумел доработать твои протоколы, разобрался в теории и закончил проект, который ты так и не успел полноценно опробовать на людях. Наконец, он никому о нем не сказал, раз уж до сих пор жив и здоров. И вот теперь он пришел сюда. Один. Сумел разбудить свою кровь. И после этого ты утверждаешь, что он недостоин даже разговора?

Альнбар Расхэ недовольно раздул ноздри, тогда как лэн Горус укоризненно покачал головой.

— Сын, вот уже второй раз ты проявляешь недостойную тана поспешность. Юноша не виноват, что его душа заняла тело твоего сына. А значит, он заслуживает хотя бы того, чтобы мы его выслушали.

— Боюсь, в связи с этим у нас вскоре возникнет другая проблема, — все еще посмеиваясь, заметил лэн Урос. — Как вы и сказали, мальчик нам близок лишь по крови, тогда как по факту он пока еще далеко не Расхэ. Однако мы с вами можем это исправить и принять его в род совершенно официально.

Я снова ощутил себя на перекрестье взглядов.

— Принадлежать к старшему роду — это привилегия, — наконец сухо обронил последний тан рода Расхэ, озвучив давным-давно известную истину.

— Да. Но у юноши есть для этого все необходимые задатки.

— Для полноценного обряда одних задатков недостаточно.

— Тоже верно. Но никто и не говорит, что мы должны провести его немедленно. В конце концов мы о мальчике ничего не знаем. Его настоящее имя, кем он был, как попал в тело твоего сына, чем дышит и к чему стремится… тем не менее в качестве потенциального кандидата он, на мой взгляд, вполне подходит.

— А самого юношу вы не хотите об этом спросить? — неожиданно задал очень даже резонный вопрос лэн Горус.

Я благодарно ему кивнул.

— Спасибо, лэн. Мне тоже кажется, что ваши родственники торопят события. К тому же я не за этим сюда явился.

— Ах да, — спохватился маг. — У тебя вроде наметились какие-то сложности, из-за которых ты, кажется, и решился на ритуал…

— Вот именно.

— Что же конкретно ты от нас хочешь?

Я снова сделал лэну Горусу признательный жест. Ну наконец-то конструктивный диалог, а то за всеми этими разглагольствованиями они едва не забыли, что я позвал их не просто из любопытства.

— Как я сказал: всего лишь совета.

— В какой именно области?

— Сугубо в практической. Несколько рэйнов назад мне не повезло угодить в одно крайне неприятное место с чрезвычайно высоким уровнем магического фона. Моя магия здесь бесполезна. Дар дестабилизирован по всем ветвям. Людей рядом нет. Связь с внешним миром отсутствует. Выбраться отсюда самостоятельно я не могу. Вдобавок к этому мой разум атакует какая-то тварь, а сам я нахожусь внутри сна-ловушки и стою в одном шаге, чтобы проиграть поединок своим фантомным друзьям, которые с удовольствием укокошат меня вместе с толпой таких же озабоченных придурков. До самой твари я, к сожалению, не добрался. Ментальная защита, судя по всему, трещит по швам, раз тварь безнаказанно копается у меня в мозгах и создает весьма правдоподобные иллюзии. Но все способы до нее дотянуться я уже перепробовал. Сражаться с иллюзиями бессмысленно, она плодит их слишком быстро. Так что если вы можете мне что-то по этому поводу подсказать, то буду премного благодарен.

Когда я умолк, в кабинете после этого какое-то время царила оглушительная тишина, в которой присутствующие озадаченно взирали на меня, силясь понять, сколько из всего сказанного было правдой. А когда до них дошло, что я не только честен, но и предельно серьезен, лэн Горус несколько растерянно кашлянул.

— Честно говоря, это несколько не наш профиль. Магия снов, как и остальные разновидности сопряженной магии — не самая сильная наша сторона.

— Можно спросить у Талуса, — задумчиво бросил лэн Урос. — Кажется, он когда-то работал в этом направлении.

— Не надо будить еще и Талуса, — хмуро бросил тан Альнбар. — Если речь идет об обычном сне-ловушке, то у этой проблемы есть гораздо более простое решение.

Я быстро на него покосился.

— Какое?

— Примитивное до невозможности, — в кои-то веки ответил прямо мой как бы близкий родственник. — Вопрос только в том, готов ли ты к экстремальным мерам.

На моем лице не дрогнул ни один мускул.

— Если это нужно для выживания, то я готов на все, кроме предательства тех, кто мне дорог.

— Тогда, пожалуй, я подскажу тебе выход, — сухо отозвался тан Альнбар. — В обмен на клятву, что не позднее чем через три месяца ты повторишь ритуал призыва и снова сюда вернешься.

— Зачем я вам сдался? — напрягся я, не совсем понимая, что именно глава рода Расхэ хочет получить взамен за услугу. — Вы же сами сказали, что я для вас никто.

— Я и сейчас готов это повторить. Но иногда и чужак может оказаться полезным. Поэтому я согласен рассмотреть теоретическую возможность твоего вступления в род. Но для этого нам нужно будет еще раз встретиться и более детально это обсудить.

— Тогда почему вы даете такие большие сроки? Почему именно три месяца?

— Потому что, если ты сегодня выживешь, то тебе понадобится время на восстановление, — соизволил пояснить тан Альнбар. — И велика вероятность, что после этого ты какое-то время не сможешь использовать магию. Три месяца — вполне достаточный срок, чтобы ты успел прийти в форму. Если не уложишься, умрешь. Если вернешься, то мы еще раз побеседуем, но уже в другой обстановке. Что скажешь?

Долго раздумывать я не стал.

Дорожка в мир духов уже проторена, так что особых трудностей с возвращением не предвиделось. Да и беседа с предками меня не пугала. Тем более в отношении к тану, как и ко всему роду Расхэ, у меня к этому времени накопилось столько вопросов, что получить на них ответы я бы точно не отказался.

— Согласен, — взвесив все за и против, подтвердил я свою часть сделки.

Тан в ответ удовлетворенно кивнул, а потом на его губах появилась такая неприятная усмешка, что я прямо-таки нутром почуял подвох и небезосновательно заподозрил, что его способ выхода из сна-ловушки мне, скорее всего, не понравится.

Глава 5

Интуиция меня не подвела — не успел тан Расхэ изложить свою мысль до конца, как у меня неприятно засосало под ложечкой.

Дайн!

Выход, который он предложил, и впрямь выглядел простым, как табуретка, но при этом крайне сомнительным по исполнению и еще более сомнительным в отношении результата. В том смысле, что для меня он и правда был вполне доступен, однако хрен знает, чем все это в итоге закончится.

Кстати, с мастером Рао мы на эту тему тоже однажды заговорили, и он тогда сказал, что для меня на моем уровне развития существуют всего три гарантированных способа спастись.

Первый — постоянно носить защитный амулет и не попадать в сны-ловушки, а если уж такое случилось, то постараться в первые же мгновения оттуда свалить.

Второй — иметь под рукой опытного мага сна, который сможет меня оттуда вытащить.

А вот третий способ…

Про него учитель сказал только то, что я должен буду найти его самостоятельно. И что для того, чтобы разрушить чужой сон, мне понадобится лишь решимость и сила воли.

Правда, потом всплыли другие нюансы — магия порталов, которую я начал осваивать гораздо раньше предполагаемого срока; расщепление границ, которое, как потом выяснилось, тоже могло быть использовано в пространстве чужого сна…

Когда я узнал, что на самом деле способов спастись из сна-ловушки намного больше, чем три, то уже ни о чем другом не думал. К тому же вскоре после того памятного разговора закрутились-завертелись события на Черном озере, затем снова начались занятия в академии, за которыми наступили такие же непростые зимние каникулы и новая практика… Да и мастер Рао на эту тему тоже потом ни разу не заговаривал, и я решил, что вопрос в общем-то стал неактуальным.

И вот сегодня тан Альнбар Расхэ мне об этом напомнил. Более того, сделал это не впрямую, а с помощью наводящих вопросов, тем самым дав возможность самостоятельно решить ту старую задачку. И вот когда решение проступило в моей голове во всей своей ослепительной простоте…

Вот тогда я и понял, что насчет решимости и силы воли мастер Рао совсем не шутил. А также то, почему он считал, что я сам должен прийти к правильным выводам, ведь только тогда у меня не будет повода в них усомниться.

— Ступай, — сухо велел тан Расхэ, когда сказал все, что хотел. — Твое время истекло.

— Не подведи нас, мальчик, и не вздумай умереть раньше времени, — напутствовал меня на прощание лэн Урос, тогда как лэн Горус просто подошел и пытливо на меня посмотрел.

— Готов?

Я хмуро кивнул.

Идея тана Альнбара мне откровенно не понравилась, но другого выхода я за все время пребывания в чужом сне так и не нашел.

Лэн Горус вместо ответа вытянул руку и, как когда-то Лимо, легонько толкнул меня пальцем в грудь. Однако при этом появилось ощущение, словно меня лошадь копытом ударила. Причем хорошо так лягнула, от души. После чего меня буквально вышвырнуло то ли из сна, то ли из транса, и я в мгновение ока вернулся в тот самый сон и в тот самый миг, из которого недавно ушел.

Причем я даже стоял в той же позе, в которой застала меня встреча с предками — набычившимся, в боевой стойке и с зажатым в правой руке стило.

— Сме-э-эрть! — тут же взревела и взвыла на все лады мчащаяся в мою сторону толпа разномастных монстров.

Я непроизвольно поморщился.

От моих друзей, да и от других людей, там мало что осталось. Перекошенные звериные хари вместо лиц, костистые лапы вместо рук, вытаращенные и безумно горящие глаза, острые клыки, капающая с них слюна… одним словом, мерзкое зрелище.

Однако именно оно, пожалуй, окончательно убедило меня в том, что предложенный таном Расхэ способ не только единственно возможный, но и вполне приемлемый лично для меня. Подыхать в муках, заживо раздираемым на части иллюзорными монстрами, мне отчаянно не хотелось. Тем более зная, что смерть от их когтей будет окончательной и во сне, и наяву.

Именно поэтому я, не дожидаясь, пока они до меня доберутся, быстро вскинул руку с зажатым в ней стило, но не метнул ни в кого, не кинулся в самоубийственную атаку, а вместо этого выпрямился и прижал остро отточенное острие к левой стороне груди.

— Сон есть сон, — сказал недавно тан Расхэ. — И у него, независимо от поставленной задачи, есть свои нерушимые законы. Индивидуальный или общий, поверхностный или глубокий… будучи обособленным явлением, любой, даже очень сложный сон сам по себе достаточно хрупок. А сон-ловушка к тому же обязательно имеет привязку к тому, для кого он создавался. Ты знаешь, что такое привязка?

— Конечно, — кивнул я, напряженно размышляя, к чему именно подводит меня тан.

— Значит, тогда ты должен понимать и то, что любую привязку можно разрушить.

— Чтобы это сделать, ее сначала нужно увидеть. Ну или хотя бы ощутить.

— Нет. Во сне-ловушке привязка всегда одна. Такой сон строится для одной конкретной жертвы, он всегда индивидуален. А его единственной слабостью является то, что он непременно разрушается со смертью жертвы. Просто потому, что это — та единственная задача, ради которой он создавался.

Я замер.

— То есть вы хотите сказать…

Альнбар Расхэ снова усмехнулся.

— Смерть, если ты не знал, бывает разной. Но она в каком-то смысле дарит нам освобождение. От жизни, от боли, от сожалений и даже от того, чтобы быть марионеткой в чужих руках… Поверь, есть огромная разница между тем, когда тебя убивает кто-то другой, и тем, когда ты выбираешь свою смерть осознанно. Причем во сне эта разница особенно заметна. Потому что в первом случае привязка разрушается естественным путем, тогда как во втором…

Я на мгновение прикрыл глаза и, больше не колеблясь, одним ударом вогнал подарок наставника себе в сердце.

Все верно. Любой сон разрушается со смертью или его хозяина, или же жертвы. Но если на первое я повлиять никак не мог, то вот второй выход оказался мне вполне по силам.

Боли, как ни странно, не было.

Ни страха, ни сомнений, ни сожалений…

К тому же решение я уже принял, поэтому и сожалеть было не о чем. Причем даже в том случае, если тан меня обманул и на самом деле моя решимость во что бы то ни стало выбраться из ловушки никакого эффекта не принесла бы.

Впрочем, почти сразу стало ясно, что Альнбар Расхэ не ошибся, потому как только мое сердце остановилось, вся окружающая действительность тоже подозрительно заколыхалась и начала болезненно искажаться, словно поверхность озера, в которое злой мальчишка зашвырнул огромный булыжник.

Пространство вокруг меня внезапно пошло волнами, словно именно я был тем самым мальчишкой. Несущиеся во весь опор твари застыли, словно застопорившаяся голограмма, а потом их изображение смазалось и поплыло, будто обычное отражение. Их вопли тоже как отрезало. Гулявший в кронах деревьев ветер так же внезапно стих. Все звуки вокруг меня начисто пропали. А единственное, что осталось на месте, это ржавый, покрытый мхом и опутанный лианами старый «гараж», на дне которого заколыхалось и заворочалось нечто огромное, чужое, смертельно опасное, чье присутствие я ощутил буквально кожей.

В тот же миг оттуда выстрелил целый сонм длинных черных отростков, которые, словно щупальца спрута, попытались опутать меня со всех сторон и не дать уйти.

Но я уже исчезал.

Я больше не был частью этого сна, потому что моя привязка к нему оказалась разорвана, а кроме нее меня здесь ничто не держало. Именно поэтому многочисленные щупальца прошли насквозь, не причинив мне никакого вреда, да и все остальное пространство сначала задрожало и затрепетало, а потом начало стремительно истаивать, тем самым наглядно подтверждая, что тан Расхэ дал мне дельный совет.

— Гурто-о-о… — яростно прошипел напоследок мой неведомый враг, истинного лица которого я так и не увидел. — Я тебя найду-у!

Я вместо ответа лишь оскалился и снова показал ему фак, не особо заботясь о том, поймет этот урод смысл неприличного жеста или же у него фантазии на это не хватит. После чего сон-ловушка окончательно развеялся, и я… умер. Да. Но умер лишь для того, чтобы тут же воскреснуть и всего через миг распахнуть глаза на той же самой поляне, в том же самом лесу. Только уже не во сне, а по-настоящему.

— Эмма! — шумно выдохнул я и резко сел. Сердце при этом бешено колотилось, на лбу выступила холодная испарина, а в груди настолько отчетливо ощущалось присутствие постороннего предмета, что я торопливо похлопал по ней ладонью и с облегчением выдохнул, убедившись, что стило не торчит между ребер, как мне только что показалось, а мирно покоится в левом нагрудном кармане, как ему и положено. Тогда как сон…

Подумав, я все-таки выудил стило и пару раз для верности ткнул им в ладонь.

Фух. Боль есть, кровь есть…

Значит, все в порядке.

«Адрэа, что произошло? — раздался у меня в голове полный беспокойства голос Эммы, окончательно уверив меня, что со сном-ловушкой действительно покончено. — Когда ты уснул, я зафиксировала резкий всплеск ментальной активности, а затем несвойственную процедуре глубокого сна мозговую деятельность, к которой вскоре присоединились признаки быстро прогрессирующего истощения. Причем как ментального, так и физического. Я предприняла четырнадцать попыток вернуть тебя в сознание, однако обнаружила, что на твоем разуме стоит мощный ментальный блок. Пробить его у меня не получилось, но я вывела процесс поглощения на максимальный уровень, чтобы поддержать активность твоих клеток на то время, пока ты не очнешься самостоятельно».

«Блок был не моим, — отозвался я, поднимаясь на ноги и настороженно сканируя во всех доступных спектрах окружающий лес, в котором за время моего сна действительно произошли серьезные изменения. Большая часть травы и кустов в пределах ближайших нескольких майнов бесследно испарилась, деревья стояли голые и наполовину объеденные, мух и насекомых не осталось вообще, так что Эмма и правда сделала все возможное, чтобы сохранить мне жизнь. — Проверь, что у нас с ментальной защитой. Судя по всему, на острове мы не одни, и здесь находится как минимум один маг, способный загнать меня в ментальную ловушку».

Эмма ненадолго замолчала, а потом с еще большим беспокойством сообщила:

«Ты прав. За время пребывания на острове параметры твоей природной ментальной защиты снизились почти на треть».

«То есть, вопреки общепринятому мнению, чрезмерно высокий магический фон все-таки оказывает на магов негативное воздействие… Скверная новость».

Я еще раз огляделся, но второе зрение не показывало ничего необычного. Кто бы на меня ни напал, сделал он это, явно находясь за пределами управляющего поля. А то, может, и еще дальше, потому что для магии снов расстояние не имело значения.

Ясно одно — тварь несомненно находилась здесь, на острове, ибо при иных обстоятельствах напасть ей помешал бы надежно огораживающий это место магический щит. Я, когда пытался позвать мастера Рао, пробиться сквозь него так и не смог. И тварь, скорее всего, не может.

«Выведи найниитовую защиту на полную мощность, — велел я, убедившись, что вокруг действительно чисто. — Возможно, это снизит риск повторного ментального удара и даст нам время обнаружить этого говнюка».

«Ментального удара я не зафиксировала, — озабоченно ответила подруга. — Но пространство твоих снов для меня все еще — закрытая территория, и там я твою защиту гарантировать не могу».

«Значит, спать мне больше нельзя», — заключил я.

«Да, — согласилась Эмма. — Цельная найниитовая броня, если помнишь, тоже временно недоступна, но есть возможность поставить подвижную защиту из множества небольших элементов. Быть может, если сделать ее многослойной, это убережет тебя от нового нападения».

Я, недолго думая, кивнул.

«Согласен. А когда закончишь, давай найдем этого ублюдка, благо здесь осталось не так много мест, которые мы не успели осмотреть».

* * *

За несколько последующих рэйнов нам удалось обследовать примерно половину из оставшихся неосмотренными территорий, однако следов присутствия людей по-прежнему обнаружить не удалось. Ни лодок, ни домов, ни вышек, ни проводов…

И только ближе к полудню, когда я добрался до горной гряды, полукругом огораживающей небольшую часть восточного побережья, то именно там наконец-то заметил двумя рядами торчащие из воды достаточно высокие металлические балки, уходящие в море шагов на сто, а на них — характерные перекладины, где когда-то лежали прочные доски.

Никаких досок там сейчас и в помине, конечно, не было. Сами балки выглядели погнутыми, почерневшими и грубо перекореженными, словно их когда-то повредил сильный взрыв. Рядом нашлись наполовину утопленные в песке куски стальной обшивки, как если бы когда-то здесь швартовались лодки и небольшие катера, но взрыв, уничтоживший старый пирс, безжалостно разметал их по берегу.

Однако это был несомненный признак присутствия людей. И раз здесь имелся пирс, значит, где-то неподалеку должно было найтись и жилье.

Когда я подлетел ближе, то обнаружил, что за горной грядой, которая закрывала мне обзор раньше, находится почти такой же лес, как и тот, откуда я прибыл. Правда, не очень большой, по площади не более двадцати квадратных дийранов. Но если смотреть от берега, то в нем, несмотря на прошедшие годы, до сих пор угадывалась уходящая вглубь от моря, частично успевшая зарасти дорога, а на земле даже виднелись остатки плит, которыми ее некогда вымостили.

«Внимание! — почти сразу встрепенулась Эмма. — Фиксируется слабая попытка ментального воздействия неизвестного происхождения».

Я недобро улыбнулся.

А вот и ты, мой неведомый враг… значит, ты и правда не только маг сна, но еще и полноценный менталист.

«Защита справится?»

Подруга вместо ответа ненадолго сделала видимым витающий вокруг меня найниит, и я удовлетворенно кивнул, увидев, что вокруг меня аж в несколько слоев да еще и с бешеной скоростью перемещаются крошечные найниитовые диски, которые, несмотря на скромные размеры, создавали достаточно серьезное препятствие как для физического, так и для ментального воздействия.

«Я вывела наружу весь свободный найниит и процентов девяносто отправила именно в защиту, — доложила подруга, снова убрав наш уникальный щит под невидимость. — Остальное оставила для осуществления мониторинга окружающего пространства. Однако в связи с резким сокращением количества используемых частиц эффективность мониторинга снижена на шестьдесят девять процентов. Работа модуля по максимуму стабилизирована, его защита обеспечивается дополнительной найниитовой оболочкой. Если тот маг — не менталист экстра-класса, то через такое количество частиц с ходу не пробьется, даже с учетом того, что он на тебя уже настроен».

«Значит, нам в любом случае надо поторопиться, — подумал я, разворачиваясь в нужную сторону и одновременно ускоряясь. — Ты направление установила?»

«Да, я определила вероятное местоположение источника воздействия».

У меня на внутренней панели модуля возникла интерактивная карта этой части острова, а на ней красной пунктирной линией было обозначено наиболее вероятное направление, по которому нам следовало двигаться. Причем оно почти в точности совпадало с расположением древней дороги, так что я без колебаний метнулся в ту сторону, прекрасно зная, что другой возможности избавиться от агрессивно настроенного чудака, кем бы он ни оказался, у меня уже не будет.

Маг разума, настроенный на жертву, это очень серьезный противник. Даже с учетом того, что атаковать меня сразу он все-таки не решился.

Маг сна, способный с такой легкостью пробить мою природную защиту и без спроса затащить меня в свой сон, это вдвойне опасный враг, от которого надо было избавляться как можно скорее.

К тому же мы с ним оба оказались заперты на острове и никуда друг от друга уже не денемся. Так что лучше решить все вопросы сейчас, когда у меня еще есть возможность к нему подобраться и когда он не знает всех моих преимуществ, а значит, у меня есть шанс хотя бы одно из них реализовать.

«Внимание! Фиксируется повторная попытка ментального воздействия, — тем временем доложила Эмма. Я к тому времени уже ворвался в лес и на всех парах мчался к предполагаемому источнику, обозначенному на виртуальной карте большим красным крестом. — Сила воздействия расценивается как средняя и она стремительно растет».

Я кивнул.

«Если что, бери управление на себя. Как с Арли. О тебе он, судя по всему, не знает. То есть на тебя точно не настроен. И до тех пор, пока это так, мы с тобой намного сильнее».

«Принято».

Спустя еще несколько мэнов модуль сообщил, что на границе управляющего поля фиксируется просвет между деревьями, а в следующий миг я добрался до этого самого просвета и, вылетев на довольно просторную поляну, неожиданно словил ощущение дежа вю.

Дайн меня задери…

Та самая поляна! Из сна-ловушки! Зуб даю! Те же самые деревья, те же кусты… даже вон та колючая зараза, на которую я в свое время едва не напоролся!

А еще посреди поляны стоял, опутанный лианами и поросший густым слоем мха, тот самый «гараж»… правда, каменный, а не железный, но по виду точь-в-точь такой же, как и во сне. Единственное, что его отличало, это то, что дверь тут все-таки была — металлическая, нещадно поеденная ржой, валяющаяся у самого входа, с приличной дырой на месте электронного замка, да еще и несущая на своей поверхности следы чьих-то внушительных когтей.

«Кажется, у моего врага все-таки туговато с фантазией, — мельком подумал я, ненадолго остановившись у последних деревьев. А потом заметил белеющие в траве кости и, по достоинству оценив их количество, хмыкнул. — Зато с аппетитом, судя по всему, все в полном порядке».

«Внимание! Определяются многократные попытки ментального воздействия. Уровень ментальной угрозы расценивается как стабильно высокий», — тем временем доложила Эмма.

Я удовлетворенно кивнул.

Значит, мы и правда на месте. При этом пока еще справлялись, сдерживали натиск чужого мага, да и подвижная броня сумела показать себя с наилучшей стороны.

Более того, я уже знал, где искать этого мудака, поэтому, глянув по сторонам в доступном спектре и не найдя там на расстоянии в несколько майнов ни одного живого существа, без колебаний направился к проклятому «гаражу».

Внутри, как и ожидалось, было пусто. Ни мебели, ни тряпок, ни костей. Только под самым потолком виднелось несколько креплений, где, похоже, когда-то были подвешены светильники, да вились по стенам измочаленные, кем-то жестоко погрызенные и местами порванные провода, края которых длинными змеями уходили куда-то вниз, в темноту, где, как я и подозревал, не было нормального пола.

Вместо этого по нижнему краю стен виднелись толстые металлические крепления, которые сохранились гораздо лучше крыши и которых лишь едва-едва коснулась коррозия. А еще ниже я заметил гладкие, созданные уже не из камня, а из современного материала стены с вертикальными выемками. Из чего стало понятно, что пола тут нет не просто так — похоже, раньше этот тоннель использовали как обычную шахту. А по ней вверх-вниз ходила здоровенная, во весь проем, платформа, которая, надо полагать, с годами или обрушилась, или же была остановлена где-то на самом дне, потому что ее присутствие даже с помощью найниита пока не просматривалось.

Исходя из этого следовало также предположить, что глубина шахты заметно превышала размеры моего управляющего поля. А из этого, в свою очередь, следовало то, что я наткнулся на необычное строение. Причем, скорее всего, специализированное, да еще и наверняка военного назначения. То есть где-то там, внизу, меня наверняка ждала целая сеть помещений и, возможно, даже тоннелей, и соваться туда очертя голову было опасно.

Впрочем, неизвестный маг выбора мне не оставил, да и свои намерения он обозначил более чем ясно. Если его не убью я, то рано или поздно он все равно до меня доберется. Так что на всякий случай я проутюжил доступное пространство оставшимся в наличии найниитом еще раз, попросил кружащие вокруг меня молнии не буянить без веских причин… слишком велика была вероятность того, что мой враг к ним также нечувствителен, как и местные звери. А потом выделил несколько найниитовых дисков и, закрутив в невидимую спираль, решительно влетел в «гараж», после чего принялся осторожно спускаться, освещая себе путь с помощью молний и при этом каждый миг ожидая подвоха.

«Внимание, интерактивная карта дополнена», — внезапно сообщила подруга, и я, краем глаза заглянув во внутреннюю вкладку, обнаружил, что карта шахты действительно автоматически достроилась по мере того, как управляющее поле нащупывало все новые и новые детали.

Так вот, насколько я мог судить, майнах в четырех от поверхности в стене шахты имелась некоторая неоднородность, за пределы которой найниитовые частицы без боя проникнуть не смогли.

Спустившись вниз на указанную высоту, я снова ненадолго замер, разглядывая нашедшиеся в стене тяжелые металлические двери. Их, к слову, оказалось две, справа и слева от меня. Обе целые, без следов когтей, зубов и иных повреждений. На обеих была нарисована наполовину стертая от времени цифра «один» со знаком минус. Электронные замки, правда, оказались мертвы, что, в общем-то, и неудивительно с учетом того, в каком состоянии находились провода. Однако судя по тому, что в щели между створками успели набиться мох, мелкая грязь, земля, сухие листья и обычный лесной мусор, который сюда периодически заносило ветром, как минимум несколько лет эти двери никто не открывал. А значит, из них и наружу никто не выбирался.

Решив, что это пока не срочно, я оставил двери в покое, спустился ниже и примерно через два майна обнаружил точно такие же двери с цифрой «два» на створках, которые вели еще в два или просто помещения, или же два полноценных тоннеля.

Выглядели они аналогично, ну разве что грязи тут было слегка поменьше. Краска сохранилась чуть лучше. Следов повреждений также не нашлось. По этой же причине буравить их найниитом в надежде выяснить, что за ними скрывалось, ввиду ограниченного числа частиц я пока не стал, а вместо этого опустился на минус третий этаж, где двери выглядели уже несколько иначе.

Судя по всему, когда-то давно на этом этаже бушевал пожар, потому что обе двери, особенно в месте стыка тяжелых створок, оказались густо покрыты сажей и копотью, да так, что надписи на них стали почти не видны. При этом одна из дверей оказалась еще и выгнута внутрь шахты, как если бы за ней не просто что-то горело, но еще и взорвалось. Однако во всем остальном она осталась целой, открыть ее ни изнутри, ни снаружи никто не пытался, так что я снова пролетел мимо, внимательно глядя себе под ноги и по сторонам. И отвлекся лишь на уровне минус четвертого этажа, сразу после того, как от Эммы прилетело очередное предупреждение.

«Адрэа, сила ментального давления продолжает расти. Защита пока держится, но уровень воздействия приближается к значимым для нас величинам».

Я молча кивнул.

Все верно. Это для мага сна расстояние не имело особого значения, тогда как обычному менталисту требовалось находиться в непосредственной близости от объекта воздействия. Причем чем ближе, тем, соответственно, проще с ним было работать.

С другой стороны, это означало, что мы движемся в правильном направлении. Но, честное слово, я понятия не имел, кто из одаренных мог здесь оказаться и почему, если шахта была заброшена, этого человека… он ведь человек, правда?.. так до сих пор и не спасли.

Из того, что я видел на берегу, в лесу и даже здесь, следовало предположить, что что бы тут ни случилось, произошло это достаточно давно. Лет тридцать-сорок навскидку, а то, может, и больше. К тому же после этого на острове, если я правильно понимаю, никто не появлялся, тогда как щит был выставлен в качестве защитной меры неизвестно от чего. Но представить, что кто-то с того времени мог здесь выжить в одиночку… да еще и сохранить дар при экстремально высоком магическом фоне…

«Внимание! — в который уже раз отвлекла меня от размышлений Эмма. — Зафиксировано снижение уровня магического фона на тринадцать процентов».

Эм. Чего?

«Снижение значимое, идет по нарастающей, — добавила подруга, когда я ненадолго приостановился и уточнил, правильно ли ее понял. — На нижней границе управляющего поля снижение фиксируется уже на сорок восемь процентов от исходного. Отмечается тенденция к стабилизации магического дара».

Ого! Неожиданно, но приятно. Это что же получается, не везде на острове экстремально высокие цифры по магфону? Здесь, под землей, он существенно ниже, чем на поверхности? А значит, скоро моя магия ко мне вернется?

«Внимание! Фиксируется приближение к металлической конструкции значительных размеров», — снова доложила Эмма, как только я оценил открывающиеся перспективы, мысленно порадовался и продолжил спуск. А вскоре и сам заметил, что внизу что-то белеет, а еще через несколько сэнов понял, что достиг цели, потому что передо мной лежала та самая платформа, которая когда-то осуществляла сообщение между этажами. А на ней…

Мда. На ней беспорядочно валялось огромное количество костей. Причем если наверху это были исключительно звериные кости, то здесь я наткнулся на несколько начисто обглоданных человеческих черепов. Причем грубо поврежденных черепов, на которых виднелись не только царапины от чьих-то когтей, но и неровные круглые отверстия, подозрительно похожие на следы прижизненных повреждений.

Помимо них на платформе также виднелись обломки мебели, остатки жестоко разбитого, изуродованного, раскуроченного в хлам оборудования, а также осколки стекла и полуистлевшая одежда, похожая на изорванные в клочья белые халаты.

Наконец мой взгляд остановился на двери по левую руку, которую словно что-то буквально разорвало надвое, а следом Эмма доложила, что оказываемое на защиту ментальное давление достигло по-настоящему критических величин.

«Адрэа, тебе небезопасно здесь находиться, — на всякий случай добавила она, когда я шумно раздул ноздри и настороженно уставился в зияющий темнотой проем. — Уровень магического фона почти достиг нормальных значений, стабилизация дара идет полным ходом. Однако ментальное давление продолжает расти. При такой нагрузке найниитовой защиты хватит от силы на четверть рэйна».

«Большего и не потребуется», — спокойно кивнул я, поняв, что во всех смыслах достиг дна. А когда подруга сообщила, что наш дар почти пришел в норму, щелчком погасил свои молнии и уже без опаски двинулся дальше, намереваясь во что бы то ни стало разобраться с неизвестным врагом раз и навсегда.

Глава 6

«Научно-исследовательский центр военной базы „Тал Норейн“. Минус пятый этаж. Экспериментальный отдел», — прочитал я на висящей слева от двери табличке, едва переступил порог.

За дверью обнаружился убегающий вдаль темный коридор с несколькими ответвлениями. Причем стены его, насколько я понял, были выполнены из того же материала, что и семейное убежище тана Расхэ. Правда, сейчас они утратили первоначальную белизну и оказались покрыты густым слоем пыли и грязи. Тут и там на них виднелись неровные сколы, если бы кто-то неаккуратно двигал тяжелую мебель, задевая ею углы, или время от времени полосовал когтями прочный материал, на котором за годы издевательств осталось немало глубоких царапин.

На полу, кстати, нашлись точно такие же царапины, а также старые, побуревшие от времени, но все же вполне узнаваемые следы крови, как если бы кто-то периодически таскал тут свежие трупы, развозя при этом кровь от стены до стены.

Сам пол, как и стены, давным-давно утратил прежнюю белизну. А вот пыли на нем оказалось на удивление немного, как будто коридором достаточно часто пользовались. Пожалуй, лишь у самых стен, на стыках и в углах можно было разглядеть мелкий мусор, а также целые горы стеклянные осколков, которые нападали сюда, похоже, много лет назад.

Источником осколков оказались двери… причем довольно много дверей со стеклянными вставками, как в обычных лабораториях. Сейчас большая часть этих дверей была помята и искорежена. Некоторые и вовсе валялись на полу. Но кому-то и этого оказалось мало, потому что стекла у всех до единой дверей были выбиты, а сквозь дверные проемы просматривалось содержимое многочисленных комнат.

Когда-то тут, вероятно, кипела жизнь. По крайней мере, в помещениях я видел много перевернутых столов и опрокинутых набок стульев. Тут и там виднелось покрытое пылью оборудование, назначения которого я не знал, зато обратил внимание, что все стеклянные компоненты, включая лампы и мониторы, были расколочены, приборные панели выдраны с мясом и тоже разбиты, а электронная начинка вытащена, словно внутренности у трофейного зверя, и порвана в клочья. Причем с такой злобой, словно тут неистовствовал маньяк, за что-то возненавидевший все, что его окружало.

Кости я, кстати, тоже видел. Причем человеческие и не сказать, что мало. Навскидку человек пять или шесть тут погибло. Просто останки были разбросаны по комнатам, словно их растащили собаки, а вот целых скелетов мне нигде так и не попалось. При этом на костях я тоже увидел царапины и отметины от чьих-то зубов, словно останки исступленно глодали. А два черепа и вовсе оказались расколоты, словно по ним в бешенстве колотили чем-то тяжелым и не успокоились до тех пор, пока от них не осталось одно название.

Следов живых я, правда, нигде не обнаружил. Как ни присматривался, но нигде ничья аура так и не мелькнула. Да и останки выглядели старыми, поэтому я не стал заострять на них внимание.

А вот потом я добрался до конца коридора и уткнулся еще в одни двухстворчатые… такие же вывороченные, как в шахте… двери, за которыми нашлось два убегающих в противоположные стороны коридора.

Следы крови, которые я видел раньше, уходили вправо. Туда, где коридор плавно изгибался и терялся за поворотом. Недолго думая, я тоже свернул туда, но вскоре почувствовал пока еще слабый запах разложения, а еще через мэн остановился на пороге большого темного помещения, которое когда-то было для обитателей базы чем-то вроде конференц-зала.

Правда, сейчас многочисленные стулья, которые раньше наверняка стояли ровными рядами, были растащены по углам и свалены в четыре беспорядочные кучи. Лампы, как и в лабораториях, были разбиты. От сцены, расположенной напротив входа, практически ничего не осталось. Деревянная тумба, когда-то игравшая роль места для выступлений, оказалась опрокинута, разломана и уже наполовину сгнила, а остатки электронного терминала я опознал лишь по наличию редких микроэлементов, которые Эмма тут же благополучно и поглотила.

В центре же презентационного зала возвышалась приличная куча костей, правда, на этот раз преимущественно звериных. А чуть в стороне нашлось несколько частично обгрызенных трупов, включая на редкость крупного, темно-бурого окраса йорка, ближайших родственников которого Эмма распылила на атомы меньше суток назад.

Судя по запаху, туши лежали здесь дня три, не меньше. Однако выгрызены у них были только внутренности, да и то кое-как. Ну и черепа разбиты, как у тех несчастных, которых я видел в лаборатории. Так что, похоже, я набрел на чью-то столовую, хотя вряд ли этот «кто-то» был человеком.

Следы зубов, которые я увидел на мертвых телах, определенно свидетельствовали о наличии у нападавшего очень своеобразного прикуса. Раны были рваными, не такими, как от человеческих зубов или клыков обычного хищника. Я такие видел только по телеку, когда смотрел программу про пираний. Но чтобы пираньи вдруг стали сухопутными, да еще и начали прицельно мозги своим жертвам выгрызать, это было что-то новое.

«В радиусе десяти майнов не фиксируется присутствия живых, — исправно доложила Эмма, как только я поинтересовался обстановкой. — В мертвых телах и окружающих предметах есть полезные элементы. Поглотить?»

Я молча кивнул.

Само собой.

С биомассой в шахте дело обстояло не ахти, а мне, если помните, постоянно требовались расходники. Тем более что ни костям, ни мертвому зверью, ни останкам терминала это не повредит, так что я без зазрения совести растворил все что мог, затем проверил комнату на предмет второго выхода и, убедившись, что такового нет, решительно направился в обратную сторону.

До раскуроченных дверей я добрался без приключений, а вот второй коридор преподнес неожиданный сюрприз. Не успел я завернуть за угол, как наткнулся на полноценную баррикаду, собранную из старых стульев, кусков содранной со стены обшивки, каких-то балок, покореженных дверей и даже лабораторных столов.

Причем баррикада возвышалась от пола практически до самого потолка, а единственный проход обнаружился на самом верху и оказался похож на паучий лаз, соваться в который было небезопасно.

Я, собственно, туда и не полез, а вместо этого внимательно изучил во всех доступных спектрах, после чего благоразумно использовал найниит, заодно еще чутка подпитав свое умирающее тело. Правда, поскольку свободных частиц у меня осталось мало, то времени на разбор завала ушло несколько больше, чем обычно, даже с учетом того, что я спешился и бросил на амбразуру свои найниитовые диски. Тем не менее мэнов через пятнадцать размер отверстия под потолком стал вполне приемлемым для спокойного прохода, поэтому я снова взмыл над полом, продолжая беспрестанно утюжить окружающее пространство, и двинулся дальше, внимательно отслеживая обстановку не только спереди, но и сзади, и с боков, и сверху, и даже снизу, хотя, по идее, в этом не было острой необходимости.

Да, жизнь на Найаре приучила меня к осторожности, особенно в свете событий на Черном озере и тому, что им сопутствовало. Исключительно благодаря этому мы с Эммой почти одновременно засекли движение на границе действия найниитового поля. И так же одновременно встрепенулись, обнаружив, что некто… судя по ауре, все-таки живой… стремительно промелькнул в поле нашего зрения и тут же исчез, умудрившись при этом не нашуметь и ничем иным нас не встревожив.

Одновременно с этим я впервые за все время почувствовал внешнее давление, отдаленно напоминающее то, что когда-то испытал рядом со впавшей в транс Арли.

«Внимание, — тут же ожила подруга. — Отмечается снижение эффективности работы найниитового щита. Фиксируется чрезвычайно высокая ментальная нагрузка. Воздействие носит постоянный, неуклонно прогрессирующий характер. При такой нагрузке сроки эффективной работы щита не превышают нескольких мэнов».

Я уже приготовился дать ей команду перехватить управление над телом, но неожиданно понял, что на этот раз давление идет не спереди, а напротив, походит на сильный ветер, который дует со спины. Как если бы кто-то передумал просто так на меня давить и теперь, наоборот, настойчиво подталкивал вперед, тем самым намекая, чтобы я поторопился.

«Гурто-о, — как наяву услышал я в голове знакомый шепот. — Иди-и… ко мне-э-э!»

Причем эффект на этот раз был таким, что я и правда непроизвольно качнулся навстречу.

Ни фига себе. Вот это зов! Все еще не пожиратель, конечно, но уже близко… очень близко. И это при том, что при встрече с настоящим пожирателем защиты у меня, можно сказать, не было.

«Адрэа…»

«Не мешай ему, — быстро проговорил я, чувствуя, что подруга вот-вот готова принять меры. — Пусть сам приведет нас куда нужно. Пусть уверится, что я не представляю угрозы. Так получится быстрее».

Подруга на мгновение заколебалась, однако все же послушалась и, вопреки законам логики, не усилила, а напротив, немного ослабила найниитовый щит, позволив мне в полной мере ощутить силу нашего общего врага. После этого я почувствовал себя так, словно по мне пыльным мешком ударили. Мои мысли на мгновение спутались, ориентация в пространстве потерялась. Воспоминания о прошлой жизни резко потускнели, так что я чуть не забыл, кто я такой и зачем вообще сюда приперся.

Все, что меня волновало — это мысль о том, что надо идти, бежать, прямо-таки лететь навстречу незнакомому голосу. Он стал моей целью, моим наваждением, единственным, что вообще было важно. Ничего, кроме него, больше не имело значения. А желание ему подчиниться оказалось столь велико, что ненадолго затмило собой все остальное.

Получив мощнейшую ментальную оплеуху, я ошеломленно моргнул, а потом волей-неволей ускорился, прямо-таки чувствуя, как меня буквально тянут на веревке… вернее, тащат на толстом и прочном канате… причем тянут туда, куда в иных обстоятельствах я бы ни за что в жизни не сунулся.

Сопротивляться этому желанию было невозможно. Да я, собственно, и не пытался. И лишь самым краешком сознания продолжал хранить свой разум в неприкосновенности, при этом полностью отдавая себе отчет, что я — это все еще я, то есть был способен рационально мыслить, анализировать, отслеживать ситуацию. Но при этом не мог не поражаться ментальной силе своего врага, от которого, если бы не Эмма, меня не спасла бы ни природная защита, ни амулет мастера Даэ.

И это ведь даже не гипноз… прямое воздействие на разум. Грубое, правда, без изысков и ухищрений, зато невероятно мощное, простое, надежное, как дубина. И такое же эффективное.

Четко следуя чужому зову, я стремглав промчался на дисках по пустому коридору, безошибочно свернув там, где было нужно, преодолел несколько развилок и юркнул в нашедшуюся неподалеку дыру в потолке, которая вывела меня на четвертый этаж.

«Внимание! Зафиксировано магонорическое излучение, — снова встрепенулась Эмма. — Интенсивность магонорического поля средняя. Источник не установлен».

Ого. Оказывается, здесь, под землей, где магфон был намного ниже, чем на поверхности, маготехника прекрасно работала. То есть чисто теоретически здесь и впрямь можно было и жить, и работать, и даже пользоваться магией, не боясь перегореть.

«Уровень магического фона расценивается как нормальный, — подтвердила мое предположение подруга. — Магический дар полностью стабилизирован. Сделать найниитовую защиту цельной?»

Я, немного подумав, качнул головой.

«Нет. Пусть наш враг думает, что я нахожусь под полным его контролем. Так у нас больше шансов подобраться к нему вплотную. А еще лучше — возьми-ка ты управление на себя. А мое сознание прикрой, как будто его и вовсе нет. Так надежнее».

«Принято».

После этого чудовищное давление на мой разум резко ослабло, а контроль над телом целиком и полностью перешел в руки Эммы. Поскольку ментальный удар был нацелен исключительно на меня, а о наличии в моем теле второго сознания менталист не подозревал, то мы с подругой ничего не потеряли. Напротив, если со мной что-то случится, она меня подстрахует. Если понадобится, сама все решит и отреагирует как надо. Если потребуется, сделает броню цельной. Ну а если что, я тут же вернусь, благо лазейку для меня Эмма все-таки оставила. Да и наблюдать за ее действиями со стороны мне ничто не мешало.

Для менталиста же это должно было выглядеть так, как если бы я наконец сдался, полностью утратил разум и перестал существовать как отдельная личность.

Превратившись в некотором роде в гостя в собственном теле, я с любопытством проследил за тем, как подруга кружит по пустым коридорам в поисках хозяина голоса.

Наконец ее частицы засекли источник магонорического излучения, так что Эмма резко ускорилась, после чего неожиданно спешилась, припрятала найниитовые диски под кожу и последний коридор прошла уже своими ногами, пешком, в конечном итоге добравшись до последних на ее пути дверей и остановившись на пороге еще одного зала.

Вернее, полагаю, когда-то это была лаборатория, где стояли столы, работала дорогая аппаратура, велись исследования и, наверное, шли интересные эксперименты. Теперь же большая часть мебели возвышалась в дальнем углу, сложенная на первый взгляд хаотично, но на самом деле с умыслом и так, чтобы образовать устойчивую конструкцию. А аппаратура, напротив, перекочевала в центр помещения и серьезно видоизменилась, соединившись чей-то волей в один гигантский, причудливый механизм, увенчанный двумя парами манипуляторов, словно голова насекомого — металлическими жвалами.

Причем аппаратура, каким бы странным это ни выглядело, оказалась целой, да еще к тому же рабочей — по крайней мере, огни на приборных панелях горели, внутри этой странной массы что-то тихонько гудело и периодически щелкало. А чуть позже в большой выемке я заметил очень странный, похожий на клубок спутанных грязных нитей магический накопитель. Вернее, я подумал, что это мог быть именно накопитель, поскольку магонорическое поле он действительно излучал, причем довольно мощное, а заряд из него, насколько я мог видеть, плавно перетекал к другим устройствам, включая манипуляторы.

Еще одним важным элементом этой конструкции оказался стол. Самый обычный, если не считать лежащего на нем профессионально вскрытого тела. Тело, правда, принадлежало животному, а не человеку… вроде бы даже местному аналогу лисицы… но при этом оно было живым — это раз. По крайней мере, во вскрытой грудной клетке вполне себе бодро трепыхалось сердце и шевелились легкие. А во-вторых, у этого тела все четыре конечности и даже позвоночник оказались металлическими. Точнее, собранными по кускам из ржавого хлама, а потом внедренными по какой-то дьявольской методике в живое тело, тем самым превратив обычного лесного жителя в этакого звериного франкенштейна.

Честное слово, уж сколько всего я успел повидать, причем и в старой, и в новой жизни, но при виде изуродованной лисицы даже в моем смятенном ментальной магией мозгу всколыхнулось отвращение.

Это ж надо быть полным уродом, чтобы над животными измываться. А с учетом костей, которые я видел в конференц-зале, думаю, не ошибусь, если предположу, что это далеко не первый зверь, который был препарирован здесь заживо.

Я еще успел подумать, что, наверное, не зря в его сне меня преследовали точно такие же твари. Видимо, местный аналог доктора Менгеле и впрямь обладал на редкость извращенной, больной, но при этом достаточно скудной фантазией, поэтому и свои сны он строил по принципу «что вижу, то пою».

Правда, не успела эта мысль как следует оформиться, как меня посетило уже знакомое ощущение чужого присутствия. И еще взгляда… тяжелого, пронзительного, внимательного, точно такого же, какой мне довелось испытать недавно во сне.

— Гурто-о… — с торжеством прошептал знакомый голос, который до недавнего времени звучал лишь у меня в голове. Причем прошептал не абы откуда, а из той самой конструкции, которая казалась простым нагромождением мебели. — Ну наконец-то явился! Значит, у меня все-таки будет достойный материал для работы.

Одновременно с этим между ножками одного из столов мелькнуло чье-то белесое тело, затем заскрипела отодвигаемая с дороги железка. А еще через миг из темного лаза выбрался… выбралось нечто, при виде которого я неожиданно осознал, что еще очень мало понимаю в маготехнике. Да и вообще мало что смыслю в жизни, которая, как оказалось, способна создать не только полноценный симбиоз человека и искусственно созданного модуля, но и породить такого монстра, что мне бы и в страшном сне не приснилось.

* * *

Первое, что бросилось мне в глаза, это непропорционально большая, практически лысая, неимоверно раздутая и на редкость уродливая голова, над которой колыхалась бесформенная студенистая масса синюшно-багрового цвета, покрытая густой сеткой сосудов и толстой пленкой, похожей на целлофановый пакет.

Поначалу мне показалось, что это растущая из макушки гигантская опухоль, настолько омерзительно она выглядела.

Но чуть позже я заметил характерные следы на деформированном черепе, углядел на костях зазубрины от пилы. Затем нашел глазами грубо сделанные швы в основании «опухоли», которые, несмотря на попытку сохранить голове привычный вид, со временем все-таки разошлись. И неожиданно понял — это не просто опухоль, а чудовищно разросшийся, уже не помещающийся в предназначенном ему природой вместилище мозг. Который по непонятным причинам настолько увеличился в размерах, что сначала кто-то вынужденно выпилил в оказавшемся тесном черепе приличную дыру. А затем это жутковатое образование выбралось наружу, деформировалось и разрослось до такой степени, что кожу на голове сначала неестественно растянуло, а потом она и вовсе лопнула, и никакие швы ее уже не смогли удержать поверх этого кошмарного образования.

При этом голова когда-то все-таки была человеческой. По крайней мере, все на это указывало — округлые глазницы, пропорции носа и ротовой щели… у этого существа даже уши остались обычными, человеческими. Вот только обвисшая и сморщенная от старости кожа висела складками, так что на человека это походило с большим трудом.

Туловище у него тоже оказалось деформированным и лишь отдаленно напоминало нормальное. Начать с того, что оно не имело признаков пола, а на том месте, где когда-то были соответствующие органы, торчало лишь несколько толстых трубок, из которых что-то явственно подтекало. При этом само туловище располагалось не вертикально, как у нормальных людей, а почти горизонтально, то есть параллельно полу, как у зверя. Вместо рук и ног у него имелись многосуставные металлические конечности, работающие на сервоприводах. Вместо сосудов виднелись тонкие трубки, по которым текла грязно-бурая жидкость. Для того, чтобы удерживать на весу кошмарную голову, вдоль позвоночника оказалась выстроена сложная металлическая конструкция, поверх которой ремнями был прикручен большой стеклянный баллон с фосфоресцирующей, ярко-зеленой жидкостью, которая, судя по воткнутой в позвоночник игле, поступала прямо в спинно-мозговой канал. А в области шеи у твари имелись толстые штифты, которые фиксировали распухшую башку в неестественном для человека положении и заодно создавали дополнительную опору для уродливого черепа, который, словно чудовищная корона, венчал такой же чудовищный мозг.

Лицо у твари оказалось еще хуже — сухая мертвая кожа, свисающая со щек, словно брыли у старого бульдога, огромные черные струпья, покрывающие большую часть скул и лба, маленький сморщенный рот с тонкими черными губами, как у недельного мертвеца. И на этом фоне — необычайно яркие, подвижные, темно-зеленые глаза. А еще аура… широченная, заполонившая собой все помещение, агрессивно горящая, невероятно плотная и почти осязаемая аура, интенсивность свечения которой оказалась в два раза выше, чем в свое время я видел у тэрнэ Ларинэ.

Выбравшись из своей норы полностью, жуткий старик, как какой-то скорпион, проворно спрыгнул на пол, клацнув при этом внушительными когтями. После чего на мгновение замер и, приподняв переднюю правую лапу, словно настоящий зверь, вперил в меня неподвижный взор.

Я после этого явственно ощутил, словно меня запихнули под тяжелый пресс и хорошенько так приплющили. Несмотря на найниитовую защиту, ментальная оплеуха оказалась гораздо сильнее, чем в первый раз. Причем настолько, что казалось, еще немного, и все мои мысли, страхи, сомнения, вся моя личность просто-напросто вытечет из ушей и отправится в лапы этому уроду.

При этом работал он грубо, жестко, даже не скрываясь. Никаких ухищрений или уловок. Никаких ловушек или обманных маневров. Напротив, как и во сне, старик действовал прямо, но при этом чрезвычайно эффективно. А ментальная сила у него оказалась такой, что даже под найниитовой броней я почувствовал себя крайне неуютно.

«Внимание, опасность! — беспокойно шепнула Эмма. — Уровень ментального воздействия оценивается как экстремально высокий. Этот человек демонстрирует невозможные для смертного способности по части ментальной магии. По десятибалльной шкале я бы оценила его мощь в пятнадцать баллов. Он — маг вне категорий. Наша природная защита взломана. Адрэа…»

— Ты-ы… — вдруг прошипел жуткий старик, обнажив острые металлические зубы, которые усеивали его рот, как пасть у гигантской пиявки. — Ты не Гурто!

«Облом, — хладнокровно заключил я, когда он явственно отшатнулся. — Похоже, он тебя засек».

«Боюсь, моя личность не готова к ментальному противостоянию с таким противником, — тут же отозвалась Эмма. — Включаю найниитовую броню на полную мощность. Возьмешь управление на себя?»

«Конечно», — мысленно кивнул я и, поблагодарив ее за помощь, в мгновение ока стал полновластным хозяином в собственном теле.

При этом подруга, как и обещала, сделала нашу броню литой, по-настоящему цельной, без единой щелочки, так что чудовищное давление, которое я недавно испытал, к тому времени уже исчезло. Более того, удар, который был нацелен на меня, прошел мимо, поэтому я под него не попал, а на Эмму старик настроиться попросту не успел.

Он, правда, понял свою ошибку почти сразу. Понял и тут же начал действовать. Но еще до того, как он, завизжав, словно резаный, ринулся в мою сторону, я высоко подпрыгнул, благо найниита подо мной было достаточно, одним махом взмыл под самый потолок. А когда на том месте, где я только что стоял, со зловещим звуком клацнули острые когти, обрушил вниз настоящий найниитовый дождь, который тут же превратил в свою знаменитую «мясорубку».

Правда, стоило отдать старику должное — соображал он быстро. Намного быстрее, чем я или даже Эмма. А двигался и того шустрее, поэтому мой первый удар его почти не задел — этот урод успел отпрыгнуть, так что найниитовые диски его только зацепили, да и то не смертельно. Более того, металлические конечности с ходу им перерубить не удалось. Разве что оставить на них несколько царапин. Но старику и этого хватило для правильных выводов. После чего, даже не зная, с чем именно столкнулся, он проворно запрыгнул на стену и, словно беговой таракан, с неимоверной скоростью помчался… прямо-таки полетел в мою сторону.

Его удар оказался стремителен и страшен — стальные когти аж искры высекли из стены в том месте, где я только что находился. Чудом успел от них увернуться. Интуиция, если честно, выручила. А заодно подсказала, что этот бой легким отнюдь не будет и что с таким противником, как престарелый киборг, мне еще ни разу не доводилось сталкиваться.

Мы заметались по залу, словно двое сумасшедших, по совершенно диким траекториям. Я без преувеличения был быстр и силен, однако и старик оказался не хуже. Он был невероятно, просто фантастически проворен. Его конечности мелькали, словно ненормальные, окружив его почти такой же броней, как и у меня. Его когти пробивали каменные стены и рвали пополам стальные балки. Положение тела в пространстве его тем более не смущало — он мог спокойно бегать как по полу, так и по потолку.

А еще он видел мои пространственные карманы и на него абсолютно не действовала стихийная магия, в чем я успел убедиться всего за несколько сэнов напряженной схватки. Да и чрезмерно большая, кажущаяся хрупкой голова ничуть ему не мешала, хотя, если честно, я рассчитывал, что столь непропорциональная конструкция хотя бы на миг его притормозит.

Но что самое дикое, и найниит на него воздействовал очень слабо. Что уж там был за металл в его позвоночнике и на лапах, на какой основе создан этот странный сплав — хрен его знает, однако даже чистому найнииту он поддавался с большим трудом. Более того, мое оружие и тонкую стариковскую кожу резало со скрипом, словно в нее были зашиты найниитовые нити или же проклятый дед умудрился напитать ее каким-то составом, благодаря которому она стала тверже камня. Да и кажущуюся податливой пленку на гигантском мозге найниит с ходу не смог преодолеть, хотя по всем законам природы это было попросту невозможно.

В итоге получалось, что я больше злил старика своей «мясорубкой», нежели действительно ранил, оставлял на его теле неглубокие царапины и вмятины, но так и не смог с ходу перерубить ни одну из лап, не сумел добраться до мозга, не располовинил на раз-два тщедушное тело, и это настолько выбивалось из всего, что мне было известно о найниите, что заставляло кардинально пересмотреть взгляды на мир и особенно на мои… казавшиеся такими невероятными… возможности.

Как бы прискорбно это ни звучало, но старика я при всех своих талантах едва сдерживал. Уклонялся, метался по всему залу бешеным йорком, однако этот мегамозг от меня ничуть не отставал. Он был так же быстр, так же силен. Да и броня, чем бы она ни была, у него оказалась не хуже. Так что мне пришлось порядком попотеть, чтобы хотя бы удержать его на расстоянии, да и то, признаюсь, это было нелегко.

Самое же скверное заключалось в том, что все это время старик продолжал давить на меня еще и ментально. Все на том же бешеном, экстремальном, воистину недоступном для простого смертного уровне. Без остановок. Без пауз. Словно ему вообще ничего это не стоило.

Я, если честно, не ожидал от него такой прыти и, если бы не обновленный протокол «Слияние», проведенный с подачи Арли, вряд ли смог бы ему противостоять. Или ментально, или физически он бы точно сумел меня достать. Но Эмма очень своевременно открыла между нами прямую связь, наши разумы на время объединились, и вот тогда мое понимание ситуации, а также особенностей ментальной магии и магических поединков вкупе с ее способностями аналитика дали нужный эффект. Потому что в то время, как старик атаковал, подруга стремительно просчитывала траекторию его движения, и я как раз успевал среагировать. А заодно внимательно отслеживал его реакции, анализировал работу его странного тела, искал малейшие слабости и в конечном итоге пришел к выводу, что уязвимое место у него только одно.

«Эмма, целься в баллон! — напряженно велел я, получив от подруги осторожное напоминание, что мое тело работает на пределе сил и что надолго его не хватит. — Что бы там ни было, оно его питает!»

Эмма в ответ скинула мысль… как программный код… что команду приняла, однако с ходу разбить баллон с непонятной жидкостью не удалось даже прямым попаданием найниитового диска. А вот когда один из них удачно подрезал удерживающий баллон ремень, и толстая игла, дернувшись, наполовину вышла из позвоночника кибер-деда, вот тогда и стало ясно, куда бить, после чего мы с подругой сосредоточились именно на этом направлении и всего за несколько сэнов буквально срубили стариковскую ношу с его чертовски крепкой спины, после чего баллон с гулким звоном грохнулся на пол и укатился в угол, заставив чудовищного старика запрокинуть голову и оглушительно громко завизжать.

Я аж отшатнулся, когда по ушам ударил неестественно громкий вопль, болезненно ввинчивающийся, казалось, прямо в мозг. Эмма тут же поспешила приглушить слуховые рецепторы и еще немного нарастила броню, пожертвовав ради этого даже «мясорубкой».

Однако старик, потеряв баллон, стал наконец-то неопасен. Что бы за жидкость там ни находилась, она давала ему нечто большее, чем просто скорость, силу и выносливость. Лишившись ее, дед сначала знатно проорался. Потом зашатался, словно резко опьянел или же лишился разума. Затем в его гигантском мозгу что-то подозрительно булькнуло. Ну а после этого…

Честное слово, в жизни не думал, что однажды такое увижу, но под полупрозрачной пленкой, которая покрывала его голову надежной защитой, словно вулкан проснулся. Дедов мозг прямо на глазах потемнел, почернел, а затем еще и зашевелился как самостоятельное существо. Кажущаяся непробиваемой пленка от внезапного напора изнутри резко натянулась, напряглась, пошла буграми, словно под ней создалось чудовищное давление. Одновременно с этим мозг старика в буквальном смысле вскипел, заставив хозяина исторгнуть из механизированной глотки еще один душераздирающий вопль.

Затем мой враг так же внезапно отмер, встал на дыбы и, беспорядочно замолотив по воздуху передними конечностями, вихрем заметался по комнате, оглашая ее бессвязными криками. Попутно опрокинул операционный стол. Вырвал с мясом один из манипуляторов. Чуть не разметал по углам остальную аппаратуру. После чего с новым криком схватился за голову и прямо-таки вылетел в коридор, откуда донесся самый настоящий взрыв. Только после этого вопли старика как отрезало. А когда я осторожно выглянул за угол, то обнаружил лежащее на полу обезглавленное тело и щедро залитые кровью и ошметками плоти стены, при виде которых любой здравомыслящий человек почувствовал бы потребность размашисто перекреститься.

«Офигеть, — кашлянул я, убедившись, что мой враг и правда мертв. — А мне в какой-то момент чуть не подумалось, что он бессмертный».

«Он не был бессмертным, — со свойственной ей прямотой отозвалась подруга. — Хотя и человеком его в полной мере назвать было уже нельзя. Кстати, я взломала его компьютер. Хочешь посмотреть?»

Я только усмехнулся и, кинув на мертвеца еще один быстрый взор, решительно развернулся.

Еще бы я не хотел посмотреть на его комп.

В конце концов, маготехник я или нет?

Глава 7

К сожалению, как бы мне ни хотелось засунуть нос в чужой комп, но для начала я был вынужден все-таки вернуться в шахту и ненадолго подняться на поверхность. За время короткой, но ожесточенной схватки я потратил очень много ресурсов и лишь немного из потерянного сумел восполнить. Поэтому прежде чем с головой зарываться в чужие файлы, я все-таки прогулялся в лес, чтобы подпитаться, а заодно проверил, нет ли где поблизости еще одного безумца с гипертрофированными мозгами. И только убедившись, что в округе действительно тихо, полез обратно под землю, чтобы утолить обуревающее меня любопытство.

Само собой, за то время, что я провел наверху, мой дар снова успел дестабилизироваться. Причем на этот раз мне даже магичить для этого не пришлось — все случилось само собой. Можно даже сказать, буднично и обыденно. Ну разве что молнии снова вырвались на свободу и успели немножко похулиганить, но это так, мелочи, на которые я и внимания почти не обратил.

Когда же я наконец добрался до вожделенного компа, то приятно удивился, обнаружив, что его владелец не счел нужным включить шифрование данных, как когда-то Лимо. Более того, несмотря на безумную с виду маготехническую конструкцию, работал комп совершенно обычно. Мониторы, правда, были морально устаревшими, клавиатура не виртуальная, а обычная. Электронная начинка тоже оставляла желать лучшего. И вообще, когда-то это был типичный допотопный комп, работающий от сети. Но со временем… видимо, когда генераторы сдохли и электричество стало некому вырабатывать, комп несколько преобразовали, слегка усовершенствовали. Сделали, так сказать, из мусора и палок нечто удобоваримое, хоть и несколько странноватого вида. И вуаля. Система осталась в строю, стала работать не от сети, а от магического накопителя. Все данные, которые там хранились, оказались целы. Более того, самые первые документы, которые там нашлись, датировались аж прошлым столетием, тогда как самому последнему не было еще и недели. Так что информации оттуда ожидалось много.

И я не ошибся.

Когда я полез разбираться, а Эмма проверила, скачала, пронумеровала и рассортировала файлы, то выяснилось, что насчет Мадиара она оказалась совершенно права. Когда-то этот остров действительно являлся собственностью военного министерства. Когда-то его и впрямь закрыли для посещения. Однако военных он заинтересовал не столько потому, что удачно расположился рядом с военно-морской базой «Тал Норейн»… собственно, в то время, как остров стал известен в определенных кругах, никакой базы рядом еще не было… а исключительно потому, что с первых же дней, как на эту землю ступил человек, стало ясно, что с этим местом что-то не так.

Поначалу, конечно, никто не знал, почему тут болеют люди и по какой причине категорически не приживается скот. В дальневековье, когда местные жители начали осваивать море и близлежащие острова, по этому поводу ходила масса всяких страшилок, среди которых, естественно, активнее других бытовала легенда о том, что этот остров проклят.

В более позднее время, уже после образования тэрнии, когда морские просторы были поделены между соседями, этот остров планировали сделать чем-то вроде аванпоста, но не смогли, потому что, как выяснилось, помимо людей и животных, даже техника… причем как обычная, так и маготехника… тоже достаточно быстро приходила в негодность, что в конечном итоге сделало Мадиар непригодным для использования, и военно-морскую базу было решено перенести в другое место.

