Библиотека :)

Душа из света и дождя [litres] 1339K - Ольга Олеговна Пашнина (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Ольга Олеговна Пашнина Душа из света и дождя

© Пашнина О. О., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Если бы я была королевой, то издала бы указ прямо на обложке книги писать, счастливый ли у нее конец. Но я не королева, а значит, придется удостовериться старым добрым способом: заглянуть в этот самый конец и оценить количество счастья в нем. Вот только справлюсь со страницами…

Чья-то рука из-за спины приблизилась к книге на моих коленях и перевернула лист. В следующую секунду я соскочила с лавочки, на которой сидела. Сердце сделало кульбит, а книга грохнулась на землю. К счастью, не в грязь – на сухие опавшие листья.

С лица симпатичного русоволосого парня медленно сошла довольная улыбка.

– Эй, ты чего? Я хотел помочь.

Он кивнул на мои ладони. Из-за повязок я едва шевелила пальцами, поэтому единственный вид досуга – чтение – давался непросто.

– Прости. Ты бесшумно подкрался.

– Я не специально, – виновато улыбнулся парень и показал на забинтованную ногу и прислоненный к спинке скамейки костыль.

Несмотря на то что испуг еще не прошел, я немного развеселилась.

– Я Элай.

– Извини, у меня нет настроения знакомиться, – сказала я, поднимая книгу. Потом стало стыдно. – Коралина.

– Очень приятно, Коралина. Я часто за тобой наблюдаю. Уже выучил, когда ты приходишь и уходишь.

Элай показал на окна, выходящие прямо на скамейку.

– Это моя палата.

– Я тебе мешаю?

Иногда я читала вслух. Это успокаивало.

– Нет, ничуть. Я три раза обещал себе, что подойду и познакомлюсь, и только сейчас сдержал слово.

– Что с ногой?

Спрашивать о таком не очень красиво, но у меня не хватало сил даже на простейшие эмоции, не то что на тактичность. Ну и было любопытно, конечно. По внешнему виду Элая можно было многое узнать. Он водник – на руке болтается браслет с кучей водных крупиц магии. Богатый, одежда не больничная и довольно хорошая. У него большая палата в закрытом крыле, куда пускают только избранных.

– Подрался в школе. Лично я считаю, что и со сломанной ногой могу навалять, кто сильно просит, но отец приказал упечь меня сюда. Подозреваю, чтобы не состоялась драка-реванш.

– А противник? Тоже здесь?

– Нет. Но поверь, ему досталось сильнее.

Элай рассмеялся, поняв, что прозвучало неубедительно.

– На самом деле паршивцу повезло. Выпил зелье – и свободен.

– А ты почему не выпил? Я думала, уж сломанную ногу магия может починить в два счета.

– Это смотря как сломать. И как срастить… Ладно, возможно, я немного приврал. Сначала я сломал ногу в драке, потом вылечил ее зельем, а потом понял, что вылечил криво. Пошел сдаваться к директору, и она сломала мне ногу второй раз.

– Серьезно?!

– Ну… не лично. Но отвезла сюда, а лекари сказали, что исправлять здесь нечего, надо ломать второй раз. Да, знаю, я неудачник. Хотя я ведь встретил тебя. Может, боги мне и благоволят… иногда. Ладно, Коралина, твоя очередь. Что с руками?

– Не поверишь, но тоже подралась в школе. С огненным магом.

Элай присвистнул. Он доковылял до скамейки и, ловко орудуя одним костылем, сел, всем видом требуя продолжения.

– И где сейчас огненный маг?

– В тюрьме. – Я пожала плечами. – Наверное. Мне ничего не говорят. Только обрабатывают ожоги и вливают успокоительные зелья.

– Я чувствую, что за дракой стоит увлекательная история, – сказал парень. – Но не буду допытываться.

– Спасибо, – очень искренне ответила я.

– Надолго ты здесь? Что говорят лекари?

– Руки почти зажили. Повязки не снимают, чтобы не травмировать кожу. А дальше…

Я пожала плечами. Никто не говорит мне, что будет потом. Я отправлюсь в какую-то школу? Или пора подыскивать работу и жилье? Что мне вообще делать теперь, когда весь мир рухнул и в груде обломков невозможно найти опору?

– Я тебя расстроил. Ну вот. И как теперь вернуть расположение светлой леди? Хочешь, я буду твоим личным переворачивателем страниц? Я в этом хорош, правда! На самом деле это единственное, в чем я хорош, потому что с пониманием написанного пока проблемы. Так говорит магистр.

– Ты меня не расстроил. Точнее, не ты. Просто совсем недавно казалось, что я знаю о себе все. Ну или почти все. И думала, вот разберусь, кто друг, а кто враг, найду отца, и жизнь наладится. Но выяснилось, что и друзей у меня нет. И отца. И… не важно, забудь.

– Иногда мне тоже кажется, что у меня нет отца. А мама недавно умерла, и все полетело к демонам под хвост. Потом уныние отпускает, и оказывается, что отец, который появляется раз в месяц, чтобы прочесть очередную нотацию о будущем, все равно отец. Есть брат, а друзей можно найти, и даже если кто-то из них оказался не другом, а драконьим дерьмом, всегда можно поискать получше. Я вот поискал и обнаружил тебя. Хочешь, будем дружить?

Я рассмеялась.

– Это так не работает.

– Кто тебе сказал? – Элай отмахнулся и забавно сморщил нос. – Все в этом мире работает так, как мы захотим, потому что мы его хозяева. Вот у тебя какая стихия?

– Светлая магия. Не сказала бы, что чувствую себя хозяйкой чего-либо… По факту мне не принадлежит даже этот костюм. И книгу я взяла у магистра ди Файр.

– Если вдуматься, то у меня примерно та же ситуация.

– Да уж, конечно.

– Все, что есть у меня, заработал отец. Я же за всю жизнь только тратил, пользовался, а иногда был недоволен предоставленным. Можно попытаться начать все с нуля и заработать самому, но я так и вижу, чем все кончится: только стану сильным и независимым и накоплю на пирожок, как придет папа, даст подзатыльник и за ухо приведет обратно в школу.

– Я бы много отдала за подзатыльник от отца.

Но у меня его даже нет. Не так, как нет у сирот, а вообще нет. Не существует.

– Хочешь, договорюсь со своим? – спросил Элай.

Я живо представила, как незнакомый занятой мужчина внимательно выслушивает просьбу сына и с опаской косится на ждущую подзатыльника Коралину. Настроение чуть улучшилось, и даже серый дождливый день вдруг показался не унылым, а уютным.

– Я все-таки тебя развеселил. И познакомился.

– А ты не пасуешь перед трудностями.

– А то! – не скрывая гордости, хмыкнул парень. – Однажды меня похитили недруги отца. Два дня подержали в подвале, а потом вернули ему с запиской «Предупреждать надо было!».

Я вдруг резко вскочила, едва не выронив книгу. С лица Элая мгновенно сошла самодовольная усмешка.

– Эй, я пошутил! Никто меня не похищал…

– Извини, мне пора! Срочно надо найти магистра!

– Коралина, я не хотел тебя обидеть…

Я быстро замотала головой.

– Ты меня не обидел. Просто я кое-что вспомнила, и мне срочно надо найти магистра ди Файр! Правда! Потом поболтаем!

– Про переворачивателя страниц я серьезно! – вслед мне крикнул Элай.

Потом двери за моей спиной закрылись, отрезав от дождливой свежести сада, вновь погрузив в специфичную атмосферу лекарского дома, наполненную запахами чистого белья, лекарственных зелий и мягких свечей.

Магистр должна быть где-то здесь, она уезжала часам к пяти, и я очень надеялась, что успею ее перехватить. К счастью, она и Кейман нашлись в холле, уже явно готовые улетать. Должно быть, мой взъерошенный вид изрядно их напугал, потому что Кейман нахмурился, а магистр ди Файр слегка побледнела.

– Я забыла про Ингрид! – выпалила я на остатках дыхания.

И закашлялась, потому что неслась так быстро, что даже забыла о ноющей боли в ладонях и плече.

Магистр ди Файр непонимающе нахмурилась, а Кейман, напротив, удивленно поднял брови.

– А что у нас с адепткой Шторм? Я думал, она покинула школу и вообще на всех обиделась.

– Адепткой… кем? – переспросила магистр.

– Ингрид пряталась в склепе. Морис тайком провел ее обратно в замок, обещал присматривать и кормить. Потом он подрался с Даркхолдом, а потом вы всех арестовали. Я наткнулась на Ингрид во время захвата флага, и она, в общем-то, рассказала о школе… ну, правду. Намекнула.

Прервавшись, чтобы сделать очередной вдох, я закончила:

– Еще Ингрид просила принести еды, а я забыла…

Две недели прошло! Она там вообще жива?!

– Гм… – Кейман слегка смущенно почесал нос. – Да, проблема. Впрочем, я не сомневаюсь в умении Ингрид находить выход из сложных ситуаций, хотя и посоветовал бы ей изначально не искать так упорно в них вход. Я передам ребятам, чтобы обыскали замок еще раз и особенно склеп.

– Что за склеп?! – не выдержала магистр.

– С костями драконов, – ответила я.

Магистр замерла, а Кейман сделал такое лицо… как будто срочно захотел оказаться где угодно, но не в холле флеймгордского лекарского дома.

– С костями драконов. И почему я не знаю о чудом сохранившемся склепе с костями драконов?!

– Забыла вам сказать, – виновато произнесла я.

– О, дорогая, нет, вопрос совершенно не к тебе.

– Не хотел тебя расстраивать, – сказал Кейман.

– И ты думал, я ничего не узнаю о том, что под замком есть склеп Акориона?

– Технически ты о нем знаешь. Просто забыла, а я решил не напоминать.

– А если бедная девочка умерла там от голода и холода?

– Скелетом больше, скелетом меньше… ай, Деллин, не бей меня, я же шучу! Ничего с ней не сделается, Ингрид не бедная девочка, а вполне себе самостоятельная барышня, годами работавшая на Даркхолда. Помимо мечты о театре у нее есть зубы и хватка.

– Значит так: сегодня тебе не удастся сбежать! Сейчас мы идем в ближайший бар и очень долго и обстоятельно разговариваем, ясно?!

– Я собирался поговорить сегодня с Коралиной.

Мое сердце забилось чаще. До сих пор меня тщательно ограждали от любой информации из внешнего мира и от любых разговоров о случившемся. Я понятия не имела, что происходит, где остальные и как дальше жить, но чем дольше тянулось лечение, тем стремительнее приближался момент разговора с кем-то из старших.

Если честно, я бы предпочла говорить с магистром ди Файр. То ли потому, что злилась на Кеймана едва ли не сильнее, чем на Одри, то ли потому, что Деллин показалась мне самым красивым человеком в мире и мне хотелось хоть разок поговорить с ней дольше пары минут. Она заходила в палату, справлялась о моем самочувствии и приносила сладости, но не спешила делиться новостями или рассказывать о себе.

– Завтра поговоришь. Сегодня с тобой хочу поговорить я.

Кейман тяжело вздохнул.

– Прости, Коралина, она тут главная. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что мои ученики стали начальниками, пока я выращивал цветочки и изучал историю. Зайду завтра и заберу тебя на часок в город, поужинать в менее… угнетающей обстановке. И не волнуйся об Ингрид, в замке куча народу нейтрализует темную магию и полная кухня еды для этой толпы.

Беру свои слова назад! Ужин в городе бьет по крутости разговор с магистром ди Файр. За две недели стены лекарского дома превратились в тюрьму. Только сад спасал от того, чтобы окончательно скатиться в уныние.

– Хорошо, я буду ждать.

На горизонте Кеймана показались неприятности: у магистра ди Файр был довольно суровый вид. Насколько удалось выяснить у лекарок, она, помимо Школы Бури, занималась чем-то вроде расследований преступлений с использованием темной магии или как-то так. Говорили, именно она занимается Одри, Морисом и остальными. Но я не рисковала лезть с расспросами.

Когда я вернулась в сад, Элай уже ушел. Удивительно, но я испытала легкое сожаление, хотя не далее как утром клялась даже не разговаривать больше ни с кем незнакомым. Кто знает, какие демоны таятся внутри улыбчивого русого парня? Он может оказаться кем угодно и снова разрушить только-только переставшую шататься жизнь.

Но возвращаться в палату не хотелось. Я еще немного посидела на воздухе, пока не стало холодать, послушала дождь у окна в холле и побродила по коридорам в ожидании ужина. Жаль, что мне не разрешали спускаться на ужин в столовую внизу. Мне вообще ничего не разрешали!

Спуститься на завтрак или ужин нельзя. Снять осточертевший больничный костюм нельзя. Выйти в город нельзя. Написать Диане нельзя. Как будто не Одри сидит в тюремной камере, а я!

С ума можно сойти. Впору начать рисовать на стене палочки, обозначающие часы до встречи с Кейманом и выхода в город.

К вечеру коридоры лекарского дома пустели. Дежурные дремали, чутко реагируя на любые посторонние звуки, а больные спали. К ужину всегда приносили успокаивающее зелье. Мне тоже приносили, поначалу убойное: я отключалась, едва делала последний глоток. Сейчас зелье давали совсем слабое, так что я неспешно прогуливалась перед сном, умывалась и засыпала со спокойной (почти) душой.

Если у меня, конечно, есть душа.

Самое главное – не поддаваться стремительно несущемуся потоку мыслей. Усилием воли давить все воспоминания и вопросы. Просто жить, читать книги, гулять и направлять остатки энергии на восстановление. Оказывается, ожоги от магии не так просто вылечить. Это совсем не то же самое, что залечить ожог от раскаленной сковородки. Долго, больно и, кажется, дорого.

Сегодня дождь закончился на удивление быстро. В окне показались две луны, и я вылезла из-под теплого одеяла, чтобы задернуть шторы. Потом вернулась и закрыла глаза.

Мне снилась палата. Точно такая же, в которой я закрывала глаза. На столике книга с клочком пергамента вместо закладки. Наполовину заполненный чайник с черничным чаем. Плотно задернутые шторы и почему-то приоткрытая дверь в коридор.

Я всегда закрывала дверь. Даже днем, когда просто валялась на постели или читала, закрывала, потому что неизвестность, не отделенная преградой, иррационально пугала до дрожи. Казалось, стоит отвернуться, потерять дверной проем из вида, как кошмары пачками полезут прямо ко мне.

Неудивительно, что этот кошмар воплотился в жизнь.

Хотя зелье обещало сны без сновидений…

Дверь едва слышно скрипнула и приоткрылась сильнее. Черная, будто сотканная из тьмы, изящная рука плавно провела по ручке – и пропала. Вздрогнув, я проснулась, но не сразу поняла, что это был всего лишь сон.

– Пожалуй, надо еще зелья, – пробормотала я и вновь вылезла из-под одеяла.

Совершенно не желаю наслаждаться кошмарами. Вряд ли там покажут что-то полезное…

Я застыла возле стола, чувствуя, как волосы становятся дыбом.

Дверь в палату была открыта.

Сквозняк? Лекарка заглянула проверить? Я забыла запереть? Вариантов, на самом деле, было много. Вот только окна в палатах в принципе не открывались, обход должен был начаться через час с лишним, а я совершенно точно захлопнула дверь, я помню!

Соблазн запрыгнуть обратно в постель и сделать вид, будто ничего не случилось, был огромный. Как в детстве, заставить себя поверить, что если не смотришь на монстра под кроватью, то его и нет. Но я же не ребенок. И человек ли – огромный вопрос.

Разозлившись на себя за слабость, я решительно вышла в коридор. Не знаю, что я там ждала увидеть: вышедшую из Хаоса Таару, пришедшую забрать ошибку мироздания, или полчища темных тварей, штурмующих лекарский дом… Где-то вдали, в нишах, горели свечи, откуда-то раздавался забористый храп. Ничего необычного.

Возможно, кому-то стало плохо и дежурная лекарка прошлась по этажу внепланово. Всякое бывает…

Я развернулась, чтобы вернуться в палату, но краем глаза в конце коридора увидела темную фигуру. Она мелькнула – и пропала за поворотом.

Дыхание сбилось с ритма. Не давая себе шансов испугаться еще сильнее и передумать, я рванула вперед. За поворотом коридор кончался тупиком и, зная это, я туда почти не ходила. Весь этаж был отдан под палаты, так что я старалась не быть сволочью и не беспокоить тех, кому и так несладко.

Сейчас одна из дверей оказалась открыта.

– Тебе туда не надо… – пробормотала я. – Не надо.

Интуиция об этом так и кричала, не нужно быть прорицателем, чтобы догадаться: если что-то темное ночью зовет тебя за собой, бежать надо в противоположную сторону!

Но почему-то этой силе оказалось почти невозможно сопротивляться. И когда все та же черная рука показалась из проема, отчасти меня охватил страх, а отчасти – желание немедленно войти и покончить с пугающей неизвестностью.

Это палата. Просто палата, и все. В крупнейшем лекарском доме Флеймгорда столько магов, что он едва ли не самое безопасное место после дворца. Ни одна крупица не проскочит без ведома лекарей!

С другой стороны, должно быть, концентрация магии здесь сумасшедшая. И наверняка бродят какие-нибудь неупокоенные духи или что-то такое.

Я просто загляну – и сразу уйду! Вдруг кому-то нужна помощь? Это куда вероятнее, чем злобное зло, притаившееся в палате с целью сожрать беспомощную Коралину.

Сначала я заглянула издалека, но ровным счетом ничего не увидела. Палата оказалась совершенно пустой. Никто не умирал, не молил о помощи, не проводил тайные темные ритуалы и вообще не подавал признаков жизни.

Чуть осмелев, я прошла внутрь.

– Эй… здесь есть кто-нибудь? Вам плохо?

Никакой страх не сравнится со смесью злости и жалости, которая охватила меня, когда стало ясно, чья это палата. Мне следовало развернуться и бежать, но я как зачарованная смотрела на Даркхолда ван дер Грима. При виде его от жалости дрогнуло бы сердце даже самой отъявленной сволочи на свете.

Ему сильно досталось. Вместо обычной постели лекари держали его на потоках воздушной магии, чтобы обожженная кожа не соприкасалась ни с какими поверхностями. От некогда пугающих, но все же по-своему красивых крыльев остались обгоревшие хрящи. На спину было страшно смотреть, и я старалась этого не делать.

– Что с Даркхолдом? – спрашиваю я.

Губы слушаются с трудом, но разговор немного отвлекает от боли в руках.

– Им занимаются. Прогнозы очень осторожные, Даркхолд получил сильные ожоги. Если бы он не потратил так много магии на бал…

– Он жив?

– Да, – отвечает Кейман после паузы. – Он жив.

– Но вы сказали… вы ошиблись?

– В чем, Коралина?

– Вы сказали, что никто не может воскрешать мертвых. Я думала…

Я думала, Даркхолд погиб. Я поверила в это.

Кейман качает головой.

– Я не говорил этого, Коралина. Ты отключилась почти одновременно с ним.

– Но я слышала…

– Даркхолд жив. Я не знаю, выкарабкается ли он, но лекари сделают все возможное. Пока что он без сознания, и это к лучшему. Ему не больно. Если состояние изменится… в любую из сторон, я тебе сообщу, хорошо?

– Вы же…

Я обрываю фразу на полуслове и морщусь: ладони щедро поливают зельем. Соприкасаясь с обожженной кожей, оно шипит и пенится, а я невольно думаю, как больно может быть Дарку.

– Вы же не лжете мне, потому что боитесь, что я не справлюсь?

Кейман мягко улыбается и качает головой.

– Нет, Коралина, я не лгу. Поверь, я очень хочу, чтобы Даркхолд выкарабкался. И я не говорил тебе, что он мертв. Порой наши страхи настолько сильны, что проникают в реальность.

– Или становятся пророчествами?

Он молчит. Я пытаюсь не думать о боли. Мы оба знаем, что сны порой скрывают слишком многое.

– Я могу вам чем-то помочь? – раздался сонный голос.

Вздрогнув, я тут же успокоилась: из смежной комнаты вышла женщина в униформе лекарского дома. Очень красивая блондинка средних лет – наверное, какая-нибудь дежурная лекарка. На ее лице читалась усталость. Должно быть, она на суточной смене.

Хотя вблизи женщина показалась мне смутно знакомой. За две недели я видела столько народу, что в этом не было ничего необычного, если бы не крепко засевшая в голове мысль, что я видела ее еще в прошлой жизни – без Школы темных, Даркхолда и, разумеется, лекарского дома.

Наверное, у меня на лице отразился весь спектр чувств, потому что лекарка устало улыбнулась и сказала:

– Ты Коралина, да? Я так и думала, что ты зайдешь. Все в порядке?

– Да, я…

Что? Шла за странной тенью? Следовала за голосами в голове?

– Мне не спалось, я решила пройтись. Как он?

– Сложно сказать. По большей части спит. Ожоги постепенно пройдут, но сейчас боль такая, что может убить. И крылья… у нас, увы, мало опыта с такими особенностями, чтобы понять, что чувствует человек с сожженными крыльями. Но из тех крох информации мы сделали вывод, что пока ему лучше спать.

– Но он выживет?

– Я не знаю, Коралина. Светлая магия – это то, в чем никто из нас не разбирается. Да мы и не хотели разбираться. Были заняты переделом мира.

– Разве лекари не владеют светлой магией? – нахмурилась я.

– О нет, я не лекарь. Я всего лишь помогаю здесь. Кейман требует, чтобы рядом с Даркхолдом постоянно кто-то находился. На случай, если он очнется. Мы не знаем, как сильно он травмирован эмоционально и насколько его испугает резкая смена обстановки.

Украдкой, кончиками пальцев, я потерла запястья. Там еще виднелись слабые следы серебряных цепей. Последнее, что Дарк успел сделать перед тем, как отключиться – разорвал их. И для хорошего человека это наверняка стало бы причиной прощения. А я не могла. Смотрела на него, сердце сжималось от жалости, а в легких не хватало воздуха от злости.

Даркхолд и только он был виновен в том, что случилось. Если бы не его игра, не его безумие…

Что? Я осталась бы во Фригхейме, никогда не встретилась бы с Гидеоном и не услышала слов, которые не дают спать ночами. Никогда не попала бы в Штормхолд и не оказалась здесь с обожженными руками и полным непониманием, как дальше жить.

– Ты злишься, – грустно улыбнулась женщина.

– Это тоже причина, по которой вас поставили дежурить? На случай, если я буду злиться настолько, чтобы причинить ему вред?

– Нет, что ты. Никто не думает, что ты способна причинить ему вред. Но помимо тебя есть и другие.

Я скосила глаза на ее руки, пытаясь понять, какие крупицы она носит и какой магией обладает, но тонкие запястья женщины были абсолютно пусты. Мы долго молчали в абсолютной тишине палаты.

– Я злюсь. Но я хочу, чтобы он выжил.

Повинуясь порыву, я протянула руку к Даркхолду. Женщина хотела было остановить, но почему-то передумала, и ее рука замерла на полпути к моей. Пришлось встать на цыпочки, чтобы прикоснуться к обугленным крыльям. В первые мгновения они показались ужасно холодными, невольно напомнив сны о девушке в ледяной расщелине. А потом там, где я прикоснулась, зародилось тепло.

Едва уловимое, осторожное, но благодаря темноте палаты все же различимое: мягкий свет, окутывающий руку и крылья. Словно зачарованная, я наблюдала, как обожженные участки светлеют, а перепонки медленно, но восстанавливаются.

– Ого… – произнесла женщина у меня за спиной. – Кейман говорил, что ты многое можешь, но сказал…

Мир пошатнулся. Я охнула и отдернула руку, не устояла на ногах и упала бы, если бы женщина меня не подхватила.

– Тебе надо прилечь.

– Еще немного…

Показалось, ожоги на спине стали меньше. Или просто погас тот слабый свет, обнажавший жуткие увечья?

– Нет, Коралина, если ты себе навредишь, меня убьют! Идем, я тебя провожу и сделаю сладкий чай.

– Я в порядке, я дойду. Вы ведь должны быть с Дарком…

– Я имею право отлучаться. Не спорь.

На самом деле я отказывалась из глупой вежливости, я вряд ли дошла бы сама. Руки дрожали от слабости, и единственное, чего мне хотелось – это прилечь. Вопросов к магии внутри все больше. Почему она действует без крупиц? И почему так выматывает?

Опираясь на руку женщины, я добрела до палаты и с облегчением легла в постель. Сердце билось как сумасшедшее, пропуская удары. От любой смены положения унявшееся было головокружение начиналось с новой силой. Спустя несколько минут к губам прижали чашку с теплым сладким чаем. Стало чуть легче, но накатила ужасная слабость. Глаза буквально закрывались, и остаток сил уходил на то, чтобы не засыпать. Хотя почему бы не расслабиться и не отдаться во власть сна, я сказать не могла.

– Не нужно жертвовать здоровьем ради него.

– Я не контролирую силу. Просто не могу смотреть, как ему больно.

Она слабо улыбнулась.

– Кейман убьет меня за эти слова. Но если ты вдруг почувствуешь в себе… чуть больше силы, чем обычно. Я буду…

Слова давались ей с трудом.

– Я буду благодарна, если придешь еще и сделаешь это снова.

– Приду. Я найду силу. Постараюсь.

– Спасибо, что зашла.

Я никогда бы не решилась, если бы тьма снова не привела меня к Даркхолду.

– Можно вопрос?

Она обернулась в дверях.

– Конечно.

– Мы знакомы? Ваше лицо кажется… как будто я вас где-то видела. Но вы ведь не лекарь. Вы были в школе?

– Нет. Я жила во Фригхейме, ты могла видеть меня на мероприятиях с мужем. Можешь звать меня Бриной.

Удивленно распахнув глаза – сон как рукой сняло, – я села в изголовье постели.

– Ваше величество?!

– Уже нет. Я больше не королева. К счастью или к сожалению, не знаю. Так что просто Брина.

– Но почему Кейман попросил дежурить именно вас? Простите, я задаю неуместные вопросы.

– Вопрос очень уместный. Кейман попросил меня побыть рядом с Даркхолдом, потому что я его мать. А теперь ложись и спи. На все твои вопросы ответит сам Кейман, и, полагаю, уже скоро.

На один точно не ответит.

Почему даже у темного принца есть мать, а у меня – только видения о чужой смерти?

Глава 2

Магия сильно по мне ударила. Я проспала всю ночь, с трудом открыла глаза к перевязкам и процедурам, а затем уснула снова. И лишь к обеду почувствовала себя хотя бы способной поесть. Аппетита не было, но если я оставляла обед нетронутым, лекари ругались, так что пришлось заставить себя съесть пару ложек супа.

– Там тебя ищет парень с первого этажа, – сказала лекарка, убиравшая обед. – Позвать?

– Элай? Нет, скажите, что я не очень хорошо себя чувствую.

Вчера поболтать с ним было приятно и даже весело, а сегодня я вновь вспомнила Дарка, его многоэтажную циничную ложь, и решила, что новые знакомства – последнее, что сейчас нужно. Трусливо спряталась в палате и решила сказаться больной.

Вот только не учла, что отговорка дойдет не только до Элая, но и до Кеймана, который, как и обещал, явился к вечеру. И хоть он обнаружил меня в нервном нетерпении, все равно не стал делать вид, будто лекарская тайна вообще имеет для него хоть какое-то значение.

– Что с тобой? Стало хуже?

– Нет. Просто болела голова. Я в порядке.

Жаль, что за восемнадцать лет я не научилась врать. Кейману хватило мрачного строгого взгляда, чтобы я на едином выдохе призналась:

– Ходила к Даркхолду и немножко…

– Пыталась его вылечить.

– Не пыталась, а лечила, – слегка обиженно пробурчала я.

– Тогда переносим разговор на завтра.

– Нет!

Я вскочила с постели и почувствовала, как мир пошатывается, но героически устояла и даже не дрогнула.

– Я в порядке! Я очень хочу выйти, пожалуйста! Хоть на часок!

И Кейман сдался.

– Ну хорошо. Сейчас принесу твою одежду.

Уже через полчаса мы стояли у главного входа в лекарский дом, и я полной грудью вдыхала запах свободы. Даже слабость отступила. И никакое серое небо с грозовыми тучами не грозило испортить мне вечер. Разве что разговор…

Долгое время мы шли молча. Второй раз в жизни я была в столице и с неослабевающим восхищением наблюдала за ее жизнью. За тем, какой яркой, богемной и магической она может быть. Здешнее общество не стеснялось ни творческих порывов, ни использования крупиц. Оно жило на всю катушку: развлекалось, чувствовало, тратило магию и деньги. Где-то там, далеко-далеко, в мрачных шахтах добывали драгоценные крупицы магии, без которых были бы невозможны все эти огненные птицы, порхающие над головами хозяев и водные змеи. Без которых не сияли бы так ярко украшения роскошно одетых женщин. Все вокруг было пропитано магией. Магия покупалась за деньги. А деньги, вероятно, падали на них с неба.

Я понимала, что во мне говорят обида и зависть, но ничего не могла с собой поделать. После мрачных стен игрушечной Школы темных яркий и беззаботный Флеймгорд показался насмешкой.

– Совет Магов назначил меня твоим опекуном, – сказал Кейман. – Всего на год. Пока ты не встанешь на ноги.

– Что это значит?

– Что я обеспечиваю тебя и отвечаю за твою безопасность и образование. Что я обязуюсь обучить тебя всему, что должен знать подданный Штормхолда. Через год ты получишь полное право считаться законным жителем Штормхолда. Если не попадешь в тюрьму и не уедешь, конечно.

– Мне ведь некуда ехать.

– Да и в тюрьме скучновато, – со смешком согласился Кейман.

Так вот почему ему докладывают о моем самочувствии. Опекун… никаких эмоций эта новость не вызвала, меня уже опекал приют. Немного стало стыдно, что кому-то снова придется платить за меня. Но, может, получится устроиться на работу.

– Еще из хороших новостей: Деллин готова взять тебя в Школу Бури.

– Она ведь мне отказала.

Кейман, как показалось, посмотрел с легким удивлением.

– Не примешь предложение?

– У меня есть выбор?

– Пожалуй. Взять тебя в школу – удобное для всех решение, потому что, если честно, сейчас целая куча задач и проблем. Но если ты не хочешь учиться со всеми или… м-м-м… обижена на отказ и пренебрежение твоим даром – подумаем, что можно сделать. Но учиться нужно, Коралина. Силу нужно учиться контролировать.

– Я не обижена, – слабо улыбнулась я. – Просто не понимаю, что вообще происходит.

– Сейчас сядем за столик и обсудим. Разговор будет долгий и, возможно, в нескольких частях.

Я тяжело вздохнула. Часть меня очень не хотела этого разговора, а другая требовала наконец избавиться от неизвестности, мучившей несколько недель. И, словно мне не хватало душевных терзаний, дико не хотелось уходить с улицы. Погода давно клонилась к зимней, но вечер выдался безветренный и приятный. Я бы с удовольствием побродила по улицам вместо того, чтобы сидеть в ресторации среди всего этого бомонда.

– Что хочешь съесть? Предлагаю попробовать что-нибудь местное.

– Я не голодна, спасибо. Выбирайте на свой вкус.

– Коралина, опекать – это значит и кормить тоже. Ты плохо ешь. Надо восстанавливать силы.

– У меня вообще нет никаких тайн?

– Нужно что-нибудь съесть. Это опекунский указ.

– Я не слишком подходяще одета для ресторана.

– Во Флеймгорде тысячи мест, где можно поужинать. Мы найдем то, в котором ты не будешь выделяться.

Вместо ответа я равнодушно пожала плечами.

– Ну а что ты предлагаешь? Куда хочешь пойти?

– Я бы хотела побыть на улице.

– Все террасы закрыты. Слишком холодно для столиков на свежем воздухе. – Кейман задумчиво посмотрел на меня и вздохнул. – Мы можем пойти в парк. Но только если ты согласишься взять что-нибудь с собой и там поесть.

– Было бы здорово.

Вот так мы оказались возле небольшой палатки с уличной едой. У меня даже пробудился аппетит от запахов из нее. Здесь подавали пышные лепешки, начиненные всякими разностями: мясом, рыбой, овощами, сыром и грибами. Можно было выбрать сразу все, получив огромную лепешку, завернутую в лист пергамента, или придумать какое-нибудь блюдо на свой вкус.

Подумав, я решила, что лепешка с овощами и сыром определенно есть в списке того, что я бы с удовольствием съела. К каждой лепешке подавали небольшой стаканчик с горячим напитком – чаем, кофе или теплым морсом.

Кейман остался ждать ужин, а я отошла чуть в сторону, чтобы пропустить шумную семью с кучей детей рассмотреть меню. И вдруг поняла, что мы стоим совсем рядом с улицей, на которой мы с Рианой Браунвинг покупали книги. Кажется, прошла целая вечность! А ведь не больше двух месяцев.

– Сто лет не ел на улице. Хочется верить, я еще не слишком стар для этого. Но пахнет вкусно. Держи… Эй, Коралина? Ты в порядке?

Я неотрывно смотрела на крыльцо знакомого магазинчика, ежась от воспоминаний, теперь поданных под совершенно другим углом.

– Здесь мы впервые встретились с Гидеоном. Он назвал мое имя, а Риана быстро меня увела.

– Да, он уволился тогда. Это связали со взрывом в шахте Дома Огня. Многие, рискнув жизнью, переосмысливают цели и планы. Но, похоже, Гидеон передумал возвращаться уже после того, как встретил тебя.

– Что с ним сейчас?

– Пока что в тюрьме. Идет расследование.

– Его же не отпустят?

Я бы не пережила еще одну встречу с ним.

– Нет, после того, что он сделал, ни за что. По крайней мере, пока не убедятся, что он не представляет угрозы.

– Не то чтобы я успокоилась.

– Все это очень сложно.

Я взяла горячую лепешку, и лишь откусив немного, поняла, что ужасно голодна! И что ароматный поджаристый хлеб, приправленные пряным соусом овощи и расплавившийся сыр – самое вкусное, что я ела за последнее время! Просто невероятно!

Кейман с явным удовлетворением посмотрел на то, как я ем.

Мы спустились вниз, к парку у реки, и расположились на скрытой от посторонних глаз скамейке. Использовав несколько огненных крупиц, Кейман накрыл ее теплым куполом, и внутри стало совсем уютно.

– А Одри? Как она?

– В порядке. С ней уже поговорили. Мы единодушно решили, что она не представляет угрозы, но отдел расследований настаивает на временном заключении до суда. Нам предстоит долго во всем разбираться. Но, думаю, у меня получится выцарапать ее оттуда. Одри нуждается в помощи не меньше вас с Дарком.

Я ела медленно, не столько наслаждаясь ужином, сколько понимая, что, когда он закончится, придется задавать вопросы, к ответам на которые я не готова. А ведь так ждала вечера и встречи! Наивная дурочка.

Похоже, Кейман хорошо понимал мои метания, потому что начал сам.

– Давай с самого начала. Меня зовут Кейман Крост. Когда-то давно я основал Школу темных. Настоящую школу, разумеется. Частную, для детей, чья магия не поддается контролю. Долгое время их отправляли в закрытые школы, которые откровенно калечили. Я стал искать способ помочь хотя бы некоторым. Деллин была моей ученицей. Во время войны Школу Темных разрушили, и я не стал ее восстанавливать, передав все наработки коллегам, в том числе Деллин. Я решил, что имею право уехать, завести семью и забыть о Штормхолде на некоторое время.

Открыв рот, я забыла, что до этого была занята едой, и беззастенчиво рассматривала Кеймана. Хм, об имени он не солгал. Уже в текущих обстоятельствах неплохо.

– Что такое?

– Если Школу темных разрушили во время войны… Вы что, основали ее в семь лет?

– Мы… м-м-м… дойдем до этого. Мне немного больше тридцати.

– Немного? Лет на… двадцать?

– На пару тысяч. Просто я слежу за питанием и делаю зарядку.

Я рассмеялась, представив Кеймана в старинном костюме из кружева и блестящих тканей, который однажды видела в учебнике истории.

– Интересная реакция.

– Вы ведь шутите?

– Ну как тебе сказать…

– Вам не может быть несколько тысяч лет.

– Это еще почему? – очень вежливо уточнил он.

– Потому что люди столько не живут?

– В некоторых случаях это огромная удача. Ты дашь мне рассказать или нет?

– Извините. – Я вернулась к лепешке. – Продолжайте.

– После войны я решил, что будет здорово отдохнуть от Штормхолда. Исследовать новый мир, новые места. Отдохнуть от магии, подумать о жизни и вообще. Период отпуска затянулся. До меня долетали слухи, что в Штормхолде не все гладко со светлой магией, но я отмахивался. В истории бывали разные периоды. Расцвета огня и стагнации воздуха, непростые времена для темных и – что мы наблюдаем сейчас – их рассвет. Поэтому я отмахнулся от излишней паники. Пока не встретил одного знакомого. Вообще, иной мир недоступен большинству магов. После войны большинство порталов закрылись. Однако каким-то образом один из моих знакомых оказался за границей миров, да не один, а с очаровательной молодой супругой, которая рассказала мне историю, как ее пригласили в Школу темных и как она обнаружила, что замок – огромный театр, и как при помощи одного из актеров этого театра, а именно того самого знакомого, сбежала от Даркхолда так далеко, как только смогла.

– Я помню! – не удержалась я. – Ингрид рассказывала, что одна из адепток сбежала с преподавателем…

– Да, ты права. Это были они. Когда я услышал о Даркхолде, то понял, что нужно во всем разобраться.

– Вы знали его?

– Его отца. Я не во всем лгал тебе, Коралина. Его отец действительно давно погиб, а до пятнадцати лет Даркхолд жил с отчимом. Довольно мерзкий тип, повернутый на темном боге. В то время их было довольно много. Тех, кто сражался на стороне Акориона. Многие погибли, а многие не афишировали взгляды и сохранили статус, деньги. Отчим Даркхолда получил ребенка Акориона и задался вырастить из него нового темного бога. Но не совладал с силой, погиб. Даркхолд остался один. Люди обошлись с ним довольно жестоко. Поэтому он создал себе и Одри абсолютно безопасный мир. Так, как умел – а учил его садист и псих. Но ты ведь это знаешь, так?

– Да, Одри рассказывала. И я видела шрамы. Но я не понимаю, как трагическая история Дарка связана с Гидеоном, Акорионом и… мной?

– Поймешь. Даркхолд – сын темного бога, полукровка. Это не легенды, боги – не мифические существа и не персонажи сказок. Это сильные, очень сильные, практически бессмертные маги. И дети у них очень одаренные. Но без правильного обучения такой дар может натворить много бед. И натворил. Я сразу понял, чей отпрыск может обладать мощью, способной открывать порталы, и догадался, кто его мать. А дальше все было просто: всю жизнь она считала, что ребенок умер, так и не родившись. Пришлось распутать клубок, который привел меня к ван дер Гриму, ну и в замок, где Даркхолд устроил – мастерски, надо заметить – Школу темных.

Мне показалось или Кейман восхищался Даркхолдом?

– Ты наверняка злишься или будешь злиться, что я не вытащил тебя в самом начале, что включился в игру. Но я хотел узнать о Даркхолде больше. О роли Одри в его жизни, о том, представляет ли он угрозу и есть ли в нем хоть что-то человеческое, что можно попытаться спасти. Я придумал легенду о светлом маге, актере-неудачнике, которому знакомый посоветовал попросить работу у Даркхолда. Он как раз искал кого-то на роль директора. И поначалу был жутко доволен моей игрой.

Кейман хмыкнул, а я подумала, что он и сам недалеко от Даркхолда ушел. Спасти… узнать побольше… Надо мной издевались, а он проводил там исследования!

– Я быстро понял, что Даркхолд не такой уж монстр, каким мне его описали. Да, он натворил много дел, но, в конце концов, он никого не убивал и не калечил, а это, поверь, огромная удача. Я увидел искалеченного мальчика, который искал тепло и нормальную жизнь, общество сверстников. Он пытался играть в дружбу, в первую любовь, но злился, когда игры шли не по его плану. Казавшемуся единственным безопасным. Ты часто выбивалась из ожиданий. Даркхолд так увлекся противостоянием с тобой, что даже забыл об Одри. Это ее слегка расстраивало, хотя Одри к тому времени уже наигралась и сама не знала, как жить дальше. Но пока вы все были заняты друг другом, я подгребал к рукам школу. Магистров – точнее, тех, кто их играл. Они и сами понимали, что вне закона. Никому не хотелось в тюрьму, так что Даркхолда быстро предали. Со смертью Олбрана стало сложнее обеспечивать быт, на меня легли закупки продуктов, зелий и всего необходимого для функционирования школы. Скоро у Даркхолда почти не осталось власти – кроме магической, разумеется. И его это жутко бесило. Взрыв был неизбежен, но я рассчитывал, что успею поговорить с королем. Подготовлю его, объясню, что Дарк и Одри – жертвы, а не преступники. Мне хотелось разобраться со всем мягко, но…

– Приехал Гидеон.

Кейман кивнул.

– Да, он проследил за тобой и Рианой, я думаю. Понял, что никаких школ здесь не должно быть, и затаился. Гидеон – высокопоставленный маг огня, всю жизнь он проработал на дом ди Файров. Ему не составило труда понять, кто такой Даркхолд и чья кровь в нем течет. Тогда-то у Гидеона и родился план.

– Мне кажется, вы упустили значительную часть истории. О…

Ком в горле мешал говорить.

– О Коралине.

– Да. Упустил. Это его дочь. Она погибла восемнадцать лет назад. Несчастный случай, сорвалась в расщелину во Фригхейме. Тело не смогли поднять, слишком глубоко.

– Я знаю… помню. Видела во сне. Только думала, это – мое будущее.

Ее застывший остекленевший взгляд преследовал меня снова и снова, едва я закрывала глаза, забыв принять зелье.

– Не будущее. Прошлое. Ее и твое. Гидеон был отцом-одиночкой, мать Коралины умерла при родах. Он тяжело переживал смерть дочери, ушел с головой в работу. Когда в начале осени он вдруг взял отпуск, все подумали, что снова накатила тоска. Ровесники его дочери пошли в школы магии, перед ними открывались многие двери. Ему больно было видеть несбывшиеся мечты наяву. Так думали в его окружении. Но, оказывается, Гидеон продумывал план, как использовать силы Даркхолда, чтобы вернуть дочь.

– Не только силы. И меня.

– И тебя.

Мы замолчали. Кейман воспользовался перерывом, чтобы закончить есть, а в меня больше не лезло.

– И что я такое? – Вопрос сам сорвался с губ, когда молчание стало невыносимым.

– Ну не что. А кто. И на данный момент ты – восемнадцатилетняя девушка с даром светлой магии. Слегка взъерошенная и, кажется, сытая, что меня очень радует.

– Вы поняли, о чем я. Почему я на нее похожа?

– Так бывает. Не все в нашем мире рождаются привычным способом. Но это не значит, что ты – нечто неодушевленное или несознательное. То есть несознательное, конечно, но исключительно в силу возраста.

– Все, хватит. – Я выбросила в урну остатки лепешки со стаканом и поднялась. – Я сыта по горло вашими туманными витиеватыми формулировками. Воспитывайте Даркхолда, он вам явно дорог. Я возвращаюсь в лекарский дом.

– Коралина, сядь! – неожиданно грозно рыкнул Кейман, и от неожиданности я едва не присела прямо на землю. – Я пытаюсь тебе объяснить так, чтобы ты, во‐первых, поняла, а во‐вторых, не наломала дров.

– То есть я глупая?

– Ты? Не закончившая ни одного курса даже самого захудалого факультета Школы Светлых? Девочка, выросшая в крошечном городке на севере? Да!

После этого я окончательно сдулась и растеряла решимость. Снова стало грустно.

– Я же не Даркхолд, – мягко произнес Кейман. – Меня на подростковый бунт брал только один адепт. И то исключительно ввиду… не важно. Ты не поможешь себе паникой или истерикой. И точно не разберешься, переругавшись со всеми. Итак, вся магия в мире, в том числе и наши души, есть порождение Хаоса. В основном люди рождаются традиционным путем, ты с ним наверняка знакома.

Я открыла было рот, чтобы добавить уточнение, но в последний момент решила, что это будет выглядеть максимально глупо.

– Но иногда, в случае если сходится сразу несколько фантастических условий, магическая энергия преобразуется в живое существо самостоятельно. Это настолько мощная и сильная энергия, что ей не нужна душа, не нужен природный процесс зачатия и рождения. Она просто появляется из чистой магии – и становится… кем-то.

– Кем-то? Это кем?

– Кростом. Таарой. Акорионом. Все они появились из чистой магии.

– Они ведь боги.

– Они – сильные бессмертные маги. Да, люди называют их богами, но мир существовал и до них. Каким он был? Сложно сказать. Они меняли его под себя, играли с ним, иногда защищали, а иногда ввергали в хаос. Акорион погиб, оставив после себя лишь трагические воспоминания и сына-полукровку. Таара и Крост остались хранить Штормхолд. Магия развивается, мир тоже. Крост рожден из магии стихий, Таара – из темной. Почему бы не появиться девушке из светлой магии?

– Я ведь не могу быть богиней.

– Ненавижу это слово. – Кейман задумчиво посмотрел на воду. – Но почему нет?

– Потому что я не сильная! На инициации во мне еле заметили магию! Я только пару раз кого-то вылечила – и все!

– Любая сила развивается постепенно. Таара тоже не сразу стала… Таарой.

– А почему я выгляжу как Коралина?

– Думаю, в момент твоего рождения магия еще не осознала себя, не выбрала облик. Это лишь стечение обстоятельств. Коралина была первым человеком, которого ты увидела после рождения. Ты взяла ее облик, потому что не знала иных.

– Она была к тому времени мертва.

– Да, к сожалению. Но не ты ее убила. Ты не осознавала процессов, происходящих с тобой. Это тяжело для Гидеона, но совершенно не важно в масштабах мира. Коралине не помочь, а ты – живая, имеешь право быть такой, какой родилась. В конце концов, в разных уголках мира порой живут очень похожие люди. Мы не знаем всех секретов душ, рождения и роли магии в этих процессах. Но иногда… очень редко, но порой одна и та же душа перерождается в теле, очень похожем на предыдущее. Это тоже своего рода дар. В нем нет ничего плохого.

– Гидеон…

– Гидеон готов обвинить в своей боли весь мир. Ему можно сочувствовать, его можно понимать, но поддерживать будет только идиот, Коралина. Он не единственный человек, который потерял ребенка. Но другие почему-то не нападают на чужих детей, не сжигают их заживо и не требуют отправиться в мир мертвых, чтобы ему стало легче жить.

– А имя? Как у меня появилось ее имя?

– Мы мало что знаем о светлой магии. Ты увидела девушку – и приняла ее облик, ты услышала ее имя – и оно для тебя стало неотделимо от внешности. Каким-то образом тот, кто давал имя ребенку, это понял. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что это был светлый маг.

Я вздрогнула, снова вспомнив застывший взгляд собственных глаз. От знания, что это была не я, а девушка, жившая много лет назад, что это не мрачное будущее, а лишь чужое прошлое, почему-то не становилось легче.

Кейман, заметив, что я ежусь, снял куртку и накинул мне на плечи.

– Вы замерзнете.

– Я не мерзну.

Да, когда мы встретились во Фригхейме, его тоже ничуть не смущал мороз.

– Значит, у меня нет родителей. Нет родины. Нет души. Я взяла чужую внешность и имя. Просто… появилась. И зачем?

– Если появилась – значит, нужна, – усмехнулся Кейман. – Богиня тьмы появилась не раньше и не позже, а именно тогда, когда темных было мало. Катастрофически мало. В Школе темных курс – целый курс! – хорошо если насчитывал десяток адептов. А общее число темных магов в школе редко переваливало за сорок. А теперь они учатся в три смены. Для магии важен баланс. Мир не может существовать без огня, без воды или без воздуха. И точно так же он не может существовать без света и тьмы. Мы храним баланс. Не властвуем, а поддерживаем. Хочется верить.

– Я ничего не могу хранить.

– Научишься. Изучишь силу, поймешь, для чего существуешь. Если повезет, обойдешься без драм, потерь и смерти. Хочется верить, не повторишь наших ошибок. Найдешь друзей, семью. Может, выучишь пару десятков светлых магов. Может, однажды спасешь мир.

– А сколько… – Я облизнула пересохшие губы. – Сколько живут такие, как я?

– Пока никто не умер, – фыркнул Кейман. – Не знаю. Вероятно, долго. Очень долго.

– Очень – это…

– Тысячи лет. Может, вечно. Но это не значит, что мы неуязвимы. Старость с нами не дружит, это так, но вот некоторое оружие и виды магии – еще как.

Кажется, от холода (а может, от обилия панически мечущихся мыслей) я стала плохо соображать.

– Погодите… мы? Вы что, не шутили, когда говорили, что вам пара тысяч лет?!

– Не шутил.

– Боги… нет, стоп! Вы же не…

– Крост.

– Бог стихий?!

– И грозы.

– Что?!

Я снова вскочила. Куртка соскользнула с плеч и упала на землю, а порыв ледяного ветра растрепал волосы.

– То есть все, что я сказал до этого: про твое рождение, светлую магию, вечную жизнь и все такое, тебя не смущало и не пугало, но как только выяснилось, что я – бог стихий…

– И грозы, – зачем-то добавила я.

– Это безусловно. Тебя только эта информация так испугала?

– Да! Это безумие какое-то! Какие боги?! Это сказки!

– Сказка только что купила тебе ужин.

– Докажите!

– Что доказать?

– Что вы – бог стихий! Что вы бессмертный, что вам тысячи лет!

– Как я тебе это докажу? Я не умер. И сейчас не умер.

– Не знаю… Есть же книги, есть изображения Кроста, есть…

– Оп – снова не умер.

– Вы не можете быть богом.

– Смотри, все еще живой.

– Да хватит надо мной издеваться!

Кейман рассмеялся, хотя и несколько сочувственно.

– Коралина, я не издеваюсь и ничего не придумываю. Крост и Таара – не сказки, это вполне себе живые маги. Бог грозы и богиня смерти. Они реальны, обладают колоссальной силой. Теперь к ним присоединишься ты. Давай пройдемся, а то ты совсем замерзнешь. Вот уж не думал, что здесь снова гремят грозы.

Идти оказалось легче. По крайней мере, можно было скрыть дрожь. За последние месяцы я, кажется, познала все виды страха, какие только существуют. Страх стать изгоем, страх перед кем-то сильным и жестоким, страх смерти, страх за другого. И вот теперь пробую на вкус страх перед будущим. Мерзкий. Совсем не такой, какой был раньше. А по логике мне бы радоваться, я наконец-то знаю правду о своем происхождении. Вот только я всегда думала, что за мной стоит трагическая история любви или родители просто не знают о моем существовании.

– И что теперь будет?

– Ты поедешь в школу и будешь учиться. Четыре года – обязательная программа. В Школе Бури нет факультета для светлых. На общеобразовательные предметы будешь ходить вместе с темными, у них очень хорошая база. А остальное по индивидуальной программе. Я пытаюсь найти тебе хоть каких-то сильных светлых магов, чтобы поделились опытом, но их, кажется, не существует. Однако принципы владения такой силой одни. Разве что можно не бояться внезапных разрушительных всплесков. А практику мы тебе найдем.

– А потом? Что я буду делать после школы?

– Не знаю. Что захочешь. Построишь карьеру, заведешь семью, друзей. Возможно, найдешь способ восстановить баланс светлой магии в Штормхолде. А возможно, придумаешь что-то еще. Я не знаю, Коралина, я могу лишь научить тебя, как обращаться с силой, которая дала тебе жизнь. Все остальное ты сама.

– Вы ждете слишком многого от девушки, которая даже имя украла.

– Возможно. Посмотрим.

– Если все так радужно и боги хранят мир, поддерживают баланс и все такое, почему вы ушли? Почему вернулись, лишь когда услышали о Даркхолде?

Кейман долго молчал, с интересом рассматривая набережную и дома, что стояли почти вплотную к воде.

– У меня есть семья. Я люблю свою жену.

– И при чем здесь это?

– В Штормхолде есть человек, даже мысли о котором – уже измена. Вот при чем.

– То есть вечная жизнь не гарантирует счастья?

– Наоборот. Она смиряет с несчастьями.

– Звучит так, что хочется прямо здесь и утопиться.

– Кто сказал, что у тебя не будет по-другому?

* * *

Он помнил ее. Смутно, пятнами и вспышками, но она – единственное, что он помнил.

У нее единственной были теплые руки, поэтому Даркхолд сразу понимал, чья сегодня смена. Наверное, в этом и есть талант светлых. Все остальные, обрабатывая ожоги, причиняли боль, она – нет. Все остальные ледяными руками с силой втирали в крылья заживляющие мази, а у нее мази плавились на пальцах, приятно растекаясь маслом по коже. Несколько раз он пытался проснуться, чтобы увидеть ее, но тьма и туман, вытащившие его из пламени, не желали отступать.

В один прекрасный день Даркхолд просто открыл глаза.

Палата оказалась пуста. Ни лекарки с теплыми руками, ни Коралины, чей голос он однажды слышал будто издалека. Пустая комната, и он, поддерживаемый потоками магии воздуха посреди. С большим трудом, стиснув зубы, Даркхолд сполз на пол.

Даже сквозь литры зелий боль все же пробилась. Противная, ноющая, охватившая всю спину и крылья. Если бы не страх, толкающий вперед, боль бы его подчинила. Но страх – очень мощное чувство. Перед ним меркнет любая боль, даже самая сильная. Ненадолго, лишь чтобы хватило сил уйти, заползти в какую-нибудь темную щель, как можно дальше от источника страха, и тихо там скулить.

Этот вид страха Даркхолд ненавидел. Он клялся, убеждал себя, что никогда больше его не испытает. Что с силой, подобной его, нет места такой позорной эмоции. Но вот в его мир пришел огненный маг – и будто не было тех лет свободы и абсолютного контроля. Он как будто снова мальчишка, неспособный выступить против отца. Снова ноет спина и страшно хочется есть. Но он ни за что в этом не признается.

Но даже у этого мальчишки хватает ума, чтобы понять: надо уходить. Где бы он ни был, надо уходить как можно дальше. Ничего хорошего от людей ждать не приходится, да он и не ждал. И сделал все, чтобы им и в голову не пришло увидеть в нем одного из своих.

Он дернул ручку раз, затем еще и еще, каждый раз прикладывая все больше силы, но дверь не поддалась. Любую другую он бы уже вынес с мясом, но эту словно ставили зная, что ее очень захочет отпереть некто с силой темного бога.

– Она заперта, – раздался негромкий мелодичный голос. – Они не позволят тебе выйти. По крайней мере пока.

Даркхолд обернулся. Почему-то при взгляде на худощавую, но довольно симпатичную блондинку лет сорока он сразу понял, что это она. Та лекарка с теплыми руками. Взгляд сам собой опустился к ее запястьям, и Даркхолд понял, что на них нет браслета с крупицами. Лекарка без магии? Сиделка?

– Кто не позволит?

Он не узнал собственный голос и закашлялся.

– Я не знаю. Король, наверное. Не знаю, кто отдает такие приказы.

– Я арестован?

Это не похоже на тюремную камеру, совсем не похоже. Он хорошо помнил ту, в которую попал после убийства отца.

– Не думаю. Но ты останешься здесь, пока не поправишься. А затем с тобой побеседуют о произошедшем.

Она осторожно улыбнулась.

– Тебе здесь не причинят вреда. Хочешь есть?

Даркхолд покачал головой. На самом деле он продал бы душу за кусок хлеба или даже за глоток воды, но признаться в этом почему-то никогда не мог. Разве что Олбрану, но Олбран мертв.

– Одри?

– Твоя девушка?

– Она мне не девушка. Просто Одри.

Сестра? Нет, совсем нет. Подруга? Какое странное слово.

– Она в безопасности. Жива, здорова, ждет окончания расследования. Не думаю, что ей что-то грозит. Но они должны во всем разобраться.

– Одри ничего не сделала. Я ее заставил.

Еще одна улыбка показалась Даркхолду вымученной.

– Ты сам все расскажешь, когда поправишься. Можно я посмотрю крылья?

Он нехотя повернулся. Попытался расправить крылья, но не смог, они просто не слушались, а от малейшего движения все тело взрывалось болью. К счастью, женщина сама осторожно расправила крылья.

Да, он не ошибся. От ее рук действительно исходило приятное успокаивающее тепло. Странно, что у нее нет магии. В ней определенно есть дар. Может, слишком бедная, чтобы купить крупицы?

– Невероятно… – услышал он изумленный вдох.

– Что?

– Мы… мы не были уверены, что ты выживешь. И что крылья восстановятся. Но вчера заходила Коралина. За сутки она сделала больше, чем все лекари столицы за несколько недель!

– Коралина здесь?

Он плохо помнил их последнюю встречу, но в память хорошо врезались серебряные цепи, сковавшие тонкие бледные запястья. Даркхолд помнил, как вложил последние силы, чтобы цепи разорвать: почему-то ему не хотелось, чтобы Коралина погибла совсем беспомощная. Но он не был уверен, что это не сон. Он вообще порой слабо отличал сны от реальности.

– Она в порядке, жива и почти здорова. Вчера заходила. Удивительная девушка. Она, кажется, тебе снилась. Ты несколько раз произносил ее имя.

Жаль, Даркхолду не снился настоящий отец. Может, темный бог подсказал бы, как жить дальше, когда с таким трудом выстроенный безопасный мир вдруг рухнул. Оставил после себя сожженные крылья, смутные воспоминания, запертую больничную палату и лекарку с теплыми руками, но без крупиц.

Даже сейчас там, где она касалась теплой мазью, боль и напряжение стихали.

– Как тебя зовут? – спросил он.

Прежде, чем ответить, женщина замялась.

– Брина.

– Ты лекарь?

– Нет. Я здесь помогаю. Так… небольшие общественные работы. Ну вот, сейчас должно быть полегче.

– Брина…

Даркхолд впервые произнес это так. Перед незнакомым человеком, будучи запертым и беспомощным. Еще пару недель назад он скорее лично отгрыз бы крылья, чем вообразил такое.

– Я хочу есть. Можно?

Как-то раз, в детстве, отсидев положенное трехдневное наказание в башне после очередного разочарования, он точно так же спросил отца.

«Если это все, что тебя сейчас волнует, то нет. Ты не за-служиваешь еды, впрочем, как и силы, которой обладаешь. Жаль, что магии лишить не так просто, как обеда».

– Конечно. Сейчас принесу. Будешь блинчики? – улыбнулась Брина.

Самым сложным было наладить поставки еды в школу так, чтобы никто не узнал. Даркхолд ненавидел даже одну мысль о том, чтобы кое-как перебиваться с хлеба на воду, довольствуясь тем, что удастся своровать или купить в редкие вылазки в город. А значит, все нужно было сделать официально.

Ему повезло, отец не хранил деньги в банке, для этих целей подходили многочисленные потайные комнаты замка. Но деньги – не самая большая проблема. Никто в деревне не стал бы сотрудничать с демоном-убийцей, а Одри не могла позаботиться даже о себе, не то что организовать регулярные привозы пищи.

И снова везение: когда Дарк был почти в отчаянии и решился совершить вылазку в столицу, где к демонам с уродствами относились чуть более лояльно, вернулся Олбран. После смерти ван дер Грима-старшего управляющий уехал, но так и не смог устроиться: пожилых редко брали на работу. Олбран слышал, что у замка новый владелец, и рассчитывал получить работу ввиду опыта. Да и ему просто некуда было идти.

После его возвращения в замке всегда была еда. Олбран знал, что молодой хозяин ненавидит, когда нет еды, поэтому кладовки ломились. Потом Олбран погиб.

Сейчас ко всем прочим чувствам примешивалось недоумение. Все это мало походило на заключение. В тюремном лазарете не дежурят лекарки и не приносят еду по просьбе. В тюрьме вообще лучше закрыть рот. Даже если подыхаешь от голода или боли.

Смятение тревожило. Оно не вписывалось в картину мира, а то, что в нее не вписывалось, редко кончалось чем-то хорошим. Коралина – отличный пример.

– Я добыла блинчики с яблоком и с мясом, – сказала вернувшаяся с подносом Брина. – Пришлось сказать, что это для меня. Если они узнают, что ты проснулся, то сначала затаскают тебя по осмотрам, а только потом покормят. К тому времени каша с ужина превратится в сопли. Ненавижу кашу.

Вот в этом воспитанию отца не было равных: Даркхолд умел есть все. Он знал, каким вкусным может казаться зачерствевший хлеб или заветренное вяленое мясо. После смерти ван дер Грима Олбран находил в готовке отдушину, но Дарк с одинаковым аппетитом уплетал и кулинарные шедевры друга, и неумелые попытки Одри сделать яичницу.

Впрочем, сейчас блинчики показались ему самыми вкусными из всех, пробованных в прошлом.

– Осторожнее, пожалуйста! – кажется, с искренним волнением воскликнула Брина, когда он накинулся на еду. – Если ты подавишься или получишь желудочный приступ, меня отсюда выгонят!

Он с удивлением прислушался к себе и понял, что совсем не хочет, чтобы Брину уволили. Стоило немалых усилий начать есть медленнее.

Его разрывало от вопросов. Хотелось узнать, что происходит, где тот огненный маг, где Кейман и кто он, твари его раздери, такой, что будет дальше и что его ждет. Но он исчерпал лимит душевных сил на вопросы. Вся решимость ушла в просьбу поесть. От этого было одновременно стыдно и смешно. Он много лет убеждал себя, что достаточно силен, чтобы ни с кем не считаться и никого не бояться. Оказывается, иллюзии рушатся очень болезненно, сгорают вместе с крыльями.

– Что-нибудь хочешь? – спросила Брина. – Книгу? Что-то, чтобы убить время здесь? Может, что-нибудь вкусное, чего нет в буфете?

– У меня что, появился богатый покровитель, который собирается оплачивать все капризы?

– Может быть. Не злись. Я хочу помочь. Здесь скучновато.

– Хочешь помочь – отопри дверь.

– Не могу, прости.

– Почему? Тебе-то что? Скажешь, я сам открыл.

– Не хочу, чтобы ты снова прятался и жил один. Знаю, ты никому не доверяешь, и это объяснимо. Но поверь, есть люди, которые очень хотят, чтобы ты поправился, научился жить со своей силой и нашел способ быть счастливым.

– Кейман? – усмехнулся он.

– И Кейман тоже.

– Кто он?

– Поговоришь с ним сам. Он запретил мне рассказывать тебе что-то, что может тебя напугать или расстроить. Тебе нужно поправиться.

Тут следовало бы облить ее холодным презрением и отодвинуть тарелку с блинами, но он не смог. Поэтому умолк, продолжая поглощать ужин. Жизнь учила не разбрасываться едой: неизвестно, когда выпадет новый шанс поесть.

Дверь палаты открылась. Брина испуганно подскочила, а Даркхолд замер над тарелкой, увидев посетителя.

