Библиотека :)

Наиль ВыборновFallout: Большие грехи маленького города

Пролог

Ртутные лампы, висевшие под самым потолком, выжигали глаза своим мертвенно бледным светом. Серьезно, они горела так ярко, что на них должно было уходить никак не меньше половины энергии, которую вырабатывала местная подстанция. Даже пустынное солнце не казалось мне настолько ярким.

Пытаясь спасти сетчатку, я опустил взгляд и уставился на наручники, которыми меня приковали к металлическому столу, привинченному к полу. В который раз я здесь? В пятый? Шестой?

Не помню, последние дни слились воедино, а при попытке вспомнить их события перед глазами вертелась круговерть из избиений, допросов, очных ставок и беспокойных сновидений. И рыл полицейских, которые тщетно пытались выбить из меня имя несуществующего заказчика. Черт, а ведь когда-то я был одним из них…

Когда страдания становятся постоянными, к ним привыкаешь. Они становятся рутиной, камера – родным домом, допросы – опостылевшей работой. Впрочем, все было не так уж и плохо, по крайней мере я холост – меня держат в одиночке.

Я посмотрел на рукав драного балахона, который мне выдали в тюрьме. Не знаю зачем – он все равно не грел… Хотя, может быть, администрация просто экономила на энергии. И ведь верно – какой смысл отапливать камеры смертников?

- Кто тебе заказал канцлера Брюса? – услышал я в очередной раз.

Вновь поднял голову и с трудом сфокусировал взгляд на морде Дженкинса – детектива родом откуда-то из Хаба. Красавчик Рой, любитель хорошей жизни и продажных женщин, один из самых отмороженных и безжалостных людей, известных мне. Насколько я знал, он был сыном какой-то важной шишки в полиции Хаба, отслужил около года в тамошнем спецназе, но почему-то покинул теплое местечко и отправился в Рино.

- Никто, - в очередной раз ответил я.

Дженкинс кивнул Филипсу – своему помогальнику – и тот мгновенно отреагировал и съездил ладонью мне по затылку. Филипс был патрульным родом из Могильника. Здоровенный ублюдок с рожей имбецила, которая полностью соответствовала уровню его умственного развития. Тупой и злобный вонючий урод, если б я не знал, что супермутанты бесплодны, то был бы уверен, что его мамаша согрешила с одним из них.

Не знаю, как они познакомились, но эта парочка практически все время была неразлучна. Обедали вместе, проводили досуг в барах, казино и борделях. И кормились из щедрой руки мистера Бишопа тоже вместе.

На секунду мне в голову пришла мысль о том, что, может, эти парни гораздо ближе, чем мы думали? И я немедленно озвучил свое предположение:

- Парни, я вот думаю, весь год, что я в Рино проработал, вы все время вместе были. Вы случайно не педики?

Дженкинс усмехнулся, ему явно понравилась моя шутка. А вот Филипсу – нет.

Патрульный взревел и впечатал меня лицом в стальную столешницу. Короста на старых ранах и ссадинах лопнула, брызнула кровь, перед глазами поплыло. С трудом подняв голову, я сфокусировал взгляд на темном пятне, появившемся на поверхности стола и понял, что это кровавый отпечаток моего лица. Только с дырками на месте глаз и рта.

- И кто теперь педик? – заорал мне в ухо Филипс.

- Все, понял, ты меня убедил, гений, - пробормотал я, пытаясь примирительно поднять руки перед собой, но цепи не дали мне этого сделать. – Я вот думаю, со своими выдающимися способностями, почему ты еще в форме по улице ходишь?

- Ударь его еще раз, - опередил своего дружка Дженкинс, и тот не преминул воспользоваться щедрым предложением и двинул мне в ухо.

От этого удара я чуть не слетел со стула, от падения меня удержали только цепи. В голове зазвенело.

- Кто заказал тебе убийство посла? – вновь спросил детектив.

На этот раз его слова я скорее прочитал по губам, чем услышал, потому что звон заглушал все остальные звуки. С другой стороны, о чем еще он мог у меня спросить?

- Он меня в ухо ударил, - ответил я, пытаясь потереть больное ухо о плечо. – Черт, в ухо-то зачем?

- Может, перерыв? – спросил Филипс, потирая костяшки пальцев. – Пообедаем, возьмем по пиву, потом вернемся?

- Не, - мотнул головой Дженкинс и наклонился надо мной. – Работать надо. Ну, говори. Кто заказал тебе убийство канцлера.

- Президент Танди? – спросил я.

Похоже, шутка была совсем неудачной, потому что, коротко размахнувшись детектив ткнул кулаком мне в грудь. Что-то хрустнуло, и дышать сразу же стало гораздо труднее. Я откинулся на стуле, насколько мог, задрал голову, широко открыл рот, пытаясь схватить хоть немного воздуха.

Похоже, что ублюдок сломал мне ребро. И это гораздо больнее, чем обычный удар в ухо.

И тут же мне прилетело еще раз, нижняя челюсть взорвалась болью, а рот наполнился кровью. Я сжался в ожидании третьего удара, но его не последовало. Выждав пару секунд, я открыл глаза, выплюнул на пол сгусток крови и пощупал языком шатающиеся передние зубы.

Я внезапно для самого себя почувствовал, как сильно устал.

Пять дней нескончаемых допросов. В моем теле, казалось, уже не было ни одного целого места, ткань балахона пропиталась кровью, рвотой, потом и мочой… Ну а чего вы хотели, попробуй не обоссаться, когда тебя с размаху бьют ногой в нижнюю часть живота…

Какой смысл все это терпеть? Может быть, имеет смысл рассказать все, как есть?

Тогда будет суд, после которого меня, скорее всего, расстреляют. Но ведь, если я умру, то мне точно будет все равно, верно?

- Ладно, - ответил я и помотал головой. – Я расскажу.

- Кто заказал… – вновь открыл рот Дженкинс.

- Я расскажу, но только с самого начала, - прервал я его, глубоко вдохнул и закрыл глаза.

Рассказ предстоял долгий.

Глава 1

Если человек говорит, что не знает, что такое счастье – он врет. Даже у самых несчастных людей бывают счастливые моменты. И, наверное, чем ниже по социальной лестнице находится человек, тем проще должна быть причина для радости.

Нищему достаточно сытно поесть и поспать в теплом месте, не опасаясь за свою безопасность. Охотнику-трапперу – хорошего улова, денег с которого хватит на пару недель еды и немудреные удовольствия. Работяге-фермеру – разогнуться после тяжелого дня на поле, и отправиться домой к любящей жене и детям. А вот пресыщенным жизнью баловням судьбы гораздо хуже, им приходится выдумывать уж совсем какие-то сложные вещи, на грани с извращениями.

Но я к таким не относился. Когда мы вернулись в Шейди, я полностью отдался этому чувству. В тот момент я впервые за долгое время чувствовал себя счастливым. Абсолютно и всепоглощающе. В голове даже играл какой-то гимн. Мне хотелось подпевать ему, но было нельзя.

Теплый ветер приятно обдувал лицо, он же трепал флаг с двухголовым медведем, заставляя его гордо развеваться. Нас выстроили в шеренгу перед зданием офиса охраны НКР, перед воротами, ведущими в бизнес центр. В строю стояло пятнадцать человек – на три меньше, чем уходило из Шейди Сэндс год назад. Двоих убили рейдеры, с которыми мы схватились по дороге в Хаб. Еще один просто исчез ночью, забрав все свои вещи. Похоже, связался с какой-то из банд, а может быть, нашел себе девчонку, черт его знает.

Перед строем стояло двое: один грузный, мощный, с лычками сержанта на военной форме – Джон Буль, второй – высокий и худощавый, в боевой броне рейнджера НКР – лейтенант Александер. Именно они и отвечали за наш отряд во время перехода до торговой столицы республики.

Рядом были друзья. Мои хорошие, добрые друзья…. По левую руку от меня стоял здоровенный негр, на голову выше меня ростом и в полтора раза шире в плечах – Каноль. Он обладал на удивление добрым для такой комплекции лицом и еще более добрым нравом. По правую руку был Галлас – самый старший в нашей компании, харизматичный красавчик и по совместительству мой лучший друг с самого детства.

Я втянул в себя воздух полный различных запахов, и улыбнулся. Да, это был тот самый воздух родного города, вкус которого я уже успел позабыть. Буль что-то вещал о том, что мы – элита среди граждан нашего государства, но я уверен, что ни один из пятнадцати парней в строю его не слушал.

К тому же никакой элитой мы не являлись. Несмотря на год в академии, мы оставались кучей двадцатилетних дебилов, которым год пытались вбить в головы довоенный принцип «Служить и защищать». Да, конечно, учеба не прошла зря, нас научили искать улики, вести допрос и проводить задержание. Попутно я окреп физически, напрактиковался в оказании первой помощи и узнал много нового о географии и истории страны, в которой родился.

Все это происходило между подработок у караванщиков и попыток подкатить к местным девчонкам. Содержания курсанта катастрофически не хватало на развлечения, список которых в Хабе оказался гораздо обширнее, чем в Шейди Сэндс, а вот женский пол наоборот, не радовал. Куда им до столичных? Тут же даже климат другой, более мягкий.

Впрочем, нам это не мешало. Особым успехом пользовался Галлас, но и мы с Канолем не отставали. Однако сейчас год, проведенный вдали от дома воспринимался отстраненно, будто сквозь пелену. Хотелось только, чтобы Буль поскорее закончил свою речь, и нас отпустили по домам. Соскучился я по матери, хоть у нас все чаще и возникали разногласия по поводу моей дальнейшей жизни.

Ей хотелось, чтобы я прожил спокойную и размеренную жизнь административного работника здесь в Шейди. А я наоборот страстно желал пойти по стопам отца, который был рейнджером НКР и честно служил делу Республики, пока не погиб.

Это было во время очередного боя с рейдерами, банды которых буквально наводнили земли севернее столицы. Сослуживцы рассказывали, что он вырвался вперед, когда остальных оттеснили плотным огнем. А потом отца зажали в укрытии и забросали гранатами.

Я мало что помнил о нем. Самым ярким воспоминанием были похороны: закрытый гроб, накрытый флагом республики, плачущую мать и полковника Элизу. Все, что от него осталось – это две фотографии, медаль в коробке, покрытой красным бархатом, и старый «Кольт 6520», сейчас висевший у меня на бедре, в кобуре.

Жизнь сразу стала гораздо труднее, пенсии положенной вдове не хватало, и матери пришлось устроиться на работу бухгалтером в одной из контор. А потом, когда я подрос, принялся помогать -  подрабатывал грузчиком у караванщиков на рынке, ходил за город на охоту, обдирая убитых гекконов и отрезая хвосты радскорпионам.

Кстати, именно благодаря нужде мы с Канолем и сблизились, я приметил уже тогда отличавшегося внушительными габаритами черного парня, грузившего ящики, и предложил ему вместе сходить на охоту.

Именно разногласия с матерью и заставили меня записаться в академию и отправиться в Хаб. Конечно, больше всего в жизни я желал стать рейнджером, как отец, но набор в корпус сильно ужесточили. К тому же я решил, что могу принести больше пользы раскрывая преступления, чем гоняясь за ублюдками с винтовкой наперевес.

- Завтра вы должны явиться к шерифу Дюмону, - слова сержанта отвлекли меня от грустных мыслей. – Он распределит вас по участкам, где вы будете работать, охранять покой граждан Республики и следить за соблюдением порядка, - он замолчал на секунду, после чего поднес ладонь ко лбу, выполняя воинское приветствие. Мы рефлекторно повторили его жест. – Курсанты, свободны.

Он прошел мимо нас и вошел в здание офиса охраны. Александер, который в целом был немногословен, улыбнулся, повернулся и отправился по своим делам. Строй разбился за секунду, вчерашние курсанты быстро образовали несколько компаний по интересам. Мы же не сдвинулись с места.

- Ну что, куда теперь? – спросил Галлас.

- Домой, - ответил Каноль и на лице его появилось мечтательное выражение. – Повидаюсь, наконец, с мамой, с сестренками.

- Я тоже, - усмехнулся я.

- Что, увидимся вечером в «Грубой Шкуре», - спросил Галлас. – Или лучше у Дасти? Отпразднуем, что наконец-то вернулись домой.

- Не, - я помотал головой. – Уверен, дома мне хватит дел как минимум на ближайшую неделю. Мать в последнем письме жаловалась, что плита барахлит, а если уж она стала писать о таком, то там точно все разваливается.

- Тебе бы тоже стоило с матерью вечер провести, миссис Галлас наверняка скучала по тебе, - заметил негр.

- Это точно, но Лена с соседней улицы скучала по мне еще больше.

- Если она не вышла за Фрэда, - кивнул Каноль. – Ладно, пойду я, мне же в другую сторону.

Он пожал нам руки и отправился в сторону внешнего города. После смерти отца, его семья не могла платить за аренду жилья за стеной и им пришлось переехать в этот район, где законы НКР хоть и соблюдались, но далеко не так строго, как во внутренней части Шейди.

- За Фрэда, - усмехнулся Галлас. – Да, ну, чего этот Фрэд может противопоставить моему обаянию?

- Разве что деньги своего отца, - пожал я плечами.

- Ну ничего, Михаил, вот увидишь, скоро у меня будет столько денег, что я найму его отца встречать гостей у порога моего дома.

- Ага, это точно, - я расстегнул клапан нагрудного кармана куртки и вытащил из него паспорт гражданина НКР. Протянул документы охраннику, стоявшему у ворот.

- Из Хаба возвращаетесь? – спросил тот, видимо, обратив внимание на нашу форму.

- Точно. Год дома не были, - я принял документы и упрятал их назад в карман. – Есть новости?

- Да, все по-старому, - ответил охранник, проверяя документы Галласа. – Руды из Брокен Хиллз стало меньше приходить, по слухам у них какие-то проблемы с шахтой. Да, еще мы вот-вот присоединим Нью-Рино.

- Но ведь это дыра, - удивился мой друг.

- Не, Дыра - это дальше, севернее, там работорговцы, - полицейского передернуло. – А Рино это чуток западнее Брокен Хиллз. По слухам, скоро туда отправят батальон рейнджеров, чтобы навели порядок, и еще кого-то, из администрации. Будут решать вопросы с интеграцией.

- А смысл их интегрировать? – не понял я. – Они разве производят что-то кроме дури и шлюх?

- Не знаю, это же совет решил, не я. Давайте, проходите, - он повернулся, подал знак своему напарнику за стеной, и тот рванул вниз рубильник, отключая силовое поле.

Я сделал шаг вперед и оказался будто в другом мире. Благословенное место это – внутренний город Шейди Сэндс. Единственное действительно свободное от ужасов внешнего мира. Здесь нет ни проституции, ни работорговли, ни наркоманов. Любая банда, которая попытается нарушить покой местных жителей, будет немедленно уничтожена полицией.

Черт, я люблю свою родину. Не только столицу, всю Республику, иначе никогда не пошел бы учиться на полицейского.

Но особенно я люблю это место. Красивые дома из песчаника, асфальтовые дороги, небольшие дворики у каждого дома, а самое главное – зеленые газоны и много деревьев. Я мало где был, но уверен, что нигде в Калифорнийской Пустоши нет такого большого количества зелени.

И все это создано трудом наших предшественников. Конечно, не обошлось и без довоенных технологий. Без ГЭККа ничего этого не было бы. Не знаю, как конкретно это все работало, но чистая земля, растения, силовые поля, брикеты песчаника, из которых построены наши дома – все это стало возможно именно благодаря нему.

Мы с Галласом тепло попрощались и разошлись в разные стороны. Я шел по асфальту, вдыхая запах пыльцы и наслаждался. Подмигнул девушке, вытряхивавшей на пороге половик, ухмыльнулся в ответ на ее приветливую улыбку, свернул за угол, прошел мимо еще одного дома и остановился перед почтовым ящиком, на котором было написано «Стрелецки».

Редкая фамилия, сомневаюсь, что в НКР есть еще кто-нибудь с такой. Забавно, ведь из всех польских семей, что заселили в пятнадцатое убежище, мы – последняя.

Я наконец-то почувствовал себя дома.

Поднялся на крыльцо, и надавил на кнопку дверного звонка и через секунду в проеме появилась высокая блондинка на вид лет сорока, но не потерявшая с возрастом своей красоты. Моя мама.

- Сынок… - проговорила она, крепко обнимая меня. – Вернулся… Наконец-то.

***

Я открыл глаза, уткнулся взглядом в низкий потолок пещеры и вспомнил все, что произошло дальше. Посмотрел на светящиеся стрелки наручных часов – половина восьмого утра.

Огляделся – все, кроме часовых еще спали, костер потух. Оставалось только перевернуться на другой бок, да продолжить наслаждаться передышкой, но я почувствовал, что заснуть уже не смогу.

Не привык я спать где попало. К тому же воздух в пещере был сырым и холодным, не то, что на улице, там сейчас должна быть самая жара, даже если песчаная буря еще не закончилась.

Из-за этой бури мы и отстали от графика, должны были выйти засветло, пока солнце не раскалило песок до температуры сковородки, но пыль, принесенная ветром из Мохавской пустыни, спутала нам все карты. И заодно дала передышку тем, кто не был привычен к длинным переходам.

Таких оказалось большинство – полицейские, административные работники, обслуживающий персонал… Да, почти все, кроме рейнджеров. Те оказались двужильными, я даже подумал, что если им дать два моих груза, то они пойдут всего в два раза быстрее меня. И преодолеют вдвое большее расстояние за дневной переход.

В горле запершило, я присел, отстегнул с рюкзака фляжку и сделал несколько хороших глотков. Стало легче.

Кто же знал, что, когда на следующий день мы явимся на распределение в офис Дюмона, окажется, что мы и есть те самые счастливчики, на долю которых выпало отправиться в Нью-Рино?

Я от шока, произведенного на меня этой новостью, даже умудрился наизусть запомнить строчки из характеристики, которую оставил на меня Буль.

«Курсант Стрелецки продемонстрировал на экзамене владение навыками сыска, задержания и допроса. Отличная физическая форма, стрелковая подготовка и незаурядные способности переговорщика позволяют считать, что он будет одним из лучших кандидатов для отправки на передовую».

Вот так вот. После я получил восемь сотен баксов содержания на покупку снаряжения для похода, значок полицейского и длинное напутствие о том, что не должен порочить честь мундира. Хотя нам, детективам, даже не были положены мундиры.

Стоит ли говорить, что меня ждало дома, когда мать узнала о том, в какую задницу меня отправляют? Не знаю, но по-видимому я в тот вечер сумел понаблюдать все пять стадий горя, хотя умирать никто и не собирался.

С другой стороны, чего мне еще было ждать? Собирался служить НКР, так служи, нечего нос воротить. Уж кому-кому, а детективу работы в Нью-Рино должно быть достаточно.

До места назначения оставалось меньше одного дневного перехода. И с каждой минутой ожидание становилось все томительнее. Ведь хочешь ты того или нет, но дорога рано или поздно закончится.

От мыслей меня отвлекло жалобное поскуливание. Я повернул голову и увидел сидевшую на каменном полу пещеры собаку. Несколько зверей тащили с собой рейнджеры, и хоть сейчас они и выглядели абсолютно безобидно, но в превосходной эффективности в бою мне уже удалось убедиться.

Псы буквально разорвали в клочья небольшую стаю серебряных гекконов, которые по какой-то причине решили, что наш караван им по силам. Хотя, может быть, ящеры просто убегали от какого-то более опасного хищника, а на нас нарвались случайно.

- Пить хочешь? – спросил я у собаки и, разумеется не получил ответа.

Однако пустая миска с водой говорила сама за себя. Я поднялся с места, подошел к емкости и вылил туда остатки воды из своей фляжки. Кобель тут же наклонился, толкнув меня своей башкой и принялся лакать.

- Хороший парень, - пробормотал я, и потрепал ее за ухом. – Хороший пес… Умная собака…

Однако покидать пещеру без запаса воды было нельзя. Хорошо, что тут же оказался источник – с потолка довольно бодро текла прозрачная струя, которая на секунду задерживалась в каменной чаще прежде чем утечь сквозь дыру в полу.

Воду вчера проверили счетчиком Гейгера, да и вечером и ночью ее пили, и никто не умер. Да и то, что собака стала лакать воду из моей фляги, а она была из этого самого источника и набрана, многое говорило…

Только чего собака сама не преодолела сотню футов и не напилась из чаши?

Я бросил взгляд на пса, который посмотрел на меня в ответ своими смышлеными глазами, и все понял. Умное животное: приказали сторожить – сторожит.

Усмехнувшись своим мыслям, я двинулся в глубь пещеры мимо спящих людей, подошел к источнику и подставил горлышко фляги под струю прохладной воды. Дождался, пока емкость не заполнится, завернул крышку и пошел назад.

У едва тлевшего костра я заметил фигуру мужчины. Пригляделся и узнал обтекаемые формы боевой брони. Хорошая штука, но до чего же дорогая. Давным-давно я бродил по рынку Шейди Сэндс, облизываясь на крутые пушки и экипировку. Был там и один комплект такой брони, только без знаков различия. И просили за нее уж совсем непомерную сумму – шесть с половиной тысяч долларов. Годовой бюджет средней семьи из пригорода.

Я понял, что до этого момента даже не задумывался, какую зарплату нам будут платить.

- Не спится, Михаил? – я узнал голос лейтенанта Александера. Похоже, что рейнджер обладал очень острым зрением, раз смог узнать меня в почти кромешной темноте.

- Да, сэр, - ответил я.

- Да, какой я тебе сэр, - махнул он рукой. – Есть хочешь? Присаживайся к костру.

Я не преминул воспользоваться предложением, только сходил до своего спального места, да взял мешок, чтобы было на чем сидеть. Мать с детства орала на меня, мол, не сиди на холодном, я еще внуков хочу понянчить. Попутно прихватил из рюкзака сверток с остатками еды.

Стоило мне занять место у костра, как рейнджер протянул мне завернутый в кукурузную лепешку кусок вяленого мяса. Я же поставил на пол раскрытый холщовый мешочек, заполненный дольками сушеного мутафрукта.

- Угощайтесь, - сказал я.

- Спасибо, - кивнул Александер. Хоть я и не видел этого в темноте, но был уверен, что он улыбается. – Слушай, Михаил, я вот хочу спросить. Ты сам-то рад, что тебя отправили в Нью-Рино?

- Нет, - мотнул я головой и откусил кусок лепешки. – А вы разве рады?

- Я – другой разговор, - рейнджер взял кусочек мутафрукта и сделал глоток воды из своей фляги. – Всю жизнь в строю, куда отправили, туда и идем. Но ты-то другое дело. У тебя вся жизнь впереди.

- В смысле? – не понял я.

- Мне уже приходилось бывать в этом городе, - пожал плечами Александер. – И, скажу честно, это не просто притон. Это место полно соблазнов. Полная противоположность Шейди Сэндс, там есть все, что недоступно нашим гражданам. Буквально все. А они отправляют туда молодых парней, - он помотал головой и добавил. – И этого Брюса, черт… Знаешь, я уверен, что город пережует и проглотит большинство из вас. Он опаснее Ванаминго, даже опаснее чем Коготь Смерти – он не бросится на вас сразу, чтобы сожрать, вы сами будете готовы сунуться ему в пасть.

- И что же нам делать?

- Не знаю. Следить за собой. Помнить, кто ты есть, не забывать о корнях. Знаешь, я долго служил вместе с твоим отцом. Он был честным малым, но очень уж резким. Боевитым, знаешь.

- Я не помню его, - я помотал головой. – Совсем ничего.

- Но, в этом и дело. Если бы он больше думал о тех, кто ждет его дома, то, может быть у вас с Валентиной все сложилось бы иначе… Нет, ты не думай, он был отличным рейнджером и хорошим солдатом, и все, что он делал для Республики, он в той или иной мере делал для тебя с матерью. Но, будь он немного осмотрительнее, то, скорее всего, вернулся бы домой живым.

Я задумался. Мне никогда не приходило в голову смотреть на эту ситуацию с такого ракурса. Ведь действительно, геройски погибнув, отец очень сильно усложнил нам жизнь.

Александер, кажется, понял, о чем я задумался и продолжил завтракать. Я же забыл и о лепешке, и о сушеных мутафруктах, полностью погрузившись в размышления. Вспоминал годы, проведенные без отца, и думал, как все могло сложиться.

От мыслей меня отвлек подошедший к костру рейнджер, на ходу разматывающий шемах. Он стащил с лица защитные очки, уселся прямо на пол и сказал:

- Буря утихла. Будем поднимать народ?

- Подождем для гарантии с полчаса еще, - ответил Александер, бросив взгляд на часы. – Да и пусть пыль осядет, нечего ей дышать. Тогда пойдем.

***

Мы добрались до места только к ночи, когда солнце уже село, а жара сменилась диким холодом. Перепады температуры медленно убивали меня на протяжение всего перехода, и я уже мечтал о дне, когда мне не придется закутываться в два одеяла, чтобы нормально поспать.

Нью-Рино встретил нас заревом неоновых вывесок и столбами дыма от множества костров. Большинство домов смотрели на нас пустыми глазницами выбитых стекол, электричество было в единицах. Улицы были освещены, но фонари не горели примерно через один и выглядело это более чем зловеще.

- «Улица Девственниц» - прочитал Каноль надпись на табличке.

- И тут же бордель, - усмехнулся Галлас.

По правую сторону от нас было приземистое здание, вывеска на котором гласила «Кошачья лапка». В витринах стояли полуголые девицы, размалеванные как проститутки. Впрочем, в их роде деятельности я и не сомневался.

Слева была автостоянка. Сейчас на ней располагался с десяток повозок, вокруг кишел народ.

- Люди из Хаба уже прибыли, - заметил Александер. – Но они и вышли раньше.

- Вот и хорошо, - кивнул канцлер Брюс. – Значит, они уже работают. Надо скорее размещаться и начинать работу, мы и так опоздали.

Я засмотрелся на арку, которая, казалось, уходила в самое небо. На вершине ее свода горели большие буквы «Рино». Чуть ниже была надпись: «Самый большой маленький городок в мире».

- Скорее уж самая большая маленькая дыра, - помотал я головой.

- Эй, это вы из НКР? – раздался веселый голос. – Я всегда узнаю людей из НКР.

Говорил невысокий негр с большим шрамом на щеке. Его глаз дергался в такт произносимым словам – похоже, нож задел какой-то нерв.

- Да, мы из НКР, - Брюс ответил за всех.

- Отлично, значит, за вами меня и послали. Слышьте, я вас тут целый день жду… Но ладно, меня зовут Джимми Д. Драчливый Джимми Д, и буду вашим гидом в этом городе. Сеньор Мордино сказал, что я должен показать вам здание администрации и полицейский участок, чтобы вы могли там разместиться.

- Хорошо, - кивнул Брюс и повернулся к Александру. – Лейтенант, вы же знаете, где здесь ваша база?

- Конечно, я же не в первый раз в этом городе, - кивнул тот. Его голос ничего не выражал, но я заметил промелькнувшую на лице рейнджера презрительную усмешку.

- Вот и хорошо, - кивнул канцлер. – Джерри, ты останешься руководить разгрузкой повозок. Пожалуйста, проследи, чтобы мои костюмы не помялись.

Он раздал еще пару указаний, после чего мы отправились за негром, который повел нас дальше по улице Девственниц. Вернее, пошли только полицейские, да работники администрации. Рейнджеры отправились куда-то в другую сторону, часть народа осталась разгружать повозки.

- Кошачью Лапку вы уже видели, а это – казино «Десперадо», которое принадлежит сеньору Мордино, - вещал нам Джимми. – Если хотите расслабиться и провести время за игрой, лучше места не найти. Кстати, чуть дальше – отель сеньора Сангрэ, племянника сеньора Мордино.

Мы свернули на перпендикулярную улицу и Джимми показал нам казино «Шарк клаб», бар Сальваторе, бойцовский зал «Джунгли» и порностудию «Райские сферы». Я не особо слушал, что он там говорил, гораздо сильнее мое внимание привлекали местные.

Я никогда не видел людей, настолько не похожих на жителей моего родного города. Даже в Хабе они не отличались так сильно.

В большинстве своем люди кучковались вокруг бочек, в которых горел огонь. Такие компании делились на две категории: крепкие молодые парни с оружием и кучки наркоманов – худых, в рваной и грязной одежде и абсолютно опустившихся на вид.

А еще вдоль улицы стояли проститутки. Внешним видом они отличались от тех, что были в витринах «Кошачей лапки» далеко не в лучшую сторону, и дело тот было отнюдь не в освещении.

Мы остановились около трехэтажного здания, на котором были видны следы свежего ремонта. На улице у входа стоял скромно, но со вкусом одетый мужчина, который беседовал о чем-то со здоровяком в металлической броне и крутых очках-авиаторах. Разговор явно шел на повышенных тонах, но увидев нас, они тут же прекратили перепалку.

Мужчина, тепло улыбнувшись, вышел вперед и пожал Брюсу руку.

- Дэниэль я давно ждал вас, - проговорил он. – Здесь практически все готово для работы, еще мы нашли для ваших людей лучшие квартиры в городе. Если возникнут какие-то проблемы, то обращайтесь ко мне, и мы все решим.

- Спасибо за заботу, Джон, - канцлер тепло улыбнулся. – Рад, что жители Нью-Рино встречают присоединение к НКР с таким энтузиазмом. Мордино, вон, послал навстречу нам своего человека.

- А, Джимми, - кивнул мужчина, и дружелюбное выражение мгновенно испарилось с его лица. – Да. Ты проводишь полицейских до участка? Мы здесь сами разберемся.

- Хорошо, - кивнул негр и, обращаясь к нам, добавил. – Ну, пойдемте.

- Джон ты не познакомишь меня со своим собеседником? – спросил Брюс, мгновенно позабыв о нас.

- Да, конечно, - кивнул тот. – Это Мейсон…

- Слушай, а кто это был? – спросил Галлас, обратившись к негру.

- Это? Да, всего-то Джон Бишоп, один из самых влиятельных людей в городе, - усмехнулся Джимми. – По слухам именно с его подачи Рино и присоединяется к НКР.

- Я вот что спросить хочу, - проговорил я, мазнув глазами по очередной компании наркоманов. – Вот, мы идем по улице, очевидно, одной из центральных. Вокруг нарки, бандиты, шлюхи. А нормальные люди вообще в этом город есть?

- Есть, как не быть, - Джимми широко улыбнулся, отчего его глаз в очередной раз задергался. – Только они по ночам дома сидят, чего им на улицах-то делать?

- Логично, - кивнул я. – Далеко еще?

- Пришли, - негр показал нам на двухэтажное здание, которое явно знавало лучшие годы.

Судя по внешнему виду, эта развалюха была полицейским участком еще до войны. На крыльце я увидел горелое пятно, похоже, сюда когда-то бросили коктейль Молотова. Впрочем, вокруг суетились люди, таскали какие-то ведра, тазы и кисти.

- Поберегись! – раздался сверху крик, и из окна вылетел большой деревянный стол, который от удара о тротуар развалился на куски дерева.

- Идиоты, - пробормотал Джимми. – Не успели закончить работу. Ничего, неделя-полторы, и все приведут в порядок. А потом вам придется привести в порядок сам город.

- Ага, - кивнул я. – Сколько тут жителей? Ты же всех знаешь?

- Ну, тысяч шесть, - кивнул негр.

- И все отъявленные маргиналы.

- Не, отморозки на улицах Рино долго не живут, здесь приходится играть по правилам. Когда-то тут еще были долбанутые узкоглазые, которые вообразили себя якудза. Хорошо, что Семьи объединились и выкинули их из города.

- Да уж, хорошо, - кивнул я.

- Ага, пополнение из Шейди? – спросил толстяк лет сорока, выглянувший из окна.

- Да, - ответил Галлас.

- Я капитан Барнс. Джек Барнс. Вы поздно пришли, сейчас тут делать нечего, так что можете расходиться по квартирам, вам их покажут. Патрульным явиться завтра в семь утра, вами займется лейтенант Джефферсон. Детективы – можете поспать подольше, я жду вас в восемь. Работы будет много, столько дерьма, как здесь, я еще не видел.

- Так точно, сэр. – раздался нестройный хор голосов из нашей толпы.

- Джимми, проводи детективов, - приказал капитан и бросил негру связку ключей, которую тот довольно ловко поймал. – Остальных пусть кто-нибудь из этих оболтусов проводит, от них все равно толку никакого.

- Пойдем, - сказал негр. – Вы же детективы, верно?

- Точно, - кивнул я.

- Да, я легавого везде увижу, без обид.

- А чем ты зарабатываешь на жизнь, Джимми? – спросил я. – Я вижу, все тебя знают.

- Я? Да, ничем.

- Он наркоторговец, - заявил Каноль.

- С чего бы? – фыркнул негр.

- Да, просто интуиция. Я видел, как на него смотрели наркоманы, когда мы проходили ниже. А этот шрам у тебя, он в разборке с конкурентами появился?

- Да, мой чернокожий брат, мозги у тебя на месте. Я действительно торгую наркотиками. Но хочу легализоваться. Открыть аптеку, как этот чертов Ренеско. И, знаешь, могу сказать, что в отличие от него мой товар чистый, неразбодяженный. И получаю я его напрямую от производителя, так что и цены у меня ниже, чем у остальных.

- Ты нам дурь рекламировать собрался? – усмехнулся Галлас.

- Нет, что ты, - Джимми усмехнулся. – Хотя, никому не вредно немного расслабиться, верно? Как там сказал этот ваш бык-капитан? Много работы?

- Брось, Джимми, - сказал я. – Если не хочешь навредить нашим с тобой отношениям. Сейчас я оцениваю их как добрососедские, не хотелось бы, чтобы они понесли ущерб.

- Я шучу, все путем, - мы прошли через арку и наш проводник протянул нам по ключу. – Ваши квартиры на третьем этаже. Есть свет, вода, даже вроде как горячая. Если что понадобится от меня, подходите к залу «Джунгли», я обычно торчу напротив.

- Толкаешь дурь? Да, без проблем, Джимми, - я внимательно рассмотрел ключ и сунул его в карман.

Мы попрощались с наркоторговцем, вошли и здание и поднялись на третий этаж по лестнице. Здесь действительно было три квартиры. Судя по шуму льющейся воды, детском плачу и чьей-то ругани, дом был обитаем. Нам же лучше.

- Что, парни, в бар? – усмехнулся Галлас.

- Не, я сейчас мечтаю о горячем душе и кровати.

- Присоединяюсь, - сказал Каноль.

- Да я же подкалываю, - улыбка на лице нашего друга стала еще шире. – Давайте тогда, до завтра.

Я подошел к двери, номер на которой совпадал с номером на бирке ключа и открыл дверь. В нос тут же ударил запах старого дерева. Я щелкнул выключателем, и под потолком загорелась тусклая лампа.

Закрыв за собой дверь на цепочку, я прошел дальше и покачал головой. Ну и дыра.

Это была даже не квартира, а всего лишь комната. И из мебели здесь была только софа с отломанными боковинами, шкаф, кухонный стол и два стула. В углу стояла раковина, а рядом надсадно гудел маленький холодильник.

- Да уж, любят нас здесь, - пробормотал я, открыл холодильник и зажал нос, в ожидании того, что сейчас в него ударит запах тухлятины.

К моему удивлению этого не произошло. Из холодильника не пахло вообще, он был пуст, и будто бы даже отмыт.

Я бросил рюкзак на один из стульев и прошел в ванную. Повернул рукоятки в душевой кабине, и из лейки брызнула, хоть и ржавая, но вода. Несмотря на то, что я выкрутил горячую воду на максимум, она была едва теплой, но после перехода мне было наплевать.

Стащив с себя одежду, я забрался в душ и встал под струи воды. Настроение было паршивым. Кажется, кто-то сделал большую ошибку, когда принял решение об интеграции Нью-Рино в состав республики.

А отвечать за эту ошибку придется нам.

Глава 2

Покой. Что может быть важнее для человека, чем покой? И что хуже, чем жить в постоянном страхе, бояться за свою жизнь, свое имущество. Беспокойство – самый коварный и подлый убийца. Пуля, яд, радиация – все это лишает жизни относительно быстро. В страхе же можно жить годами, и он будет медленно подтачивать твое здоровье, отбирая сон, аппетит, а потом и ясность мысли. Неважно, что является причиной, он всегда действует одинаково, и нет в мире людей, не подверженных этому.

Хотелось бы сказать, что я спал тогда спокойно и крепко, как младенец, но это было бы глупой и совершенно неправдоподобной ложью. Уж слишком много вещей произошло за последние несколько недель.

Я открыл глаза и сел в постели. Окна в моей квартире были завешены плотными шторами, так что в комнате стояла полная темнота. Да и прямо скажем, даже если б я раздвинул занавески, то все равно ничего не увидел бы. Просто потому что оконное стекло было очень мутным.

Дотронувшись до лба ладонью, я понял, что весь мокрый от пота. Подошел к окошку, отодвинул шторы, с огромным трудом сдвинул в сторону присохшие защелки и распахнул створки.

Окно моей квартиры выходило во внутренний двор. Смотреть тут было нечего, разве что на противоположную стену. Можно было еще заглядывать в окна соседей по дому, но вуайеристом я никогда не был и подробности их частной жизни меня не интересовали.

На улице уже было светло. Я подошел к столу, взял с него свои часы и похолодел. Они показывали пятнадцать минут девятого. Мне уже давно надо быть в участке, а я только встал.

Еще никогда в жизни я не собирался так лихорадочно торопливо. Кое-как умывшись и почистив зубы зубным порошком, я натянул на себя единственный комплект одежды, который взял с собой из Шейди – синие джинсы и коричневый джемпер. Не забыл вдеть в пояс кобуру и прицепить значок детектива. Сунул в карман паспорт и пару сотенных купюр, оставшихся у меня от выданного Дюмоном содержания, я закрыл квартиру и побежал в участок.

Сунув значок под нос дежурному, я узнал, где находится конференц-зал и побежал туда. Дверь была закрыта, а из-за нее раздавался голос капитана Барнса, который раздавал указания детективам.

- Я вам не мамочка, и сопли подтирать никому не стану, - услышал я. – Этот город полон дерьма, настоящие Авгиевы конюшни, и я не вижу тут Гераклов, способных их очистить.

Я на секунду оторопел, не ожидал что у нас будет такой образованный начальник. Но торчать за дверью было глупо, поэтому я толкнул створку и вошел в конференц-зал.

- Опаздываешь, - буркнул капитан, бросив на меня взгляд. – Пропустил мотивирующую речь. Впрочем, хрен с тобой, садись на свободное место, - он сделал короткую паузу и продолжил прежним тоном. - Вечером жду детальные отчеты по ним. И не морщиться! Перекладывать бумажки - тоже часть вашей работы. Не все же со стволами наперевес за преступниками гоняться. Но в целом… Тут за одну ночь столько дерьма случилось, что успеть бы со всем разобраться.

Он развернул лист бумаги, бросил на нас короткий взгляд и принялся зачитывать:

- Галлоуэй, Дженкинс - на Третьей улице вас ждет труп какого-то бродяги. Его нашел патруль, сообщили сюда, так что решайте. Рэм, Брэдли - на Восточной Грэг-стрит, в русле высохшей реки ночью была перестрелка, сейчас там куча трупов. Скорее всего якудза с кем-то повздорили. Езжайте, разберитесь. Стиффен, Вуд - на севере Кистон Авеню какой-то псих бегал с ножом за людьми, успел порезать двоих, они сейчас в госпитале. Если уверены, что нашли подозреваемого, приводить его сюда необязательно… - он выразительно посмотрел на детективов и продолжил. - Галлас. Тебя ждет мистер Бишоп в “Шарк-клаб”, кто-то избил одного из его людей. Каноль, Стрелецки - недалеко от бара Сальваторе в подворотне нашли мертвую шлюху… Пока все. Правда, уверен, что пока вы с этим разберетесь, у каждого по десятку дел накопится. Не город, а помойка.

Он свернул лист бумаги и убрал в карман. Откашлялся и заговорил спокойнее, больше не чеканя каждое слово. На секунду мне показалось, что его голос звучит как-то по-отечески что ли.

- На улицах сейчас патрули, но город большой и людей не хватает. По-хорошему, сюда бы раза в два больше народу нагнать, но держать людей в развалинах нет смысла. Если кто-то из патрульных попросит о помощи, вмешиваться или нет - на ваше усмотрение. Я бы предпочел, чтобы вы помогали если, конечно, время есть. Может быть месяца через три здесь и станет поспокойнее, но пока что - держитесь. Да, с семьями на конфликт старайтесь не идти, мы для людей тут пришлые, а они поддерживали порядок в своем понимании. Это официальная директива сверху, но, чувствую, что попытка сжиться с ними - это огромная такая бомба под всех нас, - он глубоко вдохнул и вернулся к прежнему тону. - Ну, все все слышали? Выполнять!

Развернулся и отправился к выходу из конференц зала. Люди стали покидать помещение, первым его, к нашему удивлению покинул Галлас, даже не поздоровался по-человечески, кивнул только. Мы с Канолем остались сидеть на местах.

- Слышал, мертвая шлюха, - повернулся я к негру.

- Ага, - кивнул он. - Никогда не думал, что моим первым делом станет убийство проститутки. Галласу, вон, повезло, у него и потерпевший есть и свидетели, наверняка. Кстати, чего это он ломанулся так?

- Ну как, ты чего, это же сам мистер Бишоп, большой человек, - усмехнулся я. - Знаешь, забавно это. Полиция, которая расследует нападение на члена мафиозной семьи. Вот это действительно смешно, а не мертвая девчонка, которая решила заработать самым простым путем… Ладно, пошли?

- Погоди, ты пропустил. Нам сначала надо в бухгалтерию зайти, забрать аванс. Это туда все и пошли. Кстати, там чуть дальше офис, нам столы поставили. Мой - полное барахло, хоть на свои деньги новый покупай.

- Мой не видел?

- Да, такой же, - усмехнулся Каноль. - Тут вообще все разве что не разваливается. Короче, это совсем не Шейди Сэндс. Даже не пригород.

- Это точно, - не смог не согласиться я. - Тогда пошли за авансом. Посмотрим, сколько нам перепадет от щедрот Республики.

Мы вышли из кабинета и двинулись к очереди, выстроившейся перед одним из кабинетов. Впрочем, много времени она не отняла, потому что люди входили, и практически тут же выходили. Я дождался своей очереди, вошел в кабинет, расписался в тетради и получил от женщины примерно одного возраста с моей матерью тысячу долларов НКР.

Сунул десяток купюр в карман, надеясь, что не стану жертвой местных карманников, поблагодарил бухгалтера и вышел в коридор. Дождался, пока Каноль получит свои деньги, после чего мы спустились вниз, получили у дежурного точный адрес и примерные указания, как добраться, и отправились на первое в своей жизни место преступления.

***

Нужная подворотня оказалась совсем недалеко. Вход в нее оказался отгорожен натянутой поперек улицы желтой лентой, возле которой стояло двое парней в синей форме. Рядом стоял еще один парень в цветастой рубашке и джинсах, наверное, тот, кто обнаружил труп. Чуть в стороне собралась пятеро зевак, которые представляли собой типичных местных жителей - вороватого вида шнырь, трое явных наркоманов и потасканная девица шлюховатого вида.

- Разойдитесь, - приказал я им, помахав значком. - Нечего вам тут делать.

- Да пошел ты, - ответил кто-то из них. - Где хотим, там и стоим.

- Чего, в камере посидеть захотелось? - поинтересовался Каноль.

- Да, в какой камере, дружище? - спросил я у негра. - Он же только и мечтает о том, чтобы туда попасть. Там тепло, и покормить могут, если будет чем. Наверняка на улице живет. Зачем Республике такие люди? Давай я просто пристрелю его, а потом засвидетельствуем, что он на меня пытался напасть?

Стоило мне закончить свою проникновенную речь, как толпу словно ветром сдуло. Я повернулся к патрульным, показал им значок.

- Привет, - кивнул один из них - низкорослый и смуглый, явно с мексиканскими корнями. - Я Рауль Чаргинг, это Брэд. Просто Брэд, он не любит, когда его зовут по фамилии.

Второй из патрульных был явно не очень разговорчив. Но уж кто больше всех хотел покинуть нас, так это “цветастый”. Похоже, воспринял всерьез мое предложение пострелять по местному населению.

- Детектив Стрелецки, это детектив Каноль, - я по очереди пожал ладони обоим полицейским. - Нас отправили сюда разобраться с тем, кто убил эту женщину. Кто обнаружил труп?

- Так вот, тот парень и обнаружил, - усмехнулся Чаргинг. - Его зовут Кук. Выбежал на нас и начал рассказывать о том, что в подворотне лежит мертвая девушка. Ножом разделана практически, зрелище не для слабонервных. Черт, ну и долго же мы вас ждали…

- Ага, - кивнул я. - Понимаю, не очень весело торчать на одном месте.

- Все лучше, чем шататься по улицам, - пожал патрульный плечами. - Правда, есть хочется, а ведь придется торчать тут, пока тело не заберут…

- А вот и коронер, - внезапно проговорил Брэд.

Я повернулся и увидел группу из трех человек, сопровождавших повозку, в которую был запряжен одинокий брамин. Черт, насколько мне известно, в Шейди Сэндс трупы давным-давно вывозили с помощью роботов. Здесь же пришлось воспользоваться подручными средствами.

“Подручное средство” опорожнило кишечник прямо на разбитый асфальт, но это никого не смутило, процессия просто двинулась дальше. Самый старший из троицы - лысоватый мужчина с узким лицом, в очках и строгом костюме вышел вперед.

- Детектив Стрелецки, - протянул я ему руку.

- Майерс. Можно просто Фрэнк, - ответил он. - Только прибыли?

- Ага, - кивнул я. - Припозднились.

- Давайте разберемся со всем быстрее, нам потом еще забирать кучу тел на севере. А как на такой жаре гниют трупы, сами знаете.

- Начинайте работу, мы с напарником пока зададим пару вопросов свидетелю, - кивнул я и отправился к Куку.

- Здравствуй, - кивнул я ему, но руку протягивать не стал. - Ну, рассказывай, как нашел тело.

- Да, шел по улице и нашел, - сказал он и по-змеиному быстро облизнул губы. - Все просто.

- Да? - спросил я и прищурился. - Вот удивительно, не правда ли? Шел и нашел. Ну и что ты делал на этой улице?

- Просто шел.

- Просто шел? Да, бывает же так, просто шел и нашел труп. Вот чудеса, правда, Каноль?

- Ага, - согласился негр, от соседства с которым Кук, похоже, чувствовал себя совсем неуютно. - Вот у меня лично никогда такого не было. А у тебя?

- Неа, мне тоже так не везло, - мотнул я головой. - Так что, расскажешь, зачем зарезал девчонку? Думал, раз после этого патрульным сообщишь, то на тебя не подумает никто? Совсем за идиотов нас держишь?

- Да не я это - в ужасе отшатнулся от меня Кук. - Честное слово не я. Я где ширнуться спокойно искал, а то тут аккуратно надо - за пару монет да капсулу винта зарезать могут. Думал, забьюсь здесь в угол и полетаю… Детектив, честное слово, не я это.

- Руки вверх поднял! - приказал я.

- Что? - не понял он.

- Руки поднял, сказал!

Кук исполнил приказ, вздернул вверх руки, которые ходили ходуном. Я присмотрелся к рукавам, бросил взгляд на носки ботинок. Если проститутка была действительно изрезана ножом, то убийца должен был испачкаться в крови. И черт с ней, с рубашкой, ее можно переодеть, а вот запасные ботинки такому нищеброду в жизни не достать.

- Хорошо, - кивнул я. - Может опустить руки, Кук, все, я тебе верю, что это не ты.

- Правда? - робко спросил он.

- Правда, - кивнул я. - Ты знал эту девчонку?

- Нет, - мотнул головой Кук. - Первый раз вижу. Я и не рассматривал ее особо, увидел кровь, да побежал, а навстречу патруль.

- Ага, - кивнул я и задал следующий вопрос. - К трупу приближался, осматривал, обыскивал?

- Нет, - он снова отчаянно замотал головой. - Я испугался. Не знаю, кто ее искромсал, но этот человек явно псих.

- Покажи, что в карманах, - попросил я.

- Зачем? - опешил Кук.

- Сам покажешь или мне попросить своего коллегу подержать тебя, пока я буду их выворачивать? Давай, не бойся, отбирать ничего не стану.

- Ладно, - ответил свидетель, сунул руку в карман брюк и вытащил оттуда ингалятор с заряженной капсулой винта. Из второго кармана появилось остро заточенное шило, а из нагрудного рубашки он извлек пятибаксовую купюру с портретом Арадеша.

- Зачем тебе шило-то? - спросил Каноль.

- Да, всякое бывает… - ответил он. - Знаете, самооборону-то никто не запрещал.

