Библиотека :)

Преодолевая сопротивление

Пролог

- Тук – тук – тук.

Так входить в мой кабинет, со звуковым сопровождением, распахивая сходу дверь, может один единственный человек. Саяра Нагорная - мой лучший друг и по совместительству дочка моего босса. Девочка, гоняюшая на самом дорогом кроссовере в городе, при этом радующаяся самым заурядным мелочам. В этом легко убедиться.

- Хм, - останавливается на пороге. - А я думала, ты будешь рад меня видеть, делает обиженный вид. – Я вообще-то пришла тебе помочь, - обводит глазами стопки папок на столе, смежном с моим. – Вдруг найду что-то интересное для себя. Уморили меня дома сидеть.

Смотрю на её животик, он стал заметен отчетливо.

- Ты серьёзно? И пары месяцев не прошло с тех пор, как ты с заповедником разобралась.

- Я не с заповедником разбиралась, а с теми, кто хотел их землю отжать. Разницу чуешь? – приподнимает бровь, плюхается на стул.

- Да как тут не почуять, детка? Если я тебе дам дело какое-то, то отец твой на части меня разорвёт, а муж, тоже твой, кожу с меня сдерет заживо и стул деревянный ею обтянет, а потом… меня к нему гвоздями прибьёт, - откидываюсь в кресле, стараясь улыбку сдерживать. По сути сказанное мною – правда, оба мужчины души в ней не чают.

- Ты на папу наговариваешь, - произносит беспечно, тут же тянется к документам пальчиками своими.

- Брось каку сказал. Что ты там принесла? Еды нам заказала?

Яра губки дует.

- Мы с Дмитрием Руслановичем сами готовили, - опускает взгляд на животик.

Беру первую попавшуюся бумажку со стола, сминаю и в Яру бросаю.

- Тебе не стыдно меня обнадеживать? - произношу с укором.

Яра хохочет голову запрокинув.

Это называется одним ударом двух зайцев убивать. Муж Яры – Руслан, бесится неимоверно, когда она заводит разговор о том, что сына их в честь меня назовет. Его не волнует ни то, что мы с ней знакомы с детства, с Яркиного детства, а это почти двадцать лет, ни то, что они в моем доме познакомились, и мы с ним тоже друзья. За одно и мне пустую надежду даёт на то, что в честь меня человечка назовут маленького. Странно, конечно, но я горю этим желанием.

Саяра встаёт и раскрывает пакет, достает из него контейнеры, один из которых мне отдает.

Открываю крышку.

Теперь в пору мне хохотать. Передо мной лежит четыре бутерброда с сыром и копченой индейкой. Естественно. Сама же готовила.

Ярка подходит ближе, становится надо мной, ладони сжав около груди. Поднимаю голову и смотрю на неё снизу вверх, глаза мелкой сияют.

- Скажи же красивые вышли?!

Это беременность так на мозге женском сказывается? До она такой не была.

- Кто красивый? Они? – опускаю большой палец вниз, указывая на еду.

Яра толкает меня в плечо ладонью.

- Ты обалдел? Посмотри как моцарелла растеклась равномерно и корочка румяная. Ну же, смотри.

Что я говорил? Счастье для неё в мелочах, а не в материальных ценностях, которых казалось бы, хоть отбавляй.

- Я специально везла тебе. Быстро. Чтоб остыть не успело и хлеб хрустящим остался. Ешь. Выхода у тебя нет. Мужчинки мои даже отстали, так я к тебе торопилась.

Хмурюсь.

- Да ну брось. Великие конспираторы нашлись. Я знаю, что за мной снова охрана катает, - Ярка набирает моего секретаря и мятный чай просит принести.

- Давно узнала? – спрашиваю по окончанию её разговора.

- С месяц назад, - то есть почти сразу. – Вы меня за дуру держите знатно. Хорошие мужчины попались, отзывчивые, - лукаво уголки губ приподнимает, глаза снова светятся.

- Им запрещено к тебе подходить. Внешний контроль ситуации, не более того.

- Мне захотелось с ними познакомиться. Аварийку включила и припарковалась на обочине, сделала вид, что недуг одолел, - раскидывает руки по сторонам кресла, голову назад откидывает, высунув при этом кончик языка. – Они в течение десятка секунд материализовались. Говорю же, хорошие. Но староваты. Пятьдесят плюс мне не нравится. Я люблю помоложе, - намекает на то, что муженек её на пять лет младше.

- Это повеление Руслана и было. Чтобы спецы были опытные, - с проблемами в части потенции.

- Я вас прощаю. Всех троих. Но лучше бы сказали мне сразу.

Никто не рискнул портить ей настроение. Мало ли какова будет реакция.

Надо признать бутерброды и правда улёт. Руслан своим появлением в жизни Саяры не только свободнее сделал её от предрассудков, но и мягче. Показал, что в жизни не только работа быть может. Ехала через весь город, чтоб показать, как сыр красиво растекся… Моя, прошлая Саяра так бы не сделала.

Пока обедаем, она листает папки с делами, документы из суда полученные.

- Хочу уголовку, - изрекает задумчиво. – Есть что – нибудь по сто пятой?

- Даже не думай. Ты у нас по части природооханы. Какие убийства теперь. Яр, я серьезно - забудь. Мурат Азатович когда возвращается? – отец Яры в затяжном отпуске.

- Хочешь папу на меня натравить? Тоже мне, ещё друг называется. Он с Верой и девочками в Праге. Сказал, что вернутся к концу недели.

Чудесно. Без шефа завал. Объем работы руководства становится понятен только когда его нет. Алееву Мурату Азатовичу принадлежит одно из крупнейших в стране юридических бюро. Я, как его заместитель могу сказать, «по начинке» таких больше нет. Обычно крутые дядьки арбитраж предпочитают. Всё бабло там. Если хочется риска вкусить, можно ввязаться в спор с государством. Там процент выигрышей ничтожен, и тридцати процентов не составляет, антимонопольная, приставы, налоговая… решения в их пользу принимаются в более чем семидесяти процентов случаев. Алеев же не боится, и даже любит уголовщину не меньше, чем всё остальное. Но после того как он нашел себе женщину по душе, обороты сбавил, то что осталось теперь я разгребаю.

- Хочу дело интересненькое. Очень хочу. Я, правда, нормально. Смерть это процесс естественный, как и роды.

Ярк берет телефон, своими тонкими пальчиками тычет по экрану, на мой телефон сообщение падает. Открываю мессенджер и вижу картинку, на которой клоун из «Оно» в знак приветствия ответного машет чьей – то рукой оторванной. Улыбка у героя от уха до уха. Позитивная короткометражка длиною в пару секунд, на которой я залипаю.

Ярка в голос смеется.

- Я вот так же с утра. Мне так понравилось. Беспричинно. Это ужасно! Но при этом до колик смешно. Почему так? Русь меня скоро в психдиспансер отвезет. Все выходные мы с ним «Следствие вели» смотрели. Как думаешь, кто выбирал?

Глядя на неё нельзя не смеяться. Так было всегда. Когда хочет, она может быть нереальной обаяшкой.

Последующие три с половиной часа она мне помогает с работой. Саяру мучает совесть за то, что не она приняла от отца управление фирмой. Не захотела. Ей никогда не хотелось у него в подчинении быть, чтобы не думали разного. Немного спустя, мы вместе едем поужинать. Раз уж она всех рассекретила, прошу одного из мужчин отогнать её Феррари к их с Русланом дому.

На одном из перекрёстков в правый бог моей тачки влетает такси. Удар не сильный, но я успеваю и сдохнуть от страха и в состояние бешенства впасть. Так ведь Яра. Именно её дверь помята больше всего.

- Яр, детка, ты как себя чувствуешь? – взглядом её окидываю, всё внутри цепенеет. Она сидит, прикрыв глаза, обе ручонки живот гладят, дышать старается глубоко, но рвано.

- В порядке. Ничего не болит. Испугалась слегка. Не убивай никого, - смотря на её руки дрожащие, не уверен, что могу дать обещание такое.

Приподнимаю взгляд выше, первое вижу – испуганные глаза таксиста. Ну что же, это оправданно. Затем перевожу его на пассажирку такси. Внутри что-то ёкает. Знаю её, достаточно хорошо, но такого ужаса на её лице даже в страшном сне не мог бы представить.

Глава 1

За несколько лет до пролога

Ранее утро. Всё, что до девяти часов утра – для меня рано, несмотря на то, что в рабочие дни я позже шести не встаю. Бошка потрескивает, в очередной раз обещаю себе, что с алкоголей злоупотреблять не буду более. Вроде не часто синька меня одолевает, но как же ломит лобная часть. Очень символично, что в этот момент я нахожусь в стенах медицинского заведения. Детская городская поликлиника номер шестнадцать. С моим недугом явно тут помощи не окажут. Но я здесь и не для этого.

Виной нашей сходки стало ветхое состояние заведения, да и всего дома в целом. Серость, убогость, затхлый запах. Всё самое лучшее для детей. Нихрена не смешно. Все собрались, и прокурорские, и роспотребка, и я, да много кто. Нет только виновников торжества – представителей администрации и управления министерства здравоохранения региона. Эти *у*аки (не чуваки) могут себе позволить. Они как всегда самые занятые. Бюджетные деньги капают, даже когда тебе телка сосет в тачке. Зачем напрягаться? Делаю для себя заметку в мозгах - пустить их по самому жесткому кругу.

Пока я отвлекаюсь на телефонный звонок, атмосфера вокруг меняется.

- Зачетная задница! – восклицает Тоха. Он же старший помощник прокурора города - Анатолий Николаевич Фёдоров.

Компания из четырех человек, в том числе я, прослеживаем его взгляд.

- Твою ж мать! За такой кардан я душу готов отдать! – подает голос ещё один придурок, из градоустройства города, Виталий.

- Твоя система ценностей, очевидно, хромает, - усмехаюсь.

Около регистратуры, к нам спиной, стоит девушка. Брюнетка, с вьющимися длинными волосами, среднего роста. Фигуру объемная куртка скрывает, верхнюю её часть. Низ же… Парни уже откровенно слюни пускают. Попка самого идеально вида – в виде сердечка. Выглядит максимально эстетично, ни грамма лишнего жира, округлая и упругая. В черных джинсах выглядит предельно сексуально. Ножки тоже хороши, мяско присутствует, ровные.

Позднее начинается цирк. Стоит только девушке взять ключи от кабинета, и направится по своим делам, как Тоха, позабыв, что у него девушка есть, за жопкой своей мечты устремляется.

- Ждите, мужики, сейчас покажу вам как надо с девушками знакомится, - бросает нам на ходу. И пяти минут не проходит, как он с кислой миной возвращается. - Огонь – деваха, но несговорчивая.

Наличие весомой должности – не гарант присутствия мозга у её обладателя. Следом, под хохот парней следующий ходок – покоритель в путь отправляется. Результат - аналогичный. Третий дефективный – Виталий, утверждает, что жениться готов, стоит только красотке чуточку внимания ему уделить.

- Дура полоумная! – чуть ли не вопит вернувшись, одну ладонь сжимает другой. – Иглу от шприца мне в руку воткнула! Сказала, что многократно присутствовала при проведении орхэктомии, в случае необходимости проведет ее мне. Это что за хрень такая?

- Удаление яичка, - стреляю взглядом на его ширинку, расстегнутую.

Парней припадок смеха накрывает. Я же смотрю на него серьёзно.

- Только попробуй ей начать мстить, - знаю его качества человеческие довольно неплохо. – Я тебе вышибу все зубы, и свои, и вставные.

- Димон, ты чего? – округляет глаза удивленно. – Мы же шутим.

- Шутки – это когда смешно. А вы девчонке сходку недоумков устроили. Мы тут по работе. Лапайте кого хотите, но явно не в детской поликлинике. В свободное время.

Девчонка, вышеупомянутая, с воинственным видом снова в холл выплывает. Теперь, в халате и с гулькой, выглядит она иначе. Подходит к посту охраны, который на удивление тут присутствует. Два мужчины, от пятидесяти до шестидесяти лет, судя по выправке – бывшие военные.

- К нам в кабинет эксгибиционист пробрался. Высокий, странный, тщедушный. Посмотрите по камерам, пожалуйста. Пару минут назад был у нас в коридоре. Таким не место в стенах детских заведений. Открыл дверь и с порога трусы с себя стягивать стал. Совсем стыд потеряли.

- Ты совсем охренела? Я только за бегунок ширинки потянул.

Головы всех присутствующих к нам оборачиваются, кто-то ржет, кто-то презрительные взгляды бросает.

Хмуро смотрю на Виталия. Ну и мудило.

- Молодые люди, - она нашу компанию взглядом окидывает, едва не кривясь. – Вы сюда явились, чтобы помочь нам, а также всему району многотысячному. Так почему позволяете вести себя настолько похабно? Вам должно быть особенно стыдно, - смотрит прямым взглядом в глаза Виталия.

Не дожидаясь ответа, она на танкетках своих разворачивается и чопорно удаляется.

Как дерьмом окатили. Редко так себя ощущаю.

- Мужики, - откашлявшись к нам обращается один из охранников. - Не стоит себя так вести. Вы у нас, конечно, представители сильных мира сего, но ведете себя неприлично. Если девушка понравилась, можно с ней познакомиться культурно. Наша Юля в таких местах успела поработать, что вам - кабинетным, даже не снилось. Проявите уважение.

Последующие пару часов занимаемся инспектированием здания. Я то и дело мыслями к загадочной Юле возвращаюсь. Вспоминаю пронзительный взгляд серых глаз, который успел на секунду поймать. У девчонки зрачки вмиг способны сужаться. Ничего особенного, но эффект произвела однозначно.

Глава 2

Сейчас я имею то, к чему долго стремился, о чём годами мечтал. Так где же это гребанное чувство удовлетворения? Его нет. Процесс насыщения не завершён. В этом и заключается суть проблемы - я сам не знаю, что мне необходимо для счастья.

Заваливаюсь домой после заурядного, тем не менее напряжённого, рабочего дня. Квартира тишиной встречает. Обычно Сас, он же Сумрак - мой черный лабрадор, встречает меня у двери, прыгая на месте от счастья. Сейчас у него выходные. Отдыхает от одиночества. Домработница отпросилась на несколько дней, выгуливать днём его некому, поэтому на пару дней он остался у моего младшего брата.

Вскорости после моего совершеннолетия родители погибли. Мы остались с братом вдвоём. Но ненадолго. Тут же материализовались предвестники апокалипсиса из органов опеки. Образцом для подражания я никогда не был, поэтому не мудрено, что возникли вопросы. Пришлось постараться. Сам бы, навряд ли, я справился. На помощь пришёл отец нашей с братом подруги, нашего ангела хранителя – Саяры. Поддержка Алеевых стала для меня бесценной, по сей день. Однако даже она от приступов одиночества не спасает.

В качестве семьянина я себя тоже не вижу. Замкнутый круг.

Через полчаса стук в дверь раздается. Неспешно с кресла поднимаюсь и иду открывать. Гостеприимством я не отличаюсь, без приглашения мало кто может нагрянуть. Младший брат, после рождения сына, по вечерам перестал в гости захаживать. Да, при наличии разницы в возрасте в двенадцать лет, Серёга успел раньше меня семьей обзавестись.

- Привет! – на пороге стоит Саяра, в руке держит пакет с едой ресторанной. – Знаю, ты скучал. Ждал. Голодал. Где Сумми? Я по нему очень соскучилась. Не к тебе, по сути, пришла, - хихикает.

Проходит в квартиру, оглядывается. Опускает уголки губ вниз, понимая, что псиной не пахнет.

- Он у Серого, Яр.

Пять лет назад, перед своим переездом, именно Саяра подарила нам с братом лабрадора. Тогда, до службы в армии, Серега со мной жил.

Сас – Спирин. Алеева. Спирин. Так брат Сумрака называет.

- Прячешь его от меня, честное слово. Неужели мыла с него наварил? – наши с ней шутки не все понимают.

Войдя в гостиную Яра взглядом цепляется за бокал со спиртным, стоящий на журнальном столе. Она оборачивается вскинув брови, мол, докатился – бухаешь в одиночестве.

Игнорирую её вопрос немой.

С едой она в десятку угодила. Когда я домой прихожу, она уже на плате стоит или в холодильнике. Нет домработницы – нет еды. Утрирую, конечно, доставка – то есть.

Пока я ужинаю, Яра изучает материалы по делу. Затем подхватывает маркер и начинает схему чертить. Прямо на панорамном окне.

- Алеева, блин. При всех моих трепетных чувствах к тебе, я тебя заставлю всё оттирать. Он перманентный.

Говорю я, по видимому, не достаточно грозно. Ярк и ухом не ведёт. Продолжает чертить и подписывать. Когда она в университете училась, я помогал ей готовиться, она схематично и тезисно всё конспектировала. Сейчас происходит нечто подобное.

Завершив, она включает дополнительную подцветку окна и отходит на пару шагов. Смотрит на результат своих трудов, а я на неё.

Странные чувства. Привык к тому что она маленькая, хрупкая, смелая девочка. О которой надо заботиться. Но по факту многое изменилось. Хрупкой она осталась. На Яре платье, ниже колен, плечи открыты. Косточка к косточке, все видны, до единой.

- Я не костлявая! Понял? – прищурившись, смотрит на меня через отражение. Глаза полыхают. – Ты поел? Поехали в бар? Ты выпьешь, я потанцую. Потом домой привезу тебя, - звучит многообещающе. – Согласен?

Оглашаюсь. Она весело взвизгивает, подпрыгивая в воздухе разворачивается. Не успеваю опомниться, Ярка уже стоит на пороге, ручонки в рукава пиджака просовывает.

- Мистер белая рубашечка! Вас долго ждать?

Яра любит танцевать. С ранних лет я ей вбивал в голову одну простую истину – мужики ходят в клубы с определенной целью. Снять, присмотреть себе девушку. Для последней всё может закончиться не так, как она изначально планировала. Какой ответственной умницей ты ни была бы, не стоит ходить одной по злачным местам. Могут подсыпать в коктейль, обидеть, взять силой. Доверять посторонним мужикам нельзя. Она запомнила, сама никогда не пойдет.

Спустя сорок минут действуем по отлаженной схеме – Яра плавно и грациозно двигается, я сижу за барной стойкой, пью виски, приглядываю. Её безопасность превыше всего. Десять к одному, десять раз может пронести, но одного – единственного бедового случая будет достаточно, чтобы жизнь поломать.

Свет приглушенный, музыка бахает, редкие огоньки света, отражаемые от диско - шара падают на Яркины черные волосы. Замечаю это не только я. Происходящее гипнотизирует ещё нескольких мужиков присутствующих. Стоит ей только упасть на стул, стоящий рядом со мной, как тут же рядом один из них появляется.

- Молодой человек, будьте любезны, сделайте, пожалуйста, несколько шагов назад. Мне Ваш «тесный контакт» неприятен, - Яра говорит прохладно, затем цепким взглядом проходится по несчастному.

Сдерживаюсь чтобы не заржать в голос. Был бы на его месте – не веселился.

Не так много девушек знаю, которые могут за себя постоять. Пожалуй, Юля была второй, кто на этом поприще смог на меня произвести впечатление.

Глава 3

Весь день хочется пить, по ощущениям внутри меня озеро, и оно явно желает расшириться. В девятом часу вечера, перед отъездом домой, с жадностью выпиваю очередную бутылку магниевой минеральной воды. Верблюд недоделанный.

Милый голосок, с едва уловимой хрипотцой, в голове напоминает, что потребление слишком большого количества воды приводит к гипергидратации, которая может спровоцировать тошноту, а в редких случаях и отек мозга.

Спускаюсь на минусовой этаж, где парковка располагается. Свободных парковочных мест не так уж и много, большинство из сотрудников ждет, когда руководство разъедется. Работают ли они или просто ждут? Вот в чем вопрос. Но сейчас он меня мало волнует.

Усаживаюсь на водительское сидение и стартую без малейшего прогрева. Поскорее хочется оказаться в койке, желательно в компании барышни привлекательной, но голова так потрескивает, что понимаю – лень отклоняться от маршрута: работа - дом.

Это, походу, старость подкралась. Между поспать и переспать я привык второе выбирать.

Проезжая мимо одной из городских остановок замечаю картину: Вадим и Юля. Интересно. Он держит её обеими руками за локти и тащить пытается к своей тачке, которая рядом стоит на аварийке.

Уверяю себя, что если бы не явное сопротивление девушки, вмешиваться не стал бы. А так…

- Ветал! – зову, достаточно громко, выходя из машины. Он дергается. Ну, привет, дружочек. Я же предупреждал. – Неужто недоходчиво было? – вкрадчиво интересуюсь, подходя ближе.

Смотрю на девушку, затем на него. Давай же, соображай, о чём речь.

- Что ты тут делаешь? – изрекает наконец-то. Фух, справился.

- Да вот, по морде тебе заехать собираюсь. Девушка протестует. Ты не заметил?

Теперь уже Ветал смотрит на свои руки.

Знаете что удивляет? На остановке полно народу, и мужики имеются. Никого происходящее не смутило. Такая досада берёт.

- Сгинь. По - хорошему прошу. Я досчитаю до пяти, ты к четвертой секунде уже трогаться должен. Забуду даже, что ты просьбу мою проигнорировал, если, конечно, девушка не скажет, что ты ей надоедаешь на постоянной основе.

Смотрю на Юлю. Не скажет, но судя по её губам поджатым, попал я в яблочко.

Вздыхаю тяжело, почти обреченно.

Помните фразу всех преподов университетских – «Сначала ты на зачетку работаешь, потом она на тебя». С репутацией точно так же. Я сто лет никого не выносил, но в узких кругах помнят, что с башней я дружил не всегда. Теперь ситуация усугубляется наличием «крыши».

- Пиздец ты, Димон. Из-за бабы?! – почти что риторически вопрошает товарищ, предусмотрительно отойдя на пару шагов.

Взглядом его посылаю. Сам не понимаю, что на меня нашло эдакое. Но заднюю давать смысла нет.

- Бабы, - фыркает Юля. – Какого хрена ты за «бабой» неделю таскаешься, хлопец? Задолбал, придурок. В какое место тебя надо послать, чтоб дошло? – больничные стены и наличие мелких спиногрызов вокруг снующих её больше не сдерживают. Девушка, так сказать, в привычной обстановке находится. – Попросила же, отвали. Ты не в моем вкусе, и как человек мне не приятен. Если с головушкой проблемы, ты скажи, мы тебя быстро определим. Только согласие подписать надо будет.

Наблюдаю за тем, как она филигранно – едко с ним разговаривает и легкая улыбка непроизвольно на губах появляется. Дело не в словах, дело в подаче. Уничижение в каждом жесте. Это её фишка, я уже понял. Ловлю себя на мысли – не хотелось бы такое же в свой адрес услышать. Из дыр в самолюбии поддувает значительно долго.

- Часто встречи с тобой ищет? – интересуюсь, когда Вет всё же на лыжи встает.

- За неделю его вижу в четвёртый раз. Это много? – спрашивает и тут же отворачивается, не дожидаясь ответа.

Эй, я вроде как бы твой рыцарь. Благоговение где?

- Юля, давай подвезу, - произношу сам от себя не ожидая.

Юля оборачивается. Смотрит на меня, затем на мой черный «Урус», слегка прищуривается, словно прикидывая что-то и выдает.

- Нет, - вот те раз. – Но Вам лучше ехать. Вы перегородили половину дороги.

Когда я покупал эту тачку, дословно мне обещали в салоне – «Все девушки будут твоими». Ну, не дословно, но суть сохранена в полном объеме.

Не сказать, что я уповал на это, но бонус за несколько то десятков лямов, приятный.

- Не глупи. Я не трону. Просто домой довезу. Давай, а – то автобусам не подъехать, ты виновата будешь. Тебе нужны проклятия бабок с остановки? – надеюсь, не слишком громко сказал, не хотелось бы шелушением копчика обзавестись.

Открываю дверь, стою её придерживая. Ситуация комичная, ещё чуть – чуть и честной народ станет свидетелями самого большого фиаско в моей жизни. У меня даже секса позже второго свидания с шестнадцати лет не было. А тут вторая встреча и в машину садиться девушка отказывается. Брат бы поржал.

- Я джинсы стирала три дня назад. Мне там не место, - произносит она и я впервые вижу смешинки в её глазах. – Это как кёрлингиста на Ролан Гаррос отправить. И лига не та, и штаники жмут.

Опуская мои мытарства и уговоры, возвращаюсь к тому моменту когда Юлия всё же снизошла.

- Платановый бульвар четырнадцать. Остановите, пожалуйста, рядом с киоском «Роспечати».

- Конверт купишь? – произношу с усмешкой. Там она точно не живёт. Из-за упрямства пойдет три километра пешком.

- Да, деду Морозу письмо надо отправить. Определилась с подарком, - бросает взгляд на приборную панель. – Мозги попрошу, - добавляет очень тихо, чтобы я не услышал.

Останавливаюсь рядом с рестораном сезонной кухни, он же винный бар. Я сегодня в экстрим подался.

- Юль, будь добра, составь мне компанию. Я поужинать собирался, сейчас как раз мимо ехали. Возвращаться потом не хотелось бы.

Это экспромт. От себя скрывать глупо, несколько раз я о ней вспоминал, в позитивном ключе. За эту неделю раз пять – максимум. Это не много, учитывая, что мы постоянно о девушках думаем. Правда не о том, как бы девушку тартаром из кефали с чаат масалой накормить, мысли всегда приземлённые.

Девушка смотрит на вход с такой вселенской тоской, как будто я ей шаурму предлагаю есть посреди улицы в минус сорок.

- Юль, ты ничего мне не должна за это будешь. Просто ужин. Потом домой отвезу.

Глава 4

- Пожалуйста, давайте без этого, - Юля делает легкий взмах рукой, дескать, не надо распинаться. Сам не понял как так вышло, что за Вадима стал ей втирать о судьбинушке его нелегкой. Критин – скажете вы, а я без возражений оставлю. – Я не тот человек, которого можно разжалобить подобной историей. До восьми лет я в детском доме жила. Всё, что с того времени в памяти осталось – перманентное всепоглощающее чувство голода. Я не шучу. Других воспоминаний нет по сути. Помню все лакомства, что перепадали. Есть хотелось всегда. Абсолютно. Конец девяностых, всем тяжело было. Возможно не всем так свезло, но на наше «местопребывания» явно всем глубоко, - покачивает головой из стороны в сторону. – Наплевать было, ещё и свои подворовывали. Работники у всех, старшаки у нас. Картофельная похлебка – ежедневный рацион, может там шкурки, да косточки плавали, уже не помню. А самым ярко – положительным в памяти остался день, когда мой друг тогдашний уговорил одну из воспитательниц нас отпустить на пару часов. Городок маленький, место богом забытое, не помню как уж, но мы попали к бабульке. С огородом ей помогли, а она нам за это моркови пару килограмм дала. Мы её вымыли и решили продать в кафе местное. Мозгов – то ещё не было. И знаете, чудо случилось. Мы заперлись туда, кафе у нас одно было, наверное, и нас просто так накормили борщом, с мясом. Морковь эту несчастную так и не взяли. У меня после той вылазки раны на пальцах от земли и холоднющей воды воспалились и загнивать стали, но оно того стоило. Через год примерно, когда я уже в семье была, мне деда Мороза пригласили на новый год. Он на меня такого впечатления, как тот борщ не произвел. Так что я не тот человек, который всплакнет от трогательной истории Вашего друга. Деньги многих портят, но человеком можно остаться в любой ситуации, а он ведет себя по – свински, и тяжелые условия жизни этому не оправдание.

Юлю выдала это всё единым духом. Видимо, даже не особо раздумывая – стоит ли вообще это мне говорить. По окончанию её глаза вспыхнули, как мне кажется от сожаления.

- Я впечатлен, - говорю как есть.

После рабочего дня мой мозг неспособен быстро реагировать на новые вводные. Если быть честным, со мною такое впервые. Обычно девушки хохочут, жеманничают, кокетничают, одним словом производят нужное впечатление, к иному я не привык. Тут же контрольный сходу.

- Да бросьте, Вы в шоке. Наверняка сейчас думаете – зачем я её подвезти решил?

- Это не так, Юль. Давай уже и ты на «ты» перейдешь. Дедом себя чувствую, - вру, конечно. Вижу прекрасно, что ей в моем обществе не по себе.

- Борща нет в меню, - Юля показательно вздыхает. Я же залипаю на её груди, обтянутой водолазкой черной. Поднялась – опустилась. Офигенная тройка. На вид покруче БМВ той же серии. Слюну б не пустить. Юля и пять олигофренов переростков, это покруче Белоснежки и семь гномов. – Точно зря меня сюда привезли. Нечего заказать. Топинамбур. Щавель. Зеленый горошек. Шпинат. Рожь, - Юля ведет пальчиком по колонке с названием блюд, и в каждой строке читает наименование последнего ингредиента, затем вскидывает голову и смотрит мне в глаза. В её взгляде впервые задор вижу, мол, ты куда меня привел, козлик? Сам траву свою ешь.

- Закажу тебе на свой вкус, - произношу, изо всех сил стараясь держать лицо.

- Буду признательна, - закрывает тут же меню.

Такого едкого страха - «В грязь бы лицом не ударить», я не испытывал с тех пор… Хотелось бы сказать, что с первого занятия сексом, но я и тогда его не испытывал. А сейчас ощутимо внутри потряхивает. Не сказать, что мне важно то, что оно мне девушка левая подумает. Но надо признать, каким бы ты статусным мужиком не был, эго твоё, драгоценное, остается таким же хрупким и драгоценным как и в пять лет, когда ты учился прицеливаться, весь стульчак не забрызгивая.

Сейчас ситуация схожая. Все пролетели, а у меня орла должно же получиться? А выходит – не тут то было.

В жизни нет справедливости, зарубите себе на носу.

На удивление дальше всё идёт проще. Вкусный ужин, лёгкие шутки. Уловить настроение Юли непросто. Она словно «включает – выключает» себя. Вторая в жизни встреча, сказать, что вижу её настоящую, я не могу. Это всё бред, самые грязные и затяжные разводы у тех, кто людей видит насквозь, якобы с первого взгляда.

Когда мне было… ммм, годочков поменьше, тоже приходилось становиться ослепленным желанием и стояком.

У Крис была потрясающая внешность. Просто ангел сошедший с небес. Шикарные волосы, черные как смоль брови, густые ресницы. Светло – голубые глаза «на распашку». Идеальная в каждом движении. Когда она на своих длинных ножках вышагивала, все, как один, оборачивались.

Кристина оставалась в моих глазах божественной ровно до тех пор, пока из её милого рта не выскользнуло предложение отдать Серёгу, брата моего младшего, в детский дом и пожить для себя, как она выразилась. Очарование, напускное, вмиг испарилось, как по щелчку пальцев. Надо быть дебилом, чтобы променять семью на шкурку, отнюдь не лягушачью.

С тех пор, не сказать, что таких девушек в моей жизни не было. Были, но долго в ней не задерживались. На почве внешней притягательности можно иметь отношения, но глубину этих чувств линейкой можно измерить.

Глава 5

Часто ли у вас в жизни случаи бывали, когда вы, сидя в своём дорогом кожаном кресле, в конце рабочего дня, решали девушку своим звонком осчастливить? Так чтоб ух! Чтоб запомнилось ей надолго. Коленки чтобы неделю подрагивали. Дело не в завышенной (моей) самооценке, просто надо признать – всем приятно внимание.

Все хотелки разбились о банальное «Неправильно набран номер». Бывало? У меня вот впервые. Вообще, в отношении Юли у меня часто всевозможные «впервые» происходят. Мне, блин, не пятнадцать, это счастье не радует. Уже хочется энергопотерь поменьше нести. А тут… Неверный номер. От вселенской боли меня отделяют только несколько десятков номеров телефонов девушек, которые первыми ко мне знакомиться подходили и предлагали познакомиться.

Вопросом задаюсь, надо ли оно мне?! Если честно – не особо. Хорошая девочка Юля. По ней сразу всё видно, правильная, честная, с собственными принципами. В целом всё как надо. Есть одно «но». Мне такие в окружении не особо нужны. На таких женится нужно, а не то, что я могу предложить.

Предвзятость. Она повсеместна. В умах большинства.

Чтобы добиться высот - приходится соответствовать во всем. Хочешь быть успешным – общайся с таковыми. Амбициозное окружение. Для юристов это в приоритете. Ты никогда не добьешься успеха в профессиональное деятельности если твои доверители в тебя верить не будут. Настрой, внешний вид, всё должно говорить о победе.

Всё включено. От презентабельного внешнего вида, до уверенных интонаций голоса.

Первоочередно - нужно уметь продавать свои услуги. Ты можешь быть первоклассным специалистом, но без навыков социализации, это блажь. Хлам никому не нужный. О тебе должны говорить. Достижения должны быть видны с первого взгляда. И тут важно всё. Начищенные ботинки, дорогие часы и тачка, девушка, что рядом с тобой находится.

В своё время Мурат Азатович, шеф наш, помог мне в вуз престижный перевестись. Не потому что учат там лучше, просто уже на этом этапе ты начинаешь связями обрастать. Нужными.

К чему это я? Юля – не высший дивизион. Дело не в том, что она хуже, просто ей это не надо, она не скрывает. За ужин в дорогом ресторане она поблагодарила, но восторг изображать нужным не посчитала. Даже этим она отличается от привычного мне круга людей.

Надо ли говорить, что для меня в приоритете?

Светло, потому что светит солнце. Когда солнце не светит, не светло. А я хочу, чтобы было светло. Доходчиво? Думаю да.

Спишу это на скуку, но на следующий день, сразу после утреннего заседания суда, пишу знакомому и прошу номер Юли найти и прислать. Параллельно договариваюсь, чтобы мне, хворающему, нашли медсестру.

Через пару часов, выгуляв и вымыв Сумрака, валюсь на диван. Как выглядит приболевший мужик? Если верить стереотипам, то умирающий вид должен быть. Так, словно уже одной ногой в адов кипящий котел окунулся.

Разглядывая парящую в воздухе частичку пыли, попавшую на свет луча солнечного света, пытаюсь понять, зачем мне нужны эти телодвижения. Объяснений не нахожу. Хочу.

Мысли отходят на второй план, когда я слышу как замок дверной щелкает. Маргарина Сергеевна, домоправительница, приглашает визитера войти. Вкратце о моем недуге вещает. Объясняет какое лечение врач выписал. Актриса в ней, явно, жива и здравствует. Отрабатывает вознаграждение на все сто, даже двести процентов. Я же надеюсь, что до уколов мы не дойдем. Экземпляр интересный, но даже ради нее не хочется новыми дырками в теле обзаводиться.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. С Юлей будем мы играть.

При виде меня Юля пытается изобразить гримасу легкого разочарования на лице, но вокруг глаз лучики небольшие появляются, сигнализируя о наличии скрытой улыбки. Сами очи вспыхивают удивлением огненным.

Ну а ты как думала, детка?

- Дмитрий, готовьтесь. Я руки помою и вернусь, - Юля быстро разворачивается, и обращается к моей помощнице, попытка скрыться которой проваливается. - Покажете где ванная?

Её настрой, боевой, подсказывает мне, что зря я в это вписался.

Поистине реклама – двигатель торговли, Людвиг Метцель был прав, однозначно. В моем случае она скрытой была, но тем не менее я повелся. Стадный инстинкт, мать его.

- Ну что, Дмитрий, воспаление ума подхватили? – Обращается ко мне Юля, появившись в комнате, спустя минуту.

Проходит к столу, на котором лекарства разложены. Пробегается глазами по листу назначений. Слишком много антуража создали. Лишнее.

Входная дверь хлопает. Юля ощутимо дергается. Бросает косой беглый взгляд в сторону, где источник шума находится.

- Юль, я всё так же не кусаюсь, - усмехаюсь. – Смелая девочка ведь.

- Произвожу такое впечатление? Ты на вид тоже поадекватнее друзей своих кажешься. На первый взгляд. Только на первый взгляд, - качает головой в сторону медикаментов. – Ложись на живот. Штаны спускай. Будем лечиться.

Наблюдаю за тем, как Юлины тонкие пальчики ловко разрывают упаковку шприца. Прикрываю ладонью лицо, вновь усмехнувшись, затем тру костяшкой большого палица складку между бровей.

Дебильный Димочка. Тридцать четыре годика. Недалеко ушел за тридцать лет. В детском саду методы у меня примерно такие же были. Толкнуть, косичку макнуть в тарелку с супом. Сейчас членовредительство просто вектор сменило. На меня самого.

Мужественно терплю, как мне кажется. У Юли рука легкая.

- Может физраствор простой в следующий раз или витамины? – потешается Юля, вытягивая иглу из моих мышечных тканей. – После этих лекарств очень часто постинъекционные инфильтраты появляются. Скопления клеток лимфы и крови под кожей, - поясняет. – Я бы тебе не советовала. Пользы для здорового нет. А лучше вообще найти забаву нормальную. Как маленький, честное слово, - нудит.

- А я и нашел забаву, - рывком поднимаюсь и сажусь на диване ровно, Юлю обхватываю ниже талии и к себе на колени усаживаю, быстро, чтобы и пикнуть не успела. – Зашла на ура, - добавляю, параллельно провожу носом в нескольких сантиметрах от Юлиной шеи. Делаю вдох глубокий. Запах сладкий, но ненавязчивый. Аскорбинка.

Юля из моих рук старается выбраться, отталкивает одной рукой. Во второй так и сжимает шприц.

- А ну-ка отпусти меня. Быстро! Я тебе в шею иглу воткну, - сжимает свободную руку в кулак и толкает в плечо. – Какой же засранец… мерзопакостный!

Надоело. Накрываю её губы своими, пока она растерянная глазами хлопает, сразу же поцелуй углубляю, проталкиваю язык в её рот. Пальцы неконтролируемо жестко в её бедра впиваются.

Сладкая девочка с острой кислинкой. Дух на мгновенье захватывает, пульс учащается.

Сначала Юля замирает, даже не дышит. Только глаза широко распахивает, молнии в меня метает. Затем приходит в себя. Прижимается ближе ко мне, чувствую, как Юлина грудь касается моей кожи, словно одежды и нет на нас.

Следом острую боль в бедре чувствую. Твою ж мать.

Выпускаю Юлю из хватки. Опускаю глаза и смотрю на воткнутый через штанину в ногу шприц.

- Я ведь предупреждала! Не надо. Что же вы тупые такие. Или самонадеянные, - Юля назад пятится, на ноги встав.

- Юля, в чем проблема? – выдергиваю из ноги инородный предмет. – Ты мне нравишься. Я тебе тоже, можешь не отрицать, я не поверю. Вижу как ты, твое тело на меня реагирует. Не дети уже. Что нам мешает проводить время взаимоприятно?

- С чего ты взял, что мне будет приятно? – прищуривается, смотрит пару секунд, затем отворачивается. Вздыхает. Наблюдаю за тем как плечи её высоко поднимаются, потом опускаются.

Блд. Всем приятно, а она исключение. Как же.

- Юль, я не предлагаю тебе секс на раз. Да, жениться не планирую в ближайшие годы. Но давай попробуем пообщаться, познакомиться лучше, - говорю несвойственно мягко.

Юля, напрягаясь всем телом, резким движениями собирает в коробку лекарства и принадлежности.

Жду, что она развернется и пошлет меня на хрен.

- Хорошо, - удивляет меня. – Только давай сразу договоримся. Общение без вмешательства в личное пространство друг друга. Ты ничего не узнаешь обо мне у третьих лиц. Ни о прошлом, ни о настоящем. Не вмешиваешься в мою привычную жизнь. Я, соответственно, тоже. Обещаю.

Глава 6

Вложив руки в карманы брюк, стою напротив окна, наблюдаю ща ночным городом. Суета внизу, я над нею. В прямом и в переносном смысле. По идее это воодушевлять должно. Но меня радует только одно – Саяра оттерла стекло. Чистое, аж блестит. Вот уж кто всегда несет ответственность за свои поступки.

Юле не мешало бы поучиться. Королева слива. Верил бы в чушь, подумал бы, что карму отрабатывать время настало. Я хотя и не из тех, кто одну девушку дважды не трахает, но неприятные моменты тоже создавал девушкам.

Ненормальный движ.

Разворачиваюсь и к дивану иду. Подхватываю телефон, верчу его в пальцах. Грань между настойчивостью и навязчивостью есть?

Вчера она отменила нашу встречу. Дела у неё. Очень занятой человек с четырех часовым рабочим днем.

«Чем занимаешься?» - набираю ей сообщение.

«Читаю» - приходит спустя минуту. Быстро ответила – хорошо, на от*бись ответила – плохо.

В очередной, миллионный раз спрашиваю себя – почему она? Ответа не нахожу.

Она настоящая, во всем. От внешности до общения. Зачастую смотря на девушек, мне кажется, что выкурил лишнего, слишком уж они похожи друг на друга. Губы, ресницы, впалые щеки, резкие скулы. Девушки трансформеры. Говорить о том, что она первая от кого я слово «борщ» услышал и вовсе не стоит.

Считается, что мы за месяц переживаем столько эмоций, получаем такой объём информации, которые люди, жившие пару веков назад, за всю жизнь только испытывали, получали. Впечатляюще. Но и это не вставляет уже. Мало. Мы все потребители. Обесценивание колоссальное.

«Что читаешь?»

Вместо ответа Юля скрин экрана кидает. Биография Александра III, воспоминания Георгия Константиновича Жукова в двух томах. Следом фото прилетает – книга «Разум убийцы» Ричарда Тейлора.

«Поочерёдно. По настроению» - приходят от неё.

Сказать, что я впечатлен, ничего не сказать.

Какое должно быть настроение, чтобы девушка села почитать биографии «Царя – миротворца» и «Маршала Победы».

В загруз впадаю конкретный. Что у неё в голове? Непостижимо.

«Так и знала, что напугаю тебя» - приходит от неё. Не дождалась моего ответа.

«Всегда стопроцентно работает» - присылает вредина со смеющимся смайликом.

«Вымолвить ничего не могу. Упоен твоим очарованием» - так и представляю стайку её земляных таракашек, как они там шушукаются, настраивая её то на один, то на другой лад.

«Увидимся завтра?»

Перечитываю ее сообщение. Биполярное расстройство? Не исключено.

Кого-то перепады её настроения, возможно, смутили бы. Мне же заходят.

Устойчивость и изменяемость разума – вещи противоположные. Либо одно, либо другое. Люди с устойчивым разумом крепки, деловиты, хозяйственны, постоянны. Но ничего истинно великого не создают. Большинство известных писателей, философов, мыслителей не могли похвастаться устойчивой психикой. И что с того? Все равно их трудами миллиарды людей восторгаются.

Для Юли готов искать любые смягчающие обстоятельства.

Я сам не далеко ушел. Адвокатура сродни и психологии, и артистической деятельности, и писательству. Творческое начало приходится проявлять повсеместно. Одному Богу известно, сколько людей меня могут странным назвать.

Набираю Юлю, чтобы хотя бы по интонациям её голоса определить в какую сторону ветер дует. В ответ на мой вопрос она сообщает, что в ресторан идти желанием не горит, как и в другие публичные места. В этот раз не удивляюсь. К себе в гости тоже не зовёт.

- Поужинаем у меня? – не по городу же с ней кататься в самом деле.

В трубке судорожный вздох слышится.

- Да, давай.

Очень жалею, что дал ей обещание ничего не узнавать. По - детски хочется всего и сразу. Хочется узнать, что же из себя представляет бойкая девочка Юля, в которой при личном контакте робость то и дело мелькает. Но слово своё привык держать, поэтому, как бы мне не хотелось, справки о ней я не навожу. Вообще никуда не лезу. Варюсь в своём котле потихоньку. Угораздило же. Последний раз я такой азарт ощущал, когда готовился к сдаче экзамена для получения статуса адвоката. С каждым днем интерес нарастает. Когда выигрываешь суд, особенно прецедент создавая, эмоции испытываешь, сродни оргазму. Бьёт по всем нервным окончаниям в теле. Сейчас схожие чувства. Предвкушение.

На следующий день жду Юлю на парковке около поликлиники. В телефоне давно сохранен её график. Уже должна была выйти, очевидно задерживается. Открываю водительскую дверь, одновременно сигареты подхватывая. Но закурить не успеваю, почти бегущую Юлю на крыльце замечаю. Увидев меня она стопорится, глаза на секунду округляя и брови вскидывая, по сторонам озирается следом. Забавная. Её реакция на меня всегда умиляет, ну право, так на меня с детского сада никто не реагировал.

- Зачем ты приехал? – спрашивает подойдя ближе. Прядь темных волос за ухо заправляет.

Понервничай, милая, тебе будет полезно.

- Тебя забрать. Разумеется.

- Я планировала сначала домой к себе попасть.

- Не переживай, в душ и у меня сходить сможешь. Полотенце и сменку я тебе выдам.

Наблюдаю за тем как она вспыхивает, щечки, скулы мочка ушка, которое она только что сама открыла, всё красными пятнами покрывается. О, да. Смущать её, определённо, мне нравится.

- Я не это имела ввиду! – сообщает мне возмущенно.

- Поехали, Юль. Не будем терять времени, - беру её под локоть и веду к пассажирскому месту.

Как после неё общаться с «кошечками – охотницами» - неизвестно. Морщусь, представляя как мне снова будут вести острым ноготком по манжету рубашки.

Глава 7

- Яра хочет на пикник! – вещает из телефонной трубки мой брат непутевый. Судя по голосу ещё и нетрезвый.

- Яра хочет, чтобы вы – алкаши, спать легли наконец-то. Дима, если они не уснут прямо сейчас, то я им вколю по двойной дозе феназепама. Тройной. Кони, блин. Тупоголовые. Вдруг что, моё уголовное придется тебе вести. Начинай освежать в памяти практику, - голос Яры звучит отдаленно, но четко. Представляю себе её, из последних сил сдерживающую в себе ударную волну. – Сережа прощайся с братом. Пора ложиться спать, - нехилый откат на лет пятнадцать назад. Тогда мелкий слушался её безоговорочно, в рот заглядывал. – Дима, хорошего вечера. – произносит она громче и более томно. Как так тонко чуйка у этого человека работает, остаётся только гадать.

- Яр, а где…, - услышав голос Руслана, своего друга и воздыхателя Яры, пока безутешного и безуспешного, тут же сбрасываю, в страхе заржать.

Не хочется Юлю пугать нашим табором. Мой мелкий сущий кровопийца. Увидит Юлю – вцепится мертвой хваткой.

- Брат звонил, - коротко поясняю.

Она кивает, продолжая вилкой копошиться в содержимом тарелки.

- Младший? – уточняет.

Наш с ней ужин затянулся порядком. Но время до звонка летело со скоростью звука. С ней оказалось очень легко разговаривать, сходу любую тему поддерживает, мягко улыбается заслышав что-то веселое. Единственный минус – сама говорит очень мало и сдержанно. Ни толики информации лишней о себе.

- Да. Двенадцать лет разницы.

- Ты для него, наверняка, главный авторитет, - вопроса не слышу в её словах.

Возможно и так. А возможно я всё упустил. С раннего детства в качестве примера для подражания перед собой он только Яру видел. У меня времени не хватало. Да и желания если быть честным. Уйдя с головой в работу, поглощённый желанием заработать я редко вспоминал о каких – либо его потребностях, кроме материальных. Одежда, еда, оплата обучения, это я всё контролировал. Но те небольшие отрезки времени, которые условно можно было назвать свободными, я предпочитал проводить не с ним. Плохо ли, хорошо, можно говорить, что угодно, но у парня в восемнадцать, двадцать, двадцать два, хоть убейся, есть и иные потребности, нежели кудахтать над братом, хотя бы физиологические.

Сейчас удивляет другое. У девочки в пятнадцать они тоже другие, но каким-то образом Яра никогда его не оставляла, не позволяя погрузиться в одиночество. Брала его когда шла гулять. Параметры, функции, чтобы она не учила, он всегда был рядом с ней. Разбирала сама – объясняла ему. В десять он у нас уже был на уровне детей, как минимум года на четыре старше его, а – то и того лучше.

Если спросить с чем у меня ассоциируется Саяра, я скажу, что с вдохновляющей необузданностью. Такой колоссальной веры и поддержки я суммарно за всю жизнь так и не ощутил от других. Нельзя было её подводить. На подсознательном уровне хотел соответствовать.

Поднимаю глаза, ловлю взгляд Юли и смотрю испытующе. Она замирает. А когда я прохожусь по ней раздевающим взглядом, так и вовсе в спинку стула вжимается.

Девочка Юля, где же твой переключатель находится? От храбрости до робости за шестьдесят секунд.

- Мне нравятся твои пальцы, - чувствую, как она рассматривает каждую фалангу, ногтевые пластины. – Ровные, длинные… живые.

- Ворожишь, - усмехаюсь.

- Почему? – Юля брови в вкидывает. В глазах интерес.

Искренность её комплимента, она не то чтобы подкупает, скорее согревает.

- Ты необычная.

Юля продолжает смотреть испытующе, всё еще не поняв о чем речь идёт.

- Нам обязательно сегодня приступать к…, - Юля хмурится, ей явно говори неудобно. – Ну, ты понял.

- К следующему этапу знакомства? – впервые слово «секс» маскирую. Не хочется её в край смущать.

Юля кивает.

- Если ты не захочешь, то это вообще не обязательно. Юль, чтобы сексом заняться, не обязательно много усилий прилагать. Утолить потребности нынче нетрудно.

- Ясно, - произносит она отвернувшись. Разглядывая на стене очертания теней, которые из-за приглушенного света имеют причудливые очертания. – Я, наверно, поеду уже домой. Два часа непрерывно еду поглощала. Наелась как на новый год. Спасибо, всё было очень вкусно. Ты прекрасно готовишь, - лукаво мне улыбается.

Плюс оплачиваемых отношений – полная ясность. Девочки делают всё, как ты только захочешь. В обычных условиях уловить суть происходящего сложно. Нам надо в лоб говорить, а тут произнесенные слова с языком тела расходятся. Уверен, как минимум мое возбуждение передается и её, она его ловит и заряжается, при этом упрямо продолжает сопротивляться. Предложи ей банджи – джампинг освоить, согласится не раздумывая, а всего лишь занятие сексом заставляет краской лицо заливаться. Учитывая, что она младше меня всего года на три, это странно.

Стою в прихожей руки скрестив , наблюдая за тем, как Юля поспешно одевается. Бравада её окончательно покинула, отводит глаза, смотрит исключительно в пол.

Ловлю себя на мысли, что всё равно ей ещё позвоню. И не раз.

- Я тебя отвезу, - мы даже не пили.

Прохожу мимо неё, слегка задевая ребром ладони бедро. Юля словно током прошибает, то-ли от слов, то-ли от прикосновения.

- Я такси уже вызвала, - наклоняется ботинок свой застегнуть.

- Отменяй.

Вид даже сбоку потрясный. Тонкая талия, покатые бедра, на ягодицы так и вовсе больно смотреть. Стояк разрывает. Твою мать! Что я творю?

Юля выпрямляется. Глубоко вздыхает.

- Сделай что-нибудь, чтобы я не ушла, - тараторит, прикрыв глаза. Попросту жмурится.

В этот момент совершенно плевать на причину ее качелей душевных. Важнее то, о чем я ранее говорил – она меня улавливает на невербальном уровне. Дорогого стоит.

Не дав ей шанса опомниться в два шага рядом оказываюсь и под бедра подхватываю, в стену вжимаю, попутно стаскивая верхнюю одежду. Юля сама целовать начинает. И хочу вам сказать – это Вау! Очень нежно при этом с максимальной отдачей. Приоткрывает рот, позволяя языком внутрь проникнуть. Цепляется за плечи, сжимает их. Тонкий слой хлопка позволяет почувствовать как её пальцы дрожат.

Не помню когда я в последний раз целовался столько. А чтобы мне это так по душе было, похоже впервые. У обоих дыхание спирает.

- Подожди, - немного закашлявшись произносит. Выгибается как-то немыслимо и поочередно стаскивает ботинки, всё также в моих руках находясь. – Теперь руки надо побыть.

Бог ты мой.

- Ты серьёзно? Я себя сейчас сдерживаю, изо всех сил, чтобы прямо здесь сексом с тобой не заняться. Руки помыть говоришь?

Перехватываю её резко, она охает и тут же за шею меня обнимает.

- Ты не представляешь сколько микробов на них. Трогать тебя не могу после обуви, - сводит ладони в замок, касаясь моей шеи сзади запястьями.

Отрываю её от стены, и шаг в сторону ванной делаю.

- Высоко. Страшно, - произносит, прижимаясь лбом к моему. - Я сама бы могла дойти.

- Убежишь ещё, с тебя станется. Малыш, ты же понимаешь, что теперь всё? Своей просьбой ты выбор сделала.

- Да, - тихо шелестит. – Можно я в душ схожу? Я ведь после работы. Мне неловко.

В любом другом случае, я бы уже или перегорел или трахнул и забыл, но её хочу адово. Если она скажет, что ещё хочет поесть, попить, позвонить на работу, пописать, я всё равно буду ждать. Вот такой вот осёл. Если мужик хочет женщину, то его мало что оттолкнуть может. Волос на ногах, будучи похотью опьяненными, мы точно не замечаем, а если от этого падает, то тут явно проблемы с башкой.

Оставляю Юлю одну. Принимать душ вдвоем она ещё не готова. За это время сам успеваю ополоснуться в своей ванной комнате. Как только у неё стихает звук воды льющейся, двери распахиваю и вхожу.

- Я думала ты полотенце принёс, - смотрит растеряно на меня, вошедшего с пустыми руками.

- Да, конечно. И тапочки.

Возвращаю её в то положение, на котором мы остановились. Только теперь всё острее. Кожа к коже, чувствую как она вся мурашками покрывается, напрягшиеся соски мне в грудь упираются. Умопомрачительная девочка дыхание задерживает, при этом чувствую как её сердце на разрыв колотится, будто мне в грудь ударяясь.

- Пожалуйста, можно мы без света, - просит, когда я порог спальни своей переступаю.

Я ведь поплыл, готов на всё согласиться лишь бы мы друг от друга не отрывались. Покусываю нежную кожи её шеи, слегка, и искорки счастья перед глазами взрываются. Довела.

Опустив Юлю на кровать, отрываюсь на пару секунд, чтобы упаковку презервативов достать, при этом костяшками пальцев одной руки вожу по её груди. Зубами приходить дернуть краешек упаковки, дабы контракта с её телом не разрывать. Оно настолько ладное и женственное, что дух перехватывает. Красивая грудь, осиная талия, стройные и на удивление длинные ноги, одеждой она это скрывает. Свет попадает только из коридора, но всё что нужно я могу и так рассмотреть.

Юля проводит ладонью по моему бедру, поглаживает. Старается смотреть только в район груди и живота, ни выше, ни ниже, вызывая улыбку во мне. Справившись с упаковкой и раскатав, наклоняюсь над ней и касаюсь губами плоского живота. При первом же соприкосновении с её кожей Юля выгибается дугой. Дико отзывчивая. Веду языком до груди и губами покусывать её начинаю, под Юлины стоны. Глубокие и мелодичные. Эмоции долбят, просто взрывают. Понимание, что прелюдия с ней очень важна забивается в самый дальний угол сознания.

Как только касаюсь клитера, из её рта гулкий стон вылетает, от которого она сама же дёргается. Отрывает руку мою и тащит наверх, накрывая ею губы свою, перед этим успев прошептать:

- Пожалуйста…

Интерпретирую просьбу по своему. Переступив за черту.

Спустя какое-то время Юля лежит у меня на груди, покрываю её мелкими лёгкими поцелуями. Я же продолжаю мять её упругое тело. Зависимость с первой секунды. Оно естественное, без каких – либо посторонних вмешательств, безусловно манящее.

- Мне, наверное, надо ехать домой? – изрекает несусветную глупость.

- После близости, ночью, отправлять девушку домой будет только козёл. Запомни это, малышка, - касаюсь губами её волос.

Чтобы было доходчивее, беру ладонь и на пах свой опускаю.

- Так понятнее? – переворачиваю ее на спину и сверху нависаю.

Глава 8

Любые зависимости – это плохо. Одно из моих основных убеждений. Будь то алкоголь, сигареты или люди. Круг дорогих мне людей расширению не подлежит. Тем не менее в двенадцатом часу ночи я сижу в тачке, которая стоит под окнами Юлиной квартиры. Деваха в очередной раз слилась, а я не придумал ничего лучше, чем приехать к ней без приглашения.

Я откровенно жажду того, чтоб она меня в очередной раз удивила. И не только.