Тем не менее загадочным феноменом заинтересовались ученые, и лет этак пятьсот назад на остров была снаряжена первая крупная экспедиция, которая, к сожалению, не смогла точно установить природу происходящих на Мадиаре странностей, но подтвердила сам факт их наличия и отдельно указала на неблагоприятное влияние этого места на одаренных. В частности, в исторической справке, которую я нашел, фигурировала информация, что всего за неделю пребывания на острове все шесть магов, которые прибыли в составе первой экспедиции, утратили контроль над собственным магическим даром, причем четверо из них погибли в первые трое суток, тогда как двух оставшихся доставили вертолетом на военную базу «Тал Норейн» в полумертвом состоянии.

Среди неодаренных жертвы тоже были, причем пострадали они преимущественно от действий своих коллег. Однако имелось среди них и несколько человек, которые подхватили на острове странную лихорадку с сыпью и помрачением сознания. Причину целители так и не установили, непонятная болезнь прошла после возвращения на материк. Тем не менее остров закрыли на карантин и несколько десятилетий туда никто не возвращался.

Потом, конечно, экспедиции повторялись, причем с соблюдением всех санитарных норм, то есть в спецкостюмах, как в очагах опасных инфекций, и с прочими мерами предосторожности. Однако выводы ученые сделали неоднозначные. Кто-то подтвердил слова членов первой экспедиции по поводу влияния острова на одаренных, кто-то, как ни странно, ничего плохого, за исключением необычной флоры и фауны, не заметил. У кого-то техника ломалась, у кого-то нет. Где-то люди болели, где-то все вернулись на базу живые и здоровые, у кого-то страдали обычные люди, а когда-то странную лихорадку умудрялись подхватить даже маги. И достаточно долгое время причину этих несоответствий установить не удавалось.

Однако около ста пятидесяти лет назад, когда появилось принципиально новое оборудование и в том числе более точные приборы для определения уровня магического фона, очередная команда ученых все-таки смогла выяснить, что на Мадиаре природный уровень магфона почти в пять раз превышает таковой на материке. Более того, на соседних островах эта тенденция также прослеживалась, хотя и не в такой степени, всего-то раза в два или три, поэтому ничего плохого там и не происходило.

В то же время и на самом Мадиаре уровень магического фона постоянным отнюдь не являлся. На протяжении нескольких лет он то плавно повышался до максимума, то так же плавно снижался до нормальных величин. В пределах острова его уровень тоже имел достаточно значимые отличия, так что один из исследователей совершенно справедливо предположил, что это, скорее всего, природное явление, которое интересно прежде всего тем, что, несмотря на сильные колебания магфона, на острове ни разу за все время его существования не фиксировались пространственно-временные аномалии. И быть может, если понять, с чем это связано, то удастся применить этот опыт там, где пространственные аномалии, наоборот, имелись.

Само собой, под это дело выделили приличный грант, и вот тогда на проклятом острове закипела работа. А вскоре была найдена и причина повышения магического фона — как оказалось, на Мадиаре и близлежащих островах находится уникальный природный материал, который умел постепенно накапливать следовую магию, а затем так же постепенно отдавал ее в окружающую среду, тем самым влияя на уровень и магического фона, и следовой магии совершенно естественным путем. Сроки ее накопления и отдачи при этом варьировались, но в общей массе периоды покоя, как и периоды повышенной активности, составляли от трех до пяти лет.

Открытие, естественно, широко не обнародовалось, но в определенных кругах произвело настоящий фурор. Необычный материал в пику найту, который был подчеркнуто нейтрален к магии, получил название «крайт», то есть «значимый, имеющий влияние на кого-то или что-то». Изначально, правда, предполагалось, что речь идет о камнях, поскольку внешне гладкие, увесистые, округлые штуковины, оказавшиеся способными влиять на магический фон, и впрямь были похожи на обычную гальку. Однако когда во время очередного исследования один из «камней» неожиданно зацвел, стало ясно, что речь все-таки идет о растении. Крайне необычном, встречающемся лишь на нескольких островах в Южном море, но всего лишь растении, пусть и с уникальными природными свойствами.

Как и ожидалось, активнее всего крайт произрастал именно на Мадиаре, чем и объяснялись более существенные колебания магического фона на острове. А им, в свою очередь, в точности соответствовали колебания количества следовой магии.

При этом больше всего «живых» камней обнаружилось в районе той самой горной гряды, внутри которой я сейчас находился и где, как следовало догадаться, было решено построить большой научно-исследовательский центр.

Центр, как я уже знал, спустя несколько лет на Мадиаре действительно построили, хотя это и было сопряжено с определенными трудностями. Более того, ученые вскоре обнаружили, что под землей магический фон значительно ниже, чем на поверхности. А на глубине от девяти майнов и дальше он и вовсе нормализуется, так что базу было решено по максимуму разместить под землей, и как только она была закончена, в лабораториях закипела работа…

При этом изначально предполагалось, что с помощью крайта можно научиться влиять на сроки открытия и закрытия магических аномалий. Скажем, высадить в составе прочей биомассы побольше мадиарских «камешков», и вуаля — они в пределах трех — пяти лет будут искусственно держать магический фон завышенным. А если подгадать со сроками, то при использовании нескольких групп растений с разными периодами активности время спокойного существования аномалии и вовсе можно будет попробовать растянуть на целые десятилетия.

Считалось, что при искусственном поддержании магфона выше определенных величин его спонтанного падения попросту не произойдет. А значит, теоретически аномалия могла годами оставаться в дремлющем состоянии.

Правда, когда ученые подсчитали, сколько крайта понадобится для стабилизации хотя бы одной такой аномалии, то оказалось, что для этого пришлось бы вывезти с Мадиара почти всю его популяцию.

Так-то оно, может, было и реально. Вывезли, пересадили, а потом на старом месте новые нарастут. Но, к большому сожалению ученых, мадиарские «камни» оказались весьма капризны в плане содержания. Для нормальной жизни им требовалась строго определенная температура и влажность, такой же определенный состав воды, что, прямо скажем, осуществить на материке было проблематично. Плюс они очень медленно размножались. Чуть что не по ним, мгновенно переставали накапливать следовую магию или, напротив, начинали неконтролируемо ее сбрасывать. В присутствии блокираторов начинали болеть. При транспортировке часто погибали. В новой почве и особенно в северных широтах вообще не могли существовать вне специально оборудованной теплицы, да и там достаточно быстро утрачивали свои ценные свойства. Так что окультурить крайт и переселить его на материк так и не удалось. После чего конкретно этот проект был свернут и на долгое время отложен в сторону, а все свое внимание исследователи направили на другие вещи.

На этом месте я был вынужден прерваться, чтобы еще раз навестить поверхность и немного подкрепиться, потому что больше половины рэйна без подпитки мой организм попросту не выдерживал. Ну а когда я вернулся, то снова засел за отчеты и вычитал несколько преинтереснейших фактов, о которых, полагаю, большая часть магического сообщества до сих пор не знала ни сном ни духом.

В частности, я выяснил, что на базе научно-исследовательского центра «Тал Норейн» была создана уникальная, единственная в своем роде лаборатория с искусственно завышенным магическим фоном. Причем там имелось несколько герметичных камер с различными цифрами по магфону вплоть до разницы в восемь раз с материком (больше они просто не смогли создать даже с помощью новейшего оборудования и в присутствии гигантских объемов крайта), где изучалось влияние данного феномена сначала на животных, а потом и на добровольцах.

Там же, в лаборатории, был установлен еще один необычный факт о Мадиаре, а именно обнаружена высокая природная устойчивость местной флоры и фауны к воздействию магии. Более того, в процессе исследований выяснилось, что привнесенные извне виды эту способность тоже приобретали, хотя далеко не все и к тому же очень небыстро.

К сожалению, большая часть экспериментальных животных, которых ученые помещали в среду с чрезмерно повышенным магическим фоном, достаточно быстро начинали заболевать той самой мадиарской лихорадкой, которая подкосила и членов первой экспедиции. Причем эффект был дозозависимым. Вплоть до того, что некоторые животные из камеры с критично высоким фоном не могли восстановиться даже при возвращении в комнату с нормальным фоном. И большая часть таких животных, несмотря на все усилия целителей, погибала.

Еще один немаловажный факт, который я узнал, это то, что у животных, которых кормили местной пищей, со временем развивались тяжелые мутации, вызванные, вероятно, обилием редких минералов, а также биологически активных веществ в почве, в растениях и, соответственно, в мясе местных обитателей. Однако среди тех, кто все-таки выжил и адаптировался, встречались особи… очень немного, буквально полпроцента экспериментальных животных, которые с годами действительно становились менее восприимчивыми к магии. В группе же тех, кого кормили пищей с материка, мутаций почти не случалось, однако и привыкания к высокому уровню магического фона никто из них в эксперименте не продемонстрировал.

Одним словом, естественный отбор был налицо.

Испытания на людях тоже проводились. Не без этого. Но если по неодаренным, в принципе, все было понятно… по аналогии с животными, от них следовало ожидать похожих реакций, то вот по поводу магов ситуация была не столь однозначной, так что после неудачи с крайтом исследовательская группа центра «Тал Норейн» сосредоточилась преимущественно на них.

Результаты их многолетней работы мне в общих чертах были уже известны: они смогли доказать, что в условиях экстремально высокого магического фона у одаренных неминуемо дестабилизируется магический дар, что может привести к выгоранию и смерти, если эти изменения вовремя не обнаружить и не остановить.

Эффект, разумеется, тоже дозозависимый. Чем больше времени маг проводил в камере и чем выше был магический фон, тем, соответственно, быстрее дар приходил в негодность.

Одно хорошо — чаще всего изменения носили временный и обратимый характер. По крайней мере, при превышении магфона в восемь раз и при условии, что ученые сумеют вовремя остановиться. А вот о том, что при некоторых условиях на экстремально высоком магфоне, как на дрожжах, могут расти магические способности, я, признаться, слышал впервые.

Правда, довольно быстро механизм этих изменений стал мне понятен: дестабилизация дара, стабилизация и повторная дестабилизация… Не так давно мастер Рао упомянул, что такие практики действительно существуют. Правда, деталей не упоминал. Сказал только, что они чрезвычайно опасны. Но здесь, на острове, природа будто нарочно создала идеальные условия для раскачки магического дара. Причем при правильном подходе, когда маг ненадолго выходил на поверхность, потом укрывался в подземелье, чтобы восстановиться, а затем снова возвращался наверх, процесс мог быть контролируемым, то есть относительно безопасным. Более того, ребята из центра «Тал Норейн» провели огромное количество экспериментов, получили просто ошеломляющие результаты и за свое открытие вполне могли претендовать на государственные награды.

Само собой, после такого известия и без того закрытую лабораторию окончательно засекретили, а дальнейшие эксперименты в центре «Тал Норейн» приобрели несколько иную направленность.

За несколько последующих десятилетий ученые исследовали феномен Мадиара во всех подробностях и выяснили точное время для безопасного пребывания на поверхности, причем установили, что для одаренных разного уровня это время должно быть разным. Они также тщательно изучили влияние магфона на все типы магического дара, причем с учетом и основных ветвей, и второстепенных, а также их наиболее часто встречающиеся сочетания. Создали и опробовали на практике целую группу протоколов под раскачку разных видов магии, включая в том числе и сопряженную. Да и вообще, добились огромного прогресса, о котором, как водится, мало кто знал.

Наконец, эти замечательные люди смогли выделить и изучить те самые биологически активные вещества, которые так сильно влияли на местную флору и фауну. А заодно установили, что в больших дозах некоторые из этих веществ провоцируют повышенную агрессию и склонность к немотивированным поступкам, то есть к неадекватному поведению и в конечном итоге к безумию. Однако в малых дозах и в строго определенных сочетаниях эти вещества оказывали благотворное влияние на организм как животных, так и человека. К примеру, стимулировали иммунитет. Повышали регенерацию. Имели свойства природных биостимуляторов. И вдобавок к этому могли оказывать эффект нейростимуляции, то есть ускорять умственную деятельность, улучшать память и внимание, а также существенно повышать работоспособность, что, конечно же, не могло не заинтересовать ученых.

Более того, около сорока пяти лет назад им удалось сделать вытяжку из сока местных растений, очистить ее, добавить несколько полезных примесей, благодаря чему ее благотворный эффект вырос почти на порядок. А со временем они научились синтезировать практически полный ее аналог, который можно было производить чуть ли не в любой лаборатории мира.

Новый препарат, как и следовало ожидать, вскоре благополучно испытали на животных и несказанно обрадовались, узнав, что он почти не дает побочных эффектов. А потом, как водится, перешли к испытанию на людях, и первым среди добровольцев вызвался участвовать в эксперименте некто лэн Таул ос-Ларинэ. Известный в своих кругах ученый. Профессор. Маг камня и металла, почти как Юджи. Плюс отличный менталист. Разумеется, приближенный к повелителю человек. А также глава экспериментального отдела научно-исследовательского центра «Тал Норейн» и немного авантюрист по натуре, который рассчитывал получить лавры первооткрывателя и даже не поскромничал назвать новый препарат эликсиром Таула, чтобы, так сказать, увековечить свое имя в истории.

Эксперимент, кстати, прошел успешно. Уже после третьей дозы… протокол исследования был достаточно подробно описан в документах… профессор ощутил небывалый прилив сил, его ментальная активность существенно возросла, а самочувствие из просто хорошего стало превосходным.

Еще чуть позже он начал замечать явное улучшение когнитивных и мнестических функций. Стал гораздо быстрее и эффективнее мыслить. Легче запоминать новую информацию. Быстро читать. Считать. С некоторых пор он стал замечать за собой резко усилившуюся тягу к самообразованию, после чего принялся с энтузиазмом осваивать смежные профессии и прямо-таки поглощать новые знания, утверждая, что у него появилась в этом настоятельная потребность.

Причем учился он тоже невероятно быстро. За считанные месяцы освоил работу маготехника, программиста и одновременно специалиста по работе медкапсулы. Сам стал составлять программы многих исследований. Начал делать удивительно точные прогнозы. С его помощью многие исследования стали проходить гораздо быстрее. Многие из них гиперактивный профессор теперь курировал лично, потому что оказался в состоянии их не только планировать, но и самостоятельно проводить.

Да и вообще, его работоспособность поражала, поэтому по истечении полугода, когда курс инъекций нового препарата был окончен, а побочных эффектов так и не выявилось, военное министерство приняло решение расшить программу и подготовить несколько уникальных кадров для работы в спецслужбах и в том числе лично на тэрнэ Ларинэ.

Причем поначалу все было хорошо. Кандидатов отобрали, переправили на Мадиар, однако после нескольких недель, когда они начали демонстрировать первые результаты, профессор Таул неожиданно задумался.

Как всякий авантюрист, он по жизни был немного тщеславным человеком, поэтому ему чрезвычайно льстило восхищение коллег, нравились их искренние похвалы. Целых полгода в пределах своего центра он был воистину уникальным человеком, почти что гением, с которым никто не мог сравниться. И тут вдруг перед ним замаячила перспектива нарваться на конкурентов. Причем на более молодых, вполне вероятно, более восприимчивых к препарату, а значит, способных показать гораздо лучшие результаты, чем он в свои семьдесят два года.

Нет, он отнюдь не считал себя стариком, да и выглядел для своего возраста отлично. Однако разницу в уровнях прекрасно понимал и не хотел, чтобы кто-то превзошел его даже в такой малости, как какой-то там эксперимент.

Само собой, при любых других обстоятельствах это чисто мальчишеское желание быть и оставаться первым не помешало бы профессору честно сделать свою работу. Он был глубоко предан тэрнэ. И был достаточно ответственным человеком, чтобы не губить дело своей жизни ради мимолетного желания покрасоваться.

Однако, к сожалению, эликсир воздействовал на его мозговые центры достаточно долго и отнюдь не выборочно, поэтому усилил как его положительные, так и отрицательные качества. В том числе тягу к авантюрам и склонность к необдуманным, подчас рискованным поступкам.

Именно поэтому, я так полагаю, лэн ос-Ларинэ совершил свою главную ошибку и вместо того, чтобы просто понаблюдать за чужими успехами со стороны, до конца исполняя долг ученого, он захотел хоть в чем-то превзойти молодых конкурентов. Остаться, так сказать, на плаву. Самым умным. Самым лучшим. Самым-самым… Ну и далее по тексту.

Утратив в какой-то миг способность к критическому мышлению, он решил в одиночку продолжить эксперимент и в минуту слабости самовольно ввел себе дополнительную дозу уникального препарата. Сугубо для того, чтобы оставаться в форме.

После этого он заметил, как неожиданно возросли его способности к магии разума, поэтому через некоторое время не удержался от соблазна и ввел вторую не регламентированную дозу. А потом и третью, и четвертую, каждый раз находя для себя оправдания… и так до тех пор, пока не осознал, что уже не может остановиться. И не вспомнил, что при длительном употреблении новый препарат, как любой биостимулятор, способен вызывать быстрое привыкание.

Когда он понял, что подсел на лекарство, для которого даже антидота пока не существовало, было уже поздно. Хотя и не настолько плохо, чтобы накладывать на себя руки.

И вот тогда профессор совершил вторую серьезную ошибку — он побоялся рассказать коллегам о своей оплошности. Неуемное стремление оставаться лучшим сыграло с ним злую шутку. Поэтому он, хоть и сознавал, что делает глупость, так и не рискнул никому открыться. И одновременно продолжал потихоньку колоть себе лекарство, которое сам производил и учетом которого сам же и занимался. Находя утешение хотя бы в том, что его ментальные параметры, как и уровень ментальной магии, все это время продолжали неуклонно расти. А это означало, что он совершил уже не одно, а целых два важных открытия, за которые его хотя бы запомнят.

Разумеется, побочные эффекты не заставили себя долго ждать, поэтому профессор Таул вскоре начал маяться головными болями. Но, несмотря на ухудшение самочувствия, все так же продолжал работать на износ и регулярно поражать коллег своими способностями.

Неладное они заметили только тогда, когда обычные обезболивающие перестали ему помогать, и скрывать боль от окружающих стало невозможно. К тому же профессора стала беспокоить тошнота. За тошнотой вскоре пришла и рвота. Он почти перестал есть. Похудел. Но на обследование дал согласие лишь после жесткой отповеди целителя и угрозы немедленного отлучения от лаборатории, в которой хранился жизненно важный для него препарат.

Обследование лэн ос-Ларинэ действительно вскоре прошел, однако вердикт целителя оказался неутешительным — высокое внутричерепное давление, вызванное, скорее всего, чрезмерно быстрым ростом мозговой ткани, и нешуточная угроза инсульта, которая привела и без того порядком потрепанного профессора в совершенно неуравновешенное состояние.

Узнав, что его собираются отправить на материк, лэн Таул впал в настоящее бешенство. Он в пух и прах разругался со штатным целителем, а потом буквально сбежал из медотсека, после чего заперся в лаборатории и… да, правильно, не смог удержаться от того, чтобы от отчаяния не вколоть себе очередную дозу эликсира.

Все попытки образумить главу экспериментального отдела и уговорить его отправиться на лечение успеха не принесли. Профессор Таул сначала просто огрызался и яростно протестовал как против высылки на материк, так и против использования медкапсулы, а потом и вовсе перестал выходить на связь, решив, что его зависимость от препарата — явление постыдное. А значит, и узнать о нем никто не должен. Причем ради сокрытия своей оплошности он был готов на любые жертвы.

Когда связь с мятежным коллегой пропала окончательно, обеспокоенный целитель отправился к непосредственному руководителю центра, а тот, в свою очередь, отдал приказ о штурме лаборатории, чтобы, раз уж коллега по своей воле лечиться не хочет, отправить его в медкапсулу принудительно.

О том, что произошло потом, я, правда, доподлинно не выяснил — на этом месте записи, которые раньше профессор вел скрупулезно, дотошно, не пропуская ни единой мелочи, становились путаными, бессвязными и малопонятными. Однако по некоторым обрывкам фраз я все же понял, что штурм действительно начался. Причем в то самое время, когда разум лэна Таула был затуманен действием очередной дозы эликсира, а его реакции оказались расторможены, как у всякого наркомана, который с трудом отличает реальность от иллюзии.

Особенно страшно это оказалось для менталиста, который к тому же искусственно стимулировал развитие своих способностей, да еще и утратил над ними контроль. Ощутив угрозу со стороны бывших коллег, профессор воспринял это как посягательство на свою жизнь и свободу, поэтому ответил соответственно. Ну а поскольку магию к тому времени он достимулировал до того, что та стала по-настоящему опасной, то весь штурмовой отряд, куда, естественно, вошла охрана центра вместе с ее начальником, полег тут же, перед лабораторией, не успев даже за ручку двери как следует взяться.

После этого записи профессора обрывались и на протяжении нескольких дней в электронном дневнике никаких сообщений не было. А вот потом появилась короткая строчка: «Они все мертвы… я их всех убил… это они виноваты… предатели…» и следом снова шел обрыв почти на месяц.

Что в это время происходило в центре, думаю, пояснять не нужно.

Опытный менталист за годы работы в коллективе имел достаточно времени, чтобы успеть настроиться на всех своих коллег, включая охрану и уборщиков. Впрочем, если к тому моменту лэн Таул стал сильнее хотя бы на треть от того, к чему пришел в итоге, то ему, может, тонкая настройка была уже и не нужна — с ментальным ударом такой силы его разум становился сродни тарану, которому противостоит хлипкая бумажная стена.

Ясно одно — никого из научно-исследовательского центра он так и не выпустил. Будучи уже неплохим программистом, он взломал систему управления, обрубил связь с материком, наглухо перекрыл все входы и выходы, опустил платформу на самое дно, чтобы никто не смог подняться на поверхность. Ну а потом просто прошелся по коридорам, превращая в кашу мозги сотрудников, каждый из которых, если ему только позволить сбежать, непременно сообщил бы о случившемся в военное министерство, и тогда доступ к вожделенному препарату был бы закрыт для профессора ос-Ларинэ навсегда.

Полагаю, аппаратуру на нижних этажах уничтожил тоже он. Или в процессе борьбы, если кто-то все-таки сумел оказать ему сопротивление, или уже после, так сказать, мстя неодушевленным предметам за предательство хозяев. Будучи в невменяемом состоянии, он вполне мог перенести душившую его злость и обиду на ни в чем не повинные двери, компьютеры, провода, светильники и даже офисные столы. Впрочем, даже если это было не так, то о причинах нам теперь никто уже не расскажет.

Итогом же всего этого безобразия стало то, что центр лишился не только большей части электронного и маготехнического оборудования, но и остался без электричества. Более того, когда сотрудники центра перестали выходить на связь, в министерстве не на шутку обеспокоились и отправили на Мадиар спецгруппу, чтобы выяснить причины.

Группа, естественно, вскоре после прибытия на остров тоже бесследно исчезла. Детали в дневнике, правда, не упоминались, но по некоторым намекам я понял, что мятежный профессор решил пуститься в бега, поэтому, заманив в подземелья и уничтожив незваных гостей тем же незамысловатым способом, что и своих коллег, он быстренько собрался. Прихватил с собой весь имеющийся запас эликсира, а также часть оборудования для его производства, после чего загрузился в лодку, на которой явился спецназ, и попытался прорваться на прибывший к острову корабль.

Атака, правда, не удалась — не успел доктор приблизиться к судну, как один из дежурных заподозрил неладное. Вместо спецгруппы в лодке всего один человек, да еще тот, по поводу которого руководству недавно поступил сигнал, что некто лэн Таул ос-Ларинэ ведет себя неадекватно и может представлять угрозу для окружающих…

В общем, на борт профессора, естественно, не пустили. А вместо этого включили громкую связь и велели ждать, когда лодку встретит спецкоманда с опытным менталистом на борту.

Решив, что терять ему нечего, профессор с ходу попытался избавиться от бдительного парня, но в своем неуравновешенном состоянии не подумал, что военное судно — это совсем не то, что судно гражданское, да и защиту от ментальной магии каждый член экипажа носит при себе в обязательном порядке.

В итоге дежурного беглец, конечно, убил, предварительно расплавив его защитный амулет. Но парень успел поднять тревогу, да и после применения ментальной магии такого уровня, который смог выдать неадекватный маг, на судне сработало оповещение. Поднялся переполох. Плюс автоматически включились установленные на борту блокираторы магии, так что лэн Таул, так и не успев ступить на борт, поспешно развернул лодку, а на обратном пути ее подстрелили, так что и оборудование, и эликсир благополучно пошли ко дну.

Сам профессор, правда, уцелел и несолоно хлебавши вернулся на остров. А осознав, что очень скоро вояки опомнятся и отправят по его душу целую армию, причем на этот раз уже с опытными магами в команде, и вовсе поспешил забиться обратно в подземелье, где хотя бы магфон был нормальным и где он как менталист имел огромное преимущество.

Деталей последующих попыток его образумить профессор в своих записях снова решил не упоминать, кроме самого факта, что его не единожды пытались уничтожить. И в том году, и позже. А вскоре после последней попытки он не без злорадства написал, что с ним даже большая группа магов разума не смогла справиться, а после их смерти над островом установили мощный магический щит, так что его наконец-то стали бояться. Его зауважали. Хотя при этом и путь с Мадиара ему оказался заказан.

Впрочем, к тому моменту он уже и сам не хотел никуда уезжать. Все, что было необходимо для работы, у него имелось. Эликсира в его распоряжении тоже было навалом. Правда, синтетический он потерял, оборудование для его производства тоже пошло на дно. Но оставался сам Мадиар. Древесный сок, из которого можно было добыть не самый чистый, но все-таки работающий эликсир. Плюс готовые записи с описанием процесса. Ну и многочисленные враги, к которым лэн Таул, обозлившись до предела, нескромно приписал все человечество и которые, по его мнению, рано или поздно снова захотят его уничтожить.

Будучи еще частично вменяемым, он первое время довольно много рассуждал на эту тему в своем дневнике, а также усиленно готовился к встрече с неведомым злом. То есть ускоренными темпами гнал эликсир, старательно совершенствовал его химическую формулу и так же старательно кололся. Но при этом не забывал и регулярно посещать поверхность, чтобы как можно быстрее раскачивать свой дар. Причем даже составил для себя особую программу тренировок, чтобы встретить, так сказать, врага во всеоружии.

Невыносимые головные боли при этом продолжали его мучить, неумолимо сводя некогда образованного, сильного и в общем-то неплохого человека с ума.

Вторым его постоянным спутником стала бессонница, что тоже не добавляло ему психического здоровья.

Наконец третьей и самой, пожалуй, насущной проблемой для мага стал ограниченный запас воды и еды в подземелье, который, хоть и был достаточно обширным, все же оказался не рассчитан на годы, так что со временем оголодавшему профессору волей-неволей пришлось искать источники пропитания.

Памятуя о том, что употребление местной пищи может провоцировать тяжелые мутации, ос-Ларинэ поначалу не хотел ее есть и предпочел в качестве альтернативы использовать лабораторных животных, которых вскоре благополучно и перебил всех до одного. Параллельно он искал способы сохранить еду и достаточно быстро изобрел примитивный, но вполне рабочий накопитель магии, а также переходник, который позволил бы вновь запустить холодильную установку.

Туда-то он и стащил большую часть оставшихся трупов, в том числе и своих бывших коллег, чьи тела уже достаточно долгое время пролежали в коридорах и успели порядком попортиться. К тому времени профессор еще понимал, что запасов пищи надолго не хватит, но уже настолько подсел на стимуляторы, что ему казалось, будто каннибализм — не такое ужасное преступление, как об этом говорилось. А потом он и вовсе сумел убедить себя, что собирается есть не мертвых коллег, а поверженных врагов, и что в его ситуации это вроде как не зазорно.

На какое-то время запасы из огромных холодильников решили проблему пропитания, однако спустя несколько месяцев профессор все же начал выбираться на поверхность. Правда, делал он это ночью. Подкрадывался к выходу из шахты… веревок после последнего штурма спецназ в шахте оставил предостаточно… и уже там, зависнув на той границе, когда магфон еще позволял пользоваться магией, но до дестабилизации дара было пока далеко, одним ментальным ударом оглушал неосторожных зверей, оказавшихся поблизости. После чего быстро выскакивал, утаскивал добычу в свое логово и уже там жадно пожирал, постепенно погружаясь в пучины такого беспросветного безумия, что вернуть оттуда его разум даже лучшим целителям было уже не суждено.

Само собой, поглощение большого количества биологически активных веществ быстро сделало свое дело, поэтому не только душу, но и тело бывшего профессора поразило самое настоящее уродство. Его суставы деформировались и начали плохо работать. Череп тоже претерпел довольно грубые изменения и начал проявлять явные признаки того, что разросшийся мозг больше не может находиться в тесной костяной коробке. По всему остальному телу открылись множественные язвы. Головная боль при этом стала еще сильнее и упорнее, чем прежде. Да и сил на охоту становилось все меньше, тогда как потребность в эликсире, напротив, только росла.

Наконец настал момент, когда обезболивающие в аптечках центра, в том числе сильнодействующие, полностью закончились, после чего профессор, просканировав сам себя, принял решение провести трепанацию, чтобы высвободить избыточную массу мозга и дать себе возможность развиваться дальше.

Для этого ему пришлось переоборудовать одну из лабораторий, установить там стол, перенести манипуляторы, собрать из кучи хлама работающий компьютер и сделать под него еще один накопитель, который безумец сам же потом и зарядил.

Операцию он провел себе тоже сам, будучи в полном сознании, дабы иметь возможность следить за работой им же самим запрограммированных манипуляторов. Доверять он с некоторых пор не мог даже машинам, поэтому перед операцией накачался стимуляторами до бровей, а после трепанации несколько дней приходил в себя, регулярно догоняясь удвоенной дозой эликсира, чтобы ненадолго забыться.

Надо ли говорить, что после этого бывший ученый слетел с катушек окончательно и полностью перестал осознавать, что творит. Вернее, осознавать-то он осознавал, просто был уже не критичен. К тому же теперь он жил в своем собственном мире и в своей отдельной Вселенной, в которой не было места посторонним. Его мозг, будучи пораженным наркотиком и природными токсинами, по-прежнему успешно генерировал новые идеи. Вот только теперь это были бредовые идеи. Сумасшедшие. Больные. Однако для лэна Таула они стали единственно значимыми, поэтому он со всем энтузиазмом взялся за их реализацию.

В частности, через несколько лет после того, как над островом поставили щит, он пришел к выводу, что его пораженное язвами тело больше нефункционально, что оно слабо, неизлечимо больно и уже не отвечает тем задачам, которые он перед собой поставил.

Бывший лэн ос-Ларинэ страстно захотел себя усовершенствовать, сделать идеальным во всем, и эта мысль настолько втемяшилась в его стремительно увеличивающуюся в размерах голову, что однажды безумный профессор во второй раз лег под нож, без сожалений расставшись сначала с одной, а потом и со всеми остальными конечностями ради того, чтобы заполучить для себя их металлический аналог.

Протезы он, разумеется, придумал и спроектировал сам. Как и новый позвоночник, кстати. Материалов для производства у него тоже хватало. При этом лэн Таул не захотел вставлять себе вместо рук и ног обычные железки. Нет, сначала он тщательно отобрал запчасти. Все продумал. Нарисовал подробную схему. С помощью все тех же манипуляторов и новой программы придал будущим протезам нужную форму. А попутно изобрел специальный состав, который при высыхании образует очень плотную, липкую, невероятно прочную пленку, которая не только защищала металл от коррозии, но и придавала ему совершенно особые свойства.

Этим же составом он впоследствии стал натирать и голову, и остальное туловище, которое с годами избавилось от всего, как считал ос-Ларинэ, лишнего. Он, как ему казалось, наконец-то приблизился к идеалу. И своим новым телом искренне гордился, неустанно, годами, доводя его до совершенства.

С эликсиром он все эти годы тоже не расставался, а некоторое время назад нашел способ сделать его более концентрированным и придумал, как вводить препарат не в вену, а напрямую в центральную нервную систему. Это еще больше способствовало росту и без того огромного мозга, да и магический дар начал претерпевать положительные, с точки зрения ос-Ларинэ, изменения, благодаря чему несколько лет назад он открыл в себе способности не просто менталиста, но и полноценного мага сна.

С одной стороны, это была прорывная технология. До лэна Таула, насколько я знал, никто не сумел найти способ с помощью лекарств открыть в себе новую ветвь развития или хотя бы простимулировать дар для ускорения процесса.

А с другой…

Кажется, я очень вовремя наткнулся на этого безумца, потому что с такой тенденцией очень скоро у него могла развиться еще какая-нибудь ветвь сопряженной магии. А то, может, и не одна. И с учетом того, до какой степени он сумел простимулировать себя как менталиста, с учетом продолжительности жизни на Найаре, думаю, не надо пояснять, чем могло бы закончиться появление у такого монстра, скажем, ветви порталов. И что могло бы произойти в случае, если бы сумасшедший старик нашел однажды способ преодолеть магический щит и покинуть Мадиар.

«Это очень грустная история, — тихо заметила Эмма, когда мы вместе с ней дочитали последние страницы дневника. — Всего один просчет, и человек, можно сказать, сам себя уничтожил».

Я молча кивнул.

Да.

Зато теперь я гораздо лучше понимал своих учителей и в том числе то, почему все самые важные сведения о магии до сих пор передаются из уст в уста, от учителя к ученику. А также то, почему тэрнэ Ларинэ и подвластные ему министерства так отчаянно сражаются за информационную чистоту в отношении магических знаний.

Если бы у безумного старика, которого я сегодня убил, под рукой лежали учебники по сопряженной магии, я бы его не одолел. Если бы он знал, как строить нормальные сны-ловушки и как правильно нужно обрубать связи жертвы с реальностью, я бы оттуда точно не выбрался.

Мое счастье в том, что учить его магии сна заранее никто не стал бы, а сам он, когда открыл новую ветвь, разбирался в ней плохо. Да и тренироваться ему было не на ком — на острове уцелели только птицы да зверье, которому много не нужно. И если обычный ментальный удар они в теории еще могли как-то выдержать, то против магии сна защиты у них не было. Поэтому начинающему магу ничего не стоило их подкараулить, затянуть спящего зверя в сон, а при желании убедить его на своих лапах прийти в нужное место, подчиняясь простейшим инстинктам, которые опытному менталисту ничего не стоило разбудить.

Со мной же этот номер не прошел. Я слишком быстро опомнился. Слишком быстро сообразил, что произошло. Не поверил в его фантомов. Не испугался и не поддался ментальному давлению сразу.

Да еще и Арли сумела меня выручить, ведь нашей связи маг-недоучка не заметил. И не смог предвидеть, что мне удастся призвать на помощь род. Хотя, конечно, насчет самоубийства я, если честно, мог бы и раньше догадаться.

— Ладно, — вздохнул я, отворачиваясь от монитора. — Пора бы и честь знать.

Но тут мой взгляд наткнулся на распятую на столе лисицу, и я, почти не раздумывая, разрешил Эмме избавить ее от мучений.

Что ж, вот и ответ на вопрос, почему в лесу нам порой встречались звери с повышенным содержанием металла в теле. Кажется, я не ошибся, и эта бедолага далеко не первая оказалась на том проклятом столе. Кажется, сумасшедший профессор задумал усовершенствовать не только себя, но и других. И начал, как это обычно бывает с безумцами, с самых слабых. С самых беззащитных.

Это, в свою очередь, свидетельствовало лишь об одном — ничего человеческого в нем давным-давно не осталось. Так что я правильно его убил. И очень даже правильно судьба забросила меня на этот забытый богом остров. Это в очередной раз подтвердило многократно озвученную моими учителямя истину, что случайностей в нашей жизни не бывает. Ну а раз так…

«Тебе надо подпитаться. Резервы на исходе», — очень кстати напомнила Эмма, отвлекая меня от размышлений. После чего я снова кивнул и решительно потопал к выходу, прикидывая, сколько у меня осталось времени и как им лучше распорядиться.

Глава 8

Остаток дня я провел в подземелье, копаясь в файлах, которые сумасшедший профессор посчитал нужным сохранить на своем монструозном компе. Историю центра, подробности проводившихся в нем экспериментов, научные работы, почти готовые диссертации, которые вполне могли после обнародования потянуть на сенсации…

В общем, там нашлось много интересного, так что мы с Эммой не пожалели времени, чтобы просмотреть эту информацию и перекачать ее в свою собственную базу. А когда многочисленные файлы, скопившиеся за десятилетия работы центра, подошли к концу, я решил дообследовать остальные помещения и посмотреть, не найдется ли и там чего-нибудь полезного.

На минус пятом этаже я уже был. Там, кроме костей, ничего интересного не оказалось. Да и те я уже успел поглотить, поэтому больше там делать нечего.

Минус четвертый этаж, если не считать эпичной схватки с сумасшедшим профессором, подарил мне наполовину полный баллон эликсира Таула, а также наполненный всевозможной информацией комп, который я и без того уже выпотрошил.

В других коридорах этого этажа ничего полезного не нашлось. Почти все помещения здесь оказались разгромлены, многие перегородки снесены и разобраны на запчасти, аппаратура разбита, данные с нее потеряны. Но я удовольствовался хотя бы тем, что поглотил редкие и полезные лично для меня микроэлементы, тогда как Эмма сняла с баллона защитный слой, после чего разбила колбу, а также взяла на анализ и необычную пленку, сумевшую устоять даже перед найниитом, и, разумеется, вытекший наружу эликсир.

На минус третий этаж я попал по вентиляционной шахте, которую, кстати, бывший глава экспериментального отдела сумел расширить и пользовался ею в качестве прохода на верхние этажи. Здесь, на этом уровне, оказались жилые помещения, включая комнаты персонала, душевые, несколько комнат для отдыха, множество кладовых, а также столовая, полноценная спа-зона, плюс кухня, куча неработающих холодильных установок, домашний кинотеатр и даже специальный зал под электронную библиотеку.

Я ее, кстати, сумел реанимировать, использовав для этого созданный профессором переходник и кустарного производства накопитель, который пришлось тащить с нижнего этажа. Однако литература там оказалась преимущественно развлекательного характера, так что ничего ценного я оттуда не вынес.

На минус втором этаже я увидел те самые герметичные камеры с настраиваемым магическим фоном, о которых мы с Эммой недавно читали. Причем много, штук тридцать навскидку. Плюс комнаты наблюдений. Огромный медблок, где, к сожалению, не нашлось ни одной не разбитой ампулы и ни единого целого прибора. И там же обнаружилось большое разветвленное крыло, где когда-то содержали экспериментальных животных, но и от них за прошедшие годы, разумеется, ничего не осталось.

Человеческие останки я там, кстати, тоже видел. Старые, успевшие за прошедшие годы мумифицироваться, хотя при этом тела не несли на себе травм, грубых повреждений или других признаков насильственной смерти. По-видимому, все они погибли от мощного ментального удара, который не позволил им не только сбежать, но даже просто покинуть рабочие места.

При этом нигде я не увидел следы зубов и когтей. Похоже, не всех погибших сотрудников некогда уважаемый лэн ос-Ларинэ решил употребить в пищу. Хотя, может, ему просто не захотелось перетаскивать трупы по вентиляционной трубе, да и место в лабораторном холодильнике наверняка было ограничено.

А вот что меня по-настоящему заинтересовало, это просторная серверная, где наверняка хранилась не только обширная база данных на сотрудников, но и подробные сведения обо всех проведенных в центре экспериментах. Помещение, правда, как и многие другие, оказалось разгромлено. От аппаратуры тоже мало что осталось, тем более что, насколько я мог судить, именно из ее остатков безумный профессор когда-то создавал свой супер-комп. Доступ к облачному хранилищу тоже был безвозвратно утерян. Хранившиеся в специальных шкафах носители информации оказались наполовину сожжены, наполовину разломаны. Однако несколько чудом уцелевших мини-дисков мне все-таки удалось оттуда выудить. Да и полезных минералов Эмма насобирала достаточно.

А вот минус первый этаж оказался сугубо техническим, где хранилась старая или уже вышедшая из строя и не подлежащая ремонту аппаратура. Там же находились запчасти к различному оборудованию. Сломанная мебель, подлежащая утилизации. А также всевозможный лабораторный, технический и прочий инвентарь, который был не нужен в текущее время, но мог понадобиться в будущем.

Само собой, все, что можно было оттуда взять, я аккуратно изъял и поглотил, тем более что безумный профессор и тут успел похозяйничать. И лишь после того, как самое ценное и интересное лично для меня было освоено, я вернулся на нижние этажи, всерьез призадумавшись над тем, что делать дальше.

Понятно, что к этому времени мое отсутствие в лагере было стопроцентно замечено, а то, может, лэн Остэн и лаир Дорхи уже успели организовать полноценную поисковую экспедицию, и теперь немалая часть сотрудников крепости Ровная усиленно прочесывала лес в окрестностях озера Нарти в поисках моих следов.

Следы они, конечно же, не найдут, потому что палатку я покинул через субреальность, а о том, что я вообще умею это делать, знал лишь мастер Майэ. Его следов ни маги, ни простые солдаты тоже, естественно, не увидят, так что мое исчезновение станет для них той самой загадкой, решить которую будет нельзя.

Ребята, конечно, там с ума сходили, не зная, что произошло и куда я опять подевался.

Ши и Чайка, полагаю, тем более пребывали в растерянности, хотя Эмма заверила меня, что ни йорк, ни найниитовая птица, ни тем более прирученный недавно дарнам глупостей делать не станут. Да и она незадолго до встречи с аномалией отправила на их модули сигнальный код, согласно которому мои звери должны были вести себя осторожно и одновременно находиться в полной боевой готовности.

Что же касается Арли…

Я поневоле улыбнулся, припомнив сосредоточенное лицо малявки.

Вот по поводу нее я бы ни на миг не усомнился. Более того, если она этим утром… то есть для нее, наверное, был уже вечер… смогла связаться со своим необычным дедом, то сейчас мастер Даэ не только знал от младшего сына, что я пропал, но и получил совершенно четкое направление для поисков.

Правда, сколько времени ему потребуется, чтобы до меня добраться, сказать было сложно. Мало того, что Таэрин от Мадиара чертовски далеко, так еще же и проблему щита надо было как-то решать. Щит такого уровня — это вам не крышка на кастрюле, просто так не поднимешь и суп со дна не зачерпнешь. Если безумный профессор был прав и щит поставили из-за него, то уверен — без очень веских причин и без прямого разрешения высоких военных чинов его не то что не ослабят — даже близко к нему не подойдут.

Помимо этого, возникал еще один немаловажный вопрос: как мне объяснить свое появление здесь? Как много я могу рассказать посторонним о субреальности и мастере Майэ? Нужно ли откровенничать по поводу болота и аномалии? А также по поводу Рэма и прочих вещей, которых я, по идее, вообще не должен был знать и уж тем более не должен касаться?

Наконец, что мне сказать по поводу своего пребывания на Мадиаре и встречи с профессором ос-Ларинэ? Кто-нибудь в тэрнии вообще знает о том, что он сумел выжить? Понимает, насколько он стал опасен? И если да, то кто-нибудь сможет поверить, будто я сумел убить его в одиночку? Особенно после того, как с ним не смогли справиться несколько отрядов спецназа и в том числе группа специально подготовленных менталистов?

В общем, подумать мне было о чем.

Ну а после детального разбора и анализа ситуации мы с Эммой совместными усилиями пришли к совершенно одинаковым выводам и единогласно постановили, что будет намного лучше, если о моей встрече с местным доктором Менгеле никто и никогда не узнает. Ну в смысле никто, кроме лэна Даорна, конечно, который знал обо мне гораздо больше других и которому можно было доверить в том числе и эти сведения.

Более того, исходя из той активности, которую мастер Даэ мог развить, будучи старейшиной рода Хатхэ, по всем признакам получалось, что в запасе у меня всего несколько дней. В лучшем случае неделя, прежде чем меня спасут и начнут задавать вопросы. Так что за это время нужно было не только подготовить правдоподобную легенду, но и по максимуму выжать пользу из сложившейся ситуации.

Именно поэтому вместо того, чтобы отдохнуть и улечься спать, я первым же делом закончил обследование острова, чтобы быть абсолютно уверенным, что никого, похожего на сумасшедшего профессора, на Мадиаре больше нет и уже не будет.

Тогда же я намного более внимательно присмотрелся к обитающему здесь зверью и, уже имея представление, какие эксперименты проводились на острове, небезосновательно предположил, что исследователи, скорее всего, далеко не только сажали животных в камеры и проверяли, как действует на них магфон. А чуть позже Эмма, порывшись в недавно скачанных файлах, охотно подтвердила, что да, на острове и впрямь вплотную занимались генетическими исследованиями и в числе прочего работали над межвидовым скрещиванием, пытаясь вывести виды, у которых устойчивость к магии была бы гораздо более выражена, чем у оригинала.

Таул ос-Ларинэ в последние годы, кстати, тоже не на шутку увлекся этим вопросом, поэтому в том числе и его стараниями на Мадиаре появилось так много странных, необычного вида, но вполне жизнеспособных особей всех форм, видов и возрастов. Саблезубая кошка, которую я убил накануне, кстати, тоже оказалась продуктом его научного интереса. Он ее, можно сказать, создал, любовно вырастил, видоизменил, как и многих других животных. Но, к счастью, она была одна, так что рано или поздно все равно бы вымерла, и тогда в здешней экосистеме, как и положено, не осталось бы ни одного крупного хищника.

Когда я прояснил для себя этот вопрос и заодно закончил с островом, мне снова пришлось заняться любимым делом — заметанием следов, поэтому я спустился на минус пятый этаж центра. Не порываясь открывать двери вручную или с помощью найниита, снова облетел его на найниитовых дисках. Стараясь нигде не оставить отпечатков ауры, добрался до лаборатории лэна Таула. После чего залез в его комп и безвозвратно уничтожил все файлы за последний месяц, как если бы их вообще никто туда не вносил.

Поначалу хотел убрать еще и информацию по эликсиру, но потом рассудил, что если опыты на добровольцах были санкционированы больше сорока лет назад, то результаты исследований и в том числе химическая формула препарата наверняка уже были представлены высокому начальству, так что уничтожать эти сведения нет смысла. А вот формулу усиленного эликсира, над которой профессор работал последние несколько десятилетий, все-таки стер. Так, на всякий случай, чтобы ни у кого не возникло соблазна повторить его путь.

Остатки уже готового эликсира, которые оказались разлиты на полу в коридоре, мы с Эммой тщательно выпарили. Запасы, которые профессор держал в соседней комнате, уничтожили.

То же самое проделали и с пленкой, которая покрывала его тело, голову и конечности: саму пленку разложили до состояния пыли, технологию производства с жесткого диска стерли. Аппаратуру, на которой ее создавали, разбили, старательно имитируя приступ бешенства у ее бывшего хозяина…

Одним словом, постарались на славу.

Нет, можно было, конечно, что-то и оставить, военное министерство наверняка заинтересуется подобной технологией, но я рассудил, что вещь, способная хоть в чем-то противостоять найнииту, это потенциальная угроза лично для меня. И чем меньше людей о ней знают, тем мне будет спокойнее.

Ну и над телом мертвого старика мы, разумеется, тоже поработали, искусственно состарив его ткани, высушив кровь с пола, стен и потолка и придав трупу такой вид, как если бы с момента смерти прошло несколько недель.

Особых усилий это, к слову, не потребовало — ткани туловища и без того находились у деда-киборга на грани искусственной, то есть лекарственной консервации. Его кожа сама по себе давно ссохлась и огрубела. Зубы он себе вставил искусственные. Из внутренних органов, тоже, кстати, оказавшихся серьезно измененными, достаточно было просто убрать лишнюю жидкость. Кое-что Эмма в процессе преобразования добавила еще от себя, уже на уровне клеток, чтобы даже современные методы не смогли опровергнуть мою легенду.

Ну а когда она закончила, то ни один патологоанатом в мире не сказал бы, что трупу всего сутки. Да и в остальном все выглядело достаточно достоверно, особенно когда мы убрали со стен следы моей «мясорубки», преобразовали их в характерные царапины от когтей, навели художественный беспорядок и даже один из зубов позаимствовали у трупа, оставив его в стене, чтобы было похоже, что наш дорогой профессор в какой-то момент впал в неистовство и, находясь в невменяемом состоянии… да оно, собственно, так и было… разгромил и фактически уничтожил свою же собственную лабораторию, в которой к тому же некстати рванул доморощенный, криво сляпанный, то есть весьма небезопасный в использовании магический накопитель.

Рвануло, правда, не очень сильно. По крайней мере, стены, пол и потолок остались на месте. Шахту тоже не завалило. Все-таки накопитель был неполным, да и откровенно слабеньким, поэтому его хватило лишь на то, чтобы подпортить суперкомп, посечь осколками стены. Образовавшееся во время взрыва пламя не смогло даже толком уничтожить жесткий диск, так что большая часть данных на нем все-таки сохранилась. Ну а что пропало, то, увы, пропало. Добыть эти сведения никому не удастся, уж мы с Эммой об этом позаботились.

Следующее, чем я занялся, это отыскал на противоположной стороне острова подходящее место и устроил там демонстративный бивак недалеко от берега. Ну там шалашик поставил, место под туалет обустроил, следы оставил, чтобы никто не подумал, что я ни разу им не воспользовался, хорошенько потоптался по округе, птичку камнем сбил и выпотрошил на видном месте, костер развел… а что? Нож у меня есть. Походные мелочи в карманах остались. Глаз меткий, могу доказать. Сделать пращу для меня не вопрос. А уж срубить ветку или высечь искру при наличии молний тем более не проблема. К тому же навыкам выживания в крепости Ровная нас еще в том году научили. И вообще я способный. Да и наставник у меня молоток, поэтому еще до поступления в академию преподал несколько полезных уроков.

Еще какое-то время я потратил, чтобы полетать над лесом и сгладить следы воздействия управляющего поля, особенно те, которые остались от меня в самые первые мэны и при виде которых у любого здравомыслящего человека должны были возникнуть вопросы.

Для этого часть территории пришлось сильно проредить, чтобы оставшиеся после меня тоннели в джунглях не так сильно бросались в глаза. А где-то и вовсе изобразить следы недавно бушевавшего пожара. Ну да. Молнии-то у меня теперь дикие, вредные, порой поджигают все подряд, а тут еще со всех сторон зверье агрессивное прет, к магии устойчивое, вот мои девочки и перестарались, пока пытались меня защитить.

По поводу аномалии я пришел к выводу, что будет лучше о ней все-таки рассказать. Да и про субреальность как минимум мастеру Даэ и мастеру Рао стоит узнать как можно раньше, тем более если мастер Майэ мертв, а его запрет на выдачу информации был исключительно устным и потерял после его смерти всякий смысл.

Про Рэма тоже придется рассказать как есть. Он все-таки Хатхэ, хоть и с приставкой «Оро». Вот пусть они и разбираются или с ним, если он все-таки жив, или же с его окружением, если этот ублюдок успел сдохнуть. У меня при всем желании не хватит на это ни времени, ни сил, ни возможностей. Тогда как Хатхэ… для них это дело чести, так что, надеюсь, Рэма или кто там за ним стоит они в скором времени прижмут.

Проблему своего «умирания» я, поразмыслив, тоже решил не скрывать. А вот тот факт, что даже с такими повреждениями я до сих пор не умер, намеревался списать на якобы имеющееся у меня, совершенно официально диагностированное «грязное» умение. То бишь ускоренную регенерацию, которая помогла мне и с физическим телом, и, конечно же, с даром.

Она же объяснит и отсутствие побочных эффектов от употребления в пищу местных фруктов, воды и мяса. Я же не мог все это время питаться святым духом, правда?

Единственно, это могло породить вопрос: как обычное и всеми презираемое «грязное» умение сумело оказать настолько выраженный эффект, если раньше оно вело себя гораздо скромнее? Но тут будет достаточно предположить, что, вероятно, во всем виноват высокий магический фон. Тем более что никто его влияние на «грязные» умения не изучал, а, по прогнозам Эммы, я с высокой вероятностью буду прав, если скажу, что тут имеется прямая причинно-следственная связь.

Впрочем, даже если я и ошибусь, никто меня за это не осудит. Я все-таки простой студент. Могу чего-то не знать. Да и тема эта закрытая, мало изученная. К тому же на мой организм за последние дни так много факторов уже успело повлиять, что рост магических способностей на этом фоне будет смотреться вполне естественно.

Само собой, чтобы все выглядело убедительно, мне придется продемонстрировать этот самый рост, но тут мои желания на сто процентов совпадали с возможностями. Так что как только остальные вопросы оказались решены, я снова вернулся в научно-исследовательский центр, дождался, пока дар стабилизируется, после чего впервые за двое суток вывел перед собой его проекцию и тихо присвистнул.

— Ничего себе!

А удивиться было отчего: с тех пор, когда я в последний раз оценивал состояние своего дара, основная его ветвь существенно раздалась в ширину, став толще практически вдвое, плюс заметно подросла и в высоту, но что самое главное, у нее появились дополнительные отростки!

«Эмма, как это понимать?»

«Полагаю, это следствие постоянной активности твоих молний, — спокойно отозвалась подруга. — Дестабилизированный дар, если помнишь, это очень подвижный дар, склонный к неконтролируемым и подчас опасным изменениям. Но в обычных условиях дестабилизация редко бывают полной и на это время дар обычно блокируется. Твой же дар оказался дестабилизированным абсолютно, но при этом остался активным. Мы его с тобой не блокировали».

«А почему мы не стали его блокировать?» — запоздало спохватился я.

«Потому что в этом не было необходимости. Молнии вели себя спокойно, ты их полностью контролировал, тогда как от использования второстепенной ветви отказался добровольно, а самая опасная портальная ветвь и вовсе заблокировалась самостоятельно».

«Тогда что же произошло?»

Эмма немного помолчала.

«Когда ты оказался на острове, твой дар начал испытывать значительное внешнее давление за счет чрезвычайно высокого уровня следовой магии, — сказала она. — И в то же время заполучил постоянную подпитку за счет экстремально высокого магического фона. Первое время, конечно, активность твоего дара снизилась, как у человека, который без подготовки оказался в сложной ситуации и совершенно оправданно растерялся. Но поскольку угрозы истощения не было, то я не стала блокировать дар, предположив, что в сложившихся условиях будет лучше, если он не уснет, а напротив, начнет адаптироваться к новым условиям. И он, как видишь, действительно начал бороться, привыкать к нагрузкам. Вернее, чтобы справиться с ними, ему поневоле пришлось приспосабливаться».

Я озадаченно замер.

«Погоди. Но ведь все это время у меня работала только одна ветвь — молнии».

«Верно. Причем в их работу ты практически не вмешивался. Они перемещались, защищали тебя и регулировали силу своих ударов самостоятельно. Они, несмотря ни на что, все это время были активными, постоянно крутились рядом и ни разу тебя не подвели. При этом нагрузка на них оказалась в десять раз выше обычного. И им пришлось каждый миг, каждый рэйн прилагать в десять раз больше усилий, чтобы хотя бы не погаснуть. А что происходит с человеком, когда он усиленно работает под серьезной нагрузкой? Он становится сильнее. Вот и твои молнии стали, потому что им ничего иного не оставалось»

«То есть получается, они прокачали сами себя?»

«Да, — согласилась Эмма. — Так что эти веточки — не новые магические умения, как ты подумал. Это все еще твои молнии. Просто теперь они стали гораздо сильнее, чем раньше».

«Кхм. Так я перешел на следующий уровень или как?» — не понял я.

«Нет. Двух дней пребывания в зоне повышенного магического фона для этого недостаточно. Но ты существенно расширил свои возможности по основной ветви на текущем уровне. По моим прогнозам, примерно на треть. Так что если тебя сейчас выставить на ринг против мага с аналогичным уровнем дара, но с более бедным магическим древом, ты его уделаешь на раз-два».

Я тихо присвистнул.

Фигассе!

«Но это что же получается, любая магическая ветвь… не только ствол, но и каждая ветвь в принципе… способна не просто расти, но еще и ветвиться?»

«Как ни странно, да. Ничем иным я не могу объяснить случившиеся перемены».

«Почему же мы об этом раньше ничего не слышали?»

«А вот это — очень хороший вопрос, — усмехнулась Эмма. — Думаю, имеет смысл поинтересоваться по этому поводу у твоих учителей».

Мда. Вопрос чрезвычайно важный, а между тем никто… ни один из преподов в академии, да и вообще никто в моем окружении не упоминал о такой возможности. И в книгах на эту тему не было ни единого словечка. При этом если Эмма права, то дар… вернее, каждую его ветвь… можно раскачивать не только по вертикали, но и по горизонтали. И тогда уже не уровни, а количество и качество дополнительных ветвей у каждого конкретного умения в конечном итоге будут определять силу владеющего ими мага.

«На самом деле все не так просто, — сочла нужным добавить подруга, уже привычно прочитав мои мысли. — Из тех наблюдений, что я сделала за время нашей с тобой совместной жизни, дополнительные ветви… не второстепенные, как сопряженная магия… а именно дополнительные — явление не рядовое. Сам посуди — за семь лет на Найаре ты приложил массу усилий, чтобы стать в своей возрастной группе лучшим. Но за все это время твой дар не показывал даже тенденции на появление у магии молний дополнительных ответвлений. И только сейчас, здесь, на острове, где сложилась уникальная в плане магии ситуация, всего за два дня твой дар вдруг начал стремительно меняться. Да еще так, как от него никто не ждал».

«Верно, — замедленно кивнул я. — Быть может, при обычном магическом фоне дополнительное ветвление и не происходит. Мест с таким уровнем магфона на Найаре, можно сказать, нет. Хотя не исключаю, что где-то в лабораторных условиях это явление все же изучают».

«Мне кажется, гораздо большую роль здесь играет уровень следовой магии, а не магфон, — призналась Эмма. — Фон — это, скорее, пища. Готовое топливо, которое при правильном использовании пойдет дару на пользу. Тогда как уровень следовой магии — это и есть тот главный фактор, который в конечном итоге и вынуждает его прогрессировать».

«Но в природе столь высокого уровня он обычно достигает лишь внутри магических аномалий, — неожиданно осенило меня. — Да и то лишь на определенных этапах ее существования. А поскольку к разлому никто из магов в здравом уме не суется, а вокруг него постоянно работают блокираторы, то получается, что в широкой массе о возможном положительном влиянии на дар следовой магии люди могут и не знать».

«И не забывай, что далеко не у всех магов сложились столь необычные отношения с собственным даром. Твои молнии — вполне самостоятельное явление. Они живые, в определенной степени разумные и, что немаловажно, поддаются контролю. Обычный маг, скорее всего, не смог бы здесь выжить — в течение первых же рэйнов после попадания на остров его дар вышел бы из строя полностью. И для него это закончилось бы или выгоранием, или самоблокировкой. Само собой, в обоих этих случаях никакого развития дар не получит. Тогда как тебе не было нужды блокировать основную ветвь. Даже в дестабилизированном состоянии твои молнии не причинят тебе вреда, и это — еще один важный фактор, который помог тебе выжить».

Я задумчиво поскреб затылок.

«Пожалуй. Хотя лэн Нортэн в свое время говорил, что такие ситуации, как у меня, не такая уж и редкость. То есть чисто теоретически мой опыт может кто-то повторить. Тем более что в процессе исследования ученые из центра „Тал Норейн“ совершенно точно продемонстрировали промежуточные результаты начальству».

«Думаешь, лишившись доступа к Мадиару, они могли повторить этот опыт на другом острове? — предположила Эмма и тут же согласилась: — Да, такая возможность действительно есть. Но команда центра „Тал Норейн“ работала в естественных условиях, сложившихся на Мадиаре за годы эволюции. То есть при не самом высоком магфоне и при умеренном повышении уровня следовой магии, да еще и имеющей цикличные колебания. Плюс, если ты вспомнишь записи, которые мы недавно смотрели, то поймешь, что в центре практически не изучали влияние уровня следовой магии на скорость развития дара. Сосредоточившись на магфоне, они упустили этот момент. Поэтому, скорее всего, если исследования продолжились в другом месте, то их результаты будут намного скромнее, чем те, которых достиг субъект „Таул ос-Ларинэ“, находясь под воздействием магического щита».

Я заинтересованно вскинул голову.

А ведь верно. Про следовую магию в записях профессора речи практически не шло. Полвека назад ее уровень определяли не очень точно, так что в исследованиях этот момент не учитывали. Между тем, именно установка магического щита в конечном итоге стала тем фактором, который позволил ос-Ларинэ резко ускорить раскачку магического дара. Сам он, если верить записям, об этом не подозревал. А если что-то такое и заподозрил, то после того, как он сам своими же руками уничтожил львиную долю сложного оборудования, ему попросту нечем стало проводить точные измерения.

Впрочем, сути это не меняло: на острове Мадиар и впрямь создались уникальные условия для раскачки магического дара. И раз у меня осталось немного времени… раз Эмма, прежде чем подчистить чужой компьютер, сохранила у себя в базе созданные ос-Ларинэ протоколы, включая те, что касались стихийной и сопряженной магии…

В общем, вы понимаете, что упустить такую возможность было бы преступлением, поэтому еще до того, как мы в очередной раз поднялись на поверхность, я уже совершенно точно знал, на что потрачу оставшиеся у меня в запасе несколько дней.

Глава 9

Сказать, что мне легко далось это время, я, пожалуй, не могу.

Начать с того, что мне хотелось заниматься раскачкой своих способностей сразу по обеим ветвям магического дара, тогда как в записях профессора настоятельно рекомендовалось сосредоточиться только на одной. Молнии — так молнии, сопряженная магия — значит, сопряженная магия. И смешивать эти два принципиально разных направления лэн ос-Ларинэ категорически не советовал.

Более того, сам он решил пожертвовать направлением магии камня и металла, сделав ставку на менталистику. И неоднократно подчеркивал в своих записях, что протоколы для раскачки стихийной и сопряженной магии имеют принципиально разные основы.

Мне это не понравилось, поэтому для начала я зарылся в скачанные Эммой файлы и тщательно их изучил, но по итогам с неохотой признал — да. Протоколы для этих двух видов магии совершенно друг на друга не похожи, даже временные отрезки по стабилизации и дестабилизации дара сильно отличаются. Поэтому если уж есть желание качаться по двум направлениям, то делать это придется последовательно. А у меня в запасе оставалось не так много времени, чтобы захватить и то, и то.

В итоге пришлось выбирать. Молнии или сопряженка? Сопряженка или молнии? Но как бы мне ни хотелось заняться стихийной магией, которой в последние месяцы я и без того уделял слишком мало внимания, по здравому размышлению все-таки пришлось признать, что работать с второстепенной ветвью будет намного выгоднее.

Во-первых, она у меня не одинарная, как молнии, а комбинированная, то есть, прокачивая любое из имеющихся четырех направлений, я неизменно буду подтягивать их все.

Во-вторых, временные и прочие затраты на эти четыре ветви будут такими же, как на одну основную.

В-третьих, периоды стабилизации и дестабилизации дара при прокачке второстепенной ветки будут короче, чем на основной, то есть процесс в теории должен идти быстрее.

В-четвертых, сопряженная магия для меня уже сейчас выходила по значимости на первый план. Да, молнии, по сути, это мое единственное боевое направление, альтернатив для него пока нет. Но в разрезе того, что могла дать хорошо прокачанная сопряженка, молнии если не теряли вес, то как минимум уходили на второй план.

Наконец, последнее, что заставило меня отдать предпочтение именно второстепенной ветви, это тот факт, что мои молнии и так уже смогли немного прокачаться. Без всякого моего вмешательства. И мне, в общем-то, не требовалось прилагать усилий, чтобы этот процесс продолжился. Да, ускорить его я уже не смогу, скорость самостоятельной прокачки у молний будет однозначно ниже, чем у второстепенной ветви. Однако с учетом всего, что случилось со мной за последние два дня, эти изменения нельзя назвать мизерными. И если молнии продолжат развиваться в том же темпе, я если и потеряю, то не очень много.

Ну и еще один немаловажный факт, который нельзя было не учитывать, это то, что протокол развития ветви менталистики Таул ос-Ларинэ уже испробовал на себе и на собственном примере доказал его эффективность. У него, конечно, ветвь была гораздо менее сложной, чем у меня, да и условия, в которых она развивалась, нельзя назвать нормальными. Все же больной мозг в немалой степени оказывает влияние на то, что мы делаем, в том числе и в плане магии. Но мы с Эммой все проанализировали, продумали, просчитали, подкорректировали уже существующие протоколы и на их основе сформировали индивидуальный, учитывающий все мои плюсы и минусы путь развития, который больше никто не сможет повторить.