Никогда еще он не видел других демонов. Никогда не видел таких демонов. У него было человеческое тело (во всяком случае, под темным плащом угадывалось именно оно) и голова волка. Жуткая, с короткой блестящей иссиня-черной шерстью и острыми ушами, увешанными массивными серебряными украшениями. Глаза отливали медью, а голос – когда демон заговорил, Брина содрогнулась – звучал гулко и низко.

– Даркхолд ван дер Грим?

– Что вы здесь делаете? К нему нельзя!

В маленькой Брине, к тому же не обладающей магией, было слишком много дерзости и смелости. Даркхолд почувствовал инстинктивное желание спрятать ее подальше. Раньше он испытывал нечто подобное – осознанное – к Одри. И порой, инстинктивное, – к Коралине.

– Он очнулся и может сидеть, значит, способен ответить на мои вопросы.

– Он слаб!

– Я не собираюсь мериться с ним силами.

– Он едва не погиб, Редран! Вы не можете вот так ввалиться и допрашивать его.

– Я, милочка, на правах главы Службы Расследований Совета Магов, могу все. А вот вы…

Он смерил Брину насмешливым взглядом.

– Напомните, пожалуйста, кем вы являетесь лорду ван дер Гриму? Родственницей? Опекуном? Законным представителем? Что, никем? Какая жалость! Тогда вам придется выйти, леди. Если не хотите, чтобы я арестовал вас за препятствие расследованию.

– Вы переходите границы. Кейману это не понравится.

– Как жаль, что мне плевать. Оставьте нас. Немедленно, у меня мало времени.

Брина неуверенно посмотрела на Дарка, и он кивнул. Разговоры с законниками его не пугали.

Когда Брина вышла, демон проверил замок на двери и, удовлетворенно хмыкнув, повернулся к Даркхолду.

– Тебе стоит сказать, что мы беседовали о деле. Что я расспрашивал тебя об отце, о детстве, о том, что ты натворил и с чьей помощью. О том, как познакомился с Коралиной Рейн и чем все закончилось. Скажи, что я был груб, бесцеремонен и обвинил тебя во всех прописанных в законе преступлениях.

– А мы будем говорить не об этом?

– Нет. Мы будем говорить о тебе, Даркхолд. О твоем отце – я имею в виду настоящего. И о силе, которую ты способен получить. Точнее, о том, как ты будешь ее использовать и на чьей стороне стоять. Лучше, чтобы Кейман Крост и Деллин ди Файр понятия не имели об истинной сути нашей встречи.

– Пока что я вас не очень понимаю.

– Я объясню. Я долго ждал этого шанса и неплохо подготовился к встрече с тобой.

Даркхолд с сожалением отодвинул тарелку с блинами. Все инстинкты вопили: этот Редран, как назвала его Брина, не просто следователь. Даркхолд часто совершал ошибки, но не в вопросах, касающихся темных. Их он чувствовал нутром.

– Ты ведь знаешь о своем происхождении, так? О том, что ты сын темного бога?

Даркхолд кивнул.

– Это все упрощает. Скоро они, – Редран кивнул на дверь, – начнут лгать о том, что желают тебе добра. Что помогут справиться с силой, дадут крышу над головой и еду, станут тебе друзьями. Тебе умело соврут, что ты станешь одним из них. Поверь, они знают все: как отчим издевался над тобой, как ты и та бедная девочка пытались сбежать, как ты, защищаясь, убил ван дер Грима, как провел целый год в тюрьме и как вернулся в замок Акориона, спасаясь от обезумевшей толпы. Они будут использовать Одри, зная, что ради нее ты пойдешь на все. Но правда в том, что они просто-напросто боятся тебя.

– Для начала хотелось бы знать, кто такие эти таинственные пугливые «они», – с легкой усмешкой поинтересовался Даркхолд.

Он не собирался играть в напуганного мальчишку. И не любил, когда им манипулируют.

– Сестра твоего отца, в первую очередь. Родного отца, конечно.

– Таара? Богиня смерти? И я должен в это поверить?

– В родство с богом ты веришь, а в то, что у него осталась сестра, нет?

– Она погибла.

– Ей выгодно, чтобы так считали, но нет. Она не просто не погибла, но и в разы увеличила свою силу после смерти Акориона. Ты ведь слышал легенду о богах-близнецах? О двух половинках одной души, по ошибке Хаоса ставших темным богом и богиней смерти? После того, как Акориона не стало, равных по силе Тааре просто нет. Тех, кто знает правду, почти не осталось. Но Таара не сможет вечно скрываться за именем Деллин ди Файр.

Это имя ему почти ничего не говорило. Даркхолд слышал, разумеется, о Доме Огня с ди Файрами во главе, возможно, встречал и имя Деллин. Но ненависть, смешанная со страхом, заставляла держаться подальше от всех огневиков.

А ведь она, выходит, его тетя.

Даркхолд прислушался к себе. Странно, что известие о близкой родственнице никак не откликнулось. В детстве Дарк бы сошел с ума от восторга, узнав, что где-то в Штормхолде есть всесильная богиня, его родная тетя. И что в любой момент, если ей станет известно о его существовании, он сможет покинуть замок и… что? Ему никогда не хватало фантазии представить свою жизнь вне опостылевших стен.

– Ну, пока что ни Деллин ди Файр, ни Таара меня не навещали.

– Зато Кейман Крост успел, не так ли?

Даркхолд предпочел промолчать. Он не знал, заходил ли Кейман, он вообще не знал, кто этот Кейман такой. Впервые столкнувшись с кем-то, равным по силе, Даркхолд испытывал странные чувства. Не страх. Может, уважение? Хотя вряд ли. Однажды Даркхолд поймал себя на мысли, что каким-то таким ему представлялся нормальный отец. Но он быстро ее отбросил: Кейман так ловко перехватил управление школой, что оставалось только истекать бессильной злобой.

– Крост умеет вешать лапшу на уши наивным темным. Ты, может, ему даже доверяешь. Я долго работал с ним, хотя в последние годы ничего о нем не слышал. Но вряд ли Кейман расскажет, что именно он убил твоего отца. Это ведь обрушит его образ справедливого учителя.

– Убил Акориона? – Дарк нахмурился. – Бога? То есть Крост – не дурацкая фамилия? Он и впрямь бог стихий?

– Видишь, как легко спрятаться за фасадом уважаемого педагога, королевского советника и опекуна несчастных темных магов, страдающих от неуправляемой силы? Да, твоего отца убил Кейман Крост. А Деллин ди Файр была только рада. Но, разумеется, тебе расскажут совсем другое. Будут лгать раз за разом. В мелочах, прикрывая полуправдой неприглядные поступки. До тех пор, пока не поймут, как тебя уничтожить. Поверь, Даркхолд, каждый из них смертельно боится появления сына Акориона. Каждый: бог стихий, богиня смерти, король, главы Домов Стихий, каждый член Совета Магов. Они сделают все, чтобы уничтожить тебя прежде, чем ты станешь таким же великим, как твой отец. И если для этого понадобится играть любящих и добрых – они будут играть лучше любых актеров.

Редран криво усмехнулся.

– Не верь тем, кто сделал Штормхолд таким! Кто загнал темных в самые дальние углы, оставил их вырождаться среди кровожадных тварей. Я – демон, поверь, я знаю, как к нам относятся здесь, в Штормхолде. Знаешь, что случается при каждой трагедии, будь то убийство, пожар или нашествие тварей? Обвиняют темных! Громят дома, сжигают магазины, забивают до смерти. Никто не поможет тебе здесь, в столице, если ты демон. Возможно, будут бояться, но при первом удобном случае уничтожат. Темных не берут на работу, вынуждая за гроши мыть туалеты, темным не разрешают учиться. Это справедливый мир, по мнению наших богов?

– Что-то по вам не слишком видно, что темным не разрешают работать и учиться, – заметил Даркхолд.

За дверью послышались шаги. Редран нервно дернул ушами и оскалился:

– Будь их воля, я бы уже отправился в Хаос. Но пока Бавигор граничит со Штормхолдом, они вынуждены с нами договариваться. Мы – их щит от тьмы, что прячется в наших подземельях. Жертвуя нами, они живут в безопасности. Мы работаем на износ и умираем, а они устраивают балы и показы. Мы добываем для них ресурсы, а они каждый год меняют штормграмы. Они хотели бы объявить нас рабами, но знают, что мы будем сражаться. А если с нами будет сын бога… Наследник Акориона, равный ему по силе… Бавигор сможет поднять голову. Он сможет торговаться, а не отдавать ресурсы за бесценок. Сможет стать равным Штормхолду. Демоны смогут жить без страха.

Шаги и голоса стали ближе. Демон поднялся.

– Вот за это я борюсь. Ты можешь пересказать наш разговор – и для меня все закончится на виселице. А можешь отправиться туда, где никто и никогда не взглянет на тебя с отвращением. Никто и никогда не проронит ни единого слова лжи. Где твоя девушка будет в безопасности, окруженная защитниками, а не тюремщиками. В Бавигор. В королевство, где ты сможешь быть тем, кем являешься, Даркхолд.

Дверь распахнулась, и грохот заглушил последнее слово Редрана. Но Дарк умел читать по губам:

«Богом».

Невысокий коренастый лекарь внимательно оглядел палату. За его спиной маячила слегка бледная, но решительная и, кажется, злая Брина.

– Боюсь, я вынужден попросить вас покинуть лекарский дом, – произнес целитель. – Я не давал разрешения на посещения лорда ван дер Грима. Даже вам.

– Как пожелаете, – холодно ответил Редран.

Брина улыбнулась. С неожиданным торжеством во взгляде. Когда демон, проходя к выходу, на несколько секунд замер, глядя ей в глаза, она произнесла:

– Вы немного забыли, с кем имеете дело, Редран. Я не позволю вам делать преступников из жертв. Не забывайте, кто сейчас в тюремной камере, а кто едва выкарабкался после ожогов. И занимайтесь своей работой, а не сводите личные счеты.

– Как радостно, что наконец-то, спустя двадцать с лишним лет, у бедного мальчика появился хоть кто-то, кому до него есть дело. Жаль, что бóльшую часть жизни бедняжка был совсем один.

Брина смерила его яростным взглядом, полным холодного огня, а Дарк едва слышно хмыкнул. Простейшие манипуляции его не впечатляли, отец был куда более искусен в таких вопросах. И надо отдать ему должное: учил приемного сына с полной отдачей. Правда, тот не всегда был готов учиться.

Когда лекарь его осматривал, Брина неотрывно наблюдала, замерев у окна. Дарку хотелось морщиться от касаний ледяных рук, но он мужественно терпел, стиснув зубы. Лекарь был стар и молчалив, но даже по выражению лица Даркхолд понял: он не должен был проснуться. По крайней мере, не так рано и не таким здоровым.

Когда лекарь ушел, Брина принесла чашку горячего чая. Блины уже успели остыть, но он все равно с удовольствием продолжил ужинать. И с любопытством: ждал, решится ли она спросить.

– Редран тебе угрожал?

Дарк покачал головой, хотя и не был уверен в том, что не слышал в голосе демона угрозы.

– Тебе не нужно волноваться о нем. Редран всегда ведет так расследования. Он грубый и бесцеремонный, но он редко ошибается. И никогда не наказывает невиновных. Это лишь его метод, вывести допрашиваемого на эмоции.

– Но я виновен, – заметил Даркхолд.

– В некоторых моментах – бесспорно. Но ты не убийца и никто не забудет о том, что сделал лорд ван дер Грим.

Для лекарки она слишком посвящена в происходящее. Недостаточно, чтобы догадаться об истинной теме разговора с Редраном, но знает об отце и Коралине. И кто же тогда эта Брина? Кто-то из числа стражей, присматривает за опасным пациентом? Если так, то отлично маскируется.

– Расследование будет справедливым. Ты совершил много ошибок, но далеко не все из них по своей вине.

Даркхолд предпочел промолчать. Он не считал ничто из того, что сделал, ошибкой.

Пока Брина уносила посуду, он подошел к окну. Сегодня луны не виднелись, небо затянуло тяжелыми темными тучами. На секунду показалось, будто в комнате витает характерный запах дождя и грозы, но затем наваждение пропало.

А потом он увидел Коралину.

Даже к просто прогуливающейся Коралине он не был бы готов, слишком тесно сплелись воспоминание об охватывающем крылья пламени и ее руках в серебряных оковах.

Но она была не одна.

И она летала.

Поднявшись над кронами невысоких деревьев больничного сада на роскошных водных крыльях, Коралина смеялась, крепко держась за какого-то парня. С такого расстояния Даркхолд не сумел его рассмотреть, лишь догадавшись, что он водник – за его спиной мерцали точно такие же сотканные из воды крылья.

– Лекарь велел лечь.

Брина вернулась с подносом, полным каких-то зелий и порошков.

– Кто это? – вместо ответа спросил Даркхолд.

Ему показалось, она замялась прежде, чем ответить.

– Наверное, кто-то из соседней палаты. Вы здесь несколько недель. Достаточно времени, чтобы с кем-нибудь подружиться.

Коралина обращалась с крыльями неумело, то и дело теряя высоту. В один момент она не успела подпитать их крупицей и едва не рухнула вниз, но «кто-то из соседней палаты» молниеносно успел ее подхватить.

Даркхолд почувствовал злость.

– Ты должен лечь, – настойчиво повторила Брина. – Если хочешь, можешь спать на обычной кровати, только побереги крылья.

– Их можно отрезать?

– Что?

– Крылья. Можно их отрезать совсем?

– Я не знаю. Давай поговорим об этом позже. Тебе нужно отдыхать. И принять лекарства.

Он нехотя оторвал взгляд от двух парящих в небе фигур, чувствуя горький привкус раздражения.

Коралина играла не по правилам. Но он больше не мог заставить ее им следовать.

Глава 3

– Сейчас начнется гроза!

Где-то вдали уже гремело. Порывы шквалистого ветра бросали меня из стороны в сторону, хрупкие водные крылья не умели противиться стихии. Но Элай крепко держал меня за руку, не давая улететь куда-то в кусты.

Я летала всего однажды, с Даркхолдом, но то ощущение полета не шло ни в какое сравнение с тем, которое испытываешь, когда летаешь сама. Я чувствовала за спиной мощь магических крыльев и огромный простор вокруг. Если бы кто-то дал задание описать свободу, я бы сразу представила полет.

Казалось, после всего, услышанного от Кеймана, я вряд ли смогу уснуть. Я вышла в сад, чтобы немного побыть одной и подышать перед сном, а Элай, как оказалось, уже давно там ждал.

– Не бей меня сразу! – выпалил он, увидев выражение моего лица. – Я надеялся, ты придешь.

– Извини, сейчас не лучший момент для прогулок.

– А можно я сначала предложу тебе идею, а потом ты от нее решительно откажешься?

И он достал из поясной сумки две колбы.

Открыв рот, я смотрела на мерцающие в сумеречном полумраке пары крыльев. Я никогда таких не видела: все перья состояли из кристально чистой воды. Блики падали на стенки колбы, переливаясь всеми цветами радуги.

– Я не умею летать, – тихо сказала я, но Элай уже понял, что победил.

Так мы поднялись в воздух. Летали до тех пор, пока гроза не подошла вплотную к столице и первые молнии не прорезали небо. Я заворожено зависла, глядя на темные тяжелые тучи. С самого моего приезда в Штормхолд такой страшной и сильной грозы не случалось. Элаю пришлось едва ли не силой спускать меня вниз, но даже изрядно вымокнув – ливень начался стремительно и мощно, – я чувствовала себя совершенно счастливой.

Напоследок взгляд сам поднялся к окнам палаты Даркхолда. Мне даже почудилось в их темноте какое-то движение, но я списала его на дождь и тени от ветвей.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, – было здорово.

– Я знал, что тебе понравится, – не без гордости ответил Элай. – Спасибо, что доверила мне улучшить момент.

Хотелось спросить, откуда у него такие крылья, но, чуть подумав, я решила не портить вечер расспросами. У Элая есть деньги, это очевидно. С одной стороны, мне уже хватило внимания богатого наследника, с другой – я не могу всю жизнь шарахаться от сверстников. И выбирать друзей по принципу «лишь бы не богатый» немногим лучше, чем наоборот. Ну или я просто искала оправдания, потому что Элай мне нравился.

Как бы так ответно его куда-нибудь пригласить? У меня нет ни денег, ни идей, ни знания красивых мест в городе.

Но Элай сам решил мою моральную дилемму:

– Завтра меня выписывают. Увидимся, когда окажешься на свободе, Коралина Рейн.

– Выписывают? – ахнула я. – И ты молчал?

– Не хотел давить грядущей тяжелой разлукой. Надеюсь, скоро поправишься и ты. Жаль, что я слишком поздно набрался смелости, чтобы с тобой заговорить. Но ты ведь не будешь против, если я приглашу тебя куда-нибудь, как выдастся свободный денек?

– Не буду, – на удивление легко и радостно согласилась я. – Дай мне свой адрес или что-то, чтобы я смогла связаться. Напишу, как буду в столице.

– Я сам тебя найду, – весело хмыкнул парень.

– Ты что, тоже не хочешь рассказывать мне о себе?

– Очень хочу, Коралина. Не поверишь, насколько сильно хочу. Но если расскажу, тебе станет неинтересно.

Фантазия понеслась на всех порах: показалось, он сейчас меня поцелует. И я даже подавила порыв отшатнуться, хотя последнее, чего хотела, это потакать чужим романтическим порывам в коридоре лекарского дома, после всего свалившегося на меня за пару месяцев. Но уж очень свежа была память о чувстве полета. Очарование парнем, подарившим крылья, оказалось сильнее разума.

Кстати, о крыльях.

– Держи. – Я протянула Элаю колбу. – Спасибо огромное.

– Оставь себе. Только не летай без присмотра.

– Я не могу! Они ужасно дорогие.

– Я сделал их сам. Так что эти крылья почти ничего не стоят.

– Тогда они бесценные.

– Значит, тем более должны быть у тебя.

– Эй!

Я вздрогнула, когда дежурная лекарка выглянула из своего кабинета и строго погрозила кулаком.

– Немедленно по палатам! Не хватало нам еще ваших простуд! Элай, Коралина! Чтобы через минуту я вас здесь не видела, иначе будете объясняться перед родителями, опекунами и директорами! Кыш!

Элай поднял руки, сдаваясь, и обворожительно улыбнулся лекарке, но она осталась такой же суровой и непоколебимой. Сложив руки на груди, девушка ждала, пока мы разойдемся, и я лишь успела в очередной раз пробормотать «спасибо». Щеки горели румянцем. В очередной раз я прокляла светлую кожу, неспособную скрыть эмоции.

Но спала крепко и без успокоительных зелий, в мягком, едва заметном свете водных крыльев.

Наутро пришел главный лекарь, довольно пожилой светлый маг, которого я видела лишь однажды, на самом первом осмотре. Он снял повязки, удовлетворенно хмыкнул и сообщил радостную новость:

– Что ж, адептка Рейн, я готов отпустить вас домой. Однако попрошу две недели воздерживаться от использования магии. Ну и не нагружать только-только зажившие ручки. Через две недели все ограничения можно снять, а на каникулах приезжайте на осмотр, чтобы я удостоверился, что все будет хорошо. Сейчас я напишу список лекарств, будете принимать дома. А вы пока собирайтесь, вас уже ждут.

Оборвав на полуслове грустную мысль о том, что у меня нет дома, куда можно вернуться из больницы, я почувствовала, как начинаю нервничать. Почему-то новая встреча с Кейманом слегка пугала. Я запретила себе думать о том, что он рассказал, и боялась, что сейчас от меня потребуют какой-то реакции.

Быстро собрала сумку, в которую уложила несколько рубашек, книги, а сверху осторожно поставила колбу с крыльями. Окинула себя взглядом в зеркале и направилась вниз.

Хотя вру, еще я на несколько секунд замерла в нерешительности, смотря туда, где за поворотом находилась палата Дарка. Но так и не решилась зайти. Не была уверена, что хочу. И что стоит.

Кейман действительно пришел меня забрать, но вместе с ним возле стойки с дежурными лекарями стояла магистр ди Файр. В очередной раз я поразилась притягательной красоте этой женщины. Если честно, она меня слегка пугала. От Деллин ди Файр веяло чем-то… очень темным, опасным и холодным. Впрочем, при виде меня она тепло улыбнулась.

– Поздравляю с выпиской. Тебе, наверное, надоело сидеть здесь в четырех стенах, да?

– Здесь довольно неплохо. Все очень милые, есть с кем поболтать.

– В школе будет еще больше.

– Мы едем туда?

Кейман кивнул:

– Да, но сначала вы с Деллин зайдете в пару магазинов, возьмете учебники и все такое. Я заглянул буквально на пару минут, у меня кое-какие дела. Поэтому на сегодня ты под опекой магистра ди Файр. А потом я заеду в школу и там помогу.

Украдкой я выдохнула. Разговор откладывался. Вряд ли надолго, но и то хлеб.

– О нет, – вдруг вздохнула магистр. – Если я сейчас залезу под стол и сделаю вид, что меня здесь не было, это будет очень непедагогично?

– Да, – откликнулся Кейман. – Я сколько лет превозмогал? Кого ты там увидела?

Я обернулась, проследив за взглядом Деллин, но утром в коридорах лекарского дома постоянно сновала целая толпа. Больные, родственники, лекари, многочисленные шумные адепты лекарского факультета на практике. Пожалуй, единственным интересным существом был демон в длинном черном плаще. Для меня, дитя севера, даже крылатый Даркхолд оказался в новинку, а уж демон с волчьей головой и вовсе вверг в панику. Особенно когда я поняла, что он направляется к нам.

– Редран? – удивленно поднял брови Кейман. – Детка, что ты сделала Редрану?

Магистр скривилась.

– Я у него училась. После войны Редран возглавил Службу Расследований. И взялся меня учить. Я много лет была его помощницей, а потом, когда Редран уже был готов отпустить меня работать самостоятельно, я решила, что быть детективом – не мое. И написала заявление. Редран воспринял это как личное оскорбление и с тех пор меня ненавидит.

– И ты допустила, чтобы он вел расследование дела Дарка?

Магистр невесело рассмеялась.

– Именно я продавила у короля независимость Службы Расследований. Редран сам решает, кто и какие преступления будет расследовать в его отделе. Естественно, он не мог упустить такой лакомый кусочек.

Когда демон с нами поравнялся, Деллин холодно и вежливо улыбнулась:

– Какими судьбами, Редран?

– Иди к демонам, Деллин Шторм, я хочу говорить не с тобой, – хриплым и слегка жутковатым голосом откликнулся демон.

При этом он не сводил с меня взгляда. Звериные глаза с вертикальными зрачками выворачивали душу и заглядывали в самые потаенные уголки сознания. Я поежилась и на полшага отступила, а Кейман нахмурился.

– Коралина едва поправилась. Разговор можно отложить.

– Разговор нельзя отложить! – отрезал Редран. – И я намерен поговорить с ней наедине. Без вашего присутствия.

– Нет уж. Коралина еще не закончила школу. Вне стен учебного заведения за нее несет ответственность опекун, а в школе – я, – ответила Деллин. – Так что ты беседуешь с ней либо в нашем присутствии, либо через четыре года, когда она овладеет магией на достаточном уровне, чтобы себя защитить.

– Защищать ее нужно было до того, как все случилось, – бросил демон. – Впрочем, мне плевать. Леди Рейн, присядем.

Я растерянно оглянулась на Кеймана, и он коротко кивнул. Мы направились к небольшим диванчикам в углу холла. Редран их проигнорировал и взял себе стул, а я опустилась с краю, чувствуя, как дрожат руки. Мне не в чем было себя винить, я оказалась не преступницей, а жертвой, но все же я нервничала.

– Итак, Коралина, мое имя Редран Садалас, глава Службы Расследований Совета Магов Штормхолда. Я хотел бы поговорить с вами об одном деле.

– Я уже все рассказала детективу, который приходил несколько недель назад. Ничего нового о Школе темных я не вспомнила.

– Школа темных меня сейчас не интересует, у меня другие задачи. Скажите, Коралина, имя Сван Рейн вам о чем-нибудь говорит?

– Сван? Да, мы выросли в одном приюте во Фригхейме.

От Редрана не укрылось, как я поежилась, и он тут же в меня вцепился.

– Вам неприятны воспоминания о нем? Вы не ладили?

– Мы не общались.

– Но вы ощущаете страх. Или ненависть? Вы злились на адепта Рейна?

– Редран… – начала было Деллин.

– Закрой рот, я не тебя спрашиваю! – отрезал детектив.

– Полегче, – спокойно, но при этом угрожающе произнес Кейман. – Она уже не твоя ученица.

– Так вы ненавидели Свана?

– Я не…

– Ваши глаза говорят об обратном.

– Меня пугает ваш напор. Почему вы спрашиваете о Сване? Он учится в Школе Бури и наверняка доволен жизнью.

А ведь скоро я приеду туда. И мы наверняка встретимся. Хороший вопрос: насколько строгие правила в школе для таких, как Сван?

– Он мертв, – огорошил Редран.

– Мертв? – ахнула я. – Как?!

– Несчастный случай, который я и расследую в данный момент. Какие отношения были у вас со Сваном Рейном?

– Никаких, мы не общались, я уже сказала.

– Но директор вашего приюта поведала, что между вами и Сваном произошел конфликт. Из-за пожара, который начался в вашей комнате. Он обвинил вас в поджоге.

– Он солгал.

– Но вы сбежали после пожара. Почему?

– Я уехала в школу. Тогда я думала, что это единственный шанс и его нельзя упускать.

– Уехали посреди ночи? Никому не сказав? Сбежав во время пожара и даже не поинтересовавшись, не пострадал ли кто-то? Как-то это не очень похоже на «никаких».

– Я не устраивала пожар!

– Я этого и не утверждал. Но вы убежали посреди ночи. Вы отправились в школу ночью, леди Рейн?

– Рано утром, но…

– Тогда вы должны были застать конец пожара. И ответить на обвинения Свана Рейна. Но вас не было в приюте. Где вы были, Коралина, и почему произошел пожар?

Я старалась скрыть дрожь, но Редран наверняка все прекрасно видел. Сван погиб в пожаре? Не может быть! Диана сказала, он все свалил на меня, значит, был жив! Он же огневик, какой огневик вообще способен погибнуть в огне, самый невезучий на свете?

– Я не хотела ничего плохого…

– Я ни в чем вас не обвиняю. Но прошу рассказать правду. Если вы этого сейчас не сделаете, я раскопаю ее сам, но тогда не стану брать во внимание то, что вы пережили в замке ван дер Грима. Если будет хоть малейшее доказательство, что вы виновны в пожаре, – вы ответите по закону. Ну а сейчас я даю вам шанс рассказать все как есть. И даю слово, что не стану ни в чем вас обвинять, – в конце концов, вы ведь даже не обладаете какой-либо значимой магией. Ну же, Коралина, решайтесь. Полагаю, магистр Крост и его бывшая жена прекрасно знают, что мое слово дорогого стоит.

Покосившись на магистра ди Файр, я увидела, как она закатывает глаза. Редран правда назвал ее бывшей женой Кеймана? Я думала, у них что-то вроде безответной любви учителя к ученице. Сколько вообще раз бог грозы был женат после Таары, с учетом его возраста?

Или…

Теперь я посмотрела уже на Кеймана с немым вопросом. Но он истолковал его по-своему (а может, сделал вид):

– Расскажи. Он просто пугает тебя. Сван Рейн не погиб в пожаре.

Перестав что-либо понимать, я с трудом сглотнула ком в горле и начала рассказывать. Как Сван с дружками явился ко мне в комнату, как устроил пожар, как я сбежала через окно и вызвала помощь, но побоялась возвращаться в приют и решила дождаться отъезда в школу на улице. На моменте встречи с Кейманом я осеклась, но он сам продолжил:

– А потом Коралина встретила меня. Она переночевала в доме, что я снимаю, и отправилась в замок. Я встречался во Фригхейме с Агейром, чтобы убедиться, что слухи о сыне Акориона правдивы. И решил, что встреча с Коралиной – отличное начало расследования. С тех пор я за ней следил.

И я до сих пор не перестала злиться.

– Выходит, Сван Рейн пытался вас изнасиловать. Но потерпел неудачу и случайно устроил пожар, так?

– Да.

– Скажите, Коралина, вы кому-нибудь рассказывали об этом?

– А какое это имеет значение? Рассказывала, наверное. Я не помню! Диане, Кейману, Ингрид, возможно. Одри рассказывала… Я не знаю.

– А Даркхолду?

Я удивленно моргнула. Разговор перетек в совершенно неожиданное русло.

– Вряд ли, мы почти не общались…

А потом я вспомнила вечер перед началом учебы. Один из немногих, когда мне казалось, что все может быть хорошо, что я вольюсь в магическое общество Штормхолда и закончу школу. Тогда Дарк взял меня на прогулку и мы свалились в озеро, и тогда же я рассказала ему о Сване.

– Да.

– Что? – Редран сделал вид, будто не расслышал мое лепетание.

– Я рассказывала Даркхолду о Сване.

– Не можете вспомнить, когда?

– Простите, нет. Я не помню число. В самом начале, когда я только приехала в школу. Может, спустя пару дней, может, неделю. Сложно сказать. Это был день перед началом занятий, праздник. Может, в документах сохранилась дата.

Редран кивнул. Покопался во внутреннем кармане плаща и передал мне несколько листов.

– Даркхолд не переносил свои планы на бумагу. Да и во многом импровизировал; я думаю, здесь нас лучше просветит магистр Крост. Но зато другие участники этого театра назвали дату. Коралина, еще один вопрос: во сколько именно вы рассказали Даркхолду о Сване?

– Я не смотрела на часы! И не фиксировала каждый шаг и слово. Вы можете объяснить, что происходит и как погиб Сван?

– Это было вечером? Или утром? Может, ближе к ночи?

– Вечером. Часов в восемь, может. После ужина.

– Сван Рейн погиб ночью этого же числа.

– К чему вы клоните?

Я почувствовала себя так, словно выпила целый графин крепчайшего силбрисского кофе: заколотилось сердце, похолодели руки и ослабли колени.

– Всего лишь сопоставляю факты. Даркхолд ван дер Грим узнал о том, что Сван Рейн пытался изнасиловать вас, – и через несколько часов адепт Рейн насмерть разбивается, сорвавшись с башни. По словам свидетелей, юношу словно толкнула невидимая, но очень мощная сила.

– Дарк убил Свана?

– Редран, – произнесла Деллин, – прекрати ее пугать. Никакая сила не способна убивать на расстоянии, и ты это знаешь.

– Никому еще не доводилось изучать силу темного бога. За редким исключением.

– Даже Акорион не умел убивать силой мысли.

– И ты поручишься, что у его сына не мог развиться темный дар?

– Мне не нужно поручаться за очевидные вещи. Даркхолд едва справился с магом огня в очном противостоянии. Убить незнакомого человека на расстоянии сотни километров? Это сказки, Редран. Сван Рейн заигрался в плохого парня, напился и сорвался с башни, а его друзья выгораживают себя и придумывают сказки.

Редран усмехнулся. На волчьей морде ухмылка показалась жуткой.

– Я так ничему тебя и не научил. Что ж, благодарю за содействие, леди Рейн. Если что-то вспомните – свяжитесь со мной через опекуна. И госпожа директор… Коралина Рейн должна быть под охраной до тех пор, пока ван дер Грим не окажется за решеткой. Вне зависимости от чьего-либо личного отношения к кому-либо из участников процесса. Я достаточно ясно выразился?

Кейман поднялся, давая понять, что разговор окончен. Я, чтобы скрыть дрожь, принялась собирать бумаги, которые Редран мне дал, и попутно прихватила какой-то листок со стола. Попыталась вытащить его из пачки, уронила и полезла под стол, доставать.

– Мы не враги Коралине. Она будет под защитой, можешь не беспокоиться, – сказал Кейман.

Когда Редран ушел, я выдохнула. Опустилась обратно на диван, на секунду закрыв глаза, а потом пробежалась взглядом по листу, который так неосторожно уронила. Им оказалось объявление: кто-то наверняка должен был расклеить их, но вместо этого небрежно бросил на столик в холле.

– Не бойся, Коралина. Ты имеешь право не разговаривать ни с кем без нашего присутствия. Редран может быть грубым и бестактным, но он хорошо делает свою работу.

«Требуются стажеры!

Светлые маги с любым потенциалом дара от восемнадцати лет. Рассматриваем адептов.

Частичная занятость, почасовая оплата, гибкий график, лекарские привилегии.

Обращаться в отдел найма сотрудников».

– Я могу попробовать?

Магистр сочувственно улыбнулась.

– Боюсь, что нет, Коралина. Школа Бури довольно далеко, в нее сложно попасть из соображений безопасности. Адепты могут покидать территорию только в единичных случаях или на каникулах. Тебе не нужно работать, у нас хорошие стипендии, да и Кейман – твой опекун, и…

Она вдруг осеклась. Посмотрела на Кеймана – как мне показалось, умоляюще.

– Ты что, будешь требовать, чтобы я нарушила правила школы?

– Ей негде больше учиться. Мы так и не нашли достаточно сильного светлого мага. Лекарский дом – не худший вариант.

– Она еще ничего не умеет. Это опасно!

– Коралина – светлый маг. Она не может ничего случайно разрушить или кому-то навредить. Но других способов развить ее силу просто нет, по крайней мере пока.

Магистр вздохнула.

– Хорошо. Идем, сначала пройдешь собеседование. Надеюсь, магистр Крост продумает твою безопасность с учетом новых обстоятельств. Да, магистр?

– Куда ж я денусь, – хмыкнул Кейман. – До завтра, дамы. Постарайтесь за сутки не уничтожить мир. Он дорог мне как память.

Деллин мягко, но настойчиво потянула меня куда-то в недра лекарского дома, очевидно зная, где проводятся собеседования, а Кейман направился к выходу. Я не успела задать вопрос, который вертелся на языке, и это было к счастью: выпытывать подробности личной жизни как-то некрасиво. Но от одного не удержалась:

– Даркхолд правда не мог убить Свана?

– Разумеется, нет. Такая способность попросту противоречит законам магии.

Мне бы хотелось, чтобы магистр ди Файр произнесла это с безапелляционной уверенностью. Но увы: в ее голосе вполне отчетливо звучало сомнение.

* * *

Меня взяли без вопросов, Кейман не шутил насчет нехватки светлых магов. Собеседование заняло буквально пару минут, а затем магистр ди Файр долго обсуждала что-то с миловидной девушкой, занимающейся персоналом. Составляли расписание, обговаривали условия и все такое.

Через час я стала гордой обладательницей новенькой формы – белых брюк и рубашки – и значка с надписью «Коралина Рейн, помощник лекаря».

Неожиданно даже для себя я вдруг поняла, что значок стал самым приятным приобретением за все время в Штормхолде. С ним соперничали разве что крылья, но крылья были подарком, а должность «помощник лекаря» я добыла сама. Теперь бы не провалиться с треском.

Потом мы вышли на сырые улицы Флеймгорда, и я поймала странное ощущение, словно все повторяется вновь.

– Ты в порядке? – спросила магистр, заметив, как я поежилась. – Холодно?

– Все хорошо. Просто вспомнила, как мы с Рианой ходили по магазинам перед школой. Тогда казалось, впереди целая куча возможностей. И новая жизнь.

– Да, жаль, что тебе пришлось это пережить. Когда-то я клялась, что буду идеальным педагогом, буду одинаково хорошо и внимательно относиться ко всем ученикам, принимать справедливые решения и защищать их от всех ужасов внешнего мира. Стоило вспомнить, что до этого я точно так же клялась, что буду идеальным детективом, всех спасу и никого не оставлю безнаказанным. А еще до этого мечтала, как изменю мир и сделаю его добрым, хорошим…

Где-то вдалеке громыхнуло, и темные тяжелые тучи подсветила вспышка молнии. Магистр осеклась.

– В общем, прости, что не смогли защитить тебя.

– Вы не были обязаны.

– Я тебе отказала. Ты ведь просилась в школу. Надо было согласиться тебя посмотреть.

– Ого, вы запомнили.

Деллин улыбнулась.

– Дело в том, что мы с Кейманом не договаривались ворваться в школу в самый последний момент. Я просила одного друга найти информацию о тебе. Просто чтобы убедиться, что ты в порядке после отказа. Выяснила, что твой след теряется, вышла на приют, нашла твою подругу в Школе Воды и выяснила, что ты уехала в какую-то Школу темных. С учетом того, что Школа темных действительно когда-то существовала, я стала проверять все замки и поместья времен войны, так или иначе связанные с темными. И вспомнила, что старый замок Акориона выкупил ван дер Грим-старший.

– Вы знали отчима Даркхолда?

– Очень поверхностно. Он был другом ярла Фригхейма, мы пересекались пару раз, но я тогда еще училась, только вышла замуж, в общем, было не до политики. Не помню, чтобы меня смутил выкуп замка. Сильный темный, сражавшийся на нашей стороне, – мы считали, это к лучшему. После войны было много проблем. Никому и в голову не пришло, что ван дер Грим будет использовать замок как тюрьму для ребенка. Вообще довольно сложно предугадывать действия больного человека. Они зачастую не поддаются логике.

– Куда мы сейчас? – спросила я, желая сменить тему.

– Сначала отдадим список учебников и принадлежностей, чтобы их доставили в школу. Затем купим тебе браслет и крупицы…

– А… – Я прикусила язык, чуть было не спросив: «Разве они мне нужны?»

Деллин рассмеялась.

– В школе совсем необязательно кому-то знать, на что способна твоя сила. Будешь носить браслет с крупицами, как все.

– Кейман вам рассказал.

– Кейман любит играть в шарады, но, кажется, для разнообразия решил взять в игру и меня. Не волнуйся, твой секрет в надежных руках вместе с моими. Но постарайся, чтобы никто не догадался, это может сильно осложнить тебе жизнь.

– Вам осложнило? – спросила я и затаила дыхание.

Если бы магистр удивленно нахмурилась и спросила «о чем ты?», я бы выдохнула и почувствовала себя чуть лучше – хотя бы часть привычного мира устояла. Но она лишь пожала плечами, словно ее сравнивали с безумной богиней по три раза на дню.

– Мне жизнь осложняло прошлое. У тебя его нет, это хорошо. Есть шанс не наделать ошибок, которые приведут тебя в Хаос.

– Кажется, я схожу с ума.

– Да брось, наш мир не такой уж плохой и сложный. В нем происходят разные вещи, зачастую не самые хорошие, но все же можно найти свет даже в сердце грозы. Ой, что это у тебя с волосами?

Я скосила глаза на прядь, которую магистр взяла в руки, и поняла, что пропустила ее, когда стригла обожженные концы. Когда мы оказались посреди пылающей магии Гидеона, я опалила не только руки, но и волосы. Удивительно, но сожженные волосы не осыпались, и пришлось срезать их серебряными ножницами – другие просто отказывались брать.

– Ничего, – натянуто улыбнулась я, – отрежу, когда окажусь в школе.

Деллин меж тем внимательно рассматривала мои криво обрезанные пакли.

– Нет уж, давай-ка поправим все это перед тем, как ехать в школу.

Я шла рядом с магистром по оживленным, наполненным магией штормхолдским улицам, размышляя, что второй раз на меня свалилась благодетельница, готовая умыть и приодеть к школе. И хоть первый кончился не слишком хорошо, я все равно как дурочка радуюсь новым учебникам, форме и будущей прическе. Должно же мне наконец повезти?

Мы затормозили возле большого темного здания на одной из широких центральных улиц. Весь первый этаж был отделан стеклом и бронзой, в витринах виднелись манекены в роскошных дорогих платьях. На фасаде плясали магические огоньки, складываясь в созвездия, они иллюстрировали ночное небо во всей его красе.

«Модный дом Рианнон Найтингрин».

– Нам сюда?

– Да, здесь, работает моя хорошая подруга. Она уже научилась справляться с моими волосами, справится и с твоими.

Я чувствовала себя совершенно лишней в роскошных и просторных интерьерах самого дорогого модного дома Штормхолда. В прошлый поход по магазинам я видела выставленные платья от Найтингрин, а сейчас оказалась в святая святых: главной резиденции.

– Магистр, это необязательно, я вполне могу подравнять волосы сама.

– Если ты имеешь в виду экономию средств Кеймана Кроста, то расслабься. С него не убудет.

– Делл!

Навстречу нам вышла женщина лет сорока, довольно красивая, хотя и немного эксцентричная. Коротко подстриженные волосы были окрашены в разные цвета и задорно торчали в стороны, а брючный костюм был слегка помят. За ухом торчала кисть, испачканная в мерцающей пудре, и блестящие частички сыпались на лацканы пиджака.

– Марьяна, это Коралина Рейн, новая подопечная Кеймана Кроста, – представила меня магистр.

Брови Марьяны поползли вверх от удивления.

– Не знала, что он вернулся.

– Да, мы тоже удивлены. Коралина, это Марьяна – моя давняя подруга. Марьяна сейчас управляющая домом Найтингрин, но для тебя найдет часик-другой. Ничего не стесняйся, выбирай любую прическу, какую захочешь.

Марьяна провела нас куда-то в глубь здания, в большой светлый зал с рядами зеркал и удобных мягких кресел. Вручила мне огромную папку с тысячей разных причесок и принялась осматривать мои волосы, изредка возмущенно цокая.

– Вечно огневики все портят… какой кошмар! Такие роскошные волосы – и так сжечь! За такое надо сажать!

– Уже, – хмыкнула Деллин. – Скажем так: спасибо Хаосу, что всего лишь волосы.

– Не знаю ни одного огневика, который не был бы козлом.

– Ты что, снова была на свидании? – улыбнулась Деллин.

– Весело тебе? Это потому что ты замужем.

– А я говорила. Замуж нужно выходить в юности, когда голова еще не работает. Тогда свадьба – это круто. А потом он из принца превращается в непонятного мужика, который неправильно воспитывает твоих детей. И постоянно издевается над твоей готовкой.

– Слышала, Коралина? – рассмеялась Марьяна. – Замуж надо выходить в восемнадцать.

– А можно не надо замуж? – пробормотала я.

– Можно. Но чтобы был выбор – сделаем из тебя красотку. Нравится что-нибудь? Цвет менять будешь?

Я равнодушно перебирала листы с рисунками, с каждой секундой понимая, что, наверное, смена имиджа – не совсем моя история. Разномастные прически не вызывали ровным счетом никаких эмоций. Правда, ровно до того момента, как я дошла до одного портрета девушки с доброй парой сотен мелких косичек на голове.

– Нравится? – тут же заметила мой интерес Марьяна.

– Необычно.

– Делл, мне потребуется часа три-четыре.

Я замотала головой, быстро перевернув страницу.

– Думаю, в Школе Бури такое точно не разрешат.

– А? – откликнулась магистр ди Файр. – Нет, у нас нет правил относительно причесок. Но если вам нужно три часа, тогда я отлучусь по делам. Заодно отнесу все списки и получу документы Коралины в Совете. И провожу его высочество принца Уотерторна в школу. Иначе он по дороге еще что-нибудь натворит, поганец такой. Коралина, пожалуйста, если вдруг вы закончите, а меня не будет, никуда не уходи. Не рискуй и не гуляй пока что одна. Марьяна сделает все, чтобы тебе было комфортно.

В доказательство та многообещающе щелкнула здоровенными ножницами.

– Ну что, Коралина Рейн, говорят, прическа определяет судьбу.

– Никто так не говорит! – донесся голос Деллин уже откуда-то с лестницы.

– Готова к переменам?

Глава 4

Дорога в Школу Бури оказалась не такой, как я себе представляла. Мы не полетели в экипаже, запряженном магическими существами. Когда Марьяна закончила, я обнаружила себя с доброй сотней мелких косичек на голове. Их можно было собирать в хвост, делать пучок, плести огромную толстую косу и вообще издеваться как заблагорассудится.

Марьяна всучила мне десяток бутыльков для ухода и отмахнулась от возражений о том, что мне нечем платить. Кейман, может, и не откажется оплачивать мне косметику, но вряд ли придет в восторг.

– Оставь это. Помогать Деллин – мое любимое занятие. Мы дружим с юности. Ее редкие просьбы напоминают мне о временах, когда была жива Рианнон. Без нее модный дом уже не тот. Скажи, тебя не интересует работа моделью? С этими косичками ты прямо расцвела.

– У меня уже есть работа, спасибо. Мне больше нравится быть лекарем.

Марьяна забавно сморщила нос.

– Вот поэтому я люблю темных. Они не упускают шанса покрасоваться!

Потом меня забрала магистр ди Файр. Показалось, она была чем-то расстроена, но я не стала задавать вопросы. Мы вышли на улицу, где накрапывал дождик, и направились куда-то прочь от стоянки экипажей.

– Мы не полетим?

– Нет, в Школу Бури добираются иным способом.

– А можно вопрос?

– Конечно.

– Я не уверена, что знаю, как правильно спросить. Каких животных вы используете, чтобы летать?

– В основном мужа, – фыркнула магистр, но тут же посерьезнела. – На самом деле это лишь форма магии, которую мы все используем. Мы придаем ей вид животных для эстетики. Но действительно предпочитаем какой-то отдельный вид. Я обычно делаю летучих мышей.

– Прямо как темная богиня из сказок. – Я сначала ляпнула, а потом осеклась. – Получится ли у меня летать самой…

– Вполне. Не сразу, обычно это изучают на втором курсе, но ты все сможешь.

Хотелось бы и мне быть настолько уверенной в своих силах.

Вскоре стало ясно, что мы направлялись к храму, видневшемуся почти из всех точек Флеймгорда. Ко входу вела огромная длинная лестница, даже при взгляде на которую становилось слегка страшно за ноги. Но я, к собственному удивлению, совсем не устала.

– Это – сердце Штормхолда, храм Кроста, – сказала магистр, пропуская меня в поражающий воображение размерами и величием зал с огромными статуями богов и великих правителей. – Сейчас храм не имеет религиозной ценности, это резиденция Совета Магов. Здесь проходят инициации, заседания и все такое.

– И тот детектив тоже здесь?

– Да, штаб Редрана на нижних уровнях. Но нам нужно на верхний. Идем.

По винтовой лестнице мы поднимались все выше и выше, и я старалась не смотреть в окна, чтобы не кружилась голова. Стыдно было показывать страх и слабость. Понятия не имею, что мы будем делать, но надеюсь, не потребуется никуда прыгать с храмовой башни. Я вряд ли рискну, даже с крыльями за спиной.

И почему от волнения в голову лезет всякая ерунда?

– Прошу.

Магистр открыла дверь в большой зал под самым куполом, и, открыв рот, я прошла к огромной сияющей расщелине в самом пространстве.

– Знакомься, один из порталов, ведущих в Высшую Школу Бури. Дело в том, что школу создавал Крост во время войны, и делал это так, чтобы темный бог не смог туда добраться. Поэтому школа скрыта от посторонних. Кейману придется решить вопрос с твоей дорогой до работы. Идем?

Я колебалась, боясь ступить в бело-голубой магический свет, но магистр настойчиво подтолкнула в спину, не оставив выбора, и шагнула в портал вместе со мной.

Несколько секунд я находилась в совершенной прострации, а потом свет рассеялся и перед взором предстал замок. Не такой мрачный, как замок ван дер Гримов, намного более светлый, по-настоящему огромный! Где-то впереди виднелись горы, а над огромным полем за школой то и дело вспыхивала магия: кажется, сейчас тренировались огневики.

– Добро пожаловать в Школу Бури! – услышала я знакомый голос.

Он принадлежал не магистру ди Файр и не Кейману, как можно было ожидать, а… Элаю?

Одетый в серо-синюю форму школы, он улыбался.

– Как добралась?

– Ваше высочество, мне кажется, я не снимала с вас домашний арест, – нахмурилась Деллин.

– Я решил, что в ваше отсутствие, госпожа директор, имею право обратиться с прошением к лорду ди Файру.

– И что, он просто так тебя выпустил?

– Ну-у-у… – Элай слегка покраснел. – Он провел со мной воспитательную беседу и убедился, что я все осознал и больше не буду.

– То есть мой муж не использовал тебя, чтобы разузнать сплетни о короле, с которым сам же и поскандалил на ровном месте?

Элай усиленно пытался делать честные глаза, но получалось слабо. На его счастье, Деллин не злилась, а вот у меня появились кое-какие вопросы.

– Короля?! Высочество?! Кто ты такой?!

– Ты ей не сказал? – удивилась магистр. – Элай! Сколько раз я тебе говорила, что на лжи не построить дружбу.

– Простите, магистр. С вами просто никогда не заводили отношения из-за влиятельных родственников. Это утомляет.

– Да уж, куда мне, – хмыкнула директор. – Вот что, у меня мало времени, дорогие дети, поэтому без предисловий. Коралина, этого балбеса зовут Элай Уотерторн. Младший сын нашего короля. Врун и раздолбай. Но может быть милым и умным. Элай, если Коралина не сломает тебе еще одну ногу за вранье, то покажи ей все. Твоя комната – сорок вторая, ты легко найдешь ее по указателям. Как и столовую, прачечную, душевые, бассейны и все, что нужно. Так что дружить со всякими принцами совершенно необязательно. Вечером тебе принесут расписание и форму. Ну и поговорите с Кейманом. Что забыла? Кажется, это все. До встречи, адепты, ведите себя хорошо.

Махнув на прощание, магистр направилась к замку. Элай посмотрел на меня с опаской.

Еще один принц на мою голову. Не многовато ли сильных мира сего для вчерашней приютской воспитанницы?

– Ты злишься, – вздохнул он.

– Злюсь, – честно призналась я.

– Просто ты мне понравилась. Когда я представляюсь, многие девушки перестают быть собой.

Я слегка покраснела и не придумала, что на это ответить. «Перестают быть собой»… а я – кто? Я даже не уверена, что я сейчас такая, какая должна быть. Я – это я или погибшая Коралина? С ума можно сойти.

– На самом деле я игрушечный принц. Самый младший в семье, так что никаким образом не унаследую корону. Разве что Дома Воды, но кому в наше время мешало состояние крупиц магии в качестве наследства?

Пожав плечами, я направилась вслед за Элаем к замку.

Магия бурлила на каждом шагу. Адепты не были стеснены в использовании крупиц и развлекались как могли: кто постарше – создавал стихийных существ, вьющихся вокруг и создающих ощущение какого-то калейдоскопа; а кто помладше – не упускал случая попрактиковаться в магии, не всегда успешно. На наших глазах какой-то совсем маленький паренек запустил себе в лицо струю воды с мелкими острыми ледышками, разревелся – и был отконвоирован в больничное крыло, лечить кучу порезов.

Элай только задумчиво хмыкнул.

– Куда хочешь пойти сначала? К себе? Гулять? Обедать?

Он взглянул на часы.

– Хотя скорее ужинать. Через пару часов будет ужин, но я могу договориться и тебя покормят вне очереди. На кухне меня любят.

– Я не голодна, – соврала я.

Не хотелось выделяться сильнее, чем уже есть. И еще очень хотелось посмотреть школу.

– Тогда идем. Покажу учебный корпус, спортивный, озеро и термы. К обрыву ходить строго запрещено, там опасно. Только тренеру и крылогонщикам есть доступ. Озеро – пожалуйста, но оно не просто так называется озером Сирен. Магистр Дипхейм – сирена, это ее дом, и она оторвет хвост каждому, кто рискнет залезть в воду без разрешения тренера.

Элай произнес это с легкой грустью.

– Но здесь есть термы. Изначально школа была крошечная, едва вмещала всех адептов. Постепенно ее перестраивали и расширяли. Несколько лет назад отец подарил школе новый корпус с бассейном и термами. Хочешь, сходим? Тебе там понравится.

Я не была уверена, что готова к водным развлечениям в компании принца, поэтому пробормотала что-то маловразумительное, но очень благодарное. Благо было на что отвлечься.

Лес. Шикарный, густой, темно-зеленый, с пушистыми елями, чьи верхушки скрывал туман. Где-то вдали виднелись скалы, а за замком, чуть в отдалении, раскинулось невероятной красоты озеро с идеальной зеркальной поверхностью. Казалось, его покой просто невозможно было нарушить, но Элай подхватил с берега камушек и запустил в самый центр, нарушив уединение природы.

– Хм, магистра нет. Странно.

– И часто вы так кидаетесь в магистров камнями?

– Только я и только в озеро Сирен. Никому не говори. Магистр Дипхейм – давняя подруга отца. Я знаю ее с детства.

– Как и директора.

– Как и ее.

– За что тебя наказали?

– За драку. Видишь ли, в моем присутствии не только девушки перестают быть собой. Но и соседи по парте, чувствуя себя слегка… не в своей тарелке, то и дело пытаются самоутвердиться. Я не хочу сказать, что святой и никогда не начинаю драку первым, но директор и не ждет, что я буду пай-мальчиком. После лекарского дома я должен был отсидеть две недели под домашним арестом, но сумел договориться.

– Ты подкупил магистра?

– Почти. Когда магистр ди Файр отсутствует, за школой следит лорд ди Файр, ее муж. А он в ссоре с моим отцом. Но так как лорд ди Файр – король огня, он очень не против узнать всякие сплетни из дворца и настроения среди советников. Так и живем.

– Тебя не казнят за госизмену? – фыркнула я.

– Скорее наградят. Отец очень уважает хитрость. Смотри, вон там – беседки, вечером в них можно пить чай, а по выходным заниматься, если хорошая погода.

– А там что? – Я показала на невысокий кованый забор.

– Кладбище, – легко ответил Элай, и я поперхнулась воздухом.

– В школе?! Здесь что, так опасно?

– Школу основали во время войны с Акорионом. Многие погибли.

Отец Даркхолда… Напоминания о темном принце преследуют даже в Школе Бури.

Я добрела до забора, взглянув на ряды белоснежных надгробий. От них исходило неяркое сияние, бросая красивые блики на капли росы на траве и листьях кустов.

– Никогда не видела могил. Так странно осознавать, что за каждой плитой чья-то история.

– Есть и частичка моей, – произнес Элай, указав на одну из крайних могил. – Это моя сестра.

– О… прости, я не знала.

«Аннабет Фейн.

Первой, кто согласился со мной дружить».

– Я тоже ее не знал, она погибла до моего рождения. Симпатичная. Ее портрет висит в королевской галерее. Как-то раз мы с друзьями там бесились и облили его водой. Это был единственный раз, когда отец всыпал мне ремня. Ну что, идем дальше?

Кажется, это был стратегический ход – показать мне кладбище. Даже если бы я хотела дальше злиться, то не смогла бы.

Мы посмотрели спортивные площадки, полюбовались на бой двух групп огневиков, заглянули в хранилище крыльев, где для моих уже выделили ячейку. Я долго стояла, открыв рот, перед высоченным шкафом, полным колб с крыльями. Потом Элай показал вход в учебный корпус – он закрывался на время занятий, чтобы адептам никто не помешал, а затем отыскали мою комнату и условились встретиться через час в общей гостиной, чтобы отправиться на ужин.

Комната оказалась куда меньше, чем апартаменты в замке Даркхолда, но, в отличие от мрачных интерьеров Школы Темных, была светлой и уютной. Кто-то уже доставил мои вещи, а на письменный стол сгрузили заказанные книги и письменные принадлежности.

Подумав, я переоделась в форменные брюки и рубашку. Для пиджака, пожалуй, было слишком жарко, зато я с трепетом прикрепила к груди значок с белой каплей – символом светлой магии. Собрала косички в пучок и придирчиво оглядела себя в зеркале.

Все же мне хотелось, чтобы Марьяна оказалась права и новая прическа и впрямь ознаменовала начало новой жизни.

Мы пришли к самому началу ужина, когда лишь самые голодные и нетерпеливые адепты штурмовали столики. Но на меня все равно с любопытством поглядывали. То ли из-за прически, то ли потому что я не нашла никого с таким же значком на груди: в Школе Бури просто не было светлых магов.

– Надеюсь, ты не против, чтобы сидеть со мной? – спросил Элай.

– Совсем нет. А твои друзья не будут против?

– Пока что я сижу один. Райс в лазарете. Но он сам виноват, я предупреждал, что этот ром как-то странно пахнет.

Я вздрогнула, когда еда появилась прямо передо мной, едва мы сели. Здесь никто не выбирал, чем будет ужинать, но вряд ли кто-то оставался голодным: я едва осилила порцию салата и поняла, что нет никаких шансов доесть горячее.

– Доброго вечера, господа адепты, – раздался голос, в котором я узнала Кеймана. – Коралина. Рад снова тебя видеть. Ваше высочество, позволите присоединиться к вам сегодня за ужином?

Элай неопределенно пожал плечами, с любопытством рассматривая Кроста. И я вдруг спохватилась:

– Элай, это Кейман Крост, он… вроде как мой опекун.

– Кейман Крост? Тот самый?

– О, вы обо мне слышали? – с искренней радостью отозвался Кейман. – Надеюсь, не от отца? Вряд ли он говорит обо мне что-то хорошее.

– Мы кое-что проходили на истории.

– Польщен. Коралина, вот твое расписание. Тебя прикрепили к группе водников; полагаю, раз уж ты сдружилась с его высочеством, это разумно. Будешь ходить с ними на общеобразовательные предметы. Также четыре дня в неделю с тобой буду заниматься я. Мы учли пожелания твоего наставника на стажировке, так что часы на работу тоже есть.

– Спасибо. – Я забрала папку с расписанием, картой замка и методичками. Разберусь с ними позже, когда смогу остаться в одиночестве и выдохнуть.

Пока Элай и Кейман с аппетитом расправлялись с горячим, я украдкой рассматривала столовую. Огромный зал со стеклянным куполом на две зоны разделили высоким стеллажом, увитым виноградом. С одной стороны ели магистры, с другой – адепты. Только Кейман предпочел наше общество коллегам, да магистр ди Файр, когда подали чай с десертом, подошла к нашему столику. Показалось, она была еще мрачнее, чем днем, но все же нашла в себе силы нам улыбнуться.

– Ну что, исследовали школу?

– Да, Элай хороший экскурсовод, – сказала я. – Спасибо вам за все. Мне очень понравилось.

– Я рада, Коралина. Пусть школа станет твоим домом.

Она наклонилась к Кейману, стараясь выглядеть непринужденно, но я уловила в голосе нотки тревоги.

– Мы можем поговорить?

Кейман не успел ответить: всеобщее внимание привлек один из дальних столиков. Над ним кто-то наколдовал густые темные тучи, среди которых зависли небольшие сияющие рамки с какими-то изображениями внутри – я не смогла рассмотреть, с какими именно. Но магистру ди Файр это не понравилось.

– Опять штормграмы… – пробормотала она едва слышно.

И вдруг рявкнула так, что у Кеймана из рук выпала вилка:

– УБРАТЬ НЕМЕДЛЕННО! Я кому сказала, что не хочу видеть это в стенах школы?!

– Аж сам напугался, – хмыкнул Кейман, когда магистр отправилась выписывать наказания.

– Что это такое? – спросила я Элая.

– Штормграмы. Артефакты, которые все с собой носят. Такие пластины. Вообще их запрещено выносить за пределы личных комнат, но народ придумал переносить всю магию, заключенную в штормграмах, в облака. И пользуется ими в любой удобный момент. Я покажу тебе, как это работает…

Он осекся, поймав насмешливый взгляд Кеймана, и добавил:

– На каникулах.

– Ну разумеется, – хмыкнул тот. – Что ж, адепты, приятного чаепития. Раз госпожа директор хочет побеседовать, не стану заставлять ее ждать. Тем более что я ее теперь слегка побаиваюсь. Ваше высочество, Коралина, доброй ночи.

– Кого надо убить, чтобы попасть к нему на занятия? – задумчиво протянул Элай.

Я предпочла сделать вид, что не услышала.

От обилия впечатлений за день я уснула, едва голова коснулась подушки. Хотела собрать вещи для завтрашних занятий, но поняла, что после душа на это просто нет сил. Даже не понадобилось зелье, которым лекари снабдили на первое время. Я просто провалилась в темноту, чувствуя себя почти счастливой.

Никогда не видела такой магии.

Она не поддается описанию. Она не имеет формы. Ее цвет невозможно описать.

Это пламя и жидкость, ветер и пыль. Она бурлит, кипит, взрывается. Закручивается в вихри и каплями поднимается к сводам пещеры.

Магия хаотична.

Нет. Она и есть Хаос.

Как зачарованная, я смотрю в самое сокровенное место Штормхолда. В его сердце, полное невероятной мощи. Эту мощь сдерживает нечто большее, чем темные стены пропасти, но это «что-то» – вне моего понимания. Девочка со светлым даром никогда не поймет законы Хаоса.

Девочке со светлым даром нет места в мире, где правят грозы и тьма.

Я чувствую, как холодный металл кинжала прорезает ткань куртки и рубашки, а затем и кожи. Как в первые секунды, когда сердце разрывают на части, совсем нет боли, а затем она охватывает каждую крупицу во мне.

Поднимая руку, я вижу, как серебристая кровь, совсем непохожая на человеческую, стекает с пальцев, срываясь вниз, в Хаос, смешиваясь с его силой. Один шаг – и я растворюсь в нем вся.

Чья-то ледяная рука от него удерживает.

У меня нет сил вырваться, и я оседаю на землю, чувствуя, как вместе с кровью из зияющей раны в груди вытекает жизнь. Последнее, что я вижу, прежде чем провалиться во тьму, – ее, отпускающую мою руку. Сжимающую темный клинок, щедро политый светлой кровью.

Таару.

Темную богиню, такую сильную и равнодушную, что меня бьет ледяная дрожь. А может, это потому, что в последние секунды жизни всегда очень холодно. Было ли холодно ей, настоящей Коралине, девушке, чью внешность я забрала?

Она порадовалась бы справедливости.

Жаль, что моя смерть не вернет ей жизнь.

* * *

– Знаешь, как они убили твоего отца?

Даркхолд пожал плечами и снова посмотрел на улицу. Моросящий дождик оставлял на стекле косые следы капель. Есть не хотелось, но Брина просила осилить хотя бы треть, и он упрямо ковырял котлеты, обманывая сам себя.

Редран снова пришел. Еще один допрос – по официальной версии, а на самом деле… Дарку нравилось его слушать. Нравилась исходящая от демона энергия, его опыт и знания. Он все размышлял, как бы раскрутить детектива на парочку историй из практики.

– Темный бог не погиб в бою. Не проиграл сильнейшему и не принял судьбу своей армии, как всякий достойный полководец. Его заманили в ловушку. Та, которую он любил, которую обожал, его сестра. Подло, лживо и цинично сыграла на его любви к ней. А Крост его прирезал. Как собаку, без права на самозащиту. У твоего отца была слабость, она его и погубила. Мне всегда становится грустно, когда я вспоминаю, что этой слабостью была любовь.

– Человеческие чувства вообще довольно ядовиты, – флегматично заметил Даркхолд. – И редко приводят к чему-то хорошему.