- Ну да, - негр серьезно кивнул. - Но лучше заведи себе дубинку. Она для самообороны гораздо больше подходит. Ну, сломаешь пару костей, может, вырубишь, но хоть остановишь. Шилом чтобы остановить, очень постараться надо. Даже если ты его в печень кому-то воткнешь, то громила вроде меня все равно тебя убить успеет.

- Ладно, мы тут не на курсах по самообороне, - остановил я разошедшегося напарника. - Короче, иди к офицеру Чаргингу, оставишь ему свои данные. Если понадобишься, тебя найдут.

- Так я вроде бы не причем? - спросил Кук, рассовывая свое добро по карманам.

- Не волнуйся, говорю же, если понадобишься, - пояснил я. - А это совсем не обязательно. Давай, бывай.

Я отправился вглубь подворотни, где уже возился коронер, фотографируя место преступления на фотоаппарат мгновенной печати. Делал снимки нечасто, тщательно подбирая ракурс, видимо, экономил кассеты. И правильно, нечего разбазаривать имущество.

Бросив взгляд на распростертый на земле труп девушки, я почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Конечно, зрелище было не из приятных. Легкое бежевое, почти прозрачное платье, через которое просвечивало белье, было изрезано ножом и пропитано уже засохшей кровью. Голова девчонки была запрокинута, на когда-то симпатичном лице застыло выражение нечеловеческих страданий. Уголок рта тоже был выпачкан в крови.

- Да, я даже не знаю, в какой ярости должен быть человек, чтобы такое сотворить, - проговорил коронер, заметив мой взгляд. - Бедная девчонка.

- Можно сфотографировать лицо крупным планом и дать мне фото? - спросил я у него, с трудом переглотнув. Желудок по-прежнему бился в судорогах, но хорошо, что я не ел с утра иначе, возможно, и оконфузился бы. - Поспрашиваю у местных, может, кто что расскажет.

- Без проблем, детектив, - ответил эксперт и немедленно подошел к девушке ближе и снял на камеру ее лицо.

Дождался, пока снимок проявится и сунул мне сразу два - фото лица и еще одно, на котором жуткая картина места расправы была видна во всей своей жуткой красе. На секунду я даже залюбовался черно-белым снимком. Похоже, что у коронера был талант, а ведь он даже света не выставлял, довольствовался только встроенной в камеру плохонькой вспышкой.

- Закончили съемку? - спросил я у него, когда он принялся паковать камеру в чехол.

- Да, - кивнул он. - Сейчас познакомимся со всем здесь немного детальнее.

- Жалко, - проговорил Каноль. - Симпатичная девчонка.

- Точно, - кивнул я. - Черт, лишь бы не маньяк. Не хватало только гоняться по всему городу за серийным убийцей.

Коронер тем временем натянул на себя перчатки и наклонился к трупу. Он аккуратно размочил кусок платья водой из фляжки, и только после этого смог оторвать его от кожи. Рассмотрел на располосованный живот и покачал головой.

- Почти полностью окоченела… То есть, умерла она часов шесть-восем назад, это как минимум. Множественные ножевые ранения, - сказал он. - Колотые. Клинок с обухом, есть отпечаток от гарды. Длину сейчас сказать не смогу, нужно измерить и посчитать, но примерно… - он вынул из кармана кусок проволоки и ввел его в одну из ран. – Дюймов восемь. Скорее всего меньше, шесть с половиной или даже семь.

- Чертовски острый должен быть ножик, - заметил я.

- Скорее всего. Но это все примерно, точнее смогу сказать позже, я говорил уже, - он принялся считать раны, шевеля губами. - Двадцать восемь ударов ножом…

- Убийца действовал наверняка, да? - спросил Каноль.

- Думаю, дело в другом, - мотнул головой коронер. - Он был в ярости, явно не контролировал себя.

- Он же весь в крови должен был быть после такого? - я повернулся к негру и попросил. - Сходи к патрульным, попроси кого-нибудь пройтись по району и поспрашивать по поводу окровавленного… Это был мужик, как считаете?

- Хм… - коронер наклонился к шее девушки и прикинул размеры синяков, оставшиеся от сжимавших ее рук. - Не знаю, может быть, как мужчина, так и женщина, руки не очень большие.

- Не видел я баб, которые ходят с семидюймовыми ножами, - заметил Каноль. - Но в целом понял, да. Сейчас попрошу и вернусь.

Мой напарник отправился к патрульным, которые явно были недовольны, что им приходилось здесь торчать, а я присел и аккуратно подобрал с земли небольшой ридикюль. Раскрыл его, высыпал на землю содержимое - три ребристых Jimmy’s Hat, капсула винта, зеркальце, нож-бабочку и несколько пятидолларовых купюр, что-то около полусотни баксов.

- Это не ограбление, - заметил я. - Деньги и винт забрали бы. А еще, она не защищалась.

- И не изнасилование, - ответил мне коронер, который уже успел задрать девчонке платье и раздвинуть ноги, насколько это позволило трупное окоченение. - Следов семени нет. Анус воронкообразный, девчонка явно была любительницей пустить кого-то с черного хода. Впрочем, вряд ли среди местных проституток можно найти других. А вот это интересно… - он достал из кармана деревянный шпатель и прикоснулся к одному из нескольких гнойников на половой губе проститутки.

- Что это? - спросил я, подходя поближе. Правда, так и не понял, что заинтересовало эксперта - с виду прыщ и прыщ.

- Сифилисный шанкр, почти уверен, - ответил он. - Можно, конечно, анализы сделать, но это и так видно. Хм…

- И что это нам дает? - спросил я у него.

- Не знаю, - пожал плечами эксперт. - Вы - детектив, вам и разбираться с этим делом. Ладно, труп мы увозим, протокол вскрытия вам пришлют.

- Хорошо, спасибо, - кивнул я.

- Михаил, смотри, - проговорил успевший вернуться Каноль. - Я тут прошел по дорожке из капель, сколько смог, и не зря, смотри, что нашел.

Негр держал за кончик лезвия здоровенный нож, дюймов восьми в длину. Лезвие было заточено с одной стороны, с противоположной была фальш-заточка и обушок. На ребристой рукояти сквозь кровавые отпечатки пальцев была видна грубо вырезанная надпись: “Куда ведет меня жизнь?”.

- Вот и нашлось оружие, - заметил я, принимая у напарника нож.

Внимательно осмотрел его и помотал головой: надо же кому-то испортить прекрасный в своей лаконичной красоте дизайн оружия криво вырезанной надписью. Впрочем, нам это только на руку, такой нож должен быть достаточно приметным.

- Я правильно понимаю, что нож вы забираете? - спросил я, повернувшись к коронеру.

- Да, проверить надо, тот это клинок или нет. А в чем дело?

- Да, ничего, можно тогда фото? Тоже бы показать, поспрашивать.

- Впрочем, почему бы и нет, - пожал плечами коронер и принялся распаковывать фотоаппарат.

- Чтобы надпись видна была, пожалуйста, - попросил я, положив ножик на землю.

Он щелкнул камерой и через пару секунд передал мне снимок. Я оценил качество фото как приемлемое, кивнул, и упрятал снимок в карман брюк, который топорщился нехилым таким горбом. Надо будет костюм купить, там хоть не единственный карман будет.

- Что дальше? – спросил у меня Каноль.

- Дальше – в бордель, - ответил я. – Фото у нас есть, покажем мадам, может, она узнает. Хотя, судя по содержимому сумки, это индивидуалка.

- Почему?

- А иначе, зачем бы ей реквизит с собой таскать? Презервативы и все остальное. Ладно, идем, здесь недалеко должно быть.

Распрощавшись с Куком, Чарнингом и Брэдом, мы отправились на улицу Девственниц, на которой находился самый большой бордель в городе – «Кошачья лапка». Конечно, не факт, что девчонку знают там. В городе, в котором одним из основных источников дохода является секс-туризм, одним заведением подобного рода никак не обойтись.

Плюс, помимо сомнительного рода деятельности девчонки, у нас была еще одна зацепка – нож, на котором хозяин выцарапал свое имя или прозвище.

Покинув место преступления, мы вернулись на уже знакомую Вторую улицу, прошли мимо здания администрации, вокруг которого суетились работники, заканчивающие заменять потрескавшиеся стекла в рамах. С другого края фасада уже начали белить стену.

Миновали уже знакомые казино, порностудию и боксерский клуб, и свернули на улицу Девственниц. Город выглядел однозначно лучше, чем вчера. Похоже, что появление большого количества полицейских заставило местных торчков и шлюх переместиться с главных улиц в трущобы. Правда, ни малейшего воодушевления я по этому поводу не испытывал. Не может гадюшник вроде этого поменяться за одну ночь.

Да, скорее всего, ничего и не изменится, а Рино просто постепенно переварит нас, превратив в то, что ему нужно. Но только вот и нам никуда не деться. Республика в нас нуждается, президент и конгресс в нас верят. И если они решили, что нам нужен этот город, то остается только приложить все усилия.

Каноль всю дорогу молчал. Он вообще очень сильно скучал по дому и семье, и я это прекрасно видел. Но отвлекать его от мыслей не хотелось. Да и у самого они роились в голове.

Скоро мы добрались до «Кошачьей лапки», витрины которой на этот раз пустовали. Зазывала вежливо приоткрыл нам двери, видимо, предположив, что мы – клиенты, которые пришли сюда в поисках платной любви, и мы вошли в помещение.

Владельцев этого места можно было обвинить в чем угодно, но только не в безвкусии. Я на секунду даже подумал, что перепутал двери, и вместо притона оказался в чем-то вроде клиники: настолько деловая здесь царила атмосфера.

Мягкие диванчики с журнальными столиками вокруг, стойка ресепшена, и две двери, ведущие в разные стороны из холла. Здание точно было довоенной постройки, и я даже представить не мог, что здесь было раньше.

Неожиданно для себя самого, я озвучил этот вопрос.

- Редакция журнала, - с улыбкой ответила миниатюрная и очень красивая блондинка, возрастом чуть помладше моей матери. Она была одета в маленькое черное платье без капли намека на какую-либо вульгарность. – Можете посмотреть на стойке. «Кошачья лапка» была крупнейшим эротическим изданием в стране. Так… Какого рода услугу мы можем предложить вам с другом?

- К сожалению, мы по работе, мэм, - ответил я, показывая значок. – Детектив Стрелецки, это – детектив Каноль. Расследуем убийство одной девушки… Проститутки.

- Но из наших работниц никто не пропадал, - ответила женщина, сложив руки на груди. Это выглядело достаточно комично, с учетом того, что ростом она не доставала мне даже до плеча.

- Я понимаю, мы обходим все бордели, один за другим, - я поковырялся в кармане, доставая снимок, на котором было запечатлено лицо убитой, и положил фотографию на стойку. – Вы знаете эту девушку?

По выражению ее лица сразу стало ясно, что знает, хоть и физиономист из меня был так себе. Фото было, конечно, достаточно мерзким, и могло пробить на эмоции кого угодно, но сейчас в глазах отчетливо мелькнуло узнавание.

- Да, - ответила она, едва заметно кивнув. – Это Клара.

- Она – одна из ваших работниц? – уточнил я.

- Нет… То есть, она была нашей работницей. Но потом у нее на обследовании обнаружили сифилис. Провели внутреннее расследование, выяснили, что Клара подрабатывала индивидуалкой. Такое у нас запрещено, вот ее и пришлось уволить.

- Давно она была уволена?

- Около месяца назад.

- Когда вы в последний раз видели ее? – продолжал наседать я.

- Я не помню, - помотала головой девушка. – У нас работает Сьюзен, они подруги. Были… Она сейчас свободна, я могу позвать ее, если хотите.

- Будьте так добры, - кивнул я.

Я ожидал, что женщина покинет помещение и отправится за одну из дверей, но вместо этого, она только нажала на какую-то кнопку под стойкой. Через несколько секунд правая дверь открылась, и в холл вышла коротко стриженная рыжая девушка, в кожаной мини-юбке и очень откровенном топике. На секунду она показалась мне достаточно высокой, но позже я понял, что все дело в каблуках.

- Вы звали меня, мисс Китти? – спросила она.

- Да, Сьюзи, - кивнула женщина, которая, судя по обращению, была «Мадам» этого борделя. – Это детективы Стрелецки и Каноль. Они хотят поговорить с тобой по поводу Клары. Только, давайте вы обсудите это в рабочем помещении, не хотелось бы, чтобы это видели клиенты.

- Конечно, - я кивнул, снова ответив за двоих.

- Давай ты один, - прохрипел Каноль. – А я пока, если мисс Китти не против, поспрашиваю у девчонок по поводу подозреваемого. У тех, что не заняты.

- Без проблем, - я вынул из кармана оставшиеся фото, передал их напарнику, после чего повернулся и двинулся следом за рыжулей.

За дверью оказался коридор, задрапированный темно-бордовыми полотнищами. Под ногами едва слышно поскрипывал паркет, который должен быть стоить просто безумных денег, а из-за множества дверей на стенах раздавались стоны на разные голоса.

Сьюзен толкнула вторую дверь и вошла в тесное и темное помещение, основную площадь которого занимала большая кровать с темно-серым постельным бельем. Не думаю, что его меняют после каждого клиента.

Девушка присела на край кровати, схватилась за переключатель, повернула его, заставляя лампу в плафоне разгореться поярче. Я осмотрелся вокруг, оценил широкий ассортимент непонятных мне приспособлений, развешенных на стене, но не нашел, куда приземлиться. Закрыл за собой дверь и прислонился к стене, чувствуя себя глупо.

- Что случилось с Кларой? – спросила она, жадно впившись своими голубыми глазами в мои.

Я даже переглотнул, не ожидал такого напора. И ведь там, при мадам, она не выдавала никаких эмоций.

- Мисс Китти сказала, что вы с Кларой были друзьями, - я попытался состроить сочувствующую мину. – Мне очень жаль, но ваша подруга мертва.

Сьюзен ойкнула, тут же прикрыв рот ладонью. Я не знал, какой реакции от нее ожидать, поэтому продолжил.

- Мы найдем убийцу. Но нам нужно, чтобы вы ответили на вопросы. Как давно Клара больна?

- Около месяца, - ответила девушка. – Она и мне не рассказывала, я узнала, как все, когда ее уволили. Мисс Китти узнала, что она подрабатывала налево. Это запрещено. Честно говоря, дура она. Если б не уволили, получила бы лечение за счет борделя. Подумаешь – сифилис. Курс антибиотиков, и все нормально было бы.

- Вас лечат за счет заведения? – я удивился.

- А ты-то как думал, - Сьюзен фыркнула. – Мало того, что лечат, еще и осмотры проводят. Мисс Китти заботится о нас. Я слышала, что она выросла среди проституток, и с детства видела, как сутенеры обращаются с девушками. Но саму ее к делу не пристроили, отец не дал. Он вроде бы какой-то крутой перец с Пустошей.

- Ты продолжала общаться с Кларой после увольнения? – решил я вернуться ближе к делу.

- Да, - девушка кивнула. – Дело у нее шли плохо. Денег на лечение не было, Ракетчик заломил цену. Просила у меня взаймы, но я сама сейчас на мели… Она бралась за любую работу. Но слышала, что в последнее время снималась в баре у Сальваторе. Спелась с барменом, отдавала ему часть денег.

- А знаешь кого-нибудь из ее клиентов?

- Нет, - Сьюзен зло тряхнула челкой. – Обычно к ней ходили самые обычные клиенты. Из тех, у кого нет особых предпочтений. В «Кошачьей лапке» у каждой шлюхи своя роль. Меня обычно снимают папики в возрасте, кому хочется «наказать» девчонку помладше. Сам видишь, это вот все.

Я снова посмотрел на развешанные на стенах атрибуты. Ошейники, кляпы, плетки, наручники. Конечно, мне было известно, что многие практикуют такое в сексе, но мне это казалось уделом извращенцев, у кого не встает на женское тело.

Нужно было уходить, я уже равно узнал все, что мне было надо. Но не выдержал и спросил:

- Сколько тебе лет, Сьюзи?

- Двадцать три, - девушка рассмеялась, и я услышал в ее смехе злую тоску. – Что, выгляжу моложе своих лет?

- Гораздо, - мне оставалось только кивнуть. Я-то воспринимал ее как девчонку, а она оказалась старше меня на пять лет. – Как ты дошла-то до жизни такой?

- Ну, тебе-то хорошо думать, мужику. Еще и из Шейди Сэндс. А мне вот не повезло родиться с пиздой, и в этой дыре. Это мне еще повезло, что я в «лапку» попала, а не в «Розу» или «Ящик Пандоры», где сутенеры шлюх на винте держат. И работают они там за еду и дозу, - она вдруг сникла, будто из нее выпустили воздух, уставивлась на свои ладони и добавила. – Шел бы ты отсюда, детектив. Я рассказала все, что знала.

Когда я уходил, коридор больше не казался мне уютным. Я понимал, что попросту сбежал, даже не попрощавшись, но уж слишком мне стало не по себе. Зачем я полез ковыряться у нее в душе? Серьезно думал, что могу указать ей другой путь, другой способ зарабатывать на жизнь? Идиот.

- Все хорошо? – спросила мисс Китти, которая, похоже, разглядела на моем лице следы моих эмоций. – Сьюзен ответила на вопросы?

- Да, - я кивнул, попытавшись сделать ничего не выражающее лицо. – Спасибо большое.

- Я рада, что смогла помочь, - мадам наградила меня теплой улыбкой, но выражение ее лица тут же сменилось на серьезное. – Надеюсь, вы найдете этого ублюдка и заставите его заплатить. Такие не заслуживают жизни.

- Это решит суд, - я кивнул и жестом предложил Канолю покинуть бордель. – Всего доброго, мисс Китти.

- Надеюсь, вы придете к нам еще. И не по работе, - все же крикнула мадам нам в спины. - Всего доброго.

- Ну как? – спросил я, когда мы с Канолем оказались на улице, а дверь борделя закрылась за нами.

- Никак, - мрачно буркнул негр. – Они сказали, что если бы я принес фото члена, то они, может быть, и узнали его. А ножи им нечасто приходится видеть. Сам-то что узнал?

- Сьюзен сказала, что Клара в последнее время снималась в баре у Сальваторе, - ответил я. – Продолжала работать даже несмотря на болезнь.

- Просто не умела ничего больше, - Каноль сплюнул на землю. – Ну что, будем знакомиться с мафией?

- Пошли, что еще остается, - я пожал плечами.

Бар Сальваторе был совсем неподалеку от подворотни, где была найдена мертвая девушка. Мы прошли мимо вышибалы, одетого в строгий серый костюм. И во второй раз за сегодняшний день городу удалось меня удивить.

Я ожидал увидеть что-то вроде салуна, что у нас в пригороде Шейди Сэндс. Но нет, это заведение было удивительно респектабельным что ли. Столики и стулья, стойка, богатый выбор напитков в баре, пивные краны, но все в единой стилистике. А еще множество фотографий на стенах и веселая танцевальная музыка, раздающаяся из слегка хрипящего музыкального автомата.

Здесь не было ни пустошных бродяг, ни караванщиков, несколько хорошо одетых мужчин сидели за одним из столиков, что-то обсуждая, и одновременно опустошая тарелки. Помимо маленьких, перед каждым из них, на столе стояла еще одна, огромная, со странным блюдом, похожим на большую лепешку, засыпанную мясом и сыром.

Заметив нас, они замолчали. В одном из них я узнал парня, с которым вчера здоровался канцлер – Мейсона. Узнал в основном благодаря крутым темным очкам и надменному выражению лица. Хотя, во втором остальные от него не отставали.

Понятное дело, что обслуживать местных посетителей для Клары было лучше, чем караванщиков. Черт, наверное, из всех, кто сегодня собрался в этом баре, я был одет хуже всех. Чувствовал себя так, будто заявился голым на торжественный прием. В глотке внезапно пересохло, я нетвердой походкой подошел к стойке, забрался на высокий стул, выложил на купюру в пять баксов и попросил:

- Колы.

Бармен хмыкнул в ответ, на секунду наклонился, и через секунду поставил на стол бутылку колы. Придирчиво выбрал один из множества стоявших перед ним стаканов, выставил на стол, похватил бутылку, стремительным движением открыл ее и вылил содержимое в емкость, которую уже передал мне.

Я взял стакан, моментально покрывшийся капельками конденсировавшейся из воздуха воды, сделал глоток. Газировка оказалась ледяной, из глаз выбило слезы, а горло перехватило.

Залпом влив в себя полстакана, я выложил на стол фото.

- Знаешь ее? – спросил я.

- Нет, - ответил бармен, даже не глянув на фото.

- Вот как? – я удивился. – А мне сказали, что эта девчонка снималась у тебя тут, в баре.

- В баре Сальваторе не бывает проституток, - ответил тот. – У нас заведение с традициями.

- А если вот так? – я выложил на стол второе фото, на котором изуродованная девушка была изображена во всей красе.

- Я видел ее здесь вчера, Томми, - послышался из-за спины голос, и чья-то рука сгребла фото. Я бросил взгляд через плечо, и увидел там Мейсона. – Значит, детектив говорит, что эта девушка снималась здесь, да? И кто же ей это позволил?

Голос парня абсолютно ничего не выражал, но мне сразу стало ясно, что над головой бармена сгущаются тучи. Похоже, это дошло и до него самого, но мужчина только упрямо мотал головой.

- Томми, тебе лучше ответить, - парень нахмурился. – Лучше скажи честно и по-хорошему, ты же знаешь, что будет иначе.

- Эту девчонку выгнали из «Кошачьей лапки» за то, что она работала налево, - проговорил я. – И ваш бармен разрешал ей работать здесь. Думаю, не просто так.

- Это так?

- Мейсон, - в голосе бармена появились заискивающие нотки, всю надменность, с которой он мне отвечал, будто пустынным ветром сдуло. – Мейсон…

- Слушайте, нам насрать на ваши бандитские разборки, - вдруг вступил в разговор Каноль. – Мы просто должны узнать, кто из клиентов этой девчонки мог сотворить вот это. Да, у него должен быть вот такой нож.

Он выложил на стол фото ножа, которое я у него так и не забрал после бара.

- Это Мига, - ответил бармен. – Его нож. Парень трется с младшим Хесусом Мордино.

- Значит, у нас здесь еще и люди Мордино? – в голосе Мейсона появилась угроза, его взгляд потяжелел.

- Но ведь война закончилась полгода назад, - успел ответить бармен и тут же заткнулся, подавившись последними словами.

В тот момент я не дал бы за жизнь бармена ни гроша. И по идее я должен быть вмешаться, ведь мы приехали в город, чтобы заставить его жить по законам Республики, а не выдуманным местными бандитами кодексам чести.

Но я не полез. Не знаю почему.

- Спасибо за содействие, - я сгреб все фото в ладонь, упрятал в карман и слез с высокого барного стула. Залпом допил остатки в стакане, со звоном поставил его на стойку.

- Не за что, детектив, - в голосе Мейсона звучала издевка. – Надеюсь, вы заставите этого ублюдка расплатиться за то, что он сделал с девушкой.

***

В очередной раз нам пришлось вернуться назад, на улицу Девственниц, где находилось казино «Десперадос», принадлежавшее синьору Мордино. Я даже пожаловался Канолю, что за сегодняшний день устал от ходьбы гораздо сильнее, чем за предыдущий многодневный переход. Тот в ответ только философски заметил, что волка нога кормят.

Миновав двух здоровяков, вооруженных раритетного вида автоматами, и оказались в шумном зале, наполненном звуками игровых автоматов, шлепками карт по сукну, стрекотом десятка шариков, бегущих по ячейкам рулеток, и опять же музыке. На этот раз музыка аккомпанировала голосу, красивому низкому баритону, поющему на незнакомом мне языке. Я улавливал только некоторые слова, и то не был уверен, что их значение совпадает с английским.

У стойки стояло несколько агрессивного вида парней, одетых в кожаные куртки. В самом центре среди них стоял совсем молодой темноволосый парень, по уверенному взгляду которого можно было ясно понять, что он считает себя хозяином этого заведения.

Что-то подсказывало мне, что это и есть молодой Хесус Мордино.

Я двинулся прямо к нему, на ходу доставая жетон. Парни зашевелились вокруг своего лидера, не проявляя открыто враждебность, а так, будто боялись покушения. Строили из себя телохранителей?

- Детектив Стрелецки, - показал я жетон. – Это детектив Каноль. Кто из вас – Мига?

Никто из парней не ответил. Тот, кого я принял за Хесуса, задумчиво смотрел на меня, наклонив голову. Тогда я вновь вынул из кармана фотографии, которые уже успел замусолить отпечатками пальцев.

- Я тут нож нашел, - показал я фотографию окровавленного орудия убийства. – В комплекте с убитой девчонкой. Знаете, парни теперь, когда Рино под юрисдикцией НКР, нельзя так просто мочить кого попало.

Я заглянул в глаза каждому, ожидая увидеть реакцию, но наткнулся только на холодную злобу. Не права была Сьюзен, вернее не совсем права. В этом городе не только у девчонок одно будущее, но и у парней. И если одним приходится отправиться в бордели, то другим – сбиваться в банды таких же шакалят.

И мне приходится их судить. Парню из совсем другого общества, за спиной которого сытое и спокойное детство. Пусть и без отца, но мы с матерью никогда не знали настоящей нужды.

- Эта шлюха, - выплюнул один из них. – Она заразила меня сифилисом. Поделом ей.

- Ты считаешь, что имеешь право судить? – я внезапно почувствовал дикую злость на этого парня.

Хрен с ним, что он примерно моего возраста, молодой он еще совсем, и при этом воспитан так, что считает себя хозяином всего вокруг. Признает единственного лидера – младшего Хесуса -  и того, потому что у него клыки больше, да отец – босс одной из четырех семей.

Поле внезапно затянуло кровавой пеленой, и я понял, что сейчас просто выну из кобуры пистолет, и высажу в ублюдка весь магазин. И плевать, что потом будет, плевать, что скорее всего я получу нож в печень от кого-нибудь из стоящих вокруг шакалят.

Да и не на него я злился, а на себя. На себя за то, что оказался не на своем месте. И злился за то, что хочу выплеснуть злобу самым вульгарным способом, на подвернувшегося под руку парнишку. Да, преступника, да, убийцу ни в чем не повинной девчонки.

Но вперед вышел Каноль. Громадный негр, не уступавший размерами даже стоявшим в дверях казино вышибалам, очевидно, выглядел для парней внушительнее меня. Он, снял с пояса наручники и спокойным голосом проговорил:

- Мига, ты арестован по подозрению в убийстве. Сделай шаг вперед и вытяни руки.

- Эй, детективы, - вновь вступил в разговор младший Хесус. – Жизнь этой шлюхи не стоит жизни моего человека. Давайте решим дело добром? У семьи Мордино есть много всего.

- Не препятствуйте правосудию, - спокойно ответил Каноль, повернулся к подозреваемому и добавил. – Парень, не заставляй меня повторять.

Мига сломался. Он сделал шаг вперед и вытянул руки, позволяя заковать себя в наручники.

Глава 3

Рано или поздно ко всему привыкаешь. Уж такая скотина – человек, как бы глубоко в дерьмо ему не пришлось погрузиться, в конечном итоге он адаптируется, а потом начинает и наслаждаться. Вот как сейчас: казалось бы, цивилизация уничтожена, выжил хорошо если каждый тысячный из населения земли. Но ведь все равно, поднялись, справились и с порождениями сошедшей с ума от радиации природы, и с паршивыми овцами в стаде человеческом, создали Республику. И делаем правильное дело – принесли цивилизацию и в эти дикие земли. По крайней мере, пытаемся.

К тому же, как ни крути, в любой ситуации можно найти для себя утешительные аргументы. По крайней мере, можно подумать о том, что могло быть и хуже. Например, свихнувшиеся от наркоты рейдеры могли застрелить меня по дороге в Шейди Сэндс. Я мог отстать от каравана и оказаться обреченным на медленную смерть от голода и жажды в пустыне. В конце концов, вход в пещеру, где мы пережидали бурю, могло засыпать песком, перекрыв нам доступ воздуха.

Вот и я за неделю более-менее освоился. Заодно понял, что жизнь полицейского в Рино оказалась не такой уж и плохой. После первого успешно закрытого дела мы с Канолем получили премию – по двести пятьдесят долларов. А с учетом того, что почти все местные магазины делали сотрудникам администрации скидки, сумма у меня на кармане имелась более чем внушительная.

Тогда я решил потратиться. Купил два костюма не хуже, чем у мафиози, что ели пиццу в ресторане у Сальваторе. Теперь я знал, что это блюдо называется именно так, даже попробовал его сам, и остался вполне доволен. Заодно убедился, что проворовавшийся бармен жив, хоть и лишился безымянного пальца и мизинца на левой руке.

Помимо этого, я посетил «Оружейный магазин Нью-Рино», где приобрел отличного качества наплечную кобуру, которая позволяла прятать отцовский «Кольт» под пиджаком, и еще один ствол - маленький револьвер тридцать восьмого калибра «Кольт Детектив Спешл», который решил таскать в специальной кобуре на щиколотке.

Ну и последним приобретением оказался кастет, отправившийся в правый боковой карман пиджака. Нож я решил не брать, потому что толком владеть им не умел, а вот по рукопашному бою нас неплохо натаскали в Хабе. Поэтому я рассчитывал, что внезапный удар рукой в кастете вырубит даже самого здорового бугая.

Разумеется, за всем этим я не забывал и о работе, хотя вот тут хвалиться было совершенно нечем. Преступлений в городе меньше не стало, и сидеть в участке мне почти не приходилось, за исключением времени, посвященного заполнению бумажек.

Трижды мы с Канолем выезжали на места преступлений, осматривали трупы, записывали и фотографировали все, что могли найти, а потом отправлялись рыть носами землю. И стоило сказать, что дважды мы находили убийц, правда во второй раз преступник, на которого указывали улики, сам оказался в сильно фрагментированном состоянии. Так – горстка кишочков поверх обгорелого пятна на полу.

А вот третий случай оказался нам не по зубам. Все указывало, что здесь замешаны банды.

Банды. Я уже начал воспринимать четыре криминальные семьи как необходимое зло. Да, они постоянно грызлись между собой, а теперь еще и норовили втравить полицию в противостояние между собой. Но в то же время они объединяли людей, и заставляли молодых и жадных до крови держать себя в узде.

Но не всех. По окраинам города попряталось множество банд, которые не признавали ни семей, ни НКР. Более того, они безжалостно резали друг друга в попытках урвать хоть немного денег и власти, периодически нападали на туристов, и не брезговали грабежом караванов.

Здесь детективы работали совместно с рейнджерами. И никто даже не пытался арестовывать подозреваемых, нашей задачей было только отыскать логово, после чего бандиты безжалостно вырезались, а в тюрьмы отправляли уже тех, кому посчастливилось сдаться. Таких было немного, потому что бойцы опасались удара в спину, и пленных старались не брать.

А еще здесь были якудза. В Шейди Сэндс было несколько семей с хоть и сгладившимися со временем, но все еще характерными для азиатов чертами лица. А еще со странными фамилиями, хотя чего уж говорить человеку, имя которого может выговорить едва ли каждый пятый.

Как мы выяснили у старожилов, якудза когда-то держали целый район в городе. Только вот высокомерие и наглость потомков самураев заставили все четыре Семьи объединиться, и выкинуть их из города. С тех пор эти парни жили в каких-то им одним известных убежищах, не шли ни с кем на контакт и при каждой возможности пакостили городским бандитам.

Когда Рэм и Брэдли, которым пришлось расхлебывать устроенную якудза заваруху, вернулись в участок, у них были такие лица, что и словами не описать. Оказалось, японцы доброму и верному огнестрелу предпочитали холодное оружие, судя по заверениям коронера Кука, мечи и метательные звезды. Ларри убеждал всех, что земля под ногами натурально чавкала, превратившись от пролившейся на нее крови в болото.

Я не поверил и, как оказалось, зря. При одном взгляде на фото расчлененных трупов становилось дурно. А ведь я считал, что многое повидал.

Сегодня Каноля отправили на усиление патрулям, работающим в районе центрального парка. Что-то важное раскопали там наши рейнджеры: то ли склад какой-то, то ли старое убежище, вот им и нужно было разобраться с находкой.

А меня отправили в усиление к Галласу, разбираться с каким-то парнем, ограбившим «Шарк Клаб». Я даже не знаю, каким отморозком надо быть, чтобы попытаться украсть что-то у Джона Бишопа, как бы нам для его задержания спецназ вызывать не пришлось.

Джеймс казался все тем же парнем, которого я знал долгие годы, но, если приглядеться, было видно, что что-то в нем изменилось. Не в разговорах, не в манере держать себя – Галлас всегда был достаточно самоуверенным парнем, частенько выезжающим на собственной наглости и большой удачи. Скорее во взгляде что ли.

Черт, мне тяжело было себе в этом признаться, но его взгляд теперь напоминал мне парней, что я видел в баре у Сальваторе. По слухам, он неплохо так помог Бишопу, когда помог найти тех, кто напал на его людей. Да и потом, он пару раз отказывался от наших с Канолем предложений посидеть где-нибудь в баре, ссылаясь на дела.

Неужели Джеймс все-таки связался с мафией?

- Слушай, Михаил, - обратился он ко мне, когда мы подошли к зданию казино «Шарк Клаб». – Будь осторожнее с мистером Бишопом, хорошо? Он всегда выглядит очень спокойным, но на самом деле очень злопамятен. Будь осторожнее с ним.

- А чего это ты так говоришь? – спросил я. – И вообще, с каких пор ты называешь его мистером Бишопом?

- Да, об этом я тоже хотел сказать, - кивнул он. – Обращайся к нему только как «мистер Бишоп». Не по имени, не по фамилии. Прояви уважение. Он решает серьезные вопросы.

- И ты помогаешь ему решать эти вопросы, да? – я усмехнулся. – Ты что это, Джеймс, заделался мафиози? Не думаю, что мама одобрила бы такое.

- То, что он делает – в интересах Республики, Михаил, - Галлас не поддержал моего тона. – Во многом присоединение Рино к НКР – его заслуга. И теперь мистер Бишоп работает над тем, чтобы мы присоединили и Город Убежища.

Я не очень много знал о Городе Убежища. Пожалуй, только то, что его основатели вышли из одного из довоенных убежищ, как и основатели Шейди. Только, похоже, что их убежище открылось гораздо раньше, чем наше. Ну, еще слышал от знакомых караванщиков, что тамошнее руководство крутит какие-то интриги вокруг Реддинга, из-за которых поток руды стал стремительно сокращаться. Из-за чего нашим пришлось перейти с полновесных золотых монет на бумажные деньги.

Ответить Джеймсу я не успел, мы подошли ко входу. Вышибала, молча, кивнул Галласу и напрочь проигнорировал меня.

Мне еще не приходилось бывать в «Шарк Клабе», и я ожидал увидеть что-то вроде того, что увидел в «Десперадо». Но нет, это заведение отличалось от казино Мордино, с первого взгляда – в лучшую сторону.

Сукно на столах здесь было целее, автоматы выглядели побогаче, а крупье и обслуга одеты гораздо лучше. А еще здесь у стойки не стояло толпы отморозков под предводительством Маленького Хесуса. Публика, правда, та же – игроки. Но, наверное, игроки в этом городе могли считаться элитой, ведь могли позволить себе сидеть не на винте, а на гораздо более дорогом и изысканном наркотике.

Мы прошли через зал, наполненный звоном игровых автоматов и шлепками карт о сукно. Миновали барную стойку, напротив которой стояло несколько столов и была оборудована сцена с микрофоном, за которым стоял неопрятного вида парень, похоже, считавший себя комиком.

- Знаете, тут в городе появилась целая куча парней, который называют себя детективами, - проговорил он, остановился на секунду, будто ожидая реакции зала, но тут же продолжил. – Да, вот эти парни со стволами и значками. Но у меня есть для них прозвище лучше. Дефективные.

Это было настолько неостроумно, что даже не обидно.

Галлас повел меня на второй этаж, мы поднялись по лестнице, и шум игроков сразу притих. Похоже, что сюда кого попало не пускали, место было плотно забито за членами семьи Бишоп.

- О, привет, Джеймс, - проговорила симпатичная темноволосая девушка, одетая в кожаную куртку и джинсы. – Привет к нам нового друга.

Увидев ее, я сначала подумал, что это проститутка, пришедшая в казино, чтобы обслужить кого-то из местных бандитов. Но Джеймс, похоже с ней был знаком.

- Привет, Ангел, - кивнул ей Джеймс, тут же напяливая на себя сто раз виденную маску обольстителя. Он так разговаривал со всеми девушками, которых считал достойным своего внимания. – Это детектив Стрелецки. Мы к твоему отцу, по делу.

К отцу? Я не знал, что у Бишопа есть еще и дочь. Попытался узнать в чертах ее лица хоть что-нибудь, напоминающее самого Джона, но не сумел. Совсем не похожа.

- По делу… - протянула та и цокнула языком. – Не называй меня ангелом, ты же знаешь, что это далеко не так.

- Да? – Джеймс усмехнулся. – А, по-моему, ты и есть самый настоящий ангел. Ладно, нам надо идти, не хочется заставлять мистера Бишопа ждать.

- Ладно, - девчонка стрельнула глазами в меня, но я успел заметить в ее взгляде примерно то же, что видел в глазах у Сьюзен. Похоже, что жизнь в городе по типу Рино нелегка для любой женщины. Даже если ее отец такой могущественный человек, как Джон Бишоп. – Приходи потом ко мне… Как с делами разберешься.

- Конечно, Ангел, - Галлас кивнул ей и двинулся дальше по коридору.

Он что, спит с ней? С дочкой самого Бишопа? И не боится при этом, что ему ее отец голову отрежет? Черт, это что же с нашим Джеймсом стало?

Галлас никак не прокомментировал увиденную мной сцену, просто прошел дальше по коридору, пожал руку одному из охранников, и двинулся наверх по лестнице.

Третий этаж оказался пентхаусом. Окна комнаты, в которой мы оказались, выходили на роскошный крытый бассейн, оборудованный прямо на крыше. Само помещение было богато обставлено: здесь были кожаные диваны без единого дефекта на обивке, несколько книжных шкафов и бильярдный стол. Видимо, это место Бишоп использовал для деловых встреч.

Помимо него самого, здесь было двое охранников в кожаной броне и с десятимиллиметровыми «Хеклерами» через плечо. Даже представлять не хотелось, что будет в комнате, если эти парни пустят их в ход.

Сам Джон был безоружен, да еще и одет в легкие бежевые брюки и рубашку того же цвета. Когда мы поднимались по лестнице, он натирал мелом кий, но, увидев нас тут же отложил его в сторону.

- Здравствуйте, мистер Бишоп, - поприветствовал его Джеймс. – Мистер Бишоп, это детектив Стрелецки. Он сегодня поможет мне разобраться с вашей проблемой.

- Я, слышал, что ваше казино ограбили, верно? – спросил я.

- Так и есть, - Бишоп кивнул, его лицо не выражало ровным счетом ничего. Он жестом предложил нам присесть, снова взял кий, мел и добавил. – Этот мелкий сучонок Гедеон решил, что может себе позволить ограбить меня.

- То есть вы знаете, кто вас ограбил, мистер Бишоп? – посмотрел я на него, подошел к одному из диванов и приземлил на него свое седалище.

Теперь я понял, почему из всей возможной мебели Джон выбрал именно эти диваны. Они оказались настолько низкими, что быстро собраться и приготовиться к стрельбе, сидя на них, было невозможно. Конечно жаль кожаной обивки, но, как ни крути, безопасность важнее.

- Я знаю все, что происходит в этом городе, парень, - Бишоп мрачно посмотрел на меня. – Лично я с ним не знаком. Но знаю, что это был именно он.

- Откуда? – продолжал давить я, не обращая внимая на прожигающий взгляд Галласа.

- Камеры, парень, - Бишоп внимательно посмотрел на кончик кия, отложил мел и подошел к бортику стола, на котором была выложена пирамида. Поставил биток. – Ты же не думаешь, что мы тут в каменном веке живем? Я выкупил у людей из Города Убежища систему камер и поставил ее в казино в прошлом году. Когда узнал, что один умник-дикарь повадился делать трах-трах моей жене.

Шары разлетелись в разные стороны, сразу два или три закатились в лузы, заставив сетку отвиснуть, будто мошонка у мужика после двухмесячного воздержания.

- Галлас, - поднял голову Бишоп. – Найдите его и разберитесь. Что делать с деньгами ты знаешь.

- Сколько он украл? – снова встрял я в разговор.

- Три тысячи, - ответил Джон. – Сумма-то небольшая, а вот оскорбление – вот, что прощать нельзя.

Я чувствовал себя, будто подручный, получающий у босса семьи задание убить кого-то и забрать его деньги. Только вот сам-то я таким как раз не являлся, а Джеймс вполне мог.

- Короче, Джек даст вам конверт, там все, что нужно. Идите и верните мои деньги.

И все, будто забыл он нас. Джеймс поднялся с дивана, дождался, пока я встану, и вместе мы двинулись вниз. На секунду он остановился, забрав у охранника, стоявшего у двери, конверт, развернул его.

- Тут его домашний адрес, - сказал он. – И снимок. Интересно.

- Мне тоже, - согласился я. – Ни деталей преступления, ни поиска улик. Просто приходишь, тебе дают все данные и отправляют задерживать преступника. Что же нам тут вообще делать? Могли ведь и патрульных послать.

- Могли, - согласился Галлас, и передал мне фото.

Оно было плохого качества, но узнать изображенного на нем парня было вполне возможно. Чуть постарше меня, с длинными светлыми волосами, собранными на затылке в пучок. Не так уж и много людей в этом городе позволяли носить себе длинные волосы, а тем более ухаживать за ними.

Разве что он побреется после ограбления. Я бы так и сделал. Впрочем, раз мы знаем адрес, то вполне можем расспросить соседей, потрясти людей вокруг и узнать, что нам надо.

- Но сам подумай, разве не лучше, что они обратились к нам? – упрятав фото, Джеймс двинулся к лестнице на второй этаж. Его «ангела» тут уже не было, видимо, ушла куда-то по своим делам. – Бишоп мог ведь и кого-нибудь из своих послать, чтобы они вышибли парню мозги.

- И потом нам пришлось искать бы этих людей, - кивнул я. – Тебе не кажется, что мафия просто использует полицию, чтобы решать собственные проблемы?

- Хрен его знает, Михаил, - пожал плечами Галлас. – Может и так. Но ведь ты понимаешь, что мы не можем просто прийти и вырезать всю верхушку. А остальным сказать: «Теперь вы будете жить по-новому». Это не сработает.

- Не сработает, - глупо было это отрицать. – Но как бы не вышло так, что не мы их облагородим, а сами превратимся в банду наркоторговцев и сутенеров.

- Не превратимся, - Джеймс усмехнулся. – Если мы до сих пор не стали обычными рейдерами, то уже не превратимся. Пошли, дело ждет.

Галлас успел освоиться в группе гораздо лучше меня. Сам я периодически путался в недрах этого муравейника, ведь бомб на Рино не бросали, а все повреждения город получил позже, во время гражданской войны, схваток между бандами, самые могущественные из которых и превратились в семьи. Ну и к тому же некоторые здания попросту разваливались без ухода.

Те, что сохранились, были снова заселены. Не все, только то, что ближе к центру. Дальние отдали на растерзания бандам и пустыне. Но разобраться в переплетении улиц было для меня пока что непосильной задачей. К тому же старые путеводители потеряли смысл, а новых пока что никто не рисовал.

Гедеон, на охоту за которым мы и отправились, как выяснилось, жил на самом краю района, который с натяжкой можно было бы назвать зажиточным. Конечно, население его в большинство своем составляли обыкновенные работяги, кому крупно повезло найти в Рино работу, не связанную с рабским трудом и бандитскими делами.

Нет, конечно, так или иначе, обслуживали они банды, ведь больше никто не мог покупать их услуги. Хотя сейчас, когда в Нью-Рино пришла Республика, их положение непременно должно было улучшиться. По крайней мере, риск быть угнанным в рабство или зарезанным каким-нибудь бандитом во сне должен был значительно уменьшиться.

С большим трудом мы отыскали нужный дом. В нем даже был свет и, судя по доносящимся звукам, имелась вода, но вот лифт не работал. Пришлось подниматься на четвертый этаж пешком под стук каблуков о разбитые ступени.

- Вламываемся? – спросил Галлас, после того как мы остановились у нужной двери.

- Постучим, может? – предложил я в ответ. – Может быть, он тут? С четвертого этажа он никуда не денется все равно.

- Валяй, - пожал он плечами и сдвинулся в сторону, вынимая из кобуры пистолет.

Приготовился прикрывать. Ну и спрятался, на случай, если преступнику захочется пострелять по нам прямо сквозь дверное полотно. А оно здесь ничего, крепкое. Пулю, конечно, не остановит, но даже лучше, чем у меня в квартире. Видимо, парню было, что прятать.

Я постучал в дверь. Сначала – костяшками пальцев, потом забарабанил ладонью. Ответа не последовало.

- Вламываемся, - пожал я плечами и стал исследовать петли. Открывалась створка наружу, и выбить дверь было бы не так уж и просто.

- Держи, - Галлас передал мне набор отмычек. – Разбирайся с замком, а я на стреме постою.

- Может, ты? – спросил я у него, тем не менее, разворачивая тряпичный чехол, в который был упакован воровской инструмент. – У тебя на курсах лучше получалось.

- У меня голова начинает гудеть, если я с замками вожусь, - парировал Джеймс. – Так что давай сам.

Выбрав пару отмычек подходящей формы, я приступил к взлому замка. Во время учебы мне приходилось работать с самыми разными механизмами, включая довоенные, и получалось у меня не так уж и плохо. Хотя, конечно, главное, что мне объяснили на курсах: надо различать ситуацию, когда можно спокойно заниматься взломом, и когда пора хвататься за ствол и палить во все стороны.

Я поочередно зафиксировал пины замка, постепенно проворачивая личинку. Пару минут и две сорвавшиеся попытки спустя, язычок замка, наконец, скользнул внутрь и дверь отворилась, проскрипев несмазанными петлями.

- Интересно, - пробормотал я, увидев противорадиационный костюм, висевший на крюке. – Очень интересно.

Рядом лежали крепкие резиновые сапоги, и был прислонен к стене металлоискатель. Миновав прихожую, я прошел в следующее помещение, удивившее меня царившей в нем чистотой и порядком. Похоже, парень серьезно следил за собой.

Квартира была совсем маленькой, даже меньше, чем та, в которой жил я. Здесь не было даже рабочего места и, похоже, что его Гедеону заменяла кухня. Открыв один из ящиков, я достал целый ворох довоенных карт. Рассмотрел несколько, бросая карты на поверхность изрезанного ножом стола.

Парень выбрал нелегкую профессию старателя и, похоже, подходил к делу со всей серьезностью. Сейчас, когда все, что можно унести уже растащено шустрыми и предприимчивыми парнями, а то, что нельзя просто сгнило, найти добычу в мертвых городах стало гораздо сложнее. Но, судя по заметкам парня, которые нашлись тут же, у него это удавалось.

Он облазал все окрестности Рино: Нью Уошу, Верди, Траки, Инклайн Виллидж и Бока. Бывал в поселениях, которые вымерли уже после войны, вроде Уран-сити на юге. Забирался даже в какую-то военную базу чуть севернее города, правда ничего особенного там не нашел: кто-то сумел войти туда первым и вынести все самое ценное.

Там же был перечень заказов. Сердечные пилюли для Ренеско, старые часовые механизмы хозяину «Оружейного магазина Нью-Рино». Микроядерные батарейки для Сальваторе. Парень работал на весь город, в том числе и Мордино, которому он не так давно притащил чуть ли не мешок какого-то химического барахла.

- Если он уже ушел из города, мы его не найдем, - констатировал я, бросив перелистывать бумажки. Это, конечно, было интересное занятие, но к сути дела оно не приближало нас никак. – Парень, похоже, старательством зарабатывал, значит окрестности знает прекрасно, да и в целом по Пустоши побродить не промах.

- Я уже понял, - усмехнулся Галлас, показывая найденный в шкафчике у входа противогаз. – А еще значит, что вооружен. Давай осмотримся, может поймем, куда он решил бежать?

Я продолжил шариться на кухне. Чистая посуда меня не заинтересовали, как и бутылка виски. Зато один шкафчик, был целиком забит банками, на которых была изображена задорная собачья морда с вываленным языком. Я взял одну из них и рассмотрел поближе.

- Dinky Dog, - сказал я и показал банку напарнику. – Как считаешь, Гедеон их сам ест, или у него есть собака?

- Думаю, что собака, - ответил Джеймс и указал куда-то в сторону кровати. – Вон там лежак.