Когда три недели назад я проснулся от непривычной тяжести на плече поутру, Юля уже не спала. Лежала, укрывшись по горло, лицо моё разглядывала, боясь до него докоснуться, хотя по глазам было видно, что хочется. Трудно догадаться, что под жестким панцирем нежная девочка скрыта. Этот факт и радует, и огорчает. Я знаю исход нашего с ней общения, она тоже, но от угрызений совести это не слишком спасает.

- Это было круче, чем первый в жизни Хэппи Мил, - Юля тогда сказала.

Не борщ, конечно, но уже не плохо. Про себя усмехаюсь, радуюсь тому, что меня в едой сравнивают. Докатился.

Поочередно стучу пальцами по кожаной обшивке руля. Флейтист, блин, недоделанный.

Выхожу из машины и к подъезду Юли иду. Монолитная многоэтажка в одном из спальных районов. В гости Юля меня никогда не звала, адрес тоже не говорила. Узнать адрес – не есть вмешиваться в личную жизнь. Во всяком случае мне так удобно считать.

Открыв дверь, даже не спросив кто, Юля стоит по ту сторону порога и пару секунд хлопает глазами, затем сводит брови к переносице, дескать, припоминаю, где-то вас видела.

- Ну, привет, симпотяга, - не дождавшись ни приглашения, ни приветствия, делаю шаг в её обитель.

- А как ты… А, - делает неопределённый взмах рукой.

Только сейчас в её руке ключ разводной замечаю. Хотел удивляться, Димон? Милости просим.

- Ты не вовремя, - проявляет очередные чудеса гостеприимства.

- Череп мне пробьешь за несогласованный визит? – киваю на инструмент.

- Нет. Я кран на кухне меняла. Ты меня отвлек на затяжке. Или как этот процесс называется. Я ХЗ, если честно. Заходи…

- В следующий раз? – усмехаюсь.

- Да ладно уж. Можешь и сейчас. Тапочек на твои лапы у меня, правда, нет. А в мои ты не влезешь?

Опускаю взгляд на её стопы. Как минимум размеров шесть нас разделяет.

- Думаю нет. Гостевые у тебя не предусмотрены?

- Ко мне гости не ходят. Совсем, Дим, - произносит абсолютно серьёзно. – Я не гостеприимная. Ладно, пошли. А то сейчас снова потечет, я сифон не успела поменять. Иди аккуратно, смотри под ноги, пол может быть мокрым ещё.

- Что у тебя случилось?

- Кран потек, и сифон. Комбо. На кухне. Пришла с работы – вода на полу. Пока перекрыла, пока воду собрала. Потом в магазин хозяйственный за новыми. Сантехник из управляющей компании только в понедельник может приехать. Два дня без воды не вариант. А тот, что по номеру из рекламы в лифте ответил, сказал, что только замена крана будет стоить семь тысяч. Идиот золотой. Кран – три с половиной стоит. Я решила, что сама могу поменять.

- А ты не подумала мне позвонить?

Юля оборачивается, взглядом по мне проходится очень красноречиво, мол, тебе?

- Понятно, - продолжаю. Без слов, блин. В её представлении руки у меня из жопы растут. – Пойдем, покажешь что там осталось доделать.

- Ты одет не по форме. Не для проведения ремонтных работ. Твоя белая рубашка стоит дороже крана этого. Всё дороже этого крана стоит, - гримасу смешливую корчит. – Я не прощу себе, если ты перепачкаешься.

Зайдя на кухню, эта неуемная реально ныряет в распахнутый шкаф, в под мойку, становится на колени, открывая мне вид охренительный на свою пятую точку. Одета она по – домашнему, тонкие брюки и футболка.

- Юль, не чуди. Вылезь оттуда, - произношу запонки отстегивая, кладу их на столешницу и рукава заворачиваю повыше к локтям. – Мы, вроде как, мужественнее себя чувствуем, когда вам – девушкам помогаем. Рядом с танком это сделать проблематично. Сечешь? Живее, - строго её поторапливаю.

- Ладно, бравый солдат, прояви чудеса героизма, - снисходительно пятится назад. – У тебя случайно герметика силиконового нет с собой?

- Блд, Юля. Я цветы забыл тебе купить, какой нафиг герметик?

- Ну мало ли, в Ламборгини своей что-нибудь подшаманить, - уже откровенно ржет надо мной. – Держи, - протягивает мне упаковку с сифоном. – Мучайся.

Официально могу заявить – Юля единственная девушка из мне известных, кто самостоятельно кран поменяла, остальным и в голову бы не пришло этим заняться. У неё же вышло очень прилично, словно не впервой таким занималась. На замену остального уходит от силы двадцать минут.

- Совсем хлипкий был, поизносился, - говорю, пока проверяю – не капает ли.

- Это от прошлых хозяев. Я как полгода назад заехала, ничего не меняла. Главное, чтобы соседей не затопить. Но воды было не катастрофически много, и никто не приходил. Вроде бы. Спасибо большое, Дим. Без тебя бы я не справилась, - произносит, сдерживая улыбку.

- О да, я так и понял, - этот человек справится с чем угодно. У неё даже энергетика соответствующая.

Учитывая характер, очень интересно и интригующе выглядит её скромность в постели, местами зажатость. Нет, выносило все семь раз меня лихо. Просто в бездну. Но помимо этого есть ещё составляющие. Как для девушек важна прелюдия, так мужчин заводят разговоры о сексе, касания члена, чем чаще, тем лучше. А вот тут возникают проблемы, те несколько раз, когда пытался с ней хоть как-то поговорить о чем-то смежным с сексом, Юля закрывалась наглухо (это вам не взятие Константинополя османской империей в пятнадцатом веке). Единственный раз, когда она поняла в какую сторону движутся мои мысли, сказала – «Никто и никогда меня не насиловал». На этом тема закрыта была.

Возможно прозвучит грубо, но всё же – просто хорошего секса мало. Чем больше предложений, тем избирательней спрос. Не потому что я такой охуенный, хотя это тоже, но нас – представителей рода мужского, носителей члена, на миллионы меньше в стране. Самые убогие и те находят женщин себе, что уж говорит о мужиках состоявшихся. От момента когда ты на неё внимание обратил, до звука ширинки расстегивающейся иногда и десяти минут не проходит. И кто виноват спрашивается?

Я к чему? Надо соответствовать. Во всем.

- В благодарность готова тебя покормить. Грузинчики будешь?

Приподнимаю руку и смотрю на циферблат наручных часов. Скоро полночь.

- Вот не надо мне тут, лады? – цокает. – Это одна из причин, по которой я гостей не зову.

- Мешают есть по ночам?

- Делиться приходится, - Юля достает из духовки форму. – Готовила утром, поэтому гретые. Будешь?

- Рулеты рыбные жареные в масле? Ночью? Буду, конечно. Дурак что-ли отказываться, - опускаюсь на табурет.

У Юли дома очень чисто. Просто феноменально. На краю стола стоит горшок с фикусом, у него литья протерты. Ни единой пылинки. Я такой фигней только в школе страдал, классе во втором нас училка заставляла.

- Юль, когда ты успеваешь?

- Я в пять утра встала. Фарш подготовлен был. Морковка только дома закончилась. Сходила в супермаркет круглосуточный. Дальше по накатанной. Тесто такое я на пельмени делаю часто, - впору за сердце хвататься. Кто-то ещё лома лепит пельмени? – Скрутила, обжарила. Потом на работу пошла. Мечтала о них весь день. Ну а вечером ты знаешь – дом, магазин, кран.

- А на зайца в лес не ходила?

- Не успела. Ты заявился, - ставит передо мной тарелку, кладет приборы. – А так в планах было.

- Поедим и поедем, - подыгрываю, Юля кивает. – Я думал у тебя смена четыре часа…, - не успеваю закончить.

- Я не только в поликлинике работаю, - как обычно это вся информация, никаких уточнений.

Поужинав, или попросту – нажравшись в ночи, Юля, сидя с ровной спиной сообщает.

- Дим, тебе пора ехать домой, - невозмутимость зашкаливает.

- Ты серьёзно?

Глава 9

- Не мог бы ты ехать аккуратнее? – просит Юля.

Поворачиваю голову, смотрю на неё. Пальцы свои сейчас выламывает, костяшки уже побелели, так усердно она их выкручивает. Её нервозность невооруженным взглядом видна. Еду я прилично, если не считать превышения скорости незначительного. В общем ещё одна блюстительница порядка нашлась на мою голову.

- Юль, тут обгон разрешен, - мимолетно касаюсь её бедра. – Метров двести до встречной оставалось. Аварийной ситуации не создано.

Спустя несколько месяцев уговоров Юля согласилась выходные провести вместе за городом. Это прогресс. Обычно она спозаранку подрывается, и несется домой. Позавчера утро началось в начале шестого со слов Юли:

- Я потеряла у тебя в квартире…, - немного задумалась, остановившись посреди спальни, глазами её обводя.

- Хочется думать, что сердце, - подшучивать над ней удовольствие доставляет, почти подростковый эффект.

- Лифчик, - уточнила Юля, глаза закатив.

Как я ржал, кто бы только знал.

- Уверен, и без него хорошо будет.

Юля убрав руку от груди произнесла:

- Да? Тогда так на работу поеду, - ладонью вдоль тела произнесла.

Потихоньку она адаптируется, немного позволяя себе «вольности». Но меняюсь и я. Даже мысль о том, что ОНА пойдет куда – либо без белья, меня дико бесит. Какого, блин, хрена?

Вопрос привязанности как никогда актуален. Тем не менее, пасусь я постоянно рядом с Юлей, не смотря ни на что. За исключением времени проведенного в командировках, но и в них я на связи, вечерние звонки, утренние сообщения.

- Ты так и не сказал, куда именно мы едем? – Юля вопросом меня в чувства приводит.

Был соблазн друзей пригласить вместе с нами поехать. Но тогда бы она стопроцентно слилась. Большинство народа из моего окружения уже поняли, что кто – то есть в моей жизни… постоянный. Трудно не заметить, что я к кому – то срываюсь по ночам, говорю часами на телефону, хотя раньше не любил действа такие.

- Тебе понравится. База в глухом лесу. Там людей мало. Наше шале крайнее. Будешь чувствовать себя как дома.

Если у меня всю дорогу телефон не смолкает, то Юля свой за все полтора часа пути ни разу из сумочки не доставала. Ей никогда никто не звонит. Только по работе, просят сменами поменяться, или «полечить» кого – то внеурочно. Можно, конечно, списать на то, что видимся мы максимум три раза в неделю, но всё же заставляет задуматься.

- Волки, шакалы забегать будут? – Юля показательно носом хлюпает, дескать обиделась. - Если что, тебя первым отдам им на съедение.

- Кто бы сомневался. Добрая девочка Юля.

На месте я на невербальном уровне чувствую, что Юле тут нравится. Пару раз она даже попискивает от восторга, вызывая у меня улыбку. Глаза Юли горят, когда запрокинув голову она смотрит на высоченные сосны, зависает, будто иголки пытается пересчитать.

- Пойдем, покажу, где мы размещаться будем, - подхожу к ней поближе, за плечи обнимаю.

- А здесь можно остаться? Красота. Как в сказке, - Юля голову назад откидывает, упираясь ею в моё плечо.

- Пошли, небо в алмазах посмотрим, - подхватываю Юлька и на плечо закидываю, под её громкие возмущения. – Кричи, пятьсот метров до домика следующего. Здесь ни души. Но дергаться я тебе не советую, во второй руке у меня наши сумки, - она слушается, за что одобрительный шлепок получает по заднице.

- Вот ты, Спирин, засранец! – Бунтует, стараясь коленом мне заехать куда – нибудь, так усердно, что чуть ли не валится с моего плеча. В самый последний момент успеваю её подхватить и на место вернуть.

Юлька смеется самым задорнейшим смехом, из всех, что я слышал когда – либо. Непривычно её видеть такой свободной. Как только я переступаю порог шале, так и удерживая её на плече, она просит чтоб отпустил.

- Хочу целоваться. Поставь меня на пол.

Коснувшись пола, Юля куртку расстегивает и поспешно с плеч её скидывает, следом обхватывает меня за шею одной рукой, второй ныряет прямиком мне под свитер. Её холодная ладонь обжигает похлеще кипятка.

Стоим с ней напротив друг друга, смотрим в глаза. Впервые они у неё бирюзой отдают, обычно они более глубокого, темно синего цвета. Через несколько секунд она глаза закрывает и улыбается. Выглядит в этот момент словно куколка. Больше двадцати лет не дать. Свежая, милая, искренняя и беззаботная.

- Ведовская девочка, ты чаруешь, - бросаю сумки на пол и обеими руками хватаю ее под ребрами, притягиваю к себе, плотно прижав.

- Целуй уже, - произносит и губы облизывает, несвойственный для неё жест.

- Ну, нет. В этот раз ты начинай, - с улыбкой в губы шепчу ей.

Отвечать на поцелуи она начала, но инициатором выступает в редких случаях. Позволяет себя целовать. Зависаю в нескольких миллиметрах от её губ. Чувствую кожей её дыхание, она моё тоже. Юля делает глубокий вдох, затем выдыхает, после, так глаз и не открыв, привстав на носочки, тянется ко мне в поцелуе.

По ощущениям – космос где – то рядом. Впервые она откровенно мой рот исследует языком. Её пальцы, которые гладят мой затылок, подрагивают, как после мороза. Юля продолжает массировать пальчиками кожу головы, не разрывая поцелуя, делает несколько шагов назад. Корректирую направление, чтобы она мимо кровати не улетела. Но планы у неё другие. Упершись ногами в каркас кровати, она останавливается, распахивает глаза и отстраняется от меня.

- Подними руки, - произносит запыхавшись. Дыхание у обоих спирает.

Когда руки вверх поднимаю, она хватается за край моего свитера и тянет наверх, стягивает его. Губы её обхватывают кусочки кожи моей груди, перекатывает их между губ и языком проходится. Пока я ослепленный моментом подвисаю, она меняет нас местами и толкает меня на кровать. Сама сверху на мои бедра усаживается.

- Если бы знал, что ты так разойдешься – раньше тебя бы привез сюда, - откидываю голову на постель, устраиваясь поудобнее.

- Лучше молчи. Настрой мне сбиваешь, - Юлька и с себя свитер скидывает, оставаясь сверху в одном лишь белье.

Егоза ерзает сидя на мне. Обеими ладонями касается моего живота, ведет ими вверх, очерчивая пальцами узоры извилистые. Касания нежные. Невольно весь напрягаюсь от возбуждения.

- Сожрать тебя хочется, - скользя руками выше, она опускается ниже и касается языком пресса. Ведет языком, покрывает поцелуями нежными, словно перышком касается. Дышит надрывно мне в кожу. – Ты вкусный.

Юля себе не изменяет, тем не менее, я гореть начинаю. Весь.

- Ты пробовала ещё не везде, - продолжаю Юлю смущать. Поняв, о чем речь идет она радеет до кончиков ушей, на скулах тоже красные пятнышки выступают. – Ну же, смелая девочка, - поглаживаю ее подбородок.

Оральный секс фетишем моим не является, обхожусь без него безболезненно, но реакция Юли бесценна. Она личиком прижимается к моему животу и что-то невнятно бурчит, ругает меня.

- Ты специально меня провоцируешь, - отчитывает меня, затем кусает так неожиданно, что непроизвольно дергаюсь. – Лежи тихо, в следующий раз откушу что - нибудь.

Хочется послать всю выдержку к черту и ускорить процесс, но я держу. Из последних, блд, сил. Вдох – выдох. Сам же хотел инициативы её. Теперь от ожидания потряхивает.

Наконец Юля выпрямляется, садится в тоже положение, что и раньше. В глаза мне не смотрит. Но в ней ощутимо что-то меняется. Двигает бедрами, имитируя движения характерные, очень плавные. В это время, её пальчики всё так же дрожащие, ширинку на моих джинсах расстегивают. Достаточно живенько она с меня их стягивает вместе с боксерами. Да неужели?! Чудо свершилось! Встав на пол она со своей одеждой прощается.

- Подожди, - сажусь на край кровати и тянусь к ней, за запястье притягиваю её к себе. – Оставь это мне, - убираю её вторую руку от лифа. На ней только он остался и трусики. – Мне нравятся на тебя смотреть.

Обычно, чтобы её не смущать, вокруг нас полумрак. Сейчас же она даже шторы не стала зашторивать. Любоваться её телом? Легко. Девочка очень фигуристая, при этом ничего лишнего нет, ни единой складки ненужной. Очень сочная, гибкая. Тыльной стороной веду по от груди вниз. Наблюдаю за тем как её колотит, словно от лихорадки. Аккуратно замочек расстегиваю и опускаю её на простыни.

Юля лежит, закинув руки за голову, сжимает ими простыни. Возбуждена не меньше моего, соски схватились от напряжения.

- Сегодня моей будешь полностью. Столько раз, сколько я захочу, - стягиваю с нее последний элемент белья. Опускаюсь над ней, вес на руках удерживая, касаюсь губами одного из сосков. – Ты только дыши…

Глава 10

- Какого хера, блд, происходит! – Это не вопрос, а бешенство моё рвется наружу. Сказать, что я охуел, ничего не сказать.

- А что собственно тебя не устраивает? – Яра преспокойно восседает на стуле, закинув ногу на ногу, озвучив вопрос нос задирает демонстративно.

- Ты дурой не прикидывайся. Сама всё поняла, - рявкаю на неё.

- Не веди себя как ушлепок. Ещё раз на меня голос повысишь, и останешься здесь в одиночестве. Понял? Не я виновата в том, что ты всё просрал.

В воздухе разочарование висит. Разочарование Яры во мне. Моё разочарование в Юле.

- Я просрал? Она приперлась на вечер благотворительный в компании деда какого-то.

- Ты, наверное, не заметил, но я тебе сообщу - ты пришел не один. Очередная соска, у которой в башке самое ценное – гиалуроновая кислота в губехах. Я сейчас спрошу, ты ответишь, а потом подумай, почему так получилось. Ты Юлю приглашал на это мероприятие, в качестве своей спутницы?

- Нет, - нет, блд, естественно, нет. – Она сборища народа не любит. Со мной она в ресторан сходить не могла. А с ним приперлась, и чувствует себя превосходно.

Яра с грустным видом кивает.

- Дим, а ты не думал, почему так? Она ведь девушка. Чуть старше меня, так ведь?! Ещё откровение – мы, «тетки тридцатилетние» хотим чего-то серьёзного, надёжного, а не перепиха в свободное время. Или я не права? Не это ты ей предлагал всё это время?

- Саяра, она сама согласилась, - стараюсь не орать на подругу, она уж точно не виновата.

- Чтобы быть с тобой рядом. Не доходит, нет? Ну что же ты тупень такой, - Ярка вздыхает. – И это не дед. Известный хирург, академик, один из организаторов действа сего. Как Юля с ним познакомилась знаешь?

По моему хмурому виду Яра понимает, что нет. Я о ней так особо ничего и не знаю. Почему так вышло? Ответа я так и не нахожу. Скорее всего – меня всё устраивало.

Только пару месяцев назад я узнал фамилию Юли, ту, что родная была – Арова, нынче Левада. Левада Юлия Валентиновна.

За всё время, скрытная девочка Юля несколько раз рассказывала о маме, которая рискнула взять взрослую девочку из детского дома в тяжелое время. И столько же о самом детском доме. Не густо. Так почему же это волновать меня только сейчас начало.

Мой пофигизм в отношении серьезных намерений вышел боком.

Мыслить конструктивно сейчас не выходит. Придушить кого – нибудь хочется. Гнев подавляет все иные эмоции.

Периферийным зрением замечаю, как Яра поднимается.

- Искренность и преданность бесценны, Дим. Длинные ноги, грудь выдающаяся тебя счастливым не сделают. Пора бы это понять, - цокая каблуками, она выходит из комнаты.

С хлопком двери упомянутое подругой одиночество накатывает. Неужели в очередной раз всё проебал? Цикличность. Она сейчас не только о нас с Юлей говорила…

Сжимаю пальцами переносицу и стараюсь собраться с мыслями. С мыслями, которых нет.

Мы находимся в одном из самых больших бизнес центров города. Этажом выше, прямо надо мной располагается банкетный зал, где проходит благотворительный вечер, организованный одним из фондов столичных. Проходное мероприятие, таких десятки за год проходят. Но именно это я запомню надолго, насмерть выбьется в башку. Впервые Юльчонка увидел в непривычной для неё обстановке. Она пришла не со мной. Взрослый мужик, лет на тридцать старше неё. Статный дядька, серьезный и собранный, профессия его обязывает.

Такой утонченной и элегантной в обычной жизни её редко увидишь. В вечернем платье я её увидел сегодня впервые. Черное, лаконичной, с открытыми плечами, ей очень идет. Но как же полоснуло, когда она холодно поздоровалась и отвернулась.

- Дима, вот ты где! Я тебя потеряла. Твоя подружка сказала, что ты тут. Зачем прячешься? – Диана губки дует свои. Меня передергивает. Как я мог подумать, что в компании с ней будет прийти более продуктивнее, нежели с Юлей. Даже не промелькнуло мысли позвать с собой Леваду. – Пойдем, там уже аукцион начался. Купишь мне что – нибудь.

Какой тонкий заход. Охренеть.

За то, чтобы выйти в свет с «Мисс Что – то там, хер пойми где находящееся» надо платить, и в этот раз деньгами я походу не ограничусь. Цена будет выше.

- Иди, выбирай, я оплачу, - произношу без эмоций.

- Всё что захочу? – Дианка в ладоши хлопать начинает. В другой момент мне бы это зашло.

Эмоциональная подпитка – то, за что не жалко платить. Сейчас её наигранность волну раздражения во мне поднимает.

- Пошли диадему купим тебе, - чтобы что – то ценнее губ на голове было.

- Я короны люблю! У меня их много! Часть переходящие, но некоторые организаторы конкурсов их отдают. Мне кажется, что моя корона второй вице – Мисс красивее, чем у победительницы…, - пустой звук, перестаю её речь воспринимать.

Вхожу в зал и первым делом взглядом Юлю ищу. Как же кроет, хочется выволочь её на улицу, и вытрусить из неё всю хрень!

Сидит, смотрит на своего престарелого кавалера, слегка наклонившись к нему. Он что – то шепчет ей на ухо. Лихорадит в момент. Пздц, куда вся выдержка подевалась.

Диана виснет на моем плече.

- Димушка, пошли к остальным! Саяра нам место заняла за главным столом, - привлекает к себе моё внимание.

Ха – Ха. Саяра как всегда постаралась. За одним столом с Юлей и её спутником придется сидеть.

Выкусил? – взглядом Ярк интересуется. Снова режим стервозины включила на полную.

Здороваюсь с теми, с кем ранее не успел.

- Николай Викторович, - мне руку протягивает спутник Юли. – Ильгамов.

Моя коза – егоза упорно в этот момент отворачивается, смотрит в сторону сцены.

Стол рассчитан на шестнадцать персон. Все места заняты, два свободных напротив Юли и Яры, которая как специально справа уселась от главного лица действующего.

Одной кровопийки по жизни мне, видимо, мало было.

Начнем.

Следующие полчаса проходят под эгидой - Диана хочет всё что блестит. С моей стороны весьма опрометчиво столько тратить на бабу, которую даже трахать желания нет. Но сейчас абсолютно плевать. Лишь бы не мешала.

Смотрю на Юлю по - прежнему меня игнорирующую, никого больше вокруг не замечаю.

- Это тату у Вас? – Диана, утолив свой голод шопоголический, смотрит на Юлю, вернее на её плечо. Нужды разглядывать нет, знаю и так, там семь родинок, по расположению напоминающих созвездие Большой медведицы. – Выглядит очень круто! Где делали?

- Это от рождения, - Юля безучастно взглядом скользит по Диане, доходит до моего плеча и отворачивается, давая понять, что на диалог не настроена.

- Девочка наша. В этом году праздник какой – то случился. Что в лесу вымерло, что ты согласилась к нам присоединиться? – еще один из мужчин снова к Юле обращается.

И тут происходит взрыв. Она ему улыбается, очень мягко.

- Николай Викторович в городе. Нельзя была шанс упускать. Где бы мы ещё с ним увиделись, да? – переводит на него взгляд полный укора.

- Даже не начинай, - он выставляет руку вперед, показывая, что его слово решающее. – Ты работаешь только в России. Смирись.

Тоха Фёдоров, который вместе с Ярой какого – то черта приперся, начинает к разговору интерес проявлять.

- Юля, а где Вы за пределами России работали? В детскую поликлинику, я так понял, только в том году пришли.

Юля, надо отдать ей должное, делает вид, что он не участвовал в крестовом походе в её кабинет, но в тоже время не торопится с ним беседы вести.

- Много где, - вот, узнаю её красноречие.

- Юля семь лет проработала со мной на Ближнем Востоке и в Средней Азии. Она операционная медсестра, - поясняет Николай Викторович. - Ты никому не рассказывала? – Юля отрицательно головой качает. Обманывает, мне говорила, но рассказывала только о Центре ортопедии и травматологии, в котором полтора года работала. – Лучшая, с кем мне доводилось работать.

- Лучшая, потому что там, где мы с тобой работали, Коль, наличие операционной медсестры под рукой уже праздник. Пять лет на Востоке, полтора года в Москве и семь месяцев в Новосибирске. А потом ты меня отправил «отдохнуть», - по голосу ясно, ей не нравится решении руководителя.

- Я не знал, что ты решишь талант своё поглубже припрятать и в бумажки податься.

Несколько мгновений они смотрят друг на друга. Каждый взглядом выражает свое недовольство.

Яснее мне, однако, не стало.

- Я отдыхала, - чудесным образом её голос позитивно звучит. – Поотдыхаю и вернусь.

- Да сейчас, - произносит Ильгамов с сарказмом.

Безрезультативно взгляд Юли поймать пытаюсь. Никого кроме неё видеть не хочется. Как всё быстро меняется. Пару недель назад мне казалось, что я заскучал рядом с ней, приелось наше времяпрепровождение. Сейчас же критическую необходимость ощущаю в её внимании. Но по ту сторону стола полный игнор. Сердце сжимается от мысли, что теперь так будет всегда. Или не будет никак вовсе.

Думалось, что пик наших с ней взаимных эмоций достигнут. Особо ловить дальше нечего. Лучше не будет. Так я думал. Сейчас пожинаю плоды.

Яра со стула поднимается, стол обходит и подходит ко мне, наклоняется пониже и шепчет на ухо тихо, так чтобы только я слышал.

- Я боль её чувствую даже отсюда. Она сквозит и пропитывает. Поздравляю тебя, ты козел, - Ярк выпрямляется, смотрит на меня с тоской.

Перед тем как уйти, вкладывает мне в руку телефон свой. Экран горит, открыта статья – «Известный российский адвокат – Дмитрий Спирин, замечен в компании второй вице – Мисс России Дианы Салигетовой…». Дальше можно не читать, и так всё понятно. Под заголовком фото наше красуется… двухнедельной давности.

Глава 11

Юлия

Зря пришла. Эта мысль витает у меня на подкорке последние два часа. С ранних лет и по сей день я не являюсь любительницей публичных сборищ. Компании «больше двух» всегда требует от меня собранности, но в этот раз решила рискнуть. Очень хотелось. До боли.

Несколько дней назад, навещая своего давнего друга, бывшего руководителя и просто выдающегося и уникального человека – Колечку (называть его так могу только я), заметила на его рабочем столе список приглашенных на благотворительный вечер. Магическим образом фамилия Димы взгляд мой притянула, а уж этот его «плюс один»…

Захотелось посмотреть на нее. То, что спутницей буду не я, понятно было сразу. Меня то не звали. Ха -ха. Но вот кто именно… догадывалась, и всё же решила проверить.

Рейд удался. Проверила? Проверила. Понравилось? Больно. Сильно больно.

Не будь я на людях, грудь бы растерла ладонью. Но смысл в этом отсутствует. Всё же не нерв защемило. Дело в другом.

Как бы ни было грустно, плюсы есть – я чувствую эмоции. Острые. Колюще – режущие. Ноющие.

Когда всё начиналось у нас с Димой, я была готова к тому, что сразу после первого секса он пропадет, а вот к тому, что сейчас происходит я не готова.

Ныть нельзя, никто мне не виноват. За каждый сделанный выбор мы должны нести ответственность, какой-то бы она ни была, и принимать последствия тоже. Соблазн был слишком велик. Таких как он доселе я не встречала, в моём окружении люди не хуже, но полёта другого. Перед тем, как судить, стоит на него всего лишь посмотреть, ощутить на себе силу его энергетики и обаяния.

Будь он хоть кривеньким да косеньким, или вообще страшным как смертный грех – положения дел это бы не изменило. Классное чувство юмора, голос такой сексуальный, что мурашки по коже бегут, острый ум, харизма, чувство собственного достоинства, всё это его лакомым кусочком делает для особ женского пола в возрасте от шестнадцати до пятидесяти. От смеха до запаха он идеальный. С первого взгляда.

Лучше бы противнем лазаньи угостилась, чем кусочком таким. Не мой же типаж! Никогда мне брюнеты высокие не нравились. А богатых и влиятельных людей я вовсе не переношу.

Согласно одному из изречений великих – «Чем выше скала, тем в неё чаще ударяет молния, чем человек значительнее, тем он больше подвержен рискам». В случае с Димой – успех и достаток рамки стирают, соблазн возрастает. Искушение тоже риск.

Прижимаю затылком к холодной стене. Выйдя подышать воздухом на веранду, желание возвращаться в зал совсем растеряла. Кого я обманываю? Всё, что произошло - к лучшему. Светская жизнь мне неприязненна. Как и чулки эти сраные, то съезжают, то давят, то просто раздражают. Хуже только мини – трусы. Нормальную вещь веревкой или шнурком не назовут.

Дверь за моей спиной распахивается и слышится размеренный цокот каблуков. Веранда разделена матовыми стеклами на зоны. Мнимое уединение. Слышу как обладательница шпилек опускается на плетеный диванчик справа от меня, делает глубокий вдох, затем снимает блокировку с телефона и шустро набирает кого-то. В тишине вечерней гудки легко различимы. Вернее гудок. Всего лишь один. Далее вызов принимают.

- Да, Алеева, я тебя слушаю, - раздается мужской голос, который фамилию выделяет насмешкой.

Оценить его не могу, хотя уши реально разве что на макушку не вылезли. Внутри волнение нарастает. Подслушивать не хочу. Но и уйти не могу. Необъяснимое чувство. Знаю кто там и ощущаю себя причастной к происходящему, хотя это совершенно не так. Лично с друзьями Димы я так и не познакомилась. Но такое чувство, что сама с детства Саяру знаю. Если не брать в расчет Сергея, брата Димы, думаю у последнего всё вместе взятое человечество вызывает меньше теплых чувств, чем она одна. С его слов складывается впечатление, что она неземная.

Ревности нет, будем считать.

- Я была не права. Извини. Не стоило ехать сюда без тебя, - голос Саяры имеет бархатистое низкое звучание, красивый тембр. Когда произносит согласные некоторые, слышится едва уловимая хрипотца. Можно закрыть глаза и наслаждаться, не вдаваясь в смысл слов произнесённых. Видимо на том конце провода так и поступили, потому что в ответ тишина. – Ну же, Руслан. Или ты хочешь чтобы я поунижалась? – произносит абсолютно беззлобно.

- С чего вдруг, я просто заслушался. Думал умер и в рай попал. Может ещё что-то мне скажешь? Или аттракцион невиданной щедрости иссяк?

Кто такой Руслан я тоже знаю. Но сейчас отмечаю только его заносчивость.

- Я подумала и передумала. Я согласна фамилию на твою поменять. Только забери меня отсюда. Больше никуда без тебя не пойду. Обещаю. Без тебя всё не так. Надо было сказать папе, что у нас не выходит пойти.

После сказанного ею второго предложения, парень, осчастливленный (было слышно по выдоху), дух испустил. Готова поклясться вся спесь слетела в секунду.

- Спускайся, брильянтик. Скоро подъеду. У тебя есть три минуты.

- Слишком быстро. Не смей опять гнать, - девушка заводится и тут же тухнет. – Я тебя очень прошу.

- Я тут рядом. Катаю вокруг. Один хрен, когда ты не рядом, работать у меня не выходит. Просил же остаться дома сегодня.

Закрываю глаза и голову запрокидываю. Странные смешанные чувства. Воровкой себя ощущаю. Подкрепилась их эмоциями и снова кровь забурлила внутри.

Как бы жизнь ни текла, чтобы ни происходило, даже когда тебя пустота изнутри пожирает, кости ломая, один инстинкт всё равно остаётся - инстинкт самосохранения. Он против воли срабатывает. Амбиции, социальное положение, похоть… На его фоне бренно всё. Сейчас я представляю собой пример одного из его проявлений – подпитываюсь их эмоциями ради своего спасения.

Когда совсем плохо и пальцами ног дно ощущаешь, есть два выбора. Погрузить себя в реально адовую обстановку и понять, что «до» всяко лучше было, или окружить себя счастливыми людьми, подзарядиться от них верой в светлое будущее.

Глава 12

Юлия

Вечером, по возвращению домой я в кровать завалилась, проигнорировав наличие в квартире достояния цивилизации в виде душевой кабины. К утру несколько раз умылась, слезами. От макияжа и следа не осталось.

Не помню когда мне последний раз так плохо было. Вру, конечно, всё я помню. От этого ещё тяжелее на душе становится.

Юля, ты совсем из ума выжила? Разве это повод для слёз? Ты с ним даже не в отношениях была – ругаю себя на чем свет стоит. Безрезультативно.

Жалость к себе разрушает, изнутри сжигая все зародыши здравого смысла. Я знаю один прекрасный способ с нею бороться. Не обязательно ехать в страны так называемого «третьего мира», чтобы жуткие условия тебя отрезвили. Достаточно в хосписе поработать немного. Чужая боль притупляет твою собственную. Вокруг нас слишком много боли, облегчая жизнь других людей, ты освещаешь свою, в ней смысл появляется. Мне его не хватает катастрофически…

Я не из тех людей, кто в автономном режиме чувствует себя самодостаточным. Я вообще себя чувствую? Клеточки отмирают с удвоенной скоростью… До знакомства с Димой существовать было проще. Теперь пробитый панцирь сквозит.

Судя по всему я не только Диму потеряла. Ещё и зачатки разума. Зачем было соглашаться ехать праздновать день рождения коллеги в клуб? Мне тридцать. До сего дня я не посещала подобных заведений. Не стоило и начинать. Но соскакивать поздно. Какими словами себя отругать, чтобы полегчало? Всё происходит не так! У меня всегда так, пора бы привыкнуть. Бездушный человек ровно что мертвый.

- Юлька, детка, улыбнись! – Ко мне обращается одна из коллег. Тамара. – Тебе там должно понравиться, куколка наша.

Куколка с вечно лицом недовольным. «Кирпич по нему плачет» - так в нашем детском доме говорили. Я с детства «на стиле», в те далекие времена это модным ге было ещё.

- Вот уж не уверена, - тяну. Праздник девочкам портить желания нет, но оно само из меня льется. Оно понятно что?

Дюдюка Барбидокская была злюкой и врединой. Я же плюсом – зануда. Это врождённое.

«Лёв, давай огородами не пойдем. Страшно» - я.

«Сейчас что -нибудь случится» - снова я.

«Я тебе отвечаю, этот вой не к добру» - опять я.

Когда моего друга и товарища собаки искусали, он как резаный орал, что если бы я нудила потише – ничего бы не случилось. Прав был, басила я знатно, на всю округу. Умение язык за зубами держать мне было долгое время неподвластно.

- Юльчона, не будь такой категоричной, - смеется Тамара. – Музыка классная в заведении. Маргиналов нет. Парни в большинстве - тридцать плюс. Руки без повода не распускают. Бар сказочный, все коктейли ам – ам, - для убедительности облизывается.

Ага. И девочки исключительно феечки. Коллеги, по причине моей опрометчивости, узнали, что я ни разу не была в клубах. Решили справить. А я душа неприкаянная устала в четырех стенах лезть на стены.

Спирин модельку трахая тоже грустит?! Наверняка. Плачет ей в затылок уткнувшись при этом. Бедненький.

Зачем-то действительно это представляю, непроизвольно. Без слез, естественно. Мерзко становится до такой степени, что усилиями желудок возвращаю на его законное место, дабы в конец праздник не испортить девахе.

- Когда вы успели все испробовать? – вскинув брови по девчонкам прохожусь взглядом. Нас в такси четверо. Делаю вид, что мне дело есть.

Девочки смеются очень задорно. С коллективом мне повезло. Всегда везло, не попадала в гадюшники.

- Если бы ты нас пореже бартовала, тоже бы попробовала разные. Все! Малышка, нельзя жить только работой, дорогая моя. Жизнь знаешь какая разнообразная? А какая скоротечная?! С ума сойти можно! – Тома недавно с мужем развелась, теперь у неё времени свободного много. Организует досуг и себе и коллегам. Она всех нас старше, меня всего лишь на несколько лет, а девочек побольше. Ведёт себя словно мамочка – наседка. – Мне скоро тридцать пять. Туда – сюда и бабушкой Аня меня сделать может. А я ещё и не пожила, - эмоционально руками всплескивает.

В заведении оказывается слишком шумно. Слишком многолюдно. Лицо у меня слишком хмурое для подобного рода мест. Жизнь болючая. Стараюсь расслабиться и не выходит. Какого-то черта, проходящие мимо столика люди, пола мужского, задевают меня, преднамеренно трутся. Бесят.

- Юля, если бы он знал, что ты скальпелем пользуешься превосходно, отошел бы подальше, - комментирует действия остановившегося рядом с моим плечом парня Инна, коллега. – Одним взглядом выпотрошила бедолагу, - она специально музыку гремящую перекрикивает, чтобы «пациент» услышал посыл.

Действенно. Пару шагов в сторону он всё таки делает.

В консерватории я сплю, а в клубе чесаться начала, от нервоза. Где моя золотая середина? На вечерах посвящённых творчеству Маяковского?! Предел мечтаний.

К моменту когда девочки заказ по второму кругу делают, я ещё и половины коктейля выпить не успеваю. С алкоголем у меня не лады. Всё, что может вызвать зависимость – меня пугает. Какой-то период своей жизни я на транках сидела, повторять не хочу. От этого и сюда приперлась, чтобы не улететь в бездну. Лететь не больно. Больно ударяться после падения.

Девчонки взглядами лихо стреляют, кокетничают. Понятным образом притягивают к себе внимание. Как итог – за наш не слишком большой стол пересаживается несколько парней. Парней трое. Нас четверо. Казалось бы – идеально. Меня трогать не надо, общайтесь себе в удовольствие. Но один из них, имя неважно, назову его Навязчивый, то и дело ко мне обращается, более того, наклоняется к моему лицу и что-то громко орёт, думая, что я из-за музыки не расслышала. Куда там. Ты просто мне не интересен.

Я бы и раньше предпочла не знакомиться. Но после общения с Димой так и вовсе от других воротит. Хочу снова наблюдать за его уверенностью расслабленной. Спирину что банку консервов открыть, что труп закопать в лесу так, чтобы никто не нашел. А сразу после он спокойно, и глазом не моргнув, в суд на заседание поедет. А всё почему? Для него нет безвыходных ситуаций. Оправданная самонадеянность. Ох, а как он трубы чистит… Я промолчу. Будем считать, что его острый ум и твердый характер первостепенны.

- Юля, а чего ты такая стеснительная? – Навязчивый, заметив, что я отвлеклась впритык ко мне усаживается, закидывает руку мне на плечо. Ой, как зря. Внутри передергивает. – Понравился тебе, поэтому засмущалась в моем присутствии, - утверждает.

- Руку убери, - прошу максимально спокойно. Судя по его округляющимся глазам, только в моей голове это как просьба звучит. – На край отсела не от стеснения. Боюсь, что слюна, которая из твоего рта вылетает, когда ты его открываешь, на моё лицо попадет. Я брезгливая. Если бы ты мне понравился – я хотя бы раз тебе улыбнулась.

Мда, от его наглости меня понесло и всё бы ничего, но именно в этот момент музыка в клубе перестала быть такой громкой. Даже оглядываться по сторонам не надо, чтобы понять – меня услышал не только Навязчивый. Он замер на месте, только глаза из стороны в сторону бегают, в попытке сориентироваться. Придушить меня или в шутку перевести? Так опешил, что его дезориентация читается безошибочно.

- Юля, ёперный театр, ты не меняешься! – слышу голос знакомый, затем смешок слышится.

Не узнать голос невозможно, слишком часто я его слышала. Искривленную ухмылку затылком ощущаю.

Вечер томным перестает быть. Вот уж кого я не ожидала увидеть в столь злачном месте. Никита, Паша, Валера. Парни с которыми мне частенько приходилось пересекаться работая по контракту. Реакция у них потрясающая, сходу уразумили что происходит, не присоединись они к нашей компании, добром бы дело не кончилось.

Представляю парням девочек, девочкам парней, намеренно Навязчивого и его компашку игнорирую. Может они и не плохие, но маятник внутри меня раскачался. Ник с укоризненной усмешкой на меня смотрит, затем сам представляется, поочередно здоровается с неприятной для меня компанией.

Последние, чувствуя, что чаша весов не в их пользу склоняется предбрачные бабуиноподобные танцы с бубнами начинают. Ярмарка тщеславия, честное слово. Бабло. Бабы. Бухло. Если мишуру всю отбросить, примерно так выглядит пьедестал их приоритетов. Любая должна быть счастлива, если альфачи (сраные) на неё внимание обратили.

- Мужественность не количеством перетраханных баб измеряется, - терпение не моя благодетель. Бесят. Удержаться не вышло.

- А так? – один из друзей Навязчивого руки поднимает повыше, двуглавые мышцы плеча напрягая. Большой, но не сильный, как и большинство из таких.

Пожимаю плечами, гримасу на лице строю, мол, ума нет считай калека.

- Идеальный рост для бойца спецназа: сто семьдесят – сто семьдесят пять сантиметров. Вес: семьдесят - семьдесят пять килограмм. Естественно, есть и больше, но самыми выносливыми и эффективными именно такие считаются. Это вот, - взглядом обвожу красоту протеиновую. – Для девочек, которые книжек перечитали и фильмов пересмотрели. Выше – больше – сильнее. В жизни так не работает. Когда предстоит пересекать местность, эдак… километров так пятьдесят за сутки, с рюкзаком за плечами, который весит в половину тебя самого, знаете кто первым приходит и задачи поставленные лучше других выполняет? – не такие как ты здоровяки. – Без обид. Это только о твоих словах о том, от кого стоит рожать, от кого нет. Природу не обманешь – потомство должно быть здоровым.

Ник и Валера уже ржут откровенно, Тома тоже, закрыв руками лицо. Паша сечет ситуацию, дабы я в бубен не получила ненароком.

Кто ж знал, что в клубе можно встретить такую заточку как я. Навряд ли у кого-то из элитной троицы уже встанет сегодня в стенах этого заведения.

- Я поняла, Левад, почему ты не ходишь никуда – с твоим языком это опасно, - заплетающимся от смеха языком Инны выговаривает. – Молодые люди, она ваша должница. Вы её только что спасли от расправы, - обращается к моим мальчикам, с виду зайчикам.

Инна права однозначно. Слили они конкуренцию не напрягаясь. Дар убеждения у них в крови. Это не шутка. Паша превосходный природный переговорщик. Научиться этим виртуозно владеть очень сложно. Каждая ситуация уникальна, ориентироваться и просчитывать следующее действие, слово приходится на ходу. Пообещать, убедить, найти выход. Книжная теория в помощь не будет.

- О, это точно нет. Скорее наоборот, - Ник мне в глаза смотрит. Взгляд серьёзный, хотя один краешек губ приподнят. – Ада, меня напрягает отсутствие у тебя инстинкта самосохранения, так с незнакомыми, нетрезвыми мужиками не стоит общаться. Ты, конечно, у нас умница, вилкой бы этой, - взгляд его падает на столовый прибор, лежащий на столе. – Сонную артерию ему бы вскрыла. Но, Юль, не надо так.

В этот момент Никита предельно серьёзен, хотя по расслабленной позе это сходу не определить. Энергетикой продавливает свою точку зрения.

- Зато мы теперь поняли о чём Лёва говорил, - Валера включается. – Это сколько лет прошло? Двадцать пять где-то? А гасишь ты мужиков всё так же, - в смехе заходится.

Когда я впервые приехала в Йемен, чисто случайно встретились с Лёвой. Мальчик с которым мы в детском доме вместе пробыли несколько лет. Был мальчиком, спустя годы я мужика перед собой увидела в форме, всё с теми же глазами задорными. Поверить в то, что он стал военным было непросто. Вот вы вместе морковь чуть ли не грязную жрете – щелчок – уже на Ближнем востоке в больнице. Больницей это правда назвать было трудно. Однажды, во время проведения одной из операций случился прилёт, за секунду половину здания вынесло, включаю одну из стен опер блока. Но либо так деток (и не только) оперировать можно, либо никак. Мои воспоминания о детском доме, в сравнении с жизнью там, манна небесная. В Йемене на тот момент, не думаю, что сейчас что-то изменилось, цвела и буйствовала гуманитарная катастрофа – голод, убийства, холера и дичайшая бедность. Умом тронуться можно от вида истощенных детей. Оу. Снова воспоминания унесли. Встретились мы отнюдь не из-за разрушенной подчистую инфраструктуры здравоохранения. Лёве, как и другим членам группы поручили задачу – вывезти из страны дипломатов и членов их семей. Колонну обстреляли, один из бойцов ранение осколочное получил – доставили к нам. Там мы познакомились и с Валерой, и с Ником, и с Пашей. Лев познакомил.

- Не понимаю о чем ты, - глаза к потолку возвожу, губы поджав.

- Юль. Он до сих пор ест чинно и благородно, - начинает давить на совесть Валерий. – Ты представь, мы на учениях, приближенных к боевым, а он как придурок сидит и по пятьдесят раз пережёвывает. С плотно зажатыми губами. Так можно и помереть с голодухи. Я – то всё не сожру, а эти, - на парней большим пальцем указывает. – Ждать не станут. Вот и подумай над своим поведением.

Мне было лет пять. Лёва на год – полтора старше. Его тогда только перевели к нам. И он меня почему-то жестко дразнил. Так было принято, все всех долбут. Ну так вот. В один из дней нам дали на обед котлеты. С ума сойти! Мясо! Когда Лёва сел напротив и стал есть, я заявила:

- Есть рядом с ним невозможно. Так громко чавкает, что весь аппетит пропал, - встала и вышла из-за стола. Так и не доев котлетку.

Бог, в лице голода покарал меня сразу. Я потом недели две ещё плакала, вкус её вспоминая. Сказочная дурында.

Зачем-то Лёв рассказал парням эту историю. При любой возможности Валера её вспоминает. Как-то раз, он прислал поздравление на новый год и пожелал, чтоб в моем окружении были только не чавкающие люди. Спасибо, очень приятно.

- Ты забодал, - вздыхаю.

Но ему уже всё равно. Дальше несет историю несчастного Льва в массы, коллегам моим её передавая в виде слегка искаженном, обогащая эпитетами, а – ля, «мерзко у тебя слюни летят». Так сказать, глаза на исчадие ада приоткрывает. Пример того, как сплетни рождаются.

- Юлька, нам тебя не хватает. Я, честно говоря, в шоке. Ты в поликлинике? С твоими руками?! Как так вышло? – спрашивает Ник, когда к дому меня провожает. Вызвался со мной поехать, чтоб проконтролировать.

Никто не знает. Родители только о причине догадываются.

Пожимаю плечами, дескать, так вышло.

- Николай Викторович с нами собирается, рассказывал тебе? – продолжает Никита, поняв, что я тот ещё собеседник. – Через месяц примерно.

Вот теперь уже я загораюсь. Именно то, что мне сейчас нужно. Чем хуже - тем лучше.

Глава 13

Дмитрий

- Рус, ты как с ней вообще? Ударной волной не сносит? – Богдан, он же Дан, – мой, пожалуй, лучший друг, недавно вернувшийся из затянувшейся командировки в Китай, обращается к Руслану Нагорному. Будущему мужу Саяры. Нет, пока что я к этой новости не привык, первый шок спал, осознание так и не появилось.

Руслан вопросительно бровь приподнимает, не удосуживаясь озвучить вопрос. Каждый раз, когда разговоры о Яре начинаются не по его инициативе, выглядит Нагорный агрессивно и раздраженно.

- Ой, не делай вид, что не понимаешь. Я Саяру знаю с детства. Она всегда такой была. Непробиваемой. Хочешь сказать с тобой по – другому? – Дан откидывается на спинку кресла, расправляет на коленях тряпичную салфетку. – Сегодня случайно увидел, как она из прокуратуры вы…, - задумывается. - То - ли выплывает, то - ли вылетает. Тох, коллеги твои суицид не совершили после её визита? Они так забавно к окнам прилипли, когда Яра выходила, смотрели на неё с благоговением и ужасом в глазах, - ржать начинает, переключаясь на Федорова. Богдан понял наконец, что Руслан с ним общаться не намерен.

- Пропесочила малеха, - отмахивается Толян. Вот уж с кого как с гуся вода. – По делу. Расслабились мужики что-то, - сам якобы собранный.

- Надо напрячься, если на осколки в суде разлететься не хотите, ребята. Вы же от всего, что в процесс попадает ждете стопроцентного обвинительного приговора?! – голос Саяры с издевательскими нотками слышится из-за моей спины.

Руслан тут же подрывается с места. Час как не целовал?

- Почему не сказала, что рано освободишься? Я бы забрал, - ручной котик, не иначе. Но передергивает меня внутренне из - за другого.

Не обязательно к ним лицом поворачиваться, я спиной чувствую исходящую от парочки энергетику, настолько сильная нежность мне чужда. И им обоим тоже… была. Яра мягкость проявляла только в нашем обществе – я, Серега, Алеев, для остальных предпочитала быть холодно отчужденной. Её «эти - другие» не волновали особо. У Руслана же, как и у многих других парней, особенного его ровесников, при виде девушек разве что желание, оно же похоть, возникало, да спортивный азарт. Сейчас я себя лишним чувствую, когда они вместе находятся. Поганое чувство. Не зависть, скорее неудовлетворенность собственной жизнью.

- Мы с папой участок смотрели, под комплекс. Не хотела заставлять тебя ждать, вдруг бы задержались. Он меня привез к вам, как видишь. Не злись, - Яра говорит с Русом тихо.

Прикрываю глаза, дабы раздражение скрыть. Закипать начинаю от их проявлений чувств.

Наобнимавшись они усаживаются, естественно, друг рядом с другом. Предварительно Яра, будто чувствуя моё настроение, здоровается со мной отдельно, чмокает в щеку, за плечи слегка приобняв, очень сдержанно, чтобы Отелло своего не провоцировать.

- Вот вы заведение выбрали, молодые люди. Поближе не нашлось? – Яра права, место удаленное, почти за чертой города.

- Знаешь, какой тут лобстер отменный? – снова включается в беседу Дан. Никому кроме него не пришло бы в голову у нас лобстера жрать.

- А ты лобстера есть собрался? – Яра взглядом проходится по нему, ловит его утвердительный кивок. Ох, как они раньше друг драга «любили». – Тогда салфетку за воротничок заправь. Случай – то исключительный. Давай чтоб по этикету было, - пытается улыбку сдержать, по глазам вижу – эпитет «показушник» силой воли удерживает в себе.

- А ты что будешь? Я не успел заказать нам, незадолго до тебя приехал, - Руслан внимание невесты на себя переключает.

Невесты. Невесты. Невесты - долбится в мои перепонки. Буря неконтролируемая внутри поднимается. Причин ясных нет.

- Ачму хочу, - Яра голову поворачивает и ловит взгляд Руса.

Их зрительный контакт сопровождается улыбками. Руслан так и вовсе умалишенным выглядит. Потекший здоровый детина.

- Пребывание во Владикавказе на твоих пищевых пристрастиях сказалось? – скалится Дан.

- Ачма не к осетинской кухне относится, - произносит Ярк, параллельно касаясь руки Руслана, но немного не успевает.

- Дан, ты утомил. Забей уже чем – нибудь рот, - цедит Рус заводясь.

Вот уж компания подобралась. Саяра и сборище неврастеников. После того, как приносят еду, напряжение в зале значительно спадает. Сытые люди должны быть добрей. Настроя позитивного и терпения ненадолго хватает. Как следствие – Яра ретируется в дамскую комнату, устав Руслана успокаивать.

- Рус, утихомирь своё бешенство. Ты Яру расстраиваешь, - обращаюсь к другу, как только дверь за мелкой в основной зал закрывается.

- А ты ничего, блд, утихомирить не хочешь? – с вызовом спрашивает в ответ. – Какого х*ра ты на неё пялишься безостановочно? Поздно. Ты свой шанс про*бал.

Молча из – за стола встаю. Пздц просто. Отвлекся, блд.

Последние недели я точно запомню надолго. Такой встряски эмоциональной давно у меня не было. Как с моста, без канатов. Сильные привязанности жизнь только усложняют. Знакомство с Юлей яркий тому пример. Не идет у меня из головы, то и дело мыслями к ней возвращаюсь. Благо выдержка, годами формировавшаяся, в бренный пепел не превратилась, держусь.

Нахожу Яру в отдаленном небольшом коридоре, стоит лбом к оконному стеклу прижавшись, плечи резко поднимаются, опускаются с подрагиваниями.

- Ты что плачешь? – весь напрягаюсь. Меньше всего мне хотелось её до слез доводить.

Отрицательно головой качает, так и не обернувшись.

- Нет, но мне не нравится то, что вы оба творите. У Руслана возраст сказывается, а ты зачем его провоцируешь, Дим? Я вижу, что специально.

Прижимаюсь спиной и затылком к стене. Что тут скажешь? Яра права. Настроение не созидательное. Разрушать – вот чего хочется. Противно от себя самого.

- Можешь не отвечать. Я и так вижу. Знаю тебя как…, - Яра вздыхает тяжело. – Дим, я знаю, о чем ты думаешь. Но вот так вот вышло. Мы с Русланом вместе, - пожимает плечами. – Я так счастлива никогда не была раньше. Никогда. За все годы ни разу…

- А до Данияра? – уточняю, хрен пойми зачем вспоминаю её бывшего.

Яра дергается так, словно я её в спину толкнул. Оборачивается ко мне стремительно, глаза полыхают. Дайте ей способность убивать взглядом – умру в ту же секунду. Немного помолчав, произносит:

- Зачем ты так, Дим? – спазмы на её шее замечаю, Яра сглотнуть пытается. – Зачем ты всё портишь? Тебе самому плохо, поэтому больно другим хочешь сделать? – В ответ молчу, продолжая за ней наблюдать, пытаюсь почувствовать, впитать все эмоции. – Что я чувствовала «до Данияра» тебя раньше никогда не волновало, что сейчас изменилось? Неприятно, что без тебя могут быть счастливы? – начинает заводиться в момент. – Так сам виноват! Ты эгоист! Всё и сразу хочешь, а так не бывает. Во взрослой жизни выбирать приходится. Или сиськи большие или взаимопонимание, - качает головой иронизируя. – Один раз попробовал заглянуть поглубже и то испугался. Глаза не закатывай, именно это случилось у тебя с Юлей. Ты испугался того, что она не такая как все. И как, приятно теперь трахать ту, которой от тебя только деньги нужны? Неужели ты разницы не чувствуешь?

- Яр, не лезь туда, куда не следует. Ты не знаешь нашу с Юлей ситуацию ничего.

- Естественно. Знакомить нас ты можешь только с одноразовыми.

- Да это она не захотела с вами всеми знакомиться! Не интересны ей все вместе взятые, - выхожу из себя окончательно. – Я к ней ездил, несколько раз – не открыла. Трубку тоже брать перестала. Бегать я ни за кем не буду! Что ты мне предлагаешь, собакеном за ней таскаться? Уговаривать может? Взрослая девочка, знала с кем связывается.

- После того, как в душу нагадил, поздно бежать.

- Хочешь сказать, ты бы меня не простила? – усмехаюсь мыслям своим. Никогда раньше мы тему эту не обсуждали.

Яра ртом воздух хватает.