– Верно. – Редран усмехнулся. – Рад, что ты это понимаешь. Они сказали тебе, что будет дальше?

Он снова пожал плечами. Никто не приходил к нему в больницу. Только Брина дежурила, кажется без выходных, но что лекарка без магии могла знать о будущем?

– Ты отправишься в тюрьму, я думаю. До суда. Ты почти здоров и довольно опасен.

Нельзя сказать, что Даркхолд об этом не думал. Мысль о тесной темной камере выводила его из равновесия.

– Потом будет суд. Если они не докажут, что ты кого-то убил, тебя не казнят. Но ты вряд ли покинешь клетку. Неужели ты снова позволишь так с собой обойтись?

Редран сделал едва уловимое движение рукой, снимая с браслета огненную крупицу. На кончиках пальцев демона вспыхнули языки пламени. Простейшая магия, доступная каждому – если хватит денег, конечно. Но Даркхолду хватило и ее. Он не собирался показывать слабость, но против воли отшатнулся.

– Они воспользуются твоими страхами так же, как воспользовались чувствами твоего отца.

– Они? – Голос прозвучал хрипло. – Кейман?

– И Таара. Или Деллин. Поверь, для них подобен смерти свободный сын Акориона.

– Но не для вас?

– Не для нас. – Редран особенно выделил последнее слово. – В тюрьме у меня не будет власти, Даркхолд, они выставят охрану, через которую невозможно будет пробиться. Но если ты доверишься мне сейчас, я смогу переправить тебя в Бавигор. Демоны спрячут тебя. Защитят. Не позволят им причинить тебе вред. Демоны помогут тебе справиться со страхом перед стихией огня, они обучат тебя и покажут, как использовать дар, подаренный отцом.

– А взамен?

– Это не сделка, мальчик мой. Это предложение помощи. Нет никакого «взамен». Ты сможешь жить так, как тебе нравится. Быть свободным. Никого и ничего не бояться. Захочешь – будешь жить в уединении, постигая свою силу. Захочешь – станешь учить других. Захочешь – вместе с нами вступишь в борьбу за свободу. Демоны никому не желают зла, Даркхолд. Они лишь хотят, чтобы те, кто загнал их на обочину мира, кто убивает их ради богатства и благополучия, кто уничтожил их бога, получили по заслугам.

Раздались редкие, но оглушительно звонкие хлопки. Редран дернул ушами, впервые на памяти Дарка не справившись с собой.

Он уже видел эту женщину раньше, но никак не может вспомнить, где. Красивую, с длинными черными локонами. Она показалась ему очень красивой и очень холодной. Как статуя, совершенное, но безжизненное произведение искусства. Нет, они совершенно точно не встречались, но почему-то Даркхолду казалось, будто он где-то видел ее. И лишь спустя несколько минут он понял, где именно.

Древние рисунки и гравюры не передают точное сходство, но они отлично уловили ее стать и характер. И взгляд, полный тьмы.

Богиня хаоса и смерти. Таара. Сестра его отца.

– Браво, Редран. – Губы женщины скривились в презрительной усмешке. – Кейман был прав насчет тебя.

– Я учил тебя разным вещам, Шторм, но не думал, что надо начинать с основ. Подслушивать нехорошо.

– Ты, кажется, и не собирался делать меня хорошей. Ты предал нас до того, как взял меня на работу, или эта светлая мысль пришла к тебе в процессе?

– Предал? – рыкнул Редран. – Предать можно лишь того, кому был верен. Неужели ты думаешь, что после всего, что ты сделала с моим народом, я испытывал к тебе хоть каплю уважения? Это ТЫ предала своих подданных, Таара. Ты отправила в хаос тех, кто жил ради тебя. Ты продалась Штормхолду, загнав нас в темные земли. Легла под человеческого мальчишку, убив брата. Ты ничуть не поумнела с нашей первой встречи. Все искала нового учителя. Тосковала по своему Кейману Кросту, пыталась сделать вид, будто я – это он. Заглядывала в глаза, как побитая собачонка, обиженная на то, что он тебя бросил. Я надеялся, что получу богиню, а вместо этого вытирал сопли девчонке, скучающей по папочке.

– Не забывай, с кем ты разговариваешь, Редран! – рявкнула женщина.

Даркхолд внимательно за ней наблюдал. О, ему было хорошо знакомо это чувство бессильной ярости. Когда кто-то давит на больные мозоли, расковыривает самые глубокие раны, руша тщательно выстроенную защиту. Он боялся огненной магии еще и поэтому: она превращала его в ребенка, боявшегося отца. Сейчас Даркхолд видел в глазах Таары те же чувства.

Это интриговало. Богиня просто не могла быть такой же, как он… но почему-то была.

– Видит хаос, я пытался сделать из тебя ту, кем ты должна была быть, – произнес Редран. – Жаль, Бастиан успел тебя вытащить. Он удивительно везуч, за столько лет мы пытались убить его сотни раз, и все впустую.

– Именем Совета Магов Штормхолда ты арестован за измену, Редран, – холодно сквозь зубы произнесла женщина.

Демон рассмеялся.

– Ты знаешь, что это бессмысленно. Твой враг – не я. Пора очнуться и понять это. Твой враг – твой народ, который ты предала. Демоны не остановятся, пока не получат свободу. Бавигор не остановится.

– ЗНАЧИТ, ОН ПЕРЕСТАНЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ!

Запахло озоном, под потолком сверкнула молния. Даркхолд вздрогнул и поежился, но Редран почему-то расплылся в довольном зверином оскале и повернулся к нему.

– Об этом я и говорил, мой мальчик. Посмотри, как легко срываются маски.

– Все, хватит, – глухо сказала женщина. – Повернись.

Редран дернулся было, и Даркхолд напрягся. Ему не хотелось выбирать сторону сейчас, он не был готов. Но и стоять смотреть не получится. У него достаточно магии, она возвращается, только стоит ли демонстрировать ее им?

Но Таара справилась сама. Редрана швырнуло о стену сгустком темной магии, а потом на руках сомкнулись кандалы. Несколько стражников ворвались в палату, готовые увести Редрана, но тот еще не сказал последнего слова.

– Ты сам все слышал, Даркхолд! Таким, как мы, нет места в их мире! Они не успокоятся, пока нас не уничтожат! Ты или сгниешь по их приговору, или… станешь тем, кто их остановит!

– Не слушай его, Даркхолд. Он просто пытается развязать войну. Уведите его уже! И не спускайте глаз. Он сорок лет служил короне, он знает все от и до!

– Да, магистр. – Стражник поклонился.

Редран не оказывал сопротивления, и Деллин это не нравилось. Даркхолд видел, с каким напряжением она следит за демоном. Пожалуй, он разделял ее чувства. Сорок лет Редран работал на Штормхолд, втайне его ненавидя. Он общался с тысячами убийц, насильников и монстров. И вдруг спокойно дал себя арестовать?

– Мне жаль, что ты это услышал, – произнесла Таара, когда дверь палаты закрылась. – У нас с Редраном действительно личная история в прошлом. Сложно держать себя в руках. Особенно когда он на моих глазах пытается использовать тебя. Никто не причинит тебе вред, Даркхолд, тебе не нужно сражаться.

Он усмехнулся и усилием воли стряхнул расслабленность и слабость от лекарств.

– Можете не волноваться. Я не настолько глуп, чтобы верить в превосходство над двумя богами.

На ее лице появилось удивленное выражение. Она не ждала от него разумных мыслей? Не думала, что он умеет говорить?

– Пройдемся? – предложила женщина.

– Мне нельзя покидать палату.

– Со мной – можно, – улыбнулась она. – Одевайся. Надо поговорить.

Он впервые за несколько недель оказался на улице. Поднял лицо к серому небу и вдохнул аромат дождя полной грудью. Дождь почему-то напомнил о Коралине.

– Скажу честно, я ожидала не этого.

– В каком смысле?

– Я думала, что увижу несчастного разбитого мальчишку. Запутавшегося, обозленного.

– Мальчики вырастают. Мне давно не пятнадцать.

– Да, но они обычно вырастают в садистов и убийц.

– А я не такой?

– Ты никого не убил. Да и садистом сложно назвать человека, который столько лет защищал девушку. Одри повезло тебя встретить.

– Как она?

– В порядке. Относительном. Следствие еще идет, Совет Магов хочет убедиться, что она не представляет угрозы. Но у нее есть еда, крыша над головой, книги. Ее охраняют, она здорова.

– Так о чем вы хотели поговорить? – спросил Даркхолд, когда пауза затянулась.

Ему не хотелось заканчивать прогулку, но любопытство жгло сильнее.

– О тебе. Обо всем, что случилось и что сказал Редран.

– Я уже сказал, что не идиот. Я не просто так прятался, я реально оцениваю свои силы.

– Мне не нужно, чтобы ты нас боялся. Я хочу, чтобы ты понял, что тебе ничего не грозит. И что все не совсем так, как сказал Редран. Да, у нас действительно есть напряженность с Бавигором. Демоны ненавидят людей. И меня – они считают, я предала их. Будучи темной, я заняла сторону людей. А демонов загнали в самые темные уголки Штормхолда. И заставили тяжело работать, чтобы получить еду.

– А это не так? – Он спросил жестче, чем собирался.

– Отчасти так. Но мир не черно-белый. Демонам никогда не отказывали ни в сотрудничестве, ни в свободе. Но мы не можем мириться с их образом жизни.

– Разве вам есть дело до образа жизни другого народа? Иной расы с другими законами?

– Если этот образ – кровавые ритуалы, жестокие убийства, рабовладение, торговля людьми и запрещенными зельями – да, есть. Если они не считаются с ценностью человеческой жизни, если люди для них – игрушки, рабы, кто угодно, но не равные союзники. Во время войны многие демоны были на стороне Акориона. И после не захотели меняться. Они не готовы к диалогу, они хотят навязать свой мир. А это темный мир, Даркхолд. И с ними очень сложно договориться. У демонов нет сильного лидера, заинтересованного в развитии страны. В основном они хотят власти, неограниченной магии и рек крови смертных. Смертные почему-то против. Пока что это противоречие мы не разрешили.

Шутка получилась грустной. Женщина тяжело вздохнула.

– Никогда не любила политику. В юности я не понимала, почему нельзя сделать всем хорошо. Раздать бедным магию, превратить Бавигор в светлое и безопасное королевство, сделать из Джахнея цветущий сад, всем обняться и спеть. Но… оказывается, делая кому-то добро, ты с почти стопроцентной вероятностью причиняешь кому-то зло. Ужасно несправедливо.

– Я тоже не любил политику. Хотя отец пытался меня учить.

– Вряд ли твой отец что-то в ней понимал. Не обижайся, но лорд ван дер Грим был… не тем человеком, к которому стоило прислушиваться. Мы нашли его записи в замке. Ему повезло, что он мертв.

– Я его убил.

Он не собирался это говорить, вырвалось. Почему-то подумалось, что она непременно выяснит, как именно погиб отец. И наверняка его жизнь приплюсуют к прочим обвинениям.

– Я знаю.

Он едва не споткнулся от удивления.

– Одри рассказала. И мы допрашивали очевидцев. Ты не убивал его, ты защищался. За это не казнят. Но не стану отрицать, что далеко не все твои поступки можно обелить. Даркхолд, ты слышал когда-нибудь имя Сван Рейн?

– Нет, – мгновенно откликнулся он, хотя на миг показалось, будто внутри что-то шевельнулось.

– Уверен? Он был адептом Школы Бури.

– Был?

– Погиб. Кто-то темный столкнул его с башни. Точнее, чья-то очень мощная темная магия.

– Вы думаете, моя? Не существует силы, способной бить на таком расстоянии. Я никогда не строил иллюзий насчет себя. Я многое натворил. Но сотни человек могут подтвердить, что меня и рядом не было с вашей школой.

– Сван Рейн пытался изнасиловать Коралину в приюте. В тот день, когда она об этом рассказала, его убили.

Теперь он вспомнил. Вечер, когда они с Коралиной летали – тогда он узнал о парне, напавшем на нее перед отъездом, едва не сломавшем все его планы. Коралина могла не приехать в школу. Она могла погибнуть. Даже сейчас мысль об этом вызвала приступ ярости, который не укрылся от Таары.

– Я не убивал его, – с трудом произнес Даркхолд. – Но рыдать не буду.

– Тебе не раз еще зададут этот вопрос. Ты куда сильнее других магов. Будь готов к тому, что люди будут сомневаться.

– Мне не привыкать.

– Ты хочешь есть? Я бы перекусила. Как насчет уличной еды? Муж не любит гадость, которую можно купить в лотках, а я, к счастью, не такого знатного происхождения.

– Леди… гм… Таара…

– Мое имя Деллин. Деллин ди Файр. Я не использую ее имя.

– Ее… – Дарк нахмурился.

Пока что он не до конца понимал, что происходит и кто есть кто. Он тяжело принимал присутствие новых людей в своем окружении. Отгораживался школой и ролью. Всегда играл в свою игру, и никогда еще не было необходимости выстраивать с кем-то настоящие отношения. За игрой всегда можно было спрятаться.

– Таара – мое прошлое. Другая жизнь, другое воплощение. Поэтому и имя совсем другое. Лучше использовать его.

– Понятно. Что дальше? Будет суд?

– Нет. Суда не будет, ты не арестован, Даркхолд. Мы принимаем во внимание обстоятельства, в которых ты вырос. С учетом того, что никто не пострадал, король готов не выдвигать обвинения. Но с некоторыми условиями.

Она вручила ему большую булочку, начиненную мясом и овощами. Даркхолд вдруг подумал, что Деллин лукавила и вовсе не хотела есть. Она искала предлог купить еду ему. Обычно – как в случае с Бриной или Кейманом – он терялся и впадал в ступор, стыдясь собственного страха перед голодом, но сейчас ощутил раздражение. Ему казалось, Деллин прекрасно знает, как обращался с ним отец, и пытается покормить его, не ударив по самолюбию.

Но он все равно не может отказаться и с наслаждением жует мягкое тесто, ароматное мясо и хрустящие овощи, щедро сдобренные сливочным соусом.

– С какими условиями?

– Год ты проведешь под опекой. Опекун будет контролировать твои траты и перемещения, учебу, работу, решать конфликты и наблюдать. Если через год ты не совершишь новых преступлений, опеку снимут.

– Кто будет опекуном?

– Я.

– Хорошо.

Наверное, это логично, она ведь сестра его отца. Даркхолд покосился на Деллин, пытаясь отыскать в ней сходство с собой. Показалось, они и впрямь похожи, но воображение порой играло злые шутки.

– Ты не будешь общаться с Одри.

– Но…

– Ее не бросят. Когда следствие закончится, ее тоже передадут под опеку. Она будет учиться, искать работу. Ей помогут с жильем и всем остальным. Но давай начистоту: ты не совсем здоров. Это не твоя вина, твой отец не имел права так с тобой обращаться. Но из-за него вы с Одри долгое время жили в изоляции. Эта девушка – напоминание о прошлом, твой якорь. Нужно научиться жить среди людей. Выкарабкаться из страхов и обид. Через год сможете увидеться, поболтать. Будучи двумя взрослыми самостоятельными людьми. Идет?

Дарк пожал плечами.

– У меня разве есть выбор? Либо тюрьма, либо так.

– Верно. Но мне хочется, чтобы ты понимал наши мотивы. И то, что мы не даем тебе видеться с Одри не потому, что злимся или издеваемся, а потому что вам обоим нужна помощь. Скажи, между вами есть романтические чувства? Вы были парой?

– Нет, – поспешно ответил он. – Мы не пара. Одри мой друг.

– Тогда вам обоим нужно немного свободы. Я обещаю, никто ее не обидит.

– Спасибо.

– Третье условие: ты закончишь школу.

Даркхолду показалось, он ослышался. Школу? Он серьезно должен ходить в школу?

– Мне уже не восемнадцать. И меня обучали.

– Именно поэтому я не стану включать тебя в число адептов первого курса. Но, во‐первых, я понятия не имею, как тебя обучали и чему. Нужно оценить твои знания, заполнить пробелы. Если то, что я прочла в записях твоего отца, вкладывалось тебе в голову, то нужно составить в твоей голове более объективную историческую картинку. А во‐вторых, ты обладаешь уникальным даром. Огромным, сложным. Им нужно учиться управлять. Ты способен на удивительные вещи.

– На какие?

Деллин улыбнулась.

– Я покажу. Но нужно учиться. Год поживешь в Школе Бури. Не бойся, я не заставлю нагревать котлы и выращивать укроп в кадках вместе с первокурсниками. Но часть курсов прослушаешь с потоками адептов, а часть – в индивидуальном порядке со мной, Кейманом и еще несколькими преподавателями. Согласен на такую сделку?

– Это всё? Все условия? Провести год под опекой, не общаться с Одри и учиться?

– Еще одно. Оставь в покое Коралину Рейн. Она учится в моей школе, оправляется от пережитого и точно не готова к общению с тобой.

– Вы отправляете меня в школу, где учится Коралина?

– Я же не могу построить вам по школе каждому! – с легким раздражением произнесла Деллин и закатила глаза. – Да, у Коралины нет других вариантов, кроме как учиться в Школе Бури, как и у тебя. Вероятно, вы пересечетесь в процессе. Это создаст определенные сложности, но мы не можем выбирать, кому из вас больше нужна помощь. Так что тебе придется доказать, что ты достаточно взрослый. И если хочешь через год быть свободным и сильным темным магом – обуздай все чувства по отношению к этой девушке. Справишься?

Он снова посмотрел в небо, прекрасно зная, что нет. Не справится. Коралина первая, кто смог выбраться из его замка, первая, ради кого он пошел против стихии огня. Даркхолд не мог объяснить, почему, но помнил то самое последнее усилие, когда сквозь обжигающую боль он вложил остатки сил, чтобы разомкнуть цепи.

Нет, он не справится. Эта затея изначально обречена на провал.

– Даркхолд?

– Да. Конечно. Оставить в покое Коралину Рейн. Я понял.

Вряд ли Деллин поверила. Но у нее тоже не было выбора.

Глава 5

– О боги! Я умру, стану призраком и буду являться Кейману Кросту до скончания веков!

Я отмахнулась от тучки штормграма, зависшей над нашим столиком, и бросила сумку на свободное место. Сосед Элая так и не вышел из лазарета, если вообще существовал, так что всю неделю мы сидели вдвоем.

– Что, первая неделя учебы оказалась не по зубам?

– Да уж. Обломала все зубы. За выходной мне нужно выучить всю историю Штормхолда от войны до войны и сдать по ней зачет, написать эссе для магистра Кроста о принципах использования крупиц и написать эссе для магистра ди Файр по общим концепциям светлой магии.

– Э-э-э… – Элай дернул глазом. – Тебе столько задали за выходные? Эссе дают на месяц, не меньше.

– Да, но со следующей недели я выхожу на стажировку в лекарском доме. Мне выделили три последних дня в неделю, чтобы работать. Придется или потратить на все задания выходной, или сидеть потом ночами. С этим у меня проблемы, так что буду учиться завтра, не поднимая головы.

Итак, я поняла, чем настоящая школа отличается от театра Даркхолда. В первый день занятий, когда каждый преподаватель счел нужным тестировать мои знания, а потом тренер полтора часа гонял меня вокруг озера. На домашние задания, как и ужин с прогулкой, не хватило сил. Я приползла в комнату и уснула, а на следующий день едва не пропустила завтрак – настолько тяжело было открыть глаза.

Элай обещал, что я втянусь, но в это верилось слабо.

– Да, – посмотрев мой список заданий, присвистнул он, – сурово.

Меня как будто бросили в бурлящую реку без предупреждения. Привыкнув к расслабленному режиму Школы темных, я оказалась не готова к настоящей учебе.

Хотя нельзя не признать, что Школа Бури вызывала искренний щенячий восторг. Я всегда считала, что слишком слабая, чтобы в ней учиться. И вот у меня на груди значок адепта, в дневнике – куча записей, а еще красуется первая «отлично» в табеле. Это за практику на паре Кеймана, у меня получилось залечить собственный порез.

– Я не жалуюсь. Но история – это жесть! Я из Фригхейма, у нас многое опускают. Вы учите ее с детства, а мне приходится учить за неделю. От одних королей с именами, оканчивающимися на «холд», кружится голова! Найхолд, Шенхолд, Кирхолд, Баргенхолд, Хаймхолд, Сайхолд, Даркхолд, Архолд – это же ужас!

Элай расхохотался.

– Да, с этим мне проще, все их портреты висят в Королевской Галерее. Вот что забавно: почти все короли Штормхолда получали власть военным путем, но все их портреты висят в галерее и никому и в голову не пришло убрать портреты предшественников. Забавный факт.

– Включу его в свое эссе.

– Ты выглядишь уставшей.

– Я в шоке от нагрузки и объема заданий, но я счастлива. Это то, чего я всегда хотела. Пусть меня взяли в школу с тысячей оговорок, пусть будущее туманно, я счастлива, что могу здесь находиться.

– Но тебе надо отдохнуть, – возразил Элай. – И я знаю как.

Я с подозрением посмотрела на него. Мне удалось не влипнуть ни в какие неприятности за первую неделю, и я намеревалась сохранить эти достижения. Никаких прогулок после отбоя, нарушений правил и сомнительных потайных комнат.

– Ничего противозаконного, клянусь! Помнишь, я говорил о термах?

– Элай!

– Коралина! Это очень, очень расслабляющее развлечение. Поверь мне, нет ничего лучше горячих бассейнов, холодных бассейнов, влажных саун и открытых купелей. Ты приходишь после терм в комнату, падаешь – а на следующий день просыпаешься полностью отдохнувшим. Я маг воды с нестабильным потенциалом, мне разрешен вход в термы круглосуточно. Тебе выдали спортивную форму, там был купальный костюм. Закрытый, целомудренный и абсолютно лишенный откровенности. Умоляю тебя: пойдем! Я предупрежу магистра ди Файр, возьму разрешение и пообещаю вернуть тебя до отбоя! Коралина, у меня совсем не осталось друзей, я изнываю от тоски.

Тут он попал в яблочко: со мной тоже никто не спешил дружить. Новеньких всегда сторонились, особенно непонятных и занимающихся по особой программе. Я познакомилась с Ксинни – соседкой по парте на курсе истории Штормхолда, – но вне занятий мы не общались.

Поэтому я сдалась:

– Ну хорошо. Термы так термы.

– Да! – Элай вскинул победный кулак. – У меня есть бутылка отличного вина…

Увидев мое лицо, он осекся.

– Понял. Исключительно оздоровительное плавание. Клянусь, буду порядочен и вежлив! Встретимся в девять?

– Идет.

Я потянулась и поняла, что термы будут кстати. После долгих часов над книгами болела спина. Может, в бассейне получится отвлечься от то и дело всплывающего в памяти жуткого сна? И избавиться от дрожи, охватывающей меня каждый раз, когда я вижу Деллин ди Файр, убившую меня во сне.

* * *

Совсем скоро, буквально как только я оказалась в спальне, чтобы захватить купальные принадлежности, уверенность куда-то испарилась. Я вдруг с удивлением обнаружила, что… стесняюсь!

Да, строгие правила школы касались и купальников, поэтому мне выдали закрытый спортивный топ и шорты, в которых ходили на плавание все адепты. Но все равно, стоя перед зеркалом, я злилась, что шорты слишком короткие, а топ открывает полоску на животе.

У меня слишком тощие ноги. Никакого изящества, одни синяки да кости. И на руках еще виднеются шрамы. Совсем не тот вид, в котором стоит представать перед принцем.

Но отказаться было бы еще хуже, так что я заставила себя отбросить дурацкие мысли и просто пойти плавать. Это ведь лишь дружеский вечер. Какие могут быть проблемы?

Похоже, термы и правда открыли для нас двоих, потому что ни в раздевалке, ни в душевой я не встретила ни единой живой души. А пройдя дальше, в зал с бассейном, я восхищенно присвистнула.

Зал напоминал пещеру: каменная кладка на стенах, серебристая поталь, напоминающая иней, кристально чистая вода, бросающая мириады бликов на предметы вокруг. Здесь были лежаки для отдыха, зона для разминки перед водными тренировками и даже небольшой буфет – сейчас он был закрыт.

Посреди бассейна вдруг взметнулся фонтан брызг. От неожиданности я подскочила, а Элай фыркнул.

– На сколько ты можешь задержать дыхание?

– Очень надолго. Вообще, в нашем роду не было сирен, но папа говорит, ветром надуло. Я был чемпионом по свободному погружению в младшей школе.

– А что это?

– Опускаешься как можно глубже без крупиц воды и воздуха. Просто на силе дыхания. Мы погружались в затопленный город на Силбрисе. Только я смог опуститься до окаменелого левиафана. А потом меня заставили подняться. Решили, что я утонул.

– Как круто, – улыбнулась я, когда Элай снял с браслета несколько крупиц и запустил что-то вроде фонтана рядом со мной. Хаотичный набор струек и волн превратился в человеческую руку и поманил.

– Давай спускайся! Покажу тебе бассейн на улице. Там такие звезды!

Глубина на первый взгляд казалась небольшой, но я все равно дрожала, доверяясь Элаю. А может, стеснялась. Он крепко сжал мою руку, даря уверенность. Вода приятно расслабляла и охлаждала.

Через полупрозрачную завесу магии воздуха мы попали на улицу, в небольшой круглый бассейн, где вода оказалась намного теплее. На контрасте с холодным воздухом от нее поднимался пар, вдруг совсем некстати напомнивший окутанную туманом школу. Я дернула плечами, сбрасывая странное ощущение тревоги. Задрала голову и посмотрела на звезды.

– Как красиво!

Две луны, два спутника, ярко сияли на усыпанном звездами небе. У меня перехватило дыхание от обилия звезд – никогда не видела такого количества, а ведь я считала, что нет ничего прекраснее северного неба!

– Это особенное место, – сказал Элай. – Здесь может быть сколько угодно звезд.

Мне намного больше понравилось снаружи, и я наотрез отказалась возвращаться в теплый зал.

Мы болтали о всякой ерунде, сидя на бортике и то и дело ныряя в горячую воду, пытались научить меня плавать на спине, брызгались, бесились и, пожалуй, выглядели как два самых обычных адепта. Беззаботных и очень друг другу симпатичных.

Но когда Элай вдруг ко мне потянулся и оказался так близко, что вода вокруг показалась ужасно горячей, я снова испугалась.

– Замерзла! – быстро сказала я, стараясь не замечать блеск в его глазах и разочарование на лице. – Пойдем погреемся.

– Здесь есть влажная сауна. Пойдем? – с явной надеждой спросил Элай.

Мне тоже не хотелось уходить, но непонятная паника мешала расслабиться и отдохнуть от души. Но чего именно я боялась, не смогла бы сказать, даже если бы извела пару ящиков светлых крупиц для предсказаний.

Перед завесой Элай снова взял меня за руку. Мы так и вышли в холодный бассейн вместе, тяжело дыша после хаотичного плавания и держась за руки.

Элай заметил постороннего раньше и напрягся – я почувствовала, как сильнее его рука сжала мою.

Мне понадобилось чуть больше времени, чтобы рассмотреть знакомую крылатую фигуру, сидящую у бортика, спиной к нам.

Но это было просто невозможно. Воображение наверняка сыграло со мной дурную шутку, и демон, заглянувший вдруг в термы, был мне совсем незнаком.

– Пошли отсюда, – шепнула я Элаю. – Быстро!

Вот только как прошмыгнуть мимо крылатого кошмара?

– Я вовсе не хотел вам мешать, – медленно произнес демон.

И голос оказался мне знаком. На секунду я закрыла глаза – и будто вновь почувствовала себя в Школе темных. В мрачном замке, окруженном враждебным лесом и постоянным туманом. Под пристальным вниманием монстров.

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у меня.

Даркхолд неспешно поднялся, расправил крылья и демонстративно потянулся.

– Так, зашел поплавать перед сном. Вода хорошо успокаивает.

Он посмотрел мне прямо в глаза и усмехнулся. Я не сдержала гримасы. Подонок наслаждался эффектом, который производил. О нет, он не просто так явился в термы, он ЗНАЛ, что я здесь. И ждал, как хищник поджидает добычу.

– Я думала, тебя навечно запрут в лекарском доме.

– Что ж, вероятно, твоя обида не настолько важна для этого мира. И я куда более ценный ресурс, чем твое моральное удовлетворение.

Злость вспыхнула внутри вместе с обидой. Кажется, за то время, что мы провели порознь, я успела вообразить себе совсем другого Даркхолда ван дер Грима. В нем было благородство, он был искалеченным и преданным отцом мальчишкой. А не циничной сволочью, наслаждающейся моим страхом. Как, однако, мы любим иллюзии.

– Знаешь, тебе стоит быть хоть немного благодарным, я все-таки тебя вылечила.

– А я спас тебя от Гидеона. Можно сказать, мы в расчете. И начинаем все заново, Коралина Рейн.

– Если бы не ты, спасать меня ни от кого бы не пришлось!

– А если бы не ты, меня не пришлось бы лечить. Кто привел сумасшедшего огневика в мой замок? Уж не ты ли?

– Да ты и сам ненормальный! – выдохнула я.

– Вполне возможно. Однако я здесь. – Даркхолд шутливо поклонился. – Как тебе школа?

– Не пляшет под твою дудку.

Элай с интересом переводил взгляд то на меня, то на Дарка, но, хоть и сжимал мою руку, вмешиваться не спешил.

– Это временно.

– Мечтай. Никто не позволит тебе устроить театр и здесь.

– Но они позволили мне приехать. Обошлись довольно учтиво. И, кажется, забыли предупредить тебя. Никто и словом не обмолвился, что ты изволишь поплавать на ночь. Когда я сказал, что хочу увидеть термы, мне лишь посоветовали быть осторожнее и не нагружать крылья.

Чтобы не выдать злости и страха, я стиснула зубы, но Даркхолду не нужны были внешние проявления, чтобы читать меня, как открытую книгу. Он равнодушно пожал плечами и расстегнул рубашку, давая понять, что и впрямь собирается плавать.

Я бросила быстрый взгляд на Элая, который с нескрываемым интересом следил за новым действующим лицом, и поняла, что если не сделаю хоть что-то, то взорвусь!

Они не могли привести Дарка в школу, не имели права! На что они рассчитывают?! Что мы будем мило здороваться в коридорах и пить вместе кофе за завтраком? Что я все забуду и смирюсь с его присутствием здесь? Да демоны их раздери!

– Извини, мне нужно поговорить с директором, – пробормотала я, вырвала руку и унеслась в раздевалку.

Мокрые волосы я собрала в хвост, а вещи в сумку покидала наспех, кое-как свернув полотенце и купальник. До отбоя оставалось еще прилично времени, так что немногочисленные адепты испуганно шарахались, встречая меня в коридорах. Наверное, на лице у меня было написано что-то мрачное. Но эмоции от встречи с Даркхолдом начисто стерли все стеснение и робость. Я никогда бы не решилась ворваться в кабинет директора без стука, да еще и с претензией, но сейчас слабо контролировала рвущиеся изнутри эмоции, щедро сдобренные обидой и бессилием.

– Что он здесь делает?! – рявкнула я.

Магистр ди Файр, склонившаяся над бумагами, подняла голову. На ее лице не дрогнул ни один мускул, словно к ней в кабинет каждый день врывались разъяренные адептки. А вот человек, стоявший у стола ко мне спиной, обернулся и нахмурился. На первый взгляд его лицо показалось мне знакомым, но сейчас меня не интересовали окружающие.

– Коралина? – Деллин удивленно подняла брови. – Что-то случилось?

Мне почудилось в этом что-то лицемерное. Я была уверена, что она прекрасно знает, ЧТО случилось.

– Даркхолд здесь!

– Ах это…

– Ему что, все сойдет с рук?

– Что именно? – вежливо уточнила госпожа директор.

– Что именно?! – ахнула я, на секунду задохнувшись от изумления. – Да все! Школа! Похищенные девушки! Издевательства! Этого мало?!

– Немало. Однако все похищенные девушки живы, лорд ван дер Грим выплатил им более чем щедрые компенсации. За время существования… «школы» никто не пострадал. Что касается издевательств – я читала показания девушек, в том числе твои. Не тянет на пожизненное заключение. При всем моем сочувствии к вам.

– То есть вот так?! – Я нервно рассмеялась. – Все в порядке? Компенсации? Что-то не помню, чтобы мне что-то компенсировали!

– Тогда тебе стоит поговорить с опекуном. Ведь он отвечает за твои траты.

– Это несправедливо!

– Ты что, предлагаешь упрятать Даркхолда за решетку просто потому, что тебе так захотелось? Есть закон, Коралина. Перед этим законом он чист. За игры, пусть и довольно аморальные, не казнят. Даркхолд едва не погиб, Совет Магов счел, что с него хватит. И он проведет здесь год, чтобы подтянуть знания. Нравится тебе это или нет.

Последнее, чего я ожидала от магистра ди Файр, – такой отповеди, как ушат холодной воды. Открыв рот, я стояла и смотрела на нее, чувствуя, что наилучшим решением сейчас будет развернуться, уйти и никогда больше не вспоминать о существовании этой женщины. Нет, я не ждала, что весь мир будет любить и оберегать меня, не требовала особого отношения и сочувствия.

Но сейчас казалось, что меня предали.

Собственные иллюзии, разве что.

И все же уйти ума не хватило.

– Значит, все дело в том, что никто не пострадал? И что Даркхолду нужно «подтянуть знания»? Или в том, что он ваш племянник? И вы не видите в его действиях ничего предосудительного, ведь это даже весело…

– Хватит! – вдруг рявкнул доселе хранивший молчание мужчина.

От неожиданности я подскочила и вдруг его узнала.

Архолд. Король Штормхолда.

Меньше всего я ожидала увидеть в обстановке кабинетов школы его величество, и уж точно даже в страшном сне, коих видела по три штуки за ночь, не могла представить, что выведу его из себя.

– Думай, прежде чем так с ней разговаривать!

– Арен… – Деллин поморщилась. – Я разберусь.

– Нет, теперь разберусь я. Вот что, юная леди, не все в этом мире должно быть так, как хочется вам. Вопрос нахождения ван дер Грима в школе гораздо более сложный и серьезный, чем кажется бедной несчастной обиженной девочке. И решался он людьми, которые смыслят чуть больше, чем вы. Я понимаю, что Кейман Крост вложил в вашу светлую головку идею о собственной исключительности…

– Я не…

Король жестом заставил меня умолкнуть.

– Но я вас уверяю, последнее, о чем я думал, отдавая приказ держать здесь Даркхолда, – о вашем спокойствии. И если вы действительно так хотите учиться, как заявляли все это время, то я рекомендую вам пересмотреть тон общения с директором. Вам, Коралина, придется очень много работать, чтобы стать хоть вполовину такой.

– Прошу прощения, – глухо пробормотала я.

– Но раз уж вы так искренне и горячо считаете, что ваши страдания должны быть отмщены, то вот что мы сделаем. Вы сами придумаете наказание для Даркхолда ван дер Грима, соразмерное лично вашим страданиям. А мы после выходного пригласим его и послушаем ваши идеи.

– Что?! – Это мы спросили хором с Деллин.

И хоть я все еще чувствовала злость на нее, с души свалился камень: она же не даст королю устроить мне публичную порку! Да еще и при Даркхолде!

– Вы слышали, адептка Рейн. Судить людей непросто, вот и узнаем, насколько вы к этому готовы. Раз так требуете для ван дер Грима наказания – придумайте его сами, потому что в кодексе Штормхолда нет статьи «Играл в школу и пудрил мозги наивным девочкам».

– Арен, – осторожно произнесла директор, – это слишком.

– Нет, Деллин, не слишком. Прежде чем капризничать и требовать, чтобы все было по ее желанию, надо в полной мере осознать, о чем именно ты просишь. Поэтому в начале новой недели я жду тебя, Кроста, ван дер Грима и эту юную леди на обсуждение наказания, которое Даркхолд понесет за содеянное. И наказание будет определять адептка Рейн. А если кто-то из вас попробует помешать мне это устроить, адептка Рейн лишится гражданства и отправится обратно в свои вечные снега, облизывать сосульки. Адептка? Вам все понятно?

– Да, – с трудом выдавила я, мечтая провалиться сквозь землю сию же минуту.

– Тогда ступайте к себе, скоро отбой. Спокойной ночи, адептка.

– Спокойной ночи, ваше величество.

Я не смогла выдавить из себя пожелание и для директора, только мельком глянула – Деллин сидела мрачнее тучи. Подумалось, что после моего ухода у них состоится интересный диалог, но не рискнула пытаться подслушать. Я вообще не до конца осознала, что именно от меня потребуют на следующей неделе, и только на полпути к спальне прониклась в полной мере и похолодела.

Если до этого оставался шанс как-то выжить здесь, то теперь Дарк превратит в хаос все, что меня окружает.

Поняв, что не усну, а еще что вряд ли мне уже прилетит сильнее, чем от его величества, я облюбовала большое окно в самой дальней части учебного корпуса. Взобралась на каменный подоконник и прислонилась лбом к холодному стеклу. Отсюда открывался потрясающий вид на долину. Две луны поднимались над лесом, освещая макушки елей. На темно-синем небе мигали точки-звезды.

Где-то к рассвету, когда темные оттенки сменились нежно-розовыми, меня и нашел Кейман.

– Мы как-то с женой думали: может, завести второго ребенка? Потом посмотрели на характер первого и решили – не стоит.

– Это к чему?

Я с трудом повернула голову, от долгого сидения шея затекла. А еще вдруг оказалось, что я все же ужасно хочу спать. И вряд ли успею поспать перед занятиями, а значит, еще один минус мне в копилку.

– К тому, что я, конечно, не ожидал, что вы с Деллин будете лучшими подругами, но меня не было два дня! Что у вас случилось и почему меня вызывает король?

– Ну… – Я слегка покраснела. – Я ворвалась в кабинет директора, накричала на нее и обвинила в том, что она выгораживает Даркхолда, потому что он ее племянник. А король все слышал и…

– Понятно, – вздохнул магистр. – Я присяду?

Ну вот, сейчас и он будет воспитывать.

Я подвинулась, чтобы Кейман смог сесть. Движение отдалось слабой болью в теле. Надо бы хоть немного размяться, иначе занятия добьют мои спину и шею. На то, что каким-то чудом сегодня не разболится голова, я уже не надеялась.

– Значит, Даркхолд вернулся.

– Вы знали?

– Не думал, что это случится так быстро. Полагал, у меня будет время объяснить тебе, почему это неизбежно. Вероятно, мы с магистром ди Файр немного разминулись и недостаточно подробно все обсудили. Она полагала, я тебе рассказал, а я не торопился, считая, что Даркхолд вернется через несколько недель. Думал, тебе нужно время, чтобы освоиться. Ты, конечно, не должна была узнать о его возвращении вот так.

– Вы просто, как настоящий мужчина, берете вину на себя.

Кейман усмехнулся:

– За комплимент спасибо. Но педагогика – это игра без правил. Каждый сам за себя.

– Я заметила. Когда я ворвалась в кабинет и высказала магистру все, что думала, его величество приказал мне самой придумать наказание для Даркхолда. В начале недели он пригласит его, меня, вас и директора, чтобы послушать мои требования. И что мне теперь делать? Может, вы поговорите с королем?

– Боюсь, это бесполезно. Я – едва ли не последний человек, к которому Арен прислушается. Особенно если дело касается Деллин. Никогда бы не подумал, что они подружатся. Но вот что я тебе скажу, Коралина, избежать воспитательного процесса от его величества не получится. Поэтому придется встретиться с Даркхолдом и потребовать для него наказания. Это страшно, неприятно и неловко, но если выстоишь с гордо поднятой головой – король тебя зауважает.

Внутри оборвалась последняя надежда. В глубине души я верила, что Кейман легким движением руки снова сделает мой мир безопасным и привычным. И мне не придется на глазах у Даркхолда и Деллин защищать свое право на возмездие.

– И что мне сказать? Он же меня убьет! И никакой король, никакой директор не помешают!

– Для начала давай разберемся, что тобой движет. Ты возмущена тем, через что Даркхолд заставил тебя пройти. Считаешь, что он похитил тебя и силой удерживал…

– Считаю?! – перебила я его. – То есть это спорный вопрос?

– Я такого не говорил. Коралина, не нужно нападать и на меня. Отключи на время эмоции и взгляни на ситуацию беспристрастно. Ты требуешь наказания для Даркхолда ван дер Грима – почему?

Опешив, я посмотрела на Кроста.

– Что значит почему? Потому что он преступник! Потому что он издевался надо мной! А теперь вот так просто приехал в ту же школу и будет здесь учиться припеваючи!

– То есть ты хочешь мести? – уточнил Кейман. – Чтобы Даркхолду было так же плохо, как тебе, чтобы он страдал?

– Я…

Перед глазами встала обожженная спина и обуглившиеся демонические крылья. Ни одна обида за издевки и обман не сравнится с болью сгорающего заживо. Даркхолд закрыл меня от Гидеона, и, пожалуй, страдания – последнее, чего мне бы для него хотелось.

– Я не хочу, чтобы ему было больно. Чтобы его мучили.

– Тогда какой у тебя мотив? Всегда есть мотив. У любого приговора есть цель. Наказание. Изоляция от общества. Облегчение страданий. Месть. Всем этим руководят разные эмоции. Что насчет твоих?

Прошло несколько минут гнетущей тишины прежде, чем я решилась признаться. Голос звучал так тихо, что Кейману пришлось склонить голову, чтобы расслышать, что я говорю.

– Я его боюсь.

Признаться в этом оказалось сложнее, чем я думала. Раньше страх казался совершенно естественным чувством. Противным, но будничным. Теперь я выяснила, что страх может быть унизительным. Хотя и не поняла почему.

– То есть ты всего лишь хочешь перестать бояться.

– Да. Наверное.

На секунду представив, что Даркхолд где-то далеко, живет на свободе, не вспоминая обо мне, я испытала облегчение. Как часто бывает, когда перед сном ощущаешь неясную тревогу. И лишь как следует покопавшись в голове, понимаешь, откуда эта тревога произрастает. Именно в тот момент, когда находится причина, с души словно падает камень.

– Ну что, – спросил Кейман спустя несколько минут, – появились умные мысли на этот счет?

Я слабо улыбнулась.

– Может быть.

– Обнадеживает. Идем, я провожу тебя до комнаты. Но, увы, не освобожу от занятий. Не стоит нам ссориться с директором, мы и так добавили ей проблем.

– Извините, если у вас будут из-за меня проблемы с директором. Я не хотела на нее кричать. Просто Даркхолд застал меня врасплох.

– У меня не бывает проблем из-за подопечных, – отмахнулся Кейман. – Только приключения.

Когда я осталась в спальне одна, то поняла, что, несмотря на смертельную усталость, не смогу уснуть, даже если попытаюсь. Поэтому я села за стол, пододвинула стопку листов и задумчиво посмотрела на стремительно тускнеющие по воле рассвета луны. А потом принялась писать план, который заставит Даркхолда ван дер Грима нести ответственность за игру, в которую он вынудил меня играть.

Глава 6

– Ты воровка. Ты украла меня!

Передо мной стоит Коралина. Я почему-то сразу понимаю, что отражение в зеркале – она, а не я. Словно более живая или… более настоящая?

– Украла мое лицо! Ты не имеешь права выглядеть как я!

– Ты ведь знаешь, что я не хотела. Я не знала, как должна выглядеть. Не знала, какими бывают люди.

В глазах – моих собственных, отчего становится жутко, – сверкает злость.

– Это ты во всем виновата!

– Я тебя не убивала!

– Но и не помогла. Ты могла помочь. Раз ты так легко излечила темного, могла помочь и мне. Только не захотела, потому что украла мою жизнь!

– Неправда!

– Ты могла меня спасти. И ничего бы не случилось. Но ты не захотела. Воровка!

Этот сон повторялся почти каждую ночь с вариациями. Иногда Коралина обвиняла меня в своей смерти. Иногда звала на помощь со дна ущелья, а я никак не могла к ней спуститься. Иногда требовала вернуть ее жизнь, и тогда у меня весь день болела голова. Идея стажироваться в лекарском доме уже не казалась такой хорошей, но все же в назначенный день я была готова. Через портал прошла прямо в лекарский дом, в специально отведенное помещение, и, переодевшись, отправилась на встречу с куратором.

– Адептка Рейн?

Немолодой мужчина с густыми седыми бровями (почему-то они запомнились мне сильнее всего) постоянно хмурился и выглядел так, словно готов был вот-вот разразиться проклятиями. Я даже немного испугалась строгого голоса и пробирающего до костей взгляда.

– Я лекарь Рифкин. Вы будете стажироваться у меня. Есть опыт работы с больными?

– Нет, я немного лечила, но в основном спонтанно и не понимая, что делаю. Специально почти никогда не получается.

– Меня мало интересуют ваши игры с крупицами, – отрезал лекарь. – До того как вас подпустят к больным с настоящей магией, извольте доказать, что вы этого достойны. И научитесь хотя бы выносить утки без приключений.

– Э… Конечно. Я готова к любой работе.

Рифкин скептически хмыкнул, но махнул рукой, мол, иди за мной. Мы прошли через кишащий людьми холл, пересекли несколько больших рекреаций, где туда-сюда сновали лекари в таких же, как у меня, светлых костюмах. Я жадно рассматривала место, где мне предстоит работать и учиться. В отличие от гнетущей мрачности Школы темных и пугающей неизвестности Школы Бури здесь я чувствовала себя чуть лучше. Как будто светлая магия вокруг придавала сил.

Мы уходили все дальше и дальше от центрального крыла, куда-то прочь от палат и лабораторий, в ту часть лекарского дома, что считалась вспомогательной. Я заметила таблички «Отдел жалованья», «Отдел взаимодействия с Домами Стихий». Множество, десятки, а то и сотни личных кабинетов лекарей. Здесь было меньше света и суеты, и я с сожалением думала о белоснежных коридорах крыла для особо важных пациентов, где мы с Элаем лежали. Лекарскому дому явно не хватало денег.

Наконец Рифкин остановился у неприметной двери. Краска на ней со временем пожелтела и местами потрескалась, а табличка если когда и висела, то уже много лет пылилась на складе или на помойке. Мужчина толкнул дверь, впуская меня в крохотную клетушку без окон. Кроме стола, заваленного бумагами, и хлипкого на вид стула, здесь больше ничего не было.

– Ну а вот и рабочее место. Приберись здесь и рассортируй документы. Проверь, чтобы все истории болезней были заполнены по правилам. Если где-то пропущена информация о пациенте, сходи в архив и восстанови. Если где-то повреждены листы, неразборчивый почерк или пятна – переделай. У тебя два перерыва по пятнадцать минут и полчаса на обед. Перед тем как уйти, зайди ко мне и отчитайся: какой объем работы выполнен. На этом все.

– А… – Я открыла было рот.

– Какие-то вопросы?

Это точно входит в курс обучения светлой магии? Ладно, я, конечно, допускала, что мне не дадут никакой серьезной работы в первый же день (хоть и очень надеялась), но с утра до позднего вечера перекладывать бумажки?!

– Нет, мне все понятно.

– Тогда приступайте. Если вам, адептка Рейн, хватит ума напортачить с бумагами, то к живым людям я подпущу вас только через мой труп. Удачного дня.

Со вздохом я окинула царящий в каморке хаос взглядом.

– Я, конечно, не предсказатель, но Кейман может быть недоволен.

Кажется, он тоже чуть иначе представлял обучение светлой богини.

К концу дня у меня болели голова, спина, шея и руки. Я изрезала бумагой пальцы и ладони, оцарапала локоть о стеллаж и, казалось, готова умереть прямо на рабочем месте. Но упрямо продолжала разбирать документы вплоть до того, как в кабинет заглянула какая-то девушка.

– Ты Коралина, да? – спросила она.

– Да. Новый стажер.

– Рифкин велел передать, что твой рабочий день закончился. У него сложный пациент.

Я вздохнула. Не успела разобрать даже половину папок. И хоть в комнате стало ощутимо чище и просторней, все равно чувствовала раздражение. В основном потому, что в следующий раз мне наверняка велят все доделать, а значит, еще пара дней стажировки коту под хвост.

– Ты не была на обеде. – Девушка с интересом меня рассматривала, пока ждала, когда я соберусь и она сможет закрыть дверь.

– Я взяла перекус с собой.

Кейман дал денег на обед и мелкие траты, но я почему-то чувствовала неловкость из-за того, что он меня содержит.

– Меня зовут Элиса. Я младший лекарь. Ты правда учишься в Школе Бури? Говорят, туда не берут светлых.

– Да, мой опекун настоял. Он там преподает и захотел, чтобы я была поближе. На самом деле довольно сложно: я единственная светлая. Не с кем поболтать, не у кого списать. Одна на всех занятиях, и спрашивают только меня.

– Кошмар! – Кажется, Элиса искренне мне посочувствовала. – Но Школа Бури – это все равно круто. О ней ходит столько слухов. А правда, что вход в нее возможен только через портал?

– Правда, – улыбнулась я.

– А правда, что у адептов там неограниченный доступ к крупицам? И им не нужно их покупать?

– Если честно, то не знаю. Мне выдает крупицы опекун.

– А почему тебя воспитывает он? У тебя нет родителей?

Она заметила, как я помрачнела, и спохватилась:

– Прости! Я ляпнула, не подумав!

– Все в порядке. Да, у меня нет родителей, я выросла в приюте во Фригхейме. А опекун помог мне с гражданством и на протяжении года несет за меня ответственность. Таков закон.

– Ого! Ты не только учишься в Школе Бури, но и приехала с севера!

Моя новая знакомая бегло глянула на часы и спохватилась:

– Мне пора, Рифкин убьет, если я опоздаю! Но ты должна мне рассказать о севере. И о школе. И об опекуне! Давай пообедаем в следующий раз? В столовой необязательно что-то покупать, можно прийти со своим. Так многие делают!

– Хорошо, – улыбнулась я. – Я не против пообедать.

Элиса унеслась работать, а я направилась к порталу. В откровенно неудачном дне появились просветы. Было бы здорово познакомиться с кем-то… обычным. Не с принцем, не с сильнейшим магом, не с богом или его сыном. А с обычной девушкой, светлым магом, работающей лекарем. Выспросить все о работе, упросить помочь найти подход к Рифкину, обменяться новостями и поделиться печалями. Да, было бы здорово.

Когда я вышла из портала в школе, то увидела Кеймана. Он явно ждал меня, сжимая в руке несколько листов, в которых я узнала свое сочинение.

– Что, двойка? – устало спросила я.

– Ну что же вы так обо мне думаете, адептка Рейн, – усмехнулся опекун. – Тройка. Я выделил места, которые можно переписать. Вам следует внимательнее работать с фактами. Перепроверьте.

Я взяла листы и зашипела от боли – снова проехалась краем по свежей царапине на пальце.

– Что это с тобой? – нахмурился Кейман.

Взял мою руку и внимательно осмотрел.

– Где это ты так?

– На работе, – призналась я, не придумав никакого логичного объяснения.

– И чем ты там занималась?

– Перекладывала бумажки. Весь день. Мой начальник, лекарь Рифкин, сказал, что не подпустит меня к больным, пока я не докажу, что не опасна для них. И весь день я разбирала старые истории болезни. Изрезала руки и беспрестанно чихаю, очень пыльно!

– Надо будет побеседовать с твоим начальством.

– Нет! – вырвалось у меня. – Пожалуйста! Я хочу сама чего-то добиться. И не хочу, чтобы за меня везде договаривался влиятельный опекун. Лучше ко мне относиться не станут.

Кейман явно имел сомнения на этот счет, но для разнообразия разрешил делать по-моему:

– Тогда поговори с лекарем сама. И объясни, что тебе нужно обуздать свой дар, необходима практика. А листочков у нас и здесь много, при желании можно перебирать до скончания веков. Стой… что это?

Мы остановились на верхней ступеньке лестницы, ведущей в центральный холл. Там, у подножия, группа адептов снова запустила под потолком «Шторм» – иллюзорное воплощение штормграма. Но теперь над головой каждого из адептов светились какие-то цифры.

– Адепт Уотерторн! – громко позвал Кейман, и я поняла, что среди них и впрямь был Элай. – Потрудитесь объяснить, что это за творчество?

Я бы на месте Элая уже провалилась сквозь землю, а он даже не дрогнул. Более того, он с явной гордостью продемонстрировал очередное изобретение Кейману:

– Это «индекс штормграма».

– Что, простите? – вежливо переспросил Крост, хотя прекрасно все слышал.

– «Индекс штормграма». Ну а что? В штормграме все ставят друг другу оценки, пишут комментарии и все такое. Я подумал: что, если сложить все эти показатели и вывести какую-то зависимость? Как рейтинг адептов, только рейтинг штормграмовцев. Мы как раз совещались, как его назвать.

– Мы установили, что есть адепты, которые всем нравятся, – их индекс выше сотни. Есть среднячки, которые болтаются от нуля и до сотни. А есть неудачники, их гораздо чаще оценивают в минус или даже выкидывают из штормграма. У них рейтинг ниже ноля.

– Прекрасно, – покачал головой Кейман.

Что-то мне эта идея Элая тоже не понравилась. Оценивать людей по тому, сколько у них друзей в магической сети? Да кому вообще такая чушь может прийти в голову?!

– Вот что, адепт Уотерторн и другие, неизвестные мне, адепты. Отбой через несколько минут, так что я закрою глаза на ваши… м-м-м… исследования, если вы немедленно отправитесь в комнаты. И напоминаю, что штормграмы запрещено выносить за пределы личных комнат. А создавать облака запрещено в принципе.

Перед тем как уйти, Элай мне подмигнул и одними губами произнес «до завтра». К собственному неудовольствию, щеки залил румянец. Но Кейман, к счастью, ничего не заметил: он задумчиво смотрел парням вслед.

– Коралина, иди к себе и отдыхай. Не забудь посмотреть замечания к работе и не опаздывай завтра на занятия.

Он еще немного помолчал, рассеянно хлопая меня по плечу, а потом с довольной ухмылкой добавил:

– А я пойду нажалуюсь мамочке. Уверен, ее приведут в восторг «индексы штормграма». Мне даже немного интересно узнать свой. Хотя есть вещи, которые знать не стоит.

Из-за работы, занявшей единственный выходной, я вовсе лишилась ценного отдыха. В расписании было несколько свободных дней на учебный блок, но все же я рисковала довести себя до изнеможения, совмещая учебу со стажировкой. Даже присутствие в школе Даркхолда и его появление за завтраком вывели из равновесия не так сильно, как я ждала, – весь страх ушел на осознание, что у меня сегодня четыре пары и тренировка.

Зато Школа Бури встретила нового ученика… бурно.

Даркхолд явился под конец завтрака, но слух о его появлении уже разнесся по штормграмам, так что никто не спешил покидать столовую. Все с интересом наблюдали, как он с равнодушным видом пересекает столовую и в одиночестве садится за дальний столик, спиной к залу.

– Разве демоны для вас в диковинку? – скривилась я.

Элай тоже не удержался от любопытного взгляда, хотя и встречал Даркхолда раньше.

– Нет, но любой сильный темный привлекает внимание. А ван дер Гримы – известная фамилия, хотя долгое время о них ничего не было слышно. Так что твой знакомый сорвал куш: привлек внимание магической элиты фамилией и девчонок – смазливой рожей. Ох и охота на него сейчас начнется! Я даже немного завидую.

С этими словами Элай подмигнул стайке девчонок за соседним столиком. Но ни одна не повела ухом: все внимание было приковано к Даркхолду.

– Будь с ним осторожнее, ладно? – вздохнула я. – Это не просто темный. Это очень жестокий и циничный темный. У него не бывает друзей, только слуги и игрушки.

Элай удивленно вскинул брови и отложил вилку в сторону.

– Интересные заявления, Коралина Рейн. Уж не тот ли это маг, из-за которого ты угодила в лазарет?

– Нет. Тот был огневиком и сейчас под стражей. Просто некоторое время мы с Даркхолдом… м-м-м… жили в одном учреждении, и я его немного знаю. Просто будь осторожен и не позволяй ему собой манипулировать.

– Детка, я принц, – слегка обиженно протянул парень. – Меня с детства учили разбираться в людях. Кстати…

Он не успел договорить – передо мной с легким треском и россыпью искр появилась записка. Быстро пробежав глазами текст, я поникла. Король не забыл об обещании. Сегодня вечером меня ждет экзекуция, да еще и на глазах у директора, опекуна и самого Даркхолда.

Я непроизвольно обернулась, чтобы на него посмотреть, поймала взгляд и поспешно отвернулась. Ему наверняка уже рассказали, о чем пойдет речь на встрече. И от того, чтобы заставить меня пожалеть, Даркхолда удерживали лишь люди вокруг. Но однажды я останусь одна…

– Плохие новости? – Элай вернул меня в реальность.

– Да нет… Так. Впала в немилость у твоего отца. Вечером будут разборки.

– У папы? Что ты такого сделала? Он никогда не лезет в дела школы!

– Он защищал магистра ди Файр.

– Деллин? А… Впрочем, пожалуй, я не хочу знать. Хм, смотри-ка, этот ван дер Грим тоже получил такую! Вы что, пойдете к директору вместе?

Пришлось признаться:

– Да. Мы не ладили в прошлом. Настолько не ладили, что приходится уживаться в одной школе при помощи короля и директора.

И бога грозы. Он, думается мне, главное звено в этой цепи, хоть и старается делать вид, будто держится в тени.

– Ты интригуешь все больше и больше, Коралина Рейн, – хмыкнул Элай. – Но позволь, я немного подслащу тебе горькое зелье судьбы. Сегодня вечером будет вечеринка на пляже у озера. Для избранных. У меня есть право взять «плюс один». Пойдешь? Как раз закончишь со своими разборками – и развеешься. Будет здорово. Музыка, еда, выпивка, танцы и магия. Тебе понравится.

– И директор разрешает такие мероприятия, да еще и в первый будний день? – с сомнением спросила я.

Хотя побывать на настоящей студенческой вечеринке до ужаса хотелось.

Элай поднялся, небрежно бросил на стол скомканную салфетку и, проходя мимо меня к выходу, наклонился к самому уху.

– А как директор узнает? – хмыкнул он.

Демонстративно поцеловал мне руку, не забыв оглянуться туда, где сидел Даркхолд, и ушел.

Время до вечера я почти не запомнила. Были какие-то занятия, обед, тренировка и «окно» – один из магистров заболел и отменил занятия, велев нам заниматься самостоятельно. Но я вряд ли вспомню, что делала, говорила и о чем думала в эти часы.

За ужином мне кусок не лез в горло, и я вскоре оставила бесплодные попытки поесть. Сердце бешено стучало, воздуха не хватало, слегка подташнивало – и мой вид напугал даже Элая.

– Слушай, мой отец не такой уж страшный.

Я на этот счет имела свое мнение, но не стала его высказывать. Не хватало еще обидеть Элая и остаться в гордом одиночестве.

– Не знаю, что у вас с Даркхолдом случилось, но уверен, что ты драматизируешь. Даже когда я доводил отца до белого каления, он ограничивался строгими внушениями. А директор ди Файр вообще душка. Она всегда дарит самые крутые подарки.

– Утешил, – вздохнула я. – Ты забываешь, что я – не ее любимая племянница.

А вот Даркхолд – наоборот. Нетрудно представить, на чьей стороне будет магистр. Племянник, выросший с жестоким отчимом, тронувшийся умом от одиночества и боли. Семья превыше всего.

– Да брось, – отмахнулся Элай, – что тебе может грозить? Ты ничего не сделала, ни с кем не подралась, даже не замешана ни в каком скандале. Поверь моему опыту: вас приведут в кабинет директора и сделают строгое внушение. Не деритесь, дети, не отбирайте друг у друга игрушки и не расстраивайте мамочку Деллин. Вы покиваете, возьметесь за руки и выйдете из кабинета. Прямо в коридоре пошлете друг друга по матери и отправитесь на вечеринку.

– Даркхолд тоже пойдет?

Мы дружно посмотрели туда, где темный принц в гордом одиночестве попивал кофе.

– Думаю, за сегодня он получил больше приглашений, чем я за всю жизнь, – не без досады в голосе произнес Элай.

– Тогда я, пожалуй, пропущу. Не готова к новым вечеринкам, где Дарк – в центре внимания.

– Не давай опрометчивых обещаний, Коралина. На вечеринке будет еда. Вот увидишь, когда окажется, что все страхи оказались напрасны и директор не испепелила тебя на месте, ты передумаешь. А я буду грустно и трезво тебя ждать.

Я с трудом нашла в себе силы слабо улыбнуться.

– Ну хорошо. Если буду сидеть здесь еще дольше, меня стошнит. Спасибо за поддержку. Если не вернусь – можешь считать себя моим наследником.

– Тогда можно мне достанется твой опекун? – крикнул Элай мне вслед.

В отличие от игрушечной школы Даркхолда и Одри, в этой на меня не обращали внимания. Там, в замке темного бога, за каждым моим шагом наблюдали десятки глаз. Наверняка обсуждали, наслаждались шоу и делали ставки.

В Школе Бури были адепты куда интереснее меня, так что сбежавшую с ужина адептку никто не заметил.

За исключением Даркхолда.

Краем глаза я заметила, как он поднялся, но понадеялась скрыться на лестнице раньше, чем мы пересечемся. Увы, надежды не оправдались. Даркхолд всегда получал то, что хочет, и сейчас он хотел догнать меня.

– Предвкушаешь триумф? – фыркнул он.

Я вздрогнула, услышав его голос, прокатившийся эхом по коридору школы.

– Не расскажешь, к чему готовиться? Меня высекут розгами? Подвесят за крылья к крюкам над потолком? Оставят без воды и еды на неделю?

– Даже не хочу знать, как в твоей голове рождаются эти фантазии.

– Ты знаешь, как они там рождаются.

По коже прошелся мороз. Я едва удержалась от того, чтобы посмотреть на его крылья и проверить, есть ли там следы от крюков.

– У тебя ничего не получится.

– Что не получится?

– Вызвать у меня жалость. Рассказать, как жестоко с тобой обращался отчим, как ты страдал, как много лет жил в старом замке, где тебе было одиноко и страшно. Оправдать все, что ты творил, детскими травмами и страхами. И выйти сухим из воды. Нет уж, Даркхолд!

– Мне не нужна твоя жалость, – пожал он плечами.

– Тогда зачем ты вышел следом за мной?

– Меня тоже ждет директор.

– Да, но ты мог пойти к ней один и не заводить со мной по дороге светских бесед.

– Это не так интересно.

Я нервно рассмеялась и отстраненно подумала, что Даркхолд, сам того не ведая, мне помог. Теперь вместо выматывающего волнения я чувствовала злость. Вряд ли она могла стать хорошим союзником, но зато я чувствовала себя лучше.

– Ты не любишь проигрывать, да?

– Не угадала, Коралина. Я люблю играть. Концовка не так уж важна.

Мы остановились у кабинета директора.

– Псих, – бросила я.