Проследив в указанном им направлении кровати, я действительно увидел на полу лежанку, сооруженную из нескольких подушек и брошенного поверх одеяла. На одеяле можно было рассмотреть несколько клочков короткой светлой шерсти.

- Как он в этой конуре живет-то еще и с собакой? – пробормотал я, положил на место банку. Открыл следующий ящик и обнаружил там «Дезерт игл», два запасных магазина, четыре пачки патронов «сорок четвертого» и набор для чистки. – А вот это уже интересно.

Я достал пистолет, отщелкнул магазин, дернул на себя затвор, поставив его на затворную задержку, заглянул в патронник. Даже так, без разборки, было ясно, что хозяин оружия поддерживает его в прекрасном состоянии. Похоже, мы напали на настоящего фаната.

- Что-то не так, - сказал я, сдвинув вниз рычажок затворной задержки, от чего «Орел пустыни» издал негромкий щелчок. – Пистолет здесь. Значит, он не убегал, иначе взял бы ствол с собой. А еще…

Я осмотрелся вокруг, пытаясь понять, что не дает мне покоя в окружающей картине. Заправленная постель, ни единой грязной тарелки, чистый пол, который, похоже, не так давно помыли. Единственное, что нарушало порядок – это вываленные прямо на стол записки.

И недоеденный собачий корм в миске.

- Он не бежал, - снова сказал я. – В квартире чисто, будто тут убирались, но в миске корм. Никто не станет бросать грязную миску, если собирается вернуться, иначе еда стухнет и все здесь провоняет. Ну ка…

Мою догадку подтвердил открытый холодильник. Внутри лежало несколько сэндвичей с мясом брамина, фляги, в которых обычно продавали молоко, пара бутылок «Ядер-колы» и нарезка из игуаны. Обычный набор холостяка.

Но еда лежала в холодильнике. И если ее оставить здесь на пару недель, то она стухнет, а после этого холодильник только выбрасывать. А он достаточно дорогой, я узнал это, когда сунулся заменить свой, который то не охлаждал еду ниже комнатной температуры, то наоборот промораживал ее насквозь. Пришлось тогда даже выбросить несколько бутылок колы, превратившейся в лед.

Короче, выходило странно. Если ему грозила опасность, то почему он сбежал, даже не взяв оружие и свои записки? И снаряжение, шансы с которым выжить значительно повышались? А если планомерно готовил ограбление, после которого собирался покинуть город, то почему оставил в холодильнике еду? Не возвращался собираться?

Это было очень странно, я уже собирался вновь повернуться к Джеймсу и спросить, действительно ли мы пришли ловить грабителя. Входная дверь со скрипом отворилась, а еще через секунду в квартиру вошел парень с фотографии. У его ноги, на поводке, носился туда-сюда небольшой щенок. В породах я не разбираюсь от слова совсем, да и животных не очень люблю, но эта псина даже мне показалась достаточно симпатичной.

- Вы кто такие? – спросил Гедеон, резко остановившись.

- Мы из полиции, - ответил я, доставая из кармана значок. – Вы задержаны по подозрению в ограблении.

- Чего? – на лице парня появилось недоумение. – Какое еще ограбление?

- Мистер Бишоп заявил в полицию, что вы ограбили его казино, - и тут я понял, что все мои подозрения были оправданы. Парень действительно понятия не имел, о каком ограблении идет речь. – Пройдемте с нами до участка, и мы выясним все подробности.

- Мистер Бишоп? – переспросил тот. – Черт. О каком ограблении идет речь? Я вчера выиграл в «Блек Джек» крупную сумму, что-то около четырех тысяч долларов. Вокруг собралась толпа, бармен пару раз ставил мне бесплатные напитки, и все ждали, что дальше я пойду по-крупному. Но я свалил с деньгами.

- Хорошо, Гедеон, - кивнул я. – Если все так, мы ведь опросим свидетелей из казино, игроков, бармена.  Проверим записи в учетной книге, в конце концов. У тебя будет возможность доказать свою невиновность. Просто пройдем в участок.

- Где бабки? – спросил Галлас, который по-прежнему держал в руке пистолет.

- Вот как, да? – лицо Гедеона скривилось в улыбке. – Казино всегда должно быть в выигрыше? Они рассчитывали на то, что я проиграюсь, и окажусь должен? А теперь прислали двух продажных копов забрать бабло? Да, это в их духе.

- «Выйдя вовремя», как ты говоришь, ты нанес мистеру Бишопу оскорбление, - продолжал Галлас, не обращая внимания на мой взгляд. – А заодно забрал его деньги. Так что говори, куда ты их упрятал?

- Джеймс, ты с ума сошел? – спросил я, невольно повышая голос. – Какого хрена ты…

- Да пошли вы, - выплюнул парень. – Пошли вы оба, и мистер Бишоп пускай идет за вами. И никаких денег вы от меня не получите, поняли, мудилы?

Галлас прицелился парню в лоб, но, чуть помедлив, перевел ствол на щенка, которого, кажется, совсем не волновала наша ссора. Песик уселся на задницу и принялся вычесывать у себя за ухом.

- Либо ты скажешь, где лежат деньги, либо я застрелю шавку. Считаю до трех.

- Джеймс! – снова крикнул я. – Хватит, мать твою.

- Раз! - проговорил Галлас. – Два!

Гедеон посмотрел на меня взглядом загнанного зверя, и, не дожидаясь, пока Джеймс досчитает до трех, выкрикнул:

- За шкафчиком! Надо снять шкафчик, за ним ниша! Там все деньги!

Грохнул выстрел, и тут же второй. Парень умер молча, рухнул, словно подрубленный. Собака успела коротко взвизгнуть, свернуться в клубок, рванула пару раз ногой и тоже затихла.

Я с удивлением обнаружил в своей руке пистолет. Сам не помню, когда успел вытащить его из кобуры.

- Что ты творишь? – спросил я, держа Джеймса под прицелом. – Ты что, охренел?

- Ты разве не видишь? – Галлас левой рукой достал из кармана выкидной нож, отщелкнул лезвие и бросил его на пол, рядом с валяющимся на ней трупом. – Шавка бросилась на меня, пришлось выстрелить. Этот свихнулся из-за того, что я прикончил его собаку, и напал.

Он даже не попытался поднять оружие, просто посмотрел на меня, и я внезапно почувствовал горечь. Кем бы ни был человек, что стоял сейчас напротив меня, это был совсем не тот Джеймс Галлас, которого я знал. Или думал, что знал.

- Ты что, сука, на Бишопа работаешь? – выплюнул я ему в лицо. – А как же закон? Республика? Честь в конце концов?

- Мы все работаем на Бишопа, Михаил, - он усмехнулся и подошел к шкафчику, убирая пистолет в поясную кобуру. – Все, что выгодно Республике, выгодно и ему. И ты лучше меня знаешь, что не выстрелишь.

- С чего бы?

- Потому что я твой лучший друг.

- Бывший лучший друг, - я даже удивился, насколько легко мне дались эти слова.

- Вот как? – на его лице появилась растерянность, он даже остановился.

- Да, - ответил я, понимая, что вот она – точка невозврата.

Однако ублюдок был совершенно прав. Я не стал бы стрелять в него. Если бы он бросился на меня, или навел на меня ствол – другое дело. А вот так, в беззащитного - не сумею.

- Ладно, - Джеймс кивнул, снял шкафчик со стены, аккуратно опустил его на пол, после чего достал из обнаруженной за ней ниши пачку денег. Отсчитал несколько купюр и протянул мне. – Тогда так. Держи. Подарок от мистера Бишопа. А насчет бумаг можешь не волноваться, я сам все оформлю.

- Да не возьму я твоих бабок! - не выдержав, заорал я. – Я не собираюсь валить людей для мафии!

- Возьмешь, - Галлас подошел ко мне. Кажется, он не испытывал никакого дискомфорта от уткнувшегося в грудь пистолетного дула. Свернул купюры и сунул мне в карман пиджака. – Можешь считать, что нашел их, и что это не взятка. А теперь иди домой. Отдохни. Ты знаешь, тебе надо много отдыхать, чтобы и дальше работать на благо Республике. А я тут со всем разберусь.

- Да пошел ты на хрен! – я оттолкнул его в сторону, развернулся и пошел прочь из квартиры.

- Расслабься, Майки, - он назвал меня так, как звал в детстве. – Скоро ты все поймешь.

В ответ я, не оборачиваясь, показал ему средний палец.

***

Настроение было паршивым. Наверное, так же себя должен чувствовать использованный презерватив, после того как его завязали узлом и выбросили в мусорку. Что еще хуже, попользован я был в противоестественном гомосексуальном акте между Джоном Бишопом и Галласом.

Сука, я ведь его лучшим другом считал, даже ближе, чем Каноля. Еще бы, оба без отцов росли, оба из внутреннего города, и с самого детства вместе.

Больше всего меня в тот момент интересовал вопрос: всегда ли Джеймс был таким человеком, или это результат воздействия этого проклятого города? Когда он стреляет в голову человеку, который не виноват ни в чем, кроме того, что оказался слишком удачлив, потом швыряет мне штуку, и великодушно предлагает взять всю бумажную работу на себя.

И ведь даже не дернулся, когда я навел на него ствол. Прекрасно понимает, что выстрелить в него я не смогу. Знает меня, чертов ублюдок.

Будь на его месте кто угодно, я бы выстрелил, не задумываясь, и плевать, что потом было бы. Но в Галласа не смогу. А Каноль… Он никогда так не поступил бы.

В участок я не пошел. Несколько часов таскался по городу, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Потом решил, что хватит, по дороге домой захватил в магазине бутылку кукурузного виски из Модока и несколько бутылок холодной колы. Поднялся на этаж, надеясь, что не встречу никого из соседей, быстро заперся в квартире и плотно занавесил окна. Не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел меня за этим делом.

Полночь только-только миновала, но ушедший день не унес с собой забот.

Более того, с каждой секундой все становилось только хуже. Я выставил на журнальный столик все принесенные бутылки, уселся на скрипнувшую кровать и понял, что не ел с самого завтрака.

Пришлось подниматься, тащиться до холодильника, где я обнаружил тот же самый набор, что и у покойного Гедеона. В горле встал ком, но я продавил его ударной дозой виски с колой, вернулся на край кровати и принялся жевать. Обычно казавшийся вкусным брамбургер сейчас больше напоминал на вкус бумагу.

И что же теперь делать? Вопрос заключался вовсе не в том, как жить дальше, а стоял совершенно конкретно: что делать с Галласом, если он скурвился и теперь работает на Бишопа?

Стучать начальству? На местах в этом не было смысла, тем более, что понятное дело, он хоть и проявил инициативу, но является далеко не зачинщиком всего этого. Неужели Джек Барнс? Тот хоть и был мужиком грубоватым, даже слегка диковатым, при этом казался на удивление правильным, без гнильцы.

Брюс. Ну да, кто же еще. Как же они тепло встретились, когда мы только прибыли в Рино. Я смешал еще выпить, вытянул содержимое стакана в несколько длинных глотков, и развалился на кровати.

Конечно. Джеймс сказал, что НКР обязана присоединением Рино непосредственно Бишопу. Значит, он смог продавить в сенате этот вопрос, а у него там было доверенное лицо. И вот слащавый Брюс подходит как нельзя кстати.

Только вот зачем Галлас вообще потащил меня сегодня за собой? Боялся, что сам старателя не найдет? Да нет, ерунда, Джеймс сыщик хоть куда, ничуть не хуже меня.

С другой стороны, ведь, если подумать, то он ведь не только попользовал меня, но и несколько крючков закинул. Объяснил про Бишопа и сенат, сказал, что Джон сейчас работает над тем, чтобы Город Убежища присоединился к НКР. А там, в Городе Убежища лучшая медицинская техника из всего, что есть на Пустошах.

А потом еще и денег дал.

Резко поднявшись на кровати, я вытащил из кармана пиджака скомканные купюры, которые туда запихал Галлас. Смешал еще бурбона с колой, выпил, снова наполнил стакан, и только после этого перечитал.

Получилось – две тысяч долларов. Притом, что выиграл Гедеон, по его словам, четыре. Значит, отдал мне Джеймс половину от суммы, то есть, скорее всего, всю свою долю за это дело.

Там, конечно, еще было, наверняка, все-таки старатель не бедствовал, но не очень много: пять сотен, ну штука. Но так чего же Галлас этим сказать хотел?

Что он меня завербовать хочет? Меня, работать на мафию?

Снова опустошив стакан, я почувствовал, что голова идет кругом. Завалился на спину, уставившись в покрытый трещинами потолок, на котором тут же появилась картина: я – Михаил Стрелецки, больше не полицейский с нищенским окладом в полторы тысячи долларов в месяц, а успешный член мафии. Весь город относится ко мне с уважением, а сутенеры и толкачи, которые раньше только нагло смотрели и скалили зубы, даже боятся поднять взгляд.

Это на первый взгляд. А что внутри? А внутри – продать душу, и делать все, что говорит босс. Скажет убить женщину – придется. Скажет ребенка – тоже ничего не попишешь. А если ему, к примеру, понадобится устроить покушение на президента?

Пьяный мозг продолжал рисовать картины. Вот так вот, две стороны медали: на одной бабки, уважение, бархатный костюм и фетровая шляпа, а на другой – кровь, смерть, разбитые судьбы тех, кому не повезло оказаться на пути.

На секунду мне даже показалось, что я заснул, но, совершив усилие над собой, я оторвался от собственных мыслей, поднял глаза и увидел, что уже почти три часа ночи. Взболтал почти пустую бутылку, вылил остатки пойла в стакан, который тут же влил себе в глотку. Неразбавленный бурбон прокатился по горлу, выбив слезу, в животе тут же словно взорвалась бомба, а в голове будто выпрямилась тугая пружина.

Поднявшись на ноги, я схватил пачку сигарет, которую не так давно купил из любопытства, выудил из нее одну и сунул в зубы. Прикурил. Поморщился, подумав о том, как завтра будет вонять квартира и, шатаясь пошел к окну, распахнул штору, а затем и створку.

И замер, увидев, что прямо под моим окном какой-то худощавый мужик грубо пользует в рот девчонку. Он сжимал ее голову руками и насаживал на свой член, а несчастная давилась и издавала страшные горловые звуки.

- Гребаный урод, - пробормотал я, даже не понимая, что сигарета выпала из моего рта и упала на металлический подоконник.

Вытащив из кобуры пистолет, я тщательно прицелился и утопил спусковой крючок. Пуля с визгом отрикошетила от асфальта, чавканье тут же прекратилось, и послышался звонкий девичий вскрик. Но голосила девчонка от испуга, а не от боли, я прекрасно научился различать это за время, проведенное в Рино.

Продолжая целиться в резво рванувшего со двора мужика, я нажал на спуск еще несколько раз. Выстрелы звучали приглушенно, будто издалека, но быстро сменились на щелчки разряженного пистолета. Я не попал ни разу, к своему счастью, но тогда меня это жутко разозлило. С трудом выцарапав из карманчика на кобуре запасной магазин, я перезарядил пистолет, выглянул в окно и увидел, что пара уже покинула двор.

Однако на погоню сил не было. Покачнувшись, я сделал шаг в сторону, завалился на кровать и захрапел. Как Каноль и Галлас ломились в дверь, я не слышал, и узнал об этом только на следующий день.

Глава 4

Алкоголь – величайшее изобретение человечества. В какой бы заднице ты не находился, и как бы глубоко не умудрился туда забраться, но стоит выпить, и жизнь становится легче. Только на первый взгляд и ненадолго, конечно, пока не придет похмелье. Но ведь тогда можно выпить еще, а потом еще.

Главное в такой ситуации не прекратить слишком резко, чтобы не словить приступ белой горячки.

Это казалось мне одновременно смешным и грустным, ведь до приезда в Рино я ни разу не пробовал крепкого алкоголя. Да, мог позволить себе выпить по пару кружек пива с друзьями в выходные, или во время увольнения в Хабе. Даже Буль не считал необходимым поднимать из-за такого бучу.

Кажется, я пил уже три недели. Не так много, чтобы прекратить выполнять свои прямые обязанности. Черт, да я даже не разу не заявлялся на работу пьяным, исключительно с похмелья.

Обычно я покупал выпивку в винном магазинчике у Фрэнки, который находился по дороге из участка домой. И, как по мне, то Фрэнк был единственным человеком в этом городе кроме Каноля и еще, может быть, Джимми Ди. Этот лысый полный мужичок всегда был приветлив со мной, интересовался, как дела, расспрашивал о новостях, а на вторую неделю стал продавать мне алкоголь с огромной скидкой, чуть ли не по себестоимости.

Вот и сегодня, дождавшись окончания дня за заполнением очередного рапорта, я отправился к нему в магазин. Надо было потом заглянуть в еще одно место и купить еды, потому что в холодильнике было пусто. Ну а потом сделать то, чего я мог заставить себя сделать уже неделю: собрать все валяющиеся по квартире бутылки и вынести их на улицу.

Конечно можно было сдать их на алкогольный завод Райтов, что размещался на железнодорожной станции. Но мне было лень, да и неудобно тащить целую кучу тары через весь город, поэтому я собирался просто оставить их во дворе. Тот, кому надо, заберет.

На входе в магазин я столкнулся с парой молодчиков, похожих друг на друга, словно братья. Один из них посмотрел на меня волком, но я решил, что не стоит обращать на это внимания. Полицию в городе не любили, ведь за неполную пару месяцев мы успели оттоптать ноги всем, кому только можно. А счет отправленных в «Сан-Квентин» шел уже на сотни, и это не считая тех, кого пришлось застрелить при оказании сопротивления.

Пропустив парней, я вошел в магазин, и сразу почувствовал резкий запах алкоголя. Помятый Фрэнки с синяком под глазом сидел на корточках посреди зала и, чертыхаясь, собирал в пластиковое ведро осколки стекла. Подняв голову и посмотрев на меня, он шмыгнул: нос у него был красный. Похоже, мужику неплохо так досталось.

- Что случилось, Фрэнки? – спросил я вместо приветствия. – Это те два молодчика тебя так?

- Да, Михаил, - ответил он, продолжая собирать битое стекло.

- За что? – я подошел поближе, тоже сел и принялся помогать.

Множество мелких царапин, которые в обязательном порядке имелись на руках любого обитателя постъядерной Америки, защипало. Значит, бухло было, что надо, даже жалко.

- И товар тоже они побили? – спросил я, убирая бутылочное горлышко в ведро.

- Ага, - Фрэнки кивнул и безрадостно улыбнулся.

- Может, стоит догнать их? Разобраться? Чего они хотели, бабок требовали?

- Нет, нет, - хозяин магазина замотал головой. – Если узнают, что я настучал полицейским, только хуже будет.

Последний крупный осколок отправился в ведро, на полу осталось только мелкое крошево, которое не было смысла собирать руками. Фрэнки поднялся, зашел за стойку и через секунду вернулся с веником и совком. Больше моей помощи не требовалось, и я уселся на высокий барный стул перед стойкой.

В магазинчике вполне можно было и выпить, тут даже было два барных крана со светлым и темным сортами пива. Но полноценным баром нельзя было его назвать, в зале столов не было, и присесть было некуда.

Но человек он все равно был хороший, и не хотелось видеть мужика в таком состоянии. Жалко его было, честно говоря? Но что мне делать? Взяться крышевать его? Попросить о помощи Каноля, и еще пару парней из департамента, потребовав взамен бесплатную выпивку?

Кстати, а это вариант. Не в том плане, что нам следует начать заниматься рэкетом, а в том, что он мог бы найти крышу у кого-нибудь из семей. И тогда, когда бандиты снова придут к нему, он сможет прямо сказать: «Хотите решать вопросы, идите, к Райтам». Ну, к примеру.

- Фрэнки, - сказал я, когда мужчина высыпал содержимое совка в ведро. – Давай, ты сейчас закончишь уборку, мы сядем и переговорим? Может, я смогу найти решение проблемы? Ну или поговорить с кем-нибудь, кто придумает?

- Ай, - он, похоже, собирался махнуть рукой, но вдруг передумал. Выпрямился, отставил в сторону ведро, прислонил к стене веник с совком и зашел за стойку. – Тебе налить чего-нибудь?

- Пива, - попросил я. Напиваться перед решением серьезных вопросов, очевидно, не стоило. – Пожалуйста.

- Без проблем, - он взял один из стаканов с полки и поставил его под кран. – Короче, ты знаешь, что весь мой алкоголь не с завода Райтов?

- Да, - я кивнул.

Он как-то уже обмолвился об этом, но отказался сказать, откуда берет бухло. Я подозревал, что гонит сам, но в общем-то мне было без разницы, нареканий по качеству выпивки я не испытывал.

- У них выходит дороже, потому что, покупая алкоголь, ты платишь еще и за крышу. Черт, да даже гнать бухло из Модока выходит дешевле, тем более, что дорога туда спокойная, - он поставил передо мной полный бокал, а сам взял вискарный стакан, открыл бутылку, плеснул туда янтарной жидкости и резким движением опрокинул в себя.

- Может, это и плюс? – спросил я. – Тогда не будут вот такие вот заходить.

- Это Райты и были, - Фрэнки внезапно усмехнулся. – Но подожди, поговорим обо всем по порядку. Если ты покупаешь алкоголь у них, то покупаешь только у них, понимаешь? Ты не можешь заказать синтетического пойла из Города Убежища. Или виски из Модока. Да, черт, даже сам выгнать не можешь.

- А ты гонишь? – я прищурился и сделал хороший глоток пива.

- Да, - хозяин магазина кивнул. – Не очень много, и самое дешевое, что берут забулдыги из трущоб. У меня выходит дешевле чем у Райтов, потому что в стоимость их бухла входит и крыша. Но сам понимаешь, бедолагам не до этого, лишь бы глаза залить.

- И Райты прессуют тебя за то, что ты сбиваешь цены?

- Райты прессуют меня за то, что я вообще торгую мимо них. Я им с самого открытия, как кость в горле. К тому же, раньше я работал у них на заводе. А как пошла речь об вступлении в НКР и полиции, что должна бы принести сюда порядок, я сразу же свалил. Все накопления ушли на отступные, аренду, да товар на первое время.

- А в чем проблема заявить в полицию?

- Да в том, что полиция сама работает на семьи, - он осекся, заметив, как изменилось мое лицо. – Черт… Извини, я не это имел в виду.

- Да нет, ты прав, - я помотал головой и сделал несколько больших глотков. – Среди копов много таких, что продались. Не все, конечно, но много.

- Вот тебе я верю, например, - Фрэнки налил себе еще. – И главному вашему – тоже. По нему видно, что ему все, что происходит, поперек горла. Рейнджеры, вроде, тоже ничего ребята, у меня закупались пару раз. Но вы все люди маленькие. И никто из вас за меня с семьями воевать не пойдет.

- А если самому попробовать договориться с другой семьей? – предложил я идею, которую придумал чуть раньше. – С Сальваторе теми же самыми, у них ведь в баре тоже алкоголь, и им выгоднее найти другого поставщика, а не брать «Рыгаловку» у Райтов.

- Ну ты придумал. Они в день продают больше, чем я за неделю. Мне придется только тем и заниматься, что им бухло поставлять, о магазине я могу забыть. Можно просто попросить крышу, предложить отстегивать им или Мордино сумму за защиту. Еще лучше, конечно, Бишопам, те сейчас на коне и, можно сказать, у власти.

- Но?

- Но туда с улицы не зайдешь. К тому же, чтобы договориться, нужно время…

- А у тебя его нет?

- Как видишь, - Фрэнки потрогал кончиками пальцев налившийся под глазом синяк и зашипел. – Ты же знаешь, что у них украли четыре ящика лучшего вискаря? Прямо со склада?

- Знаю.

Я знал о всех преступлениях, о которых было известно полиции. Может и прослушал бы, но мужики в участке долго обсуждали пропажу такого количества элитного пойла. Дело поручили Терренсу. Не то чтобы я был плохого мнения о нем, как о детективе, но мне не особо верилось в то, что он сможет успешно раскрыть его.

- Райты обвинили меня, - Фрэнки снова опрокинул в себя стакан. – Как будто это мне под силу, ага. Не, я хорошо знаю местность вокруг склада, все-таки работал на заводе почти восемь лет. Но в одиночку такое не провернуть.

- Это только повод, - кивнул я. – И чего они от тебя хотят?

- Требуют вернуть товар… Или деньги за него. В противном случае угрожают сжечь меня вместе с магазином.

- И много просят?

- За девяносто четыре бутылки? Восемь тысяч баксов. У меня столько нет. Даже если завтра кто-нибудь выкупит все, что есть у меня в магазине, тут едва ли три с половиной штуки наберется.

- В долг взять тоже не у кого?

- Да кто ж мне даст! – сорвался вдруг Фрэнки, а потом поник опустил взгляд. – Времени у меня до завтрашнего вечера. Да и просить такую сумму себе дороже. Думаю, о том, чтобы сбежать из города, только ведь в компании не уйдешь: настучит кто-нибудь, и встретят меня Райты за первым же поворотом. А в одиночку я не доберусь никуда. Хрен его знает, вот, что делать, а все получается, что повеситься проще. Все лучше, чем живьем гореть.

- Черт… - я поморщился и допил оставшееся в бокале пиво. – Я даже не знаю, что тебе посоветовать. Ладно, пойду я. Фрэнки, ты держись. Может что-нибудь придумаем еще, - я выложил на стол двадцатидолларовую купюру. – Дай еще бутылку виски.

- Не надо денег, - он помотал головой. – С тобой поговорил, хоть легче стало. Да и, боюсь, что они мне не понадобятся больше.

***

Туалет в участке был не чета тем, что были установлены в НКР. Но я очень давно перестал скучать по ним. Да и какая разница, где делать свои дела? Главное же, что не на людях, верно?

Тщательно намылив руки, я принялся смывать пену под струей слегка ржавой холодной воды. Поднял взгляд и невольно посмотрел на свое отражение в зеркале.

Сказать, что я выглядел плохо – ничего не сказать. Костюм был измят, отросшие волосы лежали, как попало, щеки и подбородок покрылись густой и жесткой щетиной. Глаза покраснели от недосыпа, а отек подкожной клетчатки дополнял все это великолепное зрелище.

Нужно было собраться с силами и перестать жалеть себя. Может быть, сделать что-нибудь хорошее? Например, помочь неплохому человеку – Фрэнки – разобраться с его проблемой с Райтами? Почему бы и нет.

Вывернув кран до упора, что сделало напор чуть мощнее уровня «старческое мочеиспускание», я принялся умывать лицо, дрожа от холода и отфыркиваясь. Мылся долго, вымочил и рубашку, и волосы, но привел себя в более-менее приемлемое состояние. С сомнением посмотрел на захватанное полотенце, но вытираться им побрезговал, решил, что и так высохнет.

Вышел из уборной, бодрым шагом миновал коридор и зашел в офис, где работали детективы. Пришел я рано, утренняя планерка еще не началась, так что можно было успеть осуществить задуманное.

- Капитан, - обратился я к своему начальнику. – Можно мне дело Терренса? То, с кражей со склада Райтов?

Мои коллеги обернулись. Видимо, не все поверили своим ушам, еще бы, кому придет в голову забирать чужое дело, если и своих висяков полно?

- Может, и у меня что-нибудь возьмешь? – первым подал голос Брэдли. – Убийство Элизабет Шорт, например.

Кто-то рассмеялся. Я продолжал смотреть на шефа, который молчал, похоже, не в состоянии осознать смысл моих слов.

- Молчать! – рявкнул капитан, наконец, опомнившись. – Стрелецки, тебе, что, своих дел мало? Так я ведь подкинуть могу.

- Так я же и прошу, капитан, - ответил я. – Только конкретное дело. С Райтами и складом.

- Он, наверное, думает найти украденное бухло, и выпить его в одиночку, - вдруг рассмеялся Дженкинс.

- Стрелецки, позовешь нас, когда найдешь? – вторил ему Галлоуэй. – Девяносто шесть бутылок. Лопнешь ведь.

- Ладно, шутники, - капитан посмотрел на меня. – Хорошо, Стрелецки. Хочешь разобраться с делом – бери его себе. Только скажи, что у тебя там за интерес? Не просто ведь так ты именно это попросил, да еще и у Терренса.

- Парень один пожаловался, что на него Райты наехали, будто это он украл то бухло. Требуют денег, угрожают.

- А к нам чего не пошел? – нахмурился Барнс.

- Так ведь те узнают и вообще замочат. К нам не все обращаются, сами знаете. Боятся. А этот в частном порядке попросил помочь. Ну как, не только ему помочь, это же наша работа, сами понимаете.

- Боятся, - кивнул капитан. – Ну ничего, делай свою работу. Терренс, отдай ему материалы по делу, пусть разбирается.

- Держи, - коллега с готовностью протянул мне папку. – Пропажу обнаружили позавчера под утро. Значит, ограбили, скорее всего, ночью. Мы там посмотрели все, что нашли, внесли в списки. Но очень мало, даже в хранилище вещдоков ничего не пришлось класть.

- Склад опечатали? – спросил я, принимаясь изучать документы по делу.

- Опечатали, - ответил Терренс. – Но он сейчас пустой. Мы по описи пропажу проверили, и разрешили Райтам перетащить остальное бухло на другой склад.

- Зачем? – не понял я.

- Да, а чего у людей бизнес стоять будет? Им и так эти четыре ящика в круглую сумму встали.

- Ага, - я покивал. – В восемь тысяч баксов. Ну, значит, осматривать склад смысла нет, даже если там что-то и было, то все затоптали. Ладно, спасибо.

В документах, которые подготовил Терренс, не было ничего особо ценного. Никто ничего не видел, и все твердили только, что бухло загрузили на склад, а утром обнаружили открытое помещение и пропажу четырех ящиков элитного алкоголя. Ящики были деревянные фирменные, с клеймом «Райтс Дистиллери», в каждом по двадцать четыре бутылки, между которыми находились прокладки из сухой травы.

Охранник, который должен был следить за складом, нашелся в кустах неподалеку с огромной шишкой на голове. Все, что он смог рассказать, это то, что услышал подозрительный звук и пошел проверить. Нападающих он не увидел, но был в ярости и угрожал лично найти и убить каждого из них.

По следам ничего интересного обнаружить не удалось: Райты затоптали все, что можно, пока занимались подсчетом ущерба. Впрочем, чего с них взять, из ведь никто не учил, что первым на место преступления должен приходить детектив, потом – криминалист, и только когда они закончат работу – все остальные.

Но кое-что было понятно даже сейчас. Преступников было как минимум двое: ни один нормальный человек не сможет утащить двадцать четыре бутылки на полкварты. Это сколько выходит? Даже если не считать вес самих бутылок, то почти двадцать пять – двадцать шесть фунтов. А со стеклом и коробкой, наверное, все пятьдесят. В одиночку утащить можно при большом желании, но недалеко.

А еще, кто-то ведь отвлек охранника перед тем, как его оглушили. Кстати, данных о том, чтобы коронер проверил следы от удара, и определил оружие, которым это сделали, нет.

Но сам факт, что охранника оглушили, говорит о многом: в первую очередь о том, что воры не были готовы были убивать. Ну это и понятно: хоть у Райтов и имеется наемный персонал, в охране у него состоят исключительно собственные дети и племянники. Убьешь одного такого, и жди жестокой и кровавой мести. Уж в том, что эти парни мстить умеют, я не сомневался: ирландцы в этом хороши, как ни в чем другом.

Получалось негусто. Под это могли подойти как залетные бандиты, так и подручные какой-нибудь семьи. Хотя… Слышал я, что около года назад Сальваторе накачали одного из сыновей Райта винтом, а тому пришлось спустить это дело на тормозах, потому что он не мог противостоять вооруженным лазерными пистолетами мафиози. Так что, это вполне могли быть и «семейные», пытающиеся закосить под «диких».

От последнего предположения у меня заболела голова. Получалось, что грабителями мог быть кто угодно, их никто не видел. Черт.

Нужно было идти на место, общаться с Райтами, пытаться найти хоть каких-нибудь свидетелей, да и вообще, еще раз осмотреть место преступления. Может быть, удастся найти что-нибудь, что проглядел Терренс?

Упрятав папку с делом в сейф, я запер дверцу на ключ, поднялся и пошел к выходу. Путь до железнодорожной станции предстоял неблизкий.

***

- Ну, вот тут все и было, - проговорил, показывая на капитальное кирпичное здание, один из Райтов, парень по имени Ирвин.

Кирпичи были старыми и побитыми, а вот кладка выглядела относительно новой. Похоже Райты разбирали на стройматериалы какие-то из окрестных строений. Оставили только само здание железнодорожной станции, в которой оборудовали смесь ночлежки для бомжей и камеры хранения. Платишь небольшую сумму, и можешь спать, не опасаясь, что кто-нибудь прирежет тебя во сне.

Особенно удобно, если у тебя как раз осталось несколько баксов на бутылку дешевого пойла и ночлег.

- Значит, Тома нашли вон там, - он махнул в сторону кустов неподалеку.

Я бросил взгляд на заросли. Да, получалось, что ночью там вообще ничего не должно быть видно, потому что фонари освещают только дорогу и непосредственно территорию вокруг склада. А парень поперся на звук и получил по башке. Вообще, надо будет осмотреть кусты, мало ли что могли выронить грабители, а потом не найти в темноте.

- Из бомжей никто ничего не видел? – спросил я. – Ведь двери станции прямо сюда выходят.

- Ваши их уже расспрашивали, да и мы потом немного потрясли. Те ублюдки не только украли наш вискарь, но и подняли руку на Райта. Мы такого не прощаем. Но похоже, что и правда никто ничего не видел.

- Лучше сожгите эти кусты, - сказал я. – Меньше шансов, что кто-то опять в них спрячется.

- Да, скажу отцу. Думаю, теперь-то он против не будет. Он жутко бесится, когда с кем-то из нас что-то случается.

Я задумался на секунду. Может быть, стоит поговорить по поводу Фрэнки? Конечно, с этим можно было бы обратиться непосредственно к Райту, но как он отреагирует, если придет какой-то левый человек и начнет учить его жизни? Думаю, как минимум я очень быстро окажусь на улице.

А вот сыну он наверняка поверит охотнее. Стоит сказать парню, ну и послушать вторую сторону, в конце концов.

- Парень, а чего твой отец так взъелся на Фрэнки. Вы серьезно думаете, что он мог украсть ваш алкоголь?

- Фрэнки оскорбил отца, когда ушел из бизнеса. Он думает, мы не знаем, что он гонит бухло. А где он этому выучился? У отца, у кого же еще. Ведь это папа подобрал его, с улицы, можно сказать, взял, выучил всему… Да, даже если бы он и гнал сам, он должен покупать у нас товар. Все покупают. Целые караваны на юг уходят.

- Не думал, что стоит посмотреть на это с другой стороны? Он ваш человек. Дайте ему льготные условия, не дерите денег за крышу. И получите еще одного лояльного продавца по городу.

- Нам это не выгодно, - Ирвин мотнул головой. – Даже Сальваторе с Мордино берут бухло у нас. Даже Бишоп. Сами нас кормят, хоть и ненавидят при этом. А Фрэнки. Пусть боится. Мы с ним разберемся еще.

- Ага, и получите проблемы с полицией. Вам оно нужно?

- Мотив и улики, детектив, мотив и улики. Мотив у нас есть, но вот улик не будет, - усмехнулся Ирвин. – А без этого вы ничего не докажете. К тому же мы клан уважаемых бизнесменов. Мы не торгуем наркотой и не держим шлюх. Наш промысел легален по всей Республике.

- А ты молодец, - оставалось только признать, что парень достаточно умен. – Учился где?

- Читать люблю, - парень хмыкнул. – Детективы старые.

- Болеешь, надо думать, за преступников?

- Не всегда. Только если они ирландцы. Ладно, детектив, не знаю, что вы хотите здесь найти, но разбирайтесь. Если будут вопросы, или захотите поговорить с Томасом, идите в дом и скажите охраннику на входе, что вы от Ирвина.

- Спасибо, - я кивнул и двинулся к складу.

Первым делом принялся осматривать то, что осталось от проушин для замка. Железяка выглядела странно: метал не блестел на срезе. Да и не было тут среза, честно говоря, все бугрилось, будто оплавленное

Получается, замок срезали не абразивным диском, а лазером? Ну, может, оно и правильно, пилу было бы слышно откуда угодно, а лазер не так уж сильно шумит, да работает, наверняка, мгновенно.

Толкнув дверь, я вошел в помещение склада. Сейчас здесь было пусто: ни ящиков на полу, ни бутылок на полках. Только уродливый кусок железа, напоминающий скульптуру, лежал на одной из них. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это замок с оплавившимся металлом проушин вокруг дужек.

Интересно, почему Терренс не подобрал его? Не счел интересным, раз уж замок не взламывали.

А так ли это? Перевернув уродливую конструкцию скважиной к себе, я без труда разглядел вокруг гнезда для ключа несколько мелких царапин. Такое бывает, если пытаться открыть замок не родным ключом.

Мозаика сложилась в картинку. Похоже, что изначально грабители пытались взломать замок, но не преуспели в этом. Райт, очевидно, на них не экономил: внушительный внешний вид и хорошая сталь позволяли предполагать, что и внутри у них не самый простой механизм. Получается, грабители поковырялись с отмычками, не смогли, а потом кто-то из них срезал его лазером?

Нет, проще. Выстрелил из лазерного пистолета, поэтому и получилось настолько неаккуратно.

Значит, у них были лазерные пистолеты. У кого есть такие? У Сальваторе. Какая-никакая, но зацепка, хотя, конечно, не факт, что здесь замешаны мафиози. Все-таки теперь лазерный пистолет можно купить в «Оружейном магазине Нью-Рино». Да, за бешеные деньги, но, если умеешь обращаться, то это того стоит.

Нужно сначала надо зайти в магазин, и, если там ничего не удастся выяснить, то уже идти в бар.

В складе было больше нечего делать, поэтому я покинул помещение, прикрыв дверь, и двинулся к зарослям кустарника. Потратил почти полчаса на то, чтобы облазать их все в поисках хоть чего-нибудь, нашел место, где лежал охранник, кровь на песке, но все было настолько стоптано-перетоптано, что отличить следы грабителей от следов Райтов не было никакой надежды.

Оставалось только сдаться и отправиться дальше, но я решил, что следует перекинуться хоть парой слов с кем-то из бомжей. Может быть, кто-нибудь видел, что именно происходило?

Сделал шаг в сторону вокзала и резко остановился.

Черт, а, может быть, Райты в какой-то мере и правы? Что, если следует искать не грабителей, а виски? Ведь, очевидно, что эту партию украли под заказ, никому не придет в голову просто так спереть двести фунтов груза.

Двести фунтов груза: с этого и можно начать. Если он предназначался для продажи за город, то наверняка не обошлось из караванщиков. Это значит, что можно сходить на стоянку караванов и потрясти кого-нибудь из них. Это у отеля «Сильвер», что принадлежит Сангрэ, какому-то дальнему родственнику Мордино, так что добираться через весь город.

Но если вывозить виски из города не собирались? Значит, на него должен быть покупатель? А кто лучше всех знает: кто, что и почем? Один мой чернокожий друг, что толкает винт напротив «Джунглей». Джимми Ди.

«Сильвер» был в противоположной стороне от тренажерного зала, и если я не угадаю с первого раза, то, чтобы вернуться, мне действительно придется пройти через весь город насквозь. Пожалев, что в Рино нет общественного транспорта, я пошел к отелю, где еще около часа тряс караванщиков, выспрашивая, не было ли у них крупного хрупкого груза. И в конечном итоге не добился ничего, только надоел всем до печеночных колик. Разве что понял, что партия алкоголя не покидала город.

Или что крупную разделили на более мелкие и вывозили с разными караванами. Занять это должно было гораздо больше времени, зато ниже был риск спалиться.

Поел в ресторанчике Игуаны-Боба – крупнейшей сети быстрого питания в послевоенной Америке. По крайней мере, так гласил их слоган, но в НКР это была действительно самая крупная сеть, а недавно их точка появилась и в Нью-Рино. И насчет того, что они обошлись без крыши, я был полностью уверен: доход клана Игуаны превосходил доход всех мафиозных семей Рино вместе взятых.

Не выдержав борьбы с похмельем, я взял еще и пива, над кружкой которого просидел минут пятнадцать. И еще через час я, проклиная все и все добрался до Джимми Ди, который оказался на месте. Стайка торчков, облепившая его, словно гигантские муравьи, валяющийся в пустыне труп брамина, при виде меня бросилась врассыпную. Впрочем, я и не собирался ни за кем гоняться, сегодня мне нужен был дилер, а не мелочь.

- Здравствуй, Майкл, - поприветствовал меня Джимми, протягивая ладонь для рукопожатия. – Чего клиентов распугиваешь?

- Здравствуй Джиммер, - поздоровался я в ответ. – Или тебе больше по нраву Джиммерштейн?

- Какой еще Джиммерштейн? – не понял негр, но нахмурился, очевидно, подозревая что мои слова носят издевательский смысл. Ну да, откуда бы ему знать про Франкенштейна. Наркоторговец хоть и умнее своих клиентов, но в школе явно не учился.

- Да ничего, забей, - махнул я рукой. Дилер все равно не понял, что я хотел всего лишь, чтобы он не коверкал мое имя. – Хотел спросить у тебя кое-что. Знаешь, мне тут интересна одна вещь.

- Какая? – Джимми живо изобразил интерес.

- Ну, вот предположим, что у меня завалялась огромная партия элитного пойла. Знаешь, четыре ящика виски, всего девяносто шесть бутылок. Кто бы мог купить их?

- Очень смешно, обхохочешься, - негр фыркнул. – Если учесть, что о тебе говорят, то ты скорее умер бы, чем расстался с таким количеством бухла.

- Джимми, мне неинтересно, что говорят обо мне, - я улыбнулся как можно более приветливо. – Про себя я и так всю знаю. Мне интересно куда можно деть партию виски.

- Ну, знаешь, один мой друг сказал, что ему сказал его друг, - он торопливо обернулся. – Что Сальваторе с удовольствием купил бы партию. А еще один парень ходил и хвастался, что получил один из этих гребаных лучеметов прямо из рук Сальваторе. Врет, наверное, хотя ствол у него, конечно, был.

- И, то есть ты знаешь этого парня? – прищурился я. – Познакомишь меня с ним? Хотелось бы посмотреть на эту зажигалку в действии.

- Нет, он уехал, перед этим вернув ствол хозяину. Да, он был должен Сальваторе большую сумму и тот, похоже, решил, что хватит тянуть с долгом, и заставил его расплатиться сразу за все. И команда его тоже уехала, решили, что отправятся вместе с лидером.

- Я все понял, Джимми, - кивнул я. – Спасибо.

- Не за что, - негр вновь улыбнулся. – Только не надо говорить о том, что я рассказал тебе это все. Сам понимаешь, в Рино ты жив, пока держишь язык за зубами. А мне моя жизнь нравится.

- Без проблем, - я сунул в карман рубашки толкача две стодолларовые купюры. – Будь здоров, Джимми.

- И ты, Майкл.

Вот теперь мне все стало ясно. Сальваторе использовал кого-то из своих должников, чтобы украсть большую партию товара, при этом дал им один из своих лазерных пистолетов, чтобы, если что, расплавить замок. А потом положил всю его команду.

Поэтому парни и не убили Томаса Райта. Они же не были людьми Сальваторе, поэтому оказались не способны без страха замочить одного из сыновей Орвилла.

А теперь получалось, что виски находится в ресторане Сальваторе. Один раз я там уже появлялся, и все получилось нормально, хоть тогда спину и прикрывал Каноль. С другой стороны, теперь мне нужны доказательства невиновности Фрэнки. Раз уж Сальваторе убрал исполнителя, и все концы оказались в воде? Точнее под землей.

Я решил, что пойду, тем более, что от тренажерного зала до ресторана идти буквально два шага

Когда я вошел в заведение, там почти никого не было: знакомый мне бармен, Мэйсон, еще двое мафиози в традиционных для них серых костюмах, и к моему удивлению Стиффен с двумя очень смутно знакомыми мне патрульными. Присутствие коллеги, меня значительно приободрило, к тому же Стиф, как его звали все, не был замечен мной в чем-то противозаконном в отличие от Филлипса или того же Галласа.

- Добрый день, детектив, - поздоровался со мной Мэйсон. – Столик для вас свободен, садитесь, официант подойдет.

- Добрый день, - кивнул я. – Я сегодня не есть пришел. У меня есть вопросы к мистеру Сальваторе.

- Боюсь, это невозможно, - нахмурился гангстер. – Дону Сальваторе нездоровится, и я не могу позволить вам беспокоить его без действительно важного повода. Может быть, вы обсудите эти вопросы со мной, а я, если что, передам ему?

- Да, ваши ответы меня тоже вполне устроят. У меня есть информация, - я усмехнулся. – Что вашими людьми была похищена большая партия алкоголя со склада Семьи Райта.

- Вот как? – Мэйсон, несмотря на прямые обвинения, не выказал ни одной эмоции. По его лицу ничего невозможно было понять. – Можно узнать, откуда у вас такие сведения?

- Из конфиденциальных источников. Могу я осмотреть подсобные помещения ресторана?

- Боюсь, это невозможно, - повторился он. – Дело в том…

- Там что, кто-то тоже заболел? – перебил я его. – Мне неинтересны ваши дела, я просто ищу украденное. К тому же, если там ничего нет, то вам и бояться нечего. Так что, пропустите меня туда, или мне вернуться с отрядом рейнджеров, чтобы они тут все вверх дном перевернули?

- Вы уверены, что у вас хватит полномочий? – Мэйсон не выдержал и улыбнулся.

Он был прав, на такое полномочий мне бы действительно не хватило. Поэтому я просто отодвинул его в сторону и двинулся дальше, к стойке, за которой стоял уже знакомый мне бармен, который, естественно, тут же перегородил мне дорогу.

- Парень, ты зарываешься, - Мэйсон за моей спиной вдруг заговорил другим тоном. – Думаешь, мы позволим копам врываться в наше заведение и что-то требовать? То, что Бишоп привел вас сюда не значит, что…

Конца фразы я не дослушал, а просто пнул бармена ногой в коленную чашечку, а потом, схватив его голову двумя руками, ударил о барную стойку. Мужик отправился отдыхать, а я уже развернулся, выхватив пистолет и нацелив его на Мэйсона.

Тот положил руку на кобуру, в которой был один из тех самых лучеметов, но достать оружие не успел.

- Только дернись, сука, - прошипел я, понимая, что если он даст мне хоть малейший повод, то я выпущу в него весь магазин.

Я понимал, что с этого момента Семья Сальваторе навечно станет моими врагами, и мне теперь всегда придется ходить и оглядываться, но остановиться уже не мог.

Толкнув дверь, я вошел на кухню, прошел мимо ничего не понимающих работников, и вошел на склад. И тут же, возле самого входа наткнулся на четыре деревянных ящика с клеймом «Райтс дистилери».

Ехидно посмотрел на вошедшего следом Мэйсона, указал стволом пистолета на свою находку.

- Ну так что, будем говорить? – спросил я.

- Мы купили этот виски у Райтов на прошлой неделе, - не моргнув и глазом, ответил он. – Можете посмотреть конторские книги, там расписка и все данные по сделке.

К моему удивлению, помимо гангстера в подсобку вошли и Стиффен с патрульными. Им-то что здесь надо? Хотя, мне так даже лучше.

- Вот как? Ну, обязательно посмотрим, а пока что, парни, пакуйте этого и в участок, я приду допросить его, когда закончу здесь, - приказал я.

Но выполнять моего приказа парни не спешили. На лице детектива появилось такое же насмешливое выражение, как и у Мэйсона.

- Стрелецки, с тобой все в порядке? – спросил он. – По-моему ты не в адеквате.

- Чего? – не понял я.

Он сделал шаг ко мне, запустил руку в карман, и через секунду достал оттуда использованную капсулу из-под винта. Я прекрасно знал, что ее там не было. Более того, если бы мне вдруг пришло в голову употреблять винт, я бы выбросил капсулу там же, где и ширнулся. Вот ведь ублюдок!

Кровь ударила мне в голову и я, что было сил, свободной левой рукой зарядил в челюсть Стиффена, сбивая его с ног.

Один из патрульных бросился на меня, выворачивая ладонь с пистолетом. От боли пальцы разжались, и оружие упало на землю, а еще мгновение спустя меня били в четыре руки.

Я пытался сопротивляться, но сделать ничего толком не смог. Не прошло и тридцати секунд, как меня скрутили, завернув руки за спину и поставив в унизительную позу.

- В участок его, - махнул рукой Стиффен, потирая челюсть. – Посадите в камеру, я с ним потом разберусь.

Меня протащили через заднюю дверь. Натренированные патрульные держали меня так, что я даже дернуться не имел возможности. Хорошо, что до участка довели быстро, благо, было недалеко, но, когда так меня обшарили на глазах у всех сотрудников департамента, отобрали значок и второй пистолет, а потом бросили в одну из свободных одиночных камер… Такого унижения я никогда не забуду.