- Не будь козлом! Я серьезно, Дим. Не надо. Очень тебя люблю, но не прощу, если не прекратишь. Между тобой и Русланом я его выберу, - голову опускает, смотрит на носки своих туфель. – Знаешь о чем я жалею? О том, что до него чувства к другим были, - честно сказать, неприятно, когда тебя к «другим» приравнивают. – С ним всё иначе. Абсолютно всё. Не просто слова, я их ощущаю нутром. Понимаю головой, что у нас по – другому не вышло бы. Ему всего лишь тринадцать было, когда я совершеннолетней стала уже, но мне правда жаль. Любить по-настоящему – не слабость, если это взаимно. Оказывается, ощущения приятные, Дим, - печально уголок губ приподнимает, хмурит брови. – Не порть свою жизнь. Пожалуйста. Я очень переживаю за тебя. Ты себя не видел в последние месяцы. Светился весь. Счастливым выглядел. Не говори мне, что это из – за успехов в работе, - ладонью пресекающий знак делает. – Ты мягче был, словно бы успокоился. Неужели сам не заметил?

- Это из – за денег, малышка, - доигрывать надо до последнего.

- «Я бы отдал весь свой гений и все книги за то, чтобы где – нибудь была женщина, которую беспокоила бы мысль, опоздаю я или нет к обеду». Знаешь, кто так сказал? Иван Сергеевич, тот, что Тургенев, - Яра в своем репертуаре. – Деньги, успех одинокого счастливым не сделают, пустота внутри остается, её только теплота человеческая восполнить может, деньги - нет. Все хотят чтобы их любили, заботились, ждали и беспокоились. Ты не исключение. Никто не исключение. Дим, для счастья достаточно одного единственного человека. Множество - для морального разложения и создание видимости достижений.

Хорошо мы вечер пятницы провели. Яра со слезами на глазах и я злой как черт. Злюсь на себя ещё больше. Нам всегда было легко и интересно вдвоём, никакого напряга.

- Ярк, детка, - протягиваю к ней руку, от которой Яра шарахается как от огня.

- Не трогай сейчас. Я к Руслану хочу, - ладонь к лицу прижимает, закрывая ею и нос, и рот. – Дима, ты мне очень дорог. Безумно. Но любовь не живёт, там где плесени много. Пока не поздно… Ты ведь не такой. Я тебя не таким знаю, ты хороший. Больше шестнадцати лет для меня был героем. Что сейчас происходит? – слёзы на её щеках в транс вводят, из которого я выпадаю только когда удаляющийся цокот каблуков стихает.

Портить всё своими руками? Могу научить как.

Глава 14

Несколько лет спустя

Дмитрий

Праздничный ужин, посвященный заключению Богданом крупной сделки, в самом разгаре. Только уровень заведения не позволяет застолью скатиться в шумную попойку. Когда Дан всё же усадит к себе на колени девушку официантку - надо будет валить.

Последнее время я всё реже участвую в подобного рода мероприятиях. Времени катастрофически не хватает, а когда оно есть приятнее стало проводить его дома, с собакой. Вот они прелести четвертого десятка.

Пару лет назад у меня произошла колоссальная перезагрузка в восприятии жизни. Пока я, увлеченный поиском Юли и налаживанием с ней контактов, забил на то, что в моей привычной жизни происходит, в ней реально многое произошло. Несчастье с Ярой, болезнь Мурата Азатовича, их последующее долгое восстановление. Столько раз после я думал о том, мог ли я предотвратить то, что с ними случилось?! Усугублялось всё тем, что мы с Ярой так ни разу после неприятного для обоих диалога и не пообщались нормально. Я перед ней не извинился. На своей свадьбе она вела себя так, словно ничего не случилось, но на моей душе груз так и висел. Любого другого за такое отношение к Яре не раздумывая бы закопал, но что делать с собой? Вспоминаю и сейчас тошно становится. Человек благодаря которому мой младший брат не спился, не попробовал наркоту и из окна не вышел от недолюбленности, ещё в подростковом возрасте. Отплатил я пздц как, с лихвой.

Прекрасный урок – делать всё надо своевременно, и чувства проявлять, и внимание. Они, в отличие от безразличия, уместны не в любой свободный момент.

Справа от себя, периферийным зрением движение замечаю. Дверь распахивается и в зал входят несколько человек. Два мужчины, две женщины, событие незначительное, но меня тянет невесть откуда взявшееся желание - надо их рассмотреть.

- Димыч, приём! – рука Дана на мой локоть ложится. – Мой золотой, ты не с нами. Обидно. В коем – то веке выдернули тебя из бюро до полуночи. Ты когда последний раз отдыхал? Когда Оспановых год назад размотали с Азатовичем подчистую? Крыша ещё не ебо от перегруза?

Понимаю умом – он хочет как лучше. Но мне всё не так. Как надо? Сам не улавливаю. С кайфом ничего не заходит. Исключение – дела результативные. Они как и пять – десять лет назад пожарище внутри воспроизводят, веру в себя укрепляя.

- Хочешь поедем ко мне? Покурим чего – нибудь? Девочкам позвоню… Блд, Спирин. Ты за*бал, - комментирует он мою брезгливую гримасу. – Что за тупое предубеждение? Я же не шлюх вызвать тебе предлагаю. Все уже в курсе, что ты у нас чересчур чистоплотный. Стал, - старается ржач унять. – Я отвечаю, это началось после Яркиной свадьбы. Порча? Заговор? Что на тебя наложили, родной? Ты только скажи, мы всё отмолим.

Сказал бы что, да он не поймет.

- Есть ещё предложения? – откидываюсь на спинку стула, руки на груди скрещивая и ноги вытягивая под столом. Да так и зависаю в этом положении.

По - детски глаза готов протереть кулаками для восстановления реальной картинки. В нескольких местах от себя вижу Юлю. Реально она! В этот раз не иллюзия.

За прошедшее время пару раз со мной уже случались оказии. Обознавался. Сейчас же со стопроцентной точностью узнаю ею улыбку с поджатыми губами. Она единственная кому такая идет. Распознать, сдерживается ли она ради приличия или ей действительно нравится происходящее - невозможно. Нотка таинственности в её исполнении. К их столику подходит девушка с корзиной цветов, а – ля адлерский сервис – «Не будь жмотом, купи своей даме цветы». Мужик покупает для Юли веник с какой-то травой.

В рамках одного из дел уголовных мы экспертизу заказывали. По видеозаписи, в которой звуковая дорожка отсутствовала, провели анализ речи, с помощью чтения по губам, и распознали о чем говорили люди. Сейчас мне тоже это необходимо. Я многое готов отдать чтобы услышать или хотя бы прочесть отчет о том, как она его посылает. Но нет. Забирает букет.

Небеса не разверзлись, лава на моё воспалённое раненое сердце не полилась, слюна как у умалишенного на скатерть не капает, но я несказанно раз видеть Юлю. Пусть даже в такой ситуации. Расстались мы с ней не не некрасиво. Мы расстались никак. В последнем от неё сообщении была просьба отстать, не приезжать больше и благодарность за проведённое вместе время. Вот так вот легко. Без разбирательств каких - либо. На тот момент Яра уже в больнице лежала, бросаться в погоню я смысла не видел, да и поважнее были дела.

За двадцать минут, что за ней наблюдаю, совершенно позабыв о своей компании, понимаю – у них парное свидание. Как это мило, несите ведро.

Раздражение медленно к красной отметке ползет.

Левада не только внешне не изменилась, разве что волосы значительно стали короче, но и поведение осталось как прежде. Официант ставит перед ней тарелку со стейком и Юля, едва заметно, вздыхает.

Ни до, ни после я таких не встречал. Ножом она владеет виртуозно, но кто бы только знал, как она не любит есть в ресторанах то, что резать приходится. Нож в правой, вилка в левой – депрессия.

- Ты поиздеваться решил? – вспоминаю её слова, когда нам, по мною сделанному заказу, принесли салаты с большими кусками жареной говядины. – Раз, два, три… Дима! Их как минимум на четыре части придется пилить, чтобы можно было в рот прилично воткнуть! – Опущенные уголки губ просто незабываемы.

Это не то бабье нытье, что раздражение вызывает. Её наивная искренность может только обезоружить. Я знаю о чём говорю. В сравнении. Многим малышкам нравится дорогая еда, не потому что им вкусно, нет, чаще всего даже не доедают, им столько калорий потреблять разом нельзя, но сам факт, что за их еду как минимум десятка уплачена самооценку, непонятным мне образом, поднимает.

С Юльчонком мы чаще заказывали то, что можно руками есть. В приоритете – пиццы, хинкали, пироги всевозможные.

- Да бери ты руками, - было сказано ей, когда последний раз мы совместно ужинали у меня дома. С такой тоской она смотрела на шашлык, не решаясь попробовать.

Непроизвольно улыбаюсь. По прошествии времени накал эмоций спал остались только приятные воспоминания. Первое время злился на неё очень сильно, за то что на контакт идти не хотела. Бесил её полный игнор.

Палю и палю. Ну же, детка, почувствуй. Глупая игра предвкушение разжигает. Пульс учащается. Когда уже анфас сменит профиль?

Как по заказу Юля голову в мою сторону поворачивает. В ту же секунду её глаза слегка расширяются. Не пытается скрыть своего удивления. За тем делает то, чего я от неё даже не ждал. Улыбается мне. Мягко и нежно. Охренеть какое впечатление на меня производит. Мгновение и она отворачивается.

Минуту даю себе на остыть и подумать. Здравый смысл отчалил рейсом Москва – Владивосток. Ждать не стоит.

- Ребята, Дана домой после действа доставьте. Будет сопротивляться, Тох, примени силу, - встаю из-за стола энтузиазмом охваченный.

- Мой золотой, - Дан уже еле языком ворочает, речь выходит словно с акцентом. – Ты куда? Мы же ещё продолжать собирались. Дима, друзья так не поступают.

Опускаю руку ему на плечо.

- Дан, во избежание позорных конфузов – ложись спать сегодня один. Завтра спасибо мне скажешь.

Этот шаг обдуманным сложно назвать. К черту размеренность.

- Юлия Валентиновна, добрый вечер, - после Юли приветствую всех остальных, сдержанно, но в этот момент мне кажется, очень прилично. – Важное дело. Вынужден Вас оторвать от приятного ужина, - усмешку сдержать не выходит.

Протягиваю ей руку, давая понять, что надо встать и уйти. Юля растерянно на мою ладонь смотрит. Моргает чаще чем нужно.

- Срочно надо уехать, - пользуюсь эффектом неожиданности, всё же обхватываю её запястье, тяну на себя, она поддается. – Я бы не стал, - прерываю возмущение начавшего приходить в себя спутника Юли. – Не заставляйте портить для вас окончательно вечер. И не только его, - говорить пытаюсь максимально спокойно, при этом предельно убедительно.

Кавалеру хватает интеллекта оценить, что протестовать лучше не стоит. Таща Юлю на выход, слышу, как она извиняется перед собравшимися. Ну – ну. Потом объяснишь подружке своей. Пздц. Раньше у неё подруг не было, лучше бы так и оставалось.

- Дима! Что за самоуправство такое? Тебя не учили, что так поступать некультурно? Кто тебе право давал…, - начинает отчитывать меня как пацана, стоя у гардероба.

- Я как и ты, Юлёк, сирота, - перебиваю её. - Меня много чему научить не успели, - простите родители. - Тебя приборами пользоваться – меня манерам. Поехали, по дороге расскажешь какой я ужасный. Послушаю с удовольствием в твоем исполнении.

- Какой поехали? С ума сошел что-ли? У меня свидание вообще-то, - кривится, как от оскомины. – У меня там цветы остались. Мне подарили, - заявляет уверенно.

- Я видел. Поэтому и стал тебя спасать, неблагодарная.

Юля спорит, но в её голосе смешинки слышны, дескать, я поеду только потому что ты меня заставляешь. Пока она вещи свои из гардероба забирает, общаюсь с администратором заведения, как я люблю людей быстро схватывающих информацию.

Уже в машине она на сидении разворачивается ко мне лицом, разглядывает открыто и очень внимательно.

- Ты чего загадочная такая? – интересуюсь, на дорогу выезжая.

- Пытаюсь рассчитать сколько наглости в тебе уместиться может, - смеется. – Боже, как стыдно, - лицо прячет в ладонях. – Спирин, ты просто ужасный. Беспринципный. Бессовестный. Беспардонный. Самонадеянный нахал, - подытоживает.

- Продолжай. Ты делаешь мне приятно, - в улыбке губы растягиваю.

- А я в таком позорище давно не участвовала, - с вызовом огрызается. – Как ты додумался?

- Ты сама мне улыбнулась!

- И что с того? Это в знак приветствия было. Типа – «Привет, я тебя тоже помню ещё».

- Ещё б ты меня забыла, - задираю её, мол, да щас! – Подожди меня пять минут, - паркуюсь около цветочного бутика.

Оставлять надолго девчушку одну опасно. Ей удрать – как нефиг делать. Блокирую двери авто, на всякий случай. Сбор букета занимает от силы минут семь.

- Это тебе, - сажусь на водительское и розы ей протягиваю. Кто бы сомневался – не берет их. Кладу на колени. – Мне казалось, белые розы твои любимые.

Насупленный ёж пыхтит. Уверен – пытается что-то колкое выдумать.

- Нравятся. Но зачем? Я забрать те цветы хотела, не потому что они мне нужны. Но это подарок. Рома потратился. А я их оставила там.

Рома потратился. Очень печально. Боль просто не пережить.

- Чтобы скрасить его горюшко, я оплатил их ужин. И бухла ещё заказал. Переживет твой Ромочка бессмысленную покупку веника.

Глава 15

- Спасибо за то, что довез, - Юля подхватывает цветы с коленей своих, и тянется правой рукой к дверному замку. – Приятно было пообщаться. Рада была тебя видеть. Ну и дальше по тексту. Что там обычно говорят в таких ситуациях?! До свиданья, до новых встреч.

- Тормози, - мягко обхватываю её за предплечье. Юля тут же смотрит на мои пальцы. Голову слегка наклоняет. – Неужели ты думаешь, что я тебя так легко отпущу?! Я ведь не Ромуля – лапуля.

Юля цокает.

- Ты когда грубияном стать успел?

- Всегда был,- усмехаюсь. – Раньше я при тебе сдерживался, - разглядываю румянец на её щеках в своё удовольствие.

- Что изменилось? – быстрым движением Юля губы поджимает, как бы всасывая их внутрь. Судя по движению мышц щёк, проводит по ним языком.

Торкает. Ловлю себя на мысли, что помню вкус её языка. До сих пор. Надо бы сравнить воспоминания и реальность.

- Рома – одна хромосома случился. Как увидел вас вместе, так умом и тронулся.

В осуждающем взгляде Юли читается всё, что она обо мне в этот момент думает.

- А Диана как поживает? – дезориентирует меня напрочь.

Диана? Серьёзно? Я и думать забыл.

Поменяйся они местами, Диана бы сейчас или губы дула или делала вид, что ничего такого с третьими «из вне» не было.

- Дим, у тебя вид такой, словно по лбу получил чем – то тяжелым. Не хочешь – не отвечай. Мне не слишком – то интересно. Рада была…, - снова пытается дверь открыть.

- Я не знаю, Юль, как Диана. Мы с ней не общаемся. Перестали, сразу после того вечера, - в ответ она лишь бормочет что-то похожее на «охтыжкакжаль». – Я проголодался. Покормишь? – Предпринимаю очередную попытку с ней диалог завязать. Дорога до её дома оказалась слишком короткой, а мой мозг и воображение разогнались не на шутку.

- У меня только яйца. Пожарить могу, - произносит первое, что в голову приходит, явно плохо не подумав.

- Как мы похожи, - вроде как поражаюсь.

Кроха охает, беззвучно. Чуть ли не пятнами покрывается, то – ли от злости, то – ли от смущения. Нет, определенно не изменилась. Всё также остро реагирует на шутки с сексуальным подтекстом.

- Ужасный! Ужасный пошляк, - на эмоциях хватает цветы, не раздумывая херачит мне ими по плечу.

Дебила кусок. Надо было хризантемы покупать, или как там дешёвые цветы называются, они без шипов.

- Я позабыла, какой ты остроумец озабоченный, - Юля откидывается на сидение и хохотать начинает. Громко. Заливисто.

Любуюсь ей в этот момент. Раньше она себя отпускала не часто. Изменилось ли что-то сейчас? Юля продолжает смеяться, так долго, что в какой-то момент ей воздуха не хватать начинает, закашливается. Смех обрывается. Дышит всё ещё тяжело, как после долгой пробежки. Убирает ладонь от лица и пальчиками собирает слезинки с ресниц. Несколько взмахов ладонью делает вдоль лица. Если за раз можно дважды провалиться под лёд - я проваливаюсь. Она всегда была хороша. Но сейчас - невероятно красивая. Перед глазами искрит.

- Не знаю, что нашло на меня, - произносит на рваном выдохе. – Считай, что ты произвел эффект на меня. Но учитывай, он обратный желаемому. Я передумала тебя в гости звать. Ты не дал поужинать мне, я не буду готовить тебе, - тянет наверх брови, уголки губ и плечи заодно.

- Милашка какая… злопамятная, - качаю головой не переставая её разглядывать. Девочка девочкой, хотя не намного младше меня, имеющего седину на висках. Из макияжа на ней только тушь и бальзам для губ замечаю, а так – сама натуральность. В тусклом освещении салона глаза её самый яркий источник света. – Пошли, провожу тебя – жадюгу до двери.

Ждать, что так быстро что-то обломится… Ну нет, я не такой дурак сказочный. Зато от предвкушения кроет. Азарт она разжигает нешуточный. От желания узнать «Что же дальше случится?» - внутренности сводить спазм начинает. Трахнуть единожды, чтоб попустило – бред. Такое работает только с шикарными барышнями - «Инвестируй меня».

Уже стоя у двери в Юлину квартиру, понимаю, что желания её отпускать нет совсем, даже не поговорили нормально. Я ничего о ней не узнал.

Как – то так вышло, что я всё это время сдерживал данное обещание. Ничего о ней из посторонних источников не узнавал. За это награда должна быть положена. Соблазн был слишком силен. Я боролся как мог. Особенно когда она провалилась сквозь землю. Не попади тогда Яра в больницу, я бы нашёл. Но вышло, как вышло. Расстановка приоритетов сработала не в пользу Юли.

Она открывает входную дверь очень медленно, но как только замок щелкает, хватаю её за руку и тяну на себя, разворачиваю, после чего заключаю в объятья. Метаморфозы заметны. Юля не сопротивляется. Утыкается носом мне в грудь, делает вдох глубокий. Ощущения трудно описать словами. Если коротко – я готов так долго стоять.

- Цветы мне помнешь, - проговаривает она растягивая слово последнее.

- На хрен я вообще их покупал… Только мешают, - стискиваю её сильнее. Блд. Как пацан. Даже в голову не приходило, лет десять как, в подъезде зажать кого - либо. Порыв необъясним.

- Дим, я пойду. Поздно уже. Спасибо, что подвез, - задумывается, затем голову поднимает и смотрит в глаза. – И за то, что выдернул с ужина, тоже спасибо. Я как раз думала, как бы быстрее уйти.

- С каких пор ты делаешь то, что не хочется?

В ответ лишь плечами пожимает и шаг назад пытается сделать. Зрительный контакт так и не разрываем.

- Поужинаем завтра вместе? – ослабляю хватку, дабы её не пугать.

- Это не обязательно, - Юля волос касается, резким движением заправляет их за ухо. Нервничает. Отрицательно головой качаю, мол, не согласен с тобой. – Завтра смена ночная. Я в больницу вернулась.

Когда Юля отворачивается к двери, незаметно достаю из кармана её пальто телефон. Всё тот же. Удача. Почти не сомневался. Ей телефон нужен только для того, чтоб звонить и писать в мессенжерах. Юля - та редкая девушка, у которой в галерее нет ни одной собственной фотографии. Проверять графический пароль, что я помню до сих пор, смысла не вижу. Вместо этого захожу в экстренные вызовы и набираю себе, чтобы наверняка номер её знать. Её старый был долгое время не доступен. Странно, за столько времени она так и не заметила, что я свой номер добавил в список экстренного набора. Или не удаляла специально?

- Ты обронила, - возвращаю телефон, перед тем как уйти.

По взгляду вижу – не верит, но всё же не спорит.

По возвращению домой места себе найти не могу. К полуночи тащу пса на прогулку, можно считать – местами с собакой меняемся. Как такое быть может? Крыша свистит? Не скажу, что не вспоминал о ней. Вспоминал. Периодически. Но острой потребности не было. Что изменилось в тот момент как увидел её?

Достаю телефон. Позор века.

- Карму свою отрабатываешь, - насмешливо внутренний голос, в звучании Яры, в башке моей звучит.

«Чем занимаешься?» - набираю сообщение Юле.

В четырнадцать презервативы было легче впервые купить, чем это вот.

«А это кто?» - издевается. Стерва.

Убираю телефон в карман. Спустя минуту достаю снова.

Первое «Е», последнее «Н». Угадай, Юленька, кто. Тебе везет на таких.

«Ты переигрываешь. Часто тебе кто-то посреди ночи пишет?» - набираю с третьего захода.

«Да вот, как раз с Ромашей общаюсь. Привет от тебя передать?» - ну, пздц, гореть тебе милая долго. В отдельном костре, я сам разожгу.

«Да, передай»

«И ещё кое – что»

«Завтра его с работы уволят»

«Больше никуда не возьмут»

«В следующем месяце ему нечем будет за ипотеку платить»

Не успеваю придумать, чем бы ещё жизнь парнишки украсить, как от Юли приходит:

«Всё – всё, тормози. Мы с ним расстались» - дополняет картину смеющийся смайлик.

«Поздно, я уже закусил. Подумаю, если фото пришлёшь. Что сейчас делаешь?»

Спустя пару секунд фото прилетает. Юля в постели, видны только ноги, согнутые в коленях, в шортах пижамных. Коротких. На них книжка, судя по – всему, связанная с хирургией. Так и торможу посреди площадки для выгула собак. Что меня больше всего удивило? Да хрен его знает. Во – первых, ее не пришлось уговаривать. Во – вторых, эти бедра, которые и импотента восстанут. Неужели совсем не изменилась. Глазами в картинку впиваюсь. Умалишенный. Не сразу, фотография темная, но я замечаю шрам, которого ранее не было. Большой, продольный, с краями неровными, всё ещё розовый. Что за нахрен?

Глава 16

На работе в усиленном темпе приходится наверстывать упущенное время. Обычно я в курсе всего, что происходит в бюро. Головой отвечаю. Навряд ли Мурат Азатовичу по душе будет узнать, что я пустил под откос дело всей его жизни.

С тех пор, как он позволил себе вступить в новые отношения, в офисе появлялся не больше десятка раз. Работает преимущественно из дома, чтобы с семьей не расставаться. Первое время я был только рад такому положению дел. Новый уровень ответственности требовал от меня неимоверной отдачи. Затрат энергии и времени, которых у меня было в избытке. Помогало отвлечься от ненужных мыслей.

Такие уж они были ненужные? Сейчас не уверен в этом. Признавать свои ошибки – тяжелейшее действо.

После работы качу к одной из городских больниц. Сделала дама мне одолжение – рассказала где трудится. До чего же упрямая пигалка. За четыре прошедших дня так с ней и не увиделись, то сменами она поменялась, то дела у нее непредвиденные. Общение с Юлей напоминает подписание мирового соглашения, когда обе стороны бараны непробиваемые. Любое продвижение кажется манной небесной.

Ближе к окончанию её смены, график я сохранил, подъезжаю к территории больницы и остаюсь ждать на парковке, не далеко от пункта пропуска. Чем дольше жду, тем ветвистее мне кажутся мои оленьи рога.

Зачем мне это? Особых страданий по поводу отсутствия серьёзных отношений я никогда не испытывал, откуда им взяться, если всё складывалось так, как я сам хотел? А порой и получше. Покупать людей – решение не самое правильное, но очень удобно. Для искренности достаточно пару человек близких в жизни иметь.

Услышь мама мои мысли, ужинали бы перестала кормить ещё в детстве. Она не была слишком религиозной, но доброта в её сердце границ не знала. Плакала даже от того, что я в секцию по боксу ходил, ведь бокс – это боль.

Спустя минут сорок Юля появляется на горизонте. Отлупить бы её. Несмотря на холод она в легком плаще, под которым безразмерный хирургический костюм виднеется. Застегнуть плащ не удосужилась. Ускоренным шагом направляется к небольшой кофейне, расположенной между остановкой автобусной и парковкой, на которой я её ожидаю.

Выхожу из машины, и запахнув пальто окликаю её. Ноль реакции.

- Юля, - повторяю попытку.

Снова глухонемой притворяется. Я тебя уже раскусил, может не продолжать.

- Чижик, ну ты и неуловимая, - предплечье её обхватываю и разворачиваю к себе лицом, к тротуару самой аппетитной попкой из всех, что я видел.

- А, Пакость, это ты, я по голосу и не узнала, - даже не пытается удивление изобразить.

Удивлен ли я, что спустя годы мы обменялись «любезностями», которые должны быть забытыми? Нет. Но приятно становится от того, что и она помнит так, улыбки сдержать не могу.

- Дииим, ты так и будешь стоять? – стреляет глазами в мою руку, всё ещё её держащую. – У меня есть сорок минут. Надо успеть поесть, заполнить макулатуру и в помывочную бежать. У нас сместились плановые сегодня капец как, - сейчас она совершенно иначе выглядит. И не потому, что сама изменилась. Влияет среда окружающая. Работая в поликлинике Юля потухшей была.

- Пойдем я тебя угощу, - перехватываю руку её, по - прежнему не отпуская. Теперь держу под руку.

- На еду я себе заработать могу, - бубнит, стараясь за мной поспевать.

- Ты душнила? В курсе?! – бегло смотрю на неё, взгляд ловлю осуждающий. – Я серьёзно. Мужики любят лёгких. Вдохновляющих барышень. А баба – огонь… не вдохновляет.

- Ну и пиз…

Шикаю на неё, перебивая.

- Юлия Валентиновна, Вы же леди! Окстись!

- Дим, что ты куришь? Нет, правда. Блин. Может ты к другой Юле ехал? Та что леди. Но я точно нет. Так, принеси – подай, уйди – не мешай, - требуется время, чтобы понять, о чём она говорит. Но ответить не успеваю. – Я буду капучино без сахара, без корицы, и косичку с маком, - взглядом в сторону витрины указывает, затем на мои часы наручные. Сама деликатность.

Её изменчивость поражала и поражает. Как так? Очень бойкая девочка периодически, как по щелчку пальцев становится робкой, стеснительной. Преимущественно наедине, но всё таки.

Заказ отдают в течении минуты, быстро два кофе сварив и подогрев сдобу. Обернувшись замечаю, что Юля по телефону с кем-то говорит, прощается сразу, как только я подхожу ближе.

- Хорошо, ма. Утром заеду. Привезу всё необходимое, скинь мне назначения. До завтра, постарайся уснуть.

О маме Юля рассказывала, но все истории были из прошлого, период до Юлиного совершеннолетия.

- Когда у тебя день рождения? Меня мучает этот вопрос. Боюсь не сдержаться.

Ставлю поднос на стол и сажусь напротив.

- Ты обещал. Помни. Мужчина всегда отвечает за данные обещания. Ты ведь мужчина?! – Юля милейше мне улыбается, ведусь как кретин последний. – Я не праздную свой день рождения.

Юля достает влажные антибактериальные салфетки из кармана плаща, пальчики свои вытирает.

- Чисто для успокоения души, - комментирует. – Надо бы помыть, но времени мало. Протравить глистов будет не лишним. Через неделю займусь, - в такие моменты понять, серьёзно она говорит или шутит, почти не реально.

Смех пробирает. Я не ханжа, но рипутационные риски любой адвокат оценивает весомо. За языком следить приходится постоянно. «Гибкость» языка только на шоу может цениться. Судьи, да и клиенты, развязных не любят.

Юля есть с аппетитом, явно удовольствие получаю. Ей эта забегаловка приплачивать должна. Глядя на то, как ей вкусно, хочется её саму сожрать, и все содержимое витрин, если голод не утолится. Кофе мой забыт напрочь, жадно разглядываю, впитываю, как она ест. Поджимает губки, проходится по ним языком, почти не заметно.

- Спасибо, было вкусно. Очень мило было с твоей стороны меня покормить. Я днем не успела, а сейчас столовая закрыта уже. Время – не жрать.

Чиж засекла то, как я пялился. Теперь с едва заметной ухмылкой лыбится.

- Когда мы увидимся? Так чтоб нормально. Провести вместе время, - спрашиваю, когда мы с ней выходим.

- Переспать?

- Юля! – цокаю сокрушенно. – Не обязательно, - уже помягче. – Я хоть сейчас. Народу не много уже, можем в тачке, - оглядываюсь, мол, убедиться в безлюдности, за что хлопок по груди получаю, - Если серьёзно, просто хотел поболтать с тобой. Интересно узнать, как ты провела время, - так и хочется на ногу ее посмотреть машинально, в переписке она не созналась, что именно произошло. Поранилась. Тоже мне откровение.

- Я напишу, как время будет свободное.

У меня его нет, но тем не менее я здесь, козлом горным скачу вокруг тебя, несносная. Можно подумать дел других нет.

- Давай в субботу. За город съездим. Есть одно новое место, тебе понравиться должно.

Юля меня уже не слушает, хоть и кивает на автомате. Сама же поглядывает в сторону остановки, откуда доносится шум. Оборачиваюсь.

- Что ты старая, думала просто так цеплять меня можно? Знаешь, кто я такой? Просто так с рук не сойдет, – пьяное тело до*бывается до взрослой женщины. Оно лет сорока, женщина за пятьдесят. – Я спрашиваю тебя, куда собралась ехать?

- Я попросила не курить на остановке. Всего – то...

Быдло переходит на тон повышенный, доказывая, что он бывший военный, людей убивал. Таких как она за раз по трое. И уж где курить, он решит сам.

Стандартная ситуация. И все равно каждый раз меня просто взрывает – успокоить ушлепка только женщины, находящиеся рядом пытаются. Мужики только глаза опускают, или даль отходят. Начало девятого. Народу полно. Деградация.

- Дим, давай ближе к выходным спишемся? У нас многие на больничных, не знаю, как будет. Я тебе напишу, честное слово, - Юля мимолетно ладони касается моей, проводит по ней пальцами и тут же в сторону орущего направляется.

Как ей объяснить, что языком можно не только отшивать, но и просить, а не решать всё самой? На секунду глаза прикрываю, затем тут же за нею иду. За эту секунду она успевает уже, о боги! Попросить дебошира унять своё красноречие и не трогать взрослую женщину.

- Сучка, таких как ты я на…, - далее брань, в ответ бутылка своё внимание переключает на неё саму.

Тут деликатность не к месту, Чижуля.

- Отморозок, или ты сейчас же свой рот закрываешь, предварительно извинившись перед всеми на кого успел его открыть, или тебе его принудительно закроют, шину наложив. Второй вариант через боль, - уже заведённый подхожу к Юле и мягко её отстраняю в сторону, чтобы подальше была.

- Ой. А ты кто такой? Какой мальчик – то аккуратный. Из педиков что – ли? – мысленно я сожалею, что ему ума не хватило. Но не сильно.

О моих проблемах, пздц каких сильных, с самоконтролем мало кто знал. Единицы. Тренер по боксу с десяток раз меня отстранял. Причина одна – я не мог остановиться. Всё усугублялось в момент первой крови спарринг партнера или противника, появлялось необъяснимое желание – добивать. Не то что окриком, меня оттаскивая остановить было сложно. Только после смерти родителей, кое как, прибитый грузом ответственности, я стал себя контролировать.

Всё происходит слишком быстро. Одной рукой за шиворот его хватаю, чтоб ненароком при падении бошку свою не разбил, второй бью. Быть честным – пару раз. Затем опускаю его обмякшего на тротуар, прислонив к баку с песком.

То, что творится внутри – неописуемо. Мне стоит диких усилий подавить всплеск агрессии. Неудовлетворение от ударов в пол силы.

Перевожу взгляд на Юля, в попытке успокоиться. Страх в её глазах немного бы пыл поубавил. Но она сидит на корточках и яблоки собирает в пакет. Ставит его рядом с уродом, который в себя приходить начинает. Я не обратив внимание на его руки. Упущение. Но грызть он сможет не скоро.

- Знаете, Вы бы так не позорили военное братство. Бывших военных не бывает, чмо по жизни бывают. Настоящие офицеры так себя не ведут, - Юля сидя напротив козла осматривает его увечья, буквально пару секунд, затем поднимается со словами. – Жить будет.

Глава 17

Ещё совсем недавно радость мне доставляло только достижение значимых целей, попадающих в категорию «Выдающиеся». Чванство, высокомыслие, это всё ко мне, да. Здоровая самооценка тому виной. Тем не менее, всё вышеперечисленное не мешает мне нестись наверх по лестнице в подъезде Юли. Кому скажи, что я через две ступеньки перепрыгиваю скачу в восемь утра.

Нет, я не изменился. По прежнему фразу – «Я дышу тобой», адресовать могу только кислороду и лёгким своим. Всё такой же козёл – развлеки меня, если сможешь. Но бегать за Юлей оказалось развлечением не менее изысканным, чем бутылка коллекционного вина Шато Мутон – Ротшильд. В этот раз она издевается будто. В списке приоритетов я у неё между щавелём и кормом кошачьим, с учётом того, что кота у неё нет. Приятная значимость.

Через секунд тридцать стучу в её дверь. Ожидание долгое. Ха – ха, краткий спуск на землю для тебя Спирин.

- Ты рано, – выдает мне вместо приветствия Юля, как только дверь открывает.

- И тебе прелесть, доброе утро. Я тоже скучал, - улыбаюсь, взглядом её окидывая.

Черные джинсы, черная водолазка, носки, к удивлению, тоже черные. К своему удовольствию, замечаю как она немного тушуется и пальчики ног поджимает. Моя девочка. Может же быть и милой.

- Нет, не тоже, - отрицательно головой качает, стервозина. Делает шаг назад. – Проходи, Дим. Но я ещё не готова. Час назад только приехала, успела только душ принять, позавтракать – нет. Омлет с огурцами будешь? – приподнимает руку, в которой овощ зажат. – Только резать их начала – ты явился, - зевает, прикрывая рот тыльной стороной свободной руки.

- В смысле только что? Ты мне в десять вчера написала, что дома, - спрашиваю, вкладывая всё своё негодование, попутно ботинки скидывая на входе в квартиру.

- Я тебя обманула, - спокойно пожимает плечами. – Написала перед тем, как на помывку идти. Я собиралась домой, но паренька доставили. Из окна выпал. Выпад лёгкого, не считая иных повреждений. Я, в отличие от девочек в смене, участвовала в таких операциях. Осталась. Долго хирурги возились, пока стабилизировали, потом мониторинг. В общем, в начале седьмого домой добралась.

Для меня, человека особо не сведавшего, выпад лёгкого это какой-то фатальный пздц. К слову сказать, для меня «пздц» - слово излюбленное, и в пир, и в мир, и в добрые люди. Несколько букв, а вещи характеризует диаметрально противоположные.

- Дим, ты чего застыл? Летяга живой, на машину удачно упал. Иди мой руки. Позавтракаем и вещи начну собирать.

Для справки – неделю назад она согласилась поехать со мной за город на встречу с друзьями. Уговаривал я её ещё дольше, почти две недели. И естественно, за всё это время собраться времени не нашлось. Право, чувствую себя сродни Суворову, в дни когда он штурмовал Измаил. Победа будет за нами.

- Тебе не говорили, что обманывать плохо? – захожу на кухню после принятия мини - водных процедур.

Юля, занятая нарезкой лука и огурцов оборачивается, слегка хмурясь по причине непонимания. Как только догон случается, она улыбается, тут же возвращаясь к делу.

- Руки мыть перед едой говорили. Еду мыть. В кровати не жрать. Поднимать ободок унитаза, когда воду грязную из ведра выливаешь. Прыщи не давить, - перечисляет как бы задумчиво. – Палочки ушные глубоко в уши не засовывать. Порезы не облизывать… Нет, про «не врать» ничего, Дим. Впервые слышу, - лица не вижу, но чувствую по голосу, что улыбается. – Лёва, вроде бы говорил, что когда во благо - полезно.

Лёва. Единственный человек, упоминающийся Юлей в качестве друга. Я бы предпочёл, что он девушкой оказался, но шансы стремятся к нулю.

- Лёва ошибся.

В ответ на мою реплику Юля лишь цокает намеренно громко.

- Омлет с молоком или без делать?

- Ладно огурцы, но ты туда и молоко лить собралась? Ты смотри, чтобы нам мчать по трассе не пришлось. До первых кустов, - если откинуться славное пререкание в стону, я готов съесть всё, что она мне приготовит. На этой маленькой кухне я чувствую комфортную расслабленность, как бы она не ершилась, я чувствую, что мне тут рады, необъяснимо.

- Много ты там понимаешь в готовке? Кулинарный эксперт, - включает плиту электрическую, ставит на нее сковородку. – Сейчас огурцы поджарим с луком. А потом зальем взбитыми яйцами с молоком. После термообработки тот эффект, о котором ты говоришь пропадает. Как – то нас классом отправили на сбор картофеля. Пацаны наши нажрались огурцов с молоком, чтоб не работать. Преднамеренное глупое членовредительство. Один чуть кони потом не двинул, ЖКТ ручкой ему помахал. Тебе я, если что, помогу.

- Обнадеживающе звучит.

Актрисулька недоделанная оборачивается и подмигнув мне, шепчет беззвучно «Не очкуй».

Резким движением от стула отталкиваюсь, на ноги поднимаясь. Желание поиграть дикое охватывает. Юля пикнуть не успевает, как оказывается усаженной на свободный участок столешницы.

- Что не делать? – спрашиваю, хмурясь и бровь в верху приподнимая.

В её глазах каждая мысль отражается. Страха нет, я такой цели и не преследовал, но явно не понимает, что на меня нашло. Тревожится детка.

Опираюсь предплечьем об верхнюю часть кухонного гарнитура, крепко держа второй рукой Юлю за бедро, наклонившись вперёд, шепчу в нескольких сантиметрах от её уха.

- Расскажи мне, что ещё делать нельзя? – рука скользит по её бедру выше. – Великодушно послушаю. Достигать поставленной цели, преодолевая сопротивление, вдвойне приятно, - ладонь её уже достигла.

К моему удивлению Юля не теряется, напротив. Указательным пальчиком стучит по губкам, якобы задумываясь.

- Ну-ка, дай – ка подумаю, - говорит с придыханием. - Следи за языком, - пока я пытаюсь сообразить о чем речь идёт, она, охренеть как сексуально, проводит кончиком языка по пальцу.

Пздц. В хорошем смысле этого слова. В этот момент я могу с легкостью стать лауреатам премии «Самый быстрый взлет».

Это точно Юля? Недосып так сказался?

- Молодец, проследил, - многозначительно улыбается, опускает взгляд вниз. На мне спортивные штаны, мало что скрывающие. Хотя такой стояк за любой одеждой скрыть трудно. – Ещё раз показать? – провоцирует.

Обхватываю её горло и легонько сжимаю, чувствуя пальцами пульс учащенный. Заводит. Напрочь мозг отключая.

Пары секунд зрительного контакта достаточно, чтобы понять – она не против.

Целую теплые губы, в первое же мгновение поцелуй углубляя. Амфетамин кисло – сладкий. Ладонь поднимаю до талии, сгребаю пальцами ткань кофты и дергаю вверх настолько резко, что слышится треск, но к коже доступа так и не получаю.

- Это боди, - произносит Юля немного отстраняясь от меня, но по прежнему наши губы соприкасаются. – Похоже – было боди. Полные штаны заклепок теперь, - прижимается, и я чувствую как подрагивают её ресницы, касаясь моего лица.

- Больно не сделал? Извини, куплю новое, - говорю на автомате без задней мысли.

Юля расценивает это по – своему. Вздыхает и обеими руками толкает меня в плечи.

- Есть хочу. И сковорода уже раскалилась, - спрыгивает резво на пол.

Сковорода по сравнению со мной, это так – ерунда, на солнышке перегрелась.

Глава 18

- Как тут красиво, - произносит Юля с восторгом в голосе, когда мы проезжаем по небольшому мосту.

Что есть, то есть. Облагородил Алеев не только территорию, выкупленную под гостиничный комплекс, который и так занимает площади квартала огромного, но и близлежащую местность. От заброшенных полей, ныне засеянных сидераторами, до того самого моста, что мы миновали. Теперь он не из нескольких сбитых досок состоит, а полноценный каменный, стилизованный под старину. Между тем до барских палат ещё километров семь остается, даже думать о том, сколько он вбухал в это село, желания нет.

Останавливаю машину, как только съезжаем на дорогу.

- Хочешь, можем выйти посмотреть? – оборачиваюсь к Юле, которая от окна отлипнуть не может.

- Можно, да? Мы не торопимся?

- Конечно.

Я специально решил заехать на день раньше всех остальных, чтобы с Юлей побыть наедине. Даже с учетом сборов её утренних времени у нас предостаточно.

Юля выпархивает на улицу раньше, чем я успеваю обойти авто и дверь ей открыть. Стоит уже моя прелесть, на воду глядит.

Поехал я, чую, конкретно. Такой смеси у себя внутри не припомню, хочется на неё смотреть не отрываясь, при этом в голове кружатся мысли от «не холодно ли ей в одном свитере», до «не поскользнулась бы сырых валунах». Не скажу, что в ужасе от себя самого, но ощущения новы.

Открываю заднюю пассажирскую дверь и пальто достаю своё, через несколько мгновений на плечи Юли его накидываю.

- Словно в сказку попали. Вот там, - оборачивается на сто восемьдесят градусов. – Купол церкви виднеется. Речная гладь, как зеркало. Куда не посмотри всё нетронутым кажется, и всего в полутора часах езды от города. Как твои друзья это место нашли?

- О, Юль, это люди способные очень. Увидишь, поймешь, - мог бы сказать, что Яру она уже видела, но молчу, чтобы не воскрешать в памяти неприятный ассоциативный ряд. Не я их знакомил. – Сегодня я тебе экскурсию небольшую устрою, а завтра познакомитесь и покажут тебе всё, до самых погребов.

- Каких погребов?

Вот уж не знаю, но учитывая то, как упорно Яра стаскивала со всей страны барахло антикварное, должны быть и погреба. Хламохранилища.

Когда мы, спустя двадцать минут подъезжаем к двухэтажному терему, выстроенному из сруба, с резными ставнями и тремя высокими светлыми мезонинами, на месте привычного чердака, Юля дышать перестает и только глазами хлопает.

- Это что? – спрашивает, оглядевшись по сторонам. Местность тут максимально стилизованная.

- Этнопарк, - усмехаюсь. – Новое увлечение друга моего. Смотровая, - киваю на высокую деревянную постройку. – Царица русской избы, она же русская баня, - двумя пальцами указываю на чудо строение. С виду огромная русская печь, но войдя в горнило, попадаешь в паровую баню. – Ты же купальник взяла?

Юля смотрит на меня, как на больного. Да уж, Саяра Муратовна, должны мне будете за свой креатив.

- Хочешь сказать там не сажа внутри?

- Проверим. Там до нас с тобой ещё никто не был. Послезавтра открытие. Здесь главный дом и отдельные баня, смотровая, часовня. Внизу основная часть гостиничного комплекса. Избы, палаты. Там свои развлечения. Мини – ферма. Пруд с карасями. Спустимся с холма, если захочешь. Пошли смотреть, я тут был последний раз до того, как закончили.

Девушка администратор встречает нас около входа и провожает в салон.

- Вы послезавтра в кокошнике и сарафане будете? – интересуюсь у неё.

- Ваша идея была, Дмитрий Иванович? – улыбается в ответ широко. – Уже всё приготовлено. Такая красота, прикасаться страшно.

- Саяру тоже нарядите. Ей очень пойдет, - усмехаюсь. – Спасибо, Катерин, дальше мы сами.

- Конечно. Я планшет вам оставлю. Меню на главном экране, как с выбором определитесь, просто позиции утвердите – доставят в течении двадцати минут. От себя могу посоветовать – щи из печи, сегодня они особо отменные вышли. Всего доброго.

Зная Юлькины загоны, осматриваться лучше наедине. Помещения очень большие, но оформляли их как для своей семьи. Абажуры, расшитые скатерти, занавески, постельное белье, все очень гармоничное, без вычурностей. Весь интерьер дома, от мебели и дверей, до фарфоровой посуды выполнены в едином стиле, светлом и воздушном. Легкие цветовые акценты тоже имеются. Старинный купеческий дом в современном видении.

- Это ручная рубка? – Юля касается спинки массивного деревянного кресла, стоящего в трапезной.

- Полагаю, да. Не считая антикварной мебели, всё на заказ создавалось. Все постройки комплекса – ручная рубка. Несколько столярных мастерских только на них пару лет и работали. Чаю хочешь? – указываю взглядом на пыхтящий на столе самовар.

В восторг Юлю повергают сундуки – составляющие системы хранения в спальне. Они накрыты кружевными накрахмаленными салфетками, стоят по обеим сторонам от огромной кровати, украшенной пышно взбитыми подушками и высокой периной.

- Живой калейдоскоп, - указывает на разноцветный узор, который покрывает пол и кровать – солнечные лучи, преломившиеся через витражное стекло сложились в нечто затейливое.

- Спать вместе будем. Ты не против? Ребята завтра приедут, на всех спален не хватит. Если хочешь, я могу внизу остаться, - вру безбожно. Хватает с лихвой. Но дистанцию надо сокращать как-то.

Юлю неопределенно пожимает плечами.

В этот раз всё намного сложнее. Она вроде и идёт на контакт, но ощущения такие, будто просто позволяет находиться рядом. Сейчас причину я понимаю. Два года назад проблем в своём поступке не видел. Для меня это было естественным. Чувствовал себя я свободным. Так случается, когда долгое время отсутствуют серьёзные отношения. Жизнь для себя. Для Юли всё было иначе. Тогда я этого не понимал.

Ближе к вечеру чуть ли не на аркане приходится Юлю тащить в баню.

- Давай ты сам сходишь? Я не очень люблю. Вернее вообще не люблю. Мне ванная комната ближе, - скрестив руки на груди, опускается на край кровати.

- Или ты сейчас поднимаешь, берешь купальник и сама идёшь переодеваться, или я за тебя это сделаю, - произношу абсолютно серьёзно. – В одиночку в баню не ходят, Юляш. Если тебе не понравилось, значит тебя плохо парили, - выходит из меня игриво, будто с подтекстом.

- Никто меня вообще не парил, - бурчит, привычным жестом поджимает уголки губ, но всё же поднимается на ноги.

Спустя пару минут выходит из ванной комнаты, завернувшись в огромный халат.

- Это мой, - со смешком замечаю.

- И что? Он мне больше приглянулся. Пошли, пока я не передумала, - скручивает волосы в гульку какую-то.

Лежащая на досках Юля вызывает во мне такую эмоциональную бурю, что дрожь от волнения бьет по всему, что имею внутри. Искренне жалею о том, что у нее купальник не более закрытый, а лучше скафандр.

Ну, пздц, Спирин. Дожил. Где привычное хладнокровие?

Моргаю несколько раз. Ладонью лицо растираю. Всё без толку.

Охуевательный эффект какая-то определенная девушка на мужика, имеющего регулярные интимные связи, производит не часто, ситуации с глубокими чувствами в расчет не берем. Там всё сложнее, сильная эмоциональная привязанность даже пресный секс особенным делает. В остальном же, обладательница первого размера груди, заставляет член подняться так же быстро, как и обладательница четвертого. Никаких «Вау! У него на меня встал». Детка, он просто хочет трахаться. Если проблем с потенцией нет, то сойдет почти что любая. Если давно не кончал – любая. Подростки за черту вылетаю от одних фото, что уж там. Но есть проблема. Юлю я хочу так, что мозг плавится и через пот из башки вытекает.

Блд, словно не три недели секса не было, а все два с лишним года, что мы не виделись.

С ходу в жар бросает, как только веником её кожи касаюсь.

- Дим, ты в порядке? – спрашивает с беспокойством.

Нет.

- Да, мы по – быстрому. Чтобы ты с непривычки не перегрелась, - а я ненароком не сдох.

Я забыл уже, что можно так сильно хотеть кого-то одного, определенного.

На порыве ленточки купальника расстегиваю. На несколько сантиметров тела больше становится взору открытыми. Юля тут же дергается.

- Подожди, - руку её возвращаю на место. – Полежи смирно пару минут. Я потом завяжу. Это чтобы больно не сделать.

Держусь на грани срыва всё время оставшееся. Но когда от Юлиного неловкого движения, завязанные мною наспех ленты развязываются, я раньше неё ладонями грудь накрываю.

- Не люблю когда смотрят, - произносит Юля смутившись.

- Помню, поэтому и прикрываю, - сиплю над её ухом.

Кто бы мог подумать, что размотать за две секунды может. Распирает не только от похоти. Нечто другое, но думать что же это такое, держа в руках Юлину грудь, слишком сложная задачка.

- Держись крепче, - успеваю сказать ей перед тем, как на руки подхватить.

Она ойкает и шею обхватывает руками, крепко ко мне прижимаясь.

- Я сама могу дойти.

- Я не готов отпускать, - одной рукой подхватываю с полки халат и накидываю на неё, получше закутываю, держа на весу одной рукой.

Надо признать, мне тоже не хочется чтобы на неё левые люди смотрели. Одна мысль о том, что её такую открытую могут увидеть выбешивает.

Расстояние до дома в сто метров преодолеваю за считанные мгновения. Сам не понимаю, как мы в спальне оказываемся. Концентрировался только на дыхании Юли, которое на своей груди чувствовал и на прикосновении её ресниц к коже, Едва уловимые движения, заставляющие мозг безбожно искрить, как трансформатор столетний.

Опуская Юлю на кровать, наблюдаю за роем мурашек, который по всему её телу разлетается. Чистый кайф – видеть острую реакцию на свои действия. Такая нежная, мягкая и податливая, как никогда прежде. Трепещет и дрожит подо мной.

Наклоняюсь над ней, и удерживая вес на одной руке, касаюсь губами груди, свободной рукой по её ребрам веду. Соски тут же сжимаются, превращаясь в тугие узелки. Языком провожу по одному из них. Юля глухо стонет. Выходит у неё это вообще нереально круто. Всегда. Единственные звуки которые она издает во время секса, никаких диких криков от нее не услышать. Но стоны фантастически возбуждающие.

Как – то раз, во время секса, я её своей сучкой назвал. И она расплакалась. Не истошно, без истерики, но слезинки на глазах проступили. В тот раз я выводы сделал, не в её пользу, сейчас же они совершенно иные.

Опускаясь поцелуями ниже, попутно стягиваю с неё остатки белья. Она не протестует, только сжимает ладонями покрывало отчаянно сильно. Языком обвожу контур пупка, затем дую на влажную кожу, заставляя Юлю шумно дышать. Эмоции слишком сильные. Взаимное влияние ошеломляет. Чем большее её эмоций я вижу, тем в больший восторг прихожу. Лежит зажмурившись, вгрызаясь в губу зубами, стараясь не закричать. Несколько секунд смотрю на нее неотрывно. Какая же славная.

Что происходит, она понимает только тогда, когда я касаюсь губами её клитора. Дергается, пытаясь отползти и подняться. Обеими руками её за бедра удерживаю.

- Дим. Дим, подожди. Не надо. Это не гигиенично.

Чего, блд? Слово «гигиена» во время секса я точно впервые слышу.

- Моя рот слишком грязный для твоей…

- Замолчи, - обрывает мой вопрос. Обеими руками лицо закрывает и произносит. – Я не об этом… Просто я… Я не хочу так.

- Да ты что? Очень жаль, - наигранно сокрушаюсь. – Но тебе придется потерпеть. Будешь дергаться, привяжу твои руки к кровати и всё равно закончу начатое. Выбирай, - не шучу, она понимает это. – Спинка кровати как раз позволяет.

За ноги тяну её вниз, устраивая удобнее, поднимаю руку и предплечьем прижимаю к кровати, фиксируя руку чуть ниже ее пупка.

- Юль, без вариантов. От тебя зависит только степень твоего расслабления.

Она молча пыхтит и перестает дергаться, оставаясь при этом напряженной. С небольшим усилием ножки её раздвигаю.

Забываюсь и просто чувствую, получая удовольствие от процесса. Влажно провожу языком по её складкам. Юля жалобно пищит, едва слышно, чем улыбку мою вызывает. Одну её ногу на спину себе закидываю, вторую отвожу шире в сторону, открывая себе больше доступа. Касаюсь губами нежной кожи, посасываю.

Увлекаюсь настолько, что понимание того, что Юля кончает приходит только тогда, когда её стоны становятся громкими, а по телу судороги пробивающие проходят.

Такого эмоционального триумфа я давно не испытывал. Нет. Он вовсе диковинный. Наблюдаю за ней как зачарованный, забывая даже о том, что потрахать в конце собирался. От вкуса и запаха разум в конец обезумел.

Отпускаю её, и Юля переворачивается на бок, сворачиваясь почти что в клубочек, только нижняя нога остается выпрямленной, а пальчики на ней крепко поджаты.

Выровнять дыхание не удаётся, ложусь рядом и обнимая, притягиваю к себе абсолютно податливую девочку. Сцеловываю с её плеча мелкие капельки пота. Юля всхлипывает.

Не надо иметь высокоразвитый интеллект, чтобы понять, что не только для меня это в новинку. Не впервой, но я слишком брезглив, чтобы с проходящими девушками такое проделывать.

Глава 19

- Эти двое серьёзные? Упаси меня боже, - знакомить девушку со своими друзьями, то ещё испытание. - Ты просто не видела их реакцию на мультфильм «Простоквашино». О, дядя Фёдор. Дядя Фёдор, - Яра очень похоже, имитирует мои и Руслана интонации, словно мы имбецилы. – Нет, Юля, они претворяются. Искренний только Серёжка мой, - взлохмачивает волосы на голове моего младшего брата, который ржёт, как обычно весь день.

- Ты обалдела? – Руслан опускает руку на колено Саяры. Сжимает.

Как и ожидалось, Юля в большой компании, а нас собралось реально немало, ведет себя сдержанно и по большей части молчит. Но с Ярой они язык общий нашли, более менее. Днем полчаса ходили вдвоем по окрестностям, живность на ферме смотрели, после чего кролика в дом принесли. Затем унесли, после того, как привезенный Серёгой Сумрак немного его обласкал.

- Он мой мелкий, так было всегда и ты это знаешь, - Яра поглаживает тыльную сторону ладони мужа, тянется и в щеку целует. – Его просто видеть надо было в детстве. Такой чудесный малыш был. И что выросло, - вздыхает шутливо горестно.

Она реально переживает за семейные проблемы малого. Я тоже. Но как им помочь, не знаю. Ждать пока невестушка вырастет и из под влияния мамы своей вырвется.

- Я привык быть единственным твоим мелким. А сейчас развелось…, - смеется Серёга, за что Руслан ему посылает убийственно – хмурый взгляд.

Юля молча, с лёгкой улыбкой, наблюдает за их перепалкой, периодически отвлекаясь на изучение винтажных обоев в горнице, или как там эта комната называется. Первые пару часов она себя определённо неуютно чувствовала, сейчас же освоилась.

- Что вы все о себе да о себе, - шикает на собравшихся Богдан. – Юля, давайте о Вас. О тебе, - будь он внимательнее, уже бы сейчас по взгляду Юли понял, что она думает об этой идее. – Расскажите нам о себе. Всё. Где учились? Чем занимались до встречи с Дмитрием? – насмешливо нас с ней оглядывает. Порою ведет себя как придурок.

- Закончила колледж медицинский и работать пошла.

Ха. Послушал, Дан, историю увлекательную?

Он, развалившийся в кресле, реально не понял, что это и есть весь рассказ. Ультракороткое изложение.

- Можешь не смотреть на неё выжидающе, - бросаю ему невзначай.

- Юленька, ну нет. Не можете Вы быть так жестоки. Я настроился слушать. Колледж. У Вас нет высшего образования? – Юля отрицательно головой качает. – А почему в Вуз не пошли? Стали бы врачом.

У Дана затык на вышках. У самого их штук шесть. Как наблюдается, умнее он от последних пяти не стал вовсе.

- Я собиралась, но не сложилось. Обстоятельства изменились. Сейчас уже не готова так кардинально менять свою жизнь. А высшее сестринское мне ничего не даст. У меня знаний больше, чем у коллег получивших высшее образование. Практика решает, а не вид диплома, - чтобы было понятно, Юля не скромная лань дрожащая. Она прекрасно удерживает контакт зрительный, не трясется, ручки свои не заламывает, слушает всех внимательно, говорит уверенно. Но если дать выбор, она, скорее всего, предпочтет молча сидеть или вообще не здесь находиться. Осознанный человеческий выбор.

- А сразу почему врачом не стали? Не тяжело «принеси – подай» весь день заниматься?

