Библиотека :)

Замерзшие лилии 1137K - Ольга Сандул (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Ольга Сандул Замерзшие лилии

Аннотации

Мне приходится прятать свои тайны, живя в стране, где властвуют жрецы Омада. Подчиняться правилам и запретам, чтобы не выдать себя. Но однажды в моей жизни появляются двое мужчин: рыцарь, верный идеалам жрецов, и мятежник, стремящийся вернуть власть своему королю. Один из них принесет мне долгожданную свободу, другой - постарается завоевать мое сердце. А кого выберу я, находясь в смертельной опасности?

Пролог

- Нора!!! Нора!!! Очнись же! – сквозь вязкий сон я чувствовала, как кто-то настойчиво пытается разбудить меня.

   Ощущала быстрые растирания рук и ладоней, но не могла заставить себя открыть глаза.  Меня манила темная теплая дрема, обещающая, что заставит позабыть обо всем.

- Да проснись же! – болезненные колючие пощечины оказываются  прекрасным мотиватором, чтобы, наконец,  разлепить тяжелые веки.

- Не бей меня, - голос словно не мой, звучит еле слышно.

    Пытаюсь сфокусировать взгляд, поскольку вся окружающая обстановка словно плывет. Складывается ощущения, что я нахожусь в белом плотном тумане, который забивается во все тело, не позволяя дышать полной грудью.

- Слава богам! – слышу отчетливо облегчение в голосе, понимая, что он принадлежит Мелинде.

          Несколько раз рефлекторно открываю и закрываю глаза до тех пор, пока очертания девушки  не становятся четкими.

         Напряженный изучающий взгляд всегда смешливых зеленых глаз подруги настораживает. Мимоходом отмечаю растрепанные волосы, в которых застряли льдинки и снег.

      СНЕГ!!!!

        Я поднимаюсь так быстро, что заставляю Мелинду резко отпрянуть в сторону и, оглядываюсь в ужасе. Понимая, что жрецы  Ордена перехитрили всех нас и осуществили задуманное.

        То, что я приняла  за густой туман, оказалось белоснежной пещерой с наросшими внутри многовековыми огромными сосульками, цвет которых немного искажался из-за неровного света факелов, висевших на стенах.

         Оглядевшись, я увидела, что спала на тонких носилках, сколоченных из грубых досок и установленных прямо на ледяной поверхности пещеры. Мое  возможное последнее пристанище было  установлено в круге, состоящем из  таких же носилок, на которых неподвижно лежали другие знакомые мне девушки.   Поняла, что зажимаю в ладонях замерший увядший цветок белой  лилии, и  с отвращением откидываю его в сторону. Пытаюсь растереть одеревеневшее тело руками, стремясь хоть немного разогнать кровь. Перевожу взгляд на Мелинду и шепчу «спасибо». Не очнись подруга, не разбуди меня,  и план жрецов был бы осуществлен полностью.

- Нужно помочь остальным проснуться, - Мелинда хрипит и зябко кутается в теплую шаль, накинутую на плечи и грудь. – Они не переодели нас в ритуальные одежды, может, еще  есть шанс?

      Мы обе окидываем  взором картину из спящих девушек, которых жрецы едва прикрыли тонкими покрывалами. Действительно: вместо белоснежных туник, в которые обычно заставляли облачаться тех, кто предназначен для жертвоприношения суровому богу  Омаду, на девочках была та одежда, в которой я видела их в последний раз. За завтраком в доме, служившим нам своеобразной тюрьмой в последние два месяца. Видимо жрецы усыпили нас именно тогда!

   - Встать сможешь? – Мелинда берет меня за локоть руки, помогая мне подняться.

         Не чувствую ног, поэтому почти сразу же падаю на покрывшуюся тонкой коркой поверхность.  Успеваю выставить вперед руки, но они скользят, и я утыкаюсь  лицом прямо в ледяной пол. Подруга летит следом, отбивая мне часть спины и бок. Это немного помогает почувствовать собственное тело.

- Ты как?

- Бывало и похуже, - Мелинда кряхтит,  поднимаясь с меня. – Давай, потихоньку.

        Кое-как девушка помогает мне встать на ноги и некоторое время придерживает, пока я пытаюсь сохранять равновесие. Морщусь из-за болезненных ощущений во всем теле и понимаю, что помимо всего пострадало еще и лицо.

- Давно ты очнулась?- интересуюсь у подруги, восхищаясь, как она смогла сама подняться  и дойти до меня.

            Вторые пустые носилки обнаружились на приличном расстоянии от моих.

- Видимо они не рассчитали дозу снотворного  или же решили, что холод завершит дело, - Мелинда криво улыбнулась, подразумевая свою комплекцию пышечки, из-за которой подвергалась нападкам не только со стороны жрецов Ордена, но и тех людей, которые плохо знали подругу.

 - Поначалу я решила, что вижу кошмар, - продолжала тем временем Мелинда, укутывая меня в покрывало, лежавшее до этого на носилках. – Они даже оставили еду и напитки на подносах, - кивнула в сторону, где действительно был установлен низкий столик с провизией.

- Решили еще больше умаслить Омада, - зло прошипела я, понимая, что более-менее могу управлять своим телом.

- Идти сможешь? – я кивнула в ответ, и мы, не сговариваясь, пошли в разные стороны круга, чтобы попытаться разбудить остальных девушек.

      Одновременно с этим старалась утихомирить панику, которая зародилась внутри с тех пор, как  я проснулась. Понимала, что мы находимся в одной из многочисленных пещер гигантской горной гряды Тупак, шансы выбраться из которой, практически равны нулю.  Как наивны мы были, полагая, что сможем избежать ритуала жертвоприношения? Обмануть жрецов Ордена, которые удерживали всю страну в страхе на протяжении последних десятилетий?

- Как думаешь, наши мужья в курсе, что мы здесь? – Мелинда положила голову на грудь Летти, пытаясь прослушать сердцебиение.

             Я тем временем тормошила Камиллу, чья природная бледность вкупе с ледяным воздухом создавали впечатление, будто  сама девушки выточена из светлого  мрамора.

- Не думаю, - это было единственной  возможной причиной, по которой мужчины не смогли помешать жрецам поместить нас в подобное место.

        Они ведь даже придумали идеальный план, по которому должны были вырвать нас из рук Ордена, не вызывая излишних подозрений!

        На мгновение  меня охватила паника при мысли, что с Кассием и его друзьями могло произойти что-то плохое. Но Севир не стал бы ставить меня под удар, несмотря на то, что произошло вчера между нами.

- Нора! – Вскинула голову, посмотрев на подругу. – Ордену нужны крепкие мужчины… они не станут их убивать.

- Надеюсь, - прошептала я, отгоняя от себя тревожные мысли. – Надеюсь…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ГЛАВА 1. Нора.

За двенадцать месяцев до событий в прологе.

         Больше всего на свете я мечтала исчезнуть не только из столовой, но и из дома супруга. Последние  несколько часов он методично напивался в компании с  господином Сифэлусом, Главой охраны, а я, как радушная хозяйка, обязана была скрашивать мужскую компанию. Полагаю, многие женщины нашего округа мечтали оказаться на моем месте, считая, что мне, безродной сиротке, крупно повезло стать супругой самого наместника. И пусть он  был втрое старше меня и имел дочь от прежнего брака, годившуюся мне в сестры. Грузная фигура, одутловатое от постоянного употребления горячительных напитков лицо, неприятный запах изо рта – то  были лишь немногие  «достоинства» моего супруга.

- Пытался сына образумить, - втолковывал господин Сифэлус моему мужу. – Описывал в красках, как заживет он, будучи рыцарем Ордена Омада, но куда там! Заявил, что не сможет жить без баб!

        Глава охраны с опозданием взглянул на меня, понимая, что допустил оплошность, но я сделала вид, будто  увлечена вышивкой, сидя в кресле неподалеку от длинного обеденного стола.

     В чем-то я была согласна с господином Сифэлусом. Орден жрецов Омада крепко удерживал власть в  нашей стране на протяжении последних двадцати лет.  Орден  при поддержке собственных отрядов рыцарей и умелом манипулировании  сознанием населения смогли  свергнуть короля и разогнать  Королевский Совет, а после -  вернули к жизни старинные догмы в почитании верховного бога Омада, включающие  многочисленные запреты на  увеселительные мероприятия; ежегодные человеческие жертвоприношения, приносимые ради того, чтобы умилостивить бога и принести покой и процветание стране; законы, регламентирующие семейную жизнь и даже  внешний вид граждан. Согласно обрывочным  сведениям тех лет, королева и наследник престола вместе с влиятельными и родовитыми семьями страны успели скрыться в соседней Уайне, после чего их след затерялся. Я практически не помнила жизнь «до прихода к власти Ордена», да и не принято было об этом упоминать. Слишком опасно и ни к чему.

            Орден жрецов тем временем каждый год набирал в свои ряды новых рыцарей, жалуя тем приличное жалование и обещая блаженную жизнь после смерти.  Единственное, что могло отпугнуть потенциальных претендентов - обет безбрачия, которое давали все рыцари Ордена.

- Не ругай мальчишку, прав он! – загоготал мой супруг, бросая на меня скользкие взгляды.

      Не иначе,  размышлял о том, как будет драть меня этой ночью. Оставалось молиться про себя Омаду, чтобы супруг уснул лицом прямо в огромном блюде и оставил меня в покое хотя бы сегодня.

        Орден жрецов  не приветствовал плотские удовольствия, насаждая среди населения мнение, что отношения между супругами должны быть направлены исключительно на продолжения рода. Предписывался запрет на полное обнажение в спальне, а  совокупление было возможно лишь в двух позициях.  Жене полагалось задирать сорочку до пупка и смиренно ждать, лежа на спине или животе, пока супруг изольет в нее свое семья. Далее следовало беспрестанно молиться и приносить  подношения  в храмы Омада, чтобы как можно быстрее понести дитя. Я, благодаря некоторым хитростям, которым меня обучила бабушка, оставалась бездетной после семи лет брака.           Детей я любила, но не хотела рожать их в мрачной  стране, находящейся под гнетом догм,  а тем более от мужчины, к которому не испытывала ни капли уважения.

         Обычно наместник навещал мою спальню два-три раза в неделю, не оставляя попыток обзавестись долгожданным  наследником. Терзал мою грудь через ткань  ночной  сорочки и грубо овладевал без предварительных ласк. Я стискивала зубы,  ожидая двадцати толчков на спине и сорока - лежа на животе. Терпя, как муж  сильно мнет ягодицы и рвано дышит в спину в ожидании разрядки. Успокаивая себя тем, что он, излившись внутрь, поспешит покинуть мою опочивальню, поскольку  предпочитал спать в одиночестве. Ни разу за эти годы муж  не был ласков и, как правило, недовольно вопрошал, почему я всегда такая сухая и молчаливая словно рыба?  Когда же супруг напивался, мое мучение продолжалось большую часть ночи. Он отказывался принимать тот факт, что возраст и чрезмерное употребление алкоголя не позволяют ему завершить соитие должным образом. А я, как покорная жена, не имела права указывать господину на подобное. Смирение и кроткость  - те качества, которые поощрялись Орденом. Своеволие, право на собственное мнение – мягко говоря, не приветствовалось и каралось жесткими мерами.

           Стрелки часов перевалили за полночь, а мои глаза и пальцы болели от напряжения. Вышивать более я не могла и надеялась, что супруг отпустит меня в спальню, поскольку застолье с господином Сифэлусом плавно перешло к обычным пьяным мужским  разговорам. Как правило, в такие ночи рядом с господином находилась парочка слуг, и  мое присутствие не требовалось. Кора, дочь наместника  и моя падчерица, давно видела сладкие сны, и я знала, что утром она обязательно не упустит случая высказать наедине все, что думает о моем внешнем виде. Как правило, после таких «застолий» и практически бессонной ночи, когда супруг, предприняв несколько попыток овладеть мною без окончательного результата, покидал спальню, выглядела я всегда неважно.

         Настойчивый стук в парадные двери дома прервал мои  горестные думы и заставил подскочить с кресла в недоумении. Обычно в подобное время побеспокоить нас могли лишь рыцари Ордена, проезжавшие по насущным делам, да мужчины из охраны с сообщением о поимке очередного разбойника, промышлявшего  в горах. Мое предположение оказалось верным частично: слуга, открывший дверь незнакомому мужчине, услышал просьбу о помощи.

            Новое нападение на товарный обоз  в горах. Третий за последние две недели. Собственно поэтому Глава охраны и находился сейчас за одним столом с моим мужем. Предполагалось, что вместе они придумают ряд мер, дабы поймать лихую банду разбойников, но вкусная еда и вино отбили всякое желание делать подобное.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

  Не дожидаясь распоряжений супруга, который едва смог донести свою пьяную тушку до холла, я попросила  слуг  помочь отвезти пострадавшего мужчину в одну из гостевых комнат. Также распорядилась насчет лекаря  и теплой воды, которая, судя по виду мужчины, могла понадобиться прямо сейчас.

        Вторые сутки в наших местах без остановки шел дождь, и дороги были размыты. Видимо сильная нужда заставила незнакомца отправиться со своим обозом  по такой погоде через горный перевал, находящийся неподалеку от нашего городка.

            В комнате мужчину предварительно расположили на кресле, стянув с него грязную обувь и  мокрый плащ, а также перевязь с мечом.  После этого я, наконец,  смогла рассмотреть незнакомца в полной мере.  Высокий и  широкоплечий – его скорее можно было принять за рыцаря Ордена, чем торговца. Правильные черты лица, прямой нос с небольшой горбинкой, волевой подбородок; темные почти черные глаза смотрели настороженно, словно он был готов броситься в сражение при любом удобном случае.  Мужчина выглядел плохо: капельки пота на высоком лбе не могли  скрыть мокрые каштановые волосы, которые лежали в полном беспорядке.  Бледная кожа и посиневшие губы, прерывистое дыхание сквозь зубы и рука,  прижатая к боку,  - эти признаки наводили на мысль о серьезном ранении. Поэтому я решилась на отчаянную меру – попросила Матэуса, одного из слуг, стянуть с мужчины остальные вещи, чтобы я смогла до прихода лекаря обтереть его теплой водой и осмотреть рану. Старый мужчина поджал губы, словно собирался  напомнить мне о недопустимости того, чтобы я увидела часть обнаженного тела незнакомца. Но бросив взгляд на торговца, который все же не выдержал и прикрыл от боли веки, кивнул. Вместе с другим слугой,  Эриком они аккуратно  сняли с незнакомца рубашку и брюки, оставив лишь нижнее белье, и перетащили его на  широкую кровать. Эрик, дождавшись, когда в комнату занесут чан с теплой водой, помог мне, занявшись омовением нижней части туловища незнакомца. Я, вздохнув, принялась аккуратно растирать плечи, руки и грудь мужчины, стараясь не задеть открытую кровоточившую рану. Прикусив губу, старалась не обращать внимания на развитую мускулатуру мужчины, который был прямой противоположностью моего супруга. Щеки почему-то горели, а движения рук казались ужасно неловкими. Начав обтирать кожу около раны, поняла, что она достаточно опасная и болезненная, нанесенная кинжалом или коротким мечом. Незнакомец распахнул глаза и, стиснув зубы, внимательно следил за каждым моим движением.

- Простите, - попыталась оправдаться. – У меня нет опыта в лечении ран. Но господину лекарю будет удобнее  увидеть повреждения, если они будут, по крайней мере, чистыми.

- Я… понимаю, - хриплый голос вселил в меня надежду, что я поступаю правильно. – Простите, что доставил Вам столько хлопот…

- К сожалению, Вы не первый, кто пострадал от рук разбойников, - поспешила объяснить ситуацию. – Горный перевал и узкая дорога постоянно привлекают различного рода жуликов на протяжении многих лет. На место пойманных, всегда приходит кто-то новый. Они никого не пощадили?

       Задала вопрос, припоминая слова этого господина в холле. Он ни слова не сказал о других людях либо пропавшем товаре.

- К сожалению, они возникли слишком неожиданно, и дождь, - голос собеседника был приглушенным. – Я потерял сознание, а когда пришел в себя, смог только отвязать лошадь и помчаться прочь…

- Слава Омаду, что Вы смогли добраться до нас, господин! – облегченно произнесла я, радуясь, что мужчина не погиб где-нибудь по дороге.

   В противном случае о случившемся никто бы не узнал  как минимум еще несколько дней.

- Где я? – настала очередь незнакомца задать вопросы.

- Вы в доме наместника округа, господина Аякса Сергиуса.  Не беспокойтесь, вы в полной безопасности, господин…

- Гийом. Гийом Стэфенас, - представился мужчина и, внимательно посмотрев на меня, спросил, - А Вы? Как зовут Вас?

- Нора Сергиус, - ответила, слегка недоуменно. Как правило, знакомить меня с мужчинами дозволялось только моему супругу, но учитывая, что он так и не соизволил подняться на второй этаж, пришлось назвать свое имя.

             Я нахмурилась, понимая, что рана продолжает  кровоточить, что довольно скоро скажется на состоянии мужчины.

- Нужно  туго перевязать рану, госпожа Нора, - подсказал нежданный гость, видя мою нерешительность.

- Конечно, - я кивнула, понимая, что в комнате нет ничего подходящего.

       Пока мы с Эриком омывали господина, Матэус принес чистые вещи и теплое одеяло, а также жарко растопил камин.

      Я припомнила, что на кухне   в отдельном сундуке хранились старые простыни и ветхие вещи, которые использовались для различных хозяйственных  нужд.  Отправилась туда и отобрала наиболее подходящие по размеру тряпки. Кроме того быстро собрала поднос, поставив на него приличную по размеру миску с горячим наваристым супом, хлебом с чесноком и пряными травами. Минуту раздумывала, можно ли человеку с ранением выпить горячий эль с травами, но решила, что наиболее безопаснее будет принести ему мятного чая.

         В комнате меня встретили ожидающие дальнейших указаний слуги и знакомый незнакомец. Эрик и Матэус помогли мужчине немного приподняться, пока я туго обвязывала вокруг его туловище длинный отрез простыни. Расположив мужчину полусидя, предложила  ему немного перекусить.

          От супа он отказался, но с большим удовольствием выпил весь чай. Было очевидно, что мужчину мучает сильная жажда, поэтому я, подхватив грязную одежду путника, вновь отправилась на кухню. К тому моменту, как был заварен огромный чайник травяного сбора, в дом приехал лекарь. Господин  Микалус сразу же отправился осматривать торговца, а мне пришлось задержаться на кухне, чтобы подготовить поднос  с едой  для лекаря. Как доложил Матэус, мой супруг отправился отдыхать, а господин начальник охраны, услышав о нападении, решил показать, что не просто так ест свой хлеб.  Я с облегчением вздохнула, понимая, что придется исполнять роль радушной хозяйки, а это во много раз лучше  ласк пьяного супруга в спальне.

   Отнеся поднос в комнату гостя, внимательно выслушала  рассказ лекаря о состоянии последнего. Рана, как я и предполагала,  была глубокой и вызывала серьезные опасения. Господин лекарь решил остаться в комнате незнакомца до утра, поскольку мужчина впал в беспамятство и отчаянно метался по кровати. Господин Микалус заверил, что будет лучше, если я отправлюсь отдыхать, а при необходимости заменю его у постели раненного днем. Вздохнув, снова отправилась на кухню, вспомнив о грязных вещах гостя. Рассудила, что стоит привести их в порядок сейчас, пока грязь окончательно не впиталась в ткань. Безусловно, можно было поручить это  занятие слугам, но я старательно тянула время, чтобы точно не столкнуться с собственным супругом этой ночью. Плащ и штаны гостя были насквозь мокрыми, пропитанными грязью и кровью. Про себя я невольно отметила, что вся одежда незнакомца хоть и выглядела простой, но между тем была сшита из качественной и дорогой ткани. В этом я ошибиться не могла, поскольку до замужества зарабатывала на жизнь, будучи швеей. В кармане плаща обнаружился сверток, перетянутый плотной бумагой и бечевкой. Бумага намокла и я, рассудив, что внутри,  скорее всего, находятся важные документы,  сорвала ее вместе с бечевкой. Верительные грамоты на имя торговца Гийома  Стэфенаса и разрешение Ордена на торговлю на территории страны подтверждали личность раненного. Я решила отдать их мужчине утром, надеясь, что к этому времени он придет в себя. Замочив плащ и штаны в огромном тазу, обратила внимание на светлую рубашку, рассудив, что ее следует постирать отдельно. Взяв вещь  в руки, нащупала металлический предмет, вшитый  внутрь с боку. Осторожно распорола шов и  вытащила на свет серебряный медальон со знакомым изображением. Сердце пропустило удар, а в горле встал ком. Оглянувшись кругом, обрадовалась, что нахожусь в помещении одна.  Вздохнула с облегчением, похвалив себя за то, что сама решила заняться стиркой. Если бы на моем месте находился кто-то из  слуг,  то они, обнаружив находку, тот час же доложили о случившемся рыцарям Ордена.  Невольно перед глазами встал образ незнакомца, и я поняла, что не прощу себе, если с ним что-то случится. Раненный и обессиленный – он станет лакомым кусочком для рыцарей, если они догадаются о возможном обмане. Значит, следует притвориться и играть так, словно ничего особенного не произошло, будто у нас и впрямь гостит несчастный торговец, пострадавший от нападения разбойников. Я едва успела спрятать медальон в карман широкой юбки, расслышав шаги около дверей.

- Госпожа Нора, -  вошедший Эрик окинул взглядом таз с наполненной водой и рубашку, которую я по-прежнему удерживала в руках. – Позвольте, я сам приведу в порядок вещи господина.

- Конечно, -  передала слуге рубашку. – Она немного порвалась, после принеси ее мне, постараюсь зашить.

- Вы очень добры, госпожа, - молодой парень с восхищением смотрел на меня, но я лишь покачала головой и, пожелав доброй ночи, отправилась к себе.

          По пути в спальню я, засунув руку в карман, нащупала медальон и сильно сжала его пальцами. Оставалось придумать, куда можно было спрятать вещь, чтобы потом передать ее гостю. Так, чтобы не спугнуть мужчину и не навлечь на нас обоих беду.

ГЛАВА 2. Нора.

             Дождь прекратился ближе к обеду следующего дня. К этому времени мой супруг успел выспаться и съесть пару тарелок наваристого супа, после чего, прихватив с собой лекаря, отправился вместе с Главой охраны к горному перевалу – разыскивать остатки обоза господина Гийома. Мне досталась почетная обязанность следить за раненным, который по-прежнему находился в бессознательном состоянии. Кора, которой служанки рассказали обо всем еще ранним утром, уселась с вышивкой в гостиной, чтобы быть в курсе происходящих событий. Девушку можно было легко понять: в нашем отдаленном районе было слишком скучно, а самыми значимыми событиями являлись визиты рыцарей Ордена, да мероприятия перед традиционными зимними жертвоприношениями. Коре давно пора было выйти замуж, вот только наместник не считал кого-то из нашего окружения достойным собственной дочери. Услышав о привлекательном раненном торговце, Кора постоянно интересовалась, когда сможет быть представлена гостю, и жалела, что не присутствовала в то время, когда он появился в доме. Я же, давая распоряжения  слугам, и периодически навещая незнакомца, не могла отделаться от мыслей о медальоне. Размышляла над тем, как точно повторяет он тот, что принадлежал когда-то моему отцу: черненое серебро с выбитым на нем профилем свергнутого короля.  Такие медальоны носили лишь главы родовитых семейств,  и  они передавались  исключительно от отца к сыну. И совершенно не верилось в то, что человек, который сейчас находился в доме, мог украсть медальон.  Я  долго изучала документы мужчины, пытаясь найти какую-то зацепку, но все верительные грамоты были настоящими. Бывший аристократ под видом торговца? Который так же, как и я, пытается найти место в этой жизни, не привлекая излишнего внимания, особенно – со стороны рыцарей Ордена? Интуитивно я доверяла незнакомцу, хоть на это не было никаких особых причин; не допускала  и мысли, что мужчина мог быть разбойником, который на самом деле убил настоящего торговца.  Все, что я могла, - охранять чужую тайну с тем же рвением, как хранила собственные тени прошлого. А там… как Омад рассудит.

         Мне удалось  спрятать  медальон гостя внутрь статуэтки Омада, стоявшей  в самом почетном месте моей спальни – в углу на специальной подставке. Око грозного божества было направлено как раз в сторону постели и всякий раз, когда муж навещал меня, я смотрела на образ Омада и размышляла над тем, что было бы, если бы мои родители выжили тогда…

         Прелесть статуэтки была заключена в том, что  честь вытирать с нее пыль и протирать специальным раствором, придающим особый блеск покрытию, принадлежала исключительно мне. Супруг еще в первый год после нашей свадьбы привез статуэтку  домой по совету одного из жрецов храма: якобы монументальное изваяние божества будет ежедневно благословлять наш союз. Себе в спальню он отказался ставить воплощение Омада, заявив, что я, как будущая мать наследника, должна быть под неусыпным контролем божества. Но лично я считала, что супруга пугал излишне строгий вид статуэтки, поскольку, даже исполняя свои «обязанности», он старался повернуться к божеству спиной.

          Я же при тщательном осмотре фигуры, обнаружила, что внутри она была полностью полой и закрывалась плотной крышкой, которую можно было открыть, лишь приложив некоторые усилия. С тех пор божество стало моим хранителем секретов. Именно в нем я берегла маленький сосуд с каплями, не позволяющими мне забеременеть. Безусловно, если бы супруг узнал об этом, мне пришлось бы не сладко…

              Но я настолько вжилась в роль кроткой жены, которая каждую неделю посещает обязательные моления в храме и совершает жертвоприношения во имя того, чтобы обязательно родить дитя, что никто за все годы моего брака не усомнился в истинности моих мотивов. Жрецы вздыхали и разводили руками всякий раз, когда наместник обращался к ним с одним-единственным  вопросом. Однажды старый жрец,  один из тех, кто застал еще времена правления короля,  тихо шепнул  мне на ухо, что единственным способом родить  для меня станет близость с другим мужчиной. Сухие глаза, окруженные сеткой морщин, тогда внимательно следили за моей реакцией, а я даже не нашла в себе силы спросить, насколько подобное предложение нарушает предписания Ордена.  А старик, наклонившись ниже, припомнил факт, что в прежние времена дамы не гнушались заводить любовников, находя их, в том числе, и среди рыцарей Ордена. Где-то через полгода после данного  «совета» жрец тихо скончался в постели, но его слова и  то, каким тоном они были сказаны,  посеяли в моей душе сомнения.  Рыцари ведь давали обет безбрачия и представляли собой образец покорности перед жрецами и магистрами Ордена? Возможно, в прежние времена подобного обета не существовало, и некоторые из них действительно вступали в связи с женщинами, но сейчас? Рыцари всегда казались мне холодными, лишенными обычных человеческих эмоций. Они были безмолвными исполнителями воли жрецов и выступали в роли регулярной армии, готовой в случае чего обрушить свои мечи на  головы возмутителей спокойствия. Именно рыцари регулировали деятельность Главы охраны любой местности, сопровождали процессии, призванных отобрать избранных для жертвоприношений. Рыцарей боялись, им не перечили и старались лишний раз не попадаться на  глаза. В моменты, когда очередной отряд рыцарей останавливался в доме наместника, супруг, как правило, отправлял меня и Кору по своим комнатам, чтобы самостоятельно встречать дорогих гостей. Я облегченно вздыхала и не перечила ему, стремясь отогнать неприятные воспоминания детства.

         И  потому оказалась совершенно не готова к тому, что  многочисленный отряд рыцарей  Ордена покажется на дороге перед нашим домом. Сегодня. В отсутствие супруга. Попыталась сохранить маску спокойствия, приветствуя главу отряда. Выкинув из головы  мысли о раненном мужчине, спящем на втором этаже. Склонив голову и сжав руки в кулаки, чтобы не выдать взглядом  панику, охватившую все внутренности. Впервые к нам пожаловал  почетный гость - магистр Совета Ордена, господин Севир. Человек, чье имя вызывало трепет и страх  у большей части населения страны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Когда жрецы свергли короля и совет, они создали свой собственный, состоящий из двадцати наиболее уважаемых магистров Ордена. Сейчас Совет возглавлял магистр Таурус, который, по сути, и был главой Тристии. Таурус пребывал в том почтенном возрасте, в котором возносятся молитвы о сохранении здоровья  и долголетии.  Поговаривали, что он планировал совсем отойти от государственных дел и отправиться в отдаленную обитель на севере Тристии, дабы молиться о благополучии набора и таким образом достойно завершить свою долгую жизнь. На место Главного магистра было несколько претендентов, включая и господина Севира.

        Странно,  но увидев его, я несколько удивилась. Ранее, слушая разговоры мужчин, полагающих, что женщины ничего не смыслят в важных речах о политике, представляла магистра Севира намного старше. Мне казалось, что по возрасту он является  ровесником  моего супруга, но в корне ошиблась.

             Севир  оказался высоким мужчиной средних лет и крепкого телосложения. Высокий лоб, нос с заметной горбинкой, темные  волосы, рассыпанные по плечам, подчеркивающие особо, что подобная  привилегия была дозволена ему как магистру Ордена. Строгое выражение на лице, плотно  сомкнутые губы и рука, лежащая на рукоятке меча. И взгляд, цепкий, пронзительный, который без стеснения прошелся по мне сверху вниз и обратно.

      Я знала, что выгляжу в соответствии с требованиями Ордена к любой женщине Тристии: темно-синее платье до пола, наглухо застегнутое у горла и без каких-либо украшений не висело на мне мешком лишь потому, что было сшито из более качественной ткани, нежели у кухарки или служанки в доме наместника. Платье немного облегало фигуру в районе талии, но после расширялось до самого низа.  Поверх платья на мне был надет передник, поскольку в момент прибытия гостей  мы с Корой как раз помогали  кухарке с пирогами. Белоснежный чепец я могла не носить, пользуясь статусом супруги наместника, чем беззастенчиво пользовалась. Поэтому  мои длинные волосы были заплетены в косу, начинавшуюся от левого виска, и закреплены лентой из того же материала, из которого было сшито само платье. Кроткий взгляд в сторону магистра завершал образ безропотной супруги и хозяйки дома.

- Добро пожаловать, магистр!  - изобразила вежливый почтительный поклон в сторону мужчины, стремясь сделать так, чтобы страх не просочился в интонации моего голоса. – Великая честь для нас принимать Вас в нашей скромной обители!

- Полно, госпожа! – Мужчина немного сморщился, давая понять, как неприятно ему подобное внимание. – Мы все здесь по велению Омада, и никак иначе.

         Я кивнула, гостеприимно распахивая перед господином дверь, ожидая, когда он вместе с  остальными рыцарями зайдет внутрь.

           Плащи  с символикой Ордена были переданы слугам, а мужчины приглашены за длинный стол, на который в спешном порядке ставились те блюда, которые кухарка успела приготовить с утра.

- Прошу простить, мы не ожидали гостей в таком количестве. – Окинула быстрым взором рыцарей, успевая прикинуть, что их не менее тридцати человек.

            Отряд охраны, выехавший сегодня с моим супругом, в горы состоял из пятнадцати человек, и должен был вернуться к закату солнца, поэтому я прикидывала в уме, что можно было успеть приготовить за оставшиеся часы, чтобы накормить всех мужчин и не ударить в грязь лицом перед гостями из столицы.

- Скорее мне пристало извиняться перед Вами, что поставили в такое неловкое положение, - пристальный взгляд магистра вновь прошелся по моей фигуре и остановился на лице.

     Я старалась держать спину ровно и не показывать, как не нравится мне такое излишнее внимание. Будь супруг сейчас здесь, преспокойно бы готовила вместе с остальными женщинами!

- Вы – дочь наместника, госпожа Кора? – Поинтересовался господин Севир.

- Супруга, - внесла точность, понимая, что не представилась ранее. – Меня зовут Нора Сергиус.

- Хм, - магистр вальяжно сидел на почетном месте в то время, как я бледнела, стоя напротив него. – Прошу простить мою оплошность. Я слышал, - господин поддался вперед и переплел свои ладони над столом, - что у наместника есть незамужняя дочь.

- Верно, - почему-то мне не понравились интонации этого мужчины, и я задумалась, не поспешила ли отправить Кору подальше? Возможно, нам обеим стоило приветствовать магистра? – Моему супругу не нравится, когда Кора оказывается среди мужчин, даже если они рыцари Ордена.

         Попыталась изобразить смиренную улыбку, чтобы не оскорбить чувства сидевших в помещении мужчин. Они, как и свой предводитель, сидели в некотором напряжении, готовые сорваться  в любой момент.

- Вполне разумно, когда молодая девушка находится под неусыпным контролем. – Темно-карие глаза по-прежнему изучали мои пылающие щеки, поэтому я не сразу отреагировала на другой вопрос магистра.– Где Ваш супруг?  Нам сообщили, что отряд Главы охраны отправился в горы…

       Это означало, что магистр со своими людьми  пришел к нашему городку  с другой, южной стороны, по дороге, делавшей крюк, чтобы миновать горы. Но по каким-то причинам не получил  сведения от рыцаря Люциуса, отвечавшего за деятельность охраны или же перепроверял их.

 - К сожалению, было новое нападение на торговый обоз. В нашем доме сейчас находится раненный торговец, господин Гийом Стэфанус. А мой супруг, вместе с остальными отправились в горы, чтобы найти останки людей и напасть на след разбойников, совершивших подобное бесчинство.

- Люциус говорил мне о том, что нападения случаются достаточно регулярно? – Голос прозвучал сухой, а вопрос являлся лишь констатацией фактов, но это было верным признаком того, что моему мужу еще придется отсчитываться перед магистром Ордена.

   Что примечательно, господин Люциус ни разу не предложил помощи рыцарей в патрулировании горной территории, утверждая, что это – прямые обязанности охраны. А те в свою очередь слишком плохо справлялись с ними, предпочитая отсиживаться в деревянных бараках, построенных на дороге, чем дежурить в горах, особенно в скверную погоду.

- К нашему огромному сожалению, господин Севир. – Хотелось спросить, неужели магистр прибыл сюда, чтобы помочь разобраться с разбойниками? Или же эти вопросы - лишь для отвода глаз, чтобы скрыть цель визита?

- Я смогу переговорить с раненным, госпожа?

    Метнула на мужчину взгляд, вспоминая, в каком состоянии сейчас находится незнакомец. Постаралась взять себя в руки, чтобы отвлечься от мыслей о своей тайной находке в рубашке гостя.

- Скорее всего, немного позже, господин. Он не приходит в сознание с ночи, но я могу принести документы, которые были в вещах господина Стэфенуса, чтобы Вы могли убедиться в их подлинности.

- Полагаю, Ваш супруг уже изучил их?

- Конечно, - утром я успела подсунуть грамоты недовольному мужу, который, мельком взглянув на них, небрежно отшвырнул их на стол в кабинете, выговаривая, что из-за некоторых олухов он теперь должен ехать по грязной дороге.

- Думаю, я изучу их немного позже, - магистр наконец-таки отвлекся от меня и взглянул на рыцарей. – Нам бы хотелось перекусить и  немного передохнуть  с дороги.

-Подать Вам горячее вино с травами, господин? – я надеялась, что этот вопрос не покажется неуместным и не оскорбит чувства магистра. Возможно, он не употребляет крепкие напитки, предпочитая им чай или воду?

- Благодарю, это было бы превосходно. Нам всем нужно согреться, - согласился с моим предложением магистр. – Только не более бокала на каждого, - он поднял палец вверх, приковывая к себе мое внимание. - Нам выезжать на рассвете.

- Я предупрежу слуг, - заторопилась уйти в надежде, что мне удастся отсидеться на кухне до приезда мужа.

  - Госпожа Нора, - окликнул магистр, и мне пришлось вновь обернуться к нему. – Люциус обмолвился, что Вы на протяжении многих лет горячо молитесь Омаду, чтобы подарить супругу дитя.

- И приношу жертвоприношения, как и положено, - ладони запотели, и я постаралась незаметно вытереть их о подол юбки. Вопросы о моей женской несостоятельности как матери всегда заставляли насторожиться.

- Я бы хотел отблагодарить Вас за гостеприимство, госпожа, - цепкий взгляд приковывал к себе все мое внимание. – Мы можем помолиться с Вами Омаду. Вместе.

        Подобное предложение из уст одного из магистров Совета было…шокирующим.

           Я не могла разобраться в причинах, по которым этот человек находится сейчас в доме наместника с таким огромным отрядом. Как не понимала, почему удостоилась столь высочайшей чести лишь за то, что выполняла свои прямые обязанности хозяйки дома.

  - Даже не знаю, что и сказать, господин, - растерянно пробормотала я, решив быть честной в подобной ситуации.

- Думаю, со временем Вы обязательно разберетесь, госпожа Нора, - он мягко улыбнулся мне, давая понять, что наш разговор окончен, а сам с огромным удовольствием принялся за рыбный суп, поданный в большом горшочке.

     Примеру предводителя последовали другие рыцари, а я, вздохнув, устремилась на кухню, одновременно давая распоряжения слугам, также находившимся в обеденном зале, чтобы они всячески позаботились о гостях.

Мысль о другом мужчине, который также требовал моего присмотра, вспыхнула неожиданно. И я, резко сменив направление, решила вначале пройти на второй этаж, чтобы после со спокойной душой остаться на кухне и отвечать на вопросы Коры и других любопытных женщин. Поднявшись наверх, резко затормозила, увидев, как навстречу мне двигается господин Гийом собственной персоной. Мимоходом отметила, что на нем – его личные  вещи, а  сам мужчина, превозмогая усилия и явную боль сбоку, пытается идти ровно, удерживая перед собой меч.

- Я не желаю Вам зла, госпожа, - хриплый голос отражал плохое состояние торговца. – Вы сейчас всего лишь проводите меня из дома через черный ход…

- Вынуждена Вас огорчить, господин, но в таком состоянии вы не сможете спуститься даже на первый этаж, - меня не испугала мрачная решимость на лице мужчины и меч, который он удерживал в руке. – Будет лучше, если Вы вернетесь в свою постель…

- Вы не понимаете, - процедил он сквозь зубы, а я, кажется, поняла, что могло напугать торговца.

      Он обнаружил отсутствие медальона, поскольку я побоялась вшивать предмет обратно и лишь только обработала край, а в доме сейчас находился отряд рыцарей Ордена…

       Безумец! Я взглянула на мужчину, который явно не собирался сдаваться без боя. Осознав весь масштаб возможной катастрофы, я, оглянувшись назад и убедившись, что более никто не стал свидетелем выходки господина Гийома,  прошептала:

- Ваш медальон у меня, рыцари Ордена о нем не знают…

         Мужчина прищурился, переведя свой внимательный и очень удивленный  взгляд на меня, и еще сильнее стиснул меч.

- Вы? – в его глазах читалось явное недоверие, а я не нашла в себе нужных слов, чтобы доказать, что он может доверять мне.

            Понимая, что игра принимает опасный оборот, ухватила мужчину за левую руку и попыталась увести его в сторону комнаты. Но господин Гийом, хоть и был ранен, достаточно твердо стоял на ногах и воспротивился моим действиям.

- Прошу Вас, вернитесь обратно, -  я бросила взгляд на рубашку, сквозь ткань которой  начала проступать кровь. – Рана очень серьезная, да и Вы сами обессилены…

- Медальон, - процедил он сквозь зубы, пристально смотря в мои глаза. Рука, которую я удерживала до этого, в мгновение ока совершила маневр, и теперь  уже мужчина крепко вцепился в меня.

- Медальон в надежном месте, и я обязательно верну его Вам завтра, когда рыцари Ордена уедут.

   - С какой стати Вы помогаете мне? Человеку, которого совершенно не знаете? – недоверчиво поинтересовался он, а я растерялась.

         Сразу ответить не получилось, поскольку пришлось бы  рассказывать о себе и собственном прошлом такие вещи, за которые, находящиеся  на первом этаже, рыцари Ордена с огромным удовольствием отправят меня на тот свет.

- Вы не единственный, кто желает сохранить втайне от других некоторые вещи, - осторожно прикоснулась свободной рукой к  груди мужчины, чувствуя, как тяжело она вздымается.  Пот струился по лицу и шее торговца,  алое пятно сильнее расползалось по рубашке, и я боялась, что мужчина  может запросто потерять сознание прямо здесь в коридоре.

        Он тяжело вздохнул и, отпустив меня, кивнул. Осторожно делая каждый шаг, вернулся в комнату, отказываясь от моей настойчивой помощи. Скинул на кресло плащ и попытался сам стянуть с себя рубашку, не выпуская из рук меч, но у него не вышло.

- Позвольте мне, - я подошла вплотную, осторожно распуская шнуровку на вороте. – Прошу, опустите .ружие, господин, - попросила мягко, заглядывая ему в глаза..

Меч осторожно  опустился на пол,  и мужчина, казалось, подчинился вынужденному возвращению. Он присел на край кровати и пристально наблюдал за моими действиями, заставляя нервничать. В этот раз без присутствия слуг было намного сложнее справляться с собственными эмоциями. Я пыталась не рассматривать  идеально сложенное тело, которое напоминало мне скульптуру бога Каликса, увиденную мной в глубоком детстве в одном из храмов…еще в те времена, когда культ Омада не считался единственно верным.

           Родители часто отправлялись в храм, чтобы помолиться Каликсу,  который считался  хранителем семейных уз. Я особенно ярко запомнила этот момент из своей прошлой жизни лишь потому, что божество всегда изображали в образе молодого и улыбчивого мужчины. Его внешность настолько тогда запала мне в душу, что я, каждый раз возвращаясь из храма, заявляла матери и няне, что непременно выйду замуж за Каликса, когда подрасту. Когда они, смеясь, спрашивали: «Как такое возможно, ведь он живет высоко в небесах?» Я упрямо отвечала, что тогда стану женой того, кто будет похож на молодого бога.

               Конечно, господин Гийом  не мог быть точной копией той скульптуры, но я, скользя руками по натренированному мускулистому телу, чтобы обработать и перевязать рану, изо всех сил пыталась прогнать то непонятное наваждение, охватившее меня рядом с мужчиной.  Возможно, подобная реакция связана с тем, что мой супруг, отличающийся плотным телосложением, далек от идеала. Хотя, наморщив лоб, я неожиданно для себя вспомнила, что никогда не видела мужа без рубашки или полностью обнаженным, даже в пределах спальни. Он всегда лишь немного приспускал штаны и…

- Что-то случилось? – внимательный взгляд темных глаз,  словно впился в мое лицо. – Вы побледнели.

- Все в порядке, - заверила мужчину, оглядывая результат собственной работы.

         Помогла облачиться ему в одежду, принесенную накануне слугами, и попросила лечь в постель. После чего свернула плащ, оставив его неподалеку от кровати,  и забрала  рубашку с намерением вновь ее постирать. Меч по непроизнесенной вслух просьбе,  положила поверх одеяла господина Гийома рядом с его  правой рукой. Оставалось надеяться, что он спрячет его от слуг и рыцарей Ордена, если они надумают проведать его в ближайшее время.

- Ваши документы  и верительные грамоты находятся у моего супруга, - вспомнила об обнаруженных накануне бумагах. – Он появится ближе к вечеру, я напомню, чтобы он вернул их Вам.

- Ваш супруг? – На высоком лбе господина Гийома пролегла глубокая морщина, и практически сразу же он удивленно переспросил,- простите, я полагал, что Вы – дочь хозяина этого дома…

- Вы не первый, кто решил подобным образом, - равнодушно  пожала плечами, показывая, что это обстоятельство совершенно не заботит меня.

    В свое время наместник подкупил господина Люциуса и жрецов храма, чтобы те разрешили ему брак со мной, несмотря на то, что я была старше его дочери на шесть лет. Поэтому Кора невзлюбила меня, считая, что я не только заняла место ее умершей матери, но и пытаюсь вытеснить из сердца супруга любовь к родной дочери.

- Постарайтесь отдохнуть сейчас, Вам нужны силы.

            И рыцари Ордена не смогут допросить Вас.

    Господин Гийом достаточно ясно понял ход моих мыслей, но ничего не ответил. Лишь не сводил с меня своего внимательного изучающего взгляда.

 - Я приду позже, принесу Вам поесть…

- Госпожа Нора, - мужчина схватил своей рукой мою, не позволяя уйти.

        Прикосновение горячей и сильной ладони с шершавыми пальцами было неожиданным, как и осторожный поцелуй запястья руки. В крошечный участок кожи с проступающими голубоватыми венками, который выглядывал из-под манжеты ненавистного мною платья. Я ахнула, ощутив, как по всему телу распространяются сотни крошечных импульсов, и закусила губу, понимая, что позволила мужчине переступить ту запретную  грань. Сердце билось очень быстро, отдавая грохотом в висках, а тело, как ни странно, отчаянно желало продолжения ласки.

- Не повторяйте такой «трюк» с кем-то еще, - я резко выдернула руку, нахмурившись. -  Это противоречит наставлениям Ордена жрецов.

      И, стараясь более не смотреть в сторону господина, поспешила выйти из комнаты. Мое лицо горело  после произошедшего, и я дала себе зарок  - более не приближаться к мужчине настолько близко, как сегодня.  Решила, что завтра же отдам ему медальон и не стану интересоваться, каким образом данная вещь оказалась у него.

                До кухни я добралась без происшествий, и была взята в кольцо стайкой любопытных женщин во главе с Корой, которым было интересно узнать о рыцарях и магистре Ордена. Время до самого вечера протекло довольно быстро, поскольку нам  едва хватало рук, чтобы приготовить достаточное количество яств и угощений для гостей. Я надеялась, что вернувшийся супруг, о приезде которого было доложено немного ранее,  избавит меня от необходимости вновь встречаться с магистром, но ошиблась.

           Заглянувший на кухню Эрик,  раздуваясь от гордости и собственной важности, сообщил, что господин  Севир желает помолиться Омаду вместе с хозяйкой дома. И просит меня как можно быстрее подняться наверх в собственную спальню.

- Спальню??? – вскричала я, уставившись на молодого паренька. – Ты ничего не перепутал, Эрик?

- Никак нет, госпожа, - побледнел тот, осознав, как прозвучали его слова. – Господин магистр просил передать, что молиться о потомстве и благополучии  лучше в спальне хозяйки, потому что это, - он замялся, припоминая, - вроде как это – сердце дома.  И наш господин это тоже слышал!

       Эрик нахмурился и хлопнул себя по лбу:

- Вот я невежа! Он добавил, что спальня нашего господина есть центр дома, а Ваша - поддерживающий  его очаг. – Умоляюще взглянув на меня,  парень добавил. – Вы же не расскажете господину магистру об этом? Ну, что я все перепутал?

- Нет, конечно, - я старалась игнорировать внимательные  взгляды кухарки и ее помощниц, которые  пристально следили за мной. – Наверное, кто-то из Вас сболтнул господину, что в моей спальне находится  скульптура Омада.

- Что Вы! – Эрик стал рассуждать о том, что никто бы в жизни не стал докладывать о жизни своих господ, но я отмахнулась, снимая передник и вытирая руки.

        Скорее всего, всему виной мой собственный супруг, любящий похвалиться перед каждым, в какую цену ему обошлась та злосчастная статуя!

         Пригладила растрепанные волосы и, убедившись, что на лице и платье нет муки и следов пищи, оставила  кухарку Урсулу за главную.

- Мне последовать за тобой? – Подала голос Кора, которой явно не терпелось увидеть настоящего магистра Ордена.

- Будет лучше, если ты останешься с женщинами здесь, - осадила падчерицу, не зная, чего ожидать от совместной молитвы с господином Севиром.

            Так некстати вспомнился тот разговор со жрецом, хотя потом он и пытался заверить меня, что лишь пошутил и просил не гневаться на старика. В конце концов, магистр не должен был подозревать меня в чем-то недостойном и, как член Совета, был обязан следовать всем наставлениям и клятвам Ордена, включая безбрачие. А моя реакция на слова господина Севира и его взгляды во время трапезы - были излишне преувеличены   собственными опасениями, что правда о медальоне вот-вот откроется.

        Поднимаясь на второй этаж, я была уверена, что застану в собственной спальне не только магистра, но и супруга. Ведь если моя комната была объявлена сосредоточением и очагом  дома, молиться надлежало нам обоим. Но я ошиблась. В спальне меня ожидал лишь господин Севир.

Он стоял у окна, всматриваясь в темноту, и при моем появлении резко повернулся. Видимо господин успел принять ванну и переодеться, поскольку на нем были надеты другие вещи, чем те, в которых он появился сегодня днем – чистые, не испачканные грязью. Волосы магистра мягкими волнами спускались к плечам и были мокрыми. Господин внимательно осмотрел меня с головы до ног, и, разглядев в моих глазах не только недоумение, но и откровенную панику, которая грозила накрыть меня с головой, пояснил:

- К сожалению,  ваш супруг, господин Аякс увлекся горячительными напитками и уснул прямо за столом. – Заметив мое искреннее удивление, ухмыльнулся. – Слуга разве Вам не передал?

- Он передал Ваши слова относительно нашего дома и необходимости совместной молитвы, - сглотнула, стараясь унять охвативший меня страх.

           Фигура магистра было подобно темному пятну в спальне, и, несмотря на его слова о  причинах отсутствия моего мужа, откровенно пугала. Я сглотнула и подобострастно произнесла:

- Большая честь для нас…

- Оставьте, - повелительно махнул он, прекращая поток благодарности.

- Полагаю, что Вы устали, - расценила его слова по-своему и кивнула в сторону скульптуры. – Как видите, мой супруг в точности исполнил пожелания жрецов.

           Я подошла к скульптуре божества и встала на колени, прикрыв глаза. Сделав вид, что настраиваюсь на молитву, в то время, как мысли крутились лишь вокруг моего тайника. Как долго магистр находился в моей комнате? Мог ли он рассмотреть статую до моего прихода? Сдвинуть ее и обнаружить капли и медальон?  Но еще больше меня настораживало желание господина Севира воздать молитвы  божеству в присутствии хозяев дома.

Неужели магистр действительно оказывает подобную честь всем семьям, в  доме которых останавливается?

        Поток воздуха и незримая тень рядом со мной подсказали, что мужчина также встал на колени рядом.

- Я призываю тебя, приводящего в трепет священный, Омада, родителя всех, милосердного, грозного в гневе. Омада — владыку, чей нрав переменчив, подателя жизни, мстителя: кары твоей не дано избежать человеку. – Начала шептать слова молитвы,  по-прежнему не открывая глаз.

- Дому богатство даешь, если входишь в него безмятежным. Но коль разгневан, несешь разрушенья и горести людям. Ибо ты держишь ключи и от радости, и от напасти.  - Голос магистра неуловимо поменялся и своей глубиной и проникновенностью  походил  на речи жрецов, когда те проводили служения.

      Я передернула плечами, чувствуя, как по всему телу побежали мурашки, и одновременно с мужчиной произнесла:

- Гибельный жребий тому, кто тебя разъярил, выпадает: все истребляешь вокруг, опаляя огнем ненасытным.

         Магистр  тяжело и громко  вздохнул, а я резко открыла глаза, забыв произнести заключительную часть молитвы.

         Оказалось, что мужчина пристально  изучал меня вместо того, чтобы сосредоточиться на словах. Я почувствовала, как от этого пронзительного  взгляда загорается  лицо, но переведя взгляд на лик божества, завершила молитву:

- О, снизойди, всеблагой, справедливый, блаженный, пречистый, смилуйся и ниспошли нашей жизни исход благодатный! *

- На душе становится легко после молитвы, правда? – магистр смотрел на меня с нескрываемым интересом.

- Вы правы, - согласилась с мужчиной. – Вера- то единственное, что всегда поддерживает нас.

         Господин Севир усмехнулся и поднялся с колен, после чего протянул руку и довольно ловко помог мне встать на ноги. Прикосновение  ладони магистра к моему локтю было мимолетным, но я успела заметить, как в глазах мужчины отразилось мое удивленное лицо. Я отступила в сторону, как полагали приличия, и повернулась к двери, намереваясь проводить господина магистра.

- Полагаю, Вы желаете отдохнуть, - обернулась через плечо и улыбнулась мужчине, надеясь, что он последует за мной.

 Около двери снова и  благоговением, которое полагалось в подобном случае,  выразила благодарность господину Севиру за то, что он освятил молитвой наш дом.

- Это лишь малая часть того, что я могу сделать для Вас, госпожа Нора, - он наклонил  голову вбок, следя за моей реакцией.

- Полагаю, этого достаточно, - я резко открыла дверь и практически нос к носу столкнулась с Корой и парочкой служанок, которые наскоро отступили вглубь коридора и потупили взоры, понимая, что попались на подслушивании чужих разговоров.

Я прекрасно понимала мотивы падчерицы, которая привлекла свидетельниц, чтобы шпионить за мной. Коре, безусловно, было любопытно узнать, о чем я могу говорить с магистром за дверями собственной спальни. Тем более, что слуги должны были доложить падчерице, что ее отец благополучно спит в столовой.

         Глубоко вздохнула, понимая, что попала в неловкую ситуацию: с одной стороны, было неудобно перед магистром, который был достаточно важным гостем нашего дома, с другой -  нужно было сохранить репутацию падчерицы.

- Кора, как быстро ты подошла! – постаралась придать своему голосу довольный вид, и повернулась к мужчине за своей спиной.

- Господин Севир,  это моя падчерица, Кора, - представила девушку, которая сейчас изумленно переводила свои бегающие глаза с меня на магистра. - Будете ли Вы столь любезны, дать благословение  Коре?

       Мужчина удивился моей просьбе: лицо его по-прежнему казалось бесстрастным и невозмутимым, но в глубине глаз я заметила заинтересованный блеск.

- Моя падчерица мечтает о собственном доме и благочестивом супруге, и мы в своих ежедневных молитвах Омаду уповаем на то, что в скором времени найдется достойный человек, который сможет составить счастье для Коры. – Я кинула девушке предостерегающий взгляд, надеясь, что она поймет мои намеки и поведет себя соответствующе.

           Падчерица моментально преобразилась, приняв кроткую позу, словно она в храме перед жрецом, и тихо промолвила:

- Это будет огромной честью, если Вы благословите меня, господин Севир.

   В глубине души я очень надеялась, что магистр не станет сомневаться в наших словах. Служанки так и вовсе затихли, стремясь слиться с цветом стен в коридоре, и не поднимали головы, изображая смирение и кротость.

- Хм, - мужчина о чем-то задумался на мгновение, после чего подошел к падчерице и произнес короткое благословление. Служанки тоже не остались без внимания: им достались наставления о том, что Омад видит всех, кто усиленно работает, и обязательно вознаградит каждого за заслуги.

           Я перевела дух, но в этот момент господин Севир повернулся ко мне и учтиво произнес:

- Проводите меня до спальни, где я смогу отдохнуть.

- Конечно, магистр, - я показала рукой в сторону восточного крыла, где всегда размещали гостей и рыцарей Ордена.

- Кора, попроси слуг, чтобы они проводили наших уважаемых гостей, - дала поручение падчерице, а сама направилась в противоположную сторону.

Магистр следовал за мной практически бесшумно, мягко ступая по темному ковру, и не пытался завязать разговор. Я же была настолько утомлена, что едва держалась на ногах. Все же отсутствие нормального сна, усталость за весь день и переживания насчет судьбы таинственного торговца сказались на моем состоянии.

- Вы не спросили, почему мы здесь? – Господин Севир прервал молчание, когда мы почти достигли восточного крыла.

- По велению Омада и Ордена, видимо, - я пожала плечами, стремясь показать, что меня совершено не заботит причина визита господина магистра и его людей.

- Обычно женщины - весьма любопытные создания, - заметил мужчина, а я слегка повернула голову в его сторону.

- Не думаю, что один из магистров Совета просто так путешествует по стране в сопровождении отряда рыцарей, - откровенно поделилась своими предположениями. – Но было бы большой глупостью с моей стороны интересоваться мотивами, заставившими Вас действовать подобным образом, господин Севир.

     Мужчина изогнул губы в ухмылке.

- Вы совершенно правы, вот только, - он замедлил шаг и остановился, отчего мне пришлось встать напротив мужчины.

          В длинном узком коридоре, освещенном лишь светом нескольких факелов,  было жутковато и мрачно. Я не любила вечерние прогулки по замку, поскольку большая его часть, как правило, пустовала и выглядела нежилой. Комнаты открывались лишь для селения гостей, а в остальное время здесь изредка наводили порядок слуги, протирая пыль и паутину. И сейчас мне совершенно не хотелось продлевать путь до спальни, выделенной господину Севиру, долгими и утомительными разговорами.  От мужчины веяло затаенной опасностью. Он напоминал мне коршуна перед охотой, который первоначально разведывает обстановку, и лишь после – набрасывается на жертву. Я опасалась оставаться рядом с магистром, поскольку боялась, что он может заподозрить  что-либо в моих словах или поведении. Помимо тайны о медальоне господина Гийома, я бережно и трепетно хранила свои собственные  секреты, о которых не догадывался даже супруг. О моих родителях, детстве и причине, по которой осталась на руках старой няни, которая до самой смерти твердила окружающим, что является моей родной бабушкой. Я так и не смогла  понять мотивы, побудившие магистра настаивать на нашей совместной молитве. И пусть он был магистром Совета, который  дал обет безбрачия во имя собственной веры, но как ни крути, по сути своей он по-прежнему  оставался мужчиной! Поэтому я осуждала в глубине души собственного мужа, который умудрился так быстро напиться в присутствии этого человека! Вместо того, чтобы быть гостеприимным хозяином или хотя бы присутствовать рядом, оттягивая на себя внимание господина Севира.

- Вы очень умны, госпожа Нора, - комплимент из уст мужчины прозвучал для меня очень неожиданно, и я пристально посмотрела на него.

- Простите, магистр? – Не смогла построить связь между сказанным им менее минуты назад и тем, что мы обсуждали ранее.

- Полагаю, супруг,  господин Аякс,  заостряет внимание на других Ваших достоинствах, но вряд ли его можно винить в этом. – Губы мужчины сложились в полуулыбку. – Орден жрецов постоянно твердит о том, что жена должна быть опорой мужа, но при этом оставаться  в тени, слушаясь и повинуясь воли своего господина. И это правильно, хотя я считаю, что супруга не должна полностью раствориться в обязанностях матери семейства, а оставаться при этом приятным собеседником для собственного мужа.

- Вы говорите от души? – изумилась я, поскольку такой взгляд на супружеские отношения не разделял никто из окружавших меня мужчин.  Более того – подобные рассуждения не было отражены в наставлениях для супругов, которые распространяли жрецы Ордена.

 - Да, думаю, я могу быть откровенен с Вами, госпожа, -  в свете факела отразилась его улыбка, направленная в мою сторону. – Вы не станете делиться содержанием нашего разговора ни с кем, включая даже супруга.

- Почему Вы так решили? – странно, что магистр сделал такие выводы обо мне, учитывая, что встречаемся мы лишь во второй раз за сегодняшний день.

- Некоторые мужчины считают, что женщины глупы и созданы лишь для того, чтобы прислуживать им и исполнять определенные обязанности. – От проницательного взгляда господина Севира моя кожа под платьем покрылась мурашками. Не нужно было гадать, чтобы понять - описанный  магистром образ очень точно  характеризует моего собственного мужа. – Политика Ордена, направленная на  лидирующую роль  супруга как главы семьи, лишь усилила подобное убеждение. Но тогда страна только пережила внутренние распри, и это было необходимо.

         Я во все глаза смотрела на господина Севира, понимая, что сейчас он обсуждает со мной  те вопросы, которые обычно звучат в «мужских» разговорах, но и смеет отчасти критиковать наставления Ордена. Зачем? Прощупывает меня на предмет верности супругу и Омаду?

- И что, по-вашему, изменилось сейчас? – осторожно поинтересовалась я.

- Чтобы государство нормально развивалось, необходимо, чтобы его жители жили в согласии друг с другом и были счастливы. Или,- он на миг задумался, - по крайней мере,  были довольны тем жизненным выбором, который им выпал.

    - Вы говорите очень правильные вещи, - я пыталась нащупать грань, за которую не должен был выйти наш диалог.

- Вижу, Вы смущены и немного шокированы, госпожа Нора, - удивительно, но голос магистра неожиданно стал мягче и добрее. – Не бойтесь, я не собираюсь каким-то образом навредить Вам.

    Мужчина продолжил путь к гостевым спальням, и я пошла рядом с ним.

- Я проехал почти всю страну и, к великому сожалению, увидел много несчастных семей, которые стараются на публике показать, что у них все так, как велят жрецы и Омад, а на самом деле...

   Некоторое время он молчал, позволяя мне задуматься над его словами. Получается, что он, как магистр Совета, увидел и осознал, насколько фальшиво выглядит жизнь так называемых добропорядочных и благочестивых людей страны… возможно, засомневался в политике, проводимой Орденом, если судить по речам, связанным с ролью женщины в семье. Но этого было недостаточно для меня, чтобы начать доверять господину Севиру.

- К сожалению, наш старый противник вновь поднял голову, - тихо промолвил мужчина, а я едва не споткнулась, лишь чудом сохранив на лице спокойствие.

 - Неужели сын  свергнутого короля решил вернуть себе власть? – отчего-то прошептала свой вопрос, надеясь, что магистр не услышит ноток  радости в моем голосе.