Сначала я колотил в дверь и требовал выпустить меня. Я орал, угрожал, ругался. Честно говоря, даже не помню, что именно я тогда говорил, но, возможно оно и к лучшему. Потом плюнул на все и улегся на единственной имеющейся в камере койке.

Не знаю, сколько конкретно времени прошло: может, час, а, может пять или шесть, но внезапно для меня дверь камеры распахнулась, и в нее вошел карцлер Брюс, как обычно одетый с иголочки. Я ожидал увидеть Каноля, может быть, Барнса, но уж никак не самое главное должностное лицо НКР в этом проклятом городе. Он смотрел на меня по-отечески добрым взглядом. Я поднялся и присел на край койки.

- Михаил, - проговорил он, удивив меня уже тем, что правильно произнес мое имя. – Я понимаю, что у тебя появились вопросы. Поэтому пришел поговорить.

- Вопросы? – невольно вырвалось у меня, и я понял, что вот-вот взорвусь. – Если честно, то только один. Какого хрена полицейские работают на Семьи?

- С чего ты взял? – спросил канцлер, не меняя выражения лица. Похоже, что его ни капли не задел мой тон.

- С того, что Галлас работает на Бишопа. А Стиффен – на Сальваторе. Этот ублюдок подкинул мне в карман капсулу из-под винта, чтобы был повод притащить меня сюда, и не дать мне разнести по камешку этот гребаный бар.

- Ни Галлас, ни Стиффен не работают на Семьи, - помотал головой Брюс. – Знаешь, я не должен тебе об этом рассказывать. Но я тебе верю. Потому что вижу, что ты честный человек, хоть и импульсивный. А Стиффену потом поставь пиво, потому что он тебя спас. Если бы его не было на месте, то тебя потащили бы не в участок, а прямиком на Голгофу. В безымянную могилу.

- Что? – я вдруг почувствовал, что моя картина окружающего мира переворачивается с ног на голову

- Не перебивай меня, будь добр, - мягким, но сильным голосом остановил меня канцлер. – Никто из них не работает на Семьи. Все они работают на меня, и на Республику. Ты же знаешь, есть такой прием как работа под прикрытием. Вот и все эти парни трудятся под прикрытием. И для них всех выгодно, чтобы не только боссы Семей, но и окружающие считали их продажными. Поэтому нужны такие как ты, как Каноль – те, кто честно готов исполнять свой долг.

- Но Галлас при мне застрелил человека, только потому что так сказал Бишоп, - попытался я выдать последний оставшийся у меня аргумент.

- Не разбив яиц, омлет не сваришь. Это большая политика, сынок, и тут приходится идти на жертвы.

И тут все сразу стало ясно и понятно. Копы внедряются в Семьи, и постепенно втираются в ближайший круг к боссам. Постепенно собирают информацию и улики, оповещая обо всем Брюса. И постоянно ждут момента, чтобы нанести удар, которым можно будет свалить с ног прогнившую структуру, а уже потом строить вместо нее новую.

Но тут явно не было места для меня.

- Сэр, я не хочу больше работать здесь, - проговорил я.

- Как хочешь, сынок, - кивнул канцлер. – Если хочешь, я похлопочу о твоем переводе куда-нибудь, где поспокойнее, подальше от политики. Может быть в Джанктаун? Тихий фермерский городок. Дадим тебе звезду помощника шерифа, будешь помогать Даркуотеру?

- Спасибо, канцлер, - ответил я. – Думаю, я так и сделаю. Все равно, я больше ничего не умею, кроме как ловить преступников.

- Ты хороший полицейский, - Брюс улыбнулся мне. – Я думаю, один из лучших в Рино. Кстати, если хочешь, ты можешь поучаствовать в нашем деле. Терренс все равно провалился, и не смог втереться в доверие Райтам. Ты сейчас сможешь прийти к ним и рассказать, что нашел их товар у Сальваторе. Как тебе?

- Нет, сэр, я не собираюсь играть в такие игры, - я помотал головой. – Моя работа – раскрывать преступления. Охранять закон.

- Ты можешь и этим заняться, никаких проблем. Если не захочешь уезжать, то всегда можешь забрать свой пистолет и значок у капитана. А пока что посиди здесь и остынь немного. Ты же сам понимаешь, что можешь глупостей натворить, - он повернулся, чтобы выйти, но остановился и бросил через плечо. – Насчет Сальваторе можешь не волноваться. Я с ними договорюсь, тебя не тронут.

Канцлер ушел, и я поймал себя на том, что хочу ему верить. И он в целом-то нормальный мужик, хоть и вел себя странно во время перехода. Надо же, понял, что я хочу свалить, и предложил должность, да еще и в самом спокойном городке Республики, по совместительству в самой большой дыре. Да и неглупый, судя по сложности схемы, которую затеял. Только как бы его самого не сожрали, боссы Семей это ведь сами те еще интриганы.

Только вот… Фрэнки все равно убьют ведь, и я ничего не могу с этим сделать. Из клетки не вырвешься. С другой стороны, что для меня вообще важнее: жизнь одного человека, хоть и очень хорошего, или благо Республики?

Давай возьмем менее абстрактно. Жизнь Фрэнки или Танди?

Я не задумываясь выбрал бы Танди. Более того, если бы потребовалось, я бы отдал и свою жизнь. Только вот, чего же на сердце так хреново, почему есть ощущение, что я сотворил какую-то подлость?

Нет, действительно, валить надо, пока этот город меня не переварил. На хрен его и на хрен политику.

***

Выпустили меня только глубокой ночью, после чего отправили домой, хоть я и предпочел бы остаться в участке. Не хотелось идти домой мимо магазинчика Фрэнки, не хотелось видеть то, что там произошло. Я ведь прекрасно знал, что меня там ждет.

Но пришлось. Однако я твердо решил, что на работу завтра не приду. А, может и послезавтра. Да вообще никогда, черт подери. Пошли они на хрен, пусть занимаются чем хотят, а я больше в их игры не играю. Пойду к канцлеру и скажу, что согласен ехать в Джанктаун.

Кук уже заканчивал работу над трупом. Коронер выглядел не выспавшимся и злым, похоже, что его подняли из постели посреди ночи. А вот Фрэнки выглядел плохо, в обгоревшем трупе даже не получалось узнать обычно приветливого и обходительного хозяина магазина.

Белок мышц от высокой температуры спекся, мышцы укоротились в длине, и теперь мужчина выглядел так, будто собирался с кем-то боксировать. Разве что, вряд ли ему удалось бы нанести хоть один удар.

- Ну что тут? – спросил я, остановившись за коронером.

Он оценил мой внешний вид: растянутый ворот пиджака, отсутствие двух пуговиц на рубашке, окровавленный воротник, наливающийся под взглядом синяк, растрепанные волосы, и только потом ответил:

- Похоже, несчастный случай. Напился, заснул с сигаретой в руке прямо за рабочим столом. Вспыхнули бумажки, потом стена, от нее шкафы в торговом зале. А там ведь алкоголь. Разгорался пожар незаметно, а потом вспыхнул в полную силу.

- Это Райты, - ответил я. – Ублюдки все-таки добрались до него. А я не смог им помешать. Есть сигарета?

- Не курю, и тебе не советую, - помотал головой Кук. – В любом случае, никаких улик тут нет, Терренс уже все посмотрел. Явных телесных повреждений тоже. Я взял элементы тканей для анализа, если подтвердится, что он был пьян, то никто даже не станет открывать дело.

- На хрен, - я сплюнул. – Тебе нужно тело? Если дела не будет, то его нужно похоронить. Я займусь этим.

- До утра все равно придется подождать, а потом, если подтвердится факт опьянения, то сможешь забрать. Стрелецки, отправляйся домой пока что, помойся, поменяй одежду. Постарайся прийти в себя. Не нужно тащить труп на Голгофу прямо сейчас, - Кук подумал секунду и спросил. – Вы друзьями были?

- Да нет, - я пожал плечами. – Просто. Человек он был хороший. Настоящий.

- Такие в наше время редко встречаются, - кивнул коронер.

На следующий день я действительно не пошел на работу. Купил три бутылки виски, две из которых ушли местному священнику, отцу Тулли, на оплату церемонии, дал по полсотни баксов двум бомжам, за что они с радостью сопроводили нас на Голгофу, и даже помогли вырыть могилу.

Докапывал я ее, правда, в одиночку, ожесточенно втыкая лопату в местную рыхлую почву. Тулли попытался, было, торопить меня, но я сказал, что хочу сделать все как положено, а если он не прекратит болтать, то я вырою еще одну могилу, на этот раз для него. Видимо, решив, что я действительно на такое способен, святой отец заткнулся и больше не мешал моим мыслям.

Когда с рытьем было закончено, он прочитал молитву, заплетающимся от количества принятого на грудь алкоголя языком, после чего отправился прочь. А я остался посреди Голгофы с последней бутылкой виски. Поставил крест, вырезав на ним ножом имя и дату смерти. Вместо даты рождения поставил вопросительный знак. Подумал, и добавил чуть ниже: «Стал пешкой в политике больших фигур».

Потом нажрался как свинья, и наутро не помнил, как попал домой. Кое-как вымылся, собрался и, поддерживая ладонями голову, чтобы она не развалилась на части, отправился в участок. К Барнсу, чтобы вернуть себе значок и оружие.

Глава 5

Порядок и хаос – две стороны одной медали. И научившись контролировать одно, рано или поздно придется совладать и со вторым. Если не можешь остановить творящийся вокруг бардак, то возглавь его. Рано или поздно, у тебя получится изменить ситуацию изнутри. Ну или, как вариант, окружение изменит тебя, и ты смиришься с тем, что происходит. Конфликт-то в любом случае разрешится.

Брюс, похоже, решил действовать согласно этому постулату. Пару недель назад он организовал совет, в который вошли представители НКР, Семей, и еще несколько человек, обладающих в Рино относительно большим авторитетом. И этот совет принялся устанавливать в городе порядок.

«Дикие» банды за последние пару месяцев и так успели изрядно повыбить. В итоге кто-то, осознавая бесперспективность своего положения, покидал город и становился обычными рейдерами. Самые умные и удачливые вливались в состав Семей, но брали далеко не каждого, да и неохотно, насколько мне известно.

Проституток и дилеров убрали с улиц. Шлюхи теперь могли работать только в борделях, а, чтобы открыть его требовалось получить разрешение в администрации, оплатив лицензию, а потом платить налог. Наркотики же продавались только в аптеках, хоть и относительно свободно. Джимми Ди, кстати, действительно открыл аптеку переехав с улицы напротив спортзала «Джунгли» на первый этаж жилого здания через дорогу от него.

Тех, кто не хотел жить по-новому, безжалостно вычищали. Причем, тут даже детективов не требовалось, справлялись патрульные, еще два отряда которых прислали из Могильника и Хаба. Наказания были простые, но действенные: на первый раз штраф, на второй – билет в тюрьму. Республике требовалось огромное количество камня и железа, поэтому на рудниках и карьерах постоянно нуждались в рабочих руках.

В общем, порядок – великая вещь, и мне бы сейчас не помешало немного. Я в очередной раз потер красные от долгого чтения глаза, и перелистнул страницу, лежавшей передо мной папки. Чуть в стороне лежало еще четыре. Пятеро пропавших без следа людей, а мне это дело расхлебывать.

Это определенно было одно из тех дел, которым отдаешь себя без остатка. Я занимался им уже три с половиной недели, и выписки из досье висели на стенах у меня в квартире. Сон постоянно куда-то исчезал, и у меня получалось вырубиться, только наглотавшись довоенных снотворных или плотно набравшись виски.

Но проблема была и в другом. В каждом сне я видел себя на месте преступления, в качестве преступника или жертвы. И постоянно вскакивал в страхе, а потом долго лежал, пытаясь унять бешено колотившееся сердце и борясь с желанием принять еще таблетку или опрокинуть еще стаканчик.

Только вот мест преступлений-то в привычном смысле этого слова, и не было. Люди просто пропадали, а потом, через неделю кто-то из друзей или родственников заявлял об этом в полицию. Мы обыскивали дома и места работы пропавших, но ничего не могли найти.

И ведь самое отвратительное: никто ничего не знает. Даже Джимми Ди, который, казалось бы, в курсе всего, что происходит в радиусе тридцати километров от Рино. Но нет, негр молчит, а это может означать только две вещи: либо он действительно ничего не знает, либо в этом деле замешаны Мордино.

Я впервые подумал о нашей миссии в Рино с досадой. Никто не стал бы искать пропавших людей, если б сенату не вздумалось провести перепись населения, после которой все эту толпу наркоманов, шлюх, воров и дилеров внезапно записали в полноправные граждане НКР. Теперь любой из них в правах был равен со мной.

Только тогда я понял, почему жители города Убежища относятся к набившимся в пригород под прикрытие турелей негражданам с таким пренебрежением, мало отличающимся от брезгливости. И впервые мне не хотелось называть их фашистами.

Судя по досье, из пятерых пропавших только двое подходили под критерии человека. Анна Шварц – тридцать два года, работа в недавно открытой Райтами школе, любящий муж, который очень волновался, и двое маленьких дочерей. Я слышал, что раньше она работала в «Золотых сферах» - местной порностудии, но, похоже, это было очень давно.

Второй – Коди. Мальчишка, возраста которого никто не знал, а сам он большую часть времени занимался тем, что просил милостыню на улице Девственниц. Вот именно его-то пропажа и заставляла меня думать о том, что Джимми Ди действительно не в курсе по поводу причин пропаж людей: именно негр и сообщил о том, что паренек пропал.

Оказывается, открывая аптеку, наркоторговец взял мальчишку себе в помощники. То ли у него жалость таким образом проявилась, то ли просто решил выиграть себе пару очков в глазах администрации, чтобы показать, что он покончил со своим темным прошлым, и теперь является бизнесменом и даже своего рода меценатом.

А вот остальных мне даже искать не хотелось: Крисси и Джон Смиты, двое вконец опустившихся торчков. По совместительству брат и сестра, живущие в кровосмесительном союзе. Ну и вишенка на торте: Фрэд Норрис. Мелкий бандит, который предпочитал шарахаться по улицам со стволом в кармане. Раньше, бывало, торговал наркотиками, промышлял кражами и грабежом. Пару раз сидел и у нас в клетке за драки.

Я даже помню его: тощий рыжий молодчик в кожаной куртке с гнилыми зубами и наглым взглядом. В общем, я бы не был удивлен увидеть его в толпе, окружающей Хесуса младшего, но сейчас речь не о том.

Как бы мы не копали носами землю, но связь между похищенными никак не находилась, если не считать, конечно, Смитов. Но их исчезновение как раз можно было легко объяснить: поссорились, один зарезал другого, после чего испугался правосудия и решил свалить из города. Черт знает, что у этих нариков в головах.

В домах у похищенных не нашлось ни одной улики. Потом я выяснял обычные маршруты, по которым ходили жертвы, и принялся бродить по ним, расспрашивая людей. Потратил кучу времени, но ничего толком не выяснил.

Целая куча довоенных карт была расчерчена линиями, объединявшими места жительства, работы похищенных, места их предпочитаемого отдыха. Все, чего я добился – получил с десяток странно выглядящих фигур, но зону деятельности таинственных похитителей мне вычислить так и не удалось. А все логические выкладки быстро были признаны несостоятельными, после чего капитан предложил мне работать дальше.

Это было дня два назад, а сегодня я в очередной раз сидел за документами и мечтал о том, чтобы сейчас дежурный с первого этажа поднялся со срочным сообщением, о том, что одного из похищенных нашли мертвым. Чтобы и улики были, и почерк убийц прослеживался, а то похитители работали так, будто их и не существовало вовсе.

Были ли у меня идеи? Только одно предположение: я думал, что это могли быть Мордино. У них ведь лаборатория за городом, где действие наркотиков исследуется на рабах. А работорговцев неплохо так прижали рейнджеры НКР, расширившие область деятельности аж до досюда, и по слухам собирающиеся устроить рейд на Дыру. Могли они воровать людей? Вполне.

Но имелась ли у меня хоть одна улика, помимо этих домыслов?

Да и так понятно, что нет, иначе давно пошел бы и предъявил обвинения.

Резким движением захлопнув папку, я собрал их всех и засунул в сейф. Все, больше не могу, пойду еще раз пройдусь по маршруту. Там хоть воздух относительно свежий, и голова не болит, в отличие от душного полицейского участка.

Закрыв дверцу сейфа, я сунул ключ в один из карманов, и двинулся на улицу. Анна ходила из дома до школы самым коротким и прямым маршрутом, и я решил в очередной раз обследовать его, периодически заглядывая во дворы. Может быть, найду хоть что-нибудь?

Мой путь напоминал походку пьяной собаки. Я заглядывал в каждый окрестный двор, внимательно осматривал его в поисках хоть каких-то улик, но встречал только обычные бытовые для Нью-Рино сцены: опустившихся бомжей, пьяниц, ставящихся прямо на улице наркоманов. Один раз даже спугнул обслуживающую клиента проститутку, причем, имел полное право задержать обоих, но не стал. Пусть занимаются, чем хотят, их дело.

Собираясь пройти под одной из арок, я услышал знакомый голос.

- Если тебя поймают, имя Сальваторе не должно всплыть, ты меня понял?

Узнаваемый тембр, властные нотки в голосе и упоминание одной из семей в таком роде, позволил мне безошибочно распознать в говорившем Мэйсона. Я рефлекторно прижался к холодной стене из серого бетона, и мелкими шажками, стараясь не нашуметь, двинулся дальше.

Неужели ублюдки как-то связаны и с этим делом? Если да, то я их прищучу. Нет, черт подери, похитить пять человек – это совсем не то же самое, что украсть пару ящиков вискаря.

- Это самое главное, - продолжал тем временем гангстер. - Можешь врать что угодно, но не упоминай, что груз принадлежит Сальваторе. Если ублюдок попытается тебя кинуть, убей его. Товар тогда повезешь назад с тем же караваном.

- Я все понял, Мэйсон, - проговорил незнакомый мне голос.

- Если все пройдет нормально, привезешь бабки. Не пытайся нас кинуть, ты прекрасно знаешь, что у Семьи длинные руки. Особенно теперь. За доставку получишь пять штук.

- А если ублюдок меня кинет?

- Вернешь наркоту – получишь столько же. Сальваторе свое слово держат.

- Только на это и надеюсь. В Шэйди путь неблизкий. Пойду собираться тогда.

- И правильно. Удачи.

Со стороны двора послышался приближающийся звук шагов. Я не нашел ничего лучше, как нырнуть в темный дверной проем, оказавшись в пыльном и пустом помещении. Похоже, что эти дома были заброшены. Интересно, почему, они ведь не так уж и далеко от центра?

Я дождался, пока шаги минуют дверной проем и выглянул наружу, ожидая увидеть спину Мэйсона. Но нет, по улице шел совершенно незнакомый мне человек с красивым кожаным дипломатом в левой руке. Я дождался, пока он скроется за углом, и, чувствуя себя словно пес, наткнувшийся на след, двинулся следом.

Вновь прижался к бетонной стене арки, высунулся, чтобы бросить короткий взгляд. Курьер шел спокойно, вальяжно размахивал своей ношей, даже не догадываясь ни о какой слежке.

Я преследовал его минут пятнадцать, периодически прячась за углами. В конце концов, он вошел в подъезд многоквартирного дома в одном из районов города средней престижности. Здесь жили те из приближенных Семей, кому пока не хватало денег на свежеотстроенный таунхаус, и работники администрации среднего звена. Короче, не верхушка местной элиты, но все равно не чета нам, уличным крысоволкам.

Шуметь здесь не следовало, полиция на вызов явится очень быстро, а обнаруживать свою причастность к событиям, которые вот-вот произойдут, мне совершенно не хотелось.

В том, что кто-то сегодня умрет, я не сомневался. Оставалось надеяться, что не я.

В квартире на третьем этаже загорелся свет. Я достал из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы и прикурил. Курил я более чем редко, тем более, что дорогое это удовольствие было, но перед тем как сделать то, что я задумал, мне нужно было успокоиться.

Это рискованная затея. Да это чертовски рискованно, с учетом того, что Сальваторе полез не в свой бизнес. Наркотики – это не их поле деятельности, и уж тем более попытка контрабандой доставить их в Шейди Сэндс.

В первый ли раз это происходит, или у них уже есть налаженный канал? Впрочем, могу ли я представить того же шерифа Дюмона, получающим взятку за трансфер наркотиков за городскую стену? Нет.

Да и, выглядело все так, будто мафиози собирались только-только прощупать почву. И, если у меня получится помешать им, то не факт, что ублюдки попробуют снова.

Нужно было решаться. Я бросил сигарету между прутьями решетки давно не работающей ливневой канализации, и двинулся к парадному вдоху в здание. Открыл дверь, и, стараясь ступать как можно тише, поднялся на третий этаж, остановился возле двери квартиры, в которой по моим расчетам и должен был находиться курьер.

Выбить дверь? Шума будет, соседи соберутся, и о скрытности можно будет забыть. Или, может быть, просто постучать? Притвориться клиентом?

Черт, да я сейчас совсем не выгляжу как его клиент. Конечно, запой не проходит даром, но до винтового наркомана мне пока что далеко. Хотя…

Сорвав с себя галстук, я сунул его в задний карман брюк, после чего старательно взъерошил волосы. Вымазал лацканы пиджака в штукатурке, вытащил из бумажника несколько двадцатидолларовых купюр, хорошенько измял их в ладони и сунул в правый карман, где уже лежал кастет.

Оставалось надеяться, что курьер не знает меня в лицо, иначе вся эта маскировка не имеет абсолютно никакого смысла.

Я резко выдохнул, вдохнул и постучал в деревянное полотно. Примерно с полминуты ничего не происходило, а потом створка приоткрылась, натягивая цепочку.

- Чего надо? – спросил курьер, с подозрением посмотрев на меня.

- Мне бы это… - промямлил я. – Дозу… Поправиться бы…

- Дозу? – тот усмехнулся. – Валил бы ты отсюда, парень.

- Да дай, чего тебе, жалко что ли? – пришлось добавить в голос немного умоляющих ноток. Запустив руку в карман, я вытащил измятые купюры и показал курьеру. – Бабки есть, если что.

- Бабки есть? – он посмотрел на деньги, а потом мне в лицо.

От этого взгляда в душе все похолодело. Он меня узнал! Не мог не узнать! Я понятие не имею, где мы встречались, но любой из копов в Рино личность достаточно известная. А уж я тем более, учитывая мои отношения с Сальваторе. Не удивлюсь, если Мэйсон мое фото в качестве мишени для дартса использует.

Черт, мне конец. Я ничего сделать не могу, если попытаюсь ударить, то он просто дверью хлопнет и мне руку сломает. Левой рукой тоже ствол не достать, особенно так, чтобы незаметно получилось. Что же делать, что же делать?

Курьер прикрыл створку, звякнул цепочкой и через секунду снова открыл дверь, на этот раз по-нормальному.

- Давай, - сказал он, протягивая руку.

- Сейчас, - я передал ему несколько купюр, что уже достал из кармана и притворно засуетился, запуская руку за оставшимися. Пальцы скользнули в проушины кастета. – Тут еще есть, нащупать не могу.

Резко вынув руку из кармана, я выбросил ее вперед, навстречу застывшему в выражении ужаса лицу курьера. Облаченный в кастет кулак с влажным чавканьем столкнулся с его физиономией, челюсть звонко хрустнула, и парень повалился на пол. Я едва успел подхватить его, чтобы грохот падающего тела не переполошил всех соседей.

Затащив лишившегося сознания ублюдка в комнату, я положил его на пол прихожей, после чего подобрал валяющиеся на полу деньги: ни к чему не оставлять лишние улики. Достал из внутреннего кармана латексные перчатки, надел.

Закрыл дверь на щеколду и повернулся к курьеру, который пока что в себя приходить не собирался. Нужно было допросить его. Как минимум узнать, куда ублюдок спрятал дипломат с наркотиками, и кому он должен был передать товар в НКР.

Схватив парня за руки, я отволок его в комнату, с огромным трудом усадил на старый, но достаточно крепкий, чтобы выдержать вес его тела, стул. Разрезал бельевые веревки в ванной, и привязал ими курьера к ножкам и спинке стула, жестко зафиксировав его руки за спиной.

Вот теперь, если по-хорошему, то можно и обыскать квартиру. Она, кстати, была неплохо обставлена, гораздо лучше, чем моя. Видимо, парень хорошо зарабатывал, и на отсутствие средств не жаловался, раз отгрохал такой ремонт: стены, задрапированные красным полотнищем, отшлифованный лакированный паркет, покрытый слоем свежей побелки потолок…

Да и на мебели парень не экономил: огромная кровать из темного дерева, застеленная красным, в цвет стен, постельным бельем, большой рабочий стол, не хуже, чем мы видели в кабинете у Бишопа, кухонная техника, выглядящая, как новая, хотя таковой она в принципе являться не могла. Черт, паренек точно не бедствовал.

В монументальных шкафах нашлась целая куча мужской одежды от строгих парадно-выходных костюмов, до пыльника с кожанами вставками и легкого бронежилета – того, в чем обычно ходят в Пустоши.

В кухонных ящиках я обнаружил начищенные до блеска приборы, запас отличных довоенных консервов. Еды в холодильнике не было, его явно подчистили. Выходило, что курьер был опытным, и готовился к предстоящей прогулке со знанием дела. Ну и что же этот ублюдок раньше таскал?

Пора было поговорить с парнем. В конце концов, мне же надо выяснить, куда курьер спрятал чемодан. Уж что-то, а его я здесь оставлять не собираюсь.

- Живой? – спросил я, аккуратно похлопывая его по лицу. – Эй, давай-ка очнись.

Парень не реагировал. И тогда я сделал то, чему меня учили на курсах: сильно надавил ему под носом указательным пальцем. Когда ты воздействуешь непосредственно на нервный узел, боль возникает дикая. Если парень притворялся, то не отреагировать он не сумел бы. Да хоть бы он реально был в отключке, неприятные ощущения должны были привести его в себя.

Так и вышло. Он дернулся, открыл глаза, бешено завращал ими, и попытался открыть рот, чтобы закричать, но я, недолго думая, засунул ему туда кухонную тряпку.

- Тихо, - сказал я, и слегка врезал ему по лицу. – Тихо, мать твою. Пока ничего страшного с тобой не произошло, всего лишь получил по лицу. Но, если не ответишь на мои вопросы, все может обернуться гораздо хуже, ты меня понял?

Я дождался осмысленной реакции в виде кивка, после чего подошел к кровати, схватил с нее подушку и положил ему на колени так, чтобы она прикрывала половые органы. Наклонившись, достал из скрытой кобуры мой револьверчик тридцать восьмого.

- Шуметь я не хочу, - пояснил я причину своих действий. - Не в моих интересах, чтобы сюда сбежались копы. Так что, если ты не станешь отвечать на вопросы, или попытаешься закричать – я спущу курок. Пулька мелкая, и через подушку соседи ничего не услышал, а нафарширует он тебя капитально. Ты меня понял?

Дождавшись второго кивка, я вытащил из его рта кляп.

- Первый вопрос. Что в дипломате, который ты сюда нес?

- Ты… - пробормотал он. – Ты же тот детектив, верно? Ты работаешь не по правилам… Я ничего плохого не сделал, у меня есть право на адвоката.

- Нет у тебя никаких прав, - я сделал паузу и взвел курок револьвера так, чтобы курьер слышал. – Вы сами никаким правилам не подчиняетесь, так что с чего бы я должен? Еще слово не по теме – я стреляю, и тогда будь, что будет.

- Развяжи лучше… Ты разве не понимаешь, что я на Сальваторе работаю? Они ведь тебя замочат… Просто исчезнешь, и следа не останется.

- На Сальваторе? – я поднял бровь. – Если бы это не был мой следующий вопрос, ты сейчас уже корчился бы с отстреленными яйцами. Три недели назад я ворвался в ресторан к Сальваторе, разбил лицо бармену и прошел в подсобку, угрожая Мэйсону стволом. Как ты думаешь, боюсь ли я их? Нет, парень, это они меня должны бояться. Так что лучше отвечай по-хорошему: что ты нес в гребаном кейсе?

- Наркотики, - ответил курьер. – Винт. Огромную партию гребаного винта.

- Хорошо. Молодец, видишь, и совсем не больно, - подбодрил я его. – А теперь: куда и кому ты должен был отнести наркотики?

- В Шейди Сэндс, - парень, похожу, сдался. – Должен был отправиться в Шейди Сэндс вместе с караваном, и на рынке найти человека по имени Мерк. Отдать ему наркоту, забрать бабки и вернуться назад.

- Мерк, да? – я нахмурился. – Я его знаю. Считает себя авторитетом, только ничего особенного из себя не представляет. А Дюмон ему позволяет борзеть ровно настолько, чтобы тот не дал появиться кому-нибудь сильнее и хитрее.

- Не мое дело, - он попытался пожать плечами, но туго стягивающие тело веревки не дали ему этого сделать. – Я просто курьер.

- Не важно, - согласился я. – Ты в первый раз что-то развозишь для семьи Сальваторе?

- Нет, - он помотал головой.  – Я постоянно этим занимаюсь. Риск велик, но и платят отлично.

- Да, вижу, квартирку ты себе неплохо обставил, - мне оставалось только одобрительно покивать. – По каким маршрутам ходишь?

- Везде, куда нужно отправить одиночку, а не отряд быков. В Шейди Сэндс, в Хаб, Город Убежища. Один раз ходил до Могильника.

- И постоянно носишь наркотики?

- Наркотики – не бизнес Сальваторе, ими занимается Мордино, - помотал головой курьер, тем самым подтвердив мои подозрения о том, что старый ублюдок полез в чужие дела. – Сейчас у него случайно появилась крупная партия товара. Он нашел контакт в Шейди и предложил сделку. Потом отправили меня.

- Как он договаривался с Мерком?

- Караваны. Сальваторе принадлежат пять или шесть караванов, с каждым из них он может отправить своих людей. Но когда предстоит что-то ответственное или опасное, то иду я.

- Понял, - я пару секунд посмотрел на него, размышляя, стоит ли вообще задавать этот вопрос. Но решил, что да, иначе я рискую застрять тут с поисками кейса как минимум до утра, а задерживаться не хотелось. – Куда ты спрятал кейс?

- Ты хочешь украсть наркотики у Сальваторе? – парень вдруг хрипло рассмеялся. – Ты не понимаешь, что они замочат и тебя, и меня?

- Нет, - я помотал головой. – Обо мне они вообще не узнают, если ты не расскажешь. А ты не расскажешь, если тебе придется идти в Шейди без наркотиков. Там ты без проблем прибьешься к каравану дальше на юг, куда-нибудь в Могильник или Сияние Дня. И тебя не достанут.

- Хочешь сказать, что ты собираешься оставить меня в живых? – с недоверием в голосе спросил курьер.

- На кой черт мне тебя валить? Я лучше заберу у тебя наркотики, а потом посмотрю, как ты попытаешься скрыться от своего бывшего босса.

- Жестоко, - кивнул он. – Ладно, легавый. В шкафу, куда ты уже лазал, я вижу. Дальняя часть днища снимается, надо только поддеть чем-нибудь. Там все и лежит.

- Спасибо, - кивнул я парню и вернул на место тряпицу.

Подошел к шкафу, забрался внутрь, пропихнул в щель лезвие перочинного ножа и поддел, поднимая вверх. Кусок дерева действительно без труда снялся с места, открывая доступ к широкой, но неглубокой нише под ним, в основании этого монструозного предмета мебели.

Достал оттуда кейс и отложил в сторону. Пошарил еще, и стал обладателем солидной пачки денег, с виду тысяч в пять долларов, и небольшой корочки. Раскрыл – удостоверение гражданина Города Убежища. В том, что поддельное сомневаться не приходилось, я вообще не верил, что хоть кому-то из родившихся на пустошах удавалось получить гражданство.

Это было интересно. И уж точно больше не понадобится курьеру, поэтому можно будет забрать себе.

Тем же ножом вскрыл замки на дипломате, открыл крышку и заглянул внутрь. Кейс оказался полностью забит капсулами с винтом, я не знаю, сколько там было, но чертовски много. Интересно, откуда Сальваторе вообще достал столько товара? Неужели грабанул Мордино? Или договорился с кем-то на конюшнях, чтобы слили налево немного винта?

Черт его знает, оба варианта звучат достаточно сомнительно. Может спросить у курьера? Хотя ему-то откуда знать?

Я тут осознал, что даже имени его не спросил. Снова открыл корочку, где было написано «Джон Смит». Липа, более чем уверен, но уж лучше буду называть парня Джоном, чем вообще никак.

Особенно с учетом того, что мне предстояло сделать.

Я не мог оставить его в живых. Тем более, что он узнал меня.

Да, даже если и не узнал бы, то все равно, это слишком опасно. Если решить этот вопрос прямо сейчас и быстро уйти, то никто и не поймет, что я тут замешан, все решат, что это было самое обыкновенное ограбление. Сальваторе пороют носом землю, ничего не найдут и успокоятся.

Мне еще не приходилось убивать вот так – беззащитного человека, связанного. Одно дело – делать это в бою, когда счет идет на миллионные доли секунд, и либо ты, либо тебя. Совсем другое – то, что я задумал.

Но делать было нечего.

Я захлопнул чемодан и осмотрелся в поисках чего-нибудь подходящего. Взгляд мой упал на вентилятор, стоявший на столе. Крепкий такой, металлический, выкрашенный зеленой краской и с изогнутыми лопастями. И с длинным и прочным шнуром электропитания.

Отложив чемодан, я поднялся, взял со стола вентилятор и подошел сзади к Джону. Тот заволновался, попытался повернуть голову, но я быстро закинул ему на шею провод и принялся затягивать, упираясь ногами в пол.

Парень захрипел, засучил ногами, насколько ему позволяли веревки, но я продолжал тянуть за кабель, перекрывая доступ воздуха в его гортань. Не отпустил импровизированное орудие убийства и когда он уже отключился и обмяк, для верности выдержав пару лишних минут. Наконец, отпустил шнур и проверил пульс на шее парня, лицо которого приобрело какой-то багрово-синюшный оттенок.

Пульса не было. Похоже, что Джон все-таки изволил покинуть этот мир.

Протерев лоб платком, который таскал во внутреннем кармане пиджака, я обнаружил, что его лацканы все еще измазаны в штукатурке. Не выдержал и пошел в ванную, где долго мыл руки и лицо под раковиной, а напоследок почистил пиджак и пригладил волосы.

Посмотрел на себя в зеркало и признал, что стал выглядеть более-менее прилично. Только морда красная и мокрая, но вытираться сейчас не с руки.

Зато в голове мало-помалу стал формироваться какой-никакой план.

***

Мордино явно были не местными. Скорее всего, выходцы откуда-то из Мексики. Откуда-то слышал, что и до падения бомб наши южные соседи контролировали изрядную долю наркотрафика, идущего в великие Соединенные Штаты.

В общем, Мордино успешно продолжали дело своих соплеменников, снабжая наркотиками все побережье. Я не был уверен, что должен идти к ним, но понимал, что другого выбора у меня нет. Они были единственными, кто способен обеспечить мне защиту.

- Обращайся к сеньору Мордино с уважением, - принялся наставлять меня гангстер, охранявший кабинет главы Семьи. – Да, ты будешь называть его «сеньор Мордино» и никак иначе. Не задавай лишних вопросов, он этого не любит. И вообще, постарайся не раздражать его, если не хочешь оказаться на Голгофе.

Я только кивнул. Прекрасно понимал, на что иду, связываясь с этим властным стариком. О нем рассказывали разное, вплоть до того, что раньше он был рабом, и теперь мстит за свое прошлое, обращаясь с людьми, будто с вещами.

- Ствол оставишь мне, когда выйдешь заберешь. Попробуй только устроить что-нибудь, и навсегда пожалеешь, что не остался у себя в Шейди Сэндс.

Забрав у меня оружие, он открыл дверь и жестом приказал мне войти.

Дороги назад не было. Я шагнул в кабинет, и створка за моей спиной затворилась. Помещение не было отделано так же роскошно, как кабинет Бишопа, похоже, что старик предпочитал функциональность. Большую часть площади занимала огромных размеров кровать. Еще здесь стоял большой книжный шкаф, комод и рабочий стол. Никаких кожаных диванов, никакого бильярда.

Да, черт подери, Хесуса Мордино можно было назвать полной противоположностью Джона Бишопа. Если тот, несмотря на возраст, был в прекрасной форме, то Хесус, похоже, переживал далеко не лучшие времена. И совсем не был похож на одного из самых могущественных людей в городе.

Моему взору предстал толстяк, который тяжело дышал и постоянно промокал лоб тряпкой. В комнате не было жарко, но при этом он умудрялся потеть, и запах застарелого пота бил в нос, не хуже, чем кулаком. И только глаза выдавали истинную натуру этого человека: маленькие, цепкие и злые.

- Здравствуйте, сеньор Мордино, - поприветствовал я его.

Он предпочел промолчать, да и вообще вел себя так, будто не был рад моему визиту. Да, скорее всего, так оно и было, чего ему радоваться. Я для местных не самый приятный гость.

- У меня случайно оказалась одна вещь, - я показал ему чемодан, который по-прежнему держал в руках. – И я думаю, что правильно будет отдать ее вам.

- Открой, - прохрипел он.

Я подошел к столу поставил на него кейс и щелкнул замками. Повернул чемодан, показывая сеньору Мордино содержимое.

- Откуда?

- Я расследовал дело о пропаже людей, - ответил я. – Случайно наткнулся на Мэйсона - человека Сальваторе, который передавал этот кейс одному из курьеров. Тот должен был отнести его в Шейди Сэндс. Мне удалось выследить его и убить. И я решил отнести чемодан вам.

- Опять этот ублюдок Сальваторе, - прохрипел он и, наткнувшись на мой вопросительный взгляд, внезапно пояснил. – Этот товар – мой. Новое изобретение моих людей. Убийственная штука, даже гуля отправит на Луну.

Я только пожал плечами. Детали подобного рода меня не интересовали, скорее наоборот. Был бы только рад, если вместо винта в чемодане было бы безобидное сырье.

- Знаешь человека Сальваторе в столице? – спросил он.

- Нет, - соврал я.

- Плохо, - он нахмурился. – Если у ублюдка есть канал… Ладно… В любом случае, ты вернул мое имущество. И заслужил мое уважение. Если тебе понадобится помощь, ты можешь обратиться к нам. Спросишь моего сына.

- Благодарю, сеньор Мордино, - кивнул я.

- Я надеюсь, что в будущем я могу… Рассчитывать на твои услуги…

Он уставился на меня своими маленькими глазками. Отказываться было нельзя, такие люди как он не желают слушать возражений. Только вот работать на Семью я не собирался.

- Если от моих действий не пострадает Республика, сеньор Мордино, - ответил я. – Я всегда готов поддержать вас против Сальваторе. Они и мои враги, может быть, вы знаете.

- Знаю… - он усмехнулся. – Я слышал об этой истории. Повезло тебе, что ты не решился провернуть такое с нами. Если тебе понадобится помощь… В расследованиях… Обратись к администратору казино. Или к Джимми Ди. И еще…

Он, грузно топая, подошел к комоду и открыл один из ящиков, пошарил там и протянул мне пачку денег. С виду даже толще той, что я нашел в квартире у Джона. Я забрал деньги и упрятал их во внутренний карман пиджака.

- Благодарю, сеньор Мордино, - повторился я.

- Хорошо, - он кивнул. – Можешь идти.

***

Когда я вышел из принадлежавшего Мордино казино, ноги сами понесли меня дальше по улице Девственниц, в сторону призывно переливающейся неоновой вывески над входом в «Кошачью лапку». Бабки, который выдал мне Мордино, оттягивали карман. Я чувствовал, будто пачка денег ощутимо нагрелась, вот-вот прожжет мне рубашку, а потом и кожу. А ведь там лежали еще и деньги, которые я забрал из квартиры убитого курьера.

Это была первая откровенная взятка, которую я получил. Раньше все было по-другому: ужин за счет заведения для господ полицейских, бутылка виски в подарок, хороший ствол в обмен на обещание зайти и поговорить. Я начал оказывать людям мелкие услуги, без этого в нашей работе никуда.

Но я не убивал неугодных мафии людей за деньги, как Галлас. Не отпускал подозреваемых, и не закрывал глаза на преступления. И ни разу не брал денег у Семей. Да, это могло звучать как оправдание, но теперь-то какая разница?

Тем более, что в пачке было шесть тысяч долларов. Спустившись на первый этаж, я тут же отправился в туалет, где заперся в кабинке и пересчитал деньги. У меня тогда даже руки задрожали, это ведь моя зарплата за три месяца. Черт, это какие же доходы приносит Мордино наркота? Сколько на самом деле стоило содержимое дипломата, который я ему принес? Тридцать тысяч? Сорок? Я даже представить не мог, потому что в розничных ценах на винт не разбирался.

Но от большой суммы денег на душе стало только хуже. Да, вроде бы, я предотвратил много зла: кто знает, что случится, если эти наркотики попадут на улицы Шейди Сэндс.

А с другой стороны: сколько зла я сейчас сотворил? Что сделают Мордино с принесенной им партией? Не думаю, что положит куда-нибудь на полку и спокойно забудет. Наверняка попробует использовать для дальнейшего распространения своего влияния.

Может быть, стоило спрятать эти наркотики где-нибудь в пустыне? Закопать, а потом забыть, выбросить из памяти информацию о тайнике?

Раз уж я решился остаться в городе, то мне нужен был кто-нибудь, готовый прикрыть спину. Черт, я не верил, что все попросту забудется само собой, что Сальваторе сотрут из памяти нанесенное им оскорбление.

Я не мог пойти к Бишопам: Галлас наверняка передал Джону, что я про него думаю. Обратиться за помощью к Сальваторе означало подписать самому себе смертный приговор. Райты были слишком слабы, к тому же просить убийц Фрэнки было выше моих сил.

Оставались Мордино. Картель наркоторговцев, в управлении которых лаборатория по производству винта где-то в пустыне, казино «Десперадо» и отель «Эльдорадо». Я не успел перейти им дорогу, если не считать того случая с Микой, но, думаю, партия наркоты, которую я доставил, загладила мою вину.

Но по-прежнему чувствовал себя дураком, который прет вперед, не обращая внимая на затягивающуюся вокруг шеи удавку. Хотите знать, почему я не принял предложение Брюса о переводе в Джанктауне, а остался в Рино?

Причин было множество. Разумеется, здесь была и гордость. А то как же так, один из лучших выпускников курсов, а вместо того, чтобы работать в Рино, в одном из самых опасных городов на этом побережье, отправиться в Джанктаун, где вся преступность давным-давно задушена твердой рукой Даркуотера.

Вот так, да? Стиффен останется, Галлас с Канолем останутся, Галлоуэй, Терренс, даже Дженкинс – и тот останется. А Стрелецки поедет разыскивать потерявшийся скот, да разбираться, кто из торговцев кого обвесил.

Но главный аргумент в пользу того, чтобы остаться, ждал меня в одном из номеров борделя. Хотя, может быть, и не ждал, но сейчас я шел к ней.

- Снова пожаловали к нам, детектив? – спросила мисс Китти, когда я вошел под крышу не растерявшего своей популярности борделя.

Еще бы, единственное, что изменилось в положении этого заведения, так это то, что деньги за крышу теперь приходится отдавать не бандитам, а городскому совету. Хотя, до прежнего адресата они все равно дойдут, хоть и в меньшем количестве, частично осев в бюджете, а частично в карманах у республиканских бюрократов. Зато с конкуренцией стало проще, потому что шлюх, что сосут первому встречному за десять баксов в ближайшей подворотне, больше нет.

Времена нерегулируемого рыночка ушли в прошлое. Теперь все строго: хотите сосать член за бабки – платите деньги, и занимайтесь этим в специально отведенных местах.

Китти улыбалась. Она всегда улыбалась, а я приходил сюда уже не в первый раз.

Мне было стыдно в этом признаться, но я подсел. Откровенно говоря, подсел на Сьюзен, после того как пришел сюда в первый раз, после того как вытащил проститутку из камеры, куда она загремела за поножовщину с какой-то другой бабой. К их счастью до крови не дошло, ведь рядом оказались Чарнинг с Брэдом, быстро скрутили озверевших баб и притащили в отдел.

С учетом того, что дежурными как раз оставались Дженкинс с Филлипсом, судьба запертых в камерах проституток была совсем незавидна. Тогда я и воспользовался служебным положением, вывел ее из участка и отпустил. Сам не знаю, что меня дернуло.

- Вам как обычно? – спросила мадам.

- Сьюзи свободна? – вопросом на вопрос ответил я и, дождавшись очередной улыбки и утвердительного кивка, выложил на стол шесть сотен баксов. – Тогда на всю ночь. И пусть принесут чего-нибудь выпить и поесть.

Сьюзен брала сотню в час и пять сотен за ночь. Еще сотня – оплата еды, напитков и чаевые для самой мадам и того, кого отправят в ближайший ресторан. Правила простые: не принуждать и не бить девушек, не доплачивать мимо кассы, обязательно использовать резинку. По словам самой Китти, в послевоенные годы девять из десяти шлюх в Рино были заражены какой-то дрянью, за лечением от которой пришлось обращаться к шаманам давно вымершего племени индейцев, потому что докторов в городе не осталось.

Пройдя по коридору, я толкнул дверь и увидел ее, усевшуюся на кровати, и читающую книгу в тусклом свете ночника. Она подняла взгляд, посмотрела на меня поверх страниц.

- Что читаешь? – спросил я, обходя кровать так, чтобы подсесть к девушке.

Вместо ответа она протянула мне пухлый залапанный томик. Я посмотрел на обложку – «Цветок лаванды». Видел такую у матери, пытался читать, но не выдержал всего выплеснутого автором на страницы любовного бреда. И ведь похоже, что и проституткам нужно немного романтики в жизни.

Я расстегнул пиджак, и бросил его на спинку стула. Сьюзен прекрасно помнила мои привычки, прильнула ко мне со спины и принялась помогать снимать наплечную кобуру. От второй, с револьвером, что на щиколотке, я избавился самостоятельно.

- Я в душ, - сказал я, чувствуя, что не хочу прикасаться к девочке, пока не помоюсь. – Скоро должны еду принести, и выпить что-нибудь. Выпьешь со мной?

- Ты меня на ночь снял? – спросила она.

- Да, - я кивнул. – До утра.

- Выпью, - девушка кивнула.

Я хорошенько вымылся в душе: в конце концов, за это уплачено с лихвой, а когда вернулся на прикроватном столике уже стоял поднос с парой игуан на палочках, несколькими сэндвичами, пустошным салатом, бутылкой виски и тремя бутылками пива.

Одну из пивных бутылок уже держала Сьюзен, тоже успевшая полностью раздеться. Она посмотрела на меня и покачала головой.

- Твой образ жизни не идет тебе на пользу, ты в курсе? – спросила она.

- Твой тоже, - парировал я, подошел к столику, схватил один из сэндвичей и смолотил за пару секунд. Взял тарелку с салатом и уселся на край кровати. – Кушай, если хочешь.

- А то худая совсем для тебя, да? – она приподняла бровь.

- Была бы ты худая для меня, я бы не пришел, - я пожал плечами, наколол что-то похожее на кусочек опунции на вилку и отправил в рот.

- Ну, конечно, мало что ли шлюх в городе?

Я выдохнул и продолжил есть, решив, что не буду ничего отвечать. Мне было смешно, и одновременно меня разбирала досада. Она весь сама прекрасно понимает, что я не отношусь к ней как к шлюхе, иначе точно не позволила бы себе таких разговоров. Шлюхи с клиентами себя так не ведут. Хотя, как ни крути, я был ей именно что клиентом.

Уполовинив миску салата, я взялся за бутылку виски, свинтил крышку, поискал взглядом стакан. Не нашел и сделал хороший глоток прямо из горла.

Горло продрало, будто наждаком, из глаз вышибло слезу, а в животе взорвалась термоядерная бомба. При этом в голове словно лопнула какая-то пружина, и я понял, насколько безумный сегодня был день.

С утра я занимался своими обычными обязанностями – пытался найти логическую связь между похищениями людей. Потом случайно наткнулся на передачу партии наркотиков курьеру, выследил его и задушил проводом от вентилятора, после чего продал товар самому крупному дилеру на этом побережье.

И теперь сижу в номере у шлюхи, которую не могу воспринимать как шлюху. Стоило признать, что я свихнулся.

Я сделал еще несколько глотков, вытер выступившие на глазах слезы ладонью. Повернулся к Сьюзен, чувствуя, что приятно плыву.

- Ты красивая, - сказал я и глупо улыбнулся.