Качаю головой и предостерегающе на Дана смотрю, мол, фильтруй свою болтовню.

- Я хотела, но на тот момент у мамы возможности платить за обучение не было. Бюджетных мест тоже. Я не чувствую себя принеси подай. Мы людей спасаем. От операционной медсестры зависит качество операции. Понимать должна с полувзгляда, а лучшее вообще на опережение. То есть надо знать весь ход операции. Зачастую мы ассистируем. Не могут все быть врачами. И так операционных медсестёр меньше, нежели хирургов, - говоря, Юля позволяет мне плечо своё гладить, руку не скидывает. Хотя прилюдное проявление чувств чуждо ей.

- Вас закрепляют за отделением? У каждого своя сестричка медицинская? – Не отстает с вопросами.

- Нет. Универсальные. Профиль широкий. Надо быть взаимозаменяемыми. У меня есть свои операционные. По большей части я с травмой работаю. Но если, например, человек после серьёзной аварии, то заходит несколько бригад разом. И травматология, и сосудистая хирургия, порой и челюстно – лицевая. В зависимости от полученных травм, если травмы с риском для жизни и безотлагательны, все вместе работают. А медсестра одна на всех. Стол Кохера накрывают на всех. Это место где раскладывают материалы под конкретную операцию. Есть еще большой операционный, на нем на весь день инструменты хранятся, - поясняет, считывая замешательство на его лице.

- А готовите операционную тоже вы?

- Тоже мы. Иногда, если внепланово, приходится работать со столом накрытым коллегой. Это сложнее. Как каждый хирург проводит операцию отлично от коллег, так и медсестры под себя раскладку делают. Нужно реагировать быстро. Никто не будет орать – «Юля, зонды подай», просто отстранят.

- Это так романтично, - Дан опирается на подлокотник, ладонью поддерживая подбородок, задумчиво смотрит на Юлю.

В этот момент я думаю о том, стоило ли нам приезжать?! Это не ревность, скорее неконтролируемое раздражение. Немного теряюсь, эти эмоции давно позабыты. Адвокатура упорно из меня спесь выбивала. Успешно. Поэтому накал, который я рядом с Юлей ощущаю, немного пугает. Пусть под откос все старания мне не хотелось бы. Юрист с горящей башкой – херовый юрист. В цене хладнокровие.

Стараюсь концентрироваться на хорошем. Вместе мы провели ночь прекрасно. Немного поспав, Юля проснулась и мы продолжили, почти до утра. С утра настроение было улетным.

Юля словно чувствуя, оборачивается ко мне.

- Пошли с Сумраком погуляем? Он заскучал, - смотрит на пса, который под дверью сидит с грустным видом. Понимаю тебя, дружище, я сам такой.

- Дим, ты только пакеты возьми, или в сторону леса идите. Пусть хоть в первый день газон будет чистый, - умоляюще Яра смотрит на нас. – Первые гости уже заехали. Завтра к открытию папа приедет с Марьяной. Постараюсь хотя бы до их приезда всё в первозданном виде держать.

Кто бы мог подумать, что Мурат Азатович предпочтет проводить время с внучкой, нежели присутствовать при запуске своего детища. Годы меняют нас.

На выгул Сумрака времени уходит немало, исследуем всю территорию между лесом и комплексом, переходя от одной тропинки к другой. Оборачиваюсь и ловлю Юлин взгляд, очень теплый, можно даже сказать умиротворенный. Она послушно следует за мной. Напряжение внутри потихоньку спадает.

- Юлька! – слышится откуда-то окрик. – Морковка, не делай вид, что ты не слышишь, - в ответ она не оборачивается, но давит нервный смешок и нервно по подбородку указательным пальцем проводит. – Зайка, ну же, давай оборачивайся, - к нам двое мужчин приближаются.

- Сейчас с Лёвой тебя познакомлю, ты же хотел, - выдавливает из себя Юля, по - прежнему делая вид, что не слышит. – Готовься.

Наблюдаю за неторопливыми движениями мужиков, не сразу замечая, что один из них, как раз говорящий, на трость опирается.

- Арктика, ты как всегда холодна, - с усмешкой произносит. – Неужели не рада меня видеть?

Глава 20

- Юля и в детстве такая же молчунья была, - сообщает Лев, когда мы расположившись в местном ресторане, беседу продолжаем.

- Врешь ты всё. Я бесила всех, никто со мной дружить не хотел. Ты единственный, кто меня терпеть мог.

Лев смеется и качает головой отрицательно.

- Вот уж не правда. Ты просто… базар не фильтровала. В этом проблема. Нельзя в той среде было быть честной, а ты была.

Юлька весело плечами пожимает.

- За это и били, - говорит со смешком.

Слышу об этом не первый раз, и всё равно напрягаюсь. Юля рассказывала, что драться приходилось нередко. И мама приемная увидела Юлю впервые в больнице, когда она лежала после сотрясения мозга. Женщина врачом работала в больнице, куда восьмилетнюю девочку доставили, решила удочерить. Не было бы счастья. Не представляю как можно обижать маленькую девочку толпой. Часто думал об этом. Ничего кроме злости к этим уродам не чувствую. Как бы там ни было, после смерти родителей моей главной проблемой стала забота о брате, борьбы за выживание не было. И самое главное – я был не один. Не считая брата у меня оставались друзья и Алеевы. А самое главное я мужчина, на тот момент совершеннолетний, а она девочка, маленькая девочка у которой ничего кроме безысходности не было в жизни.

Откуда у Юли проблемы с коммуникабельностью?! Одному Богу известно, сколько раз она чувствовала себя ненужной и одинокой. Немудрено, что теперь, во взрослой жизни, у неё и мысли не возникает о том, чтобы всецело доверять кому-то. Для доверия почва нужна подходящая – не безразличие. А оно есть? Два года назад меня абсолютно не волновали причинно – следственные связи её поведения. Я хотел её, надо отдать должное - всю, но именно такой, какой мне она была интересна, милой, внимательной, заботливой девочкой. Сам же подстраиваться я смысла не видел. Зачем? Если остальных устраивал таким, каким есть. В этот момент важно оценивать – ты сам нужен или блага, которые ты можешь обеспечить.

- Ой, ладно, забыли, а – то вы оба побледнели. Лёв, как нога? Я бы попросила тебя раздеться прямо здесь, но не поймут окружающие. Покажешь мне после ужина, если к вам пойдем?!

Юля смотрит на его ноги, а Лев на меня. Вид у обоих заинтересованный. Честно, с ней всегда так, не знаешь, что будет дальше. Плыву по течению и наслаждаюсь давно позабытому приятному состоянию – легкого удивления.

Двадцать минут назад, поздоровавшись со своими знакомыми, Юля нас представила друг другу. Лев и Василий. На вид парни были рады видеть Юлю, чем она их. Только легкий румянец и блеск в синих глазах, её радостные эмоции выдавали. В такие моменты она выглядит так, будто вот – вот и чудо произойдет, так я себе определил.

- Юль, право неловко, - сдерживая улыбку произносит её друг детства. – Ты меня этой просьбой дискредитируешь. Со своим молодым человеком пойдешь на мою ногу оголенную осматривать. Я даже не знаю как лучше. И так, и так перспектива хромающая, посильнее, чем я сам.

Аналогичное состояние. Её одну отпускать – точно нет, но и идти желания нет. Мастер ставить всех в неловкое положение.

- Мне интересно посмотреть, как ты восстановился, - произносит она невозмутимо.

- Ты мне лучше про себя расскажи. Дисциплинарку сняли? На гражданской деятельности никак не сказалось?

Юля вздыхает, а я идиотом себя чувствую, не понимая, о чём речь идёт. Охереть какое мерзкое состояние.

- Давай в другой раз это обсудим, - предостерегающе произносит, глядя Льву в глаза, как бы говоря – лишнего не болтай. – Допуск в операционную – неограниченный.

- А нога как? После заражения долго восстанавливалась?

Юля бросает на меня понуро – виноватый взгляд. Да, ладно? Засранке неловко за то, что я кретином себя чувствую? На секунду губы поджимаю, давая понять, что так просто она не отделается от меня в этот раз.

- Лучше, чем «до», выглядит, Лев, - Юля находит мою руку своею, сжимает ладонь холодными пальцами.

Нет, извиняться, малышка, тебе иначе придется. Долго и много раз.

- Не заезди, я мышцы твои вспоротые видел, или как оно называется? Мясо короче. Пиздец, Юль, - парень сжимает переносицу двумя пальцами, жмурится. - Да, нех*уево нас в этот раз раскатали, Морковка. Мы с Симаевым твои должники. Дим, хотя бы тебе она рассказала, как двоих кабанов три километра тащила?

Никогда не знаю, не могу просчитать ход Юлиных мыслей, но сейчас, уверен, Юля молится, чтобы её дружочек замолк.

Как – то раз Юля спрашивала, какие качества я считаю самыми важными для своей профессии. Сейчас, именно в этот момент – настойчивость при достижении поставленных целей, свободное владение вербальными и невербальными средствами общения и умение выстраивать диалог в желаемом ключе.

На руку мне играет то, что для Льва Юля значимый человек. О людях, которые нам небезразличны мы говорим всегда охотнее, с удовольствием.

В какой-то момент она пытается тему перевести. Смотрю на Юлю строго, приподнимаю бровь, дескать, сама начнешь мне рассказывать? Лицевые мышцы на её лице дергаются, но Юля расслабляется, откидывается в кресле, просит заказать ей овощную нарезку, а затем молча и с энтузиазмом грызет огурцы. Умница. Из вне я пообещал не узнавать информацию, но упускать такую возможность нельзя.

Лев же делится историей занимательной. Примерно год назад они с отрядом, в одной из стран Ближнего Востока, попали под обстрел. Уже после отправки раненых бойцов прилетело и Льву. Юля вернулась за ним. Почему я не удивлен этому, а вот тому, что много лет она являлась военным медиком, и узнаю я это от постороннего человека, очень даже. Держать рожу изо всех сил приходится, благо навык позволяет.

- Сначала Сима помогал меня тащить, а потом он мину наступил и ему стопу оторвало. Осколком Юле ногу ранило, может и мне что-то прилетело, но я не в том состоянии был, чтобы соображать. Кстати, Багратион Аланович сказал, Юль, что ты всем мозг поимела с его протезом. Не представляю тебя навязчивой, - глухо смеется Лев. – Багратион Аланович – это Сима наш, вот так родители прикололись, - поясняет для меня, приняв моё состояние за удивление. Но это злость, на донном этапе уже плохо контролируемая. Как же хочется встряхнуть её хорошенько. Чистая засранка. Вот такой парадокс. – Юль, не возвращайся больше. Сколько лет в сумме? Восемь – девять? Достаточно.

- Я и в прошлый раз не собиралась возвращаться, знаешь ли. Но мои планы на дальнейшую жизнь были подкорректированы обстоятельствами силы непреодолимой, - произносит Юля, на нас не глядя. Разглядывает потолок, украшенный мини – садом из трав, которые растут повсюду. Не только потолок, весь ресторан похож на теплицу. Травы украшают стены, зонируют пространство внутри. – Яра придумала сама?

Лев игнорирует её последний вопрос, переводя взгляд на меня, сканирует им, стараясь понять, я или кто-то другой был причиной срыва её.

Глава 21

Терпения Юлиного хватило ровно на нас нашего общения со Львом. Когда он начал задавать вопросы, касающиеся наших с ней отношений, она резко спать захотела и засобиралась в отель возвращаться.

- Не сверли мой затылок. Как нождачкой по нервам. Споткнусь сейчас ненароком, - Юля идет впереди, а я не могу взгляда от нее отвести.

Странные чувства. Необъяснимые. Даже понять не могу, что производит на меня большее впечатление, места и условия ее работы или то, что она не посчитала нужным мне рассказать об этом. Кардиошок.

Чересчур способной девахой выросла. Кто как, а я не верил никогда, что можно сходу проникнуться чувствами. Но с момента нашей случайной встречи в ресторане я только и делаю, что о Юле думаю. Всё больше и больше. Необъяснимо по сути. Внешне она не изменилась нисколько, вести себя иначе тоже не стала, такой же ёж колючий, но в купе вставлять меня стало. Насмешка судьбы, мол, винить можешь только себя. Всё просрал, признаю.

- Почему ты не рассказала?

- Случая не было подходящего, - произносит уверенно.

- Я, определенно, себя ощущаю сейчас оленем, но не настолько. Давай ещё раз попробуем. Почему?

- Забыла. Не захотела. Не посчитала это важной информацией. Выбирай любой вариант, какой больше нравится. Я оправдываться не буду, Дим, - Юля останавливается на дорожке пешеходной. Смотрит в сторону дома. – Ребята не спят ещё, - констатирует глядя на окна, в которых свет виден. – Честно? Я не собиралась рассказывать, в ближайшее время точно. Но раз так сложилось, могу ответить на интересующие тебя вопросы. Только не при твоих друзьях. Масштабные откровения не предвидятся. Люди по разному реагируют, объяснять каждому мотивы свои я нужным не считаю.

- Пошли в тачке посидим, - достаточно жестко обхватываю ее за талию, покрепче к себе прижимая.

Это нормально, что человека отпускать совершенно не хочется?

В первую секунду она напрягается, затем в ответ приобнимает, касается яремной ямки губами. Её дыхание на моей коже будоражит сильнее ласк в исполнении большинства из других женщин.

После того, как помогаю Юле усесться на переднее сидение, и отрегулировав его положение по её просьбе так, чтобы она полулежа могла расположиться, направляюсь к водительскому месту. Никогда в моей тачке она ничего не трогает, максимум если попрошу может открыть бардачок. Никаких тебе забытых вещиц, настройки радио или подогрева сидений. Вмешательство в пространство минимальное. Раньше это классным казалось, а сейчас злит. У нас с ней катастрофически мало моментов совместных.

- Дим, давай я сразу обозначим, - произносит Юля, сидя откинувшись в кресле и глаза прикрыв. Чувствую себя деструктивным. Соображать не выходит. – Я не из-за тебя решила на военную службу вернуться тогда. А – то, судя по вашим с Лёвой, лицам и разговорам, вы оба так подумали. Всё проще, Дим. Чем агрессивнее внешняя среда, тем проще подавлять внутренний дисбаланс. В обычной жизни мне поймать гармонию сложно. Я знаю чего хочу, а когда не получаю этого, справиться не выходит самой. В этот раз пробыла чуть больше года, мелочи по сравнению с прошлыми семью годами. Так что, я просто скучала по службе.

- Впервые как так вышло? Как ты попала? – мы столько раз обсуждали случаи из её практики и ни разу она не обмолвилась, где именно они проводили операции эти.

- Сначала диплом получила, затем военный билет. Всех медиков на учет воинский ставят, я не исключение, - в салоне темно, но я слышу по голосу, как она беспечно и легко пожимает плечами. – В какой-то момент интересно стало. Военные медики работают не только ведь на передовой. Любые чрезвычайные происшествия – пожары, землетрясение, сходы лавин. Разные случаи были. Три месяца в госпитале при гарнизоне работала. Скукота, если честно. Спустя года полтора началась веселуха. Писец. Я в таком диком шоке была. Я думала, что к двадцати четырем всё повидала. Но нет. Там чистилище полное. Самое интересное, мне понравилось.

- А сейчас как? Вернуться не тянет?

Юля с минуту молчит. Будь мы на её территории, ответа бы я не дождался. А так приходится всё же ей собраться.

- Сейчас будет проблематично вернуться. Меня отстранили за нарушения протокола, - Юля медлит, не решаюсь её подгонять. В кромешной темноте чувствую её напряжение. Протягиваю руку и кладу ей на колено. Она тут же ладошкой своей накрывает, легонько сжимает. – На передовой можно осуществлять не такой уж широкий спектр манипуляций. Главное – купировать жизнеугрожающие последствия. Зачастую – обработали, остановили кровотечение, сделали перевязку. Это я так, усреднено. Дальше эвакуацию пострадавшего производят. Пункты оказания помощи есть, врачи шьют ткани на месте, в оборудованных, насколько это возможно, операционных, достают осколки. Врачи. А с Левой вышло сложнее. Мы в общей сложности часов восемь там провели под открытым небом, ждали, что за нами вернутся, но я раньше не выдержала. На жаре, процессы гниения, воспалительные очень быстро происходят. Если Симе я ничем помочь не могла особо, только перевязка и обезболивающее вколоть, то Лев… Нога – то была на месте. Шить пришлось на брезенте, почти что в грязи. Я не врач, делать мне этого было нельзя. Крыша поднималась, пока его руководство разнос не устроило моему. И всё равно пришлось уйти, дюже у нас любят порки показательные. Преподнесено было так, мол, я чуть бойца не угробила. Но он ходит, как мы с тобой видели, это главное. Останься болтаться всё на косточке тоненькой, в плюс сорок, ампутировали бы не задумываясь через сутки. Кости в случае чего и заново поломают, а вот ткани мышечные, сосуды, с ними сложнее, удаляют до того участка, который способен восстановиться ещё.

- Кто тебя шить учил? – спрашиваю первое, что в голову приходит, хотя это совершенно не важно сейчас. – Или это визуально приобретенный навык?

Юля вздыхает.

- Учил. Много лет назад. Прекрасный хирург, он погиб. Когда-то давно, я очень хотела на врача отучиться. Но не вышло, я тебе говорила. К тому же, когда ассистируешь изо дня в день по несколько раз, надо быть идиотом чтобы не понять, что и как.

- Если тебе помощь нужна…, - как же с ней тяжело. – Говори, пожалуйста. Юль, я хочу чтобы ты мне доверяла, - это желание первоочередное. Физически ощущаю пропасть между нами.

- Дим, всё в порядке. Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь. Не обижает никто, если что, я скажу, - мы оба с ней знаем, что не попросит. Непробиваемая стена отчуждения.

- Морковка. Зайка. Арктика. Откуда? – меняю тему, стараясь успокоиться. Мне столько всего о ней интересно, но клещами тянуть всё приходится.

- Первые два чисто Лёвкины. С малолетства. За свою любовь к моркови я тебе рассказывала, его это жутко забавляло. Зайка – следствие морковки. Лев и зайка. В шесть лет это казалось прикольным. Арктика – позывной. Он не менялся никогда, как парни придумали сразу, так и осталось. Не слишком разговорчивой я была сразу, типа морозила всех. Так что не думай, что я только с тобой такая. Это комфортная среда для меня. Чем меньше информации выдаешь, тем меньше имеешь проблем. Мудрость годами накопленная.

До поздней ночи сидим с Юлей, то обсуждаем отвлеченные темы, то просто молчим. Раньше такие моменты ценности особой для меня не составляли. Для души друзья. Девушки для развлечения и удовлетворения физиологических потребностей были. Совмещать карьеру и что – то серьезное смысла не видел. Сейчас тишина окутывающая нас с Юлей заставляет меня улыбаться.

- Сережа Сумрака искупал или на улице оставил? – спохватывается Юля, увидев на полу намордник, когда мы в номер поднимаемся.

Души абсолютно не чаю. Какой ещё сумрак? У меня жизнь вращаться вокруг одного живого объекта начала.

- Он в любом случае не пропадёт. Проснемся утром, а куры все на ферме съедены, перья одни. Ярка нас выгонит.

Пока Юля душ принимает, сижу в кресле, виски растираю, долбить по ним начало. Возраст сказывается. Не готов я уже к таким потрясениям.

- Раздевайся, будем тебя лечить, - произносит Юля, стоя в дверях ванной комнаты. Нечасто она бывает игривой, сжигая, при этом в такие моменты, дотла.

Бессовестно красивая, это то единственное, что я могу о ней сказать в моменте, не только о внешности.

Поднимаюсь на ноги и под её неотрывным взглядом принимаюсь одежду скидывать. Никогда и никогда так не хотел. Желание сильно настолько, что мозги не соображают от слова совсем. Рывком притягиваю к себе подошедшую ближе Юлю. Тяну за край полотенца, убирая последнюю преграду между нами.

Жадно целую её до тех пор, пока легкие жечь не начинает от нехватки воздуха. Но даже в этот момент оторваться сил не находится. Сжимаю зубами её нижнюю губу, не прекращая попыток восстановить дыхание, чтобы продолжить. По телу Юли волна дрожи проходит, вырубая моё сознание окончательно. Приподнимаю её, крепко обхватив бедра, и несу на кровать. Опустив, нависаю сверху и любуюсь открывшимся видом. Потряхивает от желания. Хочу её всю.

Юля смущается, стараясь прикрыться. Обхватываю её за запястье и руку отвожу в сторону, не давая этого сделать. Хочется большего доступа. Снова накрываю её губы своими и наслаждаюсь моментом. Веду руками по ребрам, ниже и ниже, заставляя её кожу мурашками покрываться. Когда ладони на бедрах оказываются, Юля зажимается, сводя ноги вместе.

- Не закрывайся. Можешь глазки закрыть, только расслабься.

Она слушается. Закрывает глаза и в тоже мгновение сама тянется ко мне губами. Позволяя развести в стороны её ноги, касаться влажных складок, водить по ним пальцами. Её хриплые стоны, как и всегда тормоза срывают мои, губя на корню желание прелюдию продлить.

- Не сдерживай себя сегодня, - шепчет в процессе, обхватив мою голову обеими руками.

Сдохнуть от счастья – это про меня в этот момент. Мне каждый раз нравится то, что происходит между нами в постели. Но маленькая толика разума всегда заставляет процесс контролировать, хотя бы для того, чтобы больно не сделать случайно. Сейчас же переворачиваю её на живот, заставляя прогнуться сильнее. Максимально охуительный вид сзади.

Все силы уходят на то, чтобы не отлететь раньше времени. Как только чувствую спазмы, кончаю. Только после, лежа в кровати и обнимая разгоряченное тело Юли, понимаю, что впервые в своей жизни забыл про защиту. Даже мысли не появилось. Ни одной.

- Фиксируйся уже, гладитель, - сонно шепчет, намекая на то, что пора прекращать её гладить.

Меня смех безудержный пробирает. Чтобы его хоть как то унять, обхватываю зубами её плечо, покрытое испариной, сдавливая легонько.

- Ты просто пушка, малыш.

Глава 22

Юлия

Сонная я и искрящийся от хорошего настроения Дима. Лишнее подтверждение того, что справедливости в жизни нет. Это из-за него я не выспалась! Обещано было, что мне понравится. Понравилось, но спать всё же хочется.

Отворачиваюсь на другой бок и глаза закрываю, натягивая одеяла повыше, так чтобы с головой быть укрытой. Знаю – он смотрит. Смотрит так, что хочется верить в ту искренность, что я вижу в его глазах, и в то, что это надолго. Но у меня так не бывает, как сильно бы мне не хотелось, всё хорошее заканчивается быстро, в самый неподходящий момент. В тот момент, когда я этого не жду. Действовать надо на опережение, чтобы хоть как-то выгрести по итогу.

Дима приподнимает край одеяла, запуская холодок, который тут же по моей коже крадется, в следующую секунду чувствую прикосновение горячего тела. Нереальный контраст.

- Расслабься, чижуль, - дурацкое прозвище, придуманное им самим. Мне вообще везет на такие. - Я просто об тебя погреться решил, - звучит очень смешно, учитывая тот факт, что я постоянно с холодком внутри, во всех возможных смыслах. У меня с детства нарушен тепловой обмен, без снижения функциональной активности. Чаще всего температура тела – тридцать пять градусов. Греться об меня занятие пустое, поскольку безрезультативное. Дима это знает прекрасно. Он сам всегда очень горячий. – Арктика, точно подмечено, - посмеивается, немного вздрагивая когда всем телом прижимается ко мне.

Он только после душа. Чувствую запах геля – приятный, смесь кофе и перца, но он не сравнится с запахом самого Димы. Он особенный, для меня так точно, заставляет нервные окончания остервенело работать. Вот и сейчас активность такая, словно молоточками долбят. Я очень хочу быть к нему равнодушной, чтобы это был лишь секс и времяпрепровождение увлекательное, но не могу, за что яро себя ненавижу. Так было и в прошлый раз нашего общения.

Теплые Димины губы на моей шее, скользят вниз… Господи… где бы сил ещё взять.

Резко подрываюсь с кровати, прижимая одеяло ладонью к груди.

- Прости, я забыл, что при свете дня мы не занимаемся сексом, - посмеивается.

Оборачиваюсь и смотрю на него с осуждением, у самой же, от искорок в его глазах, всё внутри переворачивается, рвется и разлетается.

Дима до невозможности харизматичный. Мимика, жесты. На нем залипаешь. Всё выглядит настолько естественно, что понятно с первого взгляда - такой он настоящий, а не для того чтобы эффект произнести. Дима никогда не обращает внимание на то, что рядом находящиеся девушки оборачиваются, когда он рассказывает что-то воодушевленно, смеясь или активно жестикулируя. За улыбку вовсе молчу. Там в ресторане, когда он шёл к нашему столику, столько девушек на него пялилось, а Дима этого не заметил, или сделал вид. С таким же успехом мог к любой из присутствующих подойти, она бы как и я за ним помелась.

К завтраку последними спускаемся. У меня навсегда времяпрепровождение здесь будет с эстетическим экстазом ассоциироваться. Живой музей. Провожу подушечкой пальца по резному узору на деревянной ложке и понимаю насколько я далека от такой жизни. В этом ничего нет плохого, просто мы разные.

- Мне надо будет отъехать, часа на полтора, - сообщает Дима после завтрака.

Он вчера говорил что-то, но я уже засыпала.

- Мы договаривались – без работы, - Саяра голову слегка наклоняет глядя на него. – Папа скоро с Марьяной приедет.

- Я вернусь к их приезду. Мой доверитель живёт недалеко отсюда. Нужно с ним встретиться. Юля поедет со мной.

Да ты что?! Его желание решать за меня, мягко говоря, не радует.

- Нет, я останусь. На Лёвкину ногу схожу посмотреть, - из-за их разговора, увлеченного – задушевного, пришлось закруглиться пораньше, так и не посмотрела на результат своих трудов.

- Вечером вместе сходим, - звучит как директива с его стороны.

Мне не хочется затевать спор при его друзьях, слишком по – детски, но тем не менее качаю головой отрицательно. Компромиссы и я несовместимы. Моя жизнь всегда, за исключением нескольких лет, была такой, что прогибаться и давать слабину было нельзя. Внутри может гореть бесконечно, но внешне нужно быть стойким.

Богдан, не самый приятный парнишка, ржать начинает. Он каждый раз внимательно наблюдает за нами, будто пометки в своем мозгу делая.

- Спирин, блд, я тебе не завидую. Замолотит. Покойся с миром, брат, - продолжая смеяться похлопывает Диму по плечу. – Я буду помнить тебя молодым и веселым.

Понимаю, что посыл был иной, но я воспринимаю по своему - могу жизнь его поломать. Своим присутствием в ней. Ждать Диму у себя на дне я совсем не хочу.

После недолгих пререканий он всё же соглашается. Вижу каких трудов ему стоит сдержаться и не продавить свою точку зрения. Он со мной всегда не на полную. Во всем. Долго ли сможет? Не знаю. Обещаю Диме, что полчаса, максимум час вернусь и побуду в компании Яры, потому что она настоятельно отправляет мужа поехать с Димой, развеяться.

Нагорные бесконечно мило смотрятся вместе, мимолетные взгляды, касания, будто случайные. Но самое главное - всегда рядом друг с другом. Стоит Яре отойти на несколько метров, как Руслан тут как тут.

Вчера, когда мы сидели вместе компанией, Серёжа заскучав, поднял Яру и закружил под музыку. Звал и Диму к ним присоединиться, но последний отказался, мол, уже стар. Он рассказывал, что раньше они втроем часто дурачились, сейчас ему уже не по статусу.

- Закругляйтесь уже бесить, - недовольно произнес Руслан, когда Серёжа приопустил Яру к полу, придерживая одной рукой за спину. Он вмегда выражает собственнические чувства так искренне, что не умилиться нельзя.

После Яра опустилась на подлокотники сразу двух кресел, в которых Руслан и Дима сидели, дразня – ни туда, ни сюда, после чего муж сгреб её к себе на колени.

Наблюдая за ними сейчас, я понимаю насколько была неправа, ревнуя Диму к подруге несколько лет назад. У меня права на ревность в принципе не было.

Когда возвращаюсь после прогулки, нахожу Яру около беседок, которые около леса находятся. Она ходит вокруг одной из них, крепко одну руку другой к груди прижимая. Дышит тяжело. Ей, явно, больно.

- Ты ничего не принимаешь? – спрашиваю у неё подходя ближе.

- Пила для эффекта плацебо слабые обезболивающие. Но сейчас перестала. Лучше не рисковать.

Взгляд опускаю на её живот. Она тут же легонько гладит его.

- Вот, что значит девушка. Сережка так и не понял, хотя сам отец. Побежал мне за чаем. Не хочу в дом заходить, на воздухе переносится легче, - она опирается на стену беседки. - Когда нервничаю – руку ломить начинает. Папа задерживается, а я так за малышкой соскучилась, жду не дождусь.

Она говорит, я всё слышу, но так и продолжаю стоять и смотреть на её живот. Эмоции такие охватывают, что сбежать хочется.

- Мы пока что никому не говорили. Вечером собирались. Утаивать сложно, у меня уже токсикоз начался.

- Давай массаж сделаю? Должен мышцы расслабить, спазм пройдет, - предлагаю, руку протягивая.

Девушек подруг у меня никогда не было. Я малоконтактная. Но Саяра навязчиво себя не ведет, очень сдержанная, с ней комфортно общаться.

Когда мы с Ярой, расположившись в одной из беседок, сидим на диване плетеном, и я руку её растираю, приходит Серёжа. В руках у него большой поднос со стоящими на нем чайником и чашками, вся посуда украшена росписью городецкой – яркие и пышные букеты цветов, похожие на розы вперемешку с ромашками. На подносе сцена городских гуляний изображена, очень красочная – добрые молодцы, барышни, кони, застолье.

- Как ты любишь, облепиховый, - Серёжа кривится, уголок губ вниз опуская.

Яра смеется, свободной рукой, большим и указательным пальцем возвращая его лицу улыбку привычную, после немного сдавливая его челюсть, затем по носу его щелкает.

- Много ли ты понимаешь?

Тут Серёжи доходит суть того, чем мы занимаемся.

- Снова болит? Давай позвоню Димычу, чтобы быстрее тащились.

- Мне уже лучше. У Юли волшебные руки, - произносит Саяра, откидываясь на спинку дивана.

Серёжа остается с нами, играя на публику рассказывает нам о том, какой его брат тиран, как гонял его, заставляя учиться на отлично, чуть ли не бил за четверки.

- Порол, - изрекает, мимикой усиливая эффект от слов. Они с Димой в такие моменты похожи становятся ещё сильнее, их брови летают вверх очень схоже.

Яра цокает, качая головой, дескать вот фантазер.

- Как ты сидишь тогда, мелкий? У тебя три тройки в аттестате имеется.

Сережа не оставляет стараний побудить нас к состраданию. Продолжает рассказывать, невероятнейшие истории о своем детстве. Я, подыгрывая ему, охаю, на самых эпичных моментах. К концу каждой мы с Ярой хохочем.

Спустя какое-то время к нам женщина подходит, на вид очень странная, немного дерганная, интересуется можно ли Диму увидеть. Приход. На вид ей за сорок, сомневаюсь, что их может связывать что-то личное, в его компанию и я – то чудом попала.

- Пожалуйста, номер дайте его. Я вас очень прошу. В бюро нам отказали. Во всём. И интересы племянника защищать и с руководством поговорить напрямую, - в ее глазах столько мольбы, что мне физически плохо становится. – Прошу. У нас ситуация безвыходная.

Они Димины близкие и им решать. Но я бы, честно, сделала всё что она просит, лишь бы кожей боль и страх её не ощущать. Не знаю как Яра, но у меня уровень кортизола возрастает в разы, когда она рассказывает, что очень долго с ним встречи искала и специально приехала сюда.

- Племянник под следствием. И друзья его тоже, - обрывки фраз моё сознание усваивает. – Сестру одного из них парень преследовал. Девочка несколько раз в полицию обращалась, всё без толку. Говорили нет состава преступления. В итоге её чуть не изнасиловали несколько парней, тот самый с друзьями. И всё равно заявление не приняли. Вы представляете? Сказали, что она наговаривает. В итоге наши мальчики собрались, и сами разобрались. Никого не убили, - выпаливает, пугаясь, что мы её понять не так можем. – Их равное количество было, по трое с каждой стороны. Дракой закончилось. Но задержали только наших. Тем снова ничего. Вообще ничего, - как она горько плачет, у меня морозь по хребту идет. Обстановка меня расслабила за два дня прошедших.

- Тут я Вас поняла. Но почему в бюро отказали? – Яра в отличии от меня собранной выглядит.

- Из-за статьи им вменяемой. В экстремизме обвинения выдвинуты. Двести восемьдесят вторая, если не ошибаюсь, статья. Те парни из средней Азии были, да и есть. Но Мирон с друзьями совсем не из-за этого всё это устроили. Не было у них ненависти по национальному признаку. Никогда не было, я вам клянусь. Но в бюро нас слушать не стали. Я лично объясняла, что это диаспорой их сфабриковано.

Яра в лице меняется, я четко вижу в её глазах красные всполохи. Она спрашивает с кем из юристов они в бюро говорили и кому-то звонит, немного в сторону отойдя. Это лишнее, потому что она говорит резко, не сдерживаясь.

- Какого черта, я тебя спрашиваю, вы там творите? Право на защиту прав своих, о таком ты не слышал? Открой конституцию и почитай. Если нет доказательств, никаких кроме голословного обвинения, какого лешего у нас в защите отказывают? – она слушает ответ, голову запрокинув и ладонь ко лбу прижав, пока я женщину успокаиваю.

Для меня это всё слишком остро. Я не готова. Беременность Яры. Продажное правосудие. По всем болевым точкам за полчаса. Чувствую себя опустошенной.

- Герман, милый, поверь, я получше тебя знаю, почему вы папе боитесь заикнуться об этой статье. И Диме тоже. Но давай мы с тобой пойдем от обратного. Не посещала ли твою светлую голову мысль, что такого рода веяния появляются в головах молодых людей, после того, как государство, в лице правоохранительных органов, да и всей системы, хрен на них забивает? Что остается делать, когда вокруг беспредел творится? Когда кто-то, имеющий бабло к тебе в гости заваливается и творит всё что вздумается. Хочет сестру, хочет дочку твоих, при том, что они не хотят. Что делать в этом случае? Мы сейчас не говорим об отморозках, мы о тех, кто с головой на плечах, но загнан, своими же, во что-то страшное. Например, в безысходность? – Яра говорит очень жестко, местами с издевкой. Впервые вижу её такой. – Мне очень жаль, что причинно – следственные связи тебе не подвластны. Права и свободы каждого человека должны быть незыблемы, а не только тех, у кого деньги есть или связи.

- Яра, что происходит? – голос Руслана раздается где-то поблизости.

Меня попускает, когда я вижу как он её обнимает, гладит по голове и телефон отбирает. Поднимаюсь на ноги и к Диме направляюсь, который только идёт в нашу сторону, держа руки в карманах брюк. Выглядит строгим и собранным.

- Тебя женщина одна очень хочет видеть. Поговори с ней, пожалуйста. Я в номер пойду, нехорошо себя чувствую.

Он внимательно за мной наблюдает, пытаясь считать степень моей взволнованности и недомогания. Надо понимать, я не лилейная, при желании я могу что угодно сыграть. Дима кивает. Стараясь не сорваться на бег в сторону дома иду.

Глава 23

Приходы раздражения зачастили. Судя по всему я теряю контроль над своей жизнью, ведь снова закипаю от бешенства. Хотелось думать, что всему виной долгое отсутствие отпуска полноценного. Но сейчас, же я, блд, отдыхаю.

Стоило на два часа отлучиться, как небеса у всех разверзлись и магма из них захлестала. Посторонние люди рядом с моими близкими, косяки в работе бюро, о которых я даже не знал, беременность Яры.

Прикрываю глаза, дыхание задерживая. Не помогает. Новость о скором пополнении в семье Нагорных произвела на меня большее впечатление, чем та, что в бюро прямо у меня под носом самовольства творятся. Не то, чтобы я был против детей, просто – не в восторге, но это не существенно на фоне главного - Яре рано пока что. До конца она не восстановилась после катастрофы. Едва ли не переругавшись с Русланом, решил свалить побыстрее к себе в номер, чтобы лишнего не сказать, вернее того, что о нём думаю.

Эти вспышки не контролируемы. Абсолютно. Никак. Только приняв их, я смог с ними справляться, направляя энергию высвобождающуюся в иное русло. В работу. В юности же о принятии себя речи не шло. Только выходя на ринг или рейдж я чувствовал себя дома. Там агрессия как раз таки уместной была.

Мысль о Юле придает сил. Как-то слишком быстро всё изменилось. Тяжело терять свою независимость. Отношения, в которых право принятия решений есть только у тебя. Когда подстраиваются под тебя, а не ты… Великолепно. Но загадка под названием – Юля меня так и манит. Ещё никогда я не был так близок к тому, чтобы распрощаться со своею свободой.

Приподнимаю руку и провожу магнитной картой по замку, дверь в номер открывая.

Свет не включен. Окно зашторено. Но сквозь плотную ткань всё равно рассеянные лучи солнца в комнату попадают. Юлю замечаю не сразу. Она сидит в кресле, смотрит в одну точку, не двигаясь, и кажется даже не дышит. Реакции на моё появление – ноль.

Где бы сил взять на её загоны.

- Юля, - негромко зову. Щелкаю выключателем.

Её передергивает, тут же голову поворачивает и смотрит на меня. Встречаюсь с ней взглядом, и моё раздражение тает в секунду. То, что я вижу в синих глазах напротив меня не на шутку пугает. Печаль, сожаление, острая боль. Затем она зажмуривается, голову опускает.

Впервые вижу, как Юля теряет власть над собой. Всегда она собрана

- Извини, я задумалась, - произносит, откидываясь на спинку кресла. – Думала, ты попозже вернешься. Ты поговорил с женщиной? Сможете помочь её семье? – её голос подрагивает, будто она готова расплакаться, но сдерживается изо всех сил.

Подхожу ближе, сажусь на корточки перед ней. Накрываю своей ладонью её, сомкнутую в кулачек, и как всегда холодную. Подушечкой большого пальца глажу костяшки. Просовываю большой палец в её кулак и обхватываю пальцы задеревеневшие. Юля руку не вырывает, уже хорошо.

- Что случилось, Юль, пока меня не было? – спрашиваю приглушенным голосом, не хочется давить, когда она в пришибленном состоянии.

Юля из стороны головой качает, плотно губы сжимая. Несколько секунд тишина нас поглощает.

- С Ярой что-то не поделили? – вполне вероятно. Они очень похожи, стал понимать это только недавно. Не самые общительные барышни. Как известно, мы редко поощряем присущие нам самим черты в других людях.

- Нет, она хорошая. Очень добрая, но не приставучая. Я рада, что ты нас познакомил, - из уст Юли это звучит почти как признание в любви. Не уверен, что она может сказать, что рада знакома нашему с ней знакомству.

- Из-за чего тогда ты тут заперлась?

- Несправедливость меня угнетает сильнее, чем вид вспоротой грудной клетки, - свободной рукой Юля рукой проводит по лицу. – Это ужасно. Беззащитность невиновных перед системой.

- Как бы ни было смешно – мы живем в правовом государстве. Отсутствие человечности в некоторых, отдельно взятых, субъектах сказывается негативно, малышка. Но всё в наших руках.

Юля издает смешок сдавленный.

- Ну всё, прекращай. Обещаю, что решим вопрос с пацанами. Без судимостей, - дополняю себя. Наклоняюсь и касаюсь губами тыльной стороны её ладони. – Все усилия приложу, лишь бы ты не расстраивалась. Можно считать - им повезло, так совпало, что как раз в этот момент мне надо произвести на девушку впечатление.

Не успеваю понять, как это происходит, но Юля уже виснет на моей шее, чуть ли на пол не заваливая. А почему бы и нет? Специально откидываюсь навзничь, тяну Юлю за собой. Касаясь затылком пола, мысленно прошу неизвестные силы о том, чтобы горничные Алеева были ответственными - тщательно влажную уборку проводили и своевременно.

- Ты ведь мог удержаться, - со показным укором Юля шепчет мне в шею.

- Не захотел, - стискиваю её в объятьях, чтобы ненароком она с меня не свалилась. – Как по мне – мы чудесно устроились.

- Димочка. Четвёртый десяток.

Встряхиваю негодяйку.

- Вообще-то неприлично напоминать мужчине о его возрасте.

- А седина на висках тебе о нём не напоминает? – спрашивает с вызовом.

- О, да я посмотрю, ты охренела, малышка, - резко, всё также крепко держа свою ойкающую ношу, поднимаюсь с пола. – Будем перевоспитывать, - звонко шлепаю её по заднице.

В несколько шагов преодолеваю расстояние до кровати и кидаю её на матрас. Юля почувствовав под собой поверхность, старается отползти. Но не успевает, потому что я её ща щиколотку обхватываю и тяну на себя.

- Правда или действие? – спрашиваю, нависая над ней.

- Огласите, пожалуйста, варианты подробнее? – произносит вздернув подбородок. Откуда в ней только резвость берется?

- Или ты мне говоришь, что на день рождения получить хочешь, или я тебя трахаю, - специально выбираю слово грубее. Смущать её по прежнему мне удовольствие доставляет.

Но не тут то было. Юля резко изгибается и тянет ручонки к молнии на джинсах, вот уже характерный звук открывающегося замка слышится. Только посмотрите, даже глаза не закрыла. Смотрит на меня с вызовом, мол, начинай.

- Долго ещё ждать? – подгоняет.

Похоже, не только меня резкие перепады настроения одолевают. Готов поспорить, за пару минут до моего появления Юля плакала, а сейчас уже вот, вполне себе жизнью довольна и готова совокупляться.

Последние несколько слов вслух произношу. На этот раз срабатывает. На её щеках румянец появляется. Фух. Моя девочка в деле. Тяга видеть её неловкость непреодолима.

- Вообще-то, развратный и ненасытный арктический чиж, я планировал узнать, что бы ты хотела получить к празднику. Угадать самому у меня точно не выйдет. Даже пытаться не буду, - говорю, попутно стягивая с Юли джинсы, открывая взору идеальные упругие бедра.

- Думаешь в Арктике чижи обитают? Очень сомневаюсь, но можно проверить, - она дёргается в сторону, словно бы подняться пытаясь.

- Тему не переводи и лежи смирно, - одной своей рукой фиксирую две небольшие ладони над головой Юли. Очень много времени сегодняшней ночью я думал о том, как же она справлялась. Не только со службой, в целом по жизни. Зачем своими же руками себе жизнь усложнила в разы? – Всё будет так, как ты захочешь, но сначала надо выдать интересующую меня информацию, - свободной рукой свитер ее поднимаю, доступ к груди её для себя открывая.

Очень кстати застежка бюстгальтера спереди находится. Просто прелестно. Пересаживаюсь так, чтобы коленями её бедра удерживать, явно ведь сейчас вырываться начнет. При свете ярком на её грудь буду пялиться! Ужасная вольность.

Замок едва слышно щёлкает – Юля упираясь лопатками в постель, выгибается.

- Дима, блин…

Глушу её недовольство, натягивая свитер ещё выше, перехватывая край рукой, что держит запястья Юли.

- Всё, не ругайся. Я тебя спрятал, - не думаю, что ей нравится лежать с закрытыми одеждой лицом, но мне охренеть, как по вкусу смотреть на её грудь. Стоит только к ней прикоснуться, как соски тут же сжимаются. Обалденно отзывчивая девочка.

- Я носки очень люблю. Прямо очень. Это после начала службы пришло. Там носки хорошие на вес золота. К берцам не любые подходят. Так что можешь их подарить. Пар десять. Хотя, ты же любишь производить впечатление, давай тридцать, а лучше…, - её болтовня в стон переходит. Виной тому я, не удержавшись прикасаюсь к соску языком.

Уверен, что это надолго. То, что я чувствую. Раньше мне не доставляло удовольствия после секса в обнимку лежать. Просто молчать или болтовню чью-то слушать. Хотя надо признать, до Юли мне никто в постели и не рассказывал, что берцы придумали в годы второй мировой войны для десантников, так как военные сапоги того времени плохо голеностоп фиксировали, что приводило к частым травмам при осуществлении прыжков с парашютом.

- Часто прыгать приходилось самой? – спрашиваю, когда Юля гладит мой живот кончикам пальцев, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься.

- В Сирии я входила в состав отдельного медицинского отряда ВДВ. Так что да, приходилось. Поблажек за то что ты медик, или девочка, - Юля смеется, будто вспоминая что-то. – Не делают. Ты точно такой же десантник. Надо уметь стрелять, прыгать с парашютом, окопы капать. Чего ты смеешься, - щипает меня. – Саперная лопатка вообще вещь незаменимая. Хочешь окапываешься ею, хочешь – рубишь кустарник или проволоку, хочешь – пищу готовишь. Можешь взять меня в поход, я тебе покажу. Кстати, как оружие тоже. Где-то памятка у меня была по физической подготовке. В ней прописаны приемы с использованием лопатки – обезоруживающие, тычки, наотмашь.

- После последнего точно хочу с тобою в поход пойти, желательно в место безлюдное, - беру её руку и поднеся к губам целовать начинаю, каждый пальчик по очереди.

Глава 24

Юлия

Единого на всех смысла жизни нет. У каждого он свой. Мой весь, до последней капельки, заключается в тех людях которых я люблю. Когда их нет – в то, что я люблю. Вот так вот легко всё устроено. Простая как веник. В детстве всё сводилось к покушать бы, и посидеть где – нибудь тихонько, не отсвечивая. Если и то и другое получалось – я была счастлива.

Следующим этапом было появление Лёвы в моей жизни. Первое чувство привязанности. Абсолютно искреннее. Биологических родителей я не помню, никогда их не искала, даже сейчас мне не интересно на них посмотреть, ни в чьи глаза я заглядывать не хочу. С воспитателями у нас тоже тонкой эмоциональной материи соткать не вышло. Поэтому именно Лев стал первым живым существом, которым я дорожила. Это было взаимно. Было жутко приятно и трепетно осознавать, что есть кто-то кому на меня не всё равно. Первый свой в жизни подарок, не считая тех, что на новый год раздавали, я именно от него получила. Лёва нашёл где-то камень необычный, мутноватый и всё же прозрачный, отшлифовал его, как мог, и мне подарил. Часами можно было на солнышке его разглядывать, казалось – по синему морю чудаковатые существа и бактерии корявые, длинноногие плавают. Он до сих пор у меня хранится, в мешочке с архиважными ценностями. Там буквально десяток предметов. Счастье в мелочах.

Потом была мама. И хотя мы с ней уже больше десяти лет не общаемся, я могу сказать – всё что я имею, создано ею. Дело в том, что для таких как я – где поставил, там найдешь, будущего после детского дома нет. Назвать меня гибкой, или целеустремленной нельзя. Но мама смогла задать необходимый вектор движения, своим примером. Обычная женщина, которая не побоялась на себя взять ответственность. Мне кажется, что удочерила она меня, а не взяла под опеку, для того, чтобы я нужной и важной училась себя чувствовать. Ей бы самой помощь, которую опекунам оказывают, не помешала. Но мы справились.

Мама строгая, сдержанная женщина. Открыто чувств никогда не проявляла, за исключением одного ритуала – когда утром будить заходила, целовала меня в макушку. На этом всё. Обнимать её было нельзя, мне так думалось, проверить я так и не решилась. Когда мне было восемнадцать, так вышло, что наши с ней пути разошлись. Но к тому времени, благодаря ей, в моей голове была чёткая картинка жизни предстоящей, полностью посвящённой медицине.

Когда я к маме приходила на работу в больницу, ещё около регистратуры набирала полную грудь воздуха. Обожала запах больниц. Там пахнет жизнью. Ни лекарствами, ни смертью, именно жизнью. Пока за тебя борются, пока ты сам борешься – ты живой. То, что это место моё, я поняла лет в двенадцать. В пятнадцать, после девятого класса, я пошла учиться в колледж медицинский. Таким был путь в другой мир, в мир где живут и работают совершенно особенные люди. Я так врачей видела. Почти не ошиблась.

Для кого-то, возможно, иначе, но меня с рождения в океан сбросили. Он прекрасен. Вода теплая, прозрачная, солнышко светит, небо голубое -голубое. Но есть одно «но» - сложишь лапки, пойдешь ко дну. Был момент в жизни, когда именно военная медицина мне помогла собраться, обычная не справлялась.

Когда училась в колледже, параллельно санитаркой работала. Менялась сменами, выходила на несколько подряд идущих, лишь для того чтобы была возможность операционную мыть. В награду разрешали иногда поприсутствовать на операции. Такую систему бонусов ввел Ильюшин Геннадий Андреевич, ветхий старичок с волшебными руками. С ним же проходила и моя первая самостоятельная операция. Это была болезнь с первого вдоха. Безоговорочная любовь. Сейчас процесс кажется очень простым, но сперва была долгая подготовка, получение сертификата по сестринскому делу. Мне нравилось настолько, что я была уверена, что никогда не смогу уйти из операционной в линейное отделение. Никогда. Либо сменить оперблок, либо уйти из профессии вовсе. Мои взгляды изменились единожды, когда желание быть поближе к детям перевесило всё. Хватило меня на три месяца бумажной работы. В тот момент мы с Димой познакомились. Стечение обстоятельств. Меня не должно было быть там. Но вышло, как вышло.

В моей жизни Дима, как инородный предмет. До него мне не нравились ни высокие, ни высокомерные парни. Шумные компании, дорогие тачки и рестораны, успех из всех щелей лезущий… ничего из этого мне нужно не было. Но это мелочи на фоне того, что после мужа Дима единственный человек, которого я в свою жизнь решилась впустить. Объяснить эту особость его я не могу. Много раз я задавалась вопросом. Миллионы раз.

Рядом с Димой спокойно, несмотря на то, что доверия полного нет. И сил это прервать, тоже нет. Я подсела. Даже когда мы не вместе, думаю о нём, вспоминаю прикосновения.

Сегодня парня привезли, в сердце ему, в прямом смысле, отвертку воткнули, что-то ребята не поделили в автомастерской. Пришлось экстренно проводить операцию на открытом сердце, профиль дежурной бригады специализированным на кардиологии не назвать. Время на транспортировку в другую клинику нет. Как итог – вскрытая грудная клетка, бьющееся незащищенное сердце. Мы справились! Но шло не по протоколу, конечно. Обычно, я считываю, буквально «чувствую душой», какой инструмент потребуется хирургу в следующую секунды. Чтобы когда он руку безмолвно протягивал – я вкладывала необходимый инструмент. Никто руками, к слову не машет, руки хирурга строго над операционным столом. Но сегодня мой звездный час. Я в кардио чаще их участвовала, подборка сердечек бьющихся в телефоне имеется. Во всем этом хаосе я успевала думать о Диме. Вот и полетела в тартарары моя организованность и умение сконцентрироваться. Стоило двери операционной закрыться – личные мысли улетучивались. Спирина так легко, даже из головы собственной не выпереть. Ну и нахал.

Словно чувствуя, что я о нём думаю Дима сжимает свою лапищу на моём бедре. Слишком сильно сжимает, вот уж силушка богатырская. Стараюсь разжать его хватку, Дима же наоборот – подминает меня под себя, крепко в объятьях сжимая. Расслабиться бы и получать удовольствие. Рядом со мною взрослый, сильный мужчина, который, если не заботится, то точно досуг мой скрашивает. Забрал меня из больницы в одиннадцатом часу. Замученную, абсолютно без сил. Накормил ужином, чуть ли не с ложечки, перед сном сделал массаж. Такие точно бывают?

Забыться в беспамятстве не дает ноющая боль в ягодице. Если скажу – никто не поверит. Он меня укусил. У него вообще слабость к выпирающим, моим, частям тела. Интересно, с чего бы?

Глава 25

Дмитрий

- Я хочу с тобой пойти. Но глаза открыть не могу, - сквозь сон шепчет Юля, пытаясь мои планы нарушить. Следом, обняв подушку, переворачивается на живот, лицом в постель утыкаясь.

Не успел я подняться с кровати, как и она встрепенулась, хотя старался потише вставать. Вот уж не думал, что это проблемой стать может. Девах, до неё, приходилось усиленно будить, чтобы вымелись до того, как я на работу уеду.

Вчера Юля была настолько уставшей, что понимание, что она меня слушает, а не спит на ходу, приходило только когда она моргала заторможено. Грани своей зависимости от неё я только познаю. Оказывается, мне нравится сидеть и смотреть, как она спит. Для меня ночью это откровением стало. С ней в такие моменты можно делать, что угодно. Максимально податлива, словно заколдованная. Пока я сидел, опершись на изголовье кровати, и перебирал её волосы, убирая их с её лица, она ни разу не шелохнулась. Моя спящая красавица.

За то время, что мы не виделись Юля похудела. Это заметно по груди, которая стала меньше на размер, что совсем Юлю не портит.

Готовлю завтрак, а перед глазами картинки из воспоминаний всплывают. Каждая из них связана с Юлей. Внешне я её всю изучил, от макушки до пальчиков ног.

- Как же мне худо…, - тянет Чиж, на породе кухни появившись. Всё таки подпортила впечатление от сюрприза. – Что это ты делаешь? – спрашивает, глядя на то, как я блинчики жарю.

Это ужасно. Колоссальное падение авторитета. Но мне захотелось лично завтрак приготовить. Подарок своими руками, он же лучший?! Трижды прослушав голосовое от Яры, в котором она пошагово рецепт рассказывала, я, со второй попытки, намешал таки тесто. Вот стою жарю. Неужели ещё полчаса поспать не могла? Почти закончил.

Оборачиваюсь к ней и широко улыбаюсь, как Юля говорит – ослепительно. Затем возвращаюсь к блинам. С моим уровнем навыков отвлекаться нельзя.

Юля подходит и обнимает меня со спины. Щекой прижимается к позвоночнику моему. Легонько целует, от чего непроизвольно напрягаюсь всем телом. Не могу спокойно реагировать на её прикосновения.

- Хозяйственный Дима… надо снять на видео. Дискредитирую тебя потом в неподходящий момент. Перестанешь слыть брутальным красавчиком – обольстителем, - обнимает меня покрепче.

- Обольститель? – не могу смех удержать. – Где ты слов таких понахваталась?

Юля смеется заливисто.

- Сразу заявляю, что самым романтичным из всего мною прочитанного «Гордость и Предубеждение» является. И там я таких слов не припоминаю. Его мне в лексикон подкинули. Но когда ты, при всём своем строгом виде, глазами стреляешь именно так и выглядишь.

- Когда я глазами стрелял?

- Постоянно…

Договорить она не успевает, потому что подхватываю её за талию, и на столешницу усаживаю. Она губки бантиком складывает, глазки закрывает и ждет поцелуя. А я торможу, смотрю на неё и про всё забываю.

- Я зубы почистила, Дим. Уже можно, - кто бы сомневался. Более педантичного человека я не встречал. Меж плиточные швы в своей квартире она зубной щеткой чистит.

Пока доготавливаю, целуемся с Юлей безудержно. Моя чудесная, вкусная девочка.

- Подожди здесь, - наклоняюсь, и приподняв ее ногу, целую коленку.

Когда я возвращаюсь с букетом красных роз и огромной коробкой, она шкодно одергивает руку от блина, к которому тянулась за секунду до этого. Выпрямив спинку, как струнку, держась руками за край столешницы, она ноги стопы свои разглядывает.

- С днём рождения, малышка!

По какой-то неведомой мне причине она и словом не обмолвилась о том, что её день приближается. Всё самому узнавать пришлось. Хотела работать в этот день, пришлось уговаривать поменяться сменами.

Юля в лице меняется, так резко, что мои собственные брови сходку к переносице устраивают. Мне не понятна такая реакция.

- Спасибо, Дим. Мне приятно, - произносит она без тени улыбки, переводя взгляд с букета на подарок.

У меня всегда были проблемы с выбором подарков для девушек. Черт их знает, что в головах. Сложностей только Яра не доставляла, долгие годы знал её как облупленную, каждое её увлечение секретом не являлось. С остальными деньгами можно было отделаться. Юлю же прощупать проблематично. Пока что выходит только исполнять пожелания. Открыв коробку, и найдя там сотню пар носков всевозможных, от вязанных гольф, до спортивных следков, она прикрыв ладонью рот хохотать начинает.