- К сожалению, аристократы, последовавшие  двадцать лет назад в соседние государства, вдоволь насладились тамошним гостеприимством, и желают вернуть свои земли и утраченное положение, - мрачно подтвердил мои предположения мужчина. – Даже этот замок, по которому мы сейчас с Вами шагаем, когда-то принадлежал одному из них!

  - Но это можно сделать только, если, - спазм перехватил мое горло, когда я поняла, что есть призрачная надежда вернуть прошлые времена.

- Эти людишки вновь хотят ввергнуть страну в пучину войны и крови ради  того, чтобы жить в роскоши! – господин Севир казался весьма рассерженным и злым. – Мы преследовали нескольких таких подстрекателей, которые пытались убедить простой народ, что Орден узурпировал власть, а неурожаи последних лет – гнев Омада из-за пролитой когда-то крови короля!

         Теперь картинка с медальоном и раненным господином Гийомом наконец сложилась в голове. И я полностью уверилась в том, он – один из тех аристократов, которых преследовал магистр!

- Эти бесчестные пытались вызвать волнения, - тем временем продолжал свой рассказ господин Севир. Видимо в нем накопилось много мыслей, которые он должен был высказать хотя бы кому-то, но я и не была против и едва скрывала свою заинтересованность. – Они рассказывали всем, что люди зря жертвуют каждый год своими близкими, которых мы каждую зиму приносим в жертву во славу Омада!

- Вы правы, они действительно бесчестные, - поддержала магистра я, а он, будучи поглощен своим возмущением, неожиданно обхватил мои руки ладонями, заставляя вновь остановиться.

- Вы поняли меня,- тональность его голоса опять поменялась, что немного сбивало с толку. Минутой ранее рядом со мной бушевал лев, а теперь – я видела перед собой собранного и проницательного мужчину. – Завтра рано утром мы отправимся в путь, но по возвращению в столицу я планирую рассказать обо всем своим братьям в Совете. О том, что видел…несправедливо, когда люди живут в браке, мучаясь…

 - Господин Севир, - я попыталась освободить свои руки, понимая, насколько неправильно стоять вот так в темном коридоре, позволяя мужчине прикасаться к себе.

- Спасибо, что выслушали меня, госпожа Нора, - магистр резко наклонился и слегка прикоснулся губами к моим пальчикам, окончательно смутив. – Я благодарен Вам за это, как и за гостеприимство!

        Он отпустил руки и, выпрямившись в полный рост, слегка улыбнулся:

- Знаете, как я понял, что Вам можно доверять?

- Как? – диалог, в котором приходилось сдерживать собственные эмоции,  и присутствие мужчины заметно утомили меня, и более всего я желала оказаться в собственной комнате.

- Вы не стали отчитывать свою падчерицу при мне, - господин Севир вежливо поклонился и, не дав мне ответить, попрощался, сказав, что легко найдет дорогу сам.

       Пару минут я смотрела на удаляющуюся спину мужчины, находясь   в огромном недоумении. Осознавая, что даже не произнесла положенные слова на прощание, не поблагодарила за беседу и оказанное доверие.

 Разговор с магистром не шел из головы, пока я брела по тусклому коридору в свою спальню. И я пыталась утихомирить надежду, бушевавшую внутри меня, что однажды мы все вновь станем жить без серости и  постоянных проповедей жрецов.

         Нужно было отдать распоряжение слугам, переговорить с Корой и проведать раненного господина Гийома, но у меня совершенно не осталось сил. И я, заперев дверь изнутри, рухнула на постель прямо в одежде, и практически сразу уснула. Супруг, хвала Омаду, в эту ночь ко мне не пришел.

*  Молитва, используемая в тексте, взята из интернета, автор неизвестен. Оригинальный текст – «Молитва Зевсу».

ГЛАВА 3. Нора

Супруга я встретила утром в столовой, куда спустилась к завтраку. Оказалось, что магистр и рыцари отбыли из замка до восхода солнца, соответственно наместник был разбужен  слугами еще раньше, чтобы проводить гостей. Выглядел муж неважно: неопрятная одежда, в которой он провел весь вчерашний день и ночь, помятый вид, отеки под глазами.  Ко всему этому добавлялось отвратительное настроение, которое он  сливал на окружающих людей. Зная характер Аякса, думаю, делал он это специально, испытывая извращенное удовольствие от того, как от его гневных криков теряются слуги и, не поднимая головы от тарелки, молчаливо теребит в руках салфетку Кора.

- А, спать изволишь долго, Нора! – мужчина  нашел в моем лице новый объект для унижений. – Ты обязана была встать вместе со мной, чтобы проводить гостей!

     Я спокойно села за стол и расстелила на коленях салфетку, даже не думая извиняться.

- Почему молчишь? – на лице Аякса выступили красные пятна, а он сам не сводил с меня гневного взгляда.

         Повернулась в сторону супруга и ровным голосом пояснила:

- Я уделяла внимание гостям весь вчерашний день, не забывая при этом контролировать слуг и состояние раненного человека.  И господин Севир был столь любезен, что  произнес  вместе со мной  молитву Омаду, а также благословил Кору на счастливое замужество.

     Падчерица подняла глаза и кивнула отцу в знак подтверждения.

- Магистр  вселил в меня надежду, - торопливо заговорила девушка, радуясь возможности поделиться своими чувствами. – Он даже Доре и Алексис сказал добрые слова, что трудолюбивым людям обязательно воздастся в иной жизни!

- Это господин всем раздал наставления! – отчего-то зло прошипел мой супруг и, отшвырнув салфетку, встал из-за стола. – Нора, после завтрака жду тебя в моей спальне!

       Я удивленно проводила взглядом Аякса, недоумевая относительно его последнего приказа. Для исполнения супружеских обязанностей он обычно предпочитал мою комнату в то время, как его спальня  была словно  святилищем  божества. Мне и Коре не дозволялось пересекать порог мужниных владений,  и туда  могли входить лишь  некоторые слуги мужского пола. Радовало, что развлекаться на стороне с другими женщинами Аякс предпочитал вдалеке от замка, чтобы не задеть свою честь. И мне было спокойно, поскольку я знала, что  ни одна из  наших служанок  не станет задирать нос и распускать сплетни, как если бы кто-то из них скрашивал ночи господина.

          Я довольно вздохнула, радуясь возможности спокойно позавтракать без лицезрения недовольного  лица Аякса, и с большим аппетитом набросилась на еду. Только сейчас вспомнила, что поужинать вчера не получилось из-за того, что мы помогали на кухне и не успевали присесть, стараясь приготовить как можно больше блюд.

- Ты  сердишься на меня? – сидящая напротив Кора напомнила о вчерашнем инциденте.

        Падчерице хватило ума дождаться, когда мы с ней останемся в столовой одни, поэтому сейчас следовало воспользоваться возможностью поговорить  с девушкой спокойно. Бросив тоскливый взгляд на булку, которую я мечтала съесть, перевела внимание на Кору.

- Думаю, ты и сама понимаешь, что нарушила определенные правила приличия. Более того – наш гость прекрасно понял ситуацию, но из чувства такта не стал акцентировать на этом внимание, - я говорила достаточно бесстрастно и сдержанно, зная, что в разговоре с Корой бесполезно спорить или повышать голос  .

- Но господин магистр, - растерянно начала девушка, а я завершила ее фразу.

- Он все понял.

- Какой стыд! – она закрыла лицо руками и замотала головой. – Я ведь не хотела!   - Снова посмотрела на меня и запричитала, - Это все женщины на кухне!  Они стали говорить, что господин Севир – видный мужчина,  и понятно из-за чего позвал тебя в спальню!

       Я тяжело вздохнула, предчувствуя, что придется переговорить со всеми слугами во избежание распространения сплетен, и посмотрела на Кору.

 - Магистр входит в Совет жрецов, и его жизнь полностью принадлежит Ордену! Я умолчу об обете, который дает каждый рыцарь при посвящении! – пыталась говорить убедительно, чтобы никто не догадался о тех противоречиях, которые раздирали меня изнутри со вчерашнего дня. – Ты понимаешь, что я не могла отказаться от совместной молитвы, Кора? Более того, вчера я была уверена, что твой отец также находится в моей спальне, но оказалось, он опозорил себя перед гостем тем, что напился и уснул!

- Да, но…

- Подумай хорошо, Кора, - стала объяснять девушке прописные истины, - благополучие твоего отца и наше с тобой, соответственно,  напрямую зависит от Ордена жрецов. Если они посчитают, что Аякс плохо справляется со своими обязанностями, его могут сменить!

- А такое разве возможно? – изумленно спросила падчерица, в голову которой видимо никогда подобная мысль не приходила.

- Вполне, Кора. Сама посуди: магистр узнал о периодических нападениях разбойников, а твой отец – немолод и, сама знаешь, любит  выпить по вечерам чего покрепче.

- Но что нам делать? – голос девушки задрожал от страха, и мне стало в какой-то мере ее жаль.

     Я сама знала, каково это: когда рушится твой привычный мир, и нет никого, кто мог бы протянуть руку помощи.

- Мне пришлось уделять внимание магистру, поскольку я жена твоего отца, наместника провинции!  Но пока беда обошла нас стороной, так что остается молиться Омаду, дабы Аякс остался на своем месте.

-  Мне нужно срочно найти себе мужа! – решительно заявила падчерица и посмотрела на меня. – Ты же представишь меня нашему раненному гостю? Эрик сказал, что он весьма хорош собой и молод…

- Кора! – закатила глаза, понимая,  к чему клонит девушка. – Мы ничего не знаем об этом человеке!

            Конечно,  я лукавила, помня о медальоне и тех сведениях, которые услышала от господина Севира. Но посвящать падчерицу в подобные детали не собиралась.

- Он серьезно ранен, а значит, ему придется погостить у нас какое-то время. – нашла оправдание  Кора, - И если я буду достаточно терпеливой и заботливой, смогу понравиться ему!

         Удивительно, как быстро менялось настроение этой девушки! Совсем недавно она выглядела потерянным ребенком, но сейчас твердо наметила цель и не собиралась отступать от нее. Я вздохнула, понимая, что только время расставит все по местам, и вернулась к трапезе, оставив попытки отговорить падчерицу от ее затеи. Нельзя, чтобы Аякса долго ждал меня!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍    Удивительно, но он впустил меня в свою спальню, и я вздохнула, радуясь, что не приходится отдавать свой супружеский долг здесь. Комната была неопрятной и в темных тонах. Коричневые тканевые обои, видимо оставшиеся здесь от прежних хозяев, потертая ткань грязно-бордового балдахина и непонятного цвета ковер под ногами.  Шторы едва пропускали естественный свет, который все же немного освещал широкую кровать, на которой до сих пор не была убрана постель; валявшиеся  повсюду вещи, которые по-хорошему следовало убрать в шкаф,  какие-то обрывки бумаг. Видимо супруга подобный бардак не смущал, хотя у меня появилось стойкое желание привести комнату в нормальное состояние.

- Господин магистр отчитал меня за злоупотребление горячительными напитками! – Аякс не предложил мне присесть, и я стояла напротив него неподалеку от кровати. Муж был недоволен тем, что его отчитали как мальчишку и, брызгая слюной, продолжал возмущаться. – Я говорил ему, что мы ужасно замерзли вчера, но он и слушать меня не захотел! Отмахнулся, как от мухи! От меня! Наместника провинции Имо!

        Предположение, высказанное мной  Коре за завтраком, все же имело место быть. Муж  не смог впечатлить господина Севира и показать себя с лучшей стороны, а  магистр в свою очередь  не стал молчать и скорее всего перед отъездом переговорил с супругом.

- Возможно, господин  желал, чтобы Вы не перестали мучиться похмельем, которое может повлиять на Ваши обязанности, - осторожно произнесла я, инстинктивно предчувствуя новую вспышку гнева.

  - Ты не понимаешь, Нора! – Аякс треснул рукой по одной из сторон кровати, а я сжалась, надеясь, что он не станет избивать меня в порыве гнева. – Он предписал мне совершать ежедневные молитвы Омаду, запретил пить горячительные напитки и, - казалось, супруг сейчас лопнет от возмущения. – Магистр  также взял с меня обет, что мы с тобой  не будем вступать в супружеские отношения полгода! Дескать, тогда Омад простит мои прегрешения и, возможно, смилостивится и подарит наследника!

           Несколько минут я ошарашено смотрела на супруга, который продолжал выплевывать собственное негодование,  не зная, что можно сказать в данной ситуации. Наверное, на моем лице явственно отобразились шок и изумление от сути наставлений господина Севира.

- Завтра я отправлюсь в город и поинтересуюсь у Люциуса, можно ли взять какие-либо послабления…

- Вы что?! – возмутилась я, поражаясь глупости мужа. – Господин Люциус поймет, что Вы поставили под сомнение авторитет самого магистра Севира!

- Я всегда был на стороне рыцарей Ордена, еще с  тех  самых пор, как мы прогнали мерзких аристократишек! – Вспомнил свои прежние заслуги Аякс, а меня передернуло от плохих воспоминаний. – И тут какой-то господин, младше меня самого смеет давать указания! Еще и отчитал как мальчишку, что я плохо справляюсь! И разбойников этих приплел! Приказал организовать постоянный караул в тех местах, где чаще всего происходят нападения.

           А магистр умен! Пробыл у нас почти сутки, а сразу отметил все недостатки Аякса, который давал много послаблений не только себе, но и остальным людям, а также главе Охраны.

- Я так устал от того, что никто не ценит тех усилий, которые я вкладываю! – Теперь муж стал медленно скатываться в сторону жалости к себе, не понимая, что над ним навис карательный меч в лице магистра.

      Мои мысли лихорадочно сменяли одна другую, поскольку я не знала, как вдолбить в голову мужа, что он находится в шаге от скорого  отстранения от должности наместника. Я не питала иллюзий насчет Аякса. В молодости он действительно был крепким воином, который участвовал в карательных операциях против аристократических семей. Но после назначения на должность и относительно спокойной жизни на протяжении многих лет, мужчина заметно расслабился, перестал уделять внимание тренировкам, и вошел во вкус, чувствуя себя чуть ли не хозяином окрестных земель. Будучи ребенком, я слышала разговоры женщин, которые приходили к моей бабушке, чтобы подлатать старую одежду или пошить новую, о том, как Аякс, не стесняясь жены, приводил к себе девок для утех. В то время на месте Люциуса был другой рыцарь, который видимо, прикрывал глаза на такие действия со стороны Аякса.  За годы нашего брака муж ничего подобного себе не позволял, и я связывала это именно с усилением контроля со стороны Люциуса, который не стеснялся вмешиваться в дела многих семей.

       В настоящее время  мой муж представлял собой ленивое существо, любящее сытно поесть и выпить, а также удовлетворить свою похоть. Текущими делами он занимался неохотно, и лишь во время визитов рыцарей как-то собирался с силами, чтобы доказать свою преданность Ордену. Если Аякса с позором прогонят с должности, что станет со мной и Корой? Мы будем прозябать в каком-нибудь  ветхом домике в городке, шить на заказ, чтобы как-то свести концы с концами  и  помимо прочего - терпеть отвратительное настроение мужчины? Подобное будущее меня совершенно не прельщало, хотя  в моем положении никогда не приходилось выбирать то, чего желала именно я. Брак с Аяксом был одной из вынужденных мер, чтобы выжить, и сейчас следовало постараться убедить мужа прислушаться к советам Севира.

- Господин мой, - я подошла к мужу и, положив руки ему на плечи, осторожно надавила, вынуждая мужчину сесть на постель. Сама присела на пол напротив ног супруга и склонила голову. – Господин мой, мы с Корой видим, как много сил и труда ты вкладываешь каждый день! Я прошу тебя не поддаваться гневу сейчас. Омад в ответ на твои горячие молитвы обязательно устроит все наилучшим образом. – Мои руки осторожно поглаживали  ноги мужчины, стараясь обходить наиболее грязные  пятна на штанинах. – Заклинаю тебя выполнять наставления магистра во имя нашей семьи! Ведь рыцарь Люциус наверняка будет интересоваться у тебя или  слуг, как часто ты воздаешь почести Омаду! И поверь, не будет толку, если узнают, что ты делаешь что-то из того, что было запрещено магистром! Всего полгода, господин мой,  немного потерпеть! Возможно, он прав, и твои усилия будут вознаграждены…

- Ты, наконец, подаришь мне сына! – Воодушевился супруг, протягивая ко мне руку. Потянул, заставляя сесть к нему на колени, и смачно поцеловал. К сожалению, запах  изо рта был настолько отвратительным, что я еле сдержалась, чтобы тотчас не сбежать. – Моя прекрасная Нора!

              Муж быстрыми движениями начал обшаривать мое тело через платье. Больно стиснул  по очереди обе груди, сжал ягодицы и в мгновение задрал мою юбку, прижимая к себе все теснее.

- Господин мой, - я заерзала и выразительно посмотрела на супруга, - но ведь магистр запретил…

-Молчи, женщина! – Аякс проник под панталоны и грубо засунул несколько пальцев внутрь, подготавливая меня для себя. – Всего раз, я потому позвал тебя сюда, чтобы никто не узнал…да и потом, будешь приходить ко мне, когда прикажу…

              Мне захотелось завыть от бессилия. Радость от того, что не придется терпеть близость с ненавистным мне человеком,  разбилась вдребезги: Аякс не был намерен отказывать себе в удовольствии.  Он перевернул меня, заставив опуститься животом на край постели и окончательно сдернул с меня панталоны. Я закрыла глаза, надеясь, что все пройдет достаточно быстро, но почувствовала лишь прикосновение вялой плоти у входа. Несколько минут Аякс возился за моей спиной, делая попытки все же проникнуть внутрь, но так и не смог. Мужское естество не поддавалось увещеваниям супруга и не желало  тела женщины. Громкие ругательства Аякса вместе с приказом убираться вон стали самими лучшими звуками для меня.

           Быстро натянув на себя белье, я выскочила из спальни супруга, воздавая молитвы Омаду за то, что легко отделалась. Заглянула в свою комнату, быстро ополоснулась, желая смыть с себя прикосновения Аякса, и сменила платье. После чего направилась на кухню, чтобы дать наказ слугам не распускать сплетни обо мне и Севире. Не дай Омад, Аякс тогда совсем озвереет, если решил, будто я за его спиной раздвинула ноги перед магистром!

               По пути вниз, вспомнила, что с самого утра так и не навестила раненного господина Гийома, а лишь распорядилась отнести мужчине завтрак. Он, наверное, вздохнул с облегчением, узнав, что рыцари Ордена покинули замок.  Мне  же нужно было придумать какой-нибудь способ, чтобы незаметно передать мужчине его медальон. И сделать так, чтобы никто из слуг не наткнулся на эту вещь случайно, учитывая пока еще слабое состояние господина.

             Такая возможность, к счастью, вскоре представилась.

ГЛАВА 4. Кассий

Сложно отзываться на вымышленное имя, когда настоящее ты постоянно  вынужден скрывать. С малых лет мне приходилось прятаться от рыцарей Ордена, чья жажда убивать порой переходила немыслимые границы.  Это в своих лживых хрониках они выставляли себя справедливыми героями, которые избавляли страну от гнета богачей. А на деле: захваченные страстями и нежданно обрушившейся на них властью,  они становились безумцами, способными перебить тех беззащитных, которые пытались бежать из страны. Жестокие и мучительные убийства, пытки, изнасилования… после жрецы стремились убрать особо отличившихся  в подобных бесчинствах  воинов  без лишней суеты. Случайное утопление в реке, смерти при невыясненных обстоятельствах, принесение себя в жертву великого Омада… предлоги были разными и лишь сильнее запугивали простых людей.

        Со временем многие события стерлись из памяти, какие-то – обросли недостоверными подробностями, но сейчас люди словно начали отходить от  религиозного дурмана и понимать, что их жизнь с приходом к власти Ордена стала серой и мрачной, лишенных каких-либо красок. Народ не мог найти покой и умиротворение  в  молитвах к божеству, культ которого так агрессивно насаждали жрецы. Ежегодные зимние жертвоприношения привели к тому, что по всей стране велся тщательный отбор девушек, которым, со слов жрецов, выпадала великая честь  стать «замерзшими лилиями» и услаждать взор Омада  в ином мире.

        Я был свидетелем, как несчастных дев вели по площади в столице  перед жертвоприношением  под крики толпы; как горько рыдали их матери, как печальны были сами «лилии».

          Единственными развлечениями, которые были доступны населению, стали ежедневные молитвы, посещение храма Омада,  празднества по случаю жертвоприношений и …употребление горячительных напитков, которыми некоторые представители мужского пола злоупотребляли чрезмерно. Женщины в свою очередь были полностью бесправны:  находились под  тотальным контролем своих мужей  и должны были заниматься исключительно домом и детьми.

          Я, вернувшись на родину около года назад,  долгое время пребывал в замешательстве,  одновременно испытывая чувства жалости по отношению к  обычным людям и негодования к рыцарям Ордена и жрецам. Страна скатывалась в хаос, но Орден предпочитал жить по накатанной за два десятилетия политике и не замечал, что перемены не просто требуются, а они жизненно необходимы.

             К сожалению, действия, которые мы с соратниками проводили за спиной Ордена,  надеясь пополнить свои ряды единомышленниками, не остались незамеченными.  Начались преследования и гонения, и рыцари несколько дней назад буквально дышали нам в затылок. После короткой стычки вблизи городка Реноме, нам с  моими друзьями пришлось разделиться, чтобы магистр Севир в свою очередь потерял  численное преимущество. По дороге к  провинции Имо я смог втереться в доверие к одному торговцу, Гийому  Стэфанусу, который вез свои товары, и стал одним из его помощников.  Это позволило бы мне спокойно передвигаться по стране, не привлекая внимания рыцарей Ордена, если бы не встреча с разбойниками в горах. Они напали неожиданно после наступления темноты и за несколько минут перебили всех людей. Я был ранен и потерял сознание, что и спасло меня от дальнейшей расправы. Очнувшись через какое-то время,  смог отыскать тело Гийома, благодаря тому, что разбойники подожгли телегу, которая пылала словно огромный факел в кромешной тьме.  Обыскав вещи мужчины, забрал его верительные грамоты, понимая, что другого выхода у меня нет. То имя, под которым я проник в Тристию, теперь было известно рыцарям Ордена.

         Как я смог отвязать лошадь, которую  разбойники почему-то не забрали  с собой и добраться в ночи до ближайшего строения, -  отдельный разговор. Лишь после осознал, что оказался в замке  самого наместника провинции Имо, куда с утра пораньше нагрянули рыцари Ордена с самим Севиром во главе. Очнувшись и осмотрев вещи, понял, что мой медальон пропал…и, не теряя ни минуты, я попытался покинуть замок, несмотря на ноющую  рану и озноб, который бил все тело. Не самое лучшее состояние, чтобы встречаться с рыцарями Ордена, но другого выбора не было. Попадись я в руки Севира, пыток было не избежать, и мое заточение  могло поставить под угрозу все планы по возвращению на трон короля.

         Кто бы мог подумать, что спасение придет в лице хозяйки дома и супруги самого наместника? Нора Сергиус. Темноволосая молодая женщина, красоту которой не могли скрыть  уродливые темные тряпки, которые должны были носить все замужние дамы Тристии. Спокойная, рассудительная, знающая себе цену. Даже находясь в полубессознательном состоянии, я отмечал про себя, с какой невозмутимостью она управляла слугами, как ловко строила каждую фразу и никогда не говорила ничего лишнего. После, наблюдая за ней на протяжении многих дней из-за того, что мое выздоровление растянулось, я, наконец,  понял, кого напоминает мне госпожа Нора.

          Мою собственную мать и тех женщин, которые бежали вместе со своими семьями, чтобы не попасть в руки жрецам Ордена.  На чужбине каждая из них сохранила чувство собственного достоинства и особый  флер аристократизма.

           Смотря на госпожу Нору, я невольно понимал, что в ее прошлом, как и в моем, было достаточно много тайн.  И помогая мне, она сильно рисковала. За все последние дни, что я провел в замке наместника, ни разу не получилось остаться с этой женщиной наедине. Поначалу, когда я в виду слабости оставался в постели, вместе с госпожой в комнате неизменно находился кто-то из слуг. После, когда стал спускаться в обеденный зал и передвигаться по дому, также не мог улучить момент, чтобы перехватить мою спасительницу для разговора.

        Наместник постоянно навязывал мне свое общество, когда не был занят делами. Поэтому ежедневно приходилось выслушивать недовольные речи   мужчины о том, что никто не ценит его усилий.  Раздражительность и брюзжание усиливались день ото дня, и я понимал, что господин Аякс мучается от того, что был резко ограничен в выпивке, которую ранее, видимо,  употреблял регулярно и в больших количествах. Осторожные расспросы слуг при помощи  звонких монет подтвердили   мои предположения.  Наместник  изводил своими претензиями всех домашних, и я в очередной раз восхитился выдержке госпожи Норы, которая спокойно реагировала на любое замечание супруга, чем сильно отличалась от своей падчерицы. Госпожа Кора, девица, которая  довольно сильно напоминала своего папеньку мелкими бегающими глазками, носом с горбинкой и, к несчастью для нее, широкой костью и телосложением, отчего-то вознамерилась завоевать мое внимание. Девушка  постоянно крутилась неподалеку, делая вид, что занята вышивкой или чтением наставлений жрецов. Наместник быстро смекнул, в чем дело, поэтому первый осмотр замка, прогулки по ближайшей территории и даже поездка в Тенебро – центральный город провинции Имо, расположенный неподалеку, проходили в присутствии госпожи Коры.

          Безусловно я не показывал недовольства, был учтив и даже мил, чтобы не вызывать лишних подозрений. Ведь нужно было поддерживать версию  о том, что я являюсь  торговцем, но никак не вернувшимся с чужбины аристократом, который желает вернуть прежний порядок. Медальон, способный разоблачить меня, был искусно обшит  материалом и находился внутри слайпуса – деревянного амулета с  изображением  Омада, которое я теперь носил на  прочной цепочке вокруг шеи.

                В первый же день после отъезда рыцарей  и магистра Севира моя спасительница довольно громко посетовала, что разбойники лишили меня запасной одежды и, о, ужас, сняли защитный оберег с изображением божества. Оказалось, что женщина была швеей до замужества, поэтому, сняв  необходимые мерки, довольно скоро пополнила мой скудный гардероб. Первое время я считал, что она зашьет медальон в одежду и таким образом вернет его мне, но госпожа Нора оказалась умнее.  На одном из совместных ужинов она на глазах у собственного супруга и падчерицы  принесла в зал небольшую шкатулку, предложив на правах хозяйки дома выбрать  любой амулет с изображением Омада, который придется мне по душе. Господин Аякс неожиданно похвалил супругу, выдавая ее рвение за желание быть милосердной и добросердечной, а моя спасительница лишь кротко улыбнулась и глазами указала мне на слайпсус, лежащий чуть поодаль от остальных.

           В спальне я несколько раз потряс амулет, понимая, что изделие несколько тяжелее, чем должно было быть.  Довольно долго рассматривал боковые стороны, прислоняя свечу максимально близко. И обнаружил едва заметную борозду, которую смог позже вскрыть при помощи тонкого лезвия, которым обычно брил себе лишнюю растительность на лице.

             Медальон  обнаружился в тканевом мешочке в полости слайпуса, и я глубоко вздохнул… от облегчения и радости, что семейная реликвия вновь находилась  в моих руках.  Помимо этого чувство восхищения к хрупкой женщине полностью охватило мое существо. И засыпая той ночью, я дал себе обещание, что обязательно «верну долг» госпоже Норе  за свое спасение.

             .Подходящий случай представился довольно скоро. В то утро я спустился к завтраку раньше обычного, чтобы  по пути  успеть зайти в библиотеку замка без сопровождения хозяина. О существовании оной комнаты  я случайно узнал от госпожи Норы, которая еще в  те дни, пока я был прикован к постели, смогла передать мне несколько книг для чтения, прикрывая их заветами Ордена.  И оказавшись в помещении, смог понять, что госпожа Сергиус  была единственной среди обитателей, сумевшей оценить полноту собранных знаний  бывшими хозяевами замка. Обширные сведения по истории нашего и соседних государств, записи мыслителей древности…большие стеллажи до потолка, заполненные множеством книг, которые хотелось изучить в более спокойной обстановке. Как обронил наместник в одном из наших с ним разговоров, все запрещенные Орденом книги были свезены со всей округи и сброшены в одну кучу порядка двадцати лет назад в чулане. Собственно саму библиотеку замка на предмет неугодных Ордену книг хозяину было перепроверять не с руки, поэтому данную почетную роль взяла на себя госпожа Нора, которая  также строго следила за тем, чтобы слуги вовремя убирали помещение и стирали пыль с книжных фолиантов. Мне же не терпелось поинтересоваться у женщины, смогла ли она добраться до тех запрещенных текстов? Почему-то я был уверен в том, что жена наместника обязательно должна была найти способ, чтобы  привести их в порядок. На эти мысли наталкивал тот факт, что библиотека замка выглядела уютной и обжитой, хотя насколько я мог  судить, эта комната не  пользовалась  вниманием господина Аякса или его дочери.

              Пробыв в библиотеке некоторое время и, обнаружив на полке  книгу о  тактике ведения военных действий, прихватил ее с собой, решив, что успею отнести фолиант к себе в комнату и лишь после спуститься в обеденный зал. Но проходя мимо него, услышал требовательный голос наместника и тихий  голос госпожи Норы. Войдя в помещение, я громко поздоровался, привлекая к себе внимание обоих, в надежде, что смогу понять очередную вспышку гнева господина Аякса. В последние дни я довольно часто слышал перешептывания слуг и их жалобы на мерзкий характер хозяина. В руке мужчины я заметил небольшой пузырек с бледно-желтой жидкостью,   с которого не сводила взгляда госпожа Сергиус.  Сегодня она была невероятно бледной, и  потому, как сильно женщина сжимала руками собственную юбку, я понял, что госпожа Нора боится…

- Доброе утро, господин Гийом!  Присаживайтесь, скоро будет подан завтрак.  - Поприветствовал меня наместник и, нахмурившись, вновь посмотрел на жену. – Ты скажешь, наконец,  сказать, что это за капли?

          Госпожа Нора судорожно вздохнула и еще сильнее стиснула руками ткань. Обычное спокойствие, которое она демонстрировала в последние дни, словно покинуло ее. А я на миг задумался, что же такого могло быть в пузырьке, что заставило ее так волноваться?

- Это снадобье господина лекаря, которое он оставил для меня накануне, - выдал я на одном дыхании  и ловко перехватил капли, забрав их из руки наместника. – Видимо я случайно обронил их. Благодарю Вас госпожа Нора, что нашли пропажу, - улыбнулся женщине, надеясь, что тревога исчезнет из ее глаз.

  - Ваше? – Господин Аякс удивленно  посмотрел  сначала на меня, а после - на супругу и, повысив тон, добавил,  – И почему ты сразу не сказала мне об этом, а? Замолчала, словно в рот воды набрала?

- Мой господин, я растерялась, - госпожа Нора склонила голову вниз, - прошу простить меня. Я нашла эти капли, но не знала, чьи они, поэтому и не смогла ответить на Ваш вопрос…

- А, ну тебя, - махнул рукой мужчина и направился к своему месту во главе стола. – Лучше слуг поторопи, я ужасно голоден.

- Конечно, мой господин, - женщина изобразила легкий поклон и поспешила уйти,  одарив меня быстрым напряженным взглядом.

           Я же, сильнее стиснув стеклянный флакон, положил его в карман и обратился к наместнику:

- С удовольствием составлю вам компанию, лишь книгу отнесу в комнату, - помахал фолиантом, который  держал в другой руке, в подтверждение своих слов. – Я скоро вернусь, господин Аякс.

        Мужчина кивнул, подтягивая к себе блюдо с ароматными булочками, которые видимо занимали его в первую очередь. Я же, преодолев расстояние до собственной комнаты в рекордные сроки, наглухо закрыл дверь, после чего достал флакон и открыл крышку, надеясь разгадать загадку таинственной жидкости. Мысль о том, что это  яд,  я отмел еще в столовой, понимая, что госпожа Нора не производит впечатления  хладнокровной убийцы. И по тем сведениям, которые  успел выпытать у слуг, выходило, что она давно замужем за господином  Аяксом, и не стала бы травить супруг.

              Я попытался вдохнуть,  поднеся бутылек ближе к носу, но жидкость ничем не пахла, словно состояла из одной воды. Пришлось окунуть мизинец внутрь и осторожно попробовать одну капельку на вкус. Она оказалась горькой до невозможности, из-за чего нестерпимо захотелось пить, но я все же смог выделить  в составе бледно-желтого настоя водяной перец и пастушковую траву. И понял, наконец,  причину испуга госпожи Норы: вряд ли наместник был бы милосерден к супруге, если бы узнал, что она принимает зелье для того, чтобы не забеременеть. Ведь насколько я мог судить, мужчина долгие годы приносил жертвы Омаду и посещал храм в надежде, что жена  сможет наконец-таки подарить ему наследника.

               Мог ли я осуждать госпожу Нору, которая все это время обманывала мужа? Нет. Теперь я, наконец, смог понять скрытый смысл ее слов о том, что у всех нас есть свои тайны.

               День прошел относительно спокойно, если не считать коротких взглядов хозяйки дома, брошенных в мою сторону. Женщина видимо опасалась, что я сделаю какие-то неправильные выводы относительно нее. Поэтому я воспользовался первым же удобным случаем, чтобы вернуть госпоже  Норе  заветные капли - осторожно подложил их в ее корзинку для рукоделия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍    Переговорить с женщиной до своего отъезда я так и не смог, о чем в глубине души жалел. Следующим утром она беззвучно произнесла «спасибо» во время завтрака, а после ни словом, ни взглядом не намекнула о наших с ней общих секретах.

            Приближался  очередной обязательный выезд  на проповедь в храм Омада, и я понял, что более не могу выслушивать лживые слова жрецов и делать вид, что действительно живу, согласно заветам Ордена. Я достаточно задержался из-за раны  в замке наместника и отчаянно размышлял над тем, под каким предлогом будет лучше всего покинуть гостеприимный дом. Знал, что друзья давно ожидают меня, поскольку мы заранее условились о доступных  способах связи на случай, если придется разделиться. И несколько дней назад я смог получить послание от Александра, который ожидал меня  в одном из близлежайших городов.  Сославшись на дела и необходимость отправиться за новым товаром, смог убедить наместника, что мой скорый отъезд – дело решенное.

        Он юлил, пытаясь задержать меня, говоря, что сможет предоставить  мне охрану через несколько дней, чтобы обезопасить путь, но я был непреклонен. Госпожа Кора так и вовсе не сводила с меня печального взгляда, полного слез, словно я, уезжая, забирал все ее надежды на счастливое будущее.

     Госпожа Нора… мне показалось, что она выдохнула и  заметно расслабилась, узнав о моем отъезде. Возможно, опасалась рыцарей Ордена и того, что правда обо мне вскроется, а потому не стремилась выведать у меня что-то о наших с друзьями планах.

     Покидая замок на своем верном коне, я почему-то не мог выкинуть из головы образ этой  женщины, одетой в  уродливое темное платье.  Впрочем, плохая погода и близость гор повернули мысли в другое  русло, а воспоминания о нападении разбойников и последовавшей резне заставили гнать лошадь на пределе. Я посчитал, что эти бесчестные не рискнут нападать днем и кроме того ожидал увидеть людей Главы охраны провинции, но  домики-будки, в которых они должны были находиться, оказались пусты.  Непонятная тревога охватила тело, но я постарался отогнать ее, лишь крепче ухватив рукоять меча.  Но предчувствия не обманули:  через какое-то время я  услышал лязг металла и громкие крики, среди которых услышал знакомые нотки.

ГЛАВА 5. Нора

         Этот опасный мужчина вновь был в нашем доме! Магистр Севир, решивший устроить ловушку разбойникам, промышлявшим в горах, был доставлен несколькими часами ранее в замок в сопровождении небольшого отряда рыцарей и господина Гийома, с которым мы, казалось, расстались навсегда. Севир был ранен - не сильно, как утверждал осмотревший его лекарь: неглубокая рана, которая при должном уходе пройдет достаточно быстро. Помимо магистра пострадало несколько рыцарей и стражников из охраны, которые в это время находились в горах. Как рассказал господин Гийом, он появился, когда схватка с разбойниками подходила к концу. Главарь и несколько членов шайки сумели скрыться, а остальных уже добивали рыцари и сам магистр. Я поразилась хладнокровному виду Гийома, понимая, как близко он оказался к человеку, от которого сбегал в прошлый раз.

        Самого магистра определили в ту же спальню, в которой он находился ранее, но в этот раз все оказалось намного сложнее. Мужчина категорически отказался от дальнейшей помощи лекаря, заявив, что справится с ранением самостоятельно. Он также прогонял слуг, которые порывались первое время дежурить у изголовья его кровати, чтобы вовремя оказать помощь. Казалось, Севира раздражала эта временная беспомощность, которую он усиленно пытался скрыть ото всех. И я, в какой-то мере понимая его чувства, решила сделать так, как он хотел. Слуги были отосланы по своим делам, чтобы не раздражать драгоценного гостя еще больше, а я, тяжело вздохнув, отправилась в его спальню с подносом еды.

          Постучалась и зашла внутрь комнаты, стараясь не обращать внимания на недовольный голос магистра. Аккуратно ставя свою ношу на низкий столик, отметила мертвенную бледность лица Севира и темные круги под глазами. Он был одет в чистую светлую рубашку и черные штаны и без плаща с символикой Ордена мог сойти за самого обычного человека. Хотя сам Севир, стоя сбоку от меня, в эти минуты пытался казаться тем непоколебимым и хладнокровным магистром Ордена, которого я впервые встретила некоторое время назад. Он давил своим взглядом и особой неуловимой аурой, витавшей вокруг него. Пытался показать всем своим видом, что его не стоит недооценивать, несмотря на ранение и прописанный лекарем относительный покой. Чем-то они с Гийомом были похожи. Сильные мужчины, способные двигаться к намеченной цели, в каком бы состоянии они не находились.

- Я вполне могу спуститься вниз и поесть со всеми, - холодный недовольный тон магистра не заставил меня испугаться, а руки – задрожать.

Повернувшись, я тихо промолвила, намереваясь воззвать к его здравому смыслу:

- Во имя Омада, пожалуйста, останьтесь сегодня здесь. Лекарь сказал, что Вам необходим покой…

- Я прекрасно помню слова этого господина, - недовольно процедил Севир и перевел взгляд на поднос. – Хм, а Вы разве не составите мне компанию, госпожа Нора?

- Я?!

Этот невозможный мужчина усмехнулся, отмечая мой растерянный вид.

- Ну, наконец-то я смог увидеть хоть какие-то живые эмоции на Вашем лице, госпожа Нора, - он неожиданно для меня расплылся в довольной улыбке и, как ни в чем не бывало, присел на стоящее у столика кресло. – Вы постоянно держите себя под контролем, нужно же немного расслабляться, госпожа.

Такой резкий переход от недовольства к отличному настроению немного сбил меня с толку.

- И это говорит человек, который за последние сутки стремился доказать всем обитателям замка, что он в полном порядке, - неосознанно произнесла фразу вслух, и, поймав на себе изменившийся взгляд Севира, прикрыла ладошкой губы.

- Ваша откровенность нравится мне все больше, - он потянулся к бокалу с вином и немного пригубил его. – Не стойте столбом, госпожа, присаживайтесь и угощайтесь.

- Боюсь, что подобное нарушает правила приличия, магистр.

- Напротив, - он стал методично разрезать ароматную отбивную на кусочки при помощи ножа, - Вы проявляете чудеса гостеприимства, развлекая недовольного временным заточением гостя, то есть меня, а после еще проверите мою рану и при необходимости смените повязку.

- Почему я, господин Севир? – мне хотелось узнать причину, побудившую мужчину принять подобное решение вместо того, чтобы принять помощь слуг-мужчин.

- Вы не болтливы, госпожа, и я, - он пристально посмотрел в мои глаза, - склонен доверять Вам… .пока…

       Это «пока» еще больше сбивало с толку, но я, пытаясь сохранить свойственную мне невозмутимость, присела в соседнее кресло.

- Благодарю Вас, - чопорно ответила я и положила руки на колени в ожидании, что магистр пояснит свои слова.

      Но он продолжал  не спеша есть отбивную и лишь раз отвлекся, попросив меня налить ему стакан воды. Графин стоял рядом на столике – руку протяни, но почетному гостю не отказывают. Встала с кресла и, подойдя к мужчине, выполнила его просьбу. Было очень странно находиться рядом с Севиром настолько близко, поэтому я, пододвинув стакан к мужчине, сразу же сделала  шаг назад.

- Не стоит меня бояться, госпожа Нора, - мужчина  отложил приборы и сделал несколько глотков.

      Я же побоялась вернуться на свое место, поэтому так и застыла рядом со столиком, ожидая дальнейших указаний.

- Поверьте, в моих правилах не значатся разбирательства с женщинами - он указал на кресло, в котором я до этого сидела. – Присаживайтесь, наконец, и выпейте хотя бы чая, если боитесь притронуться к той еде, что принесли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Спорить я не стала, поэтому устроившись в кресле, с большим удовольствием насладилась вкусным горячим чаем с травами. Севир был прав – я изрядно набегалась за сегодняшний день и не успела пообедать, поэтому была благодарна за эти несколько минут передышки. Мужчина же, напротив, более не притронулся к еде, и пил одну воду, а это было плохим признаком. Вероятнее всего у него начался жар, а при мне он продолжал храбриться и не признавался в том, что ему действительно плохо.

- Перевязать Вам рану, господин Севир? – вспомнила, что лекарь наложил повязку вчера, и я не знала, менял ли ее магистр?

- У Вас, насколько я знаю, есть опыт, да?

- Небольшой, но есть, - кивнула  и поднялась с места. – Я сейчас принесу все необходимое, располагайтесь.

        Пришлось сходить в соседнюю комнату, в которой лекарь оставил перевязочные материалы. Бутылек с лекарством я ранее заприметила на столике у магистра. Вернувшись в спальню, на миг остановилась на пороге, и сделала несколько глубоких вздохов, чтобы взять себя в руки. Севир ожидал меня, сидя на постели  в одних штанах,  а его рубашка была небрежно брошена тут же рядом.

       Торс мужчины был полностью обмотан тканевыми полосками,  которые на левом боку  уже окрасились в бурый цвет. Странно, что я не заметила этого через рубашку, или же кровотечение началось  недавно из-за того, что магистр не соблюдал покой?

           Подошла вплотную и аккуратно стала разматывать ткань, стараясь особо не глазеть на тело магистра. Севир был мускулистым и более натренированным, чем господин Гийом. Тело было гладким и подтянутым без какой-либо растительности, на что я отдельно обратила внимание, поскольку у моего супруга всегда выглядывали жесткие волоски в вороте рубашки. Несколько бледных полосок- шрамов присутствовали  на груди магистра: тянулись от левого соска мелкими змейками до живота, а на спине я смогла разглядеть грубые неровные борозды зарубцевавшихся ран. Хотя по характеру шрамов и тому, как они располагались, мелькнула мысль, что они были оставлены шипастой плетью, которую ранее использовали жрецы Ордена.  Бросила быстрый взгляд на Севира и поняла, что он все это время наблюдал за моими действиями. Кожа магистра стала  намного бледнее, чем был, когда я принесла ему поднос, а на висках и лбу мужчины выступили капельки пота. Рана, открывшаяся после снятия ткани, выглядела плохо: она была длинной, оставленной мечом, не сильно глубокой, но при этом ее края казались воспаленными и красными, а середина начала покрываться желтой коркой гноя.

- Вы разбираетесь в травах, госпожа Нора? – хриплый голос Севира вывел меня из глубокой задумчивости.

- Да, благодаря бабушке, - сказала чистую правду. – Как правило, бедняки разбираются с хворями сами, потому что не могут заплатить лекарю.

- Значит, мне повезло, потому что Вы не стали морщить нос и не упали в обморок при виде раны.

- Выходит так, - я промокнула кроваво-желтые подтеки и, отложив грязные тряпки в сторону, потянулась за бутылью с лекарством.

        Поболтала, чтобы перемешались все компоненты, и, открыв пробку, осторожно вылила несколько капель на чистую тряпку.

- Вы нахмурились, госпожа, - Севир наклонился к моему лицу настолько близко, что я смогла рассмотреть черные точки в коричневой радужке его глаз.

- Я просто, - сглотнула, переведя недоуменный взгляд на бутыль, которую продолжала удерживать в руке, – удивилась, господин.

- Чему?

- Господин лекарь видимо так торопился, что оставил Вам не то лекарство.

- Поясните! – В голосе магистра были слышны требовательные нотки.

- Это, - потрясла жидкостью, - напоминает то снадобье, что господин лекарь готовил нашему гостю, торговцу, а в этом добавлен водяной перец, я почувствовала его горький аромат.

- Водяной перец?

-Да, он усиливает кровотечение и настойку с ним обычно пьют женщины для, - я замялась, - в особые дни.

- То есть, это лекарство вместо помощи лишь усугубило бы мое положение? – Очень тихо спросил Севир,  а я вскинула на него обеспокоенный взгляд.

- Не берусь судить, магистр, поскольку я не обладаю такими обширными знаниями, - поспешила вступить за лекаря, беспокоясь о судьбе пожилого человека, который давно занимался врачевательством в нашем городке. – Боюсь, что это чудовищная и нелепая случайность.

          Я подскочила с места и, закрыв пробкой злосчастную бутыль, поставила ту на столик.

- Лекарство, что было приготовлено для господина Гийома, осталось, я принесу и обработаю Вашу рану, - кинулась из комнаты что есть силы и вскоре вернулась с нужным средством.

           Я боялась, что Севир способен отправиться карать господина лекаря незамедлительно, но мужчина по-прежнему сидел на постели и пил воду из стакана. Он снова казался холодным и неприступным, и в этот раз перевязка заняла у меня не так много времени. После я помогла магистру надеть рубашку и встала напротив него, ожидая дальнейших указаний. Если бы это было возможно, я бы сама уложила мужчину в постель и прикладывала бы к его лбу холодные компрессы, чтобы унять жар, который у него был. Я убедилась в том, что тело Севира пылало огнем, пока накладывала повязку.

- Не говорите никому о лекарстве, госпожа Нора, - голос мужчины был твердым и убедительным, но что-то в его взгляде и интонации было иным, словно его слова были не приказом магистра Ордена жрецов, а просьбой.

- Разумеется. Вам что-то нужно? Только скажите, и я…

- Боюсь, Вы не сможете выполнить то, о чем я Вас попрошу, госпожа, - он мягко улыбнулся мне и прикрыл глаза. – Идите, Вам самой нужно отдохнуть.

        Я поклонилась и поспешила к двери, решив для себя, что обязательно загляну к магистру позже, чтобы проверить его состояние.

- Госпожа Нора, -  повернулась на голос мужчины и наткнулась на внимательный взгляд. – Одна просьба: когда мы наедине,  давайте обращаться друг к другу по имени, хорошо?

- Как Вам будем угодно, - он кивнул, словно намекал на то, чтобы я тот час же исполнила его просьбу, и, сглотнув комок в горле, тихо прошелестела, - Севир.

- До встречи, - магистр слабо улыбнулся, - Нора…

Глава 6. Кассий.

            Госпожа Нора появилась в столовой, где я был вынужден принимать участие в беседе с господином Аяксом и его дочерью, в очень задумчивом виде.

- Где ты так долго была? - Недовольно отчитал супругу наместник.

- Магистр Севир пожелал, чтобы я составила ему компанию за ужином.

             Я напрягся всем телом и бросил осторожный взгляд на хозяйку дома, но она вновь выглядела отстраненной и невозмутимой, как и прежде. Вряд ли женщина ощутила на себе мой взгляд, поскольку, подлив мужу воды в стакан и присев рядом с ним по левую сторону от стола, спокойно поведала о том, что беседовала с магистром Ордена на религиозные темы и, разумеется, сделала после ему перевязку, как того требовала ситуация.

- Это неприлично! – Пытался возразить господин Аякс, покраснев и раздув свои толстые щеки. – Магистр ведет себя так, словно он хозяин этого дома!

- Господин мой! – Женщина бросила на меня быстрый взгляд, и сосредоточилась на собственном муже. – Магистр Севир - уважаемое лицо государства, член Совета Ордена жрецов и тот, кто, хвала Омаду, наконец, покончил с этими ужасными нападениями разбойников!  Он ни разу за все пребывание в нашем доме не дал повода думать о нем скверно. Напротив, магистр как истинный последователь Омада дал наставления всем обитателям этого дома, вознес молитвы и даже сейчас делает все возможное, чтобы не создавать нам каких-либо неудобств!

               Мое восхищение госпожой Норой достигло наивысшей точки в этот момент. Я был более чем уверен, что она втайне безумно боится магистра, но вынуждена держать лицо не только за себя, но и чтобы хоть как-то укрепить позиции собственного супруга, которого Севир откровенно не жаловал.

                 Женщину можно было понять: если наместника снимут с должности, их с падчерицей ждет незавидная участь. Господин Аякс сейчас не представлял собой мужчину, достойного уважения, а лишившись власти и тёплого дома со слугами,  и вовсе покатится по наклонной.  Лишь только за это можно было осуждать политику Ордера в отношении женщин!

                 В прежние времена женщины не считались бесправным придатком к мужу и семье, а могли учиться и достойно зарабатывать себе на жизнь в случае утери мужа и кормильца.

                 Как сильно в этот момент мне хотелось встретиться со своими друзьями, чтобы все обсудить! Но после повторного возвращения в дом наместника вместе с Севиром я не мог упустить столь редкий шанс втереться в доверие магистру. Как показало время,  мужчина, не видевший моего лица в наше первое столкновение, принял мою легенду о торговце за чистую монету.  И даже поблагодарил за помощь с разбойниками, хотя мой клинок поразил только парочку из них.

                    Кроме того меня влекло к госпоже Норе:  не только как мужчину, в душе которого все переворачивалось от того, что такая прекрасная женщина не только не оценена по достоинству, но и вынуждена терпеть нелюбимого мужа. Также я был практически уверен в том, что она как-то связана с теми сторонниками короля, кто не успел сбежать заграницу. И мой план состоял в том, чтобы наконец-таки поговорить с женщиной, приоткрыв ей свои карты. Возможно, тогда вместе мы бы придумали выход, как помочь Норе скрыться от наместника. В идеале мне бы хотелось переправить ее туда, где оставались сторонники наследника престола и мои родители.

            К сожалению, в ситуации нашего беспокойного и зыбкого настоящего я не мог пообещать женщине ничего кроме своей защиты. Но если она окажется в безопасности, и мы сможем вернуть к власти истинного короля, в наших с ней отношениях все могло измениться.

ГЛАВА 7. Севир

           Несколько минут я смотрел на дверь после того, как Нора Сергиус покинула мою комнату. Глупо и нерационально так тратить собственное время, когда все тело протестует и требует отдыха и сна. Но в моем нынешнем положении это было излишней роскошью.

             Женщина испугалась, осознав, что лекарство было подменено, и посчитала ошибкой пожилого лекаря, но я не мог быть так в этом уверен. Хотя был безмерно благодарен хозяйке дома, поскольку сам бы не заметил разницу в зелье: в травах я, увы, не особо хорошо разбирался. Мог ли лекарь, напуганный тем, что осматривает самого магистра Ордена, перепутать бутыль с зельем? Сомневаюсь, он не самоубийца, и прекрасно понимает, что с него первым спросят, если рана загноится, перестанет заживать и приведет к моей гибели.

          Тогда кто-то либо запугал, подкупил или с помощью шантажа надавил на лекаря или же после поменял снадобье? Вопрос:  кто это мог быть? Наместник Аякс? Слишком глуп и недальновиден. Меня удивляло, как такой человек смог продержаться на своем месте столько лет, учитывая его инертность и пристрастие к выпивке? Сговор с моим давним «другом» Люциусом? Который был слишком умным и хитрым, как многие старые жрецы Ордена. К вопросу того, как выполняет обязанности Люциус, еще стоило вернуться, но немного позже.

            Не стоит сбрасывать со счетов и Главу охраны Сифэлуса, которому  мое прямое вмешательство было словно кость в горле. Необходимо было проверить, получал ли он процент от разбойников, поскольку служба охраны велась, мягко сказать, спустя рукава. А постоянные нападения на обозы торговцев были прибыльным делом. Если мое предположение верно, мужчина постарается дотянуться до тех уцелевших, которые сейчас содержались в подвале дома наместника. Я приказал подержать их на хлебе и воде, чтобы допросить, когда мое самочувствие немного улучшится.

            Если эта зацепка не подтвердится, Главу всегда можно обвинить в халатности и несоблюдении стандартам службы. Так что как ни крути, а зуб на меня он точил знатный.

            Устало прикрыл глаза и потихоньку доковылял до кровати, несмотря на отдававшую боль в ране. Наедине с собой можно было не притворяться, но я привык не показывать слабости никому: урок, прекрасно выученный еще в детстве. Растянувшись на простынях, выдохнул, мечтая провалиться в спасительный сон, в котором не будет недругов, постоянно окружавших меня, требований Ордена и давления со стороны Совета жрецов. Я так устал! Выживая с самого детства, находясь в постоянном напряжении и просчитывая каждый свой шаг наперед. Казалось, что став членом Совета жрецов и магистром, смогу хоть немного передохнуть. Но нет, Таурус[1] решил сделать из меня главную ищейку и блюстителя идеалов жрецов! Особого выбора у меня в любом случае не было,   и я вновь отдавал все свои силы на поддержание относительной стабильности в стране, которую несмотря ни на что любил.

                  Годы правления Совета не прошли для Тристии даром: насаждение единых догматов, вмешательство в семейные отношения, принижение роли женщин и отмена каких-либо развлечений. После правления короля и его сторонников, когда вовсю процветали бюрократия, взяточничество и расслоение населения на богатых и бедных; догмы Ордена  казались раем для тех, кто  ранее был в более ущемленном финансовом положении.

                  Но на практике раздача богатств аристократов особо отличившимся в борьбе и усиление власти жрецов привели к скрытому разделению общества на слуг и господ. Только теперь все сдабривалось рассказами о почетном труде и вознаграждении на небесах. Мне лично приходилось видеть  предметы роскоши, которые хранились в потайных комнатах у многих влиятельных жрецов. Пожалуй, из всех только Таурус хранил верность старым догматам и приверженность к аскетичности. Остальные члены Совета не гнушались пользоваться услугами доступных женщин, которые также никуда не исчезли за годы правления Ордена.

              Я не был святым, который мог бы похвастаться тем, что никогда не вступал в близость с этими дамами. Дело  было в далекой молодости, когда кровь бурлит в крови и сложно сдерживать в узде собственные инстинкты. Но после, когда увидел бегающие глазки, торопливые дерганые движения и желание принять после еще клиентов, чтобы  успеть заработать больше…

            С тех пор  подобные женщины стали отождествляться с ощущением грязи, когда соприкоснулся с чем-то мерзким и отвратительным и не можешь отмыться. Так что обет безбрачия, которые многие мои соратники втайне проклинали, стал для меня в некотором роде оправданием, чтобы быть в согласии с собственной совестью.  С  другой стороны, порядочные женщины воспринимались мною лишь как слабые существа, о которых следует заботиться и защищать.

              Путешествуя по стране, я наблюдал за тем, что творилось в семьях обычных граждан  Тристии. И с горечью в душе осознавал, что Орден лишь усугубил положение женщин, наделив их мужей безграничной властью. Неоднократно я пытался достучаться до Тауруса и остальных членов Совета, чтобы попытаться изменить эту ситуацию. Но они опасались менять что-либо в проводимой политике, полагая, что это будет воспринято, как позорная слабость.  В итоге я принял решение помогать там, где смогу.

                Заветы Ордена можно было применить ко многим случаям, и в большинстве своём получалось отучить мужей злоупотреблять горячительными напитками или же чрезмерно терзать жён, прикрываясь супружеским долгом. Иногда конечно приходилось  действовать более явно: подкупать слуг или же непосредственно давать самой  женщине некие порошки, которые незаметно добавлялись в еду или питье супруга.

                Чувствовал ли я удовлетворение, проворачивая подобные дела? Не знаю. Но каждый раз глубоко внутри напоминало о себе застаревшее чувство вины, что не смог помочь той, которую любил больше всего на свете.

                  Дотронулся  до перевязанной раны, вспоминая руки госпожи Норы: теплые и осторожные касания, стремящиеся не причинить мне лишней боли. Невольно я вспомнил, что последний раз вот также ко мне прикасались совсем другие, материнские руки, и было это в далеком-далеком детстве. Господин наместник не заслуживал такой жены, но своим недалеким умом не понимал, какой бриллиант скрывается под темными, наглухо застегнутыми платьями. Вздохнул, прогоняя образ хозяйки дома из своих мыслей. Я постарался сделать для нее все, что мог еще в прошлый приезд, а сейчас снова ощущал потребность отблагодарить женщину из-за ситуации с подменой зелья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍  Следовало сосредоточиться на насущных проблемах и узнать, кто так мечтает отправить меня на тот свет. Встал с кровати и, невзирая на сильную боль и небольшое головокружение, накинул на себя плащ Ордена и осторожно преодолел расстояние до двери. Открыл ее и тихо присвистнул, призывая рыцаря, оставленного неподалеку в качестве неприметного охранника.

- Какие будут приказания, магистр? – Вытянулся он в ожидании моих слов.

              Вопросов в моей голове было много, и сейчас настало время искать на них ответы.

[1] Таурус- Глава ордена жрецов, правитель Тристии (страны, в которой происходит действие романа)

Глава 8. Нора.

                После ужина, на котором мне удалось отвести гнев супруга от магистра Севира, мне хотелось отдохнуть в своей спальне до самого утра. Отложить мысли о разговоре с рыцарем Ордена и внимательных взглядах господина Гийома на завтра. Сегодня усталость и напряжение, скопившееся за долгие дни,  резко сказались на мне. Очень сильно болела голова, а руки неприятно ныли – пришлось помогать кухарке  в готовке, а также разносить еду и напитки рыцарям, поскольку слуги не успевали  справляться с таким количеством гостей.  Помимо того отряда, который прибыл с магистром в прошлый раз, присутствовал еще один, который, как я поняла, был отправлен в качестве подмоги для борьбы с разбойниками.

                Еще вчера я настоятельно просила супруга нанять временных помощников, но он отказался, заявив, что не станет платить чужим женщинам, когда в доме есть мы с Корой. Падчерица при этих словах недовольно насупилась, но выступить против воли отца не посмела. И только в разговорах со мной она периодически  жаловалась по поводу того, что устала. Пришлось напомнить ей, что в дальнейшем подобный навык ведения большого хозяйства и помощи собственным слугам может весьма и весьма пригодится. Кто знает, что приготовил нам Омад в будущем? Упоминание божества привело падчерицу к некоторому смирению и послушанию. Но я опасалась, что в подобном состоянии Кора пробудет ненадолго. Слишком сильно она любила отлынивать от ведения домашних дел, предпочитая слушать сплетни и лишь иногда - рукодельничать.

                     По дороге в спальню пришлось еще раз уточнить у тех слуг, которые отвечали за состояние лошадей рыцарей Ордена: нет ли каких-то проблем и пожеланий. После заглянуть на кухню, чтобы проверить, все ли в порядке и заодно составить список блюд, которые необходимо будет приготовить, а также перечень продуктов, которые придется закупить рано утром. Уже предчувствовала гнев супруга из-за чрезмерных трат, но жаловаться в Орден было бессмысленно: жрецы полагали, что пребывание рыцарей в доме наместника – великая честь, и предпочитали забывать, в какую сумму обычно обходится такое гостеприимство. Вздохнула, понимая, что вновь придется стать безмолвной рыбой и выслушивать жалобы Аякса на несправедливость.

                        Зевая на ходу, поднялась на второй этаж, жалея, что нельзя распустить волосы прямо сейчас. От перенапряжения голова болела неимоверно, и я уже составила в уме план, по которому первым делом расплету косу, облачусь в ночную рубашку и растянусь на кровати.

                          Но у судьбы оказались другие планы, поскольку в  коридоре меня поджидал неожиданный визитёр. Он отделился от стены, с которой сливался до этого практически бесшумно и за мгновение преградил мне дорогу. Я нахмурилась, не понимая, зачем понадобилась одному из рыцарей Ордена, но мужчина быстро и по-военному объяснил всю ситуацию. Оказывается, он был послан за мной самим магистром. И нам необходимо пройти в подвал дома тихо и, не привлекая к себе лишнего внимания. Я удивилась, поскольку помнила, что именно там держали оставшихся в живых разбойников. Их охраняли люди Севира, и слуг туда не пропускали. Но последовала за рыцарем, понимая, что спорить бесполезно.

                        Мы спустились по  боковой лестнице, предназначенной для слуг,  на нижний этаж дома. Обычно я не спускалась сюда. Кладовая и все запасы хранились в отдельном помещении рядом с кухней, а в погреб, который располагался в правом боковом коридоре, обычно спускались слуги или сам Аякс. По левую сторону тянулось множество пустых помещений, в одном из которых как раз и держали задержанных. По дороге  нам встретились  воины Севира, которые стояли вдоль стены, вытянувшись в струнку с оружием наперевес.  Видимо их предупредили о моем появлении, поскольку никто не пытался узнать, что хозяйка дома делает здесь,  и как-то нас задержать.  В сыром и холодном помещении подвала было зябко, и я пожалела, что не успела накинуть поверх домашнего платья хотя бы шаль.