- Я знаю, - она улыбнулась в ответ. – А ты - пьяная скотина, скоро напьешься и вырубишься.

- Я знаю, - в тон ей ответил я, сделал еще глоток, покатал виски на языке, проглотил и продолжил. – Но я оплатил тебя до утра, так что могу просто улечься спать. И тебе придется спать рядом со мной.

- Вот как? – она провела рукой вниз по груди и животу, остановилась на середине бедра. – И что же, ты собираешься вот так зря тратить время?

Сделав еще глоток, я поставил изрядно опустевшую бутылку на столик и посмотрел на нее. И в один момент стена, что разделяла нас, рухнула.

Я рванул к ней, схватил за талию, притянув к себе. Она успела цепануть на столике один из «Джиммис Хэт», ловкими пальчиками вскрыла обертку и натянула презерватив на мой член.

Уже через секунду я вошел в нее, и стал вколачиваться в Сьюзен, чувствуя, как она сжимается внутри, чтобы доставить мне больше удовольствия. Наклонился, поцеловал шею, захватил губами один из сосков и прикусил, заставив девушку застонать.

Она вытянула руку и принялась ласкать себя между ног. Я двигался все быстрее и с большей амплитудой, заставляя ее ягодицы шлепать о мои бедра. Не знаю, сколько прошло времени, но все ее тело вдруг сжалось, словно пружина, влагалище резко запульсировало, а грудь встала, будто ее облили холодной водой.

Сьюзен закричала, кончая. Я продолжал трахать ее, наслаждаясь зрелищем, и вдруг понял, что хочу увидеть девушку и с другого ракурса.

- Я хочу тебя сзади, - проговорил я, продолжая двигаться внутри нее.

Девушка лукаво улыбнулась, позволила выйти из себя и тут же повернулась спиной, встала на кровать, опираясь на колени и локти. И тут я заметил на ее спине то, чего не видел раньше: отчетливые следы от плети, полосками через всю спину, красные и еще свежие. Кровь бросилась в голову и меня внезапно разобрала дикая злоба. Что за ублюдок мог сотворить такое с этим ангелом? Каким моральным уродом нужно для этого быть?

- Кто это сделал? – прорычал я, будто раненый коготь смерти. – Кто?

Я понимал, что если Сьюзен скажет мне имя, то я найду его и убью. Черт с ним, пусть это будет кто угодно, хоть босс любой из Семей, хоть сам канцлер, я просто приду и выпущу весь магазин ему в башку так, чтобы опознать не могли даже с помощью дантистов.

- Кто это сделал? – продолжал рычать я.

Сьюзен повернулась, заглянула мне в глаза и рванулась назад, будто испугалась.

Эта реакция вывела меня из себя еще сильнее, я не сдержался и схватил ее за горло.

- Кто это сделал? – прокричал я так, что меня, наверное, было слышно даже в Реддинге.

- Он за это заплатил, - прохрипела она, и с трудом добавила. – Я же просто шлюха.

И тут из меня будто выпустили весь воздух. Я выпустил ее, встал с постели, не зная куда деться: то ли одеваться и уходить, то ли оставаться. Не выдержал, уселся на край кровати, обхватив голову руками.

Как такое вообще могло со мной произойти? Каким образом вышло, что я влюбился в проститутку? Искренне влюбился, и не мог ничего с этим поделать.

Она подобралась сзади и обхватила меня руками и ногами. Я чувствовал спиной, как у нее горячо и мокро между ног, и понимал, что это меня совершенно не возбуждает. Мысль о том, что какой-то ублюдок избил эту девочку плетьми чтобы удовлетворить свои извращенные потребности, врезалась мне в мозг, оставляя уродливый шрам, будто раскаленное клеймо в задницу брамина.

- Давай уедем, а? – спросил я. – Я договорюсь о переводе в Джанктаун. Мне давно предлагали, но я отказался. Честно говоря, отказался-то ради тебя. Тихий фермерский городок, никакой преступности, кроме залетных банд. Я стану помощником шерифа, а ты будешь сидеть дома и ждать меня с работы. Заедем по дороге в Шейди, я тебя с матерью познакомлю… Выкуплю тебя из борделя…

- Я не рабыня, - только и сказала она, прерывая поток чуши, которую я нес, и в которую абсолютно искренне верил.

И то, что она не хотела принять этого заставило меня взорваться во второй раз. Я встал, взял пиджак и нашарил во внутреннем кармане плотную пачку купюр.

- Так, а чего тебе тогда надо? – спросил я. – Денег? У меня целая куча денег. Держи, - я швырнул ей в лицо первую, ту, что забрал из квартиры убитого курьера. – Мало тебе? На, еще!

В нее полетела вторая, которую мне передал Мордино за чемодан с винтом. Надорванная бумажка, скреплявшая пачку, лопнула, и купюры с изображением президента Танди разлетелись по всему номеру.  Я стянул со своего опавшего члена презерватив и швырнул его прямо на пол. Надел брюки и рубашку, наплечную кобуру. Тратить время на скрытую не стал, просто сунул револьвер в карман, перехватил пиджак в локоть. Подошел к столику, на котором оставалась бутылка примерно с четвертью содержимого. Открыл, допил залпом остатки алкоголя, и двинулся к выходу из комнаты.

- Что-то случилось? – заботливо спросила мисс Китти.

- Нет, - я помотал головой, доставая из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку. – Она по-прежнему лучше всех.

Закурил прямо в здании и пошел к выходу. В тот день я впервые напился до полной невменяемости. Честно говоря, хотелось проснуться другим человеком. Или не проснуться вовсе.

Глава 6

Я слышал, что многие люди в довоенное время страдали от одиночества. Жили в огромных городах среди тысяч людей, каждый день ходили на учебу и работу, и все равно умудрялись чувствовать себя в одиночестве.

Еще были такие, что сами бросали все и уходили жить на природу. В горы там или леса, может кто-нибудь и пустыню. Кто-то из них хотел посвятить себя богу, другие просто устали жить в шумном городе и бежали от рутины. Так и жили тем, что могли вырастить сами, раз в пару месяцев приходили в ближайший городок, чтобы продать собственноручно изготовленные товары, и купить на них предметы первой необходимости.

Сейчас так не проживешь. В одиночку человек просто не сможет противостоять опасностям природы, сошедшей с ума после ядерной войны. Даже у Выходца из Убежища – величайшего из почитаемых в Республике героев – были помощники: бывший охранник караванов Ян и пустынный рейнджер Тихо.

Потомкам выживших после войны приходится селиться как можно плотнее даже в относительно спокойных местах. Те, кому не повезло, жмутся к стенам городов, как у нас в Шейди или в городе Убежища. Некоторые до сих пор живут на руинах старых мегаполисов, отбирая из радиоактивного хлама то, что может пригодиться, другие – давным-давно возделывают землю, выращивая овощи и зерно, да пасут браминов. И все сбиваются в стаи, потому что все знают, что в одиночестве не выжить. Либо не сможешь производить достаточно пищи, либо ее отберут бандиты. Зачастую вместе с жизнью.

Но я и не планировал уходить из города, ставить хижину и разбивать огород, чтобы жить с земли. Я просто перестал общаться с людьми, на работу ходил даже не каждый день. Дела продолжали накапливаться, и хоть кое с чем мне и удавалось разобраться, Барнс явно был недоволен этими показателями.

Короче, со дня на день я ждал приказа об увольнении. Но покидать Рино я не собирался. Позорное возвращение в столицу было последним, чего мне хотелось бы пережить.

Никто не мешает мне занять одну из брошенных квартир где-нибудь поближе к окраине. Воды там, конечно, не будет, как и электричества, но меня это не смущало. Честно говоря, я не видел особого смысла в дальнейшем существовании.

Все ценности, которыми я руководствовался, оказались ложными. И я не знал, что делать дальше – то ли попытаться измениться самому, то ли попытаться поменять мир. То ли забить на все и пойти ко дну.

Пока что получалось так, что действия мои были ближе к последнему варианту. И мое одиночество тоже было моим сознательным выбором. С Канолем я не общался, хоть и видел в нем искреннее желание помочь, но как оказалось, живший в пригороде Шейди Сэндс негр знал жизнь гораздо лучше меня, коренного жителя столицы. С Галласом я не общался тем более. А уж тому, чтобы еще раз посетить Сьюзен, с большим удовольствием предпочел бы электрический стул.

Под потолком бара крутился вентилятор, я рассматривал его отражения в глади своего стакана. Дрянное местечко, если уж совсем честно, но мне в последнее время было наплевать. Все лучше проводить время у людей на виду, чем тупо и пошло напиваться дома.

Хотя публика тут была так себе: пара забулдыг, выглядевших еще хуже, чем я, семейная пара, которая непонятно что тут забыла, небольшая компания в дальнем углу зала, и две девчонки, в которых я наметанным взглядом различил проституток. Да, формально это было запрещено, и я мог задержать их, заставить рассказать о связи с хозяином заведения, который за небольшой откат и услуги сексуального характера позволяет им подыскивать клиентов в баре, а потом взять и его самого, подставив под немалых размеров штраф.

Но мне было наплевать, я просто пришел сюда выпить. Ни одна из шлюх не пыталась подцепить меня в качестве клиента, так что меня все более чем устраивало.

Я дернул стакан ко рту и в два больших глотка выцедил его содержимое. Поморщился, поднял взгляд на бармена и жестом попросил налить еще. Тот просто взял с полки одну из бутылок с замызганной этикеткой, и примерно наполовину наполнил мне стакан. Мне оставалось только выложить на стойку пятерку – именно столько стоила двойная порция этого пойла.

Повернув голову, я посмотрел на небольшую сцену, оборудованную в левой части зала. За примерно месяц, что я хожу сюда, на ней ни разу никто не выступал. Но, судя по фотографиям на стене, когда-то здесь играли джазмены. Видимо, и у этой рыгаловки были лучшие времена.

Я залпом выпил свой виски и отправился в уборную, но в кабинку не пошел, остановившись у зеркала. Наклонился и внимательно всмотрелся в свое отражение.

Хотелось бы поверить, что это все просто игра света и тени, но лукавить перед самим собой не было смысла. Мне двадцать два года, а выгляжу я не меньше чем на тридцать: длинные сальные волосы, внезапно пошедшая в рост борода, и опухшее и покрытое прыщами лицо, кожа на котором больше была похожа на кожу на заднице какой-нибудь жирной шалавы.

Я и раньше-то не особо здорово питался, но сейчас основу моего рациона составляли различных видов сэндвичи. А учитывая количество алкоголя, которое я потреблял…

Черт, ведь всего три месяца назад все было нормально. Как такое вообще могло случиться?

Я выкрутил рукоять на кране, заставив его выпустить тонкую струю чуть прохладной воды, подставил под нее сложенные лодочкой ладони, дождался, пока наберется пара горстей слегка ржавой жидкости и побрызгал себе в лицо. Дважды повторил процедуру, после чего снова посмотрелся в зеркало.

Теперь к прыщам добавились капельки воды, а волосы по краям повисли сосульками. Умывшись, я сделал только хуже.

Бросив взгляд на стрелки наручных часов, я понял, как сильно устал от такого образа жизни. Но, что было еще хуже, алкоголь переставал действовать на меня как раньше. Если во время своих первых пьянок, порядком нагрузившись, я начинал испытывать приступы злобного веселья, то теперь только тупую сонливость. Надо было пойти домой, поспать, а потом идти на работу.

В тупую просиживать брюки. Ни на что другое я не способен.

Покинув уборную я, ни с кем не попрощавшись, отправился к выходу из бара и выбрался на улицу. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а дорога до дома предстояла неблизкая, к счастью, через самый центр, более-менее освещенный и людный.

Впрочем, темных мест хватало и тут. Я как раз проходил через одно из них, когда услышал со двора одного из домов громкий детский плач. Причем, судя по голосу, ребенок явно был не младше лет десяти. Что вообще могло заставить плакать десятилетнего пацана, который по меркам Рино был практически взрослым?

Сам не зная почему, я остановился, а потом развернулся и пошел в арку на звуки плача. Этот двор не был освещен, и головой я прекрасно понимал, что мне не стоит ввязываться в эти дела в одиночку, особенно сейчас, когда я пьян, и не уверен, что вообще способен защитить себя.

Плачущий ребенок сидел прямо на асфальте, прислонившись к стене. Это был парнишка, с виду действительно лет десяти. Заметив меня, он на секунду прекратил реветь, а потом всхлипнул пару раз и продолжил с утроенной силой.

- Ну, тихо, пацан, - сказал я ему. – Что случилось?

- В дом… Бандиты ворвались… - послышался сквозь всхлипы ответ. – Отец… Им должен был… Его избили… Мать…

Вот оно. То, что точно не может быть связано с политиканами. Просто семья, в дом которой ворвались бандиты. Да, они были связаны с ними, заняли денег, но ведь эти ублюдки специально дают деньги тем, кто заведомо не сможет расплатиться.

И именно таких людей я и обещал защищать, когда давал присягу.

- Сколько их там? – спросил я, наклонившись к пареньку.

- Пятеро, - паренек на секунду успокоился и спросил. – Вы мне поможете?

-  Ты видел у них оружие? – проигнорировал я его вопрос.

- Только ножи и биты.

- Веди, - махнул я рукой, доставая из наплечной кобуры пистолет. – Попробую помочь тебе.

- Что? – он, кажется, не поверил моим словам. – Зачем вам это?

- Я полицейский, - ответил я, достав из кармана значок, с которым по-прежнему не расставался. – Да, если такое случится еще раз, то вместо того чтобы сидеть в подворотне и реветь, можешь обратиться к любому мужчине в синей форме. Помогать людям в таких случаях – наша работа.

Мальчишка не ответил, но в глазах его все и так читалось достаточно ясно похоже, что впервые кто-то из посторонних людей проявил к нему участие и пообещал помочь.

Он повел меня через подворотни к своему дому. Шли мы недолго, едва ли пару минут, но алкоголь уже начал выветриваться у меня из головы. Все из-за сухого и холодного ночного воздуха пустыни.

- Вот наш дом, - указал мальчишка на развалюху, ничем не выделяющуюся из нескольких таких же.

Когда-то это наверняка был относительно престижный таунхаус, но за следующие двести лет время превратило его в уродливого монстра. Стены были покрыты графити в множество слоев, похоже, что тут тренировалось не одно поколение придурков, называющих себя «уличными художниками». Окна давно разбились и были закрыты импровизированными ставнями из подручного материала. Лужайка, которая когда-то наверняка была предметом гордости хозяина дома, напрочь выгорела, да была еще и порядком захламлена.

И что это уродство вообще делает в самом центре города? Чего его не снести, да не выстроить что-нибудь нормальное? Хотя, кому оно надо-то…

На улице был слышен лай собак, откуда-то издалека, да шум толпы, гуляющей через квартал. Из дома не раздавалось ни звука. Входов в него помимо главного не имелось, и даже в окна было не взглянуть – все наглухо законопачены.

- Жди тут, - сказал я пареньку. – Я попробую разобраться.

Что меня развели, я понял за долю секунды до того, как что-то увесистое, скорее всего, бейсбольная бита, ударила мне по спине. Именно это меня и спасло от мгновенной потери сознания: похоже, что тот из бандитов, что сидел в засаде у двери, не рассчитывал на мой высокий рост, вот и взял слишком низко.

Впрочем, больно все равно было безумно, а от толчка я споткнулся и завалился на грязный пол, только чудом не выронив оружия. Мне повезло, что солнце уже село, и глаза мои хоть немного привыкли к темноте, иначе, оказавшись в комнате, я бы тут же оказался слеп, словно крот.

Передо мной мелькнул силуэт, обладатель которого, судя по всему, заносил биту для второго удара. Я дважды выстрелил из пистолета, послышался стон, а я понял, что ослеп от нехилой дульной вспышки Кольта.

Оставаться на месте было никак нельзя. Я перекатился в сторону, заодно ударив кого-то по ногам, выстрелил вслепую, понимая, что зря расходую патроны. Секунду спустя, кто-то свалился на меня слева, похоже, споткнувшись об упавшее тело бейсболиста.

Я дважды ударил его рукояткой пистолета и, судя по глухому вскрику, попал. Но тут же получил ногой по бедру, а потом еще раз, гораздо больнее, по пояснице. Как раз в районе почек.

Кто-то захватил мою правую руку, пытаясь выкрутить из нее пистолет. Левая по-прежнему была заблокирована свалившимся на меня бандитом, поэтому все, что мне осталось, это вновь утопить спусковой крючок.

Пистолет выпустил остатки патронов в магазине и замолк. К несчастью, я ни в кого не попал, а вот в борьбу со мной вступил еще один бандит, набросившись на меня сзади и попытавшись придушить.

Пришлось отпустить оружие и резким движением ударить отморозка кулаком по лицу. Хрустнул сломанный нос, откуда-то сверху брызнула кровь, бандит громко закричал, но захвата не ослабил.

Я изо всех сил вдавил язык в небо, напрягая мышцы шеи и заколотил куда-то наугад. Справа вхолостую щелкнул курок пистолета и выстрела, естественно не последовало, а запасной обоймы у нападавших не имелось. У них, похоже, вообще не было оружия кроме холодного, или они боялись пользоваться им в темноте, чтобы не перестрелять друг друга.

Перед глазами запульсировали кровавые круги, поле зрения постепенно затянулось темной пеленой, и я понял, что, несмотря на все старания, все-таки теряю сознание. Движения рук замедлились, будто я оказался в воде, а потом конечности и вовсе прекратили мне повиноваться.

Я все-таки отключился.

Привели в себя меня не самым приятным образом – ударом ноги в область живота. Желудок сжался, а я не выдержал и изверг все, что успел выпить за вечер в баре. В нос ударило кислым, от вони желудочного сока меня замутило.

Что-то зашипело, а потом комнату осветил красный свет фальшфейера в руках одного из бандитов. Судя по сломанному носу, как раз того, что и умудрился угомонить меня удушающим приемом.

В углу комнаты лежал труп одного из бандитов, того в которого я выстрелил первым. Еще один зажимал грязной тряпицей ссадину на голове. Помимо них в помещении было еще трое: здоровый мужик, что бил меня, еще двое бандитов, и тот самый мальчик, что привел меня сюда. И ни избитого отца, ни изнасилованной матери. Черт, да этот дом вообще не был жилым, пол был покрыт слоем пыли и крысиных фекалий.

И как я только мог попасться в настолько простую ловушку?

- Очнулся, легавый? – спросил у меня тот, что держал в руках фальшфейер и светил разбитым носом. Он же, очевидно, и был главарем банды. – Ну-ка, долбани ему еще раз, чтобы жизнь сахаром не казалась.

Здоровяк не преминул выполнить приказ, снова пнув меня в живот. На этот раз я успел приготовиться и напрячь мышцы, но тряхнуло меня все равно сильно, даже зубы щелкнули.

- Встать на колени! – на этот раз приказ был обращен уже ко мне. – Живо!

Мне пришлось подчиниться. Похоже, что ублюдок собирался с лихвой отплатить мне за нанесенный ущерб. Еще бы, врачей, чтобы могли вправить сломанный нос, раз два и обчелся, так что, скорее всего, щеголять ему теперь орлиным клювом. И оглашать окрестности храпом, мешая спать всем остальным.

- Держи, - протянул он фальшфейер тому, что зажимал рану на голове и обратился к бугаю. – Отойди-ка, я ему пробью хорошенько.

Места для разбега тут было предостаточно, так что удар должен был получиться не хуже, чем в соккере. А если он ударит в грудь или в лицо, то мгновенная смерть мне обеспечена.

Я наклонил голову, сделав как можно более скорбную мину, и уселся, поджав ноги. Вытянул руку назад, и нащупал на щиколотке рукоять револьвера. Бандиты были явно неопытными, потому что будь у них хоть какие-то понятия, то они прикончили бы меня еще, когда я валялся в отрубе. Ну или связали перед тем, как начать издеваться. А так – отобрали пистолет, и решили, что лишили всех средств защиты. И что-то подсказывало мне, что они все сейчас смотрят именно на главаря, который собирался выместить на мне злобу за убитого товарища и сломанный нос.

Ну и, какой смысл не пытаться достать ствол? Ждать пока они просто забьют меня насмерть? Если уж есть шанс побороться, то им надо пользоваться и не думать лишний раз.

К тому моменту, когда главарь, взяв разбег, рванул вперед, собираясь ударить мне в лицо ногой в тяжелом армейском ботинке, я успел освободить револьвер из кобуры.

Тот, кажется, полностью поверил в то, что я собираюсь смиренно ждать смерти, из-за чего даже не среагировал на мой рывок в сторону. Зажав его колено подмышкой, я прижал ствол пистолета к груди ублюдка и утопил спусковой крючок.

Револьвер бахнул и нещадно лягнулся в ладонь. Даже удивительно для такого маленького ствола, больше похожего на игрушку, чем на настоящее оружие. Впрочем, попадание пули оказалось вполне действенным, пусть это и не десятимиллиметровый.

Вторым я выстрелил в того, что держал фальшфейер, бандит только неловко поднял руку с факелом, будто пытался защититься от пули. Не помогло: она попала ему прямо в лицо и вынесла зубы через дыру в челюсти.

Третьей пулей попал в ублюдка, что бил меня ногой в живот. Целился в голову, но руки тряслись, из-за чего пуля угодила ему в горло. Здоровяк схватился за шею, захрипел и медленно осел на землю.

Четвертым и пятым выстрелами достал в двух бандитов, что стояли в стороне и, похоже, не успели даже принять участия в нашей драке. Один получил пулю в грудь, второй – в живот. Оба остались живы, но драться в рукопашную уже не могли, а огнестрела ни у кого из них не имелось.

Последним был ребенок, что заманил меня в эту ловушку. Я прицелился в него и нажал на спуск, но револьверчик только глухо щелкнул. Неужели я не зарядил шестую камору?

Паренек, оценив второй шанс, подаренный им моей забывчивостью, припустил прочь из комнаты. Я открыл барабан, высыпал на ладонь пять пустых гильз и один патрон с наколотым капсюлем. Осечный. Значит, не судьба.

Хреновые патроны тридцать восьмого подсовывают. Хоть самостоятельно снаряжай. А я ведь специально просил самые лучшие из тех, что в наличии имелись, понимая, что «детектив спешл» - оружие последнего шанса, на котором экономить нельзя.

А тут такая вот ерунда.

Я поднялся с пола, подошел к мелко дергающему в агонии левой ногой главарю и забрал из его руки по-прежнему зажатый в ней «Кольт». Вот ведь ублюдки, все-таки чуть не завалили. И вполне могли, если б мне повезло чуть поменьше.

Проверил магазин, дернул затвор, досылая патрон, прицелился в середину лба скалящемуся ублюдку и выжал спуск. По очереди добил каждого из оставшихся бандитов, не считая того, пристреленного первым, и того, которому попал в рот, после чего перезарядил пистолет третьим, последним имеющемся в наличии, магазином. Огляделся в поисках места, где можно присесть, не испачкав брюки и пиджак в крови.

Уселся прямо на пол, прислонившись к стене и закрыл глаза.

Фальшфейер тихо шипел на полу. Скоро бумага, пропитанная химическим составом, догорит, и комната вновь погрузится в темноту. Так, наверное, даже будет лучше. Не будет видно валяющихся на полу трупов, луж крови, пыли и крысиного дерьма.

И только тогда я понял, в чем дело.

Что бы с тобой не происходило в жизни, характер все равно закладывается с самого рождения, вместе с моральными ценностями и ориентирами. Может быть дело в генах, может в клеточной структуре каких-то зон мозга, а, возможно, и просто в воспитании. Это не столь важно.

А вот важно и обидно то, что как бы ты не хотел бы измениться, у тебя все равно ничего не получится. И если раньше тебя легко было поймать на детский крик или женский плач, но и в будущем все останется абсолютно так же.

Насколько же ублюдкам живется проще. С другой стороны, я ведь сам идиот, мог обратиться к кому-нибудь из патрульных, в конце концов вызвать подкрепление.

И вдруг я почувствовал, что меня трясет. Да, я уже не раз попадал в передряги, но, чтобы вот так, выйти одному против превосходящего в численности противника. Да меня ведь только что замочить могли!

Дрожащими руками я полез в карман, вытащил из него пачку сигарет, вытащил одну и кинул в зубы. Колесико зажигалки мне пришлось провернуть едва ли не с десяток раз, прежде чем фитиль схватился и загорелся неровным огоньком.

Я затянулся как можно глубже, тянул в себя дым до такой степени, что, казалось, еще немного, и легкие просто взорвутся, не выдержав давления газах. Поднял взгляд и увидел мельтешащие лучи фонарей в проеме входной двери, которую убегающий малец оставил открытой,

- Не двигаться, - послышался с улицы голос, а через секунду в помещение вошел парень в синей форме нашего департамента. – Держи руки так, чтобы я их видел.

Похоже, что кто-то вызвал полицию, услышав выстрелы. Это хорошо. Раньше местные жители наоборот старались не замечать пальбы, даже если перестрелка происходила через стенку от них.

- Я полицейский, - ответил я. – Не стреляй. Сейчас достану значок.

Однако лезть за значком мне не пришлось: напарник патрульного узнал мой голос. Он заглянул в помещение, оценил устроенный внутри разгром, посмотрел на меня и спросил:

- Ну и как это называется, Стрелецки?

- Полицейское насилие, - ответил я, пожав плечами.

***

- Полицейское насилие! – смеялся Барнс. – Нет, надо же такое сказать, а! Шесть ублюдков положил, сам весь избитый, а все, что сказал это «полицейское насилие»!

- Ты чего вообще полез туда, чудила? – поддержал его Галлас, который в новом костюме и с зализанными волосами буквально светился благодушием.

Каноля в офисе не было, хотя, честно говоря, хотел бы я посмотреть на его реакцию. Но два дня назад он отправился с караваном в Реддинг, чтобы помочь тамошнему шерифу разобраться с каким-то запутанным делом.

- Да, - пожал я плечами. – Парнишка там был, лет десяти. Сидел плакал, что у него родителей бандиты за долги убивают. Ну вот, я и решил помочь. Только зашел, а на меня набросились. Ну и вот, ублюдков я перебил, а мальчишка сбежал.

Я чувствовал себя гораздо лучше, чем вчера. Ситуация, в которую меня угораздило вляпаться, как-то меня встряхнула что ли. К тому же это был первый день за последние несколько недель, когда я смог уснуть, не нагрузившись хорошенько виски.

С утра я принял душ, побрился, уложил волосы, как сумел, надел чистый костюм и отправился на работу. Вовремя, чем, похоже, удивил всех коллег, потому что в последнее время я чаще опаздывал к началу рабочего дня на час-полтора.

Вчерашняя ситуация изменила мой статус среди полицейских. Когда я вошел в офис и уселся к себе за стол, капитан стал в красках пересказывать остальным детективам историю, которую ему вчера рассказал обнаруживший меня в компании шести трупов патрульный.

Нравы здесь были более чем простые, и защищаться в случае нападения было позволено любым оружием, включая тяжелое. То, что бандиты в отличие от меня были вооружены только ножами и битами как-то не принималось остальными во внимание.

- Ладно, - вдруг резко посерьезнев, Барнс посмотрел на меня. – Раз ты сегодня трезвый пришел, давай нормально поговорим. К тебе вопросов много в последнее время, но ты на них сам ответить должен. А у меня только один – ты работать будешь или нет?

- Буду, - ответил я, пожав плечами.

Какая разница, что они там все лезут в политику? По крайней мере, я могу работать и заниматься тем, ради чего учился: очищать улицы от преступников, охранять закон и защищать невиновных. Пусть у Брюса есть план, пусть он решает вопросы с помощью своих помощников, это не для меня.

В конце концов, чего я так расклеился из-за Сьюзен? Ведь она мне ничего не обещала, мы всего лишь разговаривали и трахались, причем я всегда платил ей за проведенное со мной время. Она ведь всего лишь шлюха, что с нее взять?

- Хорошо, - ответил капитан, посмотрев мне в глаза и кивнул. – Тогда так. Галлоуэй, в центральном парке сегодня нашли труп тринадцатилетней девчонки, съезди, посмотришь, что и как. Дженкинс, кто-то залез в «Оружейный магазин Нью-Рино», поезжай, только не забудь опись затребовать, а то окажется, что там украли вообще все вместе с полками... Стрелецки, - он посмотрел на меня, будто думал, стоит ли доверять это задание, но все-таки решился. – С нашего главного склада утащили два ящика с грузом морфина. Это полторы тысячи доз. Разберись.

***

На улицах Рино было людно, и все были заняты работой: убирали последствия песчаной бури, разыгравшейся под самое утро. К счастью кратковременной, всего на пару часов. Видимо, выдохлась, пока шла сюда из пустыни Мохаве.

А ведь за проведенное мной в Рино время бывало и такое, что природа бушевала и сутки, а то и двое. Песок и ветер полностью парализовывали работу городских служб, выйти на улицу можно было только в плотной одежде, маске и очках.

Впрочем, был в этом и плюс. Преступники тоже прятались в своих логовах, и, пожалуй, это было единственное время, когда копы могли отдохнуть.

Склад занимал одно из самых больших зданий в городе, в котором в довоенные времена располагался супермаркет. Когда администрации понадобилось достаточно большое помещение, рабочие повыбрасывали из него все лишнее, заложили большие окна кирпичами, оставив только два входа – основной и черный, который использовали для разгрузки повозок.

За время службы в полиции я бывал здесь пару раз и всегда считал его неприступным. А уж с учетом того, что здесь постоянно дежурила охрана, так влезть на склад, и уж тем более утащить из него два ящика с армейским морфином.

Когда я подошел к складу, меня настигло стойкое ощущение дежа вю. Вспомнилось дело с похищением алкоголя у Райтов, правда, что-то подсказывало мне, что сегодня все произошло совершенно иначе.

Работа на складе была парализована, пространство перед входом перекрыто полосками желтой ленты, намотанной на установленные в землю столбики. Помимо местной охраны по территории бродили патрульные. Делали вид, что ищут улики хотя, на самом деле просто затаптывали следы.

С другой стороны, какие следы на асфальте, да еще и после того, как везде песка намело?

Подойдя поближе, я обратил внимание на два трупа, накрытых черным полотнищем. Похоже, что на этот раз без жертв не обошлось.

Кивнув одному из патрульных, я помахал значком, чем снял все вопросы, после чего подошел к лежащим на земле телам. Сдернул с одного из них полотнище, наклонился над слегка припорошенным песком трупом.

Он принадлежал совсем молодому парню, скорее всего, даже младше меня и был одет в форму патрульного, разве что без значка. Из поясной кобуры торчала рукоятка такого же «Кольта», как у меня. Похоже, что сопротивления он оказать не успел, даже ствол не достал.

Я присел на корточки у трупа парня, схватился за подбородок и повернул голову. На левом виске было видно совсем небольшое отверстие, будто стреляли из чего-то очень мелкокалиберного. Выходного отверстия не было, что подтверждало мою теорию.

Второй из убитых охранник оказался чуть постарше, но в целом картина там наблюдалась такая же, разве что рана была на правом виске.

Получалось так, что стреляли сзади и чуть сбоку. Коронер еще не прибыл, но он должен оценить расстояние, с которого был произведен выстрел. Правда, что-то подсказывало мне, что оно составляло максимум пару метров.

А, если точнее, то из дверного проема.

Я нагнулся и пролез под лентой. Остановился у входной двери, осмотрелся, наклонился и кое-как выковырял на свет божий закатившуюся в трещину в асфальте гильзу. Посмотрел на донышко – двадцать второй калибр, «лонг райфл».

Достав из кармана бумажный пакет, я упрятал туда свою находку.

Калибр достаточно редкий, такие стволы появляются в продаже нечасто. Слишком уж нишевое у них применение. Человека в более-менее приличной броне, пусть даже и кожаной, из такого не убить, если только попасть в голову.

А вот для ситуации вроде ограбления склада, такое оружие подходит идеально. Особенно если оно снабжено глушителем.

Гораздо сильнее меня интересовал вопрос, как грабители умудрились забраться на склад. Вряд ли они сначала прошли мимо охранников, а пристрелили их уже на выходе.

Осмотр дверного замка не дал мне никаких особенных сведений. На металле вокруг скважины было несколько мелких сколов, и это сигнализировало о том, что дверь пытались вскрыть отмычкой. Только вот проблема в том, что следы были снаружи, а не изнутри, хотя по логике дверь должны были отпирать изнутри.

Впрочем, окончательно разобраться с тем, имел ли место взлом, мог только эксперт-криминалист.

Но пока что получалась какая-то чушь.

Я вошел на склад и двинулся вдоль ряда полок, рассматривая лежащий на них инвентарь. Ближе ко входу лежали грузы стройматериалов и каких-то механических запчастей. Что-то привозили издалека – из Шейди Сэндс, Хаба, а то и самого Могильника.

Продукты держали в отдельном помещении слева: и консервы, и овощи с фруктами, и даже запасы свежего мяса, для чего пригодились большие морозильные камеры. А вот медицинские припасы хранились справа. Все в идеальном порядке, все учитывалось и вносилось в конторские книги. Иногда бюрократия бывает полезной.

Оружия тут не хранили, иначе желающих вломиться сюда нашлось бы гораздо больше. Арсенал находился в подземном бункере под мэрией, вход куда был строго ограничен. Впрочем, с учетом всего происходящее в городе, я уже не был так уверен.

Я добрался до ближайшей развилки и свернул направо, но, сделав всего несколько шагов, остановился. Пол из разбитой кафельной плитки оказался усыпан песком. Его здесь было совсем немного, но его тут вообще быть было не должно.

Задрав голову, я посмотрел наверх. В крыше здания супермаркета были большие окна, с помощью которых в дневное время экономили электричество на освещении. Сейчас через засыпанные песком стекла не проникало ни луча, из-за чего мне приходилось пробираться по складу в тусклом свете нескольких ртутных ламп, смонтированных на стенах.

А одно из окон, как раз над кучей песка, было открыто. Хотя так точно было не положено. Можно ли забраться на крышу здания?

Развернувшись, я быстрым шагом двинулся к выходу и стал обходить супермаркет по часовой стрелке. И остановился уже за первым же поворотом, у пожарной лестницы.

Судя по вбитым в стену скобами торчащим кускам арматуры, когда-то она заканчивалась гораздо ниже – на уровне примерно второго этажа. Сейчас ее нижний ярус был на третьем, но если забросить крюк-кошку, а потом подняться по веревке?

Картина более-менее складывалась. Получается, что похитители забрались по пожарной лестнице на крышу здания, после чего спустились вниз через окно в крыше. Может быть, по веревке, может, просто спрыгнули на одну из полок, с учетом того, что туда грузят многокилограммовые коробки и мешки, они должны были выдержать.

Скорее всего даже второе, снять веревку, находясь внизу, у них вряд ли получилось бы.

Вопрос в том, откуда у них ключ от основного входа, замок-то никто не взламывал. И зачем они потом пытались сымитировать следы взлома?

Я вернулся на склад и отправился туда, где лежали медикаменты. Здесь все было в полном порядке, никаких следов обыска: химикалии, мешки с засушенными травами, ящики со стимуляторами. Не хватало только тех самых двух коробок армейского морфина.

Работали явно профессионалы, к тому же по наводке. И ключ им должен был дать тот же, кто и дал эту наводку. Кто-то из охраны? Вряд ли, они не в курсе о находящихся внутри грузах. А вот работники склада в курсе.

Значит, начать нужно с самого главного – с интенданта.

Я поднял голову – в окошке бывшего офиса управляющего, который теперь занимал местный снабженец, горел свет. Значит, он на месте.

Поднявшись по лестнице, я толкнул дверь офиса, не утруждая себя тем, чтобы постучать. Начальник склада сидел за столом и делал какие-то пометки в конторской книге. Похоже, что занимался своими прямыми обязанностями.

С первого взгляда мне стало понятно, что это обычная конторская крыса.

- Детектив Стрелецки, - представился я. – Пришел задать пару вопросов по поводу ограбления.

- Да, - кивнул он. – Меня предупредили из департамента. Это так ужасно, думаю, что придется просить дополнительную охрану. Да и этих парней жаль, а у нас ведь тут грузов на сотни тысяч долларов… Ой, что это я - он вдруг спохватился и указал на кресло напротив себя. – Присаживайтесь, детектив. Может быть холодной Ядер-колы.

- Спасибо, я воздержусь, - помотал я головой, но в кресло уселся. – Значит, пропало два ящика армейского морфина, так? Когда его привезли?

- Три дня назад, кажется, с караваном из Шейди Сэндс, - ответил он. – Завтра его должны были передать на базу рейнджеров.

- Надо же, как неудачно, - посочувствовал я. – Ничего в последнее время необычного не происходило на складе? Никто не крутился подозрительный? Может быть, замечали слежку за собой или что-то такое?

- Нет, - он помотал головой, посмотрел куда-то в сторону, будто избегая моего взгляда. – Один рабочий, Дик, уронил на ногу электромотор, но это к делу не относится. А так, ничего, никаких происшествий.

- А что с окнами? – спросил я, посмотрел на интенданта.

- С окнами? – непонимающе спросил он. – А, да засыпало утром во время бури. Как закончите тут, я отправлю кого-нибудь смести со стекол песок. Патрульные же не пускают никого, меня еле пустили.

- И закрыть то из окон, что оставили воры, да? – я широко улыбнулся, увидев в глазах осознавшего мои слова интенданта страх.

- Я… Я не понимаю, о чем вы, - запинаясь, ответил он.

- Воры влезли через окно, - я принялся рассказывать ему то, что он и так знал. – Закинули на перекладину пожарной лестницы крюк-кошку, поднялись на крышу, открыли окно и спустились вниз. Потом отправились на склад с препаратами, забрали оттуда морфин, о котором им рассказал ты. Потом открыли дверь ключом, который им дал ты, застрелили охранников и ушли, предварительно поковырявшись чем-то в замке, чтобы следователь решил, что имел место взлом.

Я сделал паузу, чтобы оценить реакцию снабженца. Тот мелко-мелко трясся, разве что зубами не стучал, и теребил в руках карандаш. Чтобы закрепить эффект, я спросил:

- Ну и кому ты продал этот груз?

Я ожидал, что он будет оправдываться, орать, чтобы я убирался со своими выдумками, но вместо этого интендант вдруг сломался и заплакал.

- Это не я, - сквозь всхлипывания проговорил он. – Это канцлер меня заставил. Я проигрался в казино Бишопа, потом взял в долг, и снова проиграл… А вечером пришел Брюс, явился прямо ко мне домой… Спросил, знаю ли я, что делают в Рино с должниками, а потом пообещал помочь… Сказал, что договорится с мистером Бишопом, если я помогу с кражей груза. И что еще денег накинут.

- И ты согласился, – посмотрел я на него.

- А что мне было делать?

Он вдруг открыл ящик стола, заставив меня дернуться и схватиться за пистолет, но вместо оружия, интендант вывалил на стол пачку денег.

- Забирай, - протянул он ее мне. – Забирай, только прошу, не нужно рассказывать никому, что это я помог грабителям… Меня ведь даже судить не станут, а в камере повесят. Знают, что я могу на суде про дела канцлера рассказать.

- А ты много знаешь? – спросил я, взяв в руки пачку. – Что у него за дела?

- Брюс работает с Семьями, со всеми, они в обмен помогают ему… Он уже почти полгорода скупил… Вместе с Бишопом они собираются протолкнуть в сенате закон о легализации наркотиков и проституции в НКР. А еще они пытаются Реддинг под себя подмять, а там шахта…

Реддинг? Туда отправился Каноль… Черт, я скорее пущу себя пулю в голову, чем поверю, что Каноль связался с этими ублюдками!

Но Брюс… Как же он меня развел… Наплел про патриотизм, про необходимые жертвы. Все правильно, поймал на доверии, рассказал мне то, во что я и так хотел верить: что, полицейские не просто работают на Семьи по его указке, а шпионят в пользу Республики.

Еще вчера, узнав об этом, я бы просто покончил с собой. Но сегодня я почувствовал приступ дикой злобы. Мне очень хотелось поговорить с ним, рассказать ему и о долге, и о всем остальном. А потом расстрелять ублюдка или еще лучше медленно и методично забить кулаками. Чтобы прочувствовал всю мою боль. Чтобы понял.

- Хорошо, - я поднялся с места. – Я никому не скажу.

- Правда? – интендант даже на секунду перестал плакать.

- Да, - кивнул я.

Он медленно встал с кресла, протягивая мне руки, то ли собираясь пожать мне руку, то ли заключить в объятиях. Глядя на взрослого мужчину в таком виде: зареванного, в соплях и слюнях, я почувствовал омерзение. Жалко было даже руки марать.

Но я себя преодолел.

Я врезал ему с правой и тут же с левой, размазывая нос в кровавую кашу и отправляя обратно в кресло. Подошел, взял пачку денег, повозил в растекающейся по морде интенданта крови.

- Знаешь, чем это пахнет? – спросил я. – Знаешь? Это кровь. Это кровь наших ребят, которые из-за тебя не получат положенных им препаратов. Сколько из них умрет после этого, из-за того, что ты – крыса, сдал этот гребаный груз мафии?

Он ничего не отвечал, только смотрел на меня расширившимися от ужаса глазами и тихо поскуливал. Это вообще больше был не мужчина, а какое-то трусливое нечто, захватившее человеческое тело и подчинявшееся только низменным инстинктам и страху. Он даже не сопротивлялся, казалось, что его конечности вообще отказались подчиняться ему.

Схватив интенданта за воротник так, чтобы он передавил ему горло, я вытащил ублюдка ко входу в кабинет и резким толчком сбросил с лестницы. С криком он полетел вниз, перевернулся через голову и остался лежать внизу с неестественно вывернутой шеей.

***

Когда-то я испытывал сожаления по поводу убитого наркокурьера, сомнения по поводу того, стоило ли вообще так поступать. Сейчас же убил человека, поддавшись приступу ярости, буквально раздавил, как жука. И не почувствовал абсолютно ничего, будто превратился в робота и подчинялся написанной кем-то программе.

Интендант был вредителем, хуже любого дутня или гнуса. Он заслуживал такой смерти.

Вышел со склада, коротко пересказал патрульным суть нашего разговора с интендантом, соврав, что он набросился на меня, а когда понял, что силы неравны, попытался сбежать, но, запутавшись в собственных конечностях, сверзился с лестницы и сломал шею.

Потом отправился в администрацию. Пора было и там провести дезинсекцию.

Секретарша у Брюса была очень красивой женщиной, но красива именно той вульгарной красотой, что заставляет большинство мужчин подвывать на них, будто койтов на Луну. Блондинка с длинными ногами, огромной грудью, которая чуть ли не вываливалась из лифа платья, и объемистой задницей.

С первого взгляда мне стало ясно, что Брюс ее трахает.

Показав ей значок, я рявкнул что-то невразумительное, после чего ударом ноги открыл дверь кабинета, не обращая внимания на крики девушки.

Кабинет был под стать своему хозяину: весь в показном лоске. На стенах были тяжелые зеленые виниловые обои, на полу – идеально ровный паркет из черного дерева. Стол превосходил роскошью даже тот, что стоял у Бишопа, а кожаные кресла и диван были идеально отполированы.

Черт, да даже пресс-папье тут было из малахита, а рядом лежал футляр с ручкой довоенного производства. Я почему-то был уверен, что с золотым пером.

А вот самого канцлера на месте не наблюдалось.

Зато я мгновенно заметил кое-что другое: ключ в дверце сейфа. Заперев дверь на щеколду, я бросился к нему, открыл и замер, не зная, за что браться в первую очередь. Времени у меня не было, сейчас секретарша бросится за помощью, и тогда меня не ждет ничего хорошего.

В нижнем отделении находились деньги: очень много, с виду несколько сотен тысяч долларов. Будто этого не хватало, на самом дне лежало два золотых слитка немалого размера.

А вот в верхнем он хранил деловые бумаги. Я взял и принялся читать первое, что попалось в руки. Это было письмо, деловая переписка между Аскорти – мэром Рэддинга и Брюсом. Они обсуждали переход Реддинга под руку НКР, причем Аскорти очень просил поспособствовать сохранению его должности, а в перспективе расширению полномочий до канцлерских. И в качестве подарка, а если говорить прямо, то взятки, передавал долю во владении одного из золотых рудников.

Просмотрев еще несколько бумаг, я понял, что именно мне попало в руки.

Свидетельства о собственности, договоры с главами Семей и группировками наемников, которые должны были участвовать в планах по дальнейшей экспансии НКР на север, что-то о рейдерских нападениях на Город Убежища.

У ножки стула лежал кожаный дипломат. Я схватил его и принялся перекладывать туда бумаги с полки. Когда закончил, не утруждая себя тем, чтобы закрыть сейф, двинулся к выходу. Открыл дверь, выглянул в приемную.

Секретарши на месте не было, видимо, ушла за помощью. Сделав вид, что так и надо, я спокойно спустился вниз, на первый этаж, вышел из здания и пошел дальше по улице.

Но, стоило мне свернуть за угол, я побежал, что было сил. Бежал, не разбирая дороги, постоянно меняя направление, пока совсем не выдохся. Когда перед глазами заплясали круги, и мне стало казаться, что легкие сейчас разорвутся, свернул в первую попавшуюся арку.

Там остановился, прислонился к стене и медленно сполз по ней, прижимая к себе дипломат.

В нем – все, что нужно, чтобы утопить Брюса. Но для этого нужно добраться до Шейди Сэндс и попасть в приемную президента. Даже если они в курсе о делишках канцлера, даже если они выдали ему на это полномочия, уверен, что не в таких масштабах.

Но самостоятельно мне из города точно не выбраться. Впрочем, этот же дипломат может оказаться для меня и билетом на свободу.

Глава 7

Отчаяние. Нет ничего хуже, чем чувствовать отчаяние, причем, неважно по какой причине. Думаю, что все испытывают его одинаково: будь ты шахтер, попавший под обвал и ждущий смерти от нехватки кислорода, фермер, который вернувшись из города, обнаружил, что всю его семью вырезали рейдеры, или дикарь, которого схватили работорговцы и тащат в ближайший лагерь, чтобы там научить покорности, а потом продать.

Именно отчаяние делает из человека зверя. Вопрос только в том, какая из эмоций возьмет верх: страх или гнев. Кем он станет – безжалостным психопатом или трусливой крысой. Вот в этом-то и разница.

Ситуация была хуже некуда. Вот ведь дебил – полез чистить администрацию от коррупционеров без подготовки. Даже более-менее приличного запасного логова не оборудовал.

Хотя, я ж не знал, что слечу с катушек и пойду наводить порядок прямо вот так, сходу. Может быть, если бы немного подумал и остыл, то продумал бы и места, чтобы спрятаться, и пути для отхода из города. Да и оружия бы прикупил с патронами, и одежду, которая подошла бы для путешествия через пустыню лучше, чем деловой костюм.

И не стал бы врываться в офис к Брюсу и ставить весь город верх дном, а выцепил бы его ночью, может пробрался в его резиденцию, а уже там спокойно расспросил бы. Впрочем, тогда мне вряд ли попали бы в руки эти документы. А уже это можно было назвать успехом.

С другой стороны, свои шансы на выживание я оценивал, как крайне сомнительные. Думаю, у букмейкеров в бою весь город против Михаила Стрелецки я явный андердог, и коэффициент для ставящих на меня зашкаливает. Так что имело смысл сделать ставку и в случае победы получить самый большой приз – собственную жизнь.

Все, что у меня имелось – это «Кольт 6520» с двумя запасными обоймами, да «Детектив Спешл» на лодыжке. К револьверу патронов была едва ли горсть. Ну еще три сотни баксов в кармане, на которые, может быть, и можно что-то купить, но не мне: стоит появиться в магазине, как об этом узнают бывшие коллеги. Ну и конечно крупный козырь в рукаве в виде дипломата с документами, подтверждающими все темные делишки Брюса.

Едва отдышавшись, я отправился дальше в сторону окраин города через дворы и переулки. В конце концов решил остановиться в кузове наполовину сгнившего грузовика, в котором когда-то перевозили «Ядер-колу». Напитка этого там уже не было, зато несколько больших ящиков осталось, и я даже в относительном комфорте расположился за ними.

На какой-то момент мне показалось очень смешным то, что вокруг города сейчас разворачивается сеть, чтобы поймать меня, а я спокойно разлегся на ржавом днище кузова старой машины и пытаюсь разобраться с бумагами, которые украл у Брюса.