И в этот же момент дверь открылась, явив директора ди Файр. И судя по ее лицу – она услышала, что я сказала. Меня окатило таким холодом, что я поежилась и поспешно отвела взгляд.

– Заходите. Ждем только вас.

Из полумрака коридора я очутилась в залитом ярким светом кабинете директора. И тут же почувствовала себя так, словно ворвалась на чужую вечеринку: Кейман о чем-то неспешно беседовал с королем, и оба они держали в руках по бокалу с вином. Весело трещал камин, а за окном мерно накрапывал дождик.

– Коралина, Даркхолд. – Кейман, заметив нас, жестом предложил присесть в кресла.

Я ощутила прилив благодарности: они явно специально расставили их так, чтобы нам не пришлось сидеть рядом.

– Что ж, раз все собрались, начнем? – предложила Деллин. – Давайте прежде, чем перейдем к обсуждению основного вопроса, я кое-что скажу. Буду прямолинейна.

Она словно избегала смотреть на меня, зато остановила взгляд на Даркхолде.

– Полагаю, ты уже знаешь, что мой брат – твой отец.

– Да.

– Я не знала о твоем существовании. Хотя мне стоило внимательнее отнестись к тому, что ван дер Грим выкупил замок. Мне не хотелось возвращаться туда, и я сделала вид, что его не существует. Это оказалось ошибкой. Исправить ее уже невозможно. Но и плодить ненависть дальше – не выход. Я принимаю во внимание то, что тебе не дали шанса, и готова дать его сейчас. Даркхолд…

Она осеклась и посмотрела на Кеймана, словно в поисках поддержки, но быстро взяла себя в руки.

– Штормхолд не станет выдвигать обвинения, если ты пробудешь несколько лет в школе. Докажешь, что можешь контролировать свой дар, что готов жить по закону и среди людей, считаясь с их свободой и желаниями. Я не стану лгать: еще много лет за тобой будут следить. Но это лучшее, что я могу предложить. Однако решение за тобой. Если условия тебя не устраивают – я не стану спорить, все остальные вопросы решишь с его величеством.

– Не стоит, – лениво протянул Даркхолд.

Казалось, он чувствовал себя совершенно расслабленным. Но от меня не укрылось, как побелели пальцы, сжимающие подлокотник.

– Я не против школы. И слежки. Но…

Деллин удивленно подняла брови.

– Я хочу поговорить с Одри. И убедиться, что с ней все в порядке.

– Посмотрим, как можно это устроить. Что ж… тогда я хочу, чтобы ты зашел завтра. Хочу поговорить наедине. Но в целом у меня всё. Арен?

Король поднялся. Я нутром почуяла, что сейчас будет непросто – и настал мой черед судорожно впиваться ногтями в мягкую обивку.

– Магистр прекрасно обозначила перспективы будущего, однако нам еще нужно разобраться с прошлым. Формально Даркхолд не совершил тяжких преступлений. Все участники… гм… его представления прибыли в замок добровольно. Никому не был причинен вред, а гибель управляющего признана несчастным случаем, что подтверждает магистр Крост. С учетом всех обстоятельств я не вижу причин наказывать Даркхолда – если он, разумеется, не станет нарушать наши договоренности. Однако…

Король посмотрел на меня – и мир слегка пошатнулся, а воздуха стало не хватать.

– У адептки Рейн есть претензии к Даркхолду. И последнее, чего мне бы хотелось в этой школе, – непримиримой вражды, которая неизбежно приведет к трагическим последствиям. Я не отрицаю, что у адептки Рейн есть право злиться. И она заслужила… справедливости. Поэтому предлагаю послушать, что нам скажет адептка Рейн, и узнать, какого наказания она требует для Даркхолда ван дер Грима.

Взгляды присутствующих устремились ко мне.

Горло мгновенно пересохло, пришлось откашляться и сделать пару глубоких вдохов, прежде чем получилось заговорить. Даркхолд при виде этого криво и с вызовом усмехнулся, мол, давай, нападай.

Но я не умею нападать и пытаюсь просто защититься.

– У меня нет цели причинить ему боль, или отомстить, или что-то в этом духе. Я понимаю, что многие наши поступки и решения могут быть продиктованы причиненной кем-то болью или чужой жестокостью. Возможно, Даркхолд действительно не такое чудовище, каким мне показался, и ему нужно всего лишь пару лет поучиться в школе. Однако…

Я запнулась. Кейман кивнул, ободряя. Король смотрел равнодушно, словно мечтал, чтобы я закончила как можно скорее и он вернулся к неспешной беседе с друзьями. Магистр ди Файр смотрела куда-то в сторону, а Даркхолд, склонив голову, внимательно меня изучал.

– Из-за Даркхолда я потеряла несколько месяцев жизни. Возможно, вам кажется, что это ерунда, что я все равно никуда не поступила, но это мое время, моя жизнь, и я имела право распоряжаться ею сама. Да, я добровольно поехала в школу, но я не знала, что это игра. И у меня не было возможностей и ресурсов, чтобы это выяснить. Никто не может утверждать, что я не подвергалась опасности, потому что это неправда. Возможно, опасность не исходила напрямую от Даркхолда или его… сотрудников, но довольно легко травмироваться или погибнуть в лесу, убегая от четырех старшекурсников, угрожающих насилием. И в тот момент угроза была реальной для меня. Вне зависимости от того, собирались ли они приводить ее в исполнение.

Переведя дух и убедившись, что никто не спешит спорить и убеждать, что я сама виновата в том, что не усомнилась в существовании школы, я продолжила:

– Все это я говорю для того, чтобы вы поняли: мне не нужна месть, но я устала бояться. Все время в школе я боялась. Сначала того, что шанс на образование вдруг испарится. Потом Даркхолда и его приятелей. Потом ненормального огневика и… себя. И вот я здесь, в школе, о которой даже не мечтала. И я хочу учиться. Если для меня единственный вариант – это учиться в одной школе с Даркхолдом, пусть. Но я хочу, чтобы вы запретили ему ко мне приближаться. Говорить со мной, взаимодействовать. Чтобы в расписании не было общих занятий и тренировок.

Под взглядом Даркхолда я похолодела. Вместо насмешливого вызова в нем появилось что-то такое… обреченное? Тоскливое? Как будто он ждал от меня совершенного иного. Ненависти, злобы, требований наказать, запереть, отплатить той же монетой.

– Я боюсь, – с трудом произнесла я. – Боюсь, что, когда все утихнет, он снова начнет со мной играть.

Даркхолд отвернулся, вдруг став на секунду ужасно похожим на тетю. Он был готов к сражению, но не к страху. Хотя люди наверняка часто его боялись. Может, никто еще не признавался в этом открыто, а может, Дарк устал от страха.

И мне вдруг стало стыдно. Как будто я превратилась в одну из тех, кто держал его в клетке.

– Что ж, адептку Рейн мы услышали, – вернул меня в реальность король. – Деллин, ты сможешь сделать так, чтобы адепт ван дер Грим не приближался к ней?

– Мне что, обнести ее забором? – неожиданно резко ответила директор. – У нее индивидуальное расписание, разрешение на работу – у единственной из числа учащихся. Что еще я должна сделать, чтобы она смогла учиться? И что помешает ей завтра?

– Деллин… – Кейман недоуменно нахмурился. – Ты перегибаешь.

– Я создала для Коралины тепличные условия. Разрешила все, что она пожелала! Кейман, она не единственная студентка здесь. Мы все играем в странную игру. Если мы сошлись на том, что Даркхолд не опасен, ставить для него условия, с кем можно говорить, а с кем нет, – нарушение его прав. Или мы признаём, что он может быть опасен и способен сорваться. Тогда почему мы запрещаем ему приближаться к Коралине, но ставим под удар остальных адепток школы? С ними играть можно? Они не так важны?

– Я такого не говорил.

– Тогда перестаньте лицемерить! Ты убедил меня, что школа для него – лучший выбор. Ты убедил меня, что Даркхолду нужно быть в коллективе. А теперь приводишь ее и говоришь: вообще он не опасен, но к моей подопечной пусть не подходит. На всякий случай. И что с этим делать мне? Организовать дежурство возле ее спальни? Нанять для Даркхолда шпиона, который будет докладывать о каждом его передвижении и замерять расстояние до Коралины? Как ты себе представляешь этот охранительный ордер в рамках магической школы, Кейман?

– Речь не о том, что Даркхолд опасен, – спокойно, но твердо произнес он. – А о том, что Коралина его боится. И у нее есть причины.

– Может, ей стоит попробовать превозмочь? В жизни не всегда получается окружить себя только теми, кто нам нравится.

– Что с тобой? Превращаешься в ту, кого так ненавидела все годы учебы.

– А ты, как всегда, пытаешься быть гениальным педагогом за чужой счет.

– Раунд, ребята! – не выдержал король. – Давайте не будем доводить до рукопашной. Деллин, сядь. Кейман, она уже директор, прекрати ее воспитывать. Коралина…

Его величество так на меня посмотрел, что захотелось съежиться и исчезнуть.

– Для тебя действительно создали особые условия. Взяли в школу, где в принципе не обучают светлых. Разрешили работать. Пригласили сегодня сюда, чтобы ты смогла поделиться тем что тебя беспокоит. Кейман прав: ты имеешь право бояться Даркхолда. Однако в словах магистра ди Файр также есть разумное зерно. Часто мы вынуждены сосуществовать с теми, кого ненавидим или боимся. Навык справляться с такими ситуациями – тоже часть обучения. Принимая во внимание то, что ты пережила, и те эпизоды выхода темной магии из-под контроля в твоем присутствии, я запрещу Даркхолду ван дер Гриму с тобой контактировать. Это не значит, что он будет сворачивать в противоположную сторону, если вы встретитесь на лестнице, или бросать недоеденный бутерброд, если одновременно придете на завтрак. Но он даст обещание не приближаться к тебе и уж тем более не угрожать.

– Спасибо, – тихо пробормотала я, мечтая, что мне уже позволят уйти.

– А ты, в свою очередь, пообещаешь обо всех тревогах рассказывать опекуну. Не пытаться решать проблемы самостоятельно, если вдруг тебе покажется, что Даркхолд снова тебе или кому-то другому угрожает, а тут же идти к Кейману или к магистру ди Файр. Тебя устроит такое решение?

– Да, ваше величество.

– Тогда я больше тебя не задерживаю. Спасибо, что пришла.

Я поднялась, но меня пригвоздил к месту холодный голос директора:

– И еще кое-что. Ты не будешь настраивать против Даркхолда других адептов.

– Что это значит?

– Я запрещаю тебе пугать их рассказами о замке или темной магии, с которой ты столкнулась. Мне не нужна в школе паника. Если кто-то будет расспрашивать тебя о Даркхолде – говори, что росли вместе в приюте или познакомились на каникулах.

– А вы точно Даркхолда собирались наказать? – вырвалось у меня.

– Коралина, – Кейман вздохнул, – иди к себе. Завтра поговорим еще раз.

Я выскочила из кабинета с такой скоростью, что даже не успела взглянуть на Даркхолда. Руки мелко дрожали то ли от злости, то ли от облегчения, что все закончилось. Ощущение, словно меня окунули в ледяную воду. Почему магистр, раньше казавшаяся очень приветливой, вдруг стала относиться ко мне с явной холодностью? Если она боится за остальных адептов, то должна быть на моей стороне, ведь так?

Побродив немного по пустым коридорам школы и поняв, что сна нет ни в одном глазу, я подумала, что Элай был прав: когда волнение спало, захотелось есть. Поколебавшись несколько минут, я все же решилась и побежала к выходу из замка, а затем через лес, прямо на вечеринку у озера.

Мою первую настоящую школьную вечеринку.

Вокруг озера горели костры. Как и положено магам огня, их создатели добавили эффектности: то и дело в воздух поднимались сотканные из пламени птицы, а над водной гладью расцветали огненные цветы. Всю дорогу до места я издали любовалась магическими всполохами и снова завидовала, что не могу так же.

Или хотя бы как маги воды: они устроили посреди озера настоящий фонтан. Невысокий, чтобы не увидели из школы, но впечатляющий.

Народ танцевал, обнимался, сидя на импровизированных лавочках из расплавленного песка, пил пиво и ел многочисленные закуски, которые я даже не могла узнать. Народу вокруг вдруг оказалось столько, что я в растерянности замерла у кромки пляжа, испугавшись.

Впервые, наверное, пугающе большая, серьезная и неприветливая Высшая Школа Бури предстала передо мной… живой. Не театром, где все вокруг играют свои роли, не игрушкой темного принца, а настоящей школой. И они – адепты, парочки, смеющиеся группки, рисующиеся перед девчонками маги – настоящими. Почти всем было плевать на меня, они не служили фоном для продуманной истории, а просто были.

Я сделала несколько неуверенных шагов в гущу толпы, и тут меня под руку подхватил Элай, изрядно перепугав.

– Ты пришла! Я же говорил, что захочешь. Как все прошло?

Мы отошли к самой дальней скамейке, почти у воды. Элай сунул мне в руки бутылку пива и тарелку с закусками. Подумалось, что не стоит сейчас пить, но ничего другого не нашлось, и я осторожно сделала глоток. На удивление, вкус оказался не таким уж противным: с легкой горчинкой и цитрусовыми нотками. А вот небольшие бутербродики и жареный сыр определенно выиграли битву за мое расположение сегодня.

– Ужасно, – вздохнула я. – Директор меня ненавидит.

– Ты… – Элай нахмурился.

– Преувеличиваю, да, я знаю, ты говорил. Нет, я уверена. Слышал бы ты, как она говорила. Магистру не нравится мое особое положение. Думаю, ее можно понять. Наверняка остальные жалуются родителям, а те идут к директору.

Я намеренно сгладила острые углы, не до конца рассказав Элаю о собственных ощущениях от общения с Деллин. Но что-то подсказывало (может, интуиция, а может, светлый дар), что за внезапной холодностью магистра ди Файр стоит что-то еще кроме нежелания выделять адептку среди прочих.

Может, она ревнует Кеймана? Хотя никому в здравом уме не придет, что в соперничестве с Деллин я одержу победу. Да и кто вообще соперничает за внимание бессмертного всесильного бога?

– Но насчет твоего отца я была не права. Пожалуй, он знает что-то о справедливости.

Элай шутливо раскланялся. И тут же, улучив момент, когда громкая ритмичная музыка сменилась неспешной, наклонился ко мне.

Я поспешно отодвинулась и отхлебнула пива.

– Рано? Не нравлюсь?

Причудливо изгибающиеся, подсвеченные пламенем струи воды очаровывали, приковывали внимание и не отпускали. Я не сводила с них взгляда, с тоской думая, что однажды день, когда я смогу влюбиться и не думать о Даркхолде ван дер Гриме с его игрой, настанет. Но не сегодня.

– Рано, – тихо выдохнула. – Не готова быть настолько близка к принцу.

Элай беззлобно хмыкнул.

– Знаешь, обычно то, что я принц, помогает очаровывать девчонок. А с тобой мешает. Удивительная ты, Коралина Рейн.

– Это не я. Это обстоятельства и люди вокруг. А я… Я никакая. Пока даже не знаю, кто я.

– Вечеринка – точно не то место, чтобы это выяснять. Раз у меня не получилось за тобой приударить, предлагаю потанцевать. Потом еще выпить, а потом снова потанцевать. И уверяю, к концу вечера я тоже забуду, кто я.

Несколько секунд поколебавшись, я вложила руку в ладонь Элая и осторожно улыбнулась. Стало немного легче здесь, в окружении незнакомых адептов, магии, громкой музыки и темного леса. Но этот лес, в отличие от окружавшего Школу темных, не дышал тьмой и не стремился тебя уничтожить. В нем было что-то… правильное, успокаивающее и очень красивое.

Лес совсем не злился на неразумных детей, устроивших рядом с ним шумную вечеринку.

Глава 7

Я выпила слишком много. Или нет? Не помню. Ничего не помню после того, как мы протанцевали, наверное, больше часа, а потом без сил упали прямо на песок. Кто-то принес еще по бутылке, кто-то поделился закуской. Ближе к середине ночи вечеринка сбавила обороты, шумные танцы сменились неторопливыми разговорами.

Это я помнила. А что дальше – нет.

И как оказалась в комнате, тоже не помнила. Немного болела голова и пересохло во рту, но в остальном я даже чувствовала себя отдохнувшей. Я сладко зевнула, потянулась и прислушалась. В замке было тихо, значит, завтрак еще не начался. Ну или я проспала так сильно, что все уже разбрелись и совсем скоро мне крепко влетит.

Я попыталась выбраться из-под одеяла, чтобы выяснить, какая догадка окажется верной, и обнаружила, что лежу не под одеялом. А под большим черным перепончатым крылом.

Выбраться из-под него получилось не с первого раза. Тяжеленное, огромное, – и как только помещалось на постели! Те долгие секунды, что я пыталась с нее слезть, показались вечностью, за которую я прошла все стадии от «это просто страшный сон!» до «мы наверняка напились до невменяемого состояния и теперь лежим в лазарете».

Увы. Убрав с лица непослушные кудри и оглядевшись, я поняла, что нахожусь в спальне. И рядом не экспонат из музея драконов и не реквизит театральной студии, а самый настоящий Даркхолд ван дер Грим. Почти голый и безмятежно спящий.

– Что ты здесь делаешь?! – Я ударила его по плечу. – Что ты забыл в моей комнате?!

– Я понятия не имею, где твоя комната, – пробурчал сквозь сон Дарк. – Эта – моя.

Тут сердце пропустило удар, и я окончательно сникла. Запал иссяк, накатило острое чувство стыда.

– А что я забыла в твоей комнате? – Этот вопрос прозвучал уже жалобно.

– Совесть ты забыла, в такую рань орать. Не хочешь спать – я тебя не задерживаю.

С этими словами Даркхолд перевернулся на бок и укрылся крылом, явно не собираясь проливать свет на остаток ночи. Последнее, что я помню, – разговор с Элаем и еще какой-то девчонкой, кажется, с факультета огня. Потом темнота, и между ней и пробуждением в постели заклятого врага явно что-то потерялось.

Это «что-то» должно было объяснить не только как я здесь оказалась, но и почему уснула в мужской рубашке. Кто меня раздевал, одевал, зачем это делал и что еще ускользнуло от моего внимания.

– Даркхолд! Проснись немедленно и объясни, что происходит! Что мы… мы же не…

Откуда-то из-под крыльев зарычали.

– Нет, мы «же не»! Ты надралась на вечеринке и бродила по коридорам, пытаясь найти свою комнату. Я понятия не имею, где твоя комната, но решил, что если ты уснешь в обнимку с цветочным горшком в холле, то опять в чем-нибудь меня обвинишь.

– Да, тебя же не в чем!

– Я, в отличие от тебя, не пил до состояния нестояния. Хорошо, в следующий раз вместо теплой комнаты оставлю тебя замерзать в коридоре. Может, после того как станешь посмешищем всей школы, перестанешь обвинять меня во всех своих неудачах, Коралина Рейн.

– А что, раздевать меня было обязательно, герой-спаситель?

– А лезть под душ в одежде, пока я раздевался, было обязательно? И это я уже молчу о том, что тебя тошнило. А еще о том, что ты валялась на песке и…

– Ладно! Хватит!

Я застонала от стыда и ненависти к самой себе. Зачем я пошла на эту вечеринку?! Зачем вообще притронулась к алкоголю? И почему Элай меня бросил?

– Потому что у него состояние не лучше, – буркнул Даркхолд, и я поняла, что размышляла вслух. – Остальные вопросы меня тоже интересуют. Поделись, как поймешь.

– Очень смешно.

– Я хочу спать. Может, ты изволишь помолчать? Или топай к себе.

Чувствуя, как внутри все кипит от злости и неловкости одновременно, я сползла с постели на холодный пол, обвела взглядом комнату в тщетной надежде найти одежду, но поняла, что это бесполезно. Спальня выглядела необжитой: ни личных вещей, ни книг, ни конспектов. Словно Дарк просто завалился в первую попавшуюся комнату, где и уснул.

Впрочем, то, что эту спальню подготовили именно для него, выдавали мелочи: чуть большая площадь, чем у остальных, отсутствие люстры, свечей и кровать, отодвинутая от стены, – чтобы не мешать крыльям.

Меньше всего мне хотелось разглядывать его спальню. Тело еще с трудом слушалось, ныла каждая косточка в нем.

Я кое-как пригладила волосы, одернула рубашку, поблагодарив богов за то, что Дарк был выше и крепче – его рубашка была мне достаточно велика, чтобы скрыть все сокровенное, – и понадеялась на то, что в столь ранний час школа еще спит. А значит, удастся проскользнуть незамеченной. Даже не знаю, что хуже: пьяной уснуть в коридоре школы или быть застуканной выходящей в одной рубашке из комнаты…

Едва открыв дверь, я оцепенела.

Надо сказать, я всегда была довольно труслива, во всяком случае в бытовых моментах. Что, конечно, не останавливало нас от шалостей и нарушения правил. Но, попадаясь, я частенько жмурилась, словно верила, что злющая тетушка Адалин исчезнет, если я перестану на нее смотреть.

Директор Деллин ди Файр не исчезла.

Она продолжала насмешливо на меня смотреть, прислонившись к стене напротив комнаты Дарка. И во взгляде темных, почти черных глаз я читала разочарование.

– Вот это святость, – фыркнула магистр. – Что, не так уж и страшно?

Ее презрение оказало эффект ушата холодной воды. Я стиснула зубы и упрямо вздернула подбородок.

– Вы ведь специально здесь стояли и ждали, когда я выйду?

Директор пожала плечами.

– Мне было интересно, начнешь ли ты оправдываться или свалишь ответственность на Даркхолда. Ты так долго убеждала всех, что боишься его, что он опасен, что я всерьез опасалась нового скандала. Не хватало мне еще обвинений в изнасиловании в стенах школы.

– Между нами ничего не было! Я просто перебрала…

Я прикусила язык, чтобы не проболтаться о вечеринке. Но магистр ди Файр звонко рассмеялась.

– Что ж, ты хотя бы пытаешься сохранить лицо.

– Я не…

– Я достаточно здесь стою, Коралина. Впрочем, это не мое дело. Я лишь собиралась передать тебе…

Она вытащила из кармана стопку небольших листков, покопалась в ней и вручила один мне. Я успела рассмотреть каллиграфическое «Коралина Рейн» прежде, чем вчиталась в суть.

– Наказание?

– Вы что, всерьез думали, что я не узнаю про вечеринку? – улыбнулась директор. – Надеюсь, она того стоила. Передашь наказание адепту ван дер Гриму? Нет? Хорошо, передам сама.

Она окинула меня холодным взглядом, сняла пиджак и бросила мне:

– Надень. И будь последовательна, Коралина. Прежде чем требовать особого отношения, разберись в себе сама.

Магистр протиснулась мимо меня в комнату Даркхолда. Когда дверь за ней закрылась, я шмыгнула носом и вытерла набежавшие на глаза слезы. Единственный человек, который может помочь разобраться с моим происхождением, меня ненавидит. И я даже не понимаю, за что.

На завтраке я выяснила, что листки с наказанием получила добрая половина школы. И большинство отнеслось к ним флегматично, лишь посетовав, что выходной накрылся. Судя по всему, это здесь было обычным делом, даже в какой-то мере частью учебного процесса.

Немного полегчало.

Я не самая безответственная адептка на свете, упустившая единственный шанс выбраться из нищеты. Никто не знает, что я ночевала в комнате Даркхолда. И между нами ничего не было. Если верить Даркхолду. А если директору – то лучше не верить.

После душа даже появился аппетит. Впереди маячили занятия, сидеть голодной и мечтать о мясных рулетах было бы вопиющим актом неуважения к системе образования Штормхолда.

В столовой после вчерашней пьянки было вполовину меньше народа и даже дышалось легче. Я сидела за столиком одна, Элай на завтрак не торопился. А жаль, мне хотелось расспросить, помнит ли он хоть что-то о вчерашнем.

Но когда его высочество все же соизволил явиться, мысли о вечеринке, наказании и пробуждении разом вылетели из головы.

Потому что Элай был не один. Бок о бок с Даркхолдом, он оживленно о чем-то рассказывал, жестикулировал и направлялся прямо к нашему столику.

– Привет, – бросил он мне.

И продолжил беседу.

Даркхолд опустился на соседний стул, перегородив крыльями проход и крайне удачно закрыв меня от изумленных взглядов однокурсников. На этом все положительные моменты закончились. За оживленным разговором меня они словно не замечали. И имели отменный аппетит.

– Эй! Вас ничего не смущает?! – наконец не выдержала я.

Они одновременно перестали жевать. Элай выглядел удивленным, а вот в глазах Дарка снова появился вызов. Мол, давай, прикажи мне уйти, решайся.

– Тебе запретили ко мне приближаться! Сегодня утр…

Я прикусила язык.

– Сегодня утром я уже получила от директора выволочку за вечеринку. Если нас сейчас увидят вместе…

– Поздно, адептка Рейн, – откуда-то из-за крыльев раздался голос Кеймана. – Адепт ван дер Грим, конечно, старательно и весьма галантно вас прикрывал, но я был хитрее и догадался. Можно вас на пару слов? Наедине. Сейчас.

Конец фразы прозвучал так строго, что я испуганно подскочила, уронила вилку, едва не своротила чашки, залилась краской и мысленно обругала собственную бесхребетность. Почему я не могу научиться держаться так, как Деллин ди Файр? Стать холодной, уверенной в себе стервой?

– Не хочешь ничего мне рассказать? Коралина, я очень лояльный опекун. Но немного странно просить директора оградить тебя от Даркхолда и сидеть с ним за завтраком.

– Я не хотела! Он сам подсел… точнее, его наверняка пригласил Элай. И я оказалась в идиотской ситуации. Если встану и уйду, поставлю под угрозу дружбу с Элаем. А он единственный, кто хочет со мной дружить.

– А я? – улыбнулся Кейман, явно пытаясь меня подбодрить.

– А вы дружите с Деллин, – вырвалось у меня.

– Оп-па. А что, дружить можно только с одной богиней?

Мы подошли к окну, и я привычно, как делала в приюте, взобралась на подоконник.

– Не называйте меня так.

– Извини. Что случилось у вас с Деллин? Ты как-то напрягаешься в ее присутствии.

– Все в порядке.

– Коралина. – Кейман внимательно на меня посмотрел, в самую душу – если она вообще у меня была. – Жизнь научила меня очень хорошо отличать «в порядке» от «не в порядке». Что у вас стряслось?

– Вы же ее любите. Вы всегда будете на ее стороне.

– Мне бы следовало. Но и этот экзамен я провалил. Мы не соревнуемся, кто привлечет больше союзников. Мы учимся жить все вместе в одном мире. Ты – его неотъемлемая часть. Рассказывай.

– Нечего рассказывать.

Я посмотрела на лес за окном, на накрывший кроны деревьев белесый туман. Послушала звук накрапывающего дождя и на миг затосковала по северу. По бескрайнему чистому снегу, его хрусту и блеску. По свету, который не встречал на своем пути преград.

– Когда я ее увидела, магистр показалась мне самой красивой женщиной из всех, что я видела. Просто сказочной. И доброй. Она хорошо ко мне отнеслась, вытащила из того замка, разрешила учиться. А потом вдруг… ее как подменили. Она как будто ненавидит меня. Я не знаю, что делаю не так и как быть хорошей адепткой, хорошей ученицей. Просто не понимаю и делаю столько ошибок, что уже даже порой не хочу просыпаться по утрам. Не из-за магистра ди Файр, просто…

Меня словно прорвало. Я говорила и говорила, пока Кейман слушал бессвязный бред, не могла остановиться.

– Я постоянно думаю о том, кто я. Какая я. Какой у меня характер? Я добрая или нет? Порядочная? Сильная или слабая? Смелая или трусиха? Говорят, характер формируется воспитанием, но ведь есть еще душа, а у меня она есть? Просто… если бы я сама знала, какая я, может, было бы проще с магистром.

Кейман дождался, пока словесный поток иссякнет, несколько секунд подумал и сказал:

– Так. Давай действовать как взрослые люди и разбивать большую проблему на несколько мелких. Хочешь узнать, какая ты? Вот тебе мое задание: напиши черты характера, которые знаешь, вообще все: от алчности до… не знаю, умения чувствовать искусство. Вот прямо какие вспомнишь. И рядом с ними запиши эпизоды из жизни, где, как тебе кажется, ты эти качества проявила.

– И это поможет? – с сомнением спросила я.

– Определенно. Человек – даже если он не просто человек, а бессмертный маг – формируется не один десяток лет. На нас всех влияет воспитание, окружение, происходящие события. Каждое из них оставляет свой след и меняет наш характер в ту или иную сторону. Если ты хочешь разобраться в том, какая ты – а в том, кто ты, мы уже разобрались, – то начни с вопроса «а как я поступаю?». Сбежать от малолетних насильников через окно, в домашних туфлях – смелый поступок? Или глупый?

– Не знаю…

– А пойти домой к незнакомцу?

– Глупый?

– Но он спас тебе жизнь. Может, все-таки разумный? А то, что ты вылечила Даркхолда?

– И все-то вы знаете… – буркнула я.

– Давай-давай, через две недели чтобы сделала, обсудим. Считай, что это еще одно домашнее задание. Теперь проблема номер два… хотя, если честно, ее решить сложнее. Поэтому сейчас я просто попрошу тебя не принимать отношение Деллин близко к сердцу. Я с ней поговорю. Выясню, что ее мучает. Уничтожу это. И в школе наступит мир и покой. Ну или от нее останутся одни колышки, но об этом мне думать не хочется.

Я равнодушно пожала плечами. Кейман мог сколько угодно обещать разобраться, но такие вопросы не решаются со стороны. Что-то происходит, во мне есть какая-то причина, по которой директор резко изменила отношение, и я должна ее найти.

– Я разберусь, Коралина, обещаю. Но меньше всего мне хочется снова повторить свои же ошибки. Постарайся просто быть собой. Даже если пока не знаешь, кто ты.

Легко сказать! Иногда я чувствую себя зеркалом, которое просто повторяет за другими то, что удается увидеть. А если напротив зеркала пустота – то и оно такое же пустое, бездушное отражение окружающего мира.

– Мне она снится, – вырвалось у меня.

Я не хотела рассказывать. Хотела похоронить Коралину в глубинах воспоминаний, но она словно задалась целью свести меня с ума.

– Говорит, что я украла ее жизнь. Что это я виновата в ее смерти. Могла вылечить ее, а вместо этого украла внешность.

– И ты, конечно, слушаешь и веришь.

– Для нее это правда.

– А для тебя?

– Я не помню себя… в ином качестве. Не помню, чем была до того, как стала Коралиной. Почему взяла ее внешность и имя, как вообще это возможно. И могла ли я ей помочь.

– Вряд ли. Тебя ведь не существовало.

– А если я могла? Но не захотела?

– Однажды магическая энергия нашего мира создала девушку. Красивую, добрую, очень талантливую. Она жила, влюблялась, училась. Познавала мир вокруг себя, искала свое место. А потом погибла. По чужой вине, из-за чужих ошибок. Просто погибла, как миллиарды людей за всю историю нашего мира. А потом появилась девушка, как две капли воды на нее похожая. Она долго пыталась понять, что же у нее общего между той, мертвой девушкой и нынешней, живой. Не хотела становиться ею, терять себя, близких, хотела идти своим путем, не оглядываясь на чужой. И знаешь, чем все кончилось?

– Она так долго ныла опекуну, что он ее прибил?

– Она стала директором магической школы и наводит ужас на адептов.

Кейман довольно рассмеялся, наблюдая за тем, как у меня изменилось лицо.

– Ваши судьбы с Деллин очень похожи, и в этом проблема. Думаю, она злится не на тебя. А на то, что ты напоминаешь ей не самые простые времена. Ну или я в третий раз не состоялся как опекун. Что касается Коралины в твоих снах, то кошмары – последствия того, что ты пережила. Лекарь даст тебе зелье, чтобы спать без снов. И еще…

Он умолк, услышав странную трель. Немногочисленные адепты, направляющиеся на завтрак и выходящие из столовой, тянулись к сумкам.

– Что-то мне подсказывает, что я не хочу доставать штормграм и смотреть, что там такое пиликает, – произнес Кейман.

Но все равно полез во внутренний карман пиджака.

В этот же момент из столовой раздался грохот.

Я первая рванула туда, нутром чувствуя неладное. Народ толпился у стен, возбужденно переговариваясь, а в центре в безобразной драке без правил сцепились две фигуры. Одна крылатая, с растрепавшимися черными волосами, вторая – тренированная и светловолосая, принадлежащая не кому иному, как Элаю.

Никто не решился разнимать Даркхолда и наследника престола, еще недавно мило болтавших за завтраком. Несколько свежих ссадин на лицах каждого говорили о том, что драка была стремительная и жестокая.

Поняв, что ее причина наверняка скрывается в штормграме, я выхватила пластину у кого-то из рук и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Я не знала, как это называется. Какая-то иллюзия, магическими красками перенесенная на картину. Две фигуры, страстно целующиеся в спальне, в которой я мигом узнала обычный ученический интерьер. Летящая на пол одежда, торопливые движения.

Нет, штормграм показывал не меня. Какую-то девчонку, имя которой я даже не знала, но которую пару раз видела в коридорах и столовой. Но сцена, отвратительно откровенная, предназначенная для двоих, а не для посторонних глаз, заканчивалась и сменялась текстом.

«6 баллов “Индекса Шторма” из 10 возможных. Хотите увидеть десяточку? Оставайтесь с нами!»

А вот потом штормграм услужливо демонстрировал меня. Рядом с комнатой Даркхолда. В рубашке Даркхолда. В руках Даркхолда.

Я словно наяву почувствовала его губы рядом со своими вновь, как тогда, в Школе темных.

– Хватит! – тихо сказала я. – Остановитесь!

Дарк и Элай, разумеется, не слышали. То, что должно было стать обычной дракой двух парней-однокурсников, грозило превратиться в смертельный бой темного и светлого принцев.

– ХВАТИТ! – рявкнула я, когда кулак Дарка врезался в нос Элая и алая кровь хлынула на школьную рубашку.

По телу прошла дрожь. Я вздрогнула, закрыв глаза, а потом услышала звон и грохот. Невидимая сила отшвырнула парней друг от друга, Даркхолда опрокинув на столик с посудой, Элая – на чей-то стол с остатками завтрака. В разбитые стекла стремительно проникал сырой туман.

– Добро бывает с кулаками, – мрачно резюмировал Кейман. – В нашем случае – с ударной волной.

– У меня просто нет слов! Я даже не знаю, с кого из вас начать и какой вопрос выбрать!

* * *

На наше соглашение наплевали окончательно и бесповоротно: в лазарете, куда Дарк и Элай загремели с побитыми лицами и ребрами, а я – с ужасной слабостью и головокружением после использования магии, которую я даже не контролировала, нас усадили в рядок на одну кровать, не заботясь об установленной дистанции. И о том, что крылья Дарка ужасно мешали.

– Кто начал драку? – наконец определилась магистр ди Файр, сейчас напоминающая человеческое воплощение гнева.

Элай равнодушно поднял руку, его лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций, как и лицо Дарка. Но я почему-то чувствовала, что эмоции у обоих улеглись и за сцену в столовой им стало стыдно.

– Если ты берешь вину на себя в надежде, что я не стану пороть племянника, то зря. Кровного родства у нас нет, так что рука моя не дрогнет. Впрочем…

Она перевела взгляд на Даркхолда.

– С тобой у меня родство есть. И это мне тоже не помешает. Итак. Давайте по порядку: что произошло в столовой?

Тишину, повисшую в лазарете, можно было есть ложкой.

– Хорошо. То есть ты, Элай, напал на безоружного и отвлекшегося на овсянку Даркхолда? Потому что… что? Он не передал тебе соль? Сказал, что у него крупицы больше? Громко дышал?

Элай со вздохом посмотрел на директора.

– Ты… вы знаете почему. Я не сдержался. Со мной бывает. Я же нестабильный маг.

– Что-то не вижу, чтобы Даркхолд был мокрый из-за магии воды. Если бы ты, нестабильный маг, влез в магическую драку, вопросов бы у меня не было. Но вы как два безмозглых щенка валялись по полу и едва не кусались! Это ты как объяснишь? Что там у тебя такого нестабильного в головушке? Элай, тебе не пять лет! Пора бы уже контролировать эмоции!

– Этого больше не повторится, – произнес он таким тоном, словно и сам себе не верил.

Деллин скептически хмыкнула, а затем повернулась к Дарку, чем сильно удивила. Он сегодня вроде как невинная жертва. Я думала, после Элая наступит мой черед, хотя в отличие от него я как раз понятия не имела, что и как сделала.

– Теперь твоя очередь. Что это такое я увидела в штормграме?

Я поморщилась и отвернулась. До последнего надеялась, что все предпочтут тактично не заметить последние новости штормграма. Но, надо думать, это происшествие посерьезнее, чем примитивная драка двух однокурсников.

– Мне повторить вопрос? Что это такое?

– Очевидно, секс, – лениво ответил Даркхолд. – Хотя они еще не опубликовали. Может, ничего особенного.

– Ах секс. Вот оно что. Надо будет мужу рассказать. Вдруг он не в курсе. Ты прекрасно понял, о чем я спросила! Еще вчера вы сидели напротив меня и требовали, чтобы я развела вас по разным углам, и уже через пару часов кто-то записывает вот это?

– Так, может, надо разобраться с тем, кто это записал? – с вызовом поинтересовался Даркхолд.

– Непременно. У меня много времени, сил и идей. Но сначала я разберусь с вами. Адептка Рейн, есть что сказать? Вчера вы ставили условие, чтобы адепт ван дер Грим к вам не приближался, а сегодня я вижу вас максимально близко. Между этими двумя состояниями явно упущены какие-то моменты.

– Я…

Больше всего на свете мне хотелось, чтобы ушел Кейман. До сих пор он лишь молча наблюдал за экзекуцией, прислонившись к стене у окна. И по его лицу никак не удавалось понять, что он на самом деле думает. Но вряд ли что-то хорошее.

И я решила не разочаровывать его еще сильнее. Сказать правду.

– После встречи в вашем кабинете я пошла на вечеринку у озера. Мне хотелось немного развеяться, а Э… кхм… ребята меня пригласили. Я решила, что это отличный способ развлечься.

– Но незаконный, – заметила директор.

– Это да. Но мы не делали ничего плохого! Потанцевали, поболтали, посидели у воды и совсем немного выпили! Клянусь, совсем чуть-чуть! Ну а потом я проснулась уже в комнате, и… вы видели.

Директор хмыкнула.

– Кто из присутствующих может заполнить пробелы?

Воцарилась гнетущая тишина.

– Никто? Ладно, завтра увидим. Вместе со всей школой. Хотя нет… пожалуй, я отберу у вас штормграмы. И того, кто будет громче всех возмущаться, выпорю и запру в башне на месяц с руками, смазанными перцовкой!

В этот момент я едва не бросилась ей на шею, чтобы расцеловать, даже несмотря на то что все еще чувствовала исходящую враждебность.

– Вот что, дорогие друзья. Школа – не место для тех, кто не способен уложить в голове простейшие правила поведения. И если я еще хоть раз узнаю, что вы были на незаконной вечеринке и что-то там пили… Боги! Элай! Ты принц! Ты осознаёшь, насколько ты уязвим даже здесь, среди своих? Ты должен всегда следить за своим стаканом! Коралина, тебя тоже касается, ты – подруга принца, и желающих подставить тебя не меньше. Даркхолд, в какой момент в твою голову пришло, что если девушка, которая пару часов назад не хотела к тебе даже приближаться, вдруг вешается на шею, то она просто передумала?

Интересно, есть ли там, где учат на директоров магических школ, специальный предмет по изощренным моральным пыткам над адептами? Магистр ди Файр точно получила по нему «отлично».

– За безобразную и совершенно недостойную драку ты, Элай, отправишься на отработку в библиотеку. Две недели будешь подклеивать корешки и думать о вечном. А отдел для старшекурсников и темных магов я запру, чтобы у тебя не было соблазна туда залезть.

– Справедливо, но ужасно уныло, – буркнул Элай.

– Зато я не сообщу твоему отцу. Повеселее? – едко улыбнулась Деллин. – Теперь Коралина.

– За что?! – взвилась я. – За вечеринку я уже получила! То, что я не помню ничего, – не моя вина! Ну, то есть… да, надо было следить за стаканом, но я никогда не бывала на вечеринках, я не знала, что там могут что-то подсыпать! За что меня наказывать?

– Наказывать не за что, хотя я могла бы поспорить и наверняка бы победила. А вот учить тебя не швыряться магией направо и налево придется. Кейман?

Она повернулась к Кросту, и он обреченно пожал плечами.

– Я стараюсь. Но светлая магия подчиняется мне примерно так же, как тебе, то есть – никак. Предлагаю отправить Коралину на несколько недель в лекарский дом. Там хотя бы есть у кого учиться.

– Ты что, серьезно? – Магистр нахмурилась. – Кейман, это школа! Здесь есть расписание, устав, правила! Почему это объясняю тебе я? Сначала ты просишь принять Коралину в школу, потом…

– Да выгоните уже меня! – не выдержала я.

Это прозвучало так громко, твердо и неожиданно, что взгляды присутствующих обратились ко мне.

– Раз я не вписываюсь – возьмите и отчислите! Я только и делаю, что слушаю от вас, как мне здесь не место, как я не соответствую вашей замечательной школе, как я нарушаю правила! Я уже не знаю, что мне делать, чтобы заслужить ваше одобрение!

– Уж точно не ходить на вечеринку после отбоя.

– Как будто без вечеринки вы были дружелюбны и порядочны. Иногда мне кажется, что вы беситесь из-за…

Я прикусила язык, так и не решившись вслух, да еще и перед Элаем и Дарком, сказать о своем происхождении, но Деллин все поняла и от нее так и повеяло холодом.

– Сочувствую, что у тебя возникло такое впечатление. Я пытаюсь поддерживать в школе порядок. И вы – каждый из вас… – Она обвела нас взглядом и остановилась на Кеймане. – Мне не помогаете.

– Проблема не в том, что я не хочу, – отозвался тот. – А в том, что не могу. Я могу научить ее истории, искусству, теории, зельям, артефактам. Но все это ерунда по сравнению с тем, чему ей нужно учиться. Как использовать силу. Причем не только как, но и для чего. В лекарском доме хотя бы есть светлые маги.

Я поморщилась, вспомнив лекаря Рифкина. Вот он обрадуется, если меня действительно отправят к нему надолго!

– Я подумаю, – после долгой паузы отозвалась Деллин. – А сейчас вы все втроем останетесь в лазарете. Даркхолд и Элай будут лечить последствия драки, а Коралина – отравления и всплеска магии. Каждый займет коечку, выпьет все, что принесет лекарь, и будет лежать смирно-смирно, ясно? И если я услышу из лазарета хоть звук, хоть намек на то, что вы тут чем-то недовольны или скандалите друг с другом, клянусь, я всех отчислю. И мне плевать, кто из вас сопьется без работы, кого выпорет отец, а кто окажется в тюрьме, ясно?

И с этими словами она, стуча каблуками, покинула лазарет. А следом за директором ушел и Кейман, оставив нас втроем, в атмосфере совершенной неловкости.

Я первая поднялась, намереваясь занять самую дальнюю кровать, закрыть глаза и надеяться, что когда открою их, то позорная запись в штормграме и драка, которую наверняка обсуждает вся школа, окажется сном. Не самым страшным, скорее плодом усталости.

Но пока я расшнуровывала туфли, рядом уселся Элай.

– Злишься? – спросил он.

– Да.

– Прости.

– Угу.

– Я действительно не сдержался. Папа всегда говорил, что у меня проблемы с контролем эмоций, причем совершенно не магические.

– Только говорить будут не о тебе. В глазах окружающих ты и Дарк сцепились из-за бабы, которая сама не знает, чего хочет. Парням всегда всё прощают. А у меня уже не получится стать своей. Хотя у меня и так это бы не получилось. Я не одна из вас. Придется смириться.

– Не знаю, о чем ты, но я тоже не вписываюсь, Коралина. Принц, наследник, невероятный красавчик. Быть мной непросто.

Он рассмеялся, но тут же охнул, схватившись за ребра.

– Сломал?

– Не знаю. Деллин сказала, что повреждения не угрожают нашим жизням, зато имеют отличный воспитательный эффект, так что лекарь до завтра нам не положен. Но вообще, я не жалуюсь. Все могло кончиться гораздо хуже. У меня могли порваться штаны, например. Или выпасть из кармана ключ от хозяйственных помещений, который я однажды стащил…

– Ты невыносим.

– Но хорош.

– Меня не нужно защищать, Элай. Я могу за себя постоять. Точнее, не всегда, но я должна научиться.

– Да, я видел. – Он потер шишку на затылке – результат действия моей магии. – Было круто.

– Я устала. Все силы ушли на то, чтобы раскидать вас. Можно я посплю?

– Конечно. И Кора…

Он поднялся, но прежде, чем выбрать себе койку и оставить меня сходить с ума в одиночестве, поколебался, словно не был уверен в том, что собирается сказать.

– Что?

– Просто… тебе не нужно чувствовать себя виноватой или оправдываться. Ты ни в чем не виновата.

– Да, – слабо улыбнулась я. – Но в школе по-прежнему ходит тот, кто виновен. Это немного пугает.

– У меня как раз есть денек, чтобы подумать о том, как его поймать, – подмигнул Элай.

Сквозь плотные шторы почти не пробивался дневной свет и, когда свечи погасли, мы оказались практически во тьме. Прежде чем лечь и отвернуться, я посмотрела на Дарка. В отличие от Элая, выбравшего койку в центре, он практически забился в угол, отвернувшись не только от нас, но и от всего мира. Во мраке его крылья, исполосованные шрамами, казались еще страшнее.

Тяжелая ночь и последовавшие за ней события вымотали меня настолько, что, едва голова коснулась подушки, я провалилась в сон. Приятный, лишенный картин прошлого и будущего, самый обычный сон… До поры до времени.

Сыро. Где-то вдали капает вода. А может, это накрапывает неторопливо дождь за окном. В окно осторожно заглядывает луна, но она еще слишком высоко, чтобы полноценно осветить пространство.

Пока она лишь контурами рисует очертания парня, сидящего у дальней стены. Со стороны он напоминает статую, и лишь звук открывающейся двери заставляет его пошевелиться.

– Даркхолд…

Я знаю этот голос. Кажется, в последний раз я слышала его в прошлой жизни. Или в таком же безумном сне, потому что Школа темных просто не могла быть правдой. Я никогда не жила в старом замке, никогда не сталкивалась с магией темного бога и не встречала девушку по имени Одри.

Сейчас она совсем не похожа на ту, что помню я. Худая, почти прозрачная, смертельно уставшая и испуганная.

– Ты не можешь просидеть здесь… сколько? Пока не умрешь? Тебе надо поесть.

Ответом ей становится тишина.

– Еды хватит, Даркхолд. У нас есть запасы, а потом мы добудем еще. Ты не должен голодать из-за нас. И ты должен спуститься. Пожалуйста! Меня пугает эта башня. И пугаешь ты…

Едва заметно крылья вздрагивают, и Одри спешно поправляется:

– Пугает то, что я останусь совсем одна, если ты сдашься. Я не хочу остаться одна. Это страшнее голода, Даркхолд.

– У каждого свой страх, Одри.

– Так ты пытаешься справиться с ним здесь? Даркхолд, я…

Она резко умолкает: где-то в недрах замка слышатся посторонние звуки. Сначала кажется, будто что-то падает, но затем хаос превращается в отчетливо звучащие шаги.

– Даркхолд! – восклицает Одри. – Это они?! Они вернулись?!

– Даркхолд! – эхом отзывается замок.

Но нет, это не он.

– Олбран! Это Олбран! Одри, это Олбран, он вернулся!

Кажется, она впервые видит его настоящую улыбку.

Проснувшись, я почувствовала себя отдохнувшей, даже несмотря на обычно выматывающие сны.

Элай уже не спал, развлекая себя струйками воды, причудливо переплетающимися в воздухе над кроватью. Даркхолд по прежнему сидел в углу – кажется, не меняя позы. Я словно вновь очутилась в старой сырой башне.

Даркхолд боится голода.

В Школе темных всегда было столько еды, что я каждый раз поражалась объемам выброшенного. Помня о том, как бережно хранили запасы во Фригхейме, как старались протянуть до весны и как радовались первым поставкам продуктов, я одновременно и понимала Даркхолда, и осуждала.

– А ужином нас кормить будут? – Я посмотрела на часы. – Или обедом… Сколько я проспала, неужели весь день?

И Даркхолд все это время сидел там один? А меня это почему-то волнует.

– Вряд ли, – ответил Элай. – Думаю, до завтра мы без еды. После драки в столовой не могло быть иначе. Хотя и довольно иронично. Вполне в духе тети.

Я тяжело вздохнула. Пожалуй, преувеличенно тяжело.

– А есть варианты как-нибудь добыть? Попросить кого-нибудь или…

Элай тут же встрепенулся и вскочил на ноги. Русые волосы забавно торчали вверх, а струйки воды зависли в ожидании.

– Варианты есть. Могу сбегать. У меня же есть ключ от хозяйственных помещений, помнишь? Но…

– Но?

– Ты меня простишь.

Я рассмеялась. Как будто у меня было право злиться! Он устроил драку, я в ответ приложила его головой о стену. По-моему, я виновата даже немного больше, но Элаю почему-то важно было получить это прощение.

– Договорились. Я тебя прощаю, а ты добываешь нам всем еду.

И Элай пропал в одно мгновение. Вот он стоял у кровати, а вот мы с Даркхолдом остались одни, и в воздухе повисло напряжение. Оно так сильно мучило, причиняло почти физическую боль, что даже я, невозможная трусиха и самая невнятная девушка на свете, не смогла делать вид, что не замечаю.

Не говоря ни слова, я опустилась на пол рядом с кроватью, где он сидел, и взяла поврежденную руку. Должно быть, во время драки Даркхолд вывихнул запястье и ободрал локоть. Понятия не имею, были ли у него какие-то другие травмы, а сам он бы не сказал. Но, к моему удивлению, Дарк не стал сопротивляться.

Жаль, что я не знаю, как управлять этой силой. Она словно гейзер, то утихает, то взрывается неконтролируемой мощью.

У Дарка были ледяные руки. От напряжения мышцы стали каменными. Он внимательно следил за мной и, кажется, даже не дышал.

– Зачем? – В полной тишине его голос прозвучал еще более пугающе, чем во сне.

– Тренируюсь на тех, кого не жалко.

– Врешь.

– Возможно. Но ты больше не можешь мне приказать.

Ссадины медленно затягивались. Направлять магию оказалось намного труднее, чем хаотично ее использовать. Но все же это была она! Светлая сила! То, о чем я так долго мечтала. Я – маг. Не совсем, конечно, обычный, но если верить Кейману – очень сильный светлый маг.

– Ничего не было, – вдруг сказал Даркхолд.

От неожиданности я потеряла концентрацию и почувствовала, как магия угасает, так до конца и не исцелив ссадины.

– Ты о чем?

– Ночью ничего не было. Ты напилась, поймала меня в коридоре и предъявила кучу претензий. Потом мы целовались – просто чтобы тебя заткнуть. Зашли в комнату, ты сказала, что ненавидишь меня, упала на пол и сладко заснула. Я тебя… э-э-э… отряхнул, раздел и сунул в кровать. Все. Сенсации не будет.

– Тогда почему ты сказал директору другое?

– Хотел побесить.

– А она сказала, что слышала, как мы…

– Она, кажется, тебя ненавидит. Есть идеи, почему?

– Ни одной, – шепотом ответила я.

И долгая пауза, на протяжении которой я пыталась найти в глазах темного принца хоть что-то светлое, хотя бы отражение магии, что его исцеляла, прервалась подушкой, прилетевшей сначала в Дарка, а потом и в меня.

– Значит, за едой, рискуя жизнью, пробираюсь я, а первым лечат его?!

Глава 8

Наутро я проснулась от яркого, ударившего в лицо света. Несколько минут пыталась привыкнуть и проснуться, а потом сопоставила силуэт, стоящий на фоне окна, с образом Кеймана, и резко села в постели.

– Не хочешь рассказать, почему до самого обеда тебя не могли разбудить?

– Ну, разумеется, потому что до утра мы занимались бурным сексом втроем, – раздался холодный голос Даркхолда откуда-то из другого конца палаты.

Что-то он в последнее время разговорчивый. Обычно ни слова не допросишься, а тут аж длинными предложениями, да еще и каждый день. Жаль, что не совсем то, что стоит говорить в приличном обществе.

– Будь это так, я бы не волновался, – ответил Кейман. – Но что-то мне подсказывает, что вчерашнего всплеска магии адептке Рейн было мало и она взялась еще и лечить вас с адептом Уотерторном. Ну, судя по отсутствию на вас последствий драки двух самцов.

Я густо покраснела и сделала неубедительную попытку спрятаться под одеяло.

– Коралина. – Кейман со вздохом прошелся туда-сюда мимо койки. – Я впечатлен твоим желанием помочь… гм… друзьям, несмотря на личные сложности. Но как ты думаешь, почему мы запрещаем адептам использовать магию друг на друге?

– Ну… потому что может выйти боком?

– Именно. Вы понятия не имеете ничего о границах своих способностей. О том, навредит ваша сила или поможет. Не умеете ее контролировать. Но самое главное: вы не чувствуете, когда вредите себе. В лучшем случае доводите себя до истощения, в худшем – до могилы. Скажи мне, Коралина, ты готова пожертвовать жизнью ради того, чтобы у двоих идиотов перестали болеть сломанные ребра?

Я открыла было рот напомнить, что вроде как бессмертна, но поймала взгляд Кеймана и стушевалась. Еще не хватало раскрыть свою главную тайну Даркхолду.

– Не готова.

– Чудненько. Господин Уотерторн, господин ван дер Грим, вы хоть иногда головой-то думайте. Понимаю, в этом возрасте сложно, при виде симпатичной девушки мысли и юмор генерируются в одном месте. Но от будущих магов хотелось бы большей осознанности. Итак, довожу до вашего сведения распоряжения директора. Адепт Уотерторн, вы можете быть свободны. О драке сообщили вашему отцу, он уже выслал вам… гм… полагаю, нечто вроде ноты отцовского протеста. Адепт ван дер Грим…

– Что, тоже отцу написали? – усмехнулся Даркхолд.

– Какой-то вы стали разговорчивый, – хмыкнул Кейман. – Даже немного радостно. Нет, сеанс некромантии мы решили не проводить, ограничились наказанием. Зайдите к директору, она прополощет вам мозг и выдаст направление.

– За что меня наказывать? Я драку не начинал.

– Отличный уровень аргументации! Уже соответствуете пятилетке. Рекомендую еще немного поработать над игрой бровями, и тогда канючить «я ни в чем не виноват, но больше не буду» получится убедительнее. А наказание за то, что дерзите магистрам и позволяете адепткам без диплома себя лечить. Ну и теперь…

Кейман перевел взгляд на меня, а Элай фыркнул:

– Десерт.

– Вы тоже, господин Уотерторн, зайдите к директору. Скажите, что я направил.

Парень насупился и отвернулся.

– И мне к директору? – вздохнула я, предвкушая очередной сеанс морального унижения у Деллин ди Файр.

– Нет, с тебя пока хватит. Я согласовал твое обучение в лекарском доме. В школе тебе делать нечего. Будешь приходить на занятия ко мне, на историю, физподготовку. Остальное время проведешь с целителями. Возможно, у них получится тебя чему-то научить. Еще раз, Коралина: мы хотим, чтобы ты училась не заполнять бумажки, а контролировать и развивать свой дар. Поэтому если тебя отправят писать письма и разбирать архив, немедленно сообщи мне. Поняла?

– Да, – кивнула я с явным облегчением. – Спасибо.

– Пока не за что. Не подведи меня, я пол-утра скандалил с директором.

Кейман поднялся.

– Так что вам, парни, не повезло. Магистр ди Файр злая, как дракон.

– И его это радует, – хмыкнул Элай, когда Кейман, посвистывая, удалился. – Странный персонаж. Вот что я скажу, ребята. Надо разобраться во всем. Кто-то на студенческих вечеринках подмешивает в напитки зелья. Это не шутки. Что-то надо делать.

– Не устраивать студенческие вечеринки? – осторожно предположила я.

– И зачем вообще тогда нужна школа?

– Ладно, и что именно надо сделать?

– Выяснить, как зелье попало в напитки. Пострадала только ты или есть множество жертв? Случалось ли такое ранее – вдруг кто-то просто боится признаться?

– Пока звучит неосуществимо. Директор порвет нас на ленточки, когда узнает – а она узнает, – что мы сунули свой нос. Как ты собираешься выяснить?

– Пока не знаю. А у тебя нет дара предвидения?

– Если бы был, я не пила бы из того стакана.

– Да, ты права. Ну…

– Так давайте устроим еще одну вечеринку и узнаем, кто подливает зелье.

Я застонала, закрыв голову одеялом. В душе теплилась робкая надежда, что сейчас Элай скажет что-то вроде «это слишком безрассудно, мы уже получили одно наказание, и не стоит нарываться на новое».

– Отлично! Как раз через два дня захват флага. Вот выиграем – и устроим вечеринку!

– Вы оба психи!

– Я – нет, – флегматично отозвался Даркхолд. – Просто попал под ваше дурное влияние.

Ого. Оказывается, он даже умеет шутить.

* * *

Когда в кабинете Деллин раздался стук, она нутром почувствовала: ничего хорошего этот стук не несет. В последнее время никто не приходил с хорошими новостями. Ощущение тьмы, сгустившейся над Штормхолдом, крепло с каждым днем. И хотела бы она сказать, что не знает причин. Так было бы проще.

– Войди, – наконец вздохнула Деллин.

– Скажи, пожалуйста. – Кейман осторожно закрыл за собой дверь. – Ты разводишься?

– Что? Нет, с чего ты взял?

– С того, что твой супруг в последнее время куда чаще общается со мной, чем с тобой.

– Если соберетесь в совместный отпуск, пришлите открытку. Я работаю, Кейман. И Бастиан работает. Когда он пропадает на своих месторождениях, я не возмущаюсь. И ничто не мешает ему прилететь в школу и провести со мной выходные. Ну… кроме явного желания провести их с тобой.

Кейман усмехнулся.

– Язвить ты можешь сколько угодно, адептка Шторм, но меня волнует не твоя личная жизнь. А то, что ты прячешься даже от тех, кого любишь. Если бы ты избегала меня, я бы понял. Ты обижена, имеешь право. Я пропал почти на тридцать лет…

– Я не…

– Я знаю тебя. Дольше, чем кто-либо в этом мире. Ты обижена, и ты имеешь на это право. Я исчез, скинул на тебя своего ребенка с именем, которое ты ненавидишь. Оставил разбираться с меняющимся миром. Не буду врать, что не предполагал эти изменения. Или что верил, будто тебе легко и просто. Я сбежал, чтобы не вспоминать о том, что потерял. Но, наверное, все эти годы я был счастливее тебя, и это несправедливо.

Впервые за много дней ее губ коснулась улыбка.

– Нет. Я была счастлива. Много-много лет.

– А потом появился Даркхолд. И напомнил тебе о брате.

– Дело не в Даркхолде.

– В Коралине? Ее существование поставило под вопрос все, что я знал о Штормхолде. Светлая богиня… Ты поэтому так ее невзлюбила? Ревнуешь? Боишься, что она станет тем, кем не получилось стать у Таары?

Хотела бы Деллин испытывать ревность. Она бы ей даже обрадовалась. Рассмеялась глупому смертному чувству.

– Да, – вздохнула она, – возможно, ты прав. Я стараюсь, Кейман, правда. Но Коралина ворвалась в мой мир, разрушив тщательно выстроенный порядок. Перевернула с ног на голову всю школу. Элай в нее влюблен, и я не знаю, что сказать Арену. Что его сын ухаживает за бессмертной светлой богиней, даже не осознающей своего места в мире? Что его сын умрет, а невестка останется такой же молодой и прекрасной?

– Кажется, ты теперь представляешь, как я провел годы твоей учебы в школе, – рассмеялся Кейман. – Для Бастиана нашелся выход. Может, Элаю тоже повезет?

– Ты желаешь Элаю стать драконом? Помнишь, при каких обстоятельствах это произошло с Бастианом?

– Я лишь говорю, что порой непреодолимые препятствия оказываются лишь досадными помехами. Делл, ты не можешь спасти всех. Ты подходишь к возрасту, когда придется хоронить близких. Арен, Брина, Ленард – они смертные, их время скоро подойдет к концу, а ты… да, ты останешься такой же молодой и прекрасной. С этим придется научиться жить. И тебе, и Коралине. Без тебя она не справится.

Ногти впились в ладонь так сильно, что на светлый ковер закапала черная кровь. Деллин украдкой скосила глаза, но, к счастью, Кейман ничего не заметил.

– У меня нет выбора, да? Темная и светлая девочки должны дружить?

– Нет. Не должны. Но тогда Штормхолду придется туго.

Штормхолду… Порой кажется, Штормхолду плевать на возню людишек, его населяющих. Демоны, смертные, маги, боги. Есть мир, и он лишь позволяет в нем жить. До поры до времени, пока чаша терпения не переполнится и тьма не уничтожит всех до единого.

– Редран вернулся, – сказала Деллин.

– Я думал, он под стражей.

– Арену пришлось подписать помилование. Бавигор вступился за своего, нам не нужны сейчас конфликты с демонами. Не уверена, знают ли они, что происходит со светлой магией, что у нас нехватка целителей и лекарств. Но в последнее время Бавигор ведет себя слишком дерзко. Редран теперь в составе дипломатической миссии.

– Как Ванджерий в свое время… История повторяется?

Хрупкое перемирие между демонами и людьми продлилось недолго. Когда отец Даркхолда погиб, Бавигор был вынужден подчиниться. Но немногие смирились.

– Теперь Редран может общаться с Даркхолдом, и я боюсь, Кейман. Мальчик нестабилен. Слишком хрупкий разум. Я немного знаю, что происходит в Бавигоре, и… ты знал, что они считают его своим будущим королем? Наследником темного бога, тем, кто поведет их в войне за свободу? Кейман, нам не нужна война, не сейчас! Не когда мы почти потеряли свет…

– Эй. – Он обошел стол и наклонился, коснувшись ее волос. – Ты устала. Тебе нужно взять пару дней отпуска. Езжай к мужу, он волнуется. Я займусь школой.

– Ты не…

– Что? – Он фыркнул. – Не умею быть директором? Не разбираюсь в воспитании? Почерк плохой? Ничего за три дня со школой не случится. А вот ты рискуешь наломать дров. Твоя неприязнь к Коралине написана у тебя на лице, и девчонку это очень тревожит. Понимаю, заставить тебя чувствовать иначе невозможно. Но если ты немного дашь себе выдохнуть, то сможешь хотя бы скрывать. Я серьезно, Делл.