- Спасибо, Дим, это улёт! Реально классный подарок, - получаю от неё чмок в щеку. – Как их много! – извлекает из недр розовые носки с черными кошками. – Эти сойдут за праздничные? Пожалуй примерю.

Мне ещё не приходилось сталкиваться с девушками, которые двадцать минут кряду головы с восторгом носки разглядывать.

- Если бы у меня были социальные сети, я бы обязательно сфотографировала это богатство и выложила снимок. Все бы обзавидовались. Нравится очень.

Юля не любит домашние тапочки. Чиж свободолюбивый. Говорит, что в обуви времени проведено столько, что было время, когда - походить босиком было мечтой.

Завтракаем мы с ней вдвоём. Помимо моего творенья в виде блинов на кефире, имеется морковно – творожный кекс, испеченный помощницей по хозяйству, всевозможные джемы и чай, в ассортименте.

Зависимости бывают приятными. А иногда без меры приятными.

Юля, поставив локти на кухонный стол, удерживает голову ладонями.

- Ты даже сервиз новый купил? – взглядом обводит сервировку стола.

- Достал раритетный – Чехословакский, он у меня в серванте хранился. Мой обычный не подходил под твой любимый чай мятный и малиновый джем, - я правда старался сделать так, чтобы Юле было комфортно, без излишеств.

В ответ на мои слова она улыбается нежно.

- Первое празднование моего дня рождения за много лет. Я его не люблю. Старалась сменами поменяться и выйти на сутки. На службе проще было, так всегда есть чем заняться. Пострадавших среди мирного населения всегда много, если в части спокойно, то всегда можно ими заняться. Непривычно, - проводит кончиками пальцев по краю стола, скатерть расправляя.

Телефон Юли вибрирует, извещая о новом сообщении. Она тянется к нему, берет в руки и блокировку снимает. По мере того как она читает текст на экране, её бровь вверх ползет. Поднимает глаза, в них смятение вижу.

Я отпиваю кофе и откидываюсь на спинку стула.

- Это что такое? – спрашивает у меня максимально спокойно, пугающе я бы сказал.

- Подарок основной, ты же не думала, что я носки тебе подарю и на этом всё?

- Ещё цветы были, - Юля крутит головой в поиске букете, чтобы убедиться, что не ошиблась. – Дим, это лишнее. Да и зачем? Я никуда не летаю, это ты каждую неделю бываешь где-то.

- Я подумал и решил, что пора начинать. Выбери куда и мы с тобой на праздники слетаем отдохнуть. Можешь и без меня, конечно, но я сильно расстроюсь, - усмехаюсь. Не рассматривал такой вариант.

- Дим, тут не с тобой, тут с футбольной командой можно лететь. Несколько раз. Далеко.

В подарок она получила сертификат подарочный от одной из авиакомпаний приличного номинала. Дата, направление – открыты.

- Тебе кажется, зайка моя. Билеты туда – обратно, на двоих, бизнесом, примерно так и выйдут. Куда бы ты хотела?

- Вот так сразу, что придет на ум?

Киваю в ответ. Удивляй. Не в Дубай мы полетим и не в Сингапур.

- Долина гейзеров на Камчатке, возможно. Я бы хотела. Но это долго и дорого.

Камчатская долина гейзеров – одно из самых крупных гейзерных полей планете. Из недр земли фонтанируют термальные воды и пар. Располагается достопримечательность в Кроноцком биосферном заповеднике, в долине реки Гейзерной. Сформировалась местность благодаря мощному извержению вулкана, после которого на местности образовался свой микроклимат с уникальной экосистемой. Территория заповедная. Посещать её можно только в составе экскурсий, передвигаясь только по определенным тропам, чтобы не нарушить экобаланс. Последние несколько десятилетий проводят вертолётные экскурсии. Достаточно часто ландшафт долины меняют дожди, сели, землетрясения. К примеру, в 2007 году сошел крупный оползень, закрывший собой большую часть долины, превратив ее в запруду. После каменно – грязевого потока, облик места изменился значительно – из более чем сорока гейзеров действующими осталось лишь двадцать. Казалось, что неповторимый природный памятник безвозвратно потерял свой вид. Но природа поразительна. В 2013 году обильные дожди спровоцировали очередной сход оползня. Он устранил последствия прежнего и открыл выходы для воды. Чудеса? Чудеса! Заблокированные гейзеры забили снова. Их количество увеличилось. Самовосстановление природы, как оно есть.

- Я тебя утомила, - смеется Юля негромко, но от души.

Они точно с Саярой стоят друг друга. Сойдутся только так, обогащая друг друга культурно.

- Мне интересно. Я был в Петропавловске – Камчатском несколько раз. Своеобразное место. Тебе бы понравилось.

Юлька насмешливо фыркает от возмущения.

- Сейчас я обижусь и никуда не поеду с тобой. Сам катись в места свои своеобразные.

Вот уж нет, детка, поедешь. Я долго думал, созревал, и вот, наконец-то, решился отвезти Юлю домой. Кроме нее ни одна девушка порог моего загородного дома не переступала. Сотрудницы клининговых служб не в счет. Строил я его для уединения, там легко к процессам готовиться. Концентрация полная.

Когда въезжаем на территорию участка, я впервые понимаю, что материальными благами произвел впечатление на Юлю. Хорошее или плохое – установить невозможно. Она хлопает глазками, прикидывает степень моей претенциозности. Наверняка недооценит.

Миром правит бабло и тщеславие. Одно порождает другое. Замкнутый круг. Успех тешит самолюбие. Аппетиты растут. Внутренний голод заставляет добиваться новых и новых высот.

- Вопрос один. Сколько в нем спален? – спрашивает, когда мы к дому идем.

Трехэтажный коттедж спроектирован в стиле нормандских вилл, по эскизу архитекторов прошлого века.

- Восемь.

- Беру свои слова обратно. Тачка, по сравнению с этим, - кивает на дом. – Очень скромная. Почти незаметна в толпе. Дмитрий, скажите, гиперкомпенсация у Вас приобретенная или с рождения наблюдается?

Захлопываю дверь, которую только что открыл. Облокачиваюсь на неё и скрестив руки на груди смотрю на язву.

- Продолжай, - интересно послушать.

- Большие, статусные вещи, такие как дома и автомобили, выбирают люди наделенные комплексами. Проблемами с самооценкой. Положение тела в пространстве всегда влияет на самоощущение, - говорит не своим голосом, будто заученный текст. В какой-то момент не выдерживает и смеется. – Такое мнение у психологов, некоторых, бытует. Ты не расстраивайся. Я им не верю. Особенно если учитывать, что они чаще всего с размером члена это связывают. Там у тебя всё более чем достойно.

Деловитость тона её не позволяет оставаться серьезным. В очередной раз за утро она заставляет меня чувствовать живым и счастливым.

Глава 26

Юлия

- Засунь свой язык, как и мнение, туда, где их видно не будет. Мне абсолютно не интересно, с чего ты решил начать исполнять на заседании. Тебя никто об этом не просил. Была выстроена четкая линия защиты, - Дима явно из себя вышел. Первое, что для себя отмечаю – мне не хочется, чтобы он когда – либо в таком тоне со мной говорил. Тон слишком жесткий, хоть сваи забивай. – Хрен тебе, а не апелляция. Я завтра в офис к обеду подъеду. Жду документы все у себя на столе.

У меня в телефоне видео есть, несколько штук, которые Дима присылал. Он на них очень веселый, воодушевленный, дурачится, улыбаясь, подмигивая. На одном даже кончик языка высунут, качает головой в такт музыке. Я смотрела сотни раз. И это безумно резонирует с тем, что вижу сейчас. Там он после заседаний судов, на которых в его пользу решения вынесены. Сейчас кто-то что-то про*л, как он выражается.

Это его жизнь. Она вот такая. Такая как ему хочется. Всегда нужно уважать выбор других людей. Он сам всего добился, и только ему решать, какой должна быть среда его обитания. Красивые девушки, дорогие машины, жилища огромные. Во дворе гигантский бассейн под открытым небом. В цоколе ещё один. Зачем два бассейна? Ему так нравится.

Я могу только восторгаться тому, что есть люди точно знающие, чего они хотят, а самое главное позволяющие себе это получить.

У меня всё иначе. Мне необходим поражающий фактор, которому необходимо сопротивление оказывать. В противном случае я не живу. Инстинкт самосохранения работает вне зависимости от желания вашего. Я пример этому, что ни есть настоящий.

Пока он отчитывает кого-то из своих подчиненных, я поднимаюсь в спальню его. Даже на первый взгляд я не совсем адекватна. Внизу в гостиной его друзья. Брат с сыночком, и Нагорные с дочкой. Приехали меня поздравить. А мне хочется побыть в одиночестве. Глядя на них, меня триггеры бьют один за другим. Сотни иголок под кожей. Боль, причиненная каждой из них уникальна. Прочувствовать могу любую из них по отдельности. Остается только гадать, какая будет решающей.

Насколько сильно я без ума от детей, настолько же нестерпимо мучительно ощущать свою неполноценность.

- Мне она тоже нравится. Мы с Русланом сразу поняли, что она подойдет идеально, - произносит Саяра застав меня за разглядыванием картины. Огромное полотно на котором цветущее поле изображено. Цветы и бутоны – объемные, не кистью сотворены, а из стекла и металла. Загляденье. – Дима минималист. Жалеет своих домработниц. Но картину стерпел, - она близко ко мне не подходит, будто бы готова в тому, что я могу воспротивиться нашему с ней общению открыто.

- Выглядит очень красиво.

- Меня Дима отправил тебя позвать. Они втроем собрались заплыв устраивать. Нужна группа поддержки - мы с тобой и малыши.

- На улице? – удивленно глаза округляю. Ещё очень прохладно. По утрам лужи промерзлые.

- О, не переживай. Они подготовленные, - успокаивает меня. – Ты не видела, что они в конце того года на Байкале творили. Сначала в заездах на внедорожниках по льду участвовали. А потом с моржами местными соревновались – плавали подо льдом. Я так испугалась. Серёжа проплыл мимо выхода. Там два прямоугольных отверстия, и всё. Больше выходов на поверхность нет. Дима его вытаскивал. Не рассказывал тебе?

Не рассказывал. У меня бы сердце остановилось.

Когда мы спускаемся, Дима с Русланом взаправду уже плещутся в воде. С ума сойти. Как дельфины!

- А меня подождать? – Серёжа на бегу мне сына своего вручает и с разбега прыгает в бассейн, обдавая нас брызгами воды. Едва успеваю отвернуться, прижав к себе маленького Колю.

- Ну ты балбес. Аккуратнее можно? Девчонки сухие же и твой малой тоже, - кричит из воды Руслан.

Спустя минут десять Саяра с дочкой за полотенцами в дом возвращаются, оставляя меня в компании Коли. Наедине. Придерживаю его у себя на коленях за животик. Ладони горят, словно кипятка ими касаюсь. Степень моего желания иметь собственных – словами не передать. Можно сказать, что ни о чём другом я не мечтаю.

- Мой папа с друзьями, - произносит малыш немного сбивчиво, взгляда от родителя не отрывая. – Я его очень люблю.

- Он тебя тоже. Я в этом уверена, - приподнимаю и опускаю ноги, качая его, как на волнах.

- Больше всех меня любит. И дядя Дима меня любит, а его Марьяна, - мальчуган в смехе заходится, понимая, что подружку свою сдал.

- А ты маму её. Я угадала? – маленькие щечки тут же краснеют, личико серьёзным становится. Не удерживаюсь и целую его в макушку. Хоть и через шапку, но пронзает меня окончательно. Отходняк будет долгим, возможно мучительным. – Не переживай. Я никому не скажу, будет нашим секретом, - ножка на моем колене расслабляется.

- Хочешь к нам? – спрашивает Дима, подтягиваясь на руках, упираясь ладонями в бортик. Он знает ответ, дразнит намеренно.

- Вылазить пора. Пока ничего себе не отморозили.

Коля видит, как я показываю язык, тут же повторяет. Хохочет заливисто, заходясь в смехе.

Как только Саяра стопку полотенец приносит, поднимаюсь и взяв одно из них подхожу ближе к бассейну.

- Держись за меня крепче, - прошу маленького.

Мы с ним вместе накидываем полотенце на плечи вылезшего из воды Димы. Визуально это выглядит настолько превосходно, что дух захватывает. Мокрый и взъерошенный. Капельки воды стекают по шее, опускаясь по груди на живот. Только Коленька на моих руках удерживает от того, чтобы к прессу Димы руку не протянуть. Напоминаю себе, что мы не одни.

Вечером, пока мы с девочками накрываем на стол, парни сметают сладости. В каком-то неимоверном количестве.

Сережа заходит на кухню, набирает в стакан воды и залпом его выпивает.

- Мы поедем, наверное. Что-то я сплоховал. Коля пятнами весь покрылся. Не стоило шоколад ему разрешать есть в таких количествах. Маша меня убьет, - вроде и шутит он, но от досады в его голосе не по себе становится. – Ярк, в какую клинику его отвезти?

Не люблю свой день рождения. Вот, даже ребенку чужому плохо стало. Для меня взаимосвязь очевидна.

- Ему вообще шоколад пока рано, - Саяра треплет Сережу по волосам.

- Пошли, посмотрим его пятна, - предлагаю, закончив тарелки расставлять на столе.

Глава 27

Дмитрий

- Ты умеешь фокусы показывать? – спрашивает Юля у Коли, чтобы отвлечь. - Я вот мечтаю научиться и всё никак. Неумеха. Представляешь?

Мелкий взмахи ручонками делает, что-то ей показывая и объясняя на своем тарабахском. Она на удивление его понимает, диалог оживленно поддерживает. Колька вообще не догоняет, что сейчас произойдет. Юля повторяет движения в воздухе, не касаясь руками ничего, только делает вид, что пытается игрушку его поймать.

Асептика и антисептика, по её словам - первоочередны, даже мастерство медика такую роль не играет. Именно поэтому я стою за ее спиной и держу, предварительно вымытыми по локти руками, шприц с набранными в него лекарствами. Ассистент натуральный.

Препараты Юля носит с собой на все случаи жизни, но перед тем как сделать инъекцию она созвонилась со знакомым педиатром, обсудила дозировку. У мелкого ноги красной апельсиновой коркой покрылись. Он плакал, пытался чесать. А самое главное – дыхание стало тяжелым. Мой меньшенький батька от Бога.

Ощущаю толчок в бок – Юля локтем подает знак, что пора. Дальше начинается магия. Самая что ни есть натуральная. Она взмахом руки отвлекает малого, тянется к его ушку, достает крошечный кораблик из бумаги сделанный и в этот момент вводит лекарство в его бедро. У неё не то что племянника - меня удается ввести в заблуждение. Только когда она мне в руку вкладывает использованный расходник, понимаю – дело сделано.

- Ничего себе! Как ты меня научил здорово! Коленька, ты это видел? Можно я всем расскажу? – произносит она с восторгом, подхватывая Колю на руки. – Ты маг и чародей? Признавайся! – пока я вдупляю, когда она успела, мелкий виснет на шее у Юли, смеясь от того, что она животик щекочет его. – Пошли свечки на торте задувать? Ты ведь мне поможешь? Марьяну с собой позовем.

Она так легко к нему подходит нашла, что диву даюсь. У меня с этим проблемы. Остаюсь с племянником только в экстренных ситуациях. Так сложилось, что дети для меня ассоциируются с трудностями. Когда Серёга родился, мне было двенадцать. С того момента моё детство закончилось. Да всё нахрен закончилось. Сначала он орал ночи напролет, лишив меня сна. А позднее и свобода тоже закончилась. Куда бы я ни шёл, надо было малого с собой брать, в магазин, с друзьями гулять, всё одно. Только на занятия боксом мама его со мной не пускала, от этого они стали самым любимым времяпрепровождением. Школу прогуливал, в зале зависая до вечера. А когда родителей не стало так и вовсе все вокруг брата завертелось. Со спортом пришлось завязать, потому что денег особых он не приносил. Следующим примером того, что «цветы жизни» зачастую с шипами, стал залёт Серого с Машей. Оба ещё без мозгов, но с ребёнком. Их постоянные ссоры никак не мотивируют клумбу себе заводить. Большая любовь превратилась в нечто поганое, Маша вечно в слезах и брат на взводе или в смятении. В общем, отцом я быть не стремлюсь. Внутренней потребности в детях не ощущаю. Для утоления потребности чувств отцовских у меня Серега есть, и Руслан.

Во время ужина с внутренней дрожью смотрю на то, как Коля руками пытается урвать кусок торта, который ему как бы нельзя, после вытирая их о скатерть. Ну точно в отца пошёл. Вредитель.

- Не расстраивайся, - бормочет малышка Марьяна, глядя на то, как я хмурюсь. – Он еще маленький, - смотреть без улыбки на нее невозможно. Сама – то ниже ростом, чем он.

Надо отдать должное, в плане поведения она образцовая. На такую, возможно, и я бы согласен был.

- Мне завтра в десять надо быть в больнице. У нас плановую перенесли с четверга, - наклонившись ко мне Юля произносит.

- Я думал, ты свободна на два дня, - мы с ней видимся очень мало. Предыдущие две недели мне почти каждый день приходилось в отъездах быть. Хороший юрист должен мобильным быть, в рамках одного региона рост не велик. А Юля и вовсе пропадала в больнице с утра до утра.

- Я вчера на работу к девяти приехала. Задержалась немного, нужно было кое – что сделать. Девочки прикрыли.

- Час? Ты всего на час задержалась. А ты за них смены стоишь, - её тяга к работе порой раздражает.

- С Евгением Павловичем Марина в смену не встанет. Вернее он с ней. Она в прошлый раз нам пожелала хорошей смены, - о Боги! – Ну чего ты смеешься. Примета плохая. А он суеверный. Перчатки надеваем с ним всегда с левой руки, иначе он орёт так, что стены трясутся. Кстати, сработала. У нас лапароскопия планировалась, а у мужчины несколько язв порвалось на желудке. Кроил его Женя часа три с половиной. Остался с кулачок по итогу, зато целый. Что-то я опять спать хочу, - Юля зевает, утыкаясь лицом, прикрытым ладонью мне в плечо. – Тебе очень идут рубашки белые. Необычно хорош в низ, - чувствую как ее губы целуют, словно ткань их с моей кожей не разделяет.

- Я утром тебя отвезу домой, если нужно, затем на работу, - при всех преимуществах дома, оставаться проще в квартире. Ездить каждый раз утомительно.

Девочки вместе со стола убирают, параллельно обсуждая недавно найденную на Алтае пещеру подземную, в которой обитают неизученные микроорганизмы. Саяра Юле фото показывает. Откуда они эту хрень узнают можно только догадываться. Руслан мне подмигивает, качая головой в их сторону, дескать, нашли друг друга странные люди.

Пока я душ перед сном принимаю, Юля засыпает. Мне остается только уложить её, спящую, себе на грудь. Пропускаю через пальцы её волосы, за последнее время они отросли хорошо. Мягкие и потрясающе пахнущие. Она вся такая, когда не включает защиту.

Как так вышло, что в прошлый раз я не понял этого, не прочувствовал – не понятно. Но сейчас я отчетливо понимаю, что впустую время теряю. Зря теряю.

Не успеваю крепко уснуть, как вздрагиваю. Крик Юли эхом по комнате проносится. Во сне она до боли стискивает пальцами моё плечо, продолжая плакать.

Тянусь к светильнику. В рассеянном свете отчетливо видно, как её плечи содрогаются, конечности пробивает так, словно судорога их сводит. Обхватываю её щеки ладонями, стараюсь привести в чувства. Несколько секунд трясу, после чего она замирает. Дыхание, которое пару только что было тяжёлым, обрывается. Её глаза распахиваются. Я вижу в них столько всего. Потрясение. Ужас. Печаль. Дикий страх.

- Юль, малышка, что-то приснилось? – глажу по щеке, убирая с неё прядь волос сбившихся. – Где-то болит?

На мой вопрос она никак не реагирует. Молчит. Долго молчит, кажется что ответа вовсе не будет. Эмоции в её взгляде настолько остры, что полосуют клетку грудную. Наконец-то осознанность появляется. Она отрицательно головой качает, крепко губы поджав.

- Я…, - рвано вздыхает. Дышит ртом, облизывает сухие губы, таким же языком. Прикладывает свою ладонь к груди. Кладу свою сверху, ощущая как гулко, бешено стучит её сердце.

- Солнышко моё, что приснилось? Часто бывает такое? – провожу большим пальцем по её нижней губе. Небывало горячая.

Не обращая на меня внимания, Юля ладонями лицо закрывает. Горестно вздыхает и шепчет.

- Боже, пожалуйста, забери меня или отпусти.

Понять смысл её слов не успеваю, в дверь стучать начинают. Открыв, вижу на пороге Руслана.

- Что-то случилось? Юля кричала. Помощь нужна?

Быстро ему объясняю, что всё нормально. Приснился кошмар. Но когда дверь закрываю и оборачиваюсь, Юли уже нет на постели. Нахожу ее в душе, стоящей под струями воды ледяной. Скидываю с себя вещи и ней подхожу, заключая в плотное кольцо объятий. К своей груди прижимаю. Мне остро, просто критически необходимо знать, что с ней происходит.

Глава 28

Юлия

После того, что произошло неделю назад, в мой день рождения, будь он не ладен, я стараюсь не попадаться на глаза Диме. Если говорить мягко – мне не ловко. А если быть откровенной – чувствую себя пойманной на месте преступления. К моей адекватности и так были вопросы, теперь ещё и это. Не могу сказать, что я на Диму хочу провести впечатление, но и выставлять себя идиоткой неврастеничкой не хочется. А самое главное, я не знаю о чем болтала во сне. Критически важный момент. Мне дурно от мысли, что он может всё знать. Наше общение держится на его выдержке и честности.

Глупости, какие же это всё глупости. Такого абсурда я давно не творила. Может быть у меня переутомление с последующим нервным срывом? В противном случае я просто недоумеваю от степени своей робости. Вообще - то Дима внушал мне её при первом знакомстве. В нём всё было слишком. Слишком красивый. Слишком обаятельный. Слишком успешный. Слишком самоуверенный. Всего через край. Где – то внутри есть предубеждение, что от таких стоит держаться подальше.

Я не плохо в этом преуспела. Повод нашелся. Когда Диме вез меня, ставшую на год старше, на работу, в салоне авто напряжение царило. Моё напряжение. Уже на подъезде, между двумя киосками с газетами и выпечкой, я заметила, как несколько мальчишек пинают кого – то. Пока Дима со шпаной разбирался, я к ребенку летела. Им оказалась девочка, на вид лет пяти, маленькая и щупленькая, только позже узнала, что ей уже восемь. В тот момент, мне казалось, школьники поймали кроху поймали. Одежда была виды видавшей, и к тому же разорванной после нападок. На лице несколько ссади виднелось, как после встречи с асфальтом.

Как позже выяснилось, нерадивые одноклассники, не самая большая проблема в жизни ребенка. Бездушная тварь, она же мать, куда большей проблемой являлась. Кто может представить, что самый близкий, по идее, человек вообще не проявит сочувствия. Более того, скажет, что ребенок сам виноват?! У меня, с учетом всего, что в жизни повидать пришлось, такие вещи отвращение вызывают и непонимание. Как можно не заступиться и просто домой зайти? Нормальному человеку никак. Глядя на то, как малышка содрогалась от болезненных спазмов, мне мамашу её придушить хотелось. Руками шею сломать не легко, но возможно.

Дима договорился со службами, теперь Яна, так зовут девочку, полежит в нашей больнице до тех пор, пока он, или полиция не найдут родственников, пребывающих в здравом уме.

Ситуация отвратительная, но тем не менее мне она на руку. Вместо того, чтобы проводить вечера с Димой, я на регулярной основе остаюсь в больнице, под предлогом того, что беспокоюсь за состояние Яны, что тоже правдой является. Каким бы ты ни был стрессоустойчивым, детские мучения не могут отклика не вызывать. А тут их через край, от эмоциональных до физических. На следующий день, после того, как Яна в наши лапы попала, ей провели операцию на руке. Полтора месяца назад она в школе руку сломала. Кость срослась отвратительно, но горе – мамашу и это не волновало. Нет подвижности у правой руки? Не беда. Пиши, кушай, мойся левой рукой. Глядя на Яну не слишком – то удивляешься, что в школе она объектом для гнобли являлась. Дети очень жестоки, а тут безнаказанно можно было издеваться.

«Напиши во сколько освободишься. Я заберу» - приходит сообщение от Димы.

После того, как я упорно встреч начала избегать, он перестал считать необходимым здороваться. Ну и ладушки.

«Давай в другой раз. Мне разрешили Яну забрать на вечер домой, - под мою ответственность. - Не могу смотреть на её голову без слез. Она же девочка, надо в порядок крошку привести» - как только нажимаю кнопку «отправить», от Димы ещё одно сообщение приходит.

«Если и сегодня сольешься – приеду и за шкирку тебя в машину запихну. На глазах коллег твоих. Пусть тебе стыдно будет. Достала уже. Нам надо поговорить» - вот тут уже узнаю. Кто – то устал из себя хорошего мальчика строить, а самое главное - реально приедет, реально впихнет. Спасибо, если только в машину.

«Я не уверена. Хотела с ней ещё в Тцшку заехать. Вещи купить, неизвестно что там за папаша ещё приедет. Ей ходить не в чем на улицу» - это не отговорка, Дима, естественно, нас отвезет если нужно, но злить его всё же приятно. Представляю себе его поджатые губы и хмурый взгляд. Дыхание учащается.

«Не доводи до греха. В пять буду ждать на парковке. Бесячая.» - он даже не представляет насколько.

Когда я в обед захожу в палату, где Яна лежит, меня с порога ударной волной сносит. Чувства как от глухого удара в грудную клетку. Дежавю. Я смотрю на неё и вижу себя. Дело не в травмах, виной тому – одиночество. Я смотрю на неё и со стопроцентной уверенностью знаю – она чувствует себя никому ненужной. Абсолютно никому. Когда ты родной маме не нужен, другие восприятия мира отсутствуют.

Жаром изнутри обдает. Многочисленные осколки в сердце в движение приходят. Я всю жизнь стремилась от него избавиться. Хотела большую семью, да не вышло. Сейчас видя, как она ссутулившись, сидит на краю кровати и подперев маленькой ладошкой лицо, смотрит в окно… Вижу себя и не могу справиться с эмоциями. Столько лет прошло, а ничего не изменилось. У меня так и нет своего человека, родного.

По этой причине я не взяла никого себе из детского дома. Я не боюсь, что не полюблю, с этим проблем нет. Но мне нужен свой собственный. Только мой. Которого никто не заберет. Никогда. Я всегда об этом мечтала.

- Яна, детка, - окликаю её.

Девочка вздрагивает и оборачивается ко мне лицом. Смотрит на вязаный кардиган, что я в руках принесла. Так себе выход, но проще и безболезненнее именно в него её закутать, чем в убогую куртку с рукой то поломанной.

- Нас отпустили? – в её голосе столько надежды.

Киваю.

- Я ведь тебе обещала. Не оправдывать чьих – то ожиданий – больно, малыш, - я на этом деле собаку съела.

- И в магазин пойдем? – серые глазки загораются светом ярчайшим. Затем тухнут также стремительно. – Мама говорила, что меня не пустят туда.

Ну что за гадина. Моргаю замедленно, позволяя себе мгновенную вспышку злости испытать. Пугать ребенка не хочется.

- Мама ругалась, когда я вещи пачкала едой, - Яна с тоской смотрит на тарелку с нетронутым обедом.

Очень много лет в моей жизни был один человек, которого я жутко ненавидела. Максимально возможно. И дальше так будет, пока преисподняя льдом не покроется. Но мама Яны, такими темпами скоро на подходе к точке сбора.

- Давай помогу, - подставляя стул ближе и сажусь рядом.

Девочку кушает медленно, долго пережёвывая каждую ложку каши пшеничной, что нисколько меня не раздражает. Последнее время в моей жизни стало много деток присутствовать, эдакое испытание.

- Юлия Валентиновна! Вот Вы где, - в палату заваливается одна из наших санитарок. – Мы Вас ищем везде! Думали и Вас захватили, - что? Она бежала, говорит запыхавшись и не совсем разборчиво.

- Что со мной сделали?

Глава 29

- Пока ещё не поздно. Вы ничего ужасного не сделали, - обращаюсь «террористу» нашему. – У меня есть знакомый – хороший адвокат. Он поможет, - придушит меня сперва, а потом со спокойной душой решит вопрос.

В том, что Дима будет зол, сомнений нет. Разгон там ого – го какой быстрый, пол оборота для взлета достаточно. Объяснить ему, зачем я решила поменяться со старшей сестрой не смогу. В приступе ярости её слабое сердце его меньше всего волновать будет. Как и то, что Филипп Викторович человек безобидный. Охотничье ружье в его руках оружием не выглядит. Хотел бы убить – убил бы. Это дело недолгое. А когда человек идет на уступки – обмен, переговоры, значит шанс есть и им надо пользоваться. Обещать, всё что угодно, потому что человеческая жизнь дороже всего.

- Хотите я чаю Вам сделаю? – становлюсь непомерно болтливой.

Мужчина усмехается, взглядом мне указывает направление, чтобы я пересела к коллегам на диван. Сестринская у нас представляет собой помещение прямоугольной формы, без окон, что и стало решающим фактором при выборе места «заседания». Девочки сидят в уголочке тихо, как мышки. А меня, блин, прорвало.

- Нет, я лучше тут. С Вами, - «с Вами» - это на полу у стены.

В хирургическом костюме сидеть на кафеле немного прохладно, но ценности яичники мои у меня не вызывают, зато есть мнимое ощущение контроля над ситуацией. Обезоруживать его пытаться не стану, тут девочки- коллеги. Ответственность за чужую жизнь на себя я беру только в самых крайних случаях. Именно поэтому я не пошла дальше учиться, жизнь загубить чужую… Невыносимо.

Пару минут тишина стоит угнетающая. Затем мужчина произносит:

- Они, вы все, её даже не пытались спасти, - тоска перемешанная с болью и отчаяньем топит. – Отправили домой умирать. Даже обезболить нормально нечем было. Плевали вы все.

Несовершенства системы. Всех систем. И равнодушие – оружие с миллиардами поражающих элементов. С него всё начинается. Кому – то становится всё равно на твою боль. Заразное чувство.

- Мне очень жаль, - говорю вроде бы вслух. – Ваша жена навряд ли бы хотела, чтобы Вы жизнь свою так обрывали. Но я знаю, какие последствия у отчаяния и безысходности бывают.

Если бы не посторонние, я бы уже по душам начала говорить, весьма откровенно. Но в свою личную жизнь я никого не посвящаю, с теми кто слишком осведомлен был не от меня – перестала общаться. Чувствовать жалость к себе – убийственно.

- Юля! – из – за двери крик Яны слышится, срывающийся.

Глаза прикрываю. Они там совсем без мозгов? Каким образом она тут оказалась? То, что мне не страшно, не значит, что не опасно. Дыхание спирает. Тихонько откашливаюсь.

- Сестра? – Кивает в сторону двери Филипп Викторович.

- Пациентка. Одинокий ребенок. Процедуру лишения родительских прав в отношении матери запустили. Приглядываю за ней, - плоховато, конечно, приглядываю.

Мужчина головой качает. Горечь в глазах.

Вокруг море зла. Большая удача и труд, Не являться его источником. Мы редко с себя начинаем.

****

Когда мы с Яной выходим дверей больницы, Дима уже ждет нас на парковке. Стоит, скрестив руки на груди и опираясь на капот машины. В черном спортивном костюме. Вау. Впервые вижу его в свободном стиле в людном месте. Наша голова место поистине удивительное – я нервничать начинаю, хотя по сути ничего особенного, дома он так и ходит. В своих дорогих, хорошо сидящих костюмах он выглядит властным, излучающим внутреннюю силу мужчиной. Сейчас на первый план выходит буйство энергии и необузданная агрессия. Даже не подходя близко я чувствую, что он заведен.

- Ты сегодня другой, - прикасаюсь щекой к его щеке, когда рядом с друг другом оказываемся. – Привет.

- Заседание перенесли, я на тренировку ездил, - заставляет мои брови вверх ползти. То, что раньше он занимался боксом я знаю, но уже много лет Диме это не по статусу стало. – Малыха, привет. Как рука твоя? Ехать готова?

Дима помогает Яне забраться на заднее сидение авто. Под давлением его хмурого взгляда сажусь рядом с ней, чувствуя, как ей неловко. Дело не в моей повышенной чуткости, просто я знаю, как проходит попадание в непривычную среду.

- Сидеть можешь с ней, а спать придется всё равно со мной, - тихо сообщает мне на ухо, открыв пассажирскую дверь с моей стороны. Делает при этом вид, что пристегнуться мне помогает. У меня же пятна идут, под одеждой, по всему телу. Обсуждение таких тем, как и проявление излишних чувств в присутствии посторонних, тем более детей, для меня недопустимо. Но у Димы нет необходимости себя ограничивать, в его стиле других под себя подстраивать. – Прибереги свои возражения на вечер. Я с удовольствием каждое выслушаю, - он убирает прядь волос с моего лица и заправляет их за ухо, затем щелкает меня по носу. Хлопок двери раздается словно издалека.

- А мы сейчас в магазин поедем или домой к Юле? – спрашивает Яна, как только Дима опускается в кресло водительское.

- Можем ко мне. У меня места больше, - в зеркале заднего вида он переводит взгляд с меня на неё. В ответ отрицательно головой качаю.

- Давай ко мне, я готовилась немного к твоему визиту. А потом съездим и купим то, что ты выберешь.

Ловлю лучики её глаз, и дышать больно становится. Чувства абсолютно двоякие. С одной стороны я счастлива от того, что могу её порадовать. С другой… Мой собственный малыш мог бы быть уже на несколько лет старше крошки прекрасной. Но вместо него у меня пустота только есть.

Особого опыта в выборе детской одежды у меня нет, но кое – что мне выбрать для Яны всё же удалось. Ехать за покупками в её одежде, только травмировать ребенка сильнее. Во взрослых людях такта порою не больше, чем в детях. Один презрительный взгляд или слово могут на всю жизнь отпечаток оставить.

- А Юля сегодня человека спасла…

Обхватываю колено Яны ладонью, немного сдавливаю. Ну же, малыш, остановись на этом, но нет. Не в её возрасте. Яна рассказывает о том, как пришла медсестра и помешала ей «прикончить обед», о том, что я сама вызвалась к ним присоединиться, благо не забывает сказать, что без каких – либо проблем оружие отдал, никого не ранив, после того, как мы с ним по душам пообщались.

Всё время её вещания я полоток панорамный разглядываю, очень красивый. Когда мы с ним познакомились тоже был «Урус», но цвета другого. Сейчас салон красно – черный, царство роскоши и бескомпромиссного комфорта, всё как Дима любит и во что я не вписываюсь.

- Ничего мне сказать не хочешь? – вкрадчиво интересуется Дима. Ой, мы оказывается припарковались на обочине. Сколько же он эмоций сдерживает, раз понимает, что лучше притормозить.

- Хотела тебя попросить хотя бы проконсультировать Филиппа Викторовича. По сути наша охрана сплоховала.

Дима смотрит на меня как на умалишенную идиотку. Это вижу в глазах его, в остальном он сдержан, не считая того, что желваки дергаются от того, что он слишком плотно челюсть сжимает.

- Я тебе вечером всё объясню, - прошу его, наклоняя голову в сторону болтушки.

- Разумеется, - ему можно мастер классы вести, как расчленять взглядом. Острый как ледяная бритва.

Янину головку мою, пока девочка на стуле сидит в душевой. Рука пострадавшая пленкой обмотана, чтобы вода не попала. Ребятёнок максимально покладистый, никаких тебе выгибонов, дескать, мне неудобно.

- Хочешь зайдем подстричь косы твои? – у девочки длинные волосы, но запутанные словно гнездо. Не уверена, что смогу разобрать.

- А ты сама можешь?

- Последний раз я машинкой мальчиков на лысо стригла. А до этого пару раз себя, так что я на твоем бы месте не доверяла мне свои шикарные волосы, - как челку срезала в лет десять вообще лучше молчать.

- Они не шикарные, - грустно Яна произносит, хлюпая ножкой по лужице воды на плитке собравшейся.

- Я думаю – ты не объективна. Мне очень нравятся. Русые, тяжелые, и их так много, -руками полными пены массирую корни. – Я очень хотела быть светленькой. Мечта у меня такая была, но как то не вышло. Ты чудо какая хорошенькая, и волосы твоё украшение.

- Чем – то вкусненьким пахнет? – Яна тянет носиком воздух. Учитывая, что глазки у неё прикрыты, выглядит это милейше.

Закончив, находим Диму на кухне. Сидит за накрытым столом и ждет нас. Еды как всегда – на отряд. Судя по пакетам, стоящим в сторонке, он не ограничился одним рестораном, заказал из разных. Изобилие еды, это не бахвальство с его стороны. Дима так проявляет заботы. Понимание ко мне пришло не сразу, но сейчас я в этом уверена. Он знает, что я не попрошу то, чего мне действительно хочется, поэтому наперед старается предугадать. Приборы расставлены, даже салфетки лежат около каждой тарелки. Этому человеку не обязательно слышать фразу – «чувствуй себя как дома», он и так не стесняется.

После того, как малыш насыщается, мы идем сушить волосы.

Дима становится за моей спиной, руки на талию кладет, сжимает, большими пальцами массируя кожу через одежду.

- Собери вещи - после поедем ко мне. У тебя всего одна комната, даже как следует наказать тебя не смогу. Юля, это пздц! Границы у твоей отчаянности есть? Убиваешь меня своими поступками. Если бы Яна не рассказала, я бы не узнал?

- Узнал бы, - отвечаю ему не громко, - Я правда собиралась тебе рассказать. При случае. У мужчины полное моральное истощение. Жена умерла у него на руках. Никто не помог. Есть же смягчение ввиду состояния аффекта?

- Отчего – то хочется каждый твой шаг контролировать, не знаешь почему? – Дима мои плечи сжимает своими ладонями крепкими.

Такого восторга, перемешанного с удивлением в наше время не сыщешь, но Яна на протяжении нескольких часов заставляет нас с Димой улыбаться. В том месте, где душа должна быть (а оно у всех в разном месте) тепло разливается.

- Сейчас ты совсем не похож на мажора избалованного и заносчивого, коим кажешься большую часть времени, - сообщаю ему, когда он заваливает девушку - консультанта одним за другим пожеланием.

Дима в лице меняется, напускает на себя серьезности.

- Не забуду тебе никогда этих слов, - переводит свой взгляд на мои губы, немного прищуривается. – Сейчас пожалеешь. Зеркальце есть?

Беззвучно цокаю, губы кривя в ухмылке, дескать, откуда?

Долго ли ему найти его? Естественно, - нет. Через минуты консультант порхает к нам со своей косметичкой ручной, осчастливленная его вниманием.

Дима берет стоящую, на витрине небольшую коробку подарочную и на дно кладет зеркальце в раскрытом виде, накрывает крышкой и к Яне идет в примерочную, где девочкой консультант занята. Они обувь подбирают. С остальным мы разобрались.

- Хочешь посмотреть на самую красивую девочку? – спрашивает Дима у Яны, сидящей на пуфе.

Малышка, хоть и растеряна, на всё же кивает. Дима садится перед ней на корточки, ставит коробку ей на коленки и подозвав её наклониться пониже, крышку снимает, мол, смотри.

Ну что сказать, даже без Яниной милой улыбки, это прилет, самый что ни есть удачно нацеленный. На моем дне люк открывается и я лечу. Неизвестно куда.

Глава 30

Дмитрий

Если я спрошу у кого бы то ни было – «Что я делал вчера вечером?», не угадает никто. Ни одна живая душа. Более того, чем лучше люди знают меня, тем дальше от истины будут их варианты. Уверен абсолютно в этом.

Как сумасшедший улыбаюсь мыслям своим. Хотя почему как? Я и есть поехавший. Кто бы мог подумать, что это приятно. Как ещё можно назвать состояние, когда одно сообщение, полученное от девушки, будоражит настолько, что покоя даже через час нет.

«Доки к операции подготовила, все бумажки заполнила. Двигаю в оперблок. Не теряй. Обещаю – все четыре часа буду скучать по тебе »

Незамысловато. Строго по делу. В этом вся Юля. Но сейчас не о ней, обо мне. Смайлики, стикеры, дебильные картинки, вся эта чушь ненужная меня бесила, сколько себя помню. Но как по щелчку пальцев это изменилось. Если Юля соблаговолит украсить своё сообщение какой – либо «эмоцией», я как малолетний пацан улыбаюсь. Порхаю, блин, нихрена не жаля.

Когда всё успело так измениться? Да черт его знает. Разве это важно? Куда важнее то, что рядом с ней я чувствую себя счастливым. Колючий Чиж согревающий душу. Проснувшись утром без неё - я не в духе, и наоборот, когда мы засыпаем с ней в обнимку, что не часто бывает, мне спится прекрасно, о бодрости с утра и говорить не стоит. Меня искренне волнует тепло ли она оделась, и какого цвета бельё на ней сегодня, платье или брюки, пообедала или снова потратила отведённое время на пациентов. Не грустит уже из-за того, что Яну папе отдать пришлось. Каждый её шаг, каждое движение, каждая мысль.

Когда она говорит, что увидеться мы не можем, мол, занята - планы есть, в башке апокалипсис начинается. Какого хрена? Как это на меня нет времени? Блд, так не бывает. Так не должно быть. Что-то с этим делать надо.

Выход один. Во всяком случае я для себя так решил.

На удивление не страшно. «Надо присмотреться», «Надо решить, подумать, с мыслями собраться» - отговорки чистой воды. Отсутствие желания менять что – либо. На то, чтобы понять – твоя девушка или нет, достаточно пары минут. Можно годы присматриваться и по итогу остаться в на*бе. Сколько через меня прошло - «Он от меня тринадцать лет вторую семью скрывал. Я и подумать не могла. Душа в душу». И наоборот.

Если она - та самая, пусть даже тупая как плитка шоколада будет, удовольствие гарантировано. Мы идеализируем тех, кого любим.

Вау. Любим. Стоит ли это скрывать, учитывая, что с того момента, как я увидел её в ресторане с другим мужиком, в моей голове мысль поселилась – «Юля не должна быть с кем-то другим. Только со мной. Только моей».

Ни о чем другом думать не выходит. Первое время меня неимоверно злил тот факт, что мне мало было её просто трахнуть. Потом стал получать удовольствие. С мазохизмом граничит.

Сегодня утром я, довольный собой, и уверенный в своем успехе вечернем, решил, что днем наконец-то работой займусь. Работой, на которую я, мягчайше говоря, забил всё что можно было забить. Но получив сообщение от Юли энтузиазма и рвения поубавилось. Трижды мною был прочитан контракт, и сейчас я при желании не вспомню о чём там речь шла. Таки дела. Степень моей зависимости, думаю, ясна. Поэтому не удивительно, что сейчас я сижу в ресторане и жду её.

Упрямство Юли – тема отдельная. Ослов не хочется впутывать в дебри такие. На её фоне - они существа покорные. Трижды за день я спрашивал, стараясь не давить, забрать ли ее из больницы. Но она, разумеется, доедет сама.

Достаю футляр из кармана. Щелкаю замком и чувствую, как сердце с опасной быстротой кровь качать начинает. Волнующе, как не крути. Серьёзные отношения и семья – понятия из разных категорий. Первое и то для меня было совершенно неинтересным. Сейчас же, я знаю точную дату – когда мы в ЗАГС пойдем, не заявления подавать, договорился уже об ускорении процедуры. Жить надо здесь и сейчас.

- Молодой человек, можно к вам присоединиться? – поднимаю глаза и вижу девушку, лет двадцати двух, улыбается мне ослепительно. Не Юля – главный её недостаток, после него любые достоинства теряются, как стекляшки в мутной воде. – Вы так долго в одиночестве сидите здесь…

Что может заставить девушку сесть за стол к мужику, который кольцо держит в руках? Неужто устоять невозможно? Каким дебилом надо быть, чтобы настолько резко в воздухе переобуться.

- Не интересно, - сообщаю легкой улыбкой. Она вызвана не тем, что моя новая знакомая эротично, как она думает, на стул опускается. Я даже сейчас о Юле думаю. О том, какой она милой во сне выглядит, как мелодично поет, когда готовит в наушниках и забывается, как мимолетно зажмуривается и сжимается, когда пенку с капучино губами снимает. Это то самое чувство. Определённо.

- Я ведь ничего не предлагала ещё…

Ещё, ключевое.

- Всё что ты мне предложить можешь – стремно, - произношу так, чтоб дошло. – Давай сделаем так, ты пойдешь за тот столик, что забронировала, а я, по случаю своего хорошего настроения, оплачу твой ужин и подружек твоих. Впредь пользуйся головой по назначению, а не только для того, чтобы было куда косметику тратить.

Интерес к ней теряю до того, как успеваю договорить. От Юли сообщение приходит. Снимаю блокировку с экрана. Наш с ней чат взору открывается сразу, как и понимание – этот день я на всю жизнь запомню.

Глава 31

Юлия

Знаете, что такое счастье? О, это нечто прекрасное. То, что заставляет вас хотеть жить, улыбаться и наслаждаться каждой секундой.

Последнюю неделю меня жутко мутило. Ручки - ножки тряслись. Списывала это на усталость, высокую нагрузку. С появлением Димы в моей жизни всё резко изменилось, распорядок дня стал иным. За ним не заржавеет посреди ночи приехать, или встретить у работы, после смены, когда я не прошу об этом. В дни, после суточных смен он и вовсе тащит к себе домой. Не уверена, что смогла перестроиться.

Мне очень нравилось быть с ним. Тянулась к Диме изо всех сил. Но очень долго я не могла понять, смогу ли я простить себя за эти чувства, привязанность. А потом поняла – попробовать стоит, повод нашелся.

Позавчера, в свой обеденный перерыв, неизвестно чем движимая, я спустилась и купила в аптеке тест на беременность. Непреодолимое, неизвестно откуда взявшееся желание. А вдруг? Поняла, что надо и понеслась. Дотерпеть до вечера сил не нашлось. В итоге о том, что я стану мамой снова… я узнала в туалете больницы. Так себе место, но это не важно. Совершенно. Сразу поверить в это было трудно. Почти нереально. В ходе обследований нарушений в работе репродуктивной системы не нашлось, но вот два неудачных ЭКО веру в себя подорвали. Кто – то через это проходит десятки раз, у меня же сил не нашлось. Скорее всего, причина в моей голове. Я свято верила в то, что не заслужила. Поэтому первым делом, выйдя с работы, снова пошла в аптеку, только теперь подальше от работы и дома. Легко подумать, что человек, покупающий десяток тестов на беременность – невменяемый.

Мне повезло. Повезло как никому!

Много лет я была уверена, что от меня, от моей души, ничего не осталось. А если что – то и есть, то оно не заслуживает ничего хорошего.

Известие о материнстве – самое прекрасное событие за последние лет десять. Надежда появилась. Хотелось верить, что в этот раз мне повезет больше, что счастье не будет таким мимолетным, как в прошлый раз.

Волну восторга было сдержать настолько трудно, что я еле удержалась от того, чтобы Диме посреди ночи не позвонить, не завопить в трубку от радости! Сдерживала только мысль – он может не рад быть.

Мы с ним как – то, мимоходом, обсуждали тему отцовства. Дима четко высказал свою позицию. Отцом он быть не планирует. Категоричности нет, как и желания. В момент нашего разговора было терпимо. Веры в то, что стану когда – нибудь снова материю не было. Ради чего спор разводить?

Теперь же, зная, что чудо внутри меня… Для меня этого достаточно, чтобы зерно сомнений взрастать начало. Но в то же время я знаю, как это жить без родителей. Мне бы не хотелось таких испытаний для своего малыша. Если есть шанс иметь семью полноценную, надо им пользоваться.

Наивно считать, что у нас с Димой семья может быть. Ни разу он не высказывался по данному поводу. В первый раз это было надумано мной. Лелеяла странные чувства, мечты. Злилась на себя. Считала предательницей, но всё же надеялась украдкой. Бывает же у людей второй шанс?! У самых разных бывает. Неужели я хуже других?

Малыш, в отличие от меня, точно ни в чем не виноват.

Окрыленная волшебным вихрем, вчера я зашла в ювелирный магазин. Мы с ним как раз в ресторане договорились увидеться. Наивная дура. Будто отсутствие желания иметь детей можно размазать красивой коробочкой. Но, тем не менее, мне так хотелось создать праздничную обстановку. Чтобы Дима прочувствовал как для меня это важно. И в каком я смятении…

Девушка консультант в магазине сказала, что до меня один молодой человек приобрел футляр той же серии для кольца обручального.

Боже, мне так нужен был знак свыше. Я хотела уверенности в том, что стоит рассказывать. В том, что Дима на аборт меня не отправит.

Я не маленькая девочка. По чьему – то наставлению глупость не сделаю, но мне столько раз делали больно… Я боюсь не выдержать в какой – то момент. Ломают нас порой весьма непредсказуемые вещи.

Сегодня, во время операции меня стало мутить. Впервые в карьере! Если можно назвать «карьерой» работу медицинской сестрой. Сдерживалась, как могла. Терпела. Как только операция закончилась, понеслась в туалет и пробыла там четверть часа. Стоя в кабинке, опираясь руками о стену, я была счастлива! На седьмом небе. Самое прекрасное, что может случиться с девушкой. Эйфория и ликование! Крошечное чудо вселенского масштаба. Целая вселенная внутри.

Как – то раз я присутствовала при поредении кесарева сечения. Малышей извлекли в амниотических мешках. Вот что значит мешочек счастья! Мне так нужен такой свой. Необходим. И он у меня будет. Любой ценой.

Закрываю лицо руками и стон протяжный из груди вырывается. Боже, дай мне сил с этим справиться. Я снова на холодном полу и снова в отчаянии.

Более четкого знака я в своей жизни не получала.

В холле больницы, когда я к Диме спешила, меня окликнула девушка. Ранее её голос я слышала пару раз, но узнала безошибочно, даже не обернувшись.

- Юля, подожди, пожалуйста! Мне нужно Вам сказать кое - что.

Словно ртути в рот набрав, я обернулась. Ртути, потому что страшно было сглотнуть.

Здороваться с Миланой, как и с любым членом её семьи у меня не было ни сил, ни желания. Любезничать с ней, даже исключительно для проявления хорошего воспитания мне не хотелось.

- Я перед вами извиниться хотела. Искренне, клянусь вам! Юля, я только сейчас поняла, насколько мы были не правы. Я был не права. Не стоило мужа слушаться. Ещё по ситуации с вами надо было понять, что он за человек… Простите меня. Простите, пожалуйста, - раскаянье в её голосе нисколько не трогало. В отношении их семейства меня не тронет ничего. Любое происшествие будет заслужено.

Кивнув, я решила уйти.

- Прошу тебя, Юля, - на запястье захват почувствовала. Где – то внутри уже на этом моменте стало зарождаться понимание, вот он тот знак, о котором я просила. – Ты должна мне помочь!

Я усмехнулась.

- Милана, ты входишь в число последних людей, которым я помогать захочу, - скорее всего, некрасиво. Зато честно.

- Я знаю. Знаю, Юля. Но ты моя последняя надежда. Мирон у меня ребенка отобрать хочет. И сделает это. Мы с ним разводимся.

Жалость какая.

- Хорошие юристы, это по вашей части. Не по моей. Неужели не знаешь к кому обратиться? – от резкости своего голоса снова стало подташнивать.

- Я… Там без шансов. Но ты мне можешь помочь. Мирон как всегда не скупится на лучших. В этот раз он обратился к Спирину Дмитрию. Я знаю, что вы с ним знакомы. Пожалуйста, поговори с ним…

То, что Дима является адвокатом Мирона, это не знак… Это кости ломает. Всё живое внутри в истерике бьется. Прошлый юрист Мирона разорвал в клочья остатки души моей. Поистине человек талантливый был, на тот момент, я думала, что больнее быть уже не сможет, но нет.

Домой шла пешком, потому что забраться в транспорт не было сил. Это не паника. Не сумасшествие. Порабощение сознания. Откат такой силы, что соображать просто не можешь. Сделать ничего с собою не можешь. Если бы не ребёнок, ресурса бороться бы не было.

Беру телефон, что на полу рядом со мною лежит и сообщение Диме набираю. Сжимаюсь вся от эмоций бушующих, они саму меня вытесняют. Расставаться в сообщении – стремно. По - детски. Надо бы поговорить с ним, но я не могу. Выше моих сил. Надо думать о малыше.

И минуты не проходит, как телефон звонить начинает. Замираю и смотрю на него. Предательница – бьется в мозгах. Зажимаю нос и губы ладонью, чтобы не хлюпать. Ужасные чувства. Перед глазами Дима. Злится. Мощная грудь раздувается, как и крылья носа. Глаза пылают.

Скидываю его и снова сообщение набираю.

«Не хочу с тобой говорить»

Вранье. Очень хочу, но не могу. От самой себя тошно. Из всех людей именно он.

И малыш от него.

Мобильный новым звонком разрывается и меня разрывает попутно. Впиваюсь ногтями в ладони, чтобы трубку не взять. Срываюсь, но взяв трубку - молчу.

- Юля, какого черта происходит? Что произошло? Охуеть, как не смешно. Чего ты молчишь? – Дима сыпет вопросами, пока я с мыслями собираюсь.

- Мне надоело. Я не хочу продолжать наше общение, - сиплю, скорее всего, но и на этом я собою довольна.

Для Димы заговорить зубы – проще простого. А я очень слаба. В данный момент – бесхребетна.

Сбрасываю. Прижимаюсь затылком к стене. Бывали состояния хуже, но тогда я на препаратах была. Сейчас же эту дрянь я в рот не возьму. Ни за что.

Таблетки радости не содержат. Они выискивают в организме остатки просвета, и сжигают их, даря чуточку отрады. По итогу, очень быстро, ты остаешься пустой. Я к такому сейчас не готова, мне нужно думать о будущем.

Нет сил оставаться наедине со своими мыслями. Набираю того человека, который точно поможет.

- Юля, детка, привет! – Светлана Игоревна отвечает с искренней радостью. – Боже мой, как я рада твоему звонку. Как ты, малышка моя?

От теплоты её голоса внутри щемить начинает.

- Светлана Игоревна, я беременна, - шепчу ей в ответ. Очень боязно осуждение от неё услышать.

- Юленька, солнышко…, - она тоже слов не находит. – Давай папа приедет, заберет тебя к нам?

Глава 32

Дмитрий

Словно из другой вселенной наблюдаю за тем, как Яра входит в комнату и подойдя к моему креслу, мыском туфли отодвигает в сторону, подальше от меня, стакан с виски. Затем садится в кресло напротив.

- Вообще-то у меня разуваются, - сообщаю ей флегматично. Вообще-то мне пох*й. Но я как и многие выплескиваю свое раздражение не на тех, кто во мне его разжигает.

С трудом собираюсь и перевесившись через подлокотник тянусь к стакану.

Яра вздыхает и поднимается с кресла. Несмотря на беременность она всё такая же проворная – успевает первой схватить, сначала стакан, затем и бутылку виски. Судя по всему, не только я не в духе нахожусь. Яра не долго думая выливает содержимое обоих емкостей в огромный горшок с ветвистым фикусом.

- Совсем не гуманно, Саяра Муратовна. Он же умрет. Не жалко? – Комментирую язвительно.

- Мне одного начинающего алкоголика жалко. Цветок нет. С тобой он и так долго не продержится, всего-то ускорю процесс. Что происходит, Дим? Какого черта опять…, - Яра протяжно вздыхает. – Ты или в офисе до двух часов ночи торчишь, или запираешься здесь и бухаешь. Когда жить планируете, Дмитрий Иванович?

- Перевожу на русский. Яра спрашивает, может телку тебе заказать? Выпустишь пар, вспомнишь как шестерёнки работают, - говорит Руслан, появившийся черт знает откуда.

Прикрываю глаза. Вечер так хорошо начинался. Если Яре я рад, насколько это возможно, всегда, то Руслан сейчас просто пздц как бесит. Видимо, не только меня.

- Руслан, пожалуйста, - Яра оборачивается и смотрит на мужа.

Мужа. Это же надо быть таким сказочным персонажем, что девушка не просто «нет» сказала, вовсе слушать не стала.

- Всех своих телок вы всех уже выпасли. Я о другом. Дим, я тебе предлагала, давай я с Юлей поговорю? Иногда девушке с девушкой проще.

Усмехаюсь в голос.