Черт, чем же он только не занимался. Перебрасывал рейнджеров, чтобы обеспечить свободный коридор для караванов с рабами. Помогал попавшимся членам Семей избежать наказания. Помогал финансировать нападения рейдеров на Город Убежища. Пытался подмять под себя Модок и Реддинг. Вел деловую переписку с каким-то Мецгером из Дыры. То, что хоть кто-то из Дыры умеет писать меня удивило, но в то, что он является хорошим человеком, я ни за что не поверил бы

С ублюдком вели дела три Семьи из четырех. Люди Орвилла Райта с канцлером почему-то не сотрудничали. Ну и еще не все так просто было с Мордино. Они, конечно, вели взаимовыгодное сотрудничество, но при этом канцлер плотно держал толстяка за яйца. А причиной был маленький упырь Хесусик.

Я слышал об этой истории, когда какие-то ублюдки устроили резню в одном из захудалых кафе ближе к окраине города, убив кассира, двух поваров, официанту и шестерых посетителей. При этом все они были убиты максимально жестоко и кроваво, но исключительно холодным оружием. На телах не было ни одной огнестрельной раны, что было странно, потому что, начинаясь с рукопашных драк и поножовщины, бои в Рино всегда переходили в перестрелки.

В деле обвинили якудза, который периодически наведывались в город. Это показалось всем вполне логичным, потому что узкоглазые фанатели от разного рода колющих и режущих железяк.

Но оказалось, что все было не так просто. Делом занимался Дженкинс, и он, к моему удивлению, сумел отрыть хвосты этой истории и отыскать настоящих убийц. Им оказался Маленький Хесус со своей бандой, я еще видел их в «Десперадо», когда ходил туда по поводу убийцы проституток. И устроенного им вполне хватило бы, чтобы отправить любимого сына сеньора Мордино прямо к стенке.

А вот Брюс помог им, дав распоряжение повесить все на бессловесных якудза, которых и так принято было винить во всех бедах жителей Рино, а папку с настоящими материалами сохранил у себя. Видимо, как залог плодотворного сотрудничества с Семьей. И получалось вполне эффективно.

Но теперь папка была у меня, и это был вполне ощутимый козырь для переговоров с большим Хесусом. Не согласится ли он вытащить мою задницу из Рино в обмен на содержимое этой папочки? Все равно одному мне ловить нечего, нужно искать кого-то, кто поможет.

Вторым вариантом были Райты. Гордые потомки ирландцев с Брюсом дел не вели и, более того, презирались за то, что были малочисленны и имели не такой большой доход, как другие Семьи. Но только вот ко мне они относились не то чтобы хорошо…

Ну и помимо компромата на Младшего Хесуса, на чашу весов Мордино ложился еще и мой эфемерный статус друга их Семьи. В конце концов, разве их босс не говорил мне обращаться за помощью, если прижмет? Вот сейчас прижало, хуже некуда.

Поэтому я решился. В своем ржавом убежище я чувствовал себя вполне комфортно, поэтому даже позволил себе немного подремать, разве что с кейсом под головой и пистолетом в руке.

Проснулся я, когда солнце уже опустилось за горизонт, выбрался из укрытия, размялся, отряхнул с пиджака и брюк ржавчину и труху от рассыпавшихся от времени деревянных ящиков, после чего все таким же извилистым путем направился в сторону «Десперадо».

Безумно хотелось есть, еще больше – пить, поэтому я на секунду остановился у уличной торговки, взял хот-дог и бутылочку холодной «Ядер-колы». Та, если меня и узнала, то вида не подала, а я не решился маячить и быстро скрылся в ближайшей подворотне, на ходу уплетая еду.

Были мысли о том, чтобы попытаться замаскироваться, натянуть какую-нибудь тряпицу на лицо в качестве маски, но эта затея не имела абсолютно никакого смысла. Чтобы закрывать лицо, нужно было надевать что-то вроде костюма пустынника, в крайнем случае – военную форму с бронежилетом, из тех, что носят солдаты НКР. А в строгом костюме и маске на лице я буду только сильнее привлекать внимание.

Была мысль стянуть откуда-нибудь шляпу, но по поводу ее реализации у меня имелись большие сомнения. Шляпы в Рино вообще были редкостью, а уж найти бесхозно валяющуюся проходило по разряду фантастики. Причем, низкокачественной.

Поэтому я решил забить, и просто идти по наименее освещенным улицам. Темными дворами и подворотнями можно было добраться почти что до самого места. Так и вышло, пока я не дошел до улицы Девственниц, мне не встретилась ни одна живая душа.

Остановился за зданием казино, в темноте, вытащил из кармана пачку сигарет, закурил и выглянул на улицу, оценив ситуацию. Здесь все было как обычно, все-таки одна из самых оживленных городских улиц. Правда, не было ни одного полицейского, и это меня несколько удивило. На секунду появилось ощущение, что я иду прямиком в специально расставленную ловушку, и кто-то сейчас наблюдает за мной, злорадно потирая руки, будто за бильярдным шаром, катящимся прямо в лузу.

Но делать было нечего. Быстрым шагом я преодолел расстояние до входа в казино, кивнул охранникам на входе и вошел в здание, мгновенно погрузившись в шум разговоров посетителей, звон автоматов, стук шарика по ребрам ячеек рулетки, шлепки карт по сукну. И тут же наткнулся на внимательный взгляд незнакомого мне человека.

Я прекрасно понимал, что меня будут ждать и здесь оставалось надеяться, что Мордино успеют вывести меня до того, как сюда прибудет подкрепление и начнется резня.

Быстро миновав главный зал, я поднялся на второй этаж и двинулся к дверям в офис Большого Хесуса. Давешний охранник, увидев меня, сделал шаг в сторону, заступив дорогу.

- У меня дело к сеньору Мордино, - сказал я, показав папку, которую заблаговременно достал из чемодана.

- Без проблем, - кивнул тот. – Только сдай сначала оружие.

- Вот как? – я удивленно поднял бровь. – То есть у друзей Семьи теперь отбирают оружие на входе? И почему же вы мне не доверяете?

- Ты думаешь, тебе что-то угрожает в кабинете у босса? – охранник криво усмехнулся, но дверь вдруг приоткрылась, а Хесус, слегка высунувшись, сказал пару слов на испанском. Изменившись в лице, гангстер сделал шаг в сторону и буркнул. – Проходи.

- Спасибо, - ответил я, потянул на себя створку и вошел в кабинет Мордино.

Босс Семьи выглядел еще хуже, чем, когда я пришел к нему в прошлый раз. Он явно собирался ложиться спать, о чем свидетельствовала пижама, постельное белье в беспорядке на кровати и оранжевый флакон с какими-то таблетками на прикроватном столике.

- Сеньор Мордино, я пришел просить о помощи, - сказал я, вежливо кивнув.

- Не вовремя… Ты… - пропыхтел он, и вдруг вопросительно посмотрел на папку в моих руках. – А это… Что…

- Это подарок, - ответил я, передавая ему дело о резне, устроенной его сыном. – Знак доброй воли. Думаю, вам интересно будет взглянуть, тем более, что документы эти существуют всего в одном экземпляре.

- Да, - он кивнул, перелистнув несколько страниц, после чего посмотрел на меня с возросшим интересом. Впрочем, черта с два я поверю, что босс одной из Семей не знал о ренегате-полицейском, и о том, что именно мне удалось вытащить из кабинета Брюса. – Ты умеешь удивить, детектив…

- Я бы хотел попросить об услуге, сеньор Мордино, - продолжил я. – Мне нужно покинуть город, и по определенным причинам, это не так уж просто.

- У нас есть несколько путей, по которым мои люди ввозят в город то, что нельзя провести в открытую… - похоже, что эта фраза утомила его, и следующая пауза на то, чтобы отдышаться, продлилась в два раза дольше, чем обычно. – Мои люди тебе помогут.

- Я бы хотел выйти немедленно, сеньор Мордино, - продолжил я. – А еще мне нужна одежда, которая больше подходит для перехода по Пустыне, охотничья винтовка или дробовик, и запас еды и воды.

- Ты получишь все… Но придется немного подождать, сам понимаешь… - взгляд сеньора Мордино потяжелел. – Попроси Альфонсо, это охранник у двери… Отвести тебя в комнату для ВИП-гостей… А потом зайти ко мне…

- Моей благодарности нет предела, сеньор Мордино, - я снова кивнул. – Большое спасибо…

- Иди, - кивнул толстяк. – Я распоряжусь обо всем.

Я вышел из кабинета, чувствуя себя как-то странно. С одной стороны, толстяк пообещал помочь, и контрабандные выходы из города у него наверняка имелись. А с другой – он не спросил ничего о том, зачем я бегу из города. А тут может быть всего два варианта: либо это его не интересовало, либо он знал все, что ему нужно.

- Сеньор Мордино просил отвести меня в комнату для ВИП-гостей, а потом зайти к нему, - обратился я к охраннику.

- Хорошо, идем, - спокойно кивнул Альфонсо и двинулся дальше по коридору.

Я пошел за ним, дважды нам пришлось повернуть и, наконец, он остановился у одной из закрытых дверей. Вытянул из кармана ключ, отпер дверь и жестом предложил войти.

Мне не оставалось ничего, кроме как последовать его предложению. Впрочем, комната, хоть и совсем небольшая, действительно была отлично обставлена. По крайней мере, кровать тут была если и хуже той, что стояла в кабинете у Мордино, то ненамного.

А еще здесь был душ, минибар и даже проигрыватель для голодисков. Правда, дисков было совсем немного, но это меня не смутило, я бы себе такого никогда б не смог позволить. Дешевле было бы, наверное, купить у старателей сломанный музыкальный автомат, а потом обратиться к кому-нибудь из знакомых механиков за помощью. Хотя вряд ли от простоявшей две сотни лет в каком-нибудь заброшенном баре рухляди удастся добиться хоть сколько-нибудь приличного звука.

- Устроит? – спросил Альфонсо.

- Конечно, - я кивнул. – Сеньор Мордино сказал, что мне придется немного подождать. Приму душ, послушаю музыку пока что.

- Может, распорядиться, чтобы принесли чего-нибудь поесть? – охранник вдруг стал удивительно услужливым. Похоже, что в этот номер кого попало не пускали.

- Да, если можно, пожалуйста, - не стал отказываться мне.

Альфонсо кивнул и ушел, прикрыв за собой дверь. Мне же вдруг безумно захотелось вымыться. Я почему-то был уверен, что здесь и напор у воды будет хороший, и никакой ржавчины в ней не будет.

Но первым делом я открыл минибар, достал оттуда бутылку холодной «Ядер-колы» и миниатюрный, унции на полторы, флакончик виски, если верить этикетке, то двенадцатилетней выдержки, все с той же вискикурни Райтов. Их здесь, кстати, было несколько, они стояли целой батареей среди своих более крупных товарок.

Решив, что небольшой запас не помешает, я прихватил еще одну бутылочку в карман. У первой же свинтил крышку, вылил в пузатый бокал и долил сверху газировкой. Сделал глоток, подошел к полке с записями и пробежал пальцами по этикеткам с именами исполнителей и названиями песен в поисках чего-нибудь знакомого.

Остановился на «Someone’s Gotta Give» в исполнении Дина Домино, вставил голодиск в проигрыватель и утопил кнопку воспроизведения. После короткого проигрыша на фортепиано из динамиков послышался красивый баритон.

Сделав еще несколько глотков, я отправился в душ, и он не обманул моих ожиданий: после того как я вывернул рукоять из лейки полился настоящий ливень из абсолютно прозрачных капель. Никакой ржавчины.

Мыло нашлось здесь же на полке, и я беззастенчиво им воспользовался. Мылся долго, даже волосы помыл два раза, а когда вышел из кабины, помимо чистого полотенца обнаружил на столике тарелку со стейком и нарезанной крупными кусками тошкой.

Надевать грязную одежду на чистое тело мне не хотелось, но ждать, пока принесут что-то еще было слишком долго. Тем более, что в ближайшие дни меня ждет длинный переход по пустыне, и вымыться еще раз я смогу совсем не скоро.

Запись уже доиграла до конца, но я снова включил ее и принялся за ужин. Допил содержимое стакана и снова наполнил его, на этот раз просто колой.

Стейк оказался слишком нежным для мяса брамина, да и по цвету на него не походил. Решив, что это геккон, я, естественно, не стал от него отказываться. Да, эти ящерицы часто проживали в радиоактивных местах, но в Пустошах все в той или иной степени радиоактивно.

Закончив с ужином, я подошел к окну, отдернул занавеску и замер.

Окошко выходило в одну из подворотен, как раз неподалеку от черного входа в казино. Освещения там не было, кроме небольшой лампы, установленной над дверьми.

И в ее тусклом свете я смог отчетливо рассмотреть троих или четверых патрульных, которые входили в здание.

- Сука! – выругался я сквозь зубы. – Вот и доверяй теперь людям.

Только тогда я полностью осознал, насколько сглупил, когда решил, что Мордино выведут меня из города. Особенно сейчас, когда Хесус получил в свое распоряжение и папку с компроматом, и меня, в качестве козыря для переговоров с Брюсом. Уж кому-кому, а наркоторговцу он нужен в качестве канцлера, и гораздо выгоднее сдать меня, уничтожив предварительно сведения, ставящие под удар его сынка.

Чтобы потом наладить сотрудничество на других условиях.

Хотя, сам дурак, нашел с кем связаться - с лидером гребаного наркокартеля. Чтобы вести дела с такими, действительно нужно быть кем-то вроде Брюса.

Нет, будь я умнее, то оставил бы папку с делом где-нибудь в городе, а уже потом, по факту исполнения Мордино обязательств, сообщил бы им, где именно она находится.

Но я же умудрился поверить его словам о благодарности, после того как вернул им украденные Сальваторе наркотики.

Рванувшись к двери, я толкнул ее, но без толку – она была закрыта. Похоже, что ублюдки все рассчитали, и тот, кто принес мне ужин, запер вход в комнату, заодно захлопнув расставленную на меня ловушку.

А что с едой, вдруг она была отравлена? Да нет, черт подери, это ненадежно. Да и Брюсу надо меня взять живым, а то мало ли, вдруг я успел спрятать украденные документы?

Оглядевшись по сторонам, я понял, что именно чувствует затравленный в собственном логове дверь. Нужно было срочно действовать, едва ли у меня есть больше чем полминуты, пока мои же бывшие коллеги не поднимутся на этаж и не доберутся до двери.

А, может быть, они уже там.

Я подбежал к окну и попытался подергать щеколду, но, похоже, что краска попала в щели, намертво заклинив ее. Возиться не было времени, тем более, что без молотка я вряд ли сумею что-нибудь сделать.

Схватив с прикроватного столика большую вазу, я швырнул ее в окно, разбежался и под звон осыпающегося стекла, прыгнул вниз. Асфальт больно ударил по ногам, один из осколков с хрустом пропорол пиджак и вошел мне в плечо. Правая рука тут же отнялась, а по груди потекло что-то теплое.

Но я уже бежал по подворотне прочь от захлопнувшейся ловушки. На ходу неловко левой рукой вытащил пистолет и дважды выстрелил куда-то за спину.

Силуэт в синей форме заступил мне дорогу, и я на чистых рефлексах выстрелил в него. Перешагнул через упавшее на землю тело, надеясь, что просто ранил патрульного, а не убил, снова свернул и побежал в сторону неосвещенной, и практически заброшенной северной части Рино.

***

В тусклом свете зажигалки мое лицо казалось неестественно бледным. Впрочем, не исключено, что так оно и было, чувствовал я себя погано, меня мутило, а стоило сделать слишком резкое движение, как перед глазами появлялись темные круги.

Правая рука более-менее работала, но каждое движение вызывало приступ дикой боли. Кровь вроде бы остановилась, но мне вот-вот придется снова разбередить рану, чтобы вытащить осколок.

Оторвавшись, от своего отражения в зеркальной дверце шкафчика, я повернулся к разложенному на полочке инструменту. Все, что мне удалось найти во время быстрого поиска по заброшенному дому: ножницы, небольшой швейный набор, упаковка таблеток от табачной зависимости, просроченных на двести лет. Ну и бутылка виски, которую я прихватил из номера.

Повернувшись спиной к зеркалу и, поставив зажигалку на полку так, чтобы она хоть немного освещала ванную комнату и ножницами разрезал пиджак. Работать левой рукой было неудобно, и я решил, что если выживу, то начну тренироваться, чтобы научиться не только владеть ей так же хорошо, как правой, но еще и стрелять.

Разрезав ткань, я развел ее в стороны, и только теперь смог разглядеть осколок стекла, располосовавший мне плечо. Достаточно большой и острый, как кинжал. Попытался дотронуться, и с трудом удержался от того, чтобы не закричать от боли.

Впрочем, рука работала, значит нерв не был задет. А то, что болит, это даже хорошо. Только вот, если я выдерну его прямо так, то наверняка потеряю сознание.

Высыпав на ладонь с пяток таблеток, я закинул их себе в рот и запил экономным глотком виски. Теперь оставалось только дождаться, пока лекарство подействует и смягчит боль.

Я защелкнул крышку зажигалки, от чего комната погрузилась в полную темноту, взял в руку пистолет, который чуть раньше положил на крышку бачка унитаза. Положение у меня было хуже некуда, хоть стреляйся. Но доставлять такого удовольствия своим преследователям я не собирался, не для этого я пережил все это.

В теории можно попробовать выживать здесь, в трущобах, пока накал страстей не утихнет, а потом попытаться связаться с Канолем, который к тому времени должен вернуться из Реддинга. Но, во-первых, я не был уверен, что за ним не установят слежку, ведь это самый прямой и логичный путь, а во-вторых, до Реддинга около двухсот миль, и это если по прямой. То есть, они доберутся-то дотуда только дня через четыре, а на сколько ему придется задержаться для расследования? А потом обратный переход.

И я совсем не уверен, что смогу прятаться тут две недели.

Был еще один вариант, но он не менее рискован, чем обращаться к Мордино. Но альтернативой было только пробираться из города с боем, имея только пистолет и покалеченную руку. И вот тогда уж проще сразу застрелиться.

Решив, что выждал достаточно времени, чтобы таблетки подействовали, я вновь щелкнул кресалом зажигалки, после чего схватился пинцетом за осколок стекла и резко рванул его вверх. Руку прострелило болью, но воспринималась она терпимо, будто давно ноющий зуб.

Рана снова засочилась кровью и я, чтобы не терять времени, залил ее виски. На этот раз было гораздо больнее, но это ерунда перед тем, что мне предстояло дальше.

Я опустил одну из ниток в бутылочку, где на донышке осталось еще немного алкоголя, поболтал. Прокалил иглу в огоньке зажигалке, вдел в ушко влажную нить и принялся зашивать рану.

***

Обращаться к людям Мордино после того, как он сам прокинул тебя, было верхом идиотизма. Однако у меня были причины на то, чтобы идти к Джимми Ди.

Во-первых, негр не очень-то любил своего босса. Но идти ему было некуда – без крыши на улицах Рино не проживешь даже сейчас. Если ты, конечно, не владелец какой-нибудь корпорации вроде «Ресторанов Игуаны-Боба», но ведь и тем есть к кому обратиться за защитой.

Во-вторых, Джимми уже показал, что он не трус, когда помог мне с поисками украденного виски. Ведь Сальваторе вполне могли выяснить, у кого я узнал о том, что они замешаны в этом деле.

Ну и в-третьих, я действительно уважал его. С тех пор, как в городе появилась власть НКР, Джимми старался легализоваться. Ушел с улиц в аптеку, в которой торговал не только наркотиками, но и лекарствами. Взял под надзор одного из сирот – Коди, и действительно переживал, когда тот пропал.

Более того, теперь у него в аптеке появилась медсестра – молодая девчонка, откуда-то с северо-востока, из города, который назывался Новым Иерусалимом. Я успел пару раз пообщаться с ней и удивился тому, что, оказывается, бывают личности еще более склонные к идеализму, чем я сам. Медсестричка была уверена, что религия сможет излечить всех жителей города, и непременно пропала бы, если б не Джимми, взявший ее под опеку.

Теперь они оказывали жителям города медицинскую помощь. А тем, кто действительно нуждался в ней, но не мог оплатить, даже бесплатно.

Да и сам Джимми успел измениться, и теперь трудно было узнать в нем наркоторговца, ранее снабжавшего торчков половины города и огромную долю приезжих наркотой.

Пошарив по заброшенным домам, я собрал одежду на замену своей: классические серые брюки, белую рубашку и такой же серый шерстяной жилет. Пришлось потратить время на то, чтобы вытряхнуть из одежды всю пыль, скопившуюся в ней за две сотни лет с последней стирки.

Кобуру перевесил с плеча на пояс, благо крепления подходили. Надел федору, в надежде, что так меня труднее будет узнать, закинулся еще горстью таблеток и отправился к Джимми Ди.

Негр переселился из своего логова в квартиру, занимающую второй этаж того же здания, где располагалась аптека. Время, затраченное на дорогу по подворотням, оправдало себя, за весь путь я так никого и не встретил.

Остановившись неподалеку от его жилища, я понаблюдал за окрестностями, но ничего подозрительного не заметил. Свет в его окнах тоже не горел, и можно было предположить, что Джимми спокойно спал.

Подождав еще немного, я выдвинулся ко входу в подъезд. Меня никто не остановил, да и в помещении никого не было. Поднявшись на второй этаж, я на всякий случай достал пистолет и утопил кнопку дверного звонка. Секунд через тридцать из квартиры послышались шаги, и хриплый голос спросил:

- Кто?

- Михаил.

Дверь мне открыли сразу. Негр выглядел заспанным, на его щеке было отчетливо видно след от подушки. Посмотрев на меня, он сдвинулся в сторону, освобождая дверной проем.

Я вошел и Джимми тут же закрыл за мной дверь.

- Ты хоть понимаешь, что подставил меня, когда сюда явился? – спросил он, почему-то шепотом.

Сонным он, кстати, больше не выглядел, скорее злым и рассерженным.

- Прости, мне больше не к кому обратиться, - только и оставалось ответить мне.

Я прекрасно осознавал, что своим визитом очень сильно подставляю негра. Но других вариантов выбраться из города у меня не было, я был в отчаянии. И если он даст мне от ворот поворот, то я просто пойду и попытаюсь застрелить Брюса. А, может, попробую ворваться в казино к Бишопу и убить столько людей, сколько смогу. Все полезнее, чем тупо и бездарно кончать с собой.

И, кажется, моя честность сработала, Джимми посмотрел на меня, как на идиота, но больше ничего не сказал.

- Проходи в гостиную, - махнул он рукой. – Я пока чего-нибудь поесть соображу. Только постарайся не шуметь, иначе разбудишь Люси?

Так звали ту самую мормонскую медсестру, что помогала негру в аптеке. Они что, теперь вместе живут? И что, интересно, по этому поводу подумают у них в общине? Хотя, с учетом того, как изменился наркоторговец, может быть, его и самого в нее скоро примут.

Однако мне оставалось только порадоваться за Джимми, который не терял времени.

Я прошел в комнату, спрятал пистолет в кобуру и уселся на диван. Хозяин квартиры появился через минуту, поставил на журнальный столик тарелку с сэндвичами и пару бутылок пива. Сам он подошел к окну, задернул занавески и только после этого включил настольную лампу.

- Ешь, - кивнул он мне. – Ты в какой дыре эти шмотки отрыл?

- В северной части города, - ответил я, принимаясь за еду. Последнее, что мне перепало – это стейк с кухни казино Мордино, и хоть это и было относительно недавно, я внезапно осознал, насколько голоден. – Я прятался там, в заброшенных домах.

- И лучше бы тебе и дальше там сидеть, - помотал головой негр. – За тобой весь город охотится. И полицейские и Семьи. Все кроме Райтов, может быть, по крайней мере, о тех я не слышал.

- Мне надо выйти из города, - сказал я.

- Это нереально, - помотал головой Джимми. – Больше того скажу, тебе и в городе-то не спрятаться. Черт, мужик, я даже не представляю, что делал бы на твоем месте.

- Ну, вот ты мне и скажи, что делать, - я посмотрел на него. – Неужели даже ты не сможешь меня вытащить из этой задницы?

- Без вариантов. Они проверяют тех, кто покидает город, - Джимми Ди пожал плечами. – Всех.

- Как проверяют? По описанию?

- Я не знаю, мужик, - он пожал плечами. – Наверное, по описанию.

- По описанию, - повторил я. - Максимум, что у них есть – это копии моей фотокарточки из паспорта, - я поморщился от боли, но достал из кармана паспорт, протянул наркоторговцу. – Как считаешь, сильно я похож на себя в семнадцать?

- Совсем не похож, - негр помотал головой. – Ну и потрепала тебя жизнь... Слушай, а ведь может сработать… Выкрасим тебе волосы в черный, щетину оставишь, на фото ее у тебя нет. Еще бы достать линзы цветные, только такое разве что у Корсиканских братьев есть, и вряд ли успеем достать.

- Вот, видишь? – я ухмыльнулся, хотя поводов для веселья у меня не было. – Интересная задача, да?

- Точно, - Джимми кивнул и улыбнулся своей щербатой улыбкой. – Еще подберем тебе какую-нибудь одежду из моей, рубашку поцветастее, джинсы, сапоги какие-нибудь. Скажешь, что идешь в Модок.

- Одиночек будут жестче проверять, - я поморщился. – Тем более, что в Модок караваны ходят, и смысла туда идти в одиночку нет. Лучше уж в Брокен Хиллз, это не так далеко, туда, бывает и одиночки ходят. Но я города не знаю.

- Да там город-то, поселок шахтерский, - он махнул рукой. – Скажешь, что в чистом районе живешь, Маркуса упомянешь. Ты думаешь кто-то из ваших знает, что там и как? А вот насчет того, что один… Лучше бы тебе не одному идти. Есть на примете кто?

- А у тебя?

- Неа, - мотнул головой негр. – Сам же понимаешь, никто на такое не подпишется.

Я открыл вторую бутылку пива, бросил крышку на столик и откинулся на диване. Слышал, что раньше, в дикие времена после войны торговцы из Хаба стали принимать бутылочные крышки в качестве валюты. А вслед за ними и все остальные. Мне это казалось странным, но я прекрасно понимал, что какое-никакое платежное средство людям нужно, не все же жить на натуральном обмене.

Это уже потом, когда НКР вошло в силу, власти республики основали собственный монетный двор. И первое время там действительно чеканили монеты из золота, а уже потом стали печатать привычные бумажные деньги. Недавно совсем, может быть пару лет назад, когда с поставками золота из Реддинга появились проблемы.

Деньги. Что-то зацепило меня в этом, вертелась в голове какая-то мысль, связанная с деньгами…

Сьюзен. Через какое-то время я понял, что поступил некрасиво, когда швырнул в нее бабки и ушел. Впрочем, у меня были на то причины, и мириться с проституткой я не собирался.

А вот она пришла. Прямо ко мне домой.

У нас был неприятный разговор через дверь, после которого она ушла, оставив на лестничной площадке аккуратную пачку денег. Я потом пересчитывал, купюра в купюру, ровно столько, сколько я бросил у нее в номере. Тогда, пьяному, мне не пришло в голову ничего лучше, чем приказать ей убираться к черту.

Но ведь что-то заставило ее прийти. Сделать то, чего я не сумел, наступить ногой на горло своей гордости, она ведь у проститутки имелась. И почему-то мне казалось, что дело отнюдь не в потере выгодного клиента.

Может быть, попробовать еще раз? Тем более, в нынешнем моем положении, когда обратиться-тог мне больше и не к кому? Эх, не вовремя уехал в командировку Каноль, уж он-то точно прикрыл бы спину…

- Есть один вариант, - сказал я. – В «Кошачьей лапке» есть проститутка по имени Сьюзен. У нас с ней были своего рода отношения.

- Сьюзен? Да, я ее знаю, хорошая девчонка, - заметив, как изменилось мое лицо, он быстро добавил. – Нет, я сам к ней не ходил, просто знакомы. Но… Ты уверен, что ей стоит доверять?

- Больше некому, - пожал я плечами.

- Ну да. Тогда ладно, с утра я схожу в бордель, и поговорю с ней. Если согласится, то будем действовать. И еще достану тебе краску для волос, попрошу Люси помочь с волосами. Ты располагайся прямо тут на диване, и я спать пойду, несколько часов у нас еще есть.

***

Мы вместе со Сьюзен шли по Спарксу – пригороду Рино, который когда-то был отдельным городом. Я чувствовал себя очень неловко: вместо костюма, который воспринимался уже как вторая кожа, на мне были джинсы, цветастая рубашка и куртка из выделанной кожи брамина. И даже более того, на шее висел двуствольный дробовик Винчестер Видоумейкер, оружие, которое гораздо лучше подходило фермеру, чем мой пистолет.

Его пришлось спрятать в ланчбокс с одним из завтраков караванщика, уж слишком это было приметное оружие, учитывая наградную надпись. Во втором лежали документы, которые я вынес из сейфа Брюса, все это вперемешку с едой. Впрочем, два ланчбокса были настоящими, и они лежали сверху на случай, если кто-то решит проверить их содержимое.

Всем этим меня снабдил Джимми Ди. Естественно не бесплатно, так далеко его благородство не распространялось. В обмен я рассказал ему о тайнике, на чердаке моего дома, где хранились все накопления за проведенный в Рино год. Мне-то до них точно уже не добраться, а вот для чернокожего проныры это не составит труда.

Сьюзен тоже пришлось изменить внешность, хотя большей частью это заключалось в том, что она смыла свой боевой макияж и переоделась в гораздо более скромный наряд: обычное закрытое платье, которое одолжила у мормонской медсестры. Ну и волосы ей тоже перекрасили, в черный, как и у меня.

И, честно говоря, так она выглядела для меня еще более соблазнительно, чем в своем рабочем наряде.

А потом Люси благословила нас, пожелав Божьей помощи, и мы отправились в путь. У меня был план: выбраться на восьмидесятое шоссе, по нему добраться до Брокен Хиллз, а уже оттуда, примкнув к каравану, отправиться на юг, в родной Шейди Сэндс. Там оставить бывшую проститутку на попечение матери, а самому попытаться добраться до президента и сообщить о делах, которые творит Брюс.

Пригород был практически заброшен. По слухам, именно тут и находилась главная база якудза, но я до последнего надеялся, что нам не придется встретиться с этими отморозками в деле. Да, у меня есть дробовик – очень надежное и убойное оружие на близкой дистанции. Но с другой стороны, патрона-то там всего два. И даже если мне удастся убрать первую пару добравшихся до меня бандитов, то, пока я буду перезаряжаться, остальные успеют сделать из меня. Или как там называется эта японское национальное блюдо?

К тому же девчонку пришлось бы прикрывать, у нее оружия не было вообще. Да и в том, что она вообще им умеет пользоваться, я сильно сомневался. Ну и зачем ей?

- Извини, что я так себя повел, - обратился я к девушке. – Я был не в адеквате.

- Я заметила, - ответила она, пожав плечами. – Больше не швыряйся деньгами, пожалуйста. Но хуже было, когда я пришла к тебе домой, а ты даже дверь не открыл.

- Я был пьян, - только и оставалось ответить мне. – Не хотел, чтобы ты видела меня в таком виде.

- Ага, а то ты ни разу не напивался, когда снимал меня, - парировала девушка.

Пришлось признать, что было и такое. Но больше не будет.

И я действительно верил, что смогу начать новую жизнь. Не важно, в Шейди Сэндс или где-нибудь южнее, все-таки НКР большая. И для нас со Сьюзен место найдется. Мне ведь необязательно опять лезть в полицию, в крайнем случае, я могу жить так же, как и раньше: охотиться на гекконов. А, может быть, начну возделывать землю, почему нет? Тяжелый, но честный труд, и без никакой политики.

Только вот согласится ли девушка на такую жизнь?

- А почему ты пошла со мной? – спросил я.

- Потому что жаль мне тебя, дурака, - ответила она. – Тебя же весь город ищет, и одному тебе действительно не выбраться… Короче, лучше даже не спрашивай.

- А мне кажется, это потому что ты меня любишь, – предположил я.

- Даже не думай, - фыркнула Сьюзи. -

- Да любишь, не надо притворяться, что нет, - махнул я рукой. – Иначе бы не решилась бросить прошлую жизнь.

Мы уже выбрались из Спаркса на шоссе и шли мимо полуразрушенная заправка. На табло с ценами была сумма: девять тысяч, девятьсот девяносто девять долларов, девяносто девять центов. Что-то подсказывало мне, что стоимость галлона бензина могла быть и выше, но большее число просто не влезло.

Я успел заметить какое-то странное шевеление в окне небольшого магазинчика, который располагался в здании заправки, когда что-то больно кольнуло меня шею. Схватившись за чужеродный предмет, воткнувшийся в мою плоть, я выдернул его и осмотрел. Это было шприц-тюбик, только с оперением для стабилизации полета. Дротик для инъекторного пистолета?

- Прости меня, - с горечью в голосе произнесла Сьюзен.

- За что? – только и успел спросить я, прежде чем повалился на землю.

***

Когда я пришел в себя, то понял, что связан по рукам и ногам. Более того, я был притянут к чем-то очень холодному и металлическому. А еще холодно было голове, успел привыкнуть к относительно длинным волосам и сейчас, лишившись их, чувствовал себя неуютно.

Открыв глаза, я понял, что об уюте мне теперь только мечтать. Я оказался в стерильном помещении с кафельным полом и стенами, и был привязан веревками к большому прозекторскому столу. Ну, к такому, с канавками, чтобы было куда спускать кровь.

Мои руки и ноги оказались притянуты к петлям на этом чуде конструкторской мысли веревками, к обритой голове и груди приклеены какие-то электроды. Рядом стоял небольшой столик, на котором лежали шприцы и зловещего вида инструменты.

А в помещении был тот, кого я увидеть хотел меньше всего. Канцлер Брюс собственной персоной.

- Ну и зачем все это было? – спросил он, посмотрев на меня. – Чего тебе не хватало? Уже и Мордино бабок подбросили, живи – не хочу. Мог бы ведь и еще заработать, уж с твоими-то способностями это труда бы не составило.

Я ничего не ответил, только с бешеной скоростью осматривал комнату в поисках чего-нибудь, что могло меня спасти. И не находил.

- Мог ведь в Джанктаун уехать, верно? – продолжал Брюс. – И почему не уехал? Из-за шлюхи? Михаил, ты, видимо, совсем дурак, раз вообразил, что из нее получится жена.

- Где она? – прохрипел я.

- На своем месте, - пожал плечами канцлер. – В борделе. А ты думал, что они действительно собирается уходить с тобой? Она тебя в ловушку и завела.

- Врешь!

- Ну, давай, обманывай себя, недолго осталось. Не понимаешь ты ничего, вроде бы умный, а ведь дурак дураком. Людям пастух нужен, а таких как местные вообще не исправить. Они и не нужны республике. Их дети – еще может быть, из них мы и воспитаем нормальное поколение. А остальные все – пропащие. Их не спасти.

- Хватит! – не выдержал я и прервал поток этого бреда. – И поэтому ты набивал свои карманы? Скупал землю? Шахту в Реддинге? Я ведь читал твои бумаги.

- Читал, было бы глупо украсть их, и не прочитать. Ну и что. О своих потомках я тоже забывать не должен, им же нужно что-то оставить. Вот ты уже ни потомков не оставишь, ни наследства. Хотя мог.

- Сука ты, - мне оставалось только бессильно ругаться. -  Вместо меня другие придут. Александер тот же, этот терпеть не будет. Рейнджеры вас тут всех перевешают.

- Александер? – канцлер усмехнулся. – Он вояка, ему политика неинтересна. Будет мочить тех, на кого укажут, пока сам пулю не словит, будет получать награды. Поверь мне, он даже не задумывается.

- Узнает, что ты груз морфина продал. Сколько его парней из-за этого подохнут?

На этот раз канцлер рассмеялся в голос. Он посмотрел на меня веселым взглядом и спросил:

- А откуда они узнают, если ты единственному свидетелю лично шею свернул? Не думал? А думать надо было. Но, знаешь, Михаил, ты мне нравишься. Даже жаль, что так выходит, хотел бы я, чтобы такой человек на меня работал… Но ты ведь неуправляем. Знаешь, я хочу отдать тебе последние почести.

Он сделал шаг вперед, встав совсем рядом, и достал из рюкзака, в котором я признал тот, с которым уходил из города, пистолет. Пистолет моего отца. Мой пистолет.

- Я не хочу расстраивать твою мать, - сказал он. – Поэтому она получит твое оружие вместе с медалью Конгресса и благодарственным письмом. Прямо как после твоего отца. А тебя, Михаил, мы похороним где-нибудь на Голгофе.

Мне оставалось только рвануться, пытаясь если не разорвать, то хотя бы ослабить веревки. Но они держали крепко, наверное, справиться с путами смог бы только супермутант или кто-нибудь равный по силе.

- Тебе придется послужить науке. Мордино нужно испытать новый состав, и Хесус обещает, что это будет кое-что даже покруче, чем ультра-винт. Но, знаешь, я надеюсь, что теперь тебе будет спокойнее. И да, мы обеспечим Валентине достойную старость, она пожизненно будет получать пенсию…

- Я убью тебя! – не выдержав, заорал я. – Я тебя с того света достану, ты понял? А потом и на том свете найду и убью, ублюдок.

- Вижу, ты еще ничего не осознал. Ну ничего.

Он вышел из операционной, и тут же в нее вошли трое: лысая женщина в белом халате и двое мужчин. Они тут же бросились к какой-то аппаратуре, стоявшей вокруг, женщина, которая, похоже, была у них главной, подошла к столику со шприцами.

- Электрокардиограф готов, - отрапортовал один из ассистентов.

- Ленту новую заправил в него? – спросила ученая, набирая в один из шприцов какую-то дрянь из ампулы. – Если будет, как в прошлый раз, сеньор Мордино тебя самого на опыты отдаст.

- Заправил, - промямлил тот.

- У меня тоже все готово, - добавил второй.

- Молодой человек, - обратилась ко мне ученая. – Мне не доставляет никого удовольствия то, что тут происходит. Но нам нужно проверить новый состав. Это смесь ультраочищенного винта с психо и кое-какими экстрактами. Сами понимаете, побочные эффекты могут быть различные, вплоть до кровоизлияния в мозг.

- И вы мне это говорите? – спросил я.

- Я хочу, чтобы вы расслабились, - ответила она, пожав плечами. – Так все пройдет наименее болезненно для нас обоих. Мы снимем показания с приборов, а потом нам придется провести вскрытие…

На секунду мне показалось, что женщина не испытывает абсолютно никаких эмоций. Черт, да кем же вообще надо быть, чтобы работать на таком месте? Насколько надо задавить в себе человечность, чтобы спокойно сообщать, что сейчас тебя накачают какой-то неизвестной дрянью, а потом вскроют, чтобы проверить, не расплавила ли она тебе мозги.

- Я надеюсь, что иглы стерильные, - мне только и осталось ответить шуткой.

- Стерильные, мы не хотим, чтобы что-то повлияло на результат, - ученая не приняла моего юмора.

Она подошла ближе, так, что я смог прочитать имя на бейдже, висевшем у нее на халате – Мэрджори, и затянула резиновую ленту жгута на моем плече. Привычным движением нащупала вену, вогнала в нее иглу и стала медленно давить на поршень.

Сначала я ничего не почувствовал, но, когда женщина закончила вводить лекарство, по руке вдруг стало разливаться тепло. Оно поднималось вверх, пока не достигло груди.

Язык защипало, и во рту появился отчетливый привкус крови. Стало тяжело дышать, будто мои легкие стали в десятки раз больше.

А потом заколотилось сердце. Очень сильно и очень быстро, высоко, где-то в области шеи, мышцы напряглись, и я почувствовал, что способен дробить пальцами камни так же легко, как хлебный мякиш.

В голове что-то щелкнуло, и все стало восприниматься в красном свете. И тогда я попробовал рвануться, и по треску рвущейся веревки понял, что моя попытка успешна.

- Он вырывается! – панически закричал один из ассистентов.

Второй рванулся ко мне, и всем весом улегся на правую руку, пытаясь удержать ее на поверхности стола, но я без труда оттолкнул его в сторону. Эффекту удивился даже я сам: парень пролетел через всю комнату, врезался головой в кафельную стену и медленно сполз по ней, оставшись лежать без движения.

Я освободил вторую руку, резко сел, чувствуя, как от этого движения у меня заболела голова. Сорвал с кожи все электроды и без особого труда разорвал веревки и на ногах.

Огляделся. Женщина исчезла, будто ее тут и не было. Я даже не мог предположить, куда она спряталась.

- Стой, я буду стрелять! – крикнул тот из ассистентов, что остался в сознании, нацелив на меня странного вида пистолет: с длинным стволом и большим баллоном, прикрепленным к рукояти. Видимо, инъектор, из такого меня и подстрелили, когда я попал в засаду.

- Убью, сука! – прорычал я, и голос показался мне рычанием какого-то чудовища.

С непонятной даже для меня самого быстротой я добрался до парня, выхватил из его руки оружие и швырнул в стену, превращая ствол в груду бесполезных железяк. А потом одним движением свернул ублюдку шею.

Выход из операционной был совсем рядом. Я рванулся туда и оказался в помещении, большую часть которого составляли рабские загоны. Люди жили здесь, спали, принимали пищу, отправляли естественные потребности и умирали. Они смотрели на меня тупыми взглядами, и практически никак не реагировали. Наверное, брамины проявили бы больше интереса, чем эти несчастные.

Охранники, стоявшие на противоположном конце зала, заметили меня и открыли огонь, но я уже укрылся за столбом, поддерживающем крышу ангара.

Пули застучали по металлической балке, с визгом рикошетя в разные стороны, засвистели вокруг. Ублюдки стреляли из двух десятимиллиметровых пистолетов-пулеметов и одновременно расходились в стороны, чтобы взять меня в клещи. Звуков выстрелов, кстати, слышно не было, похоже, что их оружие оказалось снабжено глушителями.

Их пистолеты-пулеметы замолкли одновременно, и я, услышав вхолостую щелкнувшие курки, выбежал из укрытия и в несколько громадных шагов добежал до одного из стрелков. Тот как раз успел достать магазин из подсумка, висевшего на поясе, но зарядить оружие не успел.

Ударом кулака я вмял нос охранника в его череп. Не знаю, что за дрянью меня накачала Марджори, но эта штука сделала меня супербыстрым и суперсильным. Где-то на краю сознания мелькала мысль о том, что за это наверняка придется платить жутким отходняком, но сейчас я думал только о том, чтобы выжить и выбраться из этого проклятого места.

Выхватив нож из ножен на поясе падающего на пол охранника, я швырнул его во второго. И опоздал самую малость: тот все же успел утопить спусковой крючок до того, как нож по самую рукоять вошел ему в середину груди.

Меня толкнуло в грудь, и тут же в плечо. Третья пуля просвистела рядом с ухом, на пару сантиметров правее и мне бы снесло башку. Боли я не почувствовал, только левая рука внезапно повисла плетью и по коже потекло что-то теплое. Впрочем, и это уже не могло меня остановить.

Наклонившись над трупом охранника, я снял с него пояс с магазинами и нацепил на себя. Подобрал и пистолет-пулемет, после чего отправился на выход.

Мысль о том, чтобы попытаться освободить рабов даже не посетила моей головы.

Остановить меня больше никто не пытался. Стенки ангара оказались звукоизолированы, чтобы никто не слышал криков рабов. Вот и выстрелов никто не слышал тем более глушеных.

Охранники на воротах стояли спиной к ангару и лицом к пустоши. Я перечеркнул обоих двумя короткими очередями, а потом подошел вплотную и добил контрольными в голову. Повезло, что пистолет-пулемет мне попался с глушителем, иначе одной рукой я б не справился с этой брыкающейся машинкой. А так он хоть немного, но снижал отдачу.

Я двинулся прочь от этого проклятого места, в надежде забиться в какое-нибудь укромное место, и уже там попытаться оказать себе помощь. Только вот наркотики, вызвавшие боевое безумие, стали постепенно отпускать, а в области ран появилась тупая ноющая боль.

А еще было трудно дышать. Если я все понял правильно, то у меня проникающее ранение. Значит, мое легкое схлопнулось, образовав в грудной клетке полость, которая медленно заполнялась кровью.

И теперь вопрос был только в том, что произойдет раньше: остановится кровотечение или я потеряю слишком много крови и вырублюсь. С учетом того, что после вчерашнего осколка стекла крови во мне осталось не так уж и много, вероятность второго гораздо выше.

Идиот, надо было попросить у Джимми Ди пару стимуляторов. Они у него точно были, он ведь ими торгует. И объем крови восстановил бы, и плечо немножко поправил.

Но теперь чего уж делать, только страдать остается.

Идти в гору было тяжело, тем более, что песчаная почва постоянно норовила осыпаться под ногами. Усугублялось это тем, что наркотик стремительно переставал действовать, и что-то подсказывало мне, что вот-вот меня ожидает приступ отходняка. А с учетом ран, это меня совсем не радовало.

Кровь, кстати, больше не текла. А вот полостное кровотечение вполне могло продолжаться, там-то она сама собой не свернется.

Хотя уже через несколько минут меня перестало это беспокоить. Забравшись на холм, я увидел у подножия огни Нью-Рино, едва заметные на дневном свету.

А потом пришел приступ головной боли, который заставил меня свалиться на песок и громко закричать. Последнее, что я запомнил – это как я полз, захватывая песок правой рукой.

Чуть позже пропало зрение. А потом отключился и слух.

Глава 8

Прошлое. Всем нам оно кажется прекрасным и вспоминается с ностальгией. Так уж работает человеческая память, что из ее заполненных илом омутов проще извлечь приятные воспоминания. Особенно, если сейчас ситуация вокруг не самая хорошая.

Да и более того, чем хуже то дерьмо, в которое ты вляпался, тем лучше кажется прошлое. Даже если оно и не было чем-то особо хорошим, всегда вспоминаются лучшие моменты.

Это смешно, но старики, которые живут сейчас, при рассвете НКР, все равно ностальгируют о прошлом, на которое пришлось их молодость. С моей точки зрения, это выглядело очень смешно: сравнивать Шейди Сэндс времен молодости Танди, с полями кукурузы, браминами, набегами рейдеров и радскорпионов, и нынешнюю столицу крупнейшего государства на территории постъядерной Америки.

Спустя какое-то время, я понял, что ностальгируют они именно по своей молодости. Бабушки вспоминают о том, что они тогда были интересны противоположному полу. Деды свою утерянную потенцию.

Вот и кажется всем, что раньше было лучше. А на самом деле – всегда одно и то же.

Мне снились родители. Отец, как обычно в свои выходные в джинсах и короткой рубашке-поло, готовил барбекю на заднем дворе. Мать в легком летнем платье сидела за столом, рассматривая движущиеся по небу облака. Оба они были счастливы и смеялись.

Это был прекрасный летний день, один из многих, что были у нас, как у семьи, пока папа не погиб в схватке с рейдерами. Во второй раз замуж мама так и не вышла, до сих пор не могла забыть его.

Но я еще не знал, что нам предстоит расстаться навсегда. Тогда мне было восемь, и я был абсолютно счастлив, играя с кожаным мячом, который отец притащил из очередной командировки. И для меня не существовало ни радиоактивной пустоши, ни мутантов, не вооруженных бандитов. Только мама и папа, запах жареных на угле котлет из мяса брамина, летнее небо, лужайка и мяч.

Я не хотел просыпаться.

Но никто ничего у меня не спросил. Реальность пробила дыру и сон стал утекать, словно вода из треснувшего аквариума. И мне оставалось только биться на дне, словно медленно умирающая от удушья рыбина.

Тогда я открыл глаза. Первым, что я почувствовал, была ужасная слабость во всем теле. Только потом я понял, что из пустыни неподалеку от города попал в какой-то дом. И, судя по запаху пищи, доносящемуся откуда-то из коридора, дом был жилой.

Я проглотил слюну, мгновенно наполнившую рот, и попытался оглядеться. Окно было плотно закрыто занавесками, которые почти не пропускали света. Рядом стоял большой письменный стол из какого-то темного дерева, стул ему под свет, и книжный шкаф. Что именно за книги там стоят, я разглядеть не мог.

Кровать подо мной была более чем мягкой, белье чистым и даже целым. А вот от меня пахло не очень: застарелым калом, потом и мочой. Подо мной лежали какие-то застиранные тряпки.

На руках было множество следов от уколов, а грудь и обе руки покрывали плотные бинтовые повязки. Похоже, что кто-то за мной ухаживал, но я и предположить не мог, кому это могло понадобиться.

Я сдернул с себя одеяло и поставил обе ноги на пол. Сел, помогая себе руками. Было неприятно, но в целом терпимо. По крайней мере, кричать от боли мне не хотелось. Гораздо сильнее беспокоила слабость в ногах. Сколько я вообще так пролежал?

Дышалось, в принципе, нормально. Да, полной грудью дышалось, если подумать и даже ребра практически не болели, хотя, может, все дело было в тугом бинте через грудь.

Однако было все основания надеяться, что мое легкое занимает нормальное положение, а кровь в грудной клетке больше нет. Ну, и то хорошо.