                      Рыцарь, что сопровождал меня, открыл дверь и пропустил вперед, становясь позади. Удивилась, потому что это выглядело так, словно мне отсекают пути отступления, но переведя взгляд вперед, не смогла сдержать тихого вскрика. На полу рядом с тюфяками, набитыми соломой и призванными служить подобием постели и перевернутыми мисками, в скрючившихся позах лежали мертвецы. Почему-то не могла отвести взгляд от стеклянных глаз и белой субстанции на лицах теперь уже бывших разбойников.

- Их отравили, - только услышав голос, я осознала, что в комнате  все это время находился магистр Севир.

                     Но потрясенная увиденной картиной, не заметила мужчину.

                   Странно, мы виделись чуть более часа назад, и сейчас магистр вновь выглядел опасным хищником в своем темном плаще и острым взглядом. От того мужчины, которому я делала перевязку, не осталось и следа: он выглядел собранным и сейчас не сводил с меня внимательного взгляда.

- Решил не откладывать дело в долгий ящик и допросить их, но, спустившись сюда, поняла, что опоздал.

- Но их же охраняли, - я припомнила ряд воинов в коридоре.

- Верно, - только воду и хлеб  для них передавали ваши слуги, госпожа Нора.

                 Я ошеломленно уставилась на магистра. Он что, обвиняет меня в произошедшем?  Зачем мне травить тех, кого я видела в первый раз жизни?

- Чтобы спасти своего мужа, который состоял в сговоре с Главой охраны и покрывал преступников, - ответил магистр на вопрос, который невольно вырвался у меня вслух.

- Вы бредите! – Потрясенно произнесла я. – Аякс не мог, он не меньше Вас желал покончить с этими нападениями!

- Да неужели? – Протянул Севир с плохо скрываемым сарказмом в голосе и вплотную приблизился ко мне.

           На миг мелькнула мысль, что подходить к замужней женщине на такое близкое расстояние недопустимо, но сейчас магистр воспринимал меня не иначе, как подозреваемую в душегубстве.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ваш супруг своеобразно  демонстрировал служебное рвение:  вместо того, чтобы сменить Главу охраны, наставить дополнительные посты в горах и лично находиться там, господин наместник предпочитал приятно проводить время. К слову, в компании все того же Сифэлуса.

             Теперь я поняла, почему магистр поспешил обвинить этих двоих в заговоре. А учитывая убийство подозреваемых в доме наместника… тяжело вздохнула, понимая, что нахожусь на волоске от гибели, но признаться следовало:

- В последние двое суток именно я пекла хлеб, который подавали к столу, в Вашу комнату и, - махнула головой в сторону трупов, - сюда.

             Магистр удивился, но довольно быстро справился с этим и засыпал новыми вопросами:

- Почему? А Ваша кухарка? Разве это не ее прямая обязанность?

- Обычно, когда у нас нет гостей, она  действительно занимается всем. Но ей плохо удается хлеб, особенно из ржаной муки. – Я не отводила взгляда, понимая, что придется говорить только правду, а Севир слушал, не перебивая. -  Поэтому если в доме присутствует Глава охраны или рыцари Ордена, пеку только я.

- Вы сказали – особенно из ржаной муки, что это значит? – Голос мужчины был задумчивым, и он наклонился  ко мне так близко, что наши лица теперь находились на неприличном расстоянии друг от друга.

- Запасы белой муки закончились еще  две недели назад, когда Вы гостили у нас в  прошлый раз магистр. Сейчас холодно, торговцы берут дополнительный наценок за каждый мешок, а господин наместник, - запнулась, понимая, что не могу произнести слова о скупости и жадности супруга.

          Это бы выглядело как жалоба, что порицалось наставлениями Ордена: жена не имела права критиковать и осуждать мужа.

- Он приказал Вам обходиться теми запасами, которые есть в доме? – Севир обдал мои губы  своим дыханием.

- Верно, - я кивнула и постаралась незаметно отодвинуться от мужчины хотя бы на немного. – А Нэнна, она отлично готовит, особенно мясные блюда, но выпечка  ей, к сожалению, не всегда удается.

- Кто-то мог добавить что-то в тесто? Например, когда Вас не было на кухне?

- А зачем? Тогда мы бы все сейчас были как, - сглотнула, - эти люди.

- Кто из слуг передавал моим людям хлеб и воду для арестантов?

               Я задумалась, припоминая, кого отправляла с таким поручением.

- Эрик, - пришлось описать внешность слуги магистру, -  молодой темноволосый  парень. Он довольно быстро передвигается по лестнице, очень расторопный. Матэуса в силу возраста я не стала просить.

- Мне придется взять его под стражу и допросить.

- Ясно, а меня вы тоже посадите под замок? – Посмотрела в глаза мужчины, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Не следовало показывать магистру страха, охватившего меня при мысли, что судьба вновь преподнесла мне неприятный подарок.

- Отведите меня на кухню, а также покажите кладовую,  Я должен увидеть мешки, в которых хранилась мука.- Севир ушел от ответа и направился к двери, ожидая, что я последую за ним.

              С одной стороны я была рада покинуть холодный и сырой подвал с мертвецами, с другой - не знала, дрожу ли я сейчас из-за холода или опасений за собственную жизнь? Первым из помещения вышел рыцарь, я поторопилась последовать за ним, а магистр оказался за моей спиной. «Словно под конвоем», - мелькнуло в голове. Но после все мысли исчезли, когда я почувствовала, как на меня накидывают теплый плащ с символикой Ордена. Сбилась с шага и остановилась, удивленно взглянув на мужчину.

- Возьмите, согреетесь быстрее, - теперь господин Севир был по правую сторону от меня  и протягивал собственные  кожаные перчатки. – Берите, иначе окончательно замерзнете и заболеете.

                Поняв, что я никак не реагирую и молчу, удивленная подобным проявлением внимания, мужчина довольно быстро натянул на мои безвольные руки перчатки, после чего затянул завязки  на плаще.

- Госпожа Нора, почему Вы не оделись теплее? – Теперь тон его голоса не напоминал дознавателя, а был похож скорее на ворчание доброго дядюшки.

- Не успела. Мне сказали, что Вы желаете срочно меня видеть, - увидела, что мужчина нахмурился, и поспешила поблагодарить за заботу.

- Не за что, госпожа. Я весьма заинтересован в том, чтобы Вы были в добром здравии.

- Благодарю, магистр.

               Более мы ни о чем не говорили до самой кухни. Там к счастью уже не было никого из слуг, поэтому мужчина беспрепятственно заглянул во все шкафы, проверил посуду, в которой выпекался хлеб, а после внимательно оглядел  кладовую. Довольно тщательно  просмотрел  пустые мешки из-под белой муки, которые подтверждали мои прежние слова.

               После чего, выяснил, где ночует Эрик,  и отдал приказ своим людям по-тихому забрать парня из комнаты, чтобы допросить. Мне было позволено отправиться к себе в комнату, но прежде магистр взял с меня клятву, что я не посмею рассказать обо всем произошедшем никому, включая собственного мужа.

- Вы более не обвиняете меня в убийстве? – Я осмелилась задать вопрос прямо, понимая, что не смогу вести себя, как обычно, зная, что вот-вот буду казнена за убийство.

             Севир тяжело вздохнул, но ответил:

- Будь Вы заинтересованы в том, чтобы отвести подозрения от супруга, вели бы себя совершенно иначе, Нора. Да-да, помните, я просил наедине называть меня по имени. Так что это правило остается  в силе.

- Почему? – С души словно упал тяжелый груз, и я почувствовала, что стало как-то легче дышать. – Почему Вы поверили мне?

             Мужчина вновь, как и в подвале,  в одно мгновение оказался слишком близко и, наклонившись  прямо к  моему уху, тихо прошептал:

-  Вы прекрасно разбираетесь в травах, Нора.  И я более чем уверен, что  все эти годы принимаете зелье, позволяющее не рожать супругу детей.

            Я вздрогнула, но магистр положил руку на спину, не позволяя мне отодвинуться от него, и продолжил.

–  Если говорить от сердца, я могу понять Вас. Господин Аякс  даже у меня, мужчины, не вызывает никакого уважения. Между тем, Нора,  - каждый раз он произносил мое имя со странной интонацией, - Вы не являетесь убийцей, иначе бы очень давно сделали так, чтобы наместник тихо скончался в собственной постели.

            Мужчина был прав: бывшая нянюшка научила меня не только тем травам, которые могли приносить пользу. Свойства растений, способных вызвать у человека удушье и смерть, также были мне хорошо известны. Но, как правильно заметил Севир, я не была убийцей. И, несмотря на отвращение и презрение к собственному супругу, не могла переступить через себя даже ради свободы.

            Магистр наконец-то  отступил от меня и добавил:

- Не переживайте:  Ваш секрет я не выдам, потому что сегодня вечером Вы фактически спасли мне жизнь. А я не привык оставаться в долгу.

- Благодарю Вас! – Я поклонилась ему и, сняв с себя плащ и перчатки, которые по-прежнему были на мне, поспешила покинуть кухню, полагая, что наш разговор окончен.

             До рассвета оставалось совсем мало времени, а мне требовалось хотя бы несколько часов передышки и сна. И о том, что произошло сегодня, я планировала  подумать позже.

ГЛАВА 9. Севир

Рана вновь кровила и, попытавшись осмотреть нее, был вынужден признать, что за минувшую ночь она практически не затянулась. Не мудрено, учитывая, что поспать удалось лишь пару часов перед самым рассветом. Какое может быть выздоровление в подобном случае!

             Приказал принести ванную с горячей  водой прямо в комнату, хотя обычно всегда предпочитал мыться наравне со всеми воинами. Но сегодня, учитывая характер раны, не хотелось, чтобы ее видели остальные. Для всех я должен был казаться сильным и мужественным, хотя чувствовал себя паршиво.

              Обмывшись, немного взбодрился и сам сделал себе перевязку. Нужного зелья оставалось немного, и я надеялся, что его хватит. Можно было в условиях полного недоверия к лекарю, попросить госпожу Нору помочь мне, но я не стал. Хватило прошедшей ночи, чтобы понять, что от этой женщины стоит держаться как можно дальше. В каком состоянии я был, когда предложил ей называть меня по имени? Как позволил? Допустим, в подвале я мог оправдать собственное поведение, когда, увидев ее дрожь от холода и сырости,  отдал женщине свой плащ и перчатки. Но к чему тогда так странно вел себя во время нашего диалога на кухне?

             Госпожа Нора – всего лишь обычная женщина, несчастная в браке. Подобных ей, я повидал достаточно по всей Тристии, но ни к одной не приближался настолько близко! Тем более - не позволял называть по имени.

               Прав был Таурус, предостерегавший меня как-то, что чувства к другому человеку, не проходят бесследно. Госпожа Сергиус пробудила во мне воспоминания о матери, потерю которой я довольно долго оплакивал. Только этим можно было объяснить помутнение рассудка и непонятное смятение в душе!

              В любом случае следовало вновь заняться расследованием, и для этого я планировал разыграть небольшой спектакль перед наместником и его верным другом.

                Трупы были спешно захоронены еще ночью, а в подвале – убраны все следы отравления. Туда же я посадил своих людей, стремясь создать иллюзию, что разбойники еще живы. Слугу, который передавал еду, не пришлось даже допрашивать: он, увидев меня,  очень сильно испугался. И выдал как на духу, что по дороге в подвал отлучался: согрешил с одной из служанок дома в  пыльной подсобке, а поднос  все это время стоял в коридоре. Содержимое еды  парень не проверял, поскольку хлеб госпожа Нора всегда накрывает салфеткой, чтобы не заветрился. И парню в голову не пришло, что кто-то может покуситься на еду для разбойников. Сомневаться в его словах я не стал. Хотя допросить девчонку, к сожалению, пришлось. И она, рыдая и норовя все время упасть на колени, все подтвердила.

                Отчитав обоих за любовную связь, взял клятву, что они не станут болтать, если не хотят неприятностей. Добавил, что лично проведу церемонию бракосочетания в ближайшее время, дав время сообщить своим близким, как того требовали традиции.

                  Теперь оставалось наблюдать за наместником и Главой охраны. Кто сделает первый шаг, совершив еще одну попытку убрать ненужных свидетелей?

Завтрак прошел интересно. Я наблюдал за всеми действующими лицами, стремясь сохранить на лице невозмутимый вид. Господин Аякс был весьма рад увидеть меня в добром здравии,  а его друг, выразив свое почтение, отчитался о том, что прошедшие сутки  в горах прошли спокойно  и без происшествий. Господин Гийом попросил дозволения принять участие в тренировках моих рыцарей, и я дал согласие. Мне понравилось, как торговец обращался с оружием во время нападения, кроме того Таурус всегда призывал  не упускать достойных мужчин, способных воевать на стороне Ордена. Дочь господина наместника изображала скромность и просидела весь завтрак молча, но при этом украдкой любовалась  господином торговцем. Хозяйка дома, как и всегда, вела себя безупречно и отстраненно. Лишь воспаленные глаза выдавали в ней усталость, но в-целом, она успевала поддерживать общую ничего не значащую беседу и проворно управлять слугами, которые подавали еду в соответствии с запросом каждого гостя. В мою сторону она практически не смотрела, но это было предсказуемо, учитывая ночные события.

                  Когда завтрак практически подошел к концу, я услышал ее тихий вопрос, обращенный к мужу, о необходимости съездить в город на рынок.  Господин Аякс недовольно поджал губы и наморщил лоб:

- Пошли слуг за провизией.

- Так и было сделано еще с утра, мой господин, - голос госпожи Норы был спокоен. – Вот только накануне завтрака я узнала, что наши слуги обратились за благословением к  магистру Севиру и пожелали пожениться в самое ближайшее время. Мне необходимо купить все необходимое, чтобы обеспечить достойное приданое Доре. Все же девушка сирота, и наша прямая обязанность позаботиться о ней.

- Делай, как считаешь нужным, только с собой в дорогу возьми кого-нибудь из слуг. – Казалось, наместника утомляют такие просьбы. - Нечего тебе одной по рынку бродить.

- Мы  с несколькими моими рыцарями как раз собираемся в город и можем сопровождать госпожу Нору, - я все же сумел обратить на себя внимание хозяйки дома  и улыбнулся в душе, демонстрируя на лице при этом полное равнодушие.

- Но разве мы не станем допрашивать тех разбойников, магистр? – Я посмотрел в сторону удивленного наместника. Казалось, он был искренен в своем вопросе, порождая в моей голове сомнения.

          Играет ли сейчас со мной Аякс или же действительно не в курсе вчерашней попытки отравления?

- Полагаю, пока это не нужно.

- Но магистр, - горячо заговорил мужчина, - эти люди находятся в подвале более двух суток…

- Пусть побудут там еще дольше, - спокойно пояснил свою точку зрения. - Тем быстрее начнут сотрудничать с нами, понимая, что деваться им некуда.

- Возможно мне стоит переговорить с ними? - Вот теперь и Глава охраны вступил в наш разговор.

- Пока не нужно, но я ценю Ваше усердие. – Встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Обратился в сторону хозяйки дома, осознав, что она в последние минуты не сводила с меня настороженного взгляда:

-  Госпожа Нора, буду ждать  Вас через полчаса. Надеюсь, этого времени хватит, чтобы собраться?

- Разумеется, - кивнула в ответ, пытаясь скрыть озабоченность на лице.

             Вероятнее всего размышляла о том, что я вновь планирую допрашивать ее по дороге. Тем интереснее стало увидеть ее реакцию, когда она поймет, что, озвучивая свое предложение, я лишь пытался быть любезным. В конце концов, зачем просить слуг, если я сам по себе мог быть прекрасным сопровождающим?  Видеть настороженность и страх в глазах женщины мне почему-то  не нравилось.

             Кроме того я нашел плюс от предложенной помощи:  как местный житель, госпожа Нора была весьма ценным информатором, что только играло мне на руку. Зависеть от Люциуса, который,  несмотря на принадлежность Ордену, прожил здесь много лет и втайне мечтал руководить миссией в более достойном месте, не хотелось. Увы, но в числе моих подозреваемых вполне мог быть и этот старый пень. Думаю, он справедливо полагал, что достоин быть членом Совета Ордена, но Таурус каждый раз отвергал его кандидатуру.

             Поморщился, ощутив, как повязка под рубашкой снова напитывается кровью. Быстро пройдя в спальню, снова сделал перевязку, использовав последние остатки зелья. Это означало, что в гости к  лекарю заглянуть все же придется и заодно прощупать почву на предмет путаницы. И как ни крути, но придется  вновь просить госпожу Нору  о помощи.

ГЛАВА 10. Нора

             В дорогу  я собиралась в смешанных чувствах. Если честно, в тайне я даже обрадовалась, услышав о скорой женитьбе Эрика и Доры. Это позволяло мне хоть на какое-то время уехать из дома, чтобы спокойно все обдумать и побыть вдали ото всех, прежде всего от магистра Севира. Человека, который сбивал с толку, пугал, но в другое  время неуловимо менялся и становился более понятным. Я не знала, чего от него ожидать, и решила действовать, как и всегда: демонстрировать спокойствие и кротость. Неожиданностью стало то, что к отряду рыцарей Ордена решил присоединиться господин Гийом. Мужчина улыбнулся, увидев мое удивление, и пояснил, что также желает съездить в город. Ему как торговцу интересно узнать на будущее, что больше всего пользуется спросом на местном рынке.

              Господин Гийом не умолкал  всю дорогу:  расспрашивал меня о том, как живется круглый год вблизи длинной горной гряды. Правда ли, что в летние месяцы здесь все равно прохладно, и потому местные жители более всего берегут и ценят теплые вещи? После он забросал меня вопросами, что именно я планирую приобрести в качестве приданого для служанки. И пытался выведать  у молчаливого и хмурого магистра, который ехал рядом с нами, часто ли к нему обращаются за благословением и тем более - настоятельно просят провести церемонию бракосочетания. Господин Севир, мрачно усмехнувшись, ответил, что к его  счастью,  такие смельчаки встречаются крайне редко.

- Вам не нравится исполнять роль жреца, освящая брачный союз? – Не сдержала собственного любопытства я, за что была удостоена тяжелого взгляда магистра.

- Вы правы, госпожа Нора. Все же по духу я, как и любой рыцарь Ордена, воин, а не жрец.

- Но Вы так же, как и они, свято чтите все заветы и наставления.  Более того, подобно жрецам храните верность лишь Омаду, отказываясь от возможности создать семью.

- Еще мы безгранично преданы Ордену и Таурусу, - дополнил меня Севир.

- Вы ведь лично знакомы с ним, поскольку являетесь членом Совета? – Перетянул на себя внимание магистра господин Гийом.

- Мы не просто знакомы, - Севир  на минуту замолчал, но все же продолжил. - Таурус мне словно отец. Он тот человек, который фактически заменил мне родителей. Мой наставник. Человек, мнение которого я очень ценю.

- Возможно поэтому ходят слухи, что Вы - возможный преемник Тауруса? – В голосе мужчины слышалось откровенное любопытство.

           Магистр недовольно поджал губы:

- Слухи разные ходят, господин Гийом.  В любом случае никто не знает, что нас ждет. Главное, чтобы Омад был милостив и позволил каждому из нас прожить  хотя бы еще один день…

- Вы правы, - согласился мужчина и более не задавал Севир провокационные вопросы.

           Я успела перевести дух и порадоваться, когда мы все же приехали в город. Полагала, что магистр вместе  рыцарями отправятся сразу же в миссию Ордена, а мы с господином Гийомом отправимся на рынок, где сможем наконец-таки поговорить откровенно. Чувствовала, что мужчина затеял всю эту игру в торговца, чтобы обсудить то, что осталось невыясненным грузом  между нами в прошлый раз. Но господин Севир вмешался в эти планы, заявив, что ему необходимо поговорить с торговцами на рынке – выяснить, кто ранее из них оказывался жертвой разбойников. Настроение сразу упало, и на миг я не смогла сдержать собственных эмоций, что, естественно, не укрылось от господина магистра. Омад единый! Чего еще мне ждать от твоего рыцаря?

            Рынок, всегда заполненный людьми и непрекращающимся гомоном, встретил появление представителей Ордена во главе с магистром, настороженными шепотками и взглядами. Я удостоилась особой чести «местных кумушек», которые не преминули оказать мне почтение и узнать, в добром ли здравии наместник. При этом дамы не сводили любопытных взглядов  с господина Севира, который вместе со своими людьми разошлись по  разным лавкам, присматриваясь к товарам и покупателям. Также мне приходилось представлять господина Гийома, и вскоре нам стали попадаться на встречу преимущественно семьи с незамужними дочерьми. Складывалось ощущение,  что по рынку за мгновение разошелся слух о неженатом госте наместника Аякса, который доблестно сражался с рыцарями Ордена  против лихих разбойников. Чувствую, в нашей, лишенной интересных событий провинции, это станет одной из главных новостей!

              Естественно в подобной обстановке переговорить откровенно с господином Гийомом мне не удалось. И по тому, как сильно он пытался скрыть разочарование, я понимала, что его одолевают подобные мысли. Он сопровождал меня по всем лавкам, разговаривал с торговцами и любезно нес все  приобретенные  мною покупки. Успел искренне удивиться, когда узнал, что я до замужества зарабатывала на жизнь тем, что была швеей, принимающей заказы у жителей всего города. Соответственно многие помнили  и периодически в разговорах упоминали об этом. Кто-то, с сожалением, поскольку шила я отлично и брала недорого, учитывая доходы людей. Кто-то, со скрытым сарказмом в голосе, дескать, высоко взлетела птичка, как бы больно не упасть. За восемь лет брака с Аяксом я привыкла к такому, а вот для господина Гийома подобное было слышать неприятно.

-  Почему они позволяют себе такие выражения? Вы ведь жена самого наместника, - пылал мужчина справедливым гневом. - Вы рассказывали супругу?

- Зачем? – Искренне удивилась я. – Это бабские завистливые склоки, только и всего.

                Я помнила то время, когда Аякс овдовел. Все в городке знали истинный нрав мужчины, его склонность к выпивке и женщинам. Разумеется, никто и никогда не изобличал тех, кому довелось попасть в постель к наместнику. Зачем наживать себе врагов и распускать досужие сплетни? А когда вскоре после похорон наместник стал приглашать нас с бабушкой к себе в дом под разными предлогами: пошить траурные платья для Коры, помочь подобрать ткани для  оформления спален или пошить новые шторы, люди быстро смекнули, что это неспроста. Еще тогда начались завуалированные намеки и попытки прощупать, какие отношения связывают меня с уважаемым вдовцом. А мне хотелось сбежать от липких взглядов Аякса, которыми он сопровождал каждый мой визит. И я надеялась, что с бабушкой нам удастся уехать из этого городка до того момента, как истечет срок траура. Но, увы, старая нянюшка, которая воспитывала меня после гибели родителей, стала хворать все чаще и чаще.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍   Её смерть стала полной неожиданностью, и именно тогда я осиротела полностью. Больше не было человека, который искренне любил и заботился обо мне. На следующее утро после похорон в наш с бабушкой дом вошел Аякс вместе со жрецом храма. Таким образом, наместник отрезал мне пути к отступлению, зная, что я не решусь спорить в присутствии представителя культа Омада.  Мой  тогда еще будущий супруг складно говорил о милосердии; о том, что такая чудесная девушка не должна оставаться одна; о том, что я не пожалею, согласившись стать его женой. Жрец поддакивал, а мне оставалось только терпеть. И я терпела. Каждый день. Каждую ночь, хотя это давалось мне с огромным трудом. И сейчас, глядя на господина Гийома, в душе поднималась надежда, что возможно этот человек сможет помочь мне. Нужно было только выдумать предлог, позволяющий переговорить с ним наедине.

ГЛАВА 11. Севир

          Зачем я позволил этому торговцу поехать с нами? Поводов для отказа придумать я не сумел, к тому же решил  заодно присмотреться к мужчине. Вдруг действительно сумею переманить его из торгашей в рыцари?

            Но все почему-то пошло совершенно не по плану. Этот человек ни на минуту не замолкал и полностью завладел вниманием хозяйки дома! Хотя именно я планировал расспрашивать ее всю дорогу, а не слушать то, что меня совершенно не интересовало! Еще и рана как назло болела так сильно, что приходилось сильно сжимать зубы, дабы не стонать.

           Невольно отметил, как эти двое понимают друг друга. Что-то неуловимое, скрытое от взгляда, но ощущаемое на уровне  инстинктов. Словно они были воспитаны  в одной среде похожими людьми, что совершенно не соответствовало действительности. Не могло быть ничего общего между девушкой-сиротой, которая была швеей до замужества (я еще в первый свой приезд навел справки о госпоже Норе) и торговцем, которого случайным ветром занесло в эту провинцию. Возможно дело было в восхищенных взглядах, которые бросал на женщину господин Гийом. Ничего лишнего разумеется мужчина не позволял, но было очевидно, что он очарован госпожой Норой.  По идее меня не должно было волновать подобное. Безусловно, как магистр Ордена я мог бы как-то намекнуть о том, что торговец все же беседует с замужней дамой. Так сказать, охладить пыл и вернуть мысли в нужное русло. Но не стал, потому что самому  нравилось наблюдать за тем, как свободно общается женщина, словно выпорхнувшая птичка из клетки. Как она робко улыбается или делится своими воспоминаниями о первых годах после переезда в провинцию. Едва удержался от вопроса, чтобы узнать,  откуда Нора родом. Понимал, что она, скорее всего, как и многие другие,  переехала сюда после свержения короля. А тот период вряд ли можно было назвать счастливым.

                    Я никак не мог ожидать, что разговор каким-то образом затронет лично меня, и был недоволен. Увидев интерес госпожи Норы, ответил на некоторые вопросы вполне искренне, хотя и в моем прошлом было достаточно много неприятных моментов.

                  Решение заехать на рынок было спонтанным. Я вспомнил, что торговцы закроют лавки уже через несколько часов, следовательно, в первую очередь необходимо было переговорить с ними, а уже после – наведываться к лекарю и «дорогому другу» Люциусу.

                  Не ожидал только, что меня так заденет недовольство на лице госпожи. Неужели она хотела продолжить обмен любезностями с этим Гийомом? Или же между этими двумя что-то есть? Быстро припомнил, что мужчина некоторое время  назад был ранен и проживал в доме наместника. После чего уехал, но вернулся вместе с нами в тот же день. С тех пор прошло менее недели,  и я сомневался в том, что учитывая заботы, свалившиеся на хозяйку дома, она успела бы обзавестись любовником. Не была госпожа похожа на тех женщин, которые свободно изменяют мужу.

                 Тогда что послужило причиной  проявления такого негодования? Ответ пришел в голову практически мгновенно, и мне захотелось стукнуть себя от того, что я не понял этого ранее. Госпожа Нора не хотела видеть меня. В ее глазах не отображался страх за собственную жизнь, который так легко считывался прошлой ночью. И не было в этом взгляде показательной кротости и смирения, с которыми я столкнулся, когда мы впервые познакомились. Сейчас она на миг позволила увидеть ее настоящие эмоции, которые не пришлись мне по душе.

                Я постарался затолкать свое раздражение внутрь и переключиться на расследование. Дал приказ рыцарям рассредоточиться и осторожно расспросить торговцев об интересующей нас информации. Сам также не терял времени даром, бродил тут и там, иногда  проверяя, где бродят госпожа Нора вместе со спутником. Но эта парочка практически все время  была на виду, и мне оставалось признать, что я напрасно ранее заподозрил их в греховной связи.

                 А потом начался снегопад, который смешал все планы. Торговцы в спешном порядке стали собираться, посоветовав нам не возвращаться в дом наместника, а переждать в миссии Ордена. Их совет  был не лишним, поскольку на улице резко снизилась видимость: снег  с каждой минутой лишь усиливался, а вместе с холодным пронизывающим ветром он  создавал причудливые белоснежные вихри, которые попадали на кожу, проникая через верхнюю одежду и вызывая  неприятные ощущения.

                  Передо мной встала проблема: мы могли пригласить господина Гийома переждать бурю в миссии, но вот вести супругу наместника в своеобразное царство мужчин совсем не хотелось. Но госпожа удивила: попросила проводить ее до старого дома, в котором проживала ранее с бабушкой. Оказалось, что дом до сих пор принадлежал ей, но пустовал. Дрова и запасы провизии также  имелись в наличии, поэтому женщина заверила нас, что с ней  все будет в полном порядке. Такой решение мне не очень нравилось, но особого выбора не было. Что касается госпожи Норы, мне показалось - возвращение домой принесло ей настоящую радость.

                  Я же, отправив рыцарей и господина Гийома в миссию, решил навестить лекаря, рассудив, что в такую погоду он точно будет дома. Рана требовала осмотра и лекарства, а я нуждался в ответах на свои вопросы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ГЛАВА 12. Нора

        Не иначе боги сжалились, позволив мне остаться одной в доме после стольких переживаний! Как давно я не могла позволить себе такого вынужденного, но необходимого одиночества. Аяксу не нравилось, что я продолжаю наведываться в этот дом время от времени. Но это был первый раз, когда я застряла в городе из-за непогоды на всю ночь. Даже думать не хотела о том, что мне придется выслушивать недовольные речи мужа, справляться с делами и слугами, которые в мое отсутствие работали спустя рукава.

          Я наслаждалась покоем и тишиной, несмотря на бурю, разыгравшуюся за окном. Растопила камин, после чего нашла в кладовой крупу, из которой сварила вкусную кашу. У меня оставалось еще несколько пирожков с собой, которые я брала в дорогу, так что провизии хватало на ужин и скромный завтрак. В запасах сохранилась бутылка с красным вином урожая прошлого года, которую я когда-то спрятала от мужа в одну из наших поездок в город.  Сейчас,  добавив имбирь, листья мяты и кожуру засушенных цитрусов, сварила свой любимый горячий напиток, который приятно было пить в холодные зимние вечера не спеша. И так и сидела с кружкой в одной руке, укутавшись в теплую шаль. Счастливо радуясь тому, что мне не нужно куда-то бежать, кому-то угождать или терпеть ласки мужа в супружеской спальне.

               Поэтому, когда раздался стук в дверь, поначалу решила, что это ветер так сильно раскачивает ветви деревьев, что они задевают крышу и стены дома. Но звук повторился. Отставив кружку на низкий столик, осторожно подошла к двери. Страх охватил тело, и я отругала себя за беспечность. Ночь, метель, и я одна в старом доме,  в которой  легко можно выломать дверь.

- Кто там? – Постаралась говорить твердо. Запоздало вспомнила  о кривом ноже, брошенном рядом с плитой на кухне.

- Госпожа Нора, - вздохнула от облегчения, узнав голос. - Это Гийом, сможете впустить меня?

           Приоткрыла дверь, пропуская мужчину внутрь, стараясь, чтобы вместе с ним в дом проникло как можно меньше снега. Также успела бросить быстрый взгляд  улицу на предмет присутствия кого-то из людей, но сильная метель и темнота, к счастью, заставила всех сидеть по домам.

- Не переживайте, - господин понял мои опасения, - перед тем, как постучать, я убедился, что рядом никого нет.

- Как Вы здесь оказались? – Я приняла у него из рук плащ и повесила его  в неприметный шкаф сбоку.

             Также выдала ему стоптанные башмаки, чтобы он не разносил грязь по всему дому.

  - В миссии сейчас не до меня, - переобувшись, он  приставил стул поближе к камину и сел, отогревая руки. – Поэтому я воспользовался моментом и, сказав, что удаляюсь на покой, потихоньку сбежал через окно спальни.

- Вы очень смелый человек! – Не смогла сдержать своего восхищения.- Подождите, я кое-что Вам принесу.

           Сбегала на кухню и, подогрев оставшееся вино, принесла его господину Гийому. Он, принял кружку  и поблагодарил, после чего осторожно взял свободной рукой мою и, наклонившись, быстро поцеловал.

        Я ахнула от неожиданности и вырвала  ладонь, отойдя от мужчины на некоторое расстояние. Само его нахождение здесь было неправильным, как и вся ситуация.

- Простите, я так давно мечтал сделать это, - на его лице отобразилась печаль. – Пожалуйста, не бойтесь, я не причину вреда. Сбежал из миссии для того, чтобы поговорить. Увы, но в доме наместника и сегодня на рынке нам так и не удалось этого сделать.

- Хорошо, Вы присаживайтесь, - я отошла и села на старое продавленное кресло и, взяв со столика свою кружку, слегка пригубила напиток.

- Господин Гийом, Вы…

- На самом деле меня зовут Кассий,- теперь в голосе мужчины была слышна  решимость. – Кассий Дэйл…

           Я почти перестала дышать, вспомнив эту фамилию. Дейлы были в родстве с самим королем, приближенные к трону…

- Вижу, Вы поняли, кто я, - казалось, мужчина обрадовался.

- Да, но как Вы здесь оказались? – Удивленно спросила я, припоминая, что почти все именитые фамилии успели сбежать вместе с королевой и наследником в Уйану, а король той страны укрыл их всех в надежде, что жрецы в скором времени проиграют.

              Когда же Таурус окончательно сосредоточил в своих руках власть, в народ больше не просачивались слухи о сбежавших.

  - Мы прибыли сюда, в Тристию с намерением вернуть власть истинному королю, - спокойно ответил мужчина и  немного подождал, ожидая, когда я смогу осознать его слова.

- Вы?

- Многие представители именитых фамилий, наследник престола и воины, разумеется.

- Наследник престола? – Я задала это вопрос шепотом, словно боясь, что нас могут услышать. – Он намерен бороться со жрецами?

          Боги, неужели есть надежда на то, что этот кошмар когда-нибудь закончится?

- Мы все намеренны, - теперь в голосе Кассия звучала сталь. – Но, увы, шпионы Тауруса узнали о наших планах. Я едва скрылся от преследования магистра Севира.

- Чтобы столкнуться с ним в доме наместника, а после – в горах.  – Я припомнила попытку бегства с раной и мечом в руках. - Почему же вы сразу не уехали после того, как разбойники были убиты?

- Магистр не видел моего лица, не связал с мятежниками, - пояснил мне мужчина. – И сейчас, получив редкую возможность увидеть врага так близко, я решил остаться на время здесь.

- Врага, - прошептала я, осознав, что Тристия вновь катится в путь кровавой гражданской войны.

          Напиток в руках более не казался мне приятным, поэтому, отставив его от себя, встала, не в силах оставаться на месте и отошла к окну.

- Что Вас расстроило, госпожа Нора? – Кассий вскоре оказался за моей спиной, и его голос выдавал беспокойство. – Вы ведь одна из тех, кто не успел уехать, верно?

- Верно, - глухо ответила я, не желая сейчас уноситься мыслями в прошлое, где  жила с родителем и братом в огромном светлом доме в достатке и любви. – Мою семью убили рыцари Ордена…от того времени остался лишь медальон, как у Вас, но он спрятан в надежном месте. Если бы кто-то узнал…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я понимаю, - на мое плечо осторожно легла ладонь в успокаивающем жесте. – Послушайте, мы долго готовились. И если доклады шпионов верны, у нас есть все шансы свергнуть Тауруса. Народ устал от серости и постоянных молитв.

- Вы говорите правильные вещи, Кассий, - я повернулась к мужчине, который тут же убрал свою руку, и  тихо продолжила. – Но война- это не благородные порывы и желание восстановить справедливость. Это боль, кровь и страдание, зачастую тех, кто не может себя защитить.

            Все воспоминания прошлого, словно вынырнули из глубины моей  памяти, и я покачала головой, стремясь отогнать их.

- Но сейчас это необходимость, особенно для Тристии. – Продолжал тем временем убеждать меня Кассий.- Страна все дальше катится в пропасть, поэтому нужно успеть предотвратить все, пока не станет поздно.

- Я Вам верю, и надеюсь, у Вас и наследника получится все задуманное.

        Надежда, что страна восстанет из пепла, а мы все получим свободу от власти  жрецов, заставила сердце биться чаще.

- Нора, можно я так буду Вас называть? – Теперь мужчина волновался, - я думал, что смогу…

               Речь Кассия была прервана требовательным стуком в дверь и голосом, которого я точно не ожидала услышать сегодня ночью.

             Дрожащими руками я отпирала замок спустя несколько минут, которые понадобились, чтобы закрыть мужчину в кладовой, спрятать его обувь и плащ, а также убрать с глаз вторую кружку с вином.

- Вы так сильно боитесь госпожа, что раздумывали, впускать ли  меня в свой дом? – В словах магистра Севира был слышен плохо сдерживаемый сарказм. – Но видимо милосердие к ближнему своему победило, раз Вы не оставили меня в такую погоду на улице.

- Почему Вы так разговариваете со мной? - возмутилась я, услышав подобную речь. – Я не давала повода думать обо мне плохо и вообще: ЧТО ВЫ здесь делаете?

- Ну, наконец-таки, Вы не скрываете своих истинных чувств по отношению ко мне, Нора, - мужчина сбросил обувь и плащ прямо на пол и, вручив мне в руки сумку с чем-то тяжелым, слегка покачиваясь, прошел к креслу, в которое тут же сел. Вытянул ноги вперед и прикрыл глаза.

- Вы пьяны, магистр? – Произнесла удивленно, поскольку знала, что мужчина не употребляет спиртное.

- Нет, госпожа. – Он все также сидел с закрытыми глазами. -  Я расстроен, устал и ужасно зол, и не могу больше делать вид, что все прекрасно. Так что Вам придется меня извинить.

- Что в сумке? – Я заглянула внутрь и увидела несколько бутылок и какие-то свертки.

- Я выгреб все лекарства, которые были похожи на то, что Вы принесли мне в прошлый раз. А также принес еды из миссии: не мог оставить Вас голодной.

- Я же говорила, что в этом доме есть запасы…

- И все же они вряд ли сравняться с мастерством повара Люциуса. Что-что, а этот старый пень любит отлично поесть. – Магистр, наконец приоткрыл глаза и посмотрел на меня, все также застывшую у двери дома. – Но перед тем, как накрыть на стол, Вам придется осмотреть мою рану и сделать перевязку с помощью одного из лекарств в сумке.

- А почему это не сделал господин Микалус? – Неужели Севир настолько не доверяет лекарю, что решил рисковать собственным здоровьем?

- К  моему и Вашему сожалению, этот господин сейчас, скорее всего, проводит общество в компании Омада, рассказывая ему обо всех своих прегрешениях.

              От неожиданности я едва не уронила сумку, осознав слова магистра.

- Он мертв?

- Да, и причина та же самая, что  у тех людей, которых Вы видели вчера, - теперь голос Севира был мрачным.

               Я аккуратно подвинула обувь мужчины с порога, чтобы не споткнуться и подняла плащ, который был насквозь мокрым из-за снега.  Решила повесить его на стул рядом с камином, чтобы он хоть немного просох. Далее поставила бутылки с лекарствами на столик и вытащила из сумки свертки.  В них обнаружился  еще теплый горшочек с чем-то, напоминающий густую похлебку, а также огромные куски холодного мяса и много пышных светлых булочек. Видимо магистр Люциус не экономил на своей еде.

             Все это время господин Севир молчал, не сводя с меня напряженного взгляда, а я не знала, будет ли уместно задавать вопросы. В конце концов, я всего лишь женщина…

- Простите, но большего я сказать Вам не могу. – Магистр словно читал мои мысли. – По крайней мере, пока не завершу расследование.

- Вы и не обязаны, - я вздохнула и подошла к нему, только сейчас отмечая кровь на рубашке мужчины. – Рана кровоточит  по-прежнему?

  - Если бы не было необходимости, я бы не стал Вас тревожить. – Складывалось ощущение, что сейчас он извиняется передо мной.- Но лекарю Люциуса доверия у меня также нет.

- Вот только я - не лекарь, и раны, подобные Вашей, лечить не умею! – Попыталась донести до него разумную мысль.

- Верно, но Вы разбираетесь в травах и зельях, а также искусно шьете, - спокойным тоном возразил мужчина.

- А это здесь причем?

- Если Вы залатаете рану нитками, она быстрее заживет, - он устало вздохнул.

- Вы сошли с ума! – Я, не сдержавшись, сорвалась на крик, потому что не знала, как переубедить этого упрямца, что не подхожу на роль врачевателя.

- Нора, мне очень плохо сейчас, - с его губ слетело тихое признание, и это охладило мой пыл. – За долгие годы вы первый человек, который видит меня в таком состоянии.  Поэтому я прошу  у Вас помощи.

 - Омад Всемогущий! – Посмотрела на потолок, зная, что все равно не дождусь ответа.

             Прошла во вторую комнату, в которой хранились швейные принадлежности. Нашла самую тонкую нить, которую только могла, и иголку. Перебрав небольшой сундук с отрезами ткани, порадовалась, что не позволила Аяксу выкинуть «хлам». Прошла на кухню и, сполоснув руки, вернулась к господину магистру, прихватив все необходимое. Постаралась не думать о мятежнике, который по-прежнему  находился в кладовой. Возможно позже, когда Севир уйдет, я смогу выпустить мужчину.

  Расставила все на столике и приблизилась к магистру.

- Нужно снять рубашку.

- Разумеется, - мужчина потянулся к завязкам на груди, после чего попросту стянул вещь через голову. Перевязь с мячом также была убрана с пояса на пол.

           Я подхватила рубашку, понимая, что ее нужно застирать, и посмотрела на рану. Она выглядела плохо, и я снова стала сомневаться в собственных силах.

- Нора, - подняла взгляд на магистра. – Никто не узнает, что Вы помогали мне.

- А как же Омад?

- Не думаю, что все настолько плохо, - он попытался улыбнуться, и только тогда я обратила внимание на бледную кожу лица и мелкие бисеринки пота на лбу.

- У Вас жар, - рука сама потянулась к мужчине, чтобы проверить догадку.

               Севир на миг замер, но позволил мне маленькое своеволие.

- Подождите еще немного, - я почти побежала на кухню, доставая огромную миску и наполняя ее прохладной водой. Запоздало подумала, что рану также не мешало бы сперва промыть, но для этого нужно было подогреть воду …

           Решила начать с обычного обтирания, чтобы сбить температуру. На удивление магистр не стал спорить. Напротив, позволил положить мокрую тряпку на лоб  и, взяв в руки другую и смочив в воде, сам вытер кровь с тела и раны.

- Вода холодная, позвольте нагреть…

- Не переживайте, я привычен к холоду. Скажите лучше, куда мне встать, чтобы Вам было удобно зашивать рану?

- Лучше сидите здесь, - запротестовала я, понимая, что если вдруг мужчина потеряет сознание, я не смогу поднять его с холодного пола.

      Поменяв тряпку на лбу, постаралась взять себя в руки и приступила к неприятному делу. Убеждала себя, что это в первый и последний раз; кроме того и раньше мне приходилось шить изделия из кожи животных, а то, что пальцы в крови, так это все ерунда. Севир мужественно терпел, не издавая ни звука, пока я не закончила.

          Порвав старую ткань на лоскуты, перевязала мужчину, после чего накрыла его одеялом, за которым пришлось сбегать в спальню.

- Я постираю Вашу рубашку,  думаю, она успеет высохнуть  к утру.

- Спасибо Вам! – тихо поблагодарил меня мужчина и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза.

           Быстро убрав все и простирнув рубашку, которую пристроила сушиться рядом с плащом, подошла к Севиру. Раздумывала, предлагать ли ему еду или дать отдохнуть?  Наклонилась, поразившись тому, как он выглядел сейчас: расслабленное лицо, распущенные волосы по плечам и обнаженные плечи, выглядывавшие из-под одеяла. Смутилась, вспомнив, что уже не в первый раз видела мужчину наполовину обнаженным. Но, зашивая рану, была сосредоточена  на другом, а вот сейчас  меня охватил запоздалый стыд. Щеки загорелись румянцем.

           Решила, что не стоит сейчас тревожить мужчину, дав ему возможность отдохнуть. Мне и самой не помешало бы подремать хотя бы пару часов. Если бы эта комната не была проходной,  можно было бы дать Кассию незаметно уйти. Стоило и его снабдить теплыми вещами, чтобы он не замерз. Потихоньку прошла в спальню, прикидывая, что у меня осталось еще одно одеяло и короткий плед. Решив, что смогу уместиться под пледом, осторожно прошла к кладовой и, приоткрыв дверь, приложила палец к губам, показывая, что в данный момент нужно молчать. Кассий принял из моих рук подушку и теплое одеяло и понимающе кивнул, бросив взгляд в комнату, где сейчас находился магистр.

            Я же, прихватив второй стул и пуфик, пристроила их неподалеку от кресла, в котором отдыхал Севир, после чего осторожно присела, укрываясь пледом. Устало закрыла глаза,  понимая, что впереди еще одна беспокойная ночь.

- Почему Вы не спросили меня о шрамах?- Тихий вопрос заставил разлепить веки.

-Шрамах?  - Столкнулась с изучающим взглядом магистра, понимая, что он все это время не спал.

            Подавив панику в груди, думала о том, что кладовая находится за кухней, следовательно, магистр не мог видеть, что я там делала. Выдохнула, понимая, что не поставила под удар Кассия, и только потом действительно вспомнила полоски  шрамов, которые поразили меня во время первой перевязки.

- Вы воин, это все объясняет, - пожала плечами.

- Их  я получил не на поле боя. – Теперь Севир смотрел,  словно сквозь меня, погружаясь в собственные воспоминания. – Мне было девять, и человек, который нанес их, владел поместьем, где мы жили с матерью.

- Какая жестокость! – Ахнула я, прижав руки ко рту.

- Теперь в Ваших глазах жалость, - с сожалением  в голосе протянул мужчина. – Мне не нужно Ваше сочувствие, Нора.  Зря я сказал, - он отвернулся в сторону и замолчал.

- Но ведь Вы были ребенком…почему? – В моей голове не укладывалось, за что можно было так сильно ударить того, кто слабее и беззащитнее…и не раз…

- Этот мужчина получил по заслугам, - теперь  лицо Севира вновь стало жестким и злым. – После того, как король был свержен, а рыцари Ордена подошли к поместью, я был тем человеком, кто открыл  им ворота и позволил войти.

        Я должна была возмутиться тем, сколько ненависти и презрения вложил в свои слова магистр. Думать о нем, как о предателе, который выбрал свой путь, перейдя на сторону Ордена ради мести. Но не смогла, вспомнив те страшные шрамы на спине Севира.

- Вы молчите, Нора. – Заметил мужчина через какое-то время.- Осуждаете себя за сочувствие, которое раньше испывали ко мне?

- Вовсе нет, - прямо посмотрела на него. – Этот человек  пользовался своей безграничной властью . Он мог убить Вас, зная, что не получит никакого отпора. Полагая, что его, как хозяина, никто не остановит. Как можно осуждать Вас за то, что воспользовались шансом отомстить ему?  В любом случае только Омад рассудит всех нас по заслугам после смерти.

        Я убрала плед в сторону и встала, полагая, что раз магистр не спит, его нужно покормить.

- Вам нужно поесть, - приблизилась и осторожно прикоснулась ладонью ко лбу Севира, проверяя, спал ли жар. – Давайте, я разогрею похлебку, что Вы принесли,  и поставлю чайник.

- Не нужно, - он перехватил мою руку так, как совсем недавно  это сделал Кассий. – Я настолько голоден, что съем все в любом виде. А Вы составите мне компанию?

- Я успела поесть до Вашего прихода, магистр. – Осторожно освободила ладонь и, отвернувшись, засуетилась, накрывая на стол.

        Севир встал и, придвинув кресло ближе, накинулся на еду. Я же прошла на кухню и поставила чайник, решив, что горячий чай не будет лишним. Когда все было готово, отнесла чашку с напитком  мужчине и поставила рядом с ним.

          Он поел и, как мне показалось, с большим удовольствием откинулся на спинку кресла.

- Благодарю Вас!

- Вы сами все принесли, - неловко улыбнулась я, констатируя правду.

- Присаживайтесь, Нора.  Теперь настал Ваш черед делиться сокровенным, - в его голосе сквозило лишь добродушие, но мне стало не по себе.

- Что Вы имеете в виду? – Присела на стул, осознав, что сейчас мы находимся очень близко друг к другу. Неужели магистр что-то подозревает? О моем прошлом или Кассии, который скрывается под чужим именем? Возможно он обнаружил пропажу мужчины в миссии Ордена?

- Вы не подходите этому месту, - Севир обвел взглядом комнату. – И жизнь в этой отдаленной провинции не для Вас. Как и тот мужчина, который заставил стать его женой, Нора.

- Зачем Вы все это говорите мне?- Он снова сбивал меня с толку.

- Вы помогли мне, и я хочу отблагодарить Вас.

- Вчера Вы говорили об этом, и, насколько я помню, данный вопрос был решен между нами.

- То было вчера, - заметил магистр. - Сегодня, к сожалению, ситуация усложнилась. И мне бы хотелось, чтобы Вы уехали из этих мест, когда мое расследование подойдет к концу.

      Невесело усмехнулась, понимая, что мужчина говорит о невозможных для меня вещах.

- К сожалению, я не смогла покинуть этот чудесный край  раньше. И сейчас мои шансы сделать это ничтожно малы.

- Почему? – Севир встал и прошел к своим вещам. Накинул рубашку, после чего полез в карман своего плаща и достал из него увесистый мешочек. Далее  подошел ко мне и, присев  на корточки, осторожно вложил его в руки.

- Этой суммы хватит вам не только на то, чтобы уехать, но и приобрести небольшой дом. Поезжайте в столицу, поселитесь  в квартале ремесленников. Хорошие швеи ценятся на вес золота, особенно там. В маленький город ехать не советую, поскольку, где бы Вы не находились, все равно будете привлекать внимание.

           Удивленно посмотрела на спокойное лицо магистра и перевела взгляд на деньги, которые он вручил мне.

- Зачем? – Казалось, что из голоса исчезли все краски.

      Я была ошеломлена, удивлена и не понимала причин, побудивших мужчину поступить подобным образом.

-  Я желаю лишь помочь Вам, Нора.

- Вы всем женщинам помогаете деньгами?

- Нет, только умным и красивым, - в голосе  магистра звучала ирония.

   Вскочила на ноги, отпихнув от себя мешочек с деньгами, и отпрянула от Севира, который был изумлен моим поведением.

- Что не так, Нора?

- Что не так? – Гнев ослепил меня, потому что я  наконец-таки сложила картинку воедино, удивляясь, как не поняла этого раньше. – Вы же магистр Ордена жрецов! И Вы предлагаете мне…

- Свободу и финансовую независимость, - невозмутимо продолжал мужчина.

- В обмен на то, чтобы я стала Вашей любовницей!

           Севир озадаченно смотрел на меня во все глаза, пока я перечисляла ему факты:

- Вы настояли на том, чтобы я называла Вас по имени, и делаете тоже самое в отношении меня. Кроме того Вы постоянно оказываетесь со мной наедине, приближаясь ближе того расстояния, которого позволяют приличия. Далее в свой прошлый приезд Вы наложили некоторые ограничения на моего супруга, отчего, теперь он не посещает мою спальню. И наконец, сейчас Вы предлагаете мне деньги, чтобы я переехала в столицу, где проживаете Вы сами магистр!

- Я дал обет безбрачия!!!! – Крик мужчины был настолько яростным, что я невольно вздрогнула. – И никогда прежде не нарушал его!

           Севир прошелся вдоль комнаты несколько раз, пытаясь успокоиться. И следующие слова были произнесены совсем иным тоном.

- Я всего лишь хочу помочь Вам, как женщине, оказавшейся в сложной ситуации. Исходя из жизненного опыта,  слишком хорошо знаю, как бессильны бывают красивые девушки против власти и денег! – В его голосе слышалась горечь.

- Тогда помогите всем, кто живет в Тристии, - я сделала несколько шагов по направлению к нему и горячо зашептала. – Вы близки к Таурусу, попросите его отменить законы, которые угнетают женщин. Позвольте нам, как раньше учиться, работать и не зависеть от воли мужчин! Прекратите эти ужасные жертвоприношения зимой!

- Не могу!!!- Он снова повысил голос и, тяжело вздохнув, опустил голову вниз.

           Помолчал с минуту, после чего произнес совсем неожиданное:

- Таурус считает, что даст слабину, если отменит собственные законы.

-Вы просили его?- Озадаченно  переспросила я, понимая, что вижу перед собой единомышленника, а не твердолобого рыцаря, слепо подчиняющегося заветам Ордена.

- Много раз. – Мужчина с тоской в глазах посмотрел на меня и тихо, словно стыдясь собственных слов, добавил. – Я стараюсь помогать в тех случаях, с которыми сталкиваюсь.  Без лишнего шума и не явно, чтобы не привлечь лишнего внимания. Как в вашей ситуации, Нора.

          Сейчас мне стало стыдно от тех обвинений, которые я недавно бросила ему в лицо.

-  Если бы моей матери в свое время помогли, возможно, все сложилось бы по-другому, - произнес он едва слышно и, повернувшись спиной, забрал свой плащ и мешочек.

        Прошел к двери и, обувшись, посмотрел на меня.

- Спрячьте это там, где никто не найдет. – Протянул мне деньги, которые я, поколебавшись,  все же приняла. – Если окажется, что  наместник состоял в сговоре, я буду  знать, что Вы в безопасности, Нора.

- Вы уверены, что доберетесь до миссии сейчас? – Казалось, что метель по-прежнему бушует.

            К тому же по собственным ощущениям я полагала, что прошла лишь половина ночи, а жар у магистра лишь недавно спал.

- Будет лучше, если мой визит к Вам останется нашей маленькой тайной. Отдыхайте, Нора. У Вас был очень долгий день.

           Бросив на меня прощальный взгляд, Севир ушел. А я закрыла за мужчиной дверь и подождала несколько минут, после чего решительно направилась в сторону кладовой. Можно ли было надеяться, что Кассий спал и не слышал нашего спора?  Как оказалось, нет.

Он некоторое время удивленно смотрел на меня и мешочек с деньгами, который я по-прежнему держала в руках.

- У Вас очень интересные отношения с магистром Севиром, - произнес мужчина, наконец.

- Никаких отношений между нами нет! – Я устало присела в кресло, на котором до этого сидел рыцарь. Увидев неверующий взгляд Кассия, добавила. – Он проводит расследование, о котором я случайно узнала. Это не касается Вас и наследника. Простите, я дала клятву и не могу рассказать подробности. Могу лишь отметить, что Вы вне подозрений.

- Вы уверены? – Мужчина присел на стул, успокоившись.

- Абсолютно.

- Он дал Вам деньги…

-Думаю, вы все слышали, и нет смысла подозревать, что я представляю для него какой-то личного интерес.

- Всегда считал, что Севир другой, более жесткий. Сложно представить его милосердным, поэтому я удивлен. – Кассий говорил искренне. – Но его помощь даже на руку.

- В каком смысле?

- Нора, это именно то, о чем я хотел сказать, - мужчина наклонился вперед и быстро заговорил. Его глаза светились от охватившего его воодушевления.- Можно уехать  прямо сейчас, пока ситуация складывается в нашу пользу. Я знаю контрабандистов, которые помогут Вам пересечь границу. А там Вы сможете уехать к моим родителям и переждать, пока мы победим жрецов…

- Кассий, остановитесь! – Попыталась образумить его. – Сейчас глубокая ночь и метель, все дороги занесены снегом. Кроме того я по-прежнему супруга наместника, и, даже если бы мы уехали, то не успели бы пересечь провинцию. В горах же сейчас несут посты рыцари Ордена, они нас также не пропустят.  Сейчас Вы вне подозрений, но что станет с наследником и Вашими друзьями, если Вас схватят?

 - К сожалению, Вы правы, - признал мою правоту мужчина. Его голос вмиг погрустнел,  а плечи невольно опустились. – Но несправедливо, нельзя оставлять Вас рядом с наместником!

- Благодаря магистру Севиру, я освобождена от выполнения супружеского долга на полгода, - усмехнулась. – Если конечно, не избавлюсь от супруга раньше…

-Это то, о чем Вы не можете мне рассказать?

     Кивнула, осознавая, как сильно устала от всех разговоров и переживаний.

- Мне стоит также вернуться в миссию, пока магистр не обнаружил мое исчезновение.

    Кассий  собрался довольно быстро, но у двери замешкался.

- Я надеюсь, что нам еще удастся поговорить с Вами, - он ловко ухватил мою ладонь и быстро прижался к ней губами. – Доброй ночи, Нора.

      Вновь закрыв за гостем дверь, я потащилась в спальню, где, не разбирая постель, рухнула прямо поверх покрывала.  И размышляя о двух разных мужчинах, которые появились в моей жизни, незаметно для себя уснула.

ГЛАВА 13. Нора

В дом супруга я возвращалась в сопровождении двух рыцарей, которые появились утром по приказу магистра. Расспросив их, узнала, что господин Гийом и Севир появятся в доме наместника немного позднее.

          Обратная дорога проходила в молчании, и я невольно перебирала в голове воспоминания о двух разных мужчинах, с которыми мне довелось разговаривать в прошлую ночь. Сегодня в свете дня казалось нереальным то, что услышала. Возможно потому, что информация, которой поделились со мной Кассий и магистр, касалась сокровенных вещей.

          Севир приоткрыл себя с совершенно иной стороны, и это было странным. Вспоминая слухи  о нем и наши первые встречи, я убеждалась, что он жесткий и прямолинейный, истинный последователь заветов Ордена. А сейчас я запуталась в тех ощущениях, которые охватывали меня при мыслях о нем.

           Что касается Кассия, он, с одной стороны, подарил надежду, что в наше стране настанут прежние времена, а  с другой, напомнил о том, что ни одна война не проходит без крови и потерь. И пробудил те воспоминания, которые я предпочитала не бередить в душе, потому что кроме боли они не приносили ничего.

               Дом встретил меня настороженностью и тишиной. Служанки, встретившиеся по пути, странно поглядывали на меня, пока я рассказывала Доре о тех покупках, которые были сделаны для ее свадьбы. Она, безусловно поблагодарила меня, но интонация голоса немного насторожила. Алексис и вовсе, широко улыбнулась и заметила, что хозяин ожидает меня в столовой.

           Теперь стало понятно: девушки предвкушали, когда супруг начнет распекать меня за отсутствие. Как же, ведь они, как и многие, считали, что хозяин давно должен был вышвырнуть из дома пустоцвет вроде меня. Решила не показывать им своих опасений, поэтому прямиком направилась в столовую, по пути стягивая с себя верхнюю одежду и перчатки. По хорошему, нужно было обмыться и переодеться, но я решила не заставлять супруга ждать еще дольше.

                  Аякс обнаружился в столовой, сидя за столом в совершенно невменяемом состоянии. В воздухе отчетливо витал запах крепкого алкоголя и заветренной еды, которая обнаружилась тут же на столе. Видимо супруг не выходил из помещения со вчерашнего дня, воспользовавшись отсутствием магистра. Лицо Аякса было заплывшим и красным, на щеке отчетливо виднелся отпечаток тарелки – скорее всего мужчина спал здесь же. Рубашка, которая еще вчера была белоснежной, сегодня выглядела так, словно на нее специально нанесли краски и от души размазали.  В руках супруг держал кнут, которым обычно понукал лошадей. Вздохнула, понимая, что нужно будет еще заглянуть на конюшню, проверить, все ли там в порядке.

- НОРА!!!! – Крик разнесся по всему помещению и я, вздрогнув, замерла на месте, не решаясь подойти ближе.

        Запоздало мелькнула мысль, что все же стоило уйти в свою спальню и дождаться, когда супруг протрезвеет. Но откуда мне было знать, что он в таком состоянии! А сейчас развернуться и уйти было нельзя, потому что муж медленно приближался ко мне с очень злым выражением на лице.

- ГДЕ ТЫ БЫЛА???- Новый крик, призванный запугать меня и привлечь внимание всех обитателей дома.

          Посмотрела на Аякса и, уняв внутреннюю дрожь,  спокойно ответила:

- В старом доме, где мы жили с бабушкой. Простите меня, мой господин, но метель…

- Молчать! - Плеть кнута просвистела практически рядом со мной, и стало по-настоящему страшно.

        Я знала, что Аякс поколачивал покойную жену, но меня он никогда и пальцем не тронул, предпочитая уединение в спальне телесным наказаниям.

- Тебя видели в городе вместе с этим торговцем!!!!

- Мы были на рынке все вместе: магистр с рыцарями и господин Гийом, - я старалась  не смотреть в глаза мужа, которые пугали своим неестественным блеском. – Когда началась метель, они проводили меня до дома бабушки и уехали в миссию.

          Аякс расхохотался:

- За дурака меня держишь??? И как смеешь прикрываться именем магистра!

- Господин мой, это правда, - постаралась, чтобы мой голос не дрожал.                   Никогда ранее я не видела мужа настолько злым, и сейчас мечтала лишь о том, чтобы оказаться как можно дальше отсюда.

- Потаскуха!!!!

         Неожиданный  удар пришелся по лицу и сбил меня с ног. Следующий не заставил себя ждать, а после него - еще один. Теперь я всхлипывала, скорчившись на полу от боли, удерживая рвущиеся из груди мольбы. Каждый удар муж сопровождал очередным обвинением в неверности, а я желала умереть, чтобы перестать чувствовать грубый хлыст, оставляющий на теле кровавые борозды. И когда сознание неотвратимо стало сползать в спасительное небытие,  услышала голос магистра. Удары прекратились, а я провалилась в темноту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ГЛАВА 14. Нора

          Пробуждение было очень болезненным. Все тело горело огнем, особенно плечи и спина. Поэтому, не удержав стона, осторожно перевернулась на живот, который не пострадал от рук Аякса.