После этого я на несколько суток с головой ушел в прокачку. Большую часть дня проводил в медитациях и упражнениях на концентрацию, причем частично занимался этим на поверхности, а частично, через строго выверенные промежутки, работал в подземелье.

Когда Эмма сообщала, что нужно сделать перерыв, я возвращался на стоянку, создавая антураж обжитого места. Гулял по лесу, старательно протаптывал дорожки, как если бы поневоле изучал обстановку и пытался искать выход, охотился… ну или делал вид, что охочусь. А также день за днем очень аккуратно выкашивал здешние джунгли, стараясь сделать так, чтобы они беднели постепенно и везде понемногу. Без явных проплешин, без тоннелей. Особенно там, где я, по идее, не должен был появляться.

С точки зрения моих спасателей, средств передвижения на большие расстояния у меня при себе быть не могло, так что и от стоянки я далеко отходить не должен. Вот я и оставлял следы преимущественно рядом с ней. Тогда как все свободное время проводил на другом конце острова, а Эмма неустанно следила, чтобы при этом нигде, ни на земле, ни на деревьях, ни в подземелье после меня не осталось ни единого отпечатка.

Сном ради этого пришлось, разумеется, пожертвовать. Несмотря на то, что безумный профессор был мертв, нормально заснуть на острове я бы не рискнул. Да и жалко было тратить время, когда так много надо было сделать за столь ограниченный период времени.

Эмма, правда, мое решение не одобрила. Сказала, что даже на усиленном питании физическая усталость для меня — это вопрос времени, да и для психики отдых, пусть небольшой, все-таки нужен. Не говоря уж о том, что проблема с разрушением тела никуда не делась.

При этом подруга признала, что даже сейчас потребность в отдыхе у меня значительно меньше, чем у среднестатистического мага. И не стала отрицать, что медитации в некотором роде способны помочь мне сохранить ясность ума. Так что мы договорились, что она будет тщательно отслеживать мое состояние, попробует скорректировать уровень нейромедиаторов и всевозможных гормонов, включая гормон сна. И если вдруг окажется, что этого недостаточно или если наше пребывание на острове затянется дольше, чем на неделю, то мы к этому вопросу еще вернемся.

В результате я теперь даже ночи проводил в усиленных тренировках.

Вернее, первые сутки я просто попеременно стабилизировал и дестабилизировал свой магический дар, раскачивая его, словно мяч, подвешенный на дереве, и приводя в состояние готовности, без которого, по утверждениям профессора ос-Ларинэ, полноценная раскачка невозможна.

Со второго дня принялся аккуратно пользоваться пространственной магией в подземелье. Строго дозированно. Очень осторожно. Буквально по чуть-чуть нагружая свой дар, чтобы подготовить его к работе в условиях экстремальной нагрузки. Более того, даже при наличии предварительной подготовки я, пережив критическую дестабилизацию, ощущал себя как спортсмен, который полгода восстанавливался после тяжелой травмы. Видел, что даже простейшие магические элементы даются мне с трудом, а пространственные карманы, на которых я раньше вообще не заморачивался, стали для меня серьезным испытанием.

Однако я все же мог их создавать. Пусть и не так много, как мне бы хотелось. И по мере того, как я постепенно увеличивал нагрузку на дар, а пространственные карманы получались у меня все крупнее и держались все дольше, становилось ясно — дар и правда восстанавливается. Медленно, с трудом, чуть ли не со скрипом, однако все-таки возвращает прежнюю форму и с каждым разом реагирует быстрее и лучше, что не могло не радовать.

Почти двое суток у меня ушло на то, чтобы более-менее прийти в норму и уже не помирать после каждого созданного пространственного кармана, как в самые первые рэйны. Двое суток непрерывной раскачки, когда я даже глаз сомкнуть не рискнул, чтобы не потерять концентрацию.

Молнии, конечно, мешали. Как только я возвращался на поверхность, они тут же самопроизвольно активизировались, а когда уходил под землю, напротив, вынужденно пропадали. Причем все это сопровождалось шумом, вспышками и прочими спецэффектами, которые были особенно неприятны в темноте подземного бункера. Мне каждый раз приходилось приглушать слух и зрение, а то и вовсе отворачиваться. Да и наверху они порой некстати лезли под руку.

Я, если честно, устал на них отвлекаться, поэтому в какой-то момент просто попросил их не метаться туда-сюда, не появляться и исчезать, сопровождая все это дело спецэффектами, а по возможности сохранять активность при любом состоянии дара.

И, как ни странно, это помогло. Теперь, когда молнии сопровождали меня всюду и не мешали работать, мне стало заметно легче. Казалось бы, почему, если усиленная нагрузка должна была, наоборот, замедлить процесс? Но получилось так, что мои молнии напротив, уравновесили неустойчивый дар, после чего он стал вести себя гораздо спокойнее.

И вот после этого я решил рискнуть еще раз и стал проводить на поверхности гораздо больше времени, чем поначалу, а заодно начал аккуратно пользоваться пространственной магией и там.

Первый блин, как водится, получился комом. Когда я попытался создать свой самый первый крошечный карман в состоянии полной дестабилизации, то ощущения были сродни первому опыту. При том, что карман реально был не больше наперстка, держал я его буквально несколько сэнов. А все равно — кровь хлынула носом, словно я крупно перенапрягся. Да и Эмма сказала, что, скорее всего, нагрузка оказалась чрезмерной.

Тогда я уменьшил размеры кармана до размеров кедрового ореха и, как только подруга меня подлечила, сделал еще одну попытку поработать с дестабилизированным даром.

И вот она прошла уже намного легче. По крайней мере, кровь фонтаном из меня не хлынула, а лишь чуть-чуть покапала. Наизнанку меня тоже не вывернуло. Головная боль оказалась вполне терпимой, да и она прошла сразу же, как только я свернул карман и отправился вниз восстанавливаться.

Еще два дня после этого я аккуратно экспериментировал с даром, тщательно соблюдая рекомендации Эммы и при первых же признаках опасности тут же уходя вниз на стабилизацию. В обязательном порядке давал себе время отдохнуть и восстановиться. Особенно много медитировал и занимался визуализацией. Регулярно делал упражнения на концентрацию. Но лишь на шестые сутки от момента начала раскачки наконец-то почувствовал, что во мне что-то изменилось.

Не скажу, что вот так сразу вдруг перешел на новую ступень, но в какой-то момент мне вдруг стало ясно, что создание одного пространственного кармана больше не доставляет мне дискомфорта.

Тогда я попробовал изменить в нем еще и время, и на удивление мне это даже удалось.

После этого, прервавшись на очередную медитацию, я вместо одного пространственного кармана рискнул сделать два, и с облегчением выдохнул, поняв, что мне и это теперь по силам. Более того, ощущения хуже не стали. Кровь носом больше не шла. А когда я, взяв положенную паузу, вернулся в подземелья и открыл проекцию своего дара, то удовлетворенно кивнул, обнаружив, что у пространственной ветви наконец-то появился первый самостоятельный отросток.

Значит, не обманул старик. И протоколы его ребята тоже составили правильно.

У меня, конечно, было серьезное преимущество перед ними — Эмма. А также способность поглощения, повышенная регенерация, свой собственный биостимулятор и даже регенератор, который подруга потихоньку снова начала синтезировать. Если бы не это, думаю, только на первый этап я потратил бы не меньше недели. А на последующие — и того больше. Но мы с Эммой отлично дополнили друг друга, так что при прочих равных условиях прогрессировал я в несколько раз быстрее, чем тот же безумец ос-Ларинэ.

И все же времени оставалось катастрофически мало. Шел уже шестой день моих экспериментов и восьмой от того момента, как я попал на остров. К этому времени мастер Даэ уже должен был предпринять какие-то меры по моему спасению, так что его люди могли появиться на Мадиаре в любой момент.

По этой причине я теперь был вынужден соблюдать особую осторожность. Поэтому заранее повесил на одно из деревьев у берега свою рубашку, чтобы болталась на ветру и притягивала взгляды. Костер стал разводить побольше, периодически подбрасывая туда подсохший мох, чтобы посильнее дымило. Да еще и не поленился отлететь на несколько дийранов в обе стороны от бивака и оставить на песке недвусмысленные знаки, в том числе и выложенные камнями стрелки, чтобы спасатели уж точно не ошиблись с направлением.

В общем, привлекал к себе внимание как только мог.

На дроны и прочую летательную технику, правда, особенно не рассчитывал. По предположениям Эммы, сейчас на острове шел период повышенной активности крайта, так что техника, в том числе и маготехника, будет работать здесь или с серьезными перебоями, или вообще никак. По этой же причине спасатели, кем бы они ни оказались, прибудут на Мадиар, скорее всего, на лодках. И вряд ли смогут быстро отыскать место моей стоянки. Береговая линия у острова длинная, извилистая, мелких бухточек полным-полно, а причалить гости, скорее всего, попытаются в уже известном месте. То есть там, где стоял разрушенный пирс, где, соответственно, чаще всего бывал я и где у нас с Эммой имелась возможность засечь гостей первыми.

Именно поэтому я, хоть и создал видимость постоянного пребывания в лагере, не боялся большую часть времени проводить рядом с подземельем.

Если спасатели прибудут днем, то я гарантированно увижу их быстрее, чем они меня.

Если они появятся ночью, то как минимум за десять майнов я их так же гарантированно засеку и успею незаметно вернуться в лагерь, чтобы никто не понял, что я вообще оттуда уходил.

В подземелье я проводил теперь гораздо меньше времени, чем на поверхности, по пол-рэйна максимум, а по возвращении взял за правило в обязательном порядке подниматься в воздух и поглядывать в сторону бухты.

Плюс Эмма высвободила из нашей брони большую часть найниита и постоянно мониторила округу.

К тому же, даже если появление гостей я пропущу, то доехать от берега до леса им будет не на чем. То есть пойдут они пешком. Причем пойдут не налегке. Как минимум в броне и с оружием. А значит, не меньше трех четвертей рэйна им потребуется, чтобы добраться до входа в бункер, и за это время я точно успею ретироваться.

Насчет того, что кто-то сумеет заметить оставшиеся после меня следы пространственной магии, я тоже не волновался. Во-первых, диагностические приборы на острове не работают. А во-вторых, в округе находится такое количество следовой магии, что даже кибэ вроде Тая Хатхэ ничего в этой мешанине не увидит. Если уж я не смог, то ему и подавно не удастся. Причем даже в том случае, если поблизости пространственную бомбу взорвут или годами будут использовать стихийную магию.

В общем, к приходу гостей я подготовился основательно. Казалось бы, обо всем подумал. Все предусмотрел. Да только вот беда: ни на девятый, ни на десятый и даже на двенадцатый день моего пребывания на острове спасатели до меня так и не добрались.

Я, признаться, даже слегка забеспокоился.

Нет, с одной стороны, это было хорошо — за это время не только у пространственной ветви, но и у ветви времени появились дополнительные отростки. По молниям динамика тоже все еще шла. Да и перемычка между ветвями стала заметно толще и вроде бы даже короче, тем самым недвусмысленно намекая на сохранение тенденции к слиянию.

Мало того, ветвь порталов в какой-то момент неожиданно скинула самовольно выставленную блокировку и тоже начала меняться. Ветвь сна к ней явственно пододвинулась и чуточку подросла в размерах. Плюс на них обеих к тому времени появились признаки формирующихся пока еще не отростков, а едва наметившихся почек…

Но блин!

Джунгли скоро начнут редеть не по-детски. С моими экспериментами потребность в расходниках резко возросла, так что растительность и все остальное я поглощал просто дикими темпами. Если так и дальше пойдет, то к тому моменту, как за мной придут, на острове вообще ничего живого не останется.

Я, правда, даже после этого сразу не помру — если придется, то пойду охотиться на рыб и прочих морских обитателей в надежде, что хотя бы море сразу не обеднеет. Но это был, прямо скажем, не лучший сценарий моего спасения, потому что превращение цветущего острова в безжизненную пустыню сложно будет как-то объяснить, даже если попытаться списать это на проделки мертвого профессора.

«Ай-ай-ай, мастер Даэ, — посетовал я как-то вечером, выбравшись из подземелий и по привычке коснувшись ладонью печати. — Что ж вы так долго до меня добираетесь-то, а?»

И неожиданно ощутил слабый укол.

Причем я сначала даже не понял, что именно почувствовал, но на всякий случай замер, обратился в слух и поплотнее прижал ладонь к груди.

Что за черт? Почудилось или нет?

— Мастер Даэ? — осторожно повторил я вслух. — Это правда вы или мне мерещится?

Перед глазами, как наяву, всплыло лицо старейшины рода Хатхэ — сосредоточенное до предела, напряженное, как никогда. После чего укол от печати повторился, причем на этот раз гораздо явственнее.

«Держись, Адрэа, — легко, словно дуновение летнего ветерка, коснулась меня чужая мысль. Ну или даже не мысль, а, скорее, эмоция. — Мы уже близко».

Я шумно выдохнул.

Фух. Значит, не мерещится, и мастер Даэ действительно меня нашел.

«Понял, жду», — спокойно подумал я, надеясь, что меня поймут правильно, и не отнимая ладони от левой половины груди. А когда образ учителя перед моим внутренним взором окончательно истаял, так же спокойно кивнул.

«Эмма, у меня хорошие новости: помощь все-таки подоспела».

«Уверен?» — переспросила подруга, для которой доступ к печати, как и к моим снам, был закрыт.

Я в ответ только улыбнулся.

«На все сто».

* * *

Лодки показались на горизонте только через несколько рэйнов. Причем, как я и думал, обычные лодки, да еще и с самым примитивным мотором, на который, в отличие от маготехники и сложной электроники, высокий магический фон практически не действовал.

Все это время я провел в лагере, сидя на песке с активной печатью на пару. И раз уж мастер Даэ однажды пообещал, что с ее помощью способен отыскать меня с точностью до нескольких майнов, то в этот день в подземелье я не пошел, справедливо рассудив, что с таким ориентиром спасатели уже не промахнутся.

И они действительно не промахнулись.

Вскоре после полуночи Эмма засекла изменения в структуре окружающего остров магического щита. Причем точно напротив того места, где я находился. Буквально через сэн подруга скинула мне снимки той части горизонта, и я своими глазами увидел, что да, у самой кромки воды щит совершенно отчетливо посветлел и даже как будто истончился. Чуть позже в том месте светлая полоса стала гораздо отчетливее и приобрела форму обычной арки. А еще через четверть рэйна она и вовсе разошлась в стороны, как театральный занавес, а через образовавшееся отверстие на приличной скорости под щит влетело сразу две лодки, в которых в общей сложности находилось около десятка одетых в серебристые скафандры типов, как будто мне на помощь не военных отправили, а инопланетных пришельцев.

Правда, вскоре я сообразил, что это всего лишь мера предосторожности и что «скафандры» на самом деле — не скафандры, а обычные драймарантовые комбезы с герметичными шлемами. Более того, как только лодка приблизилась, стали видны также и громоздкие баллоны, которые были закреплены на спинах гостей и в которых, по всей вероятности, находилась кислородная смесь. А еще у них было оружие… вернее, очень много оружия. Так что люди определенно знали, куда ехали. Представляли, какие опасности подстерегали их на Мадиаре, поэтому своевременно предприняли меры не только против местных обитателей, но и заранее позаботились, чтобы вывести себя из-под влияния высокого магического фона.

Вероятно, по этой же причине щит сомкнулся за ними практически сразу, как только лодки оказались в прибрежной зоне. А еще через четверть рэйна спасатели подплыли к самому берегу и, как только лодки ткнулись носом в песок, начали проворно выбираться на сушу.

Я при виде них тихонько кашлянул.

Мда. Ребята и правда подготовились. Тяжелые ботинки на толстой подошве, блестящая серебристая ткань, укутывающая их сверху до низу, затемненные забрала шлемов, вблизи больше напоминающие костюмы химзащиты, автоматические винтовки последнего поколения…

Выбирались ребята тоже в строго определенном порядке. В первой лодке, судя по всему, находился спецназ, шесть человек, которые тут же рассредоточились и грамотно взяли меня в кольцо. Точнее, на мушку, вероятно, смутившись видом моих выстроившихся в фигуру стабильности и предупреждающе ощетинившихся молний.

А вот из второй лодки, несколько неуклюже перебравшись через высокий бортик, высадились трое товарищей совершенно иного типа, причем один пришел с пустыми руками, у второго при себе имелся небольшой чемоданчик, в котором Эмма безошибочно опознала инъектор и целый набор ампул с препаратами экстренной помощи. Тогда как третий…

При виде низенькой фигуры третьего, знакомым жестом приложившей правую руку к груди, мои губы сами собой дрогнули в улыбке.

— Мастер Даэ!

Ну конечно.

Кто, кроме него, смог бы с ходу отыскать меня на немаленьком острове? Похоже, даже суперщит не смог полностью заглушить образовавшуюся между нами связь. У меня, правда, было еще маловато опыта, поэтому, наверное, мои попытки мысленно позвать учителя успехом и не увенчались. Тогда как мастер Даэ и правда меня нашел.

— Ну здравствуй, ученик, — донесся из-под шлема глухой, но все равно узнаваемый голос. — Заставил же ты нас побегать… Коснись печати.

Я послушно приложил ладонь к груди. Спецназ при этом дружно напрягся, но мастер Даэ, к чему-то прислушавшись, почти сразу кивнул.

— Он в порядке… насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах. Адрэа, со мной прибыли лэны Тай и Ривор. Тебе нужна срочная помощь или продержишься до медкапсулы?

Я мельком покосился на сопровождающих.

Надо же. Лучший менталист и, вероятно, один из лучших целителей рода…

— Продержусь.

— А как насчет дара?

Я кинул быстрый взгляд на молнии, которые были готовы шарахнуть в каждого, кто рискнет сделать угрожающий жест в мою сторону, и качнул головой.

— Проблем не будет. Особенно, если вон те ребята перестанут в меня целиться.

— Тогда давай в лодку, — скомандовал учитель. — Время имеет значение. А на ребят не обращай внимания, у них работа такая.

Поскольку собрался я заранее и из лагеря ничего забирать было не нужно, да и костер я потушил сразу после того, как щит начал истончаться, то после приказа учителя сразу же направился к ближайшей лодке и послушно залез внутрь, пристроившись на жесткой скамье.

Мастер Даэ, не побоявшись моих молний, сел рядом. Лэн Тай взял на себя обязанности рулевого, тогда как лэн Ривор устроился строго напротив меня. А вот спецназ немного промедлил, дожидаясь, пока мы усядемся и тронемся с места, после чего, продолжая прикрывать и нас, и друг друга от неведомой опасности, проворно запрыгнул во вторую лодку и только после этого отчалил.

Причем обе лодки стартанули с такой скоростью, словно за ними гнались дайны. Лэн Тай явно спешил. Лэн Ривор буквально глаз с меня не сводил, да и мастер Даэ то и дело поворачивал голову, словно всерьез сомневаясь, что я доберусь до медкапсулы живым.

Причем основания для беспокойства у них действительно были. Почти две недели с дестабилизированным даром… даже зная, что в моей жизни подобный опыт уже был, учитель тревожился не напрасно. Да и выглядел я, прямо скажем, неважно — в забрале шлема, когда я на себя взглянул, отразился исхудавший пацан с ввалившимися щеками, темными кругами под глазами, с посеревшей, почти что землистого цвета кожей и со всеми прочими признаками тяжелой болезни.

Да, хронический недосып сказался на мне не самым лучшим образом, несмотря на то, что в последние дни мне все же пришлось потратить некоторое время на сон. К тому же я давно нормально не ел. Не пил по-настоящему. Очень много тренировался. И в ситуации, когда мой организм и без того каждый миг испытывал тяжелый стресс… вернее, по сути, он каждые несколько мэнов умирал и воскресал заново… я совершенно закономерно стал походить на недавно народившегося зомби.

Правда, в данный момент это беспокоило меня меньше всего.

Гораздо больше проблем доставляла необходимость незаметно подпитываться. Совсем рядом сидел учитель. Плюс два сильнейших мага его рода. Плюс спецназ в соседней лодке. А мне позарез требовалась пища. Причем очень много пищи. И в условиях, когда обычная биомасса осталась позади, я был вынужден тянуть найниитом живность из водной стихии. В надежде, что на Мадиар никто не пустил людей с найниитовыми чипами, а если и пустил, то, будучи в здравом уме, никто из-под драймаранта частицы не выведет, а значит в условиях большого количества следовой магии эти люди не заметят ничего лишнего.

Самое же скверное заключалось в том, что по мере приближения к магическому щиту управляющее поле, которое поддерживало во мне жизнь, начало вести себя все более нестабильно. Поэтому спустя всего несколько мэнов я был вынужден его сперва сузить, а потом и свернуть полностью, заодно убрав из воздуха свободные частицы, после чего, как и следовало ожидать, подпитка для меня полностью прекратилась.

При этом непосредственно до щита мы добрались только мэна через четыре. И все это время Эмма, которая еще на острове успела сделать запас питательных веществ, поддерживала меня благодаря заначке.

Щит мы тоже миновали благополучно. Еще на подходе лэн Тай достал из кармана какую-то коробочку размерами примерно с ладонь, и та исторгла из себя ультразвуковой сигнал, который обычные люди не услышали, а вот меня от него едва не скрутило.

Хорошо еще, что в последние дни чувствительность слуховых рецепторов мы не повышали. Но даже так я от неожиданности дернулся, а в башке от резкого звука бешено зазвенело.

Учитель после этого тревожно на меня посмотрел и на всякий случай придержал, чтобы я ненароком не свалился за борт. Лэн Ривор сразу же потянулся к чемоданчику и предложил вколоть что-нибудь стимулирующее. Однако Эмма сказала, что в том состоянии, в котором я находился, равновесие между процессом разрушения и восстановления клеток стало таким хрупким, что любое вмешательство, особенно если это непроверенный и не подогнанный строго под меня препарат, может его нарушить.

В общем, от стимулятора я благоразумно отказался. А одновременно с этим мысленно порадовался, что дуделку Тая кто-то на той стороне неожиданно услышал. Более того, нам даже ход замедлять не пришлось, настолько быстро приоткрылся магический щит. После чего лодки, натужно гудя моторами, на полном ходу буквально вылетели за пределы огороженной щитом территории, и вот тогда я впервые за две недели увидел настоящее небо… красивое, ночное, со звездами и луной. А еще море… бескрайнюю водную гладь, где на расстоянии примерно в пол-дийрана покачивался на волнах здоровенный военный крейсер под тэрнийским флагом.

При виде него я внутренне подобрался, тогда как Эмма практически сразу сообщила, что запасы питательных веществ в моем организме стремительно подходят к концу. И заодно добавила, что уровень магического фона вблизи щита остается неприлично высоким, поэтому нам следует как можно скорее покинуть опасную зону, чтобы можно было использовать найниит и возобновить адекватную подпитку.

Признаться, когда мы планировали отход, то исходили из того, что щит односторонний и что на этой стороне магический фон будет если не нормальным, то хотя бы близким к нормальному.

Однако оказалось, что уровень магфона даже после прохождения щита практически не изменился. То есть щит одинаково влиял на него и там, и тут. А значит, до безопасной зоны мне придется подождать еще четыре с лишним мэна. И то, если лодки не сбросят скорость. Ну а поскольку мы с Эммой на такие сроки изначально не рассчитывали, то может статься, что оставшейся про запас пищи попросту не хватит, и мне или придется рисковать, выводя найниит наружу, невзирая на уровень магического фона, или же тихо подыхать от истощения, не имея возможности помочь себе иным способом.

Что из этого хуже, честно говоря, сказать не берусь. И так, и так выходило плохо.

«Рекомендуется перейти на режим энергосбережения», — озабоченно сказала Эмма, пока я торопливо искал решение.

И в тот же миг я почувствовал, что из меня словно стержень вынули. Тело резко расслабилось и обмякло. Бешено крутящийся поток мыслей в моей голове как отрезало. Сама голова затуманилась. Второе зрение исчезло само собой. Мои руки опустились. Спина непроизвольно сгорбилась. А потом и сонливость навалилась такая, что с ней было чертовски сложно бороться.

«Режим энергосбережения включен. Уровень ментальной активности понижен. Частота дыхания и сердцебиения снижена до физиологического минимума. Рекомендуется по максимуму ограничить физическую активность. Работа остальных органов и систем ограничена предельно допустимым уровнем. Приоритет отдан нервной и сердечно-сосудистой системам. Клеточные процессы поддерживаются на приемлемом уровне за счет сэкономленных ресурсов».

— Адрэа? — беспокойно дрогнул учитель, когда я привалился к его плечу и закрыл глаза, а многочисленные молнии вдруг без предупреждения сломали строй и заботливо прильнули к моей коже, помогая согреться и что-то обеспокоенно жужжа на своем непонятном языке. — Адрэа, ты в порядке?

Я вяло качнул головой.

— Нет. Мне нужна медкапсула. Регенератор. И пищевой концентрат. Чем больше, тем лучше. Стимуляторы противопоказаны.

Учитель собрался было что-то сказать, но потом неожиданно передумал.

— У нас есть смесь витаминов, жиров, белков, углеводов и микроэлементов. Подойдет?

Я, не открывая глаз, кивнул.

— Да. Тройную дозу, пожалуйста.

— Ривор!

Целитель тут же щелкнул замком на чемоданчике и спустя несколько сэнов к моей руке прижался инъектор.

«Отмечается тенденция к прогрессирующему снижению уровня магического фона, — вскоре после этого сообщила Эмма. — Возможность поддержания эффективного режима энергосбережения сохранится на протяжении двенадцати с половиной мэнов. Возможность безопасно использовать найниит появится через три с половиной мэна. Но, Адрэа, у нас появилась проблема — процессы разрушения в твоем теле начали ускоряться. И всех моих возможностей может не хватить, чтобы их хотя бы ненадолго замедлить».

Я так же вяло кивнул.

К сожалению, за две недели пребывания на острове причину поломки в клетках моего тела Эмма так и не нашла. Разве что сумела сбалансировать последствия, но этого, как выяснилось, уже не хватало. У нас, правда, были некоторые надежды на подземелье, однако, как показала практика, даже при восстановлении магического фона процессы распада в моем теле не только не остановились, но и не замедлились. То есть получалось, что магфон на него не влиял, и дело было исключительно в стазисе. Ну и в аномалии, конечно, которая этот самый стазис спровоцировала.

Однако как решить эту проблему ни я, ни Эмма пока не знали. За последние дни мы перепробовали все возможные способы борьбы с этой напастью, но успеха так и не добились. Оставалось надеяться на опытного целителя и на возможности современных медицинских модулей, в которых, возможно, заложена соответствующая программа.

«Активирую управляющее поле, — неестественно ровно доложила подруга, как только мы удалились от щита на достаточное расстояние и магфон немного выровнялся. — Начат активный забор питательных веществ из воздуха и из моря. Производится дополнительный анализ обстановки… обстановка признана безопасной. Признаков присутствия постороннего управлявшего поля вблизи от носителя крови не обнаружено. Признаков присутствия найниитовых чипов не обнаружено. Рекомендуется сохранить режим энергосбережения до получения доступа к медицинскому модулю».

Я осторожно приоткрыл один глаз и покосился в сторону второй лодки, которая к этому времени успела вырваться вперед.

Да, магфон действительно стал близок к норме, раз второе зрение заработало, пусть и в ослабленном режиме. Но под драймарантом было не видно, какие у сидящих во второй лодке мужиков ауры и есть ли у кого-то из них найниитовые чипы. Впрочем, отправлять на остров найниитовых киборгов было бессмысленно, только зря частицы потеряют, так что если у кого-то из парней чипы и есть, то до тех пор, пока костюмы герметичны, они все равно останутся неактивны, так что с забором питательных веществ можно было не осторожничать.

Единственное, за чем требовалось следить, это чтобы в процессе забора не возникло визуальных эффектов, особенно когда лэн Ривор сидел напротив, держа наготове второй инъектор, и все еще глаз с меня не сводил. Так что Эмме пришлось постараться, чтобы ничем себя не выдать. Но она справилась с поставленной задачей, так что, когда лодка подошла к кораблю и для нас опустили трап, я, хвала тэрнэ, все-таки не помер. Да и самочувствие было вполне сносным. Ну разве что спать хотелось все сильнее, так что чем дальше, тем сложнее мне было бороться со сном и тем меньше хотелось шевелиться.

К счастью, подвигов от меня больше и не потребовалось, потому что как только мы пришвартовались, лэн Ривор быстро стянул с головы шлем, а затем аккуратно подхватил меня левитацией и прямо так, вместе с молниями, в считанные сэны доставил на палубу.

— Лэн Гурто, у вас дестабилизирован дар, — сказал он, закончив с транспортировкой. — Но насколько я понял, вы умеете с ним договариваться. Ваши молнии нам мешают. С ними мы не сможем доставить вас в медблок. Однако использование блокиратора может нанести вам непоправимый вред. Поэтому, если вас не затруднит…

— Нет проблем, — пробормотал я, роняя голову набок и засыпая прямо на ходу. — Малышня, домой!

Молнии коротко вспыхнули и исчезли, оставив после себя легкий запах озона. Я еще успел заметить, как со стороны целителя в мою сторону летит диагностическое заклинание, но на этом моменте все-таки вырубился, так и не успев увидеть, что там было дальше, но не сомневаясь, что Эмма обо всем позаботится.

Глава 10

— С возвращением, Адрэа, — с улыбкой повернулся от стола Дарус Лимо, стоило мне только оказаться в его гостиной. — Как твои дела? Как учеба в академии?

Поняв, что уже второй раз подряд оказываюсь в чужом сне без приглашения, я сразу же потянулся к левому нагрудному карману, но все было в порядке — стило я благополучно нащупал, про наставника и про то, что это именно его подарок, тоже не забыл. Так что сон, хвала тэрнэ, оказался общим, и его никто, пока меня не было, не подменил.

— Что-то не так? — приподнял брови маг, когда я недоверчиво на него покосился. — Ты выглядишь обеспокоенным.

Я поневоле усмехнулся.

— Да за время практики со мной опять столько всего произошло, что я уже подумываю, а не проклял ли меня кто-нибудь? Второй год подряд и вдруг — такие чудеса, что просто слов цензурных нет.

— Что случилось? — моментально встрепенулся Лимо.

Я, подумав, рассказал ему о Рэме, о необычной аномалии в провинции Хатхэ и о том, что со мной приключилось. Правда, рассказал не все — о субреальности и мастере Майэ, памятуя о прошлом мага, решил не упоминать, а вот о том, какой увидел аномалию вторым зрением, все-таки сообщил. Как и о том, что по сути она представляла собой очень большой и неимоверно мощный портал.

— Надо же, — растерянно взъерошил волосы на макушке Лимо, когда я замолчал. — Это и впрямь звучит невероятно… особенно от понимания того факта, что именно ты постоянно притягиваешь к себе эти странные события. Насчет аномалии скажу лишь то, что ты, скорее всего, прав — при определенных условиях во время разломов может образовываться не множество, а всего один-единственный портал, и вся энергия, которая высвобождается во время разрыва пространства, расходуется только на него. Но это сложно…

Он неуловимо нахмурился.

— Очень сложно и невероятно опасно собирать такую прорву энергии в одной точке. Мало того, что для этого надо быть очень хорошим пространственником и владеть знаниями, которые далеко не каждому даются. Чтобы пойти на это, надо быть еще и самоубийцей. Потому что порталы, который образуются во время разлома, и без того нестабильны. Попытка их объединить может привести к полноценному взрыву. И риск этого явления стремительно возрастает по мере того, как порталу настанет время схлопнуться. При этом обычная магия, если помнишь, там почти не работает, амулеты и артефакты моментально выходят из строя. Так что если его создатель при этом находился поблизости, то его или утянуло в портал следом за тобой, или же разорвало на месте, когда портал закрылся.

— На острове Рэма точно не было, — качнул головой я. — Я не мог его не заметить. Однако перед тем, как меня вышвырнуло на Мадиар, на болоте раздался громкий хлопок.

— Значит, Рэм мертв, — спокойно заключил Лимо. — И тебе не нужно по этому поводу беспокоиться. Единственно, мы вряд ли сумеем узнать, почему он решил предать свой род и почему ему понадобился именно такой способ мести. Аномалия — это все-таки не шутки. Для того, чтобы пойти на такой риск, у Рэма должны были быть очень веские основания. Предателями, знаешь ли, просто так не становятся.

Я помрачнел.

После Шакса я вообще ничему не удивляюсь. К сожалению, в свое время я не успел получить от него имена всех его подельников и в том числе тех, кого он подсадил на магические контракты. Может, и Рэм был среди них? А может, в крепости Ровная, да и не только там, до сих пор остался кто-то, кто не совсем верен роду?

Впрочем, запись допроса я передал учителю почти целиком. И зная, что в его распоряжении находятся не только профессиональная армия, но и верные ему кибэ, думаю, лэн Нардэ уже имеет нужную информацию и если не запустил тотальную проверку своих служащих раньше, то после смерти Рэма точно это сделает.

— Как ты выжил? — снова спросил Лимо, отвлекая меня от раздумий. — Куда тебя занесло тем порталом и занесло ли куда-либо вообще?

Я, поразмыслив, решил, что ничего страшного не произойдет, если маг узнает об острове Мадиар и о профессоре ос-Ларинэ с его больными фантазиями и маниакальной страстью к совершенству. К тому же о моем Таланте Лимо знал, хотя и не был в курсе насчет Эммы и найниита. О моей магии тоже имел максимально полное представление. Плюс он хорошо разбирался в вопросах, до которых мне самому еще расти и расти. Так что я действительно рассказал ему о своих приключениях, но аккуратно, стремясь обойти все острые углы и сместить акценты таким образом, чтобы фокус внимания был направлен не на меня и мои особенности, а на безумного мага и на его сомнительные эксперименты.

И я не ошибся — известие о том, что в южных широтах есть уникальный остров под мощным магическим щитом, Лимо и впрямь сильно взволновало. Он признался, что в его время широкой общественности об особенностях Мадиара, как и о крайте, известно не было. Магфон тогда изучали мало. А если и изучали, то эти исследования были засекречены, так что известие о том, что в пределах Норлаэна существует место с подобными характеристиками, оказалось для Лимо настоящим открытием. А когда я сообщил, что на острове нашлась полноценная, много лет функционировавшая лаборатория, он и вовсе подскочил со стула.

— Что-о⁈ Военная лаборатория⁈ — на лице Лимо нарисовалось неописуемое выражение.

— Угу. Закрытая и засекреченная.

— Но ты ведь там побывал, правда⁈ — тревожно дернулся маг. — Адрэа, скажи! Ты просто не мог пройти мимо! Что ты там нашел? Кто там работал? Чего они достигли⁈

Я пожал плечами и, не считая, что совершаю что-то крамольное, довольно много времени потратил, чтобы подробно описать сам центр и то, что я там нашел, а также ответить на интересующие Лимо вопросы.

Вопросов у него, конечно, возникло много. Маг, не на шутку заинтересовавшись, часто меня перебивал, уточнял и вообще, вел себя как человек, который много лет стоял на пороге великого открытия и наконец-то смог прикоснуться к тайным знаниям. У него аж глаза загорелись, когда он узнал про разработанные в центре «Тал Норейн» методики раскачки магического дара и особенно о том, что они были доработаны главой экспериментального отдела и идеально подобраны под условия, которые успели сложиться на Мадиаре за годы вынужденной изоляции. Да и во всем остальном он впервые на моей памяти проявлял столь явное нетерпение, такой живейший интерес и стремился узнать все до мельчайших подробностей.

Естественно, я рассказал ему далеко не все, предпочтя выдать ту же самую информацию, которую в скором времени, полагаю, начнут изучать и специалисты из ТСБ. О том, что профессор ос-Ларинэ был жив на момент нашей встречи, я решил умолчать, хотя в подробностях описал, в каком виде он остался лежать после смерти.

Тот факт, что он успел затащить меня в сон-ловушку, тоже пришлось оставить за кадром, иначе пришлось бы рассказывать и о том, как я оттуда выбрался, а лишний раз упоминать о Расхэ и обряде памяти рода мне не хотелось. По поводу информации с компа я, правда, не пожадничал и честно рассказал Лимо обо всем, что вычитал в оставшихся нетронутыми файлах, но и тех данных, которыми я с ним поделился, хватило, чтобы привести его в совершеннейший восторг.

— Это невероятно! — прошептал маг, когда я рассказал ему невеселую биографию чокнутого профессора. — Какие наработки, какой материал, какая огромная была проделана работа… Нет, это просто невероятно! Говоришь, он был ос-Ларинэ?

Я кивнул.

— Да. Все записи он делал от своего имени. В самых первых даже электронные подписи иногда стояли, но потом он на этом уже не заморачивался.

— А какие-то личные данные по нему были? Откуда он, сколько ему лет, была ли у него семья?

— Нет, — подумав, ответил я, мысленно подивившись тому факту, что Лимо вообще об этом заговорил. — Файлы сугубо рабочие. Местами не совсем полные. Ну и еще там было несколько научных статей, которые, вполне возможно, готовились к представлению научному сообществу, а то, может, и к публикации.

Впрочем, это была не совсем правда: база данных на сотрудников центра вполне могла храниться на носителях, которые мы забрали из серверной. Но я в те данные нос пока не совал. Эмма без посторонних устройств считать эту информацию тоже не могла, так что уверенности не было, а значит, можно сказать, что нужной информацией я пока не владел.

Тем временем на лице Лимо проступило искреннее сожаление.

— Эх, как жаль, что такой великий ум оказался не в силах совладать со своими слабостями! Сколько еще он мог бы сделать открытий, если бы не пожадничал! И как много всего мог принести людям, если бы не наделал ошибок!

Я скептически хмыкнул, хотя доля правды в словах мага все-таки была.

При таких способностях профессор ос-Ларинэ и впрямь мог бы стать воистину великим человеком и сделать много полезных открытий, в том числе и в плане развития магического дара. Но увы. Эликсир, как я уже говорил, подстегнул к развитию и его сильные стороны, и, к сожалению, пороки. А сам он оказался не в силах им противостоять.

— Ладно, — вздохнул Лимо, когда узнал все, что хотел, а потом строго на меня взглянул. — Надеюсь, ты хотя бы не зря потратил время и хоть что-то из прочитанного попробовал использовать для себя?

Я ухмыльнулся.

— Само собой. Я же не дурак.

— И как? Есть результаты? — снова оживился маг.

Я вместо ответа вывел для него проекцию своего обновленного дара, после чего Лимо в буквальном смысле слова остолбенел. Правда, ненадолго. Потому что вскоре в нем проснулся не просто маг, а ученый, исследователь и естествоиспытатель, так что он быстро встряхнулся, взял себя в руки и уже по-деловому оглядел данные, которые я ему предоставил.

— Ого, какой прогресс… какую ветвь ты преимущественно развивал?

— Второстепенную.

— Молодец. В твоем случае это было самое благоразумное решение. А протокол какой использовал?

— Комбинированный. Сам составил на основе имеющегося материала, чтобы зацепить как можно больше ростков.

— Сроки, полагаю, менял с учетом направленности ветвей?

Я кивнул и коротко перечислил ему время пребывания на поверхности и под землей, а также периоды дестабилизации и покоя, которые мы с Эммой в свое время высчитывали буквально по сэнам.

— Очень интересно, — задумчиво проговорил Лимо, изучая проекцию со всех сторон. — Магия сна, магия времени и пространства, даже магия порталов умудрилась подрасти, хотя, по твоим словам, она была заблокирована… Да и основная ветвь в стороне не осталась. Полагаю, в процессе дестабилизации твои молнии сами себя прокачивали? Они ведь у тебя самостоятельные, верно?

Я прищурился.

Надо же, вспомнил, хотя я рассказывал об этом лишь однажды.

Тем временем Лимо обошел проекцию по кругу и, изучив все, что хотел, вынужденно признал:

— Крайне необычно. Но надо признать, что в глобальном смысле пребывание на Мадиаре пошло тебе на пользу.

— Ну да. Если не считать того, что мне пришлось почти две недели питаться ядовитыми продуктами и пить отравленную воду.

— Перенасыщенная биологически активными веществами вода и еда — это ерунда, — отмахнулся от моего скепсиса маг. — В эксперименте, как ты сам сказал, первые заметные изменения у животных отмечались не ранее чем через месяц после перехода на местную пищу. Так что за две недели у тебя не могло возникнуть серьезных побочных эффектов. С мадиарской лихорадкой твой организм тоже благополучно справился. Полагаю, за это надо благодарить твое «грязное» умение и ускоренную регенерацию. А вот что меня всерьез тревожит, это то, что ты… пусть и очень короткое время… побывал внутри полноценного разлома и так или иначе коснулся промежуточного. Знаешь, чем опасен контакт с промежуточным для живого существа?

Я навострил уши.

— Чем?

— Помнишь, каким ты вышел из своего первого портала? — вместо ответа спросил Лимо. — Помнишь, как ты себя при этом чувствовал и какие прогнозы давали целители?

Я добросовестно порылся в памяти.

— Там было холодно. У меня кожа насквозь промерзла, а у Юджи едва кровь не хлынула горлом из-за осевших на слизистой оболочке кристалликов льда.

— Это только поверхностные изменения. Тебе когда-нибудь говорили, что в это время происходило с остальным телом?

— Э… нет. Меня после возвращения сразу вырубило, а потом я сутки провел в медицинской капсуле, по окончании пребывания в которой мне сообщили, что я здоров.

Лимо внимательно на меня посмотрел.

— Боюсь, это было не совсем верное заключение. В профессионализме твоих целителей я ни в коем случае не сомневаюсь, но хочу напомнить, что никто из них понятия не имеет о том, что такое промежуточное, поэтому не представляет последствий контакта с ним живых.

Я насторожился.

— Что вы хотите сказать?

— В промежуточном, если помнишь, нет времени как такового, — пояснил маг. — Прошлое, настоящее и будущее сжаты в одну точку. Для мертвого это — естественное состояние, мертвым время ни к чему. А вот для живого… попасть в такое место даже на очень короткое время может быть смерти подобно. Ты когда-нибудь слышал о временных ловушках?

— Да, — нахмурился я, припоминая, что по этому поводу говорил мастер Майэ. — Внешне это проявляется состоянием полного стазиса. И еще говорят, что магов, которые в нее попали, не стремятся извлекать.

— Верно. А почему их не трогают, знаешь?

— Потому что во временных ловушках время для тела и для разума течет по-разному. И если тело может сохраняться неизменным, то разум, напротив, способен состариться за мгновения.

Лимо покачал головой.

— Нет, Адрэа. Это справедливо только для обычных магических ловушек и естественного стазиса, который наступает при полном магическом истощении. Состояние, разумеется, смертельно опасное. Шансов выйти из него даже с помощью опытных целителей один на дэквион. И то не факт, что спасенный останется разумным. Однако промежуточное — совсем другое дело, а его природа такова, что человек, оказавшись там, попадает в период так называемого безвременья, поэтому его биологические часы при контакте с промежуточным не останавливаются, а начинают сбиваться. Помнишь, что я тебе рассказывал про личное время?

И вот тут меня неожиданно осенило.

Черт меня задери…

— Прошлым летом, выбираясь из пространственно-временной ловушки, ты уже контактировал с промежуточным, — подтвердил мою догадку Лимо. — Очень недолго, конечно. Но, скорее всего, первый биологический сдвиг в твоем теле произошел уже тогда.

— Какой именно? В сторону ускорения или же…

— Скорее всего, в сторону замедления, иначе ты бы уже заметил неладное. Но тогда ты выжил. То есть сдвиг был совсем крошечным и еще нескоро смог бы проявить себя. Однако сейчас другая ситуация. На этот раз в аномалии ты пробыл намного дольше. И при этом своевременной медицинской помощи тебе никто не оказал. Да, регенерация тебе, скорее всего, помогла, но я все равно хочу спросить…

Лимо пристально на меня взглянул.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Адрэа? Ничего плохого в себе не заметил?

У меня спину осыпало морозом.

Дайн! Так вот что на самом деле произошло со мной внутри аномалии! В прошлый раз, если сдвиг и был, то мое личное время замедлилось лишь самую малость. Лимо когда-то утверждал, что это необратимо, а время потом так и будет замедляться до тех пор, пока я не умру. Но я этого не знал, не чувствовал, не видел. Многочисленные обследования тоже ничего плохого не показывали, так что, вероятно, сдвиг и впрямь был совсем крошечным. Тогда как сейчас…

— Вы думаете, с прошлого раза тот сдвиг во мне так и остался? — прямо задал вопрос я, уже подозревая, что ответ мне не понравится.

Лимо кивнул.

— Скорее всего. Но процесс идет очень медленно, поначалу совсем незаметно, так что ты мог вообще не понять, что с тобой что-то не так. Однако второй контакт с промежуточным должен был ускорить эти изменения. Как минимум усилить, а как максимум — повернуть процесс вспять.

Я прикусил губу.

— Насколько быстро?

— Не знаю, — дернул щекой маг. — Поэтому и спрашиваю: ты ничего плохого в себе не заметил?

— Заметил, — признался я. — Мое тело стало разрушаться. И в последние несколько рэйнов процесс пошел намного быстрее, чем поначалу. Даже регенерация уже не спасает. Полагаю, это означает, что мои биологические часы снова сдвинулись, но на этот раз не замедлились, а резко ускорились?

Лимо опустил плечи.

— Боюсь, что так.

Черт! И у Эммы сейчас не уточнить. Хотя она тоже не всесильная. И если уже на острове не смогла определить, по какой причине мы умираем, то год назад тем более не сумела бы засечь, что с моим личным временем что-то не так.

— С этим можно что-то сделать? — ровно поинтересовался я, напряженно раздумывая о последствиях.

— Нет. Изменения личного времени всегда необратимы.

— А если подумать? За двести лет наука далеко продвинулась…

Маг тяжело вздохнул.

— Целители здесь не помогут. Медицинская капсула — тоже. Еще не придумали приборов, способных гарантированно стабилизировать временные сдвиги надолго. Именно поэтому даже из обычных временных ловушек магов предпочитают не извлекать. А если и делают исключения, то лишь для магов времени, и то не для всяких.

— Может, мне тоже есть смысл поискать хорошего мага времени? — предположил я. — Мастер Рао, насколько мне известно, неплохо в этом разбирается. Возможно, он смог бы помочь?

— Нет, — повторил Лимо, подавив еще один тяжелый вздох. — Никто со стороны тебе не поможет. В чужое время и в чужие биологические часы маги вмешиваться не способны. Даже мне это не под силу. А ты сам еще очень неопытный в этом плане. Да и твой дар для этого слишком слаб. Хотя…

Он еще раз взглянул на зависшую между нами проекцию и как-то по-особенному прищурился.

— Сейчас ветвь времени у тебя первой ступени, однако благодаря новым росткам по силе она приближается ко второй. Перемычка между основной и второстепенной ветвью стала заметно толще и крепче. И еще, как мне кажется, она немного укоротилась.

— Какое это имеет значение?

— Твой дар по-прежнему стремится к слиянию, — задумчиво обронил маг. — Он все еще хочет стать цельным.

— Это может как-то помочь?

— Не знаю, — честно признался Лимо. — Но на моей памяти был случай, когда маг, находившийся буквально на волосок от истощения, подвергся экстремальной нагрузке, после чего смог перешагнуть на следующую ступень и тем самым сохранил себе дар. А еще существует маленькая… прямо-таки крохотная вероятность, что хоть биологически часы и нельзя исправить, однако их, как мне кажется, можно обмануть.

Я встрепенулся.

— Каким образом?

— Любые часы останавливаются, если тело умирает, — тихо сказал маг, глядя мне в глаза. — В обычной ситуации это происходит потому, что телу попросту пришло время умирать. Но что если телу дать умереть немного раньше? Что если биологические часы попробовать остановить искусственно, а потом заново их запустить?

— Вы думаете, счетчик может обнулиться? — замер я.

— Я не уверен, — беспокойно повел плечом Лимо.

— Но все-таки такое возможно?

— Да. Смерть действительно можно обмануть. А биологические часы, по сути, мало отличаются от обычных. И если обычные мы можем остановить, то почему бы нам не попробовать остановить и эти?

В моей голове торопливо завертелись невидимые шестеренки.

Идея, конечно, безумная, но что-то в этом есть. К тому же остановить и запустить заново сердце для Эммы не проблема. Если что, она и мозг погрузит в неактивное состояние, а потом сама же его заведет…

— Сколько нужно времени, чтобы биологические часы перезапустились? — напряженно уточнил я, просчитывая про себя варианты.

Лимо развел руками.

— Этого я не знаю. Полагаю, что чем дольше, тем надежнее. Но мэнов как минимум пять-семь должно пройти, чтобы тело и впрямь поверило, что мертво. Технология, сам понимаешь, не проверенная. Голая теория, которую никто в здравом уме не позволил бы использовать на практике. Да и с добровольцами, само собой, были бы большие проблемы.

— Хорошо. Какое отношение к этому имеет уровень дара?

— Ну ты ведь хочешь после воскрешения остаться магом, правда?

Я мысленно чертыхнулся.

Дайн. Если мое тело умрет, пусть и понарошку, то магический дар может при этом квакнуться по-настоящему. И было бы до жути обидно воскреснуть из мертвых и обнаружить, что из перспективного одаренного я превратился в простого смертного.

— Чем лучше развит дар, тем устойчивее он к воздействию внешних факторов, — тем временем проговорил Лимо. — Еще в мое время установили, что чем ближе ветви расположены друг к другу, тем сложнее такой дар и истощить, и критично дестабилизировать. Наличие прочной основы дарит ему огромное преимущество. Поэтому есть вероятность, что после мнимой смерти магия действительно вернется.

Я хмуро кивнул.

— Что мне надо сделать, чтобы по максимуму себя обезопасить?

Лимо вопросительно приподнял брови.

— То есть ты все-таки готов рискнуть?

— Две недели ускоренной регенерации дались мне нелегко. Я истощен до предела. Мое тело уже не справляется. И если вы говорите, что с биологическими часами мне даже модуль не поможет, то, скорее всего, времени у меня в обрез.

— А ты уверен, что справишься? Уверен, что учителя одобрят твой выбор?

Я усмехнулся.

— В настоящее время мое тело находится в наглухо закрытом модуле, и учителя не контролируют процесс моего исцеления. Они даже не видят всей информации по моему состоянию, так что при любом раскладе не успеют ни возразить, ни вмешаться. К тому же чисто технически умереть я смогу. Как и воскреснуть через строго определенное время.

Модуль, если что, мне в этом поможет. И Эмма, разумеется.

— А вот потерять магический дар мне бы очень не хотелось, — закончил я. — Поэтому если есть хоть один шанс снизить риски, то я предпочел бы его не упускать.

Маг открыл было рот, чтобы что-то спросить, но перехватил мой тяжелый взгляд и благоразумно осекся. Рассказывать ему все свои тайны я был не обязан, да и не собирался этого делать. Поэтому он смолчал. И вместо того, чтобы задавать глупые вопросы, лишь согласно кивнул.

— Хорошо. С даром я как раз могу тебе помочь. Поэтому если ты все решил…

Он еще раз внимательно на меня посмотрел и, увидев все, что хотел, спокойно продолжил:

— То тогда скажи мне, чего не хватает в твоей проекции.

Я непонимающе нахмурился.

Что значит, не хватает? Вот одна ветвь, вот вторая, вот отростки, перемычка… вроде все на месте. С виду все абсолютно правильно.

— Талант, — с усмешкой подсказал Лимо. — На твоей проекции его, как ты видишь, нет. Хотя должен быть, верно?

Я досадливо поморщился.

Дайн, точно. Но раньше этот вопрос как-то не вставал, хотя Талант — неотъемлемая часть любого сильного дара в старшем роду, и у меня, как у потомственного Расхэ, она тоже должна быть.

Вопрос: где?

Когда я создавал эту проекцию, то, если честно, не подумал, что у получившейся конструкции нужно дорисовать какое-то дополнение. Для него, если подумать, здесь не осталось места. И потом, как должен выглядеть Талант? Как еще одна ветвь? Дополнительный отросток где-нибудь на одной из двух имеющихся? Но на какой? Основной или дополнительной? И должна ли она от них отличаться? И вообще, если проекция идентична настоящему дару, то, может, Талант там уже есть, просто я его не вижу?

Я на всякий случай присмотрелся к своему творению повнимательнее, но, признаться, так и не понял, есть там что-то, что хотя бы отдаленно напоминает Талант, или нет.

— Чтобы ты лучше понимал, что от тебя требуется, советую сделать еще одну проекцию, — с новой усмешкой посоветовал Лимо. — На это раз исключительно по Таланту. Так, как ты его себе представляешь.

Я почесал затылок, но потом решил не мудрить и действительно рядом с первой визуализировал еще одну проекцию. Такой же круглый серебристый шар внизу, а на нем… ну да, еще одно дерево. Причем на этот раз мне даже особо думать не пришлось. Как только я попытался представить, каким же вижу свой Талант, то неожиданно обнаружил, что воспринимаю его как нечто изначально похожее на настоящее дерево, без всякой привязки к основным или второстепенным ветвям. Вернее, без привязки вообще ко всему. Это было просто дерево. С толстым стволом, раскидистыми ветками и даже с крошечными серебристыми листиками, на которых, как мне показалось, было что-то написано.

— Занятно, — улыбнулся Лимо, когда проекция перед ним изменилась и в точности повторила то, что я сейчас нафантазировал. — Твой Талант похож на семейное древо рода.

Я присмотрелся… хех, а ведь верно! И там не просто «что-то» написано — я увидел на листьях имена своих предков! Вернее, предков мальчишки Расхэ, чье тело так неожиданно занял. Причем, похоже, всех, от самых дальних-предальних родичей до самых последних его представителей. При этом пусть они и располагались не в том порядке, как жили и умирали, а достаточно хаотично, но все равно — как только я сконцентрировался и подумал, что хотел бы увидеть Альнбара Расхэ, как один из листков коротко вспыхнул, и нужное имя запылало на нем крохотными буквами.

В общем, результат мне понравился. Дерево получилось не слишком высоким, но достаточно широким, гармоничным и в какой-то степени даже величественным.

— Неплохо, — благодушно кивнул Лимо, когда я вопросительно на него посмотрел. — А теперь сравни обе проекции и скажи: что у них общего?

Я честно присмотрелся и поначалу не сообразил, на что именно намекает маг, потому что деревья только цветом друг на друга походили. Но потом я додумался их не просто сравнить, а совместить, и вот тогда до меня дошло…

— Удивительно, правда? — тихо сказал Лимо, когда проекции наложились друг на друга и стало ясно, что на самом деле они не просто похожи, а идеально дополняют друг друга. Новое дерево с легкостью вписалось между двух других, у них даже ветки легли в точности так, чтобы казалось, что все три дерева — это три части единого целого. — Мировое магическое сообщество до сих пор уверено, что для полноценного слияния нужно тянуть друг к другу ветви, силком привязывая их внешними перемычками. Крепить веревками, сковывать цепями… после того, как сначала их сами же разрубили и разрезали. Большинство танов, которые пошли по этому пути, даже сейчас годами насилуют свой дар в попытке вернуть утраченное совершенство. А ведь природа все уже давно придумала и создала до нас. Мы слишком слепы, чтобы это понять и увидеть. Тогда как дар… на самом деле он всегда был, есть и должен быть вот таким… совершенным. Но для большинства, увы, уже недостижимым.

Мертвый маг немного помолчал, словно давая мне время проникнуться. А потом повернулся и так же тихо добавил:

— Теперь ты знаешь, что делать, Адрэа.

— Да, — замедленно кивнул я, в который уже раз заново переоценивая все, что мне было известно о Дарусе Лимо. — Знаю. Но для этого мне нужно ненадолго проснуться.

Глава 11

Когда я пришел в себя, вокруг был приятный полумрак, но не потому, что за окном царила ночь, а потому, что кто-то заботливо задернул шторы, чтобы бьющее с улицы солнце не слепило глаза.

Палата, кстати, была мне хорошо знакома — не очень большая, но светлая и очень лаконичная по оформлению… именно здесь в свое время лежал мастер Даорн, приходя в себя после страшной аварии. И здесь же проснулся я сам в тот раз, когда впервые встретился с ловушкой Даруса Лимо.

Правда, каким ветром меня сюда занесло и когда я успел переместиться из окрестностей острова Мадиар в Таэрин, да еще не абы куда, а в семейную клинику Хатхэ, было непонятно.

Неужели я так долго спал?

Последнее, что я помнил, это разговор с Лимо и совет умереть по своей воле, чтобы не стать жертвой временной ловушки. Такой же совет чуть раньше я получил от Альнбара Расхэ. Однако в тот раз мне пришлось принимать решение в одиночку, и оно оказалось правильным. Тогда как в этот…

«Эмма? — осторожно позвал я, прислушавшись к себе. — Как у нас дела?»

«С добрым утром, — невозмутимо поприветствовала меня подруга, с которой перед смертью мне пришлось выдержать очень непростой разговор. — Все органы и системы функционируют нормально. Магический дар стабилен. Ментальная активность, эмоциональный и гормональный фон в норме. Имеются признаки некритичного физического истощения, но в твоем состоянии это вполне нормально».

«Долго меня не было?»

«Полное прекращение физической, мозговой и магической активности длилось в общей сложности восемнадцать с половиной мэнов и сорок один сэн. Процесс перезапуска системы сопровождался многочисленными сбоями. Понадобились усилия сразу трех целителей, чтобы их устранить. Количество стимуляторов и регенератора, которое я использовала, чтобы вернуть тебя к жизни, превышает норму взрослого человека втрое. Критическая дестабилизация дара после этого продолжалась более семидесяти восьми рэйнов. Но в конечном итоге мне удалось устранить и ее, так что кризис благополучно миновал».

«То есть Лимо все-таки был прав?» — еще осторожнее уточнил я.

Эмма недолго помолчала.

Когда мы общались в последний раз, она даже при наличии объективных показаний долго не хотела соглашаться меня убивать. Базовых директив у нее уже не было, никаких ограничений по поводу моей смерти тоже не осталось. Тем не менее даже после всего, что я ей рассказал, и после того, как она убедилась, что предположение Лимо насчет биологических часов было абсолютно верным, она все равно не хотела верить, что умереть мне, как бы дико это ни звучало, жизненно необходимо.

«Да, — наконец ответила она, заставив меня тихонько перевести дух. — Это был сложный опыт, но Дарус Лимо действительно оказался прав. После твоей биологической смерти программа саморазрушения прекратила свою работу. Вероятно, после достижения цели надобность в ней просто отпала. В результате твои биологические часы остановились и после перезапуска системы вернулись к исходному ритму. Последствия сбоя я тоже устранила. А благодаря ускоренной регенерации твое тело состарилось совсем ненамного, и внешне эти изменения никак на тебе не отразились»

«А как мы оказались в Таэрине?»

«Тебя перевезли сюда служебным вертолетом вместе с медицинской капсулой. Вскоре после того, как ты умер и воскрес. На тот момент твое состояние все еще было нестабильным, поэтому субъект „мастер Даэ“ вызвал целую бригаду целителей, которые помогали тебе во время транспортировки. К счастью, запас пищевой массы и регенератора они взяли достаточный, иначе мне могло бы не хватить ресурсов для поддержания твоей жизнедеятельности. Стимуляторы я подключила уже после того, как тебя перенесли из служебной капсулы в медицинский модуль семейной клиники Хатхэ. Здесь ресурсы были уже не ограничены, поэтому твоей окончательной смерти я не допустила».

Я улыбнулся.

«Спасибо. Я всегда знал, что на тебя можно положиться».

«Пожалуйста, — с ноткой неудовольствия отозвалась Эмма. — Может, я и не человек в полной мере, но давай без подобного опыта в будущем мы постараемся обойтись».

«А в чем дело? Неужели ты наконец-то начала познавать человеческие эмоции?» — снова улыбнулся я.

«Пока нет, — после еще одной паузы призналась подруга. — Но за эти дни я вплотную приблизилась к пониманию того, что вы называете тревогой и страхом. А еще узнала, почему именно эти эмоции называются отрицательными, и не имею ни малейшего желания это повторять».

«Нелегка ты, доля смертного… не волнуйся. Мы всю жизнь умудряемся метаться от одной эмоции к другой и обратно. Такова наша природа. И если ты начала ее познавать, то, по-моему, это прогресс».

Эмма на это ничего не сказала. Мне показалось, она все еще была недовольна от мысли, что с моей смертью вполне могла погибнуть и она. Но лично я считал, что это как раз нормально. Страх смерти… проще говоря, инстинкт самосохранения — один из наших базовых инстинктов, которые необходимы для выживания. И если подруга смогла его осознать и прочувствовать, то это говорит лишь о том, что она на верном пути.

«Кстати, у тебя посетитель, — добавила Эмма, прочитав мои мысли и несколько успокоившись. — Думаю, будет лучше, если ты не будешь заставлять его ждать дольше необходимого».

Посетитель?

Я спохватился и, открыв глаза, быстро огляделся, а увидев в стоящем у окна кресле спящего гостя, почувствовал, как потеплело у меня на душе.

Лэн Даорн…

«Давно он здесь?» — спросил я, выбираясь из-под одеяла и присаживаясь на постели.

«Неделю. Как только тебя в клинику привезли, ни на шаг не отходил».

«Сколько же тогда прошло времени с момента моей смерти?» — снова поинтересовался я, взглядом поискав свою одежду, но, как и в прошлый раз мне, похоже, опять придется идти в уборную за полотенцем.

Эмма отчего-то хмыкнула.

«Десять с половиной суток. Три дня ты провел на военном крейсере. И еще неделю здесь».

Я тихо присвистнул.

Фигассе! Это что же получается, уже не только практика закончилась, но и больше половины арэя[1] пролетело⁈ А вместе с ним без меня прошло начало нового семестра, подготовка к дуэльному турниру… черт! Да и сам турнир тоже начался, а я, как назло, снова в нем не участвую!

Причем, похоже, присвистнул я не настолько тихо, как хотелось бы, потому что в этот момент наставник неожиданно проснулся, открыл глаза и, увидев меня, тревожно замер.

— Адрэа?

— Доброе утро, лэн, — сконфуженно пробормотал я, подтягивая одеяло поближе. — Я это… живой, короче. Спасибо, что приехали. Честное слово, я не специально.

Лэн Даорн вместо ответа шумно выдохнул, быстро поднялся и, сделав два шага до кровати, крепко сжал мои плечи. Он ни слова не сказал насчет того, что я опять умудрился крепко вляпаться, но я видел его глаза. Сколько в них было тревоги и одновременно облегчения. В какой-то момент мне даже стыдно стало от того, что я в который раз заставил его беспокоиться.

— Лэн Озро сказал, что физически ты почти в порядке, — слегка охрипшим голосом сказал наконец наставник, внимательно изучая мое исхудавшее лицо. — Твои ментальные параметры не пострадали и дар тоже удалось сохранить. Но после всего случившегося в нем произошли серьезные изменения, поэтому во избежание повторной дестабилизации его временно заблокировали. А еще тебе какое-то время придется здесь понаблюдаться, а после выписки проходить регулярное обследование, пока целители не убедятся, что угрозы выгорания нет.

Я машинально глянул на свое левое запястье, где красовался новенький блокиратор, и тяжело вздохнул.

— Понимаю. Две недели критической дестабилизации ни для кого даром не проходят.

— Вот именно. Расскажешь, что произошло? — напряженно спросил лэн Даорн.

— Да. Но чуть позже. Думаю, не вам одному интересно услышать мою историю. А вот после того, как меня допросят, нам с вами надо будет кое-что обсудить.

— Я взял внеочередной отпуск, — понятливо кивнул он. — Так что найдем и время, и место. Есть что-то, что я должен узнать о случившемся прямо сейчас?

Я мотнул головой.

— Нет. Следы я постарался подчистить… хотя нет, постойте.

«Эмма, что с дисками, которые мы добыли в подземелье?»

«Когда тебя раздевали, я успела прикрыть найниитом и их, и твой второй браслет, — тут же отозвалась подруга. — Он, правда, так и не заработал, но от посторонних глаз скрыть его все-таки удалось».

Очень хорошо. Не хотелось бы объясняться с учителями по поводу моих связей с Хошш-Банком.