- Чтобы ещё и тебе выказали свое пренебрежение? Когда я приехал к больнице, она просто мимо прошла. Даже не посмотрела в мою сторону. А я как-бы не молчал в этот момент. Сука. Я её звал. Такая же херь рядом с её домом была, только она ещё и свалила, обратно в такси запрыгнув. Про звонки я вообще молчу. По - твоему это поведение взрослого человека? Где та грань самоуничижения, после преодоления которой я заслужу с ней разговор? – так мои слова звучат в моей голове. Насколько не вяжущее лыко справляется в действительности я вопросом не задаюсь.

- Когда ты ел в последний раз? Поехали к нам? У тебя здесь не мешает прибраться. Даже робот – пылесос не включить, - Яра по сторонам оглядывается.

Да, я немного не справился с самоконтролем. Мебель вроде цела.

- Я не хочу, - ничего не хочу. Разве что придушить одну поганку. Ни с кем в своей жизни я не был таким пай мальчиком. И вот что из этого вышло.

- Я приготовлю, что ты захочешь, - после этих слов Яры Руслан недовольно языком цокает. – Марьяна будет рада. Растормошит тебя. Она по тебе соскучилась.

- Яра, прекращай меня выводить, - рыкает на неё Руслан.

- Руслан, ты пугаешь нас с Димой

Меня то он точно не пугает, но я, несмотря на нахлынувшее тугоумие, замечаю как она бережно проводит ладонью по животу. И Руслан это тоже замечает, крылья его носа раздуваются вмиг.

- Диму она родит. Как же. Яра, даже не думай, - цедит Нагорный сквозь зубы.

- Руслан? – с энтузиазмом Яра предлагает.

- Руслан Русланович? Чтобы все считали, что я дебил? – Рус подлокотник на край кресла, складывает руки у себя на коленях, заглядывая Яре в глаза.

Яра игриво плечами пожимает, мол, ну а почему нет, незаметно мне подмигивает.

Я знаю, что она это делает не только для того чтобы мужа позлить. Яра пытается меня переключить.

- Сам спустишься или помочь? – интересуется Руслан, поднимаясь на ноги.

- Да пошёл ты, - посылаю его совершенно беззлобно. Ему и так достается.

- Телок он вызовет. Как же, - произносит Яра, как только Руслан в дверном проеме скрывается. – Поехали, Дим, правда. Хочешь на несколько дней можешь остаться. Погостишь. Я боюсь тебя тут оставлять. Честно, ты меня пугаешь. Я не помню чтобы ты так убивался, после расставания с Кристиной.

- Потому что не убивался, - качаю головой. – Я правда испугался за неё, Яр. За Юлю. У меня в голове не укладывается, как можно так быстро переключиться. У нас всё хорошо было. Без преувеличения. Мы не ссорились, не выясняли отношений. Будь мы лет на двадцать моложе, я бы решил, что она мне так мстит за тот первый раз. Блд. Но это же глупо, - прикрываю глаза, и откинувшись на спинку кресла, пятерней по волосам провожу. – После ресторана я к ней поехал. Домой. В окнах свет не горел. Дверь она мне так и не открыла, хотя я стучал так, что соседи повываливались. Тревога отпустила, только когда Юлю увидел живой и невредимой. Злость такая взяла.

Яра безмолвно подходит ко мне, обнимает за плечи и целует в макушку. Совсем как раньше. Как в те времена, когда мы легко и беззаботно общались.

- Всё образумится. Я уверена, что у неё есть свои причины так поступать. Она ведь не сумасшедшая, чтобы так – на пустом месте. Успокоитесь оба и поговорите.

Глава 33

- Тук – тук – тук.

Так входить в мой кабинет, со звуковым сопровождением, распахивая сходу дверь настежь, может один единственный человек. Саяра Нагорная - мой лучший друг и по совместительству дочка моего босса. Девочка, гоняюшая на самом дорогом кроссовере в городе, при этом радующаяся самым заурядным мелочам. В этом легко убедиться.

- Хм, - останавливается на пороге. - А я думала, ты будешь рад меня видеть, - делает обиженный вид. – Я вообще-то пришла тебе помочь, - обводит глазами стопки папок на столе, смежном с моим. – Вдруг найду что-то интересное для себя. Уморили меня дома сидеть.

Смотрю на её животик, он стал заметен отчетливо.

- Ты серьёзно? И пары месяцев не прошло с тех пор, как ты с заповедником разобралась.

- Я не с заповедником разбиралась, а с теми, кто хотел их землю отжать. Разницу чуешь? – приподнимает бровь, плюхается на стул.

- Да как тут не почуять, детка? Если я тебе дам дело какое-то, то отец твой на части меня разорвёт, а муж, тоже твой, кожу с меня сдерет заживо и стул деревянный ею обтянет, а потом… меня к нему гвоздями прибьёт, - откидываюсь в кресле, стараясь улыбку сдерживать. По сути сказанное мною – правда, оба мужчины души в ней не чают. Хотя почему двое? Я тоже.

- Ты на папу наговариваешь, - произносит беспечно, тут же тянется к документам пальчиками своими.

- Брось каку сказал. Что ты там принесла? Еды нам заказала?

Яра губки дует.

- Мы с Дмитрием Руслановичем сами готовили, - опускает взгляд на животик.

Беру первую попавшуюся бумажку со стола, сминаю и в Яру бросаю.

- Тебе не стыдно меня обнадеживать? - произношу с укором.

Яра хохочет голову запрокинув.

Это называется одним ударом двух зайцев убивать. Муж Яры – Руслан, бесится неимоверно, когда она заводит разговор о том, что сына их в честь меня назовет. Его не волнует ни то, что мы с ней знакомы с детства, с Яркиного детства, а это почти двадцать лет, ни то, что они в моем доме познакомились, и мы с ним тоже друзья. За одно и мне пустую надежду даёт на то, что в честь меня человечка назовут маленького. Странно, конечно, но я горю этим желанием.

Саяра встаёт и раскрывает пакет, достает из него контейнеры, один из которых мне отдает.

Открываю крышку.

Теперь в пору мне хохотать. Передо мной лежит четыре бутерброда с сыром и копченой индейкой. Естественно. Сама же готовила.

Ярка подходит ближе, становится надо мной, ладони сжав около груди. Поднимаю голову и смотрю на неё снизу вверх, глаза мелкой сияют.

- Скажи же красивые вышли?!

Это беременность так на мозге женском сказывается? «До» она такой не была.

- Кто красивый? Они? – опускаю большой палец вниз, указывая на еду.

Яра толкает меня в плечо ладонью.

- Ты обалдел? Посмотри как моцарелла растеклась равномерно и корочка румяная. Ну же, смотри.

Что я говорил? Счастье для неё в мелочах, а не в материальных ценностях, которых казалось бы, хоть отбавляй.

- Я специально везла тебе. Быстро. Чтоб остыть не успело и хлеб хрустящим остался. Ешь. Выхода у тебя нет. Мужчинки мои даже отстали, так я к тебе торопилась.

Хмурюсь.

- Да ну брось. Великие конспираторы нашлись. Я знаю, что за мной снова охрана катает, - Ярка набирает моего секретаря и мятный чай просит принести.

- Давно узнала? – спрашиваю по окончанию её разговора.

- С месяц назад, - то есть почти сразу. – Вы меня за дуру держите знатно. Хорошие мужчины попались, отзывчивые, - лукаво уголки губ приподнимает, глаза снова светятся.

- Им запрещено к тебе подходить. Внешний контроль ситуации, не более того.

- Мне захотелось с ними познакомиться. Аварийку включила и припарковалась на обочине, сделала вид, что недуг одолел, - раскидывает руки по сторонам кресла, голову назад откидывает, высунув при этом кончик языка. – Они в течение десятка секунд материализовались. Говорю же, хорошие. Но староваты. Пятьдесят плюс мне не нравится. Я люблю помоложе, - намекает на то, что муженек её на пять лет младше.

- Это повеление Руслана и было. Чтобы спецы были опытные, - с проблемами в части потенции.

- Я вас прощаю. Всех троих. Но лучше бы сказали мне сразу.

Никто не рискнул портить ей настроение. Мало ли какова будет реакция.

Надо признать бутерброды и правда улёт. Руслан своим появлением в жизни Саяры не только свободнее сделал её от предрассудков, но и мягче. Показал, что в жизни не только работа быть может. Ехала через весь город, чтоб показать, как сыр красиво растекся… Моя, прошлая Саяра так бы не сделала.

Пока обедаем, она листает папки с делами, документы из суда полученные.

- Хочу уголовку, - изрекает задумчиво. – Есть что – нибудь по сто пятой?

- Даже не думай. Ты у нас по части природооханы. Какие убийства теперь. Яр, я серьезно - забудь. Мурат Азатович когда возвращается? – отец Яры в затяжном отпуске.

- Хочешь папу на меня натравить? Тоже мне, ещё друг называется. Он с Верой и девочками в Праге. Сказал, что вернутся к концу недели.

Чудесно. Без шефа завал. Объем работы руководства становится понятен только когда его нет. Алееву Мурату Азатовичу принадлежит одно из крупнейших в стране юридических бюро. Я, как его заместитель могу сказать, «по начинке» таких больше нет. Обычно крутые дядьки арбитраж предпочитают. Всё бабло там. Если хочется риска вкусить, можно ввязаться в спор с государством. Там процент выигрышей ничтожен, и тридцати процентов не составляет, антимонопольная, приставы, налоговая… решения в их пользу принимаются в более чем семидесяти процентов случаев. Алеев же не боится, и даже любит уголовщину не меньше, чем всё остальное. Но после того как он нашел себе женщину по душе, обороты сбавил, то что осталось теперь я разгребаю.

- Хочу дело интересненькое. Очень хочу. Я, правда, нормально. Смерть это процесс естественный, как и роды.

Ярк берет телефон, своими тонкими пальчиками тычет по экрану, на мой телефон сообщение падает. Открываю мессенджер и вижу картинку, на которой клоун из «Оно» в знак приветствия ответного машет чьей – то рукой оторванной. Улыбка у героя от уха до уха. Позитивная короткометражка длиною в пару секунд, на которой я залипаю.

Ярка в голос смеется.

- Я вот так же с утра. Мне так понравилось. Беспричинно. Это ужасно! Но при этом до колик смешно. Почему так? Русь меня скоро в психдиспансер отвезет. Все выходные мы с ним «Следствие вели» смотрели. Как думаешь, кто выбирал?

Глядя на неё нельзя не смеяться. Так было всегда. Когда хочет, она может быть нереальной обаяшкой.

Последующие три с половиной часа она мне помогает с работой. Саяру мучает совесть за то, что не она приняла от отца управление фирмой. Не захотела. Ей никогда не хотелось у него в подчинении быть, чтобы не думали разного. Немного спустя, мы вместе едем поужинать. Раз уж она всех рассекретила, прошу одного из мужчин отогнать её Феррари к их с Русланом дому.

На одном из перекрёстков в правый бог моей тачки влетает такси. Удар не сильный, но я успеваю и сдохнуть от страха и в состояние бешенства впасть. Так ведь Яра. Именно её дверь помята больше всего.

- Яр, детка, ты как себя чувствуешь? – взглядом её окидываю, всё внутри цепенеет. Она сидит, прикрыв глаза, обе ручонки живот гладят, дышать старается глубоко, но рвано.

- В порядке. Ничего не болит. Испугалась слегка. Не убивай никого, - смотря на её руки дрожащие, не уверен, что могу дать обещание такое.

Приподнимаю взгляд выше, первое вижу – испуганные глаза таксиста. Ну что же, это оправданно. Затем перевожу его на пассажирку такси. Внутри что-то ёкает. Знаю её, достаточно хорошо, но такого ужаса на её лице даже в страшном сне не мог бы представить.

- Это Юля там? – доносится до меня удивленный голос Саяры. – Боже! Дима, ей плохо. Наверно, травмировалась. Иди посмотри, - Яра толкает меня в плечо. – Ну же, скорее. На ней лица нет.

Злость мгновенно сменяется чем-то более тягостным. Выстраиваемое мною несколько месяцев внутреннее спокойствие лопается как мыльный пузырь. В третий раз начинать всё сначала?

Последний месяц я уже не искал с Юлей встречи, приняв её выбор. Вернулся на исходную точку, туда где мне было хорошо и одному. Попробовал – не вышло. Ну и ладно, переживем. Достаточно в жизни было моментов способных меня закалить. И вот сейчас, глядя в её глаза, полные ужаса немыслимого, я понимаю, что не всё так просто. Мне не всё равно.

- Ты точно в порядке? – спрашиваю у Яры.

- Да. Да. Нигде не болит. Ты иди. Я позвоню Руслану. Начну с того, что ты не виноват, - Яра старается бодрости придать своему голосу.

Нехотя выхожу из машины. Что-то необъяснимое меня тормозит, я не хочу приближаться к такси. После того, как увидел Юлю, до таксиста дела не осталось никакого.

- Выйдите, пожалуйста, я Вас очень прошу. Пожалуйста, - через открытую водительскую дверь до меня доносится настолько срывающийся голос Юли, что внутри холодеет.

Я видел её устаревшей, грустной, полностью в себя погруженной, но такой напуганно – сломленной никогда. Она чуть ли не выталкивает мужика на улицу.

- Вообще-то это моя тачка, дура ты истеричная! – выбираясь орет на неё водитель, хлопает дверью машины.

- Рот свой закрой. Ты девушку напугал. Моли Бога, чтобы до кучи она на тебя в суд не подала, - холодно обрубаю его негативный поток.

Юле же походу абсолютно плевать, что о ней думает кто – либо в этот момент. Наклонившись она блокирует двери, затем бросается в сумочке что-то искать.

- Эй, ты совсем что-ли поехавшая! Живо открой! – Теперь у хера паника начинается. Честное слово, как в цирке. Стучит обоими ладонями по стеклу, вопит во всю глотку.

Торопливо обхожу машину и хватаю его за грудки.

- Я кому умолкнуть сказал. Она боится, неужели неясно?

- Чего боится? Целёхонька ведь! Нормальная села ко мне. Ехала молча. Сейчас что происходит? Шизофреничка. Ну да ладно, - делает взмах рукой в сторону. – Откроет, куда денется, - он с тоской и печалью смотрит на покорёженный бок моего «Уруса». – Как я мог тебя не заметить?! Всю жизнь стороной объезжал тачки такие. Страховка такое в жизнь не покроет…

Папу минут назад я был уверен, что сейчас морально на нем оторвусь, сейчас желания нет. Я слышу всхлипы Юли через закрытые двери. Отпускаю мужика, и опираясь обеими руками на крышу его тачки внутрь заглядываю. В моем возрасте нагрузки такие на сердце противопоказаны. У неё по щекам льются слезы, дрожащими пальцами она по экрану телефона водит, смотрит в него и трясется так, словно в салоне ветер пронизывающий гуляет. Её всхлипывания приглушают речь, поэтому когда трубку на том проводе берут, я все равно не понимаю, что она говорит.

- Юля, открой, - костяшками пальцев стучу по стеклу.

Мужик стоящий рядом дар речи теряет. Он ожидал, что его сейчас разорвут, а я по сути никак не отреагировал на аварию. Юля же продолжает меня игнорировать, хотя что уж, не только меня. Поговорив по телефону, она его в сумку убирает, обнимает свои колени, и глубоко наклонившись поверх кладет голову.

Очень странно, когда взрослого мужика штормит на каждом повороте, поэтому решаю отвлечься и наконец-то делом заняться. В период, когда ещё допустимо было пылкими страстями увлекаться, я работой был занят, чтобы младший брат ни в чем не нуждался. Скачущих вокруг баб мужиков я серьезно воспринимать не могу. Все должно быть в меру. Естественно, с учетом того, что психика у человека устойчивая. От отношений я хотел получать удовольствие, мог себе это позволить. Единственный раз, когда я отбился от заданного пути, привел меня… никуда не привел. Потаскался за ней, поунижался. Не зашло. Думаю, что я заслужил хотя бы скупое объяснение причин её поступков.

Один из прибывших на место дпсников морщится, словно от боли, глядя на мою тачку. Ещё бы за сердце схватился. Но надо отдать должное, к приезду Руслана и Богдана они уже деятельность бурную разводят. Без связей обходимся. То, что Юля понтами считала, работает без постороннего вмешательства. Ради этого проклятого статуса я карабкался слишком долго и упорно, хватаясь зубами за любые выступы.

Отвлекшись я не сразу обращаю внимание на то, что наша компания пополняется. Параллельно такси останавливается «Таурег», почти что перекрывая движение всей улице. Водителя, взрослого мужика, это похожу не особо волнует, он вылетает из авто, дверь оставив открытой и к Юле направляется уверенным шагом. Как в замедленной записи наблюдаю за тем, как он расправляет плед, хрен знает откуда взявшийся, и на плечи Юле набрасывает его, предварительно помогая ей выбраться на улицу.

- Ты как? Крови нет? – он проводит ладонями по её щекам заплаканным. В этот момент наконец-то доходит, где я его видел. Ильгамов. Старый друг Юли. Во всех отношениях старый. То, что я чувствую сложно описать словами. Это полнейший пздц. Он и есть причина? Серьёзно? - Я ведь предлагал тебя отвезти. Что за упрямство глупое твоё. Насколько с тобой легко в операционной, настолько в жизни невыносимо.

Он помогает ей занять пассажирское место в своей машине. Я наблюдаю за каждым движением, хочу увидеть хотя бы что-то, что заставит угаснуть пожарищу внутри меня. Когда Николай Викторович возвращается к нам, замечаю в каком он виде находится. Пальто наспех наброшено поверх хирургического костюма. Судя по нескольким пятнам крови на брюках, Юля его от работы оторвала.

- Здравствуйте, Дмитрий, - протягивает мне руку. Окидывает меня взглядом. – Рад, что с вами все в порядке. К Юле вопросов никаких? Она плохо себя чувствует, мы поедем.

Да уж, какие к ней вопросы. Руслан Яру тоже увез.

Убедившись, что все в порядке Ильгамов возвращается к машине такси, забирает оттуда сумочку Юли и какие-то бумаги, похожие на медицинскую карту.

- Откуда девушку забирал? – обращаюсь к горе – таксисту, продолжая наблюдать за Юлиным «другом».

- Так это. Полярова двенадцать. Там ещё это, женская консультация какая-то, - отзывается мгновенно.

Жилы на моей шее вздуваются тут же от бешенства.

- Дан, - обращаюсь к другу, который примчался неизвестно кем вызванный. Яра бы точно не стала звонить. – Левада Юлия Валентиновна. Узнай, что в консультации делала, - срок, блд, узнай. – И адрес Ильгамова. Прямо сейчас.

Глава 34

Стараюсь не курить в тачке, но сегодня, можно сказать, исключительный случай. Курю одну за одной в целях сохранения здравия Юлии Валентиновны. Успокаивает меня это действо не сильно. Притупляется только ясность ума, возбуждение эмоциональное всё также зашкаливает. При попадании в организм никотина, мгновенно, гормональный фон меняется. Уровень тестостерона снижается, а кортизола растет, но во мне то его – «гормона стресса» и так… от хрена до макушки.

Как можно быть такой вуалированной стервой? Никогда бы не подумал. Где та девушка, что по мужикам прошлась танком в день нашей первой встречи? Я предпочел бы, чтобы её подменили. В противном случае размеры разочарования просто пугающе огромны.

Есть ещё один вариант. Спала не только со мной. Параллельно ещё с «другом» своим. Предательница или изменщица, что лучше? Надо подумать. Хотя второе точно не про Юлю. Как минимум она бы так сильно не краснела, когда я её раздевал.

Чувства крайне противоречивые. Хочется подняться и сказать ей какую-то гадость. Сделать больно, или по меньшей мере неприятно, так же как мне сейчас. В то же время, надо быть падалью чтобы целенаправленно мучать беременную девушку. От тебя же беременную.

За много лет моей активной половой жизни меня ещё никто известием о скором отцовстве не «радовал», за исключением пары случаев, когда девушки тупо врать пытались. Тут же предлагаешь кровь сдать – ситуация сходит на нет.

Она вообще собиралась мне рассказать? Ну так, чтобы знал, имел ввиду. Сомневаюсь…

Только когда начинаю костяшками пальцев стучать в дверь квартиры Ильгамова, понимаю - надо было остыть и только потом к Юле соваться. Когда слышу из -за двери Юлино тихое «Я иду. Коль, ты костюм чистый забыл» снова закипать начинаю. Коль и тридцать лет разницы в моей голове не укладывается.

- Так легко по койкам скакать? – произношу первое, что в пустую голову приходит, когда Юля дверь открывает, не спрашивая, кто там. – Антилопа какая-то, а не Юля.

Она взглядом меня окидывает, затем смотрит на дверь, прикидывая сможет или нет избавиться от неприятной компании. Но весьма предусмотрительно шаг назад делает. Заводит руки за спину и ждет, плотно сжав губы.

- Не поцелуешь? – говорю с усмешкой язвительной, проходя следом за ней в квартиру и дверь за собой прикрывая. – Неужели не рада видеть меня.

- Нацеловались уже, - нехотя произносит тихо.

- О, это более чем. Но было неплохо, тебе не кажется?!

Юля прикрывает глаза, опускает голову и вздыхает, полную грудь воздуха набирая и выпуская.

В своем состоянии она не далеко от меня ушла.

- Ты идеальный обвиняемый была бы. Честно. В плане защиты – цены тебе нет. Ничего лишнего. Пятьдесят первая статья Конституции твоя фишка особая. Вот только, малыш, система не идеальна – твои коллеги тебя сдали. Клали они на врачебную тайну, когда на второй чаше весов деньги. Моя Фемида вместе с твоим Гиппократом где-то тихонечко плачут. Если и у тебя получится меня разжалобить, может быть не заберу у тебя ребёнка, после того, как родишь. Сразу не заберу. Что там? Зубы, какашки, ночи бессонные… Лет с трех пацан уже поинтереснее будет. Самостоятельный. Думаю и без мамы мы справимся, - острые эмоции в глазах Юли меня заводят всё сильнее. Ярость внутри закипает, бурлит. Пока я как кретин обдумывал, как бы предложение сделать чтобы её не спугнуть, она обдумывала как слиться, чтобы я о ребёнке не узнал. – Будь хорошей девочкой, кофе свари мне.

- Ненавижу, - произносит негромко, но при этом смотрит в глаза. – Таких как ты ненавижу. Ошиблась – нет исключений. Вы все, каждый, пользуетесь своим положением. Как это вообще, приятно обижать тех, кто слабее заведомо?

Вот. Дождался. Снова зубки прорезались.

- Ты серьёзно? А чего ты ждала от меня, когда не сочла нужным о беременности своей сказать?

- Ты детей не хотел…, - выводит меня из себя своим упрямством непробиваемым.

- Не хотеть детей когда их и в помине нет, и не хотеть когда он уже фактически есть! По – твоему это одно и тоже? Я тебя на аборт отправлял?! Что-то не припомню. Не надо из меня монстра делать. Это не я будучи беременным от одного, диву с другим. Как в твою голову дурную вообще такое пришло? – говорю резче, чем самому хотелось бы.

До этого дня у меня поводов для ревности особо и не было, разве что к тараканам в её голове. А сейчас я отчетливо представил масштаб того пздца, что творится.

- Дим, уходи! – указывает мне ладонью на дверь, у самой же вот – вот и слезы в глазах заблестят.

В башке туман беспросветный. Из последних сил держусь, дабы не сорваться. Злость и какая-то катастрофическая безнадежность сознание окутывают.

Не разбей мне бок сегодня осёл, я бы не узнал… Уверен в этом сейчас абсолютно.

- Я хочу чтобы ты объяснила, - хватаю Юлю за локоть, сдавливая.

- Я не хочу быть с тобой. Ни с кем не хочу! – Юля вырывается, толкает меня обеими ладонями в грудь. – Он только мой. Понял? Ни тебе, ни кому-то другому, никому не отдам.

Глава 35

Граней у здравого смысла нет никаких. Несмотря ни на что, меня всё ещё тянет к Юле. Вот таки дела. От понимания данного факта лишь раздражаюсь. Злюсь теперь уже на себя самого. Утром просыпаюсь с мыслями, что бесит мерзавка своим поведением, к обеду вектор меняется.

Она с первого взгляда не покорила, но, явно, внимание моё к себе привлекла, а дальше только по нарастающей.

Юля была первой девушкой с которой я в три часа ночи по телефону болтал, стоя около розетки, на подзарядке. Сам бы себя засмеял, вроде взрослый мужик. Она увлекала своей нестандартностью. Легкой отчужденностью, дескать, есть ты – хорошо, нет тебя – тоже не плохо. Интерес перекрывал тот факт, что в остальном она неформат. Не в плане внешности, в этом как раз таки она на верхах. Просто с подросткового возраста, и долгое время после, мне нравились открытые, веселые, разговорчивые девушки, с которыми общаться было легко, которые эмоции яркие дарили. Приходишь с ней в клуб – танцует для тебя, удерживая зрительный контакт, веселит, болтая без умолку. Звонишь среди ночи – собирается тут же на встречу. Очень удобно.

Для того, чтобы понять насколько я был охреневшим, надо какое-то время пожить так, чтобы все вокруг под тебя подстраивались. Пздц, как затягивает.

В первый наш «заход» я не успел перестроиться, будучи в командировке решил отвлечься привычным для себя способом. У меня мысли не промелькнуло, что мой поступок может кого-то задеть. Делал так сотню раз. Но вышло, как вышло.

В этот раз всё серьёзнее. Я понимал, что могу потерять. Мне хотелось этих особенных отношений. Изюминки Юли стали для меня угощением. Объективно оценивая – я был готов мириться с любыми закидонами. Кроме тех, что получил по итогу. Я не самый хороший человек, и поступки совершал не однозначные, но я старался. Для неё старался быть лучше.

Все хотят иметь этот мир, а порой имеют нас самих. И кто? Какая-то девчонка необузданная.

Открываю верхний выдвижной ящик стола и смотрю на футляр, который закинул в него на эмоциях. Вот и женись после этого.

Узнай моя мама о том, при каких обстоятельствах я стану отцом, отлупила бы меня мокрым кухонным полотенцем. Она была женщина удивительная. Добрая, мягкая, преданная. Идеальная для семьи. Нам, по большей части мне, потому что Серёга был слишком мал, чтобы понять, она часто говорила о значении семьи. Как важно найти хорошую девушку, которая станет опорой и лучшим другом. Заботиться друг о друге, поддерживать. Детей завести. Понятно же, да, как воспринималось это в семнадцать? Интересы были в корне другие. Тогда количество над качеством преобладало. Зато сейчас, имея то, о чем мечтал я понимаю о чем она говорила. Слишком много времени затрачено на обработку информации. Теперь то стали понятны её слова о том, что дети должны рождаться только в браке.

Ребёнок. Я стану отцом. Как вообще можно привыкнуть к этому известию?! Готовым точно не вышло быть. Однако я думал будет страшнее, но нет, отторжения новость не вызвала. Злость на Юлю все перекрыла. Ха, вот у кого надо учиться преподносить новость нерадивым папашам, так чтобы они потом сами побегали.

При всем моем не желании, я бы никогда не предложил ей сделать аборт. Во – первых, подло. Особенно учитывая, что я сам не всегда был аккуратен, и в моменты дикой похоти мысль о беременности не отторгала. Хотя по факту я о ней и не думал. Просто безумно Юлю хотел. Во -вторых, ребёнок не виноват. Он заслуживает жизнь, так же как все остальные. Я не хотел себя детьми обременять, но вышло как вышло. Он уже есть.

От мысли, что я мог не узнать, холодный, колючий мороз по внутренностям проходится.

Когда родился племянник, я быт молодым постарался упростить максимально. Чтобы они смогли насладиться моментом. А о своём мог не узнать, потому что кто-то в молчанку решил поиграть.

Непробиваемость Юли из себя выводит. Толкает на совершение вещей необдуманных, совсем мне не свойственных. Любой ценой хочется вскрыть её панцирь. Напугал её, знаю. Но отчего-то не жалко. Общаться, что с ней, что со стеной – результат одинаков.

В какой момент всё изменилось? Юля не душа компании, сразу было понятно. Но такой разворот, даже для нее резок. Почти круглосуточно мы были вместе, забив на все дела остальные, даже в последний день мы прекрасно общались. Что должно было произойти, чтобы я стал недостоин просто узнать о беременности?

В очередной раз мой секретарь дверь приоткрывает. Ей уже влетело сегодня.

- Дмитрий Иванович, можно? Документы на подпись. Я только оставлю.

Не отрываясь от важного дела киваю. Вот уже почти час, как я ручку по столу катаю, то несильно толкая пальцами, то наоборот подальше отпуская, затем возвращаю и по новой. Высоко интеллектуальное занятие, блин. Хотя бы раз в месяц я ознакамливаюсь со всеми делами, что фирма ведет. Обычно проблем с этим нет. Сейчас же открыл папку с делом по бракоразводному процессу, где ребенка делят и конкретно залип. Призадумалсяю

Несмотря на весь сгусток рвущих на части эмоций, я бы ребенка у неё не стал забирать, даже в «поучительных» целях. Начать с того - что я с ним делать – то буду?!

Поздним вечером, дома, кручу телефон в руках. Снова не спится. Почти уверен - знаю, как её встрепенуть. Захожу в мобильное приложение банка и делаю перевод крупной суммы на Юлину карту, что к номеру прикреплена.

Десять. Девять. Шутки, конечно, но спустя минут семь телефон оживает, извещая о поступлении сообщения. Да, вернуть ты, подружка ослов, также просто в мой адрес не сможешь, придётся в буквенной форме. На звонок я и не рассчитывал.

«Это мне бы стоило тебя поблагодарить. Из нас двоих именно я получила от тебя то, что хотела» - гласит её сообщение.

Очень рад, что не рядом. Придушить её снова хочется.

Глава 36

Одиноких людей очень много. Больше, чем мы себе представляем. Несмотря на это, неприятно ощущать себя одной из них. Я себе совсем не так представляла долгожданную беременность. Она должна была стать спасением, вместо этого я получила сильнейший за последние годы откат к своим худшим страхам.

Малыша я уже люблю безмерно. Думала, что затоплю слезами все отделение ультразвуковой диагностики, когда мне сердечко его дали послушать. Но насколько я его сильно люблю, на столько и боюсь. Боюсь его подвести. Сплоховать в очередной раз.

Всегда нужно защищать то, что тебе дорого. Любой ценой. Я так думала всегда, что сейчас, что десять лет назад. Тогда у меня это не вышло. Последующие годы пришлось защищать то, что осталось. Человеческие жизни. Они бесценны. И если благодаря мне хотя бы один ребенок не стал сиротой, не потерял отца или мать, значит в живых я осталась не зря.

Дима говорил, что у них в семье, по линии отца, много поколений к ряду рождались только мальчики. Для меня значения не имеет, мальчик или девочка, главное чтобы здоровый, но ловлю на мысли, что подсознательно к крошке обращаюсь как к мальчику. Сидим с ним на лавочке в парке, и греемся на солнышке. Весенние лучи не теплом, а светом своим согревают. Настолько яркие, что приходится жмуриться небо разглядывая.

В двадцать беременность переносится проще, чем в тридцать. Пока шла из консультации – устала, пришлось остановку сделать. До этого есть захотелось, потом в туалет. Добраться от точки А до точки Б целый квест. После аварии мне было так плохо, что теперь я стараюсь пешком ходить, или на общественном транспорте ездить, но от тамошнего запаха сразу тошнит. Благо, после переезда поликлиника стала ближе к дому находиться.

- Спасибо, солнышко, что время решил появиться. Снег везде растаял, можем с тобой гулять и не бояться, что мама грохнется где-то. Слышишь, птичка поет? – касаюсь ладонью живота. Он пока за заметен, как и его обитатель.

Роюсь в сумочке в поиске мятных леденцов. Нужно успокоиться, хотя бы не много. Чувствую себя виноватой перед крошиком. Перманентно постоянно. Могу посреди ночи проснуться от этих мыслей. Понимаю, что гублю всё сама. Но иначе к меня не выходит. Для того, чтобы наладить отношения с Димой, придется ему всё рассказать. А я не могу. Единственный раз, когда мне захотелось обсудить с кем-то происшедшее, меня так низко спустили под землю, что я не только жар ада почувствовала, но и земное ядро.

Дима с самого начала был для меня особенным. Сейчас так и вовсе в кубе. Помимо того, что раньше чувствовала, сейчас я ему благодарна и жутко боюсь. Любым путем надо бы наладить с ним отношения, но у меня не выходит. В самый важный момент у меня в башке что-то щелкает и включается автопилот. За несколько недель я обидела его столько раз, что другой прикопал бы уже. Он терпит.

***

Утром, после кошмарной, во всех отношениях, ночи, я не выдерживаю. Накрутила себя знатно. Много лет, я ждала встречи с сыном, мечтала о ней, представляла различные варианты событий, которые могли бы нас сблизить. Меня приблизить к нему и к мужу. Но так и не случилось. А сегодня ночью он приснился и позвал меня к ним. Впервые. Проснулась вся мокрая, спазмы ужаса внутри всё сводили. Вот теперь стою в приемной у Димы, сгорая от стыда.

Лучше у него на работе, тут он хотя бы в руках себя сдержит. Но это не точно.

- Зачем ты пришла? – голос Димы неприязнью пропитан. Это вместо приветствия? – Желаемый биоматериал тобою получен. Бабло я тебе перевел. Ещё что-то надо? Если денег не достаточно много, могла бы написать, вопрос бы решился. Приходить из-за такой мелочи не стоило.

Я стою и молчу. Что тут скажешь? «Я была не права, извини»? Нет, слишком убого и низко звучит. Быстро соображать не выходит.

Когда он перевел деньги, чувствовала себя точно так же. Мне они от него не нужны. Унизительно очень.

- Юль, ты меня отвлекаешь. Я такси тебе вызвал. Можешь спускаться. Черный Мерс, три девятки, уже ожидает. Передай секретарю, чтоб зашла. Если тебя это не затруднит, - взглядом на дверь мне указывает, на мне его не задерживая.

Вызвал мне такси пока я в приемной была вместе с его секретаршей, дождался пока приедет и тогда войти разрешил. Очень приятно. Собственно чего мне ещё можно ждать? Когда мама умерла – папа отдал меня в детский дом. Приемная мама собрала мои вещи, когда с мужчиной сошлась. Дима, найдя более подходящую девушку, мне не соизволил сказать, что ему, вроде как, надоело. Каждый раз кажется, что в следующий уже больно не будет, но он наступает и неприятно.

Контролируя себя и свои мысли, анализируя понимаю, что я не хуже других. Но стоит только расслабиться, как скатываюсь в то состояние той маленькой девочки, до которой никому дела нет. У меня состояние счастья долго не длится. А может быть просто я приношу людям несчастья и везет только тем, кто вовремя скинуть успеет.

Дима возвращается к документам, а я смотрю на него и забываю зачем пришла, забываю, что хотела попросить…

- Юль…

- Я поговорить с тобой хотела, - обидела его. Чувство мужского достоинства - вещь очень хрупкая.

- Да что ты?! – Дима ручку в сторону откладывает, выпрямляется в кресле, упираясь руками в подлокотники. – Чем это я заслужил? Помнится мне на днях я просил тебя об этом же, а ты предпочла с Ильгамовым в кофейню сходить в это время, - даже спрашивать не буду откуда он знает.

Сколько лет я не оправдывалась перед кем - либо? Хочется сморозить что -нибудь едкое. Тем же Колей можно спровоцировать Диму так, что только в путь. Но язык свой прикусываю. Уже ведь взрослая. Выросла, но не поумнела.

- В следующую среду у меня УЗИ. Если хочешь, можешь тоже присутствовать, - выпаливаю очень быстро. Совершенно не то, что хотела сказать. Полная импровизация, первое что пришло в мою голову, походу пустую.

Дима смотрит на меня вопросительно, мол, это точно ты? Слегка хмурится. У меня слезы к глазам подступают. Почему всё так?

Глава 37

Дмитрий

Впервые за последние несколько месяцев вечер пятницы, после трудовой недели, я провожу в баре с друзьями. Сначала было много работы, потом Юля, и снова работа. Сегодня я понял, что не вывожу больше. Надо отвлечься.

- Руслан не приедет? – громко, перекрикивая музыку, спрашивает Богдан.

- Нет. Они за городом. Всем семейством волка своего пасут, - ржет Толян, которого этот самый волк однажды чуть не загрыз. Теперь он в гости к Нагорным нос не сует.

- Хорошо, хоть Димона не потеряли. А то я думал всё – можно списывать, - Дан одобрительно хлопает меня по плечу. – Хомуты эти…, - по его ладони судорога проходит, отчего он сильнее сжимает моё плечо. – Как вспомню, так вздрогну, - он был женат, весьма неуспешно. Теперь всех отговаривает.

В противовес своим же словам, спустя минут десять, Дан начинает клеить барышень за соседним столом, заказывает им бутылку дорогого шампанского. Улыбается. Снова немного вздрогнуть решил.

Взглядом окидываю зал, глаз ни за кого не цепляется. Серая масса. И дело не в том, что нет симпатичных вокруг, вероятнее всего, привлекательные экземпляры есть. Но мыслями я с той, которую в подобном месте не встретить.

Юля с такой прытью выскочила из моего кабинета, что можно задаться вопросом - а все беременные так могут? Сколько бы не думал об этом, не понимаю, что с ней происходит. Словно абсолютно другой человек.

Экран лежащего на столе телефона загорается, вверху всплывают уведомления из мессенджера. Одно за одним, штук пять. Беру мобильный в руки, сняв блокировку, понимаю, что сообщения от Льва. Пара видео и сообщения. Как же вовремя, блин. Мы с ним обменялись номерами, но ни разу после той, первой, встречи общение не поддерживали. Он обещал поискать и прислать видео с Юлей. То, что уже в какой-то мере неактуально он, естественно, не в курсе.

Пробегаюсь глаза по приветствию и не ответив, открываю первое видео. Недолго прогрузившись на экране Юля появляется. Совсем другая. Такая, которую я никогда не видел. В военной форме, со своей выправкой идеальной, настолько серьезная, что кажется строгой. Она проходит мимо оператора, снимающего видео на телефон.

- Наш санинструктор. Самая красивая боевая единица батальона, - тихо сообщает голос за кадром.

- Юлия Валентиновна, у нас тут раненый, - орёт второй. – Посмотрел на Вас и обжёг роговицы. Ослеп. Спасите помощь необходима, - парни смеются по – доброму, это чувствуется.

Юля оборачивается и тут же смущается, даже так, через экран, я вижу как вспыхивают её глаза, которые она тут же отводит. Качает головой.

- Через час ждем всех на занятиях по тактической медицине, - произносит Юля, вопреки ожиданиям, наистрожайше. - Прогул – плюс три километра на марш броске.

Оператор переводит камеру себе под ноги, снимая песок, раскаленный.

- Вроде сталь на солнце плавится, а у нас всё равно морозно, - грустно констатирует парень, по голосу понятно, что зелень ещё.

Перематываю видео на начало и снова смотрю. Пытаюсь подметить и запомнить в ней всё. Положение рук, походку уверенную, внимательный взгляд, гульку, в которую собраны волосы на затылке.

«Юля камеры очень стесняется. Парни украдкой снимали. Видео контрабандное. Никому не показывай, особенно Юле. Заставит удалить» - комментирует Лев первое видео.

Загрузка второго, продолжительностью более пятнадцати минут, занимает чуть больше времени.

- Золотой мой, - окликает меня Дан. – Может оторвешься от своей работы увлекательной. У нас тут компания в разы прекраснее стала.

Поднимаю глаза и вижу – к нам таки приземлились две барышни. Ничего особенно, типично размалеванные тёлки, с глазами – счетными машинками, взгляд с поволокой. Оплатить я не против, но пользует пусть кто-то другой.

- Занят, - получается жестко.

На втором видео как раз марш бросок запечатлен, но проходит он где-то на просторах родины нашей, а не в песках. Нарезка моментов прохождения пересеченной местности и горного склона. Юлю легко распознать в толпе мужиков. Из заснятых человек тридцати она одна не мужского пола, ниже ростом и значительно в размерах уступает. С первых секунд темп бега берется высокий, несмотря на комплекцию Чиж несется чуть ли не впереди всех. Перед преодолением водной преграды командир сообщает, что девушки, а она там одна, если другие и есть, то выглядят, как мужики, могут обогнуть озеро по берегу, дабы не утяжелять амуницию, но Юля, против всякого чаяния, в воду всё же заходит. Просматриваю до конца, хотя в кадре Юля мелькает не часто, за широкими спинами её особо не видно.

Мне словно чего-то ценного коснуться позволили. Небольшое погружение в её привычную среду.

«А теперь ещё раз пересмотри, - приходит от Льва. – Все, кто с Морковкой в марш броске участвуют – военнослужащие спецназа. Не кабинетные, боевые. Экипировка вместе со снаряжением порядка пятнадцати килограмм, при намокании можно еще половину накинуть. Прикинь? По ней так и не скажешь. А все знаешь почему? В ней силы духа немерено. Я бы её жизнь не вывез»

«У парней есть ещё видео, как Юля товарища нашего с минного поля вытаскивала, но говорят оно слишком тяжелое, ей самой разминировать приходилось. Гражданским нельзя. Если уговорю их, скину тебе»

Меня словно в центр клуба пыли затягивает, дышать тяжелее становится. Я и до этой минуты не понимал, что происходит. Сейчас же для меня в крайней мене непонятно, чего такая как она может бояться. Разговора?!

«Если расстанетесь, просят сообщить им. Все томятся в догадках, кто такой очаровал нашу снежную королеву»

Да, блд, сейчас прямо. Ждите.

Когда я спрашивал Юлю, тяжело ли ей было адаптироваться к гражданской медицине после военной, она отшутилась, аргументируя тем, что начинала работать ещё учась в колледже, то есть в обычной больнице, дескать, для нее это привычно. Сейчас же понятно становится, контрактная служба не такой уж малый этап.

- Димыч, куда ты? – спрашивает Дан, когда я на ноги поднимаюсь.

Мне настолько жаль, что я её слушать не стал, что ждать не могу. Всего начало десятого, скорее всего, Юля не спит ещё.

Моей задумке сбыться не удается. Дверь в Юлину квартиру мне открывает девчонка посторонняя, юная и жутко тупящая. Она несколько раз уточняет у меня, кого я ищу и только потом спохватывается, после долгой заминки.

- Это прошлая хозяйка квартиры? Я её не видела. Родители квартиру купили, недели две назад. Меня на подписание документов не брали. Я, кстати, Милена, - протягивает мне ручонку свою в знак приветствия.

Прощаюсь с ней, придавая голосу привычное звучание. Повышать голос не за что, по сути, скорее на себя наорать надо. Я вообще о жизни Юли ничего не знаю.

Утром с Ильгамовым точно такая же хрень происходит. С ним Юля не живет, и никогда не жила. Где она, он знает, но мне не скажет (не удивительно, правда?). Предлагает спросить у неё самой. Как же я сам – то не догадался?! Это так просто ведь.

Знакомый налоговик в течении пары минут, по моей просьбе, присылает мне новый адрес её прописки. Мне, с моими связями, узнать всё о ней труда бы не составило. Но я держал всё это время данное обещание. Я надежный человек или дебил?

Дверь в квартиру мне открывает мужчина лет шестидесяти. Сходства с Юлей даже не пытаюсь искать, она говорила, что с биологическими родителями после детского дома никогда не общалась.

Здороваюсь, представляюсь и прошу позвать Юлю. С каждой минутой у меня к ней вопросов все больше.

- Слава там кто? Юленьке ещё рано возвратиться, – раздается позади него. Мужчина ответить не успевает, как в проеме рядом с ним появляется женщина, того же возраста, но вида болезненного. – Ой, Вы Дмитрий, наверное? – она слегка улыбается, глаза свои распахивая. Супруг ее наоборот хмуриться начинает. – Проходите. Мы Вас чаем напоим, а там глядишь и Юленька наша вернется со смены. Её перестали ставить на сутки, но попросили подменить и она согласилась.

Я пытаюсь вспомнить имя приемной Юлиной матери, но оно, что мне не свойственно, теряется в памяти. Как пацан, честное слово, стою и разглядываю. Осталось челюстью по полу клацнуть.

- А что это мы, не представились даже? – спохватывается она, немного смущаясь под моим пристальным взглядом. Точно как Юля. – Я Светлана Игоревна. А этот джентльмен молчаливый – Вячеслав Алексеевич. Мы родители Юлиного мужа.

Глава 38

Понимание, что я у Юли не первый, вне всяких сомнений, у меня было всегда, иначе и быть не могло. Мы взрослые люди. Загонов и предрассудков на эту тему у меня никогда не было. Но я никогда не думал, что у Юли был муж. Это уровень иной.

Не знаю, как выгляжу со стороны, но Светлана Игоревна бледнеет и как – будто бы сжимается, уменьшаясь на глазах в размерах. Муж приобнимает её за плечи, подтягивая крепче к себе, растирает кожу под своей ладонью.

- Проходите в квартиру, - отступает вместе с женой на шаг назад, предоставляя мне возможность войти. – Света, покажи молодому человеку, где у нас руки можно вымыть. Я чайник поставлю.

Глядя на его удаляющуюся спину, я думаю о том, насколько эта ситуация абсурдна. До крайности. Кольцо, которое я зачем-то так и таскаю с собой периодически, кажется совсем неуместным. Свататься к родителям девушки приходятся, я же нахожусь в доме родителей мужа девушки, которая от меня беременна.

Не самый удачный момент начинать рефлексировать. Уходить тоже не хочется, выдался реальный шанс узнать что-то о Юле.

- Юленька наша мне про Вас рассказывала, - произносит женщина негромко, пока я намыливаю кисти рук, словно секретом делясь. – Один раз, - добавляет быстро. – Слава её тогда к нам ночью привез. Совсем без сил бедняжка была. Мы с ней до утра разговаривали. Иногда полезно выговориться.

Взглядом цепляюсь за стоящий на краю раковины стакан с зубными щетками. Одна из них Юлина. Она всегда покупает щетки одной и той же модели, они легко узнаваемы - абсолютно черные. Но не это меня напрягает больше всего – их четыре. Абсурдная мысль о том, что муж может быть не бывшим, а вполне себе нынешним врывается в мою голову. Стали бы они тогда со мной так приветливо общаться?

- Я о вас, к сожалению, узнал только сейчас, - говорю всё как есть.

Светлана Игоревна протягивает мне полотенце, еле заметно качает головой, соглашаясь.

- Я в этом не сомневалась бы даже если Юля сама мне не рассказала. После трагедии она стала замкнутой очень. Ни с кем наших мальчиков не обсуждала. Перестала общаться со всеми их с Максимом друзьями. Мы все очень, очень сильно за неё волновались, - её глаза увлажняются мгновенно, кончиком указательного пальца она ловит проступившую слезинку. – О такой невестке можно только мечтать, Дмитрий. У моей подруги сын погиб, невестка о нем вспоминать перестала через пару месяцев, через полгода была замужем и глубоко беременна. А мы не знали, как Юлю вытащить. Так вот бывает – человек умирает, а любовь к нему остается жить и убивать своего обладателя.

Резко вскидываю голову и смотрю на Светлану Игоревну. Она поспешно взгляд отводит, но боль в её глазах я успеваю заметить.

- Света, прекращай стращать молодого человека. Чай готов, жду вас, - из глубин квартиры доносит голос Юлиного свекра. – Будем торт Юлин есть. Уже ведь пропитался?

Войдя на кухню, сразу же чувствую Юлин дух. Пахнет также как в её квартире – миндалем и мятой. У себя дома она влажную уборку проводила с эфирными маслами. Легкий шлейф в воздухе постоянно витал.

Она много раз удивляла меня своими нестандартными поступками, но продать квартиру и переехать к родителям мужа… Это её личный топ.

Усадив нас за стол Вячеслав Алексеевич достает из кухонного шкафа конфетницу, полную сладостей.

- Юле нельзя сейчас, мы убираем, чтоб не дразнить лишний раз, - отмечаю про себя, что нужно узнать у неё как протекает беременность и как её организм в целом справляется. – Дмитрий, давайте начистоту говорить. Некрасиво, конечно, за спиной, но Юля наша – человек очень сложный, - частое их использование притяжательного местоимения в отношении Юли напрягает. Она не их, она моя. - Порой неподъёмный. Сейчас медик с сорокалетним стажем во мне негодует, но я хочу обсудить её поведение. Оно нас со Светланой беспокоит, - она кивком подтверждает слова мужа. – Мы сами хотели Вас найти и попросить предпринять что-то. Юля выгорает. Совершенно не кстати. Я, как акушер – гинеколог могу с уверенностью сказать – это негативно и на ней, и на ребенке сказывается. А мы его, Вы не поверите, очень ждём. После смерти Мишеньки нас Бог внуками так и не наградил. Перед тем как начать, скажите, насколько Юля скрытной оказалась?

Максимально. За гранью дозволенного.

- Я не знал, что Юля была замужем, - думаю понятно всё, что вытекает из этого.

Светлана Игоревна подживает губы, не зло, скорее печально.

- Если бы не свежие цветы, появляющиеся на могиле наших парней каждую неделю, а - то и чаще, я бы подумал, что Юля совсем про них забыла, - произносит Вячеслав Алексеевич, опуская взгляд на стол и обхватывая крепкими пальцами чашку с чаем.

- Не говори так, Слав, - голос Светланы Игоревны звучит поразительно строго и звучно, с виду – сил в ней совсем ничего.

Они оба как-то резко, неуловимо для глаз, в стариков превращаются.

Крепко сцепляю зубы, делая носом вздох глубокий. Нужно собраться.

- Когда Максим – наш сын познакомил нас с Юлей, своей женой будущей, мы в восторге не были. Детдомовская. По факту без семьи. Генетика огромный отпечаток оставляет, а в ней неизвестно, что намешано. Но наше мнение очень быстро изменилось. Надо было видеть какой она заботливой и внимательной к сыну была. Подстраивалась во всем, помогала. Они хорошо жили. Трудились вместе, и досуг вместе проводили. Сын рано кандидатскую защитил, прекрасный хирург. Был, - прерывается, делая судорожный вздох. – Я много лет проработал в первом городском роддоме. Много знакомых в нашей среде, мне их часто хвалили. Даже не сына столько, сколько невестку. Мы все хотели, чтобы она дальше пошла учиться, но ребята по своему решили. Когда Максима пригласили на должность заведующего в отделение гнойной хирургии, с перспективой перехода в травматологию, на аналогичную должность, он не раздумывая согласился. Больница в районном центре находилась. Молодым переехать пришлось. Юля даже тогда ничего не сказала, хотя после города большого - то еще удовольствие. Абсолютно покорная была, - где-то глубоко внутри я усмехаюсь, от неверия. – Да, сложно себе представить. После смерти сына, мы поняли, что только Максим и мог на неё влиять, - добавляет, словно бы мысли мои прочитав. – Ну а тогда, они продали квартиру, добавили своих сбережений и купили себе дом недалеко от работы. До нас всего пятьдесят километров, но Юля не водила сама, мы переживали, как бы они ругаться не начали, но они нет. Всего через несколько месяцев после переезда Юля забеременела. Жили ладно, - внутри скрести начинает. Юля никогда не давала повода для ревности, не заикалась о чувствах ранее испытанных, а сейчас я ревную, выходит, к покойному. – Я уверен, они бы и сейчас жили прекрасно. Но жизнь такая болючая, - его голос скрипеть начинает. Делаю вид, что не замечаю этого. Взрослый мужик передо мной скупую слезу пускает. Весьма обоснованную. Я его понимаю, когда родители погибли – на стены лезть хотелось. – Смерть сына и внука – великая скорбь нашей семьи. Они погибли, когда из роддома возвращались домой, - Светлана Игоревна тихонько встает из-за стола и выходит из кухни, муж смотрит ей в след и продолжает. – Мы следом за ними ехали, через несколько машин. Я такой искореженной груды металла никогда не видел. Внук на месте умер. Сын – в больнице, через четыре часа. У него несколько травм было с жизнью несопоставимых, последние часы - не чудо, а борьба за жизнь были. Но не вышло. Юля долго в коме была, вся перебитая, но живая, - я физически ощущаю, как ему тяжело говорить. У самого от его интонаций дыхание спирает.

- Мне очень жаль, - обычно я легко нахожусь, а сейчас голова отказывается работать.

- Спасибо Вам, Дмитрий, - к нам возвращается Светлана. Становится за спиной у мужа, кладёт ладони на его плечи, сжимает, словно силами делясь. У нее самой же глаза красные, веки припухшие. – Вы в Юлю жизни глоток вдохнули. Мы думали, что и её потеряли. После того, как её через три месяца выписали, она отказалась жить с нами. Домой вернулась. Одна. Мы когда приезжали навестить – Юля с каждым разом всё тоньше и тоньше становилась. Бледная и черная, сложно себе представить, что такое возможно, но так оно и было. Взгляд стеклянный. Она с нами не разговаривала даже. Максимум – кивала. Старший сын рассказывал, что приехал, а Юли нигде нет, в сарае, на балке под потолком веревка весит…, - рот прикрывает ладонью, всхлипывает.

- Светлана! Ну-ка присядь, - Вячеслав Алексеевич поднимается, опираясь о край стола, заставляет жену на стул присесть. Сам же направляется накапать жене успокоительного. – Выпей, - ставит перед ней стакан с характерно пахнущей жидкостью. – Не будем говорить о том, чего не знаем наверняка. Юля девочка умная, - снова ко мне обращается. – Но плоха была очень. А сейчас она живая, хоть и печальная. Ей можно помочь, но для этого нужно терпение не дюжее. Она психически здорова, Дмитрий, но замкнута. Ей никто не помог вовремя. Девочка адаптировалась к жизни, как сама смогла. Где-то надо поддержать, принять, а где-то и продавить свою точку зрения. Вы, возможно, этого не знаете, но она может быть гибкой. Мы с материю проглядели, хотя должны были позаботиться. На нас была ответственность за неё. Больше некому было.

Надо признаться, я растерян. Пока ехал сюда, был готов к многому. Но точно не к такой информации. По дороге из роддома. Даже для меня, повидавшего разные истории финалов, это слишком. Легкие изморозью покрываются. Нужно время.

- Наоборот всё вышло. Юля нам помогла. У Светы через год после похорон онкологию нашли. Лечение дорогостоящее было. Слишком. Дом в котором Юля с Максимом жили, пришлось продать. Юля позволила. Она вообще не вступала в наследство. Оставила всё и уехала в Йемен. Мы не знали, оттуда позвонила уже. Как её туда взяли не знаю, слабая была очень. А в том году у жены рецидив случился. Мы не просили, но Юля когда узнала - продала свою квартиру, деньги нам принесла.

- Ничего слушать не хочет, - дополняет Светлана Игоревна тихо. – Мне так неудобно перед ней. Я так страдала тогда. Ничем ей не помогла по сути. Приезжали раз в неделю, поесть её заставляла. Вот и вся помощь. Она совсем другая была. Не такая как сейчас. Я сейчас покажу, - она снова поднимается со стула, направляется в соседнюю комнату.

Я, если честно, не хочу ни на что смотреть. Хочу к Юле. Мне необходимо у неё узнать, как она справляется по жизни. До сих пор я не представлял сколько трудностей, настоящих избиений, было в жизни Юли. По нарастающей. Необъятный снежный ком из бед и проблем. Больше всего меня поражает в ней способность, при всем этом, помогать окружающим. Изо всех сил. Взваливать на себя ответственность невероятную.

Взглядом цепляюсь за коробок деревянный, стоящий на краю стола у самой стены. Он полон фруктов и овощей штопанных, и яиц. «Вскрытый» банан и ошпаренный помидор лежат ближе всего ко мне.

- Можно? – не дожидаясь ответа, протягиваю руку. Беру в руки фрукт.

- Шов Холстеда – двухрядный непрерывный съёмный шов, - комментирует Вячеслав Алексеевич. – Юля, как я уже говорил, очень талантливая. Она стала бы прекрасным хирургом. Вертикальный матрасный шов, - берет следующий экземпляр, показывает. – Помидоры она кипятком обдает, до тех пор, пока кожура не лопается и не расходится. Потом сшивать начинает. Крайне кропотливое занятие. Узел затягивают до прекращения скольжения нити, но не сильно. Нить может порваться или наступить ишемия сшиваемых тканей, как последствие – избыточное рубцевание или снижение эластического эффекта. Так, - он приподнимает помидор, показывает мне аккуратно стянутые нитью рваные края пленки овоща, затем убирает его. Берет в руки два яйца, у которых часть скорлупы счищена. – И так, тренируют нейрохирурги. Пересадка оболочки яйца. Местами их поменяла, - ближе ко мне подносит яйца. - У одного, впоследствии, разрез сделан и зашит, - говорит с гордостью. - Я так в свои лучшие годы не мог, не то что после инсульта. И травматологи тоже не все, я уверен, так умеют. Говорил сыну – Юле надо было дальше учиться.