- Госпожа Нора, - незнакомый голос заставил открыть глаза.

            Мужчина средних лет с короткой светлой бородкой и голубыми глазами склонился надо мной. Его  лицо выражало добродушие и участие.

- Меня зовут  Паулус Морган, я лекарь миссии, прибыл сюда по просьбе магистра Севира.

- Очень приятно, - прохрипела я, чувствуя сухость во рту.

- Вам нужно попить, я помогу, - он повернулся к графину, который обнаружился рядом с кроватью, после чего налил воды и протянул мне стакан. – Лежите так, если Вам удобно.

               Господин терпеливо дождался, когда я сделаю несколько глотков. Пить в неудобном положении было сложно, но я боялась совершить лишнее движение, не говоря о том, чтобы попробовать сесть или встать.

- Послушайте меня внимательно, - лекарь присел рядом и теперь смотрел на меня сочувствующим взглядом.- Я обработал Ваши раны и перебинтовал их. Вам нужно будет ежедневно делать перевязку и обрабатывать все  мазью. Баночка с лекарством  вот здесь, - он показал на тумбочку.

- Благодарю Вас!

- Не стоит, я сделал все, что мог. Если кого-то и нужно благодарить, то магистра Севира. Не вмешайся он, - господин Морган запнулся и махнул рукой. – Отдыхайте, госпожа. Если Вам что-то потребуется, обращайтесь.

         Лекарь покинул комнату, после чего ко мне сразу же вошла падчерица. Видеть ее не хотелось, как и слушать нападки о том, что я заслужила подобное обращение. Но Кора удивила: мягким голоском поинтересовалась, как я себя чувствую.

- Ты же понимаешь, что я вряд ли отвечу тебе, что все прекрасно, - хотелось узнать, для чего девушка затеяла подобное представление. – Что тебе нужно, Кора?

- Нора,  - она обернулась к двери, которая  в настоящий момент была плотно закрыта. И, убедившись, что нас никто не подслушивает, выпалила. - Тебе нужно убедить магистра выпустить отца!

- Выпустить? – Я еще  плохо соображала, наверное, сказалось то, что хорошенько приложилась головой  об пол при падении.

- Да, магистр так рассердился, так рассердился! – Горячо возмущалась девушка. – Выволок отца, как какого-то разбойника, протащил его по коридору  и посадил  в подвал под замок! Запретил нам спускаться к нему и передавать еду!

         В душе я готова была обнять Севира за то, что он не оставил мужа безнаказанным. Насколько я знала, ранее за битье супруги Аякс обходился лишь жертвоприношениями и чтением молитв.

- Кто мы такие, чтобы оспаривать решения самого магистра Ордена, Кора? –   Мой ответ падчерице звучал ровно.

- Но ведь ты во всем виновата! – Обвинила меня девушка.

- Я - нет! – Теперь мой голос, несмотря на все случившееся, был тверд. Исхитрившись, я все же села и, постаравшись не  застонать от боли, посмотрела на падчерицу. – Моей вины в произошедшем нет. Омад мне свидетель, что я не сделала ничего плохого, тем более того, в чем обвинил меня твой отец!

- Нора! Но отцу сказали…

- Кто сказал? Что я на рынке ходила с господином Гийомом, который был так добр, что помог нести покупки для Доры? Более того, знакомила его со всеми, кто встречался нам по пути! И если бы не эта метель, мы бы все вернулись домой вместе с магистром Севиром и его рыцарями! Или ты действительно думаешь, что я изменяла твоему отцу у всех на виду?

         Падчерица потупила взгляд, осознав мою правоту.

- Но отец- наместник провинции! – Молчание девушки оказалось недолгим.- И обращаясь с ним так неподобающе, магистр проявляет неуважение!

- Не думаю, что для слуг, которые изо дня в день видели твоего отца в грязной одежде и пьяного, ситуация изменилась, - отмахнулась от ее слов.

- Но ты - его жена! Ты обязана умолять магистра о милости! – Закричала на меня Кора, а я поморщилась.

             В голове одновременно бились тысячи молоточков, которые от писклявого голоса падчерицы только усилились.

- Не думаю, что госпожа Нора должна что-то у меня просить…

           От неожиданности Кора вскочила и опрокинула стул. Увидев  мрачного Севира в его неизменном темном плаще, бросилась  вперед, падая перед магистром на колени. Театрально заламывая руки, она попыталась что-то доказать мужчине, но он, не дав ей договорить, ловко поставил  девушку на ноги и принудительно выставил из комнаты. Перед тем, как захлопнуть перед падчерицей дверь, в категоричной форме запретил нарушать мой покой.

            Удивительно, но, повернувшись  и подойдя ближе, передо мной оказался совсем  другой человек. Не похожий на того, который только что выгнал Кору. Севир выглядел обеспокоенным и взволнованным, и я даже растерялась, когда он встал на одно колено рядом со мной.

- Вам нужно отдыхать, Нора. – Омад всемогущий, но даже голос у него сейчас был иным!

- Я должна Вас поблагодарить, - вспомнила слова лекаря и недосказанную фразу. – Полагаю, Вы спасли мне жизнь.

-Нет, - на лицо мужчины словно тень набежала, и он покачал головой. – Мне невероятно жаль, что отпустил Вас домой одну.

          В его голосе отчетливо звучало сожаление. Скорее всего поэтому в облике магистра произошла такая разительная перемена.

- Вы не могли знать, как и я, - поерзала на месте, попытавшись найти более удобное положение, но зря.

- Отдыхайте, не нужно терпеть боль из-за меня, - магистр поднялся с пола и явно собрался уходить.

-Как Ваша рана, Севир? – После всего того, что случилось, считала необходимостью назвать мужчину  по имени, как он настаивал ранее.

           Мой вопрос и обращение застали его врасплох, и я допустила мысль, что зря так поступила, но он неожиданно для меня улыбнулся. Слегка, уголками губ, но впервые я увидела это подобие улыбки вместо привычных усмешек.

- Все в порядке, мне стало намного лучше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Нужно делать перевязки, Вы помните?

- Не переживайте за меня, лучше набирайтесь сил и отдыхайте.

            Кивнула и  попрощалась с магистром. После его ухода осторожно легла на живот и закрыла глаза, понимая, что вновь хочу спать.

           Проснулась в сумерках, не понимая, что сейчас за окном - вечер или раннее утро? И едва не закричала от страха, увидев рядом с собой темный силуэт.

 - Госпожа Нора, - знакомый голос подавил зарождающийся в груди приступ паники, - это я, Кассий.

          Глаза сложно привыкали к темноте, но, присмотревшись, поняла, что рядом со мной действительно сидит мужчина, а  я нахожусь в постели в одной тонкой сорочке. Села, невзирая на боль, и сразу же натянула на себя одеяло, гадая, почему Кассий оказался в моей спальне ночью?

-Простите, не хотел напугать Вас, - в его голосе были слышны извиняющиеся нотки.- К сожалению, я не магистр Севир и не служанка, чтобы мне было позволено навестить Вас днем.

- Я не совсем Вас поняла, - прохрипела спросонья, пытаясь уловить логику в его словах.

- Пришлось лезть через окно, чтобы никто не заметил меня. После всего, что случилось, лишние слухи Вам точно ни к чему.

- Зачем? Это же очень опасно! – Возразила, прикидывая, что мужчина лез по стене второго этажа зимой.

-  Не переживайте за меня, Нора, - он осторожно взял мою ладонь в свои руки и, наклонившись, запечатлел на ней поцелуй. – После всего, что сделал наместник! Настоящее животное!

            Я не видела выражение лица Кассия, но отчетливо слышала в интонациях его голоса злость и досаду. Он не отпустил мою руку, и я решила не протестовать сейчас, позволив ему высказаться.

- Так жаль, что магистр посадил его в подвал раньше, чем я вернулся!

- Так Вы возвращались по отдельности?

         Мне хотелось понять, что произошло после того, как я потеряла сознание.

- Да, мне нужно было задержаться в городе, отправить послание друзьям. – Кассий замялся, поэтому пришлось попросить его рассказать, что случилось.

- Магистр выехал раньше и, насколько я понял, остановил Вашего супруга. Отругал слуг, потому что никто не вступился за Вас! Запер наместника, а Вас отнес в спальню и вызвал  лекаря.

- Я этого уже не помню, - теплая рука Кассия нежно погладила мою.

- Мне так жаль, Нора, что из-за меня Вы пострадали, - мужчина видимо узнал о слухах, которые «добрые люди» передали наместнику.

- Вы не виноваты, Кассий, - хотелось успокоить его. – К сожалению, в этом крае весьма ценятся сплетни за неимением иных  развлечений.

- Тем более Вас нужно увезти отсюда, - жарко заверил мужчина.

- Мы обсуждали с Вами этот вопрос, - устало повторила я.- Особенно сейчас, когда все настолько зыбко. Нужно дождаться, когда магистр завершит свое расследование.

- Очень надеюсь, что наместник получит по заслугам за все, что сделал!

- Кассий, - я погладила его руку своей, стремясь успокоить. – Сейчас ночь, и Вам лучше уйти.

- Вы правы, но внутри все переворачивается, когда я думаю о том, через что Вы прошли! И не могу позволить Вам остаться женой этого ужасного человека!

- Кассий, Вам нужно сохранить свое инкогнито и не привлекать лишнего внимания магистра и рыцарей.

            Я боялась, что мужчина предпримет что-то под влиянием собственной горячности. Он подобно огню легко вспыхивал, поддаваясь собственным эмоциям в тех случаях, когда в первую очередь нужно было думать.

- Вы правы, но я не оставлю Вас, не смогу оставить, - и не дав  ответить, он резко приблизился ко мне и поцеловал.

           Легкое  мимолетное  прикосновение к губам. По тяжелому дыханию Кассия, когда он  отстранился,  и тому, как сильно он сжал мои руки, было понятно, что мужчина  был вовсе не прочь пойти дальше.

- Доброй ночи, Нора, - в хриплом голосе отразилась такая гамма чувств, что мне стало неловко.

         Нужно было сказать что-то, не давать ему надежду.  Но я была ошеломлена  нежным поцелуем, поскольку никто не относился ко мне настолько бережно. Аякс всегда был нетерпелив и груб, а других мужчин в моей жизни не случилось. И не успела сообразить, что лучше сказать в подобной ситуации, как Кассий скрылся в проеме окна. Лишь поток холодного воздуха, пробравшийся в комнату за мгновение, свидетельствовали о ночном визитере.

           Следующие дни пришлось провести в постели. Я была слаба, но стойко переносила перевязки, которые делала Нэнна. Никого из служанок я видеть не хотела, а кухарка единственная не донимала меня лживыми вздохами и словами сочувствия. Падчерица также не появлялась, что было для меня неожиданностью. Но кухарка приоткрыла тайну: оказалось,  что около моей двери дежурили два рыцаря Ордена по приказу магистра. Зачем? Я не знала и надеялась получить ответ, но Севир в эти дни не навещал меня, как к счастью и Кассий. За последнего я сильно переживала, надеясь, что ночная вылазка прошла для него без последствий, но Нэнна не приносила мне дурных вестей. И я успокоилась немного, но это состояние продлилось недолго.

              Горе ворвалось в дом без предупреждения. Вместе с кухаркой, которая вбежала  в мою комнату однажды  утром  и, причитая, поведала о гибели магистра Севира.

ГЛАВА 15. Нора

           ШОК. Во, что я чувствовала, пока слушала сбивчивый рассказ Нэнны. Всегда спокойная и рассудительная, сейчас она не могла успокоиться и прекратить рыдать. Оказалось, что  во время завтрака магистр упал на пол сразу же после того, как съел кусок мясного пирога. Забился в судорогах, после чего перестал дышать. Господин Гийом пытался ему помочь, но оказался бессилен. Ворвались люди магистра и перенесли его  тело в спальню. Сейчас дом оцеплен и все ожидают, когда прибудут  рыцарь Люциус и  глава Охраны. Больше всего кухарка боялась, что именно ее будут винить в смерти магистра Ордена.

- Что же со мной будет,  госпожа? – В голос рыдала пожилая женщина.

- Нэнна, тебя никто не обвиняет. Думаю, что рыцари со всем разберутся.

           Я вспомнила про яд, которыми были отравлены разбойники. Неужели кто-то сумел добавить его в еду?

- Помимо магистра Севира кто-то еще ел пирог, который ты приготовила?

             Кухарка призадумалась:

- Мы все его ели утром, перед тем, как на господский стол накрывать. Я огромный противень испекла.

- Вот, - я обняла ее, чтобы успокоить. – Значит дело вовсе не в пироге.

            Через несколько минут кухарка отстранилась и вытерла слезы передником.

- Ох, госпожа, что делать-то теперь?

- Скажи мне, наместника выпустили?  - Менее всего сейчас мне бы хотелось столкнуться с Аяксом.

             После того, как он просидел в подвале почти неделю, виня меня во всех своих лишениях, я боялась показаться ему на глаза.

- Нет, Алексис кинулась было в подвал, так ее оттуда рыцари погнали. Якобы приказ у них: наместник должен быть под арестом до приезда господина Люциуса.

- Жаль, что не позже, - расстроено произнесла я, совсем забыв, что нахожусь в комнате не одна

- Госпожа, - Нэнна понимающе посмотрела на меня. – Думаю, нужно Вам сказать, что хозяин периодически к Алексис наведывался в последнее время. Она и перья распушила, уже хвастается во всю перед остальными, что наместник Вас выгонит, а на ней женится.

 - Спасибо, что рассказала мне, - теперь я поняла значение ухмылок служанок в тот памятный день, когда муж обвинил в неверности.

- Только думаю, не женится господин  на ней, - вынесла свой вердикт кухарка. – Куда ей до Вас, госпожа! И Кора не потерпит, чтобы бывшая служанка новой мачехой стала!

- Это Кора может.

                Если бы Аякс развелся со мной, я бы смогла уехать, как предлагал мне Севир. Только сейчас я осознала, что больше никогда не смогу поговорить с ним…

               Я заметалась по комнате, пытаясь собраться. Порадовалась, что время перевязки еще не подошло. Переоделась, для чего отыскала в шкафу черное  закрытое платье, доходившее до самого пола. Переплела косу, добавив в нее ленту в тон платья.

- Госпожа, Вы куда собрались? – Нэнна внимательно следила за мной. – Вам же еще отдыхать нужно!

- Сейчас не та ситуация, чтобы я прохлаждалась в своей комнате. Пойдем.

           Выйдя из комнаты, поздоровалась с рыцарями, которые действительно стояли по обе стороны от двери. Попросила отвести их к тому, кто сейчас принял на себя руководство отрядом. Как оказалось, это был тот же мужчина, который когда-то сопровождал меня по приказу магистра.

- Крис Гордон, - представился он,  хоть и весьма удивился моему появлению. – Госпожа Нора, Вам следует оставаться в своей спальне.

- Думаю, сегодня не лучший день для этого. Подскажите, нужно ли что-то от меня или слуг?

-Не переживайте, ничего не нужно. Я держу ситуацию полностью под своим контролем.

- Я очень надеюсь, что Вы и рыцарь Люциус во всем разберетесь. Нэнна, кухарка, заверила меня, что они ели пирог рано утром. – Чувствовала, что должна была об этом рассказать.

- Я Вас понял, - мужчина кивнул, и я выдохнула с облегчением.

- Могу  попросить Вас кое о чем? – Продолжила несмело, опасаясь отказа.

            Рыцарь нахмурился и уточнил, что от него требуется.

- Мне бы хотелось увидеть магистра Севира, - тихо озвучила свою единственную просьбу.

- Но он мертв, госпожа…

- Знаю, но, - я запнулась, пытаясь подобрать правильные слова. – Магистр Севир помог мне…насколько я знаю, рыцарей хоронят отдельно, а так я бы смогла попрощаться с ним. Помолиться Омаду за то, чтобы магистр обрел покой.

           Господин Гордон несколько минут молчал, рассматривая меня в упор. Это не было мужским интересом, скорее он  размышлял над тем, какие странные мысли порой бродят в головах у женщин. В итоге все же согласился и сам лично проводил меня до дверей спальни магистра, у которой также стояли охранники. Даже постучал в косяк двери несколько раз, что удивило меня. К чему стучаться, если хозяин комнаты мертв?

            Я вошла  и сразу же направилась к постели, на которой лежал Севир. Шторы были распахнуты, окно приоткрыто, и в воздухе витал зимний  холодный ветерок. Закрыла на миг глаза, почему-то вспомнив, как выглядели родители и бабушка  после смерти. На маленького братика мне тогда не дала взглянуть нянюшка …

            Магистр был очень бледным. Он лежал в рубашке и брюках, а его плащ был небрежно брошен на кресло у камина. Лицо Севира казалось безмятежным и спокойным. Пожалуй, таким я видела его лишь  раз в своем доме, считая, что он спит.

            Осторожно присела рядом с мужчиной на краешек кровати: будь он жив, я бы никогда не нарушила правила приличия. Но сейчас казалось важным сказать ему последние слова вот так,  сидя совсем рядом. Возможно поэтому мне было необходимо увидеть мужчину: убедиться, что ошибки нет, и он действительно находится там, откуда нет возврата.

- Мне очень жаль, Севир. По-настоящему жаль. Последний раз я  по-настоящему скорбела после смерти бабушки, и вот снова…

         Шмыгнула носом, понимая, что слезы начинают медленно катиться из глаз.

- Знаете, когда  увидела Вас в первый раз, я очень сильно испугалась. Про Вас говорили разные вещи, и я думала, что Вы, - замолчала на мгновение, вспоминая знакомство с магистром. - Но ошиблась, очень сильно ошиблась. В ту ночь, когда разговаривала с Вами… и после того, как Вы спасли меня от Аякса... я поняла, что Вы не просто бездумно исполняете волю Ордена, что на самом деле вы благородный человек, который хочет сделать этот мир лучше. Еще  узнала, что Вы, оказывается, умеете улыбаться. Если честно, Вам идет. В Ваших глазах тогда появляется особенный  блеск, а лицо становится более красивым. Не то, чтобы Вы были похожи на тех молодых богов, которые когда-то почитались… ваша красота она иная, более мужественная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍   Закрыла глаза, позволяя слезам дальше стекать по лицу.

- Простите,  говорю такие глупости… и в ту ночь я обвинила Вас зря, посчитав, что интересна Вам…

           Теплое прикосновение к  моей щеке, стирающее слезы.  Распахнула глаза, встречаясь со взглядом темных глаз магистра.

- Не нужно плакать обо мне, Нора, - мужской голос развеял все сомнения.

            Подскочила с кровати, не веря до конца в то, чему стала свидетелем. Ущипнула себя за руку, а после уставилась на то, как легко встает магистр с постели и садится на покрывало сверху, опустив ноги на пол.

- Присаживайтесь, Нора, - он кивнул в сторону кресла, на которое я, пребывая в некотором шоке, все же присела. – Не думал, что Вы захотите навестить меня, но я тронут. Правда.

- Вы? Но мне сказали…

-Что я якобы отравлен, - теперь на его лице была знакомая мне жесткая ухмылка. – Пришлось попросить господина Гийома подыграть мне.

- Зачем???- Потрясенно спросила я, не понимая, ради чего он затеял подобный спектакль.

- Чтобы заставить врагов выползти наружу. Они так желали моей смерти, что я решил дать поверить им в то, что желание сбылось.

          Передо мной снова был жесткий хладнокровный человек.  Стало стыдно за свои слова, ведь я столько всего наговорила…

- Нора, - Севир внимательно посмотрел на меня, а тон его голоса несколько смягчился. - Вам нужно сейчас пройти в свою спальню и не выходить до тех пор, пока я сам лично не приду за Вами. Обещаю, что все закончится уже сегодня.

- Ваше расследование?

- Именно так. Я нашел виновных.

- Аякс? – было неправильно надеяться на то, что супруг был замешан во всем, но меня беспокоило собственное будущее.

- Он не участвовал в сговоре с другом, - сейчас Севир выглядел собранным и сосредоточенным. – Его вина заключалась в отвратительном исполнении собственных обязанностей. Кроме того Глава охраны, зная, что наместник - большой любитель выпить, постоянно снабжал его алкоголем.  Это помогало ему проворачивать свои дела.

- Значит, все дело рук господина Сифэлуса? – До конца не могла поверить в то, что он оказался главным злодеем.

- Именно, - магистр кивнул мне. – Он вступил в сговор с главарем разбойников:  получал процент прибыли  и прикрывал глаза на контрабанду. Те, заручившись поддержкой некоторых торговцев, ввозили запрещенные товары в страну: курительные смеси, затуманивающие разум, отдельные виды крепких напитков, предметы роскоши.

- А казалось, он так переживал, когда случалось очередное нападение…

- Любой другой на его месте давно бы навел порядок  на охраняемой территории. Меня насторожило, что сильного рвения к службе у него самого и его людей не было.

-  Так и было, - согласилась я. - А  как же лекарь? Неужели он действительно дал  Вам другое лекарство?

- При обыске  в доме господина Микалуса мы нашли кое-что из запрещенных товаров. Думаю, он был в курсе всего, поэтому его убили как лишнего свидетеля.

- А те разбойники в подвале?  Удалось выяснить, кто подбросил им яд,?

- Тот же человек, который пытался отравить меня сегодня, - сейчас выражение лица магистра вновь стало злым.

- Яд все-таки был? – Удивленно переспросила я, полагая, что магистр заранее сговорился с Кассием.

- За всеми слугами в этом доме велось осторожное наблюдение. Именно это фактически спасло меня от смерти. Крис вовремя заметил, что в порции пирога, которые лежали рядом с местом, где я обычно сидел в столовой, одна из служанок подсыпала порошок. И я решил воспользоваться таким удобным случаем,  чтобы вывести всех на чистую воду.

- Служанка???

- Именно, - Севир назвал имя, и я повторно  испытала шок.

- Алексис??? Но ведь она любовница Аякса, зачем ей травить Вас?

- Давно Вы об этом знаете? – нахмурился магистр, внимательно следя за моей реакцией.

- Нэнна, кухарка сказала мне сегодня. Честно говоря, я и подумать не могла: Алексис такая молоденькая, одного возраста с Корой.

- Но очень хваткая:  помимо Вашего супруга согревает постель сыну Главы охраны.

- Матеусу? – Вспомнила я молодого парня, который иногда гостил в доме вместе с отцом.

- Уверен, что он подговорил ее помочь, скорее всего, пообещал заплатить. Она дождалась, когда другая служанка отвлечет Эрика, и подложила булочки, которые принес ей сообщник, взамен тех, что пекли Вы. Так они убрали выживших свидетелей. Меня  же решили  убить, потому что я смог выйти на след торговцев, промышляющих контрабандой.  Нора,  - мужчина казался удивленным, - почему Вы так смотрите?

- Я поражена, Севир, - мой голос, наверное, сейчас звучал восторженно. – Вы смогли распутать все за несколько дней! Найти виновных в гибели многих людей! И рассказываете обо всем так спокойно…

- К сожалению, это не первое дело, которое мне пришлось расследовать, - мужчина пожал плечами.

 - Что теперь будет? Со всеми? – Отстраненно подумала о том, что Алексис теперь точно не станет хозяйкой в этом доме.

- Я отправил срочный запрос в столицу, и сюда направляются проверенные  люди, которые наведут порядок в этой провинции.

- Новый наместник и Глава Охраны?

- Да, кроме того в настоящий момент удалось по-тихому отстранить тех людей из охраны, которые были в доле с господином Сифэлусом.

-  Что будет с Аяксом помимо отстранения от должности? – Задала главный вопрос, от которого зависела моя судьба.

             Магистр поразил меня тем, что улыбнулся в ответ. Лукаво, словно знал одному ему известную тайну. И да, в его глазах сейчас отражался блеск солнца, пробивавшегося сквозь окна в этот зимний день.

- У меня  есть подарок для Вас, Нора.

                Мужчина поднялся и прошел прямо ко мне. Немного наклонился, но лишь для того, чтобы взять в руки свой плащ, который лежал сбоку от меня  на кресле. Достав из кармана какую-то бумагу, передал ее мне.

- Читайте, - Севир вернулся на свое место, а я несколько раз перечитала тот документ, который держала в руках.

                Моргнула от неизвестно откуда появившихся слез. Смахнула их рукой и провела пальцами по самой важной строчке. Той самой, которая давала мне свободу.

- Хотел рассказать Вам обо всем, когда все будет закончено. Но Вы меня удивили, - я перевела взгляд на магистра.

             Он больше не улыбался, и его взгляд на меня был иным: так Севир смотрел, когда упомянул при мне свою мать.

- Отправляйтесь в свою комнату и соберите вещи. Небольшую сумку, с которой будет удобно путешествовать, только самое необходимое. Вечером из города уезжает семья торговцев, они как раз направляются в столицу. Я проверял: им можно доверять. Поедите с ними и начнете новую жизнь.

               Несколько минут я молчала, не зная, как выразить те эмоции, которые сейчас бурлили в моей душе. Думала ли я, встречая отряд магистра Севира, что этот человек станет тем, кто подарит мне свободу от ненавистного супруга? Ведь я всегда полагала, что моя участь - изображать смиренную жену до тех пор, пока Аякс будет жить…

- Вы поражены, понимаю, - Севир участливо смотрел на меня. – У меня нашлись доводы для расторжения брака, поэтому жрецы местного храма не стали препятствовать.

 - Как мне Вас отблагодарить? – Мой голос дрожал, а на глаза наворачивались слезы.

             Магистр молчал, задумчиво разглядывая мое лицо, с которого я смахивала очередную слезинку.

- Я скажу Вам позже, - его голос  был хриплым. -  А сейчас ступайте к себе.

             Я поднялась с кресла, положила документ о расторжении брака в карман, чтобы скрыть его от окружающих, после чего устремила взгляд на мужчину.

- Кора, что станет с ней? - Несмотря на то, что падчерица всегда демонстрировала мне неприязнь, я не могла не волноваться о дальнейшей судьбе девушки.

- Будет жить с отцом  или поступит на службу служанкой, если конечно  в дальнейшем не выйдет замуж. – Увидев мое беспокойство, магистр добавил. -  Не переживайте, она не останется на улице.

- Спасибо Вам! – Постаралась вложить в эти слова всю благодарность, которую испытывала к мужчине.

                     Дорога в собственную спальню прошла, словно в тумане. Приняла ванную, полагая, что во время  путешествия в столицу с этим могут возникнуть в проблемы. По моим средним оценкам, это могло занять до двух недель. Сама сделала перевязку, радуясь, что мази остается достаточно, а мои раны начали заживать. Пересмотрела вещи и обувь, отбирая то, что действительно может пригодиться, и сложила их в небольшую сумку. Также достала из тайника медальон и долго размышляла, куда можно его спрятать. Решила вшить в пояс одной из нижних юбок, полагая, что никто не станет обыскивать женское белье. Отказалась от обеда, принесенное Нэнной, потому что опасалась: вдруг Алексис и мне подсыпала чудесного порошочка?  Пришлось спрятать от кухарки сумку, чтобы не вызвать подозрений. И внимательно слушать о том, как в дом приехал Глава охраны, который с порога стал требовать у рыцарей Ордена выпустить наместника из подвала.  Нэнна торопилась вниз, обещая, что непременно придет и все-все мне расскажет. Прошел час, но вместо кухарки в мою спальню постучался помощник магистра, Крис Гордон.

ГЛАВА 16. Нора

         Помня обещание магистра, я ждала, что именно он заберет меня из этого дома. Поэтому, увидев его помощника, нахмурилась, предчувствуя дурные вести. Неужели ничего не получилось? С Севиром что-то произошло?  Или виновные смогли избежать наказания? Я не успела задать ни одного вопроса, как услышала тихий голос господина Гордона.

- Магистр попросил передать, чтобы вынужден немного задержаться. Он приказал  мне сопроводить Вас до города, сказав, что сможет приехать к дому, где Вы раньше жили.

- Все верно, - кивнула я в недоумении, памятуя, что должна была уехать вместе с торговцами.

           Возможно Севир не хотел привлекать ко мне лишнего внимания своей компанией. Или же обязанности магистра не позволяют ему уделить мне время. В любом случае выбирать не приходилось.

- Я помогу нести Ваши вещи, госпожа Нора.

           Рыцарь протянул руку, и я, передав ему сумку, бросила последний взгляд на собственную спальню. Не жалела, что покидаю комнату и этот дом, который всегда считала темницей, отделяющей меня от вожделенной свободы. И знала точно, что не стану вспоминать, а тем более жалеть о том, что ушла отсюда.

            Спускаясь по лестнице, боялась услышать крики, но было на удивление тихо.

- Магистр вместе с отрядом и рыцарем Люциусом арестовали подозреваемых и увезли их в миссию Ордена, - пояснил рыцарь, увидев мое недоумение.

- А господин Аякс? – Мне не хотелось встречаться с бывшим мужем, особенно в отсутствие магистра.

- Он под присмотром наших ребят сейчас спешно собирает вещи. – Гордон хмыкнул, - Магистр дал ему час, после чего бывший наместник будет препровожден в свой дом вместе с дочерью.

- Им выделили новый дом в городе? – Уточнила я, переживая в большей степени за положение Коры.

- Новый дом? – Очередной  смешок заставил меня внимательно приглядеться к помощнику Севира. – Господина бывшего наместника разжаловали за отвратительное исполнение обязанностей:  слишком много людей пострадало от его бездействия, а магистр и вовсе едва не отправился на тот свет! Так что господину было отказано даже в мизерном жалованье за былые заслуги перед Орденом. А возвращается он в свой старый дом, в котором проживал до назначения наместником.

             Об этом я не знала, поскольку  за время, которое мне довелось прожить в этой местности, Аякс уже находился на своей должности.

- Дом насколько я знаю, обветшал и требует ремонта. Но рыцарь Люциус проявил милосердие и пообещал, что, в крайнем случае, поможет господину Аяксу и его дочери - устроит их жить при храме Омада.

          В речах Гордона была слышна откровенная насмешка, а я размышляла о том, как резко может измениться жизнь в одночасье. Превратив моего бывшего супруга,  любившего  власть и сытую жизнь, фактически в бедняка, которому придется терпеть насмешки окружающих и милость жрецов Ордена.

- Вы только не жалейте господина Аякса, госпожа, - рыцарь заметил мое молчание. – Он Вас едва не убил. Не вмешайся магистр Севир, над Вашим телом сейчас читались бы молитвы и лились слезы.

           Я вздрогнула всем телом от подобной откровенности.

- Жаль только, что магистр не смог как следует его отходить кнутом: пришлось остановиться, чтобы не забить эту трусливую гниду, - протянул Гордон с заметным сожалением в голосе.

- Господин магистр его избил? – Ахнула я, поскольку никто не сказал мне об этом ранее.

- Всего лишь преподал урок о том, что с женщинами  нельзя обращаться с подобной жестокостью. Магистр вообще любит повторять фразу о том, что сильные телом и духом, должны вставать на защиту слабых. И призывает нас действовать также! – Казалось, рыцарь преисполнен гордости и важности, рассказывая мне все это.

- Да хранит Вас всех Омад всемогущий, - кротко улыбнулась в ответ.

               После чего обнаружила, что мы идем по первому этажу, постепенно продвигаясь к выходу. Неожиданно со стороны кухни выбежала Нэнна и со слезами на глазах кинулась обнимать меня.

- Госпожа, ох, госпожа, - она отстранилась и бросила взгляд на мою сумку в руках у рыцаря. – Хорошо, что уезжаете отсюда, но знайте: мне очень будет Вас не хватать!

- И ты себя береги, - со всей искренностью пожелала я, потому что эта пожилая женщина, пожалуй, была единственной в доме, кто относился ко мне по-доброму.

- Храни Вас Омад, госпожа!

          Нэнна  попросила подождать немного, пока она сбегает на кухню. Вернувшись через несколько минут,  всучила мне, невзирая на  горячие возражения,  приличного вида сумку с провизией.

- Вам нужнее, - был ее ответ.

         После она протянула запечатанное письмо, подписанное моим именем. – Это тоже для Вас, - кухарка улыбнулась, после чего вновь обняла меня и тихо прошептала на ухо, - послание от господина Гийома.

        Пришлось спрятать удивление от рыцаря, который терпеливо стоял, ожидая окончания прощальной беседы. Тепло поблагодарив Нэнну еще раз, не стала более задерживаться в доме.

          На улице, вдохнув полной грудью морозный воздух, тихо произнесла короткую молитву Омаду. От души поблагодарив божество за то, что избавил меня от некрасивых сцен прощания с бывшим супругом и падчерицей. После чего села на лошадь и в сопровождении Гордона покинула дом наместника навсегда.

          Письмо от Гийома-Кассия спрятала в карман, решив, что прочитаю его позже, когда буду одна. Обрадовавшись своей свободе, я совсем позабыла о мужчине, хотя нам нужно было поговорить. А сегодняшний день выдался таким насыщенным, что мне и в голову не пришло разыскать Кассия, чтобы поведать о своем отъезде. Оставалось надеяться, что мужчина оставил в послании какие-нибудь ориентиры, чтобы мы смогли увидеться вновь. Если существовала возможность перебраться за границу на время будущей войны, как обещал мне  ранее Кассий, я не упущу ее. Но это не значило, что я была готова ответить на чувства, которые продемонстрировал мне мужчина, поцеловав. Получив свободу, не желала оказаться в отношениях с аристократом лишь из-за того, что он первый проявил ко мне интерес и продемонстрировал заботу. В конце концов, я целых восемь лет была замужем и не планировала сейчас бросаться в омут чувств! Неподходящее время и место…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

    В дом бабушки я вошла одна: рыцарь остался снаружи, сказав, что посторожит меня до приезда магистра. Заверил, что он привык к холоду, тем более - господин Севир должен был появиться в скором времени.

            Я же, наскоро собрав травы, которые оставались здесь, обошла все комнаты, прощаясь. Именно этого дома мне будет не хватать. Вспомнила, как тяжело было поначалу.  Нянюшка решила, что будет лучше затеряться в глуши: кто станет искать дочь убитых аристократов в отдаленной провинции?  Как много раз проговаривала, что мне следует называть ее бабушкой и никому не рассказывать о том, где мы раньше жили. Стирала мои слезы, когда я, смотря на убогие стены, вспоминала роскошь, к которой привыкла в отцовском доме.

               От волнения  есть не хотелось, поэтому я, присев в кресло, достала письмо Кассия, решив, что сейчас самое лучшее  время прочитать его.

«                                          Милая госпожа!

 К сожалению, нам не удалось свидеться с Вами и попрощаться при личной встрече. Господин магистр любезно пригласил меня присоединиться к своему отряду, и я посчитал необходимостью согласиться.

Кроме того магистр Севир заверил, что Вы также покидаете этот город, вступая на путь независимости. Я надеюсь, что Омад будет хранить Вас и оградит от бед!

Надеюсь когда-нибудь  свидеться с Вами там, куда Вы устремляетесь в настоящий момент.

                                                                         Гийом Стэфанус.»

               Улыбнулась, читая строки послания. Кассий строил фразы таким образом, чтобы это письмо при попадании в чужие руки, не могло быть истолковано неверно. И мужчина  смог сообщить главное: он обязательно найдет меня в столице.

               Магистр Севир постучался в дверь через несколько минут после того, как я спрятала письмо в мешочке с травами. Ворвался стремительно, снимая на ходу свои неизменные теплые перчатки и не давая холодному воздуху проникнуть внутрь. Но не прошел в гостиную, оставшись стоять в небольшом коридоре.

- Как Вы? – Вопрос мы задали одновременно.

- Все прошло по плану. – Магистр был  краток. - Мне придется задержаться в миссии на некоторое время, а Вас проводит Гордон. Ему я передал сумку для Вас: там мазь и все необходимое.

- Я понимаю, спасибо! – Смутилась, не ожидая подобной заботы.

- С торговцем я договорился заранее: деньги за дорогу ему оплачены, включая все непредвиденные расходы, ночевки в гостиницах и питание в тавернах. – Мужчина протянул письмо,  игнорируя мои возражения. - Здесь указан адрес и имя человека, к которому Вам следует обратиться в столице. Передадите ему мое послание, оно на второй странице. Он поможет приобрести Вам дом в квартале ремесленников. И еще …

            Увесистый мешочек со звенящими монетами был вручен мне в руки.

- Вы уже снабдили меня деньгами и устроили все лучшим образом, - я попыталась вернуть подарок. – До конца жизни буду благодарить Вас в своих молитвах…

- Нора, - магистр оставался непреклонен. – Хочу знать, что Вы ни в чем не будете нуждаться, поэтому не спорьте и берите.

- Хорошо, но тогда, если Вы останетесь здесь еще какое-то время, - понимала, что мужчина действительно много сделал для меня, но должна была попросить. – Я переживаю за Кору. И ваш помощник сказал, что Вы учите защищать слабых…

               Севир тяжело вздохнул и как-то устало посмотрел на меня.

- Она, узнав о снятии наместника с должности, кинулась на отца с упреками из-за того, что им теперь придется жить в нищете. Вашей судьбой даже не поинтересовалась…

               Молчала, не зная, что ответить, но не сводила взгляда с магистра. Мне казалось, что даже так он прекрасно понимает все, что я чувствую. Кора - избалованная эгоистка, но мне было ее по-человечески жаль, зная, что отец не станет для девушки надежной опорой.

 - Ничего не могу обещать, но постараюсь, - интонация голоса магистра уже звучала подобно обещанию.

                 Улыбнулась в ответ:

- Вы не сказали, как я могу отблагодарить Вас, Севир.

            Ожидала, что мужчина улыбнется, но он как-то резко помрачнел и подобрался.

- Не стоит, - магистр отвел от меня взгляд, предпочитая смотреть куда-то в сторону. – Я сделал то, что был должен.  Только если кто-либо спросит Вас, по какой причине я оказал Вам помощь, - он словно подыскивал нужные слова, - скажите, что  из-за жестокости мужа попросили милосердия и защиты у рыцаря Ордена.

         Казалось, что Севир отгородился от меня, вновь став тем самым хладнокровным магистром Ордена. И я не понимала, почему: после всего, что произошло, неужели нельзя попрощаться иначе?

- Хранит Вас Омад, Нора, - мужчина повернулся к двери, чтобы уйти, когда я заметила его перчатки, лежащие на  боковой полке.

        Схватив их,  успела крикнуть магистру в тот момент, когда он фактически был на пороге. Дверь резко захлопнулась, а он, развернувшись, столкнулся со мной. В одно мгновение наши тела соприкоснулись друг с другом, а дальше Севир жадно накинулся на мои губы. Его руки оплели  меня подобно виноградным лозам, прошлись по всем изгибам, заставив еще сильнее прижаться к магистру. Губы тем временем целовали рот с каким-то особым упоением. Дыхание было прерывистым, поскольку каждый раз, когда кому-то из нас не хватало воздуха, Севир отрывался,  начиная покрывать поцелуями  все лицо, в особенности  щеки и подбородок. В какой-то момент я услышала, как треснул ворот платья, потому что мужчина желал добраться до каждого кусочка кожи на моей шее. Лишь когда руки Севира стали медленно стягивать платье, освобождая для горячих поцелуев грудь, он словно очнулся. Замер, прижимая к себе, и несколько минут пытался успокоить собственное дыхание. Я же уткнулась носом в плечо магистра, пытаясь понять, что произошло.

-  Нам с тобой  нельзя больше видеться, Нора, - я никогда не слышала такой  рваный и  хриплый голос из уст магистра.- Ты была права, но я, ослепленный собственной правотой, не заметил того, что происходило со мной. Занимался самообманом, и если бы не твой супруг, вряд ли бы понял, что ты значишь для меня.

- Что? – Тихо спросила я, приблизительно догадываясь о том, что сейчас услышу.

- Нора, ты мне нравишься. Сильно. Но как магистр Ордена, я дал клятву и поклялся не только Омаду, но и Таурусу, что никогда не нарушу ее.

           В ситуации, в которой мы сейчас находились, меня должны были удивить  не только слова Севира, но и собственное нежелание прекратить то безумство, что охватило нас несколько минут назад. И вместо того, чтобы разорвать объятия,  как того требовали правила приличия, я закрыла глаза, слушая, как быстро стучит сердце Севира. Понимая, как сложно ему было признаться в собственных чувствах, которые противоречили обетам жрецов, и одновременно восхищаясь подобной смелостью.

-  Когда я вижу тебя, - в голосе Севира слышалась горечь, - все становится иначе, в голову приходят мысли и, - он запнулся, - желания, на которые я не имею права. Поэтому умоляю: не встречайся более на моем пути, Нора!

           Магистр резко отстранился и, подхватив с пола перчатки, вышел, не оборачиваясь, а  мне почему-то стало больно в груди. Словно с уходом Севира из моей жизни исчезло что-то очень важное.

ГЛАВА 17. Нора

            Дорога в столицу казалась мне бесконечной. Последний раз я совершала подобное путешествие в далеком детстве, и сейчас порядком устала. От постоянной тряски на дорогах, большого количества разношерстных людей  в гостиницах и тавернах.  Помимо торговца, господина Питера в путь отправилась его супруга, Дора, которая все время пыталась узнать у меня подробности расставания с наместником. Под разными предлогами она стремилась подтолкнуть  меня к откровенности  в надежде узнать то, о чем, несомненно, поделится с другими, когда вернется в провинцию. Поэтому я старалась уходить от навязчивых вопросов, не подтверждать ее домыслы, переводя такие разговоры на другие темы.

               К счастью господин Питер охотно делился со мной сведениями о том, какие товары они обычно покупают, где находятся самые недорогие лавки  в столице, а также, на какую из ярмарок  лучше отправляться за продуктами.

             И я внимательно запоминала, чтобы не потеряться в огромном городе, превышающий в несколько раз тот, в котором  мне приходилось жить ранее. В своей голове пыталась выстроить план действий, как-то упорядочить мысли, чтобы будущее не пугало меня своей неопределенностью. Эйфория свободы за дни путешествия несколько притупилась, и я порадовалась тому, что Севир все просчитал и помимо денег дал мне адрес человека, к которому я смогу обратиться за помощью.

           Магистр. Все свободные минуты были заполнены воспоминаниями о нашей последней встрече. Снова и снова я прокручивала в голове тот эпизод, когда оказалась в объятиях мужчины. Что было бы, не остановись он тогда? Почему я не оттолкнула его, ответила на поцелуй и почти позволила стащить с меня платье? Ведь с Кассием подобного не произошло, хотя тогда мы были наедине в темной спальне?  И за все годы брака  я никогда не испытывала такого жгучего желания… напротив, мне казалось, что лишь мужчинам доставляют удовольствие все эти движения в постели, когда женщинам положено лишь терпеть и стискивать зубы.

             Заглянув внутрь себя, могла с уверенностью сказать, что поцелуй не был благодарностью Севиру за все, что он сделал. И если он честно признался в том, что сильно желает меня, то могла ли я незаметно для себя также увлечься мужчиной? Полный бред! Ведь это чистой воды самоубийство думать о магистре Ордена жрецов в таком ключе! Он никогда не предаст собственные идеалы и обеты, а я навсегда останусь беглой дочерью аристократов, пытающейся выжить в этой стране. Мы настолько разные, что мне не стоит думать и вспоминать о Севире.

             Приезд в столицу, прощание с семьей торговцев и поиск нового дома отвлекли меня от мыслей о мужчине. Единственный раз, когда я упомянула его в разговоре, был во время встречи с тем человеком, к которому магистр порекомендовал мне обратиться. Льюис Хэмильтон оказался мужчиной средних лет, полноватый, ростом ниже меня,  рыжеволосый и с небольшой бородой. Он,  прочитав послание Севира, стал заискивающе мне улыбаться, заверяя, что непременно поможет госпоже.  Первым делом поселил меня в недорогой гостинице, которой владела его родная сестра. И в течение недели смог подыскать небольшой дом в квартале ремесленников по достаточно приемлемой цене. Дом  был серым и унылым, как большинство строений в этом городе: состоял из крохотных комнат и кухоньки. Но меня привлекло то, что из единственной спальни на втором этаже открывался чудесный вид на воды реки Морт, которая  славилась тем, что никогда не замерзала полностью и условно делила весь город на три части, петляя между старыми особняками аристократов и новыми домами, построенных для бедноты.

               Первоначально я испытала шок, сравнивая столицу из воспоминаний своего детства с тем, какой она стала сейчас. Яркая, пестрая, наполненная шлейфом дорогих духов, ароматом специй и потрясающей еды на вынос, которую не брезговал покупать даже мой отец.  Величественные здания, которые раньше выкрашивали в разные цвета, создавая иллюзию каждодневного праздника, облупились от времени и постепенно разрушались. Складывалось ощущение, что жрецы Ордена специально доводили их до такого состояния, чтобы не осталось никакой памяти о свергнутом короле и былых временах.

                 Все именитые ресторации, в которые ранее стремились попасть представители знати, были либо закрыты и грубо заколочены досками; либо переделаны в лавки с различными товарами.

               Денег, которые дал мне Севир, хватило не только на покупку дома, скромной мебели и выплату комиссии за помощь господину Хэмильтону. По моим подсчетам оставшаяся на руках сумма равнялась двум годам скромной жизни в столице, то есть ее хватило бы на дрова и тот минимум продуктов, которые требовались мне одной.  Магистр отдал мне деньги без каких-либо колебаний, что говорило о его исключительной щедрости и желании, чтобы я ни от кого не зависела.

                 Понимая, что  все равно не смогу забыть этого человека,  я даже посетила храм Омада и со всей искренностью попросила у божества хорошенько присмотреть  за его верным последователем.  Повторная просьба из моих уст прозвучала через месяц, когда по столице разнесся слух о том, что два соседних королевства одновременно развязали войну с Тристией на севере и западе. Это заставило Совет жрецов разделить войска, направив  отряды рыцарей в разные стороны. Главнокомандующим войсками  на западе был объявлен  Севир, что породило новые слухи: жители столицы полагали, будто  магистр сможет совершить чудо, и заставит наших врагов моментально  отступить от границ. К сожалению, время показало, что надежды Ордена прекратить войну в течение месяца не оправдались. Более того все чаще стали распространяться  вести о том, что в Тристию инкогнито вернулся наследный принц, желающий вернуть власть под свой контроль. И началось то, чего я более всего опасалась: в обществе стал назревать новый раскол.

            Сперва люди опасались открыто говорить о прежних временах, тем более – каким-либо образом поддерживать нового претендента на власть. Опасались шпионов Ордена, которые наводнили столицу и периодически арестовывали тех, кто по неосторожности или под воздействием крепких напитков высказывался против жрецов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я, возобновив работу швеей,  тщательно взвешивала каждое свое слово и следила за всеми посетителями, не допуская разговоров о политике в стенах своего дома. Шить мне нравилось и, несмотря на имеющиеся деньги,  не могла сидеть без дела. Других занятий, способных хоть как-то занять меня, увы, не было. Кроме того не хотелось привлекать внимание соседей, которым я и так была словно «бельмо на глазу» - незамужняя одинокая женщина. Представилась вдовой, понимая, что правду обо мне им вряд ли кто-то расскажет, а так я уберегу себя от досужих сплетен. Соседки вздыхали, сетуя, что были бы у меня дети, не знала бы, когда присесть. Но мне слышалась в их речах откровенная зависть. Поскольку каждая из них не только присматривала за домом  и детьми, но и помогала мужу, работая в лавке. Жрец храма, который я была вынуждена посещать каждые выходные, узнав о том, что у меня получается, со слов соседок, прекрасно шить, также нашел  дополнительную работу. Помимо заказов для нужд святилища, я стала  вести занятия у девочек, воспитывающихся в приюте, два раза в неделю.  И эти уроки стали в некотором роде отдушиной, поскольку получилось понравиться детям и увлечь их. Мне позволили шить с ними постельное белье для приюта, различные мелочи вроде полотенец и салфеток, скатерти, но более всего воспитанниц увлек процесс изготовления игрушек. И было безумно жаль их, поскольку они никогда не видели тех ярких пестрых нарядов для кукол или тончайших фарфоровых чашек, которыми я играла в детстве. Учитывая заветы жрецов, мы наряжали готовые безликие куклы в бесформенные темные платья, но девочки были рады даже им.

              Дни пролетали очень быстро, хотя я с огромным волнением слушала новости, долетавшие с войны. И сердце каждый раз странно ныло в груди, когда в слухах звучало имя Севира.

                О том, что Тристия проигрывает, стало понятно к концу первого месяца после объявления войны. Поговаривали, что соседние государства, Силезия и Мартиника, тайно сговорились  между собой напасть одновременно. Кроме того, после череды поражений стало понятно, что военное дело в этих странах за каких-то двадцать лет продвинулось намного вперед. Их многочисленные регулярные армии владели более совершенным оружием, чем рыцари Ордена. Подробности до нас, обычных людей не доходили, но то и дело  на улицах стали появляться листовки с карикатурами на Тауруса и Совет жрецов, которые, увлекшись проповедями, тащат страну в пропасть. Такие картинки появлялись утром на домах, были развешаны на столбах и заборах. Иногда они были раскиданы на площадях перед открытием ярмарок.  Поймать тех, кто печатал и распространял листовки, не смогли.

                   В столице был введен комендантский час, улицы стали патрулироваться рыцарями, но картинки все равно появлялись, правда, в меньшем количестве.

                 Тристия подписала два унизительных мирных договора через три месяца войны. К тому времени войска под командованием Севира чудом ушли из окружения, не попав в плен. На севере ситуация была плачевнее:  магистр Листан, возглавлявший военную компанию, покончил с собой после того, как его войско потерпело сокрушительное поражение близ города Риануса. В живых осталась лишь десятая часть рыцарей. В итоге три северных провинции отошли Мартинике,  а Силезия получила  право на беспошлинную торговлю  и денежные выплаты (контрибуцию). Поговаривали, что Севир умудрился  каким-то образом сделать так, чтобы Силезия отказалась от притязаний на две провинции. Но народ все равно был недоволен: все чаще стали появляться разговоры о том, что при короле такого бы не произошло.

                  Возвращение магистра Севира вместе с войском рыцарей спровоцировало волнения в столице. Я разрывалась между отчаянным желанием увидеть мужчину издалека и воспоминанием о его последней просьбе никогда не встречаться. Волевым усилием заставила себя остаться дома, убеждая, что нужно срочно закончить очередной заказ. И сделала правильно, потому что через час начались беспорядки.

                 Толпу достаточно быстро разогнали  при помощи оружия, а особо активных застрелили на месте или увели под руки в миссию для допроса.  Несколько последующих дней город казался вымершим, поскольку патрули рыцарей не позволяли выходить на улицу, заставив всех жителей сидеть по домам. Как я узнала потом, когда  войска во главе с Севиром проезжали по главной улице столицы, кто-то из толпы стал обкидывать их яйцами и тухлыми овощами.  Такого Тристия не знала с тех пор, как Таурус стал единоличным правителем!

                     Город вернулся к нормальной жизни спустя примерно две недели после того, как прошли публичные казни тех, кто пытался спровоцировать восстание. Листовки  с карикатурами появлялись все реже: видимо их распространители испугались вида отрубленных конечностей  на главной площади столицы. Казалось,  жрецы в очередной раз заставили народ замолчать, поскольку теперь открыто никто не обсуждал слухи о наследнике короля и тем более - не критиковал политику Тауруса.

                 Мое время было занято, как и прежде, воспитанницами приюта, которые просидели взаперти долгое время, и заказами. Днем я старалась занять себя делами, а перед сном, прочитав положенную молитву, закрывала глаза, стараясь гнать от себя прочь мысли об одном магистре Ордена. Каждый раз, когда дверной колокольчик  извещал меня о новом посетителе, непроизвольно вздрагивала, хотя знала точно: Севир не придет. Вместо него на исходе весны меня посетил другой мужчина из прошлого.

ГЛАВА 18. Севир

          Солнечные лучи в этой спальне умудрялись проходить даже сквозь плотные шторы. Обычно летом, когда небесное светило вставало особенно рано, я поднимался вместе с ним. Несмотря на усталость, душные влажные ночи и огромную ответственность, которая словно камень лежала на плечах. Иногда казалось, что еще немного, и я упаду. Кто станет сожалеть обо мне и возносить молитвы? И будут ли потомки вообще знать мое имя, или же оно потеряется в дымке забвения?

            Таурус бы сказал, что это все- тщеславие и гордыня. Он всегда учил, что нужно уметь довольствоваться малым: благодарить Омада за любую пищу, возносить молитвы и проводить время в постоянных тренировках, повышая таким образом крепость тела и духа. Тот, кто думает о других, несет защиту во имя Омада, ставит себя на последнее место – тот может называться истинным рыцарем Ордена.

              Увы, все эти трактовки оказались неуместными в ходе неудачных военных кампаний. Разумеется я знал, что некоторые жрецы и даже магистры Ордена не соблюдают заповеди, пренебрегая в особенности обетом безбрачия. Иногда вспыхивали скандалы, когда кого-то из рыцарей ловили на том, что они заводили семьи в обход правил. Это открыто порицалось, виновных наказывали и изгоняли.  И казалось, что сила заповедей Тауруса велика, и никто не посмеет протестовать.

             Война, к сожалению,  всколыхнула гнилое болотце,  обнажив сразу несколько проблем.  Если ранее считал, что проблема нашего общества в принижении роли женщин, то сейчас точно знал - ошибался. Это была лишь вершина огромного айсберга…

                  Когда началась война, я был уставшим и злым. Порядком задержался в самой дальней провинции на востоке, ожидая прибытия нового наместника и Главы охраны. Кроме того как магистр Ордена был обязан присутствовать на допросы и последующей публичной казни преступников, хотя был бы рад избежать подобного зрелища.

               Пришлось  также присмотреть за Корой Сергиус, которая, увидев старый полуразрушенный дом, ударилась в настоящую истерику. Помог лекарь Люциуса, подскочивший к девушке и сунувший ей в рот какие-то порошки. Девица обмякла, потеряла сознание, а мы все перевели дух.  Жрец храма настаивал на том, что мы должны быть милосердными к бедняжке, и он же вспомнил о Норе.  Ведь можно ли сделать так, чтобы женщины жили вместе? Заскрипев зубами, порадовался, что успел отправить Нору  в столицу. Пришлось озвучить версию, что она уехала навсегда, дабы начать новую жизнь вдали от плохих воспоминаний. Жрец, обрадовавшись, даже стал потирать руки. Помянув добрым словом  милость госпожи Норы, он решил, что это добрейшая женщина не была бы против того, чтобы падчерица стала жить в ее старом доме. Поначалу собирался возмутиться, но, вспомнив о просьбе Норы, махнул рукой.  В конце концов, так одной проблемой будет меньше. Единственное условие, которое смог поставить, - чтобы Аякс не жил  вместе с дочерью. Прости меня Омад, но я не мог простить бывшего наместника за жестокость. А сам Аякс обходил меня стороной, помня о нашем с ним «разговоре» после того, как он избил Нору.

               Кора, несмотря на переезд,  постоянно возникала у меня на пути, пытаясь каждый раз упасть на колени и вымолить прощение за отца. Я понимал, что девчонке было сложно смириться с потерей стабильности. Жрец храма лично беседовал с ней много раз, даже находил место, где она могла бы работать служанкой, но девицу это не устраивало. Однажды я не выдержал и в грубой форме осадил ее, заявив, что если она не определится с родом своих занятий, станет послушницей в отдаленной обители. Не знаю, что больше напугало ее: мои слова или злой голос, которым все было сказано. Но через день девчонка начала работать служанкой, а я посчитал свой долг выполненным, и  покидал провинцию с легким сердцем.

               Вернуться в столицу я не успел: по пути меня перехватило послание от Тауруса с приказом отправиться на границу с Силезией. Туда же в спешном порядке стягивались многочисленные отряды рыцарей, которые ранее служили под командованием других магистров. Внешне казалось, что они ничем не отличаются от моих людей: дисциплинированные, тренированные бойцы, чтящие заветы Омада. Но когда мы стали патрулировать пограничные районы с Силезией, чтобы исключить прорывы врага, начались проблемы.  К этому времени Силезия успела захватить  одну провинцию и разворачивала армию для наступления на вторую.

             Мне пришлось просить  прибытия дополнительных отрядов, чтобы рассредоточиться в разных местах: одни - для патрулирования, другие – для сражений. И уже через двое суток я лично отдал приказ казнить несколько небольших отрядов рыцарей за нападение на мирных жителей, грабеж и изнасилования. Вместо того, чтобы быть защитниками, они решили, что им все позволено! Я был огорошен подобной вольностью!

              Пришлось ужесточить меры: с каждым патрулем теперь отправлялся кто-то из тех рыцарей, кому я лично доверял. Ни минуты свободного времени, кроме сна: тренировки, молитвы и еда, чтобы вернуть образ мысли мужчин к тому, ради чего они пополняли ряды рыцарей. И дело было не в жаловании.

               А после случился первый проигрыш, в котором король Силезии едва не уничтожил все мое войско. Пришлось в спешном порядке отступать под обстрелами неизвестного нам орудия. Еще перед боем я обратил внимание на внешний вид армии силезцев: они были лучше одеты, а в руках держали изогнутые металлические палки. Еще усмехнулся, решив, что это - их новый тактический прием: Силезии  было известно, что рыцари Ордена искусны в боях с мечами. И я рассудил, что так они попытаются отбить наши  лезвия, но ошибся. Эти палки оказались нацелены на нас и в буквальном смысле выплевывали огненные сгустки. Попадая в тело (позже пришлось осмотреть тела раненых и убитых), они оставляли внутри металлический шарик, который убивал точнее и быстрее клинка меча.

                   Первые шеренги рыцарей были убиты в самом начале боя, остальные - пытались пригибаться  и махать мечами. Те, которые шли позади и вовсе, несмотря на призывы держать строй, стали в панике разбегаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Это сражение стало моим личным позором. Пришлось уходить кругами, чтобы сбить преследование  войска Силезии, оставив противнику еще одну территорию.

                    Разбив палаточный лагерь, первым делом отправил донесение в столицу и выслал шпионов в надежде узнать хотя бы какие-то сведения о неизвестном оружии Силезии. Получив сведения с севера, узнал, что в войсках Мартинике его также используют. Как наши тайные агенты в этих странах могли проглядеть подобное новшество? Ведь такое оружие не могло появиться внезапно у двух стран (если у двух, что предстояло проверить). И кто его изготавливал? Ремесленники? Тогда сколько требовалось людей, чтобы оснастить целую армию? Призвали оружейников, которые исследовали металлические шарики и их содержимое. Оказалось, что внутри был порох, которым когда-то давно торговала Убрия. Но двадцать лет назад его использовали для развлечения знати – старый оружейник пытался нам втолковать  про «огненные цветы в небе», но никто из нас, детей бедноты, никогда не видел подобного.

            Я думал, что главной моей головной болью станет попытка найти образец оружия для дальнейшего исследования, но нет: в войсках начались волнения. Ранее  полагал, что общность интересов, принадлежность к Ордену априори объединяет все отряды в единую армию. Оказалось, что соединяла их только одна цель - получить жалование и остаться в живых. Начались выкрикивания во время тренировок и разговоры о том, что нам следует отправиться домой, если хотим остаться в живых. После наказаний особо ретивых волнения  не стихли. Напротив, я понял, что они скорее объединятся против меня, если не выслушать их. И я услышал. А потом ходил взад-вперед внутри палатки, пока Кит, мой верный помощник,  напряженно следил за мной.

- Севир, что планируешь делать? – осторожно поинтересовался у меня после получаса молчаливого наблюдения за моей ходьбой.

- Мы проигрываем, и ты не хуже меня об этом знаешь.

          После первого сражения нам пришлось принять участие в других, и потери  людей были колоссальными. Образцы оружия удалось раздобыть, но цена оказалась слишком высока! Как и риск, что однажды мы не вырвемся из окружения врага.

- Что говорят оружейники? Они смогут сейчас попытаться изготовить что-то похожее?

           Я покачал головой:

- Нет, нужно время. А также металл и порох, которого у нас пока нет, и. разумеется, образец, который потом придется  испытывать, прежде чем вручить его в руки людям.

- А  у нас этого всего нет, - печально протянул Кит.

- Шпионы донесли, что королева Силезии решила навестить супруга. Говорят, она молода и красива, а король ее безмерно любит. – Старался говорить как можно более непринужденно, хотя внутри все восставало против собственной идеи.

- Ты это к чему, Севир? – Кит даже встал, удивленно глядя на меня.

- Мы возьмем ее в плен, и выторгуем себе условия мирного договора, - подобная низость была единственным способом спастись.

- Магистр! – Помощник был ошарашен, и я его понимал.

- Поверь, я сам себе противен, когда говорю о таком. – Внимательно посмотрел на Кита и тяжело вздохнул. – Нам нужно перебить ее охрану, привезти к себе, обеспечить всем необходимым. Она станет нашей почетной гостьей, которую мы естественно отпустим подписания мирного договора.

             К счастью, помощник понял меня и вызвался руководить операцией. Вздохнул, давая согласие, потому что в нынешней ситуации не доверял никому так сильно, как ему. С начала военной компании мы даже делили палатку на двоих, чтобы в случае боя биться плечом к плечу.