Я откинул в сторону одеяло и, проведя рукой по бедру, удовлетворенно кивнул, когда кожа на ладони слабо замерцала, а следом за этим из-под слоя найниита мне в ладонь один за другим упали несколько дисков, на сохранность которых, надеюсь, высокий магический фон не повлиял.

— Возьмите, — сказал я, протягивая добычу наставнику — все девять мини-носителей, которые мне удалось забрать с Мадиара. — Здесь должно быть немало интересного.

— Нас за это в тюрьму не посадят? — только и спросил лэн Даорн, не торопясь забирать мою собственность.

— Ничего противозаконного в этих файлах нет. Это по большей части обычные лабораторные данные и, возможно, результаты одного занятного эксперимента, о котором я совсем недавно узнал. Но официально их уже лет сорок как не существует, так что и искать их, скорее всего, не будут. А нам эта информация может пригодиться.

— Тогда ладно, — с облегчением выдохнул лэн Даорн и только тогда забрал диски, припрятав их за пазуху. — У меня тоже есть новости, но не срочные.

Я тут же встрепенулся.

— Какие новости? У вас что, опять неприятности в школе?

— Нет. С этой стороны все тихо. Босхо тоже активности не проявляют. Но на днях со мной связался лэн Ариус Гасхэ. Если помнишь, некоторое время назад он все-таки подал официальную жалобу на службу магического правопорядка провинции Архо за несанкционированный допрос несовершеннолетнего, случившийся на территории принадлежавшего им участка. И вторую жалобу на некоего сотрудника службы безопасности провинции Архо, который этот самый допрос инициировал. В результате в обеих службах была проведена внутренняя проверка, по итогам которой я получил официальные извинения от службы магического правопорядка за допущенные нарушения во время ведения следственных действий. А еще лэн Гасхэ сообщил, что в отношении небезызвестного тебе лэна Итто Архо начато полноценное служебное расследование и, судя по некоторым признакам, с ним и так было что-то нечисто, так что быстро оно не закончится.

— Ну и прекрасно, — усмехнулся я. — У лэна Гасхэ не будет проблем из-за видеозаписи? Она ведь не совсем законна. А лэн Итто, полагаю, заранее позаботился, чтобы улик после его визита не осталось.

— Да, — вернул мне усмешку наставник. — Проверка показала, что запись с той камеры действительно была уничтожена. И даже с серверов вся информация была своевременно стерта. Но лэн Гасхэ официально известил службу магического правопорядка, что запись была передана ему на условиях анонимности, и что как законник он имеет право не раскрывать свои источники. К тому же раз специалисты подтвердили, что запись подлинная, то лэна Итто Архо ждет немало неприятностей, которые ему охотно обеспечит служба внутренней безопасности тэрнии, где, как ты помнишь, у нас тоже есть хорошие знакомые.

О да. Провинция Архо, конечно, находится далековато от столицы, но уверен — лэн Навлин Сархэ, отец Нолэна, с удовольствием ознакомится с материалами этого дела и внесет свою лепту в сохранении репутации своей конторы.

— Так, — спохватился наставник. — Скоро приедет учитель. А также следователи из военного министерства и, разумеется, сотрудники ТСБ. Поскольку лэн Озро вывел тебя из модуля около полутора рэйнов назад, то все заинтересованные лица уже оповещены и наверняка находятся на полпути к клинике. Ты точно больше ничего не хочешь мне рассказать?

Я покосился по сторонам, но, хоть камер и прослушки в палате не было, мотнул головой.

— Не здесь и не сейчас.

— Тогда я принесу одежду, — отстранился наконец лэн Даорн и, неловким жестом взъерошив мне волосы, быстро вышел.

Все-таки святой он человек… ничего еще толком не знал и не понимал, но все-таки мне верил.

Пока его не было, я наконец-то дотопал до уборной и привел себя в порядок, раз уж мне предстоял нелегкий разговор с большими дядями сразу из двух серьезных министерств. Заодно уточнил у Эммы, что случилось за то время, пока я находился в отключке. Удовлетворенно кивнул, узнав, что она бдительно следила за всеми, кто ко мне приближался, и еще внимательнее отслеживала каждый бит информации, которая появлялась на экране модуля. Поэтому сверх того, что я мог и хотел о себе сообщить, целители так ничего и не узнали.

Вскоре после этого вернулся наставник со стопкой белой больничной одежды и предупредил, что как минимум сутки мне придется остаться в клинике под наблюдением. А еще он сказал, что на днях связался с лаирой Нома и что моим друзьям уже сообщили, что со мной все в порядке. А в скором времени мне можно будет увидеть и отчаянно скучающего Ши, который все это время пробыл с ребятами и, к счастью для всех, никому не доставил проблем.

Пока я одевался, то, конечно же, не преминул спросить у лэна Даорна, как же меня все-таки вызволили с проклятого острова и почему это заняло так много времени.

— Это оказалось непросто, — тут же нахмурился наставник. — Официально Мадиар относится к закрытой зоне и находится под патронажем особого отдела военного министерства. По какой причине, не знаю. Но когда ты пропал, а через несколько рэйнов после этого Арли связалась с дедом и сказала, что искать тебя следует на острове Мадиар, мастер Даэ тут же развил бурную деятельность. В канцелярии тэрнэ его внимательно выслушали и, поскольку остров относится к ведению военного министерства, отправили именно туда. В военном министерстве учителя препроводили к заместителю начальника особого отдела. Но тот сообщил только то, что информация о том, что якобы на Мадиаре находится несовершеннолетний ученик, не может соответствовать действительности. Тем не менее в тот же день с мастером Даэ связался чиновник из тэрнийской службы безопасности и уточнил некоторые детали по поводу тебя и Арли. Параллельно с этим лэнна Иэ попыталась связаться с его величеством, однако тот находился с дружественным визитом у одного из наших южных соседей и поначалу ответил так же, как человек из особого отдела: совершенно невозможно. Однако еще через два дня… уже после возвращения в тэрнию… он неожиданно передумал и собрал срочное совещание, на которое был приглашен и мастер Даэ.

— Подробностей не знаю, — на всякий случай добавил лэн Даорн, когда я собрался у него кое-что уточнить. — О том, что с тобой возникла проблема, мне сообщили уже постфактум. Но учитель обмолвился, что его величество все же вник в нашу проблему. Более того, отдал приказ ее решить, однако, насколько я понял, загвоздка заключалась не столько в тебе, сколько в магическом щите, который окружал остров много лет и который, по словам магов, так просто не снимешь. Причину установки щита нам тоже не сообщили, только дали понять, что сделано это было непроста и что Мадиар — чрезвычайно опасное место, которое умышленно было закрыто от посещения и долгое время считалось чем-то вроде мертвой зоны. В том районе не ходят суда, вблизи от острова постоянно дежурят военные и там же расположены плавучие платформы с двадцатью четырьмя мощнейшими накопителями, которые постоянно поддерживают над островом магический щит, тем самым защищая нас от якобы исходящей от него угрозы. Что за угроза, мне тоже неизвестно, однако и его величество, и ТСБ, и особый отдел военного министерства относятся к ней серьезно. Более того, представители военного министерства совершенно однозначно высказались за то, что ни один человек, тем более маг, оказавшись на Мадиаре, не смог бы выжить там больше нескольких дней. Но проблема заключалась не только в этом, но еще и в том, что просто так снять щит с острова невозможно. И даже попытка его ослабить способна привести к открытию пространственно-временного разлома таких размеров, по сравнению с которым недавний разлом в крепости Ровная покажется нам детской игрушкой.

Я задумчиво кивнул.

В принципе, да. При таком количестве следовой магии, которое обеспечивалось постоянно работающим щитом, попытка снять щит могла привести к резкой дестабилизации магического фона и над Мадиаром, и над всеми окрестными территориями. Так что беспокойство военных я, пожалуй, понимал.

— Почему же они все-таки согласились это сделать?

Лэн Даорн странно хмыкнул.

— Потому что его величество настоял.

— В самом деле? — недоверчиво прищурился я. — Я ведь для него никто. Обычный самородок, который важен лишь для вас, мастера Даэ, мастера Рао и еще нескольких людей. Военные, кстати, были правы — риски открытия магической аномалии после снятия щита и впрямь чрезвычайно велики. Уровень магфона там запредельный. А уровень следовой магии и того хуже. Щит — это единственное, что их удерживает в равновесии, и снимать его или даже просто ослаблять в таких условиях — это огромный риск.

— Тем не менее его величество решил пойти на этот риск и потребовал собрать команду маготехников, техников и магов сразу нескольких направлений, чтобы они придумали, как тебя вытащить и при этом постарались не уничтожить все вокруг.

Я кашлянул.

Не спорю, я — личность замечательная, всесторонне развитая и все такое прочее. Плюс старейшина рода Хатхэ замолвил за меня словечко. Плюс лэнна Иэ… надо будет, кстати, ее поблагодарить… вмешалась. Но подумайте сами: где я, а где благополучие Норлаэна? Там ведь рядом далеко не один остров, ценность которого для тэрнии очевидна. Там неподалеку крупная военно-морская база. Граница. Спорные территории. И все это теоретически могло оказаться в зоне огромной, чрезвычайно опасной магической аномалии, если бы техники вдруг ошиблись и щит был бы открыт неправильно.

Возникает вопрос: для чего его величеству надо было так рисковать?

В сложившейся ситуации ему было легче сделать скорбное лицо и сообщить мастеру Даэ, что, увы, при всем желании, помочь ничем не можем. Тем более что все вокруг упорно твердили, что я мертв. А единственной, кто утверждал обратное, была маленькая правнучка мастера Даэ, мнение которой в общем-то можно было во внимание не брать.

Тем не менее поверили ей, а не военным чиновникам.

Тэрнэ, вопреки всему, пошел навстречу роду Хатхэ, а не прислушался к мнению своих советников.

Почему?

— На выработку стратегии техникам и магам понадобилось несколько дней, — тем временем продолжил наставник. — И еще столько же, чтобы переправить к острову необходимое оборудование и команду магов, способных работать с накопителями напрямую. Изначально было понятно, что щит снимать нельзя. Это слишком опасно. Поэтому техники предложили послойно уменьшать его мощность в одной конкретной точке, чтобы сохранить устойчивость всей остальной конструкции и одновременно снизить риск возникновения аномалии. Для этого им сначала пришлось выровнять уровень магического фона по обе стороны щита, а затем аккуратно разобрать составляющие его магические элементы. Один за другим. На это ушло еще несколько дней. Технология была экспериментальной. В ее успех мало кто верил. Но когда мощность щита между двумя рядом стоящими накопителями и впрямь удалось уменьшить, мастер Даэ наконец-то почувствовал слабый отклик от печати. И только тогда мы смогли удостовериться, что ты действительно жив, несмотря на все прогнозы, дестабилизированный дар, высокий магический фон, предшествующие события…

Лэн Даорн тихо вздохнул.

— Плохо другое. Когда тебя доставили на борт и лэн Ривор смог провести первичную диагностику, то оказалось, что проблемы с даром — это наименьшая из твоих трудностей, потому что твой организм оказался на грани истощения. Диагностическое заклинание выявило грубые нарушения почти во всех органах и тканях. Сердце, почки, легкие, мозг… было непонятно, как с такими повреждениями ты вообще смог дотянуть до прибытия помощи. И почему до последнего оставался в сознании. Ведь как только тебя дотащили до медицинского модуля и загрузили внутрь, твои резервы все-таки закончились и ты… умер.

Я перехватил тяжелый взгляд наставника и тут же отвел взор.

Да, я умирал. Но совершенно точно не хочу знать, что при этом чувствовали и о чем подумали важные для меня люди.

— За последующие три дня ты умирал еще дважды, — так же тихо добавил лэн Даорн, заставив меня вопросительно приподнять брови. — И каждый раз умудрялся оживать, хотя целители были настроены скептически.

Хм. Что, правда?

«Да, — подтвердила Эмма, когда я задал ей соответствующий вопрос. — Первая смерть не привела к должному эффекту: вопреки прогнозам Лимо, твои биологические часы не остановись сразу. Процесс разрушения в клетках лишь немного замедлился, поэтому вскоре мне пришлось убить тебя во второй раз. А потом и в третий. И только после этого ситуацию удалось стабилизировать».

«Ты мне этого не говорила».

«Нет. Но суммарное время твоей смерти, как я и сказала, составило чуть больше восемнадцати мэнов. И больше я таких экспериментов проводить не хочу».

Ну еще бы. Мне тоже, знаете ли, лишний раз умирать не хотелось.

— А что с моим даром? — снова повернулся я к наставнику в надежде хоть немного отвлечь его от неприятных воспоминаний.

Тот с усилием моргнул, словно прогоняя тяжелые мысли.

— Я видел его проекцию и должен сказать, что это действительно нечто. Неудивительно, что лэн Ривор до сих пор ходит под впечатлением, а лэна Тая я таким растерянным в жизни еще не видел. Погоди… — оборвал меня лэн Даорн, видя, что я хочу задать новый вопрос. — Целители это лучше объяснят. Скажу лишь, что с твоим даром все в полном порядке и что уже сейчас это явление лэн Ривор называет феноменом Гурто.

Неожиданно у него на руке мелодично тренькнул идентификатор.

— А вот и гости пожаловали, — пробормотал наставник, глянув на высветившееся на экране короткое сообщение. — Ты как, горазд прогуляться до коридора или здесь встречать будем?

Я только улыбнулся и вполне уверенно добрался до двери, а потом распахнул ее и сделал приглашающий жест.

Наставник, хмыкнув, вышел. Я, разумеется, последовал за ним. А всего через несколько сэнов в конце длинного белого коридора распахнулись двери лифта и оттуда без спешки вышли прекрасно знакомые мне люди: мастер Даэ, мастер Рао, кибэ Ривор, лэнна Оми и…

При виде спрятавшейся за ее спиной маленькой ауры мои губы непроизвольно расползлись в улыбке, после чего я опустился на одно колено и широко раскинул руки. Гости при этом понимающе хмыкнули, но несколько сэнов ничего не происходило. Ну разве что лэнна Оми остановилась, со смешком подталкивая ко мне ту, которую я так хотел обнять.

И вот тогда она наконец-то вышла из-за спины загадочно улыбающейся матери. Худенькая, успевшая заметно вытянуться за те месяцы, что мы не виделись. В длинном бирюзовом платье. В аккуратных туфельках на небольшом каблучке. С замысловатой прической и изящной сумочкой в левой руке… ну прямо маленькая леди, настоящая принцесса, которая при виде меня вдруг замерла и затаила дыхание.

Правда, длилось это всего мгновение.

Увидев, что я жду именно ее, Арли выронила сумочку и сделала неуверенный шаг вперед, как если бы до последнего сомневалась. Но как только мы встретились взглядами, она словно очнулась от наваждения, вздрогнула. После чего все-таки сорвалась с места и стремглав помчалась навстречу, врезавшись в меня с такой силой, что я был вынужден опуститься уже не на одно, а на оба колена, чтобы не уронить ее и не упасть самому.

Вцепившись ручонками в мою шею, малявка крепко ко мне прижалась и шумно выдохнула, когда я так же крепко обнял ее в ответ.

Ох, Арли. Спасительница моя…

Устал считать, сколько раз я был обязан ей жизнью. Такая юная, но такая самоотверженная. Начинающая провидица. Маленькая лэнна с потрясающими задатками. Совсем еще кроха, уже успевшая сполна хлебнуть горечь взрослой жизни.

Я бережно погладил ее спину, опасаясь трогать голову, чтобы не испортить сложную прическу, а потом услышал тихий-тихий всхлип, и с удивлением отстранился.

— Эй, ты что, ревешь?

Арли выпрямилась и гордо вскинула голову, но лишь для того, чтобы не выронить набегающие слезы.

— Взрослые лэнны не ревут. Они выше этого. Им нельзя плакать.

— Тебе можно, — успокоил ее я, аккуратно стерев с ее щеки случайно выпавшую слезинку. — Ты еще маленькая лэнна. И вообще я никому не скажу. Кстати, я не смог тебя поздравить с днем рождения. Извини.

Я аккуратно чмокнул ее в щечку.

— Спасибо тебе за все. Ты лучшая.

У Арли после этого задрожали губы, а старательно сдерживаемая запруда наконец-то прорвалась, отчего по ее щекам быстро-быстро побежали две мокрые дорожки.

— Арли, ну ты что? Все ведь хорошо закончилось.

— Да, — сдавленно прошептала она, снова подавшись вперед и уткнувшись носом мне в шею. — Я знала, что ты вернешься. Знала, что тебя спасут. Мне духи предков сказали.

— Да ну? — так же тихо хмыкнул я, успокаивающе погладив ее по плечику. Надо же. Оказывается, она быстрее меня научилась обращаться к своим мертвым родственникам. Да и подсказки получала теперь понятно от кого. — Зачем же тогда плакать?

— За тем, что мне все равно было страшно, — еще тише призналась девчонка. — Особенно во сне. Потому что там я была одна и потому что ты мог мне не поверить.

— Не мог. Я, если помнишь, поклялся. И вообще… солнце мое, ты про сон-ловушку кому-нибудь говорила?

— Нет. Ведь тогда бы пришлось сказать и про…

Малявка тихонько выдохнула и быстро покосилась на стоящего рядом лэна Даорна, но тот сделал вид, что ничего не видит и не слышит. И вообще смотрит в другую сторону.

— Про то, как ты оттуда выбрался. А мне духи дали понять, что для этого еще не время, поэтому дедушке Даэ я сказала, что это был обычный сон.

— Правильно, — улыбнулся я. Очень хорошо. Значит, мне не придется в последний момент менять детали в своем рассказе. — У тебя очень мудрые предки. Передай, что я им благодарен.

Арли наконец отступила на шаг и неуверенно улыбнулась.

— Твой наставник им тоже нравится. Они сказали, что он знает больше, чем показывает. Привет, дядя Ноэм.

— И тебе привет, кроха, — с готовностью улыбнулся в ответ лэн Даорн и, наклонившись, подхватил малявку на руки, а потом прошептал ей на ухо: — Я правда кое-что знаю про нашего Адрэа, но давай мы об этом никому не расскажем?

Арли громко и совсем не аристократично хлюпнула носом.

— Давай. Хотя я и так уже пообещала.

— Вот и отлично, — уже нормальным голосом сказал наставник, после чего шагнул вперед и, поставив малявку на пол, вежливо обратился к стоящим поодаль гостям. — Лэны, лэнна, учитель…

— Оставь, — отмахнулся мастер Даэ, подходя ближе и пристально изучая мою физиономию. — Да-а, ученик. Сумел ты меня удивить, ничего не скажешь, да и не только меня. А уж сколько нам пришлось из-за тебя побегать… Молчи, — велел он, не дав мне даже слова вымолвить. — Про аномалию я все знаю. Про Рэма и его проделки тоже. Он, кстати, мертв, если тебе интересно. Его убило тем же порталом, каким тебя вышвырнуло из провинции Хатхэ на Мадиар. Связи Рэма мы сейчас как раз трясем. Думаю, что-то непременно отыщем. Да и про остальные твои успехи мы уже в курсе, так что, как только снимешь блокировку, из субреальности сутками у меня не вылезешь. Рао за этим проследит.

— Куда ж я денусь, — добродушно проворчал мастер Рао, глядя на меня с каким-то непонятным выражением. — Ну, Адрэа. Знал я, что ты далеко пойдешь, но чтоб настолько…

— Но откуда⁈ — только и спросил я, будучи не в силах взять в толк, кто их просветил как минимум по поводу портала и аномалии. Там ведь даже мастера Даорна не было!

— Это я им сказал, — словно гром среди ясного неба прозвучал у меня за спиной еще один голос, и я, резко обернувшись, замер при виде упитанного, хитро улыбающегося старичка в безупречно белом таоми. — С возвращением, ученик.

— Мастер Майэ! — воскликнул я, не понимая, как он мог выжить, если даже я со всеми своими талантами едва не скопытился. — Дайн меня задери… Но как⁈

Мастер мастеров, живой и невредимый, довольно прищурился.

— Я все тебе расскажу. Но чуть позже. А сейчас собирайся. Тебя хочет видеть тэрнэ Ларинэ.

[1] Апрель.

Часть 2 Темная сторона. Глава 1

Из семейной клиники Хатхэ мы ушли вдвоем — мастер Майэ и я, поскольку среди всех присутствующих только мы владели умением без помех передвигаться по субреальности. Мастер Рао вроде бы тоже мог, но, насколько я помнил, ему это искусство давалось с большим трудом. А еще, если верить мастеру порталов, данный метод перемещения в пространстве начала осваивать и Арли, однако ее по понятным причинам никто в расчет не брал.

К тому же все случилось настолько быстро, что я не успел даже рта раскрыть, как мастер Майэ уже цапнул меня за рукав и моментально утащил на изнанку, не дожидаясь возражений от других моих учителей и наставника. И тут же, не успел я как следует выдохнуть, вытолкнул на свои странные тропы, которые я при всем желании не мог контролировать.

Передвигался он по ним тоже очень странно. Я, когда пользовался нитями, по крайней мере видел, куда иду. Да и ощущение движения при этом тоже присутствовало. Тогда как мастер Майэ…

Не знаю. Поначалу я даже не понял, что мы уже переместились. По моим ощущениям, мы как оказались на одном из перекрестков, так на нем потом и остались. Вот только мир вокруг внезапно пришел в движение, перед моими глазами все завертелось, замелькало. Я за считанные мгновения успел различить сразу несколько стремительно сменивших друг друга транспортных узлов. Потом один раз вроде мелькнула обычная реальность. А затем все снова закрутилось. И только после этого я запоздало сообразил, что на самом деле мы перемещаемся. Правда, совсем не так, как ожидалось.

С непривычки от постоянного мельтешения меня замутило, однако глаза я все-таки не закрыл, надеясь если не запомнить путь, то хотя бы уловить направление.

Но куда там. Картинки менялись слишком быстро. Как фильм, который кто-то прокручивал на экране с бешеной скоростью. Кроме цветных пятен и смазанных линий я вообще ничего не сумел различить. Так что, если потом меня и спросят, где мы были и как туда вернуться, я вряд ли смогу ответить что-то вразумительное.

Ну в смысле я-то точно не смогу, а вот Эмма…

— Стоп, — неожиданно скомандовал учитель, и разноцветная карусель перед моими глазами так же неожиданно прекратилась. — Адрэа, как ты себя чувствуешь?

Я с трудом сглотнул подкативший к горлу комок.

— Т-терпимо.

— Тогда постой, переведи дух. А пока ты приходишь в себя, я хочу, чтобы ты кое-что усвоил.

Мастер Майэ строго на меня посмотрел.

— Во-первых, когда мы окажемся во дворце, не вздумай врать. Тэрнэ Ларинэ отличный менталист, поэтому ложь для тебя — однозначное табу. Во-вторых, он там будет не один, поэтому рассказ о твоих похождениях будут слушать такие же опытные маги, и у многих наверняка появятся вопросы. Будь осторожен в выражениях. Не старайся что-то утаить или кого-то запутать. И главное — не стремись демонстрировать все, чему научился у Даэ. В данном случае умение гасить эмоции, скорее, минус, чем плюс. Я знаю, что ты уже неплохо им владеешь, но советую или совсем им не пользоваться, или же, если в себе уверен, то пользуйся, но аккуратно, в меру. Иначе люди, к которым мы направляемся, сделают вывод, что тебе есть, что скрывать. Причем все, что ты от них скрыл, они непременно выяснят, и тебе, поверь, это не понравится.

Я насторожился.

— Хотите сказать, меня будут допрашивать с применением спецсредств?

— Нет. Если ты не дашь тэрнэ повод в тебе усомниться.

— А что, по-вашему, может заставить его усомниться?

Мастер Майэ коротко усмехнулся.

— Ты неглупый парень, Адрэа. И, полагаю, прекрасно понимаешь, что происходит.

— Понимаю, — осторожно кашлянул я. — Но, возможно, не все, поэтому буду благодарен, если вы подскажете, чего стоит ожидать от встречи с его величеством.

— Мы за этим сюда и пришли, — совершенно спокойно кивнул мастер порталов. — Может, ты этого пока не осознаешь, но на самом деле главная твоя проблема заключается в самом факте того, что ты привлек к себе внимание сильных мира сего. Причем очень пристальное внимание. И для тебя это не очень хорошо.

Я поморщился.

Согласен. Но это не моя вина. Я к этому не стремился.

— Вторая сложность состоит в том, что до недавнего времени остров Мадиар считался абсолютно закрытой, магически опечатанной зоной и одновременно секретным военным объектом, — продолжил учитель. — Поэтому, когда в один прекрасный день его величеству доложили, что установленный вокруг острова магический щит кто-то потревожил, это вызвало у него целую гамму эмоций. Причем все они были отрицательными. Особый отдел военного министерства тут же встал на дыбы. ТСБ тоже была привлечена к этому делу. Предположения строились одно другого хуже. А когда вскоре после этого в особый отдел явился мастер Даэ и сообщил, что, по его сведениям, на вышеупомянутом секретном объекте может находиться его несовершеннолетний ученик… Думаю, ты понимаешь удивление, недоумение и растерянность военных чиновников, а также недоверие и растерянность самого тэрнэ, который до недавнего времени был твердо уверен, что остров Мадиар абсолютно неприступен ни для живых, ни для мертвых.

— Да уж, — пробормотал я, мысленно поежившись. — Я бы на его месте, наверное, не поверил.

Мастер Майэ снова кивнул.

— Его величество так и сделал. И ни один из его советников не рискнул поверить словам маленькой провидицы, чей дар еще даже толком не раскрылся.

— Почему же тогда тэрнэ все-таки решил помочь?

— Потому что к нему пришел я и рассказал то же самое, что и Даэ, — невозмутимо сообщил учитель. — Помнишь, я как-то говорил, что в отношении тебя меня однажды посетило предчувствие? Так вот, я понял, что оно было верным, в тот самый миг, когда ты вопреки всем правилам и наставлениям не бросил меня в состоянии стазиса, а на своем горбу вытащил из субреальности.

Я отвел глаза.

— Я не мог иначе. Это было бы предательством. Хотя до недавнего времени я искренне верил, что больше мы не увидимся.

— Если бы я не был сопряженным магом и не разбирался в магии времени, так бы и случилось, — заверил меня мастер Майэ. — Но в стазис я попадаю далеко не впервые, поэтому знаю, как из него выбраться, и тем более знаю, что делать, когда кто-то или что-то пытается повлиять на мои биологические часы. К тому же стазис не мешает видеть, слышать и анализировать, так что я видел все, что с тобой произошло. В том числе Рэма и то, что с ним потом стало.

— А что с ним все-таки стало? — тут же оживился я. — Учитель сказал, что его вроде как взрывом прибило.

— На куски разнесло, — в третий раз кивнул старик. — Причем сам Рэм даже не попытался этого предотвратить. Он словно завороженный стоял и смотрел, как ты исчезаешь в аномалии. До самого последнего мига. А потом бац. И нет ни Рэма, ни аномалии, ни болота. Только громадная воронка в земле и все. После взрыва даже пожара не случилось. Ну разве что магфон потом выровнялся. К счастью, меня ты вытащил в реальность достаточно далеко от аномалии, так что, когда она дестабилизировалась, меня почти не задело. А высвободившейся энергии мне как раз хватило на восстановление.

Он быстро на меня покосился.

— Ты что-нибудь видел, пока находился внутри?

Почти такой же вопрос я недавно слышал от Лимо и так же, как во сне, качнул головой.

— Нет. Меня практически сразу оглушило, так что я потерял сознание и очнулся лишь на Мадиаре.

— То есть и сам портал ты тоже не видел?

— Нет, — повторил я. — Последнее, что помню, это как тонул в той черной жиже. Хотя, конечно, догадаться, что я переместился, было несложно. Судя по всему, все те нити, что вели к аномалии, в итоге сложились в одну?

— Не сложились, — едва заметно нахмурился учитель. — Случайностей в таких вещах не бывает, ученик. Рэм Оро-Хатхэ умышленно притянул их друг к другу так, чтобы после активации они разорвали пространство лишь в одном месте. Мы, правда, не знаем, куда должен был привести тот портал — ты в последний момент сбил все настройки. Но чисто теоретически он мог дотянуться и до родового поместья Хатхэ, и до любого секретного объекта в стране, и даже до тэрнийского дворца, так что ситуация расценивается ТСБ как особо опасная. И отношение к ней будет соответствующим.

Он немного помолчал.

— Поначалу у службы безопасности были подозрения, что ты каким-то образом связан с Рэмом и что тот портал — в том числе и твоих рук дело. Но мне удалось их переубедить. Показания по поводу твоего ученичества я тоже дал. О том, чему ты успел научиться, сообщил. Все, что произошло тогда возле аномалии, его величеству также известно во всех подробностях, однако теперь он жаждет узнать, что случилось с тобой дальше и по какой причине ты все еще жив.

Мастер Майэ сделал еще одну небольшую паузу.

— Признаться, я тоже до последнего не верил, что после перемещения ты мог уцелеть. Мне понадобилось несколько дней, чтобы окончательно прийти в себя после стазиса. Но когда я все-таки явился к Даэ, намереваясь сообщить, что случайно убил его ученика, то узнал о видении Арли и сразу же отправился во дворец. Тэрнэ Ларинэ в некотором роде мне обязан, так что мою просьбу он не смог проигнорировать.

Я прищурился.

— То есть на самом деле это вы привлекли ко мне его внимание? И это вас надо благодарить за то, что тэрнэ все-таки решил вмешаться?

— Да, — легко согласился маг. — Когда его величество узнал, что ты с некоторых пор и мой ученик тоже, его это заинтересовало. Обычно я не беру на обучение несовершеннолетних. Когда я подтвердил, что ты действительно мог оказаться в секретной зоне, тэрнэ был заинтригован. Твое имя и вовсе заставило его задуматься. А когда стало известно, каким именно образом ты мог попасть на Мадиар, да потом еще и Даэ повторил, что ты, если верить его правнучке, все еще жив, несмотря на то, что это считалось невозможным… В общем, его величество захотел на тебя взглянуть. И ради этого поднял на ноги специалистов сразу из нескольких министерств, напряг армию и флот, велел организовать спасательную операцию. А как только пришла информация, что ты и правда выжил, он потребовал доставить тебя к нему сразу же, как только ты придешь в себя.

Я демонстративно оглядел свою больничную пижаму.

— Судя по всему, его величество нетерпелив…

— Ты даже не представляешь насколько, — с серьезным видом подтвердил учитель. — Еще он чрезвычайно внимательный слушатель, очень сильный маг, достаточно сложный в общении человек и до отвращения въедливый собеседник. Поэтому вопросов к тебе будет много. И далеко не все из них окажутся корректными.

— Вы поэтому решили меня предупредить?

— Нет, — качнул головой учитель. — Всего лишь дать несколько советов. Ты вправе к ним прислушаться или, напротив, проигнорировать. Но вот о чем я точно не рекомендовал бы сообщать его величеству, это о том, что ты владеешь техникой создания нестандартных порталов. В свое время они принесли тэрнии много горя. Имя Даруса Лимо тоже не просто так вычеркнули из всех справочников. Поэтому в твоих интересах не привлекать к себе внимания больше, чем уже есть.

Я на мгновение задумался.

— Но у меня, наверное, спросят, как я стал вашим учеником. И тогда непременно всплывет информация, что именно нестандартные порталы стали причиной нашей первой встречи…

Мастер Майэ в ответ лишь выразительно на меня посмотрел, и я осекся, запоздало сообразив, по какой причине он просил меня держать язык за зубами.

— Понял. Ни себя, ни вас, ни мастера Рао подставлять не буду.

— Правильно, — без улыбки подтвердил маг. — К сожалению, внимание тэрнэ — вовсе не та вещь, которой можно гордиться. Тот, кто думает иначе, или смертник, или дурак. Поэтому повторяю: будь осторожен, ученик. Но при этом предельно честен с тэрнэ и его окружением. Кстати…

Он знаком велел мне стоять ровно.

— Пора бы нам уже оформить все официально. Подними рубашку.

Я озадаченно моргнул, но все же послушно задрал пижаму до шеи. После чего учитель ненадолго коснулся пальцами левой стороны моей груди, легонько очертил то место, где была магическая печать. Та на мгновение проступила на коже, хотя я не стремился делать ее видимой. А потом…

Хм. Кажется, у нее появилась дополнительная окружность и несколько новых знаков, которые, впрочем, быстро погасли, словно их никогда и не было.

— Вот так, — удовлетворенно кивнул мастер Майэ, когда печать окончательно исчезла. — Теперь я тоже смогу найти тебя в любой точке мира и всегда буду знать, жив ты или нет.

Ну или убить, если очень приспичит.

Я вопросительно приподнял брови.

— Привилегия мастеров старой школы, — понятливо усмехнулся в ответ на мое удивление старик. — Когда-то именно я преобразовал старые и внедрил новые печати, которыми мастера кханто пользуются до сих пор. Так что у меня есть и право, и возможность вносить в них некоторые изменения.

Я прислушался к себе.

Странно. Ничего не чувствую. С мастером Даэ установка печати прошла совсем по-другому.

Мастер Майэ, видя мое недоумение, со смешком коснулся кончиками пальцев своей груди, и вот тогда меня словно обухом ударило.

Ух…

Я запоздало понял, почему старые опытные мастера обычно лишь обозначают касание, но крайне редко делают это по-настоящему.

Ощущения от печати мастера Даэ были достаточно сильными, а вот от мастера мастеров оказались действительно мощными. Я неожиданно почувствовал и его невероятную силу, и живущее внутри него непоколебимое спокойствие, а также нотку снисходительности и даже легкую, добродушную и совсем не обидную улыбку, с которой он смотрел на мое растерянное лицо.

Рядом с ним я при всех своих знаниях и талантах вдруг ощутил себя неразумным мальчишкой, на которого смотрит убеленный сединами древний-предревний дед, успевший за свою долгую жизнь хлебнуть и радости, и горя, познать вкус побед и поражений. Увидеть массу того, о чем я не имел ни малейшего понятия. И дойти до истин, до которых мне еще только предстояло добраться.

Он был словно могучий дуб рядом с мелкой и пока еще слабой порослью. Спокойный. Прекрасно сознающий свою мощь. Несокрушимый, недосягаемый… в чем-то, наверное, даже великий. Воин. Маг. Мудрец. По-настоящему древний, обладающий воистину уникальными знаниями старец, достигший в своем мастерстве таких высот, что страшно даже представить.

А я ведь долго в нем сомневался. Гадал, что-то там придумывал, додумывал, подозревал дайн знает в чем…

Впрочем, он, наверное, и сам все видел, только ничего по этому поводу не сказал. Просто потому, что ему это было не нужно. Мастер мастеров был самодостаточен сам по себе. Ему не требовалось что-то кому-то доказывать или показывать свою крутость. Он был настолько выше этого, настолько далек от той ерунды, которую остальные почему-то считают значимой, что…

В общем, когда до меня дошло, что за человек стоит передо мной, я просто молча и с благодарностью ему поклонился.

— Пойдем, — хмыкнул мастер Майэ, когда я для верности повторил его жест и коснулся пальцами печати. — Во дворце от меня ни на шаг. И слушай печать. Если что, я подскажу, что делать и как себя вести.

Я выпрямился и так же молча кивнул.

Да, поддержка во дворце мне и впрямь не помешает. Но теперь она у меня есть. И, что намного важнее, я был абсолютно уверен в том, кто ее предлагал.

* * *

Признаться, после такого вступления мне в голову закралась мысль, что мы так и отправимся во дворец по субреальности.

Но нет. В действительности мастер Майэ, отдав последние наставления, попросту выдернул меня в реальный мир. И уже там я обнаружил, что мы находимся не где-нибудь, а на крыше одной из высоток, где была обустроена частная парковка и где нас уже ждала большая бронированная машина с эмблемой тэрнийской службы безопасности на дверях.

Двое чипованных и обряженных в строгие костюмы мордоворотов, которые при виде нас чуть не схватились за оружие, судя по всему, шли к служебному ардэ бесплатным приложением. Однако мастера Майэ они, вероятно, знали, потому что при виде него сразу расслабились, а один даже соизволил открыть перед старым мастером дверь.

А вот на меня эти типы покосились с нескрываемым подозрением, хотя наверняка знали, откуда явился мастер Майэ и кого должен был с собой привести. Более того, меня не просто изучили, но еще и просветили каким-то прибором, видимо, ища в пижаме признаки наличия потенциально опасных артефактов, а также оружия, наркотиков и прочих запрещенных к проносу во дворец вещей. После чего попросили предъявить личный идентификационный браслет. А когда я ответил, что мне его еще не вернули, настолько явно обеспокоились, что мастеру Майэ пришлось дополнительно подтвердить мою личность, и только после этого мне было позволено сесть в ардэ.

Машина взмыла в небо сразу, как только мордовороты заняли свои места. Причем один из них уселся спереди, рядом с водилой, тогда как второй устроился в салоне, аккурат напротив нас с учителем, и всю дорогу глаз с меня не спускал, хотя, стоило признать, старался делать это незаметно.

Мне же в его присутствии поневоле пришлось свернуть управляющее поле до минимума. Но смотреть и слушать это не мешало, так что вскоре я перестал обращать на мужика внимание.

«Интерактивная карта дополнена, — прошелестела в моей голове Эмма, которая, как всегда, работала сразу по нескольким направлениям. — Однако для более точного определения использованного субъектом „мастер Майэ“ пути нам следует вернуться в субреальность и самостоятельно поискать ориентиры».

Я мысленно кивнул.

Да, как только появится время, обязательно этим займемся. Столица в этом плане для меня — совершенно неизведанная территория. Но сейчас передо мной стояла другая задача, так что я подвинулся ближе к окну и внимательно уставился на проносящийся внизу город.

Судя по всему, для путешествия во дворец нам предоставили отдельную трассу, потому что ни встречных, ни попутных машин рядом не было. Сам ардэ летел чрезвычайно быстро, откровенно наплевав на ПДД, да и высота оказалась весьма приличной, так что обычные воздушные трассы, похоже, остались в стороне.

Направление движения тайной для меня тоже не являлось: дворец его величества тэрнэ Ларинэ располагался на юго-западной окраине Таэрина. Фактически в пригороде, в специально выделенной зоне, которая в общем-то представляла собой еще один, только закрытый и тщательно охраняемый город, в который без приглашения было не попасть.

По новостям я нередко видел кадры, показывающие со всех сторон и в том числе сверху огромный комплекс строений, который было принято именовать тэрнийским дворцом. Однако на самом деле камеры многого не передавали, поэтому, как только впереди замаячили высокие дворцовые шпили, я уставился на них с неподдельным любопытством.

Представьте себе каплю воды, которая попала под звуковую волну и под ее воздействием на мгновение выбросила вверх несколько десятков острых, стремительно истончающихся пиков, которые были подхвачены опытным водным магом и застыли навеки, будучи не в силах вернуться к исходной форме.

А теперь представьте, что то была не вода, а найниит, и вот тогда начнете примерно понимать, что именно я увидел, когда взглянул на тэрнийский дворец.

Футуристического вида комплекс словно целиком был создан из гигантской найниитовой капли, так что издалека казалось, будто одно здание плавно переходит в другое, и между ними нет ни швов, ни перемычек. Они выглядели единым целым. Сплошным серебристо-серым монолитом. С высоты в нем даже окон было не видать, хотя, наверное, они все-таки имелись. Ни дверей, ни арок, ни башен… по крайней мере, привычного вида башен… только гигантское серебристое море и выстреливающие из него в небеса стальные пики, которые играли и переливались на солнце, словно покрытые тончайшим слоем жидкого серебра.

Впрочем, не это впечатлило меня больше всего, а стоящая вокруг дворца магическая защита.

Нечто подобное я, к слову, видел на Мадиаре — огромный четырехстихийный щит, при взгляде на который вторым зрением тут же начинало рябить в глазах. Однако на Мадиаре щит был статичным. Он, как колпак, накрывал собой остров и десятилетиями не менялся. Тогда как здесь защита оказалась не просто многослойной, но еще и подвижной. Причем каждый слой смещался со своей собственной скоростью и по особой траектории. Какие-то слева направо, какие-то, наоборот, справа налево. Причем, что интересно, в каждом щите имелись небольшие, неравномерно разбросанные по поверхности отверстия различной величины. Где-то побольше, где-то, наоборот, поменьше… Они, разумеется, тоже на месте не стояли и постоянно перемещались вместе со щитами, причем отверстия в одном слое регулярно перекрывались соседними. Но в принципе, если знать алгоритм и подгадать момент, внутрь все-таки можно было пробраться. К тому же, благодаря перфорированной структуре, следовая магия под таким щитом уже не скапливалась, да и магфон под ним оставался нормальным. В то же время сами отверстия при желании наверняка можно было закрыть, так что местные маготехники нашли изящное решение и смогли не только надежно защитить дворец, но и от побочных эффектов сумели избавиться.

Я мысленно поаплодировал изобретательности коллег и буквально прилип к стеклу, жадно рассматривая структуру щита в надежде, что когда-нибудь она мне пригодится.

Я, правда, не четырехстихийник, и у меня, кроме воздуха, за душой ничего нет. Но чем дайн не шутит? Может, мы однажды с друзьями сможем это повторить? Да и вообще полезно разбираться в чужих магических умениях, особенно если существует вероятность, что однажды тебе придется им противостоять.

Мне, кстати, никто в этом не мешал. Ни мордоворот, который до самого последнего мига продолжал на меня таращиться, ни мастер Майэ, который уже сказал все, что хотел, поэтому весь полет просидел исключительно молча.

Благодаря этому я смог проверить свои предположения и собственными глазами увидеть, как машина, предварительно пройдя проверку у дежурного оператора, залетела в щит и беспрепятственно прошла его насквозь, умудрившись ни разу при этом не изменить ни скорость, ни траекторию движения. А защита при этом успела выстроиться таким образом, что отверстия в ней неожиданно совпали, и для нас открылся практически прямой коридор на ту сторону.

А еще я успел увидеть, что на самом деле слоев в защите оказалось не шесть, как на Мадиаре, а двенадцать. И мысленно отдал должное оператору, сумевшему так виртуозно нас сквозь них провести.

После этого тэрнийский дворец открылся передо мной уже во всем своем великолепии, тогда как ардэ плавно начал снижение и направился на специально оборудованную парковку.

Само собой, к парадному входу нас не повезли и через главные двери во дворец не пустили. Напротив, машина улетела достаточно далеко от ворот и приземлилась на заднем дворе, за одним из второстепенных зданий и прилично в стороне от главной части дворца, которую чаще всего показывали по телевизору.

Там нас с учителем благополучно высадили.

Там же нас встретил неприметный, но определенно непростой субъект в строгом сером костюме и с большущей пушкой за пазухой. Он же еще раз просветил меня каким-то прибором, подчеркнуто обойдя вниманием мастера мастеров. И только после этого нас проводили к ближайшему зданию, в котором, как я и подозревал, нашлись-таки и окна, и двери, но при этом и те, и те оказались покрыты особым светоотражающим составом, так что даже вблизи создавалось впечатление, что их на самом деле нет.

— Благодарю, дальше мы сами, — кивнул учитель, когда перед нами открыли дверь. И тут же бросил в сторону, специально для меня: — Дайновы блокираторы.

Я понятливо кивнул, вовремя вспомнив, что даже по субреальности пройти через блокираторы невозможно. После чего мастер Майэ во второй раз цапнул меня за рукав, молниеносно провалился на изнанку, и всего через несколько мгновений снова оттуда вынырнул, правда, уже совсем в другом месте.

«Произвожу анализ положения в пространстве, — тихонько прошептала в моей голове Эмма. — Местоположение установлено. Интерактивная карта дополнена…»

Я в это время быстро покрутил головой и пришел к выводу, что мы находимся в каком-то проходном помещении шагов этак восемь на двадцать. Для приемной оно казалось слишком маленьким, и здесь определенно не хватало секретаря, а также пары-тройки мест для гостей. Никакой мебели, никаких предметов интерьера типа картин или гобеленов… однако отделка богатая. Не злато-серебро в каждом углу, как в столичной резиденции Босхо, а знаете… этакая сдержанная роскошь, которая отличает все богатые и очень богатые дома, чьи хозяева ценят комфорт и уют.

Из коридора наружу вело всего две двери, расположенных друг напротив друга. За одной я увидел несколько человеческих аур, которые, судя по расположению, можно было охарактеризовать как охрану, немногочисленных посетителей и того самого секретаря за столом, о котором я недавно вспоминал. Тогда как за второй…

Я тихо вздохнул, безошибочно узнав ауру сильнейшего мага тэрнии.

А вот и его величество. Плюс рядом с ним находилось четверо одаренных попроще, и все они, надо полагать, жаждали со мной пообщаться.

— Нас ждут, — сообщил очевидное мастер Майэ, наконец-то отпустив мой многострадальный рукав и первым двинувшись ко второй двери. — Не тушуйся. Будь собой. Если что, я прикрою.

«Эмма, приглуши мне эмоции, пожалуйста», — вместо ответа попросил я. И как только подруга исполнила просьбу, со вздохом двинулся следом за учителем.

Глава 2

«Внимание! — оживилась Эмма, стоило мне только перешагнуть через порог. — Зафиксировано неустановленное воздействие на управляющее поле. Стабильность управляющего поля нарушена. Произвожу экстренную деактивацию».

Я едва не споткнулся от неожиданности.

Что еще за воздействие? Откуда⁈

«Экстренная деактивация завершена, — буквально через мгновение сообщила подруга. — Потерю найниитовых частиц удалось предотвратить. Рекомендуется воздержаться от использования найниита в пределах данного помещения».

Ни фига себе!

Это что же получается, от найниита все-таки есть какая-то защита? И существуют какие-то артефакты, приборы или другая непонятная хрень, которая способна дестабилизировать управляющее поле даже при мимолетном контакте?

«Данных пока недостаточно, — спокойно отозвалась Эмма. — В отсутствие активных частиц я не могу определить природу данного явления, но магический фон в норме, так что, исходя из некоторых признаков, это может быть результатом воздействия неизвестного поля».

«В бумагах Расхэ об этом нет ни единого слова, — напряженно подумал я, мельком оглядывая открывшееся помещение и находящихся в нем людей. — Но это пока вторично. А вот тебе, полагаю, какое-то время лучше не высовываться».

«Принято», — отозвалась подруга и послушно умолкла.

Так, чипов ни у кого нет. Ауры широкие, яркие, но спокойные. Артефактов под одеждой тоже никто не имел. Зато под потолком я заметил сразу четыре точки, излучающие довольно сильное магонорическое поле, и закономерно предположил, что источником неопознанного воздействия на найниит являются именно они.

Надо же. Если у тэрнэ есть технология, позволяющая нейтрализовать в том числе и найниитовые чипы, значит, Расхэ в его исследованиях кто-то обошел. И, возможно, именно поэтому от него так легко избавились.

Впрочем, сейчас у меня были проблемы посерьезнее.

Сообразив, что мои колебания привлекли внимание, я быстро зашел в комнату, аккуратно прикрыл за собой дверь и, оказавшись на перекрестье взглядов, коротко поклонился присутствующим.

— Ваше величество… лэны… мое почтение.

— Заходите, лэн Гурто, не стесняйтесь, — охотно откликнулся на мое приветствие тэрнэ Ларинэ. — Рад видеть вас в добром здравии. Присаживайтесь.

Я выпрямился и еще раз мельком огляделся.

Помещение оказалось большим, но отнюдь не гигантским и поэтому вполне уютным. Судя по всему, передо мной находился кабинет тэрнэ. Причем не тот, где его величество принимал высоких гостей, а сугубо рабочий, так сказать, повседневный его вариант.

Обстановка внутри, как я и сказал, с виду выглядела спокойной. Его величество, как ему и положено, восседал у дальней стены за большим письменным столом, где я заметил еще один слабый источник магонорического поля. Вероятнее всего, речь шла об определителе аур. По правую руку от повелителя шла целая вереница огромных окон, что называется, от пола до потолка. При этом штор на них не имелось, за окном ярко светило солнце, однако благодаря специальному покрытию на стеклах в комнате было приятно находиться, свет в помещении даже в полдень оставался рассеянным, а солнечные лучи не били в лицо четырем важным господам, которые устроились по левую руку от тэрнэ.

Еще одно кресло рядом с ними… то, что стояло у самой двери… пока оставалось пустым. Ну а последнее, тоже никем не занятое, находилось чуть в стороне, ближе к окну, то есть напротив входа. И именно в нем его величество предложил мне устраиваться.

Прекрасно понимая, что за этим последует, я послушно прошел вперед и сел, мысленно прокручивая варианты предстоящего разговора. Но каково же было мое удивление, когда мастер Майэ вместо того, чтобы занять последнее место у стены, неожиданно не согласился с расстановкой мебели, после чего взял, да и поднял левитацией свободное кресло, демонстративно установив его рядом с моим.

Когда он так же демонстративно туда уселся, кротко сложив ладони на животе и приняв независимый вид, в глазах его величества промелькнуло нечто, похожее на растерянность. Однако мастер Майэ сделал именно то, что хотел, и мне, признаться, было приятно видеть, что он не отстранился, как мастер Даэ когда-то, а наоборот, выказал мне поддержку. Причем сделал это настолько явно, что этого, похоже, никто не ожидал.

— Кхм, — негромко кашлянул его величество, убедившись, что это не шутка и что ему не привиделось. — Что ж, пусть так. Мастер, вам удалось исполнить мою просьбу?

Учитель преспокойно кивнул.

— Да. Юношу еще никто не допрашивал. Я забрал его сразу, как только он пришел в себя, так что у вас есть возможность получить информацию не только из первых уст, но и гарантированно первыми.

О, так вот откуда такая спешка? И вот почему учитель почти не расспрашивал меня сам?

— Благодарю, — вежливо наклонил голову тэрнэ и снова обратил взгляд в мою сторону. — Лэн Гурто… признаться, не думал, что наша вторая встреча состоится так скоро. Однако вы умудрились снова оказаться не в том месте и не в то время, да еще и имели неосторожность случайно прикоснуться к государственной тайне. Поэтому сегодня нам предстоит совершенно неофициальный, но при этом сугубо конфиденциальный разговор. Вы это понимаете?

Под внимательным взглядом его величества я молча кивнул.

Более чем.

— Прекрасно, — удовлетворенно произнес тэрнэ, откидываясь на спинку богато украшенного кресла. — Ваша биография нам уже известна. Характеристики с мест учебы и практики, показания ваших учителей, данные обследования у целителей… они сами по себе достаточно необычны, особенно для самородка, однако ваши учителя уже дали исчерпывающие объяснения по этому поводу, поэтому мы не будем заострять на них внимание.

Та-ак. То есть, пока я прохлаждался на Мадиаре, его величество успел запросить все данные по моему прошлому? Включая информацию из школы Ганратаэ, данные из школы Харрантао, сведения из академии, информацию от кибэ Ривора, а также, вероятно, личные показания моих учителей, в том числе и мастера Даэ, который, скорее всего, не стал скрывать от повелителя, как и почему взял меня на обучение?

Значит, моя родословная тэрнэ, скорее всего, известна.

Более того, ему ее разве что на блюдечке не преподнесли. С подписью: «От лучших специалистов». И это даже неплохо, потому что, ознакомившись с ней, повелитель вряд ли отдаст приказ рыть дальше и отправит своих спецов разбираться в том числе в грехах ублюдка Моринэ. Так что даже сейчас существует вероятность, что до проклятых ведомостей его величество все-таки не докопался, а если и докопался, то благодаря усилиям мастера Даэ их существование можно будет объяснить.

Про особенности моего дара он, судя по всему, тоже в курсе. Скорость моего обучения, полные характеристики по обеим ветвям, вся траектория моего развития за последние семь с половиной лет…

Несомненно, история с Проклятым домом его внимания тоже не миновала. Как и события в крепости Ровная годичной давности. Не исключено, что коменданту крепости тоже пришлось давать показания, так что будем считать, что про сертификат на получение водительских прав повелитель в курсе.

А еще ему, наверное, доложили о наличии у меня печати мастера. И о том, какой на самом деле уровень кханто я успел получить в свои неполные шестнадцать лет.

Наконец, он совершенно точно знал, каких успехов я достиг в процессе обучения у мастера Рао и мастера Майэ. Знал, что я достаточно вольно обращаюсь с границами времени и пространства, а также семимильными шагами осваиваю искусство создания порталов. И это автоматически означало, что разговор нам предстоял не просто серьезный — в каком-то смысле он будет решающим. И от того, какое впечатление после этого создастся у тэрнэ Ларинэ, действительно будет зависеть очень многое.

Причем и для него, и для меня.

Именно поэтому сегодня, помимо всего прочего, присутствовали столь именитые гости.

Во-первых, лэн Увэ Коро-Ларинэ, начальник тэрнийской службы безопасности, чье лицо после взрыва в отеле «Пирамида» довольно часто мелькало на телевидении.

Во-вторых, лэн Дарро Коро-Ларинэ, начальник тэрнийской службы магического правопорядка, а также близкий родственник лэна Увэ, который в немалой степени был на него похож и тоже время от времени мелькал в ленте новостей.

В-третьих, здесь присутствовал лэн Халэ Ларинэ, начальник военного министерства, внешность которого тоже была мне смутно знакома: светлые волосы, серые глаза, породистое лицо… тот же самый типаж, что и у тэрнэ. Да и магия, полагаю, у них родственная, так что с этим товарищем тоже лучше не шутить.

И лишь последнего гостя я не знал в лицо, однако предположил, что, судя по не менее характерной внешности и цвету волос, это тоже кто-то из первого рода. Более того, если следовать логике, это должен быть начальник особого отдела военного министерства, которое отвечало за секретные проекты тэрнэ и в том числе за ситуацию с Мадиаром.

— Лэн Гурто, — снова привлек мое внимание его величество. — У моих коллег накопилось к вам много вопросов касательно событий в провинции Хатхэ, свидетелем и участником которых вам довелось быть…

— О причинах его появления в субреальности я уже вам рассказывал, — совершенно неожиданно вмешался мастер Майэ, ничуть не смутившись тем, что перебил самого тэрнэ. — Это был сугубо учебный процесс. Да, он проходил несколько не по правилам, и в некотором роде это моя вина, что юноша оказался так близко к аномалии.

Я осторожно покосился на учителя.

Что? Он и тут решил меня прикрыть? Хотя на самом деле в субреальность у озера Нарти я залез сам. Без него. Тайком. Да еще и совершенно самостоятельно отправился исследовать черные нити, которые привели меня на то болото.

— Мы вас услышали, мастер, — на удивление спокойно отреагировал на это заявление тэрнэ Ларинэ. — И у нас нет к вам никаких претензий.

А потом снова повернулся в мою сторону.

— Скажите, лэн Гурто, что вы помните после того момента, как угодили в аномалию?

Я краем глаза отметил, как шевельнулись ауры сидящих напротив окна магов.

— Только то, что меня на какое-то время парализовало и вместе с тем заморозило, сир.

— А сам момент переноса? — снова спросил его величество, став третьим человеком, который уделил этой теме повышенное внимание.

— Нет, сир. Я почти сразу потерял сознание и очнулся уже на острове.

— Почему вы решили, что это именно остров? — взглядом испросив разрешения, вмешался в разговор лэн Коро-Ларинэ. Точнее, тот Коро-Ларинэ, который имел прямое отношение к ТСБ. — Почему не просто тропики? Не наши южные соседи или другой край мира вообще?

Я спокойно на него посмотрел. И на его ауру заодно, которая без зазрения совести потянулась в мою сторону.

— Потому что было очевидно, что я попал в замкнутую экосистему, отличающуюся от всего, что мне доводилось видеть раньше. Растения, животные… в таком виде они смогли бы сохраниться лишь в условиях полной изоляции от внешнего мира. И наличие водной преграды подтвердило мое предположение.

— Допустим. Но вы не могли знать, что речь идет именно о Мадиаре. Браслет вам в этом бы не помог.

— Вы правы. К тому моменту, как я очнулся, мой идентификатор действительно вышел из строя, лэн, да и не было в нем функции навигатора, поэтому сориентироваться и впрямь было сложно. Но я заметил над островом магический щит, лэн. И, зная, как рассчитываются параметры обычного сферического купола, вычислил примерное расстояние, которое этот купол может накрывать. А потом припомнил уроки географии и определился с местоположением. Как оказалось, островов таких размеров в мире очень немного. Но лишь один из них находится в южных широтах, и это дало мне повод с уверенностью заключить, что я попал именно на Мадиар.

Господа маги выразительно переглянулись.

— А как вы смогли заметить магический щит, лэн Гурто? — вкрадчиво поинтересовался тот самый мужик, которого я определил для себя как начальника особого отдела военного министерства. Правда, выглядел он для такой должности излишне моложавым, лет сорок навскидку. Но я уже не раз ошибался в этом вопросе, поэтому предпочел не делать поспешных выводов. — У вас ведь не было при себе соответствующих приборов.

Я пожал плечами.

— Я просто вижу следовую магию, лэн. Вернее, я вижу любую магию, даже если она спряталась за тучами, так что заметить щит мне не составило труда.

В комнате после моих слов повисла нехорошая тишина.

Похоже, этих сведений в моем личном деле не было. А мои учителя то ли забыли, то ли не подумали ее туда включить, хотя мастер Рао Норхо-Хатхэ уже год как доподлинно знал, что я умею видеть разломы. А великий мастер Даэ Хатхэ наверняка знал все, ну или почти все, что знал обо мне его шурин.

Про мастера Майэ не в курсе. У него в этом деле свои интересы. Но раз он меня не остановил и никак не предупредил, когда я начал отвечать на каверзный вопрос, значит, считал, что все в порядке.

— Это несколько меняет дело, — после долгой паузы кашлянул все тот же безымянный мужик. — И давно, позвольте спросить, у вас открылись такие способности?

— Достаточно давно.

— А ваши учителя об этом знают?

— Разумеется. Я открыто продемонстрировал это умение мастеру Рао еще в прошлом году.

— И мне… правда, уже в этом, — благодушно кивнул мастер Майэ. Судя по всему, пока беседа, по его мнению, шла в предсказуемом русле. — Но в личное дело эти сведения еще не вносили. Мастер Рао, насколько я понял, припозднился с подачей заявления об официальном ученичестве, а я и вовсе взял молодого человека на обучение несколько недель назад. Что же касается великого мастера Даэ… да вы и сами про него все знаете, так что тут я комментировать не буду. Разве что могу пообещать, что в самое ближайшее время он исправит это упущение.

Мужик, естественно, этим не удовлетворился, поэтому вопросы из него посыпались, как из рога изобилия. Однако я больше не считал нужным скрывать это умение: по прогнозам Эммы, попытка отмолчаться принесет нам больше проблем, нежели пользы, так что я честно все рассказал. Так же, как и мастеру Рао когда-то. Заодно аккуратно обошел острые углы, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. И лишь после того, как любопытство мага оказалось удовлетворено, а сам он доподлинно убедился, что я не вру насчет способностей и готов подтвердить каждое сказанное слово, мы все-таки вернулись к первоначальной теме разговора.

— Расскажите, что вы увидели на острове, лэн Гурто. Как можно более подробно, — предложил второй лэн Коро-Ларинэ… тот, что из службы магического правопорядка… когда этот вопрос прояснился. — Нас интересует, что вы там делали. Как отреагировали, когда пришли в себя. Как жили. Чем питались. Где брали воду. С какими трудностями столкнулись и какие меры предприняли, чтобы их преодолеть…

Я перехватил внимательный взгляд его величества и, не сомневаясь, что это еще цветочки, снова начал говорить. Подробно, как и просили. Благо, если не упоминать про безумного профессора, то моя жизнь на Мадиаре была не особенно богата на события. Да и легенда у меня была давно готова и расписана чуть ли не по буковкам.

Правда, я не рассчитывал, что вот так, с ходу, попаду на аудиенцию во дворец, однако сути дела это не меняло. Что его величеству рассказывать, что лэну Таю и мастеру Даэ, что под определителем ауры, что перед лицом опытного кибэ или менталиста…

В общей сложности я потратил чуть больше рэйна, чтобы достоверно описать свои злоключения. Но, как следовало ожидать, господа маги снова этим не удовлетворились и, как только я дал понять, что закончил, на мою голову снова посыпались уточняющие вопросы.

А как я охотился в джунглях и откуда у меня взялись навыки выживания?

Как я понял, что на острове высокий магфон?

Насколько далеко мог видеть при экстремально высоком уровне следовой магии?

Как я мог бы охарактеризовать этот уровень в сравнении, скажем, с показателями следовой магии в природной аномалии?

Как это выглядело в магическом спектре? На что было похоже? И чем отличалось от всего того, с чем мне доводилось сталкиваться раньше?

Как я себя чувствовал на протяжении всего срока пребывания на острове?

Пытался ли связаться с учителями и что для этого предпринимал?..

Одним словом, спрашивали обо всем, что только могло прийти в голову. В том числе и об Арли, и о том сне, куда она отправила ментальную проекцию и где узнала от меня название острова.

Но больше всего гостей и, конечно же, самого тэрнэ интересовало, не видел ли я на острове кого-то еще. И не сталкивался ли с проявлениями чужой магии.

Насчет Таула ос-Ларинэ никто из присутствующих, разумеется, ни словом не обмолвился, но я прекрасно понимал их беспокойство. Более того, доподлинно знал, что, когда в научно-исследовательском центре базы «Тал Норейн» случилось чэпэ и глава экспериментального отдела начал вести себя неадекватно, информация об этом была немедленно доведена до высокого начальства.

Да, всех подробностей они могли и не знать. О том, что именно творил обезумевший ученый, им могли и не успеть сообщить. Ну или же сообщили, но, скорее всего, в общих чертах. А вот потерянная связь и пришедший из центра сигнал тревоги говорили сами за себя.

При этом военное министерство… вернее, особый отдел соответствующего министерства прекрасно знал, какие работы ведутся в центре и какие результаты были достигнуты. Туда ведь регулярно отправлялись отчеты. По приказу главы особого отдела на Мадиар в свое время прибыла целая группа добровольцев. Соответственно, когда ситуация вышла из-под контроля, даже при отсутствии точной информации военным аналитикам не составило бы труда дать правдоподобные прогнозы и доложить начальству, что в результате некоего эксперимента один из сотрудников центра сошел с ума и с высокой степенью вероятности стал необычайно сильным менталистом.

Сам этот факт должен был насторожить, встревожить и одновременно заинтересовать его величество. Недаром было предпринято так много попыток проникнуть на Мадиар и, возможно, захватить свихнувшегося мага живым. Вот только повелитель не знал, что к тому времени профессор ос-Ларинэ стал не просто хорошим менталистом, а магом вне категорий, поэтому, безвозвратно потеряв своих лучших людей и убедившись, что даже команда сильнейших магов не способна противостоять безумцу, тэрнэ вынужденно отступил, заперев сумасшедшего старика в четырех стенах в надежде, что с годами тот сам помрет, и тогда за результатами его исследований можно будет вернуться.

И вот ждет он, понимаешь ли, ждет. Подсчитывает годы, которые Таул ос-Ларинэ (а ему на момент чэпэ было чуть больше семидесяти) смог бы прожить на острове в одиночку. Наверняка уже прикидывал, когда можно будет без опаски отправить на Мадиар еще одну экспедицию. Быть может, даже готовиться начал и велел своим спецам заранее подумать, как можно безопасно снять с острова щит, и именно по этой причине к моменту, когда это действительно понадобилось, разработка плана заняла не месяцы, а считанные дни…

И тут вдруг появляюсь я. Студент-недоучка, который совершенно невероятным образом сначала попадает на секретный остров, преспокойно проводит там две недели, хотя раньше и нескольких дней хватало для получения необратимых последствий, и при этом утверждает, что никого, кроме зверья и птиц, в округе больше не видел.

Впрочем, в лесу я и правда людей не видел, о чем его величеству честно и сообщил, тогда как про подземелья у нас разговора не было.

И про магию тоже не соврал, потому что обычной магии на острове в принципе быть не могло, от ментальной в ее традиционном понимании я, можно сказать, не пострадал, ну а про сны-ловушки меня никто не спрашивал.

По поводу Арли, само собой, тоже сказал правду, но постарался быть максимально кратким, хотя это оказалось нелегко. Однако мелкую тоже следовало прикрыть. Хотя бы для того, чтобы наши показания совпадали. Поэтому с моих слов выходило, что видел я тогда самый обычный сон, правда, до учителей докричаться оттуда не смог, а вот Арли в него все-таки пробилась, потому что ей там что-то духи предков подсказали и помогли.