Я подошел к окну, отдернул занавеску и увидел достаточно большой сад, в котором играло несколько рыжих детей. Еще было видно угол противоположного крыла здания, и в нем мне без труда удалось признать особняк Райтов.

Ну и да, если ты видишь компанию из сразу нескольких рыжих, то это наверняка члены Семьи Райтов. И слово «семья» здесь имеет оба смысла: они все друг другу родственники. Ирландцы рьяно отстаивали то, что кровь – не водица, а уж сам Орвилл наплодил целую кучу детей. И как только ему это удалось, и что немаловажно, как выдержала жена?

Но теперь у меня оставался только один вопрос: как я попал к ним в особняк. Неужели они нашли меня в пустыне и выходили? Неужели не знали о награде за мою голову, и каким образом я добился того, чтобы в такой дыре как Нью-Рино меня объявили персоной нон-грата?

И в их интересах бы сдать меня Брюсу. Но они этого почему-то не сделали.

Услышав за дверью шаги, я быстро нырнул в кровать, снова прикрывшись одеялом. Закрыл глаза, наблюдая из-под ресниц за вошедшей в комнату девушкой, которая притащила поднос с бинтами, несколькими шприцами и какой-то мазью в глиняном горшочке, запах которой я почувствовал за несколько шагов.

Черт, ну и выставят же мне Райты счет за лечение…

То, что девушка – одна из них, было довольно очевидно, достаточно посмотреть на рыжие волосы и веснушки на бледном лице. Конечно, сыновья Орвилла берут себе в жены местных, но почему-то у большинства родившихся детей все равно что костры на головах развели. Хотя, может быть, это и просто мутация.

И ведь ладная вполне. Повыше и попышнее, но коровой далеко не выглядит. С чуть ли не вываливающейся из лифа простенького платья большой грудью. И волосы – чуть ниже плеч, шелковистые. Хорошие у папаши Райта гены. Или, может, она в мамочку пошла?

Девушка поставила на стол поднос, аккуратно скрутила одеяло к ногам, открыв для себя операционное поле. Мне, наконец, надоело ломать комедию, и я «очнулся».

- Сколько времени прошло? – спросил я, открыв глаза.

- Забавно, - девчонка усмехнулась. – Обычно спрашивают «кто я», в лучшем случае – «где я». А ты сразу начал с такого сложного вопроса.

- На первые два вопроса я и так ответы знаю, - я состроил веселую мину. – Зовут меня Михаил Стрелецки, я бы бывший детектив. А попал я, очевидно, в рай, иначе с чего бы я сейчас вижу ангела?

Рыжуля фыркнула, наклонилась надо мной и принялась развязывать повязку. Я слегка приподнялся на локтях, чтобы помочь ей, и скоро увидел то, что со мной сотворили пули. Кстати, выглядело это не так уж и плохо: шрам, конечно, останется жуткий, но разве хоть кто-то сейчас живет без них? У Джимми Ди они и вовсе на лице.

Кстати, а не сдал ли меня наркоторговец своему боссу? Впрочем, ведь все равно не узнаешь, пока не спросишь, да и-то, скажет ли он правду. Вот в том, что Сьюзен предала меня, ч не сомневался, но у меня оставался только один вопрос.

Зачем девушке было это делать?

С левой рукой все тоже было нормально, тут пуля прошла вскользь, всего лишь слегка надорвав кожу. Тут даже шрам обещал быть не очень большим, да и не должен был мешать движению.

Вот с правой все было похуже, и все благодаря моим «талантам» хирурга. Впрочем, и тут: бицепс работал, пальцы послушно сжимались и разжимались, а что еще нужно?

Пока девушка мазала мои раны какой-то мазью, я решил расспросить ее.

- Ну, так как тебя зовут, ангел?

- Бекки, - ответила девушка. – Бекки Райт.

- Я и не сомневался, что ты одна из дочурок мистера Райта, - я усмехнулся. – Ну, раз мы теперь знакомы, может быть, скажешь, сколько я тут провалялся?

- Сегодня вторая неделя пошла, - Бекки захватила ладошкой еще немного мази в горшочке и шлепнула мне на грудь. По идее это должно было вызвать боль, но лекарство причиняло только небольшой холодок, а ее легкие и нежные поглаживания…

Так как одеяло она сдвинула, укрыться мне было нечем. Я решил, что скрещивать ноги, пытаясь спрятать отреагировавший на прикосновения девушки член, бессмысленно. Она все равно поймет, да и выглядеть я буду глупо.

- Вот как, - на лице девушки появилось смешливое выражение. – Так что же мы, выздоравливаем?

- Считай это комплементом, - я брякнул первое, что мне пришло в голову. Подумал немного и добавил. – Твоей внешности и твоему врачебному мастерству.

- Спасибо, - она кивнула, продолжаясь улыбаться.

- И как меня нашли? – продолжил я расспросы.

- Не знаю, - она пожала плечами. – Тебя притащили Конор с Марти. Выглядел ты совсем плохо, две дыры, да еще и легкое пробито. Но отец сказал, что нужно обязательно тебя вытащить… Повезло, тебе, что Конор вернулся из Шейди на каникулы. Он там на доктора в университете учится.

- Ты ведь знаешь, что меня ищут? – я посмотрел на нее как можно более серьезным взглядом. - Я крепко наступил на хвост канцлеру, и он теперь считает себя обязанным прикопать меня на Голгофе.

- И к чему ты мне это говоришь? – отложив в сторону горшочек с мазью, Бекки принялась бинтовать мои раны бинтами, судя по легкой желтизне, изготовленными из вываренных тряпок.

- К тому, что я могу представлять опасность. Если кто-то узнает, что вы меня прячете… Вам конец. Да и вообще, если серьезно, ты не знаешь зачем твоему отцу понадобилось спасать меня? Что он хочет взамен?

- Насчет того, что хочет папа, тебе придется спросить у него самого, - девчонка пожала плечами. – Думаю, раз ты очнулся, он с тобой скоро поговорит. А вот насчет поисков… Тебя уже похоронили.

- В смысле? – не понял я.

- Я не должна этого знать, но случайно подслушала, - Бекки наморщила носик. – Большой Хесус не решился рассказать о своем провале канцлеру. Говорят, ты не только вырвался из конюшен, но и устроил ублюдкам Мордино настоящую резню. Но они знали, что ты ранен, и что без срочной помощи не жилец. И хоть твоего трупа не нашли, решили представить людям канцлера одного из своих рабов. Так что…

- Так что Брюс выполнил обещание, - задумчиво, прервал я ее.

- Какое еще обещание? – непонимающе посмотрела на меня девушка.

- Он обещал, что отправит моей матери мое оружие вместе с медалью. А меня похоронят, как героя, чтобы не порочить образ полиции. Да и самому Брюсу будет проще прикрыть свою жопу, чем если станет известно, что я спер из его сейфа кучу компромата и искал способ добраться до столицы…

- Не знаю, о чем, ты, меня в политику не вмешивай, - она закончила бинтовать мои раны и отодвинулась. – Это моя мать носится со своим обществом трезвенников, а мое дело – удачно выйти замуж, а потом нарожать столько детей, сколько смогу.

- Звучит отлично, - кивнул я и непроизвольно дернулся. Прикосновение резиновой ленты жгута к коже вызывало неприятные ассоциации, связанные с испытаниями наркотиков.

Только вот подвесила девушка к крюку, вбитому в стену, капельницу с питательным раствором. Черт, если они меня уже неделю на них держат, то сколько я им должен буду?

Профессионально вогнав иголку в мою вену, Бекки ослабила жгут и открыла зажим на трубке. Потом наклонилась и с размаху всадила мне в бедро иглу стимулятора, будто нарочно скользнув волосами по коже бедра и натянутым трусам. Дернулся я скорее от этого, чем от укола.

- Аккуратнее, - попросил я.

- Да ладно, чего я там не видела, - девчонка усмехнулась и показала мне язык. – Мыла тебя тоже я. Тимми помогал.

- Спасибо, - от чистого сердца поблагодарил я, бросил тоскливый взгляд на капельницу с питательным раствором и, почувствовав сосание под ложечкой, спросил. – А нормального чего-нибудь мне поесть нельзя?

- Можно, конечно, раз проснулся. Сейчас схожу на кухню, попрошу чего-нибудь. Ты же капельницу сможешь сам перекрыть, я зажим к простыне прилепила.

- Конечно, - я кивнул, и, когда девушка подошла к двери, не выдержал и спросил. – Бекки, что я должен за лечение?

- С отцом поговоришь, - повторила она. – Он и решит.

- Нет, - я замялся. – Что я должен именно тебе.

Рыжуля стрельнула глазами. Черт, а ведь симпатичная, хоть и не Сьюзен. Но у той красота другая совсем, да и воспоминания о проститутке скорее провоцируют у меня вспышку ярости, чем любовное возбуждение. Но с другой стороны, она же дочь Орвилла Райта, а тот точно мне яйца отрежет, если узнает.

Хотя, один раз на границе того света я уже побывал. Почему бы не поиграть со смертью еще разок?

- Что-нибудь придумаем, - она улыбнулась так сладко, что я даже пожалел, что вообще завел этот разговор, а потом выпорхнула из комнаты.

***

Так меня стали кормить нормальной едой. Начали с легких бульонов из геккона, в которые постепенно добавляли больше мяса и овощей. В конечном итоге, когда стало понятно, что мой организм не собирается отвергать пищу, перешли на жаркое и салаты.

Как только я снова начал есть, раны принялись затягиваться на глазах, так что даже повязки теперь меняли не каждый день. Мне разрешали подниматься с кровати, бродить по особняку, сначала с поддержкой Бекки или кого-нибудь из мелких, а потом уже и самостоятельно. Я стал мыться в душе, и был чертовски рад этому: запах лежачего больного не спутать ни с чем, и мало что бывает такого же неприятного.

К счастью, после первой же самостоятельной помывки, я устроил в комнате капитальное проветривание, открыв окно и дверь на несколько часов. Вонь быстро выветрилась: все-таки мне пришлось пролежать тут не так долго, так что она не успела въесться в стены и мебель.

Той же ночью Бекки впервые пришла ко мне. Мне не спалось, я лежал на кровати в свете ночника перечитывал «Настольную книгу скаута», сведения в которой хоть и порядком устарели, но все еще было полезны для выживания на пустошах. Впорхнула в комнату, закрыла дверь на щеколду, сбросила с себя халатик, под которым не оказалось совсем ничего, и прыгнула в постель.

И это было совсем иначе, чем со Сьюзен. Хоть у дочки Райта и не было достаточного опыта в таких делах, ее жаркий пыл и искренность тоже играли большую роль. А еще мы не пользовались презервативами: она их не приносила, а мне неоткуда было взять.

Но больше всего меня заводило то, как Бекки пыталась удержать меня, заставить кончить в себя.

С тех пор стала приходить каждую ночь, однако долго это не продлилось. Еще через полторы недели я чувствовал себя вполне нормально, и двигался примерно так же как до ранения. Может быть даже лучше, все-таки тогда мой организм был порядком изъеден дешевым алкоголем, табаком, да и плохой сон с не очень качественным питанием давали о себе знать.

Последнее время же я жил, будто в санатории. Отличная еда, тренировки, качественный секс и никаких причин терзать собственные нервы. Ну почти никаких, все же то, что я сплю с дочерью Райта заставляло меня несколько волноваться.

И вот, в один прекрасный день, после обеда меня позвали к самому мистеру Райту. Получив одобрение от охранника, я толкнул тяжелую деревянную дверь – не дерьмо какое-нибудь из жеваной бумаги - и оказался в кабинете главы этой Семьи.

Пожалуй, из всех криминальных боссов Нью-Рино, я не был только у Сальваторе. Но, это и к лучшему, насколько мне известно, старый итальяшка был совсем плох, дышал только через кислородную маску, да и от дел практически отошел, передав их хорошо мне знакомому Мэйсону.

Так вот, кабинет Райтов, пожалуй, выглядел наиболее колоритно по отношению к остальным. Если все предпочитали функциональную роскошь, то здесь же прямо на входе меня встретил огромный ирландский флаг, висевший на противоположной стене.

- Здравствуйте, мистер Райт, - поприветствовал я главу клана, сидевшего за большим письменным столом.

- Здравствуй, - проговорил Орвилл, оторвавшись от разглядывания какой-то карты. – Проходи, присаживайся.

Пока я шел к стулу, он успел свернуть карту и упрятать в ящик стола. Оно и ладно, мне до его дел интереса нет. Если уж совсем честно, то я разговаривал с Райтом только потому что был ему обязан, и прекрасно понимал, что так просто меня никто не отпустит.

Да и некуда было идти. Возвращаться в Шейди с пустыми руками бессмысленно, у властей непременно возникнут вопросы, как это так получилось, что героически погибший полицейский внезапно оказывается не только жив, но и относительно здоров. И ответы мои могут их не устроить.

К тому же могут найтись желающие исправить положение и прикопать меня. Особенно среди дружков одного канцлера, у которого тотчас, как только он узнает о том, что я жив, появятся опасения, что я начну болтать. И пусть без доказательств моей болтовне никто не поверит, факта это не отменяет.

- Выпьешь, - спросил у меня Райт, когда я уселся за стол.

- Можно, - мне оставалось только пожать плечами.

- Тогда и я выпью, - он достал из ящика стола два стакана, которые тут же наполнил из бутылки янтарной жидкостью. Немного, пальца на два. – Попробуй. Лучшее пойло, что мы делаем на нашей вискикурне.

Я взял один из стаканов, слегка пригубил и покатал напиток на языке. К резковатому привкусу бурбона здесь добавлялось что-то травяное. Но было вполне неплохо, и уж точно лучше, чем та дрянь, которую я глушил последние пару месяцев.

- Хорошо, - согласился я и сделал еще глоток. – Очень хорошо.

- Рад, что ты оценил, - Райт произнес это и без следа эмоций. Похоже, что ирландец знал цену своему продукту. – Что ж… Я знаю, как так вышло, что ты оказался раненым в пустыне. И, знаешь, я даже уважаю тебя за это. Ты не прогнулся, пошел против Бишопа, против этого напыщенного ублюдка Брюса и против Мордино. Единственное, чего я не понял: как ты сумел вырваться из Конюшен?

- Они собирались протестировать на мне какую-то дрянь, - я поморщился и допил то, что было в стакан. Вспоминать произошедшие на загородной базе наркоторговцев события не хотелось. – То ли переборщили с дозой, то ли у них получилось что-то не то… Короче, наркотик сработал как боевой стимулятор. Я смог разорвать веревку и убить ассистентов, а потом и охранников. Один из них меня и ранил.

- Тогда тебе очень повезло. Я знаю, что бывает с теми, на ком эти ублюдки тестируют наркотики. У тебя могло попросту остановиться сердце, могли расплавиться мозги, - он опрокинул в себя содержимое своего стакана и тут же налил нам еще немного. – Знаешь, я презираю наркотики и наркоманов. Это то, что уродует людей, делает слабыми. Если я застукаю кого-нибудь из детей с этой дрянью, то убью собственными руками. Алкоголь – это другое. Это часть культуры, как нашей, так и американской, что бы там не говорила моя горячо любимая жена.

- Мне повезло, что ваши сыновья подобрали меня, мистер Райт, - ответил я, пропустив его речь мимо ушей. – Я очень сильно благодарен. И я перед вами в большом долгу.

- Так, - Орвилл кивнул. – Знаешь, на твое лечение ушла крупная сумма, но я не собираюсь выставлять тебе счетов. Во-первых, я прекрасно знаю, что взять с тебя нечего. Но ты, парень неглупый, и при этом хороший боец. Мы можем помочь друг другу.

- Я внимательно слушаю, мистер Райт.

- То, что происходит в городе, не тебе одному стоит поперек горла. Знаешь, этот совет, - ирландец презрительно усмехнулся. – По два представителя от каждой Семьи, еще несколько из местных авторитетов, ну и люди из администрации. Проблема в том, что ни хрена они не решают. И «авторитеты», и администрация делают то, что говорит Брюс. А они с Бишопом давно кормятся вместе.

- Может быть, его стоит просто грохнуть? – внезапно даже для самого себя предложил я.

Вот так. Просто грохнуть и все. И пусть все договоренности этого ублюдка канут в Лету.

Ворваться и высадить в лощеную физиономию весь магазин из «Кольта»… Черт, пистолета отца у меня больше нет. Ну, можно выбрать что-нибудь такое же, лишь бы не менее надежное, чтобы не подвело.

- Это бесполезно, - Райт помотал головой. – Все, чего мы таким образом добьемся: сделаем его мучеником. Героем. Никто в НКР не захочет портить репутацию собственной администрации. Я знаю, что ты что-то украл у него. Что-то, из-за чего под ублюдком загорелось сиденье, и он устроил на тебя настоящую охоту. Так, что же это было, парень?

- Это было все, что он имел, - ответил я, посмотрев собеседнику прямо в глаза. – Деловая переписка. Договора. Свидетельства о собственности. Целая куча улик, все его грязное белье.

- И где оно сейчас? – он даже слегка подался вперед.

- У Брюса же, наверное, - я пожал плечами. – Мордино взяли меня, когда я пытался вынести бумаги из города. Думаю, они вернули их хозяину.

- Значит… Значит, нужно снова завладеть этими бумагами. А потом правильно ими распорядиться, - Орвилл откинулся в кресле и вновь отхлебнул из стакана. – Об этом мы подумаем вместе и позже, но я уверен, что их будет достаточно, чтобы Брюс отправился из своего кабинета прямиком в тюрьму. И чтобы вернуть жизнь одному скоропостижно скончавшемуся копу.

- Я понял, - мне оставалось только кивнуть. – Только вот я не уверен, что хотел бы вернуться в полицию после всего, что произошло.Тем более, большинство копов также работает на канцлера.

- Тебе не придется, - Райт пожал плечами. – Знаешь, я уважаю тебя не только за то, что ты сделал. Ты умен, очевидно, хороший боец. А еще верен принципам. Я хотел бы видеть тебя в рядах своей семьи.

- Я – поляк, мистер Райт. Не ирландец.

- Парень, я не тупой, - Орвилл улыбнулся. – Но это не так важно. Ты наверняка знаешь, что мы – действительно семья. Кровь – вот, что действительно важно. Но ты – человек, которого мы могли бы принять в семью. Я редко делаю такие предложения, но ты мог бы взять в жены одну из моих дочерей. И я был бы рад такому зятю как ты.

Я снова посмотрел в зеленые глаза ирландца, пытаясь понять, знает ли он, я уже неделю трахаю его дочь?

Может быть, он ее и прислал? Чтобы окончательно привязать меня к себе?

Женщины. Когда я уже научусь понимать, что у них на уме? Сначала Сьюзен, теперь вот – Бекки. Зараза.

- Для начала нам нужно разобрать с тем, чтобы добыть документы, - решил я съехать с темы. – Добраться до них будет не так уж и просто. Тем более, мы даже не знаем, где Брюс их держит. У себя дома или как раньше в администрации.

- Как поступил бы ты на его месте?

- Оставил бы все, как есть, - не задумываясь, ответил я. – Сейф у него более чем надежный, быстро такой не вскрыть. Охрана в администрации нормальная, в наличии тревожная кнопка – чуть что и сразу прискачет кавалерия в виде подразделения рейнджеров. А это те еще супермены. Я еще, - я на секунду замялся. – Большинство людей устраивает сложившееся положение вещей. Только один дурак нашелся, что полез систему перекраивать, и тот уже кончился.

- Звучит логично, - Орвилл пожал плечами. – Что с проникновением в здание? Внутри ты бывал ведь?

- В целом решаемо… Только не хотелось бы убивать никого из охраны. Они-то не в чем не виноваты.

- Получишь электрошокер. Мы тут закупили партию, какие-то умельцы переделывают из электрокнутов, пересобирают те в более компактные корпусы. Ну и схему меняют, чтобы заряд человека мог вырубить. Только не потеряй, шум поднимется быстро, твои бывшие коллеги станут землю носом рыть. А эта игрушка их мигом на нас выведет.

- И последний вопрос, - я усмехнулся. – Что с сейфом? Такие замки вскрывать я не умею.

- Тут все гораздо проще, - Райт снова открыл ящик стола и положил передо мной шашку, похожую на динамитную, только длиннее. – Это термитный заряд. Шумит, не сказать, чтобы сильно, но разогревается примерно до пяти тысяч градусов. Чтобы прорезать сейф этого должно хватить.

- А бумаги? Они не сгорят? – я взял шашку в руки и повертел. Странно было осознавать, что в этой небольшой штуке таится такая мощь.

- Придется быть аккуратным, - пожал плечами ирландец.

***

Пришлось готовиться к операции. Я погнал одного из Райтовских сыновей на рынок за темной одеждой и обувью с мягкой подошвой, получил из их же запасов неплохой набор отмычек и мультитул. Выдали и ствол – такой же, как был у меня, «Кольт 6520», только снабженный глушителем, и обещанный электрошокер.

Остаток дня тупо проспал, чтобы потом не зевнуть в самый ответственный А, позже, дождавшись ночи, отправился к администрации, чтобы осмотреться и уточнить детали плана. Он у меня сложился достаточно быстро, тем более, что планировку здания я знал, ведь бывал там уже не раз.

И вот, сейчас я стоял в арке, ведущей во двор дома, располагающегося через дорогу. Рабочий день администрации давно закончился, и все разошлись по домам. Свет в практически всех окнах уже погас, только изредка за стеклами вспыхивали огоньки фонариков охранников. Еще горел свет на вахте парадного входа, только ломиться в него все равно нет смысла. Там и тревожная кнопка, по нажатию которой сюда примчатся копы

Я прекрасно знал, что все окна первого закрыты решетками, причем, прутья крепились напрямую к бетону стен и открыть их было нельзя. Все, кроме решетки на окне женского туалета, который, похоже, в довоенные времена был пожарным выходом.

Чтобы добраться до нее, нужно было перебраться через забор и преодолеть небольшую огороженную территорию. Ее, естественно, тоже патрулировали, но охранникам не нравилось торчать на улице, поэтому они ограничивались периодическим осмотром и снаружи не задерживались.

Удостоверившись, что меня никто не видит, я быстрым шагом перешел улицу и закинул на колючую проволоку, проложенную на заборе, холщовый мешок, достаточно плотный, чтобы его не прорезало. Вскарабкался на преграду и, через пару минут уже отдирал ткань, будучи на той стороне.

Спрятался в углу у мусорного контейнера и принялся ждать, пока кто-нибудь из охранников не выйдет, чтобы проверить дворик. Я был уверен, что они делают это не слишком часто, но мне не хотелось, чтобы кто-то застукал меня в процессе вскрытия замка.

Ждать пришлось долго, я уже решил, было, подзабить и приступить к следующему этапу операции, но услышал на улице шаги, а потом луч фонаря осветил огороженную территорию. Пришлось вжаться в бетонную стену, надеясь, что он не сможет разглядеть мою тень.

Повезло, что охранник особо не усердствовал, быстро завершил осмотр и ушел. Я рванул к замку: терять времени было нельзя.

Не сказать, чтобы механизм здесь был особо сложным, но и взломщик из меня не ахти, так что пришлось немного повозиться. Для того, чтобы разбить стекло, у меня с собой была банка какой-то клейкой жидкости. Один из отходов производства спиртзавода Райтов.

Я открыл емкость, поморщился от запаха, но делать было нечего: пришлось совать руку в перчатке внутрь и намазывать этим дерьмом стекло. Закончив с этим делом, я приложил к стеклу вываренную тряпицу, вроде тех, что у Райтов использовали для перевязки и аккуратно разгладил. Выждал пару мину и саданул по окну рукоятью пистолета.

Стекло едва слышно треснуло. Мне повезло: ни один осколок не отклеился. Аккуратно сняв тряпицу, я свернул ее, бросил за мусорку, туда же, где прятался и, наконец, забрался в помещение. Закрыл за собой решетку, умудрился даже просунуть дужку замка в проушины, вывернув ее так, чтобы издалека она казалась закрытой.

Неслышно отворив дверь туалета, я удостоверился, что в коридоре никого не и, прикрыв за собой дверь, неслышно выскользнул наружу. Стащил с рук липкие перчатки и бросил в мусорное ведро.

Кабинет канцлера находился на третьем этаже, ключ, наверняка, был только у него самого. Аккуратно приоткрыв дверь, я выскользнул в коридор и пошел к лестнице. Их в здании было две: та, что прямо у входа, за вахтой, и вторая, узенькая и не предполагавшая использования гостями. Естественно, что двинулся я именно к ней.

Услышав наверху шаги, я едва успел спрятаться под лестничным пролетом, прижавшись спиной к стене. Луч фонаря осветил проход к лестнице, заставив меня еще сильнее вдавиться в бетонную стену. Хотя, увидеть меня здесь никак не могли.

Выждав, пока сверху снова послышатся шаги, на этот раз удаляющиеся, я вынул из кармана шокер, удостоверился, что он работает, и пошел следом. В несколько больших шагов догнал никуда не спешащего охранника и прижал прибор к его шее, одновременно утопив кнопку. Левой рукой схватил фонарь, чтобы тот не упал на землю и не выдал меня металлическим звоном.

Раздался негромкий щелчок разряда, резко пахнуло озоном, парень дернулся пару раз и обмяк у меня в руках. Упасть ему не дал, перехватил, закидывая на плечо, и отправился к туалету. Там связал его шпагатом, пару мотков которого лежало в одном из карманов моей куртки и по-быстрому обыскал.

Кроме удостоверения личности, да служебного пистолета ничего не нашел: видимо, остальное имущество парень оставил в личном шкафчике. Кое-как усадив бессознательного охранника на унитаз, я вышел из кабинки и вернулся на второй этаж. Осмотрел пол, удостоверившись, что из кармана парня ничего не упало и двинулся дальше по лестнице.

На площадке никого не было, и я двинулся дальше по коридору в сторону кабинета. Однако не было никого и там. Что-то тут было неправильно, вряд ли охранники решили забить на свои обязанности. А в том, что кто-то должен быть и на третьем этаже, я не сомневался, уж канцлер точно не забыл позаботиться о безопасности своего кабинета.

Звук смываемой воды из туалета объяснил все. Естественно, что туалеты имелись на каждом этаже, в свое время, это здание было рассчитано почти на полторы сотни сотрудников, и гонять их всех в один было бы жестого.

Я прижался к стене, сжимая в ладони шокер. Из-за створки было слышно, как кто-то моет руки.

Как только дверь открылась, я вновь ткнул в охранника электродами. Тот дернулся и принялся заваливаться на пол. Скоро и он оказался связан и закрыт в одной из кабинок. Путь к кабинету канцлера оказался свободен.

С замком двери приемной я справился достаточно быстро. А вот с тем, что стоял на ведущей в кабинет канцлера, провозился почти полчаса. Думал уже все бросить, и попытаться выломать петли с помощью мультитула, но мне повезло, что-то щелкнуло и дверь открылась.

Я вошел во все так же плюющийся в лицо показной роскошью кабинет и первым же делом задвинул тяжелые портьеры. В том, что термит даст очень яркую вспышку сомнений не было, а так хоть плотная ткань их приглушит.

Сейф ждал меня, улыбаясь замочной скважиной. Он ждал схватки со мной и будто заранее смеялся над моими нелепыми потугами взломщика. Но сегодня я был готов.

Быстро осмотрев железный ящик на предмет проводов и лесок, я ничего не обнаружил. Я подозревал, что Брюс мог приказать установить здесь какую-нибудь ловушку, от банальной сигналки, до заряда пластита, который распылит незадачливого взломщика на молекулы. Но нет, канцлер не удосужился как-то еще обезопасить свои богатства.

Поставив рюкзачок на пол, я достал из него рукавицы, темные очки надел их и извлек, наконец, термитную шашку, заранее примотанному к деревянному бруску, чтобы было за что держаться. Помешкал секунду.

Может быть шумно, но с другой стороны, когда этот ублюдок трахал на кожаном диване свою секретаршу, никто же не слышал. Значит, могло сработать. В любом случае, зачистка всего здания от охраны не входила в мои планы.

Оставалось только поджечь фитиль. Прикинув, с какой стороны жечь, чтобы минимизировать возможный ущерб бумагами.

Вскоре чертова железяка сдалась. Честно говоря, я нехило так струхнул, потому что шашка уже догорала, а запасной у меня не было. Лезть внутрь сразу я не стал, получить ожоги третьей степени мне не хотелось, поэтому пришлось ждать, пока металл не остынет.

Но не заглянуть внутрь я не смог. И довольно усмехнулся, увидев то, что осталось от богатств канцлера. По крайней мере, наличных средств я его лишил. И даже золотые слитки оплыли, потеряли свою форму.

Это заставило меня заволноваться, все ли в порядке с документами. Выждав пятнадцать минут, я все-таки не выдержал и полез в нижнее отделение. Мне повезло, там все было в целости и сохранности.

Скоро бумаги перекочевали мне в рюкзак. На этот раз под ними нашелся Магнум сорок четвертого калибра. Да уж, ублюдки любят большие пушки. Хотелось бы мне сыронизировать, что чем больше пушка, тем меньше у ее владельца яйца, но про Брюса такого сказать никак было нельзя. Судя по тому, как он взялся за дело, яйца у него были большие.

Осознав, что патроны могли начать рваться от жара термита, подняв на ноги всю округу, я похолодел. Черт, ну и в авантюру же я ввязался. Нужно скорее убираться отсюда.

Напоследок прихватил со стола лежащую на нем пачку сигарет и, закинув рюкзак за спину, двинулся на выход. Покинул здание администрации тем же путем, каким пришел. Больше никто не преградил мне дорогу.

Охранник, оставленный мной в женском туалете, даже не начал шевелиться.

***

Я вытащил из кармана сигареты, которые украл из кабинета Брюса, открыл, было, пачку и даже сунул одну себе в зубы. Потом вспомнил про простреленное меньше трех недель назад легкое и решил, что лучше поберечься: упрятал курево и зажигалку обратно во внутренний карман куртки.

Руки дрожали, и хотелось успокоить нервы привычным способом, но возможности не было. Прижавшись к стене, я попытался глубоко дышать. Очень скоро закашлялся, но и действительно стало легче.

И все же, черт подери, я это сделал.

Я смог вытащить документы из гребаного сейфа. И никто в городе не может знать, что это был именно Михаил Стрелецки, уж его-то все вообще считают покойником, давно гниющим в сухом песке на Голгофе.

И теперь нужно уходить из города. Конечно, я обязан Райту, да и с его дочкой меня кое-что связывает, но нельзя давать эти документы в руки бандиту. Да, он говорил правильные вещи, но все же оставался обычным гангстером. К тому же, не мог я забыть, что эти упрямые ирландцы сотворили с Фрэнки.

К тому же, кто знает, что он попытается сделать, получив эти сведения? А если попытается торговаться с Брюсом? Заодно выдав и меня, я ведь тогда ему нужен не буду.

Нет, документы стоит донести изначальному адресату – в администрацию президента. А, значит, нужно уходить из города и отправиться в столицу. Только вот добраться до Шейди Сэндс одному представлялось маловероятным. Как и в составе каравана: дорога длинная, хоть кто-то, но узнает. И тогда конец.

И в городе оставался всего один человек, которому я мог доверять. Каноль.

Я понятия не имел, чем был сейчас занят мой лучший друг. Не знал даже, вернулся ли негр из Реддинга, и тем более не был в курсе, как он воспринял мою «смерть». Но обратиться к нему точно стоило.

Идти на его квартиру? Это риск, но относительно оправданный.

Да, с одной стороны, меня могут узнать, но с другой: попробуй опознать в этом посвежевшем и помолодевшем парне того опустившегося алкаша, на которого я был похож последние полгода. Волосы мне сбрили еще на Конюшне, чтобы прикрепить к голове электроды, и они едва успели немного отрасти. А растительность на лице я сам нещадно сбривал каждое утро.

К тому же, меня не ищут, и никто не будет вглядываться в человека, пытаясь углядеть в нем пропавшего детектива. И если я не наткнусь на кого-нибудь из близких знакомых. А в городе осталось не так много таких. Да и большую часть тех, кто имелся, я бы с удовольствием отправил на тот свет.

Скоро я был во дворе дома, где прожил целый год. Свет в окне у Каноля горел, и это позволяло предположить, что он сейчас не спит. Конечно, будет неловко, если у него там кто-то в гостях, но вероятность этого крайне мала. Уж слишком угрюм был негр и слишком тяжело сходился с людьми.

Вот у Галласа света не было. Наверное, ублюдок ушел куда-то по делам. Или наоборот, мирно спал. Интересно, что ему снилось? То же самое, что в детстве, или после того, как мы приехали в Рино, мечты поменялись?

Я так и не понимал мотивов Джеймса. Чего он хотел? Денег? Власти?

Давало знать о себе тяжелое прошлое и жизнь без отца? Так я тоже рос без отца, и что теперь? Да и Каноль тоже, но он ведь не связался с мафией.

В окнах моей бывшей квартиры света также не было. Неужели ее никому не отдали? Вряд ли, должны были вызвать кого-нибудь из новичков на замену. Да и чего относительно обжитому помещению простаивать?

Осознав, что попросту тяну время, я заставил себя открыть дверь парадной и отправиться наверх. Поднялся на нужный этаж и потянул на себя створку двери.

Она оказалась открыта. Уже это заставило меня насторожиться и вытащить из кобуры пистолет. Но все оказалось гораздо хуже, чем я мог представить.

Каноль лежал на полу, уставившись в сторону выхода невидящими глазами. А за его спиной по кухонным шкафам шарился Галлас. Различив едва слышный скрип петель, он обернулся и посмотрел мне в глаза.

- Ну здравствуй, - сказал мой бывший лучший друг. – Не ожидал увидеть покойничка, честно говоря.

- А вот я тебя очень даже хотел увидеть, - только и оставалось ответить мне.

В правой ладони Джеймс сжимал «Магнум», точно такой же, как тот, что лежал в сейфе у Брюса. В умелых руках оружие более чем опасное, а Галлас стрелять умеет. Да и не промахнется он с пяти метров, для него это вообще не расстояние.

Как и для меня. Но целиться в него я не стал. Хотелось сначала поговорить что ли.

- Как выжил? – спросил он.

- Случайно. Повезло, фермеры подобрали в пустыне. Ну а тебе, я вижу, уже не впервые мочить друзей?

- Он сам виноват, - Джеймс кивнул на лежащего на земле негра. – Не поверил официальной версии того, что с тобой произошло. Принялся копать и все-таки дознался до правды. Пришлось убрать.

- Обидно, - пожал я плечами. – Надо было мне на день раньше воскреснуть.

- Ничего бы не изменилось, - мотнул головой Галлас. – Ты же не думаешь, что вы сумели бы выбраться из города. Вот в первый раз у тебя не получилось, хотя, надо сказать, постарался ты сильно. Только вот не того человек в спутницы себе выбрал.

- Брюс сказал уже, что Сьюзен на него работала.

- Ты думаешь, что она на него работала? – мой бывший лучший друг усмехнулся. – Нет, брат. Все малость сложнее. Ты мне лучше вот что объясни, как тебя вообще угораздило влюбиться в шлюху?

- Что? – не понял я.

- Как тебя угораздило. Знаешь, она же рассказывала мне, как ты переживал, когда на ней следы увидел. Повел себя как баба, истерику устроил, баблом швырялся.

- Она тебе рассказывала? – только и оставалось переспросить мне.

- А ты думаешь, кто ей эти следы оставил?

Джеймс был, как всегда, уверен в себе и, похоже, думал, что сумел ввести меня в растерянность. Честно говоря, не знаю, как я воспринял бы эту информацию пару недель назад. Но теперь я не почувствовал ничего. Абсолютно. Все это было будто в другой жизни.

Хотя, если подумать, так оно и было.

- Я – один из ее постоянных клиентов, - продолжал Галлас. - В какой-то мере, тебя понимаю, девочка она сладкая. Но больше меня интересует другое: неужели, ты действительно думал, что она любит тебя? Черт, да она приперлась к тебе домой тогда, только потому что я ее послал. Да и тогда ты повел себя не лучшим образом. Я бы понял, если бы надавал ей по щекам, да выставил. Но ты струсил, побоялся ей в глаза посмотреть, даже дверь не открыл.

- Все еще уверен, что я в тебя не выстрелю? – спросил я.

- Нет, теперь уже не уверен. Знаешь, а, давай устроим дуэль? – предложил он, кивнув на пистолет в моей руке. – Прямо как в книжках про ковбоев, которыми зачитывались в детстве. Помнишь? «Поезд на Алабаму». «Кровавая параллель».

- И что же, на счет три? – я прищурился.

- Можем на пять, - он самоуверенно усмехнулся.

- Нет уж, считай до трех…

- Раз, - сказал он. – Два…

До трех он не досчитал, вскинул руку, чтобы выстрелить, но не успел, потому что я прямо от бедра высадил ведь магазин. Его револьвер был мощнее, и пуля при попадании, оставила бы в моем теле дыру размером с кулак. Зато мой пистолет оказался скорострельнее.

Качнувшись, он медленно завалился на пол. По паркету поползла кровавая лужа, быстро занимая все большую площадь. Однако Галлас был еще жив и даже пытался дышать, от чего воздух со свистом всасывался через раны в грудную клетку, тут же выходя наружу кровавыми пузырями.

- Ну и зачем все это было? – спросил я, подойдя ближе, но так, чтобы не испачкать в крови ботинки. – Почему Каноль встал рядом со мной, хоть и считал, что я уже мертв? Почему он решил докопаться до истины? Почему…

Я вдруг почувствовал дикую злобу, буквально выплёскивающуюся. Негр умер из-за меня, а у него мать и несколько сестер. И что я теперь должен буду сказать им, когда дойду до Шейди Сэндс?

Что ее сына убил наш общий друг? Вместе с которым мы не раз гостили у них дома?

- Сука! – заорал я и, не выдержав, пнул валяющийся передо мной полутруп. – Пидор ты гнойный! Мы были друзьями! Все трое были друзьями! Почему ты продался? Почему я не продался, Каноль не продался, а ты добровольно подставил свою жопу мафии и этому ублюдку Брюсу?

Он не мог ответить: с простреленными легкими особо не поговоришь. Из шевелящихся губ доносилось только едва слышное сипение.

- Ма… Ма… - проговорил он, выпуская из уголка рта струйку крови.

Взгляд его зеленых глаз остекленел. Вот и все – только что был жив человек: ходил, дышал, говорил, а теперь все. Отошла душа. Мертвое тело. Труп. Вещь.

- Отправляйся в ад, сука, - проговорил я, сплевывая в сторону.

Нужно было уходить. Попытаться закончить то, ради чего заварилась вся эта каша.

Чтобы все это оказалось не зря.

Глава 9

Цель. Что это вообще такое? Прогнозируемый нашими аналитическими способностями результат? Но почему тогда люди так часто стремятся к невозможному. Или наоборот, все наши стремления диктуются исключительно чувствами? Тоже чушь.

С одной стороны – цели есть и у животных, но с другой – они у них приземленные. Выжить, набить брюхо, уснуть там, где тепло, сухо и безопасно, осеменить самку и поставить на ноги потомство. Многие люди так и живут, но иногда человек поднимает взор к небу и начинает мечтать.

Мечтают ли животные? Вряд ли, уж очень плотно они заняты борьбой за существование. Мечты - это удел тех, у кого есть свободное время. Тех, кто может уделить время только себе, не боясь умереть от голода или быть съеденным.

Была ли у меня цель? Да. Добраться до столицы и рассказать о том, что творится в Нью-Рино. Другое дело, что я стремился к этому не ради высшей справедливости, не чтобы абстрактное добро победило над не менее абстрактным злом. Я просто хотел отомстить Брюсу. И за себя, и за Каноля, и за порушенную дружбу с Галласом.

Интересно, а могут ли животные мстить?

Выходец из убежища шагал вперед, в прекрасное будущее. Правда, путь свой он туда держал без малого тридцать лет, и так, похоже, никуда и не добрался. Хотя, черт его знает, нашел ли он в конечном итоге то, что искал? Я, вот, в конце концов добрался, чего бы мне это не стоило.

Вытащив из кармана пачку сигарет, я закурил, продолжая смотреть на искусно выполненную в камне скульптуру, расположившуюся посреди нескольких великолепных зеленых деревьев.

Это историю, наверное, слышал каждый из родившихся в НКР – то, как этот самый «выходец из убежища» спас Танди от банды рейдеров, называвших себя Ханами. Устроил им резню, перебил всех, кто был в лагере и освободил девушку, которая через много лет стала президентом НКР.

Хотя, об этом парне знали не только у нас в Шейди. С ним был знаком отец шерифа Даркуотера, и именно с его помощью Киллиан смог захватить власть в городе. Говорили также, что Выходец имел связи с Последователями Апокалипсиса, решал какие-то вопросы на руинах Бейкерсфилда, или как его называли тогда – Некрополя. Впрочем, вскоре после этого Некрополь стал действительно мертвым городом.

Черт его знает, что еще этот ублюдок успел наворотить, но главное, что все помнили – его одержимость поисками чипа системы очистки воды для Убежища. В том, что тринадцатое убежище – всего лишь миф, никто из наших не сомневался. Его искали и Арадеш, и Сетх, а уж если эти люди не сумели ничего обнаружить, это значило только то, что этого убежища действительно не существовало.

В отличие от пятнадцатого, которое было совсем недалеко, из которого в свое время вышли все коренные жители Шейди Сэндс. В него мы не так давно снова получили доступ, договорившись с расселившимися вокруг бродягами.

Впрочем, сам я сейчас был точно таким же бродягой. На входе в город пришлось называться выдуманным именем: свои документы я потерял, вместе с остальными вещами, когда попал в засаду Мордину. Из-за этого пришлось потратить некоторое время на разговор с капитаном охраны, которая, кстати, меня не узнала.

В любом случае, это было ерундой в сравнении с многодневным переходом из Нью-Рино. Преодолеть это расстояние в одиночку оказалось гораздо сложнее, чем в составе каравана, еще и охранявшегося отрядом рейнджеров.

Нет, в этот раз передвигаться мне пришлось исключительно днем, когда большинство опасных животных крепко спали, да еще и стороной от хоженых троп, чтобы не встретиться ни с караванщиками, ни с рейдерами.

Приходилось добывать еду и воду, обустраиваться на ночлег, поэтому обычно за дневной переход получалось проходить в два, а то и в три раза меньше, чем с караваном. Так что на дорогу я потратил почти месяц, и при этом понятия не имел, что происходит в столице.

И добравшись, я удивился тому, насколько это место стало для меня чужим. Насколько привычнее и уютнее я чувствовал себя среди довоенных зданий Нью-Рино, чем здесь, среди домов из чертового песчаника.

Впрочем, пока я дошел до здания совета меня немного попустило. Я не был уверен, что президент НКР согласится встретить меня лично, поэтому решил немного перекурить, прежде чем обратиться к секретарю.

Меня трясло, и от каждой затяжки это непонятное волнение вместо того чтобы успокаиваться становилось только сильнее. Это место должно было стать финалом истории. А потом останется только раздать долги, и можно будет начинать новую жизнь.

Я уже знал, куда пойду дальше, давно успел все продумать.

Хватит тянуть.

Докурив сигарету, я стряхнул пепел сильным ударом указательного пальца, растер его по бетону и отправился ко входу в здание совета. Толкнул дверь, подивившись тому, что в приемной не отирался Фестус, который обычно торчал тут вместе с охранниками. Куда бы он мог деться?

- Стоять, - приказал один из охранников. – Куда идешь?

Ну и что я должен был ему ответить?

- Меня послал шериф Дюмон, - брякнул я наугад. – Сказал, что президенту нужен человек для какой-то деликатной работы.

- Госпоже президенту нездоровится, - поморщился тот. – Впрочем, можешь поговорить с ее секретарем, обычно она в курсе всех дел. Проходи.

Это было слишком просто. Однако мысль о том, что Танди заболела, меня не радовала. Она руководила страной уже на протяжении тринадцати сроков, и, стоит сказать, что вела ее к процветанию уверенной и твердой рукой.

Да, возраст дает о себе знать, и никто из нас не остается молодым, но что же будет с Республикой, когда она умрет? Новые выборы? И кто займет ее кресло? Что станет с парламентом?

Что-то подсказывало мне, что ничего хорошего не выйдет. Власть возьмет кто-то по типу Брюса, и чем это кончится? Тем, что НКР развалится, не выдержав внутренних противоречий? Или начнется долгая и кровавая война за обладание новыми землями?

- Здравствуйте, - поприветствовал меня Гюнтер – бессменный секретарь Танди. – По какому вы вопросу?

- Меня зовут Михаил Стрелецки, - ответил я. – Может быть, вы слышали обо мне что-нибудь?

- Нет, - от покачал головой. – К сожалению, не слышал. Ну так, и по какому же вы вопросу?

- Странно, - я криво усмехнулся. – Думал, что граждане Республики знают своих героев. Мне недавно выдали посмертно медаль Конгресса. Наверное, сама госпожа президент подписала письмо для моей матери, нет?

- Вы? – Гюнтер прищурился. – Стрелецки? Детектив, который погиб в Нью-Рино? Тело которого оказалось настолько изуродовано, что идентифицировать его удалось только со слов его девушки?

- Не погиб, хотя кое-кому этого бы сильно хотелось. Да и не знал я, что у меня была девушка. У меня есть кое-какие сведения для госпожи президента. О делах, которые творит канцлер Брюс в Нью-Рино и Реддинге.

- И что же там? – он поддался вперед.

- Только лично президенту, - ответил я. – Знаете, я теперь мало кому доверяю. Уж очень много дерьма произошло за последнее время.

- К сожалению, президент не сможет с вами встретиться, - Гюнтер помотал головой. – Она сейчас в Сан-Франциско, восстанавливается после операции на сердце. Боюсь, что это займет достаточно много времени.

Раньше новость о том, что Танди пришлось пойти на операцию, вызвала бы у меня приступ страха. Теперь я, кажется, не боялся уже ничего.

- И? – спросил я. – Она же не могла оставить Республику без управления. Кто-то должен остаться за нее. Занимающий достаточно высокий пост, чтобы мы могли обсудить наши дела.

- Канцлер Робинсон, - ответил он. – Сейчас временно исполняет обязанности президента. Я могу сообщить ей о вашем приходе, если вы уточните, что за улики принесли.

- Хорошо, - кивнул я. Кто такой этот Робинсон я не знал, но вряд ли Танди оставит своим заместителем кого попало. – Это бумаги, подтверждающие махинации Брюса. Скупка земель, получение взятки от мэра Аскорти. Сговор с мафиозными семьями из Нью-Рино. В конце концов эти ублюдки попытались убрать меня.

- Подождите пока на диване, - сказал он, указав мне на вышеназванный предмет мебели, стоявший в противоположном углу приемной, около кадки с раскидистым растением. – Я сообщу канцлеру. Да, вы же понимаете, что вам придется сдать оружие и все остальное?

- Куда денешься, - я пожал плечами. – Только постарайтесь побыстрее, пожалуйста.

- Конечно, - он кивнул. – Если все так, как вы говорите, то вас примут очень срочно.

Однако быстро покончить с делами не получилось. Гюнтер-то вышел достаточно быстро, но, не сказав мне ни слова, покинул приемную через дверь, ведущую на улицу. Вернулся он уже не один, а с шерифом Дюмоном, который признав во мне Михаила Стрелецки учинил мне допрос.

Прояснив интересовавшие их вопросы и заодно подтвердив мою личность, они, наконец, отстали. Потом меня тщательно обыскали. Много вопросов вызвал мой новый «Кольт» с глушителем, и честное слово, уж лучше бы я оставил его в пустыне. В итоге они приняли решение забрать у меня вообще все, кроме документов, и только после этого пропустили в кабинет к канцлеру.

К тому моменту я был уже в бешенстве. Однако последним ударом для меня стало то, что канцлер Робинсон оказалась женщиной. Мало того, что женщиной, так еще негритянкой с достаточно пышными формами и длинными кудрявыми волосами. Чуть помладше моей матери, может быть на год или два, но сохранившая всю свою красоту.

После этого мне на секунду захотелось махнуть рукой и уйти. Спалить все документы, а потом построить где-нибудь посреди пустыни хижину или занять одну из многочисленных пещер. И жить так, как вы жили последние пару месяцев. Разве что без какой-либо цели, а просто проживать жизнь вдалеке от политики, пока ее не прервет залетный рейдер или какая-нибудь тварь.

Ну сколько можно? Может быть хватит в моей жизни чертовых баб?

- Добрый день, - поздоровался я, подошел к столу и вывалил на него папку, в которой и лежали все добытые мной бумаги.

- Добрый, - ответила женщина, пододвинула папку к себе, развязала тесемки, раскрыла и бегло просмотрела верхний лист. – Меня зовут Мишель Робинсон. Вы – Михаил Стрелецки, я уже знаю, да. Присаживайтесь.