- А что с рыцарями? – Кит вместе со мной слушал их требования, и, как мне показалось, он их принимал.

- Скажи мне честно: ты на их стороне?

          Кит на мгновение замялся, но после вскинул на меня напряженный взгляд.

- Ты строг, но справедлив, магистр. И мы все благодарны Омаду за то, что служим  с тобой. Но другие…они в казармах вспоминают о свободе, которую им позволяли  их начальники, другие магистры: крепкие напитки, всяческие послабления, женщины…

             Последнее было основным камнем преткновения, поскольку рыцари требовали привезти им хотя бы шлюх, раз к местным  женщинам приставать было запрещено.

- Севир, давай откровенно: они сейчас видят армию Силезии, в  которой разрешены браки и нет ежедневных молитв.  Также в Мартинике, Уйне, Убрии…

- Таурус всегда говорил, что в этом – наша сила! – взорвался я, выплескивая наружу тот гнев, который приходилось сдерживать внутри. -  Что мы не отвлекаемся на свои проблемы,  а боремся во имя общей цели, - пытался вразумить помощника.

- Но его здесь нет, и ты в глубине души понимаешь, что так продолжаться не может. – Я покачал головой, а Кит продолжил. – Знаю, что ты передаешь в столицу сведения, которые свидетельствуют об одном: мы отстаем от других стран – лучшая форма, а не наши плащи, которые не защищают от огнеметов и холода;  оружие, пока нам недоступное, все!!!!

             Хотел бы возразить, накричать снова, но помощник был прав.

- И ты сам, Севир, - он замялся, словно размышлял о том, стоит ли продолжать разговор.

- Говори! Ну, же!

- Ты получил письмо от господина, занимающегося недвижимостью в столице, - Кит осторожно подбирал слова.

- И что с того?

- А госпожа Нора уехала именно туда…

- Ты видел, что с  ней сотворил муж. – Старался казаться невозмутимым каждый раз, когда разговор касался Норы. – Я счел своим долгом позаботиться о  будущем женщины, а тот господин помог мне в этом. Вот и все, - повернулся к сундуку, служащему мне письменным столом, и сделал вид, что ищу какую-то бумагу.

- Тогда ты просто знай, Севир, - тихо произнес  мне в спину помощник, - что каждую ночь зовешь ее по имени.

              Стремительно повернулся к Киту, но он  уже вышел из палатки и начал отдавать распоряжения стоявшим на посту рыцарям.  Я же прикрыл глаза руками, не зная, благодарить помощника или при случае заверить:  то, что бормочу во сне имя этой женщины, - ничего не значит. Как не имеют важности сны, в которых я вновь и вновь вижу хрупкую фигурку в уродливом платье. Или просыпаюсь среди ночи от  повторяющегося кошмара, в котором  держу окровавленную Нору на руках и безумно боюсь, что она уйдет навсегда.  И самое главное – не мечтаю о жарких поцелуях, зная, как сладки они на вкус. Как податлива сама женщина, а ее тело идеально совпадает с моим  во время объятий.

Как можно осуждать других, когда сам грешен и желаешь снять с себя обет безбрачия?  Потому что не в силах побороть эту слабость – зависимость от одной-единственной женщины, которая неожиданно стала занимать все мысли.  Молитвы с изнуряющими тренировками, ледяные обливания и даже война – не смогли побороть искушение в моей душе.

ГЛАВА 19. Севир

          Захватить королеву Силезии удалось,  но при этом на мерзлой земле  в снегу остались лежать десять человек  из двадцати двух. Кит был серьезно ранен и едва дотянул до лагеря, передав молодую женщину мне на руки. Теряя сознание от кровотечения, он попросил наклониться к нему как можно ближе.

- Севир…я должен сказать, - его дыхание было прерывистым и тяжелым. – Два года назад, скрыв от жреца свой статус рыцаря, я женился.

            Отпрянул от него в попытке осознать услышанное: Кит - мой верный помощник и  правая рука. Мы служили вместе долгие годы,  и он как никто другой радел за идеалы!

- Я влюбился, Севир, прости, - его голос действительно был полон сожалению.

-Кит, потом поговорим, - ободряюще сжал руку мужчины, опасаясь, что любой его вздох станет последним. – Тебе нужно выжить, слышишь меня?

- Ее зовут Эмилия, она, - он слабо улыбнулся,- родила сына, четыре месяца назад. Я видел его лишь раз…

- Кит!!!

- Они живут в старом доме моих родителей. Если я уйду, пожалуйста…мальчика назвали в твою честь, Севир, - глаза друга закрылись, поэтому мою реакцию на эти слова он уже не увидел.

                     Королева Силезии, Гертруда оказалась вздорной молодой особой, которая третировала всех, кто был приставлен к ней в услужение. Со мной она разговаривала сквозь зубы, цедила слова и постоянно твердила, что я ужасно знаю ее родной язык. Каждый раз в беседах с ней приходилось пропускать все оскорбления мимо ушей и напоминать себе о том, что эта женщина – ключ к тому, чтобы вернуть домой огромное количество людей живыми. Я презирал самого себя, что приходиться использовать в политических играх того, кто слабее меня и нуждается в защите. И выдохнул с облегчением, когда мирный договор был подписан, а королева была возвращена своему супругу.

Удалось вернуть себе захваченные территории, но на Тристию лег гигантский долг по выплатам, которые придется совершать в казну короля Силезии на протяжении пяти лет.

                    В столицу я возвращался в подавленном состоянии: нас настигли печальные вести  о том, что магистр Листан – человек, вызывавший во мне уважение, покончил с собой, не сумев выполнить свой долг с честью. В отличие от него я сумел сохранить более половины от первоначального войска,  которое сейчас ликовало и предвкушало возвращение домой.

                 Мой верный друг Кит смог выкарабкаться, но был слаб. Придя в сознание, он спросил только одну вещь:

- Ты должен выбить из меня всю дурь и с позором прогнать из Ордена, - голос мужчины был очень тихим и хриплым. – К чему тянуть? Мы оба знаем, что есть два пути: смерть или изгнание.

- Война позволила нам выбрать третий путь, мой друг, - заверил я его, поскольку он был не единственным из тысячи мужчин, кто нуждался в длительном выздоровлении после ранения. – Ты наберешься сил и отправишься домой, заберешь жену и сына и переедешь туда, где никто не будет Вас знать.

- Севир, я виноват, - слабо запротестовал он.

- Ты герой, Кит, - улыбнулся, пытаясь донести до него ситуацию. – Благодаря тебе, мы смогли захватить королеву, чтобы выторговать выгодный мирный договор. Так что согласно моему приказу, - помахал перед его носом бумагой, - ты, мой друг, отправляешься на досрочную пенсию с выплатой пожизненного жалования. И выходишь из Ордена рыцарей, поскольку здоровье не позволяет тебе выполнять свои обязанности в дальнейшем. Также освобождаешься от всех обетов, и можешь со спокойной совестью жить со своей семьей.

             Некоторое время он переводил взгляд с бумаги, которую я держал в руке на мое лицо, пытаясь понять, говорю ли я правду.

- Станешь крестным? – В глазах друга сейчас плескался такой коктейль из эмоций, что  у меня внутри словно дрогнула натянутая пружина.

- Только адрес оставь, приеду в гости, - пожал его руку и велел отдыхать.

- Спасибо тебе! – Мы оба знали, как сложно мне было принять правду о нем.

           Но если бы не мои чувства к Норе, от которых я не мог избавиться,  вся ситуация с признанием Кита могла повернуться в другую сторону, неблагоприятную для всех.

             Столица встретила нас весьма прохладно. То и дело слышались неодобрительные  улюлюканья, но я старался сохранять выдержку, отдав приказ  войскам не поддаваться на провокации населения. Глаза пробегали по толпе, обступившей нас по обе стороны от дороги. Глупо, но я лишь позже понял, что подсознательно выискивал глазами не потенциальных мятежников, а Нору. Когда же в нас полетели тухлые овощи, я мысленно понадеялся, что среди этих потерявших  страх жителей нет нужной мне женщины. Впервые на моей памяти пришлось  угрожать мирному населению. Зачинщики и сочувствующие были достаточно быстро схвачены. Несколько особо активных мужчин,  попытавшихся вступить в бой с вооруженными трофейными огнеметами рыцарями, были убиты. Остальные отправлены по домам.

               Вместо отдыха и сна пришлось допрашивать, запугивать и распутывать целую сеть, которую успели сплести агенты «истинного наследника».  Увы, но за то время, что я пробыл на войне, никто не смог вычислить и схватить тех, кто распространял листовки, порочащие Тауруса и жрецов. Оказалось, что слухи о наследном принце вовсю гуляют по городу и находят в сердцах обычных граждан поддержку. Боялся думать о том, что творится в более мелких городах.

                Страна, проигравшая две войны, менее всего сейчас нуждалась во внутренних распрях. Наследник давнего короля грозил сломать все: устоявшийся ритм жизни, традиции, заветы Омада и  власть Тауруса. Принц своими призывами к борьбе вел к тому, чтобы люди восстали друг против друга, что неминуемо приведет к кровавой гражданской войне.

                Нельзя было этого допустить! Нужно было хоть немного прийти в себя после проигрыша и  найти способ запустить производство огнеметов, подобных тем, что мы привезли с собой.  Навести порядок в брожениях среди рыцарей, которые повторно озвучили свои требования перед возвращением в столицу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍  Кроме того были отправлены агенты в Уайну, чтобы узнать: оказывает ли поддержку тамошний король «истинному наследнику»? Ждать ли нам новой изматывающей войны, или же того, что наемники Уайны станут армией наследника, с которой он планирует завоевать Тристию?

                 Казалось, что я практически перестал спать и есть. Дел с каждым днем становилось все больше. Столица вновь вернулась к нормальной жизни, листовки практически перестали появляться, а разговоры о поддержке наследника поутихли. Кроме того лучшие ремесленники Тристии смогли воссоздать копию огнемета, обнаружив запасы пороха  еще с королевских времен,   и приступили к испытаниям. Можно было бы перевести дух, если бы не угроза со стороны мятежников, которые ушли в глухое подполье. Все ниточки, которые вели к ним, прервались, а новых зацепок не появлялось.

               Кроме того мне не удалось донести до Тауруса необходимость начать изменения, чтобы привлечь на свою сторону симпатии населения, а в особенности – рыцарей.  Впервые я видел своего учителя в такой ярости! Он в свои годы был чрезмерно худым, седым, но по-прежнему сильным духом и телом. Все мы знали, что он продолжает тренировки, правда в меньшем объеме как раньше. Усердно молится и переживает за будущее страны.  Для него услышать требования рыцарей об отмене обета безбрачия было равносильно предательству Омаду.

- Кощунство! Да как их языки осмелились! – Кричал он, хватаясь за меч. – Вывести всех на главную площадь и отходить плетью!     А лучше – отбить им то, что, как они считают, делает их мужчинами.

- Таурус, они берут пример с других…

- С кого? Тех неверных, что путаются со шлюхами?! Всех уберу, убью! Истинный воин должен быть чист помыслами и думать только о своей стране! Возносить молитвы Омаду, а не размышлять о женщинах! Все они – несут отраву, проникают в кровь и делают нас слабыми! А ты, - он указал на меня, - еще смеешь их защищать!

- Учитель, прошу Вас успокоиться и подумать о том, что я скажу.

        Пришлось долго уговаривать его присесть в кресло, а после изложить причины, по которым следовало перевести рыцарей Ордена в разряд обычного войска, наподобие тех, что воевали на стороне наших врагов. Перечислял плюсы и даже напирал на то, что в случае новой войны нас вполне может ждать бунт со стороны рыцарей.

          Таурус слушал, но не слышал меня, периодически хватался за меч и собирался лично рубить головы тех, кто попирает заветы Омада.

           После этой попытки он ни разу не позволил продолжить наш разговор в этом ключе. Его больше заботили донесения из соседней Уайны, которая постепенно действительно собирала отряды из наемников.

- Ты отправишься в Порт Перл[1] , - заявил мне наставник. – Сам знаешь: через него проходят все корабли, прибывающие из Уайны. Сейчас, в месяц почитания умерших, они попытаются переслать к нам шпионов или аристократишек, которые до этого трусливо прятались от нас. Нужно будет проверять каждого! Так что вся надежда на тебя, мой славный мальчик.

         Он ободряюще похлопал по плечу и заверил, что все мои дела будут переданы другим и доведены до логического конца. Пришлось подчиниться приказу, но перед отправкой на юг…

           Я убедил себя, что мне нужен всего один глоток воздуха, одно новое воспоминание.  Лишь посмотреть на Нору издалека – через окна на первом этаже отлично просматривалась комната, в которой она всегда принимала посетителей. Иногда в особо паршивый и тяжелый день, я, облачаясь в одежду обычного горожанина, позволял себе пройтись мимо, чтобы мельком увидеть женщину. Просто убедиться, что у нее все в порядке.

            Сегодня этого было недостаточно: почему-то складывалось ощущение, что поездка в Порт Перл станет переломной точкой для всего.

            Я воспользовался знанием, что Нора ведет занятия шитьем у девочек при храме. Навестить его жреца оказалось делом достаточно простым, а дальше  оставалось  незаметно пройти по коридорам и встать у приоткрытой двери, слушая знакомый голос. Нора казалась мне веселой, бойко интересовалась делами каждой воспитанницы и помогала, когда у кого-то из них что-то не получалось. Удивительно, но она была на удивление ласковой и милой, и я прежде никогда не слышал в ее голосе таких  почти материнских ноток.  Стало нечем дышать, когда в голову пришла мысль, что сейчас, получив свободу, Нора может  встретить и полюбить достойного мужчину и создать семью. И я поспешил уйти прочь, чтобы не выдать свое присутствие, и остудить голову, к которой словно прилил жар. Вздохнул несколько раз и, бросив взгляд на храм, поклялся, что больше никогда не стану высматривать Нору вновь. Таурус прав: женщины - отрава. И мою собственную слабость придется вытравливать очень долго.

              По пути в Порт Перл я старательно не думал о Норе, сосредоточившись на видах вокруг и своей миссии. На юге природа оживала раньше, чем в столице,  наполняя воздух не только непривычным мне жаром, но и ароматом дивных растений и цветов. А вид на открывшееся море, отделяющее Порт от соседней Уайны захватывал дух. Впервые в жизни я был здесь и не мог отвести взгляд от воды, которая пропитывала собой все вокруг. Морской соленый воздух, брызги в лицо и паруса кораблей,  видневшихся издалека. Сопровождающие меня рыцари дружно отпросились купаться, хотя мы прибыли поздно вечером,  и звали с собой. Был вынужден отказаться по весьма прозаичной причине: я не умел плавать, а признаться в этом подчиненным было не с руки. Поэтому, бросая  тоскливые взгляды на море, был вынужден довольствоваться видом из огромного окна.

              Днем город предстал передо мной в полной красе и настолько разительно отличался от  столицы, что я только диву давался. Он буквально утопал в зелени, восхищая буйными цветами неизвестных мне растений. Удивительно, но все особняки аристократов сохранились здесь в прекрасном состоянии: только оказались приспособлены под разные нужды. Так в доме бывшего губернатора Порта и всей южной провинции как раз располагался дом наместника, в котором мне был выделен отдельный кабинет и спальня на самом верхнем этаже. Мне она понравилась тем, что почти вся ее сторона, обращенная к морю, была застеклена огромными окнами. И я мог видеть всю бухту, расположившуюся передо мной словно на ладони, а также корабли, приближающиеся к берегу. Безусловно в самом доме сохранялась аскетичность в соответствии с предписаниями Ордена, как и в других домах, которые были заняты непосредственно Главой охраны, миссией Ордена и другими. Наместник, на мои распросы о том, что все особняки в столице пришли в упадок,  а они их сохранили, дал пояснение. Порт Перл всегда по праву считался первым лицом  Тристии. Поэтому даже с переменой власти, управляющий городом старался показать прибывшим из других государств, что под властью жрецов город живет прекрасно. Местную миссию такие вопросы не интересовали,  и я также успокоился.

 Прибыв в дом наместника, который стремился во всем оказывать содействие, сразу же запросил списки прибывающих жителей Уайны, и тех из них, кто отбыл домой. Служка, который сидел в порту и записывал все сведения, сразу же вызвал подозрение. Он казался старательным работягой, но внутреннее чутье  твердило, что все это неспроста. Через сутки, когда я приказал  предоставить мне все сведения за последние полгода, служка был схвачен ночью при попытке поджога этих самых бумаг. На допросе он сдал себя и своего подельника,  признавшись, что они  зачастую пропускали на территорию Тристии разных людей с бумагами на одно и то же имя. За большие деньги, разумеется.

                Все документы были перевезены в дом наместника, из которых мы стали выписывать те имена, которые встречались чаще всего. Сам наместник рвал и метал, поскольку ранее он никогда не сличал списки поименно, сверяя только количество прибывших и убывших людей. Пришлось отстранить его от должности и временно посадить под  арест, поскольку сейчас доказательств его причастности к работе тех служек не было, а первоочередной задачей стало найти имена, под которыми мятежники прибывали в Тристию.

                 Дни пролетали с небывалой скоростью, а мне оставалось лишь вздыхать, поднимая взгляд от горы бумаг на столе, страдать  от жары и смотреть на море, мечтая хоть на немного окунуться в его приятную прохладу.

                 Список имен постепенно увеличивался, и в нем помимо мужских, оказывались и женские имена. Я предположил, что мятежники могли разыскивать тех аристократов, которые  когда-то не успели уехать в Уайну. И сейчас предлагали им помощь, чтобы  сбежать из страны. Поскольку количество убывших женщин оказалось больше тех, которые прибыли в Тристию.

                 Новым служащим в порту был передан приказ арестовывать всех, кто попытается въехать или выехать по бумагам из этого списка. Довольно скоро такие люди действительно появились, и были приведены в мой кабинет. Без лишнего шума и привлечения внимания, чтобы не спугнуть сообщников, если те  наблюдали за ними. Только среди предполагаемых мятежников и беглых аристократов  оказалась женщина, которую  я не ожидал когда-либо еще увидеть. Моя сладкая отрава, моя яд - Нора.

                 В первый момент я остолбенел, глядя, как она, подгоняемая рыцарями из отряда, заходит вместе с остальными подозреваемыми в кабинет. Следом вбежал какой-то человек, который настойчиво пытался обратиться ко мне. Я же, с трудом сосредоточившись на отчете рыцаря, старался не смотреть, как бледна женщина, к которой стремился всей душой. Она была одета в светло-серое длинное  платье, открывающее не только шею, но и часть груди. Такой фасон дозволялся женщинам этой провинции из-за летней жары.  Ее волосы, взмокшие от пота, были собраны в косу, закрепленную наверху. Так что шея казалась еще более тонкой и беззащитной. Нора безусловно не отрывала от меня своего взгляда, стискивая своими пальцами ручки небольшой сумочки. Как она здесь оказалась, когда только около месяца назад я видел ее в столице? И почему при ней были документы на имя Виолы Дютюрэль, уроженки города Трюффо из Уайны? Той самой, которая присутствовала в длинном списке?

- Господин магистр, позвольте обратиться?

         Заискивающе  просил человек, имя которого я забыл, едва он представился.

 – Это я указал Вашим рыцарям на эту,- он выставил палец в сторону Норы, -женщину.

- Чем она Вам не угодила? – Старался, чтобы мой голос не выдавал злости, охватившей в этот момент.

         Хотелось собственными руками придушить этого старикана за то, что он навел подозрения на Нору.

- Я всю жизнь прожил в этом городе, и у меня отличная память на лица, господин магистр…

- И, - поторапливал его, не зная, что делать в той ситуации, которая сложилась.

- Она очень сильно похожа на жену нашего бывшего губернатора, Этьена Бриоля.

          Бросил взгляд на Нору, в глазах которой словно полыхнул пожар при словах стукача.

- Констанция ее звали, молодая,  красивая, - старик вздохнул и, быстро глянув на Нору, припечатал. – Была.

            Теперь женщина выглядела так, будто увидела перед собой призрак. Ее пальцы так сильно стиснули ручки сумки, что костяшки побелели.  Страшная догадка озарила меня и сейчас, посмотрев на Нору, я понимал, как не замечал этого раньше. Точнее видел, но не складывал детали в единую картину. Стойкость и выдержка, спокойствие и умение держать лицо в любой ситуации. То, что она оказалась умнее, чем привыкла это показывать. Более того, почему-то сейчас я был уверен, что она в совершенстве знает другие языки. Той же Уайны, к примеру. Но в данной ситуации я бы не рискнул проверять подобное знание.

- Я услышал Вас, Омад и Орден благодарит Вас за помощь.- Повернулся и отдал приказ рыцарям, -  Проводите господина на улицу, этих людей - в карцер,  а женщину допрошу сам.

               Впервые за все время, что  Нора находилась в этой комнате, мы встретились взглядами, глаза в глаза, и мне безумно хотелось узнать, какие мысли сейчас бродят в ее голове. Я знал, что она не станет просить о помиловании, как не будет объяснять, откуда у нее эти поддельные документы. Пытать и допрашивать  Нору, как подозреваемую, не смогу я сам. Но все же оказался совершенно не готов к тому, что она произнесет, когда мы окажемся наедине.

- В саду этого дома растет дикая арниса, - Нора сглотнула и кивнула мне в сторону  распахнутого окна. – Вон та, с большими фиолетовыми цветами.

               Я перевел свой взгляд с женщины на дерево и обратно, но пока не понимал сути.

- Арнису специально привезли из Уайны, а сажали мы вместе с отцом: хотели порадовать маму, - в ее словах звучали отголоски старой боли и тоски.

- Нора, - хотелось закрыть уши, чтобы не слышать правды, которую она так долго скрывала ото всех.

- Если собираетесь меня казнить,  магистр, сделайте это там, - ее голос был тверд,  хотя в глазах стояли слезы,  -  пожалуйста…

              Последнее слово отрезвило меня, заставив подлететь к Норе и, откинув в сторону ее сумку, ощутимо встряхнуть за плечи:

- С ума сошла!!!– Она вздрогнула от крика, но меня уже было не остановить. Лишь сильнее сжал пальцы на ее плечах, почти притиснув к своему телу. – Я похож на человека, который станет убивать женщину, которой признавался в своих чувствах?

- Севир!- Из глаз Норы все же полились слезы, а она  сама стала медленно оседать на пол.

        Не держи я ее, женщина  точно бы упала. Сел на пол, посадив  Нору  себе на колени, и для надежности обхватил руками, чтобы точно никуда не делась.

- Тихо, Нора, тихо, - прижимал к своей груди словно ребенка, позволяя выплакать слезы, скопившиеся у нее на душе.

             Впервые мог позволить себе гладить эту женщину по волосам и плечам, не обращая внимания на мокрую рубашку на груди, всхлипы и долгое молчание, которое воцарилось между нами. Время словно остановилось. Ветер долетал до нас через приоткрытое окно, наполняя воздух запахами дивного сада. Невольно я то и дело смотрел в сторону той самой дикой арнисы, понимая, что она и раньше привлекала меня своими необычными яркими цветами. Вспомнил, что не видел  деревьев, подобных ей, во всем городе.

             Нужно было встать, пересадить Нору на стул, и вспомнить о собственных обязанностях, но я не мог. Нравилось ощущать мягкость ее тела, соприкасающегося с моим, держать в своих руках и чувствовать легкий запах мыла на нежной бледной коже. Я закрыл глаза, позволяя себе уткнуться носом в ее волосы, и пытался запомнить Нору именно такой: открытой, мягкой, податливой. Постепенно она успокоилась, тело перестало трястись от рыданий, а дыхание становилось более ровным. Ее сердце, в самом начале стучавшееся часто-часто, теперь выдавало ровный и спокойный ритм. Приокрыл глаза и тихо позвал Нору по имени. Не услышав ответа, неожиданно для себя понял, что она уснула. Обвел взглядом кабинет, в котором не было ничего, кроме письменного стола, стульев и шкафа для бумаг. Вздохнул и, стараясь не разбудить Нору, потихоньку приподнялся на ноги.  Вышел из комнаты,  радуясь тому, что рыцари дежурили лишь снаружи дома и в подвале, куда помещали всех задержанных.  Я не смог бы объяснить подчиненным, почему несу в собственную спальню женщину,  которую должен был допрашивать. Заперев комнату изнутри, осторожно переложил Нору на постель, аккуратно сняв с нее туфли. Подошел к распахнутому окну и зашторил его темными гардинами, чтобы солнечный свет не проникал внутрь. Сам же, разувшись, сменил рубашку и прилег  на кровать с другого края. Лег на бок,  повернувшись лицом к спящей женщине, и прикрыл глаза. Пережитое волнение и банальная усталость сказались и на мне: не заметил, как сам погрузился в сон.

[1]  Город на южной границе Тристии.

ГЛАВА 20. Севир

       Проснулся о того, что кто-то ласково гладил меня по щеке и настойчиво звал по имени. Открыл веки, отмечая, что свет от солнца уже не бил так настойчиво в глаза, значит, время близилось к вечеру. Перевел взгляд на Нору, которая при моем пробуждении сразу же отдернула руку. Хорошо, что с кровати не сбежала,  только лежала, повернувшись ко мне лицом на некотором расстоянии.

- Ты звал меня во сне, Севир, - в ее голосе звучало искреннее удивление.

- Мне часто снится, как я несу тебя на руках в доме наместника, - признание сорвалось с языка легко.

           Сейчас в этой спальне  словно обнажились все чувства,  слетели маски, которые мы были  вынуждены носить при посторонних. Складывалось ощущение, что между нами тянулась нить особого доверия. Будто мы застыли на отрезке здесь и сейчас, отодвигая в сторону все дела, которые ждали меня за дверью спальни.

- Твой помощник сказал, что ты избил Аякса, - произнесла  Нора шепотом.

-Кит? – усмехнулся, ругая друга за подобную болтливость.  Не хотелось портить момент, вспоминая бывшего мужа женщины. Сама мысль о том, что у него было право столько лет прикасаться к ней, сжигала изнутри. – Я не хочу сейчас обсуждать это. Все давно  в прошлом.

-Где мы? – Нора оглянулась вокруг, задерживая взгляд на темных гардинах.

- В моей спальне, - она удивленно вскинула взгляд, и я поспешил пояснить ситуацию.  – В моем кабинете совершенно нет места для сна.

- Это ведь самый верхний этаж, да? – Поинтересовалась женщина.

- Да, - подтвердил ее догадку. – Что здесь было раньше?

 -Действительно хочешь узнать, Севир? – Ее голос  теперь звучал глухо.- Ты ведь уже понял, что я дочь бывшего губернатора Порта Перл.

- Расскажи, - мягко попросил Нору, потому что хотел понять: почему впервые встретил ее на другом конце Тристии, когда все аристократы предпочитали бежать из страны  именно через этот город.

- Раньше здесь был детская, - женщина слабо улыбнулась. – Моя комната, только кровать стояла в другом месте, а еще был большой шкаф и полки с игрушками – там, - она показала рукой на противоположную стену. – Это самая солнечная спальня во всем доме: я рано просыпалась и сидела у окна, вглядываясь в морскую гладь. Рассматривала корабли, которые прибывали в город. Потом приходила нянюшка, ворчала, что я сижу на полу. А я спорила: как можно замерзнуть, когда меня греют теплые  солнечные лучи?

- Посидим там? – Вырвалось раньше, чем я подумал.

              Широкая улыбка осветила лицо Норы, и она кивнула. С невероятной легкостью встала с постели, подошла к окнам и распахнула гардины. В комнату ворвался морской воздух, сдерживаемый до этого плотной тканью. Она плавно опустилась на пол, подобрав под себя ноги, и устремила свой взор на закатное небо, которое сейчас окрашивало воду в красивые оранжево-красные цвета.

             Последовал примеру женщины и также, поднявшись с кровати,  сел рядом с ней.

- Я никогда раньше здесь не был, - кивнул в сторону окна.

- Правда? – Теперь она смотрела на меня, - а в море ты успел искупаться?

- Тоже нет, - покачал головой.

- Обязательно сходи, это непередаваемое ощущение! – Нора заговорила с невероятным воодушевлением. – Если бы не запрет жрецов, с радостью бы  пригнула в воду и плыла по волнам.  А какие на берегу красивые ракушки! Я первым делом отправилась  искать их на песке и даже нашла несколько особо красивых.

           Она засунула руку в карман и вытащила наружу маленькую аккуратную раковину, после чего протянула ее мне. Я взял, рассматривая ее со всех сторон.

- Она красивая, но вместе с тем очень прочная.

- Как ты, - добавил, пряча раковину в карман штанов в память об этом моменте.

           Нора невольно смутилась, а я продолжил:

- Ты подходишь этому месту, - обвел рукой окружающую обстановку. – Оно раскрепощает тебя, делает живой и настоящей.

          Нора покачала головой:

- Мне долго пришлось учиться притворяться другой, чтобы выжить, - она заметно сникла, после чего начала свой печальный рассказ.

- Мама была очень красивой и хрупкой, болезненной, я бы сказала. Но отец обожал ее, а она мечтала подарить ему сына. Когда все началось, и в город хлынули потоки аристократов, желающих покинуть Тристию, мама ждала ребенка. Отец тоже не мог так просто покинуть свой пост, оставив город без управления. Думаю, он планировал отправить нас с мамой в Уайну, когда  она родит, после чего уехать самому. – Нора замолчала на несколько минут, а я терпеливо ждал, держа руку в кармане и сжимая перламутровую раковину. - Моему брату было несколько дней: он родился очень маленьким, с худеньким тельцем и тонкой почти прозрачной кожей. Мама также была очень слабой:  даже с постели не могла встать. Однажды ночью восстал весь гарнизон города, и  к нему  присоединились многие жители.  Они ворвались в дом с факелами, мечами, какими-то дубинками, громили все на своем пути. Отец успел всучить мне кошель с деньгами и отправить по потайной лестнице из их с мамой спальни. Ход вел наружу за пределы дома, почти к самому порту.  Сказал, что догонит…наверное, он думал, что возьмет на руки маму и брата, чтобы последовать за мной, но…

- Ты успела сбежать?

           Она  тяжело вздохнула и покачала головой:

- Я была маленькой испуганной девочкой, одетой лишь в тонкую пижаму. Вначале бежала, как велел отец, но потом остановилась. Было темно и страшно, потайным ходом долго не пользовались:  путалась в пыльной паутине и  слышала писк крыс…я решила, что будет лучше вернуться и найти отца, но, услышав погромы, побоялась выходить. Просидела за потайной дверью, пока все не стихло, и  только потом выглянула. Родители лежали на полу, их убили мечами, обоих,  а брата… увидеть не успела, меня перехватила нянюшка. Оказывается, восставшие не тронули слуг, но и не дали им вступиться за хозяев. Нянюшка быстро спрятала меня, после чего принесла одежду, переодела, и мы с ней в спешке уехали, пока дороги были полностью открытыми. Корабли уже были под контролем восставших, поэтому бежать заграницу оказалось невозможным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Почему вы оказались так далеко? – Задал мучивший меня вопрос, поражаясь стойкости и храбрости женщины, которая смогла увезти Нору.

- В стране был хаос, везде искали прятавшихся аристократов. Нянюшка боялась, что кто-нибудь опознает во мне дочь бывшего губернатора: я всегда была сильно похожа на маму. Так мы оказались в холодной восточной провинции рядом с горами. Денег, что тогда дал отец, хватило на дорогу, небольшой домик и первое время. Потом нянюшка стала собирать травы, шить на дому, и приложила все усилия, чтобы мы с ней ничем не отличались от простых людей.

- Мне очень жаль, Нора, - проговорил искренне, осторожно стерев дорожки слез, сбегавших по ее щекам.

                Она шмыгнула носом и перевела взгляд на море. Какое-то время мы сидели молча: я не знал, как можно утешить женщину, пережившую такую трагедию в прошлом. И пусть моей личной вины в этом не было, но теперь я понимал, что для нее нынешняя власть всегда будет напоминанием о смерти родителей.

- Моя мать всегда стремилась к роскоши, - проговорил я несмело и тихо.

                До этого дня я никогда не обсуждал свою жизнь ни с кем, кроме Тауруса, но это было давно.

- Она была очень красивой, статной, веселой. Очень любила обвешиваться различными украшениями, которые ей делал отец: серьги, браслеты, бусы с камнями. Он был  хорошим кузнецом, много работал и  очень сильно любил ее. – Горько вздохнул. - Думаю, он всегда любил маму безусловно, чтобы она ни делала. Она  ужасно не любила готовить, стирать белье в холодной речке, поэтому зачастую этим занимался отец. Он не обращал внимания на то, что другие мужчины такое для своих жен не делали. А мне постоянно твердил, что женщины – существа более слабые и нуждаются в заботе. Маме всегда ужасно завидовали все соседки. В деревне, где мы жили, у нас также  был самый лучший дом: светлый, просторный, уютный и большой.

                На короткий миг я прикрыл глаза, вспоминая те времена: край, где вырос и знал каждый уголочек.

- Все началось с того, что сменился землевладелец: старый умер, а из столицы вернулся его сын. Красивый, холеный и ужасно надменный. Он со всеми крестьянами разговаривал сквозь зубы, словно считал себя выше них лишь потому, что богат и принадлежит старинному роду, - во мне всколыхнулись отголоски давней ненависти  к этому человеку. – Для моей матери, к сожалению, этот господин стал тем, кто мог приблизить ее к жизни, о которой она всегда мечтала.

- Омад всемогущий, - прошептала Нора, прижав руки ко рту.

- Да, мама бросила нас и открыто поселилась в доме землевладельца. Отец пытался вернуть ее, но его к ней не пропустили. Я был ребенком, который считал, что маму забрал силой плохой человек. В деревне все жалели меня и папу, который с каждым днем становился угрюмым и мрачным. Однажды я решил вернуть маму, - усмехнулся, вспоминая свои наивные детские мечты. - Смог найти лаз в заборе хозяйского дома, но меня поймали и отвели хозяину. Помню, что попытался накинуться на него с кулаками, хотя был намного ниже его и слабее. Он тогда отхлестал в ответ так, что я много дней не мог подняться с постели.

- Те шрамы? – Теперь в глазах Норы стоял ужас.

- Меня спас кто-то из слуг, отвез домой, а там… я не помню, но соседи рассказывали, что отец пришел в ярость и, попросив позаботиться обо мне, отправился к господину. Папу нашли через несколько часов на дороге, ведущей к деревне, с проломленной головой.

           Нора ахнула и порывисто обняла меня, после чего, смутившись, отстранилась.

- Судью подкупили, и смерть моего отца была объявлена несчастьем: кузнец в подпитии упал на дороге и ударился о камень. Хотя мой отец никогда не употреблял горячительные напитки  в принципе. Мама поверила словам судьи, и продолжила жить в доме любовника. Меня забрали к себе соседи, которым я стал помогать после того, как раны зажили. Так прошло какое-то время, но во мне, как в любом ребенке, жила надежда вернуть маму. Однажды, когда я бегал с поручением на речку, мне встретился человек. Он был мне незнаком, но почему-то вызывал доверие. Да, этот был Таурус, - подтвердил я немой вопрос Норы. – Мы разговорились,  он спокойно выслушал меня, не жалея, как делали это остальные. Таурус тогда стал первым мужчиной, который после смерти отца относился ко мне, как к равному.   Он же предложил помочь вернуть маму назад…

- Получилось?

- Я проник внутрь дома землевладельца, открыл ворота и впустил Тауруса и его людей.

            Не смотрел на Нору, понимая, что она потеряла семью в подобной ситуации.

 -  Маму вернули домой, но от нее осталась лишь тень: она плакала, не хотела вставать с постели. Когда узнала, что я помог жрецам, стала кричать: что из-за меня она никогда не будет жить в столице, в роскоши и достатке. – Тяжело вздохнул, пытаясь не поддаваться застарелой боли, которая вновь вспыхнула в душе. – Таурус пытался успокоить ее, напомнил об убитом отце, но она выбежала из дома, отмахнувшись. Когда она не вернулась к вечеру, люди наставника стали обыскивать всю округу. Ее нашли повешенной на дереве неподалеку от господского дома.

- Севир, - потрясенно обратилась ко мне Нора: теперь она плакала из-за меня.

- Не нужно, - я вскочил на ноги, пытаясь отогнать воспоминания из прошлого. – Жалости мне хватило на всю жизнь еще в детстве, так что не смей!

- Если не нужна жалость, то что тебе нужно, Севир? – Она поднялась следом за мной и подошла практически вплотную.

- У меня все есть, Нора. Человек, которому я безмерно доверяю, мой учитель, наставник. Есть Орден, которому я служу, и исполняю заветы Омада. Я рос среди рыцарей и сам всегда стремился к тому, чтобы стать им.

- А Таурус был рядом и направлял тебя, верно?

- Да.

- Хорошо, теперь я намного лучше понимаю тебя, Севир. – Глаза Норы горели ярким огнем. – Ты человек чести и долга, который пытается помогать тем, кто слабее. Но скажи мне, что ты станешь делать сейчас? Со мной?

- Ты продала дом в столице?

- Нет, закрыла на время, сказав соседям, что уеду навестить могилы родных.

- Отлично, - придумать план оказалось делом нескольких секунд. – Ты отправишься в столицу обратно.

- Как обратно? – Нора побледнела. – А бумаги, с которыми меня поймали?

-Спасибо, что напомнила, - я прошелся по комнате, вспоминая, как  прихватил документы с собой.

            Отыскал их в куче на полу, которая на поверку оказалась моей рубашкой и обувью.  Обычно я не позволял себе подобный беспорядок, но усталость видимо взяла свое. Достал из плаща занятную вещицу и, покрутил рычажок сбоку, который приводил устройство в движение. Небольшой огонь, вырвавшийся наружу, помог уничтожить бумаги, которые  минуту спустя догорали в камине.

- Что это? – Нора подошла ближе, рассматривая необычный предмет в моей руке.

- Светлячок, - пояснил женщине, - милый подарочек от королевы Силезии, с помощью которого она пыталась поджечь весь мой лагерь.

-Королева Силезии? – Озадаченно переспросила Нора.

- Да, она была моей  гостьей до подписания мирного договора, - взглянул на женщину, но не увидел в ее глазах ожидаемого мной осуждения.

- Иногда обстоятельства бывают сильнее нас. Если бы не ты, Севир, война закончилась бы намного хуже, - восхищение в глазах Норы было искренним, но я был его недостоин. До сих пор презирал себя за то, что держал Гертруду в плену.

- Как видишь, теперь мне не в чем тебя обвинить, - пришлось вернуться к придуманному плану. – Поэтому я отправлю тебя в столицу, где ты вернешься к обычной жизни.

- Севир!

- Нора, - я снова был спокоен и выдержан, как обычно, -  если бы тебя не арестовали, можно было бы подделать документы и посадить тебя на корабль до Уйаны. Но это невозможно в нынешней ситуации. Поэтому ты вернешься домой, где снова станешь принимать заказы и навещать девочек из приюта.

- Ты знаешь все, да?

- Послушай, - наклонился и осторожно положил руки ей на плечи. – В скором времени начнется  новая война: из Уайны к нам попытаются прорваться корабли с наемниками на борту. Если это случится, начнется противостояние между сторонниками наследника короля и Орденом. Сейчас в столицу стягиваются запасы продовольствия на случай длительной осады. Поэтому ты в обязательном порядке приведешь подвал своего дома в жилой вид и накупишь те продукты, которые можно долго хранить.  Если начнутся беспорядки: закроешь ставни и запрешь дверь, подвинешь мебель, чтобы к тебе никто не смог проникнуть. В подвале можно будет пересидеть волнения. В прошлый раз квартал ремесленников не громили, не думаю, что в случае войны кому-то понадобится нападать на мирных жителей. Только прошу: прекрати общение с мятежниками, которые помогли достать тебе документы.

- Ты не станешь узнавать, кто это был?- Потрясенно спросила женщина.

- Нет, - я вздохнул, понимая, что впервые в жизни отступаю от собственных правил.

- Почему, Севир? Из-за того, что случилось тогда? Но ведь я бы никогда и никому не рассказала…

- Нет, - снова сжал руки на ее плечах и, наклонился, уткнувшись лбом в волосы женщины. – Ты моя единственная слабость, Нора. Я пытался забыть тебя, но не выходит. Ты даже во сне не оставляешь меня. Поэтому я хочу, чтобы с тобой все было хорошо, чтобы больше…чтобы больше не видеть, не думать, не вспоминать.

                  Она подняла лицо вверх и потянулась к моим губам, чего я не мог допустить.

- Нет, - отпрянул от нее и отошел к окну. – Мне не нужны жалость и благодарность…ничего от тебя не нужно.

- Ты хочешь любви, Севир, - сказала Нора тихо, становясь за моей спиной. –Как и в детстве,  сейчас ты стремишься к тому, чтобы тебя любили.

- Но ты не любишь меня, - глухо произнес я, понимая, что сам сейчас веду себя так, как отец, который обожал мать…

- Ты не виноват в том, что случилось с твоими родителями. – Она будто слышала мои мысли. -  И зря боишься того, что повторишь судьбу отца…

                Резко повернулся к женщине и выдохнул в лицо:

- Я магистр Ордена, Нора! У меня нет права любить кого-то сильнее, чем Омада и Тауруса! А то, что я испытываю к тебе, отравляет внутренности и не дает жить, как раньше.

- Любовь – не яд, Севир, - она покачала головой. – Я бы скорее сказала, что ты отравлен своим наставником и его идеалами…

- Не смей! – Поднял руку в предостерегающем жесте. – Он не виноват в смерти твоих родителей!

- Не о них сейчас речь, Севир. Ты стыдишься того, что чувствуешь ко мне, я понимаю. Ты, - она запнулась, - удивительно, но ты действительно любишь меня. Магистр Севир, гроза всех врагов и личный слуга Тауруса – любишь меня.

             Нора сделала шаг ближе и, вздохнув, выпалила на одном дыхании:

- Я не люблю тебя…

              Стало горько внутри, и я хотел отвернуться, чтобы женщина не видела боли, которую стало сложно скрывать. Но она не позволила, удержала за руку и заставила посмотреть на нее.

- Севир, ты занимаешь все мои мысли с тех пор, как я покинула дом Аякса. – Горечь внутри меня стала отступать с каждым ее словом. -  И я понимаю сейчас, что ты привлекал  меня с самого момента нашего знакомства: неприступный, но привлекательный мужчина, рядом с которым мое сердце всегда начинало учащенно биться. Особенно когда ты приближался ближе, чем были допустимы правила приличия. Ты волнуешь, восхищаешь и…ты хоть знаешь, какой пыткой для меня стал каждый день в столице? Каждый раз, когда я слышала твое имя в слухах, что долетали с войны, боялась узнать, что тебя больше нет в живых. Даже молилась в храме, а когда ты вернулся, полдня уговаривала себя оставаться дома,  хотя хотела увидеть издалека.

- Хорошо, что не пошла, - вспомнил о беспорядках и убийствах в тот день.

- Когда все вошло в норму, я вздрагивала каждый раз, когда звенел дверной колокольчик. Знала, что не увижу тебя, но все равно ждала. Вспоминала наше прощание и жалела, что ты, - Нора подошла настолько близко, что наши лица почти соприкасались друг с другом. – Я бы не остановила тебя тогда, Севир, и поэтому…

  Миг, и теперь она горячо целует меня, обвивая своими руками мою шею. Все тело начинает гореть от того, что Нора так близко прижимается ко мне,  а ее губы начинают путешествовать по всему лицу. Она целует мой лоб, волосы, щеки, возвращается к губам, и мы оба проваливаемся в чувственный сладостный водоворот. Останавливаю Нору лишь тогда, когда ее руки проникают под рубашку и начинают ласкать меня. Понимаю, что сам недалеко ушел от нее: в моих ладонях находятся  упругие полушария, которые я поглаживаю через ткань платья.

- Пожалуйста, Севир,  - Нора снова тянется ко мне, но я не могу допустить того, о чем она просит.

           Делаю несколько шагов назад, пытаясь успокоить дыхание и сердце, которое вот-вот выскочит из груди. Все тело требует продолжения, но я не имею права пойти на поводу собственных желаний.

- Я принесу твои вещи, - привожу себя в порядок и  приглаживаю  влажные волосы, стараясь не смотреть в сторону женщины. – После этого ты переоденешься,  я выведу тебя отсюда и отправлю домой.

- Снова скажешь, что мы больше не увидимся, потому что я делаю тебя слабым? - В голосе Норы  сейчас звучала такая тоска, от которой в моей груди все сжималось.

- Ты сама сказала, что не любишь меня, - посмотрел на нее, отмечая припухлые губы и растрепанную прическу. Старался не опускать взгляд ниже шеи, потому что пальцы так и зудели от желания прикоснуться  к женщине вновь.

- Постараешься вытравить меня из себя как отраву? Чтобы я не привела тебя к гибели, как это сделала твоя мать с твоим отцом?

- Не сравнивай нас с ними! – Не удержался, повысил на нее голос.

- А ты не думал, что я могу тоже полюбить тебя? – Спросила она тихо. – И сейчас я желаю тебя не меньше, чем ты меня?

- Не смей! Ты должна жить так, чтобы ни одна живая душа не догадалась о связи между нами! И кто бы ни стоял у власти: Орден или наследник короля…

              Нора сделала несколько шагов по направлению ко мне, но я, открыв замок,  позорно сбежал за дверь. Нужно отправить ее в столицу, пока желание оставить женщину  здесь, в своей спальне не перевесило здравый смысл и чувство долга. Я  не сделал ее своей любовницей не только из-за обета и боязни стать уязвимым. Но и того, что, по сути, не мог ничего предложить взамен, кроме тайных встреч. Жить с ней в открытую, тем более  жениться  подобно тому, как это сделал Крис – невозможно. А в условиях надвигающейся войны - опасно, в первую очередь для нее.

ГЛАВА 21. Нора

          Судьба снова внесла изменения в мою жизнь, заставив уехать из любимого и родного края обратно на север, в ненавистную серую и мрачную столицу. А ведь я ехала сюда с надеждами, что обрету полную свободу! С другой стороны, если бы не магистр Севир, сейчас меня бы пытали или того хуже – казнили, как шпионку другого государства.

          Он заставил переодеться в другое платье, чтобы меня не опознали его люди, накинул сверху темный плащ с символикой Ордена и потребовал показать тот тайный ход из спальни родителей. Пыталась возражать, сказав, что он мог разрушиться за столько лет, но мужчина был непреклонен. Севир опасался открыто выводить меня из дома, чтобы у рыцарей не возникло лишних вопросов. Когда я задала вопрос: не потеряли ли его подчиненные, он лишь мрачно взглянул на меня и промолчал.

                Удивительно, как этот невозможный человек умел быстро прятать собственные эмоции и чувства, скрываясь за маской ледяного спокойствия! В темном холодном коридоре, который вел к тайному выходу из дома, Севир был решительным и твердым. Он, воспользовавшись подарком королевы Силезии,  быстро соорудил подобие факела и двинулся вперед, не обращая внимания на клубы пыли, паутины и крыс, которые по-прежнему бегали по полу, вызывая во мне отвращение и брезгливость. Поняв, что не поспеваю за его шагом, хотя на самом деле на меня разом нахлынули детские страхи и воспоминания, мужчина крепко схватил мою руку и потащил за собой. Это было первое прикосновение ко мне после того, как я фактически предложила себя ему. И в темном мрачном коридоре, освещаемом лишь тусклым светом факела, я пыталась разглядеть черты лица мужчины, понимая, что, скорее всего мы больше не увидимся.

                   Выход был завален тяжелым камнем, но Севир смог отодвинуть его немного, так что пришлось практически протискиваться на свободу. На улице первые минуты  мы оба пытались отдышаться свежим прохладным воздухом после затхлого запаха подземелья. Мужчина, выпустив мою руку, пытался отряхнуть наши плащи от паутины и пыли.

- Я проведу тебя к обозам торговцев: думаю, там мы найдем кого-нибудь, кто сможет отвезти тебя в столицу.

              Не спорила, понимая, что он в любом случае поступит именно так.

- Ты понимаешь, - его голос зазвучал тише,  - что так будет лучше.

                Кивнула, стараясь не выдать той горечи, что отравляла мое сердце. Если бы он знал, чего мне стоило переступить через себя и поговорить с ним откровенно! Ведь я сказала правду, которую было бесполезно отрицать: Севир действительно нравился мне настолько, что я готова была стать его любовницей хотя бы на один раз! Почувствовать, каково это – когда желание становится настолько невыносимым, что застилает собой разум и доводы рассудка.  Но никак не услышать речи о том, что я – его позорная слабость.

- Нора…

              Внимательно посмотрела на него, понимая, что теперь мы точно прощаемся навсегда. Постаралась вобрать в себя сосредоточенное лицо и хмурый лоб, яркий блеск в глазах, которые выдавали его истинные эмоции; волосы, припорошенные пылью. Стать и мощь фигуры, которая когда-то вызывала во мне страх, но сейчас я знала, насколько нежными  и осторожными бывают руки, лежащие сейчас на рукояти меча.

- Я знаю то, что ты собираешься мне сказать, - печально вздохнула, - не нужно…

- Не знаешь, - выдохнул Севир, наклонившись ко мне, и тихо продолжил. – Не будь я магистром Ордена, и если бы страна не нуждалась во мне. Больше всего на свете я бы желал быть с тобой…

                    Его рука ласково провела по моим волосам, лицу, щекам и обвела контур губ, словно прощаясь.

- Желал поклясться пред ликом Омада  и в присутствии жрецов в любви и верности на всю жизнь именно тебе, Нора.

                  Короткий страстный  обжигающий поцелуй,  всколыхнувший все чувства и желания, которые сегодня довелось испытать в спальне магистра.

                 Услышав приближение людей, Севир резко отстранился и пошел вперед, а я пыталась унять дрожь в коленях и успокоить собственное сердце.

                Торговца, который  ехал в столицу, мужчина отыскал быстро. Тот, завидев самого магистра Ордена, склонился в подобострастном поклоне. Севир, представив меня сестрой одного из его погибших рыцарей, приказал доставить в целости и сохранности в столицу, пообещав, что обязательно проверит. В руку торговца опустился увесистый мешочек монет, после чего Севир, бросив на меня короткий взгляд, ушел прочь.

   -Повезло же Вам, госпожа, что сам магистр Севир проявил заботу! – С плохо скрытой завистью протянул торговец, помогая мне устроиться в телеге.

- Вы даже не представляете, насколько повезло, - согласилась с ним, чувствуя, как отчаяние все больше затапливает  мою душу.

             Хотелось остаться одной, чтобы выплакать слезы за все, что случилось со мной сегодня. Еще утром я радостно отсчитывала часы, когда поднимусь на борт корабля, чтобы уплыть в Уайну, не зная, что вечером груженная товаром старая телега увезет меня по дороге в столицу. Плащ Севир так и не забрал и, опустив руку в карман, я обнаружила внутри теплые перчатки и мешок с деньгами. Прикрыла глаза, понимая, что он остался верен себе даже в этом. Только раздумывала, когда успел, поскольку  в подземелье карманы были пусты? Неужели во время прощального поцелуя, когда он крепко прижал меня к себе на миг?

              В голове постоянно крутились слова, которые он сказал мне на прощание. Они были созвучны с тем вопросом, который я задала ему: что будет, если я полюблю его? И нужно ли влюбляться в мужчину, который одновременно притягивает и отталкивает от себя? Мужчину, который стремится сделать так, чтобы никто не узнал о нашей связи. Даже, несмотря на взаимную страсть и притяжение между нами.  Я понимала, что в этом проявлялась его забота: кто знает, что ждет нас впереди? Если грядет новая война, невозможно будет предугадать, сможет ли вернуть наследник свое законное право?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Севир никак не уходил из моей головы, несмотря на выстроенные в голове доводы рассудка и понимание того, что ни в коем случае нельзя влюбляться в него!

ГЛАВА 22. Нора

               В долгой и выматывающей дороге в столицу я вспомнила  о Кассии,  благодаря  усилиям которого оказалась в Порт Перл. Он тогда, еще весной показался на пороге моего дома в сопровождении двоих молодых мужчин. Один из них был высоким широкоплечим брюнетом с пронзительными голубыми глазами, другой – меньшего роста и худощавого телосложения рыжеволосый молодой паренек. У меня  же, как назло,  сидела в гостях соседка, которой необходимо было срочно зашить мешок для пшена, и пересказывала очередные сплетни. Завидев мужчин, внимательно рассмотрела каждого из них и мило заулыбалась.

               К счастью Кассий ничем не выдал, что мы знакомы, и вел себя как посторонний человек, которому необходимо  было сшить несколько рубашек. Я предложила ему пройти за ширму, где могла бы снять необходимые мерки.  Его сопровождающим предложила  присесть и предложила чай, но они отказались. Соседка, получив свой мешок, не торопилась уходить, пытаясь утолить собственное любопытство. Узнав, что они – торговцы посудой, впервые приехавшие в столицу, заулыбалась. Предложила переговорить с супругом, который был умелым гончаром и мог снабжать их необходимыми вещами. Голубоглазый брюнет улыбнулся на мгновение и со всей искренностью поблагодарил женщину, пообещав, что они непременно заглянут к ее супругу сами.

                  Она расплылась в улыбке и, повторив господам адрес лавки, поспешила прочь. Я, едва за ней закрылась дверь, приставила палец ко рту, показывая Кассию, что  в данный момент не стоит разговаривать. И, взяв мерную ленту, принялась за работу,  стремясь не показать собственного волнения.

                  Через пять минут, когда ко мне забежала другая соседка, чтобы попросить какую-то мелочь, я мысленно похвалила себя за догадливость. После нее в мой дом повадились ходить остальные женщины под очередными надуманными предлогами. Вздохнула, с сожалением понимая, что поговорить с Кассием не получится, поэтому, быстро черкнув пару слов на бумаге, смогла незаметно  положить записку в карман плаща мужчины.

                    Попросив господина подойти через пару дней для примерки, вежливо поклонилась и, проводив гостей,  тяжело вздохнула. Соседки после ухода мужчин заторопились домой, а я, закрыв дверь на засов, села за шитье.

                    После обеда, накинув на себя темно-синий плащ с капюшоном и прихватив вчерашний хлеб, поспешила на набережную реки Морт. Сейчас, когда на улице стало заметно теплее, а природа спешила радовать нас зелеными красками, можно было позволить себе прогуляться вдоль реки без опасения подхватить воспаление легких. Пронизывающий, пробирающий до костей ледяной ветер, который всегда свирепствовал здесь зимой, теперь сменился на приятную легкую прохладу. И сама река словно расцветала, освобождаясь от оков темных вод и становясь более прозрачной.

                     Неподалеку от городской ратуши находилось излюбленное место многих горожан. От широкой вымощенной камнями набережной ответвлялась небольшая дорожка, которая  спускалась вниз  практически к самой воде, завершаясь небольшой панорамной площадкой. Как правило, сюда со всего города слетались птицы, которых местные жители регулярно подкармливали. А две недели назад вернулась стая диких уток, которые, не боясь, подплывали к самому краю площадки, стараясь вырвать куски хлеба прямо из рук.

                    Сегодня здесь, как и всегда, было многолюдно: семьи с детьми, молодые люди, пожилые пары. В такой толпе никто не обратил внимания на то, как ко мне подошел мужчина, которому я тут же протянула булку хлеба. Кассий на долю секунды задержал кончики моих пальцев в своей руке, слегка поглаживая,  отчего я смутилась. Его глаза сияли особенным блеском, и это невольно напомнило мне о нашей последней встрече, закончившейся коротким поцелуем. Несколько минут мы оба делали вид, что кормим уток, после чего Кассий немного осмелел и приблизился ко мне практически вплотную.

- Я очень рад Вас видеть, Нора, - улыбнулась в ответ. – Скажите: ваши соседки всегда ведут себя подобным образом?

                Хмыкнула, стремясь скрыть смешок от окружающих, и пояснила:

- Если бы вы пришли ко мне вместе со спутницей, такого бы не произошло.  А сегодня они не только утолили собственное любопытство, но и оградили меня от соблазна в лице целых трех свободных мужчин!

                Кассий понизил голос и поинтересовался:

- А какое им дело до Вашей личной жизни? Они ведь знают, что Вы -свободная женщина?

               Посмотрела на него, понимая, что он, выросший в другой стране без давления запретов Ордена, все равно не до конца понимает ситуацию.

- Пришлось сказать, что я – вдова, иначе меня бы «заклевали», и не дали спокойной жизни. А так соседки искренне считают, что после смерти супруга женщина не должна даже мысли допускать о других мужчинах.

- Это же полный бред, - Кассий казался удивленным.

- Для них - нет. Поначалу они все настороженно следили за мной, особенно, если приходилось по каким-то вопросам обращаться к кому-то из их мужей.

- Поскольку свободная женщина нечто вроде соблазна, да?

-Орден полагает, что женщина должна быть нагружена делами постоянно: поэтому я стараюсь много работать и проводить занятия у девочек при храме. Регулярно посещать службы и вести себя так, как этого требуют заветы жрецов. – Тяжело вздохнула и взглянула на уток, которые поклевав хлеб, расправили крылья и улетели, поднявшись высоко в небо. – Все это приходится делать для того, чтобы никто не решил, что я как-то отличаюсь от других.

- Простите меня, - перевела взгляд на задумчивого  Кассия. – Я так обрадовался, узнав, где могу Вас найти, что совершенно не подумал…

- Не страшно, - поспешила заверить его, что все понимаю. – Напротив: я очень рада Вас видеть. Я думала, что Вы отправились с отрядом магистра Севира, а учитывая, что он был на войне…

               Запнулась, радуясь, что ни с кем из них двоих ничего плохого не случилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- На самом деле мне удалось завоевать расположение магистра, - мы с Кассием стали смотреть на воду, чтобы не привлекать внимания. – И он, узнав о моем стремлении стать рыцарем, отправил меня в подготовительный отряд с сопроводительным письмом. Так я оказался в столице, но первые месяцы пришлось много  тренироваться и молиться Омаду. На прогулки в город нас не отпускали, поэтому я не мог отправиться на Ваши поиски.

- Сейчас у Вас не будет неприятностей? Из-за того, что Вы здесь? – Когда я писала записку, совершенно не подумала о том, что Кассий, возможно, будет занят.

- Нет, не переживайте, - поспешил заверить меня мужчина. – Теперь мне позволено ненадолго отлучаться по делам.

-Ваши друзья вместе с Вами?- Загадка тех двоих мужчин мучила меня последние часы.

- Да, - Кассий кивнул. – Мы все вместе делаем вид, что мечтаем о том, чтобы служить Ордену.

- Вы, - я запнулась, подбирая нужное слово,  и понизила голос до  едва различимого шепота,- шпионите?

            Мужчина кивнул и поспешно добавил:

- Будет лучше, если Вы ни о чем не будете знать, Нора.

- Я и не стремилась выведать, - вздохнула, признаваясь в собственных мыслях. – Только боюсь того, что может начаться снова…

             При одной мысли о войне, в груди все сжималось, сковывалось липким страхом. Воспоминания детства настигали меня, напоминая о кровавых потерях и обезумевших людях, считающих аристократов виновных во всех своих бедах.

                 Ощутила осторожное прикосновение к своей руке и удивленно посмотрела на Кассия, но он лишь сильнее сжал  мои пальцы. И, немного склонившись к моему лицу, произнес то, что я совсем не ожидала услышать:

- Я могу помочь Вам уехать, Нора.

- Куда?- Оглянулась вокруг, надеясь, что людям вокруг не до нас, и аккуратно освободила свою ладонь.

                  Кассия вздохнул и печально посмотрел на меня:

- Можно переправить Вас туда, откуда я приехал.

                В этот момент сердце ухнуло куда-то вниз, а надежда внутри меня подняла голову. Неужели я смогу оставить Тристию, забыв о той серой беспросветной жизни, что меня сейчас окружала?

-Как? Что для этого нужно? – Теперь меня не смущало, что мы находимся слишком близко друг к другу.

- Я смогу найти для Вас документы, а Вы… следующий месяц посвящен поминовению умерших, так что скажете соседям, что нужно навестить могилу Вашей бабушки. Закроете дом и уедете, а там…Вы еще помните язык?

                 Кивнула, понимая, что он не может произнести название другой страны вслух. И хотя не практиковалась с детства, была уверена, что попав в Уайну, смогу восстановить свои умения. Мужчина, несмотря на мой ответ, очень сильно волновался. Его взгляд был направлен на мое лицо, а сам он словно размышлял над чем-то важным.

- Нора, я… я смогу принести Вам все через два дня, когда настанет время прийти на примерку. Передам так, чтобы ваши соседки ничего не заподозрили.

              Улыбнулась, не зная, как отблагодарить его за то, что он фактически подарил мне крылья.

- Пообещайте мне, что мы обязательно увидимся с Вами…когда все закончится…

- Я буду молиться за Ваше благополучие, Кассий, чтобы Вы остались в живых.

- На самом деле мне бы хотелось, - он сглотнул и облизал пересохшие губы. – Только не думайте, что Вы обязаны или еще что-то, Нора…дело в том, что сейчас, когда неизвестно, что нас ждет впереди, я хочу сказать…

- Кассий, - догадалась, что речь пойдет о том поцелуе, но немного ошиблась.