Про яд в фруктах, в воде и в мясе животных я упоминать не стал. Мол, ведать не ведал, что тут кипят такие страсти, да мне в общем-то и знать об этом было не положено.

Тем не менее я позволил себе упомянуть, что постоянно чувствовал голод и усталость. И по этой же причине много старался не ходить (полеты на найниитовых дисках не в счет), да еще и плохо восстанавливался, поэтому был вынужден регулярно давать себе отдых. Это автоматически подразумевало, что отойти далеко от лагеря я был не в состоянии. И даже если бы очень захотел, то до некоей бухты и неких гор, а тем более до некоего подземелья без специального оборудования в принципе не смог бы добраться.

И в целом мне даже поверили. Я прекрасно видел, как в процессе беседы ауры моих собеседников чутко реагировали на каждое сказанное мною слово. При этом признаков беспокойства, волнения или явного недоверия в них так и не появилось. Напротив, представители тэрнийских министерств были кровно заинтересованы в полученных от меня сведениях. Они много раз меня останавливали, уточняли и по сто раз переспрашивали, начиная от особенностей внешнего вида мадиарского зверья и растений до вкуса воды в ручьях или степени жесткости добытого мною мяса. Каждое сказанное мной слово они тщательно анализировали и принимали к сведению. Каждый услышанный факт брали на заметку. Но поскольку я за все это время ни разу не отклонился от заранее выбранной линии поведения, то поводов сомневаться у них так и не возникло.

И с одной стороны, это было хорошо. Раз я оказался настолько убедительным, что в моих словах не усомнились, значит, информация была подана верно. Но с другой… рассказ у меня вышел, пожалуй, даже слишком гладким. В нем все к одному сходилось, все было строго логично и последовательно, и, кажется, господам магам это не очень понравилось.

Признаться, я несколько напрягся, когда в один прекрасный момент их ауры снова целенаправленно начали подбираться к моей в надежде выудить то, что я чисто теоретически мог бы утаить. Но мастер Майэ и тут меня выручил — как только стало ясно, что на меня хотят надавить, его аура демонстративно развернулась и прикрыла меня собой, после чего гости поспешили ретироваться.

Его величество при этом снова удивился. Главы ведущих тэрнийских министерств, напротив, посмурнели и скисли. А вот меня данный эпизод натолкнул на мысль, что эти товарищи не просто хорошие маги — судя по тому, что ни один из них не имел найниитовых чипов, речь шла о сильных магах разума. А раз они так шустро отреагировали на действия учителя… более того, заметили их до того, как ауры соприкоснулись… следовало предположить, что все четверо к тому же были еще и кибэ.

Подчеркиваю: все четверо.

О чем это должно было говорить?

«Менталисты рулят», — мельком подумал я, убедившись, что мои предположения верны. И с учетом того, что все присутствующие, за исключением нас с мастером Майэ, имели отношение к первому роду, следовало заключить, что в том числе и на этом тэрнэ строил свою власть в стране, и на этом же она держалась.

Само собой, лэн Таул ос-Ларинэ был далеко не всем, что интересовало присутствующих. Второй важный момент, который они просто не могли упустить из виду, это раскачка… а точнее, прокачка моего магического дара, об изменившемся статусе которого тэрнэ, разумеется, доложили еще до того, как мастер Майэ привел меня во дворец. Поэтому, как только присутствующие поверили, что про лэна ос-Ларинэ я ни сном ни духом, а про научно-исследовательский центр базы «Тал Норэйн» тем более понятия не имел, его величество ощутимо расслабился. И практически сразу от него прозвучала просьба, которая заставила меня внутренне подобраться.

— Мастер Майэ, вы не могли бы показать нам проекцию дара вашего ученика?

Пожалуй, в моем рассказе это был самый опасный момент, потому что, не зная содержания записей профессора ос-Ларинэ, самородок вроде меня ни за что не сообразил бы, что в условиях высокого магфона можно быстро и качественно прокачаться, а не менее высокий уровень следовой магии этот процесс резко ускорит.

Но я-то качался. Причем днем и ночью, будучи не в силах упустить такую уникальную возможность. Результат моих действий тоже был налицо, и уже одно это могло поставить под сомнение все, о чем я только что говорил.

Мастер Майэ, естественно, просьбу его величества выполнил, поэтому, не успел я оглянуться, как над столом повелителя зависла красивая голограмма… точнее, самая настоящая иллюзия, при виде которой господа маги беспокойно переглянулись, а у тэрнэ на лбу появилась тревожная складка.

Я тоже внимательно уставился на проекцию, хотя не так давно уже видел ее во всей красе: два внушительных по размерам магических древа… перемычка… множество разномастных отростков, которых не так давно и в помине не было…

За то время, что я провел в капсуле, картина практически не изменилась. Разве что перемычка и впрямь стала еще короче, чем раньше, хотя и не настолько, чтобы насторожить пристально присматривающихся к ней мужчин.

Мастер Майэ, судя по всему, и впрямь видел мой дар во всех подробностях, и ему для этого никакие приборы были не нужны. Поэтому и проекцию он дал совершенно верную. Однако даже он не смог разглядеть в ней самого главного — на его проекции, в отличие от моей, не было Таланта, иначе меня спалили бы еще десять дней назад.

Вы спросите: почему так произошло?

— Потому что Талант нельзя увидеть, — сказал Лимо, когда накануне я задал ему тот же самый вопрос. — Являясь неотъемлемой частью магического дара, Талант в то же время существует достаточно обособленно. А его свойства таковы, что увидеть его способен лишь тот, кто им обладает. Если бы это было не так, для нас не составило бы труда понять, кто и какими Талантами обладает. Для танов не существовало бы проблем подбора пар и не стоял бы вопрос, кого принимать или же не принимать в род. Все было бы явно. Открыто. Все наши способности лежали бы на виду. Однако Талант для дара — как дополнительный лепесток у цветка. Если смотреть на него сверху, он искусно спрячется за многочисленными соседями. Если глянуть с боков, то он умело сольется с остальными. А вот если постараться и раздвинуть лепестки в стороны… если взять на себя труд разобраться в вопросе… не зря для поиска Талантов существует так много тестов. И далеко не просто так они не всегда дают желаемый результат.

— То есть даже если кто-то увидит проекцию моего дара, то не сможет понять, что я сделал его цельным?

Лимо тихо рассмеялся.

— Вторую проекцию необязательно кому-либо показывать. А без нее даже очень хороший целитель не поймет, что она есть.

Я тогда, если честно, усомнился в словах мертвого мага, но потом подумал и вспомнил — на самом деле в моей жизни было уже довольно много крутых, суперкрутых и запредельно крутых медицинских модулей, в том числе и диагностических, со всякими навороченными программами. Да и целители мне попадались сплошь экстра-класса. Но до сих пор ни один из них не смог определить у меня наличие Таланта.

Впрочем, ради справедливости стоило отметить, что его усиленно и не искали. А если вдруг надумают…

— Я расскажу тебе об основных принципах тестирования на выявление Таланта, — обнадежил меня Лимо на прощание. — И если тебе однажды придется проходить такие тесты, думаю, ты без труда пройдешь их, ничем себя не выдав.

Я, естественно, не захотел ждать и заставил мага рассказать все самое важное немедленно, поэтому сегодня, во время беседы с тэрнэ, чувствовал себя вполне уверенно. И совершенно точно знал, что ничего лишнего в моем даре никто из присутствующих не увидит.

Так, собственно, и вышло.

Господа маги довольно долго изучали зависшую над столом проекцию, старательно считая количество развитых у меня ветвей. Задумчиво шевелили губами, что-то вспоминали, напряженно думали, внимательно рассматривали крошечные отростки, которые при иных обстоятельствах появиться были не должны. Его величество даже порылся в бумагах и выудил оттуда результаты моих прошлых тестирований, чтобы убедиться, что прогресс действительно огромный. И вот когда стало ясно, что мой дар и впрямь теперь вот такой, внимание присутствующих вновь обратилось в мою сторону.

Естественно, за этим последовали новые вопросы. Причем не менее каверзные, чем поначалу. И, что интересно, господа маги ни словом ни делом не обмолвились о самом факте усиленной прокачки. Вернее, никто из них даже слова такого не произнес. Тем не менее они очень хотели понять, что именно я с собой делал, пока выживал на острове, как часто пользовался магией, что при этом испытывал… то есть их интересовал сам процесс.

И вот тут-то наши с Эммой заготовки очень пригодились. Как и тот факт, что в моем прошлом уже имелся задокументированный эпизод критической дестабилизации дара.

Когда высокие чины узнали, что у меня весьма своеобразные отношения с даром и особенно с молниями, то большая часть вопросов касательно прокачки основной ветви моего дара отпала сама собой. Я, собственно, к этому прямого отношения не имел, так что и пытать меня по этому поводу было бессмысленно.

Что же касается второстепенной ветви, то, как и раньше, я рассказал им сущую правду и в том числе признался, что магию на Мадиаре действительно использовал. Более того, не стал скрывать, что в первые же мэны пребывания на Мадиаре осознал наличие проблемы, а вскоре после этого нарвался на местного хищника и, не зная, как с ним справиться, неосторожно создал пространственный карман.

Я также не пожалел времени, чтобы в красках живописать, как хреново мне после этого стало и как долго я потом приходил в себя. А вот об истинных размерах хищника упомянуть «забыл», попутно акцентировав внимание на том, что магический элемент оказался крайне неустойчивым, и мне пришлось по-быстрому его свернуть, чтобы окончательно не сдохнуть.

Само собой, господа маги тут же сделали стойку и принялись выяснять параметры кармана, напрочь позабыв про судьбу несчастного зверя. Но и тут я не стал ничего скрывать. Напротив, недвусмысленно намекнул, что излишне большой карман создал от растерянности, в спешке. Подробно рассказал, что потом делал и что при этом испытывал. Причем так, чтобы это было похоже на полноценное истощение, от которого меня постепенно избавила усиленная регенерация.

Естественно, терминов и предположений я старался избегать, поэтому просто сообщил факты, не стремясь их интерпретировать или давать своим действиям какую-либо оценку. Но допрашивали меня люди знающие, так что все необходимое они прекрасно додумали и сами. Тогда как мне оставалось лишь дать им возможность сделать правильные выводы.

Когда же господа маги составили первое впечатление, я переключил их внимание на еще один немаловажный вопрос и, слегка поколебавшись, признался, что без магии чувствовал себя на острове некомфортно. Более того, подозревал, что, помимо мелких хищников, на Мадиаре могут водиться и более крупные особи, против которых и обычная магия, и мой нож были бы бесполезны. Так что мне волей-неволей пришлось задуматься, что же я буду делать, если все-таки встречу по-настоящему опасного противника.

— К каким же выводам вы пришли? — поинтересовался его величество, когда я сделал красноречивую паузу.

— Устраивать обычные ловушки мне показалось неразумной затеей, — немного поколебавшись для виду, ответил я. — Да и силы уходили слишком быстро, так что весь берег я бы ловушками не усеял, а без гарантий безопасности тратить на это время было глупо. Нож против крупного зверя бесполезен. Копье… всего один неудачный удар, и я останусь без оружия. Молнии, как я уже говорил, только привлекали внимание и усиливали риск встречи с животными, с которыми я не смог бы справиться самостоятельно. Поэтому я подумал и решил немного поэкспериментировать.

— С магией, я так полагаю?

— Да, сир. Мне подумалось, что раз уж однажды пространственную ветвь мне все-таки удалось задействовать, то, возможно, она и дальше сумеет мне помочь. Само собой, крупные пространственные карманы мне стали не по плечу, но я подумал — а что, если попробовать поработать с маленькими?

Господа маги настороженно на меня уставились.

— Вы рискнули открыть второй пространственный карман после того, как едва не погибли при создании первого? — с долей сомнения уточнил лэн Увэ Коро-Ларинэ.

Я пожал плечами.

— У меня не было выбора. Без магии я бы точно погиб. А так у меня появлялся хоть какой-то шанс.

— Хм. И что же вы предприняли?

— Я начал с самых крошечных, буквально с ноготок, пространственных карманов, — совершенно честно ответил я. — Создавал их сначала по одному. В надежде, что хотя бы от них мне будет не так плохо. Держал по несколько сэнов, потом гасил. Учился ловить ими мух и пауков. Затем, когда приноровился, стал держать их уже подольше, а заодно устраивал с их помощью ловушки на мелких птиц и грызунов…

Да-да. В последние дни на острове я именно этим и занимался. Сугубо для того, чтобы иметь потом возможность смело об этом сообщить.

— Сколько вам понадобилось времени, чтобы привыкнуть к такой нагрузке? — тут же встрепенулся лэн Дарро Коро-Ларинэ, начальник службы магического правопорядка.

— Несколько дней.

— Вы при этом теряли сознание?

— Нет. Но много раз был близок к этому.

— Носовые кровотечения? Головные боли?

Я неохотно кивнул.

— Постоянные.

— Но все же вы не отступили, — уже не спросил, а констатировал начальник тэрнийской службы безопасности, мгновенно уловив суть того, о чем я хотел ему поведать. — И продолжали упорно заниматься, зная, что от этого зависит ваша жизнь.

— Так точно, лэн.

— Хорошо. Что было потом?

— Когда стало ясно, что один небольшой пространственный карман мне уже вполне по силам, я начал учиться создавать их не по одному, а по два. Затем по три… и чтоб размерами побольше. Так удобнее охотиться.

Господа маги снова переглянулись.

— То есть вы использовали пространственную магию для охоты? — снова уточнил лэн Увэ.

— В том числе, лэн. Пространственный карман — это намного лучше, чем обычная ловушка. Даже если зверь угодит туда одной лапой, то добить его потом труда не составит. Причем даже ножом и даже в ослабленном состоянии. Правда, для крупного животного этого будет недостаточно, тут лучше фиксировать все конечности. Ну или же накидывать пространственный мешок зверю на голову. Да и птиц так ловить намного сподручнее. Не говоря уж про морских обитателей. Так что на острове я, несмотря ни на что, не голодал. Пространственная магия помогла мне выжить.

— Истинное сопряжение, — задумчиво обронил его величество, когда я умолк. И в который раз глянул на лежащие перед ним бумаги. — Молодой человек вынужденно обратился к одной из второстепенных ветвей своего дара и упорно стремился ее развить, тогда как сопряжение потянуло за собой все остальные.

— При этом он наращивал нагрузку постепенно, умышленно или же случайно придерживаясь принципа ступенчатого развития, — тут же откликнулся лэн Дарро Коро-Ларинэ.

— И исключительно по этой причине не перегорел, — вскользь заметил лэн Увэ Коро-Ларинэ. — Хотя, по идее, должен был.

— А еще у него параметры ментальной защиты подросли, — вполголоса обронил лэн Халэ Ларинэ, начальник военного министерства. — Процентов на двадцать, если многоуважаемый лэн Ривор дал верные цифры.

Вообще-то на сорок, но подумаешь, какие мелочи. Кто их считает?

— А мы с вами прекрасно знаем, что при этом растет и общая устойчивость дара. Так что в общем-то при таком подходе у юноши и впрямь был неплохой шанс уцелеть, и он, судя по всему, сумел им грамотно воспользоваться.

Начальник особого отдела ничего на это не сказал, однако в его глазах я все же подметил некоторую долю сомнения. И неудивительно. Для неподготовленного слушателя мой рассказ звучал совершенно невероятно. Однако, как я уже говорил, здесь собрались люди неглупые, подкованные в вопросах прокачки и к тому же посвященные в тайну острова Мадиар. Так что на самом деле ничего совсем уж дикого я им не сообщил. Я просто пытался выжить. Старался приспособиться. И, разумеется, использовал для этого все имеющиеся ресурсы.

Скажете, слишком хорошо для обычного самородка?

Возможно.

Однако четко прослеживающийся вектор развития моей магии, данные из личного дела и мои ментальные характеристики вполне соответствовали тому, о чем я сегодня рассказал. А если на столе у повелителя лежали не только бумаги из академии, но и полный психологический портрет за авторством лэна Тая Хатхэ, то вот тогда мое поведение абсолютно точно укладывалось в составленный кибэ психопрофиль. И ни один факт из тех, что я сегодня открыл, не выбивался из этого портрета ни на райн[1].

— Теперь вы понимаете, почему я его выбрал? — после еще одной долгой паузы усмехнулся сидящий рядом со мной мастер Майэ.

Тэрнэ так же задумчиво кивнул.

— Если бы я умел видеть проекции чужого дара так же, как вы, я бы тоже обратил на него внимание. Всего пятнадцать лет и такой прогресс…

— Его родословная вполне это объясняет. Да и по развитию все достаточно прозрачно.

— Да, — остро взглянул на меня его величество. — Хотя чтобы через столько поколений чей-то дар вдруг смог воскреснуть и так засверкать…

— Ну вообще-то это не так уж и невероятно. Если помните, мы с вами видели и гораздо более впечатляющие случаи, — отчего-то усмехнулся учитель, после чего его величество на мгновение замер, а затем так же неожиданно расслабился.

— И то правда.

— Значит ли это, что у вас, лэны, больше нет вопросов к моему ученику и я могу со спокойной совестью вернуть его родным и близким? — совсем другим тоном осведомился мастер Майэ и демонстративно оглядел собравшихся.

Господа маги в третий раз выразительно переглянулись.

— Пожалуй, что так, — немного поразмыслив, согласился его величество. — Лэн Гурто, надеюсь, вам не надо говорить, что содержание этой беседы не подлежит разглашению третьим лицам?

Я понятливо кивнул.

— Конечно, сир.

— Информация об острове Мадиар является абсолютно закрытой, а ваш магический дар после пребывания на нем претерпел ряд серьезных изменений. Характер этих изменений, как и их причины, относятся к разряду государственной тайны. И вам придется ее соблюдать, независимо от того, хотите вы этого или нет.

— Как прикажете, сир. Что мне сказать учителям и опекуну по поводу пребывания на Мадиаре?

— Мы уладим этот вопрос.

— А как быть со штатным целителем академии?

Тэрнэ Ларинэ ненадолго задумался.

— Поскольку мастер Даэ Хатхэ и приближенные к нему лица уже осведомлены о состоянии вашего здоровья и к тому же посвящены в подобности вашего возвращения с острова Мадиар, то с сегодняшнего дня вы будете проходить диагностику исключительно в школе Харрантао, а информация обо всех дальнейших изменениях в вашем даре будет поступать в особый отдел военного министерства. Его сотрудники проследят, чтобы сохранение тайны соблюдалось не только вами, но и всеми причастными лицами, а лэн Ларро Ларинэ возьмет это дело под личный контроль.

Его величество выразительно покосился на остававшегося безымянным мужика, и я мысленно скривился.

Ну, что я говорил?

Особый отдел. Большая шишка. И я… вернее, все мы у него теперь под колпаком.

— Также вам и вашим учителям придется дать магическую клятву о неразглашении, — продолжил его величество, заставив меня мысленно вздохнуть. — Это — обязательное требование, продиктованное соображениями и государственной, и вашей личной безопасности. Между собой обсуждать случившееся вам дозволяется, но дальше эта информации уйти уже не должна.

Я снова кивнул.

Да понятно, что мне придется повесить у себя в ауре очередную метку. Причем метка наверняка будет на смерть, и отвертеться от ее получения мне никак не удастся.

— Наконец, последнее, — пристально посмотрел на меня тэрнэ. — Возможно, в скором времени у наших специалистов возникнут к вам новые вопросы…

Угу. Конечно, возникнут. Особенно после того, как на остров Мадиар после почти сорокалетнего перерыва отправится большая научно-исследовательская экспедиция.

— В этом случае вам придется дать повторные показания и прояснить оставшиеся неосвещенными моменты. Также не исключаю, что в скором времени вам предложат пройти дополнительное обследование. И вы обязаны будете на это обследование явиться.

Хм. Из меня опять лабораторную крысу сделать собираются?

— Вам понятны мои требования, лэн Гурто? — ровно осведомился тэрнэ, когда закончил перечислять мои новые обязанности.

Я спокойно встретил взгляд его величества.

— Безусловно, сир.

— В таком случае можете быть свободны. Мастер Майэ доставит вас обратно в клинику.

Мне после этого оставалось только встать и коротко поклониться присутствующим. Но я отчего-то не сомневался — это не последняя наша встреча. И к следующему визиту во дворец надо будет основательно подготовиться.

[1] Райн — равен 2,6 см.

Глава 3

— Ну? — осведомился мастер Майэ, как только мы уладили формальности, в том числе заключили магический договор, вышли из кабинета, и учитель сразу увел меня в субреальность. — Какие впечатления у тебя остались после этого разговора?

Я хмуро на него посмотрел.

— Судя по всему, я влип. И теперь до конца своих дней буду находиться под надзором особого отдела.

— Впечатления верные, — ничуть не удивился старик, не торопясь тем не менее уводить меня из дворца. — Однако величину проблемы ты даже несколько преуменьшил.

Я беспокойно огляделся.

— В чем же, по-вашему, я ошибся?

— А почему, по-твоему, с тебя взяли клятву о неразглашении?

— Его величество дал понять, что факт моего пребывания на Мадиаре, а также случившиеся изменения в моем даре являются предметом государственной тайны.

— А почему они считаются таковыми, ты знаешь? — внимательно посмотрел на меня старик.

И вот тут, признаться, я ненадолго задумался.

Ну по поводу острова вопросов нет — секретный объект на то и есть секретный объект, чтобы о нем никто не распространялся. Причина секретности тоже проста — научно-исследовательский центр базы «Тал Норейн» и эксперименты, которые там проводились. А если учесть, что главной целью этих экспериментов являлось изучение преимущественно магического фона и его влияния на одаренных, думаю, тут и гадать не нужно, почему эти работы засекретили.

Что же касается моего собственного дара… что ж, будем считать, что я случайно стал добровольцем в эксперименте сорокалетней давности, который в свое время не довели до ума.

Хотя… почему не довели?

Да, на Мадиаре исследования по известным причинам давным-давно прекратились, однако, если вспомнить карту, рядом с ним располагалось как минимум два острова поменьше со сходными природными условиями. И если считать, что на Мадиаре исследовательская программа была вынужденно прекращена, то кто мешал тэрнэ и особому отделу военного министерства продолжить ее где-нибудь по соседству?

Что, было сложно оккупировать еще один остров?

Или, может, кто-то мешал его величеству поставить над ним другой четырехстихийный щит, который за прошедшие десятилетия наверняка успел поднять магфон если не до максимума, то хотя бы до близких к Мадиару значений?

Честное слово, когда я об этом подумал, у меня в голове зародилась еще одна тревожная мысль.

— Скажите, мастер, а вы случайно на Мадиаре не бывали? — настороженно спросил я, почувствовав, как ожила магическая печать на моей груди.

Учитель поощрительно улыбнулся.

— Бывал. И не только там.

— А… его величество? — снова спросил я, уже догадываясь, где собака порылась.

— И он бывал. Даже сейчас бывает, как и другие члены первого рода. Причем, в отличие от тебя, эти посещения отнюдь не являются случайностью.

Вот же дайн…

Я вдруг почувствовал холодок между лопатками.

Никто и никогда не знал настоящую силу рода Ларинэ. Точно так же, как никто и никогда не знал источника этой силы. Говорили только, что у тэрнэ и его прямых потомков дар был способен развиться до последней, седьмой, ступени. Что все Ларинэ поголовно могущественные стихийники и одновременно необычайно сильные менталисты. Еще были намеки от Лимо, что, возможно, дар у первого рода сохранился изначальный, то есть цельный, поэтому он и остался таким мощным. Но как его развивали, за счет каких методик и ресурсов тэрнэ умудрялись целыми поколениями не терять свои способности, для всех оставалось загадкой.

А сегодня у меня прямо глаза открылись.

Я вдруг подумал: а что если дар у первого рода и впрямь был цельным, то есть с самого начала имел множество ветвей и, соответственно, направлений? Что если тэрнэ и его потомков в свое время не коснулось искусственное очищение, поэтому за долгие века правления они не только сохранили все эти ветви, но и постарались их по максимуму развить?

Да, на первый взгляд это казалось нереальным. Даже очень сильному магу и даже с очень высокой продолжительностью жизни больше двух-трех ветвей по определению хорошо не прокачать.

Допустим, тэрнэ это правило касалось в меньшей степени, чем остальных, и цельный дар позволял если не снять, то хотя бы уменьшить это ограничение.

Но что если дело заключалось не только в собственно даре, а еще и в том, что у его величества просто имелся для прокачки такого сложного дара специально разработанный полигон? Что если именно этот род был с самого начала… то есть и пятьсот лет, и, возможно, два тысячелетия назад посвящен в тайну высокого магического фона? И все эти годы тщательно оберегал эту тайну от остальных одаренных и именно поэтому стал таким великим?

Чем они для этого пользовались, правда, не знаю. Специальные камеры с завышенным магфоном, другие природные аномалии вроде Мадиара, какие-то приборы или артефакты… бог знает. Но только это по большому счету объясняло невероятную разницу в уровнях и тот факт, что первый род сумел так долго удерживать свои позиции.

Быть может, остров Мадиар и правда был открыт не столь давно, но при этом сложившиеся на нем природные условия оказались таковы, что первому роду стали не нужны старые полигоны. Естественный магический фон… абсолютно закрытая зона, в которой нет ни одного постороннего… сразу несколько островов, имеющихся в полном распоряжении тэрнэ…

Кто бы отказался от такой возможности?

Правда, не обошлось и без трудностей. С Мадиаром в свое время возникла масса проблем, поэтому понадобилось немало времени, чтобы тщательно его изучить и отыскать причины мадиарской лихорадки. Но когда первые эксперименты доказали полезность острова в том числе для первого рода и наглядно продемонстрировали, что его возможности по раскачке магического дара намного выше, чем у искусственно созданных камер, научно-исследовательский центр и проводимые в нем работы моментально засекретили, а наружу не просочилось ни единого бита информации о том, что Мадиар в действительности представляет огромную ценность.

Полагаю, Таул ос-Ларинэ возглавил экспериментальный отдел в том центре тоже неспроста. Первый род не мог допустить, чтобы результаты этих работ ушли куда-то на сторону. По этой же причине у профессора имелись такие широкие полномочия. Поэтому же некоторыми экспериментами он занимался лично. Да и теория прокачки магического дара наверняка была создана на Мадиаре не с нуля, а опиралась на уже имеющиеся у первого рода факты, которые надо было всего лишь адаптировать к новым условиям.

Думаю, что не ошибусь, если предположу, что кандидатура Таула ос-Ларинэ на роль куратора этого проекта и в том числе первого добровольца тоже была одобрена на самом высоком уровне. Да и учет эликсира Таула он вел собственноручно вовсе не просто так.

То, что с ним потом произошло, наверняка стало для тэрнэ не только оглушительным поражением, но и личной трагедией. Из-за оплошности Таула ос-Ларинэ оказался потерян не только сам центр, но и Мадиар пришлось оставить на долгие годы. Однако рядом оставались другие острова и чуть менее выгодные, но не менее привлекательные территории. Поэтому я уверен — за то время, пока тэрнэ ждал смерти безумного профессора, остальные острова в этой зоне были тщательно исследованы и освоены. А значит, где-то там наверняка уже построили другие научно-исследовательские центры, в которых члены первого рода не только старательно изучали мадиарский феномен, но и годами занимались прокачкой собственного дара, благо ресурсы островов для этого оказались воистину неисчерпаемыми.

Но если считать, что даже у меня за две недели пребывания на острове случились существенные подвижки с даром, то каких высот могли достигнуть более опытные маги, которые имели возможность возвращаться в зону высокого магического фона регулярно?

Что даже с одной ветвью мог сделать год пребывания на Мадиаре или на соседних островах?

А если не год, а два?

А если возвращаться туда на протяжении сорока лет подряд?

К тому же при такой раскачке количество ветвей значения почти не имело. Вполне можно было раскачать до максимума одну ветвь и спокойно взяться за вторую, а потом за третью и за четвертую… Было бы желание. А когда существует возможность качать сопряженные ветви на высоком магфоне точно так же, как всегда, то это вообще настоящая имба.

Наконец, последнее и самое важное, о чем я успел подумать, это о том, что при такой прокачке количество ступеней развития магического дара утрачивало свое прежнее значение. Годами раскачиваясь не только по вертикали, но и по горизонтали, представители первого рода могли довести свой дар до совершенства всего за несколько десятилетий. Более того, никто и никогда не сможет узнать пределов их возможностей… их практически нет. Как никто и никогда не узнает, что на самом деле магия первого рода не просто сильна — она многогранна. То есть это и полноценные четырехстихийники-универсалы, и сильнейшие менталисты, и сопряженные маги… причем все. Ну или почти все, что в принципе одно и то же.

Всесторонне развитый дар! Могущественный, цельный, прокачанный до такой степени, как ни один дар в мире. Именно поэтому ни один бунт в тэрнии ни разу не заканчивался сменой династии. И в этой же связи я наконец-то понял, почему мастер Майэ так остро на меня сейчас смотрел.

Он ведь тоже бывал на Мадиаре и был посвящен в эту тайну. Более того, наверняка знал, кого именно там пытались похоронить. Быть может, сам когда-то участвовал в создании щита. Не исключено, что и прокачивался там же. Соответственно, можно было смело строить предположения, откуда взялась его собственная магия. И почему этот человек… казалось бы, обычный самородок… обладал такой силой, знаниями и, что немаловажно, властью в Норлаэне. А то, может, и не только там.

Что же касается первого рода…

Дайн меня задери! Теперь, когда я случайно узнал его главный секрет, меня из поля зрения точно не выпустят. А если у некоего самородка не хватит ума держать язык за зубами, то от него просто тихо избавятся, как от ненужного свидетеля.

— Что, проникся? — усмехнулся учитель, когда у меня даже с приглушенными эмоциями вытянулось лицо.

— Еще как, — непроизвольно поежился я. — На месте его величества я бы меня на волю не выпустил. А то, может, велел вместе с медкапсулой доставить с острова прямиком во дворец, чтобы не рисковать.

— Поначалу так и хотели сделать, — спокойно подтвердил мою догадку мастер Майэ. — Но при каждой попытке перенести тебя в другой модуль и хотя бы на мгновение отключить от старого, твое состояние становилось критическим, так что пришлось оставить все как есть. По этой же причине в государственную тайну опосредованно оказались посвящены твой наставник, лучший целитель рода Хатхэ и сразу два твоих учителя.

«Эмма, твоя работа?» — поинтересовался я, прекрасно зная, что сами по себе такие совпадения не случаются.

«Конечно, — бодро отозвалась подруга. — За десять дней твоего пребывания в двух медицинских модулях было предпринято восемь попыток транспортировать тебя за пределы семейной клиники Хатхэ. Все их я пресекла в зародыше».

— Можно еще вопрос, учитель? — осторожно спросил я, искренне поблагодарив ее за заботу.

Тот насмешливо на меня покосился.

— Какой?

— Почему я еще жив? И почему мне вообще позволили уйти, если намного проще было от меня избавиться?

Мастер мастеров неожиданно усмехнулся, а потом выразительно покосился куда-то мне за спину.

— Ну что, нужны еще какие-то доказательства?

Я стремительно обернулся и аж вздрогнул, когда из темноты субреальности, словно признак, бесшумно, сумев не поколебать ни единой ниточки и ни единого слоя пространства, вышел его величество тэрнэ Ларинэ.

— Да, — задумчиво обронил он, глядя на меня, как на редкий экземпляр в своем гербарии. — Ты прав: юноша действительно смышленый.

— Я обязан ему жизнью, — так же спокойно напомнил его величеству мастер Майэ.

— Да, — так же задумчиво повторил тот и в который раз за этот день окинул меня изучающим взглядом. — Лэн Гурто, отвечая на ваш последний вопрос, могу сказать следующее: отпустили вас в том числе потому, что за вас очень настойчиво попросили.

Я быстро покосился на учителя.

— И он тоже, — подтвердил мое предположение тэрнэ. — Поэтому вы отделались лишь магической клятвой, тогда как некоторым приходилось идти на гораздо большие жертвы во славу первого рода. К тому же вы кажетесь мне очень благоразумным человеком. Ваши показатели по физическому и особенно по магическому развитию впечатляют. А я не привык разбрасываться ни людьми, ни талантами. Поэтому вы действительно свободны, и на вас не накладываются иные ограничения, нежели те, которые мы уже обговорили. Надеюсь, вы оправдаете оказанное вам доверие и не подведете ни меня, ни мастера Майэ.

— Премного благодарен, ваше величество, — пробормотал я, скрыв за уважительным поклоном охватившее меня беспокойство. — Разумеется, не подведу.

Эх. Прав был мастер Майэ: внимание сильных мира сего — тот еще геморрой. Тем более когда мне только что намекнули, что оставили жизнь и свободу авансом.

Мастер Даэ как-то поинтересовался, почему я не люблю быть кому-то должным. Так вот, ответ простой: когда что-то дают в долг, то его рано или поздно захотят вернуть. И в какой форме придется делать этот возврат — еще большой вопрос.

— Ладно, идем, — наморщил нос мастер Майэ, когда я разогнулся и обнаружил, что его величество так же тихо и незаметно свинтил. — Ты еще не восстановился. И тебе нельзя долго пребывать в субреальности.

— У меня вообще-то дар заблокирован, — машинально отозвался я, настороженно обшаривая вторым зрением округу. Так, на всякий случай. Вдруг нас еще кто-то подслушивает?

— Вообще-то уже нет, — усмехнулся учитель, кивнув на мою левую руку. — Блокиратор я тебе давно отключил.

Я озадаченно проследил за его взглядом и, увидев, что зеленый огонек на панели приборов действительно не горит, не менее озадаченно воззрился на учителя.

И правда, не работает. Хотя если бы работал, я бы в субреальность просто не вошел. Да и с заблокированным даром там делать нечего.

— Искусственная блокировка тебе больше не нужна, — с новой усмешкой просветил меня мастер мастеров, когда я вопросительно на него уставился. — Твой дар теперь будет сложно надолго вывести из состояния равновесия.

— Да? И чем мне это грозит? — снова насторожился я, но учитель лишь многообещающе улыбнулся.

— Тренировками. Так что готовься, ученик, скоро я возьмусь за тебя по-настоящему. И тогда ты проклянешь тот день, когда меня встретил.

* * *

Возвращение в семейную клинику Хатхэ прошло без эксцессов. Собственно, когда служебный ардэ вернул нас на то же место, откуда взял, мастер Майэ просто шагнул в субреальность, добрался до клиники, закинул меня в первую попавшуюся палату и, не прощаясь, снова исчез, предоставив мне самому решать, что дальше делать.

Я, естественно, отправился на поиски наставника и учителей. Вернее, потревожил магическую печать, тем самым недвусмысленно намекая, что вернулся и готов пообщаться. После этого меня, разумеется, быстро нашли. Препроводили в один из кабинетов на третьем этаже, и уже там лэн Даорн, мастер Даэ, мастер Рао, кибэ Тай и кибэ Ривор сообщили, что готовы меня внимательно выслушать.

Лэнна Оми, к сожалению, к этому времени успела покинуть клинику и Арли с собой, естественно, забрала. Так что компания у нас подобралась сугубо мужская. Серьезная. И разговор, судя по всему, тоже предстоял не из простых.

Правда, памятуя о требовании тэрнэ, я для начала известил присутствующих, что нахожусь под магической клятвой и не вправе разглашать некоторые сведения третьим лицам.

— Не переживай, — со смешком успокоил меня наставник. — Пока ты общался с тэрнэ, нас тоже навестили люди из особого отдела, так что под клятвой мы теперь все. И ограничения на нас наложены одинаковые.

Я недоверчиво на него покосился, но, похоже, у его величества слова с делом не расходились. А потом и печать просигнализировала, что учитель не солгал. После чего мне стало абсолютно ясно, что род Хатхэ находится у тэрнэ на хорошем счету. Более того, повелитель оказывал им неслыханное доверие, иначе мне сегодня поступил бы прямой приказ молчать о случившемся, тогда как старейшине рода не доверили бы контроль за моим дальнейшим развитием и как адепта кханто, и тем более как мага.

— Это меняет дело, — кивнул я, присаживаясь на предложенное место. После чего собрался с мыслями и достаточно кратко, но последовательно изложил присутствующим все то, о чем не так давно рассказал самому тэрнэ.

Времени это заняло не очень много. До вечера как раз уложился, несмотря на то, что вопросов по ходу моего рассказа возникло едва ли меньше, чем у его величества и его соратников.

Плюс заключался в другом — в отличие от тэрнэ, всех деталей об острове Мадиар, включая наличие там научно-исследовательской лаборатории, мои учителя не знали, поэтому не спрашивали ничего о профессоре Тауле ос-Ларинэ или его эликсире. И, соответственно, не пытались поймать меня на несоответствиях.

Я же, как и всегда, был с ними предельно честен и максимально правдиво изложил свою историю, опустив лишь незначительные детали. Ну а когда у учителей и кибэ Ривора иссякли многочисленные вопросы… когда они удовлетворили любопытство и получили исчерпывающие сведения по интересующей их теме, мне было позволено вернуться в палату и наконец-то поужинать, раз уж обед я сегодня пропустил.

Я, правда, заупрямился и не захотел оставаться в клинике, а вместо этого напросился в отель к наставнику, раз уж тот все равно приехал и в ближайшие несколько дней покидать Таэрин не собирался. Тем более мой дар стал стабилен. Мастер Майэ сам сказал, что блокиратор мне больше не нужен. Кибэ Ривор, проведя по просьбе старейшины повторную диагностику, с некоторой долей растерянности заключил, что от первичной блокировки мой дар тоже избавился, причем совершенно самостоятельно. А вызванный в срочном порядке лэн Озро этот диагноз не менее растерянно подтвердил. И, поколебавшись, признал, что в настоящей момент ни моей жизни, ни моему дару ничего не угрожает.

В итоге свободу мне все-таки подарили. Разумеется, под клятвенное обещание, что в ближайшие несколько недель я в обязательном порядке буду возвращаться для повторной диагностики. При этом мне показалось, что мастер Даэ особо и не упорствовал. Полагаю, после моего рассказа ему надо было о многом подумать. Быть может, переговорить с кибэ Ривором и мастером Рао наедине. Так что он с легким сердцем отпустил меня под присмотр наставника, и мы благополучно укатили в отель, где наконец-то смогли пообщаться без свидетелей.

В итоге проговорили мы до поздней ночи, и уже там я без утайки сообщил, что на самом деле со мной случилось на Мадиаре и по какой причине я предпочел скрыть эту информацию от остальных.

Наставник по обыкновению выслушал меня молча.

Когда я упомянул про разрушение найниита, в его глазах впервые мелькнуло нешуточное беспокойство.

Когда разговор зашел о сне-ловушке, он и вовсе встревожился, причем особенно явно эта тревога проявилась, когда я упомянул про обряд памяти рода.

Когда же я рассказал о безумном профессоре и о том, что увидел в многоуровневом подземелье, наставник и вовсе резким движением поднялся и нервно заходил по комнате.

— Ты правильно смолчал, — наконец бросил он, когда переварил новую информацию. — Прямое вмешательство в дела первого рода тэрнэ тебе не простит.

Я кивнул.

— Согласен. Случайное попадание на остров и такая же случайная с виду прокачка — это одно, а умышленный сбор и утаивание секретной информации — совсем другое.

— Вот именно. Поэтому про Таула ос-Ларинэ и его усиленный эликсир забудь и никогда больше не вспоминай, — требовательно уставился на меня лэн Даорн. — Не дай тэрнэ, кто-то узнает, что ты в одиночку смог противостоять менталисту такого уровня или же утаил от военного министерства важные сведения.

— Само собой, — отозвался я, всем видом давая понять, что не дурак и глупостей делать не собираюсь. — Эликсир втихаря гнать не стану. Да и про найниитовую защиту распространяться не планирую, иначе в лаборатории до конца жизни запрут. А вот про пленку никто из людей тэрнэ не в курсе. Профессор создал ее уже после того, как над островом установили магический щит. Так что я при первой же возможности постараюсь ее воспроизвести, но на это уйдет какое-то время. У меня же ни оборудования, ни исходников… в общем, надо будет еще подумать. Но если дело выгорит, я вам такой защитный комбез сделаю, что ни одна «пушка» не прострелит. Хм. А то, может, еще и патент на него получу, и вот тогда недостатка в средствах у нас точно не будет.

— По магическому дару информация верная? — снова поинтересовался наставник, несколько успокоившись.

Я вместо ответа показал ему проекцию. Но не ту, половинчатую, которую уже дважды сегодня демонстрировал, а цельную, настоящую. Ту, которую мне подсказал сделать Лимо.

Правда, вторую проекцию я сначала создал отдельно, а уже потом наложил на первую, чтобы было понятно, в чем суть.

— Вот оно что, — пробормотал лэн Даорн, во все глаза уставившись на мой обновленный дар. — Цельный дар, говоришь? Да еще и с Талантом… Лимо сказал, чего от него следует ждать?

— Нет. Мы на эту тему не успели поговорить. Но, по идее, уровень развития я теперь должен показывать как минимум на ступень выше по всем ветвям. Даже несмотря на то, что формально они остались на прежнем уровне.

— Старайся свой максимум не показывать. Особенно в академии. А вот от мастера Даэ ты такие вещи не утаишь, но их можно будет списать на появление дополнительных отростков.

Я снова кивнул.

— Честно говоря, я очень на них рассчитываю. По крайней мере, мастер Майэ намекнул, что мне стоит ожидать перемен, и это вполне нормально. Тем не менее его величество сказал, что штатному целителю академии знать о моем прогрессе не следует. И я не очень понимаю, какую информацию следует передать ему и заодно нашему куратору, чтобы мое развитие не останавливалось.

— Мастер Даэ обсудит это с кибэ Ривором. Но прогресса на уроках в академии тебе в любом случае ожидать больше не стоит, обычные программы на это не рассчитаны, так что отныне твоя практика будет проходить в школе Харрантао.

— В смысле вы думаете, что меня могут и с уроков снять?

— Почему бы и нет? — задумчиво отозвался наставник. — Зачем тебе тратить время на практику в академии, если гораздо больше пользы ты сможешь получить в другом месте?

— Это вызовет подозрения, — нахмурился я. — И привлечет внимание как учителей, так и других студентов. Включая того же Айрда Босхо и приятелей Дэма, которые, напомню, все еще точат на меня зуб.

— Скорее всего, сразу со всех уроков тебя не снимут. Но некоторые точно можно будет сократить, чтобы твое обучение стало более продуктивным.

Я несколько успокоился.

— Да, так намного лучше. Правда, я еще не решил, что рассказать ребятам. Они ведь тоже будут спрашивать, где я пропадал целый месяц.

— Этот вопрос уже улажен, — несказанно удивил меня лэн Даорн. — Еще в лагере твоим друзьям сообщили, что во время очередного занятия по пространственной магии… для мастера Рао в порядке вещей — выдернуть ученика из постели ради урока, поэтому никто не удивился… так вот, во время очередного практического занятия ты случайно стал свидетелем магического преступления. И так же случайно пострадал во время поимки опасного преступника. Причем пострадал серьезно — целители в крепости Ровная не сумели справиться с твоими травмами, поэтому остаток практики и все последнее время ты провел в семейной клинике Хатхэ, где долго боролся с последствиями, но при первой же возможности будешь допущен к урокам.

Я навострил уши.

— Да? И когда, по-вашему, наступит эта самая возможность?

— Полагаю, дня через два. Кстати, на, держи…

Лэн Даорн выудил из кармана мой идентификатор.

— Мне официально разрешили его тебе вернуть.

— Спасибо, — с чувством повторил я, застегивая браслет на предплечье. И машинально кинул взгляд на дату: двенадцатое арэя, дуэ-рэ[1]. То есть уже в паро-рэ[2] я смогу вернуться в академию. А вот турнир, увы, точно мимо, потому что первый тур должен был пройти еще в прошлые выходные. — Хотя вряд ли это спасет меня от расспросов.

— Нет, конечно, — понимающе хмыкнул наставник. — Подростки — народ любопытный, поэтому твоим друзьям дали понять, что травму ты получил не просто серьезную, но еще и с долгоиграющими последствиями. Так что ваши занятия на полигоне Сархэ временно прекращаются. Всевозможные турниры и соревнования для тебя также под запретом. Блокиратор как подтверждение серьезности диагноза у тебя тоже пока останется. В обычное время работать он, конечно, не будет, но в случае дестабилизации дара активируется самостоятельно. Да и к целителям придется регулярно наведываться для повторной диагностики. Как минимум в течение месяца. Ну а если и этого окажется недостаточно, скажешь друзьям, что находишься под подпиской о неразглашении, ибо таково решение главы службы магического правопорядка, которого ты не рискнешь ослушаться.

Я на мгновение задумался.

Скорее всего, после прошлогодней практики ребята в такую полуправду действительно поверят. А если и усомнятся в деталях, то я честно скажу, что не могу поделиться подробностями, и так же честно сошлюсь на лэна Дарро Коро-Ларинэ, с которым и правда не так давно имел честь познакомиться лично.

— Лэн, я тут вот еще о чем подумал, — спохватился я, вспомнив, что собирался поговорить на эту тему отдельно. — Мастер Даэ сказал, что его люди уже вовсю изучают связи Рэма… полагаю, что преимущественно на предмет контактов с родом Босхо и в том числе, наверное, с Норламом Шаксом.

— Да, расследование в самом разгаре, но ведется оно под патронажем ТСБ.

— Намекните учителю, чтобы его люди проверили Рэма на предмет связей с Дэмом Хатхэ, — посоветовал я. — Я, пока на острове был, малость поразмыслил на эту тему и пришел к выводу, что Дэм вряд ли смог бы организовать торговлю стимуляторами в одиночку. Там же надо было знать, к кому подойти, кому можно предложить, а к кому и на дийран приближаться не стоит, чтобы не спалиться. Человеку со стороны так рисковать не резон.

Лэн Даорн оценивающе прищурился.

— Почему ты решил, что ему помог именно Рэм?

— Потому что в прошлом году они довольно тесно общались на практике. Было видно, что давно знакомы. К тому же мне показалось, что Дэм в этом дуэте играет не ведущую, а, наоборот, подчиненную роль. А значит, именно Рэм мог быть тем самым человеком, который хорошо знал крепость и всех, кто там служит, и с подачи которого Дэм вообще в это влез. Согласитесь, он, хоть и Хатхэ, все же фигура не того уровня, чтобы самостоятельно заниматься наркоторговлей. Ему требовался руководитель. Вдохновитель. Тот, кто подсказал бы, на чем можно заработать, дал список востребованных в крепости препаратов, а также смог бы проконтролировать процесс в то время, пока парня не было в крепости. Дэм ведь приезжал туда раз… ну максимум два раза в год. На весеннюю практику и в лучшем случае на летних каникулах. Согласитесь, этого недостаточно для полноценного бизнеса. А значит, у него просто должен был быть подельник. Ну или же Рэм мог его на чем-то подловить и шантажировать точно так же, как Дэм в свое время шантажировал лаира Всари.

Наставник немного помолчал.

— Хорошо, попробую. Но сейчас меня беспокоит другое. Тан Расхэ… мне очень не нравится, что тебе пришлось обращаться к нему за помощью.

— У меня выбора не было. И если что, то на мне магическая клятва висит, так что не позднее, чем через два месяца, я обязан буду вернуться.

— Я помню. И хочу, чтобы ты знал: тан Расхэ… да и вообще любой тан… не тот человек, которому можно с ходу довериться. Да, он тебе помог. Но то, в какой форме была предложена эта помощь, меня тревожит.

— Думаете, он захочет меня использовать? — в лоб спросил я.

Лэн Даорн только усмехнулся.

— Само собой. Тан Расхэ не был бы таном Расхэ, если бы даже не попытался. Но дело не в этом. На самом деле с тобой тогда говорил не один, а сразу три тана. Причем старых, опытных и порядком поднаторевших во всевозможных интригах. Ты обратил внимание, в каком ключе велась беседа? Тебе не показалось странным, что один тан так демонстративно постарался тебя принизить, второй большую часть разговора держался отстраненно, тогда как третий, напротив, выказал тебе явное благоволение?

Я тут же сделал стойку.

Про ту часть беседы, где Расхэ узнали, что я им, так сказать, не родной, наставник, конечно, не знал. Однако чрезмерное внимание тана Горуса к моей персоне в свете данного факта и впрямь навевало подозрения.

— Считаете, это была показуха? Игра на публику? Типа плохой тхаэр, хороший тхаэр?

— Не исключено, — кивнул наставник. — Находясь перед лицом заведомо более опытных игроков и получая явный негатив от одного из них, ты, будучи подростком, поневоле должен начать искать поддержку у других. И когда тебе эту поддержку оказали, ты стал тому человеку… не должен, нет. Просто благодарен. С одной стороны, вроде бы немного. Но для начала и этого достаточно, чтобы строить в отношении тебя дальнейшие планы и со временем сделать из обычного благодарного отрока обязанного по гроб жизни должника.

— Понял, — напряженно отозвался я. У нас с Эммой, к сожалению, совсем не имелось опыта участия в серьезных интригах и даже опыта общения с сильными мира сего было кот наплакал, поэтому здесь мы с ней ориентировались плохо. — Спасибо, сразу не подумал. Буду осторожен вдвойне.

Лэн Даорн с облегчением выдохнул.

— Надеюсь. А то, несмотря на все предосторожности, с тобой постоянно что-то происходит, и я уже не знаю, как на это реагировать.

— В смысле вы подумываете, не пора ли с меня снимать чье-нибудь проклятие?

— И это тоже, — слабо улыбнулся наставник. — Хотя лэнна Иэ сказала, что на проклятие это не похоже. Это, как она выразилась, судьба.

Я с сомнением на него покосился.

Да?

Судьба в моем понимании — это в своем роде рок, предопределенность.

В какой-то степени наличие судьбы означает и наличие высшего разума или бога, который куда-то и зачем-то меня ведет.

Однако на Найаре нет богов. Как нет и предопределенности. А значит, все это не просто неслучайно — кто-то или что-то упорно толкает меня идти именно этой дорогой. И я буду не я, если не выясню, кто эта сволочь, и не заставлю ее пожалеть, что она вообще рискнула встать у меня на пути.

[1] Вторник.

[2] Пятница.

Глава 4

Тем же вечером, раз уж мне вернули идентификатор, я впервые за последние три с лишним недели смог написать друзьям и сообщить, что со мной действительно все в порядке. Думал, народ просто порадуется. Ну, может, немного поругает и самую капельку повозмущается, что я уже в который раз умудряюсь вляпаться в какие-то передряги, причем, что называется, на ровном месте.

Однако, как выяснилось, я их недооценил, и мало того, что мне пришлось включить видеосвязь… мало того, что это была еще и конференц-связь, во время которой я отхватил знатных люлей буквально от всех своих друзей… так потом путем угроз и шантажа мне выставили жесткий ультиматум и потребовали, чтобы завтра после обеда я явился в ближайший к академии парк. Где, как клятвенно пообещала Босхо, меня будут долго бить, потому что я, гад такой, посмел до смерти их напугать.

Тот факт, что после обеда у всех четверых будут уроки, причем по обязательным предметам, после чего факультативы, а у кого-то еще и тренировка, никого из ребят не волновал.

— Попробуй только не прийти, — пригрозила Ания, стоило мне об этом осторожно напомнить. — В отель примчимся. В номер заявимся всей толпой. И не выпустим оттуда до тех пор, пока не будем точно уверены, что ты полностью выздоровел.

Признаться, на триэ-рэ[1] у меня были другие планы, но делать нечего. Пришлось клятвенно пообещать, что на встречу я все-таки приду. А потом я до самой ночи ловил на себе насмешливые взгляды наставника, который всем своим видом намекал, что раньше я так легко не сдавался.

Впрочем, с делами я решил управиться по-другому. Утром просто встал пораньше, немного (серьезные нагрузки мне пока запретили) размялся и позанимался. Позавтракал, благо лэн Даорн встал и отработал разминку вместе со мной. А потом я по-быстрому умотал в клинику Хатхэ и к девяти утра отправился на лечебные процедуры, которые на ближайшие несколько недель станут для меня обязательными.

Кибэ Ривор, к счастью, тоже любил вставать спозаранку, поэтому долго мне ждать не пришлось. А после окончания диагностики и непродолжительного пребывания в медицинском модуле я получил добро на расширение физической активности и настоятельную рекомендацию временно ограничить использование магии. По возможности вообще от нее воздержаться. Как минимум до сегодняшнего вечера, пока я не явлюсь в школу Харрантао, не пройду повторную диагностику уже на полигоне, а многоуважаемый кибэ на пару с великим мастером Даэ не убедятся, что мой дар действительно избавлен от риска повторной дестабилизации.

Рэйнам к одиннадцати я освободился, однако вместо того, чтобы вернуться в отель, взял такси и направился в ближайшее отделение Хошш-Банка, чтобы забрать новый браслет взамен того, который благополучно сдох на Мадиаре.

Само собой, накануне вечером, пока наставник не слышал, я позвонил на горячую линию и вкратце объяснил ситуацию. Так что все, что от меня требовалось, это подтвердить свою личность, после чего просто забрать новенький прибор, а неисправный сдать для изучения специалистами банка.

— Если техники признают, что поломка произошла по вашей вине, вам придется оплатить стоимость нового браслета, — пояснила мне незнакомая девушка по телефону. — Если же окажется, что вина не ваша, то платить за замену вам не придется.

Я не возражал.

Однако по дороге в банк неожиданно всплыла еще одна важная информация: уже в такси, когда я называл водиле адрес, Эмма смущенно сообщила, что на самом деле браслет не сдох. Вернее, на острове он все-таки сдох, но, в отличие от простого электронного, не до конца, поэтому, как только мы вернулись в среду с нормальным магическим фоном, он неожиданно для всех снова ожил. Я в это время находился в медицинском модуле, поэтому подруга, недолго думая, по-тихому залезла в прибор, кое-что там подкрутила, подлатала. И выяснила, что под воздействием повышенного магфона и чрезвычайно высокого уровня следовой магии у браслета перегорела только та часть электронной начинки, которая отвечала за связь и корректную работу системы безопасности.

Более того, поломка оказалась настолько своевременной, что не смогла ни зафиксировать сам факт взлома, ни тем более сообщить об этом в банк. Благодаря чему Эмма совершенно случайно получила доступ ко всем интересующим нас данным, вошла в систему и за те десять дней, что я находился в коме, успела ее досконально изучить. Поэтому отныне содержимое хошш-банковских идентификаторов перестало быть для нас такой уж страшной тайной. И в случае, если нам, как когда-то с Шаксом, придется снова их взламывать, это не составит больших проблем.

«Ты — умница, — искренне обрадовался я, когда Эмма со свойственной ей педантичностью закончила доклад. — Отличная новость. Только теперь браслет все равно надо сломать и по возможности сымитировать естественные повреждения».

«Я уже все сделала», — скромно отозвалась она, заставив меня мысленно расхохотаться.

«Вот ты ж хитрюга… хотя стоит признать, что в конечном итоге все сложилось как нельзя лучше, а Мадиар для нас оказался настолько полезен, что я даже не жалею, что на нем побывал».

«Да. Остров — очередная „не случайность“ в череде странных событий, которые с тобой регулярно происходят, — согласилась подруга. — Но, признаться, с некоторых пор меня настораживают подобные явления. Создается впечатление, что тебя прямо-таки подталкивают в спину. Торопят. И делают все возможное, чтобы ты развивался как можно быстрее».

Я угукнул.

«Это похоже на испытание. Почти что турнир: типа прошел очередной этап — получи награду. Причем значимую награду. Именно ту, которой мне больше всего не хватало на данном уровне. Так что против ускоренного развития я не возражаю».

«А я возражаю. Эти события несут серьезную угрозу для твоих жизни и здоровья. И чем дальше, тем сильнее эта угроза становится».

«Знаешь, у меня такое впечатление, что начались они не в прошлом году и даже не в позапрошлом, — признался я. — То, как я оказался в этом мире… Я ведь по всем законам должен был умереть в имении Расхэ. Сгореть в том пожаре. Потом меня должна была убить ты. Затем вполне мог убить кто-то из Босхо. Или карцер в школе. Временная петля. А может, турнир, где я лишь чудом не перегорел. Затем был дарнам. Разлом. Эдди с его больной фантазией. Еще один турнир. Туран. „Пирамида“. Концертный холл. Аномалия…»

Я ненадолго задумался.

«Поначалу, если помнишь, меня выручала ты и твои возможности».

«А сейчас этого уже недостаточно, — спокойно отозвалась Эмма. — На Мадиаре, как и во время протокола „Слияние“, ты выжил только потому, что тебе очень своевременно помогла провидица».

«Да, Арли говорила, что мне это понадобится и что вокруг меня в любом случае будет происходить много смертей, — кивнул я. — Так оно и вышло. Если бы не она, я даже с твоей помощью, скорее всего, не справился бы. Арли меня спасла».

«Бери выше, — посоветовала Эмма. — Она вмешалась в твою судьбу. Изменила ее. Причем дважды. И после этого не случайности в твоей жизни стали повторяться гораздо чаще».

«Ты думаешь?» — с сомнением переспросил я.

Однако потом проанализировал последний год своей жизни и неохотно признал: да, необъяснимых событий за этот год стало больше и они определенно ускорились. Конечно, вмешательство маленькой лэнны помогло мне их благополучно пережить, но только сегодня, сейчас, в мою голову закралась нехорошая мысль: а не могла ли Арли, вмешавшись, не предотвратить их, а, напротив, притянуть в мою жизнь или ускорить? Пусть она изменила всего два факта в моей жизни: протокол «Слияние» и женитьбу. Но что если этого хватило, чтобы остальные события понеслись вскачь? Что если даже крошечного влияния на мое будущее оказалось достаточно, чтобы изменилось и настоящее?

Но если это так… если у провидцев в принципе существует такая возможность, хотя, может, это был просто побочный эффект, то не стоит ли подумать о том, что в мою судьбу вполне могла вмешаться не только Арли? Быть может, кто-то еще туда влез и сделал так, чтобы моя жизнь превратилась в сплошную полосу испытаний?

Кто и, главное, зачем?

Понятия не имею. Но, если подумать, то в роду Хатхэ насчитывается далеко не одна провидица. Причем сильнейшая из них, если кто забыл, не больно хорошо ко мне относится.

А сколько провидцев есть в роду Босхо? И во сколько судеб могли вмешаться они?

Да, мне как-то говорили, что мое будущее никто, кроме Арли, с некоторых пор видеть больше не способен. Но, если подумать, то все, что со мной творится, могло быть и результатом не прямого воздействия, а всего лишь следствием вмешательства в чью-то другую жизнь. К примеру, в жизнь моего наставника. Кого-то из моих друзей или учителей…

Могло такое быть?

Почему бы нет?

Но если дело обстоит именно так, то что я могу этому противопоставить?

Признаться, эта идея настолько меня зацепила, что в отделение Хошш-Банка я явился практически на автопилоте и, совершенно машинально сделав все, что от меня требовалось, так же на автопилоте ушел, продолжая крутить в голове не дающую мне покоя мысль.

«У нас не хватает данных для анализа, — наконец обронила Эмма, когда мы рассмотрели все возможные варианты. — Для правильных выводов нужно сначала разобраться в теории. Изучить магию предвидения и ее возможности. А еще лучше, найти независимого провидца, который смог бы поделиться необходимыми сведениями».

«Информации по провидцам нам с тобой никто просто так не даст. Но, может, мне у Тэри спросить? — встрепенулся я, глянув на часы и обнаружив, что времени до назначенной встречи осталось не так уж много. — У него все-таки прабабка — набирэ. Вдруг она согласится помочь?»

Ну и Лимо, разумеется, мог что-то знать по этой теме, поэтому при первой же возможности я непременно его навещу и задам интересующие меня вопросы.

На встречу с друзьями я, разумеется, не опоздал. Даже напротив, явился в Центральный парк на пол-рэйна раньше обещанного срока. Однако ребята были уже там. Причем не только «Таэринские дайны» в полном составе, но и Юджи, и даже Шонта, которые сбежали с уроков лишь для того, чтобы со мной встретиться.

Честное слово, я был дико рад всех их снова видеть. Нолэн, Кэвин, Ания… Тэри, конечно же, принес с собой Ши. И тот, едва меня увидев, так расчувствовался, что издал воистину оглушительный, свойственный исключительно йоркам вопль, спрыгнул с плеча Дэрса, а потом с такой скоростью помчался мне навстречу, что я даже остановился, опасаясь, что малыш на радостях попросту собьет меня с ног.

К счастью, йорк был достаточно мал, чтобы уронить меня даже очень длинным и очень мощным прыжком. Однако с ним случилась другая оказия — как только йорк оказался у меня на руках, нервная система зверька все-таки не выдержала, поэтому малыш, успев протянуть ко мне когтистые лапки, от избытка эмоций очень некстати окаменел. И мне пришлось просить Эмму помочь ему оттаять, после чего Ши с тихим писком прильнул к моей шее, немного повозился и с облегченным вздохом затих, одним-единственным жестом сумев показать, насколько трудно ему было без меня и до какой степени он рад снова меня видеть.

— Ну, Гурто, — грозно начала Ания, стоило мне подойти. — Ну ты и…

— Адрэа, ты так похудел! — тихо ахнула Шонта и, оттеснив Босхо в сторону, первой подбежала и крепко меня обняла. — Нам сказали, что тебя ранили. Но я не думала, что все настолько плохо! Адрэа, как ты себя чувствуешь? Как твое здоровье? Как дар?

Я осторожно обнял девчонку в ответ и так же аккуратно отстранился.

— Все уже нормально, спасибо. А что худой, это уже мелочи жизни. Через неделю-другую восстановлюсь.

Следом за Шонтой ко мне подошел Нолэн и с чувством пожал мне руку.

— Ты, конечно, гад последний, что бросил нас в лагере и ничего не сказал, но я рад, что с тобой ничего страшного не случилось.

— Учеба — учебой, но о друзьях тоже не нужно забывать, — поддержал его Кэвин и следом за Сархэ подошел, хлопнув меня по плечу. — В следующий раз, чтобы там учителя ни говорили, хотя бы предупреди, что уходишь. Мы, прямо скажем, пережили массу неприятных мгновений, когда поутру выяснили, что ты пропал и что даже куратор понятия не имеет, где тебя носит.

Я виновато развел руками.

— Простите. Я сам не знал, что так выйдет.

— Это мастер Рао тебя подставил? — хмуро осведомилась Ания, упрямо протолкавшись сквозь ребят. — Или тот, другой старикан, который объявился в лагере вскоре после твоей пропажи?

— Что еще за старикан? — моментально насторожился я.

— Такой… низенький, знаешь, вредный, в белом таоми. Перед ним наши кураторы на цыпочках ходили, и даже лэн комендант спину согнул, когда на следующий же день после твоего исчезновения прибыл в лагерь на «вертушке».

Я озадаченно кашлянул.

Ого. Похоже, мастер Майэ не все мне рассказал, когда говорил о моих поисках. Если уж лэна Нардэ сорвали с насиженного места, то шухер после моего исчезновения и впрямь поднялся знатный.

— Так это был он, да? — снова спросила Босхо, не услышав ответа. — Это из-за него ты попал в неприятности?

Я качнул головой.

— Нет. На тренировку я сам ушел. Думал, позанимаюсь отдельно, в тишине, пока никто не мешает.

— Он что-то говорил о порталах, — словно невзначай заметил Нолэн.

— Да. Я еще на каникулах начал осваивать эту ветвь, но мне практики не хватало. Мастер Рао не во всем смог мне помочь, поэтому с некоторых пор у меня появился еще один учитель. И вот он-то дополнительно начал натаскивать меня в том числе и в крепости Ровная. Правда, в ту ночь я ушел в лес один, без него. Ну и, как водится, нашел неприятности на свою пятую точку.

— То есть это ты — болван, а не твой новый учитель… как там его… не сумевший уберечь тебя от неприятностей? — со свойственной ей прямотой осведомилась Ания.

Я сокрушенно кивнул.