Она поднялась, отодвинувшись от Кеймана, отвернулась к окну. Стекло отразило его разочарование, а может, несмотря на долгую разлуку, она хорошо его знала.

Внизу по школьному скверу неспешно брели три фигурки. Совсем маленькая, худенькая светловолосая девчонка. Крылатый парень с темными как ночь растрепанными волосами. И принц воды, которого Деллин поклялась оберегать, как собственного сына.

– Они что, делают это мне назло?

– Я думал, ты будешь рада, если у Дарка появятся друзья.

– Элай Уотерторн? Коралина Рейн?! Да я запретила им приближаться друг к другу! Ладно, хорошо, Элая в принципе тянет ко всяким… сложным личностям. Но Рейн?! После всего, что Дарк с ней сделал?! А сам Даркхолд? А если он снова играет?

– Я уверен, на этот раз все не так серьезно. Даркхолд впервые оказался в обществе, которое не стремится его уничтожить. Он учится заводить друзей, считаться с их мнением, доверять. Коралина… Делл, Коралина – воплощенный свет. Нет, это не значит, что она не ошибается, не поступает плохо и всех прощает. Но свет и тьму всегда тянет друг к другу. Думаю, в глубине души она понимает, что может помочь Даркхолду. И хочет это сделать.

– Да, Акориону определенно не хватало Коралины.

Она не собиралась этого говорить, жестокая фраза вырвалась прежде, чем Деллин успела подумать.

– Прости. Ты прав, мне нужно отдохнуть.

– Ты тоже права. Обладай я хоть толикой света, все сложилось бы иначе. Не повторяй моих ошибок. Дай шанс Даркхолду. Он его заслужил.

Кейман, не спрашивая разрешения, сел в директорское кресло и даже с каким-то удовольствием потянулся.

– Давненько я не был директором по-настоящему. Ну, что у нас сегодня плохого? Что смотришь? Давай, беги. Отдыхай, расслабляйся, успокаивай своего нервного дракона. Забудь о Дарке, Коралине, Редране, Бавигоре и светлой магии. Побудь просто Деллин. И еще…

Она остановилась, едва коснувшись двери. Но не стала оборачиваться.

– Войны не будет. Мы ее не допустим.

Увы. В ее снах о будущем существовали вещи куда страшнее войны.

* * *

Устроить вечеринку у Элая с Дарком не получилось. В день игры в захват флага (которой я боялась как огня) с утра зарядила такая гроза, что вся школа боялась высунуть нос наружу. Гремело, сверкало и лило весь день до глубокой ночи. Непогода превратила внутренний двор школы в бассейн, и те несчастные адепты, что были вынуждены переходить из корпуса в корпус по улице, передвигались по колено в воде. Порой казалось, раскаты грома и вспышки молний сотрут хрупкий замок с лица земли.

Весь день мы просидели в комнате отдыха. Я пыталась читать, но то и дело вздрагивала – не привыкла к таким проявлениям стихии. Дарк задумчиво смотрел в окно и, казалось, не обращал на окружающих никакого внимания. А вот Элай сидел насупившись.

– Так нечестно! Нечестно! Это ее школа, ее мир, она здесь хозяйка и повелительница, она решает, какая будет погода! Она это специально!

– Знаешь, если директор ди Файр умеет такое, – я кивнула на окно, – то я бы на твоем месте ей не перечила.

– Она откуда-то узнала! Но как?! Я прислал приглашения только проверенным!

– И сколько их набралось? – фыркнул Даркхолд. – Пара сотен?

– Если звать только своих, то не получится выяснить, кто подмешивает зелья в напитки.

Так они и спорили весь день по кругу и явно получали от этого определенное удовольствие. Ну а после ужина нас почтила визитом сама госпожа директор. В кои-то веки Деллин была в прекрасном настроении. И даже казалась по-особенному красивой, как будто подпитывалась от непогоды.

– Что-то вы сегодня не важно выглядите, адепт Уотерторн. Реагируете на погоду?

– Грущу, что не состоялся захват флага. Люблю физические нагрузки.

– Ну ничего, завтра гроза закончится и тренер выведет вас убирать упавшие деревья, вот и нагрузки. А игру мы обязательно проведем. Адепт ван дер Грим, я проверила ваше задание, возьмите, пройдитесь по замечаниям и завтра занесите исправленный вариант. Адептка Рейн, завтра вас ждет целитель Рифкин. Поэтому всем рекомендую выспаться и с новыми силами вступить в бой с высшим магическим образованием. Хорошего вечера.

Сомнений не осталось: магистр была в курсе планов на вечер и (как бы это ни пугало) организовала нам грозу.

До сих пор все эти разговоры про богов, бессмертие, магию без крупиц казались мне чем-то вроде сказок. Ну да, я сама не использовала эти блестящие шарики, что болтались на браслете, не видела, чтобы их использовали Дарк или Кейман, зато хорошо насмотрелась, как легко играет крупицами Элай. Но магия – это одно, а мощь стихии за окном – совершенно другое.

Жаль, я никогда так не смогу. Мой удел – лечить болезных и предсказывать неприятности. Но даже это я делаю из рук вон плохо и зачастую случайно.

С утра я позавтракала в числе первых и, не дождавшись Дарка с Элаем, через портал вышла к лекарскому дому. Да не одна, а в компании с дурным предчувствием, которое при виде лекаря Рифкина не просто усилилось, а превратилось практически в пророчество.

– А вы не такая уж простая девица, адептка Рейн, – произнес он, поджав губы. – У меня состоялся очень интересный разговор с магистром Кростом.

– Я не жаловалась, если вы об этом, – вздохнула я. – Магистр контролирует каждый мой шаг. И не дает мне права голоса.

– Что ж, сочувствую вашим страданиям, адептка Рейн. Не смею перечить магистру. С этого дня бумажная работа вас больше не побеспокоит. Извольте переодеться в халат, и я провожу вас в палату.

Лекарь Рифкин мог бы сдавать яд вместо целебных джахнейских гадюк – каждое слово буквально им сочилось. Кейман, конечно, меня не послушал и сделал ему внушение. Так что теперь игрушечная школа Дарка и магистр ди Файр окажутся самыми теплыми воспоминаниями об учебе.

Переодеваясь, я гадала, отправят меня к какой-нибудь вредной бабульке с несварением или заставят вытрезвлять любителей алкоголя, но, как оказалось, лекарь Рифкин имел куда более жестокое чувство юмора. Ну или судьба – вряд ли целителя кто-то посвящал в непростую историю появления Коралины Рейн на этом свете.

Мы долго шли по коридорам лекарского дома. В этот час они были пусты: пациенты еще спали, ночной персонал устало ждал окончания смены, а дневное дежурство еще не заступило.

– В отличие от магистра Кроста, адептка Рейн, я думаю не только о вашем светлом будущем, но и о здоровье моих подопечных. Подпустить к и без того страдающим людям мага-недоучку, чьи заслуги – прыгнуть в койку правильного человека…

– Эй, полегче! – не выдержала я. – Я ни к кому не прыгаю!

Рифкин лишь многозначительно хмыкнул.

– Как бы ни старался ваш Кейман, я не позволю вам кому-либо навредить, ясно? Зарубите себе на носу: пока я отвечаю за ваше обучение здесь, Рейн, вы не станете практиковаться на тех, кому можете навредить!

Я вдруг похолодела. Он же не мог вести меня вниз, туда, где хранят мертвые тела? Вообразив себя среди десятков мертвецов, я почти передумала учиться. Перед глазами живо встали сцены из ночных кошмаров: я (а точнее настоящая Коралина) на дне ледяной расщелины. Холод наверняка сохранил ее тело как напоминание о том, что я даже не должна была родиться.

– Меня отправили к вам, – тихо произнесла я, – чтобы обучить справляться с силой, которой одарили боги. Пока я не понимаю эту силу и не контролирую, но я хочу научиться. Потому что в конечном итоге смогу спасать жизни. Для меня это важно.

– Вот и чудесно, – холодно откликнулся лекарь, останавливаясь перед палатой.

На табличке у двери не было имени.

– Ему ты не навредишь, потому что он без пяти минут труп. Травма головы, магические ожоги. Лекари ничем ему уже не помогут, лишь облегчат страдания, насколько это возможно. Полагаю, умирающему человеку важно, чтобы рядом постоянно находился целитель. Так что вот твоя задача, Рейн. Будь рядом. Подай стакан воды, вынеси утку. Если твоя магия, которой ты так гордишься, ему поможет – значит, Кейман Крост не зря повел себя как скотина. Ну а если ты причинишь и без того умирающему человеку еще больше боли… посмотрим, сколько в тебе останется самоуверенности и спеси.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но лекарь жестом заставил меня умолкнуть.

– Если справишься – я подумаю, чтобы допустить тебя к пока еще живым подопечным. Если нет – ноги твоей не будет в лекарском доме, пока я жив. Наслаждайся. Что ты так на меня смотришь? Я обещал твоему магистру, что ты не будешь работать с дурацкими бумажками. Но я не обещал, что будет легко.

С этими словами лекарь развернулся на каблуках и стремглав куда-то унесся, оставив меня в полной растерянности стоять у дверей безымянной палаты. Рифкин не объяснил ничего!

Что мне делать? В сознании ли пациент? Какие именно ожоги у него, от чего? Что делать, если ему станет плохо или он умрет? Да как так можно-то?!

– Спокойно, Коралина. – Я заставила себя выдохнуть.

Дарка я вылечила. А его Кейман тоже называл без пяти минут мертвецом. Дарка, Мориса – неужели не смогу хоть немного помочь бедолаге в палате? Соберусь и смогу. Для этого меня сюда прислали. Для этого существует моя сила. Это единственный способ оправдать свое существование в облике девушки, чью жизнь я украла.

Дрожащей рукой я толкнула дверь и вошла в наполненную запахами лекарственных трав и зелий палату.

При виде лежащего на кровати человека сердце – если оно у меня вообще было – остановилось.

Я знала его.

Видела так часто, что сны и явь смешались.

– Гидеон, – сорвалось с губ против воли.

С трудом умирающий мужчина повернул голову. Затуманенные болью и усталостью глаза на миг прояснились.

– Коралина… девочка моя. Ты пришла.

Я даже не помню, как выскочила из палаты. Лишь холодная стена, к которой я прислонилась, немного отрезвила. Перед глазами мельтешили разноцветные пятна. В ушах шумело.

Какая-то шутка. Издевка судьбы или, что вероятнее, лекаря Рифкина. В то, что Кейман мог так поступить, я не верила. А вот проучить меня – логичная реакция на давление. Но это уже перебор.

Лекарь Рифкин не успел далеко уйти, я нагнала его у лестницы и, сама поразившись дерзости, преградила путь.

– Ну что еще? – с раздражением спросил мужчина.

– Это Гидеон… – Я поняла, что не знаю его фамилии. – Я не могу за ним ухаживать!

– И почему же? Напоминаю, Рейн, что пациенты – бесполые существа. Стеснительным и брезгливым среди лекарей не место.

– Дело не в этом. Мы знакомы. Гидеон пытался меня убить. И пострадал он поэтому. Из-за меня… нет, не из-за меня, конечно, но не без моего участия он здесь. Мне солгали, сказали, что он в тюрьме, но…

Рифкин прервал меня коротким красноречивым жестом.

– Вот что, Рейн. Лекарь не выбирает, кому оказывать помощь, а кому нет. Не делит пациентов на плохих и хороших, достойных исцеления и заслуживающих мук.

– Я не…

– Мне плевать, что у тебя случилось с тем человеком. Враг он тебе, друг, коллега или любовник. Есть долг. Долг каждого светлого мага перед тем, кто нуждается в этой магии. И есть ты, ее носитель. Не бог, Коралина Рейн, а всего лишь человек, наделенный даром. Не тебе решать, кому жить, а кому умереть.

– Я не имела в виду это. Но то, что произошло между мной и тем человеком, не прошло бесследно. А если магия взбунтуется и я ему наврежу? Он пытался меня убить! Едва не сжег заживо меня и моего… друга! Если бы не Кейман и Деллин, я была бы мертва! Что вы на это скажете?!

– Скажу, что светлая магия не обладает возможностями вредить. И повторю еще раз: ты не можешь выбирать себе пациентов. Либо ты возвращаешься в палату и делаешь свою работу, либо выметаешься вон! Решай, Рейн.

– Кажется, – сквозь зубы процедила я, – начинаю понимать, почему исчезают светлые маги.

Вернуться в школу? Сказать Кейману, что я не могу так, не готова? Увидеть в его лице разочарование, а в глазах Деллин – усмешку? А что дальше? Спрячусь, просижу так год, два, три, десять, отстранюсь от всего мира? Я пыталась спрятаться от Даркхолда – не вышло. Теперь бегу от Гидеона. Потом от Деллин, а дальше придется бежать от самой себя.

– Ты верно заметила, – нагнал меня голос лекаря. – Светлых магов мало. Этот человек долго не протянет и вряд ли уже придет в себя. Ему нужен кто-то рядом, но у меня нет для этого людей. Заодно и проверим, можешь ли ты быть целителем. Порой мы вынуждены переступать через себя.

Показалось, что, решив вернуться в палату, я заслужила капельку уважения Рифкина. Но от этого было ничуть не легче. Переступать через себя… Если бы Гидеон всего лишь пытался меня убить, я бы ни на секунду не задумалась. Но то, что сделала я, было куда страшнее. А он даже этого сейчас не осознает.

Несколько минут я стояла перед дверью палаты, не решаясь войти, но чем дольше стояла, тем стремительнее сквозь пальцы утекала решимость. Осознав, что еще несколько минут – и я позорно сбегу в школу, я вновь толкнула дверь и вошла.

– Кора?

Гидеон закашлялся. На столе чуть поодаль кровати я нашла графин с водой и налила немного в стакан.

– Я думал, ты не придешь. В школе много занятий? Садись.

С колотящимся где-то у самого горла сердцем я опустилась в кресло рядом с постелью. Гидеону крепко досталось. Похоже, его собственная магия вышла из-под контроля и почти убила хозяина. Страшные ожоги даже не пытались лечить, лишь закрыли повязками, снимающими боль. Но и они не работали. Судя по подернутым пеленой глазам, Гидеон находился под воздействием сильных дурманящих зелий.

От жалости я закусила губу. Вспомнила Дарка, точно так же умиравшего от ожогов, закрывшего меня собой, и сморгнула набежавшие слезы.

– Не плачь… – тихо сказал мужчина. – Не надо, девочка моя. Все в порядке. Все будет нормально.

«Я не ваша дочь, извините. Я всего лишь на нее похожа», – слова так и не сорвались с губ.

– Коралина, ты должна меня послушать. Я умру. Совсем скоро. И я хочу, чтобы ты была сильной. Чтобы ты училась. Освоила свой дар и нашла ему применение. Нашла друзей. Создала семью. Я хочу, чтобы ты путешествовала, как мы всегда любили. Понимаешь? Хочу, чтобы ты была счастлива. Пообещай, что будешь счастлива для меня.

Он медленно – каждое усилие стоило немногих оставшихся часов жизни – протянул руку.

– Да… – медленно произнесла я. – Хорошо. Обещаю.

Вложила руку в его ладонь и сжала, чувствуя, как внутри все горит. То ли от магии, то ли от нахлынувших чувств.

Гидеон закрыл глаза, дыхание стало ровнее. Мне хотелось верить, работала моя магия.

Но на самом деле он просто верил, что рядом сидит его дочь. И нуждался в этой иллюзии сильнее, чем во всей взятой вместе магии проклятого мира гроз и туманов.

Глава 9

Дождь.

Раньше, когда я жила на севере, мне казалось, что дождь и гроза – почти одно и то же. Подумаешь, гремит и сверкает, что особенного? Тогда я не представляла, что такое настоящая штормхолдская гроза. Не знала, как низко опускаются свинцовые тучи, как часто молнии бьют в шпили башен и дворцов. Гроза – жуткая стихия.

Дождь другой. Он мягко успокаивает, нежно баюкает, барабаня по откосам.

Гроза переворачивает душу, а дождь ее лечит.

Несмотря на тучи и серые краски вокруг, в дожде есть свет.

Элай и Дарк нашли меня на ступеньках башни, куда на одном из занятий нас повел Кейман – изучать звездное небо. То ли забрели сюда случайно, то ли бродили по всему замку в поисках.

– Вы теперь всегда будете ходить вместе? – буркнула я, вытирая слезы.

Меньше всего хотелось, чтобы Даркхолд видел, как я плачу.

То, что подружились светлый и темный принцы, казалось чем-то неправильным, невероятным, пугающим и в то же время красивым. Энергия, бурлящая в Элае, уравновешивала холодную отстраненность Даркхолда. А еще никто не мог сказать, кого с началом этой странной дружбы стали уважать и бояться больше.

Меня, наверное.

Никто так и не решился попытаться со мной подружиться, да я и не рассчитывала на приятелей. Я почти не ходила на общие занятия и пропадала или в лекарском доме, или в компании Дарка с Элаем. Кто захочет связываться?

– Мы искали тебя, – подтвердил мои догадки Элай. – Тебя не было на завтраке, но мы решили, что ты еще не вернулась с дежурства. Потом ты пропустила обед, но я был занят… м-м-м… решал вопросы государственной важности.

– Отрабатывал наказание – мыл туалеты, – фыркнул Дарк.

– Да, и это тоже. Подслушал, что наш директор улетела в отпуск. Воодушевился. Но когда ты не пришла на ужин, мы забеспокоились и даже стырили тебе из столовой еды.

– Но нас поймал Кейман и велел отвалить от тебя, – продолжил Даркхолд.

– Так что мы начали искать с удвоенной силой, – закончил Элай.

Я сквозь слезы улыбнулась.

– Спасибо, что беспокоились. Я в порядке. День тяжелый.

– Не буду спрашивать, просто посижу рядом и окутаю тебя своей аурой спокойствия, дружелюбия и гениальности, – улыбнулся Элай, устраиваясь на ступеньках рядом со мной.

Дарк устроился ниже, загородив крыльями узкий проход.

– У них мало лекарей, им не хватает рук. И меня приставили ухаживать за умирающим мужчиной. Ему недолго осталось. В очень тяжелом состоянии, под дурманящими зельями. Он принял меня за свою дочь. Думал, что она пришла к нему в больницу, чтобы попрощаться. Я не смогла сказать, что не она.

– Он умер? – тихо спросил Элай.

– Нет. Когда моя смена закончилась, еще был жив. У меня не получилось влить в него свою магию, как… как бывало несколько раз. Может, дело во мне, а может, таким уже не помогут даже боги. Но он хотел увидеть дочь, а ее не было.

– Могла бы прийти.

– Она умерла. Давно погибла. Ее смерть свела его с ума. Пытаясь вернуть ее, он сильно пострадал.

– Это тебе лекари рассказали? – каким-то очень подозрительным тоном спросил Даркхолд, и я закусила губу.

Он узнал знакомую историю, конечно. Узнал.

– Это Гидеон. Он умирает.

– Схожу за платочком, – фыркнул Дарк. – Не то чтобы он не напрашивался, верно?

– Он безумец. Смерть дочери его сломала.

Я лгала. И даже не могла сделать вид, что не делаю этого. Гидеона подкосила не смерть Коралины, а встреча со мной. Давно погибшая дочь обрела плоть и кровь, восстала из мертвых. Несложно сойти с ума.

– Он собирался тебя убить. И чуть не убил меня.

– Да о чем вы оба?! – взорвался Элай. – Или рассказывайте, или можете больше не называть меня своим другом!

– Да я и не называл. – Дарк пожал плечами, за что получил от меня легкий пинок. – Что?! Сама решай, что ему рассказывать. Меня, знаешь ли, в ваши с Кейманом и тетушкой секретики не посвятили.

А меня просили никому не рассказывать, кто я. И что, вот так всю жизнь, как Деллин ди Файр, скрываться, играть роль человека и надеяться, что найдется место среди тех, у кого нет даже шанса прожить столько же?

Разве что Дарк. Он сын бога. У него должен быть шанс на бессмертие.

Я неожиданно даже для самой себя рассмеялась. Уронила голову на плечо Элаю и смеялась, пока не кончился воздух в легких.

– И что тебя веселит? – поинтересовался Даркхолд.

– То, что я буду жить очень-очень долго, и единственный, кто может избавить меня от разрушающего одиночества, – это ты.

– Эй, вы опять про меня забыли! Я тоже буду жить очень-очень долго, как минимум до следующей недели! – обиделся Элай.

– Немедленно постучи по дереву! – рыкнула я.

– По голове себе, – фыркнул Дарк.

– Ладно, я не буду задавать лишние вопросы. Но знайте, что чем больше у вас от меня секретов, тем опаснее для меня с вами дружить.

– Что? – ахнула я. – Это запрещенный прием, Элай!

Парень пожал плечами, старательно делая равнодушный вид.

– Ты же знаешь, как это работает. Ваши влиятельные враги могут использовать меня для достижения целей. Неужели ты не будешь чувствовать себя виноватой? Жалеть, что не была откровенна?

– Я – не буду, – ответил Дарк. – Мне вообще плевать.

– Да, именно поэтому ты весь день таскался со мной в поисках Коралины.

– Просто ты ходил туда же, куда хотелось мне. Не весь мир вертится вокруг вас с Коралиной.

– Конечно, ведь он вертится вокруг тебя. Головка не закружилась?

– Да хватит вам! – Я выписала каждому по легкому подзатыльнику. – Дело не в секретах. Я и сама до конца не понимаю, кто я. Как я могу объяснить это тебе?

Элай помолчал, задумчиво повертел в пальцах мою косичку и сказал:

– В детстве родители рассказывали мне разные легенды, истории. О богах, о войне, о драконах. Они учили меня не бояться сил, которых я не понимаю, и помнить, что боги – лишь очень могущественные маги, обладающие недоступными большинству способностями. И что не нужно бояться бросать им вызов и бороться, потому что в войне победили не божественные силы, а люди, которые бросили свои жизни на пути темного бога.

Я украдкой посмотрела на Даркхолда, но на его лице не дрогнул ни один мускул, хотя речь шла о его отце.

– Это я к тому, что не считайте меня наивным юношей, который не знает, что среди нас есть потомки тех, кто называл себя богами. И я не терзаюсь мыслями о том, что кто-то будет жить бесконечно долго, а я откинусь от неудачно срикошетившей магии. Хочу прожить жизнь так, чтобы даже бессмертные сказали: «Нет, ну это уже перебор!»

– Нет, ну это уже перебор! – тут же хором выдали мы с Дарком и рассмеялись.

– Ладно, наивный юноша, вот тебе правда: в моих предках затесался темный бог, в ее – светлая богиня. Мы будем жить долго и несчастливо, потому что меня раздражает ее святость, а ее – мои разумность и сдержанность.

Извернувшись, я больно ткнула его носком туфли под ребра. Разумность! Сдержанность!

– Поэтому, – как ни в чем не бывало продолжил он, – я уступаю тебе право ухаживать за светлой принцессой. Потом помрешь, мы с ней продолжим.

– Что?! – ахнула я. – Я, по-вашему, кусок сыра, который можно поделить?

– Нет, разумеется. Сыр не проживет столько лет, плесенью покроется. А ты нет.

– Я вас обоих сейчас очень некрасиво оскорблю и уйду, если не перестанете делить меня, как последнюю булочку с завтрака.

– Можем не делить, – фыркнул Элай.

И полушутя-полусерьезно осторожно скользнул губами по моей щеке. А следом за ним приподнялся и Даркхолд. Несколько секунд я ощущала его горячее дыхание на своих губах и будто слышала стук сердца Элая – хотя, конечно, это было невозможно и, скорее всего, это стучало мое собственное. Если оно вообще было. Порой мне казалось, я лишь притворяюсь человеком.

Мы вздрогнули от шагов, прозвучавших в тишине потаенной лесенки неестественно громко. Увидев Кеймана, я поморщилась от ощущения неизбежного наказания. Хотя как именно сидение в компании двух парней на лестнице нарушает школьные правила, представляла смутно. Но почему-то вместо того, чтобы разогнать нас, как нашкодивших котят, магистр окинул всех троих мрачным взглядом и устало поинтересовался:

– Что вы творите?

– Мы ничего не делали, я просто…

Он жестом заставил меня умолкнуть.

– Я обращаюсь к вам, молодые люди. Эта девушка не игрушка и не щеночек, которого вы подобрали и с которым играете. Она человек, живой человек. Вы хоть на секунду задумываетесь, что у ваших действий есть последствия?

– А что не так? – хмыкнул Даркхолд. – Сиротки нуждаются в любви, а здесь ее в два раза больше.

– Да замолчи ты! – процедила я, чувствуя, как смятение превращается в непреодолимое желание треснуть Дарка чем-нибудь по макушке уже всерьез.

Но вот что странно: едко брошенная реплика почти не задела. Я вдруг подумала, что Даркхолд защищается. Неумело, глупо и порой жестоко. Злится, что Кейман застукал его-настоящего, проводящего время в компании тех, к кому он тянется. И теперь готов отбиваться, не считаясь с потерями. Особенно с моими.

– А я тебе скажу, что не так. Тебе все кажется игрой, бунтом против скучных взрослых и системы, которую ты не понимаешь, но с которой теперь обязан считаться. Но однажды игры кончатся, и придется платить за веселье. Тогда поймешь, почему нельзя относиться к людям, как к куколкам. Это же касается и тебя, Элай. Вы должны быть лидерами и королями, а ведете себя как примитивные животные.

– И что, нам теперь каждый секс с тобой согласовывать?

– Нет. – Кейман едко усмехнулся. – Только до получения диплома. Вот покажете корочки об окончании – и делайте что хотите, хоть оргии устраивайте. Понятно?

– И от каких последствий волшебным образом спасает эта корочка? – хмыкнул Элай.

– От тяжких телесных. Бить и унижать полноценные единицы магического сообщества незаконно. А до тех пор, пока вы ими не стали, могу и не удержаться.

Мы дружно насупились. Хоть меня и не ругали, я все равно чувствовала себя так, словно попалась на чем-то противозаконном. И очень хотелось выместить злость на двух привязавшихся ко мне идиотах. Я стремительно теряю хорошее отношение не только Деллин, но и Кеймана. А когда Элай с Дарком наиграются, останусь одна. Магистр прав.

– Это действительно случайность, – тихо произнесла я после долгой паузы.

– Нет. Это не случайность. И каждый из вас это понимает. Один из вас принц, который унаследует Дом Воды. Второй – наследник темного бога, за каждым шагом которого будет следить весь Штормхолд, если о нем станет известно. А третья – девчонка с нестабильной магией и разумом.

– Нормальный у меня ра…

– Не перебивай, когда я говорю. Ты, Элай, опозоришь отца и корону. И молись кому угодно, чтобы твоя беспечность в непростой для королевства период не привела к жертвам. Ты, Дарк, станешь изгоем, наследником не просто бога, а преемником его ненависти. А ты, Коралина, просто свихнешься, не справившись с силой и грузом ответственности. Чем больше вы играете в пороки – тем быстрее это светлое будущее настанет. Приятной вам ночи, господа, постарайтесь не разбудить адептов. В отличие от вас, им завтра вставать на учебу.

С этими словами он ушел, оставив после себя гадкое ощущение. Лучше бы орал и наказывал.

– Боги, да мы просто перегнули палку с флиртом, – буркнул Элай. – С чего он взбесился, как будто никогда не видел вечеринок? Взял и испортил настроение.

– Он прав, – неожиданно для всех (и, кажется, даже для себя) произнес Дарк. – Такие игры могут сказаться на магии Коралины. И на твоей репутации, когда ты унаследуешь власть отца.

– А что насчет тебя?

– А я и так в шаге от бездны. И совершенно не важно, что именно меня туда столкнет.

* * *

На следующий день я, как обычно, отправилась в лекарский дом через портал и сразу заметила неладное: было слишком тихо даже для раннего утра. Не суетились целители, не носились их помощники, не кричали больные. В коридорах царили спокойствие и умиротворение. Ласковый утренний свет заглядывал в окна, играл на стенах и даже пригревал, заставляя забыть, что совсем скоро Штормхолд накроет зима.

Хотя я понятия не имела, какие здесь зимы, втайне надеялась, что снега не будет. Лежащая во льдах Коралина до сих пор стоит перед глазами. Снег будет о ней напоминать.

Хотя что может напомнить о той, чью судьбу я украла, сильнее, чем ее умирающий отец?

Я быстро переоделась, собрала волосы и направилась к знакомой палате. Вряд ли целитель Рифкин даст мне какое-то другое поручение. Будет держать меня у Гидеона до тех пор, пока все не кончится.

Если он умрет, за грань его проводит Деллин ди Файр? Наверняка они сойдутся в отношении ко мне.

Открыв дверь в палату, я обомлела и похолодела. Она была пуста.

Голая койка, с которой убрали белье и матрас, пустые полки, на которых еще вчера стояли зелья. Запах чистоты и свежести – все тщательно вымыли, не упустив ни кусочка.

Даже не знаю, что я испытала. Какую-то странную смесь облегчения и сожаления. Облегчения оттого, что, когда Гидеон умер, меня не было рядом. И сожаления оттого, что в момент смерти рядом не было его дочери.

– Если справедливость существует, пусть в новой жизни вы снова будете семьей, – вздохнула я.

Надо было найти Рифкина и справиться о новых поручениях. Но целитель нашел меня первым, вывернув из-за угла. Судя по его лицу, мне стоило бежать и прятаться. Но так как я только пришла и не успела ничего натворить, то даже не испугалась. И ох как напрасно!

– Ты! – рыкнул он. – За мной! Немедленно!

А вот теперь сердечко неприятно екнуло. Лихорадочно перебирая в голове варианты, я шла за целителем куда-то в недра лекарского дома. Наверное, в его кабинет.

Может, они обвиняют меня в том, что я что-то сделала Гидеону, из-за чего он умер? Или я действительно что-то сделала… Но это бред! Я лишь сидела рядом, позволив ему думать, будто он видится с дочерью. Не думаю, что для умирающего мучительной смертью человека это оказалось непосильной пыткой.

Наконец мы пришли. Целитель пропустил меня в кабинет и запер дверь, а затем тяжело опустился в большое кресло за столом, заваленным бумагами.

– Кто ты такая? – устало спросил он.

– Что? – не поняла я.

– Я спрашиваю: кто ты такая?

– Я вас не понимаю. Коралина Рейн, практикантка. Изучаю светлую магию. Так как магистры Шторм и Крост не нашли для меня достаточно сильного преподавателя, то отправили к вам. Почему вы задаете этот вопрос? Вы знаете, кто я. Не знаю, что я снова сделала, я честно старалась быть полезной и никому не жаловалась. Могу я узнать, когда умер Гид… кхм… тот мужчина с ожогами, к которому вы меня приставили?

– Умер? – Целитель нахмурился. – С чего ты взяла, что он умер?

– Его палата пустая. Ему стало хуже? Куда-то перевезли?

– Его перевели в тюрьму. Он ведь преступник.

– В каком смысле перевели в тюрьму? Да он там и часа не протянет! Он едва живой… вы что, с ума сошли?!

Я осеклась под ледяным взглядом мужчины. Нельзя орать на собственного преподавателя. Особенно из-за человека, который меня чуть не убил и на которого мне должно быть совершенно наплевать. Что мне с того, что Гидеон умрет в тюрьме, а не здесь?

Эта мысль оказалась с противным привкусом и заставила поморщиться.

– Знаешь, Коралина, я не стану скрывать: я был против тебя в нашем доме. И до сих пор против, если честно. Не знаю, какую игру ведет наша достопочтенная леди ди Файр, но определенно не хочу в ней участвовать. Эксперименты с магией довольно опасны. Даже со светлой.

– Извините, я вас совсем не понимаю.

– Я тебя тоже. Я еще не встречал светлого мага с таким потенциалом, а я видел их тысячи. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что Штормхолд таких, как ты, еще не видел.

– Это плохо? Разве сильный светлый маг – это плохо? Я думала, у вас нехватка.

– Штормхолд уже видел, чем заканчивается появление сильных магов. Он едва устоял, когда ваша покровительница вышла на мировую арену. И мне очень не хочется новой войны.

– При чем здесь война? Вы все смешали в кучу! Как я влияю на войну? Да, случилось нечто необычное – родилась девочка со светлой магией. С сильной магией. Да, ее нашли и отправили учиться у лучших. Я не собираюсь развязывать войну или уничтожать мир… Я вообще сомневаюсь, что с моими способностями можно что-то развязать. Что самое страшное может произойти? Все резко станут здоровыми и целители лишатся работы? Да это даже звучит как бред!

Дружба с Дарком и Элаем определенно плохо на меня влияет. Прежде я не решилась бы так разговаривать с наставником. Но Рифкин, с его странными претензиями и недомолвками, вывел меня из и без того хрупкого равновесия.

– Спорить я с тобой не собираюсь. На. Смотри сама.

С этими словами целитель бросил на стол штормграм. Дрожащими руками я взяла артефакт и посмотрела на изображение.

– Вы записывали, как я сижу у Гидеона в палате?! Зачем?! У человека должно быть право уйти без любопытных глаз!

– А ты думала, кто-то оставит тебя наедине с тяжелобольным без присмотра?

– Ладно. Допустим. И что я сделала? Посидела с ним рядом?

– Смотри дальше, – сквозь зубы процедил мужчина.

Пришлось оживить картинку. Некоторое время я просто сидела у постели Гидеона. Изредка его губы шевелились – он звал дочь и пытался с ней поговорить. Иногда я его успокаивала.

– И? Так прошел весь день…

Я резко замолчала.

Картинка изменилась. Я ушла, на смену дню пришла ночь. Гидеон по-прежнему лежал в постели, практически не шевелясь. Но когда я уже собралась было отбросить штормграм в сторону, он вдруг приподнял руку. Затем снова и снова, а потом… поднялся.

Простыня, прикрывавшая тело, спала, открыв абсолютно здоровую кожу.

Картинка снова сменилась. Теперь я смотрела, как двое стражников ведут Гидеона, закованного в кандалы, к тюремному экипажу. И лишь когда три водные львицы скрылись на улицах Флеймгорда, артефакт погас.

– Именно поэтому я и задаю вопрос. Кто ты такая и в какие игры с магией играют твои магистры, Коралина Рейн?

Закусив губу, я молчала. Рифкин после долгой паузы произнес:

– Выгляни в окно.

– Зачем?

– Ты можешь делать то, что говорят, не задавая вопросов?

– Слишком много желающих приказывать, – едко отозвалась я, но все же поднялась и подошла к небольшому окошку, выходящему на площадь перед лекарским домом.

На ней яблоку негде было упасть.

Толпа. Огромная толпа, что-то скандирующая, выкрикивающая какие-то лозунги. Как и все толпы, немного безумная, хаотичная, смертельно опасная.

Внутри все сжалось от мысли, что стоит ее напугать, подтолкнуть, раздраконить – и жертвы будут исчисляться сотнями, их просто затопчут во всеобщем хаосе. Я не видела, где кончаются люди. Казалось, они затопили все улицы Штормхолда.

– Несколько часов назад то, что ты видела в штормграме, оказалось достоянием общественности. Каждый житель Штормхолда, если хоть немного следит за новостями, знает, что ты одним прикосновением вытащила с того света практически покойника. И знаешь что? Они вовсе не возмущены тем, что светлая магия тратится на преступников, нет. Они считают тебя чудом. Даром богов. Последней надеждой на спасение. Они пришли под наши окна, чтобы требовать помощи. Многие из них больны. Многие неизлечимо. Многие имеют умирающих родных и близких. Всем им не может помочь целительство, не хватает ресурсов и знаний. Они считают, что эти ресурсы есть у тебя, и каждый из них готов разорвать другого ради своей цели. Стоит тебе показаться – и они сойдут с ума. Спрячешься – возьмут штурмом дворец. Попробуешь помочь – сойдешь с ума, исчерпав магию до дна. Ну что, как тебе новости, безгрешная Коралина? Все еще считаешь, что не способна развязать войну? По-моему, мы на ее пороге.

Глава 10

Сквозь неплотно закрытые окна в кабинете целителя Рифкина доносился гомон толпы. Мне строго-настрого запретили даже подходить к окну, чтобы не спровоцировать толпу, но я все равно постоянно оглядывалась. Для выросшей на крайнем севере девочки толпа была чем-то пугающим, отдельной стихией. Рифкин был прав: в любой момент все могло обернуться трагедией.

А обернулось ливнем.

Сначала дождь застучал по откосам, потом смешался с голосами людей вокруг, а затем и вовсе заглушил их. Тогда я решилась осторожно выглянуть.

Черными тучами затянуло небо, с которого лился сплошной поток воды. Народ, кажется, расходился. Во всяком случае, в море голов появились просветы.

Где-то вдали сверкнула молния. А потом открылась дверь.

– Что-то погода сегодня не очень.

Никогда я еще не была так рада видеть Кеймана! Может, он и удивился, когда я повисла у него на шее, но не подал виду и со вздохом потрепал копну косичек у меня на голове.

– Меня ждет наказание, да?

– За что?

– За последствия использования магии.

– Ты исцелила умирающего. Странно за это наказывать. Да и зная вашу с Гидеоном историю, я сомневаюсь, что ты сделала это осознанно. Полагаю, твое чувство вины перед Коралиной сыграло решающую роль. А вот целитель Рифкин заслужил хорошей порки. Я еще выясню, как запись попала в штормграм, но то, что она вообще появилась и что ты оказалась в одном помещении с Гидеоном, – повод задать ему трепку. Но я пока не могу, у меня в дождь суставы ломит.

Мне подумалось, дождь пошел вовсе не случайно, но я не стала озвучивать эту догадку. Даже если так, все могло закончиться хуже.

– Ничего еще не закончилось, – словно прочитав мои мысли, ответил Кейман. – Они разойдутся, возможно. Но вернутся. Или еще каким-то образом попытаются добиться ответов, которых у нас пока нет.

– Я не могу им помочь?

– Не сейчас, это определенно. Тебе не хватит сил, а толпа не поддается контролю. Они даже не позволят тебе попытаться, просто задавят. Не пытайся исправить это самостоятельно, тебе ясно? Какой бы сильной ты себя не ощущала, как бы тебе ни было жалко этих людей, ничего не делай! Слышишь, Коралина? Ничего!

Я поспешно кивнула. Если бы Кейман сказал: «Ты должна им помочь, иди и исцели», – я бы пошла, наверное, но умерла бы от ужаса. И действительно уничтожила бы себя, отдав последнее, потому что не могу по-другому. Даже если рядом умирает враг, я все равно не могу найти в себе достаточно злости, чтобы пожелать ему смерти.

– Идем, нам пора.

– Мы вернемся в школу?

– Нет, там теперь небезопасно. Пока что побудешь в одном из моих домов. Идея обучать тебя здесь провалилась, в школе тебя обучать некому.

Стыдно признаться, но я с трудом представляла, как вернусь в школу и каждый день, под сотнями взглядов, буду ходить в столовую или к порталу на занятия. Поэтому решение Кеймана не возвращать меня под крыло к Деллин ди Файр я восприняла с облегчением.

Мы вышли во внутренний двор, где уже поджидал экипаж. Черные, сотканные из тьмы лошади нервно били копытами. Присутствие такого количества людей поблизости их явно напрягало.

Рядом с экипажем Кеймана ждали пассажиров еще штук пять точно таких же, отличавшихся лишь магическими животными в упряжках.

– Чтобы нас не смогли отследить, – пояснил Кейман. – Ну или отследили не сразу. Пару дней выиграем.

А что потом, не уточнил. И я не стала спрашивать. Верить, что у Кеймана есть какой-то план, было проще, чем надеяться, что он придумает его раньше, чем весь мир сойдет с ума. Хотя, кажется, это с ним произошло уже давненько.

Мы взмыли в небо третьим экипажем. Я тут же прилипла к окну, но Кейман тактично, но настойчиво заставил отстраниться. Все, что мне удалось увидеть – изрядно опустевшую площадь. Ливень все же загнал всех по домам. Надолго ли?

– Иногда кажется, что должна быть причина, по которой у меня ничего не складывается, – вырвалось у меня. – Может, я действительно появилась случайно и мир отвечает на раздражитель?

– Тебе так нужен диплом? Коралина, твое появление – это само по себе чудо. Светлая магия, самая редкая, исчезающая магия, обрела плоть и кровь, получила имя и облик. Тебя вырастили и воспитали, смею заметить, неплохим человеком. Немного доверчивым, но это не самый плохой недостаток. Тебя не изнасиловал какой-то малолетний подонок, не убил первый встречный, к которому ты пошла в дом. Более того, он оказался богом грозы и очень удивился, узнав о Школе темных, – и впоследствии это спасло тебе жизнь. Ты встретилась с наследником темного бога и выиграла в игре по его правилам. Он закрыл тебя собой от огня Гидеона. Ты открыла в себе силу исцеления, способную поднимать даже безнадежных больных. Да, мы пока не можем найти для тебя учителя, но это такая мелочь, что я даже не знаю, почему она тебя беспокоит.

– Потому что я смотрю на все иначе. Я – не человек, просто сгусток магии. Без души, с украденным лицом и именем. Мой выпуск из приюта закончился пожаром, а я чудом не замерзла насмерть. Хорошая школа оказалась театром ненормального парня, в финале меня пытался убить отец украденной девушки, а директор другой хорошей школы меня возненавидела. В лекарском доме учиться тоже не вышло, и теперь меня считают богиней, способной всех исцелить, а я даже не понимаю, как это выходит.

– Да, твой подход к оценке сюжетных поворотов жизни тоже имеет право на существование. Но уж очень вгоняет в тоску. Я серьезно, Коралина. Ты живешь – это чудо. Радуешься, учишься, находишь друзей – и, кстати, делаешь их лучше. И вот что я скажу: меня никто не учил пользоваться силой, не было ни книг, ни наставников. А вокруг Деллин с самого детства толпа обучателей всех мастей и сомнительных квалификаций. Ну и кто нравится тебе больше?

На это я не нашлась что ответить, поэтому просто уставилась в окно – к этому времени мы уже давно покинули пространство над площадью. Лететь приходилось в плотных темных тучах, и экипаж нещадно трясло.

– Вы расскажете Дарку и Элаю, где я?

Мы пошли на снижение и вскоре опустились на лужайку перед симпатичным небольшим каменным домиком.

– Лишь в общих чертах. Пока не придумаем, как тебя защитить, принцам придется стоически переносить разлуку. Будем верить, в процессе школа и психика директора ди Файр устоят. Не волнуйся, скучно не будет, с кем поболтать – найдешь.

Оставив туманные намеки, Кейман вылез из кареты и помог спуститься мне. Ливень все еще не стих. То ли стихия ждала, когда мы войдем внутрь, то ли Кейман решил, что короткого ушата холодной воды для разгоряченной толпы недостаточно. Но за ту минуту, что мы бежали от экипажа до двери, вымокли до нитки.

И сразу же я услышала тихое:

– Здравствуйте, магистр Крост. Я разожгла камин и набрала ванну для Коралины.

– Одри! – ахнула я, вглядевшись в вышедшую нам навстречу девушку.

Она улыбнулась. Кейман окинул нас взглядом, словно хотел удостовериться, что я не кинусь вырывать Одри волосы, переосмыслив ее роль в игре Даркхолда.

– Некоторое время ты проведешь здесь. Одри расскажет тебе о правилах и поможет освоиться.

– Сколько времени?

Он вздохнул.

– Я не знаю. Пока не придумаем, как выпутаться из передряги. Коралина, это очень важно. Для тебя может быть опасно снаружи. Не хочу тебя пугать, но все это выглядит как спланированная акция. И мы пока не поняли, к чему все идет. Будь осторожна и постарайся отдохнуть.

– А практика? – не сдавалась я. – Пусть учить меня некому, но нужно же развивать силу, учиться ею пользоваться!

– Хочешь еще попрактиковаться у Рифкина?

– Нет, но…

– Нам следует быть готовыми к тому, что тебе придется учиться самой и в условиях строжайшей секретности. Но делать это в разгар хаоса и бури неразумно.

– А если хаос и буря не остановятся без моего вмешательства?

– Вот если мы придем к такому выводу, тогда и будем решать.

– Вы – это еще и Деллин ди Файр? Тогда она просто приговорит меня к ритуальному жертвоприношению.

– Ну что ты, Деллин не любит шумные тусовки. Одри, позаботься о гостье и все ей объясни. Я зайду завтра.

– Да, магистр. Идем, Кора. Тебе надо отдохнуть, переодеться. А я ужасно хочу поболтать.

Вслед за Одри я поднялась наверх, в милую спальню с примыкающей к ней ванной. Я чувствовала себя странно, когда Одри суетилась вокруг, словно ей приказали не помочь мне освоиться, а прислуживать. Я залезла в горячую ванну и с наслаждением откинулась на бортик. Снаружи все еще бушевала гроза. Одри суетилась вокруг, выставляя какие-то баночки и флаконы на бортик ванны.

– Ты же не собираешься меня мыть? – с легкой опаской фыркнула я.

– Нет, конечно, просто расскажу, что есть что. У тебя очень красивая прическа. Тебе идет.

– Спасибо.

Она как будто боялась говорить со мной о том, что в действительности ее интересовало, поэтому я начала сама.

– Он в порядке. Нашел себе друга. Ходят везде вместе и делают мою жизнь сложнее. Дарк все еще Дарк, но мне кажется, он чуть больше доверяет людям.

– Так ты его простила?

– Наверное. Иногда кажется, я вообще не умею не прощать.

Пока я мылась, Одри сбегала на кухню за ужином, и мы устроились в комнате у трещащего камина, от которого шло приятное тепло. Я рассказывала обо всем, что случилось после появления в школе Гидеона.

О встрече с Элаем:

– Ого, он действительно сын лорда Уотерторна? Я столько о нем читала!

О Школе Бури:

– Через портал?! В эту школу попадают через портал? Невероятно!

О Деллин ди Файр:

– Какая кошмарная женщина. А мне сначала показалась такой доброй и понимающей.

– Мне тоже. Наверное, она такая и есть. Просто почему-то не со мной. Порой кажется, что она ревнует Дарка ко мне. Он ведь ее племянник.

О штормграмах:

– Я просила у магистра Кроста такой, но он сказал, что еще не время.

О целителе Рифкине и сегодняшних событиях. Одри сидела, открыв рот, и, кажется, хоть и старалась мне верить, все же сомневалась в том, что я не придумываю.

– По сравнению с тобой я живу очень скучно. Меня просто пожалели. Учиться мне негде, школы меня не возьмут. Жить тоже. Магистр Крост пожалел и приютил, но пока я скорее заключенная, чем гостья. Хотя я без претензий. Но скучаю по Дарку. Он был моим единственным другом.

– Когда все закончится, вы наверняка увидитесь.

Я подумала, что Одри держат здесь не только потому, что ее некуда девать, но и чтобы не напоминать Дарку о прошлой жизни. Порой – я это знаю очень хорошо – желание вернуться в привычную обстановку и свернуться клубочком в самом темном углу настолько нестерпимое, что хочется выть. Я вспоминаю север, его белоснежные просторы и искрящийся снег, и мечтаю вернуться.

Потом вижу остекленевший взгляд Коралины и ежусь, благодаря судьбу, что оказалась в Штормхолде.

– Правила простые: из дома не выходить, гулять во внутреннем дворе. Если что-то нужно, обращаться к прислуге, всё купят и принесут. Дальше по коридору есть библиотека, там куча всего. Магистр изредка заходит, но к тебе, думаю, будет заглядывать чаще. Если что, моя комната напротив. Я рада, что ты здесь, Кора. И я рада, что с Дарком все в порядке. Хоть я и ужасно скучаю по нему, если в новой жизни ему будет лучше, значит, все не зря.

– Не прощайся с ним за спиной. Однажды все действительно закончится и мы все вчетвером сходим куда-нибудь как взрослые, выпьем и потанцуем.

Может, Элаю даже понравится Одри и она станет принцессой воды.

Поймав себя на этой мысли, я нахмурилась. Гораздо логичнее было бы предположить что, исцелившись, Дарк переосмыслит чувства к Одри и сможет превратить их из болезненной зависимости в настоящую любовь. Но от этой мысли во рту почему-то появилась горечь.

Одри ушла, оставив меня в темноте, слушать звуки грозы. Я не могла уснуть, перед глазами стояла возбужденная толпа, скандирующая мое имя. Ее гомон словно преследовал меня. Поэтому я не сразу сообразила, что задремала. И что реальность сменилась сном.

Передо мной окно. Большое, старое, с потемневшими от времени рамами. За окном – последние отблески кровавого заката. А возле окна стоит фигура. Ее надежно скрывает тьма, оставляя мне лишь контуры. Я знаю только то, что это мужчина.

Незнакомый мне. И в то же время… как будто родной?

За окном беснуется толпа. Я слышу ее крики. Всем существом сопротивляюсь тому, чтобы взглянуть в окно, но не могу противиться притяжению.

– Кто они? – спрашиваю я, поравнявшись с неизвестным.

– Смертные. Они считают, в твоих руках их спасение. Думают, что могут вымолить его, стоя под этими окнами.

Тысячи, десятки тысяч людей. С плакатами, листами бумаги. Буквы на них кричат «Спасение!», «Свет!», «Исцеление!»… «Коралина!».

Они верят в меня. Верят в то, что я избавлю их от боли и страданий. А у меня нет сил даже сделать вдох.

Украдкой кошусь на человека рядом. Или не человека…

У него коротко стриженные волосы и немного острые черты лица.

– Я не могу им помочь, – тихо говорю я. – Кто вы?

– А ты как думаешь?

Мне чудится в его облике что-то отдаленно знакомое, но я не могу вспомнить, где могла видеть этого мужчину. И могла ли вообще – я бы его точно запомнила.

– Это сон? Или видение? Дар прорицания просыпается или просто очередной кошмар?

– У таких, как мы, не бывает кошмаров, Коралина. Сны – лишь отражение наших душ. Эхо силы, которая нас питает. Я – не сон и не видение, я – это ты. Магия, что спит в недрах нашего мира. Что питает все живое. Не важно, какую форму она принимает, важно слушать то, что она говорит.

– Но я не понимаю. Не могу слушать.

– А слушать должна не ты.

Он поворачивается ко мне.

– Наша богиня забыла, что даже Хаос подчиняется законам мироздания.

Он весело мне подмигивает и неторопливо, засунув руки в карманы, удаляется.

– Эй, подождите! Что это значит?

– Она поймет. Не сразу, но поймет. Если ты, конечно, расскажешь об этом разговоре прежде, чем умрешь.

От очередного раската грома я проснулась. С колотящимся сердцем села в постели и убрала с лица пару мелких косичек. Руки тряслись. Мне и раньше снились жуткие сны, но этот, по ощущениям, побил все рекорды. Я как будто нырнула в холодную воду. Воздуха не хватало, а в горле пересохло. Тогда я решила спуститься за водой. Заодно перевести дух и обдумать увиденное.

В доме что-то было не так.

После сна меня бил озноб, поэтому я не сразу поняла, что именно показалось странным. Лишь через несколько секунд сообразила: в доме стало адски холодно. В коридорах гулял ветер, а снизу раздавался слишком громкий шум дождя.

– Одри? – позвала я. – У нас все в порядке?

Отсчитав нужную дверь, я заглянула в спальню девушки.

Ее постель оказалась пуста.

Одри не вышла к завтраку, не вернулась к обеду и не нашлась к ужину. Кейман приехал вечером, обеспокоенный и мрачный.

– С ней что-то случилось, да? Она не могла уйти. Ей некуда было идти.

– Я не знаю, Коралина. Охрана говорит, Одри не выходила. Но это ведь дом, а не тюрьма, у охраны нет задачи каждую минуту быть готовыми к погоне. Она вполне могла дождаться, когда охрана зазевается, или перелезть через ограду.

– Но зачем?

– Я не знаю. Ей сильно досталось. Возможно, она чувствовала себя брошенной. Или ей стало слишком грустно. Что могу сказать… Одри – взрослая. Она имеет право уйти, если хочет. Хотя, конечно, мы сделали все, чтобы этого не допустить. Но нельзя насильно держать девушку, которой и так досталось. Если она захотела уйти…

Кейман замолчал, а я подумала, что невысказанной осталась самая очевидная причина исчезновения Одри: мой приезд. Испугавшись, решив, что лучше она уйдет сама, чем ее попросят освободить место для новой спасенной сиротки, Одри растворилась в дождливом Флеймгорде.

– А если она не ушла, а что-то случилось?

– Нет никаких видимых доказательств. Нет следов взлома, охрана в порядке, на территорию никто не проникал. Разумеется, мы допросим охрану на случай, если кто-то ее подкупил. Но, Кора… я не вижу причин похищать Одри. Единственный, кому было до нее дело, – Даркхолд, а он в школе. Возможно, Одри хочет с ним повидаться, и тогда мы ее найдем. Но следует быть готовыми к тому, что она просто ушла. Так бывает.

Я упрямо покачала головой, но Кейман не стал продолжать разговор. Вряд ли он действительно верил в то, что говорил, просто не хотел втягивать меня. Я же была готова поклясться: Одри не ушла. С ней что-то случилось. Но что? Я сама обследовала сад, обыскала ее комнату, но не нашла ни одного признака похищения. Идеальный порядок. Идеальная чистота. Как будто она и впрямь вышла из моей комнаты, спустилась вниз, дождалась, когда охрана расслабится, и спокойненько ушла, не оглядываясь. Но верилось в это почему-то слабо.

Первые несколько дней я надеялась, что она вернется. Потом перестала, но каждый раз, когда заглядывал Кейман, сердце начинало биться быстрее: вдруг какие-то новости?

И однажды ожидания оправдались.

– Садись, – кивнул Кейман, когда я спустилась. – Есть разговор.

Иногда он приносил какие-то книги по светлой магии – и я их читала. Иногда Элай передавал какую-нибудь безделушку с дурацкой запиской, чтобы меня повеселить. Но никогда еще Кейман не приходил, чтобы поговорить.

Изрядно нервничая, я села за стол в кухне и, чтобы не выдать волнение, обхватила горячую кружку.

– Всю почту, которая попадает в школу, проверяют. Адептам разрешено получать письма только от тех, кто вписан в их личные дела. Таковы правила. Если вдруг адепту приходит письмо от кого-то, кто не вписан в личное дело, письмо передают куратору и он принимает решение, что делать дальше. Обычно куратор вскрывает письмо, убеждается, что его содержание не может причинить вред адепту, и отдает адресату.

Кейман замолчал.

– Не очень понимаю, о чем речь, – призналась я.

– Вчера в школу пришло письмо на твое имя. В твоем личном деле нет никого, кто мог бы тебе писать, поэтому письмо попало ко мне. И, если честно, я должен его уничтожить, потому что его содержание может причинить тебе вред. Но я решил этого не делать.

– Оно от Одри? Она в порядке?

– Не от Одри. От Гидеона.

У меня пропал дар речи. От Гидеона? Того самого Гидеона?

– Он хочет с тобой встретиться.

– Зачем?

– Не знаю. Смотри сама.

Кейман протянул вскрытый конверт, в котором размашистым почерком было написано всего несколько предложений:

«Нам нужно поговорить. Одна встреча, на этот раз действительно последняя».

– Никаких объяснений и подробностей. Сейчас Гидеон в городской тюрьме. Скоро его отправят отбывать наказание в одну из тюрем за пределами города. Поэтому это его последний шанс с кем-то увидеться.

– Думаете, это связано с Одри? Он может быть причастен?

– Маловероятно. – Кейман покачал головой. – Гидеон еще недавно собирался за грань. То, что он жив, – чудо. Находясь в тюрьме, провернуть похищение очень сложно. Я думаю, это что-то вроде болезненной зависимости. Он знает, что проведет в тюрьме остаток жизни, и хочет в последний раз взглянуть…

Он осекся, но я все поняла. Гидеон хотел посмотреть на Коралину. Запомнить ее перед тем, как навсегда отправиться в заключение.

– Хорошо, – тихо произнесла я. – Когда?

– Я бы не советовал. Скажу честно: скрыть от тебя это письмо мне показалось куда правильнее. Но ты имеешь право принимать такие решения самостоятельно. Подумай хорошо, Коралина. Гораздо правильнее будет отказаться.

– Но он хочет увидеть дочь. В последний раз. Как я могу отказаться?

Гидеон находится в неприступной тюрьме, под охраной сильных магов. Что может случиться за пару минут рядом с ним?

* * *

Деллин ди Файр ненавидела валяться в грязи.

Она вообще вдруг обнаружила, что за годы спокойной жизни изрядно избаловалась.

Ненавидела холодный моросящий дождь.

Ненавидела серые низкие тучи.

Ненавидела мокрую землю.

Ненавидела запах прелой травы.

Ненавидела, когда в выходной приходилось работать.

Левиафан издал отчаянный визг и забился в конвульсиях. Электрическая ловушка плотно удерживала тварь, не давая наброситься на сладкую добычу и разорвать.

– Они определенно стали злее, – вздохнула она.

Кажется, темные твари, оставшиеся без создателя и хозяина, темного бога, давно растворившегося в окружающей магии, совсем озверели. Проведшие несколько десятков лет под землей, они жадно хватали воздух свободы и мечтали о мести. О том, чтобы разорвать предавшую их богиню на части.

Как будто в них жила память о пламени хаоса, что богиня обрушила на них во время последней битвы.

Левиафан несколько раз дернулся и затих. Еще несколько минут Деллин всматривалась во тьму расщелины, откуда совсем недавно появились твари. Но, кажется, эта кладка иссякла. Подумав, Деллин решила не рисковать. Пламя Хаоса охватило пространство пещеры, и через несколько минут из глубин раздались леденящие кровь визги. Значит, твари вылезли не все.

В последнее время их все больше и больше. Темные создания просыпаются. Деллин даже не знала, что по всему Штормхолду осталось столько укромных уголков, в которых ждали своего часа слуги темного бога.

Его наследник вернулся. Темные создания жаждут служить.

Только бы удержать Даркхолда! Не дать ему сорваться в безумие, не позволить его силе вырваться на свободу. Это стало ее целью, ее единственной задачей. Как хорошо, когда есть на кого свалить школу и полностью отдаться во власть божественного тревожного расстройства.

Огненные крылья вспыхнули – и Деллин поднялась из расщелины на поверхность. На несколько минут зависнув в воздухе, она задумчиво смотрела на небо, словно сшитое из лоскутов разных туч – от пугающе черных до серых, как утренний туман. В воздухе пахло скорой грозой. Наверняка Кейман страхуется. Сегодня Коралина идет на встречу с Гидеоном, и нужно, чтобы на улицах было поменьше людей. Скорее бы он уже вернул ее в школу. Тяжело признавать, но с Даркхолдом гораздо проще справляться, когда Коралина с ним рядом.

Эти двое необъяснимым образом друг от друга зависят.

Сзади раздался противный хруст. Деллин обернулась прежде, чем успела сообразить, что он означает. Увидев, как в пасти дракона исчезают хитиновые лапки, она скривилась.

– Фу, Бастиан, хватит их жрать, пожалуйста! Это не семечки, а темные твари!

«Я голодный», – пронеслось в голове.

– Превратись в человека и поешь. Питаться темными созданиями вредно. Неизвестно, что в них напихано. И вообще… стрилга на земле валялась, а ты ее немытой ешь. Теперь каждый раз, когда ты будешь лезть целоваться, я буду вспоминать, что ты этим ртом ел.

«Целуюсь и ем тварей я разными ртами», – насупился дракон и отвернулся.

– Я хочу домой, – вздохнула Деллин, опустившись на землю и вернув огненные крылья в колбу. – Превращайся, собирается гроза. Опять получишь молнией по морде, а Крост потом скажет, что он совсем ни при чем.

За последние месяцы они уже выработали тактику. Разведка сообщает о гнезде проснувшихся тварей. Бастиан в облике дракона и Деллин вылетают на место, и пока она уничтожает гнездо, дракон ловит разбегающихся в панике насекомых. Паучки размером с пикап как раз ему по размеру. Еще бы не ел их – цены бы мужу не было, а то не охота, а черная комедия. Хотя, может, оно и к лучшему. Хоть на время можно забыть о том, в какой заднице они все находятся. И она, Деллин ди Файр, особенно глубоко, что не добавляет ее характеру мягкости и доброты.

«Не могу», – снова пронеслось в голове.

– В каком смысле не можешь? – Она повернулась к Бастиану. – Ты забыл, как превращаться в человека?

«Не забыл. Не могу. Нет магии».

С каких пор дракону нужны крупицы? Способность обращаться – сила, которую Бастиан приобрел после пересадки сердца, ей не нужна подпитка извне, она заключена в самом сердце дракона и черпается оттуда. Иссякнет магия – умрет дракон, но на то она и богиня, чтобы поддерживать в нем огонь так долго, как только он захочет.

– Бастиан, не издев…

Деллин растерянно посмотрела на колбу с крыльями, которую держала в руках. Крылья исчезли.

Она привычно взмахнула рукой, призывая темную магию, и… не ощутила внутри ничего. Не шелохнулась сила, не дрогнуло сердце, не пронесся раскат грома сквозь толщу туч. Уже много лет Деллин ди Файр не ощущала себя такой беззащитной и слабой. С тех пор, как вернулась в Штормхолд, если быть точной.

Ей хотелось бы испугаться, закрыть глаза и убедить себя, что это просто дурной сон из числа самых бредовых, когда двигаешься, словно в вязком желе, или носишься по бесконечным лестницам.

Но правда в том, что Деллин знала: это не сон. Что-то такое и должно было случиться. Сотни тысяч магов изучают крупицы, строят теории о работе магии, ищут новые месторождения. И никто, ни один человек, не нашел ответа на вопрос «что будет, если месторождения магии иссякнут». Это ведь грозило лишь самой слабой силе, светлой магии. Подумаешь, ведь у нас все еще останется огонь, чтобы согреться, земля, чтобы вырастить еду, и вода, чтобы напиться. Что случится, если светлая магия исчезнет?

А вот и ответ.

Без светлой магии не будет никакой. И только что Штормхолд стал миром, лишенным магии совсем.

Глава 11

Городская тюрьма Флеймгорда располагалась совсем рядом с дворцом, что меня весьма удивило. Разве разумно держать преступников в такой близости от правящих особ?

– Это все с давних времен, – пояснил Кейман. – Тюрьма спроектирована так, чтобы в узкие окошки камер заключенные видели только дворец – как напоминание о том, что любое преступление есть предательство короля. Тюрьмы хорошо защищены, вряд ли его величеству есть чего бояться.

А мне подумалось, что в древние времена люди слишком много значения придавали символизму. Как по мне, тюрьму надо строить не там, где заключенные могли видеть дворец, а там, где они будут как можно дальше от людей, которым угрожают их преступления.

– Ты можешь отказаться, – по-своему истолковал мою задумчивость Кейман. – Тебе необязательно видеться с Гидеоном. Ты его исцелила, и это больше, чем он заслуживает.