- Вы мне очень сильно нравитесь, и я бы хотел жениться на Вас. Сейчас. До Вашего отъезда.

             Решимость в его глазах, твердость голоса – говорили о том, что мужчина как никогда серьезен.

ГЛАВА 23. Нора

            Услышав вопрос Кассия, я растерялась. Одно дело знать, что нравлюсь мужчине, совсем другое - видеть, насколько он уверен в собственном желании дать мне свое имя и защиту. На короткое мгновение меня охватило желание согласиться: Кассий мне нравился, с ним я чувствовала себя спокойно и знала, что он никогда не причинит вреда, станет заботиться и защищать. Кроме того, если бы мы поженились, я бы смогла приехать в Уайну и остаться с его родителями, пока не будет решен вопрос с возвращением власти королю. Обо всем этом Кассий рассуждал, пока я удивленно смотрела на него, пытаясь подобрать нужные слова.

             Но мужчина понял сам: по тому, как я убрала руку, едва он попытался взять ее в свою; по молчанию, которое плотным облаком застыло между нами после того, как Кассий вкратце рассказал о выгодах нашего брака.

- Вы не знаете, как отказать мне, чтобы не обидеть, - на короткий миг на его лице отобразилась боль.

- Вы мне нравитесь, Кассий, - честно призналась ему. – Вы достойный честный человек, но мы так мало знакомы…

- Я понимаю все, но время ускользает, - в его голосе слышалось едва скрываемое отчаяние. – Мне бы хотелось жениться на Вас и надеяться, что в будущем я смогу добиться Вашей любви, Нора.

             Он смотрел на меня горящими глазами,  но я не могла солгать, чтобы обнадежить его:

- Простите меня, но я не могу…

            Опустила голову, не зная, как самой себе объяснить то, что делаю сейчас. Кассий не был похож на Аякса, нас объединяла общая тайна, и мужчина был искренен в своем порыве, но… что-то внутри меня противилось при мысли, что брак – это ведь не только защита, но и постель. Взглянула на Кассия, вспомнив его привлекательную фигуру и вкус поцелуя, который случился в моей спальне. Но почему-то сразу же возник образ другого мужчины, который крепко сжимал меня в объятиях и целовал с не меньшим пылом…

             Кассий во время нашего поцелуя не вызвал во мне и половины чувств, которые пробудил во мне магистр. Почему?  На этот вопрос я не находила ответа.

            Кассий же не пытался остановить поток моих мыслей и как-то прервать наше молчание. Мужчина изо всех сил старался выглядеть невозмутимо, но я понимала, что он пытается скрыть от меня собственное разочарование.

- Мне нужно возвращаться, - кивнула в сторону постепенно темнеющего неба над головой.

- Вас проводить?

             Покачала головой:

 -Не нужно, вдруг кто-то из соседок увидит…

- Тогда до встречи, Нора, - мужчина коротко поклонился мне и скрылся в толпе, а я, постояв с минуту, отправилась домой.

               Мы действительно увиделись через два дня, когда он явился ко мне домой в сопровождении своего друга: того голубоглазого брюнета, который представился  как Александр. Он постоянно улыбался, в красках рассказывая о разговоре с мужем соседки, что предлагала помощь с товаром. В противовес ему Кассий был сосредоточен и хмур, не сводя с меня грустного взгляда.  После он как-то по-особенному рассматривал рубашки, которые я сшила, осторожно водя рукой по строчкам.

- Это просто вещь, друг мой, - заметив его интерес, прокомментировал Александр. – Хотя вынужден признать, что Вы - большая мастерица, госпожа Нора.

              Мужчина легко поднялся с кресла, на котором до этого сидел, и протянул мне кошель с деньгами и книгу, в которой я опознала четвертое издание заветов жрецов.

- Да благословит Вас Омад за превосходную работу,  госпожа, – теперь оба мужчины смотрели на меня внимательно, затаив дыхание.

              Забрала книгу и деньги и, поклонившись намного ниже, чем требовалось, кротко произнесла:

- Благослови  Вас Омад! – И практически шепотом произнесла слова прощания на языке Уайна.

- Я не прощаюсь, - Кассий бросил на меня тоскливый взгляд и, забрав заказ, ушел.

                Его друг, понимающе улыбнувшись, поклонился мне и поспешил следом. Я же кинулась наверх, собирая только самые необходимые вещи.

                   Сейчас, возвращаясь домой в растрепанных чувствах, размышляла о том, что нужно как-то встретиться с Кассием. Дать ему знать, что я по-прежнему в столице и поведать о том, что сейчас происходит в Порт Перл с теми, кто едет по документам Уайна, не выдав при этом вмешательство Севира. Магистр заставил поклясться, что ни одной живой душе я не расскажу о том, что он спас меня, нарушив все правила. Но я бы и не смогла, потому что понимала, что это бы привело к другому признанию: а я никому не могла рассказать о том, что происходило между мной и Севиром. То, что не укладывалось в мой жизненный опыт, не давало покоя и заставляло кровь пылать, когда магистр оказывался рядом со мной.  Признаться мятежникам, что я едва не стала любовницей самого известного магистра Ордена по доброй воле? Меня саму охватывало смятение каждый раз, когда я думала: что если бы Севир не остановился… что было бы со мной тогда?

                        Все эти размышления были прерваны через неделю пути, когда стало известно, что Порт Перл подвергся нападению со стороны Уайны. Война, которую я так боялась и от которой пыталась сбежать, началась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ГЛАВА 24. Нора

                 Все лето и большую часть осени я, как и все жители Тристии, прожила в страхе и опасениях. Днем постоянно занимала себя делами: следуя советам Севира, приводила в порядок подвал, в июле успела закупить некоторые  продукты впрок, много шила и навещала девочек. Ночью – пыталась не думать о том, что на столицу движется армия наемников из Уайны, которая, соединившись с мятежниками, прибывшими намного раньше, практически не встречает сопротивления местных жителей.  Теперь всем стало известно о том, что младшая сестра наследника престола стала супругой единственного сына короля Уайны. И  тот был заинтересован в том, чтобы помочь уже своему родственнику вернуть власть в Тристии. Для этого Уайна объявила войну и отправила флотилию с наемниками на борту.

                  По Тристии прокатилась череда бунтов рыцарей Ордена, тех самых, которые в столь сложный период времени должны были защитить всех нас от угрозы. Они, услышав о свободах и утроенном жаловании, которое обещали сторонники истинного короля, переходили на его сторону.

               Услышав о том, что Порт Перл пал, а миссия Ордена была охвачена огнем,  долго не находила себе места. Душа рвалась в клочья, когда я думала о том, что больше никогда не увижу Севира. Первые сутки после этой страшной новости просидела, держа в руках тот самый плащ, что магистр оставил мне, и вспоминала: каждый момент и все детали, казавшиеся мне до этого незначительными. Пыталась не думать о том, что больше никогда не почувствую его руки на себе и не смогу ощутить вкус поцелуя. И плакала, в сердцах ругая божество за то, что он был так несправедлив к Севиру! Закрывала глаза и слышала тихое искреннее признание мужчины о том, что он выбрал бы меня, сложись обстоятельства иначе.

                  Неужели то, что я чувствую к магистру и есть любовь? Не желание, влечение к мужчине или стремление узнать, каково это - быть с тем, кто видит тебя в своих снах и искренне признается в собственных чувствах?

                   Следующие дни помню смутно: я продолжала что-то делать, не выходя из дома. В столице был объявлен траур по погибшим. Кто-то из соседок забегал в гости и делился новостями: Таурус объявил рыцарям, что все, кто умрет во славу Ордена, непременно будут вознаграждены в иной жизни, пребывая в блаженстве и радости вместе с Омадом. Я поражалась цинизму Тауруса, который не произнес ни одного слова о человеке, который был так  предан ему!

               Тристия тем временем постепенно теряла территорию за территорией. В отличие от войны, произошедшей двадцать лет назад, сейчас происходило намного меньше кровопролитных битв и сражений. Местные жители в ряде провинций, устав от серой жизни и диктата жрецов, сами выступали инициаторами перемен, помогая войскам «истинного короля».

               В столице также было неспокойно:  на улицах вновь запестрели листовки с призывами свергнуть Тауруса, и было поймано несколько мятежников, которых публично казнили. К середине осени стало ясно, что из-за потери территорий, особенно южных, страна находится на пороге другой беды, чем захват столицы наемниками. Над нами нависла угроза голода. Еще летом прекратились все  перевозки, поскольку  торговцы боялись не только за сохранность вещей, но и  за собственную жизнь. Но если без новых тканей и посуды можно было как-то обойтись, то без овощей и фруктов, которые ранее в большом разнообразии пестрили на прилавках рынков, - нет. После стало понятно, что мы не увидим  нового урожая зерна: остатки муки продавались по бешеным ценам, провоцируя настоящие драки между людьми. Тот запас продовольствия, который якобы был ввезен в столицу… то, о чем мне говорил Севир, - об этом вообще нигде не упоминалось. Неужели Орден оставит жителей голодать, используя провизию лишь для нужд рыцарей, которые сейчас усиленно охраняли столицу и непосредственно Совет жрецов?   Меня  пока спасали продукты из погреба, но и они были не бесконечными.

              В ноябре, когда на смену тоскливым дождливым дням, пришли первые заморозки вместе с пронизывающим ледяным ветром, что дул со стороны реки Морт, единственным местом, где моя душа находила покой и отогревалась, как ни удивительно стал храм Омада. Тот самый, в пристройке которого я по-прежнему проводила занятия для девочек. И в котором непрестанно молилась, чтобы душа любимого мною человека хотя бы в ином мире обрела покой.

             Именно в этом храме состоялись две встречи, повлиявшие на всю мою дальнейшую жизнь.  То, из-за чего Таурус выбрал меня в качестве одной из «лилий» для жертвоприношения Омаду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ГЛАВА 25. Нора

      С рыцарем Люциусом, а ныне – новым магистром в составе Совета жрецов Ордена  я столкнулась случайно при входе в храм. Притормозила, пропуская вперед пожилого мужчину в сопровождении парочки рыцарей. Казалось, новый статус придал ему новый облик: если раньше он не вызывал во мне приятных чувств, то теперь – казалось, что гордость, надменность и самодовольство усилились в мужчине многократно. Магистр искренне удивился, увидев меня в столичном храме. Даже показательно повздыхал, узнав, что я  живу здесь с начала года, зарабатывая на жизнь швеей. Пытался выведать, как получилось устроиться в столице, но я лишь уповала на помощь Омада, стремясь скрыть то, что мне помог другой магистр Ордена. Также терпеливо выслушала новости о тех, кого знала в восточной провинции. Показательно расстроилась, услышав о том, что Аякс умер по собственной глупости еще минувшей зимой: уснул пьяным на улице ночью, не дойдя до дома из таверны.  В душе не испытывала по этому поводу радости или сожаления: каждому из нас предначертана своя судьба, а Аякс всегда стремился получить от жизни максимум удовольствия. По-настоящему меня волновало благополучие  бывшей падчерицы. С удивлением узнала от магистра, что Кора проживает в моем доме и  даже вышла замуж. Порадовалась, что в такое непростое время девушка не осталась одна.

            Поблагодарив мужчину за уделенное мне время, поспешила на занятие к девочкам. Увы, теперь мы не шили кукол, как раньше. Лишь самое необходимое для нужд приюта и Ордена, что могли изготовить руки детей.

             Заказов у меня теперь практически не было, поэтому я, устав от постоянного одиночества и грустных мыслей, приходила к девочкам каждый день. Несколько часов среди мирного щебетания и пересказывания их занятий в приюте, отвлекали от того, что происходило за пределами столицы.

               С наступлением холодов темнело рано,  но мне приходилось уходить около пяти вечера не только поэтому - с шести  часов в столице действовал запрет на перемещения. Город патрулировали рыцари Ордена, которые остались верны Таурусу.

                 Все эти месяцы я не видела Кассия и даже не знала, где он теперь. Остался ли делать вид, что верен Ордену, или вместе с друзьями вернулся к мятежникам? Как и обещала: я молилась о его благополучии, но без надежды, что мы увидимся вновь.

                  Это случилось двадцать шестого ноября. Я немного задержалась в храме, успокаивая Анну. У этой девочки были потрясающие длинные волосы: светлые, густые и волнистые. Она постоянно заплетала их в тугие косы, чтобы  не мешались, но даже так они доходили ей почти до колен. В приюте же в преддверии зимы  жрецами было принято решение подстричь всех детей  максимально коротко. Банные дни устраивались раз в неделю, кроме того  оказалось, что младшенькие девочки, любившие возиться с уличными кошками и собаками, принесли какую-то заразу в приют. И хотя я понимала мотивы жрецов, осознавала также всю степень горя Анны, для которой  волосы были тем сокровищем, что отличало ее от других девочек.

              Попрощавшись с Анной, надела теплый плащ с капюшоном и поспешила на улицу, понимая, что нужно успеть попасть домой за меньшее время, чем всегда. На  обледеневших ступеньках храма неудачно поскользнулась, но не успела упасть. Меня подхватили сильные руки, которые твердо и в тоже время бережно легли на талию, не позволяя очутиться на холодной земле. Капюшон слетел с моей головы и с минуту я, ошеломленно вглядываясь в лицо стоявшего человека напротив, стояла, пытаясь понять, не вижу ли перед собой видение? Но мужские руки на моей талии, которые он так и не убрал, были реальными, как и знакомая фигура в темном плаще.

              Уставший и притягательно-мрачный, с несколькими прядями седых волос в волосах, которые сейчас были распущены по плечам, - таким он напоминал себя прежнего.  Горящий взгляд, который появлялся у мужчины лишь в моменты страсти, - единственное, что выдало его совсем не спокойное состояние. Прикоснулась рукой к  мужской груди, слушая, как под ней бешено стучит сердце. Почувствовала, что его руки сжимаются на талии, словно он раздумывает: оттолкнуть меня или прижать к себе? Выдохнув имя, я сама бросилась в его объятия, крепко обвив руками за шею. Пытаясь осознать, что он со мной, жив, и все эти месяцы я зря проливала слезы. Я и сейчас не могла остановить поток влаги, которая застилала глаза, не давая, как следует разглядеть Севира.

- Нора, - хриплый шепот, словно и ему сложно сейчас говорить.

                Наши тела так тесно прижаты друг к другу, и больше всего на свете мне не хочется, чтобы это когда-либо прекращалось. Как же я скучала по нему! По этим волосам,  пряди которых сейчас, не стесняясь, ласково пропускала сквозь пальцы. По рукам, которые обвили меня словно стальные канаты, словно он тоже боялся отпустить меня. По…

- Мы возле храма, - он останавливает меня в тот момент, когда я почти прикоснулась к его губам своими.

                 В его глазах вижу отражение своего желания, но Севир прикрывает их всего на миг и возвращает на лицо привычную маску хладнокровного магистра. Отодвигается от меня, разжав объятия и, бросив взгляд в сторону храма,  говорит о том, что проводит меня домой. Мне же хочется закричать от того, как несправедлив этот мир, но я послушно плетусь рядом, понимая, что больше мужчина не покажет мне своей слабости.

- Я много месяцев думала, что ты мертв, - прерываю наше молчание, поскольку практически на протяжении всей дороги Севир не издает ни звука.

              Даже в сгущающихся сумерках понимаю, что мужчина хмур и сосредоточен.  Он не смотрит на меня, держит спину прямо, но я знаю, что он ловит каждое мое слово.

- Если бы не тот потайной ход, который ты показала мне, я бы умер.  – Его голос ровный, словно он говорит о каких-то обычных вещах. - А  так вместе со мной  спаслись те немногие, что остались верными мне и Ордену.

-Почему?  Почему это скрывалось?– Теперь я осознала, что Таурус знал обо всем и молчал, не вспоминая Севира в своих проникновенных речах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Так было нужно…

                Это показное спокойствие вывело меня из себя, и я, схватив мужчину за руку, дернула, заставляя посмотреть в мое лицо.

- Я оплакивала тебя! Много-много дней подряд!  Сожалея, что все получилось именно так, молясь Омаду, чтобы он даровал тебе счастливую жизнь рядом с собой!

               Но Севир вновь никак не отреагировал, а, кивнув взгляд в сторону моего дома, лишь заметил:

- Мы почти пришли, ступай в дом.

- Пожалуйста, - умоляюще попросила я  и потянула его за руку, заставляя зайти внутрь дома.

                  Примени он силу, мне ни за что не удалось бы это сделать, но Севир позволил. Вошел следом и встал около стены, наблюдая за тем, как я закрываю дверь на замок и зажигаю свечи в комнате. Ставни были закрыты, поэтому я не боялась того, что кто-то может увидеть нас с улицы.

 - Я могу ответить тебе только на один вопрос, - произнес он, кода я приблизилась к нему. – После этого уйду, и мы больше никогда не увидимся.

 - Тебе нужно возвращаться в миссию Ордена?

- Это вопрос?

                     Покачала головой, понимая, что едва не потеряла свой единственный шанс.

- Ты не хочешь задать мне вопрос? – Прошептала я, всматриваясь в его глаза.

            Мне хотелось вытравить из них ледяной холод, которым мужчина обдавал меня сейчас.

- Я знаю, как ты живешь, Нора.

             Усмехнулась, понимая, что он в отличие от меня, был прекрасно осведомлен о моих передвижениях. Следил тайком, избегая случайной встречи?

- Спроси меня, почему я плакала, Севир? – Я поднялась на носочки, чтобы наши лица были сейчас на уровне друг друга. - Почему мне было больно при мысли, что  больше тебя не увижу? Из-за чего я до сих пор храню твой плащ в своей спальне и иногда достаю его, чтобы прикоснуться… лишь из-за того, что ты дал мне эту вещь?

- Я знаю, - его уверенный тон лишь разозлил, а не успокоил. – Это обычная благодарность за спасение…

- Не знаешь! – Хотелось кинуться на него, бить в грудь руками, чтобы заставить его хоть немного чувствовать, а не притворяться ледяной статуей. – Я люблю тебя! Я так сильно люблю тебя, и больше не могу удержать это в себе! Все эти месяцы я цеплялась за ту фразу, что ты сказал мне в Порт Перл, что ты был бы со мной, если бы… если бы…

                        Лед разбился вдребезги, и я увидела перед собой  настоящего Севира.

- Тристия катится в пропасть, и я не могу все бросить даже ради тебя, понимаешь?! – Его крик эхом разошелся по комнатам, заставив меня невольно вздрогнуть.

- Хотя бы один раз…только раз останься со мной как любящий мужчина, а не магистр Ордена. А потом уходи на войну, защищай Тауруса, как требует твой долг…

                        Мне не было стыдно за просьбу, за умоляющий голос и слезы, которые свободно стекали по щекам. Я знала, каково это – просыпаться ночами, зовя его по имени, и понимать, что мы больше никогда не увидимся.

- Нора…

- Потом можешь сказать, что я – твоя  слабость…избегать, как делал все эти месяцы, пока я сходила с ума от горя…

- Нора, - полустон-полувсхлип, и мир перестает существовать для нас двоих.

                      Я не знаю, чьи руки дрожали сильнее: его или мои. Севир, легко перенесший меня на второй этаж в спальню, бережно расстегивал пуговички платья, находящиеся у меня за спиной, попутно целуя все, что попадалось ему по пути: шею, волосы, собранные в косу,  плечи и спину. Мы не зажигали свечи, находясь в полной темноте, но его тяжелое дыхание и обжигающие кожу поцелуи пронизывали мое тело полностью. Не выдержала, и когда платье окончательно упало на пол, повернулась и обняла за шею, находя своими губами его - сухие и горячие, которые мечтала поцеловать ничуть не меньше, чем час назад. Сладко застонала, чувствуя, как он целует меня в ответ. Его руки наскоро расплетали косу, зарываясь в густой водопад волос, пока я вела руками по животу и груди, приподнимая рубашку мужчины вверх.

- Всегда мечтал о том, что сделаю это, - тихо признался он, перебирая пряди моих волос.

                   Легкие дразнящиеся поцелуи прошлись по всему лицу, спустились к шее и ключицам, заставляя меня прижаться спиной к стене, чтобы не упасть от охвативших все тело чувств.

- Нора, моя Нора, - хриплый шепот.

                   Зарылась пальцами в волосы Севира и прикрыла глаза, наслаждаясь тем, как он медленно опускается вниз, целуя чувствительную грудь и. ласково поглаживая кожу живота.

                    Было ли в моей жизни отдаленно напоминающее то, что происходило между нами в этой темной спальне? Нет, и я наслаждалась каждым моментом, гоня от себя прочь мысли, что утром все закончится, а Севир вновь исчезнет из моей жизни.

                    Потянула его вверх, целуя страстно и горячо, одновременно с этим пытаясь все же стянуть с мужчины рубашку и брюки, в которых он до сих пор находился. Оторвалась на миг и припала губами к обнаженной груди, слыша лишь стук наших сердец и прерывистое дыхание мужчины. Пальцами наткнулась на что-то чуждое и рваное на  животе и, понимая, что это, скорее всего – шрам от раны, поцеловала  небольшой участок кожи.

- Ржавый гвоздь, только и всего, - прошептал Севир, припадая к моим губам новым головокружительным поцелуем.

                 Мужчина подхватил меня на руки и осторожно перенес на кровать, не забывая ласкать и поглаживать все тело. Долгие поцелуи, которым я потеряла счет,  не прекратились, когда его пальцы аккуратно раздвинули ноги и скользнули внутрь, растирая влагу. От неожиданности замерла на мгновение, часто задышав, поскольку это  было настолько  приятно, что тело непроизвольно само поддалось навстречу руке Севира. А когда мужчина заполнил меня собой, прижавшись всем телом сверху, мы застонали одновременно.

                  Медленный древний танец, который раскрывал внутри  нас все потайное и скрытое до сих пор. Тихий шепот, признания в любви  и размеренные движения Севира, который боялся до самого конца выпустить меня из кокона собственных рук. Короткая передышка, и мы вновь сплетены в единое целое. Где начинались мои руки и заканчивались его? Рваное дыхание на двоих, безумные лихорадочные поцелуи, громкие стоны и крики. Севир отпустил себя полностью, откровенно наслаждаясь мной. Он гладил, целовал, бесстыдно ласкал там, куда после вторгался, наполняя и растягивая собой. Одеяло давно было на полу, простынь сбилась,  и в комнате стоял воздух, наполненный запахом наших разгоряченных тел, пота и острого желания, которое не отпускало ни на мгновение. Я принимала мужчину, лежа на спине, пока он удерживал мои ладони сверху. Чувствовала его спиной, когда в очередной раз он, перевернув меня на живот, целовал шею и ласкал рукой грудь, вновь и вновь пронизывая меня внутри. Ближе к рассвету медленно опускалась  на него сверху,  чувствуя, с какой любовью он смотрит на меня в этот момент. Казалось, что я сорвала голос, но это было ерундой.

  Когда солнечные лучи проникли в спальню, освещая наши переплетенные тела, я поняла, что глубоко ошибалась, считая, что будет достаточно одной ночи. Не смогла заснуть подобно мужчине, которого все же сморил сон перед самым рассветом. Тихо лежала, боясь разомкнуть объятия, и осторожно рассматривала Севира, который даже во сне внушал трепет и восхищение. Отсчитывая минуты, часы перед тем, как мы расстанемся навсегда. Все же заснула, утомленная бессонной ночью и жаркими ласками.

               Во сне почувствовала, как мужчина овладел мной и, не открывая глаз, поддалась навстречу, обнимая его руками за шею.

- Люблю тебя,  люблю, - шептала в самое ухо, губами натыкаясь на постоянно мешавшие волосы Севира.

- Люблю, - отвечал он, проникая сильно и глубоко одновременно.

              Удовольствие затопило нас обоих, после чего я вновь провалилась в сон, чувствуя, как мужчина устраивает меня на своей груди и пытается выровнять дыхание.

            Проснулась ближе к обеду, сладко улыбнулась и потянулась в постели, чувствуя во всем теле приятную истому. Нащупав рядом с собой одно лишь одеяло, резко открыла глаза, осматривая комнату в надежде увидеть Севира. Но его не было. Ни в спальне, ни в доме, ни даже в подвале, куда я заглянула в  порыве отчаяния. Вернувшись в комнату, с несвойственной мне злостью сорвала спутанную простынь и подушки, кинув их на пол, словно они были в чем-то виноваты. Села на пол, понимая, что сейчас не перед кем держать лицо и, прижав к себе подушку, на которой хранился запах Севира, зарыдала в полный голос.

ГЛАВА 26. Нора

             Удивительно, но о том, что после проведенной ночи с мужчиной могут быть определенные  последствия, я вспомнила не сразу. Лишь через неделю, когда одна из соседок заметила, что я стала чересчур бледной  и вялой, прямо в точности, как она в ожидании первенца. Меня замутило от ее слов, поскольку только тогда я осознала, что почти год как не принимаю зелье, помогающее не понести дитя. Но в ту ночь с Севиром мысли унеслись прочь, и все чего я хотела – быть с ним. А сейчас…придумав какой-то предлог для соседки, смогла остаться одна и, прохаживаясь взад-вперед по спальне, напряженно подсчитывала дни, которые прошли с момента прошлого кровотечения. Вспоминая все те обычные признаки, которые бывают у женщин во время беременности. Слабой  и бледной я была, потому что ела через силу все эти дни, но все из-за того, что не могла справиться с тем, что творилось в душе.

                    И с одной стороны мне бы радоваться, что сейчас Севир жив, а с другой - я тосковала по нему намного сильнее, чем когда мы виделись в Порт Перл. И боялась, что он снова поставит свою жизнь под угрозу, поскольку война еще не закончена.

                Что касается дитя, я вздохнула и положила руку на живот в раздумьях. Безусловно сейчас, в это страшное непонятное время мне не хотелось бы рожать ребенка, но я понимала, что если он все же будет…я не смогу избавиться от него.

                 Но жизнь снова сделала крутой вираж, положив конец всем сомнениям.

                На следующий день после разговора с соседкой в мою дверь требовательно постучали. Открыв ее, увидела двух рыцарей, которые настоятельно просили пройти меня с ними в миссию Ордена. Накинув на себя теплый плащ с капюшоном, поскольку с неба срывались крупные хлопья снега, и, заперев дом, последовала за рыцарями. По дороге пыталась выяснить причину, по которой иду с ними, но они лишь повторили приказ, который им был озвучен. Я размышляла, чем могла привлечь внимание Ордена. В том, что это Севир отправил за мной рыцарей, сомневалась: он сам сказал, что прощается со мной. Но кто тогда? Магистр Люциус, но для чего ему разговаривать со мной? С того разговора мы больше не встречались.

                    Миссия Ордена в столице представляла собой величественное трехэтажное сооружение со множеством переходов и пристроек, в которой, как я понимала, непосредственно проживают и тренируются рыцари Ордена. Само здание было плотным кольцом окружено охранниками, словно Таурус опасался, что может быть  в любой момент атакован.

                      Меня привели в огромную комнату, в которой к этому времени находилось несколько молодых девушек. Все они были младше меня и взирали друг на друга с удивлением. Мне было предложено присесть на один из стульев, расположенных здесь, и ожидать. Вот только чего?

                      Моей соседкой оказалась девушка, обладающая весьма пышными формами. Мелкие  рыжие кудри вихрились вокруг ее головы, делая девушку похожей на круглолицее солнышко. Случайно зацепилась взглядом за край ее платья, отмечая, что шов был зашит крайне неаккуратно и вот-вот разойдется.

- В чем дело? – В ее голосе послышался вызов, а зеленые глаза с гневом уставились на меня. - Что-то не устраивает?

- Нет, - побоялась, что своим вниманием невольно задела девушку. – Тебе нужно будет лучше зашить платье вот здесь, - осторожно показала на место будущей прорехи. – Я швея, такие вещи сразу вижу. Извини, если задела.

  - Пфф, ты меня прости, - она кивнула в сторону остальных девушек.- Нас здесь маринуют с самого утра, и никто ничего не говорит. – Взглянула на платье и махнула рукой. - А это: дядя постоянно твердит, что нужно меньше есть, тогда и вещи расходиться  на мне не будут.

-Дело вовсе не в этом, - заверила ее. – Нужно шить немного иначе, и тогда сможешь носить вещи дольше.

- А ты сможешь? Я, Мелинда, кстати, - представилась она, улыбнувшись мне.

- А я -  Нора, - ответила ей тем же.

- И ты швея, - кивнула она, а потом обратилась с вопросом к другим девушкам. – Слушайте, нам бы всем не мешало познакомиться друг с другом! Тем более непонятно, сколько будем здесь сидеть и главное - для чего?

           Удивительно, но ее слова повлияли на остальных: постепенно мы услышали имена всех, кто присутствовал в комнате: Летиция, Камилла, Энни, Грета, Джулия, Линда, Лана, Сабрина, Летта. Вместе с Матильдой и мной нас было одиннадцать. Глубоко внутри появилось неприятное сосущее чувство чего-то неприятного. Оно не исчезло, когда через несколько минут в комнату зашла женщина, объявившая, что призвана проверить всех нас. Услышав, что именно собирались проверить, Матильда начала крепко возмущаться, а остальные девушки либо зарделись, либо прикрыли глаза руками.

- Я была замужем, зачем меня проверять? – Поинтересовалась, понимая, что все же старше всех присутствующих.

- Сколько была замужем? – Женщина и бровью не повела.

- Восемь лет, - тяжело сглотнула, вспомнив свой брак с Аяксом.

- Другие мужчины были? – Она совсем не отличалась тактом и терпением.

- Нет, - солгала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

- Все равно проверю, - женщина показала в сторону двери. – Ты - первая, как самая опытная, остальные – по очереди. Кто станет брыкаться, будет осмотрен в присутствии рыцарей, ясно?

                Угроза была реальной, и протестовать не решилась даже Мелинда.

              Пережив несколько неприятных минут, пока эта женщина лазила в меня своими руками, поспешила скорее одеться и задала интересующий вопрос.

- Что Вы хотели узнать?

- Беременна ты или нет, - она устремила на меня внимательный взгляд, а я затаила дыхание.

                 Одно дело: узнать, что ты забеременела без мужа и пытаться скрыть это от соседей, совсем другое – попасться на подобном в главной миссии Ордена жрецов.

- Разумеется, нет, - произнесла женщина, а я незаметно выдохнула. – Ожидай в ближайшие дни обычного кровотечения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍   Поклонилась ей и устремилась в комнату к девочкам, стремясь на своем примере показать, что все не так страшно. После меня на осмотр отправилась бесстрашная Мелинда, чьи кудряшки забавно подпрыгивали при каждом шаге девушки. Я осталась с остальными и, как могла, убеждала их в том, что все не так страшно, как они себе вообразили.

                   После того, как были осмотрены все девушки, нам принесли поесть и попить. Я с сомнением смотрела на пшеничную лепешку, наполненную  мясной начинкой, в то время, как та же Мелинда с удовольствием проглотила свою и начала посматривать в сторону моей.

- Ты есть не хочешь?

- Дело в другом: я уже месяц как не ела такого, - мои запасы муки, тянувшиеся с самой весны, действительно закончились.

- Тогда ешь, она вкусная, - Мелинда тяжело вздохнула, а я, разломив лепешку пополам, протянула часть девушке.

- Бери, для меня все равно много, - аппетит не появился даже после того,  как я узнала, что ребенка от Севира у меня не будет.

            И вроде бы должна была почувствовать облегчение, а нет… мысли о темноволосом малыше, который мог бы напоминать мне мужчину, не давали покоя.

          После перекуса мы просидели в комнате около получаса, после чего нас всех повели куда-то по многочисленным лестницам и переходам. Встречающиеся по пути рыцари Ордена удивленно осматривали нас, но ничего не говорили вслух.

             В итоге мы оказались в огромной овальной  комнате, которая, судя по гигантскому столу и присутствию нескольких магистров, включая Люциуса, была  тем самым местом, где располагался Совет жрецов Ордена.  И сам Таурус, улыбаясь, словно добрый дедушка, шел нам навстречу, довольно потирая руки и приветствуя. Он был полностью седым, невероятно худым и высоким мужчиной. Чем-то напомнил старое тонкое дерево, которое с чрезмерным усилием цепляется корнями в землю, чтобы не упасть. Его глаза, в отличие от сладкой улыбки на лице, выдавали другое: азарт, интерес и предвкушение.

                  Магистры сидели по своим местам, в то время как Таурус лично подошел к каждой из нас, здороваясь и обращаясь по имени. Так получилось, что я шла позади, поэтому мое представление вышло самым последним.

- Нора Сергиус, - поклонилась, как положено, отмечая, как недовольно сверкнули глаза Тауруса, а магистр Люциус корпусом подался вперед, словно ожидая чего-то.

- Вы та самая супруга бывшего наместника восточной провинции?

            Я была ошеломлена тем, что человек, руководивший страной, может знать подробности моей жизни.

- Все верно, но я - бывшая супруга, - бросила короткий взгляд в сторону Люциуса. – И как сообщил мне магистр, мой бывший супруг, увы, покинул наш мир.

- Почему Вы попросили развод? – Поинтересовался мужчина, не скрывая любопытства. – Из-за того, что не смогли подарить ему детей?

- Верно, - подтвердила слова Тауруса, понимая, что он навел справки у Люциуса. – А также потому, что мой супруг, к сожалению, был жестоким человеком.

- Хм, тогда думаю, Вы сможете найти общий язык, - он кивнул рыцарю, стоявшему на входе, и в комнату ввели еще одну девушку.

              Но в отличие от нас она выглядела ужасно, словно побывала в подземелье не один месяц: грязные спутанные волосы, засаленное платье неопределенного цвета, огромные синяки под глазами и чрезмерная худоба, которая появляется только в случае сильного голода.

- Госпожа  Лидия Ирмис, - поприветствовал ее Таурус, но ближе подходить не стал. – Я решил проявить милосердие оп отношению к Вам, позволив пожить еще немного и стать полезной для Ордена и Тристии.

           Девушка устало взглянула на мужчину, перевела взгляд на всех нас, и в ее глазах я увидела пустоту и безразличие, так поразившие меня. Что с ней произошло?

          Внезапно страшная догадка озарила меня, когда я поняла, что в комнате находится ровно двенадцать молодых женщин, включая меня!

            Таурус, торжествующе улыбаясь, произнес речь, которая к моему ужасу подтвердила догадку. Мы узнали, что были избраны самим Омадом для того, чтобы принести стране в это сложное и трудное время процветание и благополучие. Наши имена будут вспоминаться потомками, а нас самих станут почитать, как и остальных «лилий», которые уже выполнили свой долг до нас. Часть девушек рухнула в обморок, кто-то стал рыдать, невзирая на крики магистров, Мелинда попыталась ругаться и протестовать, но ее довольно грубо осадил сам Таурус. Безучастными к происходящему были, как ни странно только я и госпожа Ирмис. Она вообще не интересовалась  ничем вокруг нее, в то время как я, пребывая в состоянии шока, не знала, что делать, прекрасно понимая,  что нам не дадут сбежать.

             Только сейчас вспомнила, что жрецы Омада на стыке старого и нового года проводят красивую и одновременно страшную церемонию, когда по столице провозят двенадцать молодых женщин, облаченных в тонкие одежды под песнопения и молитвы жрецов. Далее женщинам вручают белоснежные лилии - цветок на каждую, и отвозят в одну из множества пещер в горах Тупак, где оставляют, жертвуя грозному божеству.

               Год назад я пропустила церемонию, потому что находилась в дороге по пути в столицу, а в этом - забыла, поскольку мысли о войне и Севире полностью поглотили меня.

               Последующие полтора месяца я провела, словно наблюдая за собой со стороны. Я жила вместе с остальными девушками в миссии Ордена, но в том крыле, куда не допускались рыцари Ордена за исключением магистров Совета и самого Тауруса лично. Делала все, что от нас требовали: ранний подъем и молитва,  постоянная работа, которая прерывалась только на положенные трапезы, вечерняя молитва и сон. Меня, как искусную швею (оказалось, справки наводились через моих словоохотливых соседок) ожидали рулоны ткани и катушки с нитками – Таурус лично дал указание, чтобы я шила теплые вещи для рыцарей Ордена. К вечеру спина казалась деревянной, руки немели, а глаза к вечеру краснели от постоянного напряжения.  Мелинда растирала мои исколотые иголкой пальцы и пыталась подбадривать: за время, проведенное в мрачном доме миссии, мы сдружились с ней особенно сильно. Особенно этому способствовало, что я за короткое время сшила несколько платьев для нее, потому что те, что нам принесли для перемены одежды, не годились. Так как все мы были доставлены в миссию без вещей, пришлось довольствоваться тем, что дали. Мелинда была широка в кости, а за счет пышной груди и тонкой талии на ней не прижились даже необъятных размеров балахоны, которые уродовали девушку еще сильнее. Помимо этого  я по личной инициативе перешила несколько платьев для  Лидии, которая оставалась невероятно худой, несмотря на то, что стол, за которым мы сидели трижды в день, буквально ломился от еды. Все же запасы провизии Орден использовал для личных нужд, забыв об обычных людях!

Лидия в отличие от других девушек не плакала и по-прежнему оставалась  безучастной ко всему. Она вроде бы присутствовала вместе с нами во время молитв,  за работой, но молчала, угрюмо уставившись в одну точку.

           Госпожа Инносентия, та самая женщина, что проводила осмотр в первый день, и приглядывала за нами по сей день, тайком шепнула, что Лидия была доставлена из городской темницы, куда попала за убийство мужа.

- Он плохо с ней обращался? Да? – Только таким образом можно было объяснить все.

- Очень, - госпожа Инносентия вздохнула. – Избил ее, когда она ждала ребеночка, тот и умер.

              Мы все хором ахнули, услышав о такой  невероятной жестокости.

- Говорят, она после этого тронулась умом, и когда муж попытался  снова прижучить кулаком, схватила тяжелый камень и ударила его по голове.  Ее должны были повесить, но господин Таурус проявил милосердие, позволив ей заслужить прощение перед Омадом своей жертвенностью.

             Я переглянулась с Мелиндой, зная, что подруга думает о том же: мы обе  считали Тауруса выжившим из ума стариком, который ведет всех нас к гибели.   В случае с Лидией речь и вовсе не шла о каком-либо милосердии…

            Самым страшным стало то, что я потеряла надежду. Если первую неделю, просыпаясь, я ждала, что вот-вот в комнату войдет Севир, который сможет спасти меня из этого ужасного места… то теперь – понимала, что этого не случится. Как-то за ужином, на котором присутствовали все магистры Ордена, Таурус довольно громко пересказывал содержание донесения Севира – тот сейчас пытался не допустить новой войны с Силезией. Оказалось, что король жаждет реванша после мирного договора, что был подписан весной. А учитывая, что под властью Тауруса осталась лишь третья часть от всей территории страны, он опасался потерять оставшиеся провинции на западе.

                  Прикрыла глаза, потеряв всякий интерес к еде, вспоминая лицо Севира в нашу последнюю встречу. В тот момент, когда он сбросил с него все маски, становясь полностью моим. Почему же теперь было так больно, хотя я прекрасно знала, что мужчина умрет ради Тауруса, если это будет необходимо? Неужели магистр Севир не знает ничего о нас, тех несчастных, которых готовят в жертвы Омаду? Не может быть, что все закончится именно так: моей смертью в ледяной пещере?

                Как ни странно, но Таурус смог поразить всех нас, будущих «лилий» еще раз. За две недели до положенного жертвоприношения, он решил позволить каждой из нас насладиться последними днями жизни и выйти замуж. Выбирать супруга предстояло из тех молодых мужчин, которые  в настоящий момент собирались стать рыцарями Ордена. Оказалось, что подготовительный отряд по-прежнему существует, и мы с девушками вольны выбирать. Таурус, поразмыслив, дал нам два дня, чтобы познакомиться со всеми желающими, и принять решение. Мы могли выйти замуж или отказаться.

- Какой смысл будущим рыцарям жениться? – Задала резонный вопрос Мелинда, оставшись самой бойкой среди нас. – Они ведь готовят себя к служению Ордену, зачем им жена, тем более на такой короткий срок?

- А зачем мужчине нужна женщина? – Таурус неприятно расхохотался. – Каждая из Вас – последний шанс насладиться плотскими удовольствиями до того момента, как будут произнесены все обеты.

- Это мерзко! – Мы  ошарашено уставились на Лидию, которая впервые подала голос. – Я не позволю ни одному мужчине прикоснуться к себе!

- Воля Ваша, госпожа Ирмис, - Таурус кивнул девушке, после чего перевел взгляд на меня. – Вам же настоятельно рекомендую выбрать супруга.

- Для чего? – Вырвалось невольно у меня.

- Потому что я приказываю Вам, госпожа Нора, - сейчас в голосе властителя слышалась сталь. – Не выберете супруга сами, я сделаю это за Вас.

           И оставив ошарашенную меня осмысливать озвученные слова, мужчина вышел из комнаты.

         А через час начались «смотрины», на которых я увидела человека, о существовании которого вообще забыла. Ущипнула себя за руку и несколько раз моргнула, понимая, что действительно вижу взволнованного Кассия, который направляется прямиком ко мне.

          Надежда, похороненная под пеплом отчаяния, восстала подобно птице из сказок, которую когда-то в детстве читала мне нянюшка.

            И когда Кассий, тихо прошептав, что сможет помочь мне,  повысил голос и  спросил, стану ли я его женой на то короткое время, что позволяет нам Орден…

           Я посмотрела на Тауруса, с интересом наблюдающим за происходящем, вспомнила его угрозу и, переведя взгляд на  другого мужчину, который, затаив дыхание, ожидал моего ответа… кивнула в знак согласия, пытаясь вытравить из себя ощущение предательства по отношению к Севиру.

 Глава 27. Севир

         В здание миссии  Ордена я ворвался подобно вихрю. Быстро обмылся, смывая с себя недельную пыль и грязь,  сбрил так надоевшую за последнее время бороду, потому что мчался с границы Силезии практически без остановок. Приведя себя в порядок, схватил со стола все необходимые бумаги и поспешил в Овальный кабинет – место, где меня ожидали Таурус и остальные члены Совета Ордена.

           Разговор предстоял не из легких. Учитывая то, что мастера, которых мы собрали по столице и ее окрестностям,  не успевали изготавливать огнеметы, нашим отрядам рыцарей катастрофически не хватало оружия. А оно было необходимо словно воздух: для войны с наемниками Уайны, которые сражались, чтобы посадить на престол «истинного короля». И,  увы, подобные огнеметы были  у них в достатке, что выяснилось еще в момент нападения на Порт Перл.  По этой причине я не смог удержать город во власти Ордена, допустил прибытие наемников,  несмотря на гибель многих наших кораблей и людей, и едва не погиб сам. Также предполагалось, что возможно нападение армии  Мартиники, которая  выжидала удобный момент.  Переговоры с королем Силезии, который был не прочь пойти на нас войной,  завершились  благополучно только благодаря переданному золоту в обмен на новый мирный договор. Из-за этого казна Тристии существенно опустела, а учитывая приближение войск наемников Уайны и слухи о том, что вместе с ними воюет «истинный король» со своими приближенными, дела складывались откровенно скверно. В тех провинциях, где еще действовала власть Ордена, периодически случались народные волнения, которые приходилось давить силой.

           В столице было еще более неспокойно: находясь в Силезии, получал донесения, что после новостей о проведении ежегодного жертвоприношения двенадцати девушек Омаду, мятежниками была неоднократно предпринята попытка восстания. По городу по-прежнему распространялись листовки, призывающие сместить Тауруса и вернуть власть «истинному королю».

         В своих посланиях наставнику  на протяжении последнего месяца я пытался отговорить его от проведения жертвоприношения. Мне никогда не нравилась эта традиция – отправлять невинных молодых женщин замерзать в ледяных пещерах, и я не раз высказывался против, но Таурус был непреклонен.

              Сегодня мужчина был в прекрасном расположении духа и очень тепло поприветствовал меня. Остальные магистры были более сдержанны, особенно Люциус, который, наконец, получил желаемую должность в Совете и невероятно гордился этим фактом.

              После доклада относительно Силезии, я перешел к сути: настоятельно просил отменить жертвоприношение или заменить девушек на животных, мотивируя тем, что столица на грани восстания. Таурус переменился в лице:

- Ты уже видел девушек? – Казалось, что в его глазах мелькнула с трудом сдерживаемая злость.

- Нет, магистр, - покачал головой, поскольку такая мысль даже не приходила мне в голову. – Я поспешил с докладом сюда, поскольку если мы хотим удержать Тристию от пропасти, нужно кардинально изменить всю проводимую политику.

- Что же ты предлагаешь, Севир? - Голос Люциуса сочился сарказмом. – Увеличить жалование рыцарям по примеру «истинного короля»?

- Увы, это не поможет , а только нанесет ощутимый удар по казне. – Перевел взгляд на Тауруса. – Почему запасы продовольствия, которые находятся у нас, не раздаются людям? Народ голоден и зол,  и все охотнее прислушивается к призывам мятежников!

- Мы должны заботиться о рыцарях! – Возразил Таурус, - они будут сражаться за нас, если город окажется в осаде!

- А если люди будут умирать от голода, они быстрее пойдут войной на нас всех и сами откроют воротам войскам мятежников! – Пытался достучаться я до наставника. – Кроме того я призываю Вас к тому, о чем мы говорили ранее…

- НЕТ! При мне этого не будет! – Теперь Таурус разозлился не на шутку. – Севир, ты обязан быть на моей стороне, а не высказывать крамольные мысли!

- Я на Вашей стороне, мой господин и наставник! – Невольно повысил голос и вышел из себя, хотя никогда не позволял себе подобного.

          Сделал паузу, во время которой несколько раз выдохнул, возвращая себе спокойствие и уверенность. Первое правило, которое усвоил еще в детстве: нельзя показывать свои эмоции и слабость.

- Ты устал, - Таурус подошел ко мне и положил руку на плечо. – Зная тебя, предположу, что и не спал толком уже давно. Отдохни, мой мальчик, а вечером за ужином мы еще раз поговорим.

- Скопилось много дел, - вспомнил свой письменный стол, заваленный бумагами.

          Кроме того мне хотелось краем глаза увидеть Нору, хотя бы издалека, потому что тоска в груди была невыносимой. После того, как я оставил ее утром - сонную, желанную, после ночи любви,  все стало в разы хуже. Мне было мало, катастрофически мало ее поцелуев, ласк, тихого шепота…

           Каждый день я загружал себя делами так, чтобы не думать и не вспоминать, но желание обрушивалось на меня с невероятной силой каждую ночь. Хотелось забыть о том, что мир летит в тар-тарары, и быть с Норой. Погружаться в нее, ее горячее тепло, чувствовать на себе мягкие руки и слышать, как она шепчет слова любви.

             Сейчас, смотря в заботливые глаза Тауруса, я чувствовал себя предателем, но ничего не мог с собой поделать. Я увяз в собственной слабости и любви к Норе, и более всего на свете хотел провести еще не одну ночь рядом с этой женщиной. Положил левую руку в карман штанов и легонько сжал раковину, что была со мной все время после поездки в Порт Перл. Каждый раз, когда становилось совсем невыносимо, я сжимал ее, чувствуя, что так становлюсь немного ближе к Норе.

           Наш разговор был прерван стуком в дверь и вошедшими в комнату  рыцарями. Развернувшись к ним, по одежде понял, что прибывшие принадлежат к подготовительному отряду, и с удивлением обнаружил знакомого мне человека.

              Таурус  неожиданно расплылся в добродушной улыбке и вызвался представить молодых людей мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Это, те господа, которые взяли на себя смелость стать супругами для наших «лилий».

              Когда наставник произнес это, я весьма удивился, поскольку обычно такого не происходило. Таурус в принципе не одобрял плотских отношений между мужчиной и женщиной, исключительно - для продолжения рода.

- Поэтому, Севир, ты зря беспокоишься о девушках, - вновь обратился ко мне наставник. - Практически все они наслаждаются тихим семейным счастьем.

                 Таурус представлял  будущих рыцарей: все они были подтянутыми, молодыми, крепкими физически и выражали готовность служить нам в дальнейшем. Когда очередь дошла до Гийома, я перебил наставника.

- Мы очень хорошо знакомы, - протянул руку для приветствия.

- Более того, благодаря Вам, я оказался здесь, - он легко поклонился мне.

- Правда, Севир? – Искренне удивился Таурус.

- Именно: господин очень помог мне в том деле в восточной провинции, когда был смещен наместник и Глава Охраны, - пояснил я наставнику, но не стал добавлять, что позже пожалел о своей рекомендации.

             Смотрел на Гийома, который заметно разволновался после моих слов, и поинтересовался:

- Вы так желали стать рыцарем, а сейчас женились на одной из «лилий», - хмыкнул, отворачиваясь к столу, чтобы не выдать своего истинного отношения.

            Совсем недавно я получил сведения о некоторых сторонниках короля, действующих на территории Тристии, среди которых обнаружил портрет господина Гийома. Тогда еще решил, что он, вероятнее всего, уже покинул подготовительный отряд, но как оказалось -  нет. А его женитьба на потенциальной «лилии» означала лишь одно – сторонники короля готовят диверсию во время жертвоприношения.

- Вы правы, господин Севир, - донесся до меня голос мужчины, - я мечтаю о том, чтобы служить Ордену. Но так сложились обстоятельства, что я женился на женщине, к которой испытываю искреннюю симпатию. Думаю, Вы меня понимаете, - добавил он неуверенно.

- Что Вы имеете в виду? – Повернулся к нему, находясь  в  некотором недоумении.

- Вы знакомы, - Гийом смотрел прямо на меня, словно ждал какой-то реакции. – Это госпожа Нора, бывшая супруга наместника Аякса.

         Я сжал раковину так сильно, что уколол палец об ее острый  край, и это вмиг отрезвило. Кровь прилила к голове, и только многолетняя выдержка не позволила ни одному мускулу на моем лице дрогнуть. В голове стучало лишь одно: «Почему она? Как?»

          Ведь все это время  я пребывал в уверенности, что Нора в полной безопасности. Был убежден, что никто тогда не видел нас!

- Вот как, - мой голос был спокойным и равнодушным, словно мы сейчас говорили о какой-то незначительной мелочи. – По крайней мере, теперь этой несчастной женщине гораздо больше повезло с мужем, чем в прошлый раз.

              МУЖ??? Произнеся это слово, понял, что теперь Нора окончательно  стала недосягаемой для меня. Подавил на корню зарождавшуюся ревность к стоящему рядом со мной мятежнику, понимая, что не должен выдать себя перед Таурусом и остальными магистрами.

- Люциус просветил меня, что бывший наместник был крайне жесток с ней, - вмешался в разговор наставник.

- Верно, но он уже ответил за свои прегрешения перед Омадом, -  испытал некоторое облегчение, когда узнал, что Аякс давным-давно мертв.

          Обратился к Таурусу, понимая, что задыхаюсь в этой комнате:

- Я еще нужен Вам, наставник? Вы были правы: мне необходим небольшой отдых, после которого  собираюсь обстоятельно заняться всеми делами.

- Хорошо, мой славный мальчик, - уголки губ мужчины растянулись в улыбке. – Но мы ждем тебя к ужину, где заодно ты сможешь увидеть наших прекрасных гостий.

              Поклонился ему, стремясь никак не выдать своего состояния. Попрощался с остальными и,  напоследок бросив взгляд на Гийома, покинул Овальный кабинет.

             Как я добирался до собственной спальни, не помнил. Закрыл дверь на замок и, сорвав с себя плащ, стал ходить из стороны в сторону, пытаясь понять, что мне делать дальше. Отправиться сейчас к девушкам и попытаться увидеться с Норой? Самоубийство! К ним наверняка приставлена охрана, которая тотчас же доложит обо всем. И если я мог попытаться сохранить самообладание на лице, то за Нору ручаться не мог. Слишком свежи были воспоминания, как она бросилась в мои объятия в непосредственной близи к храму.  Нора, моя Нора… моя ли? Таурус говорил, что девушки наслаждаются семейной жизнью. Это означало, что мужчинам было позволено ночевать вместе с ними… и что  тогда? Гийом был в своем праве, и Нора не имела права отказать ему, тем более находясь в миссии Ордена! Зачем она вообще вышла замуж???  Как оказалась в числе тех, кого отобрали для жертвоприношения???

              Понимая, что теряю время, вышел из спальни и направился к своему кабинету. Запросил у помощника бумаги по «лилиям», которые имели  права просматривать все магистры. Не притронулся к тому, что ждало моего непосредственного участия на письменном столе, и торопливо вышагивал по комнате, пока не получил нужные бумаги. Отослал помощника прочь, быстро нашел все, что касалось Норы, но кроме опроса ее соседей  и характеристики от жреца, в храме  которого она проводила занятия для девочек, ничего не нашел. Вчитался в слова соседок, понимая, что те отчаянно завидовали и ревновали к красивой молодой женщине собственных мужей. Теперь ясно, почему Нора оказалась здесь.  Не потому, что нас с ней кто-то увидел.

            Нужно было что-то придумать, чтобы помочь ей. А перед этим как-то предупредить, чтобы на ужине даже не смела смотреть в мою сторону, чтобы не вызвать подозрений! Ведь именно об этом я твердил ей в Порт Перл: чтобы никто и никогда не узнал о том, что нас связывает!

             Подошел к шкафу, в котором всегда хранилась запасная одежда. Нашел один из плащей и, вспоров  небольшим кинжалом  боковой шов, сделал небольшую прореху так, чтобы она внешне была незаметной.  Схватил лист бумаги и оторвал от него небольшой кусочек, на котором написал: «Не смотри на меня». Скатал его в шарик и засунул в отверстие, надеясь, что Нора правильно поймет мое послание.

   Подозвав помощника, поинтересовался, чем занимаются «лилии». Он рассказал подробно, упомянув, в том числе и Нору, которая, оказывается, все это время шила для рыцарей Ордена одежду. Передал завернутый плащ и приказал  срочно отнести его госпоже, чтобы починила.

- Магистр, - удивился помощник, - мы можем найти для Вас новый плащ, не обязательно…

- Нет, - лихорадочно придумывал причину. – Этот плащ дорог мне тем, что принадлежал одному из наших павших товарищей.

- Я понял Вас, магистр, - поклонился помощник и поспешил прочь.

           Прислонился лбом к двери после того, как мужчина скрылся. Сколько еще придется лгать? Мало было нарушить обет безбрачия, поддавшись собственному желанию, как сейчас я в буквальном смысле сгораю от желания увидеть женщину, которая принадлежит другому. Какие чувства теперь у нее в душе? Нора и раньше не жаловала Тауруса, а теперь имела полное право его ненавидеть. Меня она тоже теперь ненавидит? Самое ужасное, что до сих пор я не знал, что будет вечером. И даже не предполагал, как можно сделать так, чтобы спасти всех девушек от гибели.

         Голова гудела от усталости и недосыпа, но я не мог тратить драгоценное время на сон. Сел за стол, разгребая текущие дела, в надежде, что на меня снизойдет озарение, и я найду выход. Бросил взгляд в сторону статуэтки Омада, что стояла в углу комнаты.

- Накажи меня за то, что я предал клятву, - обратился к нему то - ли с просьбой, то - ли с мольбой. – А ее не нужно: она достаточно настрадалась в жизни.

              До самого вечера не поднимал головы от бумаг, понимая, что ситуация в стране намного плачевнее, чем я полагал. На чистый лист стал набрасывать  заметки из того, в чем было необходимо убедить Тауруса и Совет. Отвлек помощник, доложивший, что меня ожидают на ужин в том крыле, где поселены «лилии».

               Обтер шею и грудь холодной водой из кувшина, засунул лицо в глубокий таз на мгновение, чтобы жар хоть немного отступил. Надел чистую рубашку и пригладил волосы.  Набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул. Дал себе установку, что буду спокойным и недосягаемым, чтобы не происходило.

              В комнату вошел уже тогда, когда большая часть магистров расселась по одну сторону длинного прямоугольного стола, а напротив них сидели девушки, между которыми расположились  и их мужья. Таурус, как и положено, находился во главе стола и, завидев меня, махнул рукой в приглашающем жесте. Прошел, стараясь не смотреть в лицо той, что сидела аккурат напротив меня. Плащ был возвращен обратно около часа назад, и записки, как и прорехи,  я не обнаружил. Искренне надеялся, что  Нора все поняла. Краем глаза отметил, что она повернулась лицом к излишне худой девушке и что-то тихо говорит той.  Лишь обращение Тауруса ко всем нам заставило Нору развернуться и на короткий миг встретиться со мной взглядами. Ощущение было, словно меня ударили под дых. Незаметно сжал раковину рукой – теперь эта привычка стала постоянной и навязчивой. Надавил сильнее, чтобы вновь уколоться об острый край и прогнать из собственной головы видение того, какой я видел любимую женщину в последний раз.  Лучи утреннего солнца позволили увидеть изгибы совершенного тела, на котором остались следы моих поцелуев и ласк. Растрепанные длинные волосы, которые  прикрывали торчащие темные соски и живот.  Руки, будто специально раскрытые для объятий; податливое тело, которое приняло меня, пока Нора еще находилась во сне. Отклик женщины  тогда был невероятно страстным, и я сам ненавидел себя за то, что оставил ее такую: раскрасневшуюся, утомленную моими ласками и невероятно нежную.

                     После положенной молитвы все приступили к трапезе, и только тогда я невольно обратил внимание на обилие еды. Стол был буквально заставлен всевозможными блюдами, которые с большим удовольствием поглощались магистрами, Таурусом, молодыми людьми, и с меньшим – девушками, присутствующими здесь. Мне самому не хотелось есть, и я поймал себя на мысли, что жую что-то, не чувствуя вкуса.

 - Госпожа Ирмис, Вы вновь ничего не едите, - вопрос Тауруса был направлен к той худой соседке Норы, которую я заметил ранее. – И смотрю, Ваши подруги решили последовать такому же скверному примеру, - теперь тон звучал поистине зловеще.

- Благодарим Вас за заботу, магистр Таурус, - рыжеволосая девушка с полноватой фигурой мило улыбнулась наставнику, словно совершенно не испытывала страха по отношению к мужчине. – Ваши повара готовят превосходно. Но дело в том, что мы все случайно услышали сегодня о том, что дети в приюте вот уже несколько месяцев не видели хлеба и пирогов, не говоря уже о сладостях.

      Девушка выразительно посмотрела на заставленный стол, а мне кусок встал поперек горла. Почему в бумагах и донесениях  ничего не говорилось о том, что дети голодают???

           Встал из-за стола и на изумленный вопрос Тауруса ответил, что срочно займусь этим сам. Коротко поклонился девушке, поблагодарив ее за сведения, которые по какой-то причине не получил.

- Вообще-то я занимаюсь делами этого приюта, - теперь из-за стола поднялся Люциус.

- Правда? – Взглянул на него с укором в глазах. – И как мы будем говорить о милосердии и жертвенности, если не в состоянии помочь детям, о которых некому позаботиться кроме Ордена!

- Севир! – Прикрикнул Таурус недовольно, - Ты не можешь взвалить на себя обязанности всех членов Совета!

- Обязанности магистра Люциуса мне вполне по плечу, наставник, - поклонился мужчине и покинул столовую, убеждая себя не смотреть в сторону Норы, которая, как и остальные присутствующие, внимательно следила за ходом разговора.

          Как зол я был в тот момент, но не позволил этому  чувству проявиться на лице! Отправился  на кухню, приказав собрать не только готовую еду, но и принести запасы в самое кратчайшее время. После отправился в знакомый храм, заставил привести жрецов, отвечающих за  детей, и стал узнавать подробности. Помимо этого приказал срочно накормить всех уже сегодня, напугав, что теперь буду лично следить за делами приюта.

 Вернулся ближе к полуночи и столкнулся в коридоре с Люциусом неподалеку от собственной спальни.

- Думаешь, ты лучше всех нас, Севир? – Прошипел он, помня о том, что моя комната находится совсем близко к покоям Тауруса.

 - Странно слышать подобное от тебя: ты так давно мечтал стать одним из магистров, что должен был проявлять особое рвение к своим прямым обязанностям.

- Мое дело следить за другим! – Люциус выставил руку вперед и потряс ей передо мной.

            Выглядело нелепо, учитывая, что мужчина был головы на полторы ниже меня.

- Правда? Тогда думаю, ты не против, что я снял с тебя тяжелую ношу по присмотру за детьми, - направился к двери спальни, давая понять, что разговор окончен.

- Я припомню тебе это, когда буду смотреть за твоим падением, - попытался напугать меня мужчина напоследок, но я не обратил внимания на угрозу.

         Добравшись до постели, рухнул прямо в одежде, понимая, что у меня совершенно нет сил. Но перед тем, как закрыть глаза, подумал о Норе. Спит ли она сейчас? Или находится в объятиях Гийома? В сердцах ударил по покрывалу, а потом еще и еще…

          Сон, несмотря на безумную усталость и пережитые потрясения, пришел ко мне лишь под утро.

ГЛАВА 28. Нора

            Вина. Вот, что я чувствовала каждый день, просыпаясь в той комнате, что была мне отведена Советом Ордена. Я смотрела на хмурого Кассия, который стоял ко мне спиной, позволяя спокойно одеться. Из-за меня он вторую неделю был вынужден спать на полу. Откуда я знала, что он был хмурым и недовольным? Чувствовала и знала, потому что его состояние напрямую зависело от меня. Круг замкнулся. Я была виновна.