— В какой-то мере. Учитель меня, конечно, потом нашел. Но позаниматься мы так и не успели — там все так быстро закрутилось и завертелось, что… в общем, он пострадал. И я пострадал. Но, к счастью, нам обоим удалось выжить.

Юджи бочком-бочком протиснулся между Нолэном и Кэвином и беспокойно оглядел мое исхудавшее лицо. И неудивительно: даже после модуля я до конца не восстановился, так что основания для тревоги у ребят действительно были.

— Мы так поняли, что на тебя напал Рэм Оро-Хатхэ. Это правда?

— Кто тебе об этом сказал? — несколько удивился я.

Да ну на фиг. Не может быть, что эту информацию оставили открытой и к тому же позволили ее узнать моим несовершеннолетним друзьям.

— Никто, — так же хмуро отозвалась Ания. — Но когда мы поутру обнаружили твое отсутствие и всполошились, лэн Остэн провел перекличку. И вот тогда выяснилось, что в лагере не хватает еще одного человека. Правда, поначалу никто не придал этому значения. Ну подумаешь, ушел один из охранников и ушел. Однако когда информацию передали в крепость и лаир Дорхи попросил дать людей для твоих поисков, то буквально через рэйн столько народу набежало, да еще и комендант прибыл лично, что мы поняли — наставник Дэма тоже исчез неспроста. Судя по поднявшейся суете, это было как-то связано с тобой. И мы даже подумали, что, может, вы с ним что-то не поделили. Может, из-за того, что случилось с Дэмом, лэн Оро-Хатхэ решил тебе… ну, отомстить или типа того.

Я задумчиво качнул головой.

— Нет. Насколько я знаю, дело было не в Дэме. Рэм Оро-Хатхэ просто решил предать свой род и натворил таких дел, что мы с учителем едва успели его остановить. Но детали случившегося будем выяснять уже не мы с вами, а семейство Хатхэ, ТСБ и служба магического правопорядка.

— Да, нас уже предупредили, что ты под подпиской о неразглашении, — кивнул непривычно тихий Тэри. — Да и так было понятно, что нам об этом ничего не расскажут. Не зря нас сразу после прибытия коменданта по-быстрому выпроводили из лагеря, поэтому, как и что там было дальше, мы уже не в курсе.

— Я тоже не все знаю, — успокоил его я. — И, скорее всего, не узнаю уже никогда.

— Зато ты живой и здоровый, — несмело улыбнулась Шонта, предупреждающе сжав руку Дэрса. — И это главное. Так что раз уж мы все собрались, предлагаю отправиться в кафе и отметить возвращение Адрэа как положено.

Народ, переглянувшись, дружно одобрил поступившее предложение, поэтому вскоре мы всей толпой завалились в ближайшую кафешку, где умели готовить на редкость вкусные десерты.

О том, что случилось на озере Нарти, никто из нас, не сговариваясь, больше не заикался, хотя я нет-нет да и ловил на себе задумчивые взгляды Нолэна и Кэвина. Порой замечал, что Тэри как-то очень уж пристально меня изучает. Даже Ания, кажется, пару раз порывалась о чем-то спросить, вот только Шонта вовремя ее отвлекала и умело переводила разговор на другие темы. Да и Юджи выглядел задумчивым и рассеянным как никогда. Но, к счастью, и он вопросов больше не задавал.

Я, когда мы как-то пересеклись взглядами, неожиданно вспомнил недавний разговор с Лимо про биологические часы и запоздало сообразил, что в свое время не только я, но и «вампиреныш» побывал в промежуточном. Да, частично. Да, не так, как я. Но все же контакт у него был, и меня это очень тревожило… ровно до тех пор, пока я не вспомнил, что Юджи реанимировали сразу после возвращения в реальный мир. При мне. То есть на какое-то время он все-таки умер. А это значило, что если какой-то сдвиг в его биологических часах и был, то он устранился, так сказать, естественным образом.

Уф, если бы вы знали, какой камень в тот момент свалился с моей души…

Да и вообще, возвращение в Таэрин прошло намного лучше, чем можно было бы ожидать. По крайней мере, ребята мои аргументы поняли и приняли. От настойчивых расспросов мудро воздержались. И мне не пришлось никому врать.

Единственное, что меня по-прежнему беспокоило, это академический дуэльный турнир, к которому мы так долго готовились. А также тот неоспоримый факт, что уже во второй раз подряд наше участие в нем оказалось сорвано из-за меня.

— Да брось, — с неожиданной легкостью отмахнулся Нолэн, когда я деликатно намекнул, что очень сожалею о случившемся. — Какой уж тут теперь турнир? Тем более ты не один в этом году отличился.

— Да? — вопросительно приподнял брови я. — Неужели кто-то еще, кроме меня, умудрился напортачить на практике?

Сархэ коротко хохотнул.

— Не напортачить. Просто буквально через день после твоего исчезновения Лархэ проснулся и неожиданно сообщил нам, что поднял магию сна до первого уровня. И ему, естественно, сразу же заблокировали всю второстепенную ветвь. А уже после возвращения с практики Босхо на полигоне тоже дала маху и, некстати разозлившись, так по нам жахнула, что нежданно-негаданно перешла по второстепенной ветке на вторую ступень. Так что теперь у нее тройка по огню и менталистике плюс полноценная двойка по водной стихии. Круто, да?

Я мельком покосился на скромно улыбнувшегося Кэвина и гордо приосанившуюся Анию.

— То есть у нас в команде сразу двое заблокированных, что ли?

— Угу, — оскалился Сархэ. — Ты третий. Так что твое исчезновение ничего не испортило. Мы бы так и так в этом году на турнир не попали. Да и на нашем семейном полигоне «Дайнам» пока делать нечего.

Хм. Ну насчет полигона я как раз не расстроюсь, мне тоже временно запретили там появляться. А вот у меня блокиратор работает по требованию, так что о полноценной блокировке речь пока не идет. Однако занятия с магией мне все равно до поры до времени не рекомендованы, тем более при свидетелях, поэтому по большому счету Нолэн правильно включил меня в число выбывших из соревнований.

— А самое гадское знаешь в чем? — снова встрепенулся Тэри. — Оказывается, организаторы в последний момент включили в правила пункт о частичной блокировке! То есть даже если у тебя осталась рабочей одна ветвь, на соревнования тебя уже не допустят. С такими требованиями и ты, и Кэвин, и Ания по-любому в пролете. А мы с Сархэ, даже если бы нас допустили к соревнованиям, при всем желании не смогли бы вытянуть даже отборочный тур.

Я снова оглядел ребят и, убедившись, что никто из них не расстроен таким исходом, с облегчением выдохнул. А потом в который раз подумал, что у меня и правда замечательные друзья. И дай тэрнэ каждому иметь такую классную и сплоченную команду.

* * *

Вечером того же дня мы с лэном Даорном прибыли в школу Харрантао.

Так-то наставнику уже следовало вернуться в Нарк, раз со мной все стало ясно. Однако он решил задержаться еще на денек, поэтому в семейную школу рода Хатхэ мы явились все-таки вдвоем.

Там нас, как обычно, встретили и сразу предупредили, что великий мастер Даэ будет ждать нас на полигоне номер двадцать три. Я там, к слову, еще не был, однако наставник, судя по всему, знал, о чем речь, потому что благодарно кивнул и сообщил девушке на ресепшене, что нас можно не провожать.

Еще через четверть рэйна мы, переодевшись в таоми, оказались в восточном крыле школы, на минус пятом этаже. И уже там я увидел нужный нам полигон, который на первый взгляд походил не на площадку для занятий кханто, а на научно-исследовательскую лабораторию, в центре которой за прозрачными перегородками находился собственно тренировочный зал.

Зал, кстати, оказался довольно большим. Да и защита там была не намного хуже, чем на полигоне для великих мастеров. А вот за ее пределами я увидел сразу несколько примыкающих друг к другу помещений… тоже за прозрачными стенами, разумеется… где была установлена целая куча разнообразной аппаратуры и где уже беспокойно носились туда-сюда незнакомые люди.

— Молодцы, что пришли пораньше, — вывернулся словно из воздуха мастер Даэ и тут же подтолкнул меня к ближайшей двери. — Идите в зал. Оба. Адрэа, ты пока грейся, а Ноэм, если что, за тобой присмотрит.

Мы с наставником переглянулись и без возражений отправились куда было велено. При этом лично я ощущал себя не очень комфортно. Быть главным участником шоу «За стеклом» мне доводилось впервые. А вот лэн Даорн вел себя так, словно все в порядке. На лаборантов внимания не обращал. В сторону аппаратуры не смотрел. Ну разве что приветственно кивнул кибэ Ривору, который ненадолго показался в поле нашего зрения, и тут же отвернулся, словно ничего особенного не произошло.

Вынужденно смирившись с ситуацией, я вздохнул и ушел в дальний от входа угол, греться. А мэнов через пятнадцать на полигоне появился и мастер Даэ, с порога окинув меня изучающим взглядом.

— Готов? Отлично. Тогда для начала поработаем на «физику», а там решим, как с тобой быть дальше.

Я мысленно пожал плечами.

На «физику» так на «физику». Понятно, что пока мы спаррингуем, все мои параметры будут выводиться на экраны вон тех типов в белых халатах и заодно на экран к кибэ Ривору. При этом раз датчики на меня не повесили, значит, целителя интересуют не мои физические данные, тут и у меня никаких вопросов не было. А вот параметры ауры, поведение дара и другие реакции компьютеры непременно отследят. И если кибэ хотя бы на мгновение покажется, что с ними что-то не так, уверен, блокиратор мне врубят сразу, причем на полную, да еще и хрен знает на сколько.

Недаром ни лэн Даорн, ни сам мастер Даэ не посоветовали мне его снять.

Сам спарринг для меня ничего нового не принес, кроме того, что я в кои-то веки работал не в полную силу, а, как самый настоящий новичок, был вынужден соблюдать навязанный учителем темп и не порывался перевести поединок в более привычную плоскость.

Чуть позже, когда мастер Даэ понял, что после недавних событий ни в силе, ни в скорости я практически не потерял, бой стал намного более интересным. Однако тут уж я сам почувствовал, что слишком быстро выдыхаюсь, и пришел к неутешительному выводу, что адаптироваться к нагрузкам после Мадиара мне и впрямь придется заново.

Впрочем, небольшие дозы стимулятора и регенератора быстро поправили ситуацию, поэтому вскоре я дал учителю понять, что готов работать дальше. И вот тогда наш поединок наконец-то стал похож на настоящий, тогда как я реально кайфанул, оказавшись в родной стихии после долгого перерыва.

— Достаточно, — скомандовал мастер Даэ, когда убедился, что от истощения я прямо тут не упаду и не помру. — Адаптивность приемлемая. Реакции и скорость практически в норме. Когда восстановишь мышечную массу, поработаем уже в полную силу, а пока… Ноэм, иди сюда. Ты мне сейчас понадобишься.

Скромно дожидавшийся в сторонке лэн Даорн подошел и коротко поклонился нашему общему учителю.

— Ривор, готов? — ненадолго повернулся старый мастер, ища взглядом спрятавшегося за большим монитором целителя.

— Так точно.

— Тогда работайте, «физика» плюс магия, — велел нам мастер Даэ, демонстративно отступая к дальней стене. — Ноэм, с тебя защита. Адрэа, ты пока только атакуешь. Как только я или Ривор скажем: «Стоп!», ты немедленно останавливаешься. И то же самое делаешь в случае, если услышишь тревожный сигнал. Вот такой…

— ДОН-Н! — гулко ударил у меня над головой невидимый гонг, так что я аж поморщился и, поспешно приглушив слух, быстро кивнул.

После этого учитель окончательно отошел в дальний угол и замер, окутавшись магической защитой, тогда как мы с наставником начали второй за сегодня поединок.

Причем начали мы его вполне обычно. Даже, наверное, стандартно, потому что его типы защит я уже давно изучил, да и он все мои атаки давным-давно видел, поэтому имел достаточно полное представление о том, на что я способен, и, соответственно, был к этому готов.

Но вот что странно.

На начало этого поединка я ощущал себя вполне обычно. Мой дар при этом вел себя спокойно, что, полагаю, кибэ Ривор мог бы с уверенностью подтвердить. Однако как только дело дошло непосредственно до магии, неожиданно выяснилось, что с моим даром действительно не все в порядке и что перестраховался мастер Даэ очень не зря.

Нет, так-то с виду ничего страшного не произошло. Я, в общем-то, для начала использовал против наставника самый типичный и простой удар — попросту швырнул в него шаровую молнию. Причем обычную молнию. С теннисный мяч, не больше. Однако когда она, низко загудев, вдруг метнулась вперед с бешеной скоростью, мне стало не по себе. А эта сволочь, заискрившись, почему-то вдруг разделилась на несколько более мелких молний, которые мигом позже шандарахнули по магическому щиту наставника и в мгновение ока, играючи, разметали его в клочья.

Когда же на полигоне раздался самый настоящий взрыв, а следом до самого потолка взвился густой столб черного дыма, в котором, словно ненормальные, закружились невесть откуда взявшиеся молнии, я и вовсе спал с лица.

Дайн меня задери…

Как там лэн Даорн⁈ Что с ним⁈

И только через два удара сердца, получив недвусмысленный знак от печати, с облегчением выдохнул: живой!

— Адрэа, стоп! — в этот же самый миг скомандовал мастер Даэ. Но я был настолько озадачен и растерян, что даже не сразу среагировал. А когда все же до меня дошло, что пора остановиться, я обратился к собственному дару, усилием воли погасил свои странные молнии, которых уже успело образоваться с добрый десяток. И лишь когда они погасли, а дым развеялся, с я неимоверным облегчением обнаружил, что щит вокруг наставника на самом деле был двойным. Поэтому, когда первый, ледяной, разлетелся на куски, второй, на этот раз из магии земли, сумел-таки его прикрыть. Хотя и он, прямо скажем, выглядел бледно, как если бы мои молнии за несколько мэнов успели капитально его погрызть и непременно закончили бы начатое, если бы я их не отозвал.

— Мда, — кашлянул мастер Даэ, небрежным жестом погасив второй щит и с сомнением уставившись на мою растерянную физиономию. — Я, конечно, подозревал, что будет непросто, но не думал, что ты добавишь нам столько проблем. Ноэм, выйди. Здесь тебе делать больше нечего. Мальчик в плане магии тебя уже перерос, так что теперь это стало не только бесполезно, но и опасно.

Лэн Даорн утер сажу с лица и, кинув на меня выразительный взгляд, молча вышел за пределы площадки.

— Ну а ты… — скептически хмыкнул учитель, заняв его место. — Попробуй понять, что именно ты сделал. Сравни с тем, что ты хотел сделать. Осознай, как говорится, разницу. А потом повтори это еще раз. Хочу понять, какой у тебя сейчас реальный уровень по основной ветви.

Я проводил взглядом оказавшегося за прозрачной стеной наставника и сглотнул.

Блин. Я ведь реально его чуть не убил. И это при том, что молния изначально была одна-единственная, да еще и не самая большая.

— Давай-давай, — подбодрил меня мастер Даэ. — Со мной ты так просто не справишься. Но тебе надо научиться чувствовать границы своего нового дара, иначе рано или поздно ты действительно кого-нибудь убьешь, и это поставят в вину не только тебе, но и мне.

Я мысленно вздохнул.

Но делать нечего. Учитель ведь теперь не отстанет, да мне и самому хотелось понять, почему случилось так, а не иначе.

Именно поэтому молнию я все-таки создал. Однако вместо того, чтобы сразу ее швырнуть в старого мастера, сначала мысленно ее позвал и, вытянув руку, поймал на раскрытую ладонь.

Тяжелая. Слегка теплая, как когда-то Эмма. Да и цвет обрела один в один. А еще…

Я аж вздрогнул, когда молния, словно прочитав мои мысли, обзавелась множеством острых иголок-шипов. Но почти сразу втянула их обратно, словно ничего такого и не задумывала.

— Шалишь? — пробормотал я, не зная, как относиться к такой странной правде.

Молния в ответ неярко сверкнула.

— То есть ты и сейчас вполне самостоятельная, — заключил я, после чего молния ненадолго взмыла в воздух, сделала вокруг меня небольшой круг и снова улеглась на прежнее место, словно подтверждая, что я понял ее правильно. — Ну и дела… а почему вас тогда стало много, если я призывал только одну?

Молния ненадолго замерла, а потом поднатужилась и… неожиданно разделилась на три поменьше. Те под моим обалдевшим взглядом поднялись в воздух, где приобрели те же размеры, что и первая, а потом тоже напряглись, и молний в воздухе стало не три, а сразу девять.

Потом они разделились еще раз каждая на три, после чего их стало двадцать семь. Чуть позже их количество возросло до восьмидесяти одного. Затем до двухсот сорока трех… угу, Эмма скрупулезно подсчитала, тем самым подтвердив, что я мыслю в верном направлении. И лишь после этого до меня начало, как говорится, доходить…

Дайн! Так вот в чем истинная сила цельного дара! Я-то думал, что при дальнейшем развитии у меня просто возрастет количество молний, а также их сила и скорость. Однако на самом деле цельный дар означает и абсолютную цельность каждого сотворенного мной элемента. То есть теперь мне не нужно создавать молнии по отдельности. Они теперь все как одна. Вернее, все в одной. Такие же цельные. По-настоящему единые. И не имеющие практически никаких ограничений.

Это также означало и то, что мне по факту теперь нужно будет создать всего одну такую молнию, чтобы в мгновение ока заполучить их хоть сто, а хоть в десять раз больше. При этом если она будет маленькая, то и остальные станут такими же. Если же мне придет в голову создать молнию размерами с дом…

Мда. Вы правы. Мне такое в голову не придет. Но если что, множитель и тут при желании подключится, так что вопрос заключался лишь в том, сколько в итоге я смогу их создать. Тарн[2]? Два? Больше? И сколько сил на все это понадобится. Не говоря уж о том, что пока было неясно, чем именно ограничено само их количество и могу ли я контролировать процесс.

Впрочем, проверить это было несложно.

Подняв голову и убедившись, что мастер Даэ прекрасно понимает происходящее, я для начала бросил в него одну из своих молний, придержав пока остальные.

Та, как я и пожелал, по пути разогналась до воистину невероятных скоростей, после чего с громким «БА-БАХ!» ударилась в поставленный учителем щит, но не погасла, а лишь отскочила в сторону и с недовольным жужжанием вернулась ко мне.

Это тоже было внове. Раньше после неудачи молнии почти всегда исчезали, тогда как эта решила проявить настойчивость.

— Вижу, ты понял принцип, — одобрительно кивнул мастер Даэ. — Ривор, как у него дела с даром?

— Пока нормально, — приглушенно отозвался из динамика голос целителя. — Если что, я предупрежу.

— Отлично. Адрэа, работай.

— Сколько я могу использовать молний? — только и поинтересовался я.

Старый мастер усмехнулся.

— Сколько хочешь.

И вот тогда поставленная передо мной задача обрела наконец четкость и ясность.

Уничтожить щит великого мастера, говорите?

Я оценивающе прищурился. А потом спустил на учителя сразу все свои молнии и отошел в сторону, внимательно следя за поведением каждой из них.

Как оказалось, на этот раз принцип управления своими обновленными молниями я использовал верно — они ведь улавливали мои желания, мысли, эмоции и всеми силами старались им соответствовать. Но раньше я не понимал этого в полной мере. Раньше мне казалось, что все немного сложнее. Однако на самом деле все оказалось до безобразия просто. Поэтому пока я был настроен просто поэкспериментировать, молнии не делали ничего плохого. А вот когда учитель отдал приказ бить на поражение, эти безобразницы как с цепи сорвались и принялись с огромной скоростью бомбардировать магическую защиту, при этом с каждым ударом продолжая утраиваться и собираться во внушающую уважение толпу.

Всего несколько сэнов им понадобилось, чтобы заполонить собой почти весь зал и превратиться в по-настоящему грозную силу.

Правда, и мастер Даэ им не уступил, потому что его потрясающий щит даже после этого не только не рухнул, но и, насколько я видел, толком даже не пострадал.

Первые признаки беспокойства мастер начал проявлять лишь после того, как количество моих молний перевалило за четыре тарна, а сами они начали постепенно увеличиваться в размерах. После чего и вовсе перестали летать по комнате, а вместо этого со всех сторон облепили учителя, словно пчелы — жаждущего меда медведя, и принялись подтачивать щит короткими, но мощными ударами, от которых воздух на полигоне заискрился яркими вспышками и отчетливо загудел.

Вторым зрением я даже смог отследить момент, когда количества молний стало достаточно, чтобы переломить ситуацию в нашу сторону и заставить щит постепенно истончиться. После этого я решил немного поторопить события, поэтому создал еще одну горсть молний покрупнее, и вот уже они, добравшись до щита, сумели нанести ему первые заметные повреждения.

— Стоп! — в самый неподходящий момент скомандовал кибэ Ривор, причем так громко, что от рева динамика я снова поморщился. — Лэн Гурто, хватит. У вашего дара появились признаки дестабилизации!

Я прислушался к себе и к Эмме.

«Это всего лишь следствие усиленной работы дара, — успокоила меня подруга. — Дестабилизация совершенно естественная и далеко не критическая. Устранить ее — дело нескольких сэнов».

Тем не менее я все же велел своим молниям отлететь в сторону и, не без удовлетворения оглядев выщербленный, покрытый глубокими рытвинами и трещинами щит учителя, удовлетворенно кивнул.

Славная работа.

Думаю, если меня еще на месяц-другой закинуть на Мадиар, то я без труда уделаю любого мастера.

Тогда же мне неожиданно стало понятно, насколько же глубокая пропасть лежит между людьми с цельным, всесторонне развитым даром и теми, кто рискнул однажды свой дар вычистить и добровольно урезать. Просто гигантская разница. Несоизмеримая. Все равно что сравнивать выросшую в степи куцую травинку и роскошный газон в главном столичном парке.

А ведь я сегодня использовал лишь один магический элемент. Да и дар у меня развит еще достаточно скромно.

Но если даже у меня случились такие серьезные подвижки с магией, то на что тогда способны представители первого рода? Люди, у которых фактически нет ограничений по пребыванию в зонах с экстремально высоким магфоном? Люди, которые годами и десятилетиями занимались ускоренной раскачкой?

— Неплохо для самородка, — скупо обронил мастер Даэ, сбросив с себя покореженный, порядком поеденный молниями щит. — А теперь собери молнии в одну. Так же, как ты их создал, только в обратном порядке.

Я вместо ответа лишь вскинул голову и мысленно свистнул своим проказницам.

Те послушно загудели, а затем одна за другой принялись сливаться, одновременно уменьшаясь в размерах. Так что спустя несколько сэнов в мою руку плавно опустилась одна, самая первая и относительно некрупная молния. Которая практически сразу погасла, стоило мне этого пожелать.

— Ривор? — снова обратился к своему лучшему целителю мастер Даэ, когда убедился, что я полностью себя контролирую.

— Порядок, — с некоторой долей растерянности отозвался кибэ из-за перегородки. — Дар снова стабилизировался, причем практически сразу и полностью, словно и не работал вовсе.

— То есть это для тебя не предел, — со смешком заключил великий мастер и так на меня посмотрел, что я поневоле вспомнил слова другого своего учителя и с холодком понял, что настоящая учеба для меня, похоже, только начинается.

[1] Среда.

[2] Тысяча.

Глава 5

Ну что сказать… в отношении учебы я оказался совершенно прав, потому что в импровизированной клетке мне пришлось проторчать до позднего вечера. И за это время мастер Даэ разве что душу из меня не вытряс в попытках узнать пределы моих новых возможностей.

За эти несколько рэйнов он, наверное, раз тридцать умудрился довести мой дар до грани дестабилизации. Тщательно замерил время восстановления. Затем несколько раз меня истощил. Снова дал восстановиться. А попутно прогнал по всем ветвям, заставив чуть ли не наизнанку вывернуться в попытках удовлетворить его строгие запросы.

Мало того, в скором времени к нему присоединился и мастер Рао, который, оказывается, тоже явился в школу вместо того, чтобы вернуться в крепость Ровная. После чего мастера начали мучить меня уже вдвоем, и это оказалось намного хуже, чем когда мастер Даэ издевался надо мной самостоятельно. Пожалуй, если бы не кибэ Ривор и не тревожно попискивающая аппаратура, мне пришлось бы гораздо тяжелее. Однако целитель регулярно напоминал увлекшимся мастерам, что мой дар нуждается в передышке. И только поэтому с полигона я не выполз, а все-таки вышел на своих ногах, но и те, признаться, ощутимо дрожали.

— Ужинать, — строго велел мастер Даэ, как только я вышел в коридор и плюхнулся на первый попавшийся стул. — Причем ужинать плотно. А потом спать. Рэйнов восемь, не меньше. Ноэм, проследи, чтобы у твоего воспитанника не было возможности схалтурить.

— Блокиратор можно уже снять, — добавил подошедший мастер Рао, с довольной улыбкой глядя, как я пытаюсь отдышаться. — Ты так натренировал свой дар на Мадиаре, что теперь простой дестабилизацией с толку его не сбить. Он настолько привык к этому состоянию, что даже патологией его не считает. Да еще и использует для собственной пользы. Не говоря уж о том, что теперь он способен самопроизвольно в это состояние входить и так же легко потом восстанавливаться.

Я вяло кивнул.

Ага. Про это я уже в курсе и еще на острове заметил, что мой дар стал чрезвычайно подвижным. Если раньше дестабилизация была для него экстримом, то теперь — так, всего лишь мелкой неприятностью. А с некоторых пор еще и непременным условием для хорошей прокачки.

Сложность в том, что сегодня мои учителя так и не сумели дестабилизировать его на достаточно долгое время. Да и истощение, несмотря на все их усилия, оказалось кратковременным. Так что, похоже, впереди меня ждут такие же сумасшедшие тренировки. И фиг знает что еще после этого для меня изобретут гораздые на выдумки учителя.

В итоге из школы я вышел, отчаянно зевая в кулак, и, забрав с улицы беспокойно попискивающего йорка, отрубился практически сразу, как только мы сели в такси.

Очнулся уже на парковке, когда наставник расплачивался с водилой. Нашел в себе силы подняться в номер. Наскоро затолкал в себя обильный ужин и уже после этого уснул надолго, прекрасно зная, что мой организм все правильно переварит, даже если вместо деликатесов я закину в него ржавые гвозди.

Одна у меня возникла проблема — кого приглашать в грядущий сон: Лимо или тана Расхэ? Еще бы и с Арли стоило поговорить. Но по здравому размышлению я решил, что Расхэ пока подождет, отпущенное им время еще не истекло. Да и маленькая принцесса несильно обидится, если сначала я решу самые важные дела, а к ней приду поболтать чуточку позже.

В итоге, не успел я закрыть глаза и назвать нужное имя, как тут же перенесся в знакомую гостиную.

— С возвращением, Адрэа, — традиционно поприветствовал меня Дарус Лимо, повернувшись лицом к двери. — Как твои успехи? Мои советы тебе помогли? Ты сумел выбраться с Мадиара?

— Да. Спасибо, что подсказали выход. Но у меня возникло несколько вопросов.

— Задавай, — ничуть не удивился маг. — Было бы странно, если бы их не было.

Я после этого с комфортом устроился в одном из кресел и, с облегчением выдохнув, изложил Лимо свои сомнения.

— Да, — подтвердил он. — По поводу провидцев ты отчасти прав, и любой из них при желании может вмешиваться в судьбу другого человека, причем так, что тот даже знать об этом не будет. Однако тут есть одно важное «но» — за каждое такое вмешательство провидец обязан заплатить. Жизненными силами, энергией, болью, здоровьем, даром… для кого как. Причем чем более выраженным окажется вмешательство, тем сильнее будет откат. Именно поэтому большинство предсказаний такие путаные. И поэтому же провидцы стремятся говорить как можно более обтекаемыми фразами, а зачастую и вовсе не столько вмешиваются, сколько обрисовывают человеку возможные варианты будущего, а тот уже сам выбирает, куда идти.

— Лэнна Иэ Хатхэ тоже так работает?

— Конечно, — кивнул мертвый маг. — Для нее этот вопрос намного более актуален, поскольку она дает предсказания не простым частникам, а самому тэрнэ. И ее видения как сильнейшей в Норлаэне провидицы в большинстве своем касаются не конкретных людей, а страны в целом. Сам понимаешь — если бы лэнна рискнула грубо вмешаться в такое будущее, откат убил бы ее мгновенно. Поэтому она осторожничает и выдает лишь тенденции, возможные линии развития той или иной ситуации. Тогда как тэрнэ и его окружение сами решают, как им прийти к тому или иному будущему. И сами выбирают пути его достижения.

Я на мгновение задумался.

— А что насчет набирэ? Они ведь тоже в определенной степени провидцы.

— Верно. Но с ними все обстоит точно так же, как с остальными: набирэ лишь подсказывают родителям или, если нужно, тану, в какой паре сложатся наиболее благоприятные условия для развития дара. Однако сами жениха и невесту никогда не сводят. Не стремятся на них специально повлиять, даже если комбинация в итоге получится очень хорошая или же очень плохая.

Хм. А как же тогда Арли?

Не думаю, что прошлым летом, когда у нее только-только проклюнулся дар предвидения, ее успели обучить правилам, обязательным для каждой провидицы. Тем не менее в мое будущее она вмешалась достаточно грубо. Так чем она заплатила за то, что осмелилась так поступить?

Признаться, этот вопрос всерьез меня обеспокоил, поэтому я решил, что после Лимо непременно попробую позвать мелкую и вытрясти из нее правду. И если окажется, что из-за меня она пострадала…

Черт. Я ж тогда спать спокойно не смогу. Даже понимая, что по факту ничего уже не изменишь.

— С провидцами, кстати, есть еще один важный момент, который обычно упускают из виду, — тем временем продолжил Лимо. — Как правило, об этом открыто не говорят, но почти все они находятся под покровительством первого рода. Включая, если помнишь, набирэ. Больше тебе скажу — в первом роду провидцев тоже немало, а их уровень достаточно высок, чтобы давать полноценные прогнозы по ситуации в стране.

— Зачем же тогда тэрнэ другие провидцы? — резонно поинтересовался я.

— За тем, что именно с их помощью он держит танов на коротком поводке… Кхм, — вдруг оценивающе взглянул на меня Лимо. — Кстати, а как ты сам относишься к первому роду?

Я вопросительно вскинул брови.

— С уважением, но при этом умеренно настороженно. А что?

— Я высказываю сейчас лишь свою точку зрения, — на всякий случай предупредил маг. — Она может не совпадать с твоей. Она может быть вообще довольно далека от истины. И я не хочу, чтобы мое мнение влияло на твое видение ситуации, поэтому отнесись к моим словам с определенной долей скепсиса.

Мне стало интересно.

— Неужели вы собираетесь открыть мне какие-то страшные тайны про тэрнэ Ларинэ и его окружение?

— Ну тайны — не тайны, — усмехнулся маг. — Но в свое время я в том числе и за эти свои убеждения пострадал. Соответственно, не хочу, чтобы ты пошел по моим стопам и испортил себе жизнь неосторожными высказываниями.

— Не волнуйтесь, все мои взгляды в любом случае останутся при мне, — вернул ему усмешку я. — И ваши я рискну перенять лишь в том случае, если они покажутся мне достаточно убедительными. При этом я человек любопытный, и вы меня до крайности заинтриговали, так что давайте уж, колитесь. Бесчеловечно вот так начать, а потом вдруг передумать и утаить важную информацию.

Лимо понятливо хмыкнул.

— Если что, я предупредил… Так вот, первый род. Думаю, после Мадиара ты совсем иначе взглянул на себя, свой дар, свое место в мире и в том числе на свои новые возможности.

— Безусловно, — не стал отрицать я. — Как раз сегодня меня тестировали по куче разных параметров и обнаружили, что в плане магии я очень далеко продвинулся, при этом ни по одной ветви официально не поменяв ступень.

— Причины, я так полагаю, тебе пояснять не нужно?

— Цельный дар, — вместо ответа кивнул я, но Лимо неожиданно покачал головой.

— Твой дар пока еще не истинно цельный, не обольщайся. Твое развитие как мага идет стремительно, но все же недостаточно быстро. Цельный дар — это дар, у которого открыты все возможные ветви развития. Понимаешь? Все! Начиная от стихийной магии и заканчивая сопряженной. Твой дар, как ты понимаешь, до этого пока не дорос.

— В смысле пока у меня все так же остается одна основная и одна второстепенная ветвь? И каждая развивается отдельно?

— Для тебя так будет лучше, поверь, — серьезно посмотрел на меня маг. — По крайней мере, какое-то время. Однако ты уже идешь по этому пути. Рано или поздно, твой дар откроется полностью. Появление других стихийных ветвей не за горами. И вот когда они все проснутся, то твое отношение к первому роду очень быстро изменится. Да и тэрнэ начнет оценивать тебя совсем по-другому.

Я недоверчиво посмотрел на Лимо.

— Почему? Потому что цельный дар — это привилегия исключительно тэрнэ и его семьи?

— В том числе, — спокойно ответил он. — Как ты понимаешь, конкуренты им не нужны. И никогда не были нужны. Поэтому первый род вот уже который век старательно от них избавляется.

Я нахмурился.

— Каким образом?

Лимо в ответ только улыбнулся.

— Давай я лучше начну с истории. На истину в последней инстанции, разумеется, не претендую, но в свое время я задался тем же вопросом, что и ты сейчас, и кое-что по этому поводу даже сумел выяснить. Ты, конечно, знаешь, что становление тэрнии началось около двух тысячелетий назад, когда на территории современного Норлаэна и сопредельных государств стали открываться первые разломы…

Я молча кивнул.

— Так вот, в то время у нас не было единого государства, не было системы обучения магии… не было даже разделения на старшие и младшие рода. А вместо этого имелись небольшие государства на месте нынешних провинций, самостоятельные главы этих государств, безоговорочная преемственность власти и, разумеется, сильные внутрисемейные связи, которые, как и сейчас, основывались и на кровном, и на магическом родстве. Каждая такая семья или же род, как мы теперь говорим, проповедовала свою собственную магию, старательно хранила от конкурентов свои секреты, учила детей в своей собственной магической школе, а также нередко имела и свою собственную систему обучения искусству кханто. Поэтому ни о каком обмене информацией речи не шло. Главы родов нередко враждовали. Их дети регулярно погибали на магических дуэлях. И в целом это было не очень хорошо, поэтому появление централизованной власти в лице рода Ларинэ оказало благотворное влияние на формирование будущей тэрнии.

Лимо взял еще одну небольшую паузу и внимательно на меня посмотрел.

— Как ты думаешь, почему из великого множества родов главенствующую роль взял на себя именно род Ларинэ?

Я пожал плечами.

— Потому что уже на тот момент был одним из сильнейших. Иначе их бы быстро подвинули.

— Сильнейшим, — поправил меня маг. — Первый род на то и был первым, что еще на заре становления Норлаэна считался самым влиятельным, имел обширные земли в своем владении и стоял на голову выше остальных родов, которые именно по праву силы позволили будущему тэрнэ принимать за них решения. Создание тэрнии, как ты понимаешь, произошло не сразу. Первых единомышленников род Ларинэ отыскал достаточно быстро, перед лицом общей угрозы мелкие рода охотно пошли под сильную руку. А вот с более крупными пришлось повозиться, но в конечном итоге в тэрнию вошли и они, и страна приобрела тот самый вид, который есть сейчас. Какая, по-твоему, задача стояла перед первым родом, когда тэрния окончательно сформировалась? Ну за исключением защиты от дайнов, конечно.

— Укрепление власти?

— Конечно. Даже перед лицом угрозы нападения дайнов в первые столетия правления рода Ларинэ имело место несколько достаточно крупных бунтов и попыток свергнуть с трона ныне существующую династию.

— Судя по тому, что я вижу, ни одна из этих попыток успехом не увенчалась, — нейтральным тоном заметил я. — И род Ларинэ по-прежнему является сильнейшим в стране.

— Да. Но ты не задумывался, почему за все эти века только они сумели сохранить свой дар цельным? — вкрадчиво осведомился Лимо. — И почему все остальные таны позарились на идею вылущивания магического дара, тогда как первый род — нет?

Я оценивающе прищурился.

— Хотите сказать, это было не случайно?

— Я думаю, уже на тот момент у первого рода был свой, недоступный другим родам источник силы, который и вывел Ларинэ на первые позиции, — так же спокойно признался маг. — Я почти уверен, что это стационарный источник, но до некоторого времени не понимал его природу. Однако когда ты вернулся с Мадиара и сообщил о том, что там увидел… знаешь, меня, что называется, осенило. И я подумал: а что, если у первого рода с самого начала имелось под рукой нечто подобное? Пускай не остров, а… ну допустим, пещера с повышенным магфоном. Или глубокий колодец с волшебной плесенью, которая, как крайт, способна накапливать следовую магию. А то, может, и аналог крайта, который, к примеру, обитал лишь в одном месте в мире, и его по воле случая удалось заполучить именно роду Ларинэ.

— Это бы многое объяснило, — задумчиво отозвался я. — Мне такая мысль, кстати, тоже приходила в голову. Тем более что Мадиар открыли намного позже. А цельный дар, как мне кажется, должен был сформироваться у Ларинэ давным-давно, задолго до появления тэрнии. А потом он только развивался. Ровно до тех пор, пока его преимущества не стали неоспоримыми.

Лимо торжествующе поднял вверх указательный палец.

— Вот. Заметь, ты сам об этом заговорил. Но тогда, если считать, что мы нашли источник силы первого рода, то как ты думаешь: захотели ли бы они, чтобы к этому источнику смогли припасть другие маги?

— Нет, конечно. Я бы на их месте этот самый источник старательно запечатал, выставил охрану, оградил бы от всех мыслимых и немыслимых угроз…

— А еще лучше — поставил бы над ним большой дом, правда? — прищурился мой собеседник. — Или целый дворец. Где есть и магическая защита, и забор, и охрана, и куда просто так не войти.

Я вздрогнул.

Черт возьми!

— Наконец, ты бы предпринял меры, чтобы многочисленные конкуренты, которые спят и видят, как бы скинуть тебя с трона, не заполучили значимых преимуществ. Между родами что тогда, что сейчас шла и идет непрерывная гонка за магическими умениями. Больше силы, больше магов, больше Талантов… А как, по-твоему, проще всего их ослабить, но так, чтобы сами они этого даже не поняли, да еще и попутно были бы тебе благодарны за поданную идею?

Я поднял на Лимо настороженный взгляд.

— Для этого надо дать им понять, что обилие ветвей на магическом даре — далеко не так хорошо, как им казалось. Что стоит обрезать лишнее, как оставшиеся ветви резко пойдут в рост, отчего сила и могущество рода существенно возрастут. Всем ведь известно, что много ветвей за жизнь развить невозможно…

— Правильно, — оскалился маг. — И раз такая возможность имелась только у одного рода, то для остальных это был очень даже неплохой повод ввязаться в гонку. И веками… тысячелетиями… уродовать свой дар лишь потому, что у них не было доступа к источнику, который сделал бы их дар воистину совершенным. Главная сложность заключалась в том, как подать эту идею в массы. Скажем, если бы тэрнэ просто взял и объявил: так, мол, и так, я придумал классную вещь, так что давайте-ка все дружно резать ненужные магические ветви… Нет. Его бы не поняли. А, скорее всего, демонстративно отказались бы от сомнительного предложения. Поэтому повелителю следовало действовать тоньше. Я бы даже сказал, изощреннее. И вместо того, чтобы подавать идею самому, для этого следовало привлечь…

— Набирэ?

— Да, провидцев, — сделал одобрительный знак Дарус Лимо. — Я в свое время раскопал несколько достоверных фактов о том, что идея резать магический дар пришла в магическое сообщество именно от них. Пришла, естественно, не сразу, внедрялась постепенно. Аккуратно. И уже имея под собой неплохую доказательную базу. Ну а как только таны убедились, что прирост по основной ветви и правда получается существенным, магическое сообщество бодрым шагом отправилось в бездну, причем по собственной воле, да еще и с радостью погнавшись за призрачным могуществом, не подозревая, что на самом деле маги от него стремительно уходят.

Я поджал губы.

Дайн.

Это звучало невероятно, но, как и раньше, чертовски убедительно. Тогда как решение тэрнэ, если, конечно, Лимо прав, показалось мне в чем-то не только дальновидным, но и на редкость изящным. Одним махом устранить всех… реально всех конкурентов… дать им призрачную, но такую заманчивую возможность стать сильнее. При этом по факту их не усилить, а, напротив, ослабить, обезоружить, совершенно бескровно избавившись от других претендентов на трон. И на долгие годы освободив себя от угрозы новых бунтов.

Нет, это было воистину великолепно. Виртуозно. По-настоящему красиво. А если учесть, что тэрнэ действовал с перспективой даже не на века, а на тысячелетия вперед… черт!

Это и правда было восхитительно, но при этом и так же невероятно жестоко.

— Впрочем, — совсем другим тоном добавил Лимо, когда увидел, что я наконец проникся. — На самом деле тэрния от прихода первого рода только выиграла. Повелитель дал танам столько воли, сколько это вообще возможно. Люди в провинциях живут хорошо, сыто. Нищих нет. Голода нет. Войн и междоусобиц нет. Все рода вовлечены в единую систему управления и поневоле вынуждены поддерживать друг друга. Дайны если не побеждены, то для победы над ними тоже многое сделано… Да, танов ущемили в самом, как нам с тобой кажется, главном. Но в отсутствие доступного источника силы… а тэрнэ ни при каких обстоятельствах не допустит к нему чужаков, если он не самоубийца, конечно… для остальных родов обрезание дара, по сути, являлось единственным способом обрести могущество. Несколько ущербное, да. Но все же силы много не бывает. И тэрнэ, ничем по факту не рискуя, подсказал им способ ее заполучить, тем самым убив даже не одного или двух, а целую сотню дарнамов разом и всего одним решением достигнув такого количества целей, что я, если честно, готов ему рукоплескать.

Я немного помолчал.

Да уж. Уметь делать такие долгоиграющие прогнозы… предвидеть даже не на годы, а на века вперед…

Интересно, а не провидец ли подсказал одному из первых тэрнэ эту гениальную идею? А может, увидел то самое будущее, к которому повелитель привел в итоге страну?

Правда, в конечном итоге таны осознали свою ошибку и все-таки решили вернуться к изначальному, цельному дару, однако это займет не меньше времени, чем тогда, когда они с фанатичным упорством кромсали свою магию на куски. Причем, что самое обидное, кромсали сами. По собственной воле. Всего лишь с подсказки тех, кому безоговорочно верили. И если знать, что лучшие провидцы чаще всего выходят именно из первого рода… если помнить, что большинство других провидцев так или иначе находятся под контролем или как минимум на учете у повелителя Ларинэ…

— Есть еще кое-что, о чем я хочу, чтобы ты знал, — вздохнул Лимо, когда я впечатлился уже по-настоящему. — Ты, наверное, обратил внимание, с каким упорством и старательностью в тэрнии работают службы по борьбе с преступностью. Как и на тот факт, что, несмотря ни на что, преступность в стране до сих пор под корень не изведена.

Я усмехнулся.

— Мне кажется, ее в принципе невозможно искоренить. Какое бы замечательное ни было государство, в нем непременно найдутся те, кто не согласен с мнением большинства. Те, кто захочет плюнуть на чистый тротуар. Кто считает себя обделенным или обиженным. Те, кто, не ударив палец о палец, завидуют тому, что другие живут лучше… Люди — такие люди. И я не знаю стран, где среди населения совсем не рождались бы личности с преступными наклонностями.

— Ты прав, — улыбнулся Лимо. — Мы по природе своей разрушители. Да, некоторые готовы строить, но всегда и везде найдутся те, кто захочет построенное сломать. Правда, большинство людей от разрушительного поведения удерживает страх наказания и понимание его неотвратимости. Но есть те, кому наплевать. Те, кто протестует только ради протеста. А также те, кто с рождения был малость ущербен на голову, поэтому не умеет строить, а способен только ломать. И вот от них человечество вряд ли когда-нибудь избавится. Что бы мы ни делали и как бы ни старались, такие люди все равно будут рождаться. До тех пор, пока мы не возьмем рождаемость под жесткий контроль и не начнем играть с генами, как ученые в твоем мире. Но это, как ты понимаешь, не совсем тот путь, к которому мы хотели бы прийти.

Я хмуро кивнул.

Уж это точно.

Люди в пробирках… а вскоре после это клоны, деградация общества и все то, о чем так много пишут в фантастических книжках.

— Так вот, в тэрнии тоже немало людей, кто не желает мириться с существующим порядком, — добавил Лимо. — И это совершенно естественно. Разумеется, ТСБ, службы общественного и магического порядка даром свой хлеб не едят. Преступники регулярно ловятся, банды накрываются… однако преступность как явление по-прежнему существует.

— Она не просто существует, но и вполне неплохо себя чувствует, — хмыкнул я, невольно подумав о Кри и его делишках.

— Вот именно. Как думаешь, если у тэрнэ под рукой есть так много хороших магов, то смог бы он при желании вычистить нижний Таэрин и не оставить от обитающих там личностей мокрого места?

Я остро взглянул на мертвого мага.

— Раньше я думал, что лишь с большими усилиями. А теперь точно уверен, что да. Смог бы. Причем не так уж сложно это было бы сделать, если, конечно, не считаться с потерями.

Лимо наклонил голову и внимательно на меня посмотрел.

— Тогда почему он до сих пор этого не сделал?

— Потому что…

И вот тут я осекся, прекрасно понимая, что однозначного ответа на этот вопрос не получу.

Когда-то, кстати, я на эту тему тоже размышлял и решил для себя, что в нижнем Таэрине проживает слишком много народа, чтобы вот так взять и одним махом уничтожить несколько дэквионов человек, большинство из которых, в общем-то, существованию тэрнии особенно не мешают. Причем это были бы и мужчины, и женщины, и дети, и старики… Страна утонула бы в крови, если бы тэрнэ однажды отдал такой приказ. Да и репутация первого рода после такого деяния стремительно рухнула бы в преисподнюю.

Понятно, что на репутацию первому роду не наплевать, но при этом не настолько, чтобы прекратить делать то, что они считают нужным.

Однако сейчас мне показалось, что истинная причина такого бездействия могла быть совсем в другом.

Лимо только что сказал, что люди по природе своей преимущественно разрушители. И нет такой техники или магии, чтобы радикально это исправить. Ни один модуль не сможет сделать из подлеца праведника, а из убийцы — святошу. Просто потому, что нейростимуляция воздействует лишь на те зоны, которые у нас уже есть. Модули не закладывают в нас ничего принципиально нового. И никто, кроме института семьи, родителей, воспитателей и учителей на это не способен. Поэтому если человек родился от природы с неспособностью сочувствовать и сострадать, то этому его уже не научишь. А риск того, что однажды он пойдет по кривой дорожке, возрастет в разы.

Однако если уж бороться с преступностью до упора, то получается, что всех людей с подобными дефектами надо пустить под нож? Причем поголовно и желательно еще до того, как они нагрешат?

Но вот тогда возникает сакраментальный вопрос: а судьи кто?

Кто возьмет на себя труд отличить будущего рецидивиста от того, кто еще может исправиться? Не все же люди с проблемами восприятия и сниженной способностью к состраданию становятся убийцами и маньяками.

Так кто сможет их отличить одного от другого? Кто даст гарантию, что вон тот ребенок через десять лет станет маньяком-педофилом, а вон тот, напротив, пойдет верой и правдой служить в ТСБ?

Где граница того, что можно и нельзя? Где граница между нами? И в нас?

Не зря же говорят, что пути господни неисповедимы. Бывает, заядлые грешники, раскаявшись и пройдя тяжелый путь к исправлению, все-таки выходят к свету. А бывает и наоборот. Причем не так уж редко.

Но тогда что же? Всех убить? Правых и виноватых? Нынешних преступников и тех, кто еще только может ими стать? Все мы люди. Все мы когда-то ошибались. И если за ошибку, которую я еще не совершил, меня, как героя одного фантастического фильма, вдруг захотят поставить к стенке…

Зная об этом, что я буду делать?

Конечно же, быстренько свалю в то самое подполье и с радостью пополню его ряды, до последнего вздоха намереваясь сражаться с теми, кто даже призрачного шанса мне не подарил.

Не знаю, кто как, но лично я на месте тэрнэ не рискнул бы примерить на себя роль бога и никогда не взялся бы за такую неблагодарную миссию. Зато хорошо вложился бы в систему противодействия. Постарался бы сделать так, чтобы воровать и брать взятки, особенно на государственной службе, стало невыгодно. Поднял штрафы. Ужесточил законы. Тщательно продумал бы налоги и систему наказаний. Конечно, и это не гарантировало бы полного успеха, ведь тхаэры, на минуточку, тоже люди, и у них, как у того же Ноя Сорти, тоже могут быть веские, вполне понятные и иногда даже простительные причины преступить закон.

Так что же и его тоже к стенке? И жену его, за то, что не остановила? И дочь за компанию? А то вдруг она потом вырастет и надумает отомстить за отца?

Нет. Не по-человечески это. Неправильно. Ни у кого из нас нет права вот так с ходу решать, кто достоин жить, а кому следует умереть.

Но что же делать, если искоренить нельзя, а реагировать как-то надо?

Я еще раз взглянул на превратившееся в бесстрастную маску лицо Даруса Лимо и замер, волей-неволей припомнив слова отца, который как-то со смехом объяснял мне, как ужиться в разномастном мальчишеском коллективе.

Если не можешь подавить бунт, надо его возглавить…

Дайн!

Впрочем, и об этом я тоже когда-то думал, правда, не в таких масштабах. Мне и без того казалось, что существование, к примеру, Хошш-Банка — совершенно невозможное явление для Норлаэна, которое тем не менее прекрасно живет и даже умудряется процветать. Только раньше я считал, что руководство банка и преступный мир в целом крышует кто-то из ТСБ или из смежных структур. Но если вспомнить, что все главы крупнейших норлаэнских министерств относятся к первому роду… и все они до единого сильные менталисты, от которых в случае допроса ничего не утаишь…

Черт! Но тогда получалось, что насчет «крыши» я ошибся совсем ненамного. И это не кто-то конкретно в ТСБ или в службе магического или же общественного правопорядка, а сам тэрнэ и его ближайшее окружение… то есть первый род… ну там какой-нибудь особый отдел в особом отделе некоего суперсекретного министерства… позволяет Нижнему городу жить и развиваться. И это с позволения тэрнэ он не только продолжает существовать, но и по мере возможностей приносит стране пользу.

А что? Скажете, так не бывает?

Да Хошш-Банк дерет такой процент за переводы, что если хотя бы часть этих денег уходит в казну, страна может озолотиться! К тому же теневой банк — это еще и огромная база данных, в которую, как в бездонный колодец, ежедневно утекают данные такого же огромного количества людей.

Да, пока все тихо, люди тэрнэ позволяют им жить и потихоньку работать, даже в какой-то мере извлекая из этого выгоду. Был бы в Нижнем городе конкретно этот банк или нет, но мелкие кражи, обманы и более крупные грабежи все равно бы остались. Да и переводы никуда бы не делись, раз с наличкой в стране такой напряг. Только эти самые переводы стали бы совершенно бесконтрольными. И стране… в том числе тэрнэ… это категорически не выгодно.

Если же взять дело под свою руку, то всякую мелочь можно какое-то время вовсе не трогать. Крупняк время от времени накрывать, а потом ждать, пока новый не образуется. Убийц и маньяков, конечно, за решетку и под суд. Неопасные бандформирования, пока они сидят более-менее тихо, можно оставить. Тех, что порывается выйти за пределы огороженной для них клетки, убрать…

Наверное, за столетия и тысячелетия между криминальным миром и официальной властью успело сформироваться даже нечто вроде равновесия. Обе стороны прекрасно знали правила игры. И обе старались их придерживаться.

При этом служба общественного и магического правопорядка, ни сном ни духом не знающая о том, что творится в особом отделе того самого особого министерства, честно выполняла свою работу. ТСБ бдительно за ними следила. Преступники, прекрасно об этом зная, старались особо не высовываться. И на какое-то время между ними держится паритет. Некий статус кво, который с одинаковым рвением поддерживается и внизу, и с самого верха.

Однако как только в этой системе что-то изменится или весы качнутся в опасную для тэрнэ сторону, уверен, реакция первого рода будет мгновенной. И вот тогда полетят головы, вот тогда будут громкие скандалы и разоблачения. Если понадобится, со своих мест со свистом слетят и допустившие беспредел чиновники. А если уж совсем прижмет, то под шумок и целые рода можно ликвидировать, благо весь компромат на них давно уже собран.

В этой связи я снова вспомнил о невезучем тане Расхэ и о той ночи, когда большую часть его рода безжалостно вырезали.

В принципе, если считать мою догадку верной, то наличие криминального мира и тут может быть полезно государству. Скажем, если бы Расхэ были более многочисленным родом и, к примеру, действительно готовили госпереворот, но при этом открытое противостояние с ними грозило стране долгой и кровавой гражданской войной, то в этом случае та же ТСБ с ее особым отделом вполне могла действовать и не совсем законными методами. И тогда Расхэ не уничтожили бы в полном смысле этого слова. Нет, этого бы не понадобилось. Потому что в нужное время тана и ключевые фигуры заговора, к примеру, по одиночке перестреляли бы какие-нибудь фанатики. Или же на кортеж главы мятежного семейства было бы совершено вооруженное нападение. А может, и на родовое гнездо напала бы, к примеру, нелегальная военная группировка… да мало ли что еще могло случиться?

Главное, что цель достигнута. Тогда как средства…

К сожалению, толковому правителю порой некогда выбирать, поэтому он берет в руки тот инструмент, который хорошо заточен, а не тот, который ярче блестит. И по большому счету для страны уже неважно, каким путем будет достигнут нужный результат. Ее и так, и так устроит. Ну разве что совесть одного конкретного человека пойдет вразрез с принципом «цель оправдывает средства», однако совесть для повелителя огромной страны — непозволительная роскошь. И я почти уверен, что тэрнэ уже давно нашел способ с ней договориться.

— Что, проникся? — понимающе хмыкнул Лимо, когда я нахмурился еще больше и нервным движением сцепил руки на животе.

— До мозга костей, — тихо признался я, подумав над тем, что и мои данные из Хошш-Банка чисто теоретически уже могли лежать на столе у главы особого отдела. — И от этого, честно говоря, не по себе.

Маг также тихо вздохнул.

— Политика — грязное дело, ученик. В каком-то смысле те, кто воруют и убивают открыто, намного честнее тех, кто делает то же самое, только сидя в больших кабинетах. Но так уж вышло, что чем выше сидит человек, тем меньше для него разницы, какими методами добиваться результата. А когда от тебя зависит будущее целой страны, тут уж и вовсе нет смысла бояться испачкать руки.

— Мне нужно над этим подумать, — поднялся я, понимая, что разговор повернул совсем не туда, куда я планировал, но при этом дал мне много пищи для размышлений.

Лимо грустно улыбнулся.

— Думай. Но по возможности не вступай на путь сильных мира сего. Для тебя это может оказаться непосильной ношей.

Я на это ничего не сказал, хотя на ус, конечно, намотал и, думаю, что понял мага совершенно правильно. А как только выбрался из одного общего сна, тут же создал другой и, помня о том, что на эту ночь у меня было запланировано еще одно важное дело, тихо-тихо позвал:

— Арли!

Глава 6

Как ни странно, малявка на этот раз откликнулась быстро и явилась в мой сон… все в ту же гостиную, разумеется… практически сразу, словно только и ждала зова.

Впрочем, может, она и ждала. Вчера-то нам поговорить не дали. Но я был искренне рад ее снова увидеть. И вдвойне рад, что хотя бы во сне нас никто не подслушает.

— Привет, — неловко улыбнулась маленькая принцесса, явившись и на этот раз в белой пижаме и пушистых тапочках, только уже без игрушечного йорка. — Как прошла твоя встреча с тэрнэ?

— Сложно, — не стал лукавить я. — Но чинить мне препятствий никто не стал, так что я отделался лишь клятвой о неразглашении.

Арли понятливо кивнула.

— Меня тоже заставили поклясться, что больше никто не услышит от меня о Мадиаре и о том, что ты там был.

— Ты клятву рода давала?

— Да, конечно. А ты, надеюсь, обычную?

Я усмехнулся.

— Само собой. Если бы вокруг меня все засверкало, из дворца меня бы просто так не выпустили.

— Не волнуйся, в ближайшие два года тебе, хоть и придется туда возвращаться, но это не принесет никаких неприятностей. Даже наоборот, — несколько успокоила меня девчонка. — Однако внимание тэрнэ тебе по-любому не избежать, поэтому лучше быть заранее к этому готовым.

— Арли…

— Нет, — качнула головой она. — Больше тебе не надо ничего знать. Когда придет время, судьба сама тебя туда приведет, а до тех пор живи и ничего не бойся.

— Арли, — терпеливо повторил я, когда принцесса четко, с самым серьезным видом и совсем по-взрослому выдала очередное предсказание. — Скажи, это правда, что провидцы вынуждены платить за вмешательство в чужие судьбы?

Малявка тихо вздохнула.

— К сожалению, да.

— Так ты…

— Мне помогли духи предков, — слабо улыбнулась она. — Подсказали слова, которые я должна была произнести, чтобы ты сделал то, что сделал. Поэтому на самом деле вмешалась я лишь однажды, когда потребовала от тебя отказаться от раннего брака. Но за это с меня спросили совсем немного, так что я считаю, что это был хороший обмен.

— Что именно ты отдала за эту информацию? — нахмурился я.

— Ничего особенного. Пять лет своего детства.

— ЧТО⁈

Арли подняла на меня такой же серьезный взгляд, после чего я запоздало понял, почему она так резко изменилась.

— Дайн, Арли…

— Это невысокая цена за то, что я смогла уберечь тебя от смерти, — совершенно спокойно ответила уже не просто малявка, а самая настоящая лэнна Арлиза Оринэ Нардэ Хатхэ. — Мне ее озвучили, и я согласилась, потому что так было правильно.

У меня опустились руки.

Боже… и это говорит мне ребенок семи лет отроду! Маленькая принцесса, которой из-за меня пришлось слишком рано повзрослеть!

— Прости, — тихо сказал я, опускаясь перед ней на одно колено. — Детство — самое лучшее время, которое у нас есть. Легкое, беззаботное, счастливое. И я его тебя случайно лишил.

— Это было мое решение, — качнула головой девочка. — И мой выбор. К тому же я знаю — в моей жизни будет еще много светлых и счастливых дней. Поэтому у меня нет причин для сожалений. И — нет. Я не дам тебе обещание, что больше так делать не буду. Я сама решу, как мне поступить. Точно так же, как и ты тоже волен поступать, как считаешь нужным.

Она гордо вскинула голову, еще больше став похожей на настоящую принцессу, и даже мятая пижама не смогла убавить той странной величественности, которая на мгновение окутала маленькую лэнну невидимым ореолом.

Пожалуй, именно тогда я понял, что Арли, как бы странно это ни звучало, действительно повзрослела. И тогда же с беспокойством ощутил, что между нами начинает образовываться… нет, не пропасть. Скорее, стена. Пока еще прозрачная, тонкая, едва заметная, но уже вполне ощутимая. По одну сторону которой оказался я, официально признанный самородок с сомнительной родословной, а по другую она — потомственная магичка из старшего рода, правнучка старейшины рода Хатхэ и близкая родственница тана.

Не просто симпатичная девочка Арли, а уже успевшая осознать себя маленькая провидица.

Не задорная малявка с косичками, а маленькая леди с твердой волей и несгибаемым характером, которая уже сейчас прекрасно понимала правила игры.

Причем, наверное, эти мысли слишком явно отразились на моей смятенной физиономии. Да и не видел я смысла скрывать что-то от Арли. Тогда как она…

Она неожиданно быстро подошла и так же неожиданно улыбнулась. Тепло, почти как раньше. Но все же немного иначе, и это я тоже заметил.

— Перед тобой лежит долгий путь, — тихо сказала она, глядя мне в глаза. — Но не всегда на этом пути тебя будут встречать лишь трудности и испытания. Настанет день, когда в твоей жизни наступят перемены к лучшему. Ты обретешь семью и познаешь вещи, которые кажутся тебе сейчас недоступными. Все у тебя будет, Адрэа. Верь мне. Но для этого нам с тобой придется расстаться.

— Арли…

— Помни обо мне, — прошептала маленькая принцесса, едва-едва коснувшись кончиками пальцев моей щеки. — И поговори с отцом. Он поможет. Только постарайся не убить его окончательной смертью — на самом деле он, хоть и совершил много ошибок, этого не заслужил.

— Арли! — пораженно воскликнул я, но она уже исчезала. Грустная как никогда. Но при этом исполненная такой внутренней силы и такой уверенности в собственной правоте, что я непростительно ступил и вместо того, чтобы удержать перед собой наш общий сон, попытался поймать ее…

И не успел.

Арли все-таки исчезла. Ушла в никуда и плотно закрыла за собой дверь, за которую мне при всем желании было не пробиться.

— Дайн! — с досадой воскликнул я, поняв, что она действительно не вернется. — Да что ж за морока с этими провидицами⁈

Наговорила фиг знает чего. Взбаламутила. Ошеломила. Поразила до глубины души и ушла!

Дайн знает, что ей там духи предков нашептали, но это в любом случае не насовсем. Если не во сне, так в реальности мы рано или поздно все равно увидимся. Она ведь не всегда будет учиться, правда? Да и каникулы скоро. И вообще, на Таэрине свет клином не сошелся. Если понадобится, я ее и в провинции Хатхэ найду. Так что никуда она от меня не денется.

Непонятно только, что она хотела сказать, когда советовала поговорить с отцом. Расхэ мне вообще-то не отец. Он всего лишь отец бывшего хозяина этого тела. Правда, Арли такие тонкости наверняка неизвестны, поэтому раз в физическом плане тан действительно мой ближайший родственник… Впрочем, я и так к нему собирался, да и клятва надо мной по-прежнему висела. Так что если малявка считает, что нам надо увидеться… эх!

Я мельком глянул на то место, где недавно стояла маленькая провидица и неодобрительно покачал головой. А потом прикинул оставшееся до утра время и решил — ничего, успею. Тем более что во сне время течет совсем иначе, и до рассвета я смогу закрыть очередной гештальт, с которым все равно надо было что-то делать.

Правда, поначалу я не был уверен, как именно мне следовало прийти на встречу с Расхэ. И могу ли я вообще явиться туда, когда захочу, или же для этого следовало соблюсти какие-то ритуалы.

Впрочем, в прошлый раз ничего, кроме собственно зова, мне не понадобилось. Более того, тогда, как и сейчас, я находился во сне. Сон, конечно, был чужим, да еще и устроен в виде ловушки, но по факту разницы, скорее всего, не будет, так что если я позову тана, то он, наверное, откликнется.

А еще я подумал, что теорию круговорота душ на Найаре следовало бы переписать заново или как минимум дополнить. И что понимание этого момента Дарусом Лимо оказалось намного более близким к истине, нежели бытующая в Норлаэне теория переселения душ. Местные ученые до сих пор считали, что души не уходят из мира, а как бы растворяются в нем, находясь до поры до времени в состоянии своеобразного стазиса. И именно поэтому до них при желании можно докричаться.

Но сейчас я был уверен, что это не более чем миф и что на самом деле абсолютно все души уходят в промежуточное. Более того, при нормальном исходе они не то что впадают в стазис, а просто-напросто засыпают. Окукливаются. И могут провести в таком состоянии целую вечность, потому что времени как такового в промежуточном не было и нет.

При этом по факту ни воспоминания, ни собственную личность они, я так полагаю, отнюдь не утрачивают. По крайней мере на то время, пока продолжают спать на задворках вечности. Вся их память, все знания… все это остается при них. Более того, если при жизни эти люди были одаренными, то они, скорее всего, и магию после смерти не теряют.

Вернее, правильно было бы сказать, что они утрачивают далеко не всю магию, а лишь ту, что связана с физическими явлениями. Тогда как сопряженную магию… в том числе магию сна, они, как и Лимо, должны сохранять.

Если же я прав, то тогда становится понятным, почему вообще стал возможным обряд памяти рода. Думаю, на самом деле, чтобы его провести, нужно не так уж много. По факту, кроме магии сна, для желающего пообщаться с предками больше ничего и не требуется. Сны ведь и в промежуточном — это всего лишь сны. И они вполне способны пересекаться с теми снами, которые видят живые люди в обычной реальности.