Я со всего размаха приземлился на жалобно скрипнувший стул. Ну вот, вроде и все, мое путешествие наконец-то закончилось. Надеюсь, что не в прямом смысле.

- Я слышала о том, что кто-то ограбил кабинет канцлера. Он заявлял, что была украдена большая сумма денег. Это правда? – она переложила лист в сторону и впилась глазами в следующий. На меня женщина за все это время даже не глянула.

- Нет, - ответил я. – Чтобы вскрыть сейф, пришлось прожигать одну из стенок термитной шашкой. Я случайно спалил деньги. Пять тысяч градусов все-таки.

- Забавно, - канцлер сухо улыбнулась, взяла следующий лист, которым оказалось письмо Аскорти к Брюсу. Вот теперь, похоже, проняло, глаза гневно расширились. Ну да, еще бы, на власть же покусились, на самое святое. – А как вы вообще узнали об этих документах.

- Случайно, - ответил я. Мне было очевидно, что она играет в дурочку только чтобы проверить меня, а о всех моих злоключениях уже прекрасно осведомлена, еще и в подробностях. – Расследовал дело о похищении партии морфина, который должны были передать на базу рейнджеров. Снабженец со склада рассказал, что Брюс заставил его продать лекарства одной из мафиозных семей. Я отправился поговорить с самим канцлером, того в кабинете не оказалось, но сейф был открыт.

- А интендант?

- Напал на меня, а когда понял, что не справится, попытался бежать. Упал с лестницы и сломал шею.

- Какая трагическая случайность, да, - она покачала головой. – Сведения, которые вы принесли, очень ценны для нас. Тут есть кое-что весьма любопытное. Оказывается, Брюс о многом не сообщал нам.

- И о чем же он умалчивал? – спросил я.

- О борьбе, которую Город убежища ведет с Нью-Рино за Реддинг. О финансируемых Бишопом наемников, устраивающих налеты. Много чего на самом деле. Ценность этих сведений трудно переоценить, и мы очень благодарны вам. Но, тем не менее, вы убили троих полицейских, - сказала она. – И должны сами понимать, что такое преступление нельзя так просто забыть.

- Троих? – переспросил я. – Когда я успел?

- Эндрю Каноль и Джеймс Галлас, - пожала она плечами. – И еще один патрульный, двумя неделями ранее.

Тот парень, в которого я выстрелил двумя неделями раньше? Неужели я убил его?

Черт, как же неприятно вышло.

- Я не убивал Каноля, его убил Галлас. Джеймса мне пришлось застрелить, но из самозащиты, - неожиданно даже для самого себя я принялся оправдываться. - Что же до того патрульного, это вышло случайно… Я думал только обезвредить его, но держал пистолет в левой руке. Что мне еще было делать?

- Я понимаю, - Робинсон улыбнулась. – Но суд этого может не понять. Даже с учетом вскрытой вами коррупционной схемы… Если только вы не согласитесь вступить в отдел внутренних расследований.

- Отдел внутренних расследований, - прищурился я, постепенно начиная понимать, к чему идет наш диалог. – Что-то я не слышал о том, что в нашем департаменте он был.

- А его и не было,-  абсолютно спокойно пояснила канцлер. – Он только создается. И такие люди как вы, нам пригодились бы.

- И какие условия?

- Ну, во-первых, - женщина выложила на стол ай-ди карту гражданина НКР. В ней были мои данные и фото, на паспорт выглядел совсем новым, будто его только что напечатали и заламинировали. – Вы снова оживете и будете полностью восстановлены в правах. Во-вторых, - она достала из ящика стола шесть пачек денег. Они тоже выглядели так, словно только что из печатного станка. – Здесь тридцать тысяч долларов. За моральный ущерб и в качестве залога за длительные и продуктивные отношения. И последнее…

На столе появился значок, немного отличавшийся от тех, что носили в полиции. Но в целом дизайн узнавался: двухголовый медведь, гордый символ нашего государства, номер и аббревиатура. Номер у меня был тридцать первый, с двумя нолями. И вычеканенное ОВР – отдел внутренних расследований.

- Я имел в виду кое-что другое, - помотал я головой. – Что от меня потребуется. Мои обязанности, и все такое.

- Отдел будет подчиняться только лично президенту, - ответила она. – Однако придется часто ездить в командировки, чтобы работать на местах. Расследовать должностные преступления, пресекать коррупцию. Короче говоря, делать то же самое, что и вы, только официально и на более высоком уровне.

Не об этом я думал, когда шел сюда. Да, получить назад свое честное имя, вернуться, черт подери, из мира мертвых. Но вот так круто повернуть свою дальнейшую жизнь, чтобы стать агентом тайной полиции. Нет, не этого я хотел.

- Я понимаю, это предложение следует обдумать, - сказала канцлер. – Я буду ждать несколько дней. Деньги и паспорт заберите в любом случае, вы их заслужили. Но пределы города покидать не стоит.

Я не верил, что такая женщина может оказаться в политике сама по себе, думал, что это попросту чья-то ставленница. Но уже успел осознать, насколько ошибался. И большая грудь, крепкая попка и смазливое личико никак не мешает Мишель Робинсон быть той еще волчицей.

- А что с Брюсом? – прохрипел я.

- Этих документов, - женщина указала на лежащую на столе папку. – Будет достаточно, чтобы заставить его поумерить свои аппетиты. Мы удержим его под контролем, не беспокойтесь. И вседозволенности, которую он желает, он не получит.

- Он не будет наказан? – переспросил я. – После всего, что этот ублюдок сделал?

- Будет. Теперь ему придется оглядываться на нас. Для него это достаточное наказание.

Мне перехватило горло. Этот ублюдок в открытую ведет дела с семьями, торгует государственным имуществом, скупает активы, обещает протолкнуть кого-то в парламент, а то и в конгресс в обмен на взятки. И все, что ему за это будет – он попадет под эфемерный «контроль».

Да, черт подери, между Рино и Шейди Сэндс две недели даже при самых удачных обстоятельствах. Максимум, что придется сделать Брюсу – это стать осторожнее в своих махинациях. Считаю ли я это достаточным?

Нет, конечно. Но могу ли я что-нибудь сделать?

Разве что схватить эту шлюху за горло и придушить. А потом молиться, что у меня получится уйти из города живым. Хотя, и так ясно, что не выйдет.

Я даже толком не понимал, почему вдруг разозлился на эту конкретную женщину. На что я вообще рассчитывал, что шел сюда? Что президент лично выслушает меня, пообещает наказать всех, кто меня обидел, а потом выдаст вторую медаль Конгресса, в дополнение той, что я получил посмертно?

В какой-то мере она права. Как бы мне бы не хотелось этого признавать.

К тому же, уверен, что к обратной стороне столешницы прикреплена тревожная кнопка. И стоит мне сделать хоть одно лишнее движение, как в комнату ввалится охрана.

Поэтому мне остается только проглотить все это и уйти. Но давать ответ  прямо сейчас я все равно не намерен.

- Мне нужно подумать, - ответил я. – Я зайду дня через три, хорошо? Пока что повидаюсь с матерью, может быть она что-то посоветует.

- Конечно, - канцлер кивнула. – Не забудьте ваши вещи.

Женщина улыбалась, когда я сгребал в пустой рюкзак пачки денег. Она прекрасно знала, что у меня нет выбора, и я что я приму ее предложение. Да я и сам это понимал, пусть и не хотел признаваться.

***

День был жаркий, пока я добирался от зала совета до дома, успел упариться. Хотя, вроде, шел, не торопясь, и даже остановился на секунду, чтобы купить в киоске бутылку ледяной «Ядер-колы». Все-таки, хорошо, что у нас есть электричество.

Смешно, но я умудрился пройти мимо своего дома. Не узнал его, настолько успел отвыкнуть от этого места. Да, всего-то год, ну пусть два, если считать время, проведенное в Хабе, но время, которое я провел под крышей этого дома, казалось, прошло слишком давно. Будто в другой жизни.

Наверное, в домах жара чувствовалась еще сильнее, поэтому открытые окна нисколько меня не удивили. А вот то, что из них доносились веселые детские голоса, несколько озадачило. Что такое случилось? Мать впустила квартирантов? Неужели все настолько плохо, что даже две пенсии не позволяют сводить концы с концами?

Решив, что больше тянуть нет смысла, я подошел к двери и постучал, даже не представляя, как будто объяснять свое воскрешение: матери-то правду не скажешь. Она открыла быстро, видимо, была где-то неподалеку от входа, увидела меня, охнула и побледнела, будто мертвеца увидела.

- Мама, это я. – хриплым голосом ответил я и, как бы боясь, что она меня не узнает, добавил. – Михаил.

Через секунду она обхватила меня, обняла, прижалась к груди. И на какое-то мгновение я даже почувствовал, что нет у меня больше никаких проблем, и что не приходилось мне убивать, умирать и терять друзей. Будто тот, старый Михаил, проглянул откуда-то изнутри, посмотрел на человека, в которого я превратился, и тут же отшатнулся в ужасе.

- Сынок… - прошептала она и вдруг. – Сынок… Ты все-таки жив… Ты вернулся.

Мама на секунду оторвалась от меня, посмотрела в глаза, будто боялась, что я растаю в воздухе, как привидение. Но, честно говоря, таких глупостей у меня в планах не было. Да и сам я себя чувствовал не сильно бодрее нее.

- Я вернулся, мама. – голос предательски дрогнул. – Я вернулся.

- Миссис Стрелецки, кто там пришел? – спросила дородная чернокожая женщина, показавшаяся в дверном проеме моего дома. Увидев меня, ахнула, и так и осталась стоять, словно не знала, что делать.

И я прекрасно понимал ее. Потому что вернулся я, а ее сын остался лежать в могиле, там, на Голгофе. Можно было пытаться оправдать себя, врать, что его смерть – случайность, но язык не поворачивался.

Смерть Каноля лежала на моей совести, и я даже не мог ничего сделать по этому поводу. Может, если б я не был таким горделивым идиотом, то вся эта история приняла бы совершенно другой поворот? Сейчас тут стояли бы все трое – я, Эндрю и Джеймс?

Может быть, правы и Брюс, и Мишель, и ничего другого сделать с Нью-Рино не выйдет? Не выйдет и законопослушного общества из сборища наркоманов? Я не знаю.

Знал я только одно: на мне висел огромный долг, и расплачиваться мне придется в одиночку.  И начинать придется прямо сейчас.

Я вернулся, мама. – снова прошептал я, мотая головой, будто сам не до конца в это верил.

- Пойдем же, сынок. Пойдем домой. – мать отпустила меня, и тут же схватила мою руку, потащила в сторону входа.

Тут я уже понял, что за квартиранты поселились в нашем доме. Здесь была вся семья Каноля.  И я не знал, как буду говорить с его матерью, которая смотрела на меня одновременно с любовью и какой-то горечью. Она всегда любила меня, словно родного сына, но естественно, что завидовала, ведь это я вернулся живым и здоровым, а не Каноль. Хотя Эндрю заслуживал этого гораздо больше.

- Михаил! – хором закричали сестренки Каноля, увидев меня, и бросились обниматься.

Три девочки, поразительно похожие на старшего брата: чернокожие, черноволосые и белозубые. Маленькие, но очень крепкие и сильные. Это Галлас обычно считал ниже своего достоинства возиться с малышней, а мы с Канолем часто проводили время с его сестренками, да и с другими их товарищами по играм.

- Привет, девочки. – сказал я пытаясь погладить по головам всех троих. – Как вы?

Сара, Мари и Джейн. Черт подери, как же тяжела жизнь этой семьи… Отец, который пил, проигрывался в пух и прах, и умер, по слухам ввязавшись в авантюру, чтобы оплатить долги. Старший брат, который всегда был для них примером.

Скоро они окончательно повзрослеют, станут молодыми женщинами. Эндрю этого уже не увидит, да и я, наверное, тоже. А могу ли помочь?

Пожалуй, что да.

- Как он умер? – вдруг спросила Сара. – Расскажи нам, Михаил.

Мне не хотелось бы рассказывать им о смерти Каноль. Больше всего на свете в тот момент я желал, чтобы брат остался для них живым. Да, сотни людей умирают каждый день по разным причинам: от голода и болезней, звериных клыков и когтей, пуль и ножей своих же собратьев.  Но эти девочки, и эта смерть…

Однако молчать было нельзя.

- Он умер, как герой, Сара, - сказал я. - Он умер в бою.

Каноль действительно умер, сражаясь, пусть и не в прямом смысле. Его сердце было слишком чистым, чтобы принять всю грязь, в которой пытался его испачкать маленький город больших грехов. Он умер, сражаясь с этой дрянью, и победил. Пусть даже если не победил, то, по крайней мере, ушел непобежденным. И это дорогого стоило.

Вот я, например, не сумел.

- Сара, я хочу, чтобы вы гордились им. И всегда его помнили.

Я почувствовал, что еще немного, и на мои глаза навернутся слезы. Миссис Каноль это заметила и вмешалась.

- Сара, отстань от Михаэля. – сказала она. – Ты посмотри, как он исхудал и зарос. Сейчас я еды принесу.

Негритянка, приподнимая подол передника, ушла на кухню, а ко мне, так и оставшемуся сидеть на полу, подсела мать. Она поправила мои волосы, неодобрительно помотала головой, рассматривая мои шрамы, и, прошептала мне на ухо:

- Теперь все хорошо будет. Теперь останешься тут жить, устроишься в охрану куда-нибудь или еще куда, женим тебя, и все будет как раньше… Даже лучше, чем раньше.

Я не стал говорить, что даже если мне удастся здесь остаться, то никто даст мне спокойной жизни. У меня было два варианта: либо уходить навсегда не только из города, но и из Республики, либо идти на службу в тайную полицию. В обоих случаях ничего хорошего ждать не приходилось.

Конечно, приняв предложение канцлера, я смогу на какое-то время остаться дома. Но что дальше? Снова погрузиться в водоворот политических интриг? А ведь она ясно дала понять, что там предстоит заниматься не только расследованиями, но и кражами, а то и ликвидациями. Да, на первый взгляд кажется, что это круто: чрезвычайные полномочия с правом на убийство. Но ведь как посмотреть.

Мне уже не раз приходилось отнимать жизнь, но что-то подсказывало, что кто-нибудь вроде Галласа подошел бы на такую работу гораздо лучше. Возможно, что если бы он предпочел что-нибудь подобное работе на мафию, я бы даже зауважал его.

- Я пойду руки вымою, - проговорил я, понимаясь, и двинулся на кухню.

Где наткнулся на миссис Каноль. И было похоже на то, что меня-то она тут и ждала. И угадать причину для меня не составляло труда. Уж у кого-кого, а у нее имелось достаточно вопросов.

- Михаил. – сказала она, посмотрев мне в глаза. – Скажи честно, что и как там случилось. И расскажи…

Голос ее задрожал, слезы, казалось, вот-вот брызнут из глаз, но сильная женщина, практически в одиночку вытащившая семью из четырех детей, удержалась.

- Скажи честно, как умер Эндрю, - только и попросила она.

Я посмотрел ей в глаза и понял, что не смогу соврать. Это даже был не допрос, она не задала больше ни единого вопроса, но я выложил всю правду:

- Его убил Галлас. И убил из-за меня. Как только мы прибыли в этот город, Джеймс откололся от нас. Он стал быстро подниматься по карьерной лестнице и, в конце концов, ушел из полиции, начал работать на мафию, - правда лезла из меня, будто дрожжевое тесто из-под крышки кастрюли, и остановиться я уже не мог. - Я нарыл кое-какой компромат на канцлера Брюса, из-за чего меня попытались убить. Раненый сбежал в пустыню. Там и остался бы, если б не одна семья из города. Потом снова выкрал документы. Но Галлас и Брюс решили, что сделал Каноль … И тогда Джеймс убил его.

- Галласа… - голос негритянки задрожал, было видно, что она еле сдерживается. – Галласа убил ты?

- Да, – ответил я, снял со спины рюкзак, не глядя, нашарил три пачки денег и протянул ей. Пояснил, в ответ на ее недоуменный взгляд. – Это деньги вашего сына. Его последними словами была просьба помочь девочкам. Этого должно хватить на обучение.

Я не мог не соврать ей, иначе она не стала бы брать деньги. Но, может, за эту ложь мне скостят срок в аду на пару веков. Если он, конечно, не выжжен атомным пламенем, как и наш мир.

- Спасибо, - прохрипела она. – Это очень важно для меня.

Я только обнял ее в ответ. Потом вымыл руки и вышел к остальным. Скоро вышла и миссис Каноль, вынесла на подносе несколько дымящихся тарелок, заварочный чайник с чашками, и принялась сервировать стол. Мать стала помогать ей, и через несколько минут мы были приглашены обедать.

***

У меня оставался еще один неоплаченный долг.

Мать Галласа жила неподалеку от клиники. В отличие от моей не в отдельном доме, а в небольшой квартирке на первом этаже. Но, насколько я знал, она никогда не бедствовала, пусть и не имела мужа.

Джеймс тоже рос без отца, только вот в отличие от наших с Канолем, его родитель был жив. Насколько я знал, он ушел из семьи к другой женщине, переехал в Могильник, и больше никогда не общался с бывшей женой. Даже предположить не могу, что там у них могло произойти.

Галлас всегда хотел найти его и пообщаться. Даже не знаю, чем закончился бы этот разговор…

Но мне надо было поговорить с его матерью. Последние слова Джеймса не давали мне покоя. Нужно было выяснить, что они значат, если это, конечно, была осмысленная речь, а не случайно вырвавшийся предсмертный хрип.

Ждать пришлось долго. После стука в дверь прошло около пары минут, и только потом дверь приоткрылась, и в проеме появилась низкая тощенькая старушонка. Сначала я даже подумал, что ошибся, потому что, когда видел миссис Галлас в последний раз, два года назад, она выглядела совсем не так. И уж точно не была лысой.

Однако, приглядевшись, я смог рассмотреть в ее лице знакомые черты. Нет, ошибки не было, это действительно была та, кто родила и вырастила Джеймса. Моего бывшего лучшего друга.

Женщина посмотрела на меня, прищурив глаза, будто ждала чего-то, а потом махнула рукой и пригласила в квартиру. Я не произнес ни слова, просто не знал, что можно сказать женщине, сына которой ты убил.

Тускло освещенная квартира была не бедной, но интерьер выглядел достаточно странно: будто кто-то из-за нужды в деньгах продавал вещи и только некоторое время назад, разобравшись с материальными проблемами, снова принялся покупать их. Хотя, судя по гонорарам, что выплачивала мафия своим людям в полиции, у семьи Галласа точно не могло быть материальных проблем.

Хотя, что же такое с ней произошло, если даже этих денег не хватало?

- Михаил. – сказала старушка, устраиваясь в кресле. – Будь добр, сходи на кухню, поставь чайник. А то у меня суставы болят после процедур.

Что это за процедуры такие?

Я вошел на кухню, снял с плиты чайник и поставил его под кран. Открыл воду и тупо уставился на бьющую из крана струю. Процедуры. Выпавшие волосы. Кожа, покрытая морщинами, словно у старухи. Это что же получается, мать Джеймса больна?

У меня появилась догадка, но о таком даже думать не хотелось. Поставив чайник на конфорку старенькой электроплиты, я вышел к женщине, которая все так же сидела в кресле, скрестив руки.

- Значит, ты все-таки выжил в ту ночь? – спросила она. – Галлас рассказывал мне все о своих делах, так что можешь не врать. О том, что на тебя объявили охоту я в курсе. И даже знаю за что.

- Мне повезло, - ответил я. – Получилось выбраться с конюшен. Меня ранили, но выжил. Райты подобрали, вылечили.

- Вот как? Я всегда говорила, что ты силен. Знаешь, Джеймс жалел о твоей смерти. Думал, что ты рано или поздно вступил бы в семью к Бишопу. Как и он.

- Он вступил в семью? – спросил я. Это было для меня новостью, я знал, что Галлас крепко работал с Джоном, но, чтобы дойти до такого… – Я думал, что он с ними по приказу канцлера Брюса.

- Вступил, - кивнула она. – Ему нужны были деньги. Он оплатил для меня операцию в Сан-Франциско. Сто пятьдесят тысяч долларов. Знаешь, Михаил, я никогда себя не прощу. Да и он тоже. Сколько я ему говорила, что не нужно, что пусть мне даст спокойно умереть. А он? Только улыбался, обещал, что я еще и замуж во второй раз… Ну, ты же знаешь, он всегда улыбался…

- Сто пятьдесят тысяч? – спросил я. Такая сумма была неподъемной для одного человека, даже если бы он пахал как запряженный в плуг брамин. – Чем же вы больны?

- Рак, - ответила она, посмотрев куда-то в сторону. – Врачи давали год жизни. Он сумел достать нужную сумму за полгода, хотя кое-что пришлось продать. Ты, наверное, заметил. Сейчас я прохожу второй курс химиотерапии, и, скорее всего, если хватит здоровья, проживу еще лет пять-десять. Только смысл?

Догадка моя оказалась правдивой. Ах ты, Джеймс, сучий ты потрох.

Но почему не сказал? Почему полез в эту грязь? Да, у нас у всех были проблемы с деньгами, но вместе что-нибудь придумали бы. В конце концов, мы ведь всю жизнь росли как братья.

Он ведь даже сам мне тогда сказал, что он – мой лучший друг. Только вот есть люди более ценные, чем даже самые лучшие друзья. Его мать. На этом его Брюс и подловил, а потом использовал. Да и сам Галлас меняться стал. Полюбил деньги, полюбил власть, которую они дают.

А с другой стороны, кто бы не изменился? Я бы не изменился? Как я сам бы в такой ситуации поступил?

- А чего ты ко мне пришел-то? – прервала поток моих мыслей женщина. – Джеймса ты убил, это я уже поняла. Но чего ради сюда явился?

- Я не знаю, – мне оставалось только пожать плечами. – Чувствовал, что надо, вот и пришел.

- Там чайник вскипел. – сказала она. – Завари мне брока, он там, в оранжевой жестяной коробке.

Я отправился на кухню. Чайник действительно подпрыгивал на конфорке и плевался облачками пара из носика. Выкрутив ручку, я отыскал требуемую коробку, сыпанул пару горстей засушенной травы в чашку и залил водой. Вышел, передал чашку миссис Галлас, она приняла, но аккуратно поставила на подлокотник кресла. Видимо, собиралась подождать, пока напиток получше настоится.

А я мялся, не зная, что сказать, потому что в этом доме чувствовал себя очень неуютно. Да, на то были причины: здесь пахло старостью, немощью и скорой смертью. На что она теперь жить-то будет? Уж вряд ли пенсии хватит на все необходимые процедуры.

Повинуясь внезапному порыву, я скинул с плеч рюкзак, который, уходя из дома, взял с собой, и вынул оттуда оставшиеся деньги.

- Держите, - сказал я. – Здесь пятнадцать тысяч долларов, на какое-то время должно хватить. Миссис Каноль я столько же отдал, соврал, якобы это деньги Эндрю. Вам врать не стану, да, вы и не поверите. Мои они. Но отдать хочу вам.

- А чего это ты так легко деньгами разбрасываешься? – спросила она, внимательно посмотрев мне в глаза. – Что задумал-то?

- Да какая разница, что задумал? – я положил пачку денег на тумбу возле дивана. – Деньги хочу отдать вам. Я их все равно тут оставлю.

- Ты что, Бишопа убить решил? – она посмотрела на меня. – Или канцлера?

- Нет, - я мотнул головой. Слишком поспешно, чтобы она поверила.

Наступило неловкое молчание. Миссис Галлас видела меня насквозь, словно детектор лжи из довоенных книг. Теперь мне было понятно, что свой ум Джеймс унаследовал у нее. Интересно, а кем она работала, когда была моложе? Об этом он не рассказывал.

- Тумбу открой, - вдруг прервала поток моих мыслей женщины. – Там на верхней полке лежит. Возьми на память.

Я послушно открыл дверцу, и наткнулся на снимок, который мы сделали перед тем, как отправиться в Хаб. У Лены, той девчонки с соседней улицы, с которой встречался Джеймс, был старый «Полароид». Она нас и щелкнула перед самым отбытием.

А потом, не сумела вытерпеть всего год и вышла замуж за Фрэда. Вот такие уж они непостоянные, женщины.

Рассматривая карточку, я почувствовал, как в горле у меня встал ком. Парни здесь были, словно живые: Каноль – здоровенный и как всегда, очень серьезный, и Галлас со своей постоянной ироничной улыбочкой. А в середине я. Еще без шрамов на теле и на душе.

Говорят, что люди раньше искали разные способы оживить мертвых, занимались оккультизмом, бегали ко всяким знахарям, шаманам, колдунам. Это все сущая ерунда. Нам не дано оживить их. Нам дано лишь помнить, и они навсегда останутся в нашей памяти.

Глава 10

Месть. Я уверен, что, если открыть любой сборник афоризмов, то можно найти как минимум полсотни цитат, посвященных ей. И все они будут осуждать месть, предостерегать потенциальных мстителей, убеждая, что ни к чему хорошему это не приведет. Может быть и так.

Только вот ответный ракетный удар тогда тоже не имел смысла. Может быть, нашим предкам надо было простить тех, кто первыми запустил ядерные бомбы, и не нажимать красную кнопку? Мир был бы немного почище? Не аргумент.

Отказываться от мести – абсурд. Не в смысле каких-нибудь доставленных бытовых неудобств, тогда да, делать что-то глупо. Но, когда дело касается разрушенной жизни и убитых друзей, нужно найти этих ублюдков, перевернуть все вверх дном, и наказать их. Такие люди как канцлер Брюс достойны наказания.

Этим я и собирался заняться. Забрав у Мишель значок и подписав документы на вступление в этот их Отдел Внутренних Расследований, я получил аванс и на этот же день свалил из города. Прикупив предварительно достаточно припасов и пополнив боезапас, да поменяв одежду на более подходящую.

Еще один переход до Нью-Рино меня не страшил по той простой причине, что я даже не думал о том дойду или нет. Финал похода все равно был один.

Но я добрался. Вошел в город со стороны Девичьей улицы, как в первый раз, когда мы пришли сюда с караваном, и не успел миновать две улицы и понял, что только тут снова почувствовал себя дома.

Да, каждый встреченный по-прежнему мог прирезать тебя за несколько долларов. Плачущий ребенок мог заманить в ловушку, где ты будешь убит и ограблен его старшими товарищами. Любая из шлюх могла заразить тебя сифилисом или СПИДом, а еще подсыпать чего-нибудь в бухло, забрать все твое имущество и загнать за несколько доз винта.

И они действительно бросили сюда нас, молодых парней из сытых городов Республики. Бросили тупо, словно на убой. Даже не так: на прокорм чудовищу, которое выросло в этом городе, в надежде на то, что пока монстр отвлечется на приманку, они смогут забрать накопленные им сокровища.

Я не чувствовал ненависти к жителям этого города, какими бы ублюдками они не были. Теперь я больше всего ненавидел чинуш и бюрократов, которые управляли НКР.

Люди пялились на меня, пока я шел до администрации, но никто не решался напасть посреди белого дня. Только двое патрульных бросили вызов, остановили, но, проверив документы, не нашли повода задерживать дальше. Еще бы, мои полномочия подтверждались всеми необходимыми печатями и штампами, вряд ли кто-нибудь решился бросить вызов сотруднику отдела внутренних расследований. Пусть чуть раньше за ним и приходилось охотиться.

Добравшись до здания администрации, я показал значок охраннику, сидевшему на ресепшене, и двинулся вверх, на третий этаж. Прошел по коридору, по которому, казалось, совсем недавно крался во время своей ночной операции, толкнул дверь приемной и вежливо улыбнулся секретарше, которая, увидев меня, застыла с приоткрытым ртом.

Девушка тут дежурила та же самая, почему-то держал ее Брюс при себе. Может быть хорошо сосала или классно давала? Впрочем, черт его знает, у таких извращенцев, как он, свои причуды.

- Канцлер у себя? – спросил я самым елейным голосом, на который был способен.

- У себя, только он не принимает, - пробормотала она.

- Ничего, меня примет, - я показал ей значок, и открыл дверь в кабинет.

Не оборачиваясь, запер ее на защелку. Теперь, чтобы сюда войти, придется хоть пять минут, но повозиться, створка тут хорошая, крепкая, Брюс на таких вещах не экономил.

В кабинете был новый сейф, с виду даже больше и крепче прежнего, но в остальном ничего не изменилось. Сам хозяин сидел в кресле за столом, и тоже хуже выглядеть не стал. Это плохо, мне-то казалось, что уж я стараниями своими должен был ему поубавить показного лоска.

Не спросив разрешения, я уселся на стул напротив Брюса. Вытащил из кобуры пистолет, положив его на столешницу рядом с собой, огляделся, схватил со стола сигару и, наконец, обратился к канцлеру:

- Огоньком не угостишь?

И все, почувствовал себя, словно игрушка, у которой вдруг завод закончился. Не сказать, чтобы последние недели я жил только для этого момента, но и ожидал от него, естественно, большего. Думал, что Брюс начнет кричать, звать охрану. Или, может, поступит как мужик, схватится за ствол, и подарит мне полное право себя пристрелить.

А он вместо этого сидит и глазами хлопает, будто призрака увидел. Хотя, должен наверняка знать, что я жив, здоров. Может, даже сообщили, что я согласился вступить в чертову тайную полицию, о потом сбежал из-под присмотра канцлера Робинсон.

Осознав, что ждать от Брюса чего-то бессмысленно, я взял валявшийся там же коробок спичек, сунул сигару в зубы и прикурил. Прополоскал рот дымом и выдохнул в лицо канцлера. Тот поморщился, когда сизое облако попало в глаза.

- Не ожидал меня увидеть? - только и оставалось мне спросить.

- Нет, - он помотал головой и, похоже, взял себя в руки. – Выпьем, может быть?

- Чтобы ты полез в сейф и достал оттуда свой «магнум»? – я усмехнулся. – Впрочем, почему нет. Давай.

Я положил руку на пистолет, направив ее на Брюса, чтобы не давать ему лишних соблазнов. Канцлер наклонился над сейфом, открыл его, достал пару стаканов и бутылку. Напиток был тот же самый, которым меня угощал Райт. Ну да, ожидать чего-то попроще было наивно, этот ублюдок привык на широкую ногу шагать.

По крайней мере, наличности в металлическом ящике было столько же, сколько и в прошлый раз. Да и золотые слитки оказались на месте. Что, ублюдок собрал долги? Сколько же он зарабатывает на самом деле?

Брюс налил виски в широкие стаканы, тут же осушил свою порцию, поморщился, и налил еще. Я тоже выпил. Неплохой у него вкус.

Да, на все у него неплохой вкус. И на напитки, и на мебель, и секретаршу себе выбрал отличную. А ведь у него жена дома, в Шейди. Интересно, она-то в курсе махинаций, в которых участвует ее муженек?

- Ну и зачем ты пришел? – спросил он. – Со мной уже связалась та черножопая сука Робинсон. Значит, то, что ты у меня украл, уже донес до столицы. Зачем вернулся?

- Я не знаю, - я помотал головой. – Серьезно, не знаю. Шел, чтобы пристрелить. А теперь. Даже не знаю. Поговорить хочется. С собственным убийцей. Ты же тогда так пафосно со мной разговаривал, когда меня на той штуке в Конюшнях распяли.

- Ты мне немало крови попортил, - пожал плечами Брюс.

Если в начале нашего разговора я видел, что он волновался, то теперь канцлер выглядел абсолютно спокойным. Неужели, я где-то прокололся, и он снова контролирует ситуацию? Или все дело попросту в хорошей мине при плохой игре?

- Ты-то меня вообще грохнул, - я усмехнулся. – Знаешь, дело не в этом. Я пришел мстить не за то, что ты отдал меня на опыты Мордино, хоть и орал тогда, что с того света достану. Просто… Это вы сделали меня тем, кем я стал. Ты знаешь, я завалил наркокурьера Сальваторе, который должен был отнести партию винта в Шейди Сэндс. Притворился клиентом, вырубил его, привязал к стулу, а потом задушил проводом от вентилятора.

- Так это был ты? – Брюс прищурился.

- Я, - мне оставалось только кивнуть. – И, честно говоря, я даже не знал, зачем это делаю. Конечно, мне не хотелось, чтобы эта дрянь попала на улицы моего родного города. Но я ведь мог просто забрать посылку, оставив ублюдка в живых. А вместо этого, я убил его.

- А дурь отдал Мордино? – догадался канцлер. – Поэтому и решил, что они прикроют тебя, когда ты обчистил мой сейф?

- Еще и папку им отдал, с делом о той резне, которую устроил младший Хесусик.

- Дурак ты.

- Дурак, - отрицать этот факт было глупо.

- Так это их бабками ты швырялся в ту шлюшку? Как там ее? Сьюзен?

- Ага. И ты знаешь, когда ты предложил мне покинуть город. Уехать из Рино, отправиться в Джанктаун, под начальство к Даркуотеру. Я ведь согласился, хотел только, чтобы она поехала со мной. Влюбился в эту шлюху.

- А она в свою очередь влюбилась в Галласа, - кивнул Брюс. – Он мне рассказывал о твоей истерике. Ты за это его пришил?

- Я пришил его… - я вдохнул, пытаясь подобрать слова. – Потому что он мой лучший друг. Последнее, чего я хотел бы для него – это чтобы он превратился в ублюдка вроде тебя.

- Вроде меня, - канцлер усмехнулся. – А ты сам-то кем стал? Джеймс ведь рассказывал, как ты визжал, когда он застрелил того старателя. И что в итоге? Сбросил с лестницы интенданта. Оба были виноваты только в том, что связались с азартными играми, но один выиграл, а второй проиграл. И проиграли в итоге оба, потому что единственный вариант выиграть – вообще не садиться за стол.

- Тот парень с собакой, он не был виноват, - я помотал головой. – Мы могли бы придумать что-нибудь. Забрать у него деньги и отпустить, в конце концов.

- Ублюдки вроде меня нужны Республике, - проигнорировал мои слова Брюс. – Только мы можем сдержать это стадо под контролем. А вот помешавшиеся на законах психопаты вроде тебя – нет.

- Знаешь, Даркуотеру удается держать в руках Джанктаун.

- Ты не знаешь всей истории, - канцлер улыбнулся еще шире, выпил. Я тоже дернул стакан ко рту, о существовании которого, честно признаться, уже забыл. – Его отец, Киллиан, подставил, а потом прикончил своего единственного конкурента, Гизмо. Тот держал казино, а Даркуотер нанял какого-то бродягу, чтобы тот достал «доказательства» того, что на него готовится покушение.

- Так покушение готовилось?

- Возможно, - Брюс отвлекся на секунду, чтобы налить еще. – Только вот пример Джанктауна в Рино все равно не сработает. Людей можно объединить страхом. Можно объединить силой, защищая их от внешней угрозы. Можно попросту накормить всех. Джанктаун – маленькое поселение, где достаточно поставить патрули из своих людей, объявить себя всеобщим защитником, и тогда тебе начнут поклоняться. А уже потом можно начинать правосудие фронтира. Тут так не получится.

- Продолжай, ты меня заинтересовал, - я сделал еще глоток, покатал на языке напиток, в очередной раз подивившись его восхитительному вкусу.

- Жителей Рино не объединить страхом, они боятся Семей гораздо больше, чем нас. Внешней угрозой тоже не получится, тут достаточно угроз внутренних. Поэтому остается только действовать изнутри. Исподтишка. Таким людям как я.

- Ну конечно, - кивнул я. – Лучше уж бросить сюда три десятка парней после года обучения, рассчитывая, что они смогут удержать десять тысяч отъявленных ублюдков. А как ты объяснишь то, что вы готовите захват Реддинга и Города Убежища?

- И Гекко, - кивнул Брюс. – И даже такая дыра как Модок нам пригодится. Ты же знаешь, что Танди сделали операцию на сердце. У Ши, за огромные деньги. Да и опухоль матери Галласа вырезали там же. И что, ты думаешь, мы можем себе это позволить? Нет. Нам нужны свои источники золота, свои медицинские технологии, своя атомная энергетика. Мы пойдем дальше, и рано или поздно захватим всю Америку. Чтобы сделать ее великой снова.

- Пока не встретите другого государства, такого же большого, - ответил я. – А потом будет война. И в ней снова будут лить кровь парни вроде меня, Эндрю и Джеймса.

- Таковы жертвы, - он кивнул. – Зато наши потомки скажут нам спасибо. Так же, как сейчас восхваляют имя Киллиана Даркуотера. Убей меня сейчас – и я стану мучеником. А ты – террористом.

- Знаешь, я всю жизнь был патриотом, и навсегда им останусь. Но патриотом своей страны, а не бюрократической диктатуры, которую вы пытаетесь создать, - я скривился, от одного этого слова пахло гнилью. – И, если государства строят ублюдки вроде тебя, да еще такими методами, я предпочту стать террористом.

Вскинув пистолет, я утопил спусковой крючок. Голова Брюса дернулась, оросив стену смесью из костяной крошки, мозгового вещества и крови. Теперь все было кончено. Для нас обоих.

Ну, а что там будет дальше – пусть разбираются.

Секретарша завизжала, услышав выстрел. Я отвернулся от откинувшегося на спинку кресла трупа, в середине лба которого зияло аккуратное входное отверстие, налил себе двойную порцию виски, выпил залпом, и двинулся к выходу из кабинета.

Меня встретили на улице. Полтора десятка стволов уставились на меня черными дулами, и из любого могла вылететь пуля, которая прервала бы мою короткую, на насыщенную жизнь. Наверное, слишком насыщенную для такого человека, каким был Михаил Стрелецки.

Я разжал пальцы и отцовский пистолет выпал из ладони на асфальт. Опустившись на колени, сложил руки за головой и медленно лег.

Через пару секунд у меня на запястьях защелкнулись браслеты. Двое здоровяков-патрульных подняли меня и потащили в сторону департамента. Я ожидал, что меня расстреляют на месте, но этого не произошло.

Никто не мог остановить меня, пока я шел к Брюсу, у них не было полномочий, чтобы арестовать сотрудника отдела внутренних расследований. А вот сейчас, когда я совершил должностное преступление, да и такой тяжести…

Я понимал, что на мне хорошо оторвутся во время допросов, и одновременно чувствовал к этому страшное безразличие. Думал, что, убив Брюса, почувствую себя легче, но нет. Ерунда какая. Неужели правы все те философы, что призывали отказываться от мести?

Впрочем, теперь-то какая разница?

***

- И это все? – спросил Дженкинс.

- А еще чего ты ожидал услышать? – резонно отвечаю я. – Ты прекрасно знаешь, что у меня есть причины ненавидеть Брюса. А, значит, и мотив замочить его. Чего еще хочешь услышать.

- Ну и идиот же ты – качает головой Филипс. – Мне тебя теперь даже жаль. Столько всего имел и все бездарно просрал.

- Ну, горе от ума, что тут сказать, - пожал я плечами. – Ты не беспокойся, братишечка, уж тебе точно такого не грозит.

- Все юморишь? – Дженкинс жестом остановил своего подручного, когда тот снова замахнулся, чтобы дать мне подзатыльник. – Но мы вот не смеемся. Знаешь, когда будем ржать? Когда тебя поведут на расстрел. Знаешь, отведут к отцу Тулли, чтобы тот тебя исповедовал перед смертью, а потом поставят к стенке. И расстреляют.

- Мне уже приходилось умирать, - я усмехнулся ему в лицо.

- Вот как? – он сплюнул прямо на пол допросной. – Знаешь, я бы посоветовал тебе не воскресать. Больше всего в жизни я ненавижу таких как ты: принципиальных. Неужели думаешь, что, замочив Брюса, ты что-то изменил? Да ни хрена ты не изменил, только нам дела попортил. Придет кто-то новый, придется с ним договариваться.

- Может, честный придет? - ответил я, пожав плечами.

- Ну да, конечно, честный политик придет, проверяй. Где ты вообще таких видел?

- Вы все узнали, что хотели? – спросил я. – Если да, то ведите в камеру. Хочу последние дни жизни провести в компании получше, чем ваша. У меня там крысы в камере, с ними приятнее общаться.

Филипс снова замахнулся, чтобы ударить, но Джекинс помотал головой, достал из кармана ключ и наручники. Скоро меня освободили от кандалов, приковывающих к столу, и заковали в другие, а потом повели назад в камеру.

Когда металлическая дверца закрылась за спиной, я вздохнул с облегчением. Не так уж много для счастья и надо, как оказалось. Счастье оно простое, как у рабов в конюшнях: главное, чтобы не били, да кормили вовремя.

Я по-быстрому отлил, ополоснул руки, заодно смыв с лица кровь, и улегся на койку. Была надежда, что теперь-то меня оставят в покое.

***

Месяц в одиночной камере без права посещения. Откуда знаю, что месяц? По кормежкам. Кормят-то три раза в день, без изысков, но и голодом не морят. Больше не морят, после того, как рассказал им все.

Когда тебя засовывают в клетку размером два метра на метр, начинаешь понимать, насколько огромный мир тебе был доступен до этого и сколько возможностей у тебя было.

Теперь весь мой мир теперь составляла эта самая комната и кусочек неба, который можно было увидеть через маленькое зарешеченное окошко. Оно было синим и светлым, без единого облачка. За этот месяц я не увидел ни одной песчаной бури, будто даже природа издевалась надо мной.

Когда тебя суют в клетку, все планы одновременно рушатся, а время начинает идти настолько медленно, что кажется, будто оно остановилось. Чувствуешь, что стоит выйти за дверь, и ты увидишь замерших людей, остановившиеся стрелки часов. Только вот дверь надежно заперта

Это не может не повергнуть в уныние, даже отчаяние тех, кому осталось, зачем жить. Я же больше смысла в этом видел. Когда я шел убивать канцлера, то знал, что у этой ситуации может быть два исхода: либо я убью его, а потом убьют меня, либо он сам сможет убить меня. Как именно все выйдет, должно было решить высшее существо, не знаю, кто именно, Господь или судьба. Каждый человек называет его по-разному, но пусть будет именно Господь.

Человек предполагает, а Господь располагает. Как оказалось, выходов всегда больше двух. Особенно сейчас. Почему-то они не стали меня убивать, а отправили в камеру. И теперь меня ждет суд. Меня казнят. Они не могут не казнить человека, который убил важного государственного чиновника.

Есть, конечно, вещи намного хуже, чем казнь, быстрая и немедленная смерть, которая, по сути своей, является освобождением. Пожизненное заключение. Хотелось бы этого избежать.

Интересно, скольких из пойманных мной преступников осудили пожизненно и отправили в Сан-Квентин? А что, если я встречусь там с кем-нибудь из них? Это будет даже лучше, хотя в этом случае моя смерть будет мучительной. Но, по крайней мере, не придется совершать самоубийство.

Интересно, как я выгляжу? Зеркала в камере не было. Волосы уже успели отрасти, а сейчас они еще и грязные, немытые, как и все тело. Ну и воняет от меня, наверное.

Солнце опустилось за горизонт и снова подняло, обозначив тридцать второй день моего заключения. Судя по урчанию в животе, привыкшему принимать пищу всегда в одно и то же время, сейчас должны принести завтрак.

Ожидания не обманули меня, за дверью послышались шаги, но вместо того, чтобы открыть окошко, через которое мне обычно подавали еду, охранник провернул ключ в замке. Створка с лязгом прокатилась на петлях.

- Стрелецки. – проговорил охранник. – На выход, руки вверх, лицом к стене.

Что это? Знакомый голос. Неужели Чаргинг, тот самый, который обнаружил труп той проститутки? Значит, что можно рассчитывать на более-менее человеческое отношение, мы с ним всегда общались более-менее нормально.

Я исполнил приказ, поднял руки и прижался к спине, поморщившись от запаха застарелого пота. А говорят, что, когда сам воняешь, не чувствуешь.

Чаргинг похлопал меня по бокам, пошарил в карманах покрытой моей засохшей кровью робы. Естественно, ничего не обнаружив, повел меня, подталкивая в спину кончиком полицейской дубинки, с которой у меня теперь до конца жизни будут связаны самые неприятные воспоминания.

Хотя сейчас я даже не стану давать прогнозов о продолжительности своей жизни.

Откуда-то спереди послышалось журчание воды. Неужели они привели меня помыться перед судом? Вряд ли из-за человечности, скорее всего, просто потому, что не хотят смущать высоких судей моим запахом. А точнее вонью.

Чаргинг загнал меня в душевую, заставил снять робу, которую тут же отправил в мусорку, после чего стал хлестать мое тело струей воды из шланга.

- Мыла дайте хотя бы. – попросил я, морщась от стегающей избитое тело, словно бичом, воды.

В ответ на просьбу, в мою сторону прилетел кусок серого хозяйственного мыла. Его варили из жира бродячих собак. Эта дрянь воняло хуже дерьма, беспощадно щипало кожу, но от грязи тело очищало просто идеально.

Через двадцать минут я был полностью чист, кожа идеально розовая – как при рождении. Чаргинг так же молча перекрыл воду, и выдал мне полотенце и стопку одежды. Чистое белье, рубашка и костюм с галстуком? Они как будто издевались надо мной.

Хотя и так все это было ясно, что они устроили показуху для суда. Чтобы продемонстрировать, насколько гуманное отношение у нашей полиции к подозреваемым. Я же еще подозреваемый, нет? Или уже подсудимый?

Да, какая, если подумать, разница?

Эпилог

Кирка врубается в известняк, откалывая мелкие кусочки и поднимая облачка пыли.

Пять секунд на то, чтобы замахнуться и ударить. Двенадцать ударов в минуту. Шестьсот в час, учитывая два пятиминутных перерыва на отдых, и то, чтобы другой заключенный, вооруженный лопатой, загрузил в тачку породу, которую тебе удалось наколоть за предыдущие двадцать пять минут.

Разговаривать нельзя. Пререкаться с охранниками – тем более. И только попробуй сломать хоть что-то из инструмента, будешь махать киркой от восхода до рассвета, пока не отработаешь ущерб. Хоть бы и пятьсот десять лет.

Работаешь как робот, идешь в колонне обратно до бараков, ешь, а потом засыпаешь, вслушиваясь в колыбельные боли, которые поют тебе надорванные мышцы. Даже час личного времени перед отбоем чаще предпочитаешь отдавать сну. Потому что организм подсказывает, что завтра еще одна двенадцатичасовая смена.

Но я даже сам удивлялся, насколько на своем месте себя здесь чувствовал. Тяжелая физическая работа освобождала от лишних мыслей, заставляла забывать старые привычки. Через три дня перестал скучать по сигаретам. Через неделю – по выпивке. Еще через две – по общению с людьми.

Мешала только пыль, разъедающая горло и наверняка не несущая пользы легким. Первое время я пытался закрывать рот и нос повязками, но охрана быстро и доступно объяснила мне, что для их работы очень важно видеть лица заключенных. Пришлось согласиться с их доводами.

Разве что компания подобралась так себе. Откровенных отморозков здесь не было, как-то так получалось, что живыми их не брали. Но в целом: бандиты, убийцы, грабители и разбойники всех мастей, воры и проворовавшиеся же чиновники. Некоторых из них, кстати, отправил сюда я сам, о чем они попытались напомнить.

Закончилось это неделей в карцере на сокращенном пайке: кормили один раз вместо двух. Видимо, считали, что если нарушители спокойствия ослабнут от голода, то будут меньше бузить.

Да, в общем-то, так оно и вышло, после того, как вышел оттуда, у меня не было даже мысли о том, чтобы снова драться. Но не вышло и кончилось все только после того, как из-за наших разборок пайки лишили весь барак.

Вот тогда-то остальные и объяснили, что лучше нам оставить все разборки снаружи, иначе это станет общим делом. Не скажу, что это сработало идеально, ведь мне все равно приходилось ходить и оглядываться, но теперь никто не нападал на меня в открытую. Ну а если мне суждено умереть от удара в спину, то так и будет. Никуда не денешься.

И если я и думал о чем-то перед сном, то только о последнем вопросе, который мне задал судья. Раскаялся ли я. Жалею ли о том, что совершил. И понимаю, что нет. Да, мне жаль Каноля и Галласа, обычных парней, которых сначала поставили на доску в большой игре, а потом попросту смахнули. А вот Брюс. Он мнил себя игроком, хотя на самом деле был слоном или ладьей. Да даже хоть бы и ферзем, на каждого из таких рано или поздно найдется пешка, которой оказался я.

Так что ублюдок получил то, что заслужил. Не знаю, можно ли сказать обо мне то же самое. Ведь до конца срока я однозначно не доживу, вряд ли легкие, которые скоро забьются известковой пылью, позволять мне прожить шестьдесят лет.

Но с другой стороны, я же мечтал потрудиться на пользу Республики. Чего мне еще надо?

Всем привет! Начал выкладку продолжения: https://author.today/work/184759

Оглавление