                Я восемь лет играла в кроткую жену Аяксу, который и в подметки не годился моему нынешнему супругу. Позволяла наместнику делать со мной все, что он хотел, но с Кассием  так не вышло…

                 Он так обрадовался, когда я согласилась стать его женой! Смотрел на меня с тем блеском в глазах, который я видела однажды на набережной реки Морт. Пока  жрец проводил церемонию, чувствовала горячую руку, крепко удерживающую меня. И молилась про себя, полагая, будто Кассий не питает иллюзий относительно этого брака. Считая, что все это – уловка мятежников, чтобы насолить жрецам и Совету Ордена.

                    Супругом моей подруги Мелинды, как ни странно стал тот самый темноволосый мужчина, который вручал мне весной ключ к свободе. Друг Кассия. Он достаточно выразительно посмотрел на меня и обратился к Мелинде, которая очень бойко отбивалась от «поклонников», уверяя, что такая «пышечка», как она, им не по зубам. Удивительно, но мужчина смог своим красноречием поразить подругу настолько, что она дала согласие сочетаться браком. Более того – после первой брачной ночи счастливо улыбалась и выглядела довольной, сообщив по секрету, что если бы не приближение смерти, до конца своей жизни возносила бы молитвы Омаду за встречу с Александром.

                   Со мной все было иначе: едва мы оказались в спальне наедине, Кассий с неожиданной скоростью заключил меня в свои объятия и начал целовать. Он был напорист, страстен, но я  совершенно ничего не почувствовала, даже не обняла в ответ. Закрыла глаза и ожидала, что он начнет стягивать с меня одежду. Уговаривала саму себя, что с Аяксом все было в разы хуже, но я же смогла перетерпеть. Если бы не Севир, вообще никогда бы не узнала, насколько приятной может быть близость между мужчиной и женщиной! Сколько удовольствия она может доставить! Это воспоминание  о Севире в момент, когда меня целовал другой, оказалось излишним. Я неожиданно для самой себя всхлипнула и резко отстранилась, чем привела Кассия в замешательство.  Села на постель и, стерев дорожки слез, почему-то стала убеждать человека, который стал моим мужем, что разденусь сама, и тогда он сможет продолжить.

                 Кассий изменился в лице и  в тот же миг рухнул прямо на пол, становясь  на колени рядом со мной.

- Простите меня, - в его голосе звучало самое искреннее раскаяние. – Обрадовался как мальчишка, простите…

                 Он снизил голос до шепота и с лихорадочным блеском в глазах, быстро заговорил:

- Я был уверен, что Вы уехали, поэтому, увидев здесь, в миссии… был ужасно огорчен. Не передать словами, как сильно мне жаль. Нора…мы воспользовались возможностью, чтобы приблизиться к Вам и остальным…мы вытащим Вас, Нора, всех Вас. Но это не значит, что Вы должны, - он перевел взгляд на постель и тяжело сглотнул. – Вы мне очень сильно нравитесь, но сейчас не время и не место говорить о любви, когда Вы находитесь в таком положении.

- Простите меня, - осторожно прикоснулась к его руке. – Я увидела Вас и поняла, что, наконец, обрела надежду. Впервые за долгое время. И Вы правы, я ужасно напугана. Таурус пригрозил, что если я не выберу себе мужа, это сделает он.

                 Я перестала стесняться собственных слез, которые потоком лились из глаз. Впервые за все время, что я провела здесь, позволила себе расплакаться.

                  Супруг приподнялся и неловко обнял меня одной рукой,  пытаясь успокоить.

- Кассий, я должна сказать, - когда поток слез иссяк, я взглянула на мужчину. – Если Вы сможете спасти всех нас, я буду благодарна до конца жизни. Но будет не честно уверять, что смогу стать Вашей любовницей в будущем…

- Вы - моя жена, Нора, - возразил  он, но я в ответ покачала головой.

- Я нравлюсь Вам лишь по той причине, что помогла в трудной ситуации. Что не выдала и призналась в собственных тайнах. После – использовала знакомство с Вами,   чтобы уехать из страны, потому что безумно хотела свободы,  хотела быть подальше от запретов и постоянных молитв. Теперь – вышла замуж, зная, что Вы - путь к тому, чтобы выжить, а не стать одной из «лилий».

- Нора, - попытался протестовать Кассий.

- Я чувствую, знаю, что Вы очень хороший и благородный человек. Но меня не тянет к Вам, как к мужчине, простите.

- Я был слишком напорист, - он казался расстроенным.

- Дело в другом: мы просто не подходим друг другу.

- Я докажу Вам, что это не так, - горячо заговорил Кассий. – Вы сможете меня полюбить.

- Нет, - признание вышло из моих уст легко, поскольку я не хотела обманывать мужчину, давая ему ложные надежды. – Давайте договоримся, что когда все это закончится, мы разведемся.

             Кассий печально вздохнул, но более не стал спорить. Захватив одну из подушек и покрывало, лег на пол, заверив меня, что после пребывания в отряде  Ордена может спать на любой поверхности.

             Больше мы к вопросу о взаимоотношениях между нами не возвращались, но меня не покидало ощущение, что Кассий по-прежнему надеется на что-то. И я продолжала накручивать себя, нервничая из-за того, что приближался «день жертвоприношения», а также из-за того, что не могу из чувства благодарности разделить постель с нелюбимым мужчиной.

                Мысли о Севире я старалась гнать прочь, хотя во время ужинов с магистрами Ордена, которые проходили в давящей атмосфере,  постоянно ждала, что имя мужчины всплывет в разговоре.

               Кассий пытался выведать, как получилось, что я не смогла уплыть в Уайну. Пришлось сказать полуправду: о том, что меня едва не поймали с поддельными документами, и пришлось возвращаться обратно в столицу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Разговаривать каждый раз приходилось шепотом и только по ночам, убедившись, что никто не подслушивает под дверью. Так я узнала, что все мужья моих «подруг по несчастью» - друзья Кассия, которые вот уже много месяцев изображают из себя преданных делу Ордена. Я диву давалась, как каждый из них смог очаровать девушек, поскольку изначально количество желающих на «смотринах», устроенных нам Таурусом, впечатляло.

             Из всех нас отказалась выйти замуж лишь Лидия, хотя за ней пытался ухаживать тот рыжеволосый молодой паренек, которого я видела однажды в своем доме. Его звали Клаус, и он в силу характера казался очень робким и застенчивым. Все два дня, что давал Таурус на «ухаживания», Клаус  приносил Лидии шоколад – дорогое лакомство, которое, несмотря на войну и перебои с провизией, продавалось лишь в  двух лавках столицы. Каждый раз девушка рассматривала коробку и возвращала обратно, не говоря ни слова. А когда Клаус пытался рассказывать о чем-то или спрашивать ее, она не реагировала.

          Последнюю неделю он постоянно сталкивался с нами по пути в храм или комнату, где мы обычно занимались рукоделием. Ухаживать за Лидией он уже не мог, и старался ненавязчиво поприветствовать всех нас по имени и обязательно сказать Лидии что-то приятное.

           Госпожа Инносентия,  всегда сопровождающая нас по коридорам миссии, выразительно смотрела на Клауса, но предъявить ему ничего не могла.

         Мы же с девочками всячески пытались заставить девушку начать есть больше, но безуспешно. Складывалось ощущение, что она махнула рукой, полагая, что смерть близка.

          О том, что существует план спасения, знали только мы с Мелиндой. Александр рассказал девушке обо всем, зная, что она не выдаст его и других мятежников.

           Каждый день я мысленно отсчитывала  часы до своей свободы. Кассий и Александр должны были  первоначально перевезти всех нас в безопасное место, а оттуда - переправить на территории, которые были под контролем совместных войск наемников и сторонников «истинного короля». Это знание окрыляло и давало силы продолжать жить, пока…

           За полторы недели до жертвоприношения в комнату, где мы все обычно занимались рукоделием, постучался рыцарь, представившийся  помощником  магистра Севира. Кровь прилила к лицу, когда он передал мне плащ господина и попросил в срочном порядке зашить его. Постаралась ничем не выдать своего волнения и унять быстро колотящееся сердце. Севир вернулся! Он знает, что я здесь!

             Взяв плащ себе, поняла, что у меня от нахлынувших чувств подрагивают руки. Девочки и госпожа Инносентия стали обсуждать приезд магистра, а я слышала, но не разбирала смысла их слов. Нащупав что-то внутри, вместе с вещью подошла к столу, на котором находились необходимые нитки. Повернулась таким образом, чтобы никто ничего не заметил, и вытащила записку. Быстро положила ее в карман и принялась за работу. Прочитать удалось позже, отлучившись в уборную, и содержание несколько озадачило меня. Что означала просьба Севира не смотреть на него? Мы делаем вид, что незнакомы? Но Люциус прекрасно осведомлен, что это не так. Или же магистр считает, что я как-то могу выдать себя и чувства к нему? Он злится из-за моего замужества или же по-прежнему любит?

            Вопросы крутились в моей голове, и я с большим трудом смогла сосредоточиться на наших обязанностях, а также на разговорах девочек. Мелинда заметила, что я несколько рассеянна, поэтому пришлось сказать, что просто устала.

         Ужина я ожидала со страхом и предвкушением одновременно. Как высидеть, не смотря на Севира, в то время, как больше всего на свете мне хотелось любоваться им?

         Мужчины за столом не было, хотя все магистры, включая Тауруса, присутствовали. Он появился, когда я тихо разговаривала с Лидией, и сел прямо напротив меня. Лицо опалило огнем,  а руки пришлось сжать в кулаки, чтобы хотя бы немного унять дрожь. И все же наши глаза встретились друг с другом на один короткий миг, которого было достаточно, чтобы понять, насколько сильно я соскучилась по нему.

            Выглядел Севир плохо: уставший, с воспаленными красными глазами, но при этом стремящийся казаться  всем окружающим спокойным и невозмутимым. Но я знала, чувствовала, что все это – показное, а на самом деле в его душе бурлят страсти. Глаза мужчины, когда он посмотрел на меня, - вот что его выдало. Мне показалось, что я увидела в них  желание, которое наблюдала в наш последний раз ранним утром. Он все помнит, но жалеет, считая меня собственной слабостью, как говорил ранее? Или нет?

          Аппетита не было, а когда началась та ссора между Люциусом и Севиром, я затаила дыхание. Теперь было можно смотреть на магистра, поскольку все  в столовой без исключения наблюдали за противостоянием двух мужчин. Севир… я всегда знала, что он благороден, но не думала, что настолько…бросив все, пойти на перекор Таурусу и уйти, несмотря на гнев в глазах Люциуса.

            Ночью Кассий хотел обсудить со мной то, что случилось, но я не  смогла. Даже имя Севира боялась произнести вслух, потому что не знала, как разговаривать о нем и выглядеть при этом равнодушной.  Все годы жизни в этой стране, когда я исполняла определенную роль, почему-то не помогали.

          Спала плохо, постоянно просыпалась, понимая, что вновь и вновь вижу Севира во сне. Но это не были приятные воспоминания, напротив: какие-то тени, окружавшие его и меня, пропасть между нами, которая не давала соединить даже руки.

           Встала раньше обычного времени и собралась, пользуясь тем, что Кассий еще спал. Супруг, словно чувствуя мое состояние, заглядывал в глаза и постоянно интересовался, все ли у меня в порядке. А я ощущала  себя еще больше виноватой перед ним, поскольку переживала из-за человека, которого Кассий считал своим врагом.

           Первая половина дня прошла, словно в тумане: я не принимала участие в обсуждении вчерашней ссоры Севира и Люциуса, углубившись в шитье. На все вопросы отвечала рассеянно, объясняя, что нужно быстрее закончить очередную вещь. Несколько раз отмечала на себе странные взгляды госпожи Инносентии, но не придала им значения. После обеда она обратилась ко мне, сказав, чтобы я следовала за ней.

  Многочисленные галереи и переходы вели в ту часть здания, где располагался кабинет, в котором заседали члены Совета. Я испугалась, потому что на мои вопросы женщина не отвечала, а лишь просила поторапливаться.

- Что происходит? – В очередной раз настойчиво пыталась выяснить у нее.

           Она резко остановилась, оглянулась вокруг и, убедившись, что рядом никого нет, тихо зашептала:

- Если тебя будут спрашивать, где ты была, отвечай, что на складе тканей. Мы вместе пересчитывали с тобой необходимый материал для новой одежды.

- А на самом деле?

         Инносентия вздохнула и еще более тихим голосом произнесла:

- Магистр Севир попросил, чтобы ты сняла у него мерки и сшила новую рубашку и брюки.

          Краски схлынули с лица, но женщина восприняла это по-своему:

- Не бойся: он очень благородный человек, намного лучше  остальных, - она запнулась, а в ее глазах промелькнула едва различимая боль. – Дело в том, что магистрам запрещено общаться с Вами, но ему отказать в просьбе я не могу.

- Он помог Вам? – Видимо, Севир проявил чудеса изобретательности, чтобы заставить эту женщину привести меня в обход всех правил.

- Да, - она кивнула, - но это исключительно между нами, поняла?

               Инносентия вновь стала той грозной дамой, что грозилась осматривать нас в присутствии рыцарей, поэтому более я не задавала вопросов. Сердце было наполнено предвкушением будущей встречи, и я шла как можно быстрее, жалея, что не могу сорваться на бег.

           Заходить со мной в кабинет магистра женщина не стала. Лишь удивилась, что в коридоре нет никого из рыцарей, которые обычно дежурят здесь в случае необходимости. Предупредила, что вернется через час, и я кивнула. Постучалась, стремясь унять волнение в груди, и вошла, услышав голос мужчины.

             Пару минут стояла, облокотившись  спиной о дверь, и смотрела на Севира. Не могла оторваться, позволяя себе полюбоваться им. Он был еще более усталым, чем накануне. Волосы лежали в беспорядке, а лоб был нахмурен, отчего мне хотелось прикоснуться к  его коже, чтобы разгладить морщины. Но я не могла. Сейчас, глядя на мужчину, я понимала, что передо мной находился не тот  любящий, страстный человек, с которым я провела ночь. Нет, это был непоколебимый и уверенный в себе магистр Севир с ледяным взглядом в глазах.

              Вздохнула, понимая, что зря размечталась, полагая, будто мужчина бросится ко мне, едва увидев. Поэтому оказалась не готова к вопросу, который он задал мне тоном, далеким от  того спокойного состояния, что сейчас демонстрировалось.

- Почему ты вышла замуж?

- Таурус приказал, - смотрела на него прямо, надеясь, что он поверит моим словам.

           Странная гримаса отобразилась на лице Севира:

- Приказал?

- Да, сказал, что если я не выберу себе мужа, он сделает это сам.

         Мужчина облокотился об письменный стол и, помолчав с минуту, глухо спросил:

- Ты была с ним?

- Это так важно для тебя сейчас?

          Он вскинул на меня взгляд, в котором больше не было ледяного бесчувствия. Тоска, боль, ревность, и Севир даже не пытался это скрыть.

- Я пытаюсь понять, моя ли ты до сих пор?

             Облегчение и радость охватили меня, и я, улыбнувшись, тихо прошептала:

-Твоя.

            Когда-то давно в детстве мне рассказывали о том, как с гор сходит гигантская волна снега, сметая  и разрушая все на своем пути. Стремительно, не давая людям опомниться и глотнуть воздуха.

         Севир напомнил мне об этом, когда в долю секунды оказался рядом и стал лихорадочно целовать, прижимая меня к себе. Я целовала в ответ также: страстно, неистово, пытаясь насытиться им за все время разлуки. Выплескивая боль, страх, все сомнения и преграды, которые нас разделяли. В перерывах между поцелуями смогла прошептать, что никогда не была с Кассием, и кажется, этим окончательно подтолкнула Севира к безумству.

          Не знаю, как мы перемещались по его кабинету, потому что не могли разжать объятия и прекратить целоваться. Просто в какой-то момент я оказалась сидящей на письменном столе, поверх огромного количества бумаг, ощущая, как руки мужчины пробираются под юбку платья, пока он, словно одержимый, не может оторваться от кожи на шее и груди. Шорох одежды, частое дыхание  и шепот о том, как сильно он хочет забыться во мне…Как я могу отказать ему в том, чего так отчаянно желаю сама?

          Не помню, в какой момент сознание отключилось, и я позабыла, что мы находимся в миссии Ордена, где в любой момент кто-то может войти в кабинет. Как запретила думать о том, что сейчас мы оба нарушаем клятвы и обеты, данные перед лицом Омада.

             Толчок, за ним еще один и еще: мощный, глубокий, горячий. Я цепляюсь за широкие плечи, сидя на столе, собирая губами капельки пота на лице, и шепчу Севиру о том, как сильно люблю его. Одного раза нам мало, и он, даже не выходя из меня, через короткое время снова начинает вести нас обоих на вершину блаженства.

            Сколько проходит времени, пока наступает понимание, что отмерянный нам час практически подошел к концу? Севир помогает мне привести себя в порядок, хотя нет-нет, но касается своими губами кожи на лице или ласково проводит пальцами по волосам, пока я пытаюсь переплести их в аккуратную прическу.

           Мы стоим посреди кабинета магистра, полностью собранные и потому, как мужчина берет мое лицо в свои ладони, как сосредоточен его взгляд, я внезапно понимаю, что настало время серьезных разговоров.

- Я спасу тебя, всех Вас, - глаза мужчины горят решимостью. – Вчера написал Киту, моему помощнику, помнишь его?

          Кивнула, пытаясь понять, к чему он ведет.

- Он приедет в столицу в самое ближайшее время и поможет мне. – Севир отвел свои руки от лица и, достав что-то из кармана, протянул мне. – «Светлячок», ты уже его видела.

- От королевы Силезии, да, - не понимала, зачем мужчина положил мне на ладонь это странное устройство.

- Я пытался отговорить Тауруса от жертвоприношений, но он отказывается, - голос Севира был полон печали. – Поэтому мы поступим так: в этот день девушкам обычно подливают снадобье, из-за которого они засыпают. И по улицам их провозят обычно полусонными или спящими. Ты ничего не будешь пить и постараешься предупредить остальных. Далее…

        Мужчина быстро, жадно поцеловал меня,  после чего сжал  «светлячок»  моими пальцами.

- Сбоку у него есть рычажок, который помогает пламени вырваться. Чем больше воздуха, тем сильнее пламя. Но я надеюсь, что он тебе не пригодится. Обычно  для жертвоприношения выбирают одну из трех ближайших пещер, и мне удалось раздобыть карту. Вас оставят и уйдут, а я приду с Китом следом. Заберу и отвезу в безопасное место.

- А дальше? – Спросила я с надеждой, заглядывая Севиру в глаза.

- Я не смогу остаться с тобой, Нора, - его голос был полон сожаления, а мне стало невыносимо больно и горько это слышать.

- То есть ты спасешь всех нас, потом, возможно, сможешь провести со мной еще одну ночь, и вернешься, чтобы умереть во имя Тауруса?

- Нора, ты должна понять, что я не могу предать своего наставника ради тебя! – К Севиру вновь вернулся его ледяной тон.

- Я разве прошу этого у тебя? – Изумилась, повышая на него голос. – Все, чего  хочу: быть с тобой, понимаешь? Мне хватило того, что я много месяцев считала тебя погибшим, и каждый день прокручивала в голове все воспоминания, связанные с тобой! Больше пережить подобное не хочу!

- Но это невозможно!  – Вскричал мужчина и, отпрянув от меня, стал вышагивать по комнате. – Я не могу все бросить! Не в той ситуации, когда страну растаскивают на куски, а Орден вот-вот рухнет из-за того, что нам не хватает сил, оружия и людей, чтобы противостоять мятежникам!

- То есть ты собираешься умереть, верно? Ради Тауруса и Ордена?

                Он остановился и посмотрел прямо на меня:

- Если потребуется, я отдам свою жизнь…

- Это не правильно! Ты не должен! – Попыталась достучаться до него. – Ты считаешь себя должником Тауруса, потому что он спас твою мать, но на самом деле он желал разделаться с еще одним аристократом!

- Замолчи! – Предупреждающе проговорил Севир, но я не могла остановиться.

- Он отравил тебя так же, как и всех остальных: своими убеждениями и речами. Из-за него Тристия катится в пропасть, но только ты не можешь этого осознать, потому что цепляешься за долг, которым он  повязал тебя еще в детстве!

- Ты ошибаешься, он желает всем блага! Он милосерден и добр!

- Милосерден? – Из моих уст вырвался нервный смех.- Человек, который двадцать лет ежегодно отправляет девушек на смерть, замерзать в ледяных пещерах?

              Мужчина потупился, понимая, что не может опровергнуть мои доводы.

-  Ты видел Лидию, Севир? Ту девушку, которая ничего не ест? – Он кивнул. -  Ее выдали замуж два года назад за того, кто ежедневно избивал и издевался над ней. Она потеряла ребенка из-за побоев, но жрецы не дали ей развод, а только разводили руками и предлагали молиться и терпеть. В итоге она была вынуждена взять в руки камень и ударить мужа, чтобы защититься! Но вместо смертной казни твой замечательный наставник сделал ее одной из «лилий»!

- Таурус  не виноват в том, что ее муж был подлецом, а жрецы отказали в помощи!

- Не виноват? То есть это не под руководством Тауруса издавались запреты и законы? Это не он как Глава Совета лишил женщин всех прав, и теперь мы вынуждены лишь терпеть без права на собственный выбор? Не он дал советы, как следует выполнять супружеский долг, сколько раз в год приносить жертвоприношения и почитать только одно божество вместо тех, что были ранее? Не он запретил женщинам учиться, а мужчин наделил неограниченной властью над ними, чем они с удовольствием пользуются?

- Послушай меня, - Севир попытался приблизиться ко мне, но я отпрянула от него.

- Я восемь лет терпела Аякса в постели, - лицо мужчины исказилось. – Да, Севир! Тебе рассказать, что он делал со мной? Сколько раз мне приходилось стискивать зубы и просто терпеть, отсчитывая минуты бесконечной ночи, поскольку, когда он был пьян, все длилось до самого утра?

- Не нужно, - прошептал магистр глухо и отвернулся в сторону.

-Ты сам говорил мне, что многие несчастливы. Еще тогда, год назад. Поэтому ты помогал мне и остальным женщинам, но даже ты не всесилен. Как показал вчерашний случай, никто из магистров не подумал о том, что пока они наслаждаются пиром, люди в столице голодают. Даже твой обожаемый Таурус!

              Севир облокотился о письменный стол и прикрыл глаза руками, пытаясь отгородиться от меня. Подошла  к нему и. привстав на цыпочки, прошептала:

-Таурус вложил в твою голову мысль о том, что любовь – это постыдная слабость, зло, но это ложь. Любовь – это дар, она  дает нам силы и желание жить. Это надежда и вера. Добро и милосердие. Желание быть рядом с человеком даже тогда, когда он не прав или ему плохо.  Когда я думала, что ты, мертв, казалось, что все краски ушли, и ничего не осталось.

- Из-за тебя я начал лгать своему наставнику в лицо, - тихо проговорил мужчина. – Нарушил клятву и собираюсь лгать и дальше, чтобы спасти…

-То  есть я виновата? – Усмехнулась зло. – И все началось из-за меня? Я тебя соблазнила?  Я первая призналась в том, что чувствую к тебе?

-Ты проникла под кожу так глубоко, что я ничего не могу с собой поделать. Дела, Орден, долг, сон… все это отошло на второй план, потому что больше всего на свете я хочу быть с тобой. Даже сейчас. Вновь сорвать с тебя одежду, любить и слышать твои стоны. Каждый раз, когда вижу тебя, вспоминаю ту ночь, а теперь к этому прибавится сегодняшнее безумие. Мы не должны были… нужно было остановиться, бежать от тебя прочь, но не допустить близости…

  Почему-то это  тихое признание звучало подобно обвинению. Севир выглядел сгорбившимся стариком, на плечах которого была вся тяжесть мира. Мужчина закрылся от меня ледяной стеной, становясь  неприступным магистром Ордена. Словно не он совсем недавно целовал меня и шептал слова любви.

             И что-то внутри надломилось и умерло. Внезапно я осознала, что никогда не смогу убедить его в своей правоте. И он, как бы ни видел недостатков Тауруса, предпочтет и дальше служить Ордену, осознавая, что движется навстречу собственной гибели. Я облизала пересохшие губы и произнесла то, что показалось мне наиболее логичным в нашей ситуации.

- Тогда не спасай меня, если стыдишься того, что чувствуешь…

- С ума сошла??? – Никогда прежде не видела Севира в подобной ярости.

            Он вскочил на ноги и, схватив меня за плечи, больно встряхнул как тряпичную куклу.

- Что ты такое говоришь????

- Я так больше не могу! – Почувствовала, как глаза наполняются слезами. – Я не хотела влюбляться в тебя, но люблю. Люблю сильно. Но я не хочу больше находиться рядом с тобой и знать, что ты боишься смотреть на меня… готов  отправить меня как можно дальше, чтобы  никто не узнал о твоей слабости! Не могу жить вот так, когда ты сначала целуешь и ласкаешь меня, а потом делаешь вид, словно это я соблазнила тебя! Жалеешь о произошедшем и  отгораживаешься от меня будто мы - посторонние люди!

- Ты замужем, Нора, - прошипел мужчина, склоняясь к моему лицу.

- Я этого не хотела! – Взвилась, вырываясь из его рук. – И если бы не приказ Тауруса,  я бы никогда не предала тебя, пройдя обряд с человеком, которого не люблю! Но  испугалась того, что меня отдадут тому, для кого я стану лишь бессловесным телом, которым можно пользоваться!

- Поэтому вышла за Гийома? Поскольку была с ним знакома? – Тональность его голоса изменилась.

- Верно, - кивнула в ответ в недоумении.

- Думаю, ты и настоящее имя его знаешь, да, Нора? – Теперь в глазах Севира бушевала истинная ярость, а я вздрогнула, осознав смысл вопроса.

- Почему ты молчишь? – От ледяного тона магистра меня бросило в дрожь. - Не бойся, я все знаю: о том, что он приехал из Уайны, что его зовут Кассий, и он - один из приближенных «истинного короля». Ведь именно Кассий  помог тебе с теми документами, верно?

               Когда я поняла, что в руках Севира находится судьба всех мятежников, сильно испугалась и прошептала:

- Ты убьешь Кассия?

-Зачем сразу убивать? – Иронично заметил мужчина и добавил довольно будничным тоном, словно мы беседовали о погоде.-  Сначала пытки, чтобы он выдал всех своих друзей, хотя я более, чем уверен, что некоторые из них вполне могли стать мужьями твоих подруг.

            С моего лица схлынули все краски, и я в неверии уставилась на человека, которого любила.

- Ты думаешь, что ради тебя я не выдам мятежников Таурусу? Что позволю им и дальше водить всех нас за нос?

           Покачала головой, понимая, что своими словами Севир на корню убивал во мне надежду на спасение. И пыталась понять, почему вдруг решила, что он изменится ради меня? Осознает, что Таурус, который вырастил его, на самом деле – преследовал собственные эгоистичные цели.       Внезапно вспомнила, как о Севире отзывались другие: внушающий трепет и страх. Тот, кто ради долга пойдет на все, но добьется цели. Осознала, что в этот момент держу в руке «подарок» от королевы Силезии, которую Севир удерживал в плену, чтобы заключить мирный договор. И поняла, что влюбилась в него, держа в уме лишь светлые стороны его характера, позабыв о других, темных и опасных. Прозрение наступило вовремя и ударило наотмашь:  мой муж и его друзья всегда будут для Севира врагами, поскольку являются угрозой для Тауруса и Ордена.

- Кассий хочет спасти  меня и других девушек, - тихо призналась я. – Если ты схватишь его, мы погибнем…

- Я же сказал, что спасу тебя! Я!!! Не он!!! – Вскричал Севир.

- Не нужно, - прямо посмотрела в глаза мужчине. – Забудь обо всем: о том, что любишь меня, что ради меня нарушал собственные клятвы и лгал Таурусу в лицо. Найди друзей Кассия и казни их всех, а потом наслаждайся тем, как нас повезут в тонких одеждах в ледяную пещеру.

- НЕТ!

- Я не желаю жить, зная, что из-за меня погибли  люди, стремившиеся нам помочь. И, тем более - что их убил человек, которого я любила, - произнесла безжизненным голосом.

- Любила? – Севир сощурил глаза и  зло переспросил. – Любила?

- Прощайте, магистр Севир, - поклонилась ему и бегом бросилась к двери, зная, что он не посмеет догнать меня.

        Вылетев в коридор, пробежала несколько метров, когда услышала голос Инносентии. Она подошла ближе, но увидев выражение моего лица, резко нахмурилась:

- Что случилось? Нора!

- Ничего, - покачала головой, надеясь, что женщина не станет врываться к магистру, требуя отчета. – Можно мне уйти в свою спальню сейчас?

  - Я проведу тебя, - Инносентия бросила взгляд в сторону кабинета Севира, после чего попросила следовать за ней.

             Хвала Омаду, она не задавала вопросы и не пыталась узнать, что именно произошло во время разговора  с магистром. Проводила до комнаты и сказала, что если я не хочу идти на ужин, мне принесут его в спальню.

- Передам, что ты приболела, - добавила она, нахмурив лоб.

             Искренне поблагодарила  ее и вошла в комнату. Добралась до постели и только тогда позволила себе разрыдаться. Отчаянно, надрывно, воя в подушку, чтобы никто не услышал моих рыданий. После  того, как смогла немного успокоиться, сорвала с себя одежду. Обтерла тело холодной водой, смывая следы близости с Севиром. Была бы дома, сожгла бы одежду, чтобы не напоминала, а так… перемотала ее узлом и бросила в дальний ящик. Лишь «светлячок» переложила в карман, потому что не знала, куда его можно выбросить.

 Решила, что признаюсь во всем Кассию, когда он вернется. Даже если  он разочаруется, узнав, что я была любовницей Севира, пусть. Я должна, обязана  была предупредить его и остальных об опасности.

             Перед ужином в спальню забежала обеспокоенная Матильда,  сообщившая, что наши мужья вернутся лишь завтра утром, поскольку патрулируют  улицы вместе с остальными рыцарями. Пыталась уговорить меня поесть, но я не захотела.

             После ее ухода смогла уснуть, надеясь, что утром обязательно расскажу обо всем Кассию. Но сделать этого не получилось: нас рано подняли на утреннюю молитву, а после - повели завтракать, сказав, что мужья вернутся немного позже. Я нервничала,  опасаясь того, что Севир арестует мужчин до того, как мы их увидим. Не хотела есть, потому выпила лишь  травяной чай, у которого был странный привкус. Решила, что при заваривании повар добавил больше корня имбиря, чем необходимо, за счет чего чай приобрел  излишне пряные нотки.  Засунула руку в карман, сжав «светлячок», что дал мне Севир. Решила, что стану носить его, пока не представится случай вернуть магистру. Встать из-за стола не получилось: очертания предметов перед  глазами стали расплываться, после чего наступила темнота.

ГЛАВА 29. Севир

        Инносентия ворвалась в мой кабинет примерно через полчаса после побега Норы. Постучавшись лишь ради приличия и зайдя внутрь, она даже не думала скрывать от меня свой гнев. И этим немного отрезвила, поскольку после того, что произошло…после слов Норы и ее ухода…казалось, что от меня осталась лишь внешняя оболочка,  поскольку  сердце, душа – все ушло вслед за любимой женщиной.

- Что Вы сделали с ней, магистр Севир? Вы, тот, кто всегда помогает женщинам? Я была уверена, что Вы не станете причинять ей вреда, но Вы же…

-Что? – Я поднял глаза на Инносентию, понимая, что, оказывается, давно сидел в кресле, бездумно уставившись на бумаги перед собой. Примятые, разбросанные в беспорядке. На них я совсем недавно укладывал Нору, стремясь насладиться ее теплом и любовью.

- Она была одной из самых сильных среди них, а после Вас… из нее будто вытащили стержень и все силы, что удерживали ее раньше. Что Вы сделали?

- Лишил ее надежды, - тихо, едва слышно добавил, - и себя тоже.

-Вы??? – Инносентия ахнула, прикрыв рот руками. – Невозможно! Вы???

- Разве я чем-то отличаюсь от других? – В моем голосе была слышна горечь, и я устало взглянул на женщину.

           Сейчас не было необходимости изображать из себя неприступного магистра: я знал, что Инносентия никому не расскажет о произошедшем.

- Вы не такой, как  магистр Люциус, - теперь она села напротив меня и выжидающе уставилась, ожидая ответа на свои вопросы.

- Год назад муж Норы  сильно избил ее, я добился развода и дал ей денег, чтобы она уехала в столицу. Думал, что здесь Нора будет в безопасности, - выдал женщине часть информации.

- Надо же, - удивилась Инносентия. – Вы как всегда, не смогли пройти мимо.

- Ты сама была в такой ситуации, можешь ее понять, - намекнул на прошлое женщины.

- Только за мой развод магистр Люциус запросил определенную цену, - горько усмехнулась Инносентия. – Если бы Вы тогда не вмешались, - она вздохнула, а я вспомнил, что именно из-за нее Люциус невзлюбил меня так сильно.

              Но тогда я, случайно узнав, что он принуждает женщину спать с ним,  пригрозил, а Инносентию пристроил на работу в Миссию, зная, что здесь Люциус не поспеет ее тронуть.

  -    Что случилось? – Женщина вернула наш разговор к тому, что  произошло между мной и Норой.

- Мы не сошлись во мнении на многие важные вещи, - мысленно я вновь и вновь возвращался к тому, что сказала мне Нора.

- Она, как и любая другая женщина на ее месте, не желает умирать, магистр Севир.

- Я тоже не хочу этого, - признался совершенно искренне.

- Тогда помогите  ей и всем остальным, - взмолилась женщина. – Поговаривают, будто Таурус хочет назвать Вас своим преемником…

- Этому слуху уже несколько лет,- отмахнулся от слов Инносентии.

- Возможно, только говорят, он вырастил Вас, направлял.  – Голос женщины звучал уверенно и убедительно. – Кому под силу уговорить Тауруса изменить все, как не Вам?

            Закрыл лицо руками и тяжело вздохнул, понимая, как сильно измотан произошедшим. Слова Норы относительно наставника так и крутились в голове. Так ли был он милосерден, как я всегда считал? Так ли мудр и справедлив, если его законы и заповеди привели к тому, что я мог наблюдать на протяжении многих лет? Ранее я всегда полагал, что виноваты люди, которые неверно соблюдают правила Ордена. Даже для самого себя оправдывал жертвоприношения, считая, что тогда Омад смилостивится над всеми нами. Обвинял магистров в том, что они стремятся к роскоши и удовольствию, наказывал рыцарей, которые вступали в связи с женщинами. А теперь я, оказавшись на их месте, стремился, во что бы то ни стало сохранить верность Таурусу и Ордену, но вместе с тем - спасти Нору. При этом спасение любимой женщины приравнивалось в моем понимании к предательству, как и сокрытие мятежников, что много месяцев, скорее всего, шпионили во благо «истинного короля».

- Присмотри за Норой  и докладывай, что и как, хорошо? – Пробормотал, давая понять, что разговор закончен.

- Я поняла Вас, магистр, - она почтительно поклонилась и вышла.

           А я задумался над тем, что услышал сегодня от обеих женщин. Окинул взглядом стол, зацепился глазами за донесения и свои собственные заметки. Вздохнул и понял, что должен, как следует подготовиться и все продумать. А дальше – заставить Тауруса меня услышать. Иначе – все станет бессмысленно.

Проработав остаток дня и практически всю ночь, смог забыться сном лишь на пару часов перед самым рассветом. Передал просьбу через помощника, что желаю видеть всех членов Совета и Тауруса утром на собрании.

                 Собирался со всей тщательностью: чистая рубашка и штаны, в карман которой перекочивала раковина, что дала мне Нора. Волосы, которые никак не успевал подстричь, сейчас спускались на плечи свободными прядями. Прикрыл глаза, пытаясь набраться сил и спокойствия, которое должен был демонстрировать, несмотря ни на что. Гнал от себя прочь мысли о Норе, к которой  так настойчиво рвалось сердце.

               В Овальном кабинете с удивлением обнаружил не только членов Совета с Таурусом во главе, но и отряд, состоявший из мужей «лилий».  Они выглядели довольно уставшими, и я невольно вспомнил, что сам же приказал отправить их патрулировать столицу минувшей ночью.

- Мальчик мой, - улыбнулся Таурус, кивая на место рядом с собой. – Присаживайся.

- Я планировал провести собрание только для членов Совета, - пояснил, взглянув на вытянувшихся при моих словах мужчинах.

- Они сохранили нам верность и пошли на величайшую жертву во имя Ордена, женившись на «лилиях». Почему бы не позволить им узнать, что такого срочного ты планировал нам сообщить?

-Вы уверены, что желаете выносить наши внутренние разногласия? – Спросил жестко, в упор разглядывая наставника.

- А мы разве планируем ссориться, Севир? – Не смог остаться в стороне Люциус.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Или ты вновь решил утомить нас очередными предложениями, как раньше? – Теперь в беседу включился магистр Гирастос.

- Утомить? – Усмехнулся. – Я планирую сегодня разговаривать с Советом откровенно и надеюсь, что Вы все, - обвел глазами стол, за которым сидели остальные магистры, - дадите мне подобную возможность. Также предвижу поток возмущений, поэтому убедительно прошу выслушать меня.

        Взглянув на Тауруса, добавил:

- Это будет в самый последний раз, когда я выступлю перед Вами как член Совета Ордена.

- Даже так? – Расхохотался Люциус. – С чего вдруг ты решил уйти?

- Довольно, - наставник внимательно посмотрел на меня. – Говори, Севир!

        Я положил на стол все бумаги, которые прихватил с собой, но не стал садиться. Встав сбоку от Тауруса и, зажав в своем кулаке раковину, задал всем присутствующим вопрос:

- Многие из Вас являются членами Совета с самого начала, кто-то, как и я, пришел намного позже. А Вы, наставник, будучи жрецом Омада – и вовсе, носите гордое звание основателя Ордена. Скажите мне, для чего мы все здесь?

- Странный вопрос, Севир, - пожал плечами Таурус. – К чему ты клонишь?

- Для чего Орден провозгласил главенство Омада и свергнул власть короля, прогнал аристократов и ввел строжайшее соблюдение обетов и множество запретов?

- Ты прекрасно знаешь, зачем, - раздраженно ответил Люциус, в то время, как остальные недоуменно рассматривали меня.

- Власть Ордена жрецов должна была принести в Тристию мир и благоденствие, - сам же ответил на свой вопрос.

- И мы это сделали, - уверенно заявил Таурус, а я позвал своего помощника, который принес и положил на стол «светлячок» и огнемет, которые  я привез из своей последней поездки в Силезию.

- К чему это? – Поинтересовался наставник, когда помощник удалился из кабинета.

- Вот эта вещь, - указал на «светлячок», - едва не сожгла мой лагерь, когда в нем  вынужденно «гостила» королева Силезии. – А орудие – то, из-за чего мы проиграли войну в Мартинике, потеряли огромное количество людей в Силезии и сейчас - несем потери в войне с мятежниками.

- Это нам и так известно, - раздраженно отмахнулся магистр Ивиан.

- Одним из главных качеств, которыми мы все должны обладать, как  люди, от которых зависит Тристия, – сделал выразительную паузу. - Способность признавать собственные ошибки и действовать во благо населения, которое страдает по нашей вине.

- Бред! – Таурус стукнул кулаком. – Мальчик мой, ты видимо сильно устал, раз заявляешь подобное.

- Вы позволили мне говорить, наставник. – Спокойствие и самообладание не покинули меня, и я дождался дозволения от Тауруса.

- Совет Ордена провозгласил единого бога - Омада и установил четкие правила. Вы убрали из жизни населения все развлечения, включая даже нарядные одежды, утверждая, что так народ станет больше думать о собственной душе и проводить время в молитвах. Запретили многое из того, что ранее дозволялось женщинам. Но  это привело к тому, что мужчины стали больше употреблять горячительных напитков и вести себя неподобающе по отношению к своим женам.

- Ты опять о своем Севир! – Раздраженно воскликнул магистр Леон.

       Не стал реагировать на подобное восклицание и спокойно продолжил:

- Пока мы набирали рыцарей в число защитников, заставляли их молиться и отказываться от создания семей, наши соседи создали мощные армии, которые воевали за жалование. Я говорил Вам, наставник, о том, что мне пришлось контролировать собственные отряды в Силезии, дабы они не насиловали местных девушек.

- Севир!!!– Возмущенные голоса и тревожные взгляды в сторону посторонних мужчин.

- Я могу перечислить, сколько всего лично мной было казнено рыцарей за подобные злодеяния. Что касается этих вещей, - взял в руки «светлячок» и показал всем принцип его работы. – Такая маленькая на вид безделица может нанести большой урон. Но главное другое: никто из наших ремесленников, даже тех, которые разобрались в огнеметах, привезенных из Силезии, не смогли постичь, каким образом эта штука высекает огонь.

- И что это значит? – Нетерпеливый голос одного из магистров.

- Пока мы заставляли людей молиться и приносить жертвоприношения, наши соседи ушли вперед, развивая ремесла.  И последнее: если бы людей все устраивало, они бы воспротивились возвращению «истинного короля» вместо того, чтобы сдавать провинции практически без боя.

- Твои предложения, мы слушаем, - требовательным голосом заговорил Таурус.

       Набрал в грудь воздуха и, постаравшись скрыть свое внутреннее волнение, выпалил на одном дыхании:

- Мы должны все изменить. Абсолютно, - отложил из  принесенной ранее стопки  бумаг необходимые листы и положил их перед Таурусом. – Провести изменения везде, куда коснулась рука Ордена: ввести верования в остальных богов, как это сделал «истинный король» на захваченных им территориях; отменить человеческие жертвоприношения,- не обращая внимания на возмущенные крики со всех сторон, продолжил, смотря только на непроницаемое лицо наставника. – Далее освободить рыцарей от обета безбрачия, дав им выбор: продолжать служить или уйти на вольные хлеба. Если у них будут семьи, это также будет подстегивать их к тому, чтобы защищать интересы Тристии.

        Таурус гневно хлопнул кулаком, но помня о собственном обещании, позволить мне договорить и  лишь молча сверлил меня своим взглядом.

- Мы вернем обратно возможность для всех  женщин получить образование и откроем школы, а также - упростим получение развода. Уберем те догматы, которые касаются интимной жизни между супругами, поскольку это их личное дело. Откроем ремесленные школы и сделаем все возможное, чтобы хотя бы каким-то образом догнать другие страны, пока не стало слишком поздно. Возвращаем увеселения, да, - кивнул. - Поскольку это стало одной из причин, по которой южные провинции обратились против нас, приветствуя наемников Уайны. Думаю, не стоит напоминать Вам, что я едва выжил, потому что многие отряды рыцарей предпочли предать всех нас и перейти на другую сторону.

- Ты сошел с ума, - прошипел Люциус, а остальные закивали. Лишь Таурус молчал, все также не сводя с меня тяжелого взгляда.

- Последнее: как Вы знаете, последние годы  мы не могли похвастаться хорошим урожаем, а этим летом остались и вовсе без него. Запасов продовольствия хватит от силы на три месяца, и это приблизительные расчеты  только на население столицы, не говоря о тех территориях, которые пока мы сохраняем за собой.

- Ты паникуешь! Мы выкрутимся! Омад нас не оставит! – Раздались выкрики со всех сторон.

- Если мой прогноз окажется верным, а он будет верным, через три месяца в столице начнется сильнейший голод. А учитывая, что юг нам уже не принадлежит, надежды на пополнение запасов – нет. К этому времени войска «истинного короля» подойдут ближе, а короли Силезии и Мартиники, понимая, что у нас с Вами связаны руки, начнут войну. Помешать мы им не сможем, поэтому северные и западные территории также будут утеряны.

- Севир! – В глазах Тауруса сверкал гнев. – Как ты смеешь говорить подобное?

- Смею? Не я один читаю донесения, наставник, но почему-то только мне пришла мысль озвучить это вслух.

- Мы не допустим! Будем сражаться до последнего рыцаря! – Возгласы вокруг.

- Мы все погибнем, вопрос в том, как и когда, господа. – Я обвел их глазами и произнес самую крамольную мысль, ставящую меня на один уровень с мятежниками. – Я предлагаю начать переговоры с «истинным королем»…

           Таурус вскочил в нетерпении и закричал все, что думал об этой моей идее. Подождав несколько минут, пока гнев немного уляжется, а он, обозвав меня бунтовщиком и слабаком, спокойно заметил:

- Наставник, мне очень жаль, но я вынужден сказать всем Вам неприятную правду: все, что Вы делали для Тристии за последние годы, только подтолкнуло ее  к тому состоянию, которое мы наблюдаем сейчас.

- Как ты смеешь говорить подобное МНЕ, мальчишка! – Таурус приблизился ко мне, держа руку на своем мече. – Ты забыл, что я сделал для тебя??

- Нет, я всегда буду об этом помнить, наставник.  И я всегда думал, что отдам свою жизнь за Вас, но сейчас понимаю, что не хочу видеть, как страна, которую я люблю, идет ко дну и растаскивается на куски. Услышьте меня: союз с королем – единственный шанс на спасение…

- НЕТ!!!! – Вскричал Таурус, а его голос эхом разнесся по всему кабинету.

- Тогда, - вытащил свой меч и вложил его в руки наставнику, - я прошу проявить милосердие и убить меня здесь и сейчас, поскольку не могу переубедить  Вас в собственных словах.

           Бросив взгляд на Кассия и его друзей, увидел пораженные замершие  лица. Вспомнил о том, как лично уничтожил все бумаги, в которых было хоть какое-то упоминание о мятежниках: мне нужно было, чтобы они смогли спасти Нору и всех остальных девушек.

           Остальные магистры также замолчали и переводили свои взгляды с меня на наставника и обратно.

- Севир, - казалось, голос Тауруса сел, таким он стал хриплым и безжизненным. – Что ты делаешь?

- Вы назвали меня мятежником и слабаком, но я реально смотрю на вещи и понимаю, что если мы продолжим в том же духе, умрем все, возможно в этом самом зале. К чему продлевать агонию, если веры нет, как и надежды?

             В голове рефреном отдавали слова Норы, которые она произнесла на прощание вчера.  Какой смысл бороться, во имя чего, когда любимая женщина отвернулась от меня? Вспомнил то, что сказала Инносентия о Норе: что я сломал в ней стержень. Но правда была в том, что себе я причинил боль во сто крат хуже, чем ей. В глазах Норы было разочарование, которое ударило по мне сильнее, чем ревность к ее мужу. До этого в глазах  любимой светилась радость и любовь, надежда, а я все уничтожил.

           Сжал раковину в кулаке и склонил голову перед Таурусом, надеясь, что смерть настигнет меня быстро. Прикрыл глаза и глубоко вздохнул, понимая, что сейчас…

- Браво, мой мальчик, - казалось, что в голосе Тауруса звучали нотки отцовской радости. – Браво! Подними свою голову и возьми свой меч, - выполнил его требование и забрал орудие, смотря на мужчину в довольно сильном смятении.

     Неужели получилось достучаться до наставника? И он примет все, что я предложил?

       Не убрал меч в ножны, сжимая в правой руке, а левой - удерживая раковину, которая давно впивалась в ладонь, расцарапав ее до крови.  Впервые за все собрание, не смог сохранить на лице маску спокойствия и ошарашено наблюдал за довольным Таурусом, у которого с лица не сходила улыбка. Казалось, что он резко помолодел, так непривычен был его образ. Мужчина подошел к дверям и подозвал моего помощника, который дежурил снаружи. Далее вернулся к столу и расписался на одной из бумаг, которые лежали перед ним до моего прихода. После чего – пододвинул в мою сторону те приказы, что были подготовлены лично мной.

- Друзья мои, - громогласно обратился ко всем присутствующим наставник. – Сегодня мы с Вами приветствуем нового главу Совета Ордена – магистра Севира, - я вздрогнул, - который по праву займет мое место, а я тем временем, удалюсь на столь желанный покой.

         Таурус жестом руки остановил остальных магистров, заставив их прислушаться.

- Севир доказал, что он достоин быть на этом месте. Кроме того, - мужчина усмехнулся, - будет лучше, если все нововведения будут введены уже им.

         Указав мне на приказы, попросил их подписать, после чего, все было передано помощнику с требованием разослать их по всей Тристии , как и прекрасную весть о том, что Омад и Таурус благословили магистра Севира на новую должность.

         Далее наставник обратился к остальным присутствующим и удивленно поинтересовался, почему не слышны поздравления?

             Мужья «лилий» первыми приблизились к столу и произнесли положенные случаю слова. За ними – раздались недовольные поздравления всех остальных. Кроме Люциуса, который дождавшись тишины в кабинете, громко произнес:

- Протестую! Магистр Севир не достоин занимать пост главы Совета!

          Напряжение, сковывавшее меня долгое время, вырвалось именно в этот момент: я расхохотался. Громко, заливисто, продолжая удерживать в руках меч.

- Мой дорогой друг, Люциус, ты, как всегда, не изменяешь собственным привычкам, - злость помогла, вернула холодный расчет и былую уверенность.

               Я прикидывал, как смогу после собрания отменить жертвоприношения и освободить  Нору, поэтому надеялся, что Люциус выразит свое недовольство достаточно быстро.

- Люциус, на твоем месте я бы ничего не говорил сейчас, - резко вступился Таурус. – Севир достойно прошел мое испытание.

- Испытание? – Настала пора удивляться мне. – И в чем же оно заключалось?

- Мы желаем услышать слова Люциуса, - гневно потребовали другие.

          Их желание было понятно: многие свергали короля вместе с Таурусом и мечтали занять его место. А здесь я: «любимчик», которого совсем недавно клеймили как мятежника и слабака.

- Хорошо, - Таурус даже садиться не стал, предпочитая остановиться неподалеку от меня. –  Расскажу я, поскольку слова, которые сказал мне Люциус некоторое время назад,  весьма огорчили и расстроили.

             Теперь наставник взглянул на меня:

- Мой мальчик, нам всем было прекрасно известно твое отношение к женщинам: сколько раз ты пытался изменить наше запреты, а также – скольким женщинам ты содействовал, ничего не требуя взамен. Как истинный рыцарь Ордена, ты был милосерден к тем несчастным, которые просили у тебя помощи.

- Разумеется, - никак не мог понять, к чему идет разговор.

           Что-то засвербело в груди, заставляя нервничать. В моих планах подобного разговора не было, и я изо всех сил пытался казаться непоколебимым.

- Наш друг, - Таурус кивнул в сторону Люциуса, - увидел, как ты обнимаешься с женщиной прямо около храма Омада, припоминаешь такое?

          Все внутри похолодело от осознания того, что нас с Норой все же увидели в тот вечер. Как? После всех моих ухищрений, чтобы женщину никогда не связали со мной?

- И я был удручен, поскольку знал, что ты верен обету безбрачия, Севир. Никак не мог взять в толк, но не верить Люциусу не мог. Поэтому решил проверить тебя. Ты же понял, о какой женщине идет речь?

           Кивнул, поскольку не был в силах произнести ни звука, чтобы не выдать своего состояния.

- Думал, что сделаю ее «лилией», прикажу выйти замуж, а потом посмотрю на твою реакцию. Чтобы убедиться, что она ничего для тебя не значит, - Таурус лукаво улыбнулся. – И оказался прав: ты не подвел меня, Севир. Мы все были  свидетелями, каким спокойным ты был, услышав новости. Как достойно вел себя после. И я понял, что слова Люциуса – не более, чем домыслы. Уверен, что твоему поведению в тот вечер, когда он видел тебя, было объяснение.

- Лед, - старался, чтобы голос не выдавал моего негодования.

        Только сейчас все кусочки и нестыковки встали на свои места. Ведь Нора сказала вчера о том, что не желала выходить замуж, и если бы не приказ Тауруса…а я, ослепленный ревностью, не расспросил подробнее! И если бы не мое отточенное годами самообладание, мы оба были бы уже мертвы!

-Что?- Изумился Люциус. – Какой лед, что ты несешь?

- Лед на ступеньках храма, - не смотрел в сторону мужчины, понимая, что иначе не сдержусь и накинусь на него. – Она поскользнулась и упала бы, не подхвати я ее за талию. Естественно, ей пришлось ухватиться за меня, только и всего. Смотри ты лучше, друг мой, ты бы увидел, что так называемое «объятие» было недолгим.

- Ты посодействовал разводу этой женщины с первым мужем! – Закричал Люциус, пытаясь доказать правдивость своих слов.

- Лишь потому, что он пытался убить ее, - мой голос был ровным и безжизненным.

-Ты исчез после того, как я видел Вас в храме!

- Вечер, близилось патрулирование улиц. – Пояснил я. – Как истинный рыцарь  Ордена я был обязан убедиться в том, что женщина добралась домой без происшествий.

-Тебя тогда не было всю ночь, ты  не вернулся в Миссию, - стоял на своем Люциус, и я все же удостоил его своего взгляда.

- Разумеется, потому что вместе со своим отрядом разыскивал тех, кто распространяет листовки, - по крайней мере, именно так я оправдывал  тем утром свое отсутствие перед Таурусом.

- Севир, ты…

- Я не сплю с женщинами, используя их благодарность в отличие от тебя, Люциус, - напомнил ему историю с Инносентией.

- Поклянись, Севир! – Требовательно закричал Люциус. – Поклянись перед всеми нами, перед лицом Омада, что Нора Сергиус никогда не была твоей любовницей!

- ЧТО?- За всем разговором я совсем позабыл о присутствии Кассия и остальных.

          Мужчина изумленно смотрел на всех нас, явно не веря в услышанное.

- Я клянусь именем Омада, что Нора Сергиус никогда не была моей любовницей, - произнес, смотря в  глаза ее супругу.

           Тот заметно расслабился после моих слов, но все равно продолжал стискивать кулаки.

- Требую, чтобы эту женщину привели сюда! – Казалось, Люциус никак не может принять поражение, а я напрягся.

             В отличие от меня Нора может выдать себя: случайным взглядом, неосторожным словом. Тем более, после того, как ужасно мы расстались вчера!

- Должен тебя огорчить, Люциус, - теперь в наш разговор вмешался Таурус. – Но придти сюда и подтвердить слова Севира, в которые поверили абсолютно все, кроме тебя, госпожа Нора уже не сможет.

- Почему??? – Продолжал настаивать мой неугомонный «друг».

- По моим подсчетам, - невозмутимо продолжал Таурус, - она и ее подруги уже мертвы.

- ЧТО???? – Крики Кассия и его друзей перетянули внимание на них в то время, как у меня земля ушла из под ног.

        Я взирал на человека, которому служил большую часть жизни и не мог понять: как мог быть настолько слепым? Как не увидел в нем жестокости и безжалостности? Слушая рассуждения о том, что Таурус повелел провести обряд жертвоприношения сегодня утром, не мог поверить в услышанное. Нора не могла умереть! Ни тогда, когда я столько усилий приложил к тому, чтобы ни она, ни другие женщины не пострадали! Ни тогда, когда она так разочаровалась во мне!

  - Ваше Величество! – Обращение Тауруса заставило всех магистров, включая меня, обратить свое внимание на Александра Константиноса. – Неужели Вы думали, что я не раскрою Ваш секрет?

-Вы знали? – Только сейчас я обратил внимание на то, что группа мятежников  стояла  как раз между вскочившими из-за стола членами Совета.

- Я использовал «лилий» дважды, - похвалился Таурус своей изобретательностью. – Мой Севир, посмотри, как ловко я придумал: узнав, что в подготовительном отряде действует группа мятежников во главе с самим «истинным королем», дал им возможность проявить себя. Как это сделать? Я знал, что они попытались бы спасти женщин от печальной участи. А значит – ухватились за возможность заключить браки.

               Мужчина расхохотался, смотря на вытянувшиеся лица  сторонников короля:

–Думаю, Вы успели пообещать своим женам спасение, а взамен насладились той «благодарностью», которую они Вам подарили?

             Меня замутило от отвращения и тона, которым это все было произнесено. Перед глазами пронеслось воспоминание о вчерашней близости с любимой, признание о том, что она никогда не принадлежала собственному мужу.

             Воздуха перестало хватать, и казалось, что все происходящее - страшный сон. В котором Таурус был виновен в том, что Нора и все женщины были использованы как своеобразная «наживка», чтобы поймать короля и его сторонников. А Нору так и вовсе использовали дважды, чтобы проверить меня на преданность.

              Должность Главы Совета Ордена стоит гибели единственной женщины, которую я люблю?

- Севир, - Таурус подошел ко мне так близко, что я видел триумф в его глазах. – Нам не придется заключать договор с королем, поскольку мы убьем его. Не будет «истинного короля», не будет войны, а в Тристии наступит мир и процветание! И, кстати, все твои приказы пока лежат в твоем кабинете, еще обсудим их позже.

- Что? – Переспросил я, поскольку  на миг показалось, что плохо услышал последнюю фразу.

              Моя душа, так стремившаяся спасать Нору прямо сейчас, подталкивала к решительным действиям. В голове шумело, и я не знал, насколько еще хватит моих сил.

- Севир, мальчик мой. – Таурус улыбнулся мне словно безумный. – Женщины – зло и отрава, помнишь об этом? Они слабость, которую мы, мужчины у власти,  позволить себе не можем. И ты, убив короля, попавшегося к нам в руки из-за такой слабости, навсегда усвоишь урок: женщины недостойны тех благ, за которые ты радеешь…

         Я не хотела влюбляться в тебя, но люблю. Люблю сильно. Но я не хочу больше находиться рядом с тобой и знать, что ты боишься смотреть на меня… готов  отправить меня как можно дальше, чтобы  никто не узнал о твоей слабости!

         Моя Нора, моя любимая прекрасная Нора. Сколько раз я проходил мимо ее дома, чтобы просто взглянуть, зная, что не смогу явиться к ней явно? Почему так легко поддался ей, услышав слова любви? С таким наслаждением погрузился в нее, забыв о долге и Ордене? Даже сейчас продолжал удерживать в руке небольшую раковину, не обращая внимания на боль и струйку крови, которая стекала по тыльной стороне ладони.

-  Вы убили мою мать? – Не знал, почему эти слова вырвались из моих уст.

               Возможно потому, что я должен был окончательно убедиться в крахе собственных идеалов.

-Любовь – это слабость, Севир, - казалось, он пел эти слова, а я…

               Это был импульс. Погрузившись в переживания, совсем позабыл, что удерживаю в руках меч. Тело среагировало само. Один удар прямо в сердце, лезвие прошло насквозь,  а мужчина захрипел в предсмертной агонии, хватая ртов воздух.  Кровь обагрила рубашку и руку, но я, пользуясь тем, что тело Тауруса было вплотную приближено к моему, прошептал:

- Любовь- дар, а не слабость. Она дает веру и надежду. Спасает в самые темные дни. Но ты никогда бы не осознал ее ценности, потому что никого и никогда не любил. Отрава ты, Таурус.

               Вытащил меч  и резко отпрянул в сторону, позволяя телу бывшего наставника рухнуть на пол, испустив последний вздох.

                Пару минут ничего не происходило. В Овальном кабинете стояла оглушающая тишина. Магистры замерли, словно безмолвные статуи, взирая то на тело Тауруса, то на меня с окровавленным мечом в руках. Кассий, Александр и другие мятежники, выхватившие мечи ранее, воспользовались всеобщей заминкой и осторожно перегруппировывались на случай боя. Молодцы, никак иначе!

- Ты! – Первым отмер, разумеется, Люциус. – Предатель! Ты солгал!

- Солгал? - Впервые в жизни, находясь в этом кабинете, не  нужно было скрывать собственные эмоции и чувства, но я не мог поставить под удар честь Норы.  Смотря прямо в глаза Люциуса, произнес. - Была ли она моей любовницей? Нет. Люблю ли я ее? Да.

            Я улыбнулся, поднимая меч и не давая обезумевшему мужчине преимущества.  Одним ударом перерезал ему горло,  после чего выхватил оружие Люциуса, который также упал вниз, и поднял с пола меч, принадлежавший Таурусу.

           В два шага оказался рядом с королем и, протянув ему один из мечей, произнес:

- Они могут быть еще живы.

                 Кто мог подумать, что судьба Тристии решится в тот момент, когда магистр Ордена и король объединят усилия, чтобы спасти своих любимых женщин?

              Спустя десять минут,  мы шли по коридорам миссии, едва не срываясь на бег. Я приказал всем привести одежду в порядок и сохранять невозмутимость. Тела магистров и Тауруса мы оставили в таком положении, будто против бывшего властителя вспыхнул мятеж среди собственных сторонников, который, увы, для всех участников закончился плачевно. По пути встретился помощник, которому я приказал разослать ранее подписанные бумаги. Отмахнувшись от его поздравлений в связи с моим назначением, сказал, что отбываю с рыцарями по срочному делу.

  Мы ворвались в крыло, где ранее жили женщины, и обнаружили рыдающую Инносентию. Она, увидев меня, бросилась под ноги, говоря, что пыталась обо всем предупредить, но я в этот момент был вместе с остальными членами Совета.

- Когда их увезли? - Потерял самообладание и рыкнул на женщину, поскольку каждая минута была на счету.