Сны — как точка перекреста… некое общее поле, где при определенных обстоятельствах могут пообщаться живые и мертвые.

Проблема в том, что далеко не каждый маг является магом сна. И далеко не каждый маг сна достаточно силен, чтобы докричаться до собственных предков, чьи разумы и души находятся далеко за пределами досягаемости.

Именно поэтому большинству одаренных нужен проводник. Тот, кто понимает законы пространства и в том числе законы пространства сна. Тот, кто может увести тебя в свой собственный сон и оттуда помочь призвать тех, кто тебе нужен. Тот, кто поддержит. Подскажет. И поможет вернуться, если ты вдруг заблудишься в глубинах чужого сна.

То есть получается, что чисто теоретически любой… абсолютно любой человек может при желании пообщаться с предками. Причем даже с очень далекими. Но, разумеется, только с теми, кто не ушел на перерождение.

Почему же тогда мне упорно твердили, что на это способны только представители старших родов?

Скорее всего, потому, что у них гораздо больше сильных магов и в том числе опытных магов сна, которые способны провести ритуал. Тогда как стороннего мага сна к обряду наверняка привлекать никто бы не стал, чтобы случайно не выдать каких-нибудь секретов рода.

Мне же в этом плане повезло особенно. Во-первых, я — сопряженный маг. Во-вторых, наследник старшего рода, ну и, в-третьих, никакой проводник был мне не нужен.

И вот когда стало ясно, что к чему, все сомнения из моей головы моментально выветрились, и я, не выходя из старого сна, подошел к единственной двери гостиной, после чего рывком ее распахнул и требовательно крикнул в пустоту:

— Альнбар Расхэ!

* * *

Признаться, я надеялся, что спецэффектов на этот раз будет больше, и подсознательно ждал, что меня куда-нибудь со свистом утянет, подо мной пол провалится или же снаружи налетит ветер и утащит мою душу на встречу с предками.

Однако все оказалось до безобразия банально — вместо серой хмари передо мной быстро и абсолютно бесшумно проступили очертания знакомого кабинета, так что я просто перешел из одного сна в другой, как когда-то переходил из обычного сна в смежный.

Обстановка в кабинете за время моего отсутствия практически не изменилась, за исключением того, что сейчас в помещении был всего один тан… тот, которого я звал, а не три, как раньше.

При этом выглядел Альнбар Расхэ не слишком довольным. Когда я возник на пороге, он сидел за столом и внимательно просматривал какие-то бумаги. И то ли содержимое бумаг его не устроило, то ли мое появление застало врасплох, но при виде меня он сначала вздрогнул, резким движением отложил в сторону очередной лист, а потом нахмурился, будто не ожидал меня увидеть.

— Ты рано вернулся, — сухо заметил он после довольно продолжительной паузы.

Я пожал плечами.

— Ну, во-первых, здравствуйте. А во-вторых, когда смог, тогда и вернулся.

— Я ждал тебя через несколько месяцев.

— Откуда вы знаете, что они еще не прошли? — насторожился я.

Тан оценивающе прищурился.

— У меня встречный вопрос: откуда ты знаешь, что в мире мертвых времени фактически нет? И кто тебе сказал, что души ушедших не способны его чувствовать, как живые?

— У меня хорошие учителя, — невозмутимо ответил я. Тану я ничего не должен, тем более отчитываться по уровню своих знаний, а свой единственный долг ему только что отдал. — Да и образовательная база отличная.

— Сомневаюсь, что с момента моей смерти в Норлаэне сильно изменились взгляды на загробную жизнь.

Я сделал вид, что не услышал. И вообще, это был риторический вопрос, на который я не обязан отвечать.

— Хорошо, оставим это, — неожиданно легко отступил тан и, сцепив руки перед собой, окинул меня откровенно изучающим взором. — Я так полагаю, проблема, с который ты приходил сюда в прошлый раз, благополучно разрешилась?

— Да. Благодарю. Подсказка была дельной.

— Что же ты хочешь теперь?

— Ничего, — хмыкнул я. — Просто совершил визит вежливости и заодно выполнил условия магической клятвы. Она, если помните, ничего, кроме моего возвращения, не подразумевала.

Тан Расхэ неохотно кивнул.

— Верно. Но это не значит, что ты можешь уйти отсюда, когда пожелаешь.

— С чего бы? Разве, пока меня не было, кто-то отменил законы смежного сна? — удивился я. — Или вы хотите превратить этот сон в ловушку? Если так, то тогда незачем было подсказывать мне способ из нее выбраться.

На физиономии тана появилась неприятная улыбка.

— Ну этот способ не всегда работает. К тому же у мертвых магия разума несколько видоизменена, что помогает нам создавать некоторые исключения из правил. К примеру, если я захочу…

Он плавно обратил взгляд на открытую дверь за моей спиной, и та послушно начала закрываться. Однако я был начеку и успел подставить ногу, а потом и вовсе поднапрягся и ликвидировал собственно дверь на фиг, оставив лишь один проем, за которым виднелась ставшая мне родной гостиная.

— Хм. А если так? — чуть наклонил голову Расхэ, после чего края проема начали быстро смыкаться, словно тан умудрился искривить пространство общего сна, которое проходило точно по границе между гостиной и кабинетом.

И в принципе у него вполне могло получиться — смежный сон был все-таки его, так же, как гостиная — моей. Но я вместо ответа лишь быстро отступил назад… собственно, я для этого и не рискнул отходить далеко от двери… после чего демонстративно встал прямо на пороге и усилием воли вернул перекореженное пространство на место.

— Неплохо, — удовлетворенно кивнул Альнбар Расхэ. — Судя по всему, с учителями тебе и правда повезло. Но что если у тебя не будет возможности сдвинуться с места? И если одновременно с этим я лишу тебя магии молний?

Я вместо ответа молча очертил вокруг себя границы будущего портала. Естественно, не простого, а того, созданию которого меня научил когда-то Дарус Лимо. После чего воздух вокруг меня мгновенно поплыл, завибрировал и загудел от напряжения… Еще бы, граница-то снов была общей, так что тан при всем желании не смог бы меня с нее столкнуть или еще как-то помешать до нее дотронуться.

После этого мне стало намного проще. Пространство между снами отчетливо поблекло, истончилось. А затем начало понемногу рваться, грозя вот-вот разрушить оба наших сна и оставить каждого из нас при своем.

Я выразительно взглянул на мужчину, присматривающегося к порталу с нескрываемым интересом.

— Надеюсь, это все? Больше не будете меня проверять, чтобы снизойти до общения? Мы уже можем поговорить как взрослые люди? Или еще немного поэкспериментируем с сопряженной магией?

Тан на удивление добродушно хмыкнул.

— Можем. Гаси свой портал. Проходи, присаживайся. Что тебя интересует?

Я настороженно на него уставился, но с места, естественно, не сошел.

— Спрашивай, спрашивай, — понимающе хмыкнул Альнбар Расхэ. — Предложения вступить в род не жди, для этого еще не время, но в качестве жеста доброй воли я готов сегодня ответить на твои вопросы. У тебя ведь есть вопросы, верно?

Я еще более настороженно покосился по сторонам. На всякий случай даже прошерстил кабинет вторым зрением, однако мы здесь находились одни. Ни людей, ни призраков. И это, прямо скажем, выглядело неправильно.

— Я пока не принял в отношении тебя какого-либо решения, — соизволил пояснить свое поведение тан. — В род просто так не вступают и подобные предложения с ходу не делают. Для начала я должен понять, достоин ли ты моего внимания или же я зря трачу на тебя время.

— Почему именно вы? — наконец спросил я, все еще смутно чуя подвох, но пока не понимая его сути. — В роду же много танов. И наверняка среди них есть те, кто знает и понимает больше вас. Или же те, у кого больше власти.

— Многие из них уже ушли на перерождение, — спокойно отозвался Расхэ. — Кто-то его еще только ожидает. Но поскольку мы никогда не знаем своего срока, то, как правило, решения в роду принимает последний явившийся сюда тан. Просто потому, что у него больше всего свободного времени.

Я недоверчиво покрутил головой.

Хм. Ладно, допустим.

— А почему сегодня здесь только вы? Лэн Горус и лэн Урос, надеюсь, с прошлой нашей встречи на перерождение не ушли?

— Пока нет. Но в прошлый раз, как мне кажется, мы начали не с того. И сегодня у меня появилась возможность исправить ситуацию.

Я скептически поджал губы, но все же удержался от вопроса: а может, не надо было ситуацию доводить до такой остроты? Впрочем, у тана могли быть свои резоны. Он, как и сказал лэн Даорн, мог со мной просто играть, проверять мою реакцию… да мало ли какие у него могли быть причины?

Факт в том, что сейчас у меня появилась возможность слегка расширить свои знания о роде Расхэ. Дело оставалось за малым — выяснить, что тан потребует с меня за информацию.

— Ничего, — понимающе усмехнулся Альнбар Расхэ, когда я осторожно высказал свои сомнения. — Как я уже сказал — с моей стороны это жест доброй воли. Шаг, если хочешь, к примирению. Взамен я ничего не требую. Но буду признателен, если ты расскажешь мне свою историю.

Ах вон оно что…

Я, недолго поразмыслив, кивнул.

Любопытство тана было вполне понятным. А его просьба… не ультиматум, заметьте, не магический договор, а всего лишь вежливая просьба… априори не требовала от меня раскрывать все свои секреты. Так что рассказать о себе я мог. В данной ситуации это было бы логично и оправдано. Однако раз рамок мне никто не выставил, то в моем праве было рассказать только то, о чем я хотел рассказать, и умолчать о том, чем я категорически не хотел ни с кем делиться.

— Значит, договорились, — с удовлетворением произнес тан Расхэ. — Время у тебя ограничено, поэтому тебе и начинать. Думаю, это будет справедливо. Так о чем ты хотел меня спросить?

— Как вы, будучи мертвым, так точно определяете время? — не стал ломаться я и первым же делом задал вопрос, который так и не рискнул когда-то задать Дарусу Лимо.

— Это несложно, если знать законы сопряжения времени, — ничуть не удивился тан. — А точнее, ощущать разницу между временем в реальном мире и тем временем, которое идет во сне. В мире мертвых, как ты правильно сказал, времени, можно сказать, нет. Точнее, прошлое, настоящее и будущее свернуты в одну точку, и для мертвых душ пребывание в нем максимально близко к состоянию стазиса. Однако сны — совсем другое дело. Общий сон, в котором присутствует хоть один живой человек, подчиняется другим законам. Поэтому в таком сне время может соответствовать реальному, а также идти быстрее или медленнее него в зависимости от того, кто именно создал сон и насколько хорошо он владеет магией времени. Конкретно у нашего рода магия этого направления развита слабо, поэтому у меня нет возможности сделать сопряжение по времени с миром живых один к одному. В моем сне время замедлено, причем довольно сильно, с разницей один к двадцати. У сильных магов эта разница может быть намного меньше. А вот сильнейшие способны сводить ее практически к нулю. А при желании, напротив, увеличить во столько раз, во сколько им нужно.

Я мысленно присвистнул.

Ого.

Вот почему Лимо так спокойно относится к моим долгим отлучкам. Вопрос в том, насколько он хорош в магии этого направления. Я как-то этим раньше не интересовался. Но если считать, что в памяти людей он остался как один из самых известных сопряженных магов в истории Норлаэна, думаю, можно с уверенностью сказать, что таких проблем, как у тана Расхэ, у него нет.

— Понял, — кивнул я, благодаря за развернутый ответ. — Тогда еще вопрос: мертвые способны влиять на живых? И если да, то в какой степени.

Альнбар Расхэ едва заметно улыбнулся.

— Прямое влияние на реальный мир для нас исключено, то есть у нас нет возможности каким-то образом повлиять на события в вашем мире. А вот что касается людей… здесь уже возможны варианты. Нет, когда вы находитесь в реальном мире, то вот так взять и что-то с вами сделать мертвые неспособны. Однако сны — совсем другое дело. Вот ты сейчас находишься передо мной, и пусть твое тело для меня недоступно, но на твой дух я воздействовать все-таки могу.

— Прямо или косвенно?

— И так, и так. Скажем, если бы ты оказался чуть менее осторожен и вошел в мой сон полностью, то воздействие было бы прямым. К примеру, я уронил бы тебе на голову шкаф или же потолок обрушил, если бы захотел. Но ты находишься на границе наших с тобой снов. Поэтому прямое влияние на тебя в данный момент исключено. Однако я могу тебе помочь — скажем, дав дельный совет. Или же навредить. К примеру, если мой совет оказался бы вредным и из-за него ты бы потом грубо ошибся или погиб.

Я снова кивнул.

Принцип был более чем понятен.

— А лгать после смерти духи способны?

— Да, — чуть шире улыбнулся тан. — Это не запрещено.

Я скептически на него посмотрел.

Если так, то грош цена его откровениям.

— Но у всего есть обратная сторона, — после театральной паузы добавил Расхэ. — Для мертвых ложь, злоба, зависть, ненависть, мстительность и вообще любой негатив — это прямой путь застрять в этом месте навечно. У духов, если ты не знал, существует нечто вроде рейтинга, который зависит от нашей внутренней чистоты — чистоты помыслов, действий… как по отношению к таким же, как мы, так и по отношению к живым. В том числе к своим собственным потомкам.

Я вопросительно приподнял брови.

Надо же, как интересно. А Лимо мне этого не говорил.

— Чем выше рейтинг, тем легче и быстрее мы уходим на перерождение, — пояснил тем временем тан. — Поэтому в наших интересах вести себя тихо и по возможности помогать друг другу.

— А что вас не устраивает в этом мире? — не понял я. — Тепло, светло, мухи не кусают…

— Скука, — пожал плечами Расхэ. — Да, первое время покой, который никто не тревожит, кажется благом, особенно если при жизни у человека было много проблем. Но рано или поздно каждая душа начинает тяготиться бездействием. Сон, конечно, помогает его пережить. Когда душа беспробудно спит, ее ничто не тревожит. Но как только мы начинаем видеть сны, то быстро вспоминаем, что такое быть живыми. Потом к нам возвращается память о роде, предках, женах и детях. И вскоре нам начинает этого не хватать. Душа инстинктивно тянется обратно к людям. А со временем это желание становится настолько сильным, что даже крохотная ложь, способная отодвинуть момент перерождения даже на миг, становится невыносимой.

Я мысленно присвистнул.

— То есть сны вы видите не всегда?

— Нет, — качнул головой тан. — Вечный сон — это полная темнота и пустота, находясь в которой, ты даже не понимаешь, что существуешь. Там нет событий, нет картинок, нет памяти, боли, радости и сомнений… в нем ничто и никогда не меняется. Там есть только тишина и покой. И лишь когда нас кто-то позовет, мы начинаем видеть настоящие сны — яркие, живые. И тогда же начинаем вспоминать.

Он недолго помолчал. А я вдруг подумал, что в прошлый раз он, наверное, именно поэтому мне и помог — рейтинг свой духовный повышал, блин, а вовсе не потому, что у него вдруг совесть проснулась.

— Ты прав, — перехватив мой выразительный взгляд, усмехнулся тан. — Я говорю правду не потому, что ты мне нравишься или потому что я такой уж хороший человек.

— Вы же совсем недавно сюда попали, — осторожно напомнил я.

— Да. Но благодаря твоему прошлому визиту я уже все вспомнил. И теперь лгать мне невыгодно, тем более что по крови ты и правда мой прямой потомок. И за те годы, что я спал, ты стал первым, кто смог меня разбудить.

Я кашлянул.

— А почему так важна кровная связь? Разве кто-то другой не сможет вас позвать, если сильно приспичит?

Расхэ качнул головой.

— Разбудить спящего может только родственная душа. Чаще родная по крови, хотя иногда бывает и так, что будят нас родные только по духу.

— А степень родства имеет значение? — снова поинтересовался я, уяснив для себя и этот момент.

— Да. Чем ближе родство, чем проще дается призыв.

Хм. То есть я смог докричаться до тана лишь потому, что по крови я ему, можно сказать, сын? Тогда как кузены, дядьки и прочие родственники остаются в пролете?

— Да, — так же спокойно подтвердил тан, когда я рискнул его об этом спросить. — Самую лучшую связь во время обряда дает близкое родство и по крови, и по духу. И в этой связи я не совсем понимаю, почему тебе так легко удалось дважды провести ритуал, причем без помощников, и при этом чувствовать себя комфортно.

Я насторожился.

— А что, мне должно было стать плохо?

— Обычная душа, оказываясь в мире мертвых, как правило, испытывает беспокойство, тревогу и инстинктивно стремится вернуться обратно. Поэтому долго такие встречи не проходят. Но ты все еще здесь, — испытующе взглянул на меня Расхэ. — Причем, судя по всему, чувствуешь себя нормально. И мне, признаться, это непонятно.

Я задумчиво кивнул.

А мне, пожалуй, понятно. Я ведь в гостях у Лимо регулярно бываю, так что уже привык. Хотя, если честно, не припомню, чтобы во время этих визитов испытывал какие-то неприятные ощущения.

— Ну что? Ты удовлетворил свое любопытство? — после небольшой паузы поинтересовался Расхэ, так ничего и не спросив по поводу причин моего необъяснимого спокойствия.

— Отчасти. Спасибо. И хоть вопросов у меня осталось еще много, кое-что благодаря вам начало наконец проясняться.

Я хотел было спросить еще о куче самых разных вещей, которые крутились у меня в голове достаточно долгое время, но тут у меня в ушах тихонько и очень так знакомо зазвенело.

— Опа. Похоже, скоро рассвет…

— Значит, тебе пора, — спокойно кивнул тан. — Ступай. Надеюсь, ты еще вернешься.

— Вернусь, конечно, — усмехнулся в ответ я.

Куда ж я денусь? Мне ведь еще не все удалось выяснить, а за возможность получить интересующую меня информацию я не только вернусь — прописаться в промежуточном готов.

— Тогда до встречи, — хмыкнул Расхэ, кажется, быстро поняв, где у меня слабое место. После чего границы его сна стремительно размылись, фигура тана потеряла четкость. А еще через миг я открыл глаза в номере отеля и понял, что совершенно точно вернусь в этот сон.

Глава 7

— Это намного больше похоже на правду, чем ваш предыдущий разговор, — сказал поутру лэн Даорн, когда я пересказал свой сон. — Но стопроцентно ему доверять я все-таки не стал бы.

Я угукнул.

— Естественно. Тем более что я нужен тану намного больше, чем он мне. И мы оба это прекрасно понимаем.

— Но ты все-равно намерен туда вернуться?

— Я пока не во всем разобрался. Хочу понять, почему на самом деле род Расхэ был уничтожен. И, что намного важнее, почему от него избавились таким громким способом.

Лэн Даорн внимательно на меня посмотрел.

— Думаешь, дело было не в мятеже?

— Не знаю. Я не успел спросить об этом тана, да и вряд ли он так быстро разоткровенничается. Но даже если Расхэ крупно проштрафились перед повелителем, то, как мне кажется, смерти они не заслужили. Пожизненная каторга, конфискация имущества, высылка ближайших родственников из страны и магическая клятва — это я еще могу понять. Но вместо этого основную ветвь вырезали подчистую, тогда как второстепенные, напротив, не тронули. Да, у тана были сомнительные исследования, которые могли представлять угрозу для империи. Однако все их можно было засекретить. Закрыть. Все данные по этой теме вычистить и из бумаг, и из Сети так же, как это сделали когда-то с Лимо или с мастером Майэ. При желании даже сам род можно было расформировать, а память о нем стереть. Или сделать это только с таном, раз уж основные претензии были именно к нему. Но тэрнэ выбрал иной путь. Я бы даже сказал, намного более опасный путь расправиться с отступником. И мне было бы очень интересно узнать, почему.

— Тебе кажется, что тэрнэ поступил опрометчиво?

— Не то что бы… Он же не с похмелья отдавал такой приказ, — усмехнулся я. — И умышленно уничтожил лишь тех, кто хотя бы теоретически мог обладать Талантом Расхэ или иметь отношение к их разработкам. Причем он не разбирался, кто и в какой степени мог в них участвовать, поэтому избавился от самых верных, самых близких, включая семью, слуг и помощников тана. И все это было сделано открыто. Так что после смерти Расхэ остальные рода наверняка заволновались. Если тэрнэ так поступил с одним, то где гарантия, что этого не случится с другими? На самом деле вопрос ведь можно было решить и проще. В том числе не совсем законными методами. Скажем, если бы на поместье Расхэ напала группа неизвестных, это было бы воспринято иначе, чем когда народу официально сообщили, что уничтожение целого рода было санкционировано на самом верху.

— Но, может, в этом и был смысл? — едва заметно улыбнулся наставник. — Мы ведь многого не знаем. Может, тан Расхэ все-таки не был верен тэрнии, а его величество, помимо того, что устранил прямую угрозу, как раз хотел посмотреть на реакцию остальных? К примеру, если после гибели Расхэ еще какой-то род проявит излишнее волнение или, напротив, слишком уж явно затаится, то не исключено, что и его стоило бы проверить на лояльность.

Я скептически хмыкнул.

— Если бы дело заключалось именно в мятеже, я бы поверил. Но из того, что мне известно об Альнбаре Расхэ, складывается впечатление, что про мятеж нам сказали лишь для отвода глаз.

Лэн Дорн ненадолго задумался.

— Гадать тут можно до бесконечности. У нас нет фактов.

— Да. Поэтому я и хочу пообщаться с первоисточником. Конечно, если тан упрется и ничего не расскажет, то от любопытства я не помру. В конце концов его смерть — это его проблемы. Но все же мы родственники. И его величество об этом знает. Поэтому, чтобы не повторить ошибок Расхэ, мне нужно знать, на чем его прихватили.

Наставник едва слышно вздохнул.

— То есть дело все-таки в найниите…

— Скорее, в Таланте и в технологии, которая позволяет им управлять, — подтвердил я. — Я, кстати, когда был во дворце, столкнулся с полем неизвестного происхождения, которое влияет на целостность найниита.

— Тебя заметили? — тут же насторожился лэн Даорн.

— Нет. Но сам факт того, что об этом в записях Расхэ нет ни единого слова, согласитесь, тревожен.

— Это поле может тебе угрожать?

— Не исключено, — не стал отрицать я. — Его свойства мне пока не ясны, ни с чем подобным мне сталкиваться раньше тоже не приходилось, поэтому в теории возможно все. Но я поговорю с Расхэ, когда подвернется случай. Может, проблема тана была именно в этом. В новых технологиях. Или же Расхэ возжелали слишком многого за свои разработки, поэтому, как только появилась альтернатива, им указали на дверь. Я лишь хочу исключить самые скверные варианты лично для себя.

Наставник снова остро на меня взглянул.

— Опасаешься тэрнэ?

— Не без этого, — хмыкнул я. — Если уж он целый род не пощадил из-за одного-единственного Таланта, то мне тем более надеяться не на что.

— Я всегда тебя прикрою. Ты же знаешь.

— Знаю, — слабо улыбнулся я. — Но и подставлять вас не собираюсь, поэтому чем дальше мы с вами будем от дворца и его обитателей, тем лучше для нас обоих.

У лэна Даорна появилась на лбу тревожная складка. После чего он надолго замолчал, а там уже и время настало собираться и ехать в школу Харрантао. Причем изначально я думал, что лэн Даорн просто забросит меня туда, а сам отправится в Нарк. У него все-таки свои дела есть. И своя школа, которая нуждалась в директоре. Однако наставник не пожелал раньше времени улетать из Таэрина, поэтому в семейную школу Хатхэ мы с ним снова явились вместе. И он почти до вечера пробыл там вместе со мной, внимательно следя, как мастер Даэ учит меня работать с обновленным даром.

Поскольку с диагностикой мы вчера уже закончили, то сегодня меня ждали преимущественно магические поединки, причем с упором на магию молний и все еще не в полную силу. А уже потом, когда я более-менее освоился, бой пошел уже по-настоящему, благо мой дар, по заверениям кибэ Ривора, демонстрировал невероятно высокую устойчивость, и его можно было грузить больше обычного, не боясь нехороших последствий.

Мастер Рао сегодня в школу не пришел, поэтому работал я преимущественно с мастером Даэ. Однако после обеда и небольшого отдыха, который я, надо сказать, честно заслужил, в школу явился мастер Майэ. Причем, как мне показалось, старейшина рода Хатхэ был не слишком удивлен его появлению. Более того, когда ему сообщили, что у ворот школы ожидает какой-то «старик в белом таоми», учитель сам его встретил и лично привел на полигон. Однако при этом между магами на мгновение появилось пусть слабое, но все-таки напряжение. Словно застарелый, давным-давно себя изживший, но отнюдь не забытый конфликт. Но если мастер Майэ демонстративно это проигнорировал, то мастер Даэ держался несколько настороженно.

А вот кибэ Ривор при виде гостя чуть ли не пополам сложился, выказывая тем самым непритворное почтение. Да и мы с наставником не побоялись переломить спины, ибо мастер мастеров был действительно этого достоин.

Самое же интересное заключалось в том, что как только мастер Майэ появился на полигоне, он первым же делом велел кибэ остановить запись и потребовал оставить нас одних. Мастеру Даэ, разумеется, это не понравилось, но все же он выпроводил лэна Ривора, выставил в коридор всех его помощников. Так что в конечном итоге за стеклом остался лишь сам мастер Даэ и мой наставник, от которых мастер мастеров не считал нужным что-то скрывать.

И вот когда нас осталось всего четверо, мастер Майэ велел врубить защиту на максимум и разрешил мне атаковать его всеми средствами в моем… уже довольно богатом, надо сказать… арсенале, дав задачу хотя бы раз достать его любым из имеющихся в моем распоряжении магических элементов.

Прекрасно зная, что он не терпит ни споров, ни возражений, ни тем более колебаний, я послушно выпустил против него свои обновленные молнии, мгновенно заполонив пространство вокруг нас колючими «осами». А потом, следуя указаниям нового учителя, принялся строить из них более сложные элементы, начиная с обычных ветвистых молний и заканчивая магическими фигурами.

И, надо сказать, у меня неплохо получилось. Мои красавицы спокойно сливались друг с другом, затем так же спокойно разъединялись и летали по отдельности. Они легко меняли свою численность. Когда было нужно, били с разных точек, причем выдавали электрические дуги любых размеров и конфигураций. Плюс теперь они умели образовывать длинные цепочки, похожие на плети, порой становясь двойными или даже тройными. Самостоятельно находили слабые места в защите противника. Ну и поддерживали самонаведение, конечно, так что каждой можно было выдать свою задачу, и они были готовы выполнять ее до победного.

А еще, если какая-то молния, ударившись о щит, все-таки гасла, то ее место тут же занимали соседние и долбили в неподатливый щит до тех пор, пока тот наконец не сдавался или же пока я не отзывал их обратно, видя, что их усилий не хватает для его разрушения.

Правда, разрушить щиты мастера мастеров мне удавалось крайне редко. Как правило, лишь потому, что ему хотелось посмотреть, как они будут взаимодействовать с моими молниями. Порой он умышленно ослаблял защиту, чтобы увидеть результат. Но каждый раз после этого на месте старого щита немедленно возникал новый, так что по факту мне так и не удалось ни разу его задеть. Да и вряд ли для такого мага, как я, это было возможно.

Однако именно тогда, раз за разом глядя, как мои молнии сменяют одна другую, я открыл для себя еще одно направление магического программирования, о котором не говорили в академии — до меня вдруг дошло, что программу молниям можно задавать точно так же, как обычному модулю. И вот когда я осознал, что на самом деле пределов нет, то в моей лохматой голове родилась совершенно безумная мысль о том, как можно победить великого мастера.

Более того, я эту идею тут же и реализовал, после чего по-быстрому скинул модулю исходные данные по молниям и велел все просчитать. А как только он выдал мне готовый алгоритм, скинул его мысленным усилием сразу всем своим красавицам, после чего на полигоне не то что воздух загорелся… даже мне в этом аду стало жарко, так что я в первое мгновение даже занервничал, опасаясь, что малость перегнул палку.

Идея, конечно, была проста, как подоконник. Использовав уже известный эффект множителя, я лишь усложнил его, заставив молнии работать по принципу «если — то», когда неудача одной тройки приводила к появлению новых молний в геометрической прогрессии. Попутно они выполняли строго определенный набор действий, причем для каждой группы молний он был своим. Но поскольку даже очень большому количеству «ос» справиться со щитами мастера мастеров так и не удалось, то я по-быстрому изменил программу, дал своим молниям команду слиться, тоже — не просто так, а по отдельно созданному алгоритму, поэтому довольно скоро передо мной образовалась всего одна, зато воистину гигантская, усыпанная сотнями небольших «наростов» шаровая молния, вытянувшаяся в пространстве и окружившая чужой щит широким кольцом. А потом эта фиговина и все ее наросты ка-а-ак разрядились сразу со всех сторон… да ка-а-ак жахнули разом, что взрывной волной меня попросту унесло на ближайшую стену. Сама стена благополучно разлетелась на дэквионы мельчайших осколков. Аппаратуру за ней, естественно, побило и посекло. Учителя с наставником чудом не убило. Тогда как мастер Майэ…

Мастер Майэ, конечно, справился. Но для этого ему пришлось открыть портал и стремительным прыжком уйти с траектории удара, после чего еще и меня накрыть вторым щитом, чтобы рухнувший потолок случайно не испортил нам обоим прически.

— Ого, — пробормотал я, когда пыль на полигоне улеглась и передо мной во всей своей красе открылась картина эпохальных разрушений.

Ни единого целого стекла на полигоне не осталась. Внешняя защита сгорела. Потолок действительно рухнул, не выдержав напора стихийной магии. С полом тоже творилось что-то невероятное. На том месте, где не так давно находился щит одного из сильнейших магов современности виднелось большое черное пятно. А над ним…

Я нервно сглотнул, увидев живую и невредимую, медленно дрейфующую и кружащую по часовой стрелке гигантскую молнию, похожую на кусающего свой хвост громадного сельдяного короля.

Упс…

Кажется, я малость перестарался.

— Мда, — тихонько кашлянул за моей спиной мастер Майэ. — Похоже, мы снова тебя недооценили.

Я осторожно скосил на него глаза, но на старом мастере даже таоми не прокоптилось. И вообще он выглядел редкостным живчиком для человека, который пусть всего один миг, но все же находился под воздействием чудовищного по силе удара, который сумела выдать моя супермолния.

Но больше всего меня поразило другое.

Как только стало ясно, что щит разрушен, молния не угасла, как раньше, и не пропала из виду. Напротив, едва мастер Майэ заговорил, она как будто сообразила, что цель еще не достигнута. После чего здоровенный электрический «угорь» выпустил хвост из широкой пасти, плавно развернулся, а затем, все еще соблюдая принцип самонаведения, моментально нацелился на сбежавшего мага и не ринулся вперед лишь по той причине, что я, опомнившись, поспешно отменил приказ.

— Дела-а, — задумчиво потеребил свою белоснежную бородку мастер мастеров.

— Я не специально, — пробормотал я, так же поспешно развеяв супермолнию.

— Само собой. Но на будущее, пожалуй, нам придется отыскать полигон покрепче.

— Уж это точно, — буркнул мастер Даэ, заглядывая в проем и демонстративно оглядывая посеченные осколками стены. — Ноэм, ты как?

— Живой, — лаконично отозвался наставник, утерев со лба кровь из свежей царапины. — Адрэа, ты в порядке?

— Да что ему сделается? — отмахнулся вместо меня мастер мастеров. — Даэ, у тебя есть подходящее место для тренировок?

Мастер Даэ хмуро кивнул.

— Найдем.

— Тогда с завтрашнего дня я буду время от времени у тебя появляться. А ты заставь своих ребят замерить магический фон. И подбери площадку для занятий, которую наш с тобой ученик не развалит… ну или развалит хотя бы не так быстро, как эту.

Я сконфуженно отвел взгляд, когда наставник и мой второй учитель скептически на меня покосились. Но я ж и правда не специально. Мне сказали работать в полную силу, ну я и работал. А то, что полигон оказался хлипким, так это не моя вина.

— Ладно, отдыхай, — усмехнулся мастер Майэ, мельком оглядев учиненные мной разрушения. — Или нет, пойдем со мной. Покажу тебе столицу с изнанки. Даэ, не переживай. Я всего на половину рэйна его заберу, не больше. А потом можете делать с ним что хотите.

Меня его последние слова особенно не обрадовали, но моим мнением, в общем-то, никто и не интересовался. Мастер мастеров, как обычно, просто дернул меня за рукав, и мир перевернулся вверх тормашками, а потом исчез, отправив меня прямиком туда, откуда, как говорят, возвращаются не все.

* * *

— Ну? — с хитрым прищуром уставился на меня мастер мастеров, когда мы оказались в уже знакомом мне лабиринте. — Я прямо чувствую, как тебя раздирают на части вопросы, но в присутствии Даэ и Ноэма ты вряд ли рискнешь их задать. Я прав?

Я неловко кивнул.

— Печать вас правильно проинформировала. Вопросов у меня и правда много. Впрочем, как и всегда.

— Так задавай. Времени я для тебя занял достаточно.

Я, естественно, тормозить не стал и сразу задал тот самый вопрос, который мучил меня со вчерашнего дня.

— Учитель, а как можно узнать, что кто-то или что-то пытается воздействовать на наши биологические часы?

— Это одно из тех ощущений, которые приходят к магу с опытом, — ничуть не удивился мастер Майэ. — Но тебя, вероятно, намного больше интересует, каким образом это воздействие можно устранить?

— Разумеется.

— Нет ничего проще: надо всего лишь умереть. Ненадолго, — усмехнулся старик, когда я недоверчиво замер. — Ты, в общем-то, и сам должен был уже догадаться, ведь твои часы после Мадиара тоже вышли из строя. Да, во многом это было чистой воды везение, но все-таки ты выжил, справился. Ну а я уже достаточно давно владею техникой добровольной смерти. И так же давно ношу при себе вшитый инъектор со стимуляторами и таймером, который срабатывает ровно через пять мэнов после того, как у меня остановится сердце.

Мастер порталов ненадолго распахнул таоми, и указал на левую сторону груди, на которой, словно из-под слоя воды, на мгновение проступил небольшой и очень аккуратный шрам, который раньше был скрыт искусной иллюзией.

— Я ведь говорил, что уже сталкивался со стазисом, — напомнил он, запахивая таоми. — В первый раз, признаться, мне тоже повезло. Я очень вовремя умер и почти что чудом воскрес. Тогда же, проанализировав случившееся, я решил в дальнейшем не пускать процесс на самотек и провел несколько экспериментов. Поскольку с ощущением собственного времени проблем у меня уже не было, то связь между стазисом, биологическими часами и кратковременной смертью очень быстро стала для меня понятной. И вот с тех пор я стараюсь предусмотреть любые трудности, связанные с этими вещами, а также по возможности избавить себя от ненужных проблем.

Хм. Хороший выход из ситуации. Надо взять его на заметку. Но сейчас меня интересовало кое-что другое.

Признаться, раньше я об этом как-то не задумывался, верил учителю на слово, но пребывание на Мадиаре, последняя встреча с тэрнэ, недавние откровения Лимо и новости о биологических часах навели меня на совершенно неожиданные мысли, а заодно породили массу сомнений относительно того, что я правильно понимал суть происходящего.

— Учитель, можно еще вопрос? — осторожно спросил я. — Когда вы впервые привели меня сюда, то сказали, что времени как такого здесь не существует…

Мастер Майэ снисходительно улыбнулся.

— Ты обнаружил в моих словах какое-то противоречие?

— Можно и так сказать. Мастер Даэ и мой наставник говорили, что вы живете намного дольше обычных людей, — так же осторожно пояснил я. — И намного дольше, чем даже представители первого рода. И когда я предположил, что эту возможность вам подарила именно субреальность, вы мои слова не опровергли.

Мастер мастеров прищурился.

— Что же тебя в этом смутило?

— Ну… если я правильно понимаю, то пока мы здесь находимся, снаружи не проходит ни единого лишнего мэна. Заходя в субреальность, мы как бы исчезаем для обычного мира, а возвращаемся в то же мгновение, при этом не постарев ни на миг. При этом люди снаружи нашего отсутствия тоже не замечают. Для них мы как будто никуда и не уходили. То есть наше нахождение в этом месте проходит незаметно. Но если это так, то тогда выходит, что стать долгожителем благодаря субреальности вы не могли. Если ваше личное время здесь останавливается и возобновляет ход только по возвращении, то получается, что вы должны были стареть одинаково со своими сверстниками. В реальном мире. Как все. Субреальность не помогла бы вам сохранить молодость. Но как тогда вам удалось столько прожить? Почему ваши коллеги постарели и умерли, а вы — нет?

Мастер Майэ тихо рассмеялся.

— Хороший вопрос, ученик. Но я не лгал тебе, когда говорил о причинах. Ты просто еще не все знаешь. И в ближайшее время, поверь мне, эти знания тебе не пригодятся. Скажу лишь, что постулат о невозможности безопасного влияния на биологические часы несколько преувеличен, а при определенных обстоятельствах и вовсе не соответствует действительности.

— Мастер Рао говорил, что повлиять на биологические часы действительно можно, — кивнул я. — Правда, только на свои. Только магу времени. Но даже это смертельно опасно, поэтому условно считается, что этого сделать нельзя.

— Он прав, — спокойно подтвердил учитель. — Но Рао — маг времени всего лишь пятой ступени. И, скорее всего, больше в этом направлении продвинуться уже не сможет. Тогда как мои возможности гораздо шире, и я нашел способ влиять на биологические часы так, чтобы это было безопасно. Именно здесь. В субреальности. Но там, куда ты в силу молодости и отсутствия опыта пока еще не добрался.

Я задумчиво прищурился.

— Значит, то, что я вижу, далеко не предел…

— Верно, ученик. Но давай мы вернемся к этому вопросу, когда ты хотя бы сравняешься по уровню с Рао. Сейчас твои вопросы преждевременны.

Я так же задумчиво кивнул.

Что ж, логично. И очень даже понятно, что мастер Майэ не торопится раскрывать тайну своего долголетия.

Ясно одно — это как-то связано с субреальностью и ее способностью влиять на наши биологические часы. Но эти знания мне… если повезет, конечно… откроют только тогда, когда я буду к этому готов.

— Хорошо, как скажете, — отступился я, оставив в памяти очередную зарубку. — По биологическим часам понял. Вопросов пока задавать не буду. Скажите тогда, а про Рэма и про его проделки в крепости Ровная что-нибудь прояснилось?

— Нет, — на удивление не стал увиливать от ответа мастер Майэ. — Насколько мне известно… а мне, признаюсь, известно довольно много… пока ни ТСБ, ни служба безопасности рода Хатхэ не нашли ни сообщников Рэма, ни его связного, ни того, на кого он даже в теории мог бы работать.

— Что, совсем? — не поверил я. Неужели даже с Босхо нет ни единой связующей ниточки? Не верю. — А за пределами крепости они смотрели?

— Что ты имеешь в виду? — проницательно взглянул на меня учитель.

Я на мгновение заколебался, но все же решил, что утаивать информацию нет особого смысла, и озвучил все то, о чем недавно говорил с наставником.

— У Рэма были тесные связи с Дэмом Хатхэ. А потом до меня дошли слухи, что Дэм замешан в одной скверной истории, и я подумал: может, он не сам в это влез? Может, оба этих дела связаны?

— Проблемы рода Хатхэ — это проблемы рода Хатхэ, и тебе совершенно не стоило в них влезать, — неожиданно засмотрелся в сторону старый мастер. — Однако связь между этими людьми действительно есть. Проблема в том, что Дэм Хатхэ находится под серьезной магической клятвой, поэтому даже если он и захочет что-то рассказать, то первая же фраза на эту тему его убьет, и информацию Хатхэ в любом случае не получат. Менталисты, насколько я знаю, уже ищут способ решить эту проблему, но вряд ли у них получится: клятва Дэма составлена грамотно. Да и ментальные блоки на него успели поставить — будь здоров. Кто поставил, когда — он тоже не говорит. Но по намекам и оговоркам можно с уверенностью предположить, что это был именно Рэм, и что в этой истории роль у Дэма была очень второстепенной.

Хм. То есть по поводу того, что он — обычная шестерка, я был прав?

— Что же касается самого Рэма, — тем временем добавил учитель, — то следователи смогли установить причину, по которой он мог бы возжелать навредить роду. Там была нехорошая история с переходом из рода в род. Рэм стал своего рода откупным ребенком для семьи Оро… почему, не спрашивай. Но все же лет тридцать он своему новому роду отдал. Отслужил, как говорится, верой и правдой. Более того, его признали, выучили, приняли на службу. Так что жил он очень даже неплохо, на родителей, как говорят, зла давно не держал. И лишь в последние несколько лет в его поведении стали появляться некоторые странности, после чего он и вовсе решил предать все, что ему было дорого, и всеми силами начал вредить крепости, в которой служил еще зеленым курсантом.

— Странности? — встрепенулся я. — Что еще за странности?

Мастер Майэ хмыкнул.

— Говорят, раньше Рэм был компанейским парнем, который любил и поговорить, и с друзьями в баре посидеть, и сходить во время увольнительной на охоту. Странности же появились лет шесть или семь назад. Он неожиданно стал замкнутым, необщительным и постепенно отдалился ото всех. Друзья связывали это с гибелью родителей… там несчастный случай был, ничего особенного. Но Рэм сильно переживал, поэтому его странности поначалу списали на горе, а потом привыкли и вскоре перестали обращать внимание.

— А потом? Ну не мог он действовать в Ровной в одиночку. Кто-то должен был его к этому подтолкнуть. Как он в свое время Дэма.

— Должен был. Наверное, — не стал отрицать мастер мастеров. — Однако из крепости Ровная ниточки никуда не привели. Рэм ни с кем за последние годы не встречался, крепость практически не покидал, его контакты ничем подозрительным не выделяются, и нет никаких признаков, что он служил кому-то еще, кроме Хатхэ.

Я с досадой прикусил губу.

Дайн. Да разве так бывает? Разве люди вот так, ни с того ни с сего, меняются до такой степени, да еще без видимых причин?

— Есть, правда, один момент, который настораживает меня в отношении этого человека, — после небольшой паузы добавил мастер Майэ. — В его личном деле есть упоминание о том, что Рэм Оро-Хатхэ — слабый пространственный маг с зачатками магии порталов. За помощью к целителям он последние несколько лет не обращался. Ежегодная рутинная диагностика существенных изменений в даре не выявляла. Целители, конечно, специально и не искали, однако зачаточную ветвь от полноценной отличить они все-таки способны. Поэтому мне непонятно, кто и когда сумел обучить Рэма пространственной магии, кто и когда помог ему развить портальную ветвь до таких невероятных высот. Откуда он вообще узнал, как перейти в субреальность. И, наконец, кто надоумил его создать под самым боком у Хатхэ полноценную аномалию, да еще такую, которую с чистого листа просто так не придумаешь и не создашь.

Я замер.

— А магии сна у него в даре, случаем, не обнаруживалось?

— По данным диагностики — нет, даже намека не было, — одобрительно кивнул учитель. — Но ты прав — первичное обучение он мог незаметно пройти только во сне. А потом уже можно было действовать в субреальности. Так что, скорее всего, магией сна он все-таки владел. И никакой учитель в обычном мире ему был больше не нужен.

— Возникает вопрос: что за маг мог его обучить во сне и зачем ему это понадобилось?

Мастер Майэ дернул щекой.

— Вот уже не первую неделю я пытаюсь найти на него ответ, но пока претендентов на роль кровного врага Хатхэ поблизости не наблюдается. Рао я отмел почти сразу. Он против Хатхэ не пойдет и к тому же связан клятвой. Других толковых пространственников в тех краях нет. Столицу я еще проверяю. ТСБ, насколько я знаю, ищет мага нужной специализации по всем соседям… но дело это долгое, неблагодарное. Магия сна, как известно, почти не оставляет следов.

— Даже в аурах, — пробормотал я, припомнив теорию.

— Что? — обернулся ко мне старый мастер.

— Ауры, говорю, — повторил я. — Магия сна не меняет даже их. Ну, как правило, не меняет. Если, конечно, речь не идет о сне-ловушке.

Мастер Майэ недовольно наморщил нос.

— Вообще-то меняет. Ненадолго. Буквально на несколько дней. Ауры обычно становятся ярче обычного. Но если не знать, как она выглядит, и не иметь возможности сравнить с тем, что было раньше, то заметить эту разницу даже магу моего уровня непросто.

Я вздрогнул.

— А вы на ауру Рэма смотрели, прежде чем его прибило тем порталом⁈

— Да. Но я, к сожалению, не был знаком с ним раньше.

Дайн! А я был! Но, честно говоря, в ту ночь посмотреть на его ауру даже не догадался… а ведь мог бы. Тем более не в первый раз на моем пути встречаются люди и даже звери с необъяснимо яркими аурами. Те гопники, что гнобили Юджи, дарнам, который выперся аккурат на нашу группу на прошлогодней практике…

Хотя стоп. Я-то, может, на ауру не посмотрел, а вот Эмма автоматом их все запоминает. Может, у нее есть свежий слепок?

«Есть, конечно, — несказанно порадовала меня подруга. — Я мониторю ауры всех, кто так или иначе имеет к тебе отношение».

После чего скинула в модуль два изображения, одно из которых совершенно отчетливо отличалось от другого.

Да! Есть!

Выходит, предательство Рэма из той же серии, что и нападения на семейство Нома. Возможно даже такое, что Рэм стал отстраненным не сам по себе, а его к этому грамотно подвели. Сопряженная магия — это ведь не только магия сна, но в той или иной степени еще и магия разума. Так, может, и на Рэма кто-то воздействовал дистанционно? Может, его зомбировали практически так же, как тех смертников у концертного зала? Просто у них программа была попроще. И еще они были неодаренными.

Хотя если подумать, то какая, в общем-то, разница, на кого воздействовать — на мага или не мага? Да, уровень воздействия будет несопоставимым, но давайте говорить откровенно — пространственники уровня мастера Майэ на дороге не валяются. И если этот человек смог всего за несколько лет обучить парня из глубинки и довести его развитие как мага до невероятно высокого уровня… то человек он явно непростой. Тут попахивает опытным сопряженным магом, которому прекрасно знакома и магия сна, и магия разума, и магия порталов, и магия пространства.

Кто этот человек?

Мастер Майэ пока не узнал. Но что-то мне подсказывало, что есть между всеми этими событиями прямая связь. Слишком уж все похоже. Слишком все случилось вовремя. И если считать, что Рэм с его аномалией — событие из того же разряда, что те придурки в Таэрине, дарнам и зомби-люди в парке развлечений, то тогда получалось… получалось…

— Что? — очень некстати сбил меня с умной мысли мастер Майэ. — У тебя появились дельные мысли по этому поводу?

Я задумчиво кивнул.

— Это, скорее, догадки. На них меня в свое время навел еще мастер Даэ.

— Та-ак, — нахмурился учитель, когда я вкратце пересказал ему предположения старейшины рода Хатхэ о природе происходящих со мной неприятностей. Ну и о провидцах заодно вспомнил, раз уж выяснилось, что в мою судьбу может кто-то вмешаться без моего ведома. — Даэ прав: на случайности это точно не похоже… Говоришь, уже не первый год с тобой это происходит?

— Да. Но в последнее время что-то уж очень активно.

— Я поговорю с Даэ, — отрывисто бросил мастер мастеров, нахмурившись еще больше. — И сам все проверю. Провидцев в том числе. А ты по возможности старайся не оставаться в одиночестве. Пусть рядом с тобой находится хотя бы один свидетель. И будь вдвойне осторожен во снах. У тебя есть защита от магии разума?

Я качнул головой.

— Мастер Даэ в том году дал мне один артефакт, но перед практикой я оставил его в общаге и пока еще не забрал.

— Верни его. Или найди другой и носи, не снимая, — требовательно посмотрел на меня учитель. — Пока я нахожусь в столице, сам за тобой присмотрю. Но если что, зови. Печать у тебя теперь есть. А сейчас… раз уж мы здесь… давай все-таки пробежимся по Таэрину. В случае чего, не заблудишься. Но без меня, будь добр, в порталы пока не суйся. И вообще постарайся далеко от академии не отходить.

Я, естественно, ничего обещать не стал — у меня слишком много накопилось дел в столице, причем очень важных, чтобы вот так легко от них отказаться, однако информацию к сведению все же принял. После чего охотно согласился попутешествовать по столичной «изнанке» и на какое-то время в полном смысле этого слова оторвался от реальности, однако ни на миг об этом не пожалел.

Глава 8

К тому времени, как мы вернулись в школу, мои знания о столице и особенно о темной, так сказать, ее стороне существенно обогатились. Ну а поскольку учитель специально выводил меня несколько раз в реальный мир, то по итогам этой прогулки я получил сразу полтора десятка точек на обычной карте и одновременно на карте субреальности. После этого Эмма их сопоставила, совместила, и мы получили вполне приемлемые ориентиры, благодаря которым я теперь неплохо знал темную сторону Таэрина и при необходимости смог бы пробежаться по ней так, что об этом никто, кроме нескольких человек в мире, не узнал бы.

— Учитель, а можно еще вопрос? — спросил я буквально за миг до того, как мастер мастеров в последний раз вытолкнул меня в реальность. — Скажите, а почему для вас и для тэрнэ Ларинэ было так важно узнать, не видел ли я чего-то, пока пребывал в аномалии?

Мастер Майэ хмыкнул.

— Потому, ученик, что порталы Даруса Лимо напрямую связывают реальность и то, что находится за ней. Там, за границей, есть что-то еще. Некое пространство, в котором находятся, к примеру, дайны. И где, возможно, находятся души наших предков, хотя это пока никем не подтверждено.

«Почему это никем?» — чуть не спросил я, но, хвала тэрнэ, вовремя прикусил язык.

— Вопросы жизни и смерти — та загадка, которую ни я, ни кто-либо из живых еще не смог толком разгадать, — продолжил мастер Майэ, надеюсь, что не заметив моей заминки. — Но если бы кто-то смог войти в портал Лимо и выйти оттуда живым… если бы кто-то сумел в нем хоть что-то увидеть… то, быть может, мы бы точнее понимали, что происходит с человеческими душами после смерти. И меньше боялись бы самой смерти, особенно если бы знали, что со смертью жизнь, как бы странно это ни звучало, не заканчивается.

Я деликатно кашлянул.

— Вообще-то я читал, что в старших родах существует обряд памяти рода. И что во время этого обряда есть возможность пообщаться с духами предков. Разве это не есть доказательство того, что жизнь после смерти существует?

Да. Обряд памяти — не бог весть какая тайна, и если хотя бы несколько старших родов его активно практикуют, то духи предков наверняка успели многое им рассказать о промежуточном. Хотя, если подумать, термин «промежуточное» Расхэ при мне ни разу не употреблял. Тан обозначил свое местоположение как мир мертвых, мир духов. И ни разу не упоминал ни про пожирателей, ни про дайнов.

Интересно, почему? И знает ли Расхэ вообще, что за пределами его сна и снов тех, с кем он теперь общается, существует совершенно чуждое им пространство?

Мастер Майэ качнул головой.

— Духи нечасто снисходят до общения с живыми. Для этого нужен сильный и очень старый род с такой же сильной магией. В первую очередь с магией сна, ибо именно она лежит в основе упомянутого тобой обряда. А сон это что такое? Четко отграниченное пространство, за пределы которого ни мы, ни духи предков, к сожалению, не выходим.

Хм.

Да, Расхэ намекал, что души умерших по-настоящему существуют, помнят о прошлом и ощущают себя живыми лишь в осознанном сне. Но если, пока их не призовут, они крепко спят или, правильнее сказать, находятся в состоянии стазиса, то, может, они и не знают, что творится вокруг? Это Лимо — неприкаянная душа — имел возможность спокойно полетать по промежуточному и немного оглядеться. Тогда как спящие они на то и есть спящие, что промежуточное для них как таковое не существует. И если это действительно так, если за пределы собственного сна обычные души выйти не способны, то тогда понятно, почему никто, кроме Лимо, термин «промежуточное» не использует — собственно, он сам придумал этот термин, чтобы обозначить свое местоположение. И поэтому же становится понятно, почему, помимо собственно обряда памяти, никто и ничего про загробную жизнь толком не знал.

— Ну вообще-то в свой первый нестандартный портал я вошел умышленно, — осторожно напомнил я. — И сознания в процессе не потерял.

Мастер Майэ оживился.

— Это когда такое было?

— Когда я выбирался из временной петли Даруса Лимо. В его доме. Помните, я рассказывал?

Мастер мастеров нахмурил седые брови.

— Да. Ты говорил, что сумел оттуда выбраться. Но я так и не спросил, каким образом у тебя это получилось.

— Ну вот таким и получилось — я разорвал петлю с помощью портала. И вернулся по нему в реальный мир.

— Расскажи! — тут же потребовал учитель, напрочь забыв, что взял меня из школы всего на половину рэйна. — Все, что помнишь! Все детали!

Я кивнул и охотно пересказал нашу с Юджи неудачную попытку рассмотреть фотографию Лимо и все, что произошло после. В том числе мои догадки насчет погибших там людей, записи Лимо и собственно портал, который прошел, откровенно говоря, на последнем издыхании.

— Очень интересно, — пробормотал учитель, когда я закончил. — Темнота, холод, лед на теле… Что-то подобное я когда-то уже видел. Только в другом масштабе.

— Это что-то меняет? — поинтересовался я, испытующе глянув на старика.

Тот мотнул головой.

— Не для тебя. Все, ступай. Тебя ждут. Ну а мне нужно кое-что сделать.

Он, не прощаясь, мгновенно исчез, бесследно растворившись на бескрайних просторах окружившего нас лабиринта. Ну а я, разумеется, вернулся в школу, поскольку меня с тренировки пока еще никто не отпускал.

Правда, когда я появился на разгромленном полигоне, то оказалось, что других занятий у меня сегодня уже не будет — дело снова близилось к вечеру, лэну Даорну все-таки настала пора улетать в Нарк, да и тренировочную площадку начали ремонтировать, так что мастер Даэ погнал нас оттуда в шею, и мы с наставником, захватив из парка соскучившегося йорка, без возражений вернулись в отель. Там поужинали. Попутно обсудили ближайшие планы. А уже в сумерках он забросил меня в академию и, коротко попрощавшись, умчался наконец на работу, которую уже не в первый раз за последние годы был вынужден надолго забросить из-за меня.

Мне, впрочем, тоже было чем заняться. Как минимум расписание следовало посмотреть, чтобы понять, как далеко вперед в мое отсутствие ушли по программе маготехники. Плюс надо было забрать амулет мастера Даэ из общаги. Посмотреть последние новости. Еще мне предстоял непростой разговор с Тэри. Плюс Ши следовало накормить, потому что в мое отсутствие он плохо ел, да и переживал много, поэтому успел порядком исхудать.

К счастью для меня, у Тэри в тот вечер прошла внеочередная аппаратная загрузка, поэтому в общагу он вернулся довольно поздно и при этом выглядел настолько вымотанным, что ему было уже не до разговоров. Утром он, как обычно, не смог самостоятельно подняться до первой лекции, поэтому я оставил его досыпать, а сам, успев еще с вечера предупредить преподавателей и особенно лэна Йариса Корхо, своего декана, отправился сначала на завтрак, а потом на занятия, уже точно зная, что не слишком много пропустил за прошедшие с начала полугодия две недели. Да и большую часть материала успел вчера просмотреть, так что на практику явился не совсем уж пустым.

И все бы ничего. Первые две лекции прошли нормально, практика мне тоже трудностей не доставила. А вот по пути в столовую я натолкнулся на совершенно неожиданную проблему. Точнее, живую проблему.

И имя ей было Айрд Босхо.

Собственно, мы столкнулись уже в дверях, когда я только-только собирался войти, а крепыш, как водится, надумал оттуда выйти. Вторым зрением в академии без острой необходимости я обычно не пользовался, в найниите тоже особой нужды не было, поэтому встреча стала для меня по-настоящему неожиданной. Да и для него, похоже, тоже.

В итоге мы на мгновение замерли в дверях, буравя друг друга настороженными взорами. После чего Айрд совершенно неожиданно отвел глаза и отступил, давая мне пройти. А затем молча вышел, так больше и не подняв на меня взгляда и даже ни единой гадости вслед не сказав.

Это было странно.

В последний раз, когда мы виделись, крепыш бился в судорогах и исходил кровавой пеной в тщетной попытке до меня дотянуться. Перед этим он несколько раз пытался меня убить и, будучи накачанным стимуляторами до бровей, вряд ли отдавал отчет своим действиям. Тогда как сейчас…

Что-то в нем надломилось, что ли?

Помнится, после того случая его досрочно отправили домой, на лечение. И вернулся крепыш оттуда совсем не таким, каким уезжал. Более того, мне показалось, что за эти два месяца Айрд похудел и осунулся, словно после тяжелой болезни. Однако на учебу он все-таки вернулся. Вот только чем закончилось расследование того дела, по какой причине этот придурок набрался стимуляторов, хотя раньше таких глупостей даже близко не делал… он, увы, вряд ли расскажет.

Признаться, эта встреча настолько выбила меня из колеи, что во время обеда я был рассеян и несколько невнимателен. Ребята, которые ждали моего возращения, конечно, удивились, что я почти не участвую в разговорах, но списали это на недавнюю травму и милосердно не теребили меня на протяжении всей перемены. Даже припозднившийся, откровенно не выспавшийся Тэри не стал меня трогать. А Ания и вовсе забрала у меня на время Ши, дав возможность спокойно подумать о своем.

И лишь на улице, перед тем, как мы разошлись по разным корпусам, Кэвин тронул меня за плечо и негромко спросил:

— Адрэа, у тебя все в порядке?

— Я Айрда Босхо сегодня видел, — задумчиво обронил я. — И мне показалось, что с ним что-то не так.

— Да, после каникул он выглядит каким-то затравленным, — согласился со мной Нолэн.

— Непонятно, почему ему вообще позволили вернуться к учебе, — хмуро бросила Ания, водружая притихшего йорка мне на плечо. — Айрд в прошлый раз крупно замарался. После такого его должны были исключить.

Сархэ кивнул.

— Да. Злоупотребление — это серьезный повод для исключения. Наверняка и внутреннее расследование было. Это же форменное чэпэ, когда студента уличают в подобном.

— Ну, судя по всему, ничего крамольного в поведении Айрда руководство академии все-таки не нашло, — зевнул Тэри.

— Или же мы не все знаем, — возразил Кэвин, быстро покосившись по сторонам.

Я заинтересованно на него глянул.

— У тебя есть какая-то информация по этой теме?

— Ну не то что бы… но вы как-то говорили, что видели Айрда накануне турнира вместе с одной из целительниц со старших курсов. Обнимашки, целовашки и все такое. Так вот, Айрд-то после каникул в академию благополучно вернулся, и ему даже слова никто не сказал, а вот она — нет. И наш куратор, когда я его об этом спросил, обмолвился, что девицу исключили за неподобающее, как он выразился, поведение. А один мой знакомый законник сообщил, что она еще и под следствие угодила, так что теперь родители всеми силами пытаются ее отмазать.

— Ого, — тихо присвистнул Тэри. — Не хочешь ли ты сказать, что это она была замешана в отравлении Босхо? Она ж целительница. Яды и препараты — ее стихия.

— Лэн Кайра на эту тему ничего не говорил. Но выводы, как говорится, делайте сами.

Мы беспокойно переглянулись, но никто из нас не мог взять в толк, зачем кому-то из девчонок понадобилось травить Айрда Босхо. Они с той ненормальной поссорились? Может, она хотела ему отомстить? А может быть, не столько ему, сколько мне? Все ведь случилось накануне дуэли, где Айрд при иных обстоятельствах вполне мог меня убить. Но зачем? И за что? За то, что ее йорк когда-то цапнул?

Да ну, ерунда какая-то.

Наверное, это все-таки подковерная борьба между родами так проявилась. Надо бы узнать, из какого рода девчонка. И не связывают ли ее родственников и род Босхо какие-то общие дела.

— Тебе-то какая разница? — удивился Тэри, когда я озвучил свои мысли вслух. — Тебе что, жалко этого придурка? Или его подружка покоя не дает?

— Я люблю понимать все до конца, — хмуро ответил я. — А в этом деле очень много неясного. И оно, если помнишь, касается меня напрямую: Айрд пытался меня убить.

— Я согласна с Гурто, — поддержала меня Ания. — Попробую у отца что-нибудь выяснить. Его, конечно, в такие вещи посвящать открыто не станут, но слухи все равно ходят, так что если Айрда отравили умышленно, то об этом точно кто-то знает. Да и если он все-таки сам вляпался, наверняка что-то уже прояснилось. Я все-таки не верю, что он накачался стимуляторами сам. Он ведь и правда неглупый парень. Даже ради мести он бы такой откровенной дурости не совершил.

Кэвин тоже кивнул.

— Тогда и я у отца спрошу. Раз один из его законников в курсе, значит, информация уже просочилась. Скажу, что обеспокоен самим фактом, что кое-кто в академии решился отравить коллегу. И попрошу дать справку на эту девушку на случай, если мне встретится кто-то из ее родственников или подруг.

— И я своего попробую подключить, — отозвался Нолэн. — Сегодня же, пока он в очередной раз по делам не уехал, разговор и заведу.

— Тогда завтра все и обсудим, — заключила Ания, демонстративно глянув на часы. — Все, народ. Расходимся. Практика вот-вот начнется.

Мы дружно переглянулись и, сообразив, что действительно заболтались, заторопились на занятия. Кэвин, как обычно, на спецдисциплины, Ания, Нолэн и Тэри — на боевую магию, ну а я — на занятие по маготехнике. К третьекурсникам. Благо лэн Корхо вчера отписался, что будет меня ждать и выдал заодно внеочередное домашнее задание, которое с меня сегодня точно спросят.

* * *

Тем же вечером я снова появился в школе Харрантао и порядком удивился, когда меня прямо из холла отправили в лабораторию на втором этаже.

— У вас сегодня внеплановая аппаратная диагностика, лэн Гурто, — с улыбкой сообщила мне симпатичная девушка на ресепшене. — Ваш учитель сказал, чтобы вы не задерживались.

Я пожал плечами и прямо так, минуя раздевалку, отправился куда велено, и удивился снова, обнаружив, что в лаборатории, помимо кибэ Ривора, меня ожидают и мастер Даэ, и почему-то мастер Майэ.

Что за фигня?

Меня же позавчера подробно тестировали, и с даром все было в порядке. Да и вчера утром аппаратура на полигоне номер двадцать три исправно работала. По крайней мере, до тех пор, пока не пришел мастер Майэ и не отключил ее на фиг. Это что же, учителям что-то не понравилось на записи? Или они хотят еще что-то проверить?

— Раздевайся, ложись, — кратко велел мастер Даэ и кивнул на уже готовый к работе модуль, когда я вошел и, как полагается, поприветствовал присутствующих. — Если надо в уборную, сходи — диагностика будет длительной, поэтому освободишься нескоро.

Хм. Вот даже так?

Что ж, я действительно сходил до уборной, чтобы случайно не оконфузиться, после чего разделся до белья, скинул вещи на специальную полочку, забрался в медицинский модуль и… неожиданно услышал настороженный голос Эммы.

«Адрэа, в модуле появилась новая программа для тестирования состояния магического дара».

«Что за программа?»

«Помнишь, ты говорил мне про тесты на наличие Таланта?»

Я тут же напрягся и, проследив за тем, как плавно закрывается стеклянная крышка, тут же выпустил наружу найниитовые нити и одним махом вонзил их в панель управления.

В тот же самый момент модуль снова стал частью меня, моим естественным продолжением, тогда как я ощутил себя внутри живого и очень сложного организма, который тем не менее был полностью мне послушен.

Глаза при этом я закрыл, поскольку длительная диагностика нередко подразумевала медикаментозный сон. И очень вовремя — практически сразу в мою вену воткнулась игла со спецпрепаратом, который Эмма тут же деактивировала, тогда как я торопливо пошарил по программам и наглядно убедился — буквально вчера их обновили. И теперь там появился целый набор сложных тестов, о которых буквально на днях говорил мне Дарус Лимо.