Как по мне, Гидеон скорее хотел умереть, чем исцелиться и провести остаток дней в тюрьме, но я благоразумно промолчала. Вряд ли я сама себе могла ответить на вопрос, зачем я согласилась на встречу и что хотела там услышать… или сказать. Но я многое в жизни делала под влиянием интуиции, так что еще одна глупость лишь станет очередной монетой в копилку безрассудности Коралины Рейн.

Экипаж неспешно двигался по улицам столицы. Над городом сгустились тучи, то и дело где-то вдали проносились раскаты грома, но полноценная гроза в столицу еще не пришла.

– Зима в этом году вообще будет? – вздохнула я, когда из-за моросящего дождя стало невозможно смотреть в окно.

– Нет, – невозмутимо ответил Кейман.

Все время забываю, что он в прямом смысле способен решить, какая в Штормхолде будет погода.

– Вот что тебе стоит знать прежде, чем мы войдем, – начал он, когда мы подъехали к воротам тюрьмы и охранник забрал документы на проверку. – Я не смогу быть с тобой на встрече. Я останусь ждать у дверей, а тебя проведет стражник. На разговор у вас пятнадцать минут, не больше, ты не родственница, поэтому долго общаться вам не дадут. Но ты можешь прервать встречу раньше – не бойся сказать, что хочешь уйти. Я советую, я очень настоятельно советую, Коралина, не позволять Гидеону выводить тебя на эмоции. Выслушай, что он хочет сказать, – и уходи. Не отвечай на его вопросы. Не рассказывай ничего о себе. Скорее всего, его мучает вопрос, кто ты такая и как получила внешность и имя его дочери. Не отвечай, поняла? Ты видела, что случилось, когда в штормграме опубликовали его исцеление? Если узнает Гидеон, узнает вся тюрьма и бунт начнется еще и там.

Кейман тяжело вздохнул.

– Целителей не хватает. Заключенные – последние, на кого будут тратить драгоценные крупицы. Нельзя, чтобы они узнали о тебе, поняла? Ничего не рассказывай, ни на что не соглашайся! Ты ничего не знаешь, я ничего тебе не рассказываю, а исцелился Гидеон потому, что у нас самый лучший отвар ромашки, ясно?

– Да. – Я кивнула. – Хорошо. Можно вопрос?

– М-м-м?

– Почему вы разрешили мне пойти на встречу? Проще было ничего не говорить о просьбе Гидеона, и все. Никакого риска, я бы ничего ему не сказала, если бы не пошла.

– Я не твой отец и не могу принимать за тебя решения.

– Но вы ведь забрали меня из школы.

– Но ты была в курсе и не возражала.

– А если бы возразила, вы бы не стали?

– Я надеялся, что ты не возразишь. – Кейман усмехнулся. – Хорошо. Гидеон обратился не ко мне, а к одному человеку, который за него попросил. И которому я немного должен. Хотя этот вопрос дискуссионный.

– Что за человек?

– Супруг Деллин. Гидеон работал на него, занимался месторождениями магии огня. Бастиан помогал ему после гибели Коралины. И присматривает до сих пор.

Стражник вернулся.

– Проезжайте.

Экипаж пропустили во внутренний двор. Спасаясь от дождя, мы быстро юркнули внутрь.

Пахло мокрым камнем, землей и травами. Странный, немного тревожный запах. А может, на меня просто так действовала общая мрачность места. Я впервые была в тюрьме и понятия не имела, чего от нее ожидать. Она представлялась мне каким-то мрачным жутким местом, где лязгают цепи и надсадно стонут заключенные. А оказалась муравейником, по которому сновали стражи, загруженные работой. Никаких пугающих звуков, капающей воды и потемневших от времени кандалов на стенах.

– Коралина Рейн? – К нам подошел один из стражников.

– Это я.

– Следуйте за мной.

Я не ожидала, что все будет так быстро, и потому растерянно оглянулась на Кеймана.

– Передумала? – спросил он почти с надеждой.

Я покачала головой.

Стражник привел меня в небольшое помещение. Из мебели в нем был только стол, а зарешеченное окошко действительно смотрело на королевский дворец.

Еще было зябко. Я поежилась, чувствуя, как медленно леденеют руки.

– Садитесь. – Охранник кивнул на стул. – Заключенного сейчас приведут.

Те несколько минут, что я провела здесь в одиночестве, показались вечностью. Невольно я задумалась: а что чувствует человек, приговоренный к пожизненному? Знающий, что окно с решеткой – отныне его единственный способ увидеть небо.

За дверью послышались шаги. Раздался скрип – и два стражника завели в камеру Гидеона. Я надеялась, он будет закован в наручники, но, похоже, подобное здесь не практиковалось – у него ведь отобрали крупицы. Когда Гидеон сел, охранник снял со своего браслета несколько бусин, и комнату на две части разделила магическая водная завеса. Очертания мужчины слегка искажались через завесу, но я выдохнула. Незачем связывать заключенного, если у тебя есть магия, а у него – ни единой крупицы.

– У вас пятнадцать минут, – сказал стражник. – Мы за дверью. Если захотите выйти раньше, кричите.

Я смогла только кивнуть. Голос вдруг отказался подчиняться.

Когда дверь закрылась, мы несколько минут смотрели друг на друга.

– Почему ты пришла? – Гидеон первый нарушил молчание.

– А зачем вы позвали?

– Ты меня исцелила.

– Нет.

– Да. Я помню. Зачем?

– Это лекари. Я просто проходила практику и ухаживала за больными.

– Ты врешь, Коралина.

– Нет.

Он наклонился так близко к завесе, что я вздрогнула.

– Ты носишь лицо моей дочери. Я знаю, когда моя дочь врет. И ты врешь. Ты меня исцелила. Почему?

– Я делала, что мне велели, я просто адептка.

– ЛЖЕШЬ!

Я поднялась.

– Не собираюсь с вами разговаривать в таком тоне. Я не ваша дочь.

Он на миг прикрыл глаза.

– Хорошо. Извини. Я просто хочу знать, зачем. Я собирался тебя уничтожить. Я сжег заживо твоего друга. Он закрыл тебя собой… так странно. Я до сих пор не понимаю, почему сын темного бога пожертвовал собой, чтобы спасти тебя. Кто ты, Коралина? Что ты такое, существо, обладающее даром исцелять умирающих, ради которого наследник Акориона бросился в огонь?

– Что? – Я задохнулась от возмущения. – ЧТО я такое? А вы не видите? Я человек! Девушка! Я умею злиться, сострадать и врать, я испытываю боль, мне нужны еда и сон! Не нравится, что я вас исцелила? Так идите и долбанитесь головой о стену в камере, в тюрьме я практику не прохожу и спасать вас будет некому!

– Значит, ты признаешь, что меня исцелила. Так зачем?

Гидеон произнес это совершенно спокойно, и у меня закралось подозрение, что меня только что просто развели на признание. Но я почему-то не стала звать охрану, а вернулась за стол.

– Я это не контролирую. Меня некому было обучать, я росла в приюте. Понятия не имею, как работает магия.

– Магия не работает без внутреннего желания владельца. Ты, возможно, не знаешь, как она сработала. Но точно хотела, чтобы это случилось.

– Я всех хочу спасти. Даже таких, как вы. Это не преступление.

– Это глупость, – милостиво согласился Гидеон.

– Ага. Зарегистрируем новый вид магии? Есть магия огня, будет магия глупости?

– Что с тем крылатым мальчиком? Он жив?

Я закусила губу, не зная, что ответить. А если Гидеон использует знание, что Даркхолд жив? Он ведь хотел заставить его вернуть настоящую Коралину! А если то, что Дарк выжил, поможет Гидеону выйти на свободу?

– Жив, – улыбнулся он. – Тоже ты?

– Знаете, я лучше пойду. Вам просто скучно, вот и выдумываете загадочные причины пообщаться.

– Я хотел на нее взглянуть.

Ну вот. Мне снова стало стыдно. Хотя я уже тысячу раз сказала, что не должна отвечать за то, что именно Коралина оказалась рядом, когда светлая магия решила родить свое воплощение.

– Я не ваша дочь. Я просто на нее похожа.

– Ты не просто на нее похожа. Ты выглядишь, как она, говоришь, как она, двигаешься.

– Но я не она!

– Знаю. И это сводит меня с ума. И ты права, я не знаю, зачем позвал тебя. Лорд ди Файр пообещал выполнить любую мою просьбу, и я подумал, что хочу с тобой поговорить. Как только эта мысль возникла, другие на ее фоне померкли. Пятнадцать минут. Больше мне никогда их не дадут. Поговори со мной пятнадцать минут, притворись Коралиной… снова. Как сделала это, когда я умирал.

– Не могу. Я ничего о ней не знаю.

– А я, кажется, начинаю забывать.

Водная завеса дрогнула. Сначала едва заметно, потом сильнее. А потом обрушилась на стол со всей мощью, окатив нас с Гидеоном ледяной водой.

Я испуганно отшатнулась и посмотрела на мужчину напротив. Какой же силой надо обладать, чтобы разрушить магическую завесу? Впрочем, по его выражению лица быстро стало понятно, что Гидеон был в не меньшем замешательстве и уж точно не имел отношения к произошедшему.

– Эй! – крикнула я. – Что случилось?

Ответом стала тишина.

– Сядь! – рыкнул Гидеон, когда я неуверенно поднялась, намереваясь посмотреть, что стряслось и куда делся охранник.

Пожалуй, мне стоило в ту же секунду вскочить и броситься наутек, прочь из крохотной комнаты для свиданий. Но я почему-то послушалась. Гидеон обошел стол, осторожно открыл дверь и выглянул в коридор.

Судя по тому, что его не скрутила немедленно стража, что-то все же случилось.

– Сиди здесь! – последовал новый приказ.

А мне и не хотелось выходить наружу. Гидеон все еще был тем, кто чуть меня не убил, но его мотивы и эмоции я хотя бы понимала. А что могло случиться снаружи, что стража бросила заключенного и срочно куда-то ушла? Вряд ли там раздают бесплатные кексы.

Время тянулось мучительно медленно. Я почти решила, что Гидеон воспользовался моментом и сбежал, и собралась было идти на поиски Кеймана, как дверь вдруг открылась.

– Надо уходить. Сейчас, – отрывисто произнес Гидеон.

– В каком смысле уходить? – не поняла я, хотя именно это и собиралась только что сделать.

Правда, я определенно не планировала выбивать стулом окно.

Комната наполнилась звуками. Странными. Жуткими.

Криками, голосами, грохотом, шумом дождя и громом. Вспышка молнии озарила комнату, и я вздрогнула. По коже прошел холодок.

– Что происходит? Что там случилось?

– Хотел бы я знать. Магии нет.

– В каком смысле?

– В прямом. Магия исчезла. Не работает. Крупицы превратились в бесполезные куски камня. И туда, – он кивнул на дверь, – идти не рекомендую, потому что камеры были закрыты такими же завесами, как эта.

– То есть… заключенные на свободе? Кто вообще сажает в тюрьму без дверей?

– Самоуверенные идиоты. Дерьмо заключается в том, что в последние годы бóльшая часть арестованных – демоны. А они даже без магии сильнее и кровожаднее любого человека. И там… не лучшее место для нас обоих.

– Там же Кейман! – ахнула я.

Дернулась было в сторону двери, хотя что я могла сделать против толпы разъяренных демонов? Конечно, я слышала об этом. Шептались в лекарском доме, в школе, было в заголовках газет: выходцы из Бавигора все чаще становились участниками судебных процессов, напряжение в обществе росло. Бавигор ненавидел Штормхолд. Отношения двух соседних королевств еще никогда не были настолько сложными.

В битве мага и демона маг побеждает далеко не всегда. Страшно представить, что сейчас происходит…

Пока я пыталась осознать случившееся, Гидеон подтащил к окну стол, ловко взобрался на него и махнул мне.

– Иди сюда, быстро!

Я колебалась. Следовать за человеком, который собирался использовать мое тело для возрождения дочери? Чуть заживо не сжег Даркхолда?!

– БЫСТРО!

За дверью раздался жуткий крик, от которого кровь застыла в жилах. Я вскочила на стол и, подтянувшись, вылезла через высокое окно на улицу, под ледяной дождь. Который, впрочем, и спас нам жизнь: видимость снизилась почти до нуля, и во внутренний дворик административного крыла тюрьмы, где и проходили свидания, никто не заглядывал. Но это я поняла уже позже.

А пока только кусала губу, сдерживая стон: вылезая, я порезала руку.

Гидеон замер, глядя, как серебристая кровь стекает по ладони и растворяется в потоках дождевой воды. Как ее капли блестят в окружающей серости, как капельки света.

Через несколько мгновений рана затянулась, оставив лишь едва заметный след.

– Но магия же… как это получилось?

– Понятия не имею. Идем, надо уйти как можно дальше отсюда!

Гидеон мертвой хваткой вцепился в мою руку и потащил меня прочь. Без него я вряд ли выбралась бы с территории тюрьмы. Но, сделав это, подумала, что, возможно, и не стоило.

На улицах царил хаос. Оставшийся без магии город накрыла паника. Привыкшие тратить магию направо и налево, флеймгордцы оказались абсолютно не готовы ее потерять. Те, кто еще вчера не задумываясь тратил сотни дорогих крупиц на то, чтобы добавить вечернему платью изюминку, сейчас в ужасе пытались спастись от падающих кусков зданий, пылающих, несмотря на льющий стеной дождь, деревьев и проваливающейся земли.

– Оказывается, весь мир держался на магии, – хмыкнул Гидеон, помогая мне перебраться через упавший на торговую палатку фонарный столб. – Но кому, демоны его раздери, пришло в голову с помощью магии ремонтировать балкон?!

Я понятия не имела, куда он меня тащит, но сама, как и все остальные, в отчаянии металась бы по улицам и наверняка погибла бы под каким-нибудь камнем, отвалившимся от стены.

Как молоденькая девчушка, которую я заметила неподалеку от книжной лавки, где когда-то – целую вечность, боги! – мы с Рианой Браунвинг делали покупки. И которая пылала в нескольких метрах от нас.

Девушку придавило куском стены, отвалившимся от рядом стоящего здания. На вид ей было лет пятнадцать, не больше. У меня сжалось сердце, когда я услышала ее отчаянные рыдания. Они придали мне сил вырваться из захвата Гидеона и броситься к обломкам.

– Нет времени! – рявкнул мужчина.

Но я не обратила внимания. Глыба оказалась неподъемной!

– Идем, твою мать! Тебя погребет под следующим!

– Никуда я не уйду!

– Она едва жива! Даже если ты ее вытащишь, она просто умрет чуть быстрее!

Услышав это, девчонка забилась в истерике. Ярость придала мне сил, и кусок стены чуть подался. Выругавшись, Гидеон навалился рядом, и нам удалось чуть отодвинуть обломок, а потом подложить под него другой, чтобы образовался зазор.

Похоже, Гидеон был прав. На девочке не было живого места. Там, где она лежала, расплывалось целое море крови. А еще валялась раздавленная цветочная корзинка.

Девочка-цветочница… она просто бродила по улице, предлагая прохожим порадовать своих дам цветами.

Теперь белоснежные розы превратились в кроваво-красные.

– Ты что делаешь? – с подозрением спросил Гидеон, когда я взяла девочку за руку.

– У меня осталась магия. Я смогла вылечить царапину. Может, смогу вылечить ее.

– С ума сошла?! – Он попытался оттащить меня от бедняжки. – Если кто-то увидит, они тебя разорвут!

– Да плевать! Вы что, серьезно сбежите? После того, что случилось с Коралиной? Оставите другую девочку умирать, потому что некому было помочь вашей?! Если бы я оказалась рядом с ней, вы бы хотели, чтобы я сбежала?

– Ты и была рядом с ней.

– Но я не могла ей помочь. А этой могу. Отойдите!

Нехотя Гидеон повиновался. Я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Боги, я же ни разу не делала это специально, и тем более не в таком хаосе! Как же невыносимо тяжело было не слушать грохот, заполнивший улицы. И с каким трудом повиновалась магия. Но все же повиновалась. Перетекала из моей руки в руку девочки, наполняя жизнью, залечивая раны.

Она кричала. Должно быть, сращивать кости и заставлять тело вырабатывать новую кровь ужасно больно. Но смертельная бледность постепенно уходила.

– Хватит. Она поправится. Тебе необязательно лечить даже синяки, оставь силы.

И он был прав. Я еще могла кому-то помочь.

Мы перенесли девочку в подвал уцелевшего дома, где прятались посетители одного из многочисленных ресторанчиков Флеймгорда. Убедившись, что ей помогут, я направилась обратно наверх.

– Теперь ты уйдешь, наконец? – спросил Гидеон.

– Нет. Во мне еще много магии. Я могу кому-нибудь помочь.

– Ты сходишь с ума! Ты себя убьешь!

Я повернулась к нему. Мы оба промокли до нитки, дождь и не собирался останавливаться.

– Так уходи! – прокричала я. – Ты свободен, уходи! Спрячься, затаись – и никто тебя не найдет, никто и не станет искать! Я не собираюсь тебя сдавать, скажу, что выбралась сама, а ты сбежал! Уходи, и все! Зачем ты за мной таскаешься?!

– Потому что ты не соображаешь, что творишь, ты здесь погибнешь!

– И тебе должно быть плевать! Я не твоя дочь!

– Я знаю, – отрезал он.

И когда я направилась к переулку, откуда доносились крики, последовал за мной.

Мы спасли еще шестерых. Парня с пробитой головой – ему прилетело куском фасада. Пожилую женщину из упавшего экипажа – на ее счастье, он уже почти садился, когда огненные кошки вдруг растворились, словно их и не было. Мать с ребенком, изувеченных разлетевшимся рядом с ними стеклом. Мужчину, получившего ожоги. И девушку со странной рваной раной на животе, при виде которой Гидеон помрачнел.

С каждым разом я чувствовала себя все слабее, но снова и снова заставляла подниматься и искать тех, кому могла потребоваться помощь. Отдохну потом, магия может кончиться в любой момент. Наверное, раз я умела ею пользоваться без крупиц и в целом была сильнее обычного мага, она и угасала медленнее. Эта теория давала надежду, что Кейман еще жив и выбрался из тюрьмы, когда там начался хаос.

Увидев очередное тело посреди дороги, я побежала к нему.

– Коралина, он мертв! – послышался голос Гидеона.

Лишь опустившись рядом, я поняла, что он был прав. А еще поняла, что больше не могу пошевелиться. Как будто иссякла не только магия, но и силы. Охнув, я опустилась на мокрый камень. Капли дождя срывались с серых туч и капали на лицо, попадали в глаза, делая взгляд размытым.

Я моргнула, чтобы смахнуть их, и не смогла открыть глаза.

Затем стихли и звуки. Заснуть и не пытаться бороться оказалось самым простым выходом – и я им воспользовалась.

* * *

В кабинете его величества горел огонь. Это было единственное место во дворце, в котором работал камин. Плотные шторы были задернуты, чтобы с улицы, где уже почти стемнело, не заметили отблески пламени. По официальной информации король Штормхолда находится в убежище.

Вот только Арен Уотерторн не привык убегать.

– Отвела мужа в стойло? – мрачно хмыкнул он, когда вошла Деллин.

– Очень смешно. Я, вообще-то, не рассчитывала, что мой муж останется ящерицей навечно. Это несколько усложняет семейную жизнь, знаешь ли.

– Бедняжечка. Пойду управлять страной и держать в уме, что тебе намного хуже.

– Вы собираетесь мериться страданиями? – мрачно поинтересовалась Брина ди Файр. – Или будем что-то делать? Что вообще происходит?

– Светлая магия закончилась, – ответила Деллин.

– И хаос с ней, почему наша не работает? Я даже камин не смогла разжечь.

Она явно чувствовала себя неуютно, оказавшись вдруг совершенно беспомощной. Огненная принцесса, снежная королева, она нервно перебирала крупицы магии огня на браслете, превратившемся в бесполезную безделушку.

– Потому что все в мире взаимосвязано. Магии не существуют независимо друг от друга, энергии исходят из Хаоса, а Хаос, очевидно, больше не работает. Без света нет магии. Отличный жизненный урок нам всем.

– И что делать? Просто смиримся?

– Придется учиться как-то жить без магии. Земля же справляется. Будет сложно, Штормхолд почти не развивается. Все держалось на магии. В прямом смысле, судя по тому, что мы видели на улицах. Где Коралина? – Деллин повернулась к доселе хранившему молчание Кейману.

Он единственный из присутствующих сидел в глубоком кресле в тени, отвернувшись к огню. При виде его у Деллин появилось нехорошее ощущение чего-то мрачного. Она всегда была отвратительным предсказателем, но сейчас на секунду поверила интуиции и поежилась.

– По моим расчетам, магия пропала, когда вы были в тюрьме. Она в порядке?

– Не знаю.

– В каком смысле ты не знаешь? Где Кора, Крост?!

– Я не знаю. Не кричи, криками ты ничего не исправишь. Когда магия пропала, она была с Гидеоном. Начался хаос, я не смог найти ее внутри. Гидеон ее вывел. Коралина успела спасти несколько человек на улице прежде, чем и ее покинули силы. Куда она делась потом, я выяснить не смог. Остается надеяться, Гидеон ее спасет.

– Гидеон, который едва не сжег Даркхолда?

– Я думал, ты не в восторге от Коралины, – заметил Кейман.

– Это не значит, что мне плевать.

– Это мы обсудим позже. Арен, теперь ты наконец скажешь, зачем нас собрал?

Его величество редко проводил подобные беседы. Для решения вопросов государственной важности существовали Дома Стихий, но их главы сейчас были лишь бесполезными говорящими головами.

– Из Бавигора пришел ультиматум. Они требуют передать власть ближайшему наследнику короля Даркхолда-первого, как они изволят называть темного бога. В противном случае угрожают войти в Штормхолд и взять то, что им полагается, силой. Твой бывший учитель утверждает, что демонам надоело жить в изгнании и смотреть на полную изобилия и благополучия жизнь Штормхолда. А значит, мы либо впустим демонов в королевство, добровольно сдав Штормхолд, либо они войдут сами.

Деллин выругалась. Дело дрянь. Даже лишенные магии и звериной ипостаси, демоны сильнее и кровожаднее людей. Без магии Штормхолду не выстоять. А если Даркхолд станет королем… Об этом Деллин старалась не думать.

– Они готовы к переговорам? Я попробую до них достучаться. Предложить какой-то компромисс. Даркхолд не может быть королем, но отчасти я понимаю, почему Бавигор пошел на ультиматум. Мы действительно слишком предвзяты к демонам. Со времен войны прошло почти тридцать лет, они не могут вечно расплачиваться за то, что выступили на стороне Акориона и…

– Нет.

Она осеклась и нахмурилась. Уже очень давно Деллин Шторм не видела старого друга таким… Пугающим?

– Что? Арен, мы должны с ними поговорить. Это единственный способ остановить войну.

– Я сказал: нет. Эти темные ублюдки выжидали, когда мы останемся беззащитны. Может, они и не знали, что магия исчезнет совсем, но определенно тянули до удобного момента, когда светлой магии не будет и мы не сможем быстро восстанавливать человеческий ресурс.

– Арен, это люди! А не ресурс!

Король словно ее не слышал. Или не хотел слушать – что вероятнее.

– У нас достаточно оружия. Армия умеет сражаться и без магии. Нас больше.

– Ты не можешь бросить почти безоружные отряды на демонов, Арен! Нельзя завалить границу трупами и надеяться, что демоны закончатся раньше, чем мы! Ты можешь и ошибаться в расчетах. И будет бойня. Сотни тысяч погибнут! Мы должны договориться. Да, это удар по самолюбию, но хватит уже враждовать и ненавидеть друг друга! Ты ведь помнишь, что та, кто остановил короля Бавигора в прошлый раз, была демоном?

– Да. Обращенной насильно и всем сердцем ненавидевшей Бавигор и его короля. И ей пришлось пожертвовать жизнью, чтобы остановить его. Кто будет жертвовать на этот раз, ты? Даркхолд ван дер Грим? Коралина Рейн? Кто должен пожертвовать собой, чтобы твои обожаемые демоны угомонились?

– Арен…

– Я. Сказал. Нет. Мы не будем ни о чем договариваться. Мы не пойдем на их условия. Мы не будем открывать границы и пускать демонов в жизнь Штормхолда, потому что они – кровожадные твари, которые до сих пор мечтают о возвращении своего темного бога. Я выставлю против них армию, и мне плевать, даже если боги поднимутся против меня, потому что я король, Деллин ди Файр, мне вверили хранить Штормхолд и защищать его интересы!

– Вот именно. И твоя задача – сохранить жизни подданных!

– Переродятся.

– Арен! – ахнула Брина, но на нее никто не обратил внимание.

– А завтра они решат, что мы недостаточно их уважаем и не кланяемся при встрече. А потом, что людишки недостойны находиться рядом с величайшими творениями темного бога. А чуть попозже примут закон, что демоны – высшая раса, а все остальные служат для удовлетворения их страстей и потребностей. Нет уж, дорогая, я отстаиваю интересы своей страны, и сегодня решается вопрос ее существования.

Его величество король Архолд обвел взглядом присутствующих.

– Мне не нужно ваше одобрение, все уже решено. Я собрал вас, потому что вы заслужили узнать первыми.

– Арен, не надо… – Деллин покачала головой. – Ты совершаешь ошибку.

– На рассвете Штормхолд объявит Бавигору войну.

Он направился к выходу.

– Кейман! – Деллин воззвала к, кажется, единственному, кто мог образумить короля. – Останови его!

И, к собственному удивлению, услышала:

– Нет.

– Что, прости?

– Я не стану останавливать Арена, да и не способен это сделать. Во мне магии ничуть не больше, чем в тебе, а уповать на то, что его величество за годы мирной жизни растерял сноровку, не хочется.

– Я же не предлагаю тебе с ним драться. Поговори с ним, Арен тебя послушает.

– Арен никогда меня не слушал и не станет, но это не важно. Он король, и он имеет право принимать решения самостоятельно.

– Решения о войне?

– О чем угодно. Власть короля в Штормхолде безгранична.

– Что ж, моя власть безграничнее, потому что…

Она осеклась, поймав насмешливый взгляд Кеймана.

– Потому что у тебя дракон в сарае обожрался и спит? Или потому что ты на всех плакатах модного дома Найтингрин? Или… точно, у тебя индекс шторма зашкаливает. Так это работает, да? Блогеры и жены миллиардеров собрались да приказали королю прекратить все войны!

– Не иронизируй. Да, у меня нет силы, но это временно. И это не значит, что я должна одобрить бойню.

– Тебя не спрашивают, Деллин. Мы не знаем, временно у нас нет сил или такова теперь реальность Штормхолда, но, как бы то ни было, сейчас Арен – король, наделенный властью. А ты – директор школы, в которую даже не можешь попасть, и жена богатого человека… который даже не человек. Нет, у тебя нет власти.

– Именно поэтому я прошу тебя. Арен знает, кто ты, знает, сколько тебе лет, он послушает! Дайте мне время, я смогу убедить Бавигор не начинать войну. Мы договоримся, Кейман! Изменим все, исправим, спасем сотни тысяч жизней!

– Деллин…

Он устало покачал головой, и она поежилась, настолько непривычным оказалось давно забытое ощущение: словно она вновь стоит в приемной у директора и расплачивается за содеянную глупость не наказанием или насмешкой, а вот этим тихим разочарованием.

Почему ее желание спасти чужие жизни его разочаровывает? Почему она все эти годы держалась за край пропасти, лишь зная, что если сорвется – Крост будет разочарован, а теперь понятия не имеет, ради чего продолжать цепляться?

– Ты не думала, что они должны жить своей жизнью? Что нужно отпустить их и дать возможность самостоятельно принимать решения, набивать шишки и учиться жить без богов?

– Это война, Кейман. Новая война. С прошлой не прошло и сотни лет, а они уже готовы друг друга убивать. И я не знаю, что может их остановить, кроме нашего вмешательства.

– Так, может, их не нужно останавливать?

Она нервно рассмеялась и плотнее запахнула плащ, вдруг ощутив холод, которого, конечно, не могло быть в комнате, где весело потрескивал камин.

– Не нужно останавливать? Кейман, что ты несешь! Они же устроят бойню!

– Да! – Он впервые повысил голос. – Да, Делл, они устроят бойню, и она их чему-то научит. Они потеряют все, и это заставит их договориться! Как они хоть чему-то научатся, если мы постоянно будем разводить их по углам?! Это жизнь, Деллин, это история! Государства воюют, к власти приходят тираны и слабаки, их сменяют гении и святые! Люди ссорятся, мирятся, договариваются. Они устроят войну и изобретут пушку, потом затеют новую – и придумают танк, а когда война закончится, вытащат из танка компьютер и полетят на нем в космос! Ты сама говорила, что Штормхолд застыл в развитии, так дай ему развиваться, дай им учиться!

– Кейман, это не семинар по международному праву, это ад! Ты что, забыл?! Ты забыл, что такое война?!

– Я очень хорошо помню, Деллин, гораздо лучше, чем ты, я видел их достаточно. Ты спрашивала, почему я ушел? Почему меня так долго не было? Вот поэтому. Невыносимо видеть все это и не вмешиваться, но вмешиваться нельзя! Мы с тобой существуем не для того, чтобы диктовать им, как жить.

– Мы с тобой существуем, чтобы хранить Штормхолд!

– И ты уверена, что правильно понимаешь эту задачу? А может, наше дело – это наблюдать? Отойти в сторону и позволить им жить, учиться, развиваться? Пусть через боль, через тьму, но идти вперед? Ты – богиня смерти, так почему ты отчаянно пытаешься всех от нее избавить? Делл, Штормхолд не изменится, пока его богиня не примет его таким, какой он есть. Ты боишься. Ты все еще ненавидишь смерть. И мир отвечает.

– То есть в исчезновении магии виновата я?

– В исчезновении магии виновата судьба. Мир постоянно меняется. Рождаются горы, высыхают океаны, появляются и умирают города. Полезные ископаемые заканчиваются. Климат меняется. Ледниковые периоды сменяются потеплениями. Даже звезды гаснут, Деллин. Ты же не пытаешься спасти Бетельгейзе.

– Мой мир – не звезда в далеком космосе!

– Это не твой мир! Деллин, хватит! Вот поэтому боги не должны жить со смертными и привязываться к ним. Пойми ты: это неизбежные этапы развития! В Штормхолде еще будут тысячи войн. Они непременно изобретут какую-нибудь ядреную бомбу, начнут ею махаться, натворят дел и старательно примутся все исправлять. Они обязательно приведут к власти безумца и потом с задором и вдохновением начнут его свергать. Они изобретут социальный рейтинг и будут выселять аутсайдеров на гигантскую помойку. И потом, через много миллионов лет, когда эта планета будет умирать, они построят на ее орбите смотровую площадку и будут продавать на нее билеты на шоу «Гибель Штормхолда», и это НОРМАЛЬНО. Ты не сможешь создать идеальный мир, в котором все дружат, обнимаются и договариваются, ты даже со мной договориться не можешь!

– И зачем тогда я нужна?

– Когда богов забывают, они становятся мифами и легендами. Смертным нужны легенды. Они позволяют верить, что все не напрасно.

Кейман умолк. Поднялся, подошел к окну и посмотрел на небо. Деллин невольно задалась вопросом: что он чувствует, вдруг поняв, что больше не властен над грозой? Он, проживший тысячи лет, наблюдавший за ходом истории, теперь не может даже управлять погодой. Ей казалось, внутри как будто осталась дыра.

– Представь, что магия не вернется. Представь, что нам с тобой осталось всего несколько десятков лет. Ты жалеешь о чем-нибудь? О том, что не успела сделать, когда была бессмертной?

– О тысяче вещей. – Она откашлялась, вдруг обнаружив, что охрипла.

– А я только о том, что, поняв, что магия исчезла и я не могу вернуться к семье, вдруг испытал облегчение. Знаешь почему?

– Потому что всегда хотел быть смертным?

– Потому что никогда не хотел жить в мире, где нет тебя.

Вспышка молнии на миг осветила кабинет, а затем все погрузилось во мрак.

Последние крохи магии огня в камине исчезли, не оставив даже тлеющих углей.

* * *

– Совсем ничего? – Элай с беспокойством посмотрел на Дарка.

Тот помотал головой. Горсть крупиц, которую он раздавил, так и осталась бесполезной кучкой черной поблескивающей крошки. Никакой магии.

Магия исчезла у всех. Вся школа в один момент осталась без возможности использовать крупицы, и лишь благодаря самообладанию преподавателей не воцарилась власть хаоса. Удивительно, но даже замок устоял.

Элай сразу вспомнил, как отец ругался на магов земли в столице и говорил, что они совсем разучились строить без вливания огромного количества крупиц. Цена на жилье росла быстрее, чем на крупицы, поэтому стройки заваливали магией – лишь бы быстрее построить и продать. Страшно подумать, что там сейчас происходит.

– Думаешь, это только у нас? Может, директор проводит эксперименты? Он как-то заставил нас сдать все крупицы и представить, что магия исчезла, – произнес Даркхолд. – Я бы не удивился, если бы он это провернул на самом деле.

– Тогда магистры были бы в курсе, – возразил Элай. – Они же не актеры – так играть растерянность.

На это Дарк только хмыкнул, но сейчас им было не до построения теорий.

– Надо найти Кору. Здесь ей будет безопаснее.

– Директор сказала, она в безопасности.

– И ты ей веришь? – спросил Элай.

– Не то чтобы очень. Думаю, что сейчас Деллин уж точно не до Коры. Да и не сильно она расстроится, если что-то случится. Только вот добраться до нее не получится, мы же в пространственном кармане. А магия не работает.

– Я тут кое-что почитал. И у меня есть теория.

– Она может привести к медленной мучительной смерти?

– Почти наверняка приведет, но есть маленький шанс, что нет.

– Мне нравится. Излагай.

– Школа находится в пространственном кармане. Смертные найти ее не могут. Темные маги уровня Деллин находят без проблем, обычные темные маги – при должном старании. Маги других видов не найдут никогда, им нужно сопровождение или портал. В целом достоверных знаний о том, что такое этот пространственный карман, нет. Кто-то говорит, это окошко в другой мир, но я с этим не согласен, потому что путь без портала из кармана в обычный мир есть, а другой мир надежно скрыт за завесой и просто так туда не перейдешь. Кто-то говорит, это другое измерение, но я тоже не согласен – мы бы непременно столкнулись с жителями этого измерения.

– Давай ближе к делу, еще историю создания начни рассказывать.

– Я думаю, это все еще наш мир, просто огороженный его кусочек. Знаешь, как ширму поставили. Огородили часть пространства магией – и все. Никто не может найти. Это объясняет, почему темные маги иногда могут: ширма создана могущественным темным магом, богом. А это значит, что отсюда можно уйти.

Задрав голову, Элай посмотрел на верхушки деревьев.

– Я думаю, нужно идти туда. Но скажу точно через пару часов.

– Почему через пару?

– Солнце начнет садиться. Когда магия пропала, я заметил, что погода изменилась. Ее явно меняли с помощью магии. Теперь мы должны жить по штормхолдскому времени. Я рассчитываю вычислить разницу и понять, насколько далеко мы от столицы. Если до нее можно добраться – попробуем? Я должен быть рядом с отцом. И хочу убедиться, что Кора в порядке.

– Валяй. – Даркхолд пожал плечами. – Если уверен – двигаем в ночь. Что пожрать, я найду. Не впервой.

Элай покосился на него с интересом. Они считались друзьями уже несколько месяцев, но Дарк до сих пор общался короткими отрывистыми фразами, как будто даже чужое общество его раздражало. И это слегка выбивало из колеи парня, привыкшего к статусу принца, с которым все хотели дружить.

Впрочем, уж лучше немногословный, но честный Даркхолд, чем толпа прихлебателей, рассчитывающих на тепленькое место после того, как Элай унаследует власть и деньги. В то, что Дарк дружит с ним не поэтому, почему-то безоговорочно верилось.

– Где ты вообще это откопал? – спросил он. – С каких пор в школьной библиотеке выдают пособия «как сбежать из пространственного кармана»?

– На зимний праздник подарили. Нашел в шкафу. Думаю, отец таким образом пытается привить интерес к учебе. Может, он и прав, ученье – свет.

– Вероятно, он пожалеет, узнав, что его сын использовал этот свет, чтобы из безопасного теплого места влезть в самую гущу.

– Что поделать? – философски фыркнул Элай. – Дети – это счастье.

Высшая Школа темных оказалась настолько не готова оказаться вдруг без магии, что исчезновение двух адептов, даже, без сомнения, заметных и важных, так и осталось незамеченным к моменту, когда, закинув на спину рюкзаки, Дарк и Элай двинулись к лесу. Их путь лежал на запад, туда, где сквозь тучи едва-едва пробивались лучи закатного солнца.

Вид окрашенных в кровавые оттенки облаков вызывал у Элая смутную тревогу, но делиться ею принц не спешил, боясь, что Дарк передумает. Элай никогда не был силен в прорицаниях, но всеми фибрами души чувствовал: ему нужно быть с отцом. Он категорически отказывался думать о том, что может потерять и второго родителя или братьев. Или Кору. Она и с магией была беззащитна, как котенок, а сейчас, должно быть, до смерти напугана. Вряд ли Кейман или Деллин сумеют защитить ее как следует, у них и своих проблем хватает.

Вся беда заключалась в том, что Элаю нравилась эта девчонка с копной светлых косичек. Сильно нравилась. Гораздо сильнее, чем девушки, с которыми он встречался. Коралина Рейн даже не осознавала своей привлекательности, но, что поганее, смотрела только на Дарка. Элай словно существовал вне ее мира и лишь изредка попадал в поле ее зрения. Между ней и Даркхолдом совершенно точно не было ничего серьезного, но всякий, кто оказывался рядом, видел, как они смотрят друг на друга.

Свет и тьма. Красивая пара.

Эти мысли вызывали горечь, но Элай повторял себе, что совершенно нет разницы, кто защитит Коралину. И ему вовсе не хочется стать героем, вытащившим девушку из самого пекла, нет. Он лишь хочет быть рядом со своим королем в трудные для королевства времена…

– Что там в твоей книге по поводу расстояний? Придется ночевать или есть шанс дойти к утру? – спросил Даркхолд, когда они остановились у лесного ручья, чтобы наполнить фляги.

– Сложно сказать. Это же не учебник и не карта, а что-то вроде сборника легенд. Если верить ему, богиня смерти Таара вышла в мир смертных, прогуливаясь вечером. Значит, шансы есть.

– Мы что, идем по ориентирам из идиотских сказок?!

– Слушай, тебя же не удивляет, что ты – сын темного бога, а наш преподаватель – его сестра. В чем проблема поверить и в эти легенды, раз прочие оказались правдивы?

– Я не говорил, что сын Акориона.

Вместо ответа Элай помахал книгой, которую предусмотрительно захватил с собой. Легенды. Да. Люди определенно недооценивают их значимость.

– Можешь ответить на один вопрос?

Он собирался с силами всю ночь и, лишь когда увидел вдали просвет, решился.

– Ну, – буркнул Даркхолд.

Ему идти было в разы тяжелее: крылья то и дело цеплялись за ветки.

– Тебе она нужна? Только не делай вид, что не понимаешь, о чем я. Просто скажи честно. Я не из тех, кто устраивает соревнования за право пригласить девчонку на бал.

– Можешь приглашать. У нее достаточно поводов меня ненавидеть.

– Это не ответ. Я спрашивал, нужна ли она тебе.

Даркхолд долго молчал. Элай решил, что так и не получит ответ, но вдруг услышал:

– Нужна. Она единственная, рядом с кем я не чувствую себя монстром.

* * *

Я открыла глаза и вместо привычных туч увидела кусочек чистого неба, усыпанного звездами. Это было так неожиданно и красиво, что я еще несколько минут лежала и рассматривала сверкающие узоры на темном полотне.

Затем попыталась подняться, но, охнув, решила еще полежать. Голова кружилась со страшной силой, а тело как будто слушалось с задержкой. И руки дрожали. Нечто похожее я испытывала тогда, когда пользовалась магией, в основном неосознанно. Но так плохо мне не было еще ни разу.

Голова лежала на чем-то мягком, но вряд ли подушке. Ощупав, я поняла, что это свернутая куртка. Укрыта была другой курткой. И где-то на этом месте я вспомнила, что произошло перед тем, как я отключилась.

– Лежи, – тут же раздался голос Гидеона.

Клянусь, я бы вскочила и испуганно шарахнулась, если бы могла. Но шевелиться не хотелось. За пределами теплой куртки было холодно и сыро. Лишь трещащий костер немного согревал окружающее пространство. Хм… костер?

– Я думала, магия исчезла.

– Исчезла. И ты чуть не исчезла вместе с ней. Надеюсь, ты довольна. И не будешь возмущаться, если заболеешь.

– Тогда откуда огонь?

Гидеон поднялся. Подкинул дров, поворошил угли длинной палкой и принялся по чему-то стучать, но я не смогла приподняться, чтобы понять, что это.

– У меня есть свои секреты.

– Где мы?

– Сложно сказать точно. К северу от Флеймгорда. Знаешь, что забавно? Мы настолько полагались на магию, что у нас даже карты на ней работали. И старых, нарисованных от руки, почти не осталось. Но я все же парочку нашел.

– В лесу?

– В книжном магазине, который разнесло в городе. Покопался там в хламе. В городе сейчас небезопасно и еще будет какое-то время. Помимо исчезнувшей магии назревает проблема с демонами. По слухам, они собираются напасть. В столице их слишком много. Надо переждать пару дней в лесу, а потом найти менее опасный городок. Дождаться, когда все утихнет, и тогда можно будет вернуться. Хотя пока не представляю, как это сделать без магии, но, возможно, королю и страже все же удастся взять ситуацию под контроль.

Кажется, это был самый длинный монолог Гидеона за все время. Во всяком случае, тот, в процессе которого он не собирался убить меня или что похуже. Пришлось смириться, я все равно не смогу выпутаться самостоятельно. Куда идти? Как спастись от последствий исчезновения магии? Где теперь искать Кеймана, да и вообще жив ли он?

Я тяжело вздохнула. Думать о том, что кто-то погиб, было больно. А школа? Что со школой, ведь порталы тоже исчезли!

Гидеон подошел и протянул мне какую-то деревяшку.

– Выпей. Полегчает.

– Что это?

От деревяшки, оказавшейся неким подобием чашки, наспех вырезанной в чурке, шел приятный ягодно-хвойный аромат.

– Это чай. Поможет восстановить силы.

Я с трудом поднялась и осторожно сделала глоток. Удивительно, но почти сразу по телу распространилось приятное тепло и сил стало на капельку больше.

– Зачем ты меня спас? – спросила я. – Зачем рисковал?

– А почему нет? Вытащить тебя было несложно. Ты не сопротивлялась.

– Я думала, ты меня ненавидишь. И будешь рад, если я исчезну.

После чая настал черед грибов. Как зачарованная, я наблюдала за тем, как они скукоживаются, насаженные на тонкий прутик. Но поесть отказалась, предполагая, что пока не готова. Для начала хватит чая.

– Я надеялся, что получится использовать тебя для того, чтобы вернуть Коралину, только и всего.

– Для этого спас? Все еще хочешь попытаться?

– Без наследника Акориона это не имеет смысла. А он никогда не согласится помочь, так что можешь не бояться. Просто очень сложно оставить умирать собственную дочь, даже если разумом ты понимаешь, что это не она.

– Мне жаль Коралину. Я видела ее в снах. Как она умерла. И я действительно не хотела забирать ее имя и внешность. Я не знала, что делаю. И какую боль это причинит тебе.

– Так что ты… кто ты такая? Откуда ты появилась?

– Это трудно объяснить.

– Не труднее, чем богов, исчезновение магии и войну с Бавигором. В Штормхолде постоянно происходит что-то безумное.

– Там, куда упала Коралина, было большое месторождение магии. Много магии. Очень много. Я не очень понимаю в этих вещах, но Кейман говорил, что иногда магия обретает свой собственный разум. Становится человеком. Или человек рождается из этой магии. Смерть Коралины просто стала толчком к моему рождению. Магия увидела ее, услышала, как ты зовешь ее. Ей неоткуда было взять внешность и имя, только у Коралины.

– Ей… – эхом откликнулся Гидеон.

– Мне. Я не знаю, сколько провела там в виде… магии или духа, не знаю. Но когда появилась Коралина, я поняла, что хочу стать такой, как она. И стала. Мне жаль.

– То есть ты обычная девушка, которая родилась необычным способом? И все? А то, что я видел – твоя сила, возвращающая с того света, то, что ты вернула оттуда меня, – это просто сильный дар?

– Да.

– Ты снова лжешь. – На этот раз Гидеон произнес это с улыбкой.

– Не лгу. Я очень сильный маг. Такой же сильный, как Деллин ди Файр. Но значительно более приятный.

– Что? Деллин? Что с ней не так?

– Она стерва. Которая меня ненавидит.

– Кажется, мы говорим о разных Деллин. Та, что знаю я, исключительно приятная особа.

– Значит, по какой-то причине я этой особе не нравлюсь. Не исключаю, что дело во мне, потому что поначалу она показалась мне идеальной женщиной из всех существующих. А потом вдруг…

Я вздохнула и допила чай. Что сейчас с Деллин – тоже неизвестно. И хоть я почти ненавижу ее, все равно боюсь узнать, что исчезновение магии она не пережила.

– Значит, я просто обязан сохранить жизнь очень сильного светлого мага. Если магия вернется, ты этому миру пригодишься.

Светало. Мне не хотелось спать и, едва небо окрасилось во все оттенки розового, я с трудом поднялась. Задремавший Гидеон поднял голову.

– Все в порядке. Я просто немного поброжу, чтобы прийти в себя. Что это за шум?

Откуда-то из глубин леса доносился странный шум, который поначалу я приняла за ветер. Но кроны деревьев оставались неподвижными.

– Лучше быть рядом с водой. Без воды мы долго не протянем, вода, если что, защитит. Не лезь пока в воду, ты еще слаба.

– Я просто посмотрю, – заверила его я и побрела в сторону предполагаемого ручья.

Вскоре сзади раздались шаги, и мне стало жаль Гидеона. Он помнит, что случилось, когда он отпустил Коралину одну в прошлый раз. И пусть я – не она, он не хочет допустить ту же ошибку.

Идти пришлось недолго, при утреннем свете лес казался редким и вполне безопасным, хотя еще пару часов назад пугал. И вскоре деревья расступились, открыв невероятный вид на роскошный водопад.

– Как красиво! – выдохнула я. – Невероятно. Никогда такого не видела. На севере таких нет.

– Странно. – Гидеон извлек из кармана сложенный листок и всмотрелся. – Его нет на картах. Я думал, это ручей или лесная речушка. Лес заглушает звуки. Его должны были отметить.

– Может, его обнаружили уже после того, как появились магические карты? – предположила я. – И никто не стал морочиться с нанесением на старые?

– Да, вероятно. Будь осторожна, может быть глубоко. И вода наверняка холодная.

– Я только умоюсь, и все. На водные процедуры сил нет.

Осторожно, чтобы не поскользнуться, я опустилась на большой камень и зачерпнула прозрачной холодной воды. Такое умывание взбодрило, кожа покрылась мурашками. Наблюдая за тем, как вода с грохотом падает на камни, я всмотрелась во тьму за потоком и невольно задумалась: а что там, дальше? Обычная скала, скрытая от взора водой, или потайная пещера? Надо будет обойти водопад кругом и посмотреть.

Вскоре силы закончились. Мы вернулись к облюбованной полянке, где я свернулась клубочком у костра, а Гидеон занялся обедом. Насчет ловли в силки зверушек я могла сказать много чего интересного, но вспомнила, что мы прячемся в лесу от творящегося хаоса, вспомнила, как в замке Даркхолда огромными ножницами разделывала морепродукты (и чужие космы), и решила промолчать. К счастью, Гидеон избавил меня от мерзкого зрелища и принес уже разделанные, готовые к жарке на костре кусочки. Я не стала отказываться и с удовольствием слопала целую ножку.

– Когда мы пойдем?

– Когда будешь готова. До ближайшего города идти довольно долго, неизвестно, будут ли по пути подходящие места для привалов.

Пока что я была готова ходить только к водопаду, да и то ненадолго, не решаясь на купание. Боялась, что не хватит сил. Но после завтрака на следующий день поняла: надо. В волосах запутались мелкие ветки и листочки, а запекшаяся чужая кровь, хоть я и оттерла ее с рук, изрядно раздражала.

– Не надо за мной ходить!

Гидеону это явно не понравилось.

– Раз в пару минут я буду кричать, что в порядке. Если не вышла на связь – разрешаю прийти посмотреть. Но можно мне помыться в одиночестве?

– Не заходи на глубину и не плавай к водопаду, – буркнул Гидеон. – И мойся быстро. У нас нет лекарственных зелий.

А я и не собиралась. Мне просто хотелось привести себя в порядок, и даже весьма прохладные дни не пугали. Так что я быстро разделась, прошла по камням и быстро опустилась в воду. Хотелось завизжать от холода, но я живо представила, как вооруженный Гидеон влетает к берегу, и передумала. Да и дыхание перехватило – вода оказалась ледяной.

Ладно, он был прав, не хватало еще заболеть. Быстро вымылись – и возвращаемся к огню, там уже чаек из ягод нагрелся.

Уже подплыв к камню, я услышала голоса.

Сначала подумала, это меня зовет Гидеон. Потом поняла, что голосов несколько. И тут же съежилась за камнем с бешено колотящимся сердцем. Следовало догадаться, что не только нам придет в голову светлая мысль спрятаться в лесу. Надеюсь, это не демоны.

Потом я вслушалась.

– А вот сейчас было обидно. Я что, совсем ничего для тебя не значу?!

– Раздражаешь в основном.

– Грубо. Но честно. Ты, знаешь ли, тоже не подарок. Из-за дружбы с тобой страдает моя репутация.

– Так и отвязался бы.

– И сделать твою жизнь скучной, спокойной и безопасной? Держи карман шире! Ладно, раз мы выяснили, что Коралина нужна нам обоим, предлагаю дать ей право выбрать самой. И в случае поражения не иметь претензий друг к другу.

Тут я решилась выглянуть, чтобы убедиться. Дарк? Элай? Как это вообще возможно, они же остались в школе!

Я вдруг ощутила странную дрожь. Сидеть в воде было холодно, но причина была не в этом. На секунду, всего на мгновение, появилось ощущение, как будто мы оказались здесь не случайно. И тут же пропало.

– А с чего ты вообще взял, что Коралина будет выбирать? И не скажет «да зачем вы мне оба сдались, я уже давно встречаюсь… ну не знаю, с Кейманом Кростом»?

– Он женат.

– Хорошо, значит… с Морисом.

– А это кто вообще?

– Один тип, который мне помогал. Они с Коралиной явно нашли общий язык, она его даже исцелила. Морис получил символический срок за участие в похищении и уже скоро выйдет. Вернется, сделает ей предложение – и вот, у нас счастливая пара. Что в этом случае планируешь делать?

Мир, в котором девушка могла отказаться от сразу двух принцев, не укладывался у Элая в голове и определенно не мог существовать.

– Тогда вместе напьемся.

– Предлагаю сразу перейти к этому шагу.

– Как только выпутаемся, проставляюсь в лучшем баре Флеймгорда. Хотя нет… в лучшем не проставляюсь, меня туда не пускают. Но второе место наше!

Поняв, что если просижу здесь еще хоть немного, то однозначно простыну, я высунула голову уже без опаски. Дарк и Элай спускались к водопаду с противоположной стороны, держа в руках пустые фляги. Я бы с большим удовольствием вылезла из воды и бросилась им на шею, прямо обоим сразу. Но вот беда: мало кто принимает водные процедуры одетым.

Пришлось сдаваться.

– А давайте я сделаю вид, что не слышала, как вы меня обсуждали, а вы отвернетесь, чтобы я оделась?

Их лица надо было видеть! Открыв рты, Дарк и Элай смотрели на мою голову над поверхностью воды и пытались найти потерянный дар речи.

– А мы идем тебя спасать, – сообщил Элай.

– Тогда отвернитесь! Если я еще дольше здесь просижу, то спасать будет некого.

По-моему, отворачиваясь, они оба не верили, что увидят меня, когда снова повернутся к воде. Но я быстро оделась (пришлось застегнуть куртку на все пуговицы, потому что рубашка безнадежно промокла – полотенца-то не было) и понеслась обниматься.

Я правда была рада их видеть. Обоих. Живых, невредимых, таких разных, но сдружившихся вопреки всем законам мироздания. Даже если остатки привычного мира рухнут, с этими двумя можно не бояться остаться под обломками.

– Вы правда пошли за мной? Как вы выбрались оттуда?

– Книжки читали, – хмыкнул Дарк, явно смущенный внезапно свалившимися объятиями.

– Я читал, – поправил его Элай. – А ты просто поверил мне на слово.

И они оба на меня выжидающе уставились. Сначала я попыталась сделать непонимающий вид:

– Что? Что вы так смотрите?

Потом не выдержала:

– Нет! Даже не думайте! Я не буду играть в эти игры, ясно? И не буду делать выбор в вашем споре.

Они переглянулись.

– В споре? – уточнил Элай. – Ты думаешь, мы поспорили и, чтобы выяснить, кто победил, отправились без магии пешком тебя искать?

– Ну не так все буквально, но общий смысл разве не такой? Вы о чем-то поспорили и теперь ждете, когда я этот спор разрешу?

– Коралина, мы не спорили, мы решали, чьей ты будешь девушкой. И решили предоставить тебе право выбрать самой.

– Очень благородно с нашей стороны, между прочим, – иронично добавил Даркхолд.

Но и он выглядел серьезно. Они оба явно не шутили.

– Девушкой? – зачем-то уточнила я. – В смысле… Погодите, вы с ума сошли!

– А что не так? – удивился Элай. – Я довольно привлекателен. Этот… кхм… Дарк весьма общительный. Есть из чего выбрать.

Он зашел ко мне за спину и накинул на плечи свою куртку. Даркхолд просто молча стоял, расправив крылья, как… Я прыснула от смеха.

– Что смешного?

– Просто Дарк сейчас похож на павлина, которого мы видели в городском парке. Он точно так же сидел, расправив хвост, и мрачно на всех взирал. Знаете что, я в ваши игры не играю. Если для того, чтобы вы обломались, надо начать встречаться с Кейманом Кростом, то…

Я осеклась.

– Он женат.

– Вот-вот.

Мы обернулись, когда услышали шаги. Гидеон, не дождавшись обещанного сигнала о том, что все в порядке, пошел меня спасать. И вопрос о том, чьей девушкой я буду, сам собой сошел на нет. Я едва успела повиснуть на руке Даркхолда, который молниеносным движением вытащил здоровенный нож. Он бы его метнул, если бы я не смотрела в этот момент на него!

– Стой! Он меня спас! Гидеон на нашей стороне!

– На нашей стороне?! – рыкнул Даркхолд. – Ты соображаешь, что несешь?

Гидеон замер. Я заметила, как его рука дернулась по привычке к запястью, но браслета с крупицами там больше не было.

– Знаю, как это звучит, но он спас меня, когда во Флеймгорде начался сущий кошмар! Мы спасли несколько человек, а потом я потеряла сознание и Гидеон вытащил меня, принес сюда и заботился. Пожалуйста, я знаю, что он сделал, но сейчас мы…

– Поблагодарим его за помощь и позволим ему уйти, – закончил Дарк.

– Нет!

– Да, Коралина, я не позволю тебе пробыть рядом с ним больше ни минуты.

– Нельзя! Магия исчезла, Дарк, демоны сходят с ума, нельзя сейчас разделяться! Чем нас больше, тем больше шансов выжить.

– Не с ним!

– Он изменился.

– Серьезно? Изменился? Он хотел вытащить из твоего тела душу и засунуть в него другую! А когда понял, что не получится, едва не сжег нас обоих заживо! Изменился? Изменился?! Ты что, не понимаешь, что единственная причина, по которой он тебя спас, – это нежелание портить упаковку для своей дочурки, которую он еще надеется вернуть? Что с тобой, Коралина?

Я открыла было рот, чтобы напомнить, что он сам с удовольствием издевался надо мной и разыграл целый спектакль, чтобы насладиться игрой. Но не смогла произнести ни слова. Бить по больному месту того, кому и без тебя больно, – не мой вид спорта.

– Я не знаю, Дарк. Я просто… не умею ненавидеть?

– Я буду ненавидеть за двоих. Идем.

– Я не оставлю человека одного в лесу.

– Осужденного человека, сбежавшего из-под стражи!

– Спасшего мне жизнь!

– Едва не отнявшего мою!

Он посмотрел на меня так, будто я его разочаровала. И от этого стало жутко. Я почти забыла о том, что это все еще Даркхолд ван дер Грим – самый противоречивый человек на свете. И он совсем не шутит, когда говорит, что его ненависти хватит на двоих. На целый мир – если понадобится.

Мне хотелось уйти с ним, я так сильно скучала!

Но внутри что-то как будто приковало меня к этому месту, к проклятому водопаду, с грохотом обрушивающему воду на камни. И я не могла сдвинуться с места. Выждав еще несколько секунд, Даркхолд развернулся. Я вздрогнула, вспомнив его спину, исполосованную шрамами. И ожоги, оставленные Гидеоном.

– Дарк…

Слова застряли в горле. Я почувствовала сильный толчок, от которого упала на камни. И только спустя несколько секунд вместе с истошным криком какой-то твари пришла сильная жгучая боль чуть ниже сердца.

* * *

Тварь выскочила так быстро, что никто из них не успел среагировать. Шум водопада заглушил стрекотание, от которого раньше стыла кровь в жилах. Все они были так заняты друг другом, что не заметили нечто, напоминающее полутораметровое насекомое.

Магия исчезла, но ее порождения остались жить.

Наверное, впервые Даркхолд ощутил благодарность приемному отцу за то, что тот научил его выживать без магии. Буквально вбил в него навыки обращения с оружием, рукопашный бой, часами заставлял тренироваться. Даркхолд давно был бы мертв, если бы не эти навыки.

Гидеон, всю жизнь проработавший на месторождениях, был готов к внезапному нападению почти так же хорошо, но увы, не имел оружия.

Элай и Коралина растерялись. Краем глаза Даркхолд заметил, как Элай оттащил Кору подальше от твари, и одной проблемой стало меньше. Если тварь здесь одна, им ничего не грозит, пока живы они с Гидеоном.

У него был нож. Увы, всего один, а значит, и один шанс на то, чтобы завалить тварину, хищно щелкавшую жвальцами и уже предвкушающую вкусную добычу.

– Надо оторвать ей башку! – прорычал Дарк, показывая Гидеону кинжал.

Тот коротко кивнул и поднял с земли камень. Он приземлился четко в голову твари, отчего она пошатнулась и все внимание обратила на раздражитель. Дарк даже восхитился: если он не сможет, Гидеона порвут на части. И все же он рискнул отвлечь внимание на себя.

Одним прыжком он взвился в воздух и опустился на спину твари. Она истошно заверещала, заметалась, но в крыльях хватило силы, чтобы приподняться над землей на добрый метр. Перехватив башку тварины так, чтобы не извернулась его куснуть, Дарк нанес несколько ударов прямо в голову, а потом полоснул по шее. Снова и снова, пока тварь не обмякла, издав последний хрип – визжать ей было нечем.

Опустившись на землю, он довершил начатое и отбросил голову как можно дальше. Чтобы не осталось ни единого шанса.

– Надеюсь, труп отпугнет желающих нами полакомиться, – пробормотал он.

– Это вряд ли. – Гидеон покачал головой. – Их будет все больше и больше. Отсутствие врага в природе, каким были маги, заставит их пировать и плодиться. Надо добраться до какого-нибудь города и найти дом, в котором можно укрыться. Попробовать найти больше оружия и выяснить, насколько все плохо. Возможно, это просто забытая всеми богами единственная тварь, а возможно, Бавигор постарался, чтобы нам жилось интереснее. Ты можешь увести Коралину, но подумай, сможешь ли защитить ее один. Твои крылья дают тебе преимущество, но и тебе придется отдыхать и восстанавливаться. Подумай сам: в случае чего ты, конечно, сможешь подняться в воздух вместе с девушкой, но придется оставить на земле принца.

– А с тобой у меня резко сил станет больше? Или что, ты понесешь Элая и Коралину, а я – тебя?

– Со мной у твоего друга хотя бы есть шанс отбиться, пока ты спасаешь девчушку.

Стиснув зубы, Дарк промолчал. Ему не хотелось признавать правоту Гидеона. Ему вообще не хотелось, чтобы этот человек существовал. Страх перед огневиками, кажется, уже был в его крови. Глубинный, вымораживающий нутро. Один взгляд на Гидеона заставлял ныть старые шрамы, а перед глазами вставала тесная клетка, в которой его держали, как темную тварь, несущую угрозу самим фактом существования.

Но этот страх был сущей ерундой в сравнении с тем, который пришел ему на смену.

Даркхолд наклонился, чтобы смыть с рук кровь или что там в этой твари текло. И сквозь шум воды услышал:

– Да помогите же ей!

Поодаль, сидя на влажных камнях, Элай склонился над Коралиной. Сначала Даркхолд не понял, в чем дело. Промелькнула мысль, что, вероятно, она подвернула ногу и это осложнит дорогу до города. Но потом он заметил расплывающееся на светлой куртке пятно.

У нее серебряная кровь.

Поскальзываясь, едва не угодив в ледяную воду, он в несколько прыжков преодолел разделявшее их расстояние. Одного взгляда хватило, чтобы понять: дело плохо. Коралине чудом повезло: шип твари прошел насквозь буквально на пару сантиметров ниже сердца. Но кровью пропиталась вся куртка, которую она надела на голое тело.

– Насколько серьезно? – спросил Элай у Гидеона.

– Нужны целители.

– У нас же нет магии.

– Коралина, ты можешь себя вылечить? – Гидеон похлопал начавшую отключаться девушку по щекам. – Коралина! Не уходи! Слышишь меня?

Она с трудом открыла глаза и поморщилась. Даркхолд не представлял, как ей сейчас больно, его ранили не раз, но так серьезно – никогда. Даже то время, когда он умирал от ожогов, прошло во сне.

– Не могу. Простите меня. Я не умею себя лечить. И… во мне нет магии.

– Нам нужны целители. Я смогу донести ее до столицы, там могут помочь.

– Она не доживет.

– Надо попробовать.

– Эй! – Гидеон разодрал куртку, обнажив ее живот. – Посмотри. Она уже потеряла много крови. И умрет у тебя на руках, если поднимешь ее. И будет кричать каждую секунду, потому что ей больно.

– И что, мы будем просто сидеть?! – рыкнул он. – Прикладывать к ранке листики, ягодки и грибочки?! Что делать, скажи, раз такой умный!

Гидеон умолк.