- Менее двух часов назад, магистр…

- А дорога занимает чуть больше часа, - произнес мысль вслух, не зная, какому божеству теперь молиться. – Срочно собери все теплые вещи, все, что можешь!

- Мы поможем, - вызвались мужчины, а Инносентия кивнула, говоря, что так получится быстрее.

          На сборы ушло еще около десяти минут, во время которых я выслушал, что женщина успела укутать каждую «лилию» в дополнительную шаль, а кроме того разбавила чай, в котором было сонное снадобье. По крайней мере, оставалась надежда, что оно не успеет подействовать в полной мере.

            Отправив Инносентию домой, мы вскочили на лошадей и помчались  по направлению к горной гряде Тупак. Карта была спрятана у меня в плаще, также как и раковина, и лишь надежда увидеть Нору живой, заставляла гнать, что есть мочи сквозь ледяной ветер и начавшуюся метель. Сейчас мне было плевать на недовольство Кассия, который еще в миссии пытался напомнить, что является мужем Норы. Я не думал о членах Совета и Таурусе, умерших от моих рук. Забыл о Тристии и нуждах ее жителей.

              Все мысли были там, в ледяной пещере, где сейчас находилась Нора.

ГЛАВА 30. Нора

         О «светлячке» я вспомнила не сразу. После ужасного пробуждения мысли крутились вокруг другого. Холод, от которого не спасала теплая шаль и тонкое покрывало, накинутое сверху. Нарастающая в груди паника от осознания того, что нас, скорее всего, никто не спасет. Бледные лица девчонок и страх, который буквально заполонил собой  всю пещеру.

            С Мелиндой мы сумели разбудить всех, правда, Лидию едва удалось растормошить, и она оставалась самой бледной и слабой. Девушка не смогла встать и полулежала на носилках, укрытая по самое лицо. Оглядев нас, пришли к выводу, что, скорее всего, стоило благодарить Инносентию  за то, что мы все были в теплых домашних платьях и плотных чулках, а на каждой было как минимум две теплые шали. Покрывалами мы также укрылись, стараясь разогнать кровь по телу. Мелинда смогла вытащить один из факелов, которые были укреплены в стене. И мы с помощью него  подогрели напитки, оставленные жрецами в качестве жертвоприношения. Еда заледенела, поэтому пришлось достать еще парочку факелов и осторожно нагревать, чтобы утолить голод. Получилось немного согреться, но все прекрасно понимали, что оставаться здесь – нельзя. Мы с Мелиндой посвятили остальных девушек  в тайны наших мужей, чем вызвали небывалое волнение. Но,   просидев еще какое-то время,  впали в уныние. Я же вспомнила то, о чем говорил Севир насчет выбора места для жертвоприношения, и только после этого поняла, что «светлячок» по-прежнему находится у меня в кармане!

                Вытащила небольшое устройство, поразившись тому, что оно не выпало, пока нас перевозили сюда. Покрутила рычажок и несколько секунд смотрела на яркое небольшое пламя.

- Нора, что это такое? – Удивленно спросила Мелинда, сидевшая неподалеку от меня.

            Остальные девочки также смотрели на «светлячок»  с большим интересом.

- Подарок, - тихо прошептала я.

          Вспышки воспоминаний о близости с Севиром, о его поцелуях и ласках всколыхнули глубоко внутри чувства сожаления и тоски. Знал ли он о том, что нас отвезли сюда? Вряд ли, иначе бы попытался спасти, как обещал. Несмотря на все слова, сказанные мной о Таурусе, о его угрозах в адрес Кассия, Севир бы примчался на помощь.

- От мужа? – Спросил кто-то из девочек, и я отвлеклась от собственных мыслей.

- Нет, - помотала головой и, решительно сорвав с себя покрывало, стала разрывать его на небольшие куски.

- Нора, что ты делаешь? – Воскликнула Мелинда.

- Жертвоприношение обычно проводят в одной из ближайших пещер. Будем светить впереди себя этим, - кивнула на пламя «светлячка», - и факелом. Бросать под ноги куски ткани, чтобы точно знать, что мы не блуждаем внутри по одному и тому же лабиринту.

- Здесь огромные переходы, - возразила Камилла, а ее голос задрожал. – Может, стоит подождать, пока  наши мужья найдут нас?

- Если будем сидеть на месте, окончательно замерзнем, - поддержала меня Мелинда.  – Кроме того мы не можем быть уверены в том, что им вообще расскажут про нас.

- Тем более, что ночью они патрулировали улицы, - со вздохом протянула Летти. – Их и потом могли задержать…

           Я вздохнула, надеясь, что мужчин не арестовал Севир, потому что иначе…иначе…внутри все еще сильнее леденело от плохих предчувствий.

          Несколько минут мы думали, что делать с Лидией. В отличие от всех нас она совсем не могла идти. Поэтому, оторвав от покрывала длинную полосу, мы попытались закрепить ее на носилках, чтобы тянуть девушку за собой. Везла ее, как самая сильная из нас, Мелинда. Мы с Камиллой шли впереди, освещая путь факелами. Также пытались определить, в каком случае пламя становится ярче, чтобы знать, какой из поворотов выбирать. И, как оказалось, «светлячок» гораздо лучше реагировал на потоки воздуха, чем факел. Два раза мы делали небольшие остановки, чтобы Мелинда смогла немного передохнуть, и  вновь выдвигались вперед. Не знаю, кто из богов помогал нам, но мы лишь один раз прошлись по кругу, вернувшись на развилку из двух небольших коридоров. Благодаря кусочкам ткани, брошенным на землю, пошли по второму пути, где тех не оказалось. Старались не говорить о плохом, погруженные в свои мысли. Хотя Мелинда изредка пыталась вспомнить о чем-то смешном, чтобы подбодрить всех нас и себя заодно. Даже пообещала вслух, что если мы выйдем отсюда и найдем своих мужей, она обязательно уже в этом году родит ребенка.

        Не знаю, сколько мы брели вот так вперед, не зная, окажется ли новый поворот выходом из этого бесконечного лабиринта? Каждый шаг стал даваться тяжелее по мере того, как холод все сильнее сковывал каждую из нас. Если поначалу это ощущалось не сильно, то с течением времени сильнейший озноб заставил тело трястись, несмотря на попытки согреться.  Я укрыла второй своей шалью Лидию, потому что она замерзла сильнее всех, а девочки, шедшие рядом с ней, все время тормошили, не давая ей уснуть. Иногда над нами пролетали летучие мыши, наводя ужас, поскольку в темноте, освещаемой лишь небольшим светом от факелов, эти существа казались еще омерзительнее, чем всегда.

        А потом… вначале я решила, что мне показалось. Мало ли, какие звуки расходятся в гулких коридорах горы? Но, прислушавшись, услышала свое имя. Резко затормозила и зашипела на остальных, пытаясь понять, откуда доносятся крики. И поняла, что слышу знакомый голос. Странно, я помнила, как он звучит, когда Севир изображает спокойствие,  злится или же шепчет нежности в моменты страсти. Но никогда я не слышала такой отчаянный надрыв и проступающие нотки бессилия.

- Это же магистр Севир, - испуганно ахнула Камилла. – Нас нашли жрецы!!!! Нас убьют!!!

            Остальные попытались подхватить ее настроение, но я не позволила.

- Тихо всем! – Попыталась повысить голос, но он были тихим и осипшим. - Севир нас не убьет! Он поможет…

- С чего магистру Ордена нам помогать? – Зашипела Мелинда, вопросительно уставившись на меня, а я отчаянно пыталась понять, в какой стороне раздается голос любимого.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍   Кивнула на «светлячок», который удерживала в руке:

- Он дал мне его.

- Нора? – Ошарашено протянула Мелинда, но я, определив, откуда раздается звук, устремилась навстречу.

             Не знаю, куда делись усталость и отчаяние, которые приходилось отгонять от себя последние несколько часов. Надежда на спасение, встречу с Севиром словно подгоняли ноги бежать быстрее, держа впереди себя «светлячок», чтобы осветить дорогу.  Ощущала спиной, как идут девочки, а Мелинда тянет носилки с Лидией. Периодически поворачивала голову, чтобы подогнать их, обещая, что совсем скоро мы будем в безопасности.

             Пыталась кричать, но голос был слишком тихим, и я боялась, что Севир уйдет в другую сторону, так и не услышав меня. Длинный нескончаемый темный коридор, поворот и…я  впечатываюсь в теплое мужское тело в знакомом плаще, хватаюсь за шею, пытаясь не только унять собственную дрожь, но и осознать, что мы все спасены. Теперь спасены.

- Нора, моя Нора, - его голос полон нежности и облегчения. Он все время целует мои волосы, крепко прижимает к себе, словно боится, что я исчезну.

- Нам помог «светлячок», - в момент, когда мы встретились, я успела убрать пламя. – Вспомнила, что ты говорил о пещерах, поэтому решила пойти…

            Каждое слово давалось с трудом, но мне нужно было, чтобы он знал…

- Ты умница, все правильно сделала, - горячие поцелуи покрывают все лицо и слегка касаются губ на мгновение.

           Ожог, вспышка, томление.  Хочется большего, но Севир, увидев подошедших девушек,  кричит, что нашел нас, и зовет Александра, Кассия и остальных мужчин.

            Поворачиваю к нему удивленное лицо, и понимаю, с какой неохотой он отпускает меня, чтобы тут же за минуту натянуть на меня свой плащ и перчатки.

- Ты замерзнешь, - шепчу, потому что Севир остается в рубашке и штанах, но он качает головой.

             Устремляет взгляд на других и, увидев Лидию на носилках, поворачивается ко мне:

- Все живы, - отвечаю на его немой вопрос, - но она самая слабая.

           Узкий коридор  за несколько мгновений наполняется ярким светом и людьми. Мужчины спешат к девочкам, укрывая их своей одеждой. Я же отклоняюсь от Кассия, который вознамерился обнять меня, и тихо шепчу слова благодарности. Бросив взгляд на Севира, пытаюсь понять, когда и как они  все встретились.

            Александр, оторвавшись от губ Мелинды,  просит идти вперед, говоря, что до выхода осталось совсем немного. Лидию подхватил на руки Клаус, утверждая, что справится. Девушка так слаба, и у нее нет сил протестовать, поэтому она позволяет нести себя, уткнувшись парню головой в грудь. Почему-то, когда я вижу эту картину, неосознанно начинаю улыбаться. Теперь у Клауса будет достаточно времени, чтобы отогреть сердце Лидии.

           Стараюсь подойти поближе к Севиру, но Кассий, словно чувствуя мои намерения, движется наперерез.

- Госпожа Инносентия помогла нам собрать Ваши вещи, они  прикреплены к лошади, - говорит супруг, а мне ничего не остается, как кивнуть и идти с ним, ощущая спиной дыхание любимого.

            Дорога проходит в переговорах между мужчинами и девушками, громче всего слышен голос Мелинды, но никто не пытается объяснить, почему магистр Ордена также идет со всеми нами.

             Когда мы оказываемся на улице, несколько минут пытаемся привыкнуть к слепящему свету. Глаза болят и слезятся, а тело продолжает знобить. Кассий пытается помочь, но я качаю головой, утверждая, что справлюсь сама.

            Поморгав несколько раз, понимаю, что Севир находится рядом, но не так близко, как мой супруг. Встречаюсь с напряженным взглядом темных глаз, стремясь понять, что же все-таки происходит.

 - Лошадь там, нужно спешить, - торопит Кассий, а я замечаю пятна крови на рубашке  Севира, отчего внутри все сжимается в дурном предчувствии.

- Ты ранен? – Не обращая внимания на супруга, делаю несколько шагов по направлению к магистру.

- Это не моя кровь, Нора, - устало отвечает Севир и, кивая за спину, повторяет слова Кассия, что мне необходимо как можно быстрее одеться.

- Что происходит? – Пытаюсь понять,  о чем они договорились,  и откуда на магистре кровь.

- Нора, ты замерзла, - Кассий настойчив, и я, повернув голову, прошу оставить нас на пять минут, сказав, что подойду.

         Супругу не нравятся мои слова, а я, затолкав глубоко внутри вновь вспыхнувшее чувство вины, устремляю свой взор на Севира. Сейчас, когда глаза окончательно привыкли к свету, вижу темные круги под глазами, свидетельствующие о том, что он вновь мало спал. Волосы с седыми прядями рассыпаны в беспорядке по плечам, а лицо выглядит усталым и осунувшимся. Казалось, мужчина не замечает порывов ветра и снег, кружащийся вокруг нас, и совсем не чувствует холода. Понимаю, что отдав свои вещи мне, он совершенно позабыл  о себе.

- Пожалуйста, - шепчу я, надеясь, что мне не придется вытягивать из Севира правду.

- Я должен попросить у тебя прощения,- мужчина делает паузу и некоторое время  смотрит позади меня, убеждаясь, что Кассий, наконец, покидает нас.

- За что?  И почему твоя одежда в крови? - Отмечаю, что рукав правой руки полностью  окрашен в темно-багровые  пятна.

        Севир выдыхает, подходит ко мне вплотную и тихо произносит слова, повергающие меня в состояние шока.

- Я убил Тауруса, - его взгляд спокоен, но в глубине я вижу затаенную боль.

- Что???- Неверяще выдыхаю я. – Почему?

-Ты была права, - мужчина начинает говорить  очень быстро, - он отравил всех нас своими ложными убеждениями. Прости, что понял это только сегодня. Я думал, очень много думал, придумывал план, как спасти тебя, девушек, Тристию. И несколько часов  назад на какое-то мгновение я обрадовался, что все получилось, что он услышал и понял меня, но…

             Севир, бросив быстрый взгляд в сторону, аккуратно положил свои руки на мои плечи и легонько их сжал:

- Оказалось, что Таурус проверял меня. Люциус донес, что видел нас, поэтому тебя сделали «лилией», а после - заставили выйти замуж, - эти его слова шокируют еще больше, чем предыдущее признание.

- Более того, перед смертью он признался, что убил мою мать, - с горечью в голосе добавил Севир, а я ахнула.

- Кроме того он узнал, что Александр и остальные- мятежники, пришлось вмешаться, чтобы их не убили, а потом мы все поспешили сюда, дабы спасти Вас.

               Я смотрела на него, такого близкого и родного, видя невероятное разочарование в глазах и скорбь. Что магистр чувствовал сейчас, когда ему пришлось узнать такое о человеке, которому Севир безоговорочно доверял?

-Мне очень жаль, - положила свою руку, утонувшую в его перчатках, поверх его ладони.

-Я справлюсь, а тебе пора, Нора, - он кивает в сторону, но я не спешу уйти. Не сейчас, когда  главный вопрос между нами так и не решен.

  - Я по - прежнему твоя слабость? Ты считаешь меня виноватой в том, что произошло сегодня?

- Нет, - выдыхает мужчина и склоняется к моему лицу. – Ты- то, ради чего я до сих пор живу. – Неожиданно для меня его губы растягиваются в улыбке, а глаза загораются особым блеском. – Ты надежда, ты вера, ты сила.

              На сердце становится так тепло, словно  во мне сейчас находится солнце, и я, улыбнувшись на мгновение, тихо шепчу:

- Тогда для чего ты толкаешь меня к Кассию?

- Нора, - тяжелый вздох. – Мы с тобой достаточно нарушили клятв…

- И будем отвечать за них после смерти…

- Послушай меня: я все потерял. – Тяжелый вздох. – Все во, что верил. Меньше двух часов назад я стал главой Совета Ордена, после чего убил Тауруса и других магистров, чтобы помочь мятежникам.

- Потому что ты справедливый человек, Севир! – Пытаюсь достучаться до него.

- Не знаю теперь, какой я, Нора, - усталость в его голосе осязаема. –  Знаю, что должен передать власть королю, поскольку только он может спасти Тристию от полного краха.

- Севир, - как  сильно отличаются его слова от тех, что он произносил сутки назад.

            И я знаю, что он говорит абсолютно искренне. Как мне облегчить твою боль, Севир?

- У меня даже дома нет, Нора, - с горечью добавляет он. – Ничего нет, кроме того, что я больше не имею права носить звание магистра Ордена.

-Послушай, - глажу его пальцы своими. – Все наладится…

- Да, потому что я буду знать, что ты в безопасности. С человеком, который тебя любит и станет защищать, - мужчина осторожно освободил свои руки из моих, а я услышала голос Александра.

- Прошу прощения, Нора, - он честен в своем извинении.- Все беспокоятся, да и магистру нужно одеться, - он протягивает Севиру плащ и смотрит на меня, кивая в сторону Кассия.

             С минуту я изучаю  мужчин, надеясь, что Севир скажет мне что-то еще, но этого не происходит. Более того – понимаю, что этим двоим необходимо серьезно поговорить, поэтому, признаю поражение и отправляюсь в сторону лошадей.

           Девочки там, сидят верхом  в объятиях мужей. На заснеженной земле стоят лишь Мелинда и Кассий, который держит в руках мои вещи. Они не задают вопросов, хотя чувствую, что подругу разбирает любопытство. Вспоминаю, что девушки точно видели не только, как Севир обнимал меня, но и все остальное, включая короткий поцелуй.

- Здесь только теплые вещи, мы быстро собирались, - говорит Кассий, держа в руках обувь и плащ.

            Киваю, с сожалением стягиваю с себя перчатки Севира и кладу их в карман. Натыкаюсь на что-то небольшое и достаю  предмет наружу, с удивлением обнаруживая знакомую мне раковину. На ней  засохшие багряно-красные разводы, так напоминающие кровь на рубашке Севира. Особенно много их около острого колючего края. Почему раковина была в кармане?  Откуда на ней кровь?  Вспоминаю, как сама лично отдавала ее Севиру, но это было еще в Порт Перл в доме родителей!

           Бросаю быстрый взгляд на Кассия, но его взгляд устремлен в сторону Александра и магистра. А мою находку видит лишь Мелинда, но она молчит, вопросительно подняв брови.

            Быстро обуваюсь, снимаю с себя плащ Севира, накидываю свой и слышу голос супруга:

- Давай мне, я отнесу вещи магистру, - его голос напряжен, кулаки сжаты, а сам Кассий, словно натянутая тетива.

          Молчу, пытаясь осознать, что еще произошло между мужчинами, и о чем не сказал Севир.

- Я сама передам их, -  взгляд  супруга, когда он повернулся в мою сторону, совершенно не понравился.

- Ему не нужна твоя благодарность, Нора.  – Кассий делает паузу и добавляет едва слышно. – От тебя ему нужно совершенно другое, поэтому будет лучше, если…

            Понимаю, что мужчина знает правду о чувствах Севира ко мне.  Выдыхаю с облегчением, осознавая, что теперь у меня развязаны руки. Нащупав раковину, которую спрятала уже в свой карман, забираю из рук Кассия остальные свои вещи и решительно говорю то, о чем никогда не стану жалеть.

- Дело вовсе не в благодарности, а в том, что я хочу быть с ним.

           Глаза мужчины расширяются от удивления,  а Мелинда, стоящая рядом, тихо ойкает. Кассий не желает верить в то, что только что услышал, и качает головой.

- Севир спас всех нас, это правда, Нора. Но он не примет от тебя благодарности,  даже если ты станешь убеждать его в любви.

- Прости меня, - говорю совершенно искренне, понимая, что нет времени сейчас убеждать его в обратном. – Я предупреждала тебя, когда мы поженились, и действительно сожалею, что поступаю сейчас таким образом. Ты заслуживаешь лучшего, Кассий.

                 Он  напряжен и молчит, поэтому  я поворачиваюсь к Мелинде и порывисто обнимаю подругу.

- Береги себя и девочек, хорошо? – Шепчу в шею и тихо добавляю, - если не станешь принимать особое зелье, сможешь завести ребенка.

 Смотрю на Мелинду, у которой в глазах стоят слезы, и понимаю, что сама вот-вот расплачусь.

-Мы еще увидимся, да? – Спрашивает она, а я киваю.

                    Перевожу взгляд на Кассия, опасаясь, что он может что-то сделать сейчас, но мужчина по-прежнему молчит.

- Я буду молиться за тебя, - тихо шепчу ему и почти бегом направляюсь к Севиру, понимая, что супруг не станет останавливать меня.

             Подхожу ближе и осознаю, что разговор мужчин практически подошел к концу, а они обмениваются рукопожатием. Протягиваю удивленному моим появлением Севиру перчатки. Заметив странное, не даю ему надеть их и хватаю его левую руку своей. Вижу глубокую кровавую рану посередине ладони, и  внезапно понимаю, что могло оставить такой след!

             Достаю из кармана раковину и осторожно кладу ее в руку Севира. Встречаюсь с мужчиной взглядом, в котором отражаются все чувства, что он испытывает ко мне. Второй раз за день магистр позволяет увидеть их не только мне, но и всем остальным. И это окрыляет, наполняя мою душу радостью и надеждой.

-Люблю тебя, - произношу, совершенно забыв о том, что рядом с нами находится Александр.

            Глаза Севира вспыхивают огнем, а Александр сдавленно кашляет. Мне становится неловко, но пересилив себя, обращаюсь к мятежнику:

- Я прошу Вас позаботиться о девочках и Мелинде.

- Нора? – Потрясенно уточняет магистр, а я не могу сдержать улыбку.

      Неужели он действительно поверил в то, что я уеду и откажусь от него теперь?

- Даю Вам слово, - кивает Александр и на мгновение посылает улыбку в сторону. Скорее всего, Мелинда не сводит с нас  своего взгляда.

- Браки были заключены по поддельным документам, - говорю то, что более всего волнует меня.

- Не переживайте, - спешит успокоить меня мятежник. – Все будет устроено, как положено. Я первый заинтересован в том, чтобы Мелинда никуда не делась от меня.

- Слово аристократа?

               Александр хитро улыбается и, слегка наклонившись ко мне, произносит:

- Слово истинного короля. Который, - теперь его лукавая улыбка предназначена потрясенной мне, – обязан жизнью одной сильной женщине, то есть Вам.

- Я ничего не сделала, - мотаю головой, а Александр, кивнув в сторону Севира, отвечает.

- Не будь этот мужчина так беззаветно влюблен в Вас, мы бы все были мертвы.

  - Ты сказал, что любишь меня? – Обращаюсь к Севиру, понимая, что эта новость перекрывает все, что довелось услышать сегодня.

- Он так и сказал, - отвечает  за него Александр, а я, с трудом оторвавшись от любования магистром, вспоминаю.

- Если бы не Мелинда, которая разбудила меня, мы бы не разговаривали сейчас. Так что никакого долга нет. Хотя, - запнулась на мгновение, – пожалуйста, берегите Кассия.

       Александр поджал губы и вздохнул:

- Когда-нибудь он поймет. А я, - мужчина взял меня за руку и прикоснулся к ней губами, - надеюсь увидеть Вас обоих еще не раз.

        Он попрощался  и поспешил к ожидающей его Мелинде, оставив нас с Севиром наедине. Предупреждая какие-либо вопросы, быстро сделала шаг вперед и осторожно прикоснулась губами к его. Мимолетное  легкое касание, от которого начинает закипать кровь. Ужасы сегодняшнего дня отступили, давая надежде распуститься в наших душах. Смотрю в глаза Севиру, ощущая, как его руки ложатся на мою талию,  а сама кладу руку на грудь мужчины. Слушаю биение сердца, вспоминая, как мы однажды уже стояли так около храма Омада.

- Кассий использовал документы умершего человека, когда женился на мне. Думаю, тебе не составит большого труда оформить мне развод, - привожу главный довод.

- Нора…

- Ты сказал, что у тебя ничего нет, но это не так. У тебя есть я, а ты - у меня. А дом у нас есть, - улыбнулась, - куплен он на твои деньги, если ты помнишь. И нам вполне хватит его на двоих.

         Мужские руки теснее прижимают меня к телу Севира, а  сам он добавляет:

- У меня  есть обязательства перед Тристией и королем…

- Хорошо, - кивнула я, - только позволь мне быть рядом. Любить тебя, быть с тобой. Даже в самые мрачные дни. Особенно в самые мрачные дни. Чтобы ты не чувствовал себя виноватым, не считал, что не заслуживаешь любви.

- Ты и была со мной всегда, - тихое признание.

- Раковина? Что я дала тебе в Порт Перл? – Улыбка озаряет мое лицо непроизвольно, а сердце пускается вскачь.

-Да, она была той ниточкой, которая связывала меня с тобой.  – На миг в его глазах проскакивает что-то неуловимое. - Особенно сегодня.

-Руку нужно обработать, - помрачнела, вспомнив ужасную рану на его руке. – Поедем домой?

- Тебе нужно в тепло, - он кивает, и, держа меня за руку, отводит к  своей лошади.

           Сажает впереди себя, а я, бросив взгляд на удивленные лица девочек и улыбающуюся  Мелинду, машу им рукой на прощание. К моему счастью, Кассий не смотрит в нашу сторону.

            Развернув коня в другую сторону, Севир увозит нас прочь от горы Тупак и страшной пещеры, которая, несмотря ни на что, помогла обрести  нам обоим счастье.

ГЛАВА 31. Часть 1. Нора

            Мы с Севиром сидим в огромной бадье, наполненной горячей водой, которую мужчина установил прямо в спальне. Дом за время моего отсутствия очень сильно выстудился, и Севиру пришлось в спешном порядке зажигать камин и топить печь, чтобы согреть нам с ним воды. Меня он  к хозяйству не допустил, усадив в кресло и накрыв теплым одеялом по самую макушку.

             Когда все было готово, собирался оставить меня одну, чтобы согрелась в горячей воде, но я, потянула Севира с собой, доказывая, что ему тоже нужно смыть пот и грязь. О засохшей крови на его руках я благоразумно умолчала.

                Он сидел за  спиной, обняв своими руками мои, и медленно поливал водой все тело. Откинув голову ему на грудь, с огромным удовольствием прикрыла глаза. Тело, наконец-таки смогло отогреться после пребывания в пещере, а присутствие мужчины в такой непосредственно близости  наполняло мою душу  радостью. Мы оба молчали, не нарушая тишину комнаты, в которой раздавался только тихий плеск воды. Севир, кажется, смог окончательно расслабиться только, когда мы оказались дома. Всю дорогу он гнал лошадь очень быстро, словно боялся, что нам кто-то помешает. Я же опасалась, что мы привлечем внимание соседей, поскольку было еще светло. Но Севир отмахнулся и заверил, что никто не сунется ко мне, пока со мной в доме магистр в плаще Ордена.

                 Мужчина осторожно расплел мои волосы, ласково проведя по ним, и поцеловал в макушку. В каждом его прикосновении ко мне, каждом поцелуе я ощущала невероятную нежность и любовь. Пережив сегодняшние события, мы словно отринули все преграды, которые были внутри нас.

                 Севир помог вымыть мне голову, после чего  я сделала тоже самое для  него. И с удовольствием обнаружила, что в мокром состоянии его волосы вьются сильнее и становятся еще более мягкими на ощупь.

             Завернув нас обоих в огромные полотенца, мужчина отнес меня на постель, намереваясь укрыть одеялом, чтобы я смогла отдохнуть.

- Тебе тоже нужно, Севир, - мягко попросила его, понимая, что он едва держится на ногах. – Хотя бы час…

                 Больше уговаривать его не пришлось и, прижавшись ко мне всем телом, он крепко обнял руками за талию и уснул, кажется еще быстрее, чем это сделала я.

                Проснулась в полумраке, понимая, что мужчина собирается. Его грязные вещи валялись на полу, но я не могла допустить, чтобы он вновь надел на себя рубашку в крови Тауруса!

- Подожди, - прохрипела я и, обмотавшись одеялом, поскольку спали мы обнаженными, подскочила к шкафу.

                Достала необходимое и протянула Севиру:

- Мне не заплатили за несколько заказов, а мужчины были примерно твоей комплекции, - в руках я держала утепленную рубашку и штаны, а также тот плащ, что хранился у меня с лета.

             Любимый улыбнулся и, наклонившись, крепко поцеловал меня. Это был первый нормальный поцелуй за целые сутки, поэтому, не сдержав стона, обняла Севира за шею и прижалась к нему.

- Нора, - тихо шептал он в коротких перерывах, вновь и вновь возвращаясь своими губами к моим, - я безумно хочу остаться сейчас с тобой, но мне нужно идти.

                 Севир прислонился своим лбом к моему, тяжело дыша. Мы стояли в моей спальне, полностью обнаженные, поскольку одеяло давно оказалось на полу, а руки были закинуты на шею мужчине. Он медленно гладил по спине, стремясь то ли успокоить, то ли напротив, сильнее прижать к себе.

- Если бы ты знала, как много раз я вспоминал то утро, когда оставил тебя. – Тихо проговорил он. – И сейчас, когда ты такая мягкая и податливая, больше всего на свете хочу оказаться с тобой в постели и позабыть обо всем.

- Но тебе нужно идти, - вздохнула я и с опаской заглянула в его глаза. – Кто-то может заподозрить, что ты помог королю и…

- Надеюсь, нет. – Тихий вздох и напряжение во взгляде. - Мы  обставили все так, словно против Тауруса возник заговор. Из-за того, что он передал власть мне и дал согласие на многие изменения.

- А они будут?  Изменения?

- Да, - Севир поцеловал мой лоб. – Приказы были подписаны мной, как новым Главой Совета еще утром, и разосланы по всем территориям, что у нас остались.

             Нехотя, мужчина прервал объятия, и, подняв с пола одеяло, укутал меня в него и перенес обратно в постель. Сам стал спешно натягивать вещи, что  я ранее достала для него.

- Почему раковина была в крови? – Задала вопрос, когда увидела, что он перекладывает ее в карман новых штанов.

- Это была цена моего самообладания, - спокойно ответил мужчина и, наклонившись, быстро поцеловал в губы. – Попрошу Инносентию, чтобы она навестила тебя завтра, ей можно доверять. Соседок в дом не пускай, они доносили на тему в Миссию.

- Ты не сможешь придти, да? – Грустно вздохнула, гладя его по лицу.

           Было тревожно, поскольку не знала, что ждет его в Миссии и после – когда всем станет известно о смерти Тауруса.

- Я постараюсь навещать тебя хотя бы иногда, -   еще один глубокий поцелуй. – Мне сложно вдали от тебя. Раньше я всегда старался пройти мимо дома и увидеть мельком твою фигуру через окна на первом этаже.

- Правда? – Казалось, что сегодня я превысила свой лимит по удивлению, но мужчине вновь удалось ошеломить меня.

-Люблю тебя, - погладила его по щеке и поцеловала в губы.

- И последнее, -  спросил мужчина, когда смог оторваться от меня лишь через несколько минут. – Ты же станешь моей женой, да? Я подписал приказ, по которому все рыцари освобождаются от обета безбрачия, поэтому…

- Да, - тихо ответила я, пытаясь уместить в груди все тепло и нежность по отношению к этому невероятному мужчине.

-Моя Нора, - последний горячий поцелуй и короткое объятие. – Отдыхай, не провожай меня.

            Кивнула, понимая, что веки действительно наполняются тяжестью, и после ухода Севира, обняв подушку, на которой сохранился его запах, вновь уснула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А утром, проснувшись из-за ужасного, душившего меня кашля, ощущая всем телом нестерпимый жар, поняла, что заболела.

            Смогла кое-как спуститься на кухню, чтобы достать некоторые травы, привезенные еще из провинции. Порадовалась, что Севир принес вчера большое количество воды, поэтому, сделав себе отвар, собиралась идти наверх. В этот момент в дверь постучали. Поморщилась от неприятного звука, и решила проигнорировать настойчивый стук, полагая, что это кто-то из соседок. После вчерашних слов мужчины, не было никаких сил и желания общаться с ними. Как можно теперь даже здороваться с женщинами, зная, что они писали всякие гадости из-за злобы, зависти и ревности?

                   К стуку прибавился голос, который я узнала. С трудом открыв дверь, впустила Инносентию, которая  вмиг поняла мое состояние.

- Магистр отправил ко мне послание и вот это, - в ее руках был увесистый сверток, от которого пахло едой.- Приказал прийти сюда, навестить, хотя я бы и так пришла.

              Женщина быстро разделась и, уточнив, где у меня кухня, отнесла продукты туда. Последовала за ней, собираясь отослать ее домой и прилечь, потому что сил практически не осталось. Но Инносентия в категоричной форме отказалась это делать.

- Я очень благодарна тебе, - вспомнила о той одежде, что была на всех нас. – И девочки тоже…

- Магистр сообщил мне, - она улыбнулась на миг. – Я так рада, что вы все оказались живы. Но теперь тебе нужно больше отдыхать и есть!

                 Покачала головой:

-Я сделала себе травяной отвар, он хорошо помогает, - показала в сторону кувшина. – Возьму его с собой в спальню, буду пить и спать.

- Отлично, я тебе помогу, - женщина взяла напиток в руки.

- Инносентия, - договорить не смогла из-за приступа кашля.

- Нора, я тебя не оставлю, поняла?

-Из-за приказа магистра?

- Не только, а потому что сама не смогу уйти, - она была весьма настойчивой, и я кивнула в ответ.

           В спальне, выпив половину кружки отвара,  я моментально уснула, едва Инносентия заботливо накрыла меня одеялом.

            Дальнейшие события были смутными и какими-то размазанными.  По большей части я спала, проваливаясь в сновидения, в которых брела по извилистым коридорам горы Тупак, и никак не могла найти выход, что приводило меня в сильнейшее отчаяние. Просыпалась в слезах, чувствуя, что не могу говорить из-за ужасной боли в горле и заходилась в приступах кашля.  Инносентия постоянно была рядом: заставляла пить отвар и бульон, поскольку есть мне совершенно не хотелось. Один раз рядом с ней был пожилой мужчина, оказавшийся лекарем из миссии Ордена. Он очень внимательно осмотрел  меня, но не смог скрыть тревоги во взгляде. Мне же было настолько плохо, что я не смогла припомнить: сколько именно дней прошло с тех пор, как Севир ушел. Голос был настолько хриплым, что расспросить Инносентию не получалось. Поэтому беспокойство о магистре также не оставляло меня.

                Однажды ночью я проснулась от ощущения, что кто-то лежит за моей спиной, крепко прижав к себе руками. Попыталась отстраниться, но была остановлена мужчиной.

- Тише, тише, моя Нора, тише, - голос Севира был взволнованным и невероятно уставшим.

                Промычала в ответ, ощущая, как сильно пересохли горло и губы.

– Давай я принесу тебе попить, подожди…

             Схватила его за руку, не давая уйти, и теснее прижалась к его груди. Севир здесь, рядом, с ним ничего плохого не случилось!

- Моя Нора, - он ласково гладил меня по волосам и лихорадочно покрывал поцелуями  лицо, шепча в перерывах, – Ты нужна мне, слышишь? У меня есть только ты, а я принадлежу тебе, моя Нора. Не смей оставлять меня!

- Не стану, - прохрипела я, сильнее прижимаясь к нему.

             Большего сказать не смогла, поскольку мысль,  что с любимым все в порядке, успокоила настолько, что веки закрылись сами собой, и я уснула.

             Проснувшись утром, чуть не заревела от сожаления, полагая, что Севир ушел. Но ошиблась: мужчина показался в комнате довольно скоро, неся в руке поднос с едой и кувшином. Улыбнулся, завидев меня, и присел на постель, пристроив свою ношу рядом. Осторожно прикоснулся ко лбу, отводя спутанные пряди с лица. Вспомнила, что толком не мылась долгое время  и выгляжу, наверное, ужасно, но в глазах Севира не было намека на то, что ему неприятно. Напротив, казалось, он скучал не меньше меня, поскольку пальцы ласково путешествовали вверх-вниз по лицу и волосам. Прикоснулась к нему, разглаживая новые морщинки,  и понимая, каким изможденным и усталым мужчина выглядит.

- Сколько прошло времени? - Прохрипела я, понимая, что горло совсем не болит.

- Чуть больше недели, - Севир наклонился и поцеловал меня в лоб. – Я приходил по ночам, но ты спала.

            Порывисто обняла его за шею и тихо прошептала:

- Я скучала и одновременно боялась, что с тобой что-то случилось, - высказала собственные опасения.

- Не могу сказать, что все гладко и ровно, - он тяжело вздохнул, и нехотя отстранившись, перевел взгляд на поднос. – Нужно поесть и выпить отвар, а потом я обо всем тебе расскажу.

- Только в таком порядке? – Нахмурила нос, думая, что желание помыться перевешивает все остальное.

- Хочешь что-то еще? – Севир выглядел недоуменным.

- Искупаться, - смущенно пролепетала я, а мужчина широко улыбнулся.

- Я принесу воды, давай  только поедим, - он придвинул поднос, на котором действительно обнаружилось две тарелки с омлетом и кусочками поджаренного хлеба с сыром.

- Ты можешь остаться сегодня со мной? – Спросила я, отправив в рот первый кусочек омлета, который оказался восхитительно вкусным.

- Кит меня подменяет на первую половину дня, - ответил магистр, также приступая к еде.- К сожалению, больше я никому не могу доверить все дела.

- Давно он здесь? – Только сейчас вспомнила, что помощник Севира действительно должен был приехать.

- Как только смог оставить жену и ребенка в безопасном месте, сразу прибыл, - спокойно ответил мужчина, повергая меня в замешательство.

- Он женат?

        Севир улыбнулся, смотря на мое потрясенное лицо.

- Да, признался после тяжелого ранения в Силезии. Даже сына назвал в мою честь, представляешь?

           Я ахнула, на время позабыв о еде:

- Ты не стал его наказывать?

- Нет, он мой единственный друг, - вздохнул мужчина, после чего  взял мою руку в свою и поцеловал тыльную сторону ладони, вызывая по всему телу давно позабытое желание. – К тому же в тот момент ты  уже занимала мои мысли, и я прекрасно его понимал.

          Он осторожно прикоснулся к моим губам легким поцелуем, после чего посоветовал возвращаться к еде, признавшись, что сделал омлет сам.

- Ты умеешь готовить? – Удивилась я, полагая, что сильные руки магистра хороши в бою, но, никак не ожидала, что он способен заниматься такими домашними занятиями.

-  Только омлет, суп и еще мясо с рыбой, - лицо Севира сейчас было безмятежным, а морщины сами собой разгладились. – И я надеюсь, что еще не раз услышу из твоих уст похвалу.

- Я люблю тебя, - если бы не вялость и недомогание, больше всего на свете мне бы хотелось сейчас забыть обо всем в объятиях мужчины.

         Наверное, он понял ход моих мыслей, поскольку снова поцеловал ладонь, более чувственно и страстно, и, заглянув в глаза, тихо пообещал:

- У нас еще будет много времени,  моя Нора. Тем более теперь, когда ты свободна, - улыбка поселилась в уголках его губ.

- Ты, пользуясь своим положением, расторг мой брак?

- Нет, это сделал Кассий, - пояснил Севир. – Нам пришлось встретиться с ним недавно: он привез записку от Александра и лекарство для тебя.

- Лекарство?

- Увы, но все девушки заболели. Не переживай, - успокоил меня, - оказалось, что у лекарей, которые оказались в распоряжении Александра, были с собой снадобья из Уайны. Они  помогли намного лучше, чем те, что были в  миссии.

- Прости, я…

- Ты ни в чем не виновата, Нора. Меня успокаивает мысль, что с тобой вовремя оказалась Инносентия, поскольку при всем желании я не мог остаться здесь, как бы ни хотел.

- Ты не всесилен, не кори себя, - теперь я пыталась успокоить мужчину, ласково поглаживая его по руке. – И мне уже намного лучше.

- Вижу, но ты еще какое-то время посидишь дома, а потом… девочки в приюте ждут тебя.

- Правда? – Вспомнила о своих воспитанницах с особой теплотой. – А мне разве можно будет появляться на виду у всех?

- Разумеется, но ожидай, что первое время будешь вызывать у многих нездоровый интерес и любопытство, - Севир вновь вернулся к еде и знаком показал, чтобы я последовала его примеру.

- Почему?

              Но мужчина ответил только тогда, когда я съела всю порцию до последнего кусочка и разделила с ним зажаренный  хлеб пополам.

- Чтобы отбить всякую охоту к жертвоприношениям, я объявил, что «лилии» были отвергнуты Омадом и остались живы. Таким образом, божество показало нам, что недовольно и требует перемен. Так  мои приказы стали выполняться намного быстрее.

- А убийство Тауруса?  - Шепотом спросила я, надеясь, что мы обсуждаем бывшего наставника в последний раз.

- Заговор в Совете, который привел к гибели всех остальных магистров.  Все поверили в версию, что они банально поубивали друг друга в стремлении захватить власть. – Севир отвечал довольно спокойно, но  его взгляд был направлен куда-то в сторону мимо меня. – Я опасался, что начнутся вопросы, но оказалось, что рыцарей гораздо больше волнует то, что они теперь вправе, не таясь, вступать в связи с женщинами и заключать браки.

- Александр?

-Мы договорились, что он остановит наступление войск, а через пару недель я официально объявлю, что во время молитвы Омаду на меня снизошло озарение. – Теперь мужчина снова смотрел на меня, - о том, что Тристию ждет процветание только в случае возвращения «истинного короля».

- Народ поверит? – Нахмурилась я.

- В то, что «лилии» остались живы  после жертвоприношения,  люди поверили. Кроме того я умею быть убедительным. – Мужчина казался невозмутимым.

- Я боюсь за тебя, - признание сорвалось с моих уст легко.

         Севир покачал головой и слабо улыбнулся:

- Не нужно. – Он наклонился ко мне и  поцеловал с такой страстью, что в какой-то миг поднос с тарелками оказался сдвинут куда-то в сторону, а я была устроена поверх тела магистра, который прижимал меня к себе.

        Через какое-то время,  Севир, оторвавшись от моих губ, вспомнил о другом:

- Александр обещал передать вскоре ткань для тебя. Думаю, твоя подруга постаралась.

- Ткань? – Мне нравилось лежать на нем и разговаривать, смотря на него вот так, глаза в глаза.

- Теперь всем жителям Тристии разрешено носить одежду разных цветов, - пояснил он мне. – Думаю, заказов у тебя прибавится. Но я хочу попросить, чтобы ты в первую очередь сшила платье для себя. Красивое платье.

- Странно это слышать сейчас, когда я в ужасной длинной сорочке до пят, не причесанная и немытая много дней, - загрустила, но Севир снова жарко поцеловал меня.

- Я люблю тебя: неважно, как ты выглядишь и что на тебе надето. – Он положил ладони на мои ягодицы и прижал к той части своего тела, которая доказывала его слова. – Лишь хочу, чтобы день нашей свадьбы запомнился тебе.

- Красивым платьем?

- Именно. – Севир поцеловал кончик моего носа и серьезно добавил. – И мужчиной, чье сердце принадлежит одной тебе.

                   Удивительно, но я случайно вспомнила этот наш разговор много дней спустя, когда Омад или кто-то из других богов  позволили нам пожениться.  На мне было надето обычное темно-синее глухое платье, волосы заплетены кое-как, поскольку я торопилась, услышав весть о том, что Севира пытались убить агенты Силезии, проникшие в столицу под видом торговцев.

  Благодаря «вести от Омада» о том, что власть необходимо передать «истинному королю», над столицей и другими частями Тристии перестал витать страх голода, а продукты и остальные товары вновь появились на ярмарках города.

           Почему Севира пытались убить? Почему именно сейчас? Эти вопросы не давали покоя, пока я бежала со всех ног по улицам к миссии Ордена, чтобы увидеть любимого мужчину. Опасалась, что меня не впустят внутрь, но оказалось, что у охраны есть распоряжение пропускать внутрь одну из «лилий», а именно госпожу Нору Сергиус. Один из рыцарей даже вызвался проводить меня до кабинета магистра, заверив, что тот не сильно пострадал, а лишь  ранен в плечо. Оказалось, что его пытались убить из огнемета, но в толпе не смогли попасть в сердце. Лишь это спасло моего любимого от смерти!

             В помещении помимо Севира находился Кит и другие рыцари, поэтому пришлось держать себя в руках, чтобы сразу же  не броситься к мужчине. И лишь когда все вышли, я смогла осторожно обнять магистра, чтобы не задеть его рану. Слезы  облегчения лились из глаз, с губ срывались какие-то фразы и благодарности Омаду,  и лишь  поцелуй Севира смог немного успокоить меня.

- Давай поженимся сегодня, - попросила его, понимая, как сильно устала от ожидания.

              С момента моего выздоровления прошло несколько недель, в течение которых Севиру приходилось управлять страной, объявлять «волю Омада»,  открыто встречаться с Александром и его войском, чтобы обговорить вопросы передачи власти. Было решено, что «истинный король» скоро приедет в столицу вместе со своими соратниками. И сейчас в спешном порядке пытались восстановить жилой вид дворца и тех зданий, ранее принадлежавших  аристократам, которые за время правления Ордена пришли в упадок.

           Все это время любимый просил подождать, когда он станет полностью свободным, и тогда мы сможем пожениться. Лишь мои заверения о том, что я принимаю специальное зелье, дало мне возможность наслаждаться близостью с мужчиной, с которой он также намерен был повременить.

          Сегодня же, понимая, что могла потерять Севира навсегда, не желала более терять ни одного дня. Странно, но он не стал спорить и, позвав Кита, попросил его стать свидетелем. Следует сказать, что с помощником мы уже не раз пересекались, и он был неизменно вежлив и обходителен со мной.  И  сейчас, услышав слова магистра, лишь широко улыбнулся и искренне порадовался за нас обоих.

          Брачные клятвы мы произносили под удивленными взглядами жреца в  храме Омада, расположенном в самом центре миссии Ордена. Жрец, проведя обряд должным образом, добавил от себя, что божество отметило нас, позволив выжить и стать супругами. Это было последним, что я запомнила, поскольку Севир поцеловал меня, и весь остальной мир перестал существовать.

ГЛАВА 31. Часть 2. Севир

Лето в столице в этом году вновь выдалось ветреным и холодным. Река Морт  была покрыта мелкими барашками-волнами,  а я любовался на нее из окна дворца, ожидая аудиенции короля после своего приезда. В нетерпении притоптывал на месте, мечтая о встрече с любимой женой.           Поездка в Мартинику слишком затянулась, и мы впервые так надолго расстались. Писали друг другу письма, но в них не отразишь всей тоски и желания поскорее увидеться. Бросил взгляд на руку, на безымянном пальце которого теперь красовалось кольцо – знак о супружестве. Вернулись старые традиции и я, вспомнив науку отца, сам выковал для нас с Норой  обручальные кольца. Почему-то казалось важным сделать это, а жена в итоге осталась довольной настолько, что всю ночь мы провели без сна, пытаясь насытиться друг другом.

            Замечтавшись о том, что смогу повторить сегодня подобное, не сразу обратил внимание на хмурого мужчину за спиной. Кассий, бросив недовольный взгляд на мое обручальное кольцо, коротко кивнул в знак приветствия. Ответил ему тем же, отмечая пыльный плащ и смятую в руке шляпу. Мчался из самой Силезии без отдыха? Хотя сам я был таким же, но меня подгоняло желание  быстрее увидеть Нору, а кто гнался за Кассием?

 - Снова проблемы?  - Задал вопрос, подразумевая алчного короля Силезии.

          Так получилось, что нам с Кассием пришлось решать вопросы с «соседями», дабы не случилось новых войн, пока король только-только вступил в свои права. В Силезию Александр меня не пустил: после того, как меня пытались убить шпионы,  мужчина боялся, что живым  из поездки я не вернусь. Слишком сильно, как оказалось, я досадил королю Силезии, продержав его супругу в плену. Хотя во вторую нашу встречу, он с большой радостью принимал от меня золото и весело потирал руки. Лживый человек, не иначе. Поэтому налаживать контакт пришлось Кассию, который в последние месяцы практически и не жил в столице, а я отправился в Мартинику, чтобы вернуть те территории, которые мы потеряли год назад. За золото и драгоценности, разумеется, которые Александр привез с собой из Уайны. Оказалось, его мать- королева, успела прихватить собой в изгнание всю казну. Можно ли было осуждать ее за это? Дела прошлого, но сейчас золото, хранившееся долгие годы, приносило пользу. По крайней мере, короли Силезии и Мартиники скрепили договоры о том, что обязуются не нападать на Тристию в ближайшие годы.

              Александр смог поддержать еще мою идею и наладить процесс изготовления «огнеметов». По крайней мере, оставалась надежда, что в случае  новой войны у нас будет достойное оружие и регулярная армия. Мне еще хотелось разгадать тайну «светлячка», но узнать, какое вещество находится внутри и позволяет огню появляться, не удалось. Король Силезии отказался называть имя мастера, который придумал «светлячка», и даже агенты не смогли выведать пока какие-либо сведения о нем.

          Никак не ожидал, что король захочет увидеть нас с Кассием одновременно. Но мы оба зашли в кабинет Александра, после чего рассказывали по очереди, как обстоят дела на границах. Кассий не преминул поддеть, упомянув о  моем  «гостеприимстве»  королевы Гертруды, о котором в Силезии не забывают.

- Они до сих удивляются, что ты прекрасно устроен при королевском дворе, Севир!

           Иногда хотелось рассмеяться на подобные выпады мужчины. Я давно перестал ревновать к Кассию, понимая, что Нора предана только мне, поэтому не обращал внимания на разного рода шпильки, которые тот при любом удобном случае стремился продемонстрировать.

- Удивительно, как они не предложили тебе стать их шпионом, чтобы попытаться убить меня? – С сарказмом в голосе протянул я. – Небось, ты успел поплакаться им, как злой и ужасный магистр Ордена забрал у тебя жену?

              Кассий вспыхнул на месте, но не ответил, понимая, что такие сплетни распространились благодаря талантам его драгоценной матушки. Мне было откровенно плевать на то, что люди станут презирать меня или ненавидеть. После того, как я официально передал власть Александру, многие полагали, что магистр Севир поселится в отдаленной обители и станет молиться до конца жизни. Когда всплыла правда о том, что Нора, лучшая подруга королевы, оказывается моя супруга; а сам Александр ввел меня в Королевский Совет, поскольку справедливо считал, что я смогу принести пользу Тристии в таком качестве, начали распространяться сплетни.  Поначалу я не обратил на них внимания, но после понял, что каждый раз, когда Нора возвращается из королевского дворца после визита к своей подруге, она погружена в собственные мысли и рассеяна. И чтобы избежать моих расспросов, действует способом, который сводит на нет любые разговоры, - соблазняет ласками и поцелуями.  И если бы не Мелинда, которая случайно проговорилась, что матушка Кассия своими домыслами пытается насолить Норе, я бы ни о чем не узнал. Оказалось, что принадлежность к древнему роду и приближенность к королю, давали  повод этой женщине язвить в отношении несостоявшейся невестки. Обида за отвергнутого сына, которого не оценила «швея», сильно клокотала в ней. Я пытался достучаться до Кассия, чтобы тот умерил пыл матушки, но он не слышал, считая, что я беспокоюсь лишь о себе. О том, что от сплетен в большей степени страдает женщина, которую он до сих пор любит, Кассий не понимал, упорно лелея лишь собственную обиду.

             Он кривился каждый раз, когда видел нас с Норой,  а также специально садился за стол подальше во время приемов, которые приходилось иногда посещать.  Жена нервничала, боясь лишний раз взять меня за руку на людях, не говоря уже о большем. Мне же, напротив, так хотелось постоянно касаться нее, поскольку  я прекрасно помнил то время, когда приходилось делать вид, что женщина для меня ничего не значит. Нора же заставляла меня изучать положенные правила поведения при дворе, научила пользоваться огромным количеством приборов и иногда вела беседы дома на языке кого-то из «соседей», подтягивая мои навыки до необходимого уровня. Она постоянно мне напоминала, что исходя из дворцового этикета, супруги могли на людях взяться за руки и улыбнуться друг другу, не демонстрируя сильной привязанности. Я злился, поскольку приходилось примерять маску спокойствия, но едва мы оказывались наедине, все мое хладнокровие испарялось прочь, и я любил ее так страстно, как только умел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍  Не знаю, что  могло случиться, если бы Нора не была со мной.  Лишь своим присутствием она давала мне силы. Как бы сложно не было, мысль о том, что жена ждет меня дома, странным образом успокаивала. Нора поддерживала, когда власть была передана Александру, а я наблюдал, как разбирают по камням бывшее здание миссии Ордена  - чтобы ничто не напоминало о «времени правления жрецов».  Она потихоньку прислонялась к моей спине и молчала, не задавая каких-либо вопросов. Иногда мне казалось, что  в таком положении мы с ней напоминаем ствол одного дерева, но с разными ветвями.  А наша любовь – это своего рода корни, которые зарыты глубоко в землю  и не позволяют упасть, сколько бы невзгод и бед  не свалилось на нашу голову.

 - Шутка не уместна, - вернул меня в действительность огорченный  Александр.

            Я прекрасно понимал, что ему довольно сложно  видеть такие  споры между лучшим другом и мной. Но мы с королем были вынуждены смириться с тем, что Кассию необходимо время. Он  должен был сам окончательно успокоиться и отпустить Нору.

            Разговор вернулся  к обсуждению насущных проблем. Особенно острым стоял вопрос об отправке всех наемников Уайны домой. Примерно третья часть из них даже после получения жалования пыталась всеми правдами и неправдами остаться на территории Тристии,  чего король пытался не допустить. Мы прекрасно понимали, как шатко в настоящий момент положение Александра: его брак на обычной девушке не пришелся по нраву некоторым приближенным ко двору семьям, которые надеялись, что кто-то из их дочерей составит удачную партию. Пока у королевской четы не было детей, а, следовательно,  если с королем что-то случится, Тристию вновь охватит смута. Я подозревал, что Александр пытается дистанцироваться от  влияния своего родственника – короля Уайны, за наследником  которого была замужем его сестра Валентина. Старый король Дуайн был хитрым и продуманным. Вдруг ему в голову придет чудесная мысль избавиться от Александра, чтобы присоединить Тристию к собственным владениям?

               Губернатор Порт Перла, а это был уже второй отправленный на это место человек, не справлялся с дерзостью наемников. Кроме того город после нападения также необходимо было восстанавливать, но до этого у губернатора по-прежнему не доходили руки.

- Кассий, может, ты отправишься в Порт Перл? – Задал вопрос Александр, задумчиво смотря на друга. – Кроме того там сейчас в разы теплее, чем здесь, в море можно купаться.

             Последние слова были произнесены мечтательным голосом, но все же задумка короля была ясна – он пытался таким образом отвлечь Кассия от обиды на меня.

- Там только работы на долгие месяцы вперед, - дополнил слова Александра, припоминая все донесения по Порту, которые приходилось читать ранее. – Когда мы с рыцарями отступали, начался сильнейший пожар. Насколько мне известно, многие здания в руинах, сильно пострадали сады и парковая часть города.

- Ты же исполнял роль наместника при осаде Порта Перл?  - Кассий по-хитрому сощурил глаза. – Может, сам и отправишься туда?

           Ухмыльнулся, понимая, что подобный поворот событий меня устраивает.

- Александр, - обратился к королю, - если ты не будешь против, я могу отправиться туда. Только хотел бы попросить дозволения занять дом бывшего наместника Ордена.

- Так понравился? – Протянул Кассий с сарказмом.

- Нора жила там раньше с родителями, - вытянутое лицо мужчины слегка позабавило меня, и я не смог сдержать улыбки. – Кроме того, она очень любит этот город.

                  Погладил раковину в кармане, представив улыбку супруги, когда она услышит радостную новость.

- Севир, ты уверен? – Лицо короля было сосредоточенным и задумчивым. – Мелинда не простит меня, если Нора уедет так далеко!

- Две недели в пути - не такой большой срок,  - пожал плечами. – Когда наведем в городе порядок, сможем принимать гостей, а также приезжать сами.  И кроме того, можно сказать твоей супруге, что я сам вызвался на эту должность.

                     Александр облегченно выдохнул и пожал  мне руку.

- Нора здесь,  должна  быть в Синей комнате вместе с Мелиндой и другими дамами, - эта фраза была сказана во время прощания.

                  Кивнув Кассию,  вышел в коридор и успел отойти от кабинета короля лишь на несколько шагов, когда услышал голос жены. Повернулся и увидел, как она бежит по коридору, развевая юбку красного платья,  а за ней следует королева.

                  Улыбнулся и кинулся навстречу, раскрыв объятия для Норы. Кажется, успел подхватить ее за талию и приподнять над полом  перед тем, как наши губы слились, отрезая все  происходящее вокруг. Я честно позабыл об охране, выставленной в коридорах и у двери Александра, а также о том, что следовало поклониться королеве. В моих руках была самая желанная женщина на земле, которая со всей страстностью отвечала на мои поцелуи.

- Как же этикет? – Прервался ненадолго, чтобы дать нам обоим возможность перевести дух.

- Поэтому я и помчалась сюда, как только Мелинде доложили, что ты приехал. Не захотела встречать тебя среди чопорных и слишком правильных особ, - на лицо супруги лишь на мгновение набежала тень, после чего она порывисто начала целовать мои щеки, нос и, наконец, губы.

- Поедем домой? – Спросил через несколько минут, продолжая удерживать ее на весу.

                Кроме того вспомнил о том, что в кабинете короля находился Кассий, которому не стоило видеть нас сейчас.

- С радостью, ты опустишь меня? – Она забавно поболтала ногами в воздухе, но я не планировать отпускать женщину из рук.

                Перехватил удобнее и, закинув ее ладони на свои плечи, понес  в направлении выхода.

- Севир, это неприлично, - зашептала любимая, щекоча своим дыханием мою шею.

- Неважно, - улыбнулся ей, решив рассказать новость сейчас. – Мы в ближайшее время отправимся с тобой в Порт Перл, меня назначили новым губернатором.

- Правда? В Порт Перл?

                  Кивнул и добавил:

- Александр позволил нам поселиться в доме твоих родителей, - теперь лицо Норы озарила невероятная радость, даже глаза заблестели по-особенному.  – Только должен предупредить, любимая, что ему изрядно досталось во время нападения Уайны. Придется делать ремонт.

- Неважно, - улыбнулась жена. – Главное, чтобы в той спальне можно было устроиться на первое время. Даже если не будет мебели, можно постелить на полу …в Порт Перл  летом всегда очень жарко.

- Хорошо, - согласился с ее решением и, затаив дыхание, добавил. – Если мы будем делать ремонт, может быть, сразу оформим детскую?

                 Нора напряглась в моих руках, а я поспешно добавил:

- Комната понадобится, когда твои подруги начнут навещать нас со своими детьми.

               Жена поддерживала отношения со всеми бывшими «лилиями», которые теперь были замужем за приближенными короля. Насколько мне было известно,  в положении были некоторые из них, включая ту самую Лидию, что была слабее всех.

- Ты бы хотел, чтобы у нас…- Нора задала свой вопрос практически шепотом.

           Я знал, что жена до сих пор пользуется  особым зельем, и не мог осуждать ее за это: мы жили в неспокойные и сложные времена.

- Только если ты сама этого захочешь, моя Нора, - твердо пообещал ей, что не стану настаивать в этом вопросе.

- Хорошо, - она заметно расслабилась и улыбнулась мне, а я облегченно выдохнул.

- Послушай, а ты умеешь плавать?

- Конечно. И даже хорошо, что мы уедем в Порт Перл сейчас. Сможем накупаться вдоволь, ведь все запреты были отменены.

- Научишь меня? – Осторожно спросил я, наблюдая за реакцией жены.

 - Плавать?

             Кивнул, вздыхая с сожалением в голосе:

- В прошлый свой приезд я так и не смог искупаться в море.

-Невероятно! – Нора легко прикоснулась к моим губам, заставляя на мгновение остановиться.

- Пообещай, - она смотрела на меня, и на ее лице царило выражение невероятного счастья. – Что когда ты решишь большую часть проблем в Порт Перл, и в доме завершится ремонт, мы вернемся к разговору о детях.

                 Наверное, со стороны я выглядел словно хмельной от той радости, которая расцвела внутри. И, прижав Нору к себе, поспешил покинуть дворец, чтобы как можно быстрее оказаться дома. А там не нужно было соблюдать этикет и думать о других, наслаждаясь ласками и поцелуями любимой.  Поздно ночью, держа в своих руках спящую и умиротворенную супругу,  я  тихо поблагодарил Омада за то, что он когда-то забросил меня в  восточную провинцию, где я смог познакомиться с Норой. И главное, что потом не забрал ее к себе в качестве «замёрзшей лилии».

Конец

Оглавление

Аннотации

Пролог

ГЛАВА 1. Нора.

ГЛАВА 2. Нора.

ГЛАВА 3. Нора

ГЛАВА 4. Кассий

ГЛАВА 5. Нора

ГЛАВА 7. Севир

ГЛАВА 9. Севир

ГЛАВА 10. Нора

ГЛАВА 11. Севир

ГЛАВА 12. Нора

ГЛАВА 13. Нора

ГЛАВА 14. Нора

ГЛАВА 15. Нора

ГЛАВА 16. Нора

ГЛАВА 17. Нора

ГЛАВА 18. Севир

ГЛАВА 19. Севир

ГЛАВА 20. Севир

ГЛАВА 21. Нора

ГЛАВА 22. Нора

ГЛАВА 23. Нора

ГЛАВА 24. Нора

ГЛАВА 25. Нора

ГЛАВА 26. Нора

ГЛАВА 28. Нора

ГЛАВА 29. Севир

ГЛАВА 30. Нора

ГЛАВА 31. Часть 1. Нора

ГЛАВА 31. Часть 2. Севир