Это была скверная новость.

Судя по тому, что здесь присутствовал мастер Майэ, кто-то… не будем указывать пальцем на дворец… решил досконально проверить степень моего родства с семейством Расхэ, а то, возможно, и не только с ним, раз уж в моей родословной столько народу отметилось. А еще этот кто-то наверняка дал команду проверить, а нет ли у меня в загашнике какого-нибудь завалящего или же потенциально опасного для тэрнии Таланта.

Причем раз этот вопрос вообще возник, значит, где-то я все-таки прокололся, ошибся и навел тэрнэ на подозрения. Может, своим обновленным даром. Может, вчерашними подвигами на полигоне, о которых ему наверняка уже доложили. А может, кто-то из моих учителей наконец-то выяснил, что толком по этому вопросу я диагностику даже в начальной школе не проходил, и решил убедиться, что ничего такого я не скрываю.

«Программа тестирования расширена, — прошелестела в моей голове бдительно следящая за работой аппарата Эмма. — Тестирование магического дара, тестирование на предмет наличия „грязных“ умений, тестирование на наличие Таланта…»

Дайн. Ну что я говорил?

«Замедли показатели моего дыхания и сердцебиения, — велел я, напряженно размышляя над ситуацией. — Создай эффект расслабления, как если бы снотворное сработало. Еще лучше — зафиксируй мое положение, чтобы я случайно не дернулся. И следи за уровнем гормонов, а также имитируй низкую мозговую активность. Никто не должен знать, что я нахожусь в сознании и полностью контролирую процесс».

«Исполнено».

Уф, как же хорошо, что Лимо успел достаточно подробно описать мне работу диагностических программ и заранее подготовил к тому, что мне предстоит. Если бы я спал, то, конечно, и знать не знал бы, что со мной что-то происходит. И тем более не догадывался бы, что помимо стандартной нейростимуляции на мой дар сейчас оказывается серьезное воздействие, и что он, как ему положено, должен при этом реагировать строго определенным образом.

Конечно, во времена Лимо программы диагностики были менее совершенными, за прошедшие двести с хвостиком лет наука все-таки ушла далеко вперед. Однако общие принципы я знал. Работу модуля и тем более собственного дара полностью контролировал. Соответственно, мог отследить действия аппарата, своевременно выявить ответные реакции дара, вовремя их погасить и выдать на экране именно тот результат, который был нужен.

Попутно я, разумеется, следил и за окружающей обстановкой. В том числе за тем, что делает кибэ Ривор, не вмешиваются ли в процесс со стороны, и особенно за тем, какие показатели отображаются на панели приборов.

И, стоит признать, это оказалось нелегко. Даже с учетом того, что часть работы взяла на себя Эмма. Потому что, как и обещал мастер Даэ, диагностика продлилась почти три с половиной рэйна, и сохранять высокий уровень внимания на протяжении такого количества времени оказалось непросто. При этом почти каждый сэн та или иная зона коры моего головного мозга подвергалась искусственной стимуляции на пару с определенной зоной магического дара, и это, надо сказать, было чертовски неприятно. Причем воздействие варьировалось от слабого до достаточно выраженного. Нередко одна зона стимулировалась дважды и даже трижды. Поэтому даже с отключенными болевыми ощущениями лежать, знать и каждый миг чувствовать, что какой-то бездушный аппарат копается у меня в мозгах, было некомфортно. Да еще и кибэ Ривор добавлял проблем, то и дело к аппаратной диагностике добавляя уже свою, обычную.

Тем не менее я терпел. Ждал. Бдел. Постоянно держал руку на пульсе в отношении модуля, и особенно в отношении целителя. А к моменту окончания диагностики настолько вымотался, что и правда был бы не прочь уснуть, оставив все остальные проблемы на Эмму.

Увы.

Когда модуль наконец завершил работу и уверенно сообщил, что никакого Таланта у меня не было, нет и не будет, я едва удержался от облегченного вздоха. Однако найниит сразу не убрал. А сначала проследил, чтобы из меня вынули все иголки. Проконтролировал промежуточные результаты проверки. Убедился, что никаких расхождений по данным нет. И только тогда позволил себе расслабиться по-настоящему и едва удержался от того, чтобы не вытереть выступивший на лице пот.

— В душ, — так же коротко скомандовал мастер Даэ, когда крышка наконец открылась, и я выбрался из модуля. — Затем в общежитие. Спать. И чтобы больше никаких на сегодня занятий. Даже во сне. Понял?

Я вяло кивнул.

— Мой водитель доставит тебя к воротам академии, — добавил учитель, когда увидел, как я отчаянно зеваю. — И Рао я тоже предупрежу, чтобы тебя не трогал.

— Хорошо, спасибо, — так же вяло отреагировал я.

— Может, все-таки надо было стимуляторы ему дать? — тихонько спросил кибэ Ривор, когда я потащился в душевую.

— Не надо, — так же тихо возразил мастер Майэ. — Его мозг и без того перегружен. Мальчику нужен отдых. Так что я предпочел бы оставить его здесь до утра.

— Сегодня с ним некому заниматься. Ривор нужен мне в другом месте.

— Тогда я сам за ним присмотрю. Целитель из меня, правда, не очень, но если что, я хотя бы момент кризиса не пропущу.

Я, к тому времени уже сунув голову под холодную воду, усилил слух и еще больше навострил уши.

Что за кризис? Зачем мне кризис? Если можно, я и без него как-нибудь проживу.

«Все в порядке, — поспешила успокоить меня Эмма. — Никакого кризиса у тебя не будет. Я просто оставила параметры твоей мозговой активности на самом низком уровне, как и бывает после углубленной диагностики у одаренного. Когда вернемся в академию, я верну все в норму. Но пока будет лучше, если твои учителя уверятся, что слабые места у тебя все-таки есть».

А, ну тогда ладно. Маскировка — наше все, так что потерплю это расплющенное состояние еще немного.

Я без особой спешки ополоснулся в душе, переоделся, после чего вернулся в лабораторию, спокойно выдержав сразу три крайне внимательных взгляда от целителя и обоих великих мастеров. Но не стал возражать, когда мастер Майэ вызвался самолично проводить меня до академии. А как только мы сели в любезно предоставленный мастером Даэ Хатхэ ардэ, я и вовсе благополучно отрубился и продрых до тех пор, пока мы не приземлились у ворот академии и пока учитель не тронул меня за плечо.

«За время твоего сна я пресекла четыре несанкционированные попытки сканирования твоего дара, — доложила Эмма, как только я пришел в себя. — После углубленной диагностики врожденная ментальная защита обычно компенсаторно усиливается, поэтому ничего лишнего в твоем даре субъект „мастер Майэ“ не увидел».

«Ну и прекрасно», — в очередной раз зевнул я и, поблагодарив учителя за заботу, выбрался из машины.

Более того, добравшись до общаги, я даже не стал делать ничего недозволенного. Просто поболтал с Тэри… у него сегодня был перерыв с тренировками, так что в школу Хатхэ он не ходил. Плотно поужинал, благо друг заранее позаботился о том, чтобы я не голодал. Заодно покормил йорка. Немного с ним повозился, потому что и без того в последнее время уделял ему мало внимания. Да и завалился снова спать, как честный человек, которому нечего скрывать и который целиком и полностью выполняет выданные ему предписания.

Само собой, честным до такой степени я никогда не был, да и чувствовал себя уже нормально, поэтому вполне мог бы рискнуть и, воспользовавшись свободным временем, заняться своими делами. Но вот беда — до самой ночи Эмма время от времени сообщала о продолжающихся попытках несанкционированного сканирования, а это свидетельствовало о том, что мастер Майэ никуда не ушел и исправно меня пас, чтобы, не дай тэрнэ, со мной или моим даром ничего скверного не случилось.

Лишь после того, как эти попытки прекратились, я все-таки отправился на боковую. Но не просто спать, а спать, естественно, с умыслом. Поэтому для начала провалился в свой обычный контролируемый сон, а уже оттуда… как всегда, из своей любимой гостиной… распахнул единственную, ведущую в никуда дверь и четко произнес:

— Альнбар Расхэ!

Глава 9

— Ты вернулся, — не спросил, а констатировал тан, как только я появился на пороге его рабочего кабинета. — Это радует. Значит, слово свое ты все-таки держишь.

— Доброй ночи, лэн, — вместо ответа кивнул я, не торопясь заходить. — Не имею привычки нарушать свои обещания.

— Судя по всему, в прошлый раз ты не все вопросы успел задать, раз явился так рано.

— Верно. Но мы вроде договорились, что потом настанет ваша очередь спрашивать. Так что я явился еще и за этим. Отдать, так сказать, долг.

На лице тана Расхэ нарисовалось задумчивое выражение.

— Клянусь предками и родом, что сегодня в этом сне никто и ничто не будет угрожать ни тебе, ни твоему дару, — неожиданно произнес он, удивив меня этим донельзя. А следом вокруг него появилось и тут же угасло знакомое золотистое сияние. — Можешь зайти. Это безопасно. Магические клятвы обладают силой даже в этом мире.

Я немного подумал и кивнул, после чего отлепился от двери и занял одно из кресел напротив тана.

— Благодарю.

— Расскажи о себе, — предложил Альнбар Расхэ, сделав приглашающий жест. — Мне интересно, кто ты и почему именно тебе было суждено занять место моего сына.

Поскольку эту тему мы уже поднимали, то у меня было время все хорошенько обдумать и прийти к выводу, что в конечном итоге мне нет резона скрывать от него, что я иномирец. Тан и так знал, что я для него чужой. Вероятно, подозревал, что на самом деле моя душа намного старше души его сына. Так что даже если он надумает (а главное, сможет) когда-нибудь поделиться этой информацией с кем-то из живых, то у меня так и так возникнут проблемы. Но если при этом тан поймет, что я с ним достаточно откровенен, если он придет к выводу, что ему гораздо выгоднее со мной сотрудничать, чем враждовать, то нам будет намного проще строить дальнейшие отношения — раз. И, что намного важнее, у меня появится шанс вызвать его на ответную откровенность — два.

К тому же мы с Эммой решили, что в прошлый раз Расхэ не лукавил, когда утверждал, что я стал первым, кто его разбудил. Да и вероятность того, что он не солгал во всем остальном, также была довольно высокой.

Наконец, самое главное — и я, и тан прекрасно понимали, что я ему нужен. Более того, нужен роду. И пусть мне не очень хотелось влезать в старые дрязги Расхэ, однако мы были связаны. Я мог помочь им, они могли помочь мне. При этом лишь от меня зависело, насколько тесной станет наша связь, до какой степени Расхэ будут в ней заинтересованы и какие обязательства мне придется взять в обмен на ценную информацию.

В общем, я устроился поудобнее и принялся говорить, внимательно наблюдая за мимикой тана и отслеживая его реакции.

И, надо сказать, тан меня не подвел — сам факт того, что я вселенец, его, как ожидалось, не особенно удивил. Судя по всему, после смерти эта информация к душам все-таки приходит. А вот то, что я оказался гостем из совершенно другого мира, Расхэ по-настоящему поразило. Более того, путем осторожных расспросов я выяснил, что, оказывается, да, во время сна обычные души не знают и не видят, что творится вокруг. Для них существование других миров, как и сам факт того, что там живут люди, стало открытием. Однако о том, что души могут вселяться в разные тела, они прекрасно знали, поэтому тан и не стал заострять на этом внимание.

Больше всего его, конечно, заинтересовал мой мир, и тут уж я не поскупился на подробности. Высокие технологии, уровень медицины, внешний вид городов, особенности социума… Расхэ интересовало буквально все, так что проговорили мы достаточно долго.

Потом он, конечно, опомнился и вернулся к основной теме разговора, попросив рассказать, как я выживал в новом для себя мире. Но меня это не смутило, поэтому я моментально перестроился и шаг за шагом поведал ему, как умер и где переродился, как встретился с Эммой. Ну и все остальное, на что у нас хватило времени, остановившись на том самом моменте, как учился применять на практике свой Талант и отыскал в школе Ганратаэ спортивно-обучающий модуль, встреча с которым так сильно на меня когда-то повлияла.

— Что, уже время? — встрепенулся тан, когда я аккуратно закруглился и всем видом показал, что мне пора. — Жаль. Я бы еще послушал.

— К сожалению, сегодня шан-рэ[1], у меня целая куча факультативов запланирована. Не говоря уж о том, что я еще не знаю, какие планы на этот день есть у моих учителей.

Тан неохотно кивнул, жестом показав, что я могу идти, и тем самым наглядно доказав, что с ним все-таки можно иметь дело. После чего я спокойно попрощался и действительно ушел. Но был уверен, что буквально завтра мы снова встретимся, и вот тогда у меня появится возможность задать те самые вопросы, которые я пока приберегал.

Шестой день недели прошел, можно сказать, штатно. За исключением того, что утренней тренировки на полигоне у нас не было, да и запланированная на сегодня встреча с друзьями неожиданно отменилась. Как оказалось, Анию и Нолэна родители сразу после обеда должны были забрать из столицы на все выходные по каким-то семейным делам. Кэвин написал, что тоже сегодня занят и что пока информации по Босхо добыть не удалось, но добавил, что попробует еще, поэтому сведений по Айрду можно было ожидать уже на следующей неделе.

А вот субботние факультативы, как им и положено, прошли по расписанию. Причем достаточно насыщенно. И на одном из них нам наконец-то начали рассказывать теорию магии пространства, а также впервые на моей памяти упомянули про теорию вложенных пространств, которую я не так давно слышал в исполнении Лимо.

Имя самого Лимо, естественно, преподаватель не упоминал, однако теорию изложил почти слово в слово, как в известных мне лекциях. И я своими глазами убедился, что, несмотря на дурную славу автора, его наследие все еще живет, как и говорил когда-то мастер Рао. Более того, активно используется, пусть и в несколько упрощенном виде.

А еще в шан-рэ у меня неожиданно дошли руки до мини-дисков, которые я взял на острове Мадиар и которые, разумеется, забрал у лэна Даорна перед отъездом. Раз уж ребята разъехались, Тэри, как обычно, отправился на свидание с Шонтой, Юджи засел за очередную коллекцию украшений, мастер Даэ дал мне выходной, а мастер Майэ так и не объявился, то я в кои-то веки никуда из общаги не ушел и решил восполнить один из оставшихся пробелов.

Правда, поначалу я не был уверен, что смогу нормально просмотреть диски, потому что для этого требовался переходник. Сами диски были достаточно маленькими, но все-таки гораздо крупнее современных аналогов, поэтому в обычный разъем на планшете не влезали. Я уже собрался было съездить в ближайший магазин электроники, но тут меня, что называется, осенило, и я дал задание модулю сформировать переходник из найниита.

Если уж материал умеет принимать любую форму, да и функцию проводника выполнять способен, в чем я уже не раз успел убедиться, то какого, собственно, дайна я раньше его в таком качестве не использовал? Может, мне тогда и для флешки Лимо не пришлось бы искать подходящее устройство. Хотя… нет, у меня ж тогда шифра не было. А когда он появился, то проблема уже решилась.

— Ладно, — пробормотал я, вставляя найниитовый переходник с покоящейся внутри картой памяти в планшет. — Давай посмотрим, есть ли тут что-нибудь ценное.

Носитель, к счастью, серьезно поврежден не был, поэтому файлы с него прогрузились нормально. Будучи созданным на основе принципиально разных материалов, по объему он выгодно отличался от земных аналогов, так что информации в него можно было поместить значительно больше. В общем, ожидал я от него довольно многого, однако когда я в него наконец-то залез…

«Это точно записи из научно-исследовательского центра? — со смешком поинтересовалась Эмма, когда после разархивации одного из файлов на экране появилась страстно целующаяся парочка. Судя по времени в углу, дело происходило поздно вечером, в одном из помещений с белой облицовкой. В объектив камеры попала приоткрытая дверь, на которой был виден краешек какой-то таблички, однако надпись под таким ракурсом разглядеть оказалось невозможно, так что понять, что это именно лаборатория, можно было лишь по офисным столам, стоящей на них аппаратуре и белым халатам на обоих участниках эротического 'реалити-шоу».

Насчет эротического я не шутил — довольно быстро коллеги на видео перешли от поцелуев к раздеванию, благо, кроме них, в лаборатории в столь поздний час никого не осталось. Я, естественно, за процессом проследил с интересом, затем в ускоренном режиме посмотрел простенькое офисное порно, но это, честно сказать, было совсем не то, ради чего я забирал эту информацию с Мадиара.

Чтобы не терять время даром, я попросил Эмму коротко просмотреть остальные записи. А убедившись, что на диске остались сведения лишь с одной камеры наблюдения и лишь из одного конкретного офиса, да еще и сорокапятилетней давности, то бесполезный носитель из переходника вынул и отложил в сторону.

Первый блин, как говорится, комом.

Следующие четыре порадовали меня гораздо больше — там находились видео- и текстовые файлы из той самой лаборатории, где изучали воздействие магического фона на животных. Причем записи оказались довольно подробные, вместе с пояснениями и заключениями специалистов. Но, к сожалению, на дисках они сохранились не все, некоторые файлы оказались «битыми», да и полный архив экспериментов мне не достался, хотя сама по себе эта информация могла быть полезной.

Еще три диска содержали информацию по аналогичным экспериментам, только уже на людях. Причем, что меня особенно порадовало, на одаренных людях, да еще и с разными типами магии. Стихийники, разумники, бытовики, пространственники, «боевики»… ну разве что сопряженных магов не было, потому что их во все времена наблюдался острый дефицит.

Вот здесь я, признаться, надолго залип, жадно просматривая результаты экспериментов. Но по большому счету все самое важное, что из них можно было вынести, оказалось сформулировано в протоколах раскачки магического дара, которые я и так уже видел.

А вот последний диск оказался настоящим сокровищем — в нем находились заархивированные файлы со всеми отчетами, которые были составлены за все годы существования научно-исследовательского центра «Тал Норейн». А также та самая база данных на сотрудников центра, которую я надеялся заполучить. Да и не только она.

— Ур-р? — вопросительно пискнул Ши, который сидел рядом и с любопытством следил за моими манипуляциями.

— О да, — плотоядно улыбнулся я, глядя на экран планшета, где Эмма один за другим разархивировала ценные файлы. — Это информация, которая напрямую касается первого рода. И за которую мне голову оторвут, если только узнают, что я ее видел.

— Уф. Уф-фуф!

При виде нешуточного беспокойства йорка я понимающе кивнул.

— Само собой, я буду осторожен. А ты, если хочешь помочь, посиди на улице, присмотри, чтобы мне не мешали. И маякни, когда вернется Тэри. Хорошо?

Малыш по-военному вытянулся, махнул лапкой, вроде как отдал честь, и, смешно выпятив грудь, серьезно ответил:

— Фуф!

Типа есть, лэн!

После чего проворно перепрыгнул со стола на кровать, а потом на подоконник, и, выскочив на улицу через форточку, был таков.

* * *

Ну что сказать… насчет последнего диска я не ошибся, и в нем действительно нашлась масса полезной информации. Но если сведения о семейном положении и ближайших родственниках лэна Таула ос-Ларинэ, а также об остальных сотрудниках центра «Тал Норейн» имели для меня не самое большое значение, то вот результаты экспериментов, о которых даже в компе профессора не было ни единого слова, меня по-настоящему увлекли.

Как оказалось, в одной из лабораторий научно-исследовательского центра велась достаточно интенсивная работа над изучением влияния магического фона на природную ментальную защиту. А заведовал этой лабораторией в последние годы… кто бы вы думали?

Правильно, тот самый бывший студент одного из известных столичных вузов, некто лэн Кано Готто, чья дипломная работа так меня заинтересовала и о ком Эмма в свое время сказала, что этот человек сразу после выпуска исчез из виду и больше никаких научных открытий не совершил.

Как оказалось, ее сведения были неполны, потому что на самом деле лэн Готто за эти годы успел попасть в военное министерство, устроиться на работу и даже в командировку на Мадиар отправился, где продолжил изучать тот самый феномен, который некогда открыл, будучи еще выпускником.

При этом на Мадиаре в его ведение предоставили большую лабораторию с целым штатом сотрудников, так что талантливый маг смог расширить программу исследований и проверить свои старые выкладки на более широкой выборке и при совершенно новых условиях.

И вот что интересно. Когда лэн Готто получил в свое распоряжение камеры с повышенным магфоном и целую группу добровольцев из числа магов, он пересмотрел свои прежние выводы и пришел к заключению, что магфон влияет на природную ментальную защиту не напрямую, а опосредованно. Исследования показали, что ее уровень зависит не от величины магического фона и даже не от количества следовой магии в окружающем пространстве, а от степени реакции на них дара. То есть по большому счету от количества открывшихся в нем дополнительных ветвей и от общей устойчивости дара, которая неуклонно росла по мере того, как ветвей становилось все больше.

Более того, лэн Готто установил четкую зависимость между этими двумя явлениями и составил достаточно убедительно выглядящую таблицу зависимости уровня ментальной защиты от уровня развития различных типов магического дара. А еще он сумел составить целую группу графиков ее потенциального роста у магов различного направления, в том числе и у таких, как я. Плюс доказал, что после возвращения в среду с нормальным магическим фоном случившиеся с даром изменения, а также уровень ментальной защиты со временем не деградируют, а сохраняют приобретенные свойства на неопределенно долгий срок, то есть, скорее всего, на всю оставшуюся жизнь.

Иными словами, лэн Готто сумел доказать, что на уровень природной ментальной защиты все-таки можно и нужно влиять, хотя раньше это считалось невозможным. Наглядно продемонстрировал, что ее, как и другие свойства дара, можно прокачивать. Только для этого требовалось развивать дар разносторонне, по максимальному количеству ветвей. И чем активнее они обрастали отростками, тем стабильнее становился дар и тем устойчивее он был к внешнему воздействию. Тогда как раньше считалось, что ментальную защиту можно усилить лишь с помощью артефактов или же идя по пути обычного менталиста, причем с упором именно на защитные техники.

Также во время экспериментов лэн Готто сумел совершить еще одно невероятное открытие — работая с магами различных направлений, он обнаружил, что по мере развития магического дара подопытные со временем приобретали устойчивость не только к ментальной магии, но и к другому внешнему воздействию. То есть огневики, постепенно раскачивая свой дар, рано или поздно становились менее подвержены воздействию огненной магии. Водники, соответственно, приобретали устойчивость к элементам магии воды. Воздушники, по аналогии, становились устойчивыми именно к тем магическим явлениям, которые усиленно раскачивали сами. Тогда как двух- и трехстихийникам вообще крупно повезло, поскольку при удачном стечении обстоятельств они могли легче и лучше противостоять нескольким стихиям одновременно.

Раньше считалось, что устойчивость к чужеродной магии — явление чрезвычайно редкое, сродни «грязным» умениям или же полноценному Таланту. Однако лэн Готто доказал, что на самом деле это не так. Более того, исходя из его выкладок, получалось, что с некоторых пор и я стал менее восприимчив к ударам из арсенала магии воздуха, особенно к молниям. А также к магии сна, времени и пространства… что, если честно, стало для меня совершенно неожиданным, но, не скрою, приятным открытием.

Одно плохо — к сожалению, профессор Таул ос-Ларинэ сошел с ума до того, как его более молодой коллега закончил свои исследования. Поэтому таблиц по устойчивости сопряженных ветвей у меня на руках не было, и изучать этот вопрос мне придется самостоятельно.

Впрочем, и того, что я узнал, было достаточно, чтобы поднять мне настроение. Да и Эмме с модулем достаточно только дать вводные, тогда как дальнейшее они сделают сами.

Само собой, на это потребуется время. Однако при наличии хорошего полигона и заинтересованных людей в лице моих учителей и наставника нет ничего невозможного, так что по этому поводу я не беспокоился.

Глянув на часы и убедившись, что времени до возвращения Тэри еще достаточно, я отложил диски и впервые за последние дни засел за просмотр новостей, пытаясь понять, как много я упустил, когда из-за оплошности Рэма выпал из жизни на несколько недель.

Обычные новости, политические и экономические новости, криминальные сводки…

Как выяснилось, за время моего отсутствия ничего такого уж грандиозного в стране не произошло. В том плане, что информации по роду Босхо в открытых источниках детально не упоминали. Громких разоблачений за эти два месяца больше не случилось. Про смерть Эдди благополучно забыли и даже ход расследования никто не освещал. По-видимому, ничего интересного там просто не было. Имущество рода за это время тоже никто не конфисковал, родовое поместье не сгорело. Однако когда я порылся в Сети подольше, то вполне удовлетворился информацией о том, что подвластная Босхо страховая компания сейчас отчаянно судится с пострадавшими от осеннего кораблекрушения клиентами. Что подконтрольный им банк так и не восстановил подмоченную репутацию и активно зазывает новых клиентов огромными скидками и всевозможными плюшками за обслуживание. Еще я выяснил, что сразу на нескольких заводах в провинции Босхо с начала весны введено внешнее управление, что тоже не могло не радовать. Ну и криминальные сводки порадовали, да. В том числе и тем, что подпольных клиник, где проводили незаконное омоложение и другие процедуры, в нижнем Таэрине больше не осталось. Да и поимка нескольких криминальных авторитетов не оставила меня равнодушным.

К счастью, имя Криана Гарта среди них не мелькнуло, однако и о принадлежности этих типов к группировке Туран никто и ничего не сообщил. Впрочем, достоверный источник информации в Нижнем городе у меня тоже имелся, так что я, когда закончил с новостями, собрался было черкнуть этому источнику пару слов. Однако в этот момент браслет Хошш-Банка неожиданно ожил, и на мой идентификатор пришло сразу два сообщения.

Первое — от техподдержки с известием, что за потерю старого браслета я ничего банку не должен, поскольку техники сочли, что я повредил прибор не умышленно. А второе оказалось от клиента банка с именем «Криан Гарт»:

«Слышал, ты уже вернулся, и тебя даже видели в тэрнийском дворце. Найдешь время для встречи? Вопрос на дэквион».

Я при виде него оценивающе прищурился.

Вот и еще один тревожный звоночек.

О том, что я вернулся, знали немногие, а о том, что я побывал на днях в гостях у его величества, и вовсе были в курсе единицы. Из них подавляющее большинство находилось под воздействием магической клятвы. А из тех, кто клятву не давал, я навскидку не смог бы определить, кто из них мог слить информацию на сторону.

Водила в том ардэ, которым нас доставили во дворец?

Охрана?

Тот представительный мужик, который провожал нас от машины до дверей дворца?

В любом случае информация была важной. И в который уже раз за последнее время заставила меня задуматься о моих делах в нижнем Таэрине.

Сама мысль о том, что криминальные структуры в той или иной степени могли быть под контролем у некоего секретного отдела военного или еще какого-нибудь министерства, меня, разумеется, не вдохновляла. Перспектива однажды оказаться под долгим и утомительным следствием не прельщала тем более. Тем не менее мои данные в Хошш-Банке уже имелись, причем очень точные данные. Сам факт его интеграции в государственные структуры и особенно в банковские сомнений тоже больше не вызывал.

Но если это так, то имеет ли смысл и дальше продолжать сотрудничать с Кри? И стоит ли рисковать, зная, что однажды это может мне серьезно аукнуться?

Я, глядя на высветившееся на экране сообщение, откровенно задумался.

С другой стороны, если бы под меня копали настолько тщательно, для тэрнэ не составило бы большого труда выяснить, сколько денег у меня на теневом счету. После этого меня, естественно, спросили бы о происхождении этих денег. Как и о том, кто за меня поручился.

Однако этого не произошло. И в принципе, пока я веду себя тихо, может не произойти еще очень долго. Если все вокруг уверены, что я — обычный, пусть и очень талантливый подросток, который ни в чем таком не замешан, то и искать мои данные в Хошш-Банке тоже никто не станет.

И потом. С некоторых пор за моим развитием как мага будет наблюдать особый отдел. Но, скорее всего, это будут совсем не те люди, которые… если я, конечно, прав насчет нижнего Таэрина… контролируют темную сторону Норлаэна. Почти уверен, что секретный отдел некоего секретного министерства неподвластен обычной ТСБ, а также службе общественного или магического правопорядка, или военному министерству в чистом виде. Скорее всего, это очень закрытая, обособленная и как бы несуществующая для обычных чиновников структура. Так что пока я не привлеку пристальное внимания кого-то оттуда, мои темные дела наружу не выплывут.

Наконец, последнее и самое важное — я во все это уже успел ввязаться, и мои данные из Хошш-Банка никуда не денутся, даже если сейчас я передумаю и начну вести сугубо добропорядочную жизнь. При этом Кри был мне очень нужен. В том числе его связи, деньги, аппаратура и особенно информация. Так что я немного постоял, подумал, после чего со вздохом признал, что пока отказаться от его услуг не в состоянии, и коротко отстучал ответное сообщение:

«Где и когда?»

«В восемь. У Центрального парка», — практически сразу ответил Кри.

Судя по всему, дело и впрямь было срочным — на часах было как раз без пятнадцати восемь.

«Буду», — так же кратко ответил я, после чего снял идентификационный браслет, набросал для Тэри короткую записку и, подойдя к окну, тихонько свистнул Ши.

Йорк появился буквально через несколько сэнов и при виде протянутого браслета огорченно вздохнул.

— Так надо, малыш, — погладил его я, вручая свою главную ценность. — Сбереги его для меня, ладно? Вернусь, как только смогу.

Ши молча забрал браслет и, нацепив его на шею вместо ошейника, грустно кивнул. Тогда как я благодарно потрепал его за ушки, после чего развернулся, подхватил висящую на спинке стула куртку и быстро вышел, надеясь, что успею вовремя и что Норми не придется меня долго ждать.

[1] Суббота.

Глава 10

— С прибытием, — хмуро поприветствовал меня Кри, как только я, задрапированный как ниндзя, вошел в уже знакомый кабинет в клубе «Сильмарин». — Что-то ты сильно задержался после весенней практики. Были проблемы?

Я остро на него взглянул и шестым чувством понял — большому боссу известны если не все мои злоключения, то знал он вполне достаточно, чтобы понимать, почему я так долго отсутствовал в столице.

— Пустяки, — нейтральным тоном ответил я, снимая с себя лишнюю одежду, которую позаимствовал у Норми по дороге в клуб. — Все уже разрешилось. Те, кто мне мешал, благополучно почили. Так что я вполне могу поучаствовать в твоих текущих делах.

— Хорошо, — не стал вдаваться в подробности Кри. — У меня для тебя есть дело. Очень важное дело. Можно даже сказать, что государственной важности.

Я мгновенно подобрался.

— Но я готов щедро за него заплатить, — продолжил маг, словно ничего не заметив. Пока я лихорадочно раздумывал, в чем подвох, он достал из ящика стола достаточно большую, хотя и не слишком толстую папку, и демонстративным жестом подвинул ко мне. — Посмотри. Возможно, тебя это заинтересует.

Я настороженно на нее покосился, но все же наклонился, взял и, открыв, бегло просмотрел первые страницы.

На первый взгляд, ничего такого. Какие-то счета, накладные, договора… Но как только я увидел фамилию одного из участников сделки, то мгновенно впился глазами в сухие строчки первого же попавшегося отчета и не оторвался от папки, пока не просмотрел все документы до конца и не убедился, что это именно то, что нужно.

Собственно, у меня в руках оказалось пусть еще не полное, но все же достаточно серьезно подобранное досье на младший род Босхо. Точнее, на тана и его приближенных. А если еще точнее, то все его незаконные сделки за последние годы, все договора, все транзакции через Хошш-Банк, проведенные через подставных лиц. Одним словом, передо мной лежали в открытом виде все делишки Босхо в Нижнем городе за последние несколько лет, а также список посредников, имена связных… одним словом, все, что я так долго искал и что мне только что преподнесли, можно сказать, на блюдечке.

— Когда-то ты сказал, что это важная для тебя информация, — спокойно проговорил Кри, когда я поднял на него изменившийся взгляд. — Я ее нашел. И готов передать в полном объеме в обмен на услугу.

Я подобрался еще больше.

Значит, это еще не все досье? Где-то есть еще более компрометирующие род Босхо сведения?

Что ж, разумно было со стороны Кри приберечь самое вкусное на потом и не дать мне возможности скопировать эти данные на модуль в полном объеме.

И все же происходящее перестало мне нравиться сразу, как только стало ясно, что за информацию мне предложили. А теперь, когда биг босс сообщил, что готов ее отдать, я не на шутку напрягся, не представляя, что именно он захочет получить в обмен на эти сведения.

Взорвать для него какой-нибудь бизнес-джет с конкурентами на борту?

Пойти в головной офис Туран и всех там распылить на атомы?

Устроить покушение на главу первого рода?

— Ты готов меня выслушать? — прекрасно понимая мои сомнения, поинтересовался Кри.

Я молча кивнул.

— Тогда пойдем. Чтобы ты лучше понял суть моей проблемы, тебе надо на нее взглянуть.

Я так же молча поднялся и, помня, что снаружи, помимо Норми, всегда тусуется команда вооруженных до зубов громил, снова накинул на себя защитное облачение. Свое инкогнито, несмотря на последние события и информацию от Лимо, я все еще старался соблюдать, поэтому лишний раз давать посторонним полюбоваться на мою приметную физиономию не собирался.

Правда, идти нам пришлось недалеко.

Собственно, Кри вышел из одного кабинета и зашел в соседний. После чего любезно придержал для меня дверь. Посторонился, чтобы я мог войти туда первым. И, зайдя следом, очень аккуратно прикрыл за собой тяжелую деревянную створку, чтобы снаружи было не видно, что происходит в помещении.

Признаться, после такого предисловия я ожидал увидеть там все, что угодно, вплоть от груды ящиков с винтовками «УН-200» до горы свежих трупов, которые следовало тайно вывезти и похоронить.

Однако реальность оказалась намного более шокирующей, потому что внутри, лежа на узких кожаных диванчиках, умильно сопя и по-детски положив ладошки под щеки, спали двое самых обыкновенных мальчишек. Да-да, простых мальчишек лет десяти. Взъерошенных, темноволосых, совершенно мне незнакомых и настолько легко одетых, словно сейчас не середины весны стояла, а было в разгаре самое настоящее лето.

Проще говоря, кроме легких брючек, рубашек и аккуратных ботиночек, на детях ничего не было. Даже идентификаторов. Хотя и одежда, и обувь у них выглядели более чем прилично. Даже, пожалуй, богато. Ткань тонкая, дорогая, пошита аккуратно. Ботинки тоже непростые, а из крайне дорогого материала, который умели создавать только в Норлаэне.

В остальном же дети как дети… И я был бы полностью в этом уверен, если бы мне в голову вдруг не пришло посмотреть на их ауры.

Когда я взглянул на пацанов вторым зрением, то, признаться, у меня случился кратковременный шок.

Дайн меня задери!

— Они заявили, что хотят с тобой встретиться, — нейтральным тоном сообщил Кри, когда у меня вытянулось лицо, а из горла вырвался нечленораздельный звук. — Сказали, что знают, что ты иногда тут бываешь, и заявили, что им непременно нужно с тобой поговорить.

Я ошеломленно моргнул, стянул с себя маску и, во второй раз взглянув на еще детские, но уже не на шутку широкие ауры мальцов, испытал недостойное добропорядочного гражданина желание смачно выматериться.

Черт!

Нет, это была не ошибка, не глюк и не иллюзия — эту вероятность я тоже проверил и, убедившись, что мое предположение несостоятельно, действительно сочно выматерился вслух.

Люк и Кэри…

Наследный, мать его, принц и его маленький то ли друг, то ли компаньон, только под искусными иллюзиями!

Но откуда они могли тут взяться? Какого рожна искали здесь именно меня? И как, итить их за ногу, они вообще сумели удрать из дворца и хрен знает сколько времени разгуливали по городу, да еще там, куда им ни в коем случае не следовало соваться⁈

— Вижу, ты и правда вник в суть проблемы, — негромко хмыкнул Кри, когда поток ругательств в моей взбаламученной увиденным голове иссяк, и я шумно выдохнул, не зная, как реагировать на такую странную правду. — И понимаешь теперь, что одному мне с ней не справиться.

— Что с ними? — отрывисто спросил я, сделав осторожный шаг к пацанам, которые даже не подумали проснуться.

— Ничего. Обычный медикаментозный сон, — успокоил меня маг. — В таком состоянии им даже магия сна недоступна. Идентификаторов, если что, при них не было. Ни оружия, ни артефактов.

Я хмуро на него взглянул.

— И давно они здесь?

— Около рэйна. Правда, сначала эти предприимчивые молодые люди попытались войти в клуб через главный вход, который в дневное время суток, как ты понимаешь, закрыт. Тогда они решили попытать счастья через запасной выход, но были остановлены охраной. После этого им, по идее, стоило бы уйти, однако эти двое, напротив, начали буянить и требовать предъявить им тебя. Охрана, естественно, связалась со мной. Я велел задержать молодых людей до выяснения обстоятельств, желательно быстро и без угрозы для их жизни и здоровья. А когда приехал и увидел, кого сюда занесло… Знаешь, — негромко признался он. — Я впервые за долгое время не могу понять, как мне следует поступить.

Я поморщился.

— Что ж ты их домой-то не отправил? Нанял бы ардэ, отвез бы по адресу, который они назовут…

— Щас, — фыркнул криминальный авторитет. — Чтобы меня потом за решетку упекли по подозрению в похищении членов первого рода?

Я остро на него взглянул.

— То есть ты видишь ауры…

— Как и ты, — невозмутимо отозвался Кри, тем самым уверив меня, что я напрасно так долго тянул с вопросами.

— С чего ты решил?

— Не считая того, что ты сразу их узнал, несмотря на личины?

— Да. Ты не удивился, когда это произошло. Значит, знал уже давно.

Кри хмыкнул.

— Когда ты в первый раз обратился за помощью, то напомнил, что я торгую информацией. Я сам тебе об этом рассказал. И ты был уверен, что я при этом не солгал. Проблема в том, что определить, правду я тогда сказал или ложь, не имея при себе специальных приборов, способен только менталист. А точнее, кибэ. И ты уже тогда дал мне понять, что владеешь… может, не очень хорошо, но все-таки… этой ветвью магического искусства.

Хм. Верно. С моей стороны это был откровенный прокол, но я тогда не думал, что Кри заметит. Вернее, мне тогда было не до того. А потом я, если честно, забыл. Тогда как он, напротив, запомнил.

— К тому же эти молодые люди успели увидеть слишком много, — словно ничего не случилось, продолжил маг. — Но заставить их молчать мне не под силу. Ментальная защита у них ого-го, никакой блок не поставишь. Убить их я тоже не могу — я с детьми не воюю. Да и не хочу потом бодаться с ТСБ и особым отделом. Поэтому я и сказал, что не знаю, как мирно решить возникшую проблему, но подумал, что ее вполне можешь решить ты.

Я фыркнул.

— Иными словами, ты хочешь, чтобы это меня упекли на решетку по подозрению в похищении членов первого рода? Благодарю покорно!

— Они назвали твое имя, — резонно возразил маг. — Значит, вы знакомы. И, значит, у тебя, скорее всего, получится убедить их не говорить лишнего. Тем более что это и в твоих интересах тоже.

— Да? И как ты себе представляешь наше возвращение во дворец? Я их что, на руках туда вернуть должен? Да ты хоть представляешь, что сейчас творится во всех спецслужбах города? И какой кошмар начнется, как только станет известно, что дети сбежали?

Кри наморщил нос.

— Я готов щедро оплатить твои услуги. Но это будет только твоя головная боль. Не моя.

Я снова выругался, прекрасно понимая, что никуда не денусь. Мальчишек я здесь, разумеется, не брошу. Так или иначе, но их следовало вернуть во дворец, пока там всерьез не всполошились и не устроили тотальной проверки по всему городу.

Насчет камер вокруг клуба я не волновался — полагаю, Кри уже успел там все подчистить, так что связать его с «похищением» никто не сможет. Сами дети по обычным улицам вряд ли ходили — первый же патруль моментально бы встал на дыбы и сцапал пацанов быстрее, чем они успели бы добраться до клуба. Тем более оба, как я уже знал, владели искусством расщепления пространства, так что на виду, скорее всего, не появлялись и на городских камерах не светились.

С одной стороны, это было хорошо — значит, их путь никто не отследит, и ни сам клуб, ни его легального владельца, ни тем более нелегального с пропажей детей уже не свяжут. А с другой…

Представьте себе тревогу тэрнэ, когда ему сообщат, что его младший сын на пару с малолетним приятелем бесследно исчезли из своих покоев, а на камерах во дворце и в ближайших кварталах от него нет никакой информации о пропавших детях. Что он первым делом подумает? Что предпримет? Какие силы бросит на поиски мальцов? А если станет известно, что они решили не просто удрать, а отправились на поиски одного конкретного мага? Причем вскоре после того, как он, этот маг, успел побывать на аудиенции у его величества?

Вот то-то же.

Так что в наших (в первую очередь, в моих) интересах как можно быстрее доставить детей туда, где им самое место. И при этом позаботиться, чтобы они ничего лишнего не сболтнули.

— Ладно, — вздохнул я, досадливо скривившись. — Мальчишек заберу. Но мне нужно, чтобы ты сначала привел их в чувство.

— Не вопрос. Сейчас До вызову, он тут близко.

— И еще мне понадобится надежный и, желательно, быстрый транспорт. Клятву молчать я с детей возьму. Но одним досье за эту услугу ты не отделаешься.

— Что ты хочешь? — тут же встрепенулся Кри, не хуже меня зная, насколько я подставляюсь с этими пацанами.

— Найди мне информацию по семье лэна Арина Босхо, официального представителя рода Босхо в Таэрине. Интересует, прежде всего, он сам и его супруга. Ближайшие родственники. Плюс обслуживающий персонал в их столичной резиденции. Мне нужно знать, какой магией они владеют. И особое внимание следует уделить менталистике и в частности магии иллюзий.

— Сделаю, — кивнул маг, что-то набирая на экране своего идентификатора. — Все. До сейчас прибежит. Антидот введет. И, надеюсь, больше я про этих детей, кроме как по новостям, никогда не услышу.

Мне бы его проблемы…

Я собрался было съязвить по этому поводу, но в этот момент снаружи послышался быстрый перестук каблучков, после чего дверь без предупреждения распахнулась, и на пороге появилась молодая брюнетка лет тридцати, в элегантном сером брючном костюме, со строгой прической, дорогим парфюмом и с обеспокоенным выражением на симпатичном личике.

— Ой, — замерла она при виде меня. А потом перевела растерянный взгляд на Кри. — Прости, пожалуйста. Я не знала, что ты не один.

Она собралась было уйти, но тут маг качнул головой и зачем-то надумал нас представить.

— Хелена, познакомься, это лэн Адрэа Гурто. Адрэа, познакомься, это лэнна Хелена Уэллей, владелица сети ресторанов «Звезды Таэрина» и в том числе этого ночного клуба.

Я присмотрелся к леди и кивнул.

Да, ее фотографию я уже видел в Сети, когда искал информацию по легальному бизнесу Кри. И должен признать, что вживую лэнна выглядела намного красивее, чем на фото. Однако оставался вопрос, почему Кри решил испортить мое инкогнито. Да еще и настоящее имя леди назвал.

Однако стоило мне только взглянуть на гостью вторым зрением, как этот вопрос отпал сам собой — мне была знакома ее аура. Я ее, правда, видел лишь однажды, но никогда и ни за что бы не перепутал. Как не смог бы забыть ту эффектную, одетую в вызывающе откровенный наряд девушку, которая когда-то так удачно прикинулась озабоченной секретаршей.

Это было в мой самый первый визит к Кри. Ну, когда похитили Арли и мне срочно понадобилась помощь. Выходит, вот кого на самом деле я тогда встретил?

Полагаю, она не просто секретарша и не просто доверенное лицо, а достаточно близкий к Кри человек. Скорее всего, даже родственный ему если не по крови, то как минимум по духу.

Кажется, Шакс когда-то обмолвился, что у Кри есть еще и дочь? Так, может, именно поэтому он нас и представил?

Кстати, интересно, когда на ней была личина — тогда или же сейчас? Если сейчас, то я, пожалуй, разочаруюсь. А вот если сегодня она была настоящей…

Я изучающе пробежался взглядом по озадаченно застывшей леди, но быстро убедился, что привязок на ней нет, и кивнул.

— Благодарю. Оказывается, мы уже знакомы.

Ну да. Так что на самом деле мое инкогнито никто не раскрыл: леди уже видела мое лицо.

— Ты совершенно точно умеешь распознавать ауры, — широко улыбнулся Кри. — Хелена, можешь не напрягаться, он тебя раскрыл.

Девушка недовольно наморщила острый носик.

— Ну и шутки у тебя, папочка… Ладно, признаю, ты был прав насчет него. И я тогда напрасно на тебя сердилась.

— Из-за тебя мне однажды пришлось отложить нашу встречу с Хеленой почти на рэйн, — доверительно шепнул мне Кри. — И она, узнав об этом, была несколько расстроена, поэтому и приготовила для тебя такую провоцирующую личину.

Ну да, ну да. Личина была что надо. Особенно выпрыгивающая из декольте грудь, которая в реальности, надо сказать, оказалась намного скромнее.

Леди на это только отмахнулась, после чего быстро подошла и протянула мне узкую ладошку.

— Будем знакомы. Хелена.

Я в ответ кивнул и аккуратно пожал ее руку, оказавшуюся на удивление крепкой и твердой.

— Адрэа.

— Ему понадобится надежный транспорт, чтобы проводить наших почетных гостей, — тем временем обронил Кри, пристально глядя на дочь. — Устроишь?

Внешне они, правда, были совсем не похожи. Вероятно, дочка у него больше пошла в мать. Но Хелена лишь спокойно кивнула.

— Через десять мэнов машина будет у черного входа.

— Вот и отлично, — улыбнулся Кри, тогда как лэнна едва заметно мне кивнула и быстро вышла, что-то набирая в своем браслете. — Осталось только дождаться До, и можно будет сказать, что угроза миновала.

Я в ответ на это ничего не сказал, но подумал, что Кри все-таки сволочь, раз по его милости мне теперь придется разгребать проблемы с наследным принцем. Но тут уж ничего не попишешь, выхода у меня, по сути, не было, так что я утешил себя хотя бы тем, что мне и правда заплатят за риски достойную цену.

* * *

Пока мы ждали тщедушного кибэ, Кри предложил вернуться в соседний кабинет, но я решил, что пусть лучше дети после пробуждения увидят хоть одно знакомое лицо, чем столкнутся с неизвестным типом и подумают, что их, упаси тэрнэ, и правда пытались похитить.

Ну а пока лэн До колдовал над мальчишками, я успел-таки задать Кри тот самый вопрос, который столько времени меня беспокоил.

— Сообразил все-таки? — с усмешкой бросил маг, когда я поинтересовался, почему же в первую нашу встречу… да и во вторую тоже… он наложил на себя искусную личину, но не позаботился о том, чтобы изменить свою приметную ауру. — На самом деле ответ простой. Как и у всякого мага сна, у меня порой тоже случаются озарения. Когда к нам поступил заказ собрать на тебя компромат, я по наитию сам взялся изучить твое дело. Затем мне стало интересно, и предчувствие заставило меня самого отправиться в сто тринадцатый участок. Личину, конечно, стоило наложить полную, с аурой и всем прочим. Но интуиция прямо-таки вопила, что с тобой не все так просто, поэтому я рискнул ей довериться и, как видишь, не прогадал.

Хм. Озарения? У мага иллюзий?

Нет, я хорошо помню, что иллюзии — это одна из разновидностей магии сна, как и предвидения, поэтому чисто теоретически такое и впрямь было возможным. Самородки тем и хороши, что у них в даре есть множество ветвей, и любую из них при желании можно развить до приемлемых величин. Но кое-что тут не сходилось.

— А Хелена из каких соображений не прикрыла свою ауру, когда мы впервые увиделись? — со смешком спросил я. — Или же твой дар предвидения передался ей по наследству?

Кри неожиданно поморщился.

— Она мне не родная по крови. Но магия у нас действительно похожа. Поэтому-то Беш и ревновал меня к ней — ему почему-то казалось, что я уделяю ей больше времени и внимания, чем ему.

— Скорее, он ревновал к вашей общей магии.

— Иллюзии ему достались намного более сильные, чем всегда были у нее, — качнул головой Кри. — Но зачатков предвидения, ты прав, у него не имелось. Иначе он бы никогда не осмелился меня предать.

Я скептически на него покосился, но не стал настаивать на том, чтобы маг непременно ответил на мой второй вопрос. Быть может, тогда Хелена просто спешила и не совсем точно наложила на себя образ сексапильной секретарши. А может, не сочла нужным сделать его максимально достоверным…

— В тот день мы с Хеленой поспорили, — неожиданно улыбнулся Кри и прикрыл глаза, припоминания события двухлетней давности. — Когда я позвонил и сказал, что переношу встречу с ней из-за тебя, она вспылила и сообщила, что ты того не стоишь. Она считала, что у нее более важный вопрос, и вообще, ради дочери я мог бы и отложить встречу с чужаком, да еще и несовершеннолетним. Я в ответ предложил ей самой составить о тебе впечатление, поэтому она вышла в приемную и сделала вид, что работает. Ты ей тогда не понравился, — снова улыбнулся он. — Когда я вернулся, она заявила, что ты слишком хладнокровен и одновременно дерзок для обычного подростка. Я ответил, что ты нас еще удивишь и что гарантированно узнаешь ее даже без личины. Хелена тогда не поверила. Сказала, что у обычного самородка не может быть таких развитых умений в магии разума. А сегодня, как видишь, сама убедилась. Так что я был прав. Интуиция меня не подвела. И хотя полноценными видениями назвать это нельзя, но иногда я все-таки вижу кусочки будущего. И, как правило, стараюсь сделать так, чтобы эти кусочки однажды стали реальностью или же, напротив, никогда не воплотились в жизнь.

— Так ты у нас, значит, провидец, — тихо присвистнул я. — Еще один на мою голову…

Кри снова качнул головой.

— Я не полноценный провидец. Так, нахватался по верхам и на этом все. А твое будущее я вообще не вижу. И ни один из моих спецов тоже. Говорят, над тобой висит темный полог, поэтому с некоторых пор мне настоятельно не рекомендуют вести с тобой какие-то бы то ни было дела.

Я с интересом на него покосился.

— Что ж ты их не послушал-то?

— Потому что интуиция подсказывает обратное, — спокойно отозвался маг. — А я привык доверять ей больше, чем советам со стороны. И пока она в отношении тебя выдает лишь положительные прогнозы.

Я хмыкнул.

— А если она ошибается? Вдруг твои спецы все-таки правы?

— Она не подвела меня ни разу, — отозвался Кри. И тут же помрачнел. — Даже с Бешем, хотя я до последнего не хотел в это верить. Но больше я таких ошибок не совершу.

Вот на это мне оказалось нечего ответить, поэтому я благоразумно промолчал. Ну а через несколько мэнов кибэ До сообщил, что мальчики скоро очнутся, после чего поспешно ретировался, при этом косясь на меня с таким подозрением, словно его заставили разбудить детей лишь для того, чтобы я их тут же сожрал.

— Ну я вас, пожалуй, оставлю, — спрятал усмешку Кри, когда дети и правда задышали чаще и заворочались на диванах. — Чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

Я скептически на него посмотрел, но маг уже отвернулся и тихо вышел, оставив меня один на один с приходящими в себя пацанятами.

Ждать мне пришлось еще мэна два, прежде чем мальчишки окончательно очнулись и повскакивали на ноги. И вот когда наши взгляды встретились, я, признаться, неожиданно ощутил, что не понимаю, как себя с ними вести. Как с королевскими особами? Да они вроде оба под личинами, и я, по идее, не должен был их узнать. Как с обычной мелюзгой? Да фиг знает, как они это воспримут и не прилетит ли мне потом за это по шапке?

В общем, как только они очнулись, я уставился на них, они — на меня. И какое-то время мы просто молча таращились друг на друга, пока принц Альвар не догадался скинуть личину и не сказал смущенно:

— Здравствуйте, лэн Гурто. А мы как раз вас искали…

— Ваше высочество, — тут же среагировал я, изобразив почтительный поклон. — Лэн…

— Не надо, — остановил меня Люк. — Раньше вам наши титулы не мешали.

Я насторожился.

— Раньше — это когда?

— В отеле «Пирамида», — еще тише ответил принц, а потом так на меня посмотрел, что мне сразу стало ясно — пацан не врет. И он действительно каким-то чудом меня узнал, хотя я предпринял все возможные меры предосторожности.

В комнате после этого повисла неловкая пауза, в которой я лихорадочно подыскивал достойные слова для ответа. А когда мой взгляд упал на второго мальчишку, тот тоже скинул с себя личину и неловко потупился.

— Здрасти.

Ну вот. Как говорится, приехали.

И что мне, спрашивается, теперь с этими бесенятами делать?

— Мы вообще-то поблагодарить вас пришли, — едва слышно уронил принц Альвар, когда тишина в комнате стала невыносимой. — Мы тогда от охраны сбежали, хотели отель поближе посмотреть. Говорят, там какие-то потайные ходы есть, вот нам и стало интересно. А когда в шахте рвануло, мы как раз недалеко от лифта были, так что нас не только этажом ниже забросило, но еще и камнями завалило, поэтому, если бы не вы, нас бы потом, может, и не нашли.

— Так вы поэтому в академию с его величеством напросились? — наконец, поинтересовался я. — Тоже меня искали?

— Да, — виновато вздохнул его высочество, страшно напомнивший мне обычного нашкодившего мальчишку. — Мы уже давно вас ищем. У Кэри особый дар — он чует ауры. Как ищейка. Вот и ваш запах запомнил. А в академии снова его учуял, после чего мы поняли, что вы там, наверное, учитесь и, скорее всего, находитесь где-то рядом.

Ах вот оно что. Вот почему второй пацан так настойчиво меня обнюхивал!

Ауру-то я свою прикрыл, а вот о запахе, признаться, не подумал.

Но это что же получается, Кэри у нас тоже кибэ? Как лэн Ривор или лэн Тай Хатхэ?

— Да, — покаянно вздохнул следом за принцем его маленький друг. — Таким уж я уродился. А у вас запах особенный, сильный. Такой ни с чем не перепутаешь. Да и след держится долго, так что даже спустя несколько недель такой, как я, его отыщет.

Та-ак. А вот это уже совсем нехорошо. Не надо, чтобы по моим пятам всякие маго-ищейки ходили.

— Что ж вы тогда в другое время меня не нашли? — только и спросил я, силясь понять логику маленьких беглецов. — В академии ничего не сказали. Да и потом можно было время улучить.

— Нельзя, — с сожалением отвел глаза его высочество. — В академии отец некстати появился, да и шум быстро поднялся. Тем более Кэри до последнего сомневался, так что нам пришлось уйти. А потом… потом нас пасли сильнее обычного. Отец после той выходки осерчал. Сказал, что мы безответственные и легкомысленные. Велел хорошенько подумать над своим поведением. И заявил, что вообще на официальные мероприятия нас больше не возьмет, раз мы уже во второй раз так его подвели.

— Вы ему об отеле сказали? — быстро спросил я, покосившись на дверь, за которой так и толклись амбалы Кри.

Принц мотнул головой.

— Только в общих чертах. Без имен, раз уж вы не хотели, чтобы вас узнали. Но после академии отец, кажется, стал о чем-то догадываться, потому что расспрашивал о вас особенно тщательно. А потом мы узнали, что вас, лэн Гурто, забросило в Мертвую зону…

— Откуда вы об этом узнали? — тут же насторожился я.

Это что, при детях обсуждали⁈

— Подслушали, конечно, — буркнул Альвар, явственно при этом порозовев. — Как еще? Когда все ушли, мы пошли к отцу и попросили, чтобы он вас там не бросал. Что вы на самом деле хороший человек. И будет несправедливо, если вы там умрете. Вы ведь нам жизнь спасли. Как мы могли не вмешаться?

Я озадаченно кашлянул.

Так. Это что же получается, еще и эти двое за меня просили? Помимо мастера Даэ, мастера Майэ и лэнны Иэ?

— А как вы объяснили столь пристальный интерес к судьбе совершенно незнакомого студента? — справедливо заподозрил подставу я.

Маленькие хитрецы виновато переглянулись.

— Мы… нам пришлось рассказать, что это вы прикрыли нас в академии, — совсем не по-королевски шмыгнул носом Люк. — Простите. Иначе отец бы ни за что не поверил.

Чудесно. Просто замечательно. То есть тэрнэ Ларинэ уже знает, что я ему соврал. Вернее, он в курсе, что я осмелился врать ему, нагло глядя прямо в глаза, причем ради его же собственного сына.

Ох, чует мое сердце, добром это не кончится. Мало мне было Арли. Мало того, что огромное количество не последних в тэрнии людей обо мне пекутся… так теперь еще и первый род обратил на меня более чем пристальное внимание. И это тогда, когда я вообще ни перед кем светиться не хотел.

— А недавно нам сообщили, что вас требуют во дворец, — тем временем добавил его высочество. — Хотели там с вами пересечься. Поблагодарить, так сказать, лично. Но нам категорически запретили выходить из семейного крыла. Поэтому мы… ну… нам пришлось вот так, тайком. Кэри по вашему следу шел. Сначала во дворце, потом уже в городе. Но мы в расщепленной границе ходили, поэтому нас никто не видел и не слышал. Ну а когда след ослаб, мы в реальность вышли и в конечном итоге пришли сюда… в общем, мы не знали, что делать. Но решили попробовать, тем более под личиной нас никто не узнал.

Я молча прикрыл глаза.

Черт возьми! Ваше величество, вам следовало более внимательно отнестись к желаниям и потребностям своего маленького сына! Мальчишки, они ведь такие… когда им что-то очень нужно, они непременно постараются это заполучить. Сам когда-то так делал. И тоже в свое время шишек набил на этом знатно. В старый модуль вон тайком влез, чуть мозги себе не вскипятил, пока программа их не прочистила… да и потом глупостей успел наделать. Почти как эти пацаны, которых наверняка уже вся ТСБ по Таэрину ищет.

— Ладно, — скрепя сердце сказал я. — Мне приятно знать, что вы, лэны, чтите и следуете кодексу кханто. Более того, я чрезвычайно благодарен вам за вмешательство в мою судьбу. Но теперь пора бы и честь знать. Если вы не вернетесь во дворец в ближайшее время, его величество всем нам такое устроит, что лично я, пока он в гневе, предпочел бы держаться от столицы подальше.

Мальчишки едва заметно дернулись, но все же Альвар упрямо набычился, после чего снял с безымянного пальца увесистый перстень и протянул мне.

— Возьмите, лэн Гурто. Пока мы не вернем вам долг жизни, пусть он будет у вас.

Я от неожиданности чуть не крякнул.

— Ваше высочество…

— Просто Люк, — несмело улыбнулся маленький принц, настойчиво вложив кольцо в мою ладонь. — Кстати, не подскажете, что означает «Скайуокер»? Я тогда не успел спросить. Поэтому мне интересно.

— Это имя одного необычного персонажа из выдуманной вселенной, который прославился своей силой духа, упорством, верностью слову и преданностью друзьям, — немного подумав и убрав кольцо в карман, ответил я. — Вам это имя тоже подходит. Что же касается долга, то вы закроете его, если поклянетесь молчать о «Пирамиде», обо мне и о том, где и с кем вы меня сегодня нашли.

— Спасибо, лэн Гурто. Мы готовы дать вам магическую клятву.

Не успел я удивиться, как мальчишки тут же мне и поклялись, причем привычно, уверенно, на редкость грамотно составив текст собственно клятвы, словно заранее к этому готовились. И так, словно уже не раз давали подобные обещания. А как только необычайно яркое золотистое сияние вокруг них угасло, в дверь тихонько поскреблись.

— Время, — спохватился я, снова натягивая маску. — Похоже, машина прибыла. Так что, лэны Люк и Кэри, давайте на выход. Надеюсь, идентификаторы вы не потеряли?

— Нет, во дворце оставили. Мы их все время снимаем, когда играем в прятки, — улыбнулся Люк. — Отец нас за это ругает, но зачем нам соблазн по-быстрому узнать, где находится другой, по браслету, когда искать по-настоящему намного интереснее?

— Прятки? — навострил уши я.

— Да. Мы порой по целому дню в стенах дворца пропадаем. Отец ворчит, бурчит, но даже он уже привык, что мы носимся друг за другом по всем закоулкам.

О. Значит, еще есть шанс, что маленьких беглецов еще даже толком не хватились?

Дай бог, чтобы было именно так! В этом случае мне останется только подвезти мальчишек поближе ко дворцу, а там они уже сами доберутся, да еще и так, чтобы их никто не заметил.

— Лэн Гурто! — неожиданно открылась дверь, и на пороге появилась строгая леди в сером брючном костюме.

Правда, это была совсем не та леди, которая была тут несколько мэнов назад. У этой снова были роскошные золотистые кудри, она снова была ярко накрашена. Ауру тоже благоразумно сменила. А сейчас стояла на пороге и требовательно на меня смотрела.

— Вам пора, — напомнила она, когда мальчишки, молниеносно вернув себе личины, с любопытством на нее уставились. — И вам, молодые люди, тоже. Машина ждет у дверей. Поторопитесь, если не хотите нарваться на неприятности.

Мы с ребятами переглянулись и правда заспешили к выходу, прекрасно понимая, что прогнозы насчет их пропажи могут оказаться излишне оптимистичными. Буквально через несколько мэнов мы оказались на улице и проворно забрались в большой черный ардэ представительского класса. А мгновением позже в салоне появилась и лэнна Хелена, которая при виде моего не наигранного удивления негромко буркнула:

— Отец настоял. Хочет убедиться, что наши гости добрались до места целыми и невредимыми.

Ну хочет так хочет. Что я, возражать буду, тем более если по ауре даже я ее теперь не опознаю? Другое дело — запах… но про умения Кэри она, к своему несчастью, не подозревала. А я не стал ее просвещать, тем более что для этого было уже поздно.

И правда. Едва мы тронулись с места, Кэри тут же потянул носом в надежде запомнить леди хотя бы по запаху, однако неожиданно скривился и оглушительно громко чихнул.

— Будь здоров, — со смехом пожелал ему я, а сам втянул носом аромат резко усилившегося женского парфюма и с чувством подумал:

«Ай да лэнна. Ай да молодец. Обо всем подумала. Все предусмотрела».

Лэнна Уэллей при этом едва заметно улыбнулась, тогда как я решил, что мне тоже стоит воспользоваться этой уловкой, чтобы больше никто, как Кэри, по запаху меня не нашел.

Кстати, сразу после взлета за нами пристроилась машина сопровождения с четырьмя незнакомыми личностями в салоне. Но с учетом того, что Кри не мог не позаботиться о безопасности приемной дочери, не говоря уж про членов правящего рода, это было как раз нормально.

В остальном полет проходил совершенно штатно. Мы обсудили с детьми легенду на случай, если их исчезновение все-таки заметили. Затем Хелена их еще раз тщательно проинструктировала. Еще десять-пятнадцать мэнов, и мы бы оказались в непосредственной близости от юго-западной окраины Таэрина, откуда до дворца было рукой подать…

Но в самый неожиданный момент в моей голове внезапно забила тревогу Эмма, сообщив о быстро приближающемся неопознанном объекте. После чего я успел лишь выставить найниитовый щит на полную мощность, прикрыл собой сидящих рядом пацанов и дернул за руку замешкавшуюся от неожиданности лэнну. Одновременно с этим услышал стремительно нарастающий свист, от которого мгновенно заложило уши. Затем раздались звуки стрельбы. А в следующий миг в правый бок нашего ардэ что-то с силой ударилось. Машину подбросило и несколько раз перевернуло прямо в воздухе. Меня от души приложило башкой о ближайшую стойку. А дальше…

Дальше я ничего не помню, кроме того, что Эмма в последний момент вскрикнула:

«Активирую протоколы безопасности!»

После чего я окончательно вырубился, так и не успев спросить, о каких именно протоколах безопасности она говорит, если мы с ней не так давно все их гарантированно уничтожили.

Конец девятой книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

9. Темная сторона. Том 1

Оглавление

Пролог

Часть 1 Мертвая зона. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть 2 Темная сторона. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Nota bene