Я точно готов ко всем её секретам? Но им необходимо выговориться, я это чувствую. Так бывает. Порой часами приходится доверителей слушать.

- Вот, я нашла, - с теплотой произносит Светлана Игоревна.

Садится на стул, рядом со мной. Показывает мне альбом с фотоснимками. Нет, определенно, не готов был. На развороте шесть фотографий. С выписки в роддоме. На них Юля с мужем и сыном, от которого только кончик носа виднеется. Юлю же видно прекрасно. Мой взгляд притягивает снимок, на котором Юля стоит, высоко голову запрокинув. Улыбка широченная, на грани смеха, глаза закрыты, по щекам слезы катятся. Держит в руках сверток свой драгоценный, крепко к себе прижимает. Муж, рослый светловолосый парень, смотрит на нее взглядом влюбленным, полным обожания. Она выглядит такой счастливой, лучезарной и юной, совершенно не представляющей, что её ждет через считанные минуты…

Глава 39

За последующие полчаса совместного чаепития с семьей Левада, я узнаю много нового о Юле. Как ей удается быть такой разной, при этом оставаясь искренней, я не знаю, но в её честности нисколько не сомневаюсь.

Вскорости раздается щелчок замка входной двери. Мои собеседники затихают вмиг. Свекровь Юли, в моем понимании бывшая, явно нервничать начинает. Зная Юлю, вполне обоснованно. Бахнуть может в любую секунду.

Красавица моя появляется на пороге кухни спустя минуту.

- Всем привет, - произносит, обводя нас, собравшихся, взглядом. – О, вы торт только сейчас разрезали? И как пропитался? – ведет себя так, словно ничего особенного ни произошло, и я привычный, как минимум, гость в этом доме.

- Да, Юленька, вкусный. Гость пришел и мы тебя не дождались, больно уж хотелось попробовать. Выпьешь с нами чаю? А лучше покушай полноценно, – произносит Светлана Игоревна.

- Я с порога еще поняла кто приехал, по обуви, - смотрит мне в глаза, выражение лица такое, дескать, никому из моих знакомых, кроме тебя, такие ботинки не по карману. Она обижена за тот перевод денег. – Не Мишин размер.

- Миша – наш старший сын, - поясняет мне Светлана Игоревна.

- Я в душ. Разрыв артерии был сегодня очень эффектный, окатило всех с ног до головы. Присоединюсь к вам после.

Юля напряжена. Очень. Спина прямая до неестественности.

Мне так её жаль. Девочка, для которой вся жизнь стала борьбой, с самого детства. В том числе и со мною борьба.

Когда Юля, в пижаме и с влажными волосами, возвращается на кухню, Вячеслав и Светлана поспешно поднимаются на ноги и сообщают, что им пора на прогулку, дышать свежим воздухом. Пока они собираются, мы сидим с Юлей друг напротив друга в полной тишине. Для вида она накладывает себе в тарелку несколько оладьев, приготовленных из кабачком, но к ним не притрагивается. Скатерть рассматривает, а я её. Волнует меня до боли, до муки. Тошно становится от мысли, что ей сейчас больно.

Как только дверь хлопает, извещая о том, что мы остались вдвоем Юля произносит.

- Тебя покормили или голодный?

Кусок в горло не лезет, но я кое – как потихоньку впихиваю в себя, по кусочку, торт Юлиного приготовления.

- Очень вкусный, Юль, - сообщаю, предвосхищая её следующий вопрос. – Я не голоден.

- Они тебе всё рассказали? – мышцы нижней части лица Юли дергаются. В целом вид такой, что вот – вот и заплачет.

- Надеюсь, что это всё, Юль. Мне очень жаль.

Она прикрывает глаза, на ресницах мелкие капельки слёз поблескивают. Качает головой еле заметно.

- Я так устала. Смена тяжёлая была, парня доставили после аварии. Несколько травм в точности как у Максима, - она грустно вздыхает. – Но поговорим с тобой мы сегодня. Завтра я уже передумать могу, - она поднимается на ноги. – Сейчас, я только найду себе, что поесть, - открыв дверцу холодильника, она начинает в нем что-то искать.

- Юль, тебе сложно, наверное, жить тут. Давай мы…

Юля резко оборачивается и хмуро на меня смотрит, морща свой лоб.

- Прекрати, пожалуйста. Хотя бы сегодня не начинай. Я твои деньги не трогала. Ничего не потратила.

- Зря, я хочу чтобы вы с малышом ни в чем себе не отказывали. Это не откуп.

- Да уж, я это поняла сразу, как тебя тут увидела, - смотрит на меня с укоризной. – Додумался тоже. Или ты не знал куда едешь?

- Я только адрес прописки твоей узнал. В остальном – как обещал. Здесь уже посвятили, к кому я в дом явился. Но, Юль, они очень нуждаются в общении. Даже не так. Они хотят обсудить горесть потери своей.

- Я виновата перед ними, как и перед мальчиками своими. С мамой Максима мы постоянно вспоминаем что-то, делимся. С Вячеславом Алексеевичем я не могу. Мне очень стыдно, - она открывает упаковку с творогом, который достала из холодильника секундами ранее. – Сейчас съем и пойдем в спальню.

Во мне растерянность нарастает. Чувствую себя подростком перед первым свиданием, не могу понять как вести себя с Юлей. Она кажется мне слишком хрупкой, ранимой. Одно лишнее слово и что-то в ней окончательно будет сломлено.

Помыв за нами посуду, Юля ведет меня в свою спальню. Условно свою. Попадая в комнату, я с первого взгляда понимаю, что ранее она принадлежала тому самому Максиму, о существование которого я недавно узнал. Сама по себе она безликая, в обставлена в серых тонах, но энергетика давит.

Юле нельзя здесь задерживаться. Для нее это слишком.

- Можешь кресло занять, - взмахом руки она указывает на желтый предмет мебели, стоящий около стены. – Оно моё. Из квартиры я только его забрала. Цвета солнца. Мне не хватает тепла.

Юля забирается на постель. Спиной упирается в изголовье, на колени подушку кладет, поверх нее ладошки свои устраивает.

- Сложно очень, Дим. Кроме семьи Максима и психиатра я ни с кем не обсуждала то, что случилось. Никто не знает, что внутри. Для всех, с виду, я обычная. Они не знают, что внутри мертвая.

Меня ужасом накрывает. Сердце бешено стучать начинает, Юля же наоборот очеловеченный камень превращается. Не дышит. Не моргает.

- Юль, не говори так. Ты не в чем не виновата, знаешь же это прекрасно, - говорю уверенно.

- Ты не понимаешь, Дим. Не понимаешь. Максим – единственный человек в моей жизни, который меня не предавал никогда. Только он, - Юля душит ртом, попутно губу верхнюю облизывая. – Самое раннее воспоминание из детства – годика в два, два с половиной. В детском доме говорили, что я это выдумала, но это точно было. Мама умерла, не знаю из-за чего. Мы с папой на кладбище были, а потом он меня отдал. Он плакал и говорил, что без мамы не справится. А я, опять же по моим ощущениям, его очень любила. Лева, по – хорошему тоже не предавал, но когда его забрали в семью, я очень расстроилась. За него рада была, за себя обидно было, - усмехается с легкой улыбкой. – Кто там дальше? Мама. Сейчас я и на нее не обижаюсь. Но в восемнадцать…, - подробностей, по какой причине она с мамой перестала общаться, раньше не рассказывала. Говорила, что семья у мамы новая образовалась. – Она с мужчиной познакомилась, младше её лет на восемь. Может быть она испугалась сама, может быть он ей что-то сказал. Но однажды я пришла со смены домой, я тогда в больнице работала уже, а мои вещи собраны. Она сказала, что могу в общежитии пожить, мол, она договорилась. Может и правда договорилась. При колледже моем было общежитие, но я туда не дошла. Сидела и рыдала в парке, как полоумная. Не вздумай меня жалеть, а то больше ничего не скажу. Ничего так не разрушает человека, как жалость, - Юля с серьезным выражением лица на меня смотрит, дескать, только попробуй. – В том парке меня Макс и нашёл. В прямом смысле. Мы с ним знакомы были, на уровне здравствуйте – до свидания. В одной больнице трудились. Но я даже имени его не помнила. Когда устраивалась, девочки рассказали, что он долгое время уже в отношениях. Я за ненадобностью и отсекла. Мыла я тогда операционные других бригад. Мы и после с ним в паре редко стояли, - от слов «они», «пара» меня коротит. – Так, на чем я остановилась? – Юля постукивает пальцами одной руки по тыльной стороне второй ладони. – Нашел он меня в парке и к себе позвал жить. Сказал, что вторая комната свободна, что с девушкой расстался давно, - и ты, мнимая Юля, пошла? – Не смотри так. Месяца два мы жили просто, почти не пересекаясь. Я только спать приходила.

- Ты просто всяза и пошла жить к мужчине? – в это мне ещё тяжелее поверить, чем в то, что она замужем была.

- Мне восемнадцать было, - она пожимает плечами. – Меня из дома выгнали. Конечно, пошла. Я и тогда была интровертом. Какая мне общага?!

- Так, а после двух месяцев?

- Нуу, - Юля глаза к потолку возводит. – Мы пару месяцев в отношениях были. Потом поженились. Сходили вдвоем в ЗАГС и расписались. Мама Макса долго на нас обижалась. Из минусов - это единственный. Мы с ним ни раза за четыре года не ругались. Он меня старше был на семь лет. Сдержанный, спокойный. Нам интересно вдвоем. Всё делали вместе. Чистили картошку одной сплошной спиралью, потом шили кожуру. У кого шов ровнее был, тот отдыхал, второй готовил, - вспоминает с улыбкой, пока меня ревностью, как кислотой заливает. – Чаще всего я готовила, а – то подумаешь ещё. Потом Мишенька родился. Максим с братом из-за чего-то повздорили. Мы тесно семьями общались, а когда я забеременела, они разговаривать стали только в доме родителей, чтобы маму не расстраивать. Я подумала, что они помирятся, если мы с честь Миши сыночка назовем. Макс не против был, нам обоим имя нравилось, - Юля начинает царапать свой большой палец, сама того не замечая. – Мишенька с желтушкой родился. Всех на третий день выписывали. А мы под лампой еще долго лежали. На пятый день мне сказали, что можно выписываться, а можно еще пару деньков полежать…, - Юля слазит с кровати, бережно ладонью животик поддерживая. К окну подходит, отворачиваясь от меня. В её позе - холод, безнадежность, отчаянье. – Это за день до моего дня рождения было. Мне так домой хотелось. Праздновать мы не собирались, но с мальчиками своими наедине побыть – очень. Я мечтала о том, что с Максимом вместе о Мишеньке заботиться будем. Весь день чтобы вместе, - она подносит ладонь к лицу. Я подхожу к ней ближе, но коснуться не успеваю. – Не надо, Дим, пожалуйста.

Приношу для Юли из кухни воды. Ставлю на подоконник перед ней, чтобы не коснуться случайно.

- Когда меня выписали из больницы, уже после аварии, и я домой попала, первым делом пошла в детскую. А там весь пол был усеян маленькими, сморщенными воздушными шарами с надписью «С днём рождения». Максим мне сюрприз сделать хотел, наверное. Их не меньше сотни было. Безобразное, унылое зрелище. Я смотрела на них, ненавидя и себя, и свой день рождения. Все пару месяцев, что прожила в доме одна, спала на полу в детской, около кроватки. Свет оставляла включенным, чтобы читать эти «С днём…». Из-за того, что я потерпеть ее смогла пару дней, моему сыночку навсегда теперь пять дней. Пять самых счастливых дней в моей жизни. Нельзя ненавидеть сильнее кого-то, чем я себя тогда. Даже Мирона Соловьева – виновника той аварии, я так сильно не ненавидела, как себя, - Юля гладить живот начинает. – Сейчас, моё солнышко. Мама ещё немного папе расскажет и больше не буду тебя расстраивать, миленький.

Не выдерживаю, всё же обхватываю её за локоть и буквально тащу к креслу, усаживая в него. Сам сажусь напротив – на край кровати.

- Ты как себя чувствуешь? – у меня самого от переизбытка эмоций и информации закипать всё внутри начинает.

- Нормально. Лучше за раз.

- Расскажи о Мироне этом, - прошу. Надо знать, кому пздц скоро наступит.

- Гавнюк обыкновенный. Мажор, местного разлива. У него папа депутат законодательно собрания региона. Парень из тех, кого не садят. Твой пассажир.

Впервые за много лет тупым себя чувствую. Совсем не понимаю о чем речь.

- Ты о чем?

- Ко мне его жена приходила. Попросила помочь. Они разводятся. Ты его интересы представлять будешь в бракоразводном процессе.

- Я? – Хмурюсь. За год проходит порядка пятидесяти – семидесяти дел с моим непосредственным участием. И я их помню. Мирона же этого - нет. От слова совсем. – Максимум кто-то из ребят моих. Их больше тридцати. Обычно я в курсе тех дел, что мы ведем. Но вот уже многие месяцы особа одна мне жизни не даёт, и работать тоже.

Юля не обращает внимания на мои слова.

- Я не знаю, Дим. Но для меня это знак был. Их семейка для меня катализатор. А их юристы умелые, и того больше. Я на суде была один раз. Как в сточной яме извозили. Их адвокат придумал, и воплотил в жизнь, фото состряпав, мол, я на Макса в машине бросалась. Мешала ему вести машину. Мирон подтвердил, что видел это своими глазами. Но такого не было. Я от сына взгляда не отрывала. Он был последний, на кого я смотрела. Носик его маленький.

- Он не сел? ‐ такая злость накрывает.

- В смысле? Обвинительного приговора вообще не было. Там с машинами якобы что-то. Свидетели, которые видели, как они обгоняли с другом друг друга все позабыли, пока суды шли. Я, честно, подробностей не знаю. К итоговому суду меня в России уже не было. Вячеслав Алексеевич в курсе. Ему эти суды карьеры стоили. Он на тот момент заместителем главного врача в своем родном роддоме был. Легко устраняемая должность. Я была на одном заседании, после которого Милана – жена Мирона противно, громко хихикала. Идиотка, думала я ей помогать захочу. Как видишь, благодетель моя границы имеет.

- Ты из-за них уехала?

- Нет. Письмо на электронку пришло, от нашей с Максимом знакомой. Звала в рамках межправительственной программы поддержки стран третьего мира поехать в Йемен. Та, первая, поездка не имела отношения к вооруженным силам. Я была тогда не в том состоянии, чтобы хоть какие-то значительные физические нагрузки перенести. Мне это выходом показалось хорошим. Я тогда очень хотела к мужу, к сыночку. Умереть не страшно, страшно быть ненужным, бесполезным. Если бы у меня хоть один из них остался, я не была бы одинока. А так, - прикрывая глаза она плечами пожимает, дескать, как есть. Медицина – спасение. Забирая частичку чужой боли себе, ты перестаешь быть пустым.

Стужа в организм поступает с каждым сделанным вздохом. Сковывает горло, к легким путь себе протягивая. Не спрашивая, я вижу по ней ответ на вопрос – была ли та злосчастная веревка на самом деле.

- Тебя психолог консультировал?

- Я с ними не шла на контакт. Меня вел чудесный психиатр. Один из самых волшебных людей в моей жизни. Он считал, что диагноз ставить необходимо только в крайних случаях. А так, главное помочь. Обобщение и навешивание диагнозов только усугубляют проблему, он так считал. Я принимала таблетки. Сначала тяжелые, потом барбитураты, постепенно сползая с зависимости. Но два флакона корвалола тоже неплохие экскурсии устаивают в миры потаенные. На службе я полностью прекратила прием. Давай, пока я добрая. Что ты еще хочешь знать? Раз уж втерся в доверие к моим близким.

- Только поэтому?

- Спасибо тебе. Когда ты рядом - мне легче, -наконец-то Юля расслабляется.

- Все это время ты одна была?

Юля кивает.

- Все люди, что были вокруг, - не те. От них только больнее. Я не представляла себе, как можно через год с кем-то сойтись. Других не осуждаю, но для меня такого пути не было. Когда мы с тобой познакомились и стали… Ну, ты понимаешь, я боялась ту себя, которой рядом с тобой становилась. Мне нравилось. Нравилось пока ты рядом был, наедине с собой я самобичеванием занималась. С тобой рядом я Максима предавала. Он как никто другой этого не заслуживал.

- А попробовать еще раз семью создать?

- Когда один из контрактов закончился, я в Москву прилетела. Коля предложил поучаствовать в крутых проектах. После участия я Эко в Москве сделала. Анализы и прогнозы были хорошие, но оба эмбриона не прижились. Потом сюда вернулась, купила квартиру и еще раз сделала, у нас уже. Результат такой-же. Все руками развели, мол, надо ещё пробовать. Но я не могла. Сложно морально принимать свою неполноценность. Поэтому я пошла в детскую поликлинику работать, - слабо улыбается, глядя на меня. Мы с ней вместе думаем об одном и том же моменте.

- Очень даже полноценная. Я бы сказал – наполненная, - поднимаюсь с кровати и делаю шаг в Юлину сторону. Поправляю брюки так, чтобы сесть на корточки было удобно, опускаюсь рядом с её ногами. Юля замирает, позволяя мне живота коснуться, ещё плоский. – Он еще не толкается? Ты ешь полноценно?

Юля кивает.

- Что-то я не заметил сегодня.

- Шевеления внутри себя ощущаю, но так, снаружи, ты их не сможешь почувствовать. Прости меня, Дим. Рассказать в любом случае надо было…

- Нормально всё, - поднимаюсь на ноги, в макушку её целую.

Надо быть полной сволочью, чтобы сейчас начать ей предъявлять. Я и сам – то позабыл, зачем к ней приехать решил. Ошарашели. Состояние такое, как после того, как тебе хорошенько по башке настучат.

В скорости Юля засыпает, клубочком свернувшись. Уходя, провожу костяшками пальцев по её щеке.

Глава 40

Дмитрий

- Какого, блд, хрена?! Ты совсем не удосужился ознакомиться с материалами дела? – повышаю голос на одного из сотрудников бюро. Даже не так. Чувствую себя гиеной с цепи сорвавшейся. – Тебя вообще не заинтересовало, что уголовное дело против Филимонова прекратили по нереабилитирующим основаниям? – умом я понимаю, что просто нашёл на ком зло сорвать, но это меня не останавливает. – Постановление суда читал вообще? – приподнимаю со стола сшив документов, листов эдак в сорок. – Или много буковок - лень было читать? Надо было открыть сразу на предпоследней странице – «На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 254, 256 УПК РФ, постановил: Прекратить уголовное дело в отношении Филимонова А.В., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. 2.ст. 199 УК РФ на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, т.е. в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Настоящее постановление может быть обжаловано в Московский городской суд течение десяти суток со дня его вынесения». Напомни мне, дружочек, сколько месяцев прошло с даты его вынесения?

- Шесть с половиной, - произносит мой собеседник неуверенно, словно мы на уроке математики и он, как минимум, в уме интегралы считал.

- Как ты думаешь, как сильно тебя на суде налоговики натянут? До гланд достанут через нижний проход? Здесь, - всё на тот же документ указываю пальцем. – Даже на полтора миллиона больше, чем по решению выездной налоговой проверки, с которым вы с ним в арбитраж поскакали. С барского плеча налоговики одного контрагента «простили». Напоминаю тебе – уголовное дело не может быть прекращено по нереабилитирующим основаниям, если подсудимый/обвиняемый против этого возражает. Иными словами у него была возможность доказать свою невиновность в судебном разбирательстве, но он ее просрал. А теперь решение по проверке в силу вступило и ты со своим другом опомнились. Что же ты его раньше не проконсультировал?

Проигрыши в суде любого из своих подчиненных я воспринимаю болезненно. Возможно сказывается то, что свое первое я феерично спустил в унитаз. Рублика, блин, «мало кто знает». Тогда было жутко стыдно перед Алеевым. В дальнейшем я старался мыть максимально внимательным к мелочам.

- Сгинь с глаз моих. И подумай за одно, что теперь делать, - не все так плохо, но спуску давать никому не стоит.

Даю себе время остыть. Для восьми часов утра я слишком злой и на взводе. Причина даже не в том, что Юля бреет меня ежечасно. Я тупо волнуюсь идти через час на УЗИ с ней. Дожили, блин. Когда Серёга рассказывал, как он прослезился, когда со своей Машей ходил, я предпочел свои циничные мысли за зубами держать. А сейчас доходить потихоньку начинает.

Не ударить бы в грязь лицом перед Юлей. И так отличился.

Тонкой натурой я никогда не отличался, отчаянно этого сторонясь. Но в тот день, когда мы наконец-то с Юлей поговорили, я каждой клеткой своего тела её боль ощущал. Стараться особо не надо, чтобы перед глазами, как наяву, появилась картинка, как по её щекам беззвучно катятся слезы, падаю затем на хлопок пижамных штанов. Как бы она не отворачивалась, видел я это прекрасно. Видел и ничего сделать не мог.

Я, в отличии от Максима, её предавал уже. Ситуация была, конечно, двоякая. Мы с ней друг другу ничего не обещали, но для поломанной, недолюбленной всеми девочки, это был, явно, удар. Как она после этого ещё раз меня к себе подпустила – остается загадкой. Мне хочется думать, что это судьба. Вторым шансом необходимо воспользоваться.

Из-за пробок немного задерживаюсь. Ловлю Юлю в квартале от её нового дома. Скрежет зубов у меня это определение вызывает. Я бы предпочел, чтобы она со мною жила.

- Доброе утро. Извини, не успел. Запрыгивай, - припарковавшись на обочине, обхожу машину, чтобы помочь ей забраться внутрь.

- Мы не договорились о том, что ты меня заберешь. Тут недалеко, я бы дошла, - смотрит на меня с места не двигаясь. Сейчас максимально на чижа нахохлившегося походит.

- Давай ты в другой раз дойдешь? А сейчас со мной поедешь, - произношу весело, исключительно из-за симпатии к ней. В ином другом случае, учитывая моё настроение, схватил бы за капюшон и затолкал аккуратно, но с применением силы. – Со мной безопасно, - добавляю, вспоминая её перепуганные глазаща в момент аварии.

- Яра сидела как раз на переднем пассажирском, когда мы в тебя въехали. Так что утверждение сомнительное. Как, кстати, Яра? – бесячая продолжает стоять на пешеходной дорожке. Ей удовольствие доставляет смотреть как я из кожи вон лезу?

- Может ты уже сядешь? По дороге я тебе расскажу, как она. И как на нас с Русланом её отец орал, тоже расскажу, - делаю приглашающий жест.

Юля надо мной сжаливается, садится на сиденье, пристегивается.

- По углам расставил и на горох, на колени?

- Розгами, - издаю смешок сдавленный.

И тот и другой вариант от истины не далеки. Алеев закруглил свой отпуск и прилетел «люлей» раздавать. Если бы не Яра, умеющая с магической быстротой внимание отца на себя переключать, он бы нас уничтожил.

- Папа, я наконец-то поняла, как схема работает. Вы работаете – я трачу. Мне нужен швейный цех, адаптированный для работы людей с ограниченными возможностями, - цитирую мелкую дословно, но в шутливых интонациях, чтобы рассмешить Юлю, предварительно всю предысторию изложив.

- И как? Когда будет цех? – просмеявшись интересуется Юля.

- Работает. Резвее Яры действует только молоко в дуете с сырыми огурцами. Муж ей купил сумочку «Loro Piana», Яра её продала на следующий день и вложилась в предприятие на грани банкротства, - вспоминаю лицо Нагорного в тот момент, когда он это узнал и снова ржу. Бог тебе в помощь, мужик.

- Зачем нужна сумка за несколько миллионов?

- Не знаю, Юльчонок. То-ли дело квартира небольшая за эти деньги.

- Та, что на фото, тобою присланных была – в несколько раз дороже. Я нашла ее в электронных объявлениях.

Мысленно глаза прикрываю.

- Скажи же вторая спальня идеально для детской подходит? – Делаю вид, что не понимаю, к чему она клонит. Может быть я тупой и не понял смысл слов ее сообщения - «мне ничего не нужно»?!

Юля выразительно на меня смотрит.

- Давай буду честным. Меня нехорошо так несет от мысли, что мой ребёнок будет жить в доме родителей твоего покойного мужа. Юля, это слишком даже для тебя. И для моего чувства собственного достоинства тоже слишком.

Спустя полчаса мысли об уязвленном самолюбии развеиваются со скоростью звука. Не сводя глаз смотрю на экран аппарата УЗИ. То, что я чувствую, это восторг в чистом виде, иначе не скажешь. Мало что могу разобрать, но звук частого сердцебиения, что секундами ранее нам включил врач, я запомню на всю свою жизнь.

- Всё хорошо. Вес примерно грамм двадцать - двадцать пять. Размер восемь – десять сантиметров. Крепыш. Есть в кого, - сообщает врач, взглядом меня окидывая. – Пол интересует, или хотите в тайне оставить?

- Это он пальчик сосёт? – всхлипнув, спрашивает Юля, окончательно и бесповоротно меня добивая.

После её слов я начинаю понимать, что крохотное пятнышко рядом с большой головой, это ладошка.

Глава 41

Дмитрий

Окидываю неприветливым взглядом мужика, с которым Юля улыбаясь выходит из здания больнице. Такие же чувства я испытывал, когда увидел Юлю на благотворительном вечере вместе с Ильгамовым. В тот раз их природу я понял неправильно, сейчас же с первых секунд определяю безошибочно. Оказывается я пздц какой собственник. И, скорее всего, параноик.

Поверить в то, что Юля позволила бы себе, будучи беременной от меня, завести интрижку с кем-то другим, я не смогу. Это ведь та же самая Юля, которая дважды делала ЭКО, чтобы мужу покойному не изменить.

Моя чудесная девочка. Юля и её принципиальные тараканы.

- Доброго дня, - подхожу к Юле и её спутнику, протягиваю ему руку для приветствия и представляюсь.

Юля смотрит на меня с какой-то милой печалью. Она меня избегает, но делает это не в полную силу. Если бы хотела – смылась уже. Правда и я в этот раз бы нашел. В этот раз бы искал. Сейчас понять не выходит зачем отпускал, и как мог на нее злиться.

- Поехали домой, ты верно устала, - подаю ей руку, чтобы могла ухватиться.

Юля на неё смотрит, можно сказать, с подозрением. Затем, верно решив сцен не устраивать, обхватывает ее ладошкой своей.

- До завтра, Алёш, - с улыбкой прощается Юля с коллегой. В ответ он ей машет. – Ты не очень приветливым был, - продолжает негромко, когда мы остаемся вдвоем, отойдя на несколько метров.

- В смысле? – от удивления мои глаза ползут на лоб. – Надо в обе щеки было его расцеловать? Я поздоровался.

- С таким видом, словно челюсть сломать ему хочешь. Твои зубы скрепили. Да -да, - для пущей убедительности Юля кивает активно.

- Запру тебя дома, - коротко сообщаю.

- Если ты забыл, то напомню - я к тебе в гости больше не езжу, Пакость.

Вместо расстройства, которое рассчитывала увидеть Юля, на моем лице мелькает странное выражение, нечто вроде удовлетворения. Если Юля использует какие – либо нестандартные формы обращения, значит не всё у нас с ней потеряно.

Со слов Светланы, моей новой соратницы, Юля приходя домой только спит, иной раз забывая даже поесть. Мне что-то подсказывает, что ей самой жить там не комфортно, но упрямство ослиное не позволяет принять мое предложение. Как бы я ни старался, причин для такой позиции я найти не могу. Мы с Юлей обсуждали, я ей объяснял, что взамен ничего от неё не потребую, и жить раз так хочет, она может отдельно.

- Я проголодался, давай заедем перекусить? – пытаюсь вывести разговор в нужное мне русло.

Юля смеяться начинает.

- Ты повторяешься. У нас с такого «перекуса» всё началось, - локотком своим меня задевает.

- Продолжение обещает быть многообещающим, - на её живот смотрю. Когда уже расти начнет - то? Может тогда меня попустит эта, непонятно откуда взявшаяся ревность?

- Сегодня я, пожалуй, соглашусь. Кушать хочется очень. Прожорка какой-то растет.

- Расскажи чего тебе хочется? – уточняю, когда мы с ней на шоссе выезжаем.

- Сейчас или вообще?

- И так, и так говори.

- Семечек, которые мне врачи есть запретили есть, и секса, - говорит Юля на одном дыхании, затем губешку свою закусывает.

Я готов поклясться – за всё время нашего знакомства и пяти раз не слышал, чтобы она слово «секс» произносила. Глубокое откровение.

- Гормональные всплески, - начинает менее решительно уточнять.

- Если ты хочешь…, - начинаю говорить доверительно, слегка в ее сторону наклоняясь.

Юля понимает к чему я клоню и хохочет.

- Нет – нет. Ты спросил – я ответила. Без подтекста. Когда сильно хочется или есть, или… Ну ты понял, я ложусь спать. Так что у меня всё под контролем.

Просто так, да не просто. Когда мы заходим в ресторан, Юля в руке пакет с семечками сжимает. Она не хотела его брать с собой, но «жажда вкусить» перевесила.

- Оставьте тарелку, пожалуйста, - прошу официанта, когда он начинает убирать со стола заранее приготовленную для атмосферы сервировку. Парнишка, быстро поборов удивление, кивает и удаляется с тремя другими тарелками и бокалами. – Ну давай, приступай. Только не забудь, мы на десять штук всего договорились.

По лицу Юли тень сомнения проходит. Она ведь подобные места и так не слишком любит, а привлекать к себе внимание и того паче.

Ну, давай же. Взглядом её подбиваю. Юля осматривается по сторонам, не найдя нигде подглядышей, достает из под стола пачку семечек, открывает её, как ей кажется тихо, и высыпает содержимое на большую плоскую тарелку. Мне непреодолимо хочется расхохотаться, когда Юля, обычно сдержанная и серьезная, своими тонкими пальчиками шустро начинает выискивать самые крупные семечки, отсчитывает положенное количество. Так сильно стараюсь держаться, что закашливаюсь, поднося кулак ко рту, прикрывая им губы. Юлька очи свои синие вскидывает, смотрит на меня, мол, ты чего?!

- Можно пятнадцать? Они такие аппетитные. Потом я съем всё, что ты закажешь. Обещаю.

Плотно сжав челюсть киваю. Юле кажется, что я серьезен и строг, но дело в другом – мне не хочется, чтобы она думала, что я над ней потешаюсь. Она с такой грустью рассказывала о том, что анализ крови показал не лучшие результаты и ей прописали диету. Все бы ничего, но пищевые пристрастия изменились, некоторые ограничения даются с трудом.

Когда к нам подходит официант, для того чтобы принять заказ, Юля на него не смотрит, из-за неловкости. На середине стола стоит тарелка полная семечек и штук тридцать в ней скорлупок от них же. Сделав заказ, прошу забрать со стола тарелку.

- Он подумал, что это я? – с неподдельным интересом тихо спрашивает.

- Нет, конечно. На меня он подумал, - жестом указываю на свою рубашку, к которой прилипло несколько частичек от шелухи. – Я специально оставил, чтобы запутать им след.

- О Боже! – весело стонет Юля, в ладонях пряча лицо.

За ужином она рассказывает мне о том, как себя чувствует, об утренних шевелениях и о том как рабочий день прошел. В красках, кровавых, описывает кропотливый процесс удаления эхинокковой кисты из головного мозга. Для Юли это событие значимое. По её словам операции с нейрохирургами всегда волнительные, она их ждет, как никакие другие.

- Они боги, - подытоживает вышесказанное. – Только представь, как страдают люди, когда личинки эхинококка проникают в мозг и формируют там вокруг себя капсулу пузырьковую. Помимо болей и реактивного воспаления, очень часто эпилептические припадки случаются, ухудшается зрение. Очень важно извлечь капсулу без нарушения её целостности. Сегодня она размером с яйцо куриное была. Вскрыли черепную коробку, с извлечением, затем вернули на место. Ой, прости. Ты же ешь, - всем своим видом извиниться старается. – Я увлеклась.

- Всё нормально. Мне интересно. Как избежать такого счастья?

- Эхинококк мозга диагностируется в одном двух случаев из ста среди всех гельминтозов. У нас этот паразит тоже распространен. Его частые хозяева – собаки и кошки. Заражение происходит при контакте с больными животными, или с теми у кого на шерсти находятся яйца паразитов. Чтобы риск минимизировать нужно правила гигиены соблюдать – мыть тщательно руки и употребляемые в пищу фрукты и овощи, ягоды, зелень. Грязь в рот не тянуть одним словом.

Смотрю на содержимое своей тарелки и морщусь.

- Я поэтому есть дома предпочитаю, - подбадривает она меня.

- Придется учиться самому готовить, - сокрушаюсь.

- Я знаю, что ты умеешь. Не дави мне на жалость.

Снова неудача. Приподнимаю руку и смотрю на часы.

- Как ты смотришь на то, чтобы в театр сходить? У меня есть два билета. Ленком. Партер, первый ряд. Начало в семь, мы успеваем, - я знаю, как она смотрит на это. Опять же спасибо Светлане Игоревне, о слабости Юли к «Юноне и Авось» именно она мне рассказала.

- А чего ты мне раньше не сказал, что опаздываешь? Я бы ускорилась. Не болтала бы столько.

- Я не особо планировал посещать, - не большой я любитель театра, но знать ей об этом не обязательно.

- А зачем тогда билеты купил? Еще и в первый ряд, - продолжает допытываться.

- Чтобы с тобой подольше побыть, - говорю как есть. – В гости ко мне ты не хочешь. К тебе идти – у мня желания нет. Но я хочу проводить с тобой больше времени, - устанавливаю с Юлей зрительный контакт.

Она соглашается, обеспокоено высказав мне, что не предупредил и придется ей идти черти как. Но планы так планами и остаются – по дороге к городскому театру драмы Юля засыпает в машине. Заснув, она выглядит такой безмятежной и нежной, что разбудить её не могу себя заставить. Немного постояв на парковке, отправляюсь за город. Когда брат был маленьким, мы с ним и Ярой ездили в свое место, разбивали там палатку и оставались с ночевкой в теплое время года. Юле тоже должно понравиться. Негустая чаща на берегу реки, вид на которую открывается сказочный.

Когда она просыпается, уже глубокая ночь наступает. Здесь, в отличии от города звезды видны. Юля рассеянно выпрямляется в кресле, трет глаза и что – то бормочет, переводит взгляд с меня на панель.

- Который час? Я всё проспала? – её блестящие глаза сигнализируют р тревоге.

- Зато выспалась, - отшучиваюсь. – Ты уснула уже на подъезде. Я не стал будить. Светлане Игоревне я написал, что ты сегодня со мной. Пусть отдыхают.

- Это что, два места в первом ряду пустовали? Как некрасиво, - в лице меняется. Я то думал, начнет сейчас возмущаться, то я за неё что – то решил.

- Правда что, лучше спящую барышню видеть в первом ряду, - оборачиваюсь и достаю с заднего сидения плед. – Держи, закутывайся и выбирайся. Красоту тебе покажу.

Глава 42

Юлия

Вздрагиваю во сне и просыпаюсь. В первые секунды нет понимания где я нахожусь. Оглядываюсь по сторонам в попытке сфокусировать взгляд на чем либо. И, собственно, нахожу. На полу, у стены, стоит большая чугунная статуя волка, глаза его завязаны красной лентой широкой. Животное скалится. Размером он походит на настоящего и исполнением тоже, каждый волосок прочерчен максимально достоверно. Спросонья можно принять за живого. Возможно я бы испугалась. Но есть одно «но» - я очень устала бояться. Всего на свете.

Никогда не была такой трусихой, как стала теперь. Пугает меня абсолютно всё, от поездки в такси до доверия людям, в частности Диме. Верить очень хочется, до боли в сердце, до дрожи, но страшно. Я люто боюсь не выдержать нового нашествия боли.

Совсем не так представляла себе это чудесное время.

Чувствую себя маленькой растерянной девочкой, отчаянно нуждающейся в поддержке, но просить я, что в пять лет не умела, что сейчас. Не все в этой жизни меняется. Мои табу остались всё те же.

Прикладываю силы для того чтобы с постели подняться. «Только встала – уже устала» - моя тема. Чувство физической усталости искусственно. Причина в эмоциональном истощении. Чем сильнее я стараюсь выгрести, тем хуже становится. В процессе выгорают последние силы. Умом я понимаю, что сама себя загнала.

Дойдя до двери, останавливаюсь. Мое внимание снова привлекает металлический зверь. Опускаюсь на пол рядом с ним и стягиваю с его глаз красную ленту. Как такое возможно? Словно бы в свои глаза смотрю. Схожесть пугающая. На металлическом изваянии они инородным телом кажутся. Провожу рукой по блестящей синей радужке. Подушечками пальцев ощущаю прохладу. С самого детства я десятки, если не сотни раз слышала комментарии и комплименты на тему яркого цвета глаз, дескать, в первые видим такие. Мастер поработавший над этим, явно, видел похожие.

Вчера мы с Димой долго на берегу реки пробыли. Он провел мне экскурсию по своим излюбленным с юности, почти не тронутым человеком, местам. В свете телефонного фонарика это было романтично и необычно.

Во время прогулки мы обсуждали планы дальнейшие относительно маленького. Не думала, что ему будет интересно слушать о ребенке. А уж как я удивилась, когда Дима стал рассказывать о том, как он будет Вову рыбачить учить… Слабо могу представить Диму рыбачащим, сидящим часами в окружении удочек, в его случае, наверное, спиннингов, или что там ещё есть?! И да, мы, путем долгих споров и переговоров, выбрали имя сыночку, и на всякий случай для девочки имя. Вдруг УЗИ погрешность дало.

Если меня спросить, что происходило вокруг вчера, какая погода была – я не вспомню. Настолько была увлечена происходящим между нами. Непередаваемое ощущение неподдельного интереса к себе. За пару часов, все мои, кропотливо накопленные, убеждения о том, что Диме оно и не надо, разлетелись на мелкие осколки. Я почувствовала какую ошибку чуть ли не совершила. До этого весь внутренний баланс держался только на убеждении, что Дима не хочет детей иметь.

Диму нахожу в цокольном этаже, подвесную грушу колотящим. Этажи в Димином доме соединены широкой спиралевидной деревянной лестницей, опустившись на её последнюю ступеньку наблюдаю за Димой. Движения плавные, он двигается вместе с грушей, сохраняя дистанцию, поддерживая постоянно дальнюю, позволяющую наносить прямые сильные удары. Следует джеб – левый прямой, Дима выпрямляет руку, скручивая немного плечо. Чувствуется - ему комфортно. Дима очень подвижный, при этом без лишней суеты. Быстрый. Грациозный. Естественный. Легко бьет, что с места, что с шагом, что с двумя, сокращая разрыв дистанции. На обходе груши, совершая комбинацию ударов, он замечает меня. Замирает в стойке, с опущенной головой.

- Ты проснулась, - спрашивает Дима не вопросительно. – Я не стал тебя будить. Время ещё должно быть, - рефлекторно совершает движение рукой, в попытке посмотреть на часы наручные, которых сейчас на нем нет. – Я увлекся и мы опаздываем?

- Вроде бы нет, я на часы не смотрела. Проснулась и пошла искать тебя сразу. Заблудилась, - усмехаюсь немного.

Отчасти это правда. Ночью мы поздно освободились, как Дима сказал – ближе поехать в его дом загородный, чем возвращаться в квартиру. Собственно тут мы и находимся. Не так часто я была здесь, чтобы свободно ориентироваться. Если бы не глухие удары, доносящиеся снизу, я бы так и бродила по верхним этажам.

- Не подумал записку тебе написать. Уснуть не получилось, я решил делом заняться. Возраст, сама понимаешь, надо держать себя в форме.

- Совсем не спал?

- Я рядом с тобой просидел почти до утра. Когда убедился, что спишь крепко и безмятежно – спустился сюда. Я, в отличие от тебя, уснуть в возбужденном состоянии не могу. У меня в обратную сторону срабатывает.

Не сразу доходит, что он имеет в виду. По дурости вчера ему проболталась о том, что близости мне не хватает.

- Да ну тебя, - снимаю с турника., закрепленного рядом, полотенце и бросаю в Диму.

- Спасибо, - он забрасывает полотенце на плечо.

Наблюдаю за тем, как капелька пота стекает у него по виску. Смахнуть её хочется, или поцеловать. Всю ночь хотелось до него докоснуться. Волнует меня по прежнему сильно.

- Пошли, пока в душ схожу, ты нам с мелким завтрак приготовишь.

Хочу возразить Диме, по сути из вредности, но не успеваю. Он подхватывает меня, отрывая от пола и стремглав по лестнице наверх поднимается, закинув меня на плечо себе.

Ума приложить не могу откуда у него энергия после бессонной ночи берется, но выглядит Дима свежее меня, при том, что сейчас я получше себя чувствую – токсикоз почти прекратился.

Завтракаем с ним в тишине, только взглядами перекидываемся, сидя друг напротив друга.

- Жаль, что не попали в театр вчера. Надо было меня растормошить всё таки, - не выдерживаю первая.

- У меня в конце месяца командировка, на пару дней, в Москву намечается. Можешь со мной полететь. Сходим там посмотреть, - Дима уже полностью собранный. Свежий, как обычно идеально опрятный. Только влажные волосы на затылке витиевато торчат. – Постарайся не задерживаться сегодня. Я заеду за тобой, поедем за вещами твоими. Я за*лся, Юль. Как дятел летаю вокруг. Если не хочешь в отдельную квартиру, я её кстати купил, то можешь жить тут или в моей городской. Но обсуждать, уговаривать тебя я больше не буду. Не согласишься –сам вещи перевезу. Ставлю в известность – с сегодняшнего дня право выбора у тебя отсутствует, - расчетливо жестко произносит, глядя мне в глаза. – Ротик захлопни, - добавляет с иронией.

Можно согласиться, а можно скандал закатить грандиозный. Мы с ним многое обсудили, но не наши с ним отношения, которые я слила резко. Так ничего и не объяснив.

- Ты предлагаешь с тобой полететь, чтобы не тратиться? Сертификат мой подарочный потратить решил? – небрежно интересуюсь, кружку с чаем вертя в руках. Очень волнительно. Всё внутри весит на тоненькой ниточке, того и гляди оборвется. Мы с ним оба понимаем, что это последний шанс к проявлению сопротивления был.

- Раскусила, блин, - хлопает по столу ладонью. Выражение лица Димы смягчается, в глазах виднеются веселые искорки. – Все твои сбережения потратить хочу. Чтобы сидела тут и носу никуда не высовывала. Будем с тобою знакомиться по новой. Я ничего лишнего не узнавал о тебе. Хочу от тебя. И тебя тоже хочу. Каждый день, - если он и пытается полыхающее в глазах пламя скрыть, поднеся к губам кружку с кофе, то у него это получается плохо. Зато меня смущать – хорошо.

- Кстати об узнавать. Ты не говорил, что был чемпионом Европы по боксу среди юниоров, - вспоминаю об утренней находке моей. Пока искала его, забрела в кабинет Димы. Как оказалась, там он хранит не только почетные грамоты связанные с адвокатской карьерой.

- Ты не спрашивала, - пожимает беспечно плечами. – Больше двадцати лет прошло. Так себе повод для гордости. Через пару лет после того турнира я со спортом завязал. Никаких значительных успехов на профессиональном уровне я не добился, - Дима продолжает наблюдать за мной всё с тем же раздражающим спокойствием.

- Ни капельки тщеславия? – вскидываю брови, наклоняя вперед.

- Нууу, все, что мог сливки я собрал почти сразу, - его губы ухмылка трогает. Всем своим видом дает мне понять, какого рода были те «сливки».

В следующую секунду у Димы телефон звонить начинает. Взглянув на экран он поднимается с места, беря в руки мобильный.

- Посуду не мой. Если хочешь – сложи в посудомоечную. Или просто оставь. После восьми Марина придёт. Сегодня день генеральной уборки, - вскользь проводит большим пальцем по моей щеке.

Не знаю с кем он до меня общался, но я не представляю насколько надо облениться, чтобы было трудно три тарелки, две кружки помыть. Три минуты руками и полтора часа в посудомоечной. С уборкой я всё равно заканчиваю раньше, чем он успевает договорить по телефону, поэтому выходя в холл я застаю его около окна стоящим.

- Меня это всё не интересует. Начнем с того, что должность прокурора города один человек занимает, остальные - его заместители, помощники заместителей, помощники помощников. С Лахотиным я договориться смогу. А самое главное, ты фильмов пересмотрел похоже, это не тот уровень, чтобы криминал крышевать. Через связи в части бизнеса прикрыть можно, но уголовку никто не возьмется. Через два часа жду от тебя информацию по всем инстанциям, от налоговой до ростехнадзора, - интонацией Дима дает понять, что разговор окончен.

Я цепенею на месте. Не знаю откуда, но я знаю, точно знаю, о ком он собрать информацию хочет. Мирон.

Дима оборачивается и по - моему виду всё понимает.

- Ты только не нервничай, ладно? Повода нет абсолютно. По вашему делу срок давности привлечения к ответственности уже вышел. Если только статью менять, но это ненадежно…

- Дим, мне не нужно…, - ничего не осталось кроме боли и ужаса у меня не осталось относительно прошлого. Если Мирон сядет, легче не будет.

Дима подходит и обхватив ладонью, мой подбородок фиксирует, касаясь большим пальцем моей нижней губы.

- Я не сказал, что это нужно тебе. Прошу тебя просто себя не накручивать и не думать об этом. Юль, пора учиться расслабляться. Ты теперь не одна.

Глава 43

Многочисленная аневризма аорты. Откуда у пятилетнего мальчика может быть настолько тяжелая стадия патологического выпячивания стенок сосудов? Сидя в сестринской потоки слез буквально глотаю, губы свои облизывая. Чего я только не видела, но детские страдания переношу с трудом. Сейчас так тем более. Мне дурно от мысли…

- С тобой, моя крошка, всё хорошо будет. Мама постарается себя не накручивать. Папа за этим следит, - кладу руку на живот, который к моему счастью и облегчению наконец-то начал расти, поглаживаю. – Мы очень любим тебя. Так сильно, что я передать не могу. Когда ты уже начнешь пяточками своими простукивать? Я хочу их потрогать, - так сильно хочу, что снова плакать начинаю. Теперь уж от счастья.

Поднимаю верх медицинского костюма, указательным и средним пальцами шажочки по животу имитирую. Упиваюсь мыслями, что внутри меня маленький человечек живет. Совсем крохотной. Абсолютно беззащитный. Мой. Наш с Димой.

Натянутость в нашем с ним общении исчезла так резко, будто её и не было вовсе. Испарилась в одночасье. Дима стал таким мягким, что во мне зародились подозрения, что я его порчу. Правда они разлетаются, когда во время очередного телефонного разговора он начинает отчитывать кого-то. Такое чувство, что влетает всем кроме меня.

Себя я тоже не узнаю. Раньше была убеждена, что боль давно съела мою душу и мозг. Тело жило по инерции. Но сейчас скорлупа спала, а под ней я, оголенная. Согревает меня только забота Димы.

Как бы я не сопротивлялась, надо признать я эмоционально от него сильно завишу. И не представляю как быть без него.

Когда-то давно муж заставил меня поверит в то, что меня могут тоже любить искренне. Диме же миссия в более тяжелой форме досталась – я сама перестала верить, что заслуживаю какой бы то ни было любви. Я потеряла эту веру в тот день, когда в больнице очнулась после того, как всё случилось. Ужас, который я тогда испытала, разрушил всё живое во мне.

- Юленька, моя умница, ты чего тут сидишь, - даже не заметила, как зашла сестра старшая. – Поднимайся на ножки и топай ими домой. Тебя уже ждут. Я в третий корпус ходила и видела твоего кавалера на парковке. Представляю какое загляденье ты родишь. Даже если не позовешь, приеду к вам на выписку, - от слов Томы моё сердце удар пропускает сразу по множеству поводов.

Самый главный – страх. Если бы кто-то знал, как я боюсь этой выписки. От самого слова в ушах звенеть начинает.

- Мы позовем, - улыбаясь, поднимаюсь со стула. Не хочется чтобы кто-то знал насколько я могу быть ограниченной.

Мое поведение совсем не вяжется с внутренним миром. Не все такие лояльные как Дима, навряд ли поймут.

Стоит мне только ступить за порог больницы, как дождь накрапывать начинают. Кто бы сомневался?! Это ведь я.

Успеваю сделать всего пару шагов по сухой дорожке. Через секунду капли тяжелеть начинают. Дождь резко в ливень переходит.

- Ну в кого ты везучка такая? – рядом, откуда-то, Дима появляется. Накидывает мне на плечи свой пиджак. – Пошли греть тебя будем.

- Ты сам замерзнешь, - пытаюсь высвободиться из его пиджака, но он пресекает попытку.

- Со мной ничего не случится. А ты одета легко, - словно маленькой поясняет. Будь это кто угодно кроме него, я бы уже взъерепенилась.

Из окна машины смотрю на затянутое тучами, почерневшее небо. Дождь уже стеной льет.

От непогоды отделяет лишь тонкое стекло, но внутри разливается даже не тепло – кипяток. Обжигает, доставляя какое-то садистское удовольствие.

- Рядом с тобой я не чувствую себя одинокой, - признаюсь не отрывая взгляда от огромных, напитанных водой туч. – И спится с тобой спокойно, - рядом с Димой раны затягиваются, но при этом контрольный в голову прилетает.

Как было бы хорошо провести вместе всю ночь. Можно даже тут просидеть. Главное – вдвоем. Втроем.

- Я очень боюсь снова всё испортить. Очень боюсь, - продолжаю признания выдавать, неконтролируемо.

- Юль, ты не портила ничего. Ни со мной, ни с первой семьей. Что сделать, чтобы ты себя винить перестала? – теплоту Диминой ладони на своей ощущаю, едва прикасаясь поглаживает. – Будем вместе стараться вытравить из тебя эту гадость. Ты ведь понимаешь, что это мешает будущему? И малышу тоже вредит, не только нам с тобой.

Очень хочу, чтобы победила любовь.

Едем мы сразу к Диме домой. Из-за бури нагрянувшей планы скорректировать приходится. У Димы парковка подземная, у родителей Максима – во дворе. Выбор очевиден.

- Помощница по дому подготовила для тебя спальню вторую. Захочешь – можешь спать у меня. Полная свобода выбора. На ужин у нас с тобой должна быть индюшка запеченная и овощи на гриле поджаренные, - говорит Дима, когда мы входим в прихожую. Отряхивается стоя на пороге, словно бы его намочить крепко капли успели.

Он нервничает. Такой большой, сильный, успешный, переживает, из-за того, что я могу неправильно расценить его поступки.

Волнение меня охватывает в мгновение. Остается только гадать, видно ли это по моему лицу.

- Можно попросить что – нибудь во что переодеться можно?

- Конечно. Проходи, я сейчас принесу.

Дима скидывает ботинки и проходит вглубь квартиры. Слышу, как вода включается в ванной. Улыбка сама собой растягивает губы. Чистоплотность один из моих основных пунктов. Могу есть с другими из одного котелка полевого. Могу скручивать туго волосы в гульку, потому что условия не позволяют нормально голову вымыть. Но в мирских условиях с дрожью отвращения воспринимаю тот факт, что не все моют руки после улицы. Возможно Диме бы я и это простила, но греха за ним такого не водится.

Через пару минут Дима появляется, держа в руках несколько футболок и рубашку свою.

- В квартире тепло, брюки лишними будет, - окидывая взглядом мои ноги, усмехается. – Полотенца чистые в гардеробной при спальне. Минут двадцать хватить? Буду ждать тебя на кухне.

Поблагодарив Диму иду в отведенную спальню, чувствую при этом на себе его взгляд. Очень волнительно.

Водные процедуры заканчиваю быстро, париться мне нельзя, как бы ни хотелось согреться. На всё ещё влажное тело натягиваю Димину футболку. Смотрю в зеркало и смеяться хочется. Я уже носила его вещи, и в прошлые разы они больше размером были. Радует одно – по Диме его поступок так же ударит, как и по мне, без белья ведь буду.

Войдя на кухню, нахожу Диму разогревающим ужин. Он тоже переоделся в домашнее. Футболка плотно обтягивает широкие плечи, позволяя видеть как мышцы спины перекатываются под тонкой тканью.

Очень хочется развернуться и спать уйти. Вместо этого наблюдаю за ним, плотно ноги скрестив. Какое же испытание.

Дима, почувствовав моё присутствие, оборачивается резко.

- Прекрасно выглядишь. Лучше – я только голенькой представить тебя могу, - без тени смущения произносит.

- Не далеко ты от истины, - опускаюсь на стул, подавляя желание ноги демонстративно раздвинуть. Это кухня. И я беременна.

Замечаю, как и без того его глаза полыхать начинают.

Оглушающий раскат грома заставляет меня вздрогнуть.

- Боишься? – вскидывает брови. – А с виду бойкая девочка.

В ответ лишь рожицу смешливую корчу.

Во время ужина на телефон Димы нескончаемо сыпятся сообщения, переходящие в звонки. Как результат заканчиваю есть уже в компании Сумрака, пока его хозяин занят разговором с кем-то важным.

Пес ложится на пол у моих ног, опуская голову на мои стопы босые. Несколько раз будто бы трется об них мордой. Ловлю себя на мысли – надо было и мне себе завести собаку. Кто бы с ней правда гулял? Но тем не менее ощущения такой необходимой нужности друг такой создает.

- Доела? – спрашивает Дима, вернувшись на кухню. – Или поделись? – кивает на пса. – Ему, если что, нельзя. Он и так поправился больше нормы. Ходит теперь в бассейн и на тренировки.

- Куда ходит? – я даже давлюсь немного.

Дима молча протягивает мне телефон с воспроизведенным видео. На нем Сумрак в бассейне с тренером занимается. Как только оно заканчивается, Дима воспроизводит следующее – пёсель носит по огромной площадке, оборудованной всевозможными горками, мостами, трамплинами.

- Няня его присылает мне каждый день.

На секунду прикрываю глаза, затем распахнув смотрю на Диму с интересом.

- Чем он ещё занимается?

- На флейте играет, - смеётся Дима к ужину возвращаясь. – Раз в месяц у него охота, её имитация. По девочкам водят, - начинает весело перечислять. – Ну и дрессировки. Стоматолог считается?

- Его няне ты только за обеспечение его досуга платишь? Или она хотя бы шерсть за ним ходит по улице собирает?

- Шерсть нет. Только продукты жизнедеятельности. Но с этим у нас проблем нет. Строго в отведенных местах. Иногда мне кажется, что её зарплата неоправданно высока. Может заменишь? И мне спокойнее будет, что вы друг у друга под присмотром.

После ужина мы идем с Димой в гостиную, «смотреть какой – нибудь слезливый фильм». Вскорости после принятия горизонтального положения меня в сон клонить начинает. Сквозь дрему нахожу плечо Димы и устраиваюсь на нём поудобнее. Тепло и уютно – с этими мыслями в сон проваливаюсь окончательно.

Посреди ночи, а возможно и сразу, разобрать не выходит, ощущаю прикосновении горячей ладони к своему бедру. Дима ведет рукой вверх, задирая и без того короткую футболку мне чуть ли не до талии. Возможно стоит его прервать, но чувства овладевают мной такие, что на самоконтроль разве что плюнуть хочется.

- Продолжай делать вид, что спишь всё ещё, - шепот Димы раздается у самого уха, рука же соскальзывает вниз, перемещаясь мне между ног. – Такая влажная, что я реально начинаю верить в связь твоего возбуждения и сна. После расскажешь мне, что тебе снится, - губами касается мочки моего уха, несильно зубами закусывает её.

Запускаю ладонь под его футболку, касаюсь крепкой спины, ласково кожу поглаживаю. Распахиваю глаза, чтобы по затуманенным глазам понял – решение принято. Полнейший отказ от дальнейшей борьбы.

Дима костяшками пальцев ведет по моей щеке, так мягко и нежно, что приходится приложить усилие для того, чтобы вдох сделать. Смыкаю вели и рот приоткрываю. Дима не спеша, будто дразня, обводит контур губ, касаясь при этом большим пальцем нижней. Проталкивается немного внутрь, доставая до её увлажненного участка.

Вторую, свободную, Дима опускает на мою грудь. Сквозь тонкую ткань ощущаю поглаживание, а он – как мои соски напрягаются.

Он немного отстраняется и я напрягаюсь, но тут же понимаю причину. Дима стаскивает футболку, сначала с меня, поднимая мои руки наверх, затем и с себя одежду скидывает. Но и после ничего не происходит. Открывая глаза, вижу, как он меня рассматривает. В его взгляде столько всего намешано, что разобрать не могу, но ему определённо нравится то, что он перед собой видит.

- Очень красивая, - ведет кончиками пальцев по моему животу. – Осознаю, что ты от меня беременна и крашу от удовольствия сносит. Это нормально? На первобытном уровне что-то.

У меня перехватывает дыхание, пальцы на ногах поджимаются, когда он опускается и начинает покрывать живот поцелуями. Нежно обхватывает кожу губами. Вся дрожу, не справляясь с нахлынувшими чувствами.

- Я буду аккуратен.

Дыхание Димы на своей коже продолжаю чувствовать. Он ведет языком от живота до груди, лаская их поочередно.

Я плавлюсь, горю и мерзну одновременно.

Он не спешит, ловя каждое моё вздрагивание. Растягивая момент снова и снова проходится поцелуями по всему моему телу, от шеи до самых колен и обратно. Его руки везде. Он сам везде, окутывает меня теплотой, своим вниманием, запахом.

Мне так горячо, что воздух густым кажется. В попытке поймать хоть капельку кислорода, голову запрокидываю. Не помогает, но Дима тут же в ставшую доступной шею впивается. Лижет, покусывает, зацеловывает.

Не выдерживая, начинаю постанывать, хрипло, протяжно.

Ласкает меня до полного изнеможения. Как только внутри начинает пульсировать, чувствую проникновение. Ощущая его сразу в глубине себя. Дима двигается ритмично, полностью собой меня заполняю.

- Открой свои глазки, - хрипло просит.

Как только слушаюсь, понимаю причину этой просьбы. Его кожа в тусклом свете поблескивает капельками пота, плечи напряжены, а в глазах едва заметное беспокойство.

- С тобой всегда только ты сам. Никого другого в моей голове не было никогда, - выгибаюсь и тянусь своими губами к его.

Обеими руками обхватываю Диму за шею, буквально повисаю на нем. Удерживая вес на одной руке, второй он обнимает меня, прижимая к своей горячей, влажной груди, углубляет поцелуй сильнее.

Искрит так сильно, что мы оба вскорости не выдерживаем. После оргазма продолжая оставаться в объятьях друг друга, чувствую, как Дима прижимается губами к моему плечу.

- Ходить тебе беременной часто – с тобой без резинки улетно. У меня руки… Да пздц, я весь дрожу.

Не знаю как, но стараюсь прижаться к Диме еще плотнее, слиться воедино. Отдышавшись, он начинает мои волосы перебирать, закинув мою голову перед этим к себе на грудь.

Всю ночь мы, соскучившиеся, не даем спать друг другу. Снова и снова. Нежности столько, что она переполняет, рвется наружу.

Под утро, начиная дремать, чувствую как рядом диван прогибается резко. Дергаюсь.

- Сумрак, ну б тебя на хрен. Напугал мне девушку, - Дима натягивает плед мне по шею, сжимает в руках сильнее. – Где твоя сообразительность? Мы теперь не вдвоем с тобой живем. Спишь только у себя и не подглядываешь.

Глава 44

Наблюдаю за тем, как высокая, темноволосая деваха призывно хлопает наращёнными ресницами и с придыханием Диму слушает. Ой, даже пометки в блокнотике делает, отмечая изменения в распорядке дня Сумрака.

Это и есть «няня собачкина»?! А попроще кто-то не мог найтись?

Как только дверь за ней и псом закрывается, моё лицо из бесстрастного в недовольное превращается.

- А с мужчиной Сумрак не может гулять?

Дима, видимо, ещё не уловив смену ветра с попутного, стоя ко мне спиной и документы собирая рабочие, отвечает спокойно.

- Сумраку больше девушки нравятся. Он ведет себя с ними спокойнее.

- Это тебе собачий психолог сказал? – выдаю не раздумывая. – Тоже верно имеется какая-то баба, часами изучающая содержимое потаенных уголочков души собаки и твоих трусов попутно? – Не только я странной оказалась на деле. Дима со своим желаем Сумраку досуг организовать ушел не далеко.

- Ты что ревнуешь? – Дима резко оборачивается. Вид у него, дескать, да ладно?! Вот так новость. Я рад.

Отворачиваюсь под закат своих синих глаз, недовольно бурча себе под нос. Он словно не знает, как на него реагируют девушки. Быть такого не может. Каждая вторая хихикает, жеманничает. Разве что зубы у него во рту не пересчитывает, и то не факт. Дима часто улыбается, вполне возможно многие знают, сколько зубов входит в его улыбку стандартную.

- Юль, ну ты чего? – Дима тормозит мой путь к двери, обхватывая обеими руками под грудью. Одной фиксирует, вторая скользить по животу начинает, обрывая моё дыхание. – Мне приятно, чижуль. Но волноваться тебе точно не стоит. Я думаю только о тебе постоянно.

Последующий час он великодушно мне объясняет, что именно обо мне думает, воплощая в жизнь свои идеи и задумки. Когда я, прижатая его грудью к матрацу, снова своей спиной Димину эрекцию ощущаю, начинаю похныкивать.

- Я никогда так свои вещи не заберу. Неделя прошла.

- Давай новые купим? – произносит, нисколечко не ослабевая хватки на моих бедрах.

- Тебе в офис пора. Сегодня два заседания и какое-то совещание, ты присутствовать собирался.

- Ага, - глухо отзывается, проводя языком от моего плеча до лопатки, словно узоры вычерчивает. Переплетаю пальцы своих ног и сжимаю, стопы вытягивая. Для меня это слишком.

- Дима, я серьёзно! – пищу еле слышно.

- Да, я тоже. Юль, сейчас стало проще. Многие дела можно вести удаленно, имея самые посредственные навыки грамотного делового письма. Я в суде появляюсь только в трети случаев. Офисных контролировать надо, но сейчас Алеев в городе и ничем сверх глобальным не занят. На пару с Русланом за Ярой и Марьяной приглядывают. Так что мы можем продолжить, - переворачивает меня на спину, сверху нависает, опираясь ладонями по обе стороны моих плеч. – Ты с каждым днем становишься всё сексуальнее. Хотя, казалось бы, куда больше?! – наклоняет голову и губами обхватывает сосок.

В восемнадцать лет я очень хотела сама любить, и чтобы меня любили тоже хотела. Горела этой мечтой. Сейчас же всё выходит спонтанно, как само собой разумеющееся. Не могу определить какой из вариантов прекраснее.

Снова ощущаю состояние какого - то чудо внутри себя. Парю где-то под облаками, не боясь упасть.

Через пару часов, вполне себе бодрая, насколько это возможно, торопливо молнию на спортивном костюме застегиваю, в зеркале себя мимолетно разглядывая. Мы, однозначно, растем. Я так точно.

- Юль, жду тебя, - напоминает мне Дима, стоя уже на выходе из квартиры.

Я тороплюсь, со стороны это выглядит, скорее всего, как пингвин скользящий по льдине, но как могу. К сожалению, аккуратность меня покидает и я задеваю мизинцем правой ноги дверной косяк. Ну как задеваю – хорошо так врезаюсь. К двери входной уже прыгаю на левой ноге..

Дима вздохнув, раскрывает объятья.

- Извини, я не думал тебя подгонять. Просто напомнил, - он посмеивается, но как-то сочувственно. – Давай помогу, - усаживает меня на банкетку, а сам, предварительно брюки поправив, опускается на колено. Перед тем как шнурок завязать, большими пальцами косточки на моей щиколотке поглаживает.

Диссонанс между тем Димой, каким он был раньше и таким, как сейчас стал, такой силы, что у меня снова слезы на глаза наворачиваются. Я та ещё плакса, как оказалось.

- Пойдем, отвезу тебя к Яре. Завтра у её отца день рождения. Варианта не идти – нет. Он мне самому как отец. Съездите с ней за платьем. Карточка у тебя в сумке, пин-код на бумажке рядом с ней. Если будет неудобно – отдай Ярке, она без зазрения совести расплатится. Мелкий, тот что в ней, уже походу дедовы деньги учится тратить. Рона за последние месяцы потратила больше, чем за предыдущие тридцать лет, - Дима явно в прекрасном расположении духа.

- Мог меня и заранее предупредить.

- Чтобы ты сменами поменялась? Нашла дурака. Я знаю, как тебе тяжело приемы даются. Но ничего не поделать.

И правда. Ничего. Видя, как Дима старается, мне совесть не позволяет его подвести. Поэтому стойко переношу все тяготы. Три часа катаемся с Саярой колобками по торговому центру. Прерываясь несколько раз на перекус.

Труды Диминой подруги явно не пропали даром. На следующий день, изучая собственное отражение в зеркале, прихожу к выводу - несмотря на отеки, оставшиеся после ночных водопоев, я выгляжу неплохо. Однако же вырез на бедре мне кажется слишком откровенным. Вчера это платье, из небесно голубого кружева, мне казалось более сдержанным.

Мастер маскировки я никудышный, иначе, чем объяснить тот факт, что Дима замечает мой нервоз ещё до того, как мы доезжаем до ресторана.

- Знаешь как с эмоциями проще всего справиться? – интересуется. – Перебить их другими, более сильными. Давай лапку сюда, - открывает консоль и достает оттуда небольшую коробочку. Как ни в чем не бывало, извлекает из неё кольцо и держа мою дрожащую руку, надевает его на безымянный палец. – Вот, теперь ты перестанешь теребить платье своё.

Какое там платье, я дышать перестаю.

- Как это расценивать? – руку свою поднимаю, та что с кольцом.

Дима смеется, голову опустив. Вертит при этом в пальцах футляр, походящий стилем на тот, который я покупала, чтобы тест на беременность ему показать. Так и хочется спросить у него, когда он это кольцо покупал, но от шока мысли путаются.

- Да как хочешь расценивай. Я уже понял, что предложение нормально сделать тебе никогда не смогу. Но теперь ты живешь со мной, и я знаю, где твой паспорт лежит. Штамп проставить проблем не составит.

- Так это замуж?!

Дима уже открыто хохочет. Качая головой, выходит из машины и направляется мне дверь открывать.

Психолог от Бога. Мне реальным образом нет дела ни до кого. Все свободные мгновения, я стараюсь то кольцо разглядеть получше, то Диму попытать. Определиться, что для меня важнее я не могу.

В который раз немного приподнимаю ладонь немного и разглядываю широкий светлый ободок, с утопленным в нем сапфиром и россыпью бриллиантов. Дима который раз ловит меня с поличным. Всполохи в его глазах отчетливо видны на расстоянии метра. Ему весело наблюдать, настолько, что светится.

- Кто тут такой красивый? – голос младшего брата Димы у меня над головой раздается. – Ей четвертый десяток идет, а она выглядит так, что у меня дым идёт…

- Не уточняй, откуда именно он идет у тебя, - обрывает Дима своего младшего брата.

- Почему это? Милая Юля, я уже третий день как свободен. Может ну этого душнилу престарелого? – Сережа опускается на стул, стоящий рядом со мной, полностью брата игнорируя. – Вижу Вас и всё вниз ухает, - указывает в район сердца своего. – Не всё, конечно, кое что и к верху стремится…

- Рот свой прикрой, - рявкает Дима, наклонившись в нашу сторону. – Не провоцируй меня. В последнее время и так много косячишь.

Глава 45

Переосмысление за последние месяцы произошло колоссальное, захожу в ночной клуб и первым делом мысль посещает – лучше бы с Юлей дома остался. Хотя пару лет назад клуб - «Темная сторона» было одним из моих излюбленных мест.

Если бы не день рождения младшего брата, я бы сейчас фильм – потрошение с Юлей смотрел. Другие она не переносит, просто не станет смотреть, если не будет заявлено в аннотации несколько трупов. Странно, конечно, но терпимо. Идти со мной вместе Юля напрочь отказалась, аргументировав это тем, что за неделю одного выхода в свет за неделю ей предостаточно.

Пообещав себе, что через час поеду домой вхожу в помещение, оглядываюсь по сторонам и ища взглядом Серёгу. Место выбрал для празднования самое пафосное, что только есть в городе. Заведение специализируется на редких и выдержанных спиртных напитках, классических коктейлях, сигарах в сопровождении живой джазовой музыки. Администратор провожает меня на веранду, где расположено несколько столиков из розового дерева и стекла, сейчас они сдвинуты ближе друг к другу. Руслан и Богдан уже тут, как и несколько школьных друзей Сергея.

- Здоров, - Руслан приподнимается с кресла руку протягивая для рукопожатия. – Чего не весел?

- Семейная жизнь тяжела, - скалится Дан, хлопая меня по спине в знак приветствия. – Чего это вы оба без своих половинок, папаши будущие? – его явно забавляет факт беременности Саяры и Юли, но что – то мне подсказывает – тут не обошлось без собственных комплексов.

- Наоборот. Я ненадолго. Юля не захотела рожи ваши видеть. Сейчас понимаю причину, - опускаюсь в кресло рядом с друзьями. – Тебе Яра сказала, что они с Юлей договорили завтра совместно по магазинам пройтись? – спрашиваю у Руслана.

- А пакеты тащить из детских отделов думаешь кто им будет? – вскидывает брови Рус, придавая лицу хмурое выражение.

Как бы он не старался, все знают, что сын у них долгожданный, Русланом так точно.

- Крепись. В следующий раз я за ними пригляжу.

- Размечтался. Работай давай. Солнце ещё высоко, - расплывается в улыбке. - Яра хотела приехать, поздравить прохвоста своего, но пришлось днем. В десять она уже спит. Юля тоже за секунду вырубается? – тоже. Спасибо, хотя бы не в процессе.

- Здорово, мужики! - Раздается голос брата.

Наконец-то именинник нас вниманием почтить соизволил. Пока парни, поднявшись со своих мест и сопровождая различными возгласами поздравляют малого с днем рождения, я замечаю стоящую за спиной брата девушку.

Все то время, что друзья вдоволь обнимаются, шутя и смеясь, не могу от неё взгляд отвести. Не кривя душой могу сказать – она одна из самых красивых девушек из всех, что я видел. Но причина моего ступора даже не в этом, чужие женщины меня не волнуют. Дело в том, что ещё несколько дней назад Сергей уверял меня, что несмотря на то, что Маша подала на развод, который спустя полгода успешно, для нее и матери её состоялся, он будет стараться наладить отношения с женой, пусть и бывшей. Сейчас же милый ангелочек с поразительно светлыми глазами стоит за его спиной, взгляд потупив. Поверить в то, что они просто друзья может только баран, и то уникальный.

- Спасибо всем за то что пришли, - обращается Серега к собравшимся. – Рад всех вас видеть. Знакомьтесь, это Сафия. Ударение на последнюю гласную.

Пока брат представляет Сафие поочередно всех собравшихся, мы с Русланом переглядываемся. Он так же как и крайне удивлен. Иными словами – в ах*е. То-ли шок сказывается, то-ли мы с Русом в отличие от остальных верные, но только мы Сафию глазами не пожираем. Двое друзей брата, забывают про девушек с которыми пришли, пытаясь занырнуть взглядом в декольте новой подружки брата. Посмотреть там есть на что, сочная фигура облачена в черное платье «на запах» с открытыми плечами, необычного кроя, ноги обтянуты кожаными легинцами с золотыми объёмными цветами. В целом выглядит так, словно, с подиума сошла вот только что.

Смотрю на Сергея вопросительно, едва заметно качаю головой в сторону девушки, брови приподнимаю.

- Сафи, что ты пить будешь? – игнорируя меня обращается Сергей.

Чувствую, как от злости закипать начинаю изнутри.

- Сафия, мне кажется, что я Вас видел где-то?! – Дан, включается в представление, как и обычно не пропуская ни одной юбки. – Божественно выглядите…, - перестаю слушать придурка, сконцентрировавшись на своих ощущениях – я тоже её где-то видел. И в отличие от Дана это точно не сомнительное место, полное эскортниц было.

- Вы ведь новый глобальный посол «Ланком»! – переходя на крик сообщает во всеуслышание одна из девушек присутствующих.

- Точно, в рекламе «Альфа Ромео» видел тебя, - Дан пораженно откидывается на спинку кресла.

- Прошу нас извинить, - поднимаюсь на ноги. – Серый, пойдем поздравлю тебя. Долго сидеть не могу, сам знаешь, - указываю взглядом на незастекленную часть веранды.

Как только остаёмся наедине, раздражение с новой силой вспыхивает. Дело не только в нем, я собой недоволен. Упустил его в очередной раз. Мы это уже проходили, когда они с Машей по малолетке родителями стали. Что хуже – залететь или развестись, я этот момент не знаю.

- Что происходит? Какого черта ты творишь? Что изменилось за несколько дней? – медленно носом воздух тяну.

- Не начинай, без тебя тошно. Ничего не случилось. Просто я за*бался бегать за Машей, - Сергей опирается спиной на ограждение, держа руки в карманах, обсуждать ему это явно не хочется.

- А ты думал, как оно будет? Легко и просто семью в двадцать лет создавать?! Это, мать твою, труд! Тебя предупреждали! – цежу сквозь зубы, посыпятся нахрен.

- Маму нашу всуе не упоминай, - произносит спокойно, но разглядывает при этом носки своих туфель. – Я думал, что долбить меня ежедневно не будут. Хрен с ней с тещей, но хотя бы от жены я другого ждал. Думал семья будет – я, Маша и Коля, а не – Маша, Машина мама, Коля и я хрен пойми где. Я хотел чтобы меня выбирали! Ясно тебе? – вскидывает голову и взгляд мой перехватывает. Буравим друг друга, насквозь прожигая. – Я семью хотел. Свою семью собственную. Любовь, забота, доверие. Помнишь, как у родителей было? Я вот помню. Сука, я не могу представить расклада, при котором мама бы на папин день рождения свалила в Сочи с другим мужиком. Не могу, - говорит тише. Перед тем, как брат глаза закрывает, замечаю в них красные всполохи.

- Маша уехала?

Серый пятерней сжимает волосы на своей макушке.

- Мать её сказала, что через неделю вернутся, - усмехается, голову запрокинув. – Она так счастлива от того, что подсуетила всё же Маше сына своей подружки, что сама мне утром позвонила. Поздравила и попросила Колю завтра забрать, дескать, Машенька отдыхать улетела, а ей нужно в поликлинику, некому за сыном моим присмотреть. Это же край, Дим. Какой-то хрен сына важнее?! – его голос люто холоден. – Блд, кто угодно, но не Маша моя…

Словно обессилев он на пол опускается, спиной к стене прижимаясь.

- Я не знаю, что делать. Честно. Согласен - не всегда прав был. Она дома сидела с малым, пока я тусил с друзьями. Но это ведь не постоянно было, даже не регулярно. К тому же, что всем бабам за рождение детей хаты дарят? Что ей ещё надо было. Всё свободное время мы вместе проводили. Ах да, я не серьезный. В телефоне втыкаю постоянно. То-ли дело Валерочка! Сука! – брат на ноги подскакивает, пол несколько раз ногой долбит. – Да он в своей шараге за несколько лет не заработает столько, сколько у меня одна ставка делает.

Ловлю его руку, которой он собирается по стеклянной перегородке ударить. Обнимаю его, как в детстве, фиксируя плечи.

- Остынь, - прошу его, понимая, что его спокойствие и расслабленность, которые он проявлял двадцать минут назад, показательными были. – Придумаем что – нибудь.

- После чужой постели я ничего придумывать не хочу, - режет серьёзно. – Реально, Дим. Одно дело метаться между мной и мамой, но тут… Блин, Сафи бросил зря. Обещал же, - смотрит мне за спину.

Отпустив брата, оборачиваюсь. Новую подружку брата вытащили в основной зал в мини – танцполу, судя по всему Дан, рядом стоящий. Но другу ничего не перепало. Сафия стоит в окружении нескольких девушек, все улыбаются, глядя в камеру телефона, который держит одна из девушек.

- Где ты её откопал? – за последние несколько лет брат не плохо поднялся на своей чуйке и спортивных познаниях, но всё же эта девушка не его уровень. Сафию, в её дизайнерском платьице, можно поставить рядом с олигархом престарелым или на обложку модного журнала, где она бывала, судя по всему много раз и будет она так влитая смотреться.

- Это подруга детства Маши, - произносит он не отрывая взгляда от девушки плавно пританцовывающей.

Глава 46

Не дави на него, - негромко произносит Руслан, когда я наблюдаю за тем как Сергей берет за руку девушку, послушно позволяющую себя увести танцевать. Между её внешностью и поведением в отношении брата виднеется явный разлад. Чтобы настолько красивая девушка вела себя кротко, должна быть причина. Я её пока что не вижу. В то, что она не знает, какой эффект на мужиков производит – не верю.

Привыкнув к тому, что брат с ранних лет проявлял чудеса самостоятельности, сложно поверить о то, что он мог так накосячить на пару с женой.

- На вид симпатичная…

- Маша его симпатична, - пьяный Богдан Руслана перебивает. – А эта… невероятно красивая. Сказочная просто малышка. Надо номер её узнать. Серёга вернется к своей Марусе обожаемой – утешиться помогу, - проживает взглядом дыру в спине девушки.

И не он один. Половина собравшихся смотрят на их пару, и причиной не тому не свечение наряда Сафии в полумраке.

- Челюсть свою захлопни. Поехали домой тебя довезу. Завтра машину заберешь с парковки, - поднимаюсь на ноги и плечо друга обхватываю, рывком тяну на себя.

- Я не закончил ещё, - пытается меня оттолкнуть, но силы значительно не в его пользу.

- Дома в ванной закончишь. Давай, Дан. Я не в настроении тебя уговаривать, быстрее вырубить, - тащить тушу радости мало, но вдвоем с Русланом вполне по силу.

К моменту, пока мы со всеми прощаемся и впускаемся на парковку, Дана ноги не держат совсем. Приходится его придерживать, чтобы он голову не расшиб на лестнице.

- Как Яра двоих нас тащила? – спрашивает Руслан, когда мы вдвоем усаживаемся уже спящего Богдана на заднее сидение моей тачки. – Я бы на хрен бросил.

Что есть, то есть. Саяре не единожды приходилось забирать наши тела из подобных заведений.

- Или пристрелить, - вспоминаю гримасу недовольства на лице подруги. Насколько бы она ни была нами недовольна, никогда не бросала. Только отчитывала по несколько дней после.

Столкнувшись с семьей Маши брат так и не смог адаптироваться. У нас всё было иначе. Всегда. Никто душистых масел в душу не лил, но и жить в ожидании удара ножа в спину не приходилось, это было исключено. Он не ожидал, что главную опасность представлять могут близкие люди. Хотя это было понятно с первых дней. Мама Маши закатила грандиозный скандал, когда узнала о беременности дочери. Порывалась заставить её сделать аборт. Но в том момент Маша проявила недюжинную стойкость – ослушалась мать, скорее всего, впервые. Собрала вещи и нам приехала. Я до сих пор помню её зареванную на пороге дома своего. Тогда думалось, что девочка оторвалась от маминой юбки, резко повзрослев. Под тяжестью обстоятельств это сделать проще, по себе знаю. Но видимо не до конца.

- Дмитрий Иванович? – Окликает меня незнакомый мужчина, когда я уже собираюсь дверь машины захлопнуть.

Оборачиваюсь к нему и киваю. Пары секунд достаточно для того, чтобы понять кто передо мной.

В доме семьи Левада я видел несколько фотографий из сыновей. С уверенностью могу сказать, что вниманием своим меня старший почтил. Михаил.

- Добрый вечер. Чем обязан, Михаил Вячеславович? – скопившаяся усталость, да и отсутствие желания, не позволяют мне проявлять приветливость.

Собеседник взглядом по мне проходится, пристально изучая внешний вид. Затем усмехается.

- Юля уже всё, не интересна стала?! Собственно чему удивляться, - хмыкает едко. – Юля, ослепляемая мечтой и раньше не отличалась внимательностью.

Пренебрежение в адрес Юли отторжение вызывает, стараюсь сдержаться, потому что потом успокоиться и остановиться будет непросто. Равнодушно пожимаю плечами.

- Что – то не припомню, чтобы она хотя бы раз упоминала вас в разговоре. Вы точно были друзьями?

Непроизвольно, даже не стараясь, по видимому попадаю в самую точку. На мгновение его лицо болезненное выражение принимает, следом вновь возвращается к холодной нейтральности.

- Давно хотел посмотреть, кто же смог лёд весь растопить, а тут случай представился. Живя у родителей, после общения с тобой, Юля счастливой не выглядела, - он сухо констатирует факты, от которых мне становится неприятно. В первую очередь от себя.

После переезда Юля потихоньку идет на контакт, рассказывает о себе, если попросить. Дается ей это с трудом. Привыкнув полагаться только на себя крайне тяжело подпустить к себе кого – то близко. Ознакомившись с архивными материалами уголовного дела, возбужденного после аварии, я понял её причины её страхов в отношении меня, и моих коллег в целом. Столько грязи поискать ещё надо. Ни о какой адвокатской этике речи не шло, намеренно и методично добивали и без того не сопротивляющуюся девочку, хотя ситуация этого и не требовала.

Про этого она тоже рассказывала. Ничего криминального, но в целом – урод. Обвинить девочку, только что ребенка потерявшую, что это из – за её капризов и нетерпения всё случилось… Так себе мужской поступок.

- Посмотрел? – произношу равнодушно. – Мне ехать к Юле пора.

- Не тащи этого в ваш дом, - резко тему меняет, кивком указывая на заднюю дверь машины, за которой Дан спит. – Не совершай ошибок моего брата. Твой друг быстро поймет что к чему. Веселиться хорошо с веселыми, раскрепощенными девками, а жить приятней с другими, - видя его впервые, понимаю, что он о Юле вещает.

В груди огонек ревности в огромный пылающий шар превращается. Отчетливо понимаю, по какой причине муж Юли перестал с братом общаться. Сходу ясно становится. Как Юля за столько лет сама причину не поняла? У сученыша по глазам читается всё.

Перед мысленным взором яркой картинкой сознание воссоздаёт прошлое Юли. Злоба и враждебность, которые бесспорно Максим испытал в тот момент, вспыхивает и во мне. И часа не прошло, как я брату высказал свою точку зрения относительно его связи с подругой бывшей жены. Здесь же ситуация хуже в разы.

Спустя минут пятнадцать мы уже сидим с Михаилом в баре на первом этаже всё той же «Темной стороны». Непонятно как так вышло при наличии острой неприязни друг к другу.

Перед тем как войти в заведение, проверил Богдана, не хватало того чтобы душу испустил. После возвращения в Россию он так и не пришел в норму. Или работает круглосуточно или бухает.

Заняв место за столиком, недалеко от бара, набираю сообщение Юле, мол, задержусь, отдыхай – не жди. Перестроиться на волну отношений оказалось очень легко, свыкаться с мыслями о скором отцовстве не пришлось. Из неприятного только тревога и страх за Юлю. Как бы я не старался в ней всё ещё множество страхов присутствует.

Статус сообщения из «отправлено» за пару секунд меняется, сначала на «доставлено», следом – «прочитано». Пока Юля набирает ответ, жалею, что домой не поехал. Сейчас бы обнять её завалившись в постель, а не разговоры с бухими идиотами.

- Спасибо тебе, - словно нехотя произносит Юлин бывший деверь… Кажется так звучит его статус. Во второй раз Юле с деверем повезло больше, но экземпляр тоже не блещет моральными качествами. – Ты первый, с кем я обсуждаю эту тему. Родители бы не поняли. Мама тяжело смерть Макса и Миши перенесла, если бы она узнала мои мысли тогдашние – вслед за братом меня бы отправила, - видно, что алкоголь не дает Михаилу сформулировать мысли лаконично с первого раза.

Экран моего телефона загорается. От Юли приходит короткое:

«Я тебя буду ждать»

Последние дни она засыпает исключительно в моих объятьях, под едва уловимые поглаживания животика. Юля утверждает, что так кошмары не снятся. Спит до утра. Не считая ежечасного посещения уборной.

- Не уснет пока не вернешься, - усмехается собеседник, бесцеремонно заглянув в мой телефон.

- Не зарывайся. Выкладывай, что хотел и по домам, - такое чувство, что именно ради этих моментов я десятки лет выдержку тренировал.

- Мне торопиться некуда, дома никто не ждет. А тебя так и вовсе не мешало бы тут навечно оставить. Это зависть во мне говорит, внимание не обращай, - добавляет он спешно.

- Ближе к делу, что ты хотел обсудить? Перед тем как начать, трижды подумай. Я не твой брат. Слушать о том, как Юля тебе дорога я не стану.

Михаил облокачивается локтями о стол, упираясь губами в кулак. Тяжело вздыхает.

- Не обижай её, - произносит он глухо.

Вскидываю брови, дескать, продолжай. Начинаю терять терпение. По факту мне это не нужно уже. Худо бедно Юля сама становится более открытой, даже с Саярой, что не может не радовать, что уж обо мне говорить.

- Брат пренебрегал интересами Юли. Ни она сама, ни родители тебе не подтвердят этого, но именно так дела обстояли. Сейчас ребенок понятно, возраст подошел. Но когда ей немного за двадцать было, необходимость отсутствовала. Я ему говорил, что Юле учиться нужно идти, но он ребенка захотел. Мы ведь старше неё прилично были. Максу хотелось всё и стразу. И карьеру и семью. Юля удобна была максимально. Несмотря на отсутствие вышки, она уже тогда побольше других знаний имела. Она помогала ему кандидатскую писать. Верится с трудом, но именно так было. У Юли опыт огромный, она становилась в смены с теми врачами, с кем другой медперсонал не хотел, потому что боялись. Хирурги не сильно речь свою фильтруют. За собой порой замечаю жесткие грубости, а она такое терпела ради практики. Все её труды были в землю закопаны ради амбиций Макса.

- Радости за брата ты не испытывал, - констатирую. Внутри меня чувства смешанные, отчасти мне его жаль. С другой стороны я принять не могу. Жена брата априори табу.

Он отрицательно головой качает.

- Вот такой вот брат х*вый из меня вышел. Мы очень дружны с братом были. Настолько, что моя жена в мой день рождения шла в салон, чтобы красивой для меня быть, а стол Юля накрывала, торт ночью пекла, после смены суточной, - живо себе представляю картинку. Она и сейчас суетится постоянно. Пока принудительно за стол не усадишь её. – К моменту трагедии мы с женой уже развелись. Никогда не прощу себе, но мою голову после смерти брата стали посещать мысли, что у меня шанс появился. Придумал себе и очень злился на Юлю, за то что она никак не реагировала. Приезжал к ней, а она в детской сидела безвылазно. Не ела, приходилось заставлять, кое – как половину картошки запечённой удавалось в неё запихнуть. Остальная еда нетронутой до следующего приезда оставалась.

- Юля упоминала, что ты её навещал, - сложно разобрать даже собственные чувства, что уж говорить о Юле, чем больше узнаю о ней, тем сильнее моё удивление. Как она справлялась?! По её собственным словам её спасало это самое одиночество, в которое она преднамеренно себя загоняла. Все близкие, так или иначе ей боль приносили. – После одного из твоих визитов она пошла в мастерскую мужа, не в силах боль внутреннюю переносит. Как тебе жилось, зная, что из-за тебя Юля чуть с собой не покончила? Решимости ей бы хватило. Не упади она со стола тогда…, - плечами передергиваю.

Когда Юля рассказывала, меня тошнота одолевала, при том что я знал, чем всё закончилось. Держал её за руку, пока она сжимала крепко пальцы мои.

Горькое отчаяние проявляется во всем внешнем виде Михаила.

- Я с ней поговорить хотел, а она снова за Максима начала, как помешанная. Взбесился. На эмоциях ей сказал, что это из – за неё случилась. На себя злился, а выместил на ней. Я сильно сожалел, но когда попустило и приехал снова, Юли уже не было в их доме, - он залпом выпивает стакан виски. Опустив стакан на стол, окидывает меня хмурым взглядом. – Береги её, - произносит и плотно челюсть сжимает. – О ней по настоящему никто никогда не заботился, так что бы желания и интересы Юли на первом месте были. Она заслуживает именно такого отношение к себе, без полумер.

Когда я возвращаюсь домой, развезя двух нажравшихся несчастных по их квартирам, Юля ещё не спит. Она, в обнимку с Сумраком, лежит на диване, и смотрит мультфильм про селезня, ступившего на тропу войны со злом, царившим в городке Сен-Канар. Иными словами, смотрит горячо любимого мною в детстве, неуклюжего Черного плаща.

- От винта! – опускаюсь на диван рядом с домашними, касаюсь носика Юли указательным пальцем. – Ты чего тут? Могла бы в спальне смотреть.

- Ты не разрешаешь Сумрака на кровать пускать, в тут мы с ним, - Юля зевает, потягиваясь и стараясь подняться. Снова зевает. – Отвез Богдана домой? У него всё в порядке? Или он всегда столько пьет?

О том, что не только у Дана проблемы Юля не знает. Не та информация, в которую стоит беременных посвящать.

- Нормально. Он так отдыхает, - я тоже так делал. – Подождешь меня тут? Схожу в душ и вернусь за тобой.

Спустя десять минут сонную Юлю поднимаю с дивана, прижимая к себе. Она скорпионьей хваткой цепляется за меня руками и ногами.

Уже довольным и абсолютно расслабленном состоянии опускаю Юлю на кровать. Мысли о том, что Юля моя – дурманят. Нащупываю на её тонком пальце кольцо, покручиваю.

- Люблю тебя, Юленька, - опускаюсь ниже и целую ладошку прохладную.

Юля жмурится от удовольствия.

- Ещё раз скажи, - просит с широченной улыбкой.

Невероятно красива.

- Люблю тебя очень, красивая моя девочка, - целую каждый сустав её пальчиков. – Завтра поедите по магазинам, купи платье новое. У нас планы с тобой появились.

Не знаю как уж с платьем сложилось, но на следующий день, в районе обеда от Руслана приходит короткое видео. Открыв лицезрю картину – Юля с Саярой тискают двух серых телят плюшевых. Юля сидит, упираясь коленями в траву, а теленок закинув голову, тянет свой розовый, вытянутый язык к её шее. Достает он или нет до Юлиной кожи не видно, но она хохочет заливисто и открыто.

«Шотландские хайленды», - комментирует Руслан присланное видео.

«Не спрашивай, как мы оказались за городом на телячьей ферме»

«Походу привезем вам домой одного или двух. Готовься»

Глава 47

Иногда на меня что – то находит и я соглашаюсь читать лекции, а порой и вести практические занятия, в Вузе, который сам закончил. Несколько последних лет я не частил с этим делом, но с появлением Юли в моей жизни, занятия со студентами стали проходить чаще. Причина – Юля этому радуется. Искренне, от души.

Пока подготовленный материал излагаю, мыслями нахожусь далеко, если конкретнее – дома за городом. Именно туда мы перебрались на постоянку после того, как Юля вышла в декретный отпуск. Вышла в установленный нормативами срок, не согласившись на больничный уйти, или уволиться. Её упрямство до сих пор выбешивает, но напоминаю себе, что мы с ней оба люди взрослые и перестроиться вмиг – тяжело. Она и так немало сделала для того, чтобы научиться верить. Приятно осознавать, что для меня исключение сделано.

Стараюсь соответствовать. Искренность, это меньшее, что я могу сделать для неё. Не рассказал ей только о Мироне. После того, как против него возбудили уголовное дело по статье мошенничество, при проведении обыска в офисе его фирмы, Мироша с катушек слетел, начав оказывать сопротивление сотрудникам правоохранительных органов. Деяние, предусмотренное вменяемой ему статьей, наказывается сроком лишения свободы до десяти лет. Теперь максимальный срок, увеличился почти в два раза, что не может не радовать.

Досадно, что радость разделить не с кем. Мое участие в представлении осталось за кадром. Побывал только на праздновании, посвященному получению Тохой внеочередных звездочек. Юля тоже присутствовала. Там то и выяснилось, что она стреляет в разы лучше того же Тохи, о нас – остальных, и говорить нечего. Навряд ли мужики в ближайшие годы ещё раз захотят так опозориться, по тарелочкам постреляв.

Каждая мысль о Юле вызывает у меня улыбку. Любая, даже самая, казалось бы, незначительная. Сегодня утром она чаем язык обожгла, после чего сидела минут десять около окна, пытаясь дуть на него. Наблюдать за ней было так увлекательно, что я с выходом из дома припоздал.

- Дмитрий Иванович, какая отрасль права Вам самому ближе? – спрашивает один из студентов в конце пары.

С Юлей проводить время мне ближе, а не это вот всё. Вова толкается активно, а я всё пропускаю.

- Три основных рассматривать? – подразумеваю цивилистику (гражданское право), криминалистику (уголовное) , и арбитраж (и так всё понятно), о которых последний час вещал. – Моя специализация арбитраж, реже уголовное право в части экономических преступлений.

- Почему именно оно? – паренек вперед глубоко наклоняется, стараясь контакт зрительный не потерять.

- Там больше всего платят, - так и было, не лукавлю. Когда я начинал адвокатскую деятельность меня ничего кроме денег и статуса не интересовало.

- Сколько платят Вам?

Усмехаюсь. Ну кто ж тебе скажет, родной. Конфиденциальность прежде всего.

- Ну хотя бы границы. Пожалуйста! - Не унимается. – За двести тысяч Вы возьметесь?

Отрицательно головой качаю, стараясь улыбку сдержать, когда его глаза азартом загораются.

- А сколько тогда? – спрашивает, рот оставив открытым.

- Премия успеха к семизначным числам относится. Зависит от перспективы дела. Ставки как таковой нет, я очень редко, только в исключительных случаях, представляю интересы на следствии. Это смысл имеет только когда интенсивность следственных действий активная, в противном случае я не выгоден.

- То есть Вы не пойдете сопровождать гражданина на допрос в налоговую?

- Смотря за сколько, могу сделать исключение. Авиаперелет отдельно оплачивается, - с Юлей чудесно слетали в Москву. Хотели в театр сходить, но по итогу шаурмы вкуснейшей наелись. Если бы знал, что у неё такое чутьё, брал бы её с собой каждый раз.

- А гражданское право совсем Вам не нравится? – подключается к диалогу девушка с первого ряда.

- Несколько раз в год можно взяться за бракоразводные процессы, или схожие кейсы. Примерно столько же мошенничество и неуплата налогов. Для поддержания формы.

- Считается, что лучшие адвокаты имеют узкую специализацию, не боитесь испортить себе репутацию? – словно на интервью попадаю.

- У меня есть качество неплохое, очень полезное - доступно довожу до людей истину, в том числе до судейского состава. Оно оплачивается высоко. Плюс правовая поддержка двадцать четыре на семь. Плюс имя, которое больше пятнадцати лет нарабатывалось. Нет, я не боюсь распыляться. Когда ты достигаешь определенного уровня, в том числе материального, работа в разных отраслях кругозор расширяет, от рутины избавляет, то есть я это делаю не для того чтобы больше денег заработать, или время чем – то занять. Я продолжаю учиться, открывать для себя что – то новое.

А можно и эго потешить свое. С Юлей оно пострадало конкретно.

Но недавно чудо случилось. Она (по своей инициативе, что важно!) показала мне, что хранится в её мешочке сокровищ. Вещицы, которые Юля по свету за собой возила везде. Камень потертый, что ей в детстве Лев подарил. Золотые сережки, мамой подаренные на восемнадцатилетние. Небольшой осколок от взрывного устройства, который ногу ей разорвал. Их с Максимом обручальные кольца. Бирка с ручки сыночка, которую они из роддома забрали. При мне она туда же припрятала футляр с тестом на беременность, который мне так и не подарила.

Кто бы мог подумать, что стандартная проверка аварийного здания может для меня закончиться любовью всей жизни!? Я точно не подозревал.

Смотрю на свое кольцо обручальное. Когда Юля расписывалась в книге по учету выдачи свидетельств о государственной регистрации брака, на её ресницах висели прозрачные капельки… Мне никогда не забыть этой картины.

Запоминаю все истории, которые она мне смеясь рассказывает. Особенно те, что не смешные. За последние месяцы список людей, которых закопать хочется, значительно увеличился…

Задумчиво хмурюсь, когда телефон, лежащий на столе вибрировать начинает. Экран выдает фото Юли. Обычно она не звонит во время лекций, специально расписание себе записав. Максимум – сообщения. Тараканы всё ещё с нами. Сдержанность и, по возможности, благоразумие по прежнему главенствуют.

- Дима. Дима. Дима! Ты мне очень нужен, - такой ужас я в её голосе слышу впервые. – У меня схватки начались. Ещё рано. Мне страшно, - тараторит она на крик переходя. – Ты ведь приедешь? Успеешь?

Прикрываю глаза и выдыхаю, стараясь справиться с бурей эмоциональной, что меня с первой секунды её слов охватывает. Две недели до назначенной предварительно даты родов. Это ведь не слишком рано?

Юлю стараюсь успокоить, попутно на ноги поднимаясь. На ходу прощаюсь и отпускаю студентов, не прерывая разговора с Юлей, которая в истерику скатывается. Присутствие силы духа в ней тает на глазах.

Весь час, что путь до дома занимает, мы с Юлей разговариваем. Ехать без меня она напрочь отказывается, как и скорую вызывать. Считает время между схватками, мне его сообщает. По мере того, как интервал между ними сокращается, скорость на спидометре возрастает.

Слыша её стоны срываюсь в беспомощную ярость. Додумался тоже, оставил её одну! Обещаю себе, что больше такой оплошности не допущу, не буду вестись на её просьбы.

К тому моменту, как на территорию нашего участка въезжаю, на лбу капли пота выступают.

- Я всё контролирую, - сообщает Юля, стоя в дверях с двумя сумками. Меня или себя успокоить пытается.

- Да уж, я так и понял, - нервно выдыхаю, пряча от неё волнение своё.

Озноб по спине проходит от вида её бледного лица. Слишком хрупкая, слушком беззащитная.

Помогаю ей забраться в машину и за сумками возвращаюсь.

Уже по пути в больницу думаю – где был мой мозг, когда я сам не вызвал скорую для неё? Зачем было соглашаться?

Дорога обратно в город занимает времени чуть больше. Когда Юля рядом, необходимо контролировать скоростной режим. Она быстрее сама у себя роды примет, чем успокоится в авто на скорости за сто восемьдесят километров.

- Ты ведь со мной пойдешь? Не передумал? – спрашивает Юля, ладонь мою сжимая, поддержки ища.

Мы договорились и оплатили партнерские роды. Юля не доверяет посторонним настолько, чтобы рискнуть жизнью и здоровьем нашего сына.

- Как бы там меня откачивать не пришлось, - усмехаюсь невесело. – Конечно, вместе. Как и договаривались – вместе навсегда, - подношу к губам её ладошку, целуя тыльную сторону.

Эпилог (часть1)

Меньше 4 лет спустя

Дмитрий

Пятница. Возвращаюсь домой засветло. С пятницы по воскресенью Юля каждую неделю отпускает всех помощников домой, и если на выходных мы вместе справляемся, то в такие дни как сегодняшний, она вымотана до крайности, потому что весь день одна с детской бандой справляется. Несмотря на её впечатляющие организаторские способности, четверо погодок – это выдающийся пиздец. Счастливый, лучезарный, нежный, наполненный смехом и детскими шалостями… Кошмар. На ушах стоит не только наш дом, но и соседские, до которых крик и хохот доносятся.

Иногда мне кажется, что жена тайком антидепрессанты принимает. Она отрицает или пользуется правом не свидетельствовать против себя, но когда я прихожу домой и вижу её весело скачущей по дому вместе с детьми, или кормящей троих разными ложками, а четвертую из бутылочки, очевидно становится, что без психотропных препаратов не обошлось.

За три месяца прошедших с момента рождения дочери я дважды оставался с ними четырьмя наедине. Без Юли. Без никого. Весь тот час обещал себе, что больше не поддамся на уговоры жены на счет ещё одного ребёночка. Юля без проблем организует их быт, устраивая массовую высадку человечков на горшок, или плавает с парнями в бассейне, страхуя всех поочередно.

У меня, как не трудно догадаться, так не выходит.

В доме поразительно тихо. Непривычно. Обычно старшие бесятся, а младшая кряхтит усиленно. Пройдясь по первому этажу, поднимаюсь на второй, где расположена наша волшебная комната. Игровая в сто квадратов, с мягким полом и стенами обитыми прорезиненными панелями нейтрального светло бирюзового цвета. В ней все крупные игрушки – домики, горки, качели прикручены намертво к полу, ничего очень мелкого или острого. Когда Юля изнемогает, они сюда забираются. В одном из углов спальное место оборудовано, четыре на четыре, пока старшие бесятся, Юля может с младшими отдохнуть.

Сейчас ситуация идеальная - все дружно спят. Юля прижимает к себе Юру, младшего из сыновей. Лида лежит в коконе рядом с ними, посасывая свою губку нижнюю. До невозможности, неописуемо, сладкая трехмесячная девочка. С сыновьями настолько умопомрачительных приливов нежности у меня не случалось.

- Папа, я не сплю, - шепотом произносит Володя, приоткрыв один глаз. Он лежит обнятым Ваней, вторым по старшинству сыном. – Он ко мне прилепился, - фыркает в сторону брата младшего. – Я не смог встать. Телевизор отключился. Скучно.

Вова, как самый старший, относится к младшим с терпимостью. Он вообще осознанный и терпеливый парень. Уходя на работу, за старшего его оставляю всегда.

- Мама мне чебуреки с сыром жарила сегодня. Я тебе оставил попробовать, - сообщает мне сын, когда я помогаю ему выбраться из объятий брата, поднимая на руки. – Ваня горшок разлил, пока мама пол мыла, Юра разбил бутылочку Лиды с водой, - за первые пару секунд всех сдать умудряется. Понятно почему именно ему я доверяю?

Успеваем с ним только до двери дойти, как Лида хныкать жалобно начинает.

- Мама сказала – Лиде животик болит. Она и днём плакала, - гримасой выражает своё отношение к ситуации. Сопутствует.

Целую сына в макушку, прижимая ладонью к себе его голову.

- Заберем её с собой? – спрашиваю, улыбаясь.

Когда у Юли сил не остается или желания, Вова мне в одиночку выкладывает, как у них день прошел. В мельчайших подробностях. Если постараться, можно узнать что они ели на завтрак и обед. Сколько раз гуляли на улице. В какие игры играли и кто победил. Сколько сладостей умудрились урвать.

- Чтобы мама поспала? – вскидывает голову сын, в глаза мне заглядывая.

- Именно так.

Все последующие роды, как и первые, я провел вместе с Юлей в родзале. Такого страха, как с Вовой она больше не испытывала, но мне самому хотелось ситуацию контролировать, следить за процессом, держать Юлю за руку. Да и чего скрывать, первая встреча с ребенком именно в родовой ни с чем не сравнима. Непередаваемые эмоции испытываешь в момент прикосновения к нему, ещё не обтёртому, напуганному, беззащитному и отчаянно кричащему.

Перед рождением Лиды я считал, что всё уже знаю, всё мы проходили - как искупать, покормить, развлечь. Оказалось это не так. Лида родилась совсем крошечной. Было ощущение, что кроме хрупких косточек, тонкой кожицы и огромных синих глаз в ней ничего нет, невесомость в чистом виде. Бережно держа её на руках, понял, что отцом девочки только предстоит научиться сыть. Материи разные. С каждым днем убеждаюсь в этом всё крепче и крепче.

Вот и сейчас, поставив сына на пол, беру дочку на руки и замираю. Когда она своими глазками заглядывает в мои, чувствую себя пацаном недалеким, совсем несмышленым, разве что не смущаюсь. Она не только мяском стремительно обрастает, но и влияние своё на меня увеличивает.

Как я мог раньше не хотеть детей? Чем бы я сейчас занимался, а главное для чего?

У Лиды режутся зубки (так рано!), рот полон слюней, которые она весело пускает, беззубой улыбкой сверкая. Внешне дочка на Юлю похожа. Маленькая манима копия.

- Ей подгузник менять пора, - кривится Вова, делая вид, что вот – вот и я увижу содержимое его желудка. – Она кушала перед тем как уснуть. Как по прямой всё выходит, - бубня спускается со мной за руку по лестнице на первый этаж.

- Пошли менять, раз пора.

Пока укладываю Лиду в электронные качели, на кухне стоящие, Вова занимает место за столом. Каждый из детей что – то от Юли перенял. Вова – постоянно голодный. Он готов жить на кухне, плавно переводя завтрак в обед, который перейдет в полдник, затем уже в ужин. Что именно есть – его не волнует, хоть морковь, хоть лук вареный, которой он шоколадом благополучно заест. Юля не знает, что в машине – каталке, к которой Вова никого не подпускает, у него склад подаренных дядей шоколадок хранится.

- Вот вы где!? А я вас потеряла, - Юля появляется в арочном кухонном проеме, зевает, ладошкой рот прикрывая, несколько раз жмурится. – Прости, зайчик, мама уснула, - подходя ближе целует Вову в пухлую щечку. – Ты раньше сегодня, я рада, - очередь и до меня доходит.

Прикоснувшись к моей щеке пальцами, Юля едва ощутимо, безумно нежно касается своими губами моих. Несколько секунд чувствую её теплое дыхание, затем она отстраняется и прижимается лбом к моему плечу, посмеиваясь.

Оборачиваюсь и вижу кривящегося, как от оскомины Вову. Вот сейчас он не прав.

- Я радио няню включила. Когда Юра проснется и Ваню разбудит, мы услышим, - говорит Юля отстранившись. – Для тебя лазанью сделала, будешь?

- Я буду! – подпрыгнув на меня Вова кричит. – И компот! – смотрит на нас выразительно, слегка голову запрокинув кверху. Вид у него такой, словно неделю голодом морили.

- А перец фаршированный будешь? – спрашивает Юля улыбку скрывая.

И тут у малого агония начинается. Он не знает что выбрать, понимает же, что всё вместе ему не осилить, но отказываться ни от чего не спешит.

- Сережа приедет завтра с детьми, - шепчет Юля мне на ухо, когда ночью мы вдвоем остаемся. Необходимости говорить тихо нет, она по привычке. – Мясо пожаришь нам? Я твоему племяннику пообещала уже.

Так вышло, раз уж мы самые тяжело мобильные, то сборы обычно проходят дома у нас. Когда приезжает брат с племянниками и Нагорные с детьми, происходит апокалипсис. Мне, взрослому мужику, хочется спрятаться где нибудь.

- Раз пообещала, то конечно. Утром съезжу за мясом.

- Ты чудесный, - лопочет жена с придыханием. – Очень люблю тебя, - закидывает ногу мне на бедра, а голову на плечо опускает. Прижимается со всех сил, стараясь впечататься.

- Любишь за то, что мясо готовлю?

- Ага, только за это. Ну и за овощи тоже, - ярко синие глаза Юли сужаются, придавая ей лукавый вид.

Причина становится ясна почти сразу. Пальцы Юли касаются моего живота, они всё дальше и дальше под футболку забираются. Поддев мизинчиком край моих домашних штанов, скользят ниже.

- Зайка моя, тормози, - опускаю руку поверх своей, фиксирую, прижимая к своему телу. – С тобой опасно в такие игры играть, - произношу иронически.

- Ты сам говорил, что у нас есть ещё несколько спален свободных, - Юля смеётся и кровь в моих венах вскипает. – Их надо заполнить.

Говорил, много раз говорил. Как и то, что для меня пик её сексуальности приходится на время беременности. На поздних сроках трогать её, конечно же, страшно. Но когда животик начинает расти и Юля умопомрачительно округляется в груди и бедрах, я начинаю волочиться за женой как помешанный. Существует только она и весь остальной мир, не очень то нужный.

- Не щадишь ты меня. Вся голова скоро будет седая. Прокапаешь меня, перед тем, как сообщить о нашей следующей беременности. Люблю тебя, маленькая, так будет всегда, - ровнее ложусь, перекидывая ногу жены через себя, усаживая её сверху.

Эпилог (часть 2)

Юлия

Если бы не Дима, я бы ничего не успевала. Ночами он встает к детям, по утрам кормит их завтраками, позволяя мне Лидочкой не спеша заниматься.

Сегодня утром проснувшись, я обнаружила в нашей с Димой постели две темные макушки, принадлежащие сыночкам – Ване и Юре. Под утро они часто приходят к нам, вернее Ваня приходит сам, а Юра кричит в своей комнате так громко, что или я, или Дима, или Вова, приходим за ним. Раз Вовы в нашей кровати нет, значит Дима Юру принес.

Лучусь счастье. Светом. Теплом. Миллиарды частичек блаженства переполняют меня.

Мечтать не смела о том, что имею сейчас.

Самое главное – моих деток окружает, буквально окутывают любовь и забота. То, чего не было у меня самой. То, чего я очень хотела.

Помимо нас с Димой, его друзей и родных, у малышей есть бабушка с дедушкой в лице Светланы Игоревны и Вячеслава Алексеевича. Миша подарил им внука совсем недавно, но даже после этого они уделяют мальчишкам и Лиде много времени, приезжают к нам в гости каждую неделю, играют с детьми. И мама моя. Возможно инициатором возобновления общения Дима стал, а может и она сама, через пару недель после рождения Вовы, мама мне позвонила, попросила о встрече. Я не нашла в себе сил отмахнуться от неё. И дня не прошло с моих восемнадцати лет, чтобы я о ней не вспоминала.

Любовь без корысти возместится сторицей. Я уверена в этом.

- Мама, дядя Серёжа приехал! – Вова врывается в розовую спальню Лидочки, так сильно дверь распахивая, что она бьет об ограничитель в полу и рикошетит, чуть ли не снося сына. Не обращая внимания на это Вова разворачивается и несется по коридору, а следом по лестнице. Слышу шлепки его босых ножек об пол.

- Испугал тебя братик? – Смотрю на своё чудо маленькое.

Лида моргает и улыбается.

Жизнь без любви наши души калечит. Себя я чувствую живой и здоровой. Во мне столько любви, что я задыхаюсь от счастья.

В сердце есть место для всех. Помимо Димы и наших детей, в нём живет любовь к Максиму и Мише, которые навсегда останутся частью меня. Всё также часто их навещаю.

Держа Лиду на руках, спускаюсь на первый этаж как раз в тот момент, когда Серёжа с ребятней входят в дом.

- Димыч, дай шмотки и полотенце, пожалуйста. У нас тут ЧП произошло, - Серёжа гладит по голове свою доченьку, которая стоит голову опустив, сандалии свои разглядывая.

Только когда Серёжа подходит ближе, чтобы поздороваться, я замечаю мокрые пятна на его плечах и спине.

- Ижена папу описала. Он её к вам на плечах нес, - хихикает Коля по – доброму, но этого достаточно чтобы малышку смутить.

Ижик головку опускает до самого низа, подбородком шеи касаясь. Выглядит абсолютно несчастной.

- Коля, солнышко, иди к братикам. Они тебя заждались.

Когда Коля с Вовой уносятся крушить всё вокруг, я опускаюсь на колени перед Иженой, которая так голову и не поднимает. Вид у неё такой, что ещё чуть – чуть и расплачется. Держится что есть сил, но на глазах уже слезки поблескивают.

- Привет, моя красавица, - обнимаю малышку за плечи. Она моя слабость. Поразительно красивая и ласковая девочка. Самая - самая.

- Я не хотела папу мочить, - произносит сквозь всхлипы. – Я дотерпеть не смогла. Мы долго пешком шли, - маленькие розовые губки дрожат. Она смотрит мне в глаза, пытаясь понять верю ей или нет.

- Я знаю, солнышко, так бывает. И у Лиды иногда такие делишки случаются. Вчера, когда дядя Дима на работу собирался, я его попросила подержать её. Вернулась через минуту, а он уже мокрый. Насквозь костюм промочила ему, - подхватываю Ижену и встаю на ноги. – Сейчас дядя Дима вернется и мы попросим его Лиду подержать. А мы с тобой переодеваться пойдем. Хорошо?

- Хорошо, - её тонкие, маленькие пальчику оттягивают воротник моей футболки, затем она поддевает ими цепочку, вытягивая её наружу. – Красивая, - сообщает мне, разглядывая находку.

- Я тебе костюм новый купила, и платье. Как чувствовала, что понадобятся. Если разрешишь, колоски тебе заплетем, - опустившись на пуф, глажу по головке Ижену, на ноге моей балансирующую. Дух захватывает от её кукольной внешности.

Ижена наконец-то улыбается, обнажая маленькие белые зубки, становясь ещё сильнее на маму похожей.

Конец

Оглавление