– Ей нужны лекарства. Сами по себе целители ничего не могут. Ей нужны зелья, швы, я не знаю… мазь. Что-нибудь очень сильное.

– Но магия не работает, – закончил за него Элай. – Мы остались без светлой магии, которая может ее исцелить.

– Значит, работает магия другого мира! И мы спасем ее там!

– Порталы не работают. Даже если бы мы обладали способностью их открывать или нашли существующий… они не работают.

– Значит, я полечу в столицу и найду там целителя, он что-нибудь придумает! Найду Кеймана, в конце концов. Деллин!

Они оба – Элай с Гидеоном – странно на него посмотрели. С сочувствием будто. Мол, мы понимаем, тебе нужно пытаться, нужно бороться. Чтобы не сойти с ума – нужно. Чтобы, когда ее не станет, знать: ты сделал все, что мог.

С таким же сочувствием обычно смотрят на бабочку в паучьих силках, которая еще трепыхается, но в глубине души уже понимает, что исход возможен только один.

– Все нормально, – тихо пробормотала Коралина. – Я знаю, что помочь мне нечем. Так глупо получилось…

– Эй. – Элай ласково улыбнулся. – Отставить панику. Ты же бессмертная, сама сказала, помнишь? Ты не можешь умереть. Будет больно, да, можешь не сдерживаться. Даже матом ругаться разрешаю. Но мы дождемся, когда магия вернется и об этом будет напоминать только шрам. Красота, конечно, пострадает, но с другой стороны – шрамы украшают мужчин, почему не могут украшать и женщин?

– Нет магии, нет и бессмертия. – Она слабо улыбнулась. – Жаль, что это был не красивый бой, а просто какая-то случайная тварь, стреляющая острыми штуками. Дарк…

Он отвернулся. Крылья подрагивали, готовые в любую секунду поднять его в небо, отправиться за помощью. И единственное, что держало на земле, – страх, что она умрет, когда его не будет. Мощный оказался якорь. Крылья сейчас казались невыносимо тяжелыми.

– Дарк… не рискуй, пожалуйста. Не уходи. Когда я появилась на свет, рядом никого не было. Я не хочу уходить в таком же одиночестве.

Гидеон поднялся.

– В столицу пойду я. Попробую найти Кроста. Если кто-то и может с этим что-то сделать, то он.

– Я быстрее. – Даркхолд с трудом сглотнул ком в горле.

– Да. Но эта тварь может быть не одна. С тобой им безопаснее. Я успею до заката. Если она дотянет, то к рассвету мы будем здесь.

Они все понимали, что это то же самое отчаяние, которое готово было гнать Даркхолда во все существующие во вселенной миры. Если Крост выжил, то не факт, что он в столице, а если там, то не факт, что Гидеон его найдет. К тому же лес может кишеть темными тварями, и они даже не узнают, если им перекусят перед ужином.

Но так хотелось верить.

И в то, что у Гидеона получится. И в то, что Коралина дотянет, – она все еще была жива, значит, потеряла некритичное количество крови. Может, Элай прав? Магия исчезла, но бессмертие все еще с ними? Тогда у нее есть шанс.

– Держись, – произнес Гидеон.

– Спасибо, – улыбнулась Коралина, и Дарку почудился в их диалоге смысл, ускользнувший от него самого.

Они перенесли ее подальше от воды. Накрыли курткой Элая, под голову положили куртку Даркхолда. Осмотрели рану, но не решились трогать. Дарк умел зашивать раны, но знал, что если они глубокие, то сначала нужно избавиться от внутренних повреждений, иначе можно сделать только хуже. Увы, на этом знания заканчивались.

Бессилие выматывало.

Они сидели по бокам от нее молча, вслушиваясь в прерывистое дыхание. И время тянулось бесконечно медленно. Все, о чем он мог сейчас думать, – это представлять, как среди веток покажутся знакомые фигуры. Или как рана на светлой коже затягивается, медленно, но неотвратимо. Порой ему казалось, что так и происходит. Но каждый раз, как он принимался гипнотизировать кровавую дыру в ее животе, иллюзия развеивалась. Магии все еще не было. Периодически Элай давал ей воды и заставлял по одному и тому же кругу отвечать на опостылевшие вопросы, звучавшие как издевка.

Как ты? Больно.

Холодно? Все в порядке.

Не засыпай. Не буду.

В конце концов, измотанный дежурством, Элай задремал, привалившись спиной к дереву. Коралина с трудом повернула голову, чтобы посмотреть на него.

– Сколько вы уже не спите?

– Не знаю. Много. Со школы.

– Тебе надо поспать.

– Потом посплю.

– Потом снова придется идти.

– Не раньше, чем тебе помогут. Гидеон приведет Кроста, он что-нибудь придумает, зашьет тебе рану, и полетишь на мне верхом в какой-нибудь город.

– Гидеон не успеет.

Он стиснул зубы и, чтобы не выдавать эмоций, сжал ветку, некстати попавшуюся под руку. Ветка жалобно хрустнула, едва не разбудив Элая.

– Он пошел, только чтобы ты не уходил. Ты бы все равно не успел. И попал бы к демонам.

Или нашел бы Кроста, а сил, чтобы привести его сюда, не хватило бы. Даркхолд привык плевать на боль, усталость и ненависть, но он не обладал сверхмогуществом. Он вообще никакими талантами не обладал. Наверняка отец был бы разочарован.

– А еще он не хочет видеть, как умирает его дочь. Даже если я всего лишь на нее похожа.

– Хватит болтать ерунду. Ты продержалась так долго, продержишься еще немного.

Она замолчала, поморщившись. Любое неосторожное движение вызывало волну боли. Но кровь хотя бы перестала идти сплошным потоком. Разорванная на части рубашка, которую они использовали для перевязки, насквозь пропиталась серебряной вязкой жидкостью, но больше у них ничего не было.

– Я бы выбрала тебя, – вдруг сказала Коралина.

– Что? – Он удивленно на нее посмотрел. Разве это сейчас имело значение?

– Если бы пришлось выбирать, чьей девушкой становиться, я бы выбрала тебя.

– Потому что я тоже бессмертный?

«Был», – хотелось добавить ему, но Даркхолд старательно гнал от себя эти мысли.

– Потому что я по тебе скучала.

– Зря я тебя забрал. Зря привез в школу. Нужно было выбрать другую девушку.

С явным усилием она покачала головой.

– Это лучшее, что со мной случилось. Мне кажется, тот сгусток светлой магии, который смотрел на Коралину, хотел именно этого. Жить. Найти друзей. Влюбиться. Узнать, что это такое – мир за пределами холодных скал. Даже если придется умереть, это того стоило. Я ни о чем не жалею.

Не выдержав, он опустился рядом. Подушечками пальцев провел по бледным губам. Ресницы Коралины дрогнули от невесомого касания, а губами она едва заметно, насколько хватило сил, подалась навстречу.

– Разве что…

– М-м-м?

На щеке он заметил крошечный шрам, почти невидимый, но заметный на ощупь. Интересно, когда он появился? Еще до встречи с ним, наверное.

– Было так интересно, что там, за водопадом. Что там, в темноте: скала или пещера, как думаешь?

– Не знаю.

Звезд сегодня не было. Небо затянули привычные штормхолдские тучи. Что-то мокрое и холодное коснулось его щеки. Потом снова и снова. Сначала Даркхолд подумал, что это дождь, и хотел было подняться, чтобы попробовать соорудить навес. Но замер, поняв, что видит.

– Снег… – прошептала Коралина. – Первый снег. По нему я тоже скучала.

С неба все падали и падали серебристые холодные снежинки.

И вскоре все вокруг стало белым.

* * *

Коралина умерла ночью.

Он был рядом, но уснул, хотя скорее отключился, пока Элай дежурил на случай, если с приходом темноты темные твари решат выйти на охоту. Но снег их, похоже, распугал. Даркхолд никогда не слышал, чтобы в лесу было так тихо, и эта тишина ему не понравилась. Она казалась предвестником чего-то плохого.

– Эй, Дарк… Дарк, проснись! – Элай растолкал его сразу, когда понял, что она не дышит. – Демоны, Дарк… я думал, она спит. Она уснула, сказала, что хочет немного поспать. Я проверил рану, крови не было, я решил, что, может…

Он умолк на полуслове, не справившись с голосом.

– Может, она идет на поправку. Может, надо поспать, и будет легче. А когда проверил снова…

С первого взгляда могло показаться, она просто спала. Окруженная искрящимся снегом, с разметавшимися светлыми волосами. Красивая, как никогда прежде.

– Я даже мысли не допускал, – пробормотал Элай. – Не верил, что это случится. Все плохое случается с кем-то другим ведь, да? Главные героини не умирают до тех пор, пока не заглянут на последнюю страницу истории.

Даркхолд поднялся, ощущая удивительное спокойствие. Это уже было ему знакомо: тупое серое равнодушие. К другу, стоящему на коленях возле мертвой девушки, которую они оба полюбили. К себе, хотя поначалу его пугало нежелание хоть что-то чувствовать после дозы адской, выжигающей нутро боли.

Даркхолд ван дер Грим не считал себя хорошим человеком, о нет, он прекрасно знал, сколько жизней разрушил. Он играл с людьми, с юными девушками, не считаясь с их чувствами и желаниями. Разбивал им сердца и доводил до крайних точек страха, исследуя все его оттенки. А потом без сожалений выбрасывал, не заботясь о том, найдут ли они место в новом мире.

Но почему за его игру расплатилась Коралина? Так не должно было быть.

Ему хотелось сжечь мир, в котором действуют такие законы. Он готов был играть по ним, только когда это причиняло боль кому-то другому.

Он осторожно поднял ее на руки.

– Что ты собираешься делать? – спросил Элай, но Даркхолд не обратил на него внимания.

Он коснулся губами ее холодного лба.

– Посмотрим, что там, за водопадом?

Ледяная вода обжигала. Снег, и не думавший таять, словно последняя память о северной девочке, отражался в воде тысячами бликов. Как будто последний путь Коралины Рейн усыпали звезды.

Даркхолд зажмурился, ожидая мгновения, в которое поток воды обрушится на них с Коралиной, но, к собственному удивлению, понял, что этого не произошло. Просто шум воды вдруг стих, и они остались в абсолютной тишине.

– Пещера. За водопадом находится пещера. Обычная скучная пещера, в которой очень темно. Тебе бы здесь не понравилось. Не удивлюсь, если где-то там прячутся…

Он осекся на полуслове, выйдя в большой зал. Разноцветные блики плясали по стенам. В одном конце пещеры, у расщелины, плескалось нечто… не вода и не пламя, нечто, похожее на воплощенное безумие. На тьму, сверкающую гранями темных опалов.

Тьма многогранна. Тысячелика.

Она – кристаллы на стенах пещеры.

Она – пламя, беззвучно пылающее с самого сотворения мира.

Она – туман, клубящийся на дне. Туман и тьма – ими наполнено его сердце.

И единственное, чего этой тьме не хватает…

Света.

Даркхолд замер на самом краю расщелины. Внутри его словно шептал вкрадчивый голос, призывающий сделать единственно правильную вещь.

Все живое умирает. Мертвое становится живым.

Он всегда ненавидел могилы.

Хаос благодарно принял подношение своего наследника. Ласково и осторожно подхватив соскользнувшее с его рук тело хрупкой девушки, он не сразу жадно поглотил долгожданную кроху света.

Хаос, самое жуткое порождение этого мира, сила, питающая магию, позволил темному принцу в последний раз взглянуть на свою светлую богиню.

Запомнить ее. И попрощаться.

Вспышка осветила пещеру. От исторгнутой Хаосом волны Даркхолд не удержался на ногах, и лишь расправленные крылья позволили остаться на месте. Мир вокруг вздрогнул, зарокотал – и затих.

– Приношу свои соболезнования, мой принц, – услышал он знакомый голос.

Украдкой, хотя вряд ли этот детский жест мог укрыться от Редрана, тыльной стороной ладони вытер мокрые щеки и выпрямился.

– Коралина Рейн не заслужила такой смерти.

– Вы явились, чтобы выразить притворное сочувствие?

– Нет, Даркхолд. Я здесь, чтобы помочь тебе наказать тех, кто виновен в ее смерти.

Глава 12

Между смертью и посмертием есть миг, когда души нет ни в мире живых, ни в мире мертвых. Ей всегда было интересно: где находится душа в этот момент, что с ней происходит? Деллин умирала дважды, но не могла вспомнить.

Чаще всего души перерождаются. Отправляются в новые жизни, становятся новыми героями новых историй. Иногда она знает, куда отправится душа, иногда предоставляет магии право сделать все самой. Так ведь гораздо проще: не знать.

Деллин нравится думать, что продавщица в любимом книжном когда-то в прошлой жизни была принцессой и оттуда ей достались осанка и манеры, которым ее никто не учил. Или что нескладный забитый адепт школы, вдруг открывший в себе талант к крылогонкам, давным-давно был тем, кто впервые наделил крылья магией и подарил людям возможность летать.

Она любила придумывать такие истории и частенько себя развлекала.

Конечно, богиня смерти, не раз отправлявшая души на перерождение, умела заглядывать в самую суть. Иногда ей хотелось проверить догадку, и Деллин смотрела. Глубже и дальше, чем умели маги всех стихий этого мира. В самую суть мироздания, читала законы, не подвластные никому, даже Кросту.

Описать, как это работает, у нее вряд ли получилось бы. Просто иногда, когда она закрывала глаза, чтобы ощутить биение сердца мира, вверенного ей самой Смертью, в голову приходили его законы и истины. Его истории.

Одну из таких историй она узнала уже очень давно…

– Деллин?

Она обернулась. С тяжелым вздохом поднялась и помогла душе выйти из-за деревьев. Они далеко не всегда осознают, что умерли. Когда это случается внезапно, когда так не хочется верить в окончание пути, душа может цепляться за иллюзию – и Деллин ненавидела приносить плохие вести. Ее слишком часто проклинали, чтобы получать от этого удовольствие. Может, проклятия наконец-то сработали?

– Здравствуй, Коралина. Я надеялась, что ты придешь.

– Приходят не все?

– Некоторые растворяются в магии. Не уходят на перерождение и не проходят путь до грани со мной. Я не знаю, от чего это зависит. Возможно, у каждой души есть предел перерождений. Когда она его достигает – превращается в крупицы.

– Я думала, богов нельзя убить.

– Глупости. Можно, конечно. Сложно и неподвластно смертным, но можно. Меня убивали дважды, и оба раза было больно. Во всех смыслах. Как ты себя чувствуешь сейчас?

Она задумалась. Деллин действительно было интересно: она никогда не была на месте Коралины, никогда не существовала между жизнью и смертью.

– Странно. Не чувствую холода и боли. Последние часы было очень больно.

– Знаю. Пройдемся? – Она улыбнулась. – В отличие от тебя, я холод чувствую прекрасно.

Снег уже не шел, но еще не растаял и несвойственно для осени хрустел под ногами.

– Вы как будто не удивлены. Или даже словно ждали меня. Неужели моя смерть такая предсказуемая?

– Все немного сложнее. Но ты права, я действительно не удивлена. Некоторые вещи в Штормхолде предопределены. Они случатся вне зависимости от того, попытаешься ты что-то изменить или сбежишь. Все, что тебе остается, – или обратить их в свою пользу, или сделать так, чтобы они причинили меньше боли.

– Я должна была умереть?

– Да.

– Потому что я не человек?

– И снова угадала. Только дело не совсем в твоей смерти.

– Вы сейчас проводите меня… куда-то в другое место, да? Туда, куда души отправляются после смерти?

– Да, такие уж у нас законы природы.

– Тогда расскажите! Расскажите, в чем дело, расскажите, что собираетесь делать дальше, пообещайте, что спасете Дарка! Хватит уже с него, он достаточно пережил, он заслужил, чтобы его спасли!

– Коралина, я очень хочу помочь Даркхолду и сделаю это, как только пойму как. Пожалуйста, успокойся.

– Рассказывайте! – потребовала она и решительно тряхнула копной светлых косичек.

– Хорошо. Ты знаешь, что родилась не совсем обычным образом и обладаешь силой, равной силе богов. Кейман назвал тебя светлой богиней. Он считал, ты появилась как третья сила в Штормхолде. У нас были богиня тьмы, бог стихий, – а светлая магия стремительно исчезала. И Штормхолд создал тебя, воплощение света, для восстановления баланса, но…

Она вздохнула. Деллин приходилось сообщать душам о том, что они умерли, но вот о том, что должны были умереть, – никогда.

– На самом деле все работает несколько иначе. Не задумывалась, откуда берется магия? Почему мы добываем крупицы на месторождениях и смертным, чтобы использовать силу, нужно это топливо? Конечно, можно сказать, что она просто есть, как реки или леса. Но любой ресурс что-то питает. Магию питает Хаос.

Деллин услышала знакомый шум водопада и поежилась. Слишком много душ она сюда приводила.

– Сложно описать, что такое Хаос. Нечто вроде энергии, дающей нашему миру жизнь. Темная сила, по мощи настолько разрушительная, что однажды едва не сожгла Штормхолд дотла. Именно Хаос питает месторождения магии. И так уж случилось, что светлые месторождения иссякли.

Неподалеку от водопада валялись ошметки темной твари. Вода уже смыла с камней серебряную кровь, но в воздухе все равно витало что-то темное, тяжелое.

– Все в нашем мире должно быть сбалансировано. Любые перемены приводят к ответу со стороны Хаоса. Когда светлая магия исчезла, Хаос отреагировал и создал тебя. Дитя из чистого света. Кейман считал, ты должна занять место рядом с нами, стать третьим элементом божественной мозаики, но… правда в том, что у Штормхолда есть только смерть и душа. Нет никакого света. Хаос создал тебя, чтобы восполнить запасы. Когда ты, в буквальном смысле состоящая из света, попала в Хаос, он словно… не знаю, вернул себе способность создавать светлые месторождения. Хаосу нужны были твои плоть и кровь. Поэтому светлая магия в горах Фригхейма воплотилась в девушку, а череда событий привела ее в нужное место.

Коралина нахмурилась. Посмотрела на водопад, но поспешно отвела взгляд.

– Я… существую просто для того, чтобы Хаос снова научился создавать светлую магию? И все? Я – топливо для огромной магической печки?!

– Я правда хотела солгать тебе. Сказать, что ты возродишься в новом теле, как когда-то богиня смерти Таара, но это довольно сложно – лгать воплощенному свету. Да, Коралина, ты существуешь для того, чтобы в наш мир вернулась магия. Для того чтобы мы научились ценить любую силу, данную нам этим миром. Ты должна была научить нас одной простой истине: потеряв одну магию, мы потеряем саму нашу суть.

Слабое утешение для того, кто хотел учиться, любить, жить.

– А я все думала: почему я такая? Серая, невзрачная, почему мне не хватает характера, почему нет целей, желаний, почему я не могу бороться, а все время плыву по течению за теми, кто сильнее и увереннее ведет меня? А выходит, эта ваша светлая магия просто не стала заморачиваться и создавать для меня характер, потому что все, что требовалось, – это чтобы я послушно пришла сюда и умерла. И никакая я не богиня. И сил у меня никаких нет.

Она обессилено, хоть души не чувствовали усталость, опустилась на камни.

– Но это… жестоко. Я ведь чувствовала себя человеком! Я надеялась, что смогу научиться, что будет какое-то будущее… разве так можно? Разве можно создавать людей просто для того, чтобы они умерли в нужный момент?

– Мне бы хотелось, чтобы было по-другому.

– Откуда вы все это знаете? Откуда узнали, что я умру?

– У меня особая связь с Хаосом. Иногда он показывает мне… то, что я должна узнать.

– Так вы поэтому меня вдруг возненавидели? Потому что поняли, что я – просто материал для исправления ошибки?

– Нет, Коралина, не поэтому. И я тебя не возненавидела. Просто очень сложно смотреть на свою ученицу, радоваться ее успехам, быть для нее учителем и знать, что она должна умереть. Крост прав, я слишком долго живу среди людей. Мне не хотелось становиться предательницей для тебя и Дарка, поэтому я решила стать злодейкой. Так проще. Наверное.

– Не проще, – упрямо буркнула девушка. – Я думала, что вы ревнуете меня к Кейману. Что боитесь, что я займу ваше место…

Она горько рассмеялась.

– Размечталась! Занять место богини… И я ведь в это поверила!

– Ну, может, ты и права. Ревности я тоже не чураюсь. А еще я привыкла к тому, что наставник – это человек, который никогда тебя не предаст. Который вложил в тебя все свои знания и силу. И он встанет на твою защиту перед разъяренной толпой, если потребуется, не испугается даже Хаоса, если тот станет угрожать. Когда наставник тебя предает, ты теряешь опору. Твоим наставником был Кейман. Он тебя не предавал. Мое предательство пережить проще.

– Это несправедливо!

– Знаю.

Они замолчали. Смотрели, как брызги, похожие на жемчужины, разлетаются в разные стороны. Деллин чувствовала прохладу и влагу на коже, а Коралина как зачарованная наблюдала за проходящими сквозь нее каплями.

– И магия теперь вернется?

– Да, со временем. Твоя кровь станет ее новым началом. Она уже возвращается, просто очень медленно. Где-то там, в недрах наших земель, появляются месторождения светлой силы. Магия восстанавливает баланс. Нужно всего лишь время.

Которого у Штормхолда, возможно, нет. Но Кейман прав: что значит одна небольшая война для жизни целого мира? Не больше, чем внезапный снег.

– Ну… – Коралина едва заметно улыбнулась. – Хотя бы это было не совсем напрасно. Так что мне делать дальше?

– У тебя есть столько времени, сколько тебе нужно, я не буду тебя торопить.

– У меня нет времени. Минуты между жизнью и смертью, вдали от тех, кто мне дорог, – это мне не нужно. Так что делать, идти туда?

Деллин поднялась. Ей не хотелось идти в место, которое столько раз выворачивало душу, но отпустить девочку, которая вернула миру магию, одну, было бы слишком жестоко.

– Да, мы пройдем через водопад…

– Нет, – неожиданно твердо отрезала Коралина. – Я сама.

Деллин улыбнулась. Она бы тоже не пошла туда в своей собственной компании. Надо признать: в последнее время ее сложно было назвать приятным человеком.

– Уверена?

– Вы поможете Дарку? Не позволите ему стать одним из них?

Она кивнула.

– Если смогу.

– Тогда удачи.

– Прости меня, Коралина. Мне не стоило тебя отталкивать. Просто я стольких потеряла, что думала: меня уже ничем не испугать. А оказывается, я просто не знала, что такое терять детей.

– Тогда не теряйте Даркхолда и Элая.

Деллин смотрела ей вслед, светловолосой девушке, сквозь снег уходящей за грань, и невольно гадала: что ждет ее там? Душа вслед за телом растворится в Хаосе, придав возрождению силы, или отправится в новое воплощение и где-то на другом конце обитаемых земель, а может, даже в другом мире, родится ребенок, который никогда не узнает, какую роль он сыграл в тех легендах, что мама будет рассказывать на ночь?

Ни на что не надеясь, Деллин растерла в руках крупицу темной магии в надежде ощутить хоть каплю прежней силы. На миг ей даже показалось, будто внутри шевельнулось знакомое ощущение, но, прислушавшись, поняла, что не чувствует ничего, кроме холода от падающего и падающего снега.

Магия, иссякавшая веками, не может вернуться за несколько часов. Но так хотелось верить, что волшебным образом все разрешится!

Возможно, Кейман прав. Возможно, магия вернется, лишь когда они все усвоят кровавый и жестокий урок. Каждый свой собственный, особый.

– Я не могу.

Деллин вздрогнула и подняла глаза. Коралина стояла у самого водопада, в полуметре от места, куда била стена воды.

– Я не могу уйти. Там ничего нет. Почему я не могу уйти?!

* * *

Итак, я умерла.

Было адски больно, но боль почему-то забылась, растворилась во тьме, которая накрыла после того, как я закрыла глаза. В этот момент я уже знала, что умру. Это странное ощущение… вдруг стало спокойно и хорошо. Еще секунду назад я думала о том, как же невыносимо больно, и вот уже беспокоюсь лишь о том, чтобы мальчишки не простудились, лежа на снегу, – лекарств ведь не осталось.

«Значит, это конец», – пронеслось в голове.

Я посмотрела на спящего Дарка и улыбнулась. Хорошо, что он рядом, но хорошо, что спит. Я притворилась, что тоже засыпаю, и мысленно заранее извинилась за то, что уже не проснусь.

Что было дальше, не помню. Темнота.

Потом я открыла глаза – и вокруг был лес, а снег все падал и падал. Лишь по звездам и лунам я поняла, что с моей смерти прошло уже несколько часов. Затем увидела Деллин.

– Почему я не могу уйти?!

Она растерялась.

– Я не знаю. Такого еще ни разу не было. Возможно… не хватает магии. Может, мне все же стоит тебя проводить?

Но уверенности в ее голосе не было. Не заботясь о сохранности вещей, Деллин спрыгнула с камня в воду и направилась ко мне. Я снова попыталась пройти через поток воды, но уперлась в глухую стену. Деллин сделала то же самое, и в один миг промокла до нитки. Но и она растерянно ощупала темный камень, за которым еще недавно находилась граница между миром живых и мертвых.

– Ничего не понимаю… чтобы магия вернулась, твое тело должен был поглотить Хаос. Даркхолд отнес тебя сюда, я же знаю, я видела…

– Сны не могут ошибаться?

– Могут.

Деллин побрела к берегу, и мне ничего не оставалось, как пойти за ней. Не биться же в стену. Забавно: я не чувствовала ни холода, ни воды. Ничего. Очень странное ощущение, как будто один из пугающих снов слишком затянулся.

– Никто не учит нас их интерпретировать. Иногда ты видишь что-то и так сильно этого боишься, что каждым своим действием только приближаешь этот конец. Ненавижу предсказания.

– А что делать мне? Ждать, когда вам еще что-нибудь приснится?

– Если дело в магии, то просто подождать. Если нет… я не знаю, Коралина. Я видела нечто подобное лишь однажды, но тот человек был не мертв, он замер на границе между жизнью и смертью. Его тело жило, и за него цеплялась душа. Но ты… это другое.

Она осеклась. Мы вышли на берег, и Деллин достала из-за большого камня припрятанную сумку с вещами. А она подготовилась. Что ж, раздражение во мне еще осталось. Я правда хотела вновь видеть в ней ту невероятно красивую и приветливую женщину, но образ злодейки ей удался куда лучше.

– Что я? Что со мной не так?

– За всю историю Штормхолда было только трое, рожденных из чистой магии. Ты, я и мой брат Акорион, отец Даркхолда. Акорион не должен был родиться, он был частичкой Хаоса, оказавшейся рядом с новорожденной темной девочкой. Хаос создал себя по ее образу и подобию, стал ее братом-близнецом. Но у Акориона не было души, поэтому, когда он погиб, то просто растворился в магии. Я думала, что с тобой произойдет так же.

– Потому что у меня нет души?

– Я такого не говорила.

– Но подумали.

– Коралина, я никогда не сталкивалась с такими, как ты, я не знаю. И что делать, тоже.

– А кто знает? Хоть кто-то в Штормхолде может сказать, что я такое, по каким законам живу и как мне уйти, потому что я не хочу со стороны смотреть на то, как живут другие!

– Нужно рассказать Кейману. Не уверена, что он знает ответы, но… когда нет выхода, он обычно что-то придумывает.

Она вздохнула и зашнуровала ботинки.

– Но влетит мне по первое число.

Ее губ коснулась усталая улыбка.

– Идем. Тебе это зрелище точно понравится.

* * *

– О чем ты думала?! Ты с ума сошла?!

– О том, что если буду знать только я, то остальным будет легче. Одно дело – внезапно потерять, другое – знать, что скоро неизбежно потеряешь. Второе в тысячи раз хуже!

– А ты не думала, что если знаешь, то и не привязываешься? – едко поинтересовался Кейман.

– Ну спасибо! – возмутилась я.

– Коралине не нравится эта мысль. – Деллин тут же воспользовалась шансом втащить в спор союзника.

Но Кейман явно научился не вестись на манипуляции. Жаль, что я не успела ничего толком о нем узнать. Человек, который столько прожил, знает тысячи историй. Может, было бы проще прожить собственную.

– В данный момент Коралине гораздо больше не нравится ее смерть. Я так полагаю.

Деллин посмотрела на меня, но я пожала плечами. Ничего хорошего в посмертии не было, но зато не было боли. И даже стало немного легче. Я хотя бы знаю, ради чего существую. И даже в какой-то мере восхищаюсь: и правда, зачем создавать для временного хранилища магии свою собственную внешность и имя? Несчастная мертвая девочка решит проблему быстро и без заморочек.

– То есть я виновата в ее смерти, хочешь сказать? Считаешь, что, если бы я тебе рассказала, ты бы ее спас?

– Деллин, хватит выворачивать наизнанку все, что я говорю! Я хочу сказать, что ты поступила безответственно…

– Как всегда.

– Не как всегда. Но как ты частенько любишь. И это осложнило ситуацию.

– Спорить не буду. Скрывала ли я, что Коралина умрет? Да. Делала ли я это потому, что не хотела, чтобы тебе снова пришлось ждать смерти твоей ученицы, как было с Таарой, Акорионом или даже Бастианом? Да. Делала ли я это потому, что не хотела, чтобы ты с горя снова ушел на тридцать лет? Бинго! Можешь меня за это оставить после уроков! Ты пропал почти на тридцать лет, Кейман! А потом вернулся и выговариваешь мне за безответственность?!

– Простите, – не выдержала я, – а мы все еще обсуждаем мою смерть? Как-то немного обидно. Я умерла, вы грустно вздохнули и продолжили выяснять отношения. Давайте сначала меня отправим туда, куда положено, а потом будете разбираться, кто кого бросил и кто в чем виноват?

– Коралина права. – Деллин вздохнула.

– Определенно. А в чем? – откликнулся еще больше помрачневший Кейман – напоминание о долгом отсутствии его явно задело.

– Нужно ей помочь. Она хочет уйти, но не может. И я не могу ее проводить, за водопадом глухая стена.

– Дело в магии?

– Не уверена. Было бы дело в ней – я бы и не увидела Коралину. Магия должна вернуться, и уж Хаос точно не то ее проявление, которое может исчезнуть вместе с ней. К тому же Дарк опустил тело Коралины в расщелину, значит, по крайней мере пару часов назад с водопадом все было в порядке.

– А ты уверена, что это тот водопад?

Деллин так на него посмотрела, что я не удержалась и хихикнула.

– Мне, по-твоему, нужна карта, чтобы найти водопад, за которым скрывается грань между Хаосом и миром живых?

– Я предлагаю гипотезы.

– Это не первый случай, когда душа не может уйти.

– Ты о Бастиане? Но он был жив.

– Если не давать точного определения этому слову…

Тут я уже не выдержала, потому что стала ощущать себя так, словно все обсуждают какую-то книгу, которую я не читала. В школе такое частенько бывало, к слову, я ведь пропустила большую часть штормхолдской литературы.

– О чем вы говорите вообще?!

– Коралина просит объяснить, о чем мы, – любезно перевела Деллин с призрачного на человеческий… то есть божественный.

Объяснять полагалось Кейману. Он помолчал, подбирая слова.

– Много лет назад, когда Деллин и ее супруг были студентами, Бастиан серьезно пострадал. Он едва не погиб, и лишь упорство его матери, которая вливала в поддержание жизни сына деньги и магию, оставался жив. Душа Бастиана зависла между миром мертвых и миром живых. Он не мог уйти, но и не мог вернуться.

– Но у него было тело. Которое держало его душу здесь. А мое тело… Погодите. Мое тело умерло, ведь так? Но я здесь. Значит, если предположить, что ситуация, которая произошла с вашим мужем, повторилась со мной, то в моем теле… точнее, в том, что от него осталось, поддерживается какая-никакая жизнь. А так как мое тело состоит из светлой магии, при помощи которой Хаос восстанавливает месторождения, то я что, навечно прикована к Штормхолду? Я теперь личный призрак этого гребаного мира?!

– Коралина, это просто теория. Не подтвержденная даже снами. Возможно, мы что-то упускаем. О чем-то забыли. Возможно, ты не можешь уйти, потому что должна сделать что-то другое. Не только вернуть магию миру, но и что-то еще.

– Что? Жить в черепе давно умершего дракона и пугать случайных студентов, забредших в старый склеп?

Определенно смерть не добавила мне чувства такта.

– Пока не знаю. Но мы разберемся.

О том, что они уже разобрались, да так, что я теперь застряла между жизнью и смертью, я говорить не стала.

– Извините, мне нужно побыть одной. Я поброжу вокруг. Торжественно клянусь не пугать случайно попавшихся прохожих своим мертвым видом.

По привычке я схватилась за ручку двери, но промахнулась и вздохнула. До сих пор мне не приходилось проходить через стены, Деллин предусмотрительно придерживала для меня все двери на нашем пути. А сейчас предстояло сделать первый шаг, и почему-то я вдруг испугалась. Как будто этот шаг окончательно проводил черту между жизнью и смертью.

Это оказалось неприятно. Холодно и темно – на миг померкли все краски.

– Сядь, – услышала я голос Кеймана, доносившийся откуда-то издалека. – Сядь, я сказал, и послушай!

Возможно, Деллин сейчас чуть хуже, чем мне. С какой-то точки зрения.

Открыв глаза, я обнаружила, что стою не в коридоре королевского дворца, а посреди бескрайних снежных полей.

От ослепляющей белизны даже сделалось больно глазам, хотя боль отныне я могла испытывать только душевную. Но я настолько не ожидала оказаться во Фригхейме, что потерялась и в собственных чувствах, и в сторонах света.

Место, где все началось.

Я сразу поняла, где оказалась. Могла не задумываясь пройти ее путем, путем Коралины. Вот здесь она отошла в сторону от отца. Любопытство вело ее дальше, к краю огромной расщелины, искрящейся на солнечном свету. И я шла ее дорогой.

У самого края я замерла, не решаясь посмотреть вниз. Хотелось вечно смотреть вдаль, туда, где краски неба мешаются со снегом. Но когда я опустила взгляд, то поняла, что уже нахожусь на дне расщелины.

Коралина все еще была здесь. Заточенная в вечные льды, она осталась такой же прекрасной, какой была в моих снах.

Рядом с ее телом искрилась светлая магия.

Я впервые видела магию в чистом виде, не обработанную в крупицы. Внутри крупных кристаллов всеми красками вселенной переливались перламутровые вкрапления, играли серебристые блики. Невероятно красивое зрелище.

Магия возвращалась. Медленно, едва заметно проникая в мельчайшие трещинки и впадины, покрывая искрами вечные льды. Последнее пристанище Коралины Рейн стало началом новой жизни Штормхолда. А мне смерть открыла Штормхолд. Знала ли я, что наш мир настолько красив? Живя во Фригхейме, я не видела ничего, кроме стен приюта и одинаковых холодных пейзажей. Приехав в Штормхолд, вдохнула запахи леса и увидела красоту грозы над огромным городом, полным магии.

Но я не видела того, что смогла увидеть после смерти.

Нежной и спокойной красоты Силбриса с его бирюзовой водой и пляжами. Строгого и мрачного Бавигора, скрытого среди хребтов, испещренного каньонами.

Я стояла под палящим солнцем Джахнея, провожая взглядом караваны кочевников. С вершин гор наблюдала рассвет. Смотрела на звезды с руин старинного храма Таары, представляя далекие миры, не подозревающие, что в этот миг, даже не зная их, с ними прощается мертвая девочка.

Этот мир такой красивый, а мы погрязли в войнах и мучаем друг друга в надежде получить побольше власти.

За день смерти я увидела столько, сколько никогда не увидела бы, оставшись жива, и уже за это стоило благодарить судьбу. Коралина не видела и десятой доли этой магии. Но я старалась смотреть и дышать за двоих.

И только когда солнце вновь зашло за горизонт, а над невероятной красоты долиной рассыпались звезды, я решилась отправиться в уголок, о котором старалась даже не думать.

В последний раз опустив руку в прозрачную морскую воду, все еще надеясь почувствовать ее ласковое касание, я решилась увидеть Даркхолда.

* * *

Замок короля Бавигора должен был производить гнетущее впечатление, но Даркхолду показалось, словно он вернулся домой. Казалось, он знает здесь каждый уголок, хотя, конечно, то была лишь иллюзия. Просто он вырос в похожем месте. Мрак и тонны камня над головой совсем его не пугали.

Напротив сидел Редран.

Он всем видом излучал странное спокойствие, щедро приправленное удовлетворением, и это почему-то не нравилось Даркхолду. Он чувствовал, словно играет по чужим правилам, но не мог понять, ценен ли главный приз в этой игре. Или ему уготована роль пешки, которой пожертвуют, когда начнется по-настоящему сложная партия. Но с этим еще будет время разобраться.

– Что ты хотел бы знать? – спросил Редран.

Даркхолд задумался. Еще несколько дней назад он завалил бы демона вопросами. О родителях, об устройстве мира, о котором он – надо же, как удивительно! – не имел ни малейшего понятия. Но сейчас усталость навалилась с такой силой, что даже любопытство не шевельнулось внутри.

– Что вы имели в виду, когда сказали, что можете наказать тех, кто виновен в ее смерти? О ком вы говорили?

– О Деллин ди Файр в первую очередь. Смерть девочки – целиком и полностью ее вина.

– Если я не упустил ее способность оборачиваться в темную тварь, то поясните. Коралина погибла по глупой случайности.

– Да, но Деллин знала о том, что это случится. Богиня смерти прекрасно знала, что бедняжка обречена, но не позволила никому ее спасти. Ей достаточно было лишь намекнуть – и ты оберегал бы Коралину, как хрустальную вазу. Но она хотела, чтобы девочка умерла. Потому что Коралина – суть чистейшая светлая магия. Растворившись в Хаосе, она напитала своей жизнью иссякающие источники. Скоро магия вернется в Штормхолд. Ценой жизни твоей подруги. И если бы не случайная тварь, оборвавшая ее жизнь, Деллин сделала бы это сама. Для нее немыслимо отказаться от магии, ведь тогда она станет обычной. Перестанет быть божеством с неограниченной властью. И если ради этого нужно принести в жертву невинную девочку и разбить сердце племянника – она без колебаний это сделает. Как без колебаний убила твоего отца.

– Без магии мир – дерьмо. Коралина рассказывала, что творится на улицах. Люди погибают. И вы стоите у них на пороге, готовые мстить. Был бы я королем – может, тоже пошел бы на жертвы.

– Справедливое замечание. Но о том, что светлая магия исчезает, было известно задолго до этих дней. У Деллин и ее приближенных были годы, десятилетия, чтобы подготовиться. Перенять опыт смежного мира, где нет магии, но жизни его обитателей спасают ничуть не хуже. Почему они этого не сделали, как думаешь? Потому что знали: появится та, кого можно будет принести в жертву. Это проще и выгоднее. Я много времени провел с Деллин. Я знаю ее, пожалуй, лучше всех в этом мире. Знаю то, что она скрывает даже от семьи. Эта женщина в совершенстве овладела искусством прикрывать тьму внутри себя общим благом. Но, к сожалению, в том, что произошло, только ее вина.

Даркхолду хотелось спросить, откуда у Редрана такая ненависть к бывшей ученице. Но он не спешил, подозревая, что получить ответы будет проще, если поддерживать пламя внутри демона.

– Она убила моего отца.

Не вопрос. Эту историю он уже слышал.

– И Бавигор до сих пор чтит память темного бога. Мы верны его наследию, его силе и идеям. И мы сделаем все, чтобы его сын по праву занял трон. Тебя обучат. Сделают принцем, официальным наследником. Придет время, и ты станешь править миром, Даркхолд, как когда-то твой отец.

– Не знаю ни одного короля, который добровольно бы отрекся от трона, – усмехнулся он.

– В отличие от Штормхолда, Бавигор ждал тебя. Наш король, в отличие от Архолда, одержим не властью, а процветанием нашего народа. Он жесток, но преклоняется перед наследником Акориона.

– Кто моя мать?

– Брина ди Файр. Бывшая королева Фригхейма. Ныне – неофициальная, но об их связи с Ареном Уотерторном не знают только слепые и глухие – королева Штормхолда. Во всяком случае, этот титул явно готовили для нее.

Брина ди Файр… он смутно помнил ее по пребыванию в лекарском доме. И вряд ли смог бы восстановить в памяти внешность или голос. Но Даркхолд помнил теплые руки. Вокруг было очень холодно, ожоги лучше заживали в холоде. А ее руки были теплые.

Она была с ним в лекарском доме. Он думал, она там работает, но вряд ли королева коротала дни в палатах больных. Однако после этого Брина исчезла. Почему она не рассказала?

– Ответ на поверхности. – Редран словно прочел его мысли. – Новой королеве Штормхолда не нужно напоминания об ее ошибках. Она оставила тебя не по воле злых сил и обстоятельств. У них с твоим отцом был короткий роман, когда Брина ди Файр была адепткой. Когда их связь открылась, перед ней поставили выбор: либо отказ от ребенка и статус королевы севера, либо скучная роль обеспеченной, но всеми забытой матери-одиночки. Никто не собирался оставлять в живых Акориона, и его ребенку позволили жить лишь потому, что Брина все же была сестрой огненного короля и лучшей подругой Деллин. Видишь? Все сводится к этой женщине.

– И? Пытаетесь убедить меня начать ей мстить?

– Ну что ты, Даркхолд. – Редран рассмеялся. – Не думай, что я хочу сделать тебя орудием мести. С Деллин я разберусь сам. Но тебе нужно знать историю и роль богини смерти в ней. Так уж вышло, что вы практически обречены быть врагами, хотя мироздание задумывало вас родственными душами. Я лишь хочу, чтобы однажды, когда ты будешь слушать ее лживые попытки убедить тебя предать свой народ, ты вспомнил: она знала, что Коралина умрет. Знала и позволила ей погибнуть.

С оглушительным грохотом на пол упал тяжелый подсвечник. Воск выплеснулся на холодный темный камень и моментально застыл, а сам подсвечник укатился куда-то в темноту. Редран задумчиво посмотрел в пустоту, а Даркхолду на миг показалось, словно на них кто-то пристально смотрит. Впрочем, ощущение тут же исчезло.

– Тебе нужно время. Я не буду давить и позволю самому все узнать и увидеть. Просто помни: ты в безопасности. Ты среди тех, кто считает тебя своим. Ты среди тех, кто преклонит перед тобой колено, как перед твоим отцом. И в доказательство этого…

Редран поднялся, прошел к дверям и распахнул, впуская в зал девушку.

– Дарк! – Одри бросилась ему на шею. – Ты жив! Что там происходит? Магия исчезла! Что с Коралиной?

– Она… – Голос предательски дрогнул. – Погибла.

– Дарк… – Она зашептала, так чтобы не услышал Редран, но Даркхолду подумалось, что он все равно слышит. – Что теперь будет? Как мы будем жить дальше?

– Все в порядке.

Он растерянно погладил ее по волосам.

– Все будет хорошо.

Вот и вновь, кроме Одри, у него никого нет. Как будто только так и никак иначе было правильно.

* * *

Мысли то и дело возвращались к подсвечнику. Я сидела у окна, наблюдая, как Дарк и Одри… молчат. Молчат, словно им не нужны слова, чтобы понять друг друга. Молчат, наконец-то встретившись и успокоившись.

Я то и дело отвлекалась на упавший подсвечник.

Это я. Я уронила его! Я так хотела привлечь внимание Дарка, я столько кричала в надежде, что он услышит, что, когда этот демонов подсвечник упал от яростного отчаянного толчка, а никто даже не вздрогнул, едва не разрыдалась.

И сейчас он все еще лежал там, в пустой гостиной. Как напоминание о том, что даже если я совершу нечто невозможное, для живых это останется всего лишь сквозняком, случайным порывом ветра.

Думать об этом не стоило, ибо вечное призрачное безумие хуже, чем просто существование в виде бесплотной тени. Но если я не думала о подсвечнике, то сгорала от ревности. При виде Одри и Дарка, сидящих в погруженной во мрак комнате. Она была рядом с ним, могла говорить с ним. Тянула руки к огню, тепла которого я не чувствовала.

Можно было подумать, что я ревновала Даркхолда к Одри. Но на самом деле я ревновала его к ее жизни.

– Мне это не нравится, – произнесла Одри. – Они хотят тебя использовать.

– Многие в этом мире хотят меня использовать. – Дарк пожал плечами. – Бавигор хотя бы честно признаётся в том, как именно. Те, кому я пытался верить, до честности не снизошли.

– И ты веришь Редрану?

– Я верю поступкам. Он вытащил тебя и позволил нам увидеться. Он рассказал о моей матери.

При этих словах Даркхолд едва заметно поморщился. Мне хотелось кричать, чтобы он бежал! Возвращался в Штормхолд, дал Кейману шанс. Что здесь его ждет только тьма – я чувствовала это всем существом.

Но от моих попыток привлечь внимание лишь едва заметно шевельнулась занавеска.

– Скоро узнаем, лжет ли Редран. Если он прав, если Деллин позволила Коралине умереть, то магия вернется.

– И что тогда?

Одри не скрывала страха. Она поежилась и закуталась в плед. Ревность немного унялась: несмотря на вынужденную разлуку и выстраданную встречу, Дарк и Одри держались друг от друга на расстоянии, и это не было похоже на искусственную сдержанность, готовую рухнуть в любой момент. Похоже, они действительно понимали друг друга с полуслова лишь потому, что когда-то их судьбы оказались связаны жестоким темным магом.

– Тогда я уничтожу каждого, кто позволил этому случиться. И Деллин ди Файр в первую очередь.

– Дарк, а если они этого и хотят? Твоими руками уничтожить Штормхолд?

– Они хотят, чтобы я стал их королем.

– Да, но каким королем ты должен стать?

Я всегда недооценивала Одри. Она была гораздо умнее, чем казалась на первый взгляд. Сейчас она говорила то, что я так старалась прокричать.

Но вот что забавно: важны не только слова, но и голос, который их произносит.

Ее голос утонул в темноте.

Одри ушла далеко за полночь, оставив Даркхолда наедине с затухающим камином и… со мной. Я села возле огня, там, куда был прикован его взгляд, и представляла, что однажды он меня увидит. Если очень долго будет всматриваться, то заметит, как потухли краски пламени, как словно через мутное стекло тлеют угли. Достаточно заметить лишь капельку – и тогда он сможет увидеть все.

Медленно тянулось время. Он все так же сидел на полу, расправив перепончатые крылья. А мое сердце разрывалось от невозможности хотя бы прикоснуться.

– Мне казалось, впереди так много времени. Вечность… Кейман говорил, у меня есть целая вечность. Успеется и выучиться, и стать сильнее, и наговориться, и… все остальное. Я думала, у нас столько времени для того, чтобы все наладилось. Ну знаешь, проще избегать тебя и верить, что пройдет время и все как-то рассосется само собой.

– Мы ведь были связаны одной вечностью, – вдруг произнес Даркхолд.

Я вздрогнула. Он смотрел прямо на меня, говорил… но не видел.

– Я думал, впереди так много времени.

– Но его оказалось так мало. И я даже не успела тебя узнать.

– И я даже не успел тебя полюбить.

– Теперь я могу облететь весь мир, но не способна заставить себя уйти.

– Я каждый вечер хотел позвать тебя полетать. Как тогда, в моем замке.

– Я бы согласилась в ту же секунду.

– Что бы ты сделала сейчас, Коралина?

– Вернулась бы! – Я вскрикнула и вскочила. – Даркхолд! Да услышь же ты меня! Вернись туда, вернись к Кросту! Не слушай их, не верь ни единому слову, они сделают из тебя второго темного бога! Дарк… ты же знаешь, что такое страх. Ты же видишь, что они собираются сделать! Неужели ты хочешь быть тем, кто поведет демонов против безоружных и растерянных людей? Даркхолд, очнись!

– Ты так верила им, что уговорила бы меня вернуться.

– Вернись. Вернись. Беги!

На миг показалось, словно Даркхолд меня услышал. Что-то в его взгляде мелькнуло такое… как иногда я замечала в его замке, когда он забывал играть свою роль.

А потом за его спиной выросла тень. Она напоминала пугающе худощавую женскую фигуру с гладким черепом и бездонными пустыми глазницами, сотканную из черного тумана. Когтистыми руками тень обвила шею парня, погладила по щеке, прижалась, как кошка, к спине хозяина. Потом подняла на меня пустой взгляд и расхохоталась.

Безумным ледяным смехом, от которого содрогнулись стены дворца.

И только Даркхолд не шелохнулся. Но белки его глаз затопила тьма.

Глава 13

– Тень? Что за тень?

Я пожала плечами. После того как тень увидела меня – а она совершенно точно меня увидела, – я так испугалась, что против воли вернулась во дворец. Просто исчезла – и появилась в комнате, где у огня сидела Деллин.

– Забавно, что мне, супруге огненного короля, приходится подкидывать в камин поленья, чтобы он не потух, – задумчиво произнесла она.

Потом помолчала и добавила:

– Еще более забавно, что если бы у нас не было Кеймана, прожившего вечность в мире без магии, то мы бы и разжечь камин не смогли. А вообще, без магии можно научиться жить. Чем дольше мы ее лишены, тем отчетливее я это понимаю.

Пришлось, пока Деллин не выдала еще какую-нибудь мудрость, которая сведется к тому, что мне совсем необязательно было умирать, рассказать о том, что я слышала и видела в Бавигоре. Камин тут же оказался забыт. И как-то незаметно даже для самой себя я оказалась на королевском совете. Притом что даже не выходила из комнаты.

В похожей компании – Кейман, Деллин, его величество – мы уже однажды собирались в школе. Тогда нас с Дарком вызвали на разбор полетов – и боги, какой же трагедией мне виделась эта встреча!

А сейчас мы словно застыли в мгновении перед бурей.

– Значит, Даркхолд ван дер Грим – будущий король Бавигора, – произнес его величество. – Кто-то в это верит?

– Вполне, – кивнул Кейман. – Не суди демонов со своей точки зрения, Арен. У них другая ментальность. Для них символы значат куда больше, чем для Штормхолда, и в тысячи раз больше, чем для тебя, мой прагматичный друг. Сын темного бога – мощный символ. Его нужно возвести на пьедестал, сделать божеством; умереть ради него – величайшая честь.

– Но отказаться от власти? Уступить трон мальчишке?

– Нынешний король – просто пешка. Редран – вот кто получит все, когда Даркхолд станет королем Бавигора. Кого будет слушать неопытный мальчишка? Учителя, который раскрыл ему правду о его происхождении. Кому юный король даст неограниченную власть? Другу, ставшему проводником в мир, где ему поклоняются. Редран уже пытался провернуть это с Деллин, но ей хватило ума соскочить с крючка. У Дарка нет такого опыта. Он уязвим.

Кейман умолк, и воцарилась мрачная тишина.

– Надо как-то его вытащить! – потребовала я.

Но Деллин была погружена в собственные мысли, поэтому никто даже не узнал о том, что я подала голос.

– Переговоры назначены на рассвет, – произнес король. – Я должен вытащить сына.

– Нельзя. – Кейман покачал головой. – Элай – их козырь, до поры до времени они его не убьют. А если подберутся к тебе, то оставят Штормхолд без короля.

– Не убьют, – согласился Арен. – Но ты думаешь, его там кормят супчиком на обед и каждый вечер застилают свежую постельку? Скажи мне, Крост, если бы твоя дочь оказалась у них, ты бы так же спокойно рассуждал, что стоит подождать и не пытаться ее вернуть?

На это у Кеймана не нашлось ответа.

– Значит, так. Хватит мрачно ходить по коридорам и собираться в случайных кабинетах, чтобы снова обеспокоенно обсудить ситуацию. Крост, Делл – разберитесь с этой тенью, поймите, что она значит и как влияет на Даркхолда. Сделайте так, чтобы не влияла! Найдите к нему подход, достучитесь до разума. Если он будет королем, значит, будем выстраивать отношения с ним. И придумайте, как убрать Редрана. Вы же боги, дракон вас раздери!

– Но у нас все еще нет магии, – возразил Кейман.

– Тогда вам повезло, что у вас есть я, – бросил в ответ Уотерторн и вышел, напоследок хлопнув дверью.

Деллин вздрогнула.

– Коралина… – Она посмотрела на меня. – Проследи за ним, пожалуйста. Я боюсь, что он натворит глупостей.

Надо было возразить, что я умирала не для того, чтобы тайком шпионить за венценосными особами. Но Кейман не остановил ее, не возразил, и я решила послушаться. Следить за королем – хоть какое-то занятие, лучше, чем носиться по миру бесплотным духом и страдать по непрожитой жизни.

Я ожидала, что Арен отправится на какой-нибудь военный совет или в секретную службу, но он юркнул на одну из лестниц для прислуги и… нашел там Брину ди Файр. Снежная королева сидела на ступеньках и выглядела едва ли лучше меня. Такая же бледная, худая и уставшая.

– Что хотела Деллин?

– Рассказала о планах Редрана. Они хотят сделать Даркхолда королем Бавигора.

– Нужно убедить его в том, что мы не враги. Что мы не хотели причинить ему боль.

– Не уверен, что это возможно. Он все же сын темного бога. Это наследие не вычеркнуть.

– Но он не чудовище. Он еще такой юный. Вырос в ужасной семье, столько времени был один, он запутался! Ему нужна помощь, а не война.

– Ты уверена? В тебе сейчас говорит разум или чувство вины, Брина?

Мне стало неловко. Во всем, что касалось их, чувствовалась совсем не дружеская близость. Я словно подсматривала в замочную скважину. И не за романтическим свиданием, а за… прощанием? Да, пожалуй, это походило на прощание.

– Я уверена. Даркхолд – не его отец. Он едва не погиб, закрыв собой Коралину. Он сбежал из школы, чтобы найти ее и защитить. Он друг твоего сына! Разве абсолютное зло может так оберегать тех, кого любит?

Его величество ласково погладил женщину по щеке.

– Ты даже не представляешь, какие причудливые темные формы может принимать любовь.

– Он мой сын. Я отвратительная, никудышная, ужасная мать. Но он мой ребенок. И я верю, что Даркхолд – не зло.

– А я поверю тебе.

Он заключил ее в объятия, и Брина всхлипнула.

– Защити его, пожалуйста. Я не справлюсь сама.

– Тебе придется, Брина. У тебя еще есть время все исправить.

Больше я не стала оставаться и вышла. Подсматривать за чужой болью кощунственно.

Осталась у выхода, чтобы не пропустить, когда король уйдет. Через некоторое время ушла Брина. А затем я услышала странное:

– Ты здесь, Коралина, я знаю. Подойди.

Хоть я и не должна была ничего чувствовать, все же ощутила, как ноги стали ватными. Я медленно побрела обратно к лестнице, в небольшую башенку, с которой открывался вид на центральную площадь. Сейчас она находилась в удручающем состоянии и больше напоминала побоище, хотя война еще не началась.

– Будет забавно, если я просто говорю сам с собой, – усмехнулся его величество.

Он тоже смотрел в окно.

– Но я хорошо знаю Деллин. Она просто не может удержаться от того, чтобы не отправить тебя шпионить за мной. Боится, что я наделаю глупостей. Хотя за всю историю нашей дружбы глупости делает именно она. Но вот что я тебе скажу, Коралина, ты – не Деллин. И ты должна жить своим умом, а не ее.

– Знать бы, что это значит, – пробормотала я.

Но король, конечно, не услышал.

– Она хорошая девочка. Я люблю ее. Но ей мешают ее страхи и потери. А тебе не мешают. Ты еще никого не потеряла… кроме себя. Но с этой потерей смириться проще. Итак, Коралина, слушай меня внимательно. В нашем мире у магии есть законы. Порой они неочевидны, порой нелогичны, но они есть, и все живое подчиняется им. Если что-то происходит – то не потому, что так повелели высшие силы или сложились обстоятельства, а потому что законы нашего мира сработали. Цепочка событий, как костяшки домино, привела нас к этой точке, и тебя тоже. Законам магического мира плевать на наши интриги, им плевать даже на богов. Ты погибла для того, чтобы магия вернулась, и она вернется. Но ты не ушла. Не думала почему?

Только об этом и думала, но законы в Штормхолде, может, и действовали, да вот незадача: никто не удосужился их записать и разъяснить.

– Это не ошибка и не случайность, вот чему меня научила жизнь. У твоего присутствия здесь есть причина и цель. Так вот, слушай меня очень внимательно, потому что совсем скоро судьба миллионов жизней будет в руках девушки, которая даже сквозняк создать не способна. В твоих, Коралина.

Его величество помолчал с минуту, обдумывая то, что собирался сказать.

– Наша с тобой задача – сделать так, чтобы обошлось без войны. Или хотя бы оттянуть ее до момента, когда Штормхолд сможет сражаться, до возвращения магии. Деллин и Кейман не до конца понимают, как это сделать, да и больше заняты выяснением отношений. А нам придется отдуваться. Итак, нынешний король Бавигора хочет крови. Они еще не на улицах лишь потому, что не ожидали, что магия исчезнет, им нужно время. Но скоро будут здесь и начнется резня. Будущий король – юн и неопытен, к тому же ненавидит нас за потерю возлюбленной. Но это ведь не все, что влияет на Даркхолда. Есть то, что ты видела. Тень, тьма, называй как хочешь. Никто никогда не видел эту тень, да и не должен был – магии-то нет. Но она существует, и вот для чего ты здесь. Сделай так, чтобы тьма не влияла на Даркхолда.

– Но как? И что это такое?!

– Ищи ответы вокруг. В магии. В Хаосе. В себе. Вот что я знаю, Коралина Рейн: Штормхолд всегда дает ответы, нужно лишь услышать. Войны не будет, если темный король не позволит. И тебе нужно сделать так, чтобы он не ступил во тьму. А мне…

Он взял с подоконника комок ткани, оказавшийся плащом, и накинул на плечи.

– Придется сделать так, чтобы темный принц стал этим королем.

Пройдя мимо меня к выходу, Арен Уотерторн обернулся.

– Ты наверняка пойдешь за мной. И у тебя будет соблазн доложить о моем перемещении Деллин или Кейману. Но мой сын называл тебя своим другом. Подумай, что тебе важнее: выполнить приказ Деллин или спасти его и Даркхолда жизни.

Конечно, я пошла за ним и, конечно, не стала говорить ничего Деллин, рассудив, что в мгновение ока могу оказаться рядом с ней и все рассказать. А вот если понесусь сейчас – упущу Арена и не узнаю, что он задумал.

Накинув капюшон так, что тот скрыл лицо, не взяв стражников, прихватив лишь какой-то потрепанный рюкзак, Арен выскользнул из замка, а затем смешался с толпой неприкаянных, оставшихся без домов и тепла, наводнивших улицы. Пришлось не отвлекаться, чтобы не потерять его в толпе. И вскоре, хотя течение времени в этом состоянии я почти не ощущала, мы оказались у самых окраин, где меня ждало новое испытание: в дорогу король отправился верхом.

По ощущениям, его путь занял несколько часов, но, возможно, я ошиблась, потому что, когда впереди показалась граница, забрезжили сумерки, а когда мы вышли к воротам, на Штормхолд опустилась тьма. Две яркие луны издевательски сияли.

Я впервые видела столько демонов. Хотя, наверное, это были лишь несколько отрядов, или как там в военном деле называются эти группы. Сотни четыре, может чуть больше. Вооруженные до зубов. С клыками, крыльями, звериными головами. Не просто ожесточенные бавигорцы – тренированные бойцы. Даже этой группы хватит, чтобы утопить беззащитный Штормхолд в крови.

И сюда по своей воле приехал король, один?! Он что, безумец?

Кажется, пора идти к Деллин. Если еще не поздно…

– Элай, Коралина, – вдруг тихо напомнил Арен. – У него не будет шансов, если Даркхолд не станет королем. Хочется верить, он не ошибся, когда назвал его другом.

При виде нас, когда Арен стащил капюшон, оскалившиеся было демоны расступились и стал виден большой шатер, очевидно, принадлежавший кому-то очень важному и знатному. Его величество решительно зашагал к шатру, и я засеменила следом. Мне все это категорически не нравилось. Появилось подозрение, что лучше бы я сразу все рассказала Деллин. Но я боялась отвлечься даже на минуту, как будто могла хоть чем-то помочь.

– Приказ только один, – сказал Арен, когда мы приблизились к шатру. – Никогда. Никому. И ни за что не рассказывать о том, что ты здесь увидишь. Лги, отмалчивайся, умоляй, умри еще раз, если нужно, но никому, понятно? Это приказ. Это слово короля. Это – залог спасенных жизней моего сына и твоего Даркхолда. Ни Кейману, ни Деллин, никому. Я, увы, не могу слышать твой ответ, я даже не знаю, здесь ли ты. Но тем лучше. Если не сделаешь так, как я прошу, остаток жизни будешь знать, что король тебе верил, а ты предала. Обещаешь?

– Обещаю, – после долгой паузы ответила я, хотя интуиция говорила, что ничего хорошего Арен не задумал и мое обещание дорого мне обойдется. А может, и не только мне.

На удивление, Арена не стали обыскивать. Я ничего не понимала в королевских церемониалах, но считала, что во время войны или на ее пороге дипломатия уже не работает и главнокомандующий целого королевства должен чуть более внимательно относиться к собственной безопасности. Но правитель демонов был полностью уверен в себе и своих воинах. Внутри шатра дежурили двое крылатых. Наверняка личные телохранители или самые смертоносные воины.

Но мне они невольно напомнили Даркхолда, и сердце сжалось (хотя по всем законам мироздания не могло это сделать, ведь у меня и сердца-то больше не было).

Может, Дарк сейчас среди своих? Может, он впервые счастлив, любим и не чувствует себя уродом?

Больше всего я боялась именно этого. Что война разделит тех, кто мог бы стать семьей. Что у каждого из них будет своя правда и своя боль, и они не смогут существовать в мире, где каждому будет место. Легко ненавидеть врага, если он монстр, но что, если твой враг еще вчера сидел с тобой за одним столом?

Король демонов был красив. И пугающ. Массивные рога украшали серебристые кольца и шипы, темная кожа поблескивала в лунном свете, проникавшем через небольшую щелку в куполе шатра. Подойдя поближе, я смогла рассмотреть едва заметную красноватую вязь татуировок и шрамов.

– Арен Уотерторн. Сколько лет прошло с нашей последней встречи.

– Очень много, Астарот. И не скажу, что жалею об этой разлуке.

Демон рассмеялся. От его рокочущего смеха я поежилась.

– Удивлен, что ты принял мое приглашение. Редран долго убеждал меня в том, что ты согласишься. Я же считал, что хороший король пожертвует даже сыном ради своего королевства. Но Редран прав, человеческие эмоции – главная слабость Штормхолда. Его богов и королей.

– Мой сын жив?

– Жив. И ты получишь его, если примешь мои условия. Если Штормхолд сдастся без боя, а моим демонам позволят войти в Флеймгорд, не чиня препятствий, я пощажу тебя и твоего сына. И твою женщину – если пожелаешь, конечно. Хотя нашему темному принцу это и не понравится, он довольно сильно обижен на ту, которой посчастливилось выносить дитя Акориона.

– Кстати, о дитя. Слышал, они с моим сыном сдружились. Темный принц не будет возражать, что с его другом обошлись жестоко? В случае если мы не договоримся.

– У Даркхолда еще нет права голоса. Он получит власть и верность Бавигора в свое время, это знает каждый, кто верен темному богу. Но ему предстоит многому научиться и многое узнать. Когда придет время и Даркхолд станет королем, человеческие привязанности перестанут его волновать. Имя твоего сына он и не вспомнит. Пока что мальчик просто наследник и говорить тебе придется со мной.

– Но ведь наследник может взойти на трон гораздо раньше, чем все ожидают.

Демон сощурился.

– Я слышу в твоем голосе угрозу, король Штормхолда. Какую бы глупость ты ни затеял, не забывай, что магии у тебя нет, а сладить с двумя лучшими воинами Бавигора тебе не под силу. Не трать попусту единственный шанс спасти сына. Любая твоя оплошность приведет к его смерти.

– У меня очень чистоплотные друзья.

Уотерторн стащил с плеча рюкзак.

– Они с чего-то решили, что призваны хранить наш мир таким, каков он есть. Не допускать смешения миров. Смиренно и достойно преодолевать испытания. А я всегда был слишком циничен, беспринципен и аморален, чтобы проникаться их идеями.

Астарот дал знак стоящему рядом демону, и тот силой вырвал рюкзак из рук Арена. Впрочем, тот даже не сопротивлялся. Я с любопытством вместе с демоном заглянула в рюкзак, но увидела там лишь какие-то бруски, цветные веревки и несколько сияющих символов, не сказавших о содержимом ровным счетом ничего. Содержимое рюкзака явно содержало какую-то магию, но я о такой никогда не слышала.

– В мире, который мы всегда презирали, никогда не существовало магии. Поэтому мы считали и считаем их слабыми. Но ирония в том, что, не имея под рукой ни тьмы, ни света, они приручили огонь. И научились создавать кое-что одновременно прекрасное, пугающее, неизведанное и ненавистное. Они почти приручили смерть, Астарот.

Магические символы внутри рюкзака вспыхнули ярче.

– Да здравствует новый король Бавигора, – стиснув зубы, выдохнул Арен Уотерторн, король Штормхолда.

Все вокруг охватил огонь. Я словно оказалась в центре невероятной мощи огненного урагана. От грохота, взметнувшегося пламени, жара, которого я не ощущала, но хорошо могла представить, я потерялась в пространстве и времени. Больше всего мечтая оказаться как можно дальше от пламени, пожирающего все вокруг, я не двигалась с места, наблюдая, как за считаные секунды сгорают тела.

Горела жухлая трава вокруг.

Пылали кроны деревьев.

Черный дым вздымался в небо, закрыв две луны, лишив границу света.

«Да здравствует новый король!» – К вечеру это повторяли сразу в двух столицах, королевства демонов и королевства людей.

Одни говорили это с надеждой. Другие – обреченно.

* * *

– Не ходи туда! Не ходи, Одри, не ходи к нему, беги!

Сил хватило лишь на то, чтобы сбить с подоконника свечу, но, как и десятки раз до этого, Одри списала все на сквозняки старого замка. Она лишь погасила носком туфли фитиль, чтобы пламя не перекинулось на шторы, а затем побрела дальше, прямо в лапы к чудовищу.

Много недель я безмолвно наблюдала за хрониками нового мира. Почти лишенного магии, замершего на пороге кровопролития и до сих пор не сделавшего шаг назад.

Даркхолда провозгласили королем Бавигора. Редран сам загнал себя в ловушку, поспешив объявить сына Акориона священным наследником королевства демонов – никого другого после гибели Астарота Бавигор на троне видеть не хотел. Самого Дарка весть о его скором восхождении привела в замешательство. Он, в сущности, был еще мальчишкой – особенно по меркам демонов, – который не так уж хотел влезать в политические интриги и совершенно точно не был готов вести за собой демонов на войну.

Но Редрана это не устраивало.

Понаблюдав за советником юного величества, я поняла одно: Редрану было плевать на Бавигор, на войну, на демонов и их место в мире, на людей. Ненависть – вот что сводило его с ума. Ненависть к Штормхолду, к людям, к Деллин.

Больше всего на свете он хотел уничтожить бывшую ученицу. Эта страсть затмевала разум, сводила его с ума, нашептывала безумства. Редран стремительно падал в пропасть и собирался затащить туда Даркхолда. А я ничем не могла помочь. Никто не мог. Даркхолда прятали от всего мира, хотя это становилось делать все сложнее.

Но время неумолимо утекало, а мы так и не придумали, как достучаться до него. Как помочь Элаю. Как остановить войну.

Тень за Дарком росла. Оформлялась в нечто, подобное человеку. Фигура скорее напоминала женскую, если бы женщины вообще могли быть настолько уродливо-жуткими, с искаженно худыми и длинными когтистыми лапами, заостренными ушами. Если бы могли двигаться так плавно и в то же время угловато, неестественно изгибаясь при каждом шаге.

Опытным путем я вычислила дистанцию, на которой не привлекала внимание тени. Стоило сделать хоть шаг к Дарку – и тьма впадала в безумство, истошно визжа и бросаясь на меня. Но если я находилась достаточно далеко, то меня словно и не существовало.

Как будто тень лишь защищала Дарка.

Но она и влияла на него, я видела. Спроси кто – ни за что бы не объяснила, как именно, но Даркхолд менялся. Он реже говорил с Одри. И все больше времени проводил с книгами, которые приносил Редран. Я не знала языка, но воспроизводила символы на память, и Деллин мрачнела, когда видела их.

Одри была единственным напоминанием о прошлой жизни Дарка. И это тоже не нравилось Редрану.

По чистой случайности я была рядом с ней, когда вошел слуга:

– Вас хочет видеть Редран. Немедленно.

– Нет-нет-нет! – Я вскочила. – Не вздумай! Не ходи, Одри!

Хотя какой у нее был выбор? Ее называли гостьей, но гости, в отличие от пленников, в любой момент могут уйти. А Одри вряд ли выпустили бы за пределы замка.

Но я чувствовала: временное затишье подходит к концу. И скоро разразится буря.

– Одри. – Редран оторвался от бумаг, когда она постучала и вошла. – Садитесь, прошу. Желаете чего-нибудь выпить? Бокал вина?

– Нет, спасибо. Вы хотели меня видеть?

– Да, есть одна вещь, которую я хочу обсудить.

Редран расплылся в некоем подобии улыбки. На волчьей голове она больше напомнила оскал.

Он все же налил Одри вина и протянул бокал. У меня не получилось выбить его из рук демона, а предостережения, как и другие мои возгласы, прозвучали лишь для меня одной. Одри осторожно сделала глоток.

– Как тебе здесь живется? Нужно ли что-то? Может, тебя что-то тревожит или не устраивает?

– У меня все хорошо. Я не привыкла требовать что-то от того, кто добр ко мне, дает кров и еду.

– Вы удивительная девушка, Одри. Признаюсь честно: я с легким предубеждением отношусь к смертным. Слишком уж часто видел, как они продают и предают свои идеалы и своих близких. Но вы – приятное исключение. Мне очень радостно видеть вашу преданность Даркхолду. После всего он заслуживает тепла.

Я слегка опешила. Редран говорил совсем не то, что я ожидала. Кейман считал, что первоочередная задача Редрана – не оставить Даркхолду ни намека на прошлую жизнь, уничтожить все, что держит его на грани и не дает ее переступить. Убедить его в том, что в моей смерти виновата Деллин. Солгать, что мать его бросила. Не допустить освобождения Элая. Уничтожить Одри.

Но разговор не походил на приговор. И это пугало еще сильнее.

– Даркхолд мой друг. Я бы никогда не предала его.

– Для него вы тоже важны. Он постоянно говорит о вас, беспокоится о вашем благополучии.

А вот это была ложь. Даркхолд вообще не упоминал Одри в разговорах с Редраном.

– Надеюсь, и вы будете думать о его благополучии. И не причините ему боли.

– Конечно. Что-то случилось? Даркхолду нужна помощь?

– Он теперь король, Одри. Король большой и сильной страны. Сейчас мы на пороге перемен и… чего уж скрывать – войны. Даркхолд еще неопытен и юн, ему предстоит долгий путь. И некоторые вещи на этом пути могут стоить ему… слишком дорого. Понимаете?

– Пока не очень. Вы намекаете, что раз он теперь король, мне рядом с ним не место?

– Ну что вы. Я бы никогда не посмел решать, кому место рядом с его величеством. Я лишь хочу уберечь его от возможных трагедий. Вы понимаете, кто такой ваш друг? Он не просто король Бавигора, не просто демон-полукровка. Он сын темного бога, его бессмертный наследник. Вы задумывались, Одри, что случится дальше? Вы постареете, умрете, а Даркхолд будет жить невероятно долго, возможно даже бесконечно. Ваша жизнь будет мгновением в череде событий. Вы думаете, это его не гнетет? Знание, что единственный близкий человек умрет, а он останется совсем один?

– Не знаю.

Одри нервно сжала бокал и сделала большой глоток.

– Я не знаю. И ничего не могу с этим сделать.

– Вообще-то это не так.

– Что вы имеете в виду?

– Есть один древний ритуал… Он может помочь вам, Одри, стать одной из нас. Стать сильнее, быстрее, красивее. Наши женщины обладают поистине магической притягательностью. Вы сможете жить долго и, возможно, быть рядом с тем, кого любите.

Одри поперхнулась и покраснела. Мне стало неловко, словно я подсматривала за чужими секретами, хотя влюбленность Одри – не такая уж неожиданность.

– Не думаю, что вас устраивает роль его тени. Вы ведь испытывали боль, наблюдая за их историей с Коралиной Рейн. Я не люблю романтичные и возвышенные мечтания, я смотрю на мир трезво. Счастливый конец может быть только у равных. Коралина и Даркхолд были равны, вы с ним – никогда не были и не будете. Но Коралина умерла, а вы живы, Одри. Это ваш шанс.

Он обошел ее и наклонился так близко, что мне пришлось подойти. И хоть я знала, что это невозможно, все равно боялась, что Редран меня услышит или почувствует.

– Я хочу, чтобы у нашего короля была достойная королева. Поэтому предлагаю это вам. Согласитесь на ритуал – и станете одной из нас. Станете равной Даркхолду.

– Что за ритуал?

Показалось, взгляд Одри подернулся странной дымкой. Может, Редран просто пугал ее, а может, в вине что-то было. Но сейчас она совсем не напоминала мне Одри из игрушечной Школы темных. Как будто ее роль затравленной девочки вдруг стала реальностью.

– Ничего особенного. Немного неприятный: изменить свою природу не так-то просто. Но всего несколько часов – и вы станете одной из нас.

– Такой… как вы?

Редран дернулся, и это показалось мне странным. Но я почти сразу об этом забыла: демон взял Одри под руку и заставил подняться.

– О нет, ваша красота останется при вас. Разве что станет ярче, изящнее. Демоницы несколько более… дерзкие в своей притягательности. Но поверьте опыту, сочетание смертной нежности и темной красоты достойно такого короля, как Даркхолд.

Сначала я решила, что он ведет Одри к выходу. Но Редран подвел ее к шкафу. И, похоже, у темных было какое-то общее «руководство о том, как спрятать потайную дверь», потому что я уже видела похожий замок в библиотеке замка ван дер Гримов. Нужно было вытащить книгу – и стеллаж отъезжал в сторону, открывая проход. Это и проделал Редран, только вместо темного тоннеля я увидела нечто, напоминающее лабораторию.

И узнала ее.

Из груди вырвался вскрик. Одри не шелохнулась. Страх придал мне сил, и я сбросила со стола Редрана целую стопку книг. Демон обернулся. Волчьи уши дернулись, словно он пытался уловить движение. Но в следующую секунду он вернулся к Одри, которая, казалось, и не заметила ничего необычного. На нетвердых ногах она прошла в глубь помещения.

Тусклый красноватый свет странных толстых свечей рисовал очертания странного сооружения, напоминающего алтарь. Камень, когда-то бывший зеленым, потемнел от крови.

Я уже видела это место раньше. Оно мне снилось.

Грудь обожгло огнем, и я увидела Одри.

На невысоком каменном столе, непривычно худая, с разметавшимися по темному камню светлыми локонами, Одри истекала кровью. Прямо по центру грудины, там, где еще недавно билось сердце, зияла кровавая дыра.

А сердце все еще билось – в руках высокого демона с перепончатыми крыльями.

В руках Даркхолда.

Я метнулась прочь, по коридорам мрачного замка, в покои Даркхолда.

– Ты должен ей помочь! Ты должен ее спасти! Да не сиди же, брось ты эту проклятую книгу, Дарк!

Даже тень, ласково обнимающая парня, не заметила моих криков. И я сделала то единственное, что могло заставить его очнуться. Приблизилась настолько, что тьма истошно завизжала, потянулась ко мне когтистыми лапами.

– Идем! – рявкнула я, отскочив ровно настолько, чтобы уже оформившиеся клыки клацнули в воздухе. – Давай, иди за мной! Приведи его! Что, боишься меня?! Не хочешь?! Давай, веди, я сказала! Ты же хочешь его от меня защитить? Ну же, догони меня, тварь ты неведомая! Догони и заставь его подняться!

Дарк нахмурился. Тень умолкла и склонила голову, не сводя с меня взгляда пустых глазниц. Она уже не была похожа на бесформенную тьму, нет. Личный монстр Даркхолда обретал черты, становился сильнее. И еще – я это чувствовала – ненавидел меня. Словно я была главной угрозой хозяину этой тьмы.

Сработало!

Немного поколебавшись, Даркхолд поднялся и направился к двери. Стараясь держаться в поле зрения твари, но не слишком близко, чтобы не попасться ей, я вела их к Редрану и Одри. Вела так долго, что с каждым шагом теряла надежду.

У двери Даркхолд замер, словно размышляя, стоит ли стучать. Наконец, решив, что, как король, он имеет право входить куда угодно, вошел.

– Редран?

Проход был закрыт, но в том, что у меня получится его открыть, я даже не сомневалась. Слишком сильные эмоции бушевали внутри. У меня не было сердца, которое могло стучать, но я клянусь, что чувствовала, как неистово оно бьется в груди.

Стеллаж отъехал в сторону. Дарк замер. Тень крутилась у его ног, как собака, явно нервничая.

Но мы не успели.

Кровь капала на каменный пол с противным звуком. Она впитывалась в темный камень, словно питая его жизнью Одри. Еще теплящейся, но стремительно утекающей. Кровь стекала по рукам Редрана, а в зловещем красноватом свете его волчья морда напоминала уродливую ритуальную маску. Но самое жуткое – это сердце. Отчаянно бьющееся человеческое сердце в его руках. Взгляд Одри был подернут поволокой, и я не смогла понять, осознает ли она, что это ее сердце держит в руках тот, кто еще недавно обещал ей красоту и любовь.

– Даркхолд.

Редран обладал поистине демоническим хладнокровием. При виде Дарка он даже не шелохнулся.

– Что вы делаете? Что вы с ней сделали?!

От его голоса у меня сжалось сердце. Скольких еще он потеряет? Даркхолд не заслуживает того, что с ним происходит. Он не самый лучший человек на свете, но он не зло. Всего лишь изломанный мальчик, который снова и снова теряет крупицы тепла.

– Я дарю ей новую жизнь, – спокойно отозвался Редран. – Не бойся. Я не враг ни тебе, ни Одри. Ритуал поможет ей стать достойной тебя. Она этого просила.

– Нет! Он лжет! Не верь ему!

Тень зашипела и бросилась в мою сторону. Пришлось отшатнуться.

– Она умирает.

– Она будет жить, если ты дашь мне закончить, Даркхолд! Одри хочет стать одной из нас.

– Одри никогда бы не захотела стать такой, как я! – рыкнул он в ответ. – Она видела, к чему приводит уродство.

– Быть демоном – не значит быть уродом, – возразил Редран. – Все в прошлом, мой мальчик. Мы больше не позволим обращаться с нами так, как привыкли смертные. И твоя Одри станет первой из тех, кому мы позволим быть среди нас.

Дарк бросился к нему, но демону хватило сил его удержать, во всяком случае на пару минут.

– Послушай! Это был ее выбор! Она хотела стать достойной тебя!

– Замолчи! Никогда… никогда она бы не пожелала этого! Ты ее убил… ты с ней это сделал…

Редран схватил его за руку и силой вложил в ладонь трепещущее сердце.

– Чувствуешь? Оно бьется. Она живет. Ее жизнь в твоих руках. И ты подаришь ей новую.

Оставив Даркхолда беспомощно сжимать сердце Одри, демон отошел к другому столу, на котором я увидела старый сундук. Открыв его, Редран достал еще одно сердце. Черное, как будто высеченное из чистой темной магии.

– Сделай это сам и увидишь, почему она этого хотела. Подари ей жизнь. Подари ей почетное место в нашем новом мире.

Медленно Дарк оторвал взгляд от сердца и перевел на Редрана. Подошел к Одри. Происходящее напоминало какой-то страшный сон. И как во сне, я не могла сдвинуться с места, не могла закричать, не могла проснуться. Вот только все происходило в реальности.

Ласково и невесомо он коснулся светлых волос, прощаясь.

– Если увидишь Коралину… скажи, что она была права. Там, за водопадом, действительно пещера.

Когда он опустил сердце в зияющую рану, Одри закрыла глаза. Но прежде, чем затихнуть навсегда, сердцу хватило сил на последний удар.

Даркхолд повернулся к Редрану. На первый взгляд его морда ничего не выражала, но мне почему-то показалось, что Редран в ужасе. Я и сама была, но лишь потому, что беспомощно наблюдала, как Дарк неумолимо соскальзывает в пропасть.

– Она никогда не хотела быть такой, как я, – глухо и равнодушно произнес он и сделал шаг по направлению к демону. – Но если мы хотим создать новый мир…

Он вскинул руку. Пальцы с хрустом вошли в грудину Редрана и там сжались.

– Надо потренироваться.

Хрипы демона заглушил безумный женский смех.

Тень больше не была у него за спиной. Тьма стояла рядом.

* * *

– Здесь Даркхолд убил отца?

– Человека, который его вырастил. Не думаю, что можно назвать ван дер Грима отцом Дарка. Отцы так не поступают.

– Родители бывают разные. Тебе ли не знать.

Кейман подошел к краю обрыва и задумчиво потрогал камень носком ботинка. Через несколько секунд, словно после раздумий, камень полетел вниз.

– Зачем мы здесь?

– Мне снилось, что он пришел сюда. – Деллин плотнее запахнула куртку. – Подумала, что магия, возможно, возвращается. И сны снова что-то значат.

– Сны всегда что-то значат. Но не всегда то, что нам бы хотелось.

– Ты о чем?

– Возможно, нам придется смириться с положением вещей. С тем, что Даркхолд – король Бавигора. И что Бавигор – враг Штормхолда. Возможно, мы с Даркхолдом должны быть на разных сторонах. Таков его путь… и наш. Твой.

– Я не могу, – тихо ответила Деллин. – Не могу дать ему превратиться в чудовище. Он не заслуживает такой судьбы.

– Или ты хочешь искупить вину перед его отцом? Исправить ошибки прошлого?

– Ошибки?!

В прежние времена, когда Деллин ди Файр бывала в такой ярости, в небе сверкали молнии. Но сейчас низкие серые облака остались глухи к эмоциям своей повелительницы.

– Вину?! Мою вину перед Акорионом?! Я виновата перед ним?!

– Я этого не говорил, – спокойно отозвался Кейман. – Но если бы наши чувства были к нам справедливы… он был твоим братом-близнецом. Половинкой тебя.

– Ты – моя половинка, – отрезала Деллин.

– Да, и поэтому я тоже чувствую вину. Возможно, куда более сильную, чем ты, потому что я должен был уберечь вас. И мне тоже хочется уберечь Даркхолда, чтобы избавиться от этого чувства. Только это не сработает. И это… возможно, не то, что нужно Дарку.

– Помимо Дарка есть миллионы жизней, которые могут оборваться. Я не дам ему стать убийцей.

– Он король, который поведет свою армию, а не убийца.

– Это одно и то же.

– Арен Уотерторн – самоубийца или герой?

– Идиот.

– Кто угодно, только не он. Мне тоже жаль Даркхолда, Деллин. Но, возможно, единственный способ остановить его – это убить. А я не готов. Он не Акорион.

– Но из-за него я снова теряю тех, кого люблю.

– Ты так не думаешь. Кстати, почему тебя так ненавидит Редран? Неудавшаяся ученица, конечно, бьет по самолюбию. Но ни разу еще не видел такого бешеного педагога. Есть ощущение, что между вами нечто большее, чем неудачное сотрудничество. Любовь? За что можно так ненавидеть?

– Есть за что.

– Поделишься?

– Это некрасивая история.

– Я же был директором школы. Я привык.

– Демоны приобретали свои особенности разными путями. В основном с подачи Акориона, но и я не отставала. Давным-давно, в лучшие годы бытности Таарой, мне служил один демон. Ничего особенного, обычный паренек. И как-то он провинился. Не помню, что именно он сделал, но помню, что это была такая ерунда, что даже Акорион удивился, когда узнал. Но я впала в бешенство. И сказала, что раз он не способен думать головой, то пусть вместо нее будет звериная морда.

– Оу… да, я бы тоже взбесился. Это был Редран? Демоны так долго живут?

– Его отец. Долго живут не все, только те, над кем мы поработали. Когда используешь тьму, чтобы менять жизнь, она становится мучительно долгой. Акориону понравилось. Звериная голова – это же весело. Мы создали их достаточно, чтобы в Бавигоре и даже в Штормхолде волчья морда не вызывала вопросов. Но Редран помнил рассказы отца. Может, если бы он рассказал… я бы что-то исправила.

– Любовь и месть. Все всегда сводится или к любви, или к мести.

– К любви, к сожалению, реже.

– О, любовь – это гораздо более разрушительное чувство, – улыбнулся Кейман. – Разбитое сердце способно уничтожить мир. Идем. Вернемся во Флеймгорд. Поможем с подготовкой к наступлению Бавигора. Попытаем счастья с магией – вдруг уже начала возвращаться? Поцелуешь в нос дракона, а не то его разбитое сердце даст прикурить даже Хаосу. Даркхолд поговорит с тобой, когда будет готов. В конце концов, Элай, по их заверениям, еще жив. А значит, наш племянник еще не превратился в монстра.

Краем глаза Деллин заметила движение и, обернувшись, увидела, как Коралина оседает на камни у самого края обрыва.

– Коралина! Что случилось? Ты как?

Деллин опустилась возле нее на колени, как будто могла хоть чем-то помочь. Но она даже не могла ее коснуться. И эта беспомощность жгла сильнее каленого железа. Она думала, что пережила все кошмары, какие только существуют. Оказывается, остался еще один: дети, которым она не могла помочь.

– Скажите ему… скажите, что я здесь. Заставьте его остановиться!

– Я не могу. Мы отправили целую сотню писем, но Даркхолд не хочет говорить с нами. Что случилось, Коралина? Что с ним случилось?

– Он убил Редрана. Редран хотел провести с Одри какой-то ритуал. Он вырезал ей сердце. Я думала, что успею привести Дарка к ней, что он сможет ей помочь. Но он не успел. И он не дал Редрану провести ритуал, а потом…

Она устало опустилась на камни.

– Тень никого к нему не подпустит. Она слишком сильная. Я не знаю, что делать. Не знаю, как ему помочь. Он совсем один, а я даже не могу сказать, что я здесь, эта тьма меня не пускает!

– Редран мертв?

Деллин посмотрела на Кеймана.

– Думаешь, теперь у нас есть шанс? Если Даркхолд избавился от Редрана, то ему будет сложнее промыть мозги. И мы, возможно, договоримся?

– Я бы не рассчитывал. В Бавигоре достаточно желающих промыть королю мозги. Но кто знает.

– Может, он отпустит Элая… – пробормотала Коралина. – У него никого больше нет. Только Элай. Может, он его пощадит?

Она посмотрела с такой отчаянной надеждой, что Деллин не удержалась и погладила ее по копне светлых косичек. Точнее, попыталась – рука повисла в воздухе.

– Может быть. Хотела бы я хоть краем глаза увидеть, что будет дальше.

– Жаль, что я не могу спать, – всхлипнула Кора. – Может, снова приснился бы какой-нибудь мрачный мужик и дал туманный намек.

– Какой еще мужик?

– Мне снились разные сны. В ночь, когда пропала Одри, мне снился мужчина. Я не узнала его, а он словно хорошо меня знал. Он сказал, что у таких, как мы, не бывает кошмаров. Что сны – отражения наших душ. Эхо силы, которая нас питает. Еще сказал, что я – это он. Магия, которая спит в недрах нашего мира и питает все живое.

Она подняла взгляд. Деллин поежилась, хотя ветра не было.

– Он говорил о тебе. О том, что ты забыла, что даже Хаос подчиняется законам мироздания. Сказал, что ты поймешь, но…

Если ты, конечно, расскажешь об этом разговоре прежде, чем умрешь.

– Это невозможно. Он даже не мертв, он растворился в… магии, которая питает все живое… боги!

– Кто он?

– Акорион. Родной отец Даркхолда. Мой брат.

А вот теперь ветер поднялся, и на миг Деллин показалось, что магия вернулась. Но уже в следующее мгновение она поняла, что это лишь трепет мощных крыльев. Сны не обманули и на этот раз: Даркхолд пришел туда, где убил отца.

А еще он не удивился, увидев их. Его взгляд показался ей пустым и безжизненным, и она бы солгала, если бы сказала, что не узнаёт его. О нет, богиня хаоса и смерти прекрасно знала это ощущение: когда внутри не осталось никаких человеческих эмоций.

– У вас есть сутки, – равнодушно произнес Даркхолд ван дер Грим, король Бавигора, – чтобы сдаться. По истечении этого срока демоны войдут в Штормхолд. И установят новый порядок.

Глава 14

Тень рядом с ним больше не была тенью.

Но и человеком она не была. Я никогда не видела таких существ, зато уже испытывала похожие ощущения. Во все разы, когда магия Даркхолда вступала в реакцию с моей, когда ожили кости драконов, когда их с Элаем отбросило друг от друга в столовой, я чувствовала, как внутри все холодеет и замирает, как будто предчувствуя беду.

Теперь беда обрела облик. Острые уши. Звериный оскал. И полный ярости взгляд. А еще она держалась рядом с Дарком, плечом к плечу, как равная ему. Или даже больше – как покровительница. Все это время, даже будучи бесплотным духом, тень защищала его… так, как умела. Считая угрозой меня. Меня! Не Гидеона, едва не сжегшего Дарка заживо, не Редрана, толкающего его к тьме, а меня!

– Демоны не установят новый порядок, – спокойно отозвался Кейман. – Они устроят бойню. Убьют какое-то количество людей. Искалечат. Разрушат города. А потом магия вернется и бойня повторится – только на этот раз от вас не оставят даже памятной дощечки. Бавигор превратится в пустоши, населенные редкими уцелевшими тварями… да и то если Таара пожелает сохранить им жизнь. Давай поговорим, как взрослые. Как король с… скажем, с человеком, который обладает некоторым опытом.

– С тем, кто лжет каждый раз, когда открывает рот? – презрительно фыркнул Даркхолд. – Или с тем, кто позволил умереть Коралине, чтобы спасти свою драгоценную магию? Или с тем, кто убил моего отца, убил подло, заманив в ловушку и ударив в спину? По-моему, вы заигрались в богов.

– Факт. – Кейман кивнул. – Только это никак не меняет расклад. Мир жесток и несправедлив, дорогой мой племянник.

– Я тебе не племянник!

– Это не факт. Мы до конца не разобрались в божественной родословной.

– Тебе весело? Возможно, будет не так весело, когда поймешь, что Бавигор несколько сильнее, чем вам всем казалось…

– Да не сильнее он! – сказал Кейман. – Не сильнее, пойми ты! Магия вернется. Она уже возвращается, и ты это чувствуешь, просто боишься признать. Возможно, это займет недели, месяцы, годы, но все, на что это влияет, – жертвы. Чем больше невинных жертв, тем дольше будет полыхать огонь. Но от любого пламени в конечном счете остается пепел. Ты король – так будь им! Думай, Даркхолд, ты на это способен! Думай!

– Кстати, Одри мертва. Думаю, тебя это порадует.

– С чего бы это меня должна радовать смерть девочки? И вот в чем вопрос: почему ТЕБЯ это не наводит на мысли? Не мы ее убили, а те, кому ты доверился. Одри мертва – и ее смерть стоит еще тысячи? Думаешь, ей бы понравился такой Даркхолд?

– Из-за вас она оказалась у Редрана!

– Верно. Из-за меня. И я от своих ошибок не отказываюсь.

– Это так ей поможет.

– Нет. К сожалению, нет. Ей это не поможет. Но подумай и загляни в себя. Неужели ты хочешь нести такое же горе другим? Неужели ты хочешь быть как твой отец?

– Которого вы убили? Нет, поэтому я и не поворачиваюсь к вам спиной.

– О нет, Даркхолд, я имею в виду не твоего родного отца, а того, кто тебя вырастил. Он ведь добивался именно этого. ТАКИМ он хотел тебя видеть, разве не так? Что, позволишь ему победить? Но ты прав, твоего родного отца убил я. И убил бы снова. Ты никогда не задавался вопросом, почему? Почему мы, такие злодеи и предатели, убили Акориона, но бросились спасать и защищать его сына? Почему мы просто не позволили тебе умереть от ожогов? Почему не заперли навечно за решеткой за все твои жестокие игры? Почему не приговорили тебя за девушек, которых ты отправил в неизвестность?! Не задумывался, что могло послужить причиной для этого? Почему я, вырастивший твоего отца, принял решение его убить? Почему Таара – его сестра-близнец, его частичка, пошла на убийство единственного родного человека? Ты не спрашивал у Редрана, ЧТО нужно было сделать? В какого монстра превратился твой отец? Посмотри в отражение, Даркхолд! Сейчас в него превращаешься ты!

Тень хищно ощерилась, зашла за спину Дарка и издевательски закрыла когтистыми руками его уши. Над нашими головами сгустились тучи, совсем не свойственные началу зимы. Низкие, плотные, почти черные тучи. Предвестники страшных событий.

– Он не слышит. Она не позволит ему услышать.

– Она здесь? – спросила Деллин.

– Всегда с ним. Почти часть него.

– Часть… частичка… близнец! Сестра-близнец!

Возглас получился таким громким, что все замолчали. Лишь где-то вдали раздался первый раскат грома.

– Акорион появился из частички Хаоса по образу и подобию Таары, стал ее братом-близнецом, но никогда не имел души! Даже Хаос подчиняется законам мироздания! Вот что Акорион имел в виду! Законы мироздания: у темного бога должна быть сестра-близнец! Это же так просто…

– Ей это не нравится… – пробормотала я.

Прежде не замечавшая нас тень ощерилась, пригнулась, как хищный зверь, и медленно двинулась в нашу сторону.

– Даркхолд – сын бога и смертной! Тьме не хватило сил создать полноценную близняшку, и получилось это недо… тень или что-то подобное. Она росла вместе с Дарком, защищала его. Вот источник всех странных проявлений темной магии, пробуждения тварей, убийства того мальчика… Сестра оберегала его, как умела.

– Деллин, ей не нравится то, что ты говоришь…

До сих пор тень не проявляла интереса ни к кому, кроме меня. Но сейчас она словно готовилась к атаке, а Деллин ее даже не видела.

Никто не видел.

Только я. Слишком слабая, чтобы что-то сделать. Слишком бесполезная, чтобы кому-то помочь.

– Акорион был таким же. Толкал во тьму, искажая реальность. Постоянно нашептывал, доводил до отчаяния. Защищал. Сосредотачивал мир на себе.

Связь Даркхолда с сестрой, кажется, была сильнее, чем мне показалось. Взмахнув крыльями, он в одно мгновение оказался возле Деллин.

– Надоела мне демократия! – рыкнул Кейман.

По сравнению с ним Дарк был беспомощным котенком. Даже несмотря на крылья и ярость, бушевавшую в нем, Крост в считаные секунды повалил его на землю. В темноте сверкнул черный опал – и небольшой кинжал уперся в основание крыла Даркхолда.

– Кейман, не надо! – вырвалось у Деллин.

Даркхолд беспомощно дернулся, а тень истошно завизжала.

– Хочешь быть как взрослый?! – сквозь зубы процедил Крост. – Хочешь быть королем? Вот тебе урок от Арена Уотерторна: если собираешься на кого-то напасть, не встречайся с ним без охраны!

Визг тени стал таким жутким, что я не выдержала и закрыла уши. Но вскоре поняла, что близняшка Дарка вовсе не собиралась бежать и спасать своего хозяина, нет. То ли обезумев от сказанного, то ли поняв, что до Кроста проще добраться через Деллин, она бросилась к ней.

А я – ей наперерез.

Раньше я думала, люди, кидающиеся в атаку, бесстрашны. Что в какой-то момент страх уходит, остаются чистые ярость и сила, но нет. Страх никуда не исчезает, ты преодолеваешь его каждую секунду, снова и снова. Просто страх потерять еще кого-нибудь – он намного сильнее.

Ощущение прикосновения к чему-то оказалось почти забытым. Я врезалась в тень с такой силой, что мы обе грохнулись на землю. И хоть удара от падения я не почувствовала, от касания тьмы внутри все сжалось и заледенело. Больше всего на свете мне хотелось оказаться где угодно, только не здесь, но я упорно заставляла себя отмахиваться от этого желания.

Острые когти вошли мне в живот. На секунду все тело взорвалось болью, а потом она исчезла. Я же мертва, демоны тебя раздери!

Тень визжала и хрипела. Кусала и царапала. Казалось, она состояла лишь из тьмы и безумия, но все же… все же она была чуть более живой, чем я. Это было ее силой. И слабостью.

Я же не чувствовала ни боли, ни усталости. Только страх, но и он отошел на второй план, уступив место отчаянному желанию защитить того, кого любила. В этом мы с его сестрой были так похожи.

Вот почему я не ушла… Вот для чего я существую.

Вернуть миру магию… и вернуть Даркхолду свет.

У нее кончались силы. Она больше не нападала, только защищалась, пытаясь не дать мне себя сбросить. Но я, почувствовав, что получила шанс на победу, вложила остатки сил в то, чтобы отбросить ее в сторону. И тут же, пока тварь не успела опомниться, навалилась сверху.

Руки сами собой сомкнулись на тонкой шее и сжались.

Тень беспомощно брыкалась и царапала мои руки, но от ее когтей оставались лишь едва заметные, мерцающие светом следы.

– Оставь его в покое! – прошипела я. – Он тебе не принадлежит!

– Возьми это, – раздался голос Деллин. – Бога можно убить только чистой тьмой.

Рукоять кинжала, которым Кейман собирался отрезать Даркхолду крылья, удобно легла в ладонь. И ей было плевать на то, что я была призраком.

– Она человек?

Тень уже почти не сопротивлялась, лишь хрипела. Одной рукой я все еще держала ее за горло.

– Нет, – тихо отозвалась Деллин. – Не человек. Могла бы им быть, если бы он был чуть сильнее. Если бы его мать не умирала, когда он был зачат. Если бы родился в любви. Она могла быть его сестрой, но стала проклятием. Если ты ее не уничтожишь, она сведет его с ума.

А если убью – лишу его кусочка сердца. Частички души.

– Ты скучаешь по брату? – спросила я.

Деллин так долго молчала, что казалось, словно весь мир замер и только я ощущаю ледяной ветер с брызгами дождя так явно, как не ощущала уже очень давно.

– Скучаю. Когда-то он был братом, которого я любила всем сердцем.

Она опустилась возле нас на колени и заглянула мне в глаза.

– Но того, кем он стал, я также всем сердцем ненавижу. Никто не может жить без души. Акорион сходил с ума и сводил с ума меня. Нельзя, чтобы его сын повторил его судьбу. Я не хочу убить еще одно родное существо, у меня их так мало! Просить тебя убить ее жестоко, но во всем большом мире есть только одна душа, состоящая из света.

Я подняла голову. Капли дождя падали мне на лицо.

Из света и дождя.

Лезвие вошло в сердце из тьмы и тумана. Оборвало призрачную жизнь сестры Дарка в ту же секунду, когда наши с ним взгляды встретились. И когда я поняла: он меня видит.

Облокотившись на Кеймана, уставший, настрадавшийся и испуганный, он видел меня.

Я тут же подскочила к ним, оказалась рядом, холодными руками коснулась его лица.

– Ты меня видишь… ты меня видишь, боги!

Я повернулась к Деллин.

– Почему он меня видит?

Но ответил Кейман:

– Магия возвращается.

Его голос заглушил раскат грома.

Он привычно, словно и не угрожал пару минут назад кинжалом, гладил Даркхолда по голове, и в этом жесте было что-то щемяще-трогательное. А может, не в жесте, а в том, как Дарк тянулся за прикосновениями, как будто чувствовал себя невыносимо одиноким.

– Вы что, серьезно бы… – Я осеклась и шумно сглотнула.

Кейман, фыркнув, отмахнулся.

– Нет. Но я, как гуру педагогики, искренне считаю, что порой обещание ремня – лучший аргумент в споре с подростками.

Деллин сквозь слезы рассмеялась.

Гроза над нами разыгралась не на шутку. Легкий накрапывающий дождик превратился в настоящий ливень. И Кейман, и Деллин, и Даркхолд в мгновение ока промокли насквозь. А меня Дарк укрыл крылом. Точно так же, как однажды, защищая от призрачных драконов.

* * *

С демонами придется договариваться. Иначе война неизбежна. Пусть не сейчас, а через десять лет, двадцать, сто, – но угли полыхнут и пламя превратит в пепел миллионов судеб. Значит, придется что-то делать. У них есть немного времени. Магия возвращается, король исчез – это приведет Бавигор в смятение. Но решать придется быстро, и совершенно неясно, какое из возможных решений потушит разгорающийся костер. Штормхолд все еще стоял на краю пропасти, но, пожалуй, сделал маленький шажочек назад.

С новым королем придется считаться. Наследник темного бога – не просто удачливый демон, получивший власть в результате интриг и устранения конкурентов. Власть Даркхолда признают все, придется признать и новому королю Штормхолда. Ненависть между королевствами так просто не погасить, но если так хочет король, над короной которого сияет луна, – это уже немало.

Магия вернется. Рано или поздно Хаос напитает источники, возобновится добыча. На запястья штормхолдцев вернутся привычные браслеты с бусинами. Откроет свои двери Школа Светлых. Вырвется из заточения в пространственном кармане Школа темных. Школы стихий вновь станут выпускать магов. И, хочется верить, соперничество между ними сбавит обороты.

Я слушала все это отстраненно, прекрасно понимая, что у меня, в отличие от Штормхолда, будущего нет.

Но меня держал за руку Даркхолд, и это стоило всех войн и всех источников силы на свете.

– И что, все? – спросил он. – Одна дорога к водопаду, а потом – целая жизнь без тебя?

– Целая дорога. Иногда это почти вечность.

Его голос все еще звучал хрипло. Я сжимала его руку так сильно, как могла, потому что боялась, что сил не хватит. После всего, что случилось. После всего, что он потерял.

– Ты чувствуешь что-то? – спросила я. – Без… нее.

– Сложно сказать. Кажется, мир не такой мрачный и враждебный, каким казался.

– Он прекрасен. Я видела его весь. Когда была призраком, облетела весь наш мир, и ты даже не представляешь, сколько в нем красоты! Бескрайний север, нежный и теплый Силбрис, меланхоличные пустыни Джахнея. Я видела такие плато, что захватывало дух! А горы?! Снежные вершины, невероятная мощь! Мир гораздо прекраснее, чем я представляла.

– Однажды я посмотрю.

– Когда засомневаешься в том, на правильной ли ты стороне, – лети в горы. Только там, где тебя и небо разделяют лишь облака, можно найти ответы.

– Договорились, – едва заметно улыбнулся он.

Голоса Деллин и Кеймана затихли. Они словно специально замедлили шаг, давая нам возможность наговориться. Понимая, что времени почти нет.

– Можно я задам вопрос, который причинит тебе боль? – спросила я.

– Конечно. Тебе можно все.

– Почему ты не завершил ритуал Одри?

Дарк крепче сжал мою руку.

– Она бы не хотела стать такой, как мы. Она не заслужила подобия жизни, быть привязанной к Редрану. Я спас ее от чудовища однажды. И не успел спасти сейчас.

– Мне так жаль. Я так старалась успеть…

– Ты успела. Поверь мне, ты успела.

– Если увижу ее, расскажу, что ты для нее сделал.

– Спасибо.

Неожиданно лес закончился, и я вздрогнула, увидев знакомое место. Мокрые камни, грохот воды, сухие серые деревья.

Здесь я умерла.

А еще здесь нас ждали, и сердце замерло – клянусь, остановилось бы, если бы я не была мертвой!

– Элай… – Голос предательски сорвался.

Я больше не могу терять друзей. Я больше не хочу, чтобы было больно.

– Не бойся. – Даркхолд обнял меня. – С ним все в порядке, я приказал отпустить его еще до того, как Редран убил Одри. Просто дурачок решил назначить встречу здесь, чтобы уговорить меня не устраивать в Штормхолде кровавую баню.

Руки дрожали. На секунду я подумала, что Элай мертв и ждет меня у водопада.

– Кора? – Он ахнул.

Побитый, истощенный, с рукой на перевязи, но живой и по-прежнему не утративший своей заразительной улыбки.

Я бросилась ему на шею и услышала сдавленное «Ох!» – зажала сломанную руку.

– Прости! Прости! Ты живой!

– Живой, если не задушишь! А ты… фокусы Деллин, да? К ней вернулась магия? Отец рассказывал, что она подобное уже проделывала.

– Долгая история, – всхлипнула я. – Дарк расскажет. Не хочу тратить время.

– Не плачь. Если бы я мог обменять свою жизнь на твою – я бы это сделал.

– Чушь не неси! – буркнула я. – Я обменяла свою жизнь на миллионы других. И ни о чем не жалею.

Меж тем подтянулись и Деллин с Кейманом. Момент прощания приближался, а я держала их обоих за руки и не могла отпустить. Как же невыносимо больно и хорошо одновременно было чувствовать, как бьются их сердца!

– И что дальше? – спросила я у Деллин. – Как в прошлый раз? Теперь получится?

– Вообще, мы кое-кого ждем. Ко мне, увы, вернулись не самые ходовые способности. Но даже с ними я могу решить парочку острых внутренних конфликтов.

– Ничего не поняла, – рассмеялась я.

Но что бы ни собиралась сделать Деллин, если это давало мне лишнюю минуту в мире живых, я не против.

– Пожалуйста, вы оба, не бросайте друг друга. Не становитесь врагами. У меня никогда не было друзей, и дружба с вами – единственное, что мне жалко оставлять. Сохраните ее.

– Это будет сложно, – хмыкнул Элай. – Я все-таки красавчик. Каково ему будет в моей тени?

– Придется пользоваться королевским положением, не иначе, – буркнул в ответ Дарк.

Что ж, мир и правда имеет шансы обрести равновесие.

– Помнишь, когда мы познакомились, ты хотела издать закон, чтобы на обложках книг указывали, счастливый ли в ней конец? – спросил Элай.

Как давно это было! Казалось – годы прошли!

– Что бы указала на обложке нашей книги?

– Что конец книги – не конец пути.

Услышав голоса, мы обернулись.

– Гидеон!

Я отпустила руку Дарка, лишь чтобы броситься на шею огневику. Не ожидая, что на нем повиснет мертвая девочка, Гидеон пошатнулся. Но все же устоял и крепко сжал меня в объятиях.

– Я бы хотел поверить, что ты чудесным образом выжила, но ведь это не так, да?

– Я чудесным образом могу попрощаться. Это немало.

– Как ты? Все хорошо? Как мальчишки?

– Живы. Справятся.

– Прости, что не смог привести помощь. Снова не успел.

Он посмотрел на что-то поверх моей головы, и краска сошла с его лица. А вот я увидела то же, что и Гидеон, чуть позже, когда фигура прошла через поток воды и приблизилась к берегу, обретя знакомые очертания.

Элай выругался от неожиданности. Даже Кейман удивленно хмыкнул: девушка на берегу была моей копией.

– Коралина… – вырвалось у меня.

Настоящая Коралина Рейн. Девушка, подарившая мне имя и внешность.

– Привет, близняшка, – улыбнулась она. – Так вот какой ты стала.

– Какой я стала? В каком смысле?

– Ты совсем не помнишь? Да, ты же была крошечной крупицей светлой магии тогда. А я умирала. Наверное, смерть делает воспоминания особенными. Ты вроде как… была со мной до конца. Спасибо. Мне было не страшно.

Слезы пролились и обожгли щеки.

– Прости, что украла твое имя и лицо.

– Законы мироздания, помнишь? К тому же ты вернула миру магию. Теперь меня не забудут. И я могу попрощаться с папой.

Казалось, Гидеон даже не сразу поверил в то, что перед ним действительно стоит дочь. А когда осознал, я не смогла смотреть и отвернулась.

– Деллин… – Элай отпустил мою руку. – А можно мне…

Она тяжело вздохнула и покачала головой. Ее глаза предательски заблестели, но выдержки у этой женщины было куда больше, чем у всех нас, вместе взятых.

– Прости. Арен не придет. Не все приходят. Некоторые отправляются в новые жизни… или растворяются в магии.

Интересно, что будет со мной? Наверное, как и тело, душа сольется с Хаосом и будет питать источники магии. Буду ли я при этом хоть что-то чувствовать? Или просто засну?

– Мне нужно идти, да? Сейчас? – спросила я.

Деллин улыбнулась, но улыбка получилась грустной.

– Магия продержится еще немного. Ты почувствуешь, когда она ослабнет. Ты заслужила все время, которое у тебя есть.

– Спасибо. А можно мы с Дарком проведем его наедине? Мне нужно кое-что сделать.

– Конечно. – К нам подошел Кейман. – Нам тоже нужно идти. Спасать мир. И ее мужа. А то он до сих пор живет на конюшне, чем оскорблен до глубины драконьей души.

Но Деллин развела руками:

– На мужа сил пока не хватает. Но как дракон он тоже ничего. В горе и в радости, во дворце и на конюшне – ну, я за давностью лет брачной клятвы уже не помню, но что-то такое там было.

– Я тебе помогу. Человеком Бастиан мне нравится больше.

– Сохраню этот момент для потомков.

– Тебе все равно никто не поверит.

Кейман посерьезнел, посмотрев на меня.

– Ну что, все еще считаешь, что ничего собой не представляешь?

Понадобилось с минуту, чтобы прислушаться к ощущениям.

– Кажется, нет. Хотя и не до конца понимаю, что именно изменилось. Почему я была никем, а стала… собой?

– Потому что мы – это истории, которые с нами случаются. Чистый лист становится особенным, лишь когда на нем что-то написано, но сама по себе никакая история не является ценностью. Только мы можем ею наделить. Все живые существа – это истории и любовь. Вот что значит «быть собой». Во всяком случае, такова моя теория. Она еще требует доработки.

– Прощайте, Кейман Крост. Спасибо, что не прошли мимо девочки в парке.

– Прощай, Коралина Рейн. Спасибо, что вернула нам свет.

Несколько часов. У нас есть целых несколько часов, и кто бы мог подумать, что какие-то часы вдруг станут такими же ценными, как бесконечность.

Если там, за водопадом, что-то есть, если у частичек магии, в которых я растворюсь, будет хоть немного памяти, то я хочу это помнить. Каждое мгновение.

Как Элай улыбается и машет мне на прощание, делая вид, словно мы расстаемся лишь на время и уже завтра вновь встретимся в коридорах школы.

Как Деллин ди Файр ерошит копну моих косичек, и остается только смутно вспоминать, как когда-то казалось, что более стервозной злодейки просто не может существовать.

Как Кейман Крост украдкой ото всех берет ее за руку и крепко сжимает, даже спустя столько лет и противоречий.

И как Гидеон идет за дочерью туда, откуда не сможет вернуться.

– Что с ним будет, как думаешь? – спросил Даркхолд.

– Не знаю. Надеюсь, покой. Он заслужил.

– А с нами? Что будем делать отведенные часы? Чем хочешь заняться?

Я улыбнулась небу, на котором сияли две луны.

– Хочу летать. Как тогда, когда ты летал со мной у школы.

Дарк заключил меня в объятия и расправил перепончатые крылья. Теперь они не казались жуткими, даже несмотря на то что шрамов на них добавилось.

Мы взмыли в небо. Под самые звезды, высоко-высоко над верхушками деревьев. Так высоко, что водопад превратился в крошечную точку.

Моих губ коснулись его – теплые, осторожные. Обогрели дыханием, скользнули по щеке. И пусть мое сердце не билось – его билось за нас двоих.

А вокруг кружили птицы, сотканные из кристалликов льда и света. Снежные фениксы.

Мечтаю подняться в небо, нырнуть в облака, достичь края снегов и посмотреть, что там, за пределами вечного холода.

Истории. И любовь.

* * *

И все же здесь был его дом.

Считалось, что дом – это место, в котором тебе хорошо. В котором безопасно. В котором тепло.

Если судить по этим критериям, замок ван дер Гримов не подходил от слова «совсем». Но все же он был домом.

Здесь он вырос. Здесь стал тем, кто есть сейчас. Здесь встретил Одри и Коралину. Здесь потерял друга. Здесь он порой даже был счастлив, а порой ему казалось, что это клетка. Стены этого замка помнили больше историй о нем, Даркхолде ван дер Гриме, чем вместит любой легендариум. Часть из них навсегда останется здесь.

Шаги эхом разносились по холлу.

Казалось, вот-вот раздастся гомон голосов, смех, вспыхнут факелы, кристаллы и свечи. Его театр вновь оживет для одного-единственного зрителя и актера.

Но никто не вернется. Ни Олбран, ни Одри, ни Коралина. Остался только он. По крайней мере, сегодня.

Сил возвращаться в Бавигор после того, как ушла Кора, не осталось. Идти к Деллин не хотелось. Он сам не знал, хотел побыть один или страшился одиночества. Но все же пришел сюда в последний раз. Здесь было спокойно.

На полу темнели следы от огня – напоминание о встрече с Гидеоном.

Вещи обитателей замка так и валялись, никем не тронутые, словно их хозяева скоро вернутся.

Он не поднимался в башню много лет. Запер, когда вернулся сюда с Одри, похоронил воспоминания о детстве и отце. Но ключ повернулся без труда, словно замок терпеливо ждал, когда он найдет в себе силы вернуться.

Здесь все было по-прежнему: узкое окошко, вид из которого навечно въелся в память. Старая, набитая соломой подстилка. Крюки от кандалов в стене рассохлись и понуро торчали, едва держась.

Странно, но сейчас его клетка совсем не пугала. Даркхолд думал, вернуться сюда будет невыносимо, но теперь не чувствовал ровным счетом ничего.

И все же последнюю ночь прежней жизни он проведет здесь.

Бавигор, переговоры, наследие темного бога – все это будет завтра, а сейчас он раз и навсегда попрощается с мальчишкой, который когда-то убил своего отца.

Раздались осторожные шаги.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Даркхолд.

– Я ждала тебя. Не знала, куда ты можешь пойти, но это единственное место, куда могла прийти я.

– Я устал.

– Позволь мне остаться.

– Зачем?

Он обернулся и всмотрелся в усталое, но красивое лицо Брины. В нем, казалось, не было ничего от этой светловолосой снежной королевы. И все же она была его матерью.

– Я – напоминание о том, что сделал с тобой мой отец. Кейман рассказал вашу историю. Зачем искать встречи с напоминанием о причиненной боли?

– Я не знаю, как поступила бы, если бы тебя не забрали. Если бы я знала, что ты выжил. Не знаю, Даркхолд. Я была слишком юная, слишком глупая, я была орудием в руках твоего отца, и это едва меня не убило. Он едва меня не убил. Но я никогда не прощу их за то, что они не дали мне выбрать. Я должна была знать, что ты жив, должна была спасти тебя. Но я не смогла.

– Ты была рядом в лекарском доме. Почему не рассказала? И после. Ведь было достаточно времени.

– Не была уверена, что тебе нужна мать.

– Что изменилось сейчас?

Она улыбнулась. Когда она улыбалась, в глубине ее глаз плясали искорки. Даркхолд прислушался к ощущениям и с удивлением понял, что, кажется, больше не боится огня.

– Уверена, что мне нужен сын.

Он устало опустился на лежак, расправил крылья и закрыл глаза. Лба коснулись теплые ладони.

Он столько раз, лежа в этой башне, представлял, как рядом напевает колыбельную мама, что порой даже верил в то, что слышал ее голос.

Но на этот раз все было по-настоящему.

Эпилог

Дождливый и туманный Штормхолд сменился мрачным, но величественным скалистым Бавигором. Деллин ди Файр наклонилась к окну, чтобы прикинуть, сколько осталось ехать и успеет ли она выпить еще чашку кофе, прежде чем ее с головой захлестнет работа. Документы, встречи… Однажды кто-нибудь придумает магический астральный документооборот, и весь мир вздохнет с облегчением.

– Здесь свободно? – раздался подозрительно знакомый голос.

– Занято, – холодно откликнулась Деллин. – Это место моего друга.

– Но оно пустое.

– Нет, просто друг воображаемый.

Кейман рассмеялся и все же сел. Демонстративно задрав нос, Деллин плеснула в чашку кофе из изящного серебряного кофейника. Просто из принципа. Чтобы ему не досталось.

– Тебе не идет дуться.

– А тебе идет появляться раз в двадцать лет и подкидывать мне проблем.

– Клянусь, – он поднял руки, – я чист. Никаких проблем. Никаких моральных дилемм.

– Никаких детей?

– Никаких детей.

– И все же ты мог бы появляться не только тогда, когда происходит что-то интересное. Например, мой день рождения – отличный повод навестить родные края.

– Я присылаю тебе подарки на каждый праздник. С письмами.

– «Нет, я не разрешаю придумывать магическую нейросеть», – цитирую.

– В конце я написал «Обнимаю».

– А читалось как «Придушу».

– Может, почерк был неразборчивый. Так где она?

– В соседнем купе. С ребятами.

– Думаешь, это хорошая идея, везти ее туда?

– Думаю, что она сама так решила. И я не собираюсь играть в игры, которые всегда заканчиваются обидами и трагедией. Девочка хочет в Школу темных – она в нее попадет. Девочка взрослая и умная, разберется.

– Я тобой горжусь. Ты определенно делаешь успехи в педагогике. Кто ее родители? Только не говори, что вы с Бастианом.

– Разумеется, нет. Хорошая семья из пригорода столицы. Не ищи тайны, Кейман. Иногда все просто хорошо само по себе. Так тоже бывает.

Поезд начал замедляться. Вдали появились острые пики столицы.

– Нас встречают? – спросил Кейман.

– Разумеется. Адептов – госпожа директор, нас с тобой – его величество.

– Тогда я даже не буду возмущаться, что ты выпила весь кофе.

Под адептов отвели целый рейс, и на платформе не было никого, кроме стражников. Гомонящая взбудораженная толпа вывалилась на платформу и заозиралась. Здесь было на что посмотреть: за последний десяток лет столица преобразилась. Приобрела лоск и торжественную строгость с легким налетом мрачности. Королевство темных не собиралось прятаться за фасадом лицемерия. Бавигор – все еще место, где правят демоны.

– Адепты! – гаркнул Кейман прежде, чем Деллин успела сориентироваться. – Поспокойнее! И никуда не разбегаемся. Получите документы – и гуляйте на здоровье. А до тех пор, пока у вас нет студенческого удостоверения, вы – бесплатная еда для местных жителей, ясно?

Раздался нестройный хор согласных и испуганных. Деллин закатила глаза. Но высказать мысль о том, что отсутствие педагогической практики гуру на пользу не идет, не успела. Толпа расступилась, пропустив встречающих.

Хотелось завизжать и броситься на шею старой подруге, но Деллин мужественно сдержалась.

Брина ди Файр была уже не так молода, но все еще роскошна.

– Я рада тебе, Делл. Кейман! Ты вообще собираешься стареть?

– Было где-то в ежедневнике записано, но я тот листочек потерял, – фыркнул он.

– Даркхолд! – улыбнулась Деллин.

Король ты или нет, если Деллин ди Файр хочет взъерошить тебе волосы – остается только терпеть и подставлять голову. И стараться не слишком сильно пугать адептов, многие из которых впервые увидели демона и при виде крыльев его величества разом притихли.

– Не знал, что ты приедешь не одна.

– Я и сама не знала. Спасибо, что нашел время нас встретить.

– Обещаю, твои адепты с этого момента будут под моей защитой.

– Это так необходимо?

Дружной толпой, в сопровождении десятка стражников, они двинулись через центральную площадь, прямиком к проспекту, ведущему к новой Высшей Школе темных. Спроси кто мнения Деллин, она бы сказала, что строить школу магии в самом центре столицы – чистое безумие. Так можно и столицы лишиться. Но Даркхолд давно не нуждался в чьих-то подсказках, так что Деллин благоразумно молчала. Ибо как повелось в этом странном мире: кому больше всех надо – тот больше всех и делает.

– Не думаю, что им здесь что-то угрожает. Однако, как и везде, в столице есть демоны, которым не по душе новый порядок. Не волнуйся, никто не даст в обиду детей. Хотя я бы провел с ними воспитательную беседу на предмет того, что демонов не стоит провоцировать и пытаться перепить. Последнее особенно важно.

– Возьму это на себя, – хмыкнул Кейман. – У меня большой опыт в регулировании школьных пьянок.

– Ты что, собираешься остаться? – удивленно спросила Деллин.

Ей ответила Брина:

– На время. У меня мало опыта в управлении школой. Я попросила Кеймана помочь. Поделиться опытом и все такое. Заодно присмотреть здесь за всем.

Она украдкой покосилась на толпу адептов. Украдкой Деллин закатила глаза. Что-то никогда не меняется.

Новенький замок, отданный под школу, возвышался над городом, вырезанный прямо в скале. Роскошная винтовая лестница вела к главным воротам, через которые открывался вид на зеленый внутренний дворик.

– Очень красиво. Ты молодец, Брина. Я безумно счастлива, что у тебя все получилось. Пусть школа выпустит много достойных магов.

– Спасибо, дорогая. Я пойду прослежу, чтобы всех разместили и выдали документы. Кейман, сегодня тебе необязательно мне помогать. Отдохни с дороги, погуляй. Поверь, в столице есть что посмотреть.

– Непременно. Приглашу леди ди Файр пообедать, а потом устрою себе небольшую экскурсию.

Когда Брина скрылась за воротами и адепты побрели следом за ней, Даркхолд повернулся к Деллин.

– Ты сказала, я должен познакомиться с одним из адептов? Только не говори, что привезла мне сына Уотерторна. Я не буду отвечать за чадо этого говнюка, правило «не пытайтесь перепить демонов» появилось исключительно благодаря ему.

– Не совсем. Коралина! Подойди сюда.

Только два десятка лет на троне Бавигора, в окружении темных, позволили Дарку остаться бесстрастным, когда из толпы галдящих адептов выбралась девушка. Деллин предполагала, какую реакцию она может вызвать. Светловолосая, такая похожая и в то же время другая.

– Ваше величество. – Коралина сделала книксен и улыбнулась ошалевшему Дарку. – Спасибо, что приняли мою заявку. Я очень рада учиться в Школе темных.

– Знакомься, Даркхолд. Коралина Рейн, очень хорошая девушка. Подает надежды в области светлой магии. Грезит горами. Мечтает летать. Побаивается насекомых. А, и считает, что на обложках книг должны указывать, счастливый ли будет конец.

Коралина забавно залилась краской и укоризненно на нее посмотрела. Даркхолд откашлялся.

– Все будет. Горы. Крылья.

– Насекомые? – хихикнула Коралина и тут же покраснела сильнее, осознав, что поддевает короля.

– Этих давно не было видно. Но без сопровождения и особенно после наступления темноты гулять не рекомендую.

– Благодарю, ваше величество. Магистр ди Файр?

– Иди. Отдохни.

– Это же не она? – спросил Даркхолд, глядя ей вслед. – Просто похожая девочка. А ты просто издеваешься надо мной, чтобы я не забывал о том, как больно кого-то терять, и берег твоих учеников, да?

– Это она.

– Но так же не бывает… она так похожа.

– У ее души всего вторая жизнь. Чем больше опыт – тем меньше мы похожи на первое воплощение. Поэтому я разрешила ей приехать сюда. Поэтому ее тянет к тебе.

– Она вспомнит?

– Возможно. Со временем. Или нет. Кто знает? Но ведь ты всегда можешь рассказать.

Даркхолд покачал головой.

– Только когда она будет готова.

– Расскажи, – вдруг подал голос Кейман. – Пока ты ждешь, она полюбит кого-то другого.

– Даже не знаю, как тебя отблагодарить.

Деллин помнила Даркхолда запутавшимся уставшим мальчишкой, а сейчас перед ней стоял темный король. Мужчина с непростым характером, порой жестокий, порой бескомпромиссный. Но заслуживший благосклонность богов. И любовь своего народа.

– Не разбивай ей сердце. И подари крылья. Обычно этого достаточно.

Она посмотрела на Кеймана и вздохнула.

– Мне пора, наверное. Кейман, прости, но обед придется перенести на следующий раз. Хочу вернуться в Штормхолд к утру, я обещала Бастиану.

– Проводить тебя до станции мне можно?

Они неспешно двинулись вдоль улицы, к опустевшей площади. На Бавигор опускалась ночь. Острые пики гор исчезли в облаках, а на редких участках чистого неба мерцали звезды. Они долго молчали. Могли молчать, казалось, целую вечность.

– Такое странное ощущение, – задумчиво произнесла Деллин. – Мы столько пережили, прошли по самому краю. Штормхолд чудом не полыхнул. И вот сейчас все окончательно закончилось, Коралина нашла свое место, Даркхолд – почти полная противоположность своего отца. Брина… Проклятье, даже Брина снова королева! Ну… почти. А мне все равно грустно. Как будто у меня зависимость от историй, которые выворачивают душу.

– Разве тебе совсем не хочется пожить спокойно? Насладиться тихой семейной жизнью.

– Хочется, конечно. Но я уже скучаю. И мне не дает покоя один вопрос… Ты сказал, что боги становятся мифами и легендами. А чем становятся драконы?

– Звездами. Посмотри, сколько их на небе.

Деллин задрала голову и улыбнулась. Звезды-драконы. Звучит неплохо.

– Штормхолд ждут еще тысячи историй, Деллин Шторм. И мы непременно станем их героями… но позже. Когда-нибудь потом.

Конец

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог