Библиотека :)

Мой сосед - медведь 650K - Анна Григорьевна Владимирова (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Мой сосед - медведь Анна Владимирова

Пролог

— Натусь, я не обижу…

Я поморщилась. Захотелось заехать Владу по морде, но я сдержалась. В очередной раз. А сколько этих разов было? Не счесть.

Сначала я сдержалась, когда Влад сообщил мне, что уходит к другой. Потом — когда узнала, что этой другой двадцать семь, и она весьма недурна собой. Фитнес-блоггер — попа-орех и все такое… В очередной раз я сдержалась, когда дети решили остаться при папе. Дима сказал, что так часто бывает, и родители всех его друзей живут порознь. А ему от папы в универ ездить привычнее. Да и о семье-то думать рано, чтобы понимать, часто это бывает или все же трагедия. Только двадцать исполнилось. А Лена в свои пятнадцать увлеклась полгода назад фитнесом. И Валерия помогла ей похудеть прежде, чем закрутила роман с моим мужем. Ну, по версии Влада, конечно. Дочь смотрела на меня щенячьими глазами, когда просила не ругаться с Валерией. Я заверила ее, что наши с Валерией дела ее не касаются.

Ругаться! Я? Зачем?

Мне не хотелось походить на пустую банку, из которой все уже съели, и ей только и остается, что греметь пустотой, мол, сколько я вас кормила, ночей не спала, растила, ухаживала за вами за всеми.…

Жалко.

Все это звучит жалко.

И себя — тоже жалко.

Конечно, муж — козел. Классика. Дети… Нет, делать детей заложниками развода я не хочу. Пусть общаются с отцом, как прежде. Настраивать их против него или его тренерши я не буду. Они уже взрослые, чтобы учить их, что хорошо, а что плохо.

— Натусь.…

— Перестань меня так называть, — поморщилась я и потерла виски.

Я все не могла решить, как мне себя вести, чтобы он не подумал, что мне больно и я раздавлена. Выглядеть усталой? Похоже на манипуляцию, мол, гляди, какая я убитая горем! Агрессивной? Ещё хуже. Счастливой, что, наконец свободна? Я попробовала. По итогу Влад предложил мне сесть и стакан воды.

— Квартиру и машину я оставляю тебе, — сообщил он так, будто бы это могло сразу же улучшить мое самочувствие. — А ещё хотел предложить поехать куда-нибудь. Оплачу тебе все расходы…

Я машинально кивала.

— Влад, я нормально себя обеспечиваю. Не стоит со мной, как с маленьким ребенком. У меня все отлично.

— Да сколько ты там зарабатываешь! — бросил он. — В своем косметологическом кабинете…

— Ну ты и придурок, Влад, — вырвалось у меня.

— Ну, наконец-то ты проявляешь хоть какие-то эмоции, — среагировал он неожиданно. — А то мне все казалось, что тебе дела нет до нашего расставания.

— Что? — вскинула я голову и посмотрела на мужа. — А какие эмоции ты хотел? Чтобы я кидалась на тебя и Валерию с кулаками?

— Ну, тогда я хотя бы понимал, что…

— Что? — перебила я. — Что сделал мне достаточно больно? Тебе нужно подтверждение? Ты без этого будешь не так счастлив?

— Наташ, ну, что ты, как я не знаю?.. — поморщился он.

— Тебе хочется, чтобы у тебя совесть успокоилась, мол, правильно поступил, променяв эту истеричку на свою Валерию? Это низко и жалко, Влад. Решился на развод, так будь мужиком. — Я сгребла документы с его стола и направилась из кабинета.

— Куда ты? — устало окликнул он меня. — Натусь.…

— Передам адвокату бумаги.

— Я не про это…

Я обернулась у двери и состроила выжидательное выражение лица.

— Куда ты собралась ехать? — уточнил он.

— С чего ты взял?

— Лена сказала, что ты взяла отпуск и собираешься куда-то уехать.

Можно было гордо сказать ему, что это уже не его забота. Но это было бы глупо и по-детски. У нас же дети, так что мало ли…

— Я еду в дачный домик родителей.

— Что? — опешил бывший муж. — Зачем? Там же.… он же… старый. И дорога там черт-те-какая… Отопления нет.

— А вот это все уже не твоя забота. Связь там есть — это главное. Случится что — звони.

И я вышла из кабинета в коридор, где нас ждали юристы. Моя посмотрела на меня выжидательно, и я молча передала ей документы.

— Все? — только и спросила она.

— Все. Я на связи.

Я тряхнула волосами, гордо вздернула голову и направилась к своей машине. И, уже отъехав от здания, припарковалась у обочины и разревелась. Теперь можно выплеснуть все эмоции, и я сжимала руль и смотрела перед собой сквозь потоки слез.

— Какой же ты мудак, Влад… — цедила я. — И Валерия эта твоя…

Не помогало. Таня говорила мне, что нужно поорать на этих двоих хорошенько, и полегчает. Но, видимо, не мой вариант. Ну, что ж… Поищу свой собственный. Пока что единственное, что мне хотелось — исчезнуть, залечь на дно, скрыться с позором... И старый дачный дом в богом забытом дачном товариществе — идеальное место. Ну, а что? На дворе — начало июня, а лето всегда было временем перезагрузок. Деньги у меня есть. Сейчас — затариться едой и всем необходимым, и… вспомнить дорогу.

*****

Я толкнул калитку забора и прислушался. Тихо. Последних сил хватило, чтобы доплестись до крыльца, и я тяжело на него рухнул и подтянул к себе раненную ногу. Стягивающая повязка набухла кровью, но кровотечение остановилось. А ведь я думал, что уже все, добегался. Но, нет. Снова свезло…

Я прислонился затылком к перилам, прикрыл глаза, выровнял дыхание и, кажется, отрубился.

Вскинулся, когда начало светать. Ночные запахи леса и старого дома настоялись до горечи, и так захотелось жить, что аж в груди защемило. Как же надоела эта моя собачья жизнь... Вечно на грани, без отдыха, на износ… Может, на пенсию уже? Да кто ж отпустит в тридцать? Хотя, чувствовал я себя на шестьдесят. По крайней мере, сейчас.

Черт, вот бы чаю кто принес… И пожрать. И спать бы уложил в теплую постель.… Нет, это все же старость.

В глотке пересохло. Надо было поднимать задницу и ползти в берлогу. А ещё обернуться бы, чтобы рану затянуть. Но я не мог. Подстрелили слишком неудачно, и пуля засела глубоко, а ещё я вымотался подчистую… Сил не было. Придется по-человечески зарастать.

Ну, что ж.…

Я кое-как поднялся и огляделся в предрассветной мути. Место тут у меня тихое. Дом этот я купил четыре года назад, и за все время никто на соседних дачных участках так и не объявился. Повезло…

А это что такое?!

Я поднялся, морщась, на крыльцо и вытянул шею, заглядывая через забор…. Машина?..

И правда — в соседнем дворе стояла какая-то игрушечная тачка, явно женская. Да ещё и цвета такого — то ли голубого, то ли мятного. За травой, что взмывала стеной сразу от забора, легко не заметить. Неужели и этот участок кто-то купил?

Вот же неприятность…

Я повел носом, прислушиваясь к запахам, и едва ли не зарычал в следующую секунду. Котлеты? Серьёзно?!

В желудке неприятно скрутилось. Черт, не повезло вдвойне. Эта соседка ещё и готовит так, что от одного запаха хочется то ли жить, то ли сдохнуть. Я тяжело сглотнул и полез в карман за ключами. Делать нечего. Бежать отсюда мне некуда, другой берлоги я ещё не нашел, так что…

… придется пожить с неизвестной соседкой бок о бок какое-то время.

1

Я опасливо выглянула в окно. Мотоцикл подъехал к соседнему забору, и с него слез мужчина. Вкатить его в ворота, казалось, стоило ему последних сил, потому что он тяжело опустился на крыльцо и замер.

— Уснул что ли.… — прошептала я.

Снизу вопросительно промурчала Мушка, и я машинально шикнула на нее, будто бы сосед мог нас услышать. Интересно, кто это? Родственник бабы Нюры? Или вообще кто-то другой, кто купил дачный дом? Помню, мама рассказывала, что за этот участок после смерти бабки родственники возню устроили. Все поделить не могли….

Я вздохнула и снова посмотрела в окно.

— Ну точно уснул, — прошептала. — Может, он пьяный?

По спине прошел озноб. Говорили мне все, что я — идиотка, что еду в эту глушь на лето, что нет тут никакой инфраструктуры, связи и интернета. Случись что… Но я возражала, что со мной уже все случилось. Муж ушел к молодой тренерке по фитнесу, у детей — своя взрослая столичная жизнь, и только я никуда по итогу не вписалась.

Спать перехотелось. Я направилась к плите, набрала чайник и поставила на огонь. Верхний свет включать не стала, зажгла мамин древний торшер в углу в зале, и устроилась за столом так, чтобы видеть соседа.

Неделю назад тут даже света не было. Восстановить подключение стоило нервов в основном потому, что найти концы всего этого было сложно. В округе хоть и жило достаточно народу, но управляющую всем этим бардаком организацию днем с огнем не найти. Но, наконец, свет у меня появился. А скоро появится и спутниковый интернет, и телефон. Ну, мало ли что….

Когда чайник закипел и громко освистал тишину, я вздрогнула и бросилась его снимать.

Вот и зачем я сюда поперлась?

Я спрашивала себя об этом каждый день. Но ответа не знала. Мне хотелось просто куда-то забиться подальше, чтобы ничто не напоминало о прожитых двадцати годах жизни с Владом и не делало тем самым больно. Да, наверное, именно так. Говорят же, что человеку нужно четыре месяца, чтобы оправиться от потери. Хотя, нет, у меня не потеря… У меня — поражение. Как ни крути, я проиграла молодой и прыткой, которая увела у меня мужа и семью, а это — невероятно больно. Это в соцсети просто говорить, что нужно встряхнуться, встать на шпильки и почесать в светлое свободное будущее, но… все непросто. Как, черт возьми, отделаться от этой горечи проигрыша? И от понимания, что ну очень хочется утереть всем нос, встать, грянуть так, чтобы все услышали и сказали: «Ничего себе, Наташка! Какая молодец! Похорошела, зажгла!» Но мне…

.… мне пока что хотелось лишь рыдать.

Нет, сидеть тут эти четыре месяца я не планировала, но хоть немного прийти в себя нужно.

Я всхлипнула и осмотрелась. Пока что я наслаждалась этой заброшенностью, которая тут была повсюду. Мы с этим местом, наверное, были похожи. Никто в нас давно не нуждался.

— Мрррр? — подала голос Мушка.

— Что, съела уже корм?

Мушку я подобрала на въезде в поселок. Она жалась к остаткам шлагбаума и жалостливо мяукала. Я забрала ее с собой в очередную поездку в город, сводила к ветеринару, затарилась кормом, и уже через пару недель Мушка все больше приближалась формами к упитанной Мухе. Характер у нее был дерзкий, но ласковый. Она поняла, что у нее теперь есть дом, и далеко не отходила, а вдвоем нам было куда веселее. Мушка гоняла мышей, любила греть новоприобретенное пузо на солнышке и собирать репейник на себя в высокой траве, в которой тонула добрая часть маминого наследства.

Тут кошка вдруг встрепенулась и подскочила к окну. Я последовала ее примеру. Сосед наш, оказывается, очнулся. Мужчина очень тяжело поднялся, взошел на крыльцо и неожиданно повернул голову прямо к нам с Мушкой. Я юркнула за занавеску и замерла. Мушка только недоуменно на меня глянула, но продолжила наблюдение. Когда она, наконец, моргнула и отвела взгляд, я снова приблизилась к шторкам, но соседа на крыльце уже не было.

Странный какой-то. Под наркотиками? Пьяный? А, может, просто устал?

— Ну, какой бы нормальный человек тут бы жил? — вопросила я в тишине и смущенно застыла. Мушка ожидала объяснений пустой миске, но я на всякий случай решила объяснить ей и другое: — Я не в счет. У меня обстоятельства. А этот, — и я указала на соседний участок, — вряд ли в подобных.

Пришлось наполнить миску.

— Черт, вот же не свезло с соседом! — шептала я. На самом деле тут жили люди, просто жилые дома разбросаны по территории дачного поселка, и до ближайшего горящего окошка километра два или три. А этот приперся прямо под окно, разбудил грохотом своего мотороллера… — А я-то уже обрадовалась, что в округе никого.

Привычка говорить вслух появилась только тут, но… она странным образом мне помогала. Я выговаривалась, давала волю чувствам по полной. Я говорила с Владом, детьми, Валерией… Высказала им тут все. Мне казалось, Мушка иногда смотрит на меня укоризненно. И если она вдруг уйдет, я ее пойму. От меня все уходят. Папа, когда я была ещё маленькой, потом мама, теперь вот Влад и дети.

— Мррр? — напомнила мне Мушка, что всё ещё ждет, когда я отлипну от шкафа и вернусь с пачкой еды.

— Иду, — насупилась я и осчастливила кошку.

2

Когда рассвело, я высунула нос на крыльцо. Как же хорошо тут! Тихо, вкусно пахнет лесом, старым деревом дома и сыростью. Туман уже уползал в речной овраг через дорогу, и на траве осела роса. Хорошо! Если бы не сосед…. Покосившийся забор не скрывал соседний участок, и «мотороллер» было хорошо видать. Правда, на бензобаке было написано Харлей.…

— Ну, мало ли, — прошептала я Мушке смущенно, когда она села рядом и проследила мой взгляд, — состоятельный сосед, видимо, но от этого он не становится… эй!

Мушка, не долго думая, соскочила с крыльца и нырнула в мокрую траву, а кончик ее кисточки обозначил, что направилась она на разведку к соседскому участку. Может, конечно, я ее утомила, и она вознамерилась переехать?

— Стой! Мушка! А ну, не лезь! — бросилась я следом, но не тут-то было.

Юркая кошка уже нашла брешь в заборе и просочилась на участок, а я безнадежно застряла в крапиве и намокла, отборно кроя себя за тупость. Мысленно. А то сосед ещё подумает обо мне все то, что я подумала о нем…

Когда полосу крапивы удалось преодолеть, я опасливо коснулась забора и попробовала его на прочность. Меня точно не выдержит. Но отсюда стало видно, что калитка на соседский участок открыта и представляет собой более простой путь.

— Ну, Мушка, — ворчала я, продираясь вдоль забора, — не могла показать более доступный вход?

Пробравшись к калитке, я оглядела себя и пришла к выводу, что, если сосед меня увидит, убедится, что ему со мной повезло ещё меньше, чем мне с ним. Да к черту! Как я тут без кошки? С кем мне говорить? Нет, говорить-то я буду, но уже сама с собой, а это будет точно какой-то диагноз.

— Мушка, — прошептала я и, зачем-то пригнувшись, двинулась к крыльцу. Дверь в дом оказалась тоже приоткрыта, и кошка, видимо, сквознула в нее. — Вот же чучело… Мушка!

Я глянула в щель и увидела свою пропажу, настороженно обнюхивавшую что-то на полу.

— Мушка! — громко прошептала я. — А ну, назад!

Но кошка только глянула на меня презрительно, словно осуждая за трусость, облизнулась и направилась дальше.

— Мушка, меня посадят за незаконное вторжение в частные владения, а ты снова пойдешь побираться! — отчаянно проскулила я, но кошка не слушала.

Пришлось продолжить нарушать закон. Интересно, какой кодекс? Гражданский или уже уголовный? Наверное, смотря, чем кончится.… Боже, ну зачем мне это все в мои почти сорок лет? Я — несчастная разведенная женщина, брошенная мужем ради молодой и прыткой любовницы!

Интересно, а это сойдет за смягчающее обстоятельство?..

Стеная про себя, я переступила порог. За дверью оказался тамбур, больше походивший на весьма неуютную кухню. С одной стороны — холодильник или нечто, его напоминавшее. С другой — старый-престарый стол, покрытый пылью. У выхода из кухни стояли внушительного размера ботинки. Мужские, конечно же. Кошки нигде не было. И тишина. Вероятно, мужик спит, а тут — мы…

Надо быстро найти кошку и драпать!

Последняя мысль придала решимости, и я двинулась дальше. За тамбуром обнаружилось нечто, типа гостиной. В отличие от кухни, назначение этой комнаты читалось лучше — тут и диван имелся, кресла, столик журнальный и старый телек, который последний раз работал, наверное, когда моя бабушка была маленькой. Кошки и тут не оказалось.

— Ну, Мушка! Ну, сучка ты блохастая, — выругалась я под нос, гипнотизируя проем в следующую комнату, которая, очевидно, была единственной, помимо того, что мне уже открылось.

Я сделала вдох поглубже и шумно сглотнула. Может, оставить кошку тут? Сама вернется. Кошку не осудят. И не прибьют. Наверное. Ну, не лезть же в спальню к мужику, в самом деле!

Да, так и сделаю.

И я уже начала сдавать задом к тамбуру, когда в спальне послышался сочный шелест.

«Пакет! — пронеслось в моей голове пулей. — Мушка обожает шелестеть пакетами!»

И я, не думая более, бросилась в комнату, чтобы тут же застыть на пороге, парализованной взглядом…

Мужик, то есть, мужчина действительно спал ещё совсем недавно, а теперь смотрел на меня из-под густых бровей, приподнявшись на локте. И ему будто было очень жарко, потому что тело, к слову сказать, шикарное, крепкое, и вообще такое, что я едва не зажмурилась… В общем, он весь блестел от пота, и простынь, которой он, видимо, успел прикрыть все, что ниже пояса, тоже была влажной.

Кошку найти не составило труда. Труднее было оторвать взгляд от хозяина дома. В общем, спальня оказалась крохотной и вмещала лишь одну кровать, к которой вел узкий проход между стенкой. Возле нее на полу виднелась куча окровавленных бинтов и что-то в пакете, которым с упоением продолжала шуршать Мушка.

3

— Я… — начала я сипло, — простите, пожалуйста…

— Принесите воды, — приказал вдруг хрипло мужчина, не сводя с меня взгляда.

— Сейчас! — выпалила я и бросилась то ли бежать, то ли за водой, но у дверей на улицу остановилась и сообразила, что никакой воды я не вижу. Пришлось вернуться и застать хозяина сидевшим уже на краю кровати с опущенной головой. — А.… где?..

Он протер лицо и мрачно воззрился на кошку.

— Простите, я за кошкой…. влезла… — залепетала я.

— В кухне в шкафу у стола, — перебил он. — Стаканы там же.

Я бросилась в указанном направлении, отыскала воду и прибежала со стаканом обратно.

— Держите, — протянула мужчине.

Он вдруг так резко вскинул руку, что я бы разлила воду, отшатываясь и влетая спиной в стенку, если бы он не успел вцепиться в стакан. Глядя на то, как жадно он пьет, я сползла по стенке до пола и одним броском сцапала Мушку вместе с пакетом. А уже через пару вздохов улепетывала с кошкой подмышкой прочь со двора.

Оказавшись в своем доме, я захлопнула двери и закрылась на все замки.

— Ну ты и дура, Наташа, — просипела я, изменив в своем стоне имя кошки на свое собственное в последнюю секунду, — надо же было извиниться…. Или я извинялась?

Не помню.

Во рту пересохло, и теперь уже пить захотелось мне. Стоя у кухонного стола с чашкой, я таращилась перед собой, продолжая вспоминать случившееся.

Этот мужчина ранен. Окровавленные бинты — тому подтверждение. И ему явно плохо. Поэтому он еле двигался вчера, и так долго сидел на крыльце, не в силах подняться. И мокрый он тоже из-за угрожающего жизни состояния. Может, нужно вернуться и предложить помощь? Но кто он? Взгляд у него жуткий, а сам — как герой голивудского боевика… Я зажмурилась, но перед глазами всё ещё стояли его руки, плечи…

А вдруг он бандит какой-то? Ну с чего нормальному человеку прятаться в глуши после ранения? Наверняка его ищут, раз он тут. И дом, наверное, не его…

— Мушка, что же делать? Драпать? Пожалуй. Да, это было бы самым правильным решением…

Только тут взгляд упал на пакет, который мы с Мушкой случайно украли. А там обнаружился весь запас медикаментов, которым мужчина пытался себя спасти.

— Черт бы тебя, Мушка, побрал, — простонала я.

*****

Вот и чего у меня морду перекосило от усмешки? Не смешно же… Но забавно, да. Соседка оказалась у меня милашкой. Мышка такая — маленькая, худенькая, глаза большие и испуганные. Трясется вся, а за кошкой все же полезла. Ладно, надо приводить себя в порядок и перебинтовывать…

— Да ладно, — выдавил я, оглядевшись в поисках пакета. — Мать вашу за ногу!

Я поморщился от боли в ноге, которую попытался вытянуть, и тело снова взмокло. Замкнутый круг. Чтобы вытащить пулю, надо пожрать. Чтобы пожрать, надо суметь подняться на ноги…

Тут с улицы снова послышался шорох, и я медленно натянул простынь на бедра, готовый к новому нашествию своей Мышки. Она скрипнула входной дверью, постояла немного, видимо, сомневаясь в своем решении вернуть мне аптечку, но все же направилась в дом.

Я встретил ее почти нормальным взглядом, стараясь не морщиться от боли.

— П-п-простите, — запищала она, тряся пакетом. — Кошка.… я с кошкой случайно… — И она выставила пакет перед собой, так и не решаясь переступить порог спальни. — Может, вам помощь нужна? У меня и своя аптечка есть, а я — врач. Ну, почти. У меня с-с-среднее....  

Я удивленно вздернул бровь и не сдержал усмешки.

— Вы бы мне поесть лучше принесли, если вас не затруднит, — прохрипел я и не удержался от того, чтобы добавить: — Котлеты были бы в самый раз…

Она перестала дрожать и выпрямилась во весь свой невысокий рост. А хорошенькая какая. Симпатичная. И вовсе не серая. И возраста какого-то неопределенного. Видно, что не девчонка, но так и не скажешь сразу, насколько…

— Я принесу, конечно, но…. может, все же…

— Не стоит, — мягко отрезал я.

— Ладно. Сейчас. — И она развернулась и чуть было не ушла с моим пакетом, но опомнилась и вернулась, смущенно положив его на пол. — Простите…

Надежды на еду придали сил, и я заставил себя подняться на здоровую ногу и кое-как проковылять в уборную. Холодный душ — единственное удобство, что было мне доступно в этой халупе, — оказался как нельзя кстати. Только с моей прыткостью я так и не застал Мышку с подношением. Когда выполз и привел себя в подобие порядка, ее уже и след простыл. А вот на столе, радуя глаз и желудок, меня ждал полноценный обед — те самые котлетки, запах которых вернул вчера с того света, не иначе, а ещё макароны или что-то типа того, с сыром и грибами. Мисочка со сладостями особенно тронула.

— Шоколадки! — усмехнулся я хрипло. — Ты ж моя спасительницы, Мышка!

4

Я рухнул на единственный стул и пододвинул к себе тарелку. Но, стоило схватиться за вожделенную котлету, как показалось, что снова слышу шаги. И правда, Мышка нарисовалась на пороге уже через минуту.

— Я подумала, что вы чаю захотите, — чуть ли не прошептала она, замерев у дверей.

И протянула мне термокружку.

— Спасибо, — прохрипел я, поправляя полотенце на бедрах. — Подайте, пожалуйста. Сам я буду долго вставать…

— Хорошо, — энергично закивала она и направилась к столу. — Я не знала, как вы любите, поэтому чай чёрный без сахара, но к нему есть….

Пока она лепетала эту глупость, мои губы сами поползли в стороны, и Мышка смутилась окончательно.

— Вы меня задабриваете, полагая, что я — бандит какой-нибудь? — хрипло поинтересовался я, глядя на нее серьёзно.

Она выпрямилась и заправила прядь за ухо.

— Нет, — пискнула. — Просто… кто вам ещё… тут…

— Это точно, — усмехнулся я. — Меня Раф зовут, а вас?

— Наташа, — тихо представилась она и сделала шаг назад. — Но… Я, наверное, зря сейчас на вас смотрю и… Я никому не скажу ничего….

— Вам ничего не угрожает со мной, Наташа, — спокойно заверил я, пытаясь перестать улыбаться ее трогательному смущению.

— Но, вы… Вы же ранены.

— До больницы было далеко, — пожал я плечами. — Да и не страшно там все. Попал в аварию, скатился кубарем с мотоцикла и в ногу гвоздь словил…

— Но есть же риск заражения, и прививку от столбняка… — наши с ней взгляды встретились, — … в течение суток надо сделать.

— У меня есть прививки, не переживайте. — И я поправил полотенце так, чтобы оно точно прикрыло рану, которая ни черта не походила на след от гвоздя.

Но Наташа увидела этот мой жест и рану, кажется, тоже, потому что глаза ее расширились, а голос охрип:

— Ладно. Я пойду. Приятного аппетита, — хрипло попискивала она, сдавая задом к двери. — И… посуду можно не отдавать.

Ну, не был я готов к тому, что меня тут будут кормить, — ложь не успел заготовить. Когда Наташа шмыгнула в дверной проем, стало даже обидно. Если бы постарался, может, меня бы накормили ещё раз…

Вопреки ожиданиям, еда сил не прибавила, а наоборот — будто бы отняла. Я доплелся до кровати, перевязал рану и завалился спать.

*****

— Мушка, валим! — выпалила я, врываясь в дом. — Мушка!

Кошка мирно спала на кровати, вдоволь нагулявшись, и никакой кипиш ее не вдохновлял.

— Мушка, у него совершенно точно не от гвоздя ранение! Оно — пулевое! А он — врет!

Я сгребла все нужное — таблетки, косметику, очки, умную книжку для новоиспеченных разведенок и переноску для кошки, и скинула все у дверей. Но, когда Мушка, а, точнее, ее половина была упакована в переноску, а вторую осталось только дожать рывком, в двери постучали.

— Наталья Игоревна, спутниковое!

А я и забыла, что мне же сегодня проводят спутниковую связь! Мушка радостно выкатилась из переноски, а я поспешила открыть двери.

— Ну вы и забрались, — усмехнулся мне дядечка в летах и поправил свой экстремально натянутый в области живота форменный синий комбез. — Здрасьте.

— Добрый день. А…. это надолго?

— Часа четыре… — Он почесал макушку и обернулся к напарнику, пыхтящему с оборудованием за забором. — Хорошо тут у вас. Тихо так.…

— Д-д-д-да, — натянуто улыбнулась я, косясь на соседний участок. — Чаю будете?

— Можно, — благосклонно кивнул. — Мы пока начнем…

Черт. Так я смогу сбежать отсюда только к вечеру, а ехать придется вообще по ночи. А я терпеть не могу водить ночью из-за астигматизма. Но делать нечего. Моя заявка на монтаж заняла две недели до этого самого монтажа. А мне нужно решить вопрос со связью как можно скорее. А то приходилось ехать в Москву только для того, чтобы при появлении связи обнаружить лишь одно сообщение от дочери, в котором она вежливо интересуется, как у меня там дела. И все. Поэтому, с меня хватит! Пока не сделают мне тут интернет, никуда я не побегу!

Ну а сосед… Он же не кидается на меня с ножом или пистолетом. Наоборот, и даже с благодарностью ест то, что я ему притащила. Господи, кто последний раз из моей семьи ел мою стряпню? Они у меня все питаются по кафешкам, и домашняя еда у них, скорее, вызовет несварение.

А потом подумалось, что, если у соседа пулевое, то ему ведь надо вытащить пулю. Как он вообще с ней и терпит боль?

Я вздрогнула на стук в двери.

— Хозяюшка, чаю уже можно подать! — довольно улыбнулся мужик в комбезе, заглядывая в кухню.

Меня передернуло. «Я «подавала» двадцать лет в браке, козел. А ты бы мог не делать вид, что твое требование меня должно окрылить», — фыркнуло что-то внутри меня. Но я напомнила себе, что мужик не виноват, что будит во мне зверя этим своим «можно подать». А ещё они будили и моего соседа звуками монтажа и дурацким плейлистом, игравшим через динамики скрепучей колонки. Даже Мушка предпочла забиться под кровать. Я же удрученно взирала через окно на это все и опасливо поглядывала на дом соседа.

5

К концу монтажных работ, которые продлились вовсе не четыре, а все шесть часов, мне уже было жаль бедолагу, которому так не повезло со мной по соседству. Хотя, с пулей в ноге, это не такая уж и большая беда — слушать всю эту какофонию. Ещё час заняло подключение оборудования. Всю основную работу делал молодой напарник, а его начальство лишь делало важный вид и вставляло неуместные комментарии по ходу. Типа, «Коль, Наталья Игоревна — женщина умная, она разберется с этим» или «Да ты не умничай, две кнопки ей покажи, ей больше и не нужно запоминать».

— Так а вы тут совсем одна что ли? — принялся подкатывать он ко мне, сматывая шнур от перфоратора, пока его молодой коллега таскал ящики с инструментами и укладывал лестницу на крышу грузовика.

— Нет, конечно, — фыркнула я. — Кто тут будет один жить? Нету ж никого в округе.

— А Харлей вон стоит в соседнем дворе, — кивнул он на забор.

— И что?

— А говорите, что нету никого…

— Ну, почти никого. Короче, я не одна тут.

— Понятно. А мы тут тоже недалеко живем, в Пронькино.…

— Рада за вас. Экология, наверное, шикарная, — неуклюже поддерживала я разговор. — Не то, что в столице…

— Это точно. — Он загадочно мне улыбнулся. — А вы не похожи на тех, кто тут обычно живет.

— Так плохо выгляжу?

— Что вы! Наоборот!

— Спасибо, — поморщилась я, понимая, что мужик находит себя вполне подходящим для флирта со мной. Старый флиртун, что б тебя.

— Палыч, поехали, — неприязненно окликнул начальника напарник, — домой ещё два часа пилить…

— Ну, всего хорошего, Наталья Игоревна. Спасибо за чай. И звоните…

— До свидания! — и я закрыла дверь перед его носом.

Достал! И.… обидно как-то, когда такой дед всерьёз считает, что может к тебе подкатывать! Фу, блин! Я даже забыла, как хотела уехать отсюда быстрее. Так расстроилась, что мужик с пулевым ранением по соседству показался не самой большой проблемой.

«А если он там вдруг умрет?» — вернулась я мысленно к нему.

Только тут заработала моя связь, и на мобильный посыпались сообщения в мессенджер. Это странным образом успокоило. Будто бы то, что я на связи, могло мне тут как-то помочь.

«Мам, как дела? Ты когда вернешься? Хочу встретиться, соскучилась».

Ох, как! Лена соскучилась. Мои губы дрогнули в улыбке.

«Пока не знаю, но если очень соскучилась, то, конечно, приеду. Всё хорошо у тебя?»

В соседнем чате онаружилась истерика от подруги Тани.

«Наташа, ты где?! Обещала же на выходные приехать!»

«Привет, — поспешила ответить я, — все там же. Приеду, кончено».

Намечалось уже две встречи.

«Слушай, все так тут достало! — ответила Таня, пока я вспоминала, какой сейчас вообще день недели. — И я подумала, может, я к тебе приеду? Хоть посмотреть, как там у тебя за городом».

Хмм.…

Я быстро представила, как наши с Таней выходные за городом превращаются в триллер с обнаружением трупа соседа, который я нахожу в очередной визит с поисками Мушки, распитие просекко за упокой его души и траурную процессию разного рода служб, которые выезжают на такие ситуации — скорая, полиция, участковые, следователи… А, может, и ФСБ…

Только тут я бросила взгляд в окно и остолбенела. Сосед мой не то, что не собирался упокоиться в ближайшее время, даже не начинал помирать. Он стоял на крыльце в одних джинсах и непринужденно курил, глядя куда-то перед собой. Я не шевелилась, будто бы это помешает ему меня заметить.

Высокий какой. А ручищи! А… все остальное…

И тут он вдруг повернул ко мне голову и… улыбнулся, махнув свободной рукой. А я тяжело сглотнула и так и не нашлась, что предпринять в ответ — махнуть рукой, сделать вид, что близорука и потеряла очки, или плавно сползти под стол. Господи, ну и дура! Какая же я дура!

Он, не дождавшись от меня действий, медленно развернулся к двери, припадая на пострадавшую ногу, и скрылся в доме. Я же шумно выдохнула и на всякий случай все же отодвинулась от окна.

Нет, надо что-то решать. То ли я его боюсь и веду себя соответствующе — драпаю, то бишь. Либо остаюсь и соседствую достойно, а не вот это все….

«Наташа? Так я приеду?» — требовала Таня.

«Хорошо, приезжай. Погода, вроде бы, без дождя», — набрала я ей и выглянула из-за тюлей.

Сосед обнаружился у мотоцикла. Что-то крутил там у него, и при этом мышцы на руках так и бугрились волнами, исключая всякую возможность отлипнуть от созерцания. Определенно не умирает. Хромает только. Дошел до крыльца и снова опустился на него, а дальше видно не было… Черт! Трава эта… Завтра надо прополоть, а то это ведь небезопасно — не видеть, что там творится на соседском участке!

— Так, — решительно скомандовала я себе, — у меня же теперь есть кино. И вино. И ванная. К черту все. Я приехала сюда приходить в себя от болезненного развода. И я не хочу в город.

Когда уже все было готово для продолжения терапии — в маленькой ванной комнате летали ароматные пузыри и горели розовые свечки, колыхаясь на воде вместе с резиновыми утятами, выбран фильм для настроения и вино ждало в холодильнике, я потянула с бедер спортивные штаны… и вздрогнула от аккуратного стука в двери.

— Кто там? — каркнула я, рывком натягивая штаны на место.

— Это Раф.

6

Ну, кто бы это ещё мог быть, да?

— Мммм…. что вам нужно, Раф?

— Тарелки…

— Вам нужны ещё тарелки? — растерялась я.

— Мне нужно вернуть ваши...

— Я же говорила, что не нужно, — перебила я нервно.

Повисла тишина.

— Наташа, и все же, — послышалось насмешливое.

— Я не хочу вам открывать. Я вас боюсь.

— А почему не уехали тогда? — отчетливо усмехнулся он.

И меня переполнило от злости. Смешно ему! Я щелкнула засовом и раскрыла двери, но воинственный запал сразу иссяк от вида несчастного. Мужчина стоял, тяжело оперевшись на перила крыльца. В руках он держал чистую посуду.

— Спасибо, — протянул мне тарелки и так улыбнулся при этом, что я как-то сразу перестала его бояться. — Вы меня спасли.

— Пожалуйста. — Я опустила взгляд на его ногу, и с языка слетело быстрее, чем я успела подумать. — Раф, может, вас отвезти в больницу?

— Не стоит, Наташа, — качнул он головой.

— Но у вас — пулевое ранение.

— Именно поэтому и не стоит.

— Но вы же не можете ходить с пулей, — продолжала спорить я.

— Пулю просто так не отвезешь в больницу, мне придется объяснять, где я ее словил, — на его губах снова заиграла усталая усмешка.

— А вы не можете объяснить, — констатировала я, чувствуя себя полной дурой.

— Нет, — отрицательно качнул он головой.

И мне бы кивнуть и закрыть двери, но я почему-то не сделала ни того, ни другого.

— Знаете, сейчас редкий врач откажется от денег, тем более здесь в округе…

Он замялся, настороженно глядя мне в глаза. Нет, ну а как он себе это представляет? Пуля есть пуля, с ней не ходят и не живут. Только, подождите… Я что, берусь ему… что? Пособничать? Да нет же. Я просто пытаюсь оказать ему первую помощь.

— Наташа, вам придется меня везти, если вы действительно готовы помочь.

— Отвезу, я же сказала, — кивнула я. — Оденусь только.

— Ладно, — тяжело вздохнул он.

— Ну и отлично.

Я скрылась за дверью и зажмурилась. Вот же черт! Я предложила свозить беглого преступника в больницу! А если я не заявлю на него, то стану пособницей!

— Черт, Наташа! — стенала я шепотом, натягивая джинсы. — Вот же черт! Ну что ты творишь?! У тебя ванная с уточками и кино с вином! Нет же… тебя понесло везти мужика с пулевым в больницу!

Мушка вопросительно наблюдала за мной все это время, и я, подумав, насыпала ей еды побольше, поставила дополнительно консерву и налила ещё одну миску воды.

— Буду, наверное, не скоро, — прошептала я отчаянно и помахала кошке на прощанье.

*****

Вот и что я делаю?

Если откровенно, то с пулей в ноге неприятно. Нога болит. Очень. Но можно было потерпеть пару-тройку дней, восстановить потенциал и обернуться. Не в первый же раз. Но я зачем-то поперся относить посуду соседке.

Теплилась надежда, что мне ещё дадут котлет, лишь бы отстал…

Но все пошло не по плану.

Соседская Мышка оказалась отважной. Собиралась же задать стрекача, но не успела. А то, что ей связь провели, значит, что она здесь всерьёз и надолго. Хорошо. Или плохо? Нет, плохо же. Котлет я рано или поздно смогу себе и сам налепить. А вот то, что она тут у меня под боком ошивается и нос сует свой любопытный — плохо. И то, что я согласился поехать к врачу со своей пулей — тоже хреново.

Но тут моргнула фарами игрушечная машинка, и Мышка выскочила на крыльцо, одетая в джинсы и толстовку.

— Садитесь, — скомандовала и открыла мне пассажирские двери.

Я заглянул в салон и красноречиво кашлянул:

— Можете отодвинуть сиденье полностью?

— Да, конечно. — Она засуетилась с моим удобством, и мы худо-бедно запихали меня в эту подарочную коробку, не иначе. — Я посмотрела в интернете, ближайшая хирургия тут в часе езды…

— Хорошо, — хмуро отозвался я.

— Как вы.… ходите вообще? — покачала она головой, выкручивая руль.

— Мне не привыкать.

— Странный вы, — неодобрительно вздохнула она. — С пулей. В голове.… — Она завертела головой, сдавая назад, но тут же спохватилась: — Не укладывается, в смысле, в голове.

— Какой есть, — пожал я плечами.

— Не понятно, на что рассчитываете, — не унималась Мышка.

— Сам бы вытащил. Но это неприятно.

— Вы хирург что ли? — покосилась она на меня.

— Просто умею это делать, — уклончиво отозвался я.

— Наверное, мне лучше вас ни о чем не спрашивать.

— Наверное.

— Ладно. — И она включила в салоне какую-то попсу, но молчать долго не смогла: — А вы давно в доме этом живете?

— Нет. А вы?

7

— С детства. Это дача моей мамы, и я в школьные годы тут все лето проводила. Раньше народу было больше.…

— Я поэтому и купил тут дом, что теперь народу тут нет почти, — усмехнулся я.

Но она не заметила. Мышка была хорошей водительницей. Смотрела на дорогу пристально и не глядела на меня вовсе.

— Я давно не была здесь, — вдруг грустно вздохнула она.

— А что так? — решил поддержать я безопасную беседу, пока она снова не вышла к моей пуле.

— Мамы не стало, а у меня семья — не любитель старых дачных домов. Была, вернее. Семья.

— А что с семьей? — Генерировать вопросы было несложно, да мне и правда становилось интересно.

— Муж нашел другую, помоложе и покрасивше, — усмехнулась Мышка невесело и покрепче вцепилась в руль.

— Поздравляю.

— Что? — опешила она и всё-таки бросила на меня нерешительный взгляд.

— Ну, если муж нашел другую, значит изменял. А раз изменял, то он — полный мудак. А раз так, то вам повезло от него отделаться.

— Логично, — вздохнула она, — только горько и больно…

— Это пройдет.

— Вы так говорите, будто бы тоже прошли через это…

— Нет, я бы не прошел.

— В смысле?

— Я бы убил и жену и ее мудака, если бы она мне изменила.

Мышка хмыкнула:

— Сурово. Бывает же всякое…

— Ну какое «всякое»? Вот ваш муж нашел даму помоложе. Что у него случилось такого «всякого», что он решил по самому простому пути пойти и пристроить член в кого-то другого?

Она смущенно кашлянула:

— Ну, может, я как-то не так…

— Что?

— Не знаю.

— Зачем вы стараетесь сейчас казаться правильной? — усмехнулся я. — Что на самом деле думаете?

— Что он — кобель, а она — овца, — буркнула Мышка.

— Ну вот, — пожал я плечами. — У моей женщины сил и желания изменить мне не останется. Я разобьюсь для этого в лепешку. А ваш мудак просто ушел налево…

— Вы молоды и категоричны, — улыбнулась она грустно.

— Я не молод, — понизил я голос. — А ты переставай называть меня на «вы», Наташа.

— Ну а.… сколько тебе лет? — перестать мне «выкать» для нее было непросто.

— Тридцать один.

— А мне почти сорок, Раф, — и она так тяжело вздохнула, будто бы ее возраст — это какой-то смертельный диагноз.

— Почти?

— Тридцать восемь.

— Значит, я поистрепался, а ты просто шикарно выглядишь. Лучше меня.

Она рассмеялась.

— Спасибо.

— За правду не благодарят. По морде только бьют, если она не нравится.

— Как у тебя все четко и просто.

— Быть может.

— Но все не так просто, — принялась вдруг спорить она. — У каждого — своя правда. У бывшего мужа она просто своя. И ведь… понимаешь… больно из-за того, что мне он все также был нужен, а я ему — нет. И такова участь многих женщин, которые выбирают семью и детей. Сначала вы делите обязанности, а потом ты вдруг оказываешься будто на другой орбите. И вращаешься ты по-другому, и интересы у тебя уже не те, и перестаешь быть интересна вовсе…. — Наташа глянула на меня и смущенно усмехнулась. — Прости, я тут просто… одна все время. Не с кем поговорить.

— Всё нормально. Но ты не права. Твой муж пытался наладить отношения? Что он предпринял для того, чтобы вытащить тебя на свою орбиту? — Я сделал паузу, в которую так и не дождался ответа. — Ничего. Если бы он пытался, тебе бы не было сейчас так больно. А он просто сменил тебя на другую, отрекшись от всего разом. Он — мудак, Наташа. Все просто.

— Пожалуй, ты прав…

Время с Мышкой бежало юрко, и до больницы мы доехали быстро. Мне даже жалко стало. Но в приемном покое начался ожидаемый «цирк».

— Позовите, пожалуйста, травматолога, — повторила Наташа твердо. — У меня мужчина с травмой…

— Подождите, пожалуйста, у нас тут — травматология, все с травмами, — недовольно возражала ей традиционно полная медсестра.

Я сидел на скамье в коридоре и получал удовольствие. Только попкорна не хватало.

— Мужчина истекает кровью уже сутки! — не давала ей спуска Мышка.

— Что же он делал эти сутки?

— Он был в загородном поселке, где нет ни связи, ни транспорта!

Так. Наташа создала мне имидж бомжа-разнорабочего за тарелку котлет. Черт, зачем я про них вспомнил? Я бы ещё одно пулевое перетерпел, только бы мне снова выдали тарелочку с котлетками…

— Он у вас не похож на гастарбайтера, — с сомнением протянула медсестра, вытянув голову и глядя на меня оценивающе.

Я решил, что ну его нафик и, картинно закатив глаза, съехал со скамейки на пол, изобразив обморок.

8

Все сразу забегали. Запищала Мышка, закудахтала медсестра, послышались крики и требования.… Хорошо как!

— Режьте джинсы!

— Не надо! — встрепенулся я. — Последние, что хозяин выдал! У меня больше нету!

— Господи, ну что за цирк?! — взвыл какой-то новый персонаж, похожий на того самого хирурга, к которому взывала Наташа все это время.

Но джинсы мои оставили в покое, принялись стягивать.

— У него давление девяносто на пятьдесят.

Ну, что тут скажешь? Уровень котлеток в крови уже давно упал, давление мне поддерживать не на что…

— Глюкозу ставьте, и на операционный стол его… Группу крови…

Блин, вот кровь мне чужую лить не нужно. Черт, сил почти ни на что не хватает…

— Наркоз делали вам когда-либо? — поинтересовался какой-то молодой врач.

— Не нужен мне наркоз, делайте под местным, — сдавленно процедил я.

— Давайте вы не будете нас учить, — недовольно начал он.

— Я беру всю ответственность на себя, — перебил я его. — Мне нельзя общий, аллергия, а на какие именно, я не помню…

Тут к кушетке подошел главный хирург.

— Петр Иванович, — принялся жаловаться молодой врач, — говорит, у него аллергия на общий наркоз, просит местный…

— Петр Иванович, можно вас с глазу на глаз на минутку? — вставил я, вложив во взгляд все оставшиеся силы, чтобы тот немного оцепенел. Кажется, ему хватило.

— Я вас слушаю, — склонился он надо мной.

— У меня в ноге — пуля, — понизил я голос. — Я бы хотел, чтобы вы ее вытащили без шума и пыли, а я в долгу не останусь. Равно как и в случае, если вы меня сдадите.

Ну, куда ж тут без четких условий? Никуда…

Судя по волне напряжения, прошедшей по лицу собеседника, предложение ему мое не понравилось, что ничуть не удивило. Он нахмурился, помарчнел, но все же кивнул:

— Хорошо. Решим нашу с вами проблему…

— Я выдержу местную анестезию. Пуля не глубоко.

— Ладно. — И он обернулся к двоим врачам, оставшимся в смотровой. — Каталку сюда. Я отвезу пациента на рентген. А вы — в приемный.

*****

Я нервно расхаживала в приемном покое в ожидании… нет, не Рафа из операционного отделения. А когда зубы перестанут стучать, и я смогу внятно объяснить по телефону, что именно мне нужно от человека на том конце связи…

Когда врач увез Рафа на рентген, а меня выпроводили, мысли о том, что я привезла в больницу преступника с большей долей вероятности и стала соучастником, парализовали. Это безумие ничего не предпринять. Пока ещё можно вылезти из ситуации с меньшими потерями, я обязана себя спасти и обезопасить. Потому что, какой бы Раф ни был обаятельный и привлекательный, мой приговор это никак не смягчит…

Наконец, я решительно набрала номер…

А уже через сорок минут сбивчиво давала показания представителю правоохранительных органов все в том же коридоре перед приемным покоем.

— Так вы решили, что у него — пулевое ранение, — констатировал тот меланхолично. Мужик средних лет, с напряженным лицом и уставшим взглядом. Будто смена его вот-вот закончится, а тут — я. — А врач что сказал?

— Врач не сказал ничего. А про пулевое ранение мужчина подтвердил сам. И я предложила отвезти его в больницу.

— И он согласился?

— Да.

— Как его имя, вы говорите?

— Раф.

С каждым его вопросом я чувствовала себя дурой все больше. Его напарник — парень помоложе — расхаживал со скучающим видом туда-сюда по приемному отделению, игнорируя нашу беседу. Мне же все больше казалось, что это меня сейчас загребут в камеру, а не Рафа.

— Проверьте и подпишите, — наконец, передали мне планшет. А мой собеседник обратился к коллеге. — Теперь нужно этого врача найти….

— А я могу ехать? — с надеждой поинтересовалась я.

— Пока останьтесь.

Черт, ну вот за что мне это, а? Мало мне было? Нет, ещё сосед этот подстреленный…

— А другого имени не называл вам сосед? — поинтересовался вдруг напарник, вернувшись от стойки регистрации.

— Нет.

— По этому имени там никто не записан, — спокойно сообщил он коллеге.

— Врача нашли?

— Да, он пока оперирует.

— Пожалуйста, можно я поеду? — взмолилась я.

— Вы должны его опознать, — раздраженно объяснили мне. — У нас нет ни имени вашего соседа, ни записи в журнале о нем. А вы ещё и уедете. Больше похоже пока на ложные показания.…

Вот так вот захочешь повести себя, как законопослушный человек, и останешься виноватой.

9

— Мне уже нужно звонить адвокату? — устало поинтересовалась я, роняя голову на руки.

— Нет ещё, — вздохнул он. — Слушайте, я прекрасно понимаю, что вы хотите проявить предосторожность. Но, поймите, Наталья Игоревна, само по себе пулевое ранение ничего не доказывает.

— И то, что человек сознательно не обращается к врачу, а прячется в заброшенном дачном поселке, тоже? — скептически уточнила я.

— Может, он идиот.

«Не он тут — идиот», — подумалось мне.

— Саш, нашел, — вдруг возвестил коллега, возвращаясь от двери смотрового. — Парня уже заканчивают оперировать. А записан он как Серафим.

Я округлила глаза, но тут же вжала голову в плечи, когда из боковой двери вышел тот самый хирург.

Беседа с ним у представителей правопорядка вышла короткой и закончилась сочувствующими взглядами в мою сторону. Когда старший направился ко мне, я поняла, что несдобровать.

— Врач сейчас дает показания, — начал он, подбирая слова, — но никакого пулевого ранения у его пациента не было. Вытащили кусок гвоздя, на который парень упал на стройке. Говорю же, ваш пострадалец — просто идиот. Скорее всего, мужчина над вами подшутил. Говорит, вы просто очень вкусно готовите. — И он усмехнулся. — Но вы не переживайте так. Наоборот, это прекрасно, что вы проявили бдительность…

— Я могу быть свободна, да? — безжизненно уточнила я.

— Ну, если что, с вами свяжутся, но, я думаю…

— Спасибо, — нервно поблагодарила я и направилась быстрым шагом из приемного покоя хирургии.

Вот теперь точно надо драпать.

Я выбежала из больницы, прыгнула за руль своей машинки и бросилась наутек. Ну, как, бросилась… По темноте я быстро ездить не умею. Зато спокойно можно было себя костерить, почти не отвлекаясь на дорогу.

— Вот же дура, — скулила я, вцепившись в руль. — Как я могла вообще во все это вляпаться? Ну, а что было делать? Вот, что? Отдохнула я в загородном домике! Набралась, блин, сил! Вот куда мне теперь драпать?

Зависит от того, какие у Рафа связи, насколько большие неприятности я ему доставила и как он зол вообще.… В общем, чем дальше, тем лучше.

— Ну ты зажгла, Наташа, — качала я головой, всматриваясь в дорогу. — Черт, как же темно…

Я сбавила скорость до минимально возможной и шмыгнула носом, стоически перетерпев приступ никчемности. Вот только расплакаться не хватало, чтобы вообще потерять ориентиры!

В поселок я добралась часа за два с половиной. Как же хотелось просто напиться и завалиться спать! Но я только сцепила зубы, оставила машину заведенной и поспешила в дом за вещами.

— Мушка! — позвала кошку с порога. — Мушка!

Кошка до меня не снизошла, и я, схватив переноску, прошла через гостиную и, шагнув в спальню,…

… остолбенела.

Мушка спала на моей кровати… вместе с Рафом. Мужчина лежал в одежде, подмяв подушку и одеяло. А моя кошка свернулась у него подмышкой, сложив голову на руку, и блаженно сопела. У кровати стояла пустая тарелка, в которой, скорее всего, когда-то были котлеты, и чашка с водой.

Я медленно сдала задом в гостиную и опустила переноску на пол, парализовано пялясь перед собой. Все. Допрыгалась. Кажется. Хотя…. я всё ещё могу прыгнуть за руль и сбежать…

…. оставив свой дом?

Вот уж нет!

Да что же это такое?!

Я никого тут не трогала! Тихо страдала! И тут какой-то, блин, уголовник выжил меня и отсюда?! Да хрен ему!

Сначала захотелось вернуться со сковородкой и отходить ей наглого захватчика. Но единственная сковродка оказалась занята котлетами, и я, обреченно вздохнув, вытащила ее из холодильника, поставила на стол… и стянула холодную котлету. Потом вторую, третью… Когда к котлетам добавился бокал вина, меня окончательно примирило с реальностью.

Ладно, черт с ним. Я и так устроила Рафу головняк. Пусть спит.

Заглушив машину, я вернулась в дом, устроилась на диване в гостиной и допила залпом вино.

Ну и денек…

*****

Черт, а я поизносился больше, чем думал. Надо же, как меня срубило. Да ещё и таким крепким сном, что я теперь понятия не имел, где моя Мышка, и чем у нее закончился день. Оставалось надеяться, что она дома.…

— Мррр? — оживилась кошка и потянулась, скатываясь головой по плечу.

Она явно встала на мою сторону, ведь я неосмотрительно ставлю тарелеку с котлетами на пол, чего Наташа явно не делает. Вот же меркантильное создание… Хотя, а я чем от нее сейчас отличаюсь?

Стоило пошевелиться, нога заныла, но без пули было гораздо лучше.

— Где твоя Мышка, а, кошка? — прохрипел я и тяжело спустил ноги с кровати.

Прислушавшись, я уловил еле слышное сопение в гостиной. Губы расползлись в усмешке. Нет, после вчерашнего я бы уже не дал Наташе от себя сбежать. И нет, не потому, что она меня испугалась и доложила в ментовку. Тут как раз все объяснимо. Наташа осталась одна, а в одиночку можно натворить всякого, и не всегда с первого раза понятно, что именно из этого — то самое «всякое». Конечно, ей страшно. А я — дебил, сам виноват.

Как же хочется жрать…

Вчера последние силы ушли на всякие психологические манипуляции. Хирурга — убедить вытащить пулю, мужика незнакомого на шустром джипе — подбросить с ветерком, чтобы обогнать свою юркую Мышку. Обогнали прилично. Я даже не дождался ее.

Так, что там по плану?

Сначала силы восстановить. От своего дома до Мышкиных котлет я бы уже не дополз ни вчера, ни сегодня. А она вряд ли пришла бы справиться о моем самочувствии. Поэтому, первым делом я прошел в кухню и полез в холодильник. Божественные котлеты нашлись тут же, и я принялся хозяйничать. Поставил сковородку, кинул на нее котлеты, сжевав по ходу пару штук, чтобы в обморок не шлепнуться тут же, и осмотрелся.

У Мышки было очень уютно в кухне. Вот не до тошноты, а именно так, как я любил. Мило. Чашки в горошек, которым уже черт-те-сколько лет, тарелки с надтреснутой глазурью, цветы в горшках на окне, столешница деревянная… Даже кофеварка какая-то винтажная, но капучино заявлено в меню. Сейчас такие интерьеры делают за большие деньги. Есть в них что-то… особенное. А для меня — и подавно. Наверное, я просто истосковался по этой трогательной домашней атмосфере. Она дарила спокойствие и давала передышку. Сколько я уже на задании?

Семь месяцев.

— Черт, — выругался я шепотом.

А там на задании и близко не было чего-то, похожего на домик Мышки. Ни чашек, ни блюдец, ни котлет…

Наташа завозилась на диване и сначала, было, затихла. Но, вдруг, вскочила и села, оглядываясь. Когда наши взгляды встретились, она болезненно поморщилась и застонала.

— Доброе утро, — нагло улыбнулся я. — Будешь кофе?

— Я думала, ты мне приснился, — прохрипела она и обняла коленки, сонно жмурясь.

— Я очень рад, что это не так, — заметил я. — Чего не скажешь о тебе.…

— Ты такой доброжелательный с утра, — проворчала она. — И не скажешь, что вчера тебе пулю вытащили.

Я красноречиво проковылял к холодильнику и потянулся за пачкой с молоком:

— С сахаром?

— И что дальше? — потребовала она, игнорируя мое предложение.

— А что бы ты хотела?

— Чтобы ты исчез.

— И что же я тебе такого сделал, кроме того, что сожрал половину котлет? — улыбнулся я.

Да, я знал, что оскал на моей физиономии действует на женщин гипнотически. Тем и пользовался. Только на Мышку он действовал не так, как мне того бы хотелось.

— Ты.… — начала было возмущенно она, но тут же закрыла рот.

— Что? — обернулся я от кофеварки. — Ты сама ко мне влезла…

— Кошка к тебе влезла, — возразила Наташа, — а я своих кошек не бросаю…

— Похвально, — кивнул я, занятый приготовлением кофе, — но ты потом вернулась, и не раз… И повезла вытаскивать пулю.

— Я не могла тебя оставить с пулей! — пискнула она возмущенно.

— И я тебе очень благодарен…

— Ты издеваешься? Ещё и.… с кошкой моей переспал!

— Она сама ко мне пришла. И, нет, кошки меня не интересуют. А вот котлеты…

— Может, на этом и разойдемся? — вдруг предложила она.

— Ну, нет, Наташ, — усмехнулся я и блаженно вздохнул, когда кофеварка зажужжала, а по кухне поплыл очумелый запах жаренных зерен, — ты меня вчера кинула. Да так, что я вообще не ожидал. Полицию вызвала, показания дала даже…

Когда я обернулся, Наташа сидела, понуро обхватив голову руками.

— Ты все же бандит какой-то, да? — обреченно спросила она, не глядя на меня.

— Нет. Я — хороший. Но видеть меня никто не должен. А ты, блин, устроила мне головняк…

— И что теперь?

— Пока ничего. Ты же все равно планируешь провести лето здесь. А там и я закончу со своим делом.

— Каким делом?

— Секретным, Наташ. Я — агент национальной безопасности.

Не все тут, конечно, правда, но да хрен с ним.

— Ну, да! — фыркнула Мышка.

— А тот факт, что я делаю тебе кофе с утра, а не закапываю твой хладный труп под кустом крапивы, не добавляет убедительности?

— Может, ты не любишь кровь и просто отравишь меня кофе? — безжизненно пожала она плечами.

— Ну ты, Наташ, даешь… Твой мудак совсем разучил тебя себя ценить! — серьёзно возмутился я. — Зачем мне тебя травить? Ты же офигенно готовишь!

— Раф, ты можешь серьёзно? — всхлипнула она, и в ее глазах блеснули слезы. — Куда я встряла?

Я подхватил две чашки кофе и направился к ней.

— Наташ, ты дала вчера показания, засветилась вместе со мной. Если эта информация где-то всплывет, моя работа под прикрытием пойдет псу под хвост. — Я посмотрел в ее глаза и протянул ей чашку кофе. — Мне нельзя было ехать вытаскивать пулю, но.… было очень больно, а ты — весьма убедительна.

— И теперь поплачусь за сочувствие…

— Нет, за подставу с ментами. — И я стукнул краем своей чашки об ее. — Твое здоровье.

10

— Мило, — поморщилась Мышка и уткнулась носиком в чашку. — А ты так и планируешь спать на моей кровати и с моей кошкой?

— Нет, конечно, это было бы очень грубо с моей стороны. Вчера это была вынужденная мера. А сегодня я съезжу в магазин и забью собственный холодильник.

Она хрюкнула и закатила глаза:

— Ты этот ящик напольный называешь «холодильником»?

Я было хотел съязвить, что, если она настаивает, я могу арендовать часть ее холодильника, но вовремя прикусил язык. Достаточно моего слишком яркого интереса к ее котлетам, чтобы Наташа решила, что я ее тупо использую ради того, чтобы вкусно пожрать. А мне ее обижать не хотелось. До меня уже достаточно постарались, хватит.

— Другого нет, но мне приятно, что ты за меня переживаешь, — улыбнулся я.

— Я не переживаю. Это просто любопытство. — Она скользнула взглядом к моей ноге и вдруг вскочила и забрала у меня чашку: — Черт, Раф, у тебя кровотечение! Ложись на диван и стягивай джинсы!

А сама умчалась в комнату. Я же поморщился, глядя на расползавшееся по ткани кровавое пятно. Да что ж я все никак не регенерирую!

— Ну что ты стоишь? — возмутилась Наташа, вернувшись с аптечкой. — Быстрее!

Пришлось подчиниться. Я стянул джинсы, оставшись в боксерах и футболке.

— Блин, Раф, твои вещи нужно постирать, — поморщила она нос. — Снимай и футболку.

Я продолжил хмуро повиноваться, а она принялась менять повязку и обрабатывать рану.

— Швы вроде бы целы, кровоточит изнутри… Потерпи.

— Терплю…

— У тебя нет проблем со свертываемостью?

— Нет.

— А хируг, кстати, что? Ты договорился с ним?

— Договорился…

Наташа ловко орудовала ножницами и антисептиком, а вскоре заново перевязала мне ногу.

— Антибиотики он тебе не выписал?

— Нет.

— Вот, гад… Антибиотики нужны. — Она подняла на меня взгляд: — Придется ехать за ними. Мне. А тебе — лежать тут.

Я скептически вздернул бровь:

— Серьёзно?

— Без лечения ты помрешь от инфекции. Кстати. Тебя что, правда звать Серафим?

— Правда.

Она улыбнулась:

— Думала, ты пошутил.

— Нет.

Хоть Наташа рядом и облегчала тяжесть мыслей, меня все равно озадачило тем открытием, что я поизносился ГОРАЗДО сильнее, чем думал. Кровотечение? У меня? После того, как пулю вытащили? Я перебирал в голове варианты причин, и все никак не мог поверить, что, вероятнее всего, мне пора на пенсию.

— Раф, держи, — Наташа протянула мне плед и задержалась на мне настороженны взглядом. — Тебе плохо? Раф, может, в больницу?

— Нет, со мной всё нормально, — моргнул я и отложил плед в сторону. — Просто дал нагрузку.

— Лежать! — неожиданно гаркнула Мышка на мою попытку встать. — Тебе нельзя ходить! Только поменяла повязку!

— А что ты мне предлагаешь?.. — растерялся я.

— Раф, я не предлагаю, — начала было вкрадчиво пищать Мышка, но уже на следующей фразе принялась наращивать децибелы: — Я сказала тебе лечь. И лежать. И не беси меня, а то отхожу сковородкой! Хватит тут уже истекать кровью! Думаешь, я тут об этом мечтала?! Перевязывать все лето беглых агентов национальной безопасности?!

— Спокойно, — вскинул я руки. — Я ложусь, ложусь…

— Ногу устраивай и не шевели ей, — продолжила командовать она хорошо поставленным властным голосом. — А я поеду за антибиотиками. И продуктами. И даже не заикайся, что ты с чем-то не согласен! И, да, никуда я не сбегу. Мне вчерашнего хватило! Такой дурой я себя ещё не чувствовала. Да и дом я тебе не оставлю, и кошку свою — тоже, понял?

— Понял, — кивнул я как можно серьёзней, но когда она отвернулась, мою морду перекосило от нервной усмешки.

— Черт, котлеты горят! — взвизгнула она и бросилась к печке.

— Я пытался тебе сказать последнюю минуту….

— Заткнись!

*****

Вот же, черт! Вот же, черт!

Я уже несколько минут стояла с открытым шкафом и жмурилась вместо того, чтобы смотреть внутрь.

«Так, спокойно. Мой дом — моя крепость. Все. И Мушка».

Мушка, кстати, снова предала наше с ней одиночество и устроилась на животе у Рафа. Когда я вышла в гостиную, она возвестила об этом громким мурчанием. Будто хвасталась. Или предлагала присоединиться.

— Блин, знала бы я, Мушка, что ты ветреная такая, — проворчала я и взглянула на Рафа с тарелкой в руках. Он как раз дожевывал последнюю котлету. — Ты только не давай ей обычную еду. У нее особый рацион, который ей назначил врач.

— Она об этом ничего не сказал, — виновато поморщился Раф. — Съела половину котлеты. Вчера и только что.

11

— Ну ещё бы она сказала! — фыркнула я и огляделась в поисках ключей от машины. — Пожелания будут?

— В плане? — насторожился он.

— В плане еды. Может, ещё тебе нужно что-то?

— На твое усмотрение.

— Шмотки в стирке, приеду развешу. Надеюсь, кровавое пятно отстирается.

— Во сколько ты вернешься? — уточнил он, когда я проходила мимо.

— Часа через три, наверное. Как пойдет.

— То есть, часов через пять я точно буду знать, что ты меня кинула, — усмехнулся он, но как-то напряженно. Будто больно ему.

— Блин, как ты себе это представляешь? — снова взвинтилась я. — Кину и буду ждать, пока ты тут умрешь от заражения? К полиции по твоему поводу, как я поняла, взывать бесполезно.

— Ладно, — усмехнулся он, а я опрометчиво соскользнула взглядом с его лица и забуксовала им на голой груди и руках. Раф это, конечно же заметил, и, понизив голос, добавил: — Тогда мы с кошкой будем тебя очень ждать.

Я досадливо махнула рукой и направилась из дома. Уже усевшись за руль, я водрузила мобильный на подставку и коснулась экрана. Ни сообщений, ни звонков. И от этого неприятно сжалось в груди. Если бы Раф оказался преступником и прибил меня за то, что я попыталась его сдать, никто бы и не хватился. Слез сдержать не удалось.

— Черт, со мной тут столько случилось, — сипела я, пока машина проползала на пузе по узкой заросшей дорогой к грунтовке, — а мне даже рассказать некому!

Наревевшись по пути на трассу, я мужественно вытерла слезы и добавила газу. А потом ещё. Утро обещало ясный день, дорога была сухой и гладко стелилась под колеса. Я включила погромче «Мельницу» и как следует поголосила свои любимые песни. Работало безотказно.

Уже в небольшом супермаркете ближайшего поселка я разослала детям вопросы о делах и самочувствии. А ещё сообщила Владу, что связь у меня теперь есть. И уже в мясном отделе опомнилась, что ко мне собиралась приехать Таня на выходные. Но тут же об этом забыла, когда мне вдруг позвонил Влад.

— Натусь, привет, ты как?

— Что ты хотел? — холодно процедила я, морщась на это его любимое ко мне обращение.

Ну что он за одноклеточное? Так сложно запомнить, что я этого не могу терпеть?

— Узнать, как ты, — деловито отозвался Влад. — Мы же не чужие. Я беспокоюсь.

— Ты очень великодушен и щедр на объедки своего внимания, — неожиданно вызверилась я, — но если тебе их некуда девать, ты можешь завести себе ещё одну любовницу и скармливать их ей. А я в твоем беспокойстве не нуждаюсь. Тем более, в таком лицемерном.

— У тебя ПМС, что ли? — презрительно фыркнул он.

— Ты генерируешь остроумные реакции с помощью бесплатного искусственного интеллекта что ли?

— Не знаю, какая муха тебя сегодня укусила, но разговаривать в таком тоне с тобой невозможно.…

— А ты о чем-то хотел поговорить?

Влад обиженно засопел в трубку.

— Я чувствую за тебя ответственность, — начала он укоризненно. — Ты уехала черт-те-куда, столько времени без связи… Что ты там делаешь? Там банально может быть опасно. И да, я испытываю чувство вины, что ты из-за меня…

— Что? При чем тут ты вообще?

— Ну, это я стал инициатором разрыва…

— Ты стал не инициатором. Ты стал предателем, Влад. И из-за тебя у меня сейчас лишь свободная жизнь и отпуск, о котором я так давно мечтала. Это — лучшее, что ты сделал за нашу совместную жизнь. А теперь прости, мне нужно бежать. Пока!

— Вам что-то подсказать?

Я вскинула взгляд от мобильника и уставилась на женщину за прилавком.

— Да, — закивала энергично. — Мне нужен фарш.

— Классно вы с ним, — заметила она с улыбкой. — С мужем.

— Он мне уже не муж… уже, — залепетала я тихо и зачем-то прокашлялась.

— К лучшему, — ободрила она меня. — Сколько фарша?

Из супермаркета я вышла в пришибленном расположении духа. Чуть в аптеку не забыла заглянуть. А там запаслась от души — перевязочные материалы, антисептики, антибиотики, жгуты, а, подумав, прихватила и физраствора в капельницах. Мало ли, что ещё со мной случится за это лето?

Когда садилась за руль, у меня снова зазвонил мобильный. На этот раз дочь.

— Привет, котик! — обрадовалась я.

— Ма-ам, привет.… — протянула Лена безрадостно. — Что с тобой?

— Ничего, — насторожилась я. — А что такое?..

— Мне просто папа звонил….

12

Я сделала медленный вдох и выдох.

— А он с чего решил…

— Говорит, ты на него накричала, и что нервная такая, будто бы ты не справляешься…

— С чем?

— С разводом.

Здесь хотелось вставить весомое, что это папе бы так хотелось, но он вряд ли этого дождется. Только я обещала себе, что не буду перевешивать наши с Владом проблемы на детей.

— Не знаю, с чего он так решил, — спокойно заявила я. — У меня все отлично. Подруга на выходных приезжает, затариваюсь продуктами вот…

— Ты правда в порядке? — недоверчиво переспросила Лена.

Я снова медленно набрала воздух в легкие.

— Котик, я — в порядке. Конечно, не в полном, и это нормально. Но через время у меня все наладится.

— Наверное, тяжело, когда папа с кем-то счастлив, а ты осталась одна, — пришибленно пробубнила дочь.

— Нет, Лен. Если бы он был несчастен, мне бы не стало лучше.

Ну, это, конечно, не совсем правда, и я буду более удовлетворенной морально, если его Валерия закрутит с кем-то помоложе, когда он перестанет ее удовлетворять финансово. Но, никто не идеален.

Дочь скопировала мой вздох.

— Мне без тебя тут стало как-то грустно, — вдруг выдала она. — Я бы очень хотела к тебе, наверное… — Тут в моей голове пронеслись мысли о том, как я тоже соскучилась, и куда я дену Рафа, если Лена ко мне приедет, но она закончила неожиданно: — …только тренировки пропускать нельзя.

— Почему? — вопросила я на вдохе. — Ты.… могла бы их разнообразить — прогулки, речка, в саду покопаться…

— Да там нагрузка неправильная, — вздохнула она, — в зале на тренажерах все же сбалансировано. А я, знаешь, так подтянулась.…

— Я рада за тебя, — выдавила я. — Ну, не кисни, котик. Тогда я к тебе приеду.

— А когда? — оживилась она.

— Постараюсь побыстрее. Просто… у меня тут… представляешь, сосед пожилой обнаружился, — нашлась я. — Вчера с лестницы упал, я его ночью возила в больницу, перелом ключицы…

— Ма-ам, а он — нормальный, этот сосед? — забеспокоилась дочь.

— Нормальный, — заверила я, — добрый такой… дедок, но просто один совсем. Надо помочь. Вот, везу продукты, обезболивающее.…

Тут меня осенило — обезболивающего же тоже нужно взять.

— Ладно. Ну, тогда созвонимся, да?

— Да. Держись, котик.

— Пока, мам!

Я дождалась гудков с той стороны и отложила мобильный. Наверное, больше всего за все это время я думала не о том, как так вышло у нас с Владом. А о том, как так вышло с детьми.

Ну, Дима, хоть и отмахнулся, что в нашем разводе нет ничего особенного, беспокоил меня больше. На самом деле он был очень чувствительным. Ещё маленьким он никогда бы не прошел мимо потерянного котенка или голодного пса на улице. Всегда всех кормили, подбирали, лечили — только так я могла оставить хрупкий мир моего ребенка более-менее целым. Но, когда сын подрос и начал жить взрослую жизнь, стал более замкнутым. Я подозревала, что сердцевина у него осталась прежней — мягкой и чувствительной, но она была слишком уязвимой, чтобы открывать ее всем и каждому, и Димка нарастил кожуру.

Я пыталась поговорить с ним насчет развода, но он слишком быстро менял тему или уверял, что всё нормально. Сейчас, когда я отдалилась ещё и физически, тревога за сына стала больше, но сначала мне нужно подумать о себе. Я не могу кого-то спасти, если не спасусь прежде всего сама.

Лена наоборот с детства была «девочка-принцесса» — вся в центре внимания, и, как следствие, — очень уязвима и зависима от мнения окружающих. Такие девочки не признают своих слабостей. И сколько бы я не взращивала в ней чувство собственной ценности независимо от вершин, которые она планирует взять, дочь я не убедила. Ну куда мне, ведь сидеть десять лет дома с детьми, как я, она не собиралась. Ее интересовало образование, карьера и прочие важные цели, которые ценятся в обществе — статус, соответствие каким-то стандартам и прочее. С одной стороны, это ей помогало в учебе. Лена училась на отлично. Но, с другой, завышенные требования к себе порождали кучу проблем. Она всегда была недовольна собой. А я… Я теперь для нее, наверное, неудачница, которая снова стоит на клеточке «Старт» и думает, куда ей идти.

— Обезболивающие, — напомнила я себе хрипло и толкнула двери.

13

— Так, план простой. Я оборачиваюсь медведем. Чтобы не отъехать — сразу сжираю котлету. — Кошка заинтересованно внимала, едва ли не кивая, но я все же решил повторить: — Котлету не трогать. Последняя. Если сожрешь ее первой, тогда я сожру тебя. Поняла?

Ничего она, конечно, не поняла. Заурчала, глядя на меня влюбленными глазами, и зажмурилась от солнца, прорвавшегося через листву дикого винограда. Я стоял возле крыльца, рядом — тарелка с котлетой. Кошка сидела на ступеньке, заинтересованно поглядывая то на меня, то на еду.

План был так себе. Но мне нужно было обернуться зверем, а то эта рана обещает тянуть из меня силы и дальше. Хотя, есть в этом и приятные стороны, конечно. Наташа, к примеру, с ее трогательной и одновременно суровой заботой. А командует как! Красотка. Да и вся она.… кхм…

— Нормально все будет, — тряхнул я головой. Нужно успеть, пока Наташа не вернулась. — Раз, два,…

Только тут вдруг послышались тяжелые шаги по примятой земле со стороны дороги. А потом до меня донесся шелест пакета и запахи пота, роз и дешевого одеколона, замешанного на сигаретном дыму. Я поморщился и принялся раздраженно ждать, когда этот персонаж достигнет цели.

— Простите, — послышалось вскоре от щербатой калитки, которая никак не скрывала ни меня, ни моей голой задницей у крыльца.

Я обернулся. За калиткой стоял какой-то дед и недоуменно на меня пялился.

— Что вы хотели? — поинтересовался я деловито, поворачиваясь к деду передом.

— А где Наталья Игоревна? — спросил он смущенно, недоверчиво прищурившись.

— Уехала по делам, — сообщил я. — А вы кто?

— Знакомый, — самоуверенно обозначил себя дед. — А вы?

— А я сосед.

Дед смерил меня взглядом, задержавшись им на перевязанной ноге.

— Так это ваш мотоцикл в соседнем дворе, — кивнул он на мой участок.

— Вы очень проницательны, — раздраженно ответил я. — Так что передать?

— Да я.… вчера оборудование ей ставили с напарником, — неуверенно начал он, — хотел убедиться, что она разобралась со всем.

Нервный шелест пакета, который он держал в руках, говорил о другом. Он к Мышке моей приперся с серьёзными намерениями, что ли? Он? Я чуть не поинтересовался, давно ли он в свой паспорт смотрел, а особенно в графу «год рождения».

— Наташи нет, — повторил я. — Но я передам, что вы заходили.

— Ладно. — Дед нерешительно потоптался у калитки, и я уж думал, что, наконец, свалит, как он вдруг выдал: — А чей-то вы в таком виде стоите тут?

— Ворон отгоняю, — процедил я.

— От кого?

— От котлеты.

Он помолчал, набираясь храбрости.

— Вы если в нетрезвом состоянии или обдолбанный, то не думайте, что Наташу тут защитить некому. Найдем на вас участкового.

О, как!

— Удачи с поисками, — хмуро пожелал я.

— Вы бы зад прикрыли…

— Тогда не смогу равномерно загореть. А вам, думаю, пора. Я передам Наташе, что вы беспокоились о моем заде и оборудовании.

Дед презрительно фыркнул, но все же устремился в обратном направлении, что-то ворча себе под нос, а я поймал себя вдруг на том, что этот визит меня дико взбесил. К Наташке он моей, значит, подкатывал! Средь бела дня! Мне бы его самоуверенность!

— Старый хрен, — вызверился я и, глянув под ноги, обнаружил пустую миску. — Да, блин! Мушка! Екарный бабай! Где моя котлета?!

Но ни Мушки, ни котлеты поблизости не обнаружилось.

— Да что б тебя! Ладно. Хрен с ней, с котлетой.

И я опустился на четвереньки. Только зря я не придал значения предосторожностям. Все, что я помню — оборот мне удался. Но на этом удача закончилась, и я отключился.

Очнулся я от того, что кто-то зовет меня по имени. Да так, будто с того света пытается вернуть.

— Раф!

Мышка. В истерике. Так. Что случилось?

Но ответ пришел быстро. Стоило только тряхнуть тяжелой головой, и все стало понятно. Я валялся возле крыльца в звериной ипостаси. Во дворе стояла Мышкина машинка с брошенной открытой дверцей. По земле растянуты пакеты, а сама Наташа истошно верещит над ухом.

Подняв голову, я обнаружил ее на крыльце. Со сковородкой? Зачем…

Но Наташа мне быстро объяснила, опустив сковородку мне промеж ушей. Мать моя, женщина! Наташа, ну ты и бьешь…

Я взревел и вжал голову чуть ли не в тело, чтобы уберечься от очередного заезда сковородкой, только Мышка моя воодушевилась и стала нападать яростней:

— А ну, пошел отсюда! — пищала она, размахивая сковородкой, перегнувшись через перила. — Вон!

Я зарычал, и она снова отскочила к двери, но тут же принялась снова истошно звать:

— Раф!

«Ты уж определись», — мысленно проворчал я. Но откуда ей знать?

Я тяжело поднялся и наткнулся взглядом на притихшую под крыльцом кошку. Вот ты, сучка усатая! Если бы не ты, я б тут не валялся! Только зря я отвлекся.

Бац!

По котелку снова прилетело.

— Что ты сделала с Рафом?! Где Мушка?! — рявкнула Наташа.

Надо было убираться, пока голова цела, а то такая себе терапия — вылечить ногу, но остаться без башки. Нет, мне определенно нужно на пенсию.

Я аккуратно сдал задом, обогнул машину, пакеты и уже направился было к воротам, только тут по хребту прилетело той самой сковородкой, и я отскочил от испуга в забор, снес калитку и бросился наутек, позабыв, что, вообще-то, оперативник со стажем и боевой подготовкой, а ещё и оборотень с редкими магическими способностями…

Ну, Мышка…

Ну, погоди….

14

«Мало мне было раненного агента национальной безопасности…»

Эта мысль мелькнула в голове первой, когда адреналиновый туман в ней немного поредел. Ноги перестали держать, и я съехала вдоль дверного косяка до самого крыльца, продолжая пялиться на дыру в заборе, которую оставил медведь.

— Вставай, Наташа, вставай, — шептала я себе, но не помогало.

Меня начало трясти, но я кое как вползла в дом и закрыла двери на замок, потом пошарила по карманам в поисках мобильного и чуть не зарыдала. Меня прошибло холодным потом от осознания, что мобильный всё ещё в машине на подставке.

Вот так вот, Наташа… Впредь, когда выходишь тут из машины, нужно в одну руку сразу брать мобильный, а во вторую — сковородку. И только убедившись в том, что периметр чист, начинать вытаскивать пакеты.

— Боже, где же Раф? — просипела я в отчаянии.

Может, он смог убежать от медведя? Наверное, это он его оглушил, ведь, когда я обнаружила медведя у себя под крыльцом, он будто спал. Либо медведь его сожрал, закусил Мушкой и, довольный, разлегся у моего крыльца переваривать обед.

— Черт, — я поднялась на трясущиеся ноги и, схватившись за ручку, принялась открывать замки.

Когда я сползла с крыльца и осмотрела поле боя с медведем, в горле застыл всхлип отчаяния. Под крыльцом валялась повязка, которую я накладывала Рафу перед отъездом! Меня затрясло сильней, накатила паника, и сердце снова разогналось в груди. Я бросилась к машине, запнулась о пакеты и едва не покатилась по земле, падая на четвереньки.

— Мяу! — вдруг послышалось позади, и я подскочила:

— Мушка! Мушечка! Кис-кис-кис! Девочка моя…

Мушка не разделила моих эмоций и обниматься не спешила. Она вскочила на ступеньки и шмыгнула в дом, но у меня все равно отлегло. Цела, и хорошо.

Я поднялась на ноги, а уже через минуту слушала гудки в трубке.

— Служба спасения.

— У меня медведь! — вскричала я в ответ.

— Вы целы?

— Да!

— Есть пострадавшие?

— Похоже! У меня сосед пропал!

— Зверь ещё поблизости?

— Нет, я прогнала его…

— Вы сейчас в безопасности?

— Нет.

— Пожалуйста, найдите укрытие и объясните, где вы…

И только я сделала шаг в сторону дома, позади вдруг послышалось:

— Наташ…

А я заорала на всю округу, теряя самообладание вконец. Но через какое-то время пришла в себя в крепких руках Рафа. Он подхватил меня на руки и понес в дом, а там уложил на диван и укутал в плед.

— Держись, — заглянул мне в глаза и забрал мобильник, который я продолжала сжимать в руке, — сейчас сделаю чаю…

— Я п-п-п-п-пз-зз-зз… м-м-м-ч-с… — кое-как выдала я.

— Ничего они не сделают, — отстраненно заметил он, ставя чайник на горелку. — Ты вкусняшек купила?

Его вопрос так обескуражил, что я даже трястись перестала. Но слов так и не смогла произнести, хотя Раф все понял по моим округлившимся от возмущения глазам.

— Тебе нужно сладкое, — спокойно объяснил он.

— С-с-с-с-г-у-у-у-щенка, — указала я взглядом на холодильник.

— О, сойдет, — одобрил он.

Только тут я отметила, что он — в спортивных штанах. Выглядели они так себе, но, видимо, ничего другого не нашел. Когда у меня зазвонил мобильный, Раф спокойно ответил:

— Да, это сосед. Тот самый. Нет, пострадавших нет. Медведь ушел. Слушайте, смысла в вашем приезде нет…

«Как это нет?!» — снова выпучила я глаза, но Раф на меня не смотрел. Он был занят извлечением сгущенки из пластикового пакета, поисками ложек и чашек.

— Он уже не вернется, — продолжал переговоры Раф. — Я уверен.

— Где ты был? — просипела я, когда он отбил звонок.

— Сначала терялся по лесополосе, потом — в своем доме, — оглянулся он на меня. — Ты как?

— Я видела твою повязку на крыльце….

— Знаешь, я, когда дал деру от медведя, не только повязку потерял, но и трусы. Вся задница обожжена крапивой…

— Откуда он вообще взялся? — всхлипнула я и съежилась в пледе.

— Не сказал.

— Ты снова шутишь, — неодобрительно заметила я, но тут же спохватилась: — Как твоя рана? Как ты вообще повязку-то потерял?

— Рану перевязал уже. А тебя по жопе хотел отходить, — вдруг сурово добавил он.

— За что? — возмутилась я.

— Ну кто ж на медведя со сковородкой выходит? А если бы он кинулся?

— Кто бы говорил! Сам-то вышел на него с одними трусами!

Раф только неодобрительно покачал головой и принялся разливать чай.

— Я испугалась, что он тебя сожрал, — буркнула я. — Он.… спал под крыльцом! Сытый и довольный!

— Не был он ни сытый, ни довольный, — сообщил мне Раф таким тоном, будто ему медведя жалко.

— А как ты узнал, что я со сковородкой?..

— Она валяется у ворот. Сковородка твоя, — хмуро ответил он. — Вряд ли медведь сам прихватил, правда?

— Ой, все! — фыркнула я и собралась вскочить, только Раф вдруг гаркнул:

— Сидеть! В пледе. Чай готов.

15

— Сидеть из нас двоих полагается тебе, — возразила я. — А лучше — лежать.

— Да что ты за женщина, Наташа? Тебе слово, ты — двадцать!

А меня как под дых пнули.

— Да пошел ты, агент национальной безопасности! — процедила я, медленно приподнимаясь. — Ещё скажи, что так мне и надо, что со мной муж развелся!

— Муж твой — придурок редкостный, — даже не задумался Раф, преграждая мне всякий путь от дивана. Он опустился передо мной на колени, поставил чай на пол и поднял на меня взгляд. — Прости, если я тебя обидел. Возьми чай, пожалуйста. И не вставай. А я соберу пакеты. Хорошо?

Я кивнула и проследила, как Раф поднимается и совершенно нормальной походкой выходит из дома. А потом мне подумалось, что на адреналине люди могут не чувствовать боли, и сейчас он потаскает пакеты, а вскоре совсем истечет кровью. Но я заставила себя усидеть на диване и дождаться, пока он вернется. А потом вообще забыла обо всем, глядя на то, как он принялся хозяйничать на кухне. Нет, адреналин такому не способствует…

— Ты не против, что я тут раскладываю все? — обернулся Раф от шкафчиков.

Я только мотнула головой, принимаясь часто моргать. Сволочь, знает же, что хорошо собой. Хотя, ведет себя так, будто бы не знает. Потому что на тех, кто себе цены не сложит, я насмотрелась. У меня было немало клиентов-мужчин. Те, кто выглядят божественно или считают себя таковыми, подчеркивают это в каждом слове и движении. Их социальные странички невозможно смотреть без чувства испанского стыда, и обожание самого себя там прет из каждого поста так, что передозировка нарциссизма валит наповал любого случайного зрителя. Но целевая аудитория ведется, конечно же.

Раф на такого экземпляра похож не был, и это делало его ещё привлекательней. Наверное, такие мужчины остались лишь в службе национальной безопасности.

— А если я займусь приготовлением еды, ты не будешь против?

Я совсем растерялась.

— Ты собираешься готовить? — переспросила я тихо, выделяя каждое слово.

— Хотелось бы. А ещё я оставил тебе тут под чайником деньги, — и он кивнул на разделочный стол. — За все.

Я медленно моргнула, набирая воздуха в легкие, хотя не совсем ещё поняла, для чего.

— За что?

— Наташ, ты обо мне заботишься, кормишь, отбиваешь меня от медведей, хотя не должна этого делать. Поэтому я предлагаю тебе деньги. И помощь, пока ты отдыхаешь от сегодняшнего стресса.

— Раф, а я думаю, что сейчас твой адреналин себя исчерпает, и ты истечешь кровью, — возразила я.

— Ты меняешь тему.

— Делай, что хочешь, пока не нарушаешь уголовный кодекс, но готовить…

— Я перевязал рану, кровотечение мне не угрожает. Не в мох интересах сдохнуть тут в получасе от котлет…

— Ах, котлеты, — усмехнулась я нервно.

— Да, я нашел фарш. А ты покомандуй мной, пока я буду метаться по кухне в поисках всего нужного.

— Я ещё не согласилась, — хмуро констатировала я, недоверчиво поглядывая на его ногу. — Ты же еле ползал утром.

— Нашел у себя обезболивающее и кровоостанавливающее. Соглашайся, Наташа.

— Так не пойдет, — отрицательно помотала я головой. — Утром ты туманно намекал на что-то, но мы так и не выяснили все до конца. Теперь ты начал мне платить за постой, хотя я тебя не приглашала у себя жить, и ведешь себя так, буто мы оба уже все понимаем. Но я не понимаю ни черта! Я что, под домашним арестом? Или в заложниках? Или в долгу перед тобой? — Раф несколько раз открывал рот, чтобы ответить, но я не давала ему возможности: — Ах, да, про долг я помню — я расплачиваюсь за вчерашний инцидент с полицией. Выходит, что ты мне точно никаких денег не должен.

— Ты все сказала? — хмуро уточнил он.

— Пожалуй…

— Так вот, ты отсюда не съедешь и от меня не сбежишь, пока моя работа под прикрытием не закончится. Ты слишком много знаешь и видела. Я не могу допустить, чтобы любая информация обо мне просочилась, иначе вся многомесячная работа пойдет псу под хвост.

Я прикрыла глаза, откинулась на спинку дивана и сделала глоток чая.

— Я будто выиграла путевку в какое-то летнее реалити-шоу, — покачала головой. — «Вылечи соседа — получи нервный срыв».

— Нервный срыв пока что получил только медведь….

16

— Ты будто за него переживаешь больше всех, — укоризненно заметила я и спохватилась: — Слушай, надо же предупредить округу, что тут завелся медведь….

— То есть, я ответил на твои вопросы, и можно уже готовить?

— Раф, ты же агент национальной безопасности, а думаешь только о котлетах. А как же люди? Если медведь тут никого не сожрал, пойдет рыскать дальше.

— Медведь — не людоед, Наташа. Сейчас лето, и нет нужды кого-то жрать в принципе…

— А что он делал тут? — запуталась я.

— Я же говорил, что муж твой — дебил, а ты — божественно готовишь? Так вот даже медведь это понял. Мы с ним сцепились за последнюю котлету, с которой я вышел на крыльцо.

— При том, что я просила не двигаться и лежать на диване до моего возвращения! — ввернула я.

— Ты меня совсем не слушаешь, — поморщился он. — Слова искреннего восхищения у тебя пролетают мимо ушей.

— Ты восхищаешься только тем, как я готовлю, Раф! — вырвалось у меня. — А меня это лишь бесит! Я не хочу больше поражать кого-то своими котлетами! С меня хватит, понял?

Повисла недолгая пауза.

— Я же не могу тебе сразу сказать, что ты — очень красивая, умная и привлекательная женщина, проводить время с которой для меня — как глоток чистого воздуха после той грязи, из которой я выполз.

— Почему? — сипло вопросила я и прокашлялась.

— Потому что люди так не делают, как мне кажется… Это может тебя испугать. Решишь, что мне что-то от тебя нужно. В смысле, большее, чем просто котлеты.

— Я так не решу.

— Уверена?

— Абсолютно. А то это твое «шикарно готовишь»… Хочется снова взяться за сковородку.

— Не надо, — выставил он руку. — Я все понял. Никаких комплиментов твоей хозяйственности.

— Вот, да. Так будет лучше. Теперь можешь готовить. И никаких рецептов я тебе говорить не буду, потому что я у тебя в плену, вообще-то.

— Справедливо. Так тебе печеньки подать?

— Подай.

Раф пожал плечами и отвернулся, а я тяжело сглотнула и сгорбилась, пока он не видит. С печеньками наблюдать за хлопотами спецназа на кухне стало немного проще. От пережитого я точила одну за другой, а от непривычного действа перед глазами они не имели никакого шанса утолить мой голод. Нет, все же Раф был очень хорош…

— А ты женат? — вырвалось у меня прежде, чем я хорошенько подумала. — Ну, в смысле, это, наверное, тяжело — знать, что тебя кто-то где-то ждет, а ты даже не можешь позвонить…

— Нет.

— Не тяжело?

— Не женат.

— Ну да, я бы тебя не отпустила, — пролепетала я под его внимательным взглядом. — В смысле, никто бы тебя не отпустил на такую работу, поэтому все логично…

Тут в гостиную вышла Мушка и уселась у стола.

— Мушка, — позвала я, — ты как, девочка моя?

Кошка жалобно мяукнула, покосилась недоверчиво на Рафа и направилась ко мне, тревожно помуркивая.

— Повезло, что медведь ее не порвал….

— Не порвал бы, — отозвался Раф, сосредоточенно глядя в мобильный. — Наташ, а где у тебя лук?

— В шкафу под раковиной. Я начинаю думать, что ты с медведем успел хорошо познакомиться, пока он тебя загонял в лесополосу, — проворчала я.

— Кошка у тебя умная, на медведя не кидалась, — отозвался он, выуживая сетку с луком из шкафа.

— А если он все же вернется?.. — И я тяжело сглотнула.

— Ну, может, и вернется, конечно… — пожал плечами он, придирчиво выбирая лук.

— Мда, это лето я буду вспоминать долго, — пробурчала я себе под нос.

17

Мышка удрученно притихла с чаем и печеньками, а я завладел кухней. После оборота нога почти зажила, но повязку под штанами я действительно соорудил. Не забывать бы только прихрамывать. А ещё жрать хотелось зверски.

Когда в кармане штанов зажужжала мобилка, я и ухом не повел. Ждал, конечно, этого звонка, но было не до него. Все, что мне сейчас скажут, я знал и так. Что операция моя завершилась успешно, что поставщиков оружия взяли с поличным, и что банда Кондратьева распалась, а ее остатки разбежались как тараканы по периферии. Единственный вопрос, который для меня оставался открытым — где сам Кондратьев? И только поэтому я должен сидеть здесь тихо и не отсвечивать. Типа, как вчера в хирургии…

В штанах снова зажужжало.

— Тебе звонят, что ли? — поинтересовалась Мышка.

— Да, — нехотя признал я. — Сейчас вернусь.

Я сполоснул руки, вытер и, аккуратно развесив полотенце, направился на крыльцо. Захотелось курить. Но не идти же в свою лачугу за сигаретами. Да ещё и ладони взмокли и дыхание сбилось от воспоминаний. Как же хотелось снова посмотреть в морду Кондрата, сдавить пальцы на его горле и медленно выдрать ему трахею через глотку.… Сколько пришлось насмотреться мне на подобное за эти семь месяцев и промолчать, делая вид, что ничего не вижу? Мне все это будет сниться не один десяток лет. Если я проживу столько, конечно. По ощущениям, я поломался внутри в нескольких местах, пытаясь не дать волю эмоциям все это время. Наверное, это и вымотало. Поэтому и рана не заживала…

— Стерегов, — глухо сообщил я в трубку.

На том конце послышался вздох Громова.

— Привет, Раф.

— Привет, Гарик. Рад тебя слышать.

— И я.

Кажется, выволочка будет не такой бурной, как я ожидал. Хотя, может, до него ещё не дошла информация о моей поездке в хирургию?

— Кондратьева не нашли.

Я прикрыл глаза и тяжело оперся рукой на перила, свесив голову. Вот и приплыли… Нет, это не стало сюрпризом, но надежда умирает последней. Я знал, что так будет.

— Он не уйдет, — хмуро добавил Громов. — Обещаю.

— Не обещай, — раздраженно перебил я.

— Мне нужно все, что ты узнал, — холодно потребовал он.

— Приезжай. Но показания я дать не смогу…

— Раф….

— У него свои в министерстве. Но я не знаю, кто. Ты не довезешь меня даже до следственного — прикопают по ходу…

Он помолчал.

— Ты уверен, что тебя рассекретили?

— Я не проверял. И желания нет. Но все зависит от интеллектуальных способностей Кондрата. А ещё — ты же помнишь про его талантливую ведьму? — Мне тоже будет сложно забыть. — Уверен, ее вы тоже не нашли…

Сейчас я не понимал, какого черта я согласился на это задание. Хотя… наверное, это не правда. Мне хотелось искупить чужую вину, которую чувствовал всю жизнь своей. Только на что я годен после пережитого? Странно, что спал спокойно сегодня, но долго это везение не продлится.

— Не нашли. Пока что.

Я только хмыкнул.

— Мне тут донесли хрень какую-то… — слышал, Громов закурил.

— Что мне вчера пулю вытаскивали? — усмехнулся я.

— Ты… серьёзно? Пулю? Подожди… найду запись…

— Да….

— Серафим Стерегов, — задумчиво сообщил он в трубку. — Под своим настоящим именем?

— Я соскучился по нему.

— Вытаскивал пулю в захолустной больничке? Как это развидеть?

— Я не заживал…

— Тебя подстрелили?

— Да.

— Черт. И?

— Ну и…. так вышло…

— Может, это связано с именем… погоди… Натальи Игоревны Трифоновой?

— Она — моя соседка по даче. Она повезла меня в хирургию…

Громов удрученно вздохнул.

— И как много эта Трифонова теперь о тебе знает? — поинтересовался безжизненно.

— Я все уладил. Она — не проблема.

— Уверен?

— Под мою ответственность.

— Черт, Раф, какую ответственность? Она заявила в полицию, что у тебя — пулевое, и что ты, вероятно, нарушил закон…

— Уладишь?

Громов помолчал.

— Ты уверен, что не возникнет осложнений?

— Гарик, мне, может, жить осталось последнее лето — дай хоть порадоваться…

— Не ной, Раф. Прорвемся. Будешь жить долго и на благо Отечества.

Ага, как же….

— Ты рану-то затянул?

— Затянул, — поморщился я.

— А Трифонова эта хорошенькая?

— Так точно, начальник. Но не твоего ума дело.

— Я тебя понял. Тогда наслаждайся летом, а я прикрою.

— Угу.…

И я только отбил звонок, как на крыльцо выскочила перепуганная Мышка.

18

— Раф, ты должен срочно исчезнуть! — запищала она, а я услышал вдалеке шум машины.

— Куда я должен исчезнуть? — уперся я.

От голода начинало мутить, а уж от кухни меня оторвут сейчас только мертвого.

— Ко мне подруга едет! Будет через минуту! — паниковала Наташа, размахивая мобильником и поглядывая на ворота. — Ты мог бы.…

Очевидно, нет. Потому что тут из-за дерева выскочила белая тачка и резко затормозила у дыры в заборе, напустив клубов пыли. Я философски пожал плечами:

— Я пошел готовить, а ты встречай подругу.

— Да я не смогу ей тебя объяснить! — взвыла Наташа.

— Ну, давай объясню я…

— Вот ещё!

К этому времени хлопнула автомобильная дверь, и у ворот возникла та самая подруга.

— Черт, — ругнулась Мышка под нос и направилась к ней.

— Я сделаю вам кофе! — бросил я и зашел в дом.

*****

— Это кто там такой? — сразу же сделала стойку Таня, стягивая солнцезащитные очки и являя мне взгляд, полный изумления: — Так вот оно что у тебя происходит…

— Ничего у меня не происходит, — закатила я глаза, лихорадочно соображала, что же ей такого соврать. — Привет!

— Трубку не берешь, на сообщения не отвечаешь, — принялась перечислять она раздраженно. — Я уж подумала, что у тебя тут что-то стряслось. Была на связи и не стало!

— Слушай, меня не было на связи месяц…

— Но мы же собрались встретиться в субботу! — всплеснула она рукой.

— А уже суббота? — вжала я голову в плечи.

— Женщины забывают про субботы только в одном случае, — скептически постановила она. — Как его звать?

— У меня связь барахлит, — оправдывалась я, — спутник только вчера установили…

— У всех бы она так барахлила, — усмехалась Таня. — Я привезла продуктов, кстати, вина и твои любимые конфеты. — Она полезла в салон и передала мне один пакет из двух. — Познакомишь же?

И она решительно направилась к крыльцу, а я поспешила следом.

— Пробки такие в эту сторону стоят, — жаловалась Таня, громко стуча каблуками по деревянным ступеням, — все валят из города на уикэнд…

Но тут она вошла в дом и округлила глаза на действо, развернувшееся в гостиной, а по совместительству — кухне. Никогда ещё это совместительство не было столь впечатляющим. Да что там, я и сама засмотрелась на широкую блестящую от пота спину Рафа, стоявшего у плиты. Рядом с ним располагалось все необходимое для того, чтобы свалить любую москвичку с ног наповал — миска фарша, тарелочка с мукой и подсолнечное масло. Завершал картину умопомрачительный запах чеснока и кофе. И Мушка, развалившаяся в солнечном пятне от окна на полу.

— Ух ты! — выразительно посмотрела на меня Таня и прошла в гостиную. — Здравствуйте.

Раф обернулся:

— Доброго дня. Кофе на столе. Я — Раф.

— Очень приятно, — просияла подруга, подхватила чашку кофе и подала мне вторую. — Таня. Обалдеть, мужчина готовит… Наташ, ты в курсе, что у тебя на кухне — вымирающий вид? И где ты такого взяла?

— Тань, Раф просто сосед, — попыталась вставить я, но голос Рафа оказался громче:

— Я приехал на лето в свой домик, а тут вдруг — Наташа.

— Мне сразу захотелось домик, — вздохнула Таня. — И? Что было дальше?

— На Наташу напал медведь.

— Да вы что?! — воскликнула Таня, округляя глаза. — Здесь есть медведи?!

— Это был кошмар, — покачала я головой.

— И чем все закончилось? — требовала Таня, переводя взгляд с меня на Рафа.

Тот сосредоточенно орудовал лопаткой, переворачивая котлеты:

— Наташа отходила его сковородкой, — сообщил он с усмешкой. — Да так, что я не знал, кого спасать…

— Ну ты, мать, даешь, — выдохнула Таня. — Я бы умерла на месте.…

— Как я могу оставить Мушку сиротой? — пожала я плечами.

— А где был Раф? — недоуменно уставилась в его спину Таня.

— Я, в отличие от Наташи, бой с медведем проиграл, — признался он. — Пришлось удирать…

— Ему вчера ночью ногу прооперировали, — объяснила я.

— Наташа возила меня в хирургию, — добавил Раф и так вдруг обворожительно нам улыбнулся, что мы обе замерли, будто сраженные выстрелом. Я пришла в себя первой:

— Я поехала утром за продуктами, приезжаю — от Рафа осталась только повязка, а под крыльцом дрыхнет медведь. Я думала, он сожрал и Рафа, и Мушку….

Таня слушала нас, открыв рот:

— Вот это у вас тут драйв, — выдохнула она шокированно, но с толку сбить себя не позволила: — Раф, а вы в обычной жизни чем занимаетесь?

— Частной охраной, — не моргнув и глазом, соврал он.

— А с ногой что же у вас случилось?

— Упал на штырь с мотоцикла, не увидел в ночи.

— Вы тоже решили перезагрузиться здесь в домике за городом? Или вам жить негде?

— Взял отпуск, решил порядок на участке навести.

— А раньше вы с Наташей не виделись?

— Та-а-а-ань, — проворчала я, глядя на подругу исподлобья, — хорош его допрашивать. — Я обернулась к Рафу и поспешила объяснить: — Таня у нас — юрист. У нее — профдеформация.…

— Это точно, — подтвердила подруга, довольно ухмыляясь. — Но вы тоже поймите, Наташа мне — близкий человечек, хватит с нее и одного придурка…

— Тань, ты покурить не хочешь? — напряженно предложила я.

— Хочу, — протянула та, но по лицу было видно — довольная собой.

Раф усмехался от плиты. А когда мы направились из гостиной, спросил:

— Что на гарнир?

— А вы разберите пакеты, Раф, пока Наташа мне устроит нагоняй, — усмехнулась подруга. — Я там много всего привезла. Только с вином промахнулась. Вам надо было что-то покрепче везти с такими приключениями….

19

— Таня, он — просто сосед! — прорычала я шепотом, когда мы вышли на улицу.

— Он — у тебя на кухне! — прыснула она. — Готовит топлес! Поэтому, не рассказывай мне глупостей, детка. Я все же старше тебя.

— Тань, — решительно посмотрела я на нее, — он у меня на кухне, потому что мы оба в шоке после встречи с медведем. А топлесс потому, что у него случилось кровотечение, и его шмотки в стирке.

Эмоции на лице подруги немного потеряли в яркости.

— Он, в отличие от тебя, ничего не отрицает, — настороженно заметила она.

— Конечно не отрицает! Ты же все намеками предъявляешь! — вспылила я. — Перестань, он гораздо младше меня!

— Пффф! — закатила она глаза. — Я за сигаретами. А потом объясню тебе все.

Я проследила за тем, как она направляется к машине и раздраженно фыркнула. Меня снова начало трясти. А про медведя все же нужно сообщить.…

— А дыра эта в заборе? — повысила Таня голос, возвращаясь ко мне.

— Это медведь. Тань, давай быстрее!

— Вам бы тут ружье, что ли, — заметила она, вернувшись к крыльцу, и чиркнула зажигалкой. — А что касается твоего соседа — бери его в оборот. Он вообще не против. Вон как телом светит.

И она выдохнула облако горького дыма.

— Нет, — решительно покачала я головой. — Молодой он для меня.

— Да зачем тебе старый? — устало усмехнулась она. — Был один, не надоело? Ты сама выглядишь на двадцать пять…

Я состроила выразительный скепсис на лице.

— Ну не больше тридцати, — развела она руками, — и то было лишь после развода. А тут прям похорошела на свежем воздухе. И ты это знаешь. А вот цену себе — нет.

— Да какая мне цена? Я — разведенка с двумя детьми…

— Ты совсем не шаришь, Наташа. Твоих детей не надо кормить — тут Владу единственное спасибо. И, кстати, ты подала на алименты….

— Я не… — начала было я, но Наташа энергично закивала. — Ты?!

— Да.

— Ну вот зачем?

— Затем, что, пока ты тут приходишь в себя, я действую в твоих интересах. Не переживай, Влад в курсе, что это все — я.

— Влад оставил мне квартиру.

— Ещё не оставил. Ты в процессе оформления. Алименты лишними не будут.

Я открыла было рот, но тут же закрыла, так и не решив, орать на нее или благодарить. С одной стороны, мне было противно от этого всего. Влад и так содержит детей. А, с другой, в теории я знаю, что такой дурочкой быть нельзя. Наташа высказала основание вслух:

— Завтра эта его фитнес-коза стукнет копытом, и перестанет он и детей содержать, и вообще забудет о семье…

Я обессилено оперлась о стенку.

— Мне все кажется, что это — не со мной.… — выдохнула тихо.

— Это нормально. Наташ, все к лучшему.

Я подняла на нее взгляд. Таня выглядела уставшей, хоть и одета с иголочки. Сама она развелась десять лет назад. Детей у нее не было, а вся ее жизнь — сплошная работа. У Влада. Так вышло, что она была начальницей его юридического отдела.

Несмотря на то, что Таня меня восхищала, мне все казалось, что я бы так не смогла. Она такая уверенная в себе, с людьми — как рыба в воде, за словом в карман не лезет и добивается поставленных целей изящно и профессионально. Влад даже если и захочет теперь от нее избавиться — не сможет. И Таня этим пользуется по-полной. Уверена, он у нее там бедный…

— Влад, кстати, что-то сдал….

— Я не хочу о нем ничего знать, — отрезала я.

— Даже позлорадствовать? — улыбнулась она ехидно.

— Никак не хочу. У меня там на кухне сосед топлес, сама говоришь. Зачем мне бывший муж?

— Одобряю, — благосклонно кивнула Таня. — Ну, пошли пробовать котлеты?

*****

Наташа вернулась с улицы подавленная, и мне это не понравилось. Может, новости какие-то ей подруга привезла? Но, судя по настроению последней, версия была не основная. Когда мы рассаживались за стол, Татьяна расспрашивала Наташу о доме и о ее планах на него.

— Тут дорог нет нормальных вовсе, — отстраненно отвечала она, — да и с коммуникациями беда. Продать его я все равно не смогу. Никому он тут не нужен.

Я собирался молчать, но Татьяна не дала мне такой возможности.

— Байк у вас классный, — подмигнула мне она. — Я погуглила — крутой.

— Спасибо. Салат вам положить?

— Да, спасибо. А домик совсем грустный. Вам он от родителей достался?

— Нет, я его купил.

— Наташ, а говоришь, никому тут дома не нужны.

— Это редкость, — покосилась на меня Наташа.

— Раф, а как ваше полное имя?

— Серафим.

Татьяна округлила глаза:

— Ох, ничего себе, какое редкое. А что оно значит?

— Оно обозначает мифическое животное, рожденное от очень разных родителей.

— Что за животное?

— Грифон.

— Ваши родители на самом деле были такими разными?

— Да.

— Загадочно. Вы и сам загадочный. А сколько вам лет?

— Тридцать один.

— А вы знаете, что Наташа разведена и что у нее — двое детей?

— Нет, не знал, — выдал я ровным голосом, а самого внутри неприятно покорежило.

Уверен, Таня в этот момент внимательно следила за мной, но я продолжал делать вид, что занят едой в тарелке. Вяло ковырять свою котлету я смог только по той причине, что сожрал половину фарша сырым, пока Наташа встречала подругу. Иначе тот факт, что я уже пережил оборот с обмороком, грозил уложить меня в новый, только в человеческом обличье. Оставалось надеяться, что Наташа не заметит разницу между количеством фарша и котлет на выходе…

— Вот видишь, — победно заявила Наташа, — мы ничего друг о друге не знаем, потому что просто соседи, как я и говорила. В небольшой беде, но это временно.

— Ну, что ж поделать, — вздохнула Таня наиграно, — найдем тебе кого-нибудь ещё. Кстати, я об этом тоже уже подумала и хотела с тобой обсудить. У меня есть очень привлекательный вариант для тебя. На следующей неделе можем встретиться и сходить все вместе в кино. Как насчет пятницы?

Тут я почувствовал, что этой подруге остро необходимо ускорение в сторону столицы. Какой ещё «привлекательный вариант»? Нахрена он нужен?! Да же, Мышка? И тут я поднял взгляд на Наташу.

— Можно, — вдруг кивнула она. — Кажется, я уже насиделась тут в глуши….

Я закашлялся и выразительно посмотрел на Наташу. Та послушно поймалась на мой взгляд, но невинно пожала плечами и отвернулась. «Ах, вот как мы заговорили, — сузил я на ней глаза. — Ну, я тебе покажу «привлекательный вариант»… Аж два раза. Или три…» И в следующий вдох я поймал себя на том, что именно я посчитал, и в горле снова запершило.

— Вы простыли, Раф? — ехидно поинтересовалась Татьяна.

— Перец попался в котлете. Не размешал, что ли…

И я поднялся и направился за стаканом воды.

20

— Ну и отлично, — продолжала Таня, — тогда спишемся и согласуем встречу. Ты только, если планы поменяются — дай знать.

— Не поменяются, — уверенно возразила Мышка.

Я с глухим стуком опустил стакан на стол.

— Раф? Вам не нравятся планы? — не упустила момента Таня, оборачиваясь.

— Мне кажется, Наташа забыла о наших собственных планах, — выдал я, — но я ей позже напомню.

Повисла недолгая пауза.

— Вот как? — наиграно округлила брови Таня, еле сдерживая победную улыбку.

Мышка же потеряла дар речи, приоткрыв рот и распахнув большие глаза. Я оперся о столешницу задом и сложил руки на груди:

— Наташ, я все понимаю — мало времени прошло, и между нами ещё все не серьёзно, но я против того, чтобы ты планировала какие-то там встречи с непонятными мужиками. У меня на тебя серьёзные планы, и я готов конкурировать с кем угодно.

— Ох, как! — восхищенно вставила Таня. — А Раф не любит провокаций…

— Раф, тебе нужно померять температуру и сделать укол антибиотика, — возмутилась Мышка, принимая вызов, — ты, похоже, бредишь….

— Да, нет, он не бредит, — усмехнулась Таня. — Я же говорила, что он — не против. Это ты тупишь.

— Я хочу в кино и на свидание, — возмущенно заявила Мышка.

— Да что хочешь — и в кино, и на свидание, — пожал я плечами. — Только пойдешь ты со мной.

— Шикарно, Раф! — И Татьяна возвела большой палец вверх. — Наташ, у меня в закромах не настолько хороший вариант. Да и умеет ли он готовить — неизвестно.

— Мы с тобой потом поговорим, — процедила Наташа, гневно глядя мне в глаза.

— Говорите, — поднялась Татьяна, — а мне уже пора. Я бы, конечно, все отдала, чтобы ещё вами полюбоваться, «соседи»… но скоро пробки встанут на въезд.

— Уже уезжаешь? — неподдельно расстроилась Наташа.

— Много дел. Но вы договоритесь и дайте знать, в каком составе мы идем в пятницу в кино. — И она улыбнулась мне: — Приятно было познакомиться, Серафим.

— Взаимно, — благосклонно кивнул я.

Какая понятливая особа, надо же. Наверное, Наташе повезло с подругой. Видимо, она тоже так думала — бросилась провожать Татьяну, предварительно пообещав мне горящим взглядом предстоящие разборки. Я принялся с нетерпением ждать — прибрал со стола, помыл посуду и только налил чай, гневная Мышка возникла в дверях.

— Что это за фигня?! — потребовала она сходу.

— Ты забыла, что под моей ответственностью находишься? — спокойно поинтересовался я. — Куда ты собралась?

— Я что, никуда не могу собраться? Ты об этом не говорил!

— Я говорил, что лето ты проводишь со мной.

— Что не съеду и не сбегу, но чтобы безвылазно тут торчать…

— Нет, вылезти ты можешь, конечно. Но только под мою ответственность. А нести ее за тебя будет проще, если ты пойдешь куда-то со мной, а не с другим мужиком.

Черты ее лица застыли, и я не сразу понял, почему.

— То есть, ты предлагаешь мне инсценировать фейковые отношения с тобой, иначе я буду сидеть тут все лето без права выезда? — с горечью резюмировала она.

— Ну, ты вряд ли спешила в новые отношения… — сморозил я глупость.

— Да все равно, — закатила она глаза. — А теперь прости, но я бы хотела вернуться к тому, на чем ты меня вчера прервал…

— И на чем же?

— Ванная, вино и кино. Только сначала тебе антибиотики уколоть. — И она направилась на кухню к пакетам. — Ложись на диван.

Я хмуро повиновался, не спуская с нее взгляда. Мда, хреново пока что у меня выходило заводить отношения… Я как медведь в фарфоровой лавке.

Очень маленькой и тесной.

Кхм.…

Я протер лицо, пытаясь вытряхнуть непристойности из башки.

Что-то меня совсем ведет от голода…

Только не от того, по причине которого я сожрал столько мяса за последние сутки. Голод имелся и другой природы. И утолить его пока что не представлялось возможным. А Наташа ещё встала у плиты и потянулась за чем-то в шкаф так, что толстовка задралась, открывая взгляд на тонкую талию и притягательный изгиб позвоночника. Какая же она аккуратная вся… А что там ниже поясницы? Тату какая-то? Рассмотреть не успел….

21

— У тебя нет аллергии на лидокаин? — обернулась она.

— Что?

— Лидокаин, — повторила она громче.

— Нету.

— Хорошо…. Блин, Раф!

— Мм?

— Зачем ты столько денег оставил? — возмутилась в голос Наташа, направляясь ко мне. — Тебе элитный эскорт вышел бы дешевле!

— Откуда ты знаешь, сколько бы мне вышел эскорт? — опешил я.

— Мне клиент один рассказывал, — пожала она плечами и встряхнула шприц на уровне своих глаз.

— Какой клиент? — подобрался я и задержал дыхание, чувствуя, что шарики медленно заезжают за ролики в моей голове, и я начинаю звереть. — Ты кем работаешь?

— Косметологом.

— Это ведь по женской части… — тупил я.

— Это давний стереотип. Снимай штаны.

— А они там у тебя тоже штаны снимают?

— Нет, я с лицами работаю. Давай шустрее…

— А откуда у тебя медицинское образование? — Я повернулся на живот и спустил штаны с поясницы.

— Я училась на детского врача, а потом вышла замуж… и не доучилась…

— И у тебя — двое детей.

— Угу.

— А где они?

— С папой жить остались. — И Наташа всадила мне иглу в ягодицу. — Не больно?

— Терпимо, — поморщился я то ли от «детей», то ли от того, что они остались жить с папой, то ли от инъекции. — А почему не с тобой?

— Ну, у каждого из них — свои причины. Я не хочу об этом…

— А я хочу.

— Какое тебе дело?

— Мне интересно.

— Готово.

Она поднялась и направилась в кухню, а я проследил за ней взглядом… и бесшумно бросился следом, на ходу натягивая штаны. Когда Наташа обернулась от шкафа и влетела в мою грудь, я толкнул ее к столешнице и схватился руками с обеих сторон, не давая ей возможности улизнуть. Ее запах ударил в голову так, что даже ее собственный удар в челюсть не оглушил бы сильнее. Как же вкусно она пахла… В голове пронеслось много ассоциаций — летние луга, густой аромат которых настоян на выгоревшем на солнце разнотравье, черемуховые рощи весной и запах дикого меда… Картина горчила лишь от нот сигаретного дыма, но и они всего лишь оттеняли идеальную гармонию этой женщины. Наташа замерла, испуганно округлив глаза, и вжалась попой в стол, пытаясь отодвинуться от меня.

— Что ты делаешь? — прошептала испуганно.

Я моргнул и прокашлялся. Медведь — придурок, напугал ее.

— Ничего, — понизил я голос и одернул руки. — Прости. Я думал помочь тебе достать до верхней полки, а потом голова что-то немного пошла кругом… и я схватился за стол. Всё нормально.

Я развернулся и направился из дома.

— Куда ты? — бросила она тихое в спину.

— К себе.

— Раф, тебе нужно лечь…

Но мне больше всего хотелось на свежий воздух, чтобы прийти в себя. Проходя мимо дыры в заборе, я подумал, что надо бы ей заняться. А физический труд на свежем воздухе — то, что нужно, чтобы… не наломать дров.

Только стоило мне задеть рукой карман штанов, я насторожился. А когда сунул в него руку и вытащил с деньгами, которые оставил Мышке, выругался.

*****

Что-то все идет как-то не по плану. Даже не идет. Оно как-то скачет.

Когда я обнаружила Рафа за спиной, мне стало страшно на какой-то момент. Подумалось, что я же его совсем не знаю. Почему я ему поверила вообще? Может, он все же преступник, и полицию тоже подкупил или врача оказалось достаточно? А зачем тогда ему я? Потому что податься некуда? Только, если учесть, сколько денег он мне сунул под конфетницу на шкафу, он мог бы податься куда угодно. Но, может, ему и правда нельзя никуда и нужно прятаться? А тут — я с лидокаином и котлетами. Удобно.

Спросить его прямо?

Только, когда он рядом, я почему-то даже и не думаю о том, что он врет. Мне вообще думать сложно! Что-то в нем есть такое, что не оставляет сомнений — передо мной хороший парень. Но, когда он сказал при Тане, что у него — серьёзные намерения.…

Я прикрыла глаза и приложила холодные ладони к горячим щекам.

В общем, я поняла, что ни черта не повзрослела за двадцать лет брака. Ну, а как можно спокойно реагировать на эту «глыбу из мышечной массы и тестостерона», которая заявляет, что на свидание я пойду только с ним?

Мда, Наташка. Ты как была доверчивой дурочкой с розовым туманом в голове, так и осталась. Только я же изолировалась от всего и всех, чтобы не дать себе больше никакого шанса… А оно меня и тут нашло!

Оно и медведь!

Стоило вспомнить про медведя, я подскочила и бросилась проверять замки. Потом подумалось, что не нужно было позволять Рафу уйти. Ему снова нехорошо. А вдвоем все же не так страшно.… Черт! Как я дошла до того, что вынуждена выбирать из медведя и агента национальной безопасности?

Я снова проверила замки на двери, так и не решив, от кого их замкнула в первую очередь, закрыла плотно окна и задернула занавески. Потом подумала, взяла сковородку и положила рядом с собой. Только бокал вина так и стоял нетронутый, а кино оказалось неудачным. Я подмяла Мушку под бок и снова проверила сковородку рядом…

И подскочила на шорох за окном.

22

— У тебя есть рулетка?

Я заорала от неожиданности и села под окном на задницу, а Раф одним прыжком оказался на подоконнике, распахивая окно настежь.

— Что ты делаешь?! — заорала я, отползая.

— Тебя спасаю, — огляделся он, — что случилось?

— Ты случился! Что ты там шуршишь?!

Он закатил глаза, уселся на подоконник и спрыгнул на пол. И так изящно все это у него вышло, что я снова засмотрелась.

— Забор разгребал от травы, — он присел рядом и… подхватил меня на руки вместо того, чтобы подать руку. — Надо же починить.

Я парализовано застыла, схватившись за его плечи, а он легко отнес меня к дивану и усадил на плед.

— О, оружие наготове, — усмехнулся, заметив сковородку.

— Налей вина, — обреченно попросила я.

— Тебе плохо? — насторожился он.

— Просто налей. Не спрашивай.

Раф настороженно отступил от дивана, но просьбу выполнил.

— Я решил, что, раз ты мне вернула деньги, их нужно использовать так, чтобы ты не смогла этого сделать снова. Поэтому займусь забором. Тебе какой цвет нравится?

Я взяла из его рук бокал и сделала несколько больших глотков, думая совершеннейшую чушь, типа, если он будет заниматься забором все также в одних штанах, то мне плевать на цвет.

— Ты, смотрю, совсем поправился, — сипло заметила я, когда он по-хозяйски прошел на кухню. — Переезжай уже ко мне… — Раф обернулся от раковины и кинул на меня хмурый взгляд. — Иначе ты меня доведешь до инфаркта своей предприимчивостью, — поспешила смущенно объяснить я, обличительно тыкая в окно. — Холодильник все равно здесь, а деньги ты придумал, как вернуть.

Господи, ну что я несу?

— Про холодильник — резонно, но к тебе я не перееду.

— Ты не так понял, — и я прокашлялась, чувствуя, как заливаюсь краской. — Я не буду к тебе приставать.

— Зато я буду, — вдруг понизил он голос и отвернулся, лишив меня дара речи. — А ещё я плохо сплю.

Я прокашлялась и поспешила снова сделать глоток вина, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость. Лучше не продолжать этот разговор. Раф, видимо, тоже так решил. Он вымыл руки и направился из дома, но уже на пороге обернулся:

— Так рулетка-то есть?

— Где-то была, я поищу.

— Давай.

Рулетку я нашла быстро, но, когда выходила на крыльцо, Мушка прошмыгнула между ног и ускакала из дома.

— Мушка! Мушка, домой! — хрипло заорала я, тревожно озираясь.

— Не волнуйся за нее, — спокойно отозвался Раф от моей машины. — Давай рулетку…

— А если медведь все же вернется?

— Он помнит боль поражения от твоей сковородки. Не вернется. — Раф взял из моих рук рулетку и направился к забору. — Так какого цвета?

— Какой был, такого и цвета, — буркнула я и поплелась зачем-то за ним. Все равно с ним как-то спокойней. — Ты упрямо не хочешь лежать…

— Есть такое, — признался он, принимаясь за обмеры. — Раз ты тут, помоги, пожалуйста. Бери конец…

— Кхм, — зачем-то прокашлялась я, а он как-то нервно вручил мне край рулетки.

— .… и крепко держи, — закончил он и прижал мою ладонь к краю калитки. В горле пересохло. — Сколько лет этой конструкции?

Он зашагал вдоль забора, разматывая катушку, а я задумалась.

— Кажется, он был тут всегда. Даже жалко…

— У тебя в этом месте столько важного, — заметил он задумчиво. — А я просто купил дом. Даже странно.

— У всех есть такие места, — возразила я. — Наверняка и у тебя есть, просто не здесь.

— Да, — рассеяно кивнул он, записывая в мобильном замеры.

— Так есть? Места-то?

— Да, есть, — Раф поймал мой взгляд и ухмыльнулся. — Сама, значит, рассказывать не хочешь.

— Я тебе и так кучу всего разболтала. А вот о тебе ничего не знаю. Кроме того, что аллергии у тебя на ледокаин нету.

— Ну, а что ты хочешь знать? Иди сюда с рулеткой.

— Почему ты агент национальной безопасности и плохо спишь ночью?

— Это — слишком разные вопросы. Хотя, в первом содержится ответ на второй. Теперь вот тут присядь. Какой высоты хочешь забор?

— Такой же хочу.

— Совсем не любишь ничего менять в жизни? — глянул он на меня сверху.

— Мне хватило перемен за эти полгода. Пока не хочу.

— Ладно, тогда той же высоты.…

— Ты ушел от ответа.

— Ты меня сбиваешь. Я предлагаю сделать нормальные ворота, а не эту моно-воротину…

— Ну, да. И медведю будет удобнее выбегать в следующий раз. Слушай, ты собираешься все лето жить рядом с моим холодильником? — ляпнула я. Но на его насмешливый взгляд пояснила: — У всего есть своя цена, Раф.

— Не у всего, Мышка. Ты меня спасла. Я хочу сделать тебе полезное.

— Я тебя не… Как ты меня?..

— Спасла, — мягко перебил он. — Я бы ни жрать себе не смог приготовил, ни пулю вытащить. Если бы не ты.

23

Я поднялась, смущенно пожимая плечами:

— Не все было гладко…

— Я не жалею, — широко улыбнулся он. — Калитку также оставляем?

— Угу.

— Ну, тогда пока все, — подытожил он и вернул мне рулетку. — Пойду считать и заказывать материалы.

— А ужинать ты придешь?

— Приду.

— Ну, так пошли. Я пока разогрею, а ты посчитаешь.

— Ладно.

Подобную неловкость я испытывала, когда смотрела какой-нибудь романтический сериал. Когда герои ещё не знают, что у них хэппиэнд заявлен в конце, и находятся на стадии «быть может». У нас с Рафом этой стадии быть не могло, несмотря на все, что он там говорит, поэтому это все бесило. Только привычная вечерняя рутина неожиданно успокоила. Пока я накрывала на стол, Раф сидел с листком бумаги и мобильником.

— Ты, может, хочешь участок отчистить? — спросил он сосредоточенно, когда я поставила на стол тарелку с оставшимися котлетами.

— Не столько всего сразу. Да и… не парит это меня.… А что?

— Просто, — пожал он плечами, откладывая расчеты, — мне тут долго с тобой сидеть, задолжаю я тебе прилично…

— Бесишь, — фыркнула я. — А что, агенты нынче хорошо получают?

— Хочешь ко мне в напарники? — оскалился он. — Я бы взял. Со сковородкой.

— Ой, все…

— Я и правда не знаю никого, кто бы на медведя со сковородкой ходил…

— Ты все время отшучиваешься, — досадливо заметила я, усаживаясь на стул. — На психологии нас учили, что такие люди скрывают немалую боль.

Раф помрачнел.

— Я хочу на пенсию, — признался вдруг серьёзно.

— Так рано?

— А мы так рано и выходим из строя…

— Ты не выглядишь как тот, кто вышел из строя, — насторожилась я.

И снова это чувство обнаженности, прозрачности, простоты, которое и прежде возникало у меня в его присутствии, раскрылось с новой стороны. Раф казался совершенно бесхитростным и понятным, и это притягивало едва ли не больше, чем его совершенное тело.

— Я истекал тут у тебя кровью, — усмехнулся он невесело.

— Ты ещё молод, и все у тебя впереди, — брякнула я избитую глупость.

— Ты — тоже.

— Это вряд ли.

— Бесполезно гадать, кого из нас больше потрепало, — вздохнул он. — Мы с тобой оба вышли из строя. Просто нам страшно это показать кому-то. Тебе — настолько, что ты забралась в эту беспросветную глушь и закрылась ото всех. И не пугают тебя ни агенты, ни медведи. По крайней мере не настолько, как прошлая жизнь…

— Вас, наверное, учат психологии, — прищурилась я.

— Да, нас многому учат, — уклончиво ответил он и отвел взгляд.

— Но ты снова ничего о себе не рассказал.

— Мне нельзя, — улыбнулся он устало.

— Ладно, — сдалась я. — Не против, если я выпью вина?

— Нет.

— А ты пьешь?

— Иногда.

— Тебе сейчас нельзя, к сожалению. Антибиотики.

— Тогда я налью тебе.

— А я приготовлю укол. И повязку надо сменить.

— Повязку я сменю сам, — отмахнулся он.

После ужина Раф ушел, а я впервые почувствовала себя одинокой здесь. Стало как-то горько, зябко, обидно… Чувства накатили разом. Мне ведь некому было позвонить, пожаловаться… Нет, конечно, была Таня, но она не видела меня каждый день. Не вставала со мной утром, не готовила мне котлеты днем.… Кхм. Я допила вино и направилась в ванную.

*****

Около десяти вечера Мышка погасила свет в своей норке, и тьма спустилась на округу. Я послонялся по своему неуютному зябкому бараку, пошарил в шкафу, но с утра вещей там не прибавилось.

— Мда, вышел из строя… — задумчиво прошептал я, вытащил сигареты и поплелся на крыльцо.

Когда Мышки не стало рядом, воздух осязаемо сгустился вокруг, и стало трудно дышать. Тишина обещала припомнить мне многое за эти семь месяцев, что я провел под прикрытием. Наверное, мне нужна будет помощь, если я захочу жить нормальной жизнью. А, с другой стороны, разве мне эта жизнь нужна? Наверное, после такого в жизнь уже сложно поверить. И эти заброшенные полуразвалившиеся домики вдоль оврага — палаты-одиночки для покалеченных жизнью и душевно больных. Мы с Мышкой лежим в соседних. Мне с ней повезло. А вот ей… Хотя, это только кажется, что мои раны глубже. А на деле — что такое прожить двадцать лет с кем-то, а потом обнаружить, что он — это фейк? И жизнь с ним — фейк. А здесь, вдалеке от декораций и кривых зеркал, наверное, все становится слишком четким и понятным. Вот Наташа живет тут и все понимает. Она — настоящая. Живая, теплая,…

Я тяжело сглотнул и затянулся. Мобилка зажужжала где-то на столе в доме, и я нехотя направился за аппаратом, загнав сигарету в уголок рта.

24

— Громов?

— Да. Выезжаю к тебе.

Я замер, потом медленно вытащил сигарету изо рта и смял в кулаке, не обращая внимания на боль.

— Не мог дать мне насладиться передышкой, — прошептал досадливо.

Значит, хороших новостей у него нет. Уже бы сказал.

— Я же говорил, мне нужно с тобой встретиться как можно быстрее.

— Когда ты будешь?

— Через пару часов.

Мне хотелось сказать ему, чтобы убедился, что его приезд безопасен, но Громов и сам все понимал.… Как и то, что я — всё ещё расходный материал, и моя безопасность для системы не в приоритете.

Я вытряхнул пепел из ладони и вытащил новую сигарету. На душе стало мрачно и тошно, да ещё и рана заболела от пулевого. Странно, затянулась же… Я стянул штаны, отлепил повязку… Блин, помыться не мешало бы. Вышел я из строя по полной. От пулевого остался только шрам, но продолжал ныть, будто под ним всё ещё не срослись ткани. Дерьмо.

Я натянул штаны обратно и закурил. Пара часов… Может, вздремнуть? Но сна ни в одном глазу. Так, слушая ночь, я выкурил одну сигарету, потом вторую… Когда в траве раздался шелест, я только усмехнулся.

— «Пожирательница чужих котлет» пожаловала? — вздернул я бровь.

Кошка вскочила на крыльцо и беззастенчиво принялась тереться о мои ноги.

— Котлет больше нету, — развел я руками.

Но она сделала вид, что вовсе не за этим тут. Села рядом и принялась мурчать и придремывать.

— Наташа тебя хватится, а ты снова тут, бдишь за мной.

Она даже ухом не повела. А я прислонился к теплому шершавому дереву крыльца, с которого давно слезла краска, и задумался, какая история была у этого барака, что я купил? Такая же, как и у дома Наташи? Или менее яркая? Мебель тут осталась от прежних жильцов, да и остальное я не трогал. Мне просто нужна была перевалочная точка на ночь или две. Все, что от этого дома требовалось — наличие воды и горизонтальной плоскости для того, чтобы на нее упасть. А оно вон как вышло… Я — гость постоялых дворов и бараков без истории и прошлого. Вечный странник без своего угла. Я не могу позвонить ни родителям, ни друзьям… Вот зачем мне это все было нужно?

Кажется, я задремал, потому что когда вздрогнул и открыл глаза, кошки рядом уже не было, да и что-то будто было не так. Я взглянул на часы — за полночь.

И тут в доме Мышки раздался ее крик…

Я осознал себя, когда оказался у ее крыльца. Ворваться в дом заняло половину вздоха, и я уже бросился в сторону спальни, когда послышался глухой стук и еле слышный звон, а потом грянул отборный мат Громова. В спальне я сразу обнаружил бледную Мышку с распахнутыми от страха глазами на кровати. Она прижимала к себе сковородку и отползала по стенке в сторону двери. А рядом с кроватью согнувшись пополам стоял Громов и держался за лицо.

— Наташ, — позвал я шокированную девушку и щелкнул выключателем.

— Раф, — всхлипнула она, сощурившись на свет.

— Что тут, блин, происходит?! — взвыл Громов, потирая морду.

— Наташ, всё хорошо, иди сюда… — Я поманил ее к себе и протянул к ней руку.

Она скользнула по стеночке ко мне и юркнула в мои объятья, но сковородку не выпустила. Даже забрать ее не вышло — ее ладонь будто заклинило на ручке.

— Наташ, это — Гарик, мой связной и хороший друг.

— Что?! — хрипло пискнула она и попыталась отстраниться, но я не позволил. — Что он в моем доме делает тогда?!

— Он ко мне ехал. Дверьми, наверное, ошибся. — Я вывел ее в кухню, отобрал-таки сковородку и усадил на стул. — Ты как?

— А моя судьба тебя не интересует? — Громов тяжело оперся на дверной косяк, демонстрируя напрочь отбитую физиономию. Над бровью — кровавый потек, губа разбита, глаз заплыл. Я было хотел отмахнуться, что он сам себя залечит, но вовремя опомнился.

— И ты садись, — кивнул я на соседний стул, а сам направился к холодильнику и, вытащив из морозилки кусок мороженного мяса, замотал в полотенце и вручил ему. — Приложи.

— Простите, — хрипло выдавила Наташа, съежившись.

— Это вы меня простите. За травой тут вообще не видно ни хрена, — еле ворочал языком Громов. — Я был уверен, что это тот самый дом… Давно тут не был. Нет, мне сначала показалось, что ты тут неожиданно обжился — занавески, чистота, пахнет вкусно едой…

— Его в больницу надо, — просипела Наташа, поймав мой взгляд. — Дело плохо. А меня, кажется, на этот раз точно посадят….

25

— Что за глупости? — опешил я и, повинуясь порыву, сгреб ее в руки и усадил к себе на колени, принимаясь растирать ее плечи. — Наташ…

— Я в порядке, — поежилась она, отстранилась и слезла с моих коленей. — Хочется успокоительного, а у меня нет ничего.…

— Вина?

— Я сопьюсь с тобой, Раф. — Она направилась к столешнице и вдруг снова взялась за ручку сковородки, покрутила ее в руках с отсутствующим видом… Мы с Громовым настороженно замерли. — Чаю будет кто?

И она отложила сковородку. Я с готовностью закивал, а Громов неровно закашлялся.

— Раф, ты говорил, у тебя обезболивающее есть, — обернулась Наташа, поставив чайник. — Принеси, пожалуйста.

— Сейчас.

— А вы, товарищ связной, сидите, — хмуро осадила Наташа Громова, собравшегося за мной. — У вас наверняка сотрясение. Не тошнит?

Громов послушно прижал зад обратно к стулу, отрицательно качая головой.

— Держите холод плотнее…

— Холодно.

— На то он и «холод», чтобы было холодно, — безапелляционно отбрила Мышка.

Я кивнул Громову держаться до моего возвращения, и направился было в дом за обезболом, только у ворот запоздало сообразил, что никакого обезбола-то у меня и нет. На мое явление порожним Наташа скептически поджала губы:

— Наврал.

— Сожрал, — хмуро парировал я.

— Тогда повезли его в больницу.

— Не нужно, правда, — вставил Громов, поднимаясь и обходя Наташу по дуге. — Мы с Рафом поговорим, и я поеду. Сам заеду в травмпункт, не переживайте.

Наташа проследила за ним с видом «как пить дать, вышибла все мозги идиоту».

— Я скоро вернусь, — поймал я ее взгляд, — а ты выпей чаю и ничего не предпринимай и не решай в одиночку. Поняла?

Зря я переспросил. Наташа наградила меня таким взглядом, что лучше бы мне было не возвращаться. Но я рискну. Как ее теперь одну оставить?

Громов уже лечил морду, зайдя за угол. От его руки шло еле видимое свечение, а сам он кряхтел и едва не поскуливал от боли.

— Ты какого хрена… — начал он, убрав руку от новенькой физиономии.

— Что? — перебил я. — Ты совсем нюх потерял? Какого лешего ты полез к соседке, если прекрасно помнишь, что это — не мой дом?

— Я был уверен, что ты уже спишь в ее постели, — пробубнил он смущенно.

— За кого ты меня принимаешь? — поморщился я и протянул ему пачку сигарет.

— Не знаю. Я даже не задумался над этим фактом.

— А как ты в спальне-то оказался?

— Ну, я зашел в дом, позвал тебя тихо. Думал, ты просто в спальне, и выйдешь. Но ты не выходил, а там что-то зашуршало… ну, я и сунул голову….

Я прыснул, едва не выронив сигарету.

— Она так меня отходила, когда я перекинулся в медведя… А ты — голову сунул. Додумался…

— Ну и штучка, — поморщился он, пробуя лицо. — Болит до сих пор…

— Давай к делу, да я пойду.

— Мы жмем Кондратьева к юго-западу, — принялся докладывать он. — За пределы ограничительного кольца ему не выйти. Главное, что мне нужно к этому часу — возможности его ведьмы…

— Я их ей переполовинил, — выдавил я и затянулся.

— Ого.… — выдохнул Громов обескураженно. — Молодец…

Наши взгляды встретились, и я отвел свой. Как сказать… Теперь Сорока может меня найти где угодно, если у нее появится такое желание и понимание, кто ей так крылья подрезал. И Громов это, конечно же, понял. В отличие от меня, он оборотнем не был. Хороший классовый ведьмак, сведущий в поисках и ближнем бое.

— Значит, она не прорвется.

— Нет. Даже она не прорвется.

Сорока — ведьма Кондрата — направо и налево пользовалась запрещёнными приемами — магией смерти и крови. Она одна могла бы завалить десятерых. Но не одна она такая умная. В ведомстве хватает инквизиторов, способных ее уложить даже с таким арсеналом. Да и я не лыком шит. У меня к ней были личные счеты…

— Понял, — нахмурился Громов. — А по проблеме я подумаю и посоветуюсь.

— Я не выстою против нее.

— Ей будет не до тебя.

— Только Гарик, никаких с ней переговоров. Она — чокнутая на всю голову безжалостная тварь. И ещё — она пара Кондрата.

— Вот как…

— Да.

Мы помолчали.

— А список? — задал он главный вопрос.

— У тебя в кармане…

Список заказчиков Кондрата, который тянется в самые разные круги власти — побочный эффект моей работы под прикрытием.

Цена моей шкуры.…

Наверное, это был самый долгий взгляд, которым я награждал своего начальника. Но тот не дрогнул…

— Ты как?

— Нормально, — усмехнулся я. — Не мне же сковородкой по морде прилетело.

— Это да, — улыбнулся он. — Но я тебе даже завидую. Давай, до связи….

26

Когда я вернулся в дом, Наташа сидела на диване и тискала кошку.

— Ты его просто так отпустил? — тихо спросила она и зябко поежилась.

— Нормально все с ним, — отмахнулся я. — Ты как?

— Я не знаю. Мне кажется, что я попала в какую-то параллельную реальность. Теперь ещё и встреча тайных агентов в моем доме…

Я опустился рядом с диваном на корточки и заглянул ей в глаза:

— Тебе надо поспать.…

— Поспишь тут, — проворчала она, отводя взгляд.

— Давай я останусь у тебя на диване.

Она помолчала немного, глядя на меня пристально, потом вздохнула:

— Ладно. Только не уверена, что смогу заснуть…

— Хочешь, можем не спать? — поспешил предложить я, но тут же осекся: — В смысле, попьем чаю, поедим панкейки, посмотрим кино. Хочешь? Я приготовлю…

Ее губы дрогнули в слабой улыбке:

— Странный ты агент…

— Агентам тоже хочется маленьких радостей.

— А спать им не хочется?

— С этим проблема, — грустно усмехнулся я.

— Ладно. Давай панкейки.

— Отлично. Садись удобнее.…

Я направился в кухню и принялся хлопать шкафами в поисках всего нужного.

— А что смотреть будем? — повысила она голос.

— Я последние лет пять выпал из новинок киноиндустрии… Где у тебя сахар?

— Мда. Зачем это все тебе было нужно?

Наташа притащила ноутбук и уселась за стол.

— Ну, как же…

— И как?

— Я — мужчина, мне нужны опасности, адреналин, испробовать себя на прочность…

— Ты серьёзно?

— Сахар есть?

— Нет. Только сахарозаменитель.

— Ладно…

— Так а надежда у тебя есть, что все скоро закончится? — вдруг спросила она.

Я обернулся:

— Типа того…

Тяжелого вздоха сдержать не удалось. Может, мне отпустить Наташу? Отправить ее обратно в город. Уверен, она с радостью обо всем забудет… Нет. Рискованно. Кондрат с Сорокой в городе, а на Наташе теперь следы моего присутствия в ее жизни.

— Раф….

Я сморгнул, обнаруживая, что замер на Мышке взглядом.

— Задумался.

— А что будешь делать, когда закончится?

— Не думал ещё…

— Ты говорил, что хочешь на пенсию.

— Это первое, да, что сделаю.

— Классно, наверное…

— Почему?

— Ну, один этап жизни окончен, и ты свободен выбирать, что тебе делать дальше…

— Ну, так это в точности как и у тебя. — Я забросил в миску все ингредиенты и принялся взбивать все вилкой.

— У тебя совсем не как у меня.

— И чем же?

— У меня этот этап не должен был закончится, Раф. Я планировала жить долго и счастливо с семьей. А по итогу — планы не сбылись. Это горько.

— Ну, ладно. Не буду спорить. Вообще, два часа ночи — не лучшее время, чтобы подводить итоги жизни, да ещё и на трезвую голову…

Вскоре кухня наполнилась сладким запахом ванили, и ночь стала теплее. Напряжение прошедшего дня сползло с плеч, а когда мы устроились на разложенном диване с кошкой, пледами и чаем, я почувствовал такую необходимую передышку. Наташа выбрала какой-то детективный сериал для просмотра, подтянула к себе чашку с чаем и устроилась в пледе, уютно завернувшись в него, как в кокон.

— Вкусно, — заключила она, попробовав панкейк. — Ты — о-очень странный агент, Раф. Как ты так готовить научился?

— А как люди учатся готовить?

— Не все учатся…

— Мои родители приходят на кухню только кофе выпить, — признался я. — Ни мама, ни отец готовить не умеют. У них просто нет на это времени. Наверное, поэтому мне захотелось воспользоваться пространством кухни как-то иначе…

— А кто они — твои родители?

Я сделал вид, что не замечаю, как она выуживает у меня личное.

— Мама — врач, отец — … художник.

— Интересно как. А моя мама была школьной учительницей.

— А папа?

— Папа нас бросил, когда я маленькой была.

— Понятно. И ты тоже вкусно готовишь. Но не любишь, когда я тебе об этом напоминаю.

— Потому что я готовила для семьи, а теперь.… мда… Знаешь, почему я уехала сюда? Чтобы никого не доставать своим нытьем по поводу утраченного. У всех жизнь продолжается, и ты становишься обузой…

— Ты можешь ныть, сколько хочешь….

Наши голоса звучали тихо, устало… Мы почти шептали, и в этом была своя прелесть. Кино никто из нас особо не смотрел, но у него была важная миссия — оно давало нам повод находиться на одном диване с каким-то объединяющим, но не интимным занятием.

— Нет, никому нельзя ныть, Раф, — решительно возражала Мышка, дожевывая панкейк. — Пока ты был на задании, мода на нытье прошла.

— Ну, я об этом не знаю, — улыбался я. — Поэтому пользуйся…

— Я не хочу. Передай ещё один панкейк, пожалуйста. Спасибо. Жаль, варенья нету.

— В лесу есть малинник недалеко, — потерял я бдительность, — могу нарвать малины и наварить варенья.

Наташа замолчала на какое-то время, а когда я повернул к ней голову, вздернула бровь:

— Когда ты успел обнаружить малинник?

Ну, как мне ей сказать, что когда я терялся в лесу от ее возмездия, оцарапал себе всю шкуру об эту малину?

— Прошлым летом набрел, — нашелся я.

— Забудь про лес, Раф. Медведь же! Ты очень легкомысленно относишься к серьёзным угрозам, — заметила она. — Профдеформация?

— Не знаю…

Мы замолчали и на какое-то время погрузились в сюжет сериала. Я думал о словах Наташи. Вернее, пытался. Нет, старался изо всех сил. Потому что она была слишком близко. И чересчур далеко. Может, уже утянуть ее к себе под бок и приказать лежать рядом? Нет, люди так не делают. А мне до безумия хотелось прижать ее к себе… Нет, добиться права прижимать ее к себе, расположить, сделать так, чтобы она доверилась…

Только тут мои душевные метания прервало тихое размеренное сопение. Я повернул голову и обнаружил, что Мышка спит…

*****

Мне снился сон. Летний, легкий…

Будто я приехала на дачу к маме, и мы садимся с ней пить чай. Чувство, когда время останавливается, а все напряжение, с которым ты вырываешься из городского хаоса, рассыпается в пыль и скатывается с плеч, незабываемо… Оно сначала падает теплой тяжестью в солнечное сплетение, а потом тает и разбегается по телу приятной усталостью…

— Ну, как там в городе? — спрашивает мама.

В солнечном свете от окна кажется, что ее оранжевый сарафан в цветочек светится. Ее волосы убраны в платок, а вокруг глаз собраны лучики морщинок. Я улыбаюсь и сажусь за стол.

— Я.… устала, мам.

— Я вижу. Отдыхай, — говорит она, только вдруг откуда-то с улицы раздается звериное ворчание. А потом и вовсе стук в двери.

Я покрываюсь потом и замираю от ужаса, но мама улыбается мне и успокаивающе кладет руку на плечо.

— Всё нормально, Наташ. Это же он. Не узнала, что ли?

Я судорожно вцепляюсь в ее руку… и просыпаюсь.

— Всё нормально, Наташ, — слышу я над ухом голос Рафа.

И обнаруживаю, что лежу чуть ли не на нем. Он придерживает меня за плечо. А в двери и правда стучат.

— Наташа, ты там?! — слышится с улицы. — Наташ, открой!

— Кто это? — хмуро интересуется Раф.

— Мой бывший муж….

27

— И часто он так приезжает? — недовольно спрашивает он, не спуская взгляда с двери.

— Никогда… — Я перевожу взгляд на Рафа и сползаю с его плеча. — Прости, я не знаю, как оказалась…

— Это я оказался, — спокойно перебил он меня, поднялся с дивана и направился к двери.

С губ слетел смешок. Уж не знаю, по какому поводу. Или знаю? Походка у Рафа была звериная, тело — загляденье, и я спала с ним этой ночью. На одном диване. Я даже вспомнила, как выглядят женщины после бурной ночи с шикарным мужчиной в кино. Взъерошила волосы, натянула плед до подбородка и…

.…три… два.…

Раф щелкнул замком и открыл двери, а Влад застыл, как пораженный громом, вперив в него удивленный взгляд.

— Доброе утро, — хмуро поприветствовал его Раф.

— Здравствуйте, — хрипло каркнул Влад, шаря растерянным взглядом по гостиной. — А Наташа…

И тут он увидел меня.

— Она ещё спит, — констатировал Раф. — Что вы хотели?

— Наташ, я… — повысил голос Влад, и, игнорируя Рафа, прошел в двери. — Тебя можно на разговор?

— Что-то с детьми? — дошло вдруг до меня, и я откинула плед и спустила ноги с дивана, поправляя спортивную кофту.

— Нет, с ними все в порядке… — Влад недовольно проследил за Рафом, но особенно его физиономия потускнела, когда Раф, проходя мимо, вдруг прижал меня к себе и поцеловал в висок:

— Я сделаю кофе, а ты пока можешь сходить в ванную, — хрипло прошептал он так, что у меня едва ноги не подкосились.

Я напрочь забыла на какое-то мгновение о том, что в нескольких шагах стоит бывший муж, и, чтобы дать себе минуту на конфуз, улизнула нетвердой походкой в указанном мне направлении.

28

Но двери оставила приоткрытой.

— Кофе будете? — поинтересовался Раф у Влада.

— Нет, спасибо, — максимально осуждающе отказался Влад.

Будто ему с утра предлагают стакан абсента.

— Меня зовут Раф.

— Влад, — высокомерно представился бывший и добавил язвительно: — А откуда вы взялись, вдруг, Раф?

— С того берега моря.

Я тихо хрюкнула, елозя зубной щеткой за щекой.

— Вы находите мой вопрос смешным? — презрительное выдавил Влад.

— Я нахожу, что вы поступили эгоистично — приехали сюда без предупреждения и ведете себя так, будто мы с Наташей вам что-то должны объяснять…

— Не Наташа. Вы. Кто вы?

— Я — Раф Стерегов.

— Вы спите с моей женой, Раф….

Ну, тут уж у меня зачесалась правая ладонь.

«К сковородке», — подумала я, прополоскала рот и вылетела из ванной.

— Как ты сказал? — возмутилась я в голос и направилась к бывшему через гостиную, но Раф ловко перехватил меня и притянул к себе.

— Мы были женаты, поэтому я имею право знать, что у тебя тут происходит! — воскликнул Влад пафосно, размахивая растопыренными пальцами в воздухе. — Татьяна сказала, что у тебя тут какой-то мужик!

— Вряд ли она ТАК сказала, — презрительно фыркнула я.

— Неважно.

— И что? Как это тебя колышет?

— Я беспокоюсь, — отчеканил он и перевел взгляд на Рафа. — Вы можете оставить нас наедине?

— Вы уверены? — усмехнулся Раф у меня над ухом. Но Влад явил кислую мину, недооценив заботу, и он выпустил меня: — Мышка, твой кофе готов. Я пока в ванную схожу.

— Спасибо, — поблагодарила его тихо и неловко добавила, бросив взгляд в его спину: — Котик.

Черт. Что тут происходит?!

Нет, я не про Влада. Хотя, тоже не понятно, что он тут забыл со своим морализаторством. Больше всего меня дезориентировало поведение Рафа. Он что, решил сыграть «моего» мужика не только перед подругой, но и перед бывшим мужем? Нет, конечно, увидеть реакцию Влада — любо-дорого. Посмотрите на эту собаку на сене! Примчался, глаза выпучил, покраснел весь! Таня, видимо, хорошо его прогрела, что он оказался тут в воскресенье с утра пораньше как штык. Но как же обидно осознавать, что Раф себе просто безопасность обеспечивает…

— Влад, я очень устала, — бросила я взгляд на бывшего и направилась за чашкой с кофе.

— Наташа, я понимаю, что мы в разводе, — направился он следом, — но это не значит, что мне на тебя плевать. Когда Таня рассказала мне….

— Тебе лучше закрыть рот и развернуться к двери, — мрачно посоветовала я, сжимая пальцы на тонкой фарфоровой ручке.

Сковородка ещё как назло лежала на расстоянии вытянутой руки. Чистенькая, блестящая… Раф все же очень хозяйственный агент. Не лег спать, пока не помыл все за собой.

— Ты ведешь себя безответственно, — бубнил Влад позади. — Кто этот тип? Откуда он взялся?

— Подожди, я не помню, чтобы ты показывал мне родословную твоей любовницы, прежде чем с ней закрутить роман, — обернулась я, тяжело дыша.

— С Валерией как раз-таки все ясно.

— До тошноты — охотница на спонсоров…

— Стереотипное мышление! — фыркнул он.

— Мне не интересно твое мнение.

— Ты — мать моих детей, — и не думал тормозить Влад, — подумай, пожалуйста, о том, что ты нам дорога, и мы не хотим, чтобы ты попала в переделку с мимолетным увлечением. Этот тип, как сказала Татьяна, твой сосед, приехал в соседнюю лачугу и вдруг оказался в твоей постели!

— Не думала, что мне нужно брать у тебя согласие на мимолетные увлечения, — холодно чеканила я, чувствуя, что у меня аж пальцы судорогой сводит от желания схватиться за ручку сковороды. — Влад, ты что со своей Валерией принимаешь? Какие-то БАДы пьете? Или это побочка виагры? Ты же вообще не соображаешь, что несешь…

Я допила кофе одним глотком, поморщилась от того, как низко пала в своем монологе, и решительно направилась к нему.

— Присядь-ка, — толкнула его на стул и приложила ладонь к его лбу. — Ну, так и есть — все проекции извилин на лбу исчезли. Подожди. Подвигай бровями…. Ты себе ботокс колол, что ли?

— Перестань, — оттолкнул он мою ладонь, подскакивая. — Тебе все шуточки!

— Я серьёзно, — сложила я руки на груди. — Ты часто себя считаешь пупом земли, у которого все должны чего-то спрашивать? Нет, понятно, бизнес обязывает, но всему же есть предел, Влад. Давай, ты придешь в себя? Все же детям нужна не только мать в себе, но и отец в адеквате.

— Издеваешься, — констатировал он раздраженно.

— Нет. Я просто в шоке от твоего визита и его основания. Я могу спать, с кем захочу. Как и ты. Мы это решили с тобой, подписав бумаги о разводе. Поэтому, сделай усилие над собой и перестань вести себя, как ребенок, у которого отобрали уже ненужную ему игрушку. Это выглядит жалко. Ты унижаешься сам и унижаешь своим поведением меня!

29

— Наташ, я тобой очень дорожу. Ты — не чужой мне человек. И я всего лишь беспокоюсь. Услышь меня, пожалуйста.

— Я слышу. К сожалению.

И я уж было подумала, что мы разойдемся, как взрослые люди, когда Влад горячо продолжил:

— Этот мужчина, — понизил он голос, — подозрительный. У самого даже забора толком нет, а у тебя тут — приличный домик….

— Думаешь, на меня можно позариться только из-за «приличного домика»? — усмехнулась я и медленно направилась с чашкой к раковине.

— Ну, при чем тут это? — возмутился он позади и опрометчиво направился следом. — Наташ, мы же все понимаем. Такие мужчины в массе своей — это ходячая проблема. Ну что ему от тебя может быть нужно, от взрослой женщины? Ну, точно не того, чего хочешь ты…

Последние секунды его монолога я мрачно гипнотизировала ручку сковородки, которая снова оказалась на расстоянии вытянутой руки.

— Откуда ты знаешь, чего я хочу?

— Ты всегда была натурой ранимой, трогательной, нежной… Он тебя не стоит.

— Влад, ты будешь последним человеком, чьего мнения я спрошу.

— Зря, — самоуверенно возразил он. — Уж я то — единственный, кто точно знает тебе цену.…

На этом моя рука метнулась к ручке сковородки, и я едва не опустила ее на голову Влада, который только и успел, что удивленно раскрыть глаза, но мою руку перехватил Раф:

— Спокойно, Мышонок. А то срок дадут же, как за настоящего человека. — Он прижал меня к себе одной рукой, и обезоружил другой. — Зря ты, Влад. Она вчера медведю этой сковородкой так накидала, что он еле ноги унес. И тебе советую последовать его примеру…

Я не смогла больше смотреть на физиономию бывшего. Отвернулась и уткнулась лбом в плечо Рафа, позволяя ему себя обнять.

— Какому медведю? — последовал глупый вопрос.

— Верни мне сковородку, Раф! — повысила я голос, оборачиваясь.

— Да ухожу я! — огрызнулся Влад. — Позже поговорим.

Когда он хлопнул дверью, я отстранилась:

— Спасибо….

— За что?

— И правда, за что? — обернулась я и шмыгнула носом. — Кто тебя просил разыгрывать моего…

— Я не разыгрывал, — нахмурился Раф, не дожидаясь, пока я подберу определение.

— Я понимаю, Влад застал нас в одном доме, но не стоило, — злилась я, не находя себе места.

Только тут заметила, что Раф и правда принял душ, надел свои чистые джинсы, и теперь вкусно пах моим гелем для душа. Его короткие волосы блестели от влаги, а по вискам катились капли воды. Наверное, не успел вытереться — бежал спасать от меня Влада. При этом как-то напряженно за мной следил, будто бы не сковородкой я угрожала бывшему, а пистолетом.

— А по-моему, так ему и надо, — заметил он.

— Да никак ему не надо! — взвилась я. — Он счастлив со своей Валерией! Почему мужчины уверены, что женщине для счастья и для мести бывшему кто-то обязательно нужен, а ещё лучше — кто-то такой, как ты!

И я обрисовала жестом его фигуру сверху до низу.

— Это унизительно, — понизила я голос видя, как мрачнеет его взгляд. — Ты просто… притворяешься, потому что так сложились обстоятельства… А мне потом разгребать.

— И что же тебе разгребать? — недобро сузил он глаза и сделал плавный шаг ко мне.

— Когда все закончится, и ты испаришься, Влад скажет: «Я же тебе говорил!»

— Ты утверждала, что его мнение тебя не интересует, — напомнил Раф и выкинул руки вперед, хватаясь за столешницу, в которую я вжималась задом, с обеих сторон от меня.

— Не интересует, — пискнула я.

— Ну, так а что же? — понизил он голос и склонился к самому моему лицу.

— Ничего, — хрипло прошептала я, бегая взглядом от его губ к глазам и обратно.

От запаха мужчины и его близости голова пошла кругом, ладони взмокли, а сердце забарабанило в груди, как капли дождя по крыше. Но, когда Раф коснулся своими губами моих, я дернулась:

— Так, — положила я руки ему на грудь, собравшись решительно возразить, но он только шумно втянул воздух и обхватил меня за шею, не позволяя отстраниться:

— Я не собираюсь играть твоего мужика на публику, — прорычал он мне в губы. — Я собираюсь им стать по-настоящему.

— П-п-подожди…. — заблеяла я, — мы… мы же так не… не договаривались…

— Уверен, договоримся…

И он заткнул мой рот своим.

30

Но не каким-то пробным поцелуем… Раф так уверенно, настойчиво и жестко завладел моими губами и желанием, что я просто оцепенела. Варианта, кроме как позволить ему все, не осталось.

Да и отступать уже глупо… Куда тут отступать?

На этом мои мысли, к счастью, погасли. Я почувствовала, что мне нравится эта неизвестная прежде роль загнанной в угол жертвы, которой не собираются давать инициативу. Но, в то же время, не оставляют никаких сомнений, что она сейчас — центр всей вселенной. Такого я не видела даже в кино… Хотя, я и не видела ничего. Мои веки были плотно сжаты, а сама я пыталась остаться на хоть сколько-то твердых ногах. Но задача становилась все сложнее, а когда Раф сдернул с меня кофту, и вовсе показалась невозможной. Потому что его горячие руки на моей груди обладали тем же эффектом, что и бокал крепкого алкоголя залпом. Голова закружилась, тело потеряло сцепку с реальностью, и никаких надежд на то, что мне вернется право голоса в ближайшее время. Раф действовал так уверенно, что я лишь терялась все больше и больше… И он этому, кажется, был только рад.

Когда он позвал меня, я даже не сразу откликнулась.

— Наташ, я за резинками схожу к мотоциклу…

— Л-л-ладно. А я — в душ… — промямлила я и проследила мутным взглядом, как он быстрым шагом направляется к двери.

Так. Главное — без паники. И не думать…

Но думать мне долго и не позволили. Раф вернулся очень быстро — я только успела включить воду в душе, и сразу же снова почувствовала себя загнанной в угол мышкой. Его темный и решительный взгляд даже напугал, но он стянул джинсы, вошел в кабинку и развернул меня к себе спиной…

Давно я не стонала по такому уважительному поводу. Когда мужчина уверенно и совсем капельку грубо прижимает к себе за шею и впивается в кожу губами, это ни с чем не сравнить. Это стирает все границы — сколько мне лет, а сколько ему, кто мы были в прошлом и кто мы друг другу сейчас — все становится неважным. Мир так стремительно сжимается в пружину и затягивается в тугой узел внизу живота от предвкушения, что ощущение легкого полета выбивает весь воздух из легких.

— Ты.… давно? Без никого? — прохрипел он на ухо и скользнул мне пальцами между ног.

— Давно…

— В душе?

— Не люблю…

— Понял, — хрипло рыкнул он и в следующий вдох потянул меня за шею к себе, перехватил второй рукой под ребрами и поставил на пол.

Ох, зря я отказалась от душа… По крайней мере, прохладная вода хоть немного остужала страсти, а когда я оказалась под Рафом на кровати, мне осталось только выгорать до тла. Казалось, что я уже будто бы нахожусь в воспоминаниях, и картинки мелькают перед глазами, как фото — неприличные и очень откровенные. А ещё — от каждой пересыхает во рту, кожа вспыхивает как от легкого солнечного ожога, а ещё хочется одновременно зажмуриться и смотреть. Моя ладонь — на его крепкой широкой груди, покрытой короткими волосами, вторая — на каменном прессе с тонкими складками кожи, и он бьется в руку при каждом вдохе, а дышит Раф быстро и горячо. Кажется, я сопротивляюсь, но он легко преодолевает давление моих рук и склоняется ниже. Ему нравится паника в моем взгляде.

— Не смотри на меня так, — шепчу я.

И он, такой серьёзный и решительный секунду назад, притягательно скалится и смотрит ещё более обжигающе. Последним рывком он стягивает с меня полотенце и склоняется к груди. Ни одного вопроса — уверенность у него прет из каждой поры. Пара нежных укусов, и грудь твердеет под его губами, а я задыхаюсь и сжимаю ноги. Вспоминаю, что когда-то боялась этой щекотки, а оказалось, что щекотно бывает только от неуверенных прикосновений. А когда тебя берут вот так — дерзко, без компромиссов и стыда, то это ни капли не щекотно.

Только что это за.… Он что, рычит?

Показалось, что даже ребра завибрировали от какого-то странного дрожания в груди у Рафа, но он тут же сел и, подтянув меня к себе за ноги, заставил забыть об этом.

— Кричи, если я буду не прав, — влажно задрожал его голос на кончиках нервов, и я вскрикнула от его откровенной решительной ласки. Да такой, черт возьми, дикой и умелой, что у меня чёрные точки перед глазами запрыгали, когда я зажмурилась.

Интересно, этому секретных агентов тоже учат? Ну, чем не методика допроса? Мне кажется, я бы ему сейчас выдала все секреты, если бы знала. Хотя, кажется, он узнал именно то, что ему нужно, потому что такого яркого оргазма я не помню за всю жизнь… А чтобы за ним — сразу второй…

Я обнаружила, что он отнимает мои руки от лица, а по ощущениям — возвращает меня откуда-то из параллельной вселенной в постель.

— Всё хорошо? — интересуется вроде бы серьёзно, а у самого, как говорят, черти в глазах пляшут.

— Ты же видишь, что да, — прошептала я, еле дыша.

— Продолжаю?

Я хрюкнула, а он оскалился и, подхватив меня под бедра, развернул на живот. Шелест фольги заменил предупреждающий выстрел в воздух, от которого я вжалась в кровать и схватилась за простынь.

— Мышка, ты чего? — усмехнулся он над ухом и снова прикусил кожу на шее, одновременно вжимаясь членом между ног.

В какой-то момент мне даже показалось, что ничего у него не выйдет, но пришлось пискнуть от того, как всё-таки вышло. То есть, вошло… Ох, как же классно вошло! То есть, вышло…

Черт, если бы я знала, что агенты безопасности такие опасные!

Мой бог, какой же он божественный!..

И как же хорошо, что поселок заброшенный, а вокруг — никого!

Ну, кроме медведя.

Но сейчас я бы не вспомнила даже про него….

31

— Я забыла тебе сделать укол, — первое, что прошептала Мышка с прикрытыми глазами, уткнувшись мне в плечо.

А я вспоминал, как она только что исступленно двигалась, сидя на мне, и сдерживался всеми силами, чтобы не усадить ее на себя снова. Жаль, что я не мог показать ей то, какой она видится мне.

— Если бы ты знала, какая ты…. — начал я, пожалев, что не подобрал слова заранее.

— Какая? — вяло поинтересовалась Наташа.

Я набрал воздуха в легкие, пытаясь что-то ответить. Но зверь путал меня в эмоциях, подсовывая мне несуразности, типа «счастье», «сладость», «тепло», «спокойно»… И тут до меня дошло. Я приподнялся на локте и повернул Наташу другим боком, чтобы тут же увидеть отчетливую метку у нее на шее.

— Черт, — вырвалось у меня.

Когда я настолько потерял контроль?

— Что? — насторожилась она.

— Больно? — нахмурился я, осторожно коснувшись припухлости.

Она недоуменно на меня смотрела:

— Вроде, нет.…

— Прости, я…. совсем потерял голову… Сейчас. — И я поднялся, натянул трусы и направился в кухню.

Так.

Что-то не то я делаю сейчас…

Главная ошибка — оставляю ее одну со всем, что она себе сейчас надумает. Обернувшись, я увидел, что Наташа уже спустила ноги с кровати и начала натягивать на себя полотенце.

— Ляг! — повысил я голос, и она замешкалась, вскинув голову. — Ляг обратно в кровать. Дай мне минуту.

Я отыскал аптечку и уже было направился в спальню, когда взгляд упал на отмокшую повязку на ноге, под которой уже и шрама не осталось. Пришлось замешкаться, чтобы кое-как прилепить повязку обратно. Когда я вернулся, Наташа все же успела замотаться в полотенце.

— Всё нормально? Иди сюда…

Она откинула волосы с шеи и вздохнула:

— Не совсем.

— Что такое? — насторожился я.

— У меня только что был лучший секс в жизни… — прошептала она задумчиво.

И я откровенно завис, не понимая, что мне делать с этим ответом. Это плохо? Хорошо? Должно быть хорошо, но взгляд ее выдавал какую-то внутреннюю драму…

— Ты сводишь меня с ума, — выдохнул я растеряно.

— Если бы ты не появился по соседству, он бы не случился. Лучший секс.

Я хрипло усмехнулся:

— Давай сюда шею, королева драмы…

— Ай, — пискнула Мышка, когда я приложил салфетку с антисептиком.

— Больно?

— Не там. Я, кажется, ногу потянула… — и она поерзала на попе, потирая внутреннее бедро. — В моем возрасте это все, видимо, небезопасно….

— Какие твои годы, Мышка? — усмехнулся я. — Блин, синяк останется…

— Ещё и синяк.

— Ну, хоть как-то тебя пометить, а то каждый день какие-то мужики вьются вокруг, — хмуро сетовал я. — Заколебали уже.

— Мужики? — округлила она глаза.

— Ну, да. Вчера один приходил, — принялся перечислять я. — Говорил, что оборудование они тебе ставили, и он проведать его решил… Ну, и тебя заодно. Сегодня вот бывший примчался…

— Блин, ты серьёзно? — усмехнулась она.

— Также, как и они.

— Да этот с оборудованием — дед старый, а бывший — он просто…

— Хочет тебя назад, — перебил я ее.

— Да зачем я ему?.. — искренне удивилась она.

— Затем, что он наелся там уже фитнеса по самые гланды — у него это поперек физиономии мигает крупными буквами. А ты в упор не видишь, как тебя все хотят.

Она озадаченно замолчала, переваривая, а я убрал аптечку и подхватил Мышку на руки. Какая же она легкая… Можно таскать хоть весь день.

— Поставь меня, пожалуйста, — смущенно прошептала она, хватаясь за мои плечи, — мне в ванную надо…

Я отнес ее куда просила и поставил на пол перед зеркалом. Наташа сразу растерянно нахмурилась и отвернулась, но я не дал ей улизнуть и повернул к зеркалу снова.

— Смотри, какая ты, — хрипло прошептал я, склонившись к ее шее, и нежно обхватил ее за горло, вынуждая слушаться. — Ты — шикарная, красивая, сексуальная, смешная и умная… Уверен, медведь тоже за тобой приперся.

Она прыснула:

— Ты снова шутишь!

Если бы ты знала, насколько я серьёзен, Наташа…

— А ещё ты очень красиво улыбаешься.… Я выгляжу гораздо старше, Мышка, а внутри я вообще старик, — вырвалось у меня.

Взгляд Наташи дрогнул, а я смущенно прокашлялся.

— Так. Ты рассматривай, а я пойду обед готовить, да? Есть пожелания?

32

— Мы ещё не завтракали, — задумчиво заметила она, глядя на меня в отражении, — поэтому я хочу просто два жаренных яйца и белый хлеб. Ну, и кофе, конечно же.

— Понял.

Уверен, что сейчас она снова включит «взрослую» и начнет метаться в мыслях с претензиями к себе, но с этим мы как-нибудь справимся. Тем не менее, я пристально просканировал ее, когда она явилась из ванной и уселась за стол.

— Рассмотрела?

— Ну, так.… — И она поспешила сменить тему. — А какие планы?

В горле разом пересохло. Будь моя воля, все сегодняшние планы свелись бы к сексу. Но придется отвлечься. Хорошо, что планы были как раз подходящими.

— Я сегодня встречаю машину со стройматериалами и разваливаю старый забор…

— Раф, — закатила Наташа глаза.

— Что, Мышка?

— Ты опять об этом?

— А ты о чем хочешь?

Она помолчала улыбаясь, но ответила неожиданно серьёзно:

— Мне нужно повидаться с дочкой. Я ей обещала.

Мне понадобилась вся подготовка, чтобы не исказить свою рожу эмоциями, которые взыграли у меня внутри. И нет, ничего общего с разумом они не имели. Во мне заворочалась звериная ревность.

Дочка.

Чужой ребенок.

А их ещё и двое….

А когда заработали мозги, я все же нахмурился.

— Что? — обеспокоилась Наташа.

— Ничего. Съездим. — И я направился к сковородке с яичницей. — Когда?

— Раф, — протянула Мышка позади, — ты не договариваешь… Опасно? Или запрещёно тебе туда ехать?

— Всё нормально. Мне нельзя появляться в определенном районе, только и всего. Так когда?

— Завтра.

— Хорошо.

— И, Раф…. А у тебя есть ещё какие-то вещи?

А вот об этом я что-то не подумал. У меня же вообще ни черта нет.

— Нужно будет одеться, да, — смущенно выдавил я.

— Может, тогда я забью стрелку в торговом центре?

— Отлично. А потом заедем за продуктами и в строительный магазин. И ещё нужно в аптеку за презервативами… — Я обернулся и обнаружил Наташу с усмешкой в уголках губ. — Что? Я давно не строил нормальных планов на жизнь… Выходит неуклюже, да?

Я их вообще никогда не строил. А звучали они настолько шикарно, что я бы продолжал их строить и дальше…

— Почему же? Нормально выходит. Просто, я тоже давно не строила подобных планов, — усмехнулась Наташа ободряюще. — Презервативы, продукты и строймагазин…

— Какая жизнь, такие и планы, — пожал я плечами. — У тебя в ванной кран надо поменять. И ещё россыпь всего по мелочи.

— О, боже, — улыбнулась Наташа и спрятала лицо в ладони.

— Тебе, может, тоже куда-то нужно, помимо встречи с ребенком? — поймал я ее взгляд, когда она открыла глаза.

— Вроде бы нет.

— Врач… женский? Не нужен?

— Нет. Тут все по расписанию.

— Ладно. Почему ты опять улыбаешься?

— Не обижайся, просто.… — Она прикрыла губы ладонью. — Я не знаю, почему я улыбаюсь. Наверное, нашим серьёзным планам. Ты вообще серьёзный, Раф, и это очень непривычно…

— А тебе я кажусь не всерьёз. Поэтому моя серьёзность тебя смешит.

Улыбка выцвела на ее губах, а взгляд дрогнул. Да, люди не строят серьёзных планов в первое утро после секса… С другой стороны, между нами уже много всего было. Да и не дети мы. А я — не человек вовсе. Черт… Наверное, никогда ещё мне так не хотелось перестать быть тем, кем я являюсь.

— Ты не предлагал ничего серьёзного, — здраво возразила она.

— Пожалуй. Но это только потому, что об этом не говорят словами. Поэтому я пошел ремонтировать твой забор.

Я поднялся, поцеловал ее и, закинув в рот остатки хлеба, направился на улицу.

*****

— Ну что, как он? Примчался? — довольно вопрошала Таня в трубке.

— Примчался, — хмуро отвечала я, глядя на Рафа сквозь занавеску.

Наверное, нет ничего сексуальнее, чем мужчина в саду за демонтажем твоего забора… Даже так-себе-мужчина непременно наберет очков, а такой как Раф…. В общем, от его вида можно было ослепнуть, как если бы я смотрела на сварку.

Я тяжело сглотнула и с трудом оторвала взгляд, решив выпить чаю, чтобы хоть чем-то себя занять.

— Черт, я бы все отдала, лишь бы посмотреть, как Влад с ума сходит от ревности! — пищала в трубке Таня. — Расскажи!

— Не понимаю, что вызывает у тебя такой восторг….

— Вот ты не захотела слушать, а мне теперь ещё больше кажется, что у Влада с его тренеркой все плохо. Заметила, как он похудел?

— Нет. И давай закроем тему. Я не хочу, чтобы моя жизнь вращалась вокруг его!

33

— Ладно-ладно, ты права. Прости. Но мне ни капли не жаль. Так козлу и надо!

— Мне было неудобно перед Рафом, — вырвалось у меня, и я не сразу поняла, что именно ляпнула.

— Вот как? — сразу же уловила суть Таня. — Так он был у тебя, когда Влад приехал?

— У меня. И да, мы переспали.

— Йес! — грянула она в трубке.

Я покачала головой, пялясь перед собой:

— Моя жизнь не будет прежней….

— А я тебе говорила!

— Определенно, лето за городом удалось…

— Ну, оно ещё не кончилось. Ты чего там? Грустишь уже?

— Он слишком классный, Таня. Так не бывает. Должно же с ним быть что-то не так…

— Почему это?

— Потому что у всех что-то не так…

Нет, ну, у Рафа — сложная работа. Поэтому он одинок, ранен и… взгляд этот его… Замученный он какой-то. Уставший. Что тоже не удивительно.

— Ну, максимум разведен и есть дети.

— Он бы сказал. У меня же есть….

— А сейчас он где?

— Ломает мой забор.

— Чего?

— Переделывает. Новый ставит.

— Так, погоди… Он что, готовит, значит? Я загибаю пальцы. Бог в постели. Это два. Ещё и хозяйство пошел твое чинить? Знаешь, Наташ, ты права. С ним что-то не так. Бросай его срочно. Только скажи мне, где ты его бросишь, чтобы я подобрала…

Я прыснула.

— Дурочка ты, — вздохнула она в трубке, — наслаждайся летом.

— Ты права, — улыбнулась я. — Завтра встречаюсь с дочкой, поэтому едем в город.

— Познакомишь его с Леной?

— Не знаю. Не хочу следовать примеру Влада и втягивать детей в наши новые отношения. Это нелегко для них.

— Ты такая правильная…

— Я такая мать. Влад поступил по-свински, поставив детей перед свершившимся фактом и сразу же явив им Валерию…

— Вообще-то, Валерия влезла в твою семью именно через детей. Это я так, напоминаю. Поэтому, твой Раф, как бы ты его сейчас ни показала, ни в какое сравнение с появлением этой фитнес-козы в жизни вашей семьи не идет. Поняла?

— Быть может. Но деликатность не помешает.

— Наташ, я просто так и вижу, как ты начнешь виновато задвигать личную жизнь подальше от взгляда детей, которые, напомню, плевать хотели на твои чувства…

— Вовсе нет….

— Да, Наташ. Только попробуй снова потакать им и беречь их в угоду их эгоизму! Я тебя отшлепаю, ей богу! Ты заслуживаешь быть счастливой!

Я вздохнула:

— Подумаю над твоими словами.

За окном послышался шум, и я вышла на крыльцо. Строительные материалы уже выгружали вовсю, Раф о чем-то говорил с водителем грузовика, а я ловила себя на невыносимом желании тоже навести бурную деятельность. А то мужчина работает, а я… Мда. Мне от многого нужно избавляться, помимо бывшего мужа в жизни. От привычки суетиться у гнезда, пока мужчина на работе, быть ему полезной, лезть из кожи, чтобы соответствовать, и не признавать своих собственных желаний. Я не просила Рафа ремонтировать мне забор. Хочет — это его решение. Я могу разве что ещё нажарить ему котлет. И салатик нарезать к обеду. Пожалуй, да. Этим и займусь.

Ну, может, кофе вынесу ещё.

Что там у него с повязкой, кстати?..

*****

Под вечер я зверски устал. То, что нужно. Наташа звала обедать, но я так и не решился приблизиться к ней и сделал вид, что зарабатался и забыл. Один намек на то, что она снова окажется рядом, и меня начинало отключать от человеческой реальности. Глушь ещё эта…. Медведь чувствовал себя здесь как дома. Его территория — его правила. Ему ничего не стоило дурманить мне голову своими желаниями. Наташу тут ведь никто не услышит и не найдет, а мне ведь так хочется новой настоящей жизни, спокойствия, женщину, наконец! В общем, все было против меня.

А ещё я начал тосковать по матери…

До меня не сразу дошло, но, размахивая ломом полдня, я сделал и это открытие — Наташа очень похожа на мать. Даже чертами внешности и в чем-то — характера. Мягкая, но крепкая, со стержнем. Мудрая, но, в то же время, смешная.

Наверное, мать мне не простит тех решений, что я принял, и будет права… но уже ничего не изменить.

Когда стемнело, я собрал инструменты, остатки стройматериалов и направился в дом, не зная, чего и ожидать. Наташа могла бы обидеться, наверное, потому что я сбежал от нее после ночи близости, отказался от обеда, а теперь приполз еле дыша. Но, когда увидел ее на диване с книжкой в пижаме и с пучком волос на макушке, стало понятно, что все мои дневные усилия пошли прахом. Я сожру ее.…

34

— Наработался? — подняла она взгляд от книжки и стянула очки.

И так это у нее вышло уязвимо и трогательно, что я не сдержал улыбки. Хотя, кажется, вышел голодный оскал.

— Что ты так смотришь? — понизила она голос на мое приближение.

— Соскучился….

— А, — растерялась она вовсе, когда я сел у края дивана и потянул ее к себе за ноги. Глаза у Мышки медленно округлились, и она уперлась ладонями мне в плечи: — Что ты делаешь?

— Тащу тебя к себе в лапы. — И я подхватил ее под попу и поднялся с ней на ноги.

— Ты странно себя ведешь, Раф, — серьёзно заметила Мышка, пока я нес ее к столешнице. — На кой черт тебе дался этот забор?

Ага, все же обиделась.

— Прости, но мне кажется, что это нормально для мужика — заняться чем-то полезным, а не только приятным. Я хочу быть тебе полезным.

Я усадил ее на столешницу и самоуверенно улыбнулся, решив, что уже выиграл в этой перепалке.

— А я не хочу потом смотреть на новый забор и видеть в нем без конца тебя. Ты… слишком запоминаешься. И не только сам по себе, но ещё и тем, что намерен тут делать.

Я медленно сдвинул брови, буравя ее взглядом.

— Мышка, — начал медленно, — но если я ничего не буду делать, типа забора, то шансы остаться с тобой не только в воспоминаниях будут гораздо меньше.

— А ты планируешь остаться? — натурально удивилась она.

— Что тебя так удивляет?

— Все.

— Ты плохо смотрела в зеркало. И слушала меня — тоже, — начал заводиться я.

— Так, стоп! — решительно выставила Мышка ладонь и, отстранив меня от себя, слезла со столешницы. — Тайм-аут. Садись ужинать. Ты же не ел ничего. Потом — перевязка. И укол. А потом поговорим. Если ещё останется необходимость…

— А ты любишь командовать, — оскалился я и коротко куснул ее за шею, когда она отвернулась к холодильнику.

— Перестань, — выдохнула она хрипло и потерла укус.

— Кстати, когда ты была сверху, мне понравилось особенно…

— Я котлет снова нажарила, — совсем растерялась она.

— Что ты со мной делаешь, Наташа? — широко улыбнулся я и направился в ванную. — Я быстро. И перевяжусь заодно.

Настроение иррационально поднялось. Или это было нормально? Что такое это «нормально» вообще? Ну мог ли я мечтать тут о том, чтобы вечером меня ждали с котлетами, уколами и перевязкой? Меня просто растаскивало от иллюзии, в которую так легко было поверить — дом, забота, предвкушение…

Почему не попробовать?

Я поставил Наташе метку, но себе признаться всё ещё страшно? Я ведь выбрал ее. И это все — тоже. Только, что мне делать с тем, что задание мое ещё не окончено?

Может, закончить?..

При этой мысли я замер под струями воды и уставился невидящим взглядом в кафельную стенку.

Если Сорока с Кондратом не в курсе того, кто я на самом деле, то это шанс с ними закончить.

Мысли заметались, взгляд забегал по стене, а тело напряглось, уже готовое вынести все, что последует за принятием этого решения. Я не смогу покончить с прошлой жизнью и начать новую, если Кондрат останется на свободе.

— Раф?

Я вздрогнул и обернулся. В дверях стояла Наташа, и выражение ее лица говорило о том, что она обеспокоена.

— Тебя долго не было, — тихо констатировала она. — Я решила проверить….

— Прости, я… задумался…

— Тебе не стоит мочить рану так часто, — нерешительно продолжала она, — можно, я гляну?

— Не стоит, — отрицательно качнул я головой и выключил воду.

— Раф, там плохо все?

— Нет, наоборот, — несуразно врал я. — Тебе не о чем беспокоиться, правда… Подашь полотенце?

— Не стоило тебе с этим забором сегодня корячиться! — вспылила она. — Что, швы разошлись?

— Немного, но я уже все подлатал.

— Чем ты их тут латал?

— Вытащил нитки. Выглядит не очень, но мне не привыкать…

Мда, для того, кто работал под прикрытием семь месяцев, врал я так себе.

— Ты, может, забыл, что уже не на заданиях, и рисковать жизнью нет никакого смысла? Согласись, помереть от заражения крови, не дожив до пенсии пару месяцев, очень глупо! — И она швырнула в меня полотенцем и хлопнула дверью.

Заслуженно.

Когда я вышел, Наташа хмуро посмотрела на меня исподлобья, сидя за столом с чашкой чая.

— Прости, — тихо сказал я, усаживаясь напротив.

— Ты тоже прости. Но зря ты так беспечно к себе относишься. Ты можешь дать себе передышку и позаботиться о здоровье, но вместо этого будто бы добиваешь себя….

35

— Ты права. Это глупо. Завтра никакого забора. Съездим в город…

— Давай в город съезжу я, а ты — отлежишься.

— Нет, я не могу тебя оставить.

— Можешь. Я — не маленькая девочка.

— А я — агент на задании, — мягко возразил я. — Напоминаю.

— Ну и кто знает, что ты — агент и живешь у меня на даче? У меня что, на лбу написано?

— Я сказал своему связному, что ты — под моей ответственностью, Наташа. Ты все время об этом забываешь, но это непросто — помнить такое, я понимаю.…

— Черт, как у вас, агентов, все сложно, — закатила она глаза. — Ты уверен, что с раной всё нормально?

— Уверен. Поверь, у меня большой опыт.

— Тогда антибиотик и обезболивающее?

— Да, моя госпожа, — улыбнулся я.

— Ешь, — прожгла она меня недовольным взглядом.

— Так точно, — оскалился я. Но, когда она встала и направилась мимо, схватил и усадил к себе на колени: — Спасибо, Наташа…

И уже не смог выпустить. Она, конечно, возмущенно пискнула пару раз, но уже через несколько секунд замерла под моим решительным напором. Я слишком долго терпел, прежде чем она попала в мои лапы. Голова закружилась, в горле пересохло…

— Раф….

Но я не слушал. Быстро обхватил ее за шею и сомкнул зубы на ее коже. Наташа оцепенела, когда я прижался губами к метке, и задышала чаще. Ее сердце забарабанило в мою грудь, соски под футболкой затвердели, вынуждая рот наполниться слюной. Я едва не усадил ее в тарелку с котлетами, ослепленный диким желанием. Когда поставил ее попой к себе, она уперлась руками в стол и вжалась бедрами в мои, и это ее вынужденное подчиненное «да» ни черта не смутило. Нет, было, конечно, стыдно, но где-то слишком глубоко в душе. Я не делал ничего плохого…

…. Всего лишь пытался жить.

От каждого прикосновения к ее коже руки жгло, будто Наташа была заговорена против таких, как я, но я все равно касался ее живота, сжимал грудь, впивался пальцами в ее бедра и не мог оторваться, прийти в себя, сделать глоток паузы, дать ей слово… Я не остановился, пока не довел ее до оргазма руками, и ее рваные робкие всхлипы и дрожь могли заменить мне мой собственный, таким сытным вышел этот первый раунд. Но я не дал Мышке опомниться, разверну к себе, шлепнул голой попой на стол и подтянул к себе за ноги. Я уже знал, как ей нравится. И она продолжила дрожать в моих руках, кусая губы и жмурясь. Сочный звук ударов ее бедер о мои возбуждал все сильнее… Наташа упиралась руками в стол, запрокинув голову, а я пожирал взглядом ее вздрагивающую грудь и шею…

И до меня не сразу дошло, что это — не зверь. Даже медведь во мне не решился перейти сегодня дорогу человеку, чей голод настоящей жизни оказался таким оглушающим…

— Черт! — прохрипел я и зажмурился, хватаясь за стол. Резинка! Совсем мозги отказали, пришлось, блин, выскакивать… — А в душе ты точно не любишь?

Мышка повисла на мне, не сопротивляясь, а я устроил ее удобнее и отнес в ванную. Интересно, а как она отнесется к смене этой шторки и холодной чугунины под ногами на нормальную душевую кабинку?

— Кажется, у меня инсульт, — промямлила Мышка.

Я поставил ее на коврик лицом к зеркалу.

— Ну-ка, улыбнись мне, — приказал серьёзно, глядя на наше отражение.

— Не смешно, — проворчала она, пряча от меня глаза.

— Я серьёзно. Это тест на инсульт.

Она прыснула, но послушно растянула губы в улыбке.

— А теперь руки вверх.

Когда Наташа подняла послушно руки, я быстро уложил свои лапы ей на грудь:

— Ну, не знаю. Я бы ещё провел пару тестов… — хрипло заключил я, с наслаждением сжимая пальцы. — Ноги мне на плечи сможешь закинуть?

Она рассмеялась, запрокинув голову, а я скользнул ладонями по ее ребрам и, сжав покрепче, поставил под душ:

— Что ты смеешься? Это — самый достоверный тест, о котором умалчивают врачи. Только агентам раскрыли эту тайную информацию.

И я залез к ней.

— Ты так и не поел, — вздохнула Наташа и притихла в моих руках. — Выпросишь сковородки, Раф.… Как маленький, блин!

— Ты считаешь, что у меня — маленький? — повысил я голос, усмехаясь.

— Что ты — дурак! — крикнула она, смеясь.

— Вода шелестит, плохо слышу!

— Ой, все!

— А ты точно не любишь в душе? Может, тебе просто не демонстрировали преимуществ?

И я, не дождавшись ответа, продемонстрировал. Ну как с такой маленькой Мышкой можно отказаться от секса в душе? Когда можно вообще все взять в свои руки, вжать ее в стенку… и снова забыть о резинках.

36

— Ты будешь мне улыбаться в зеркало? — усмехнулся я, закутав Мышку в полотенце.

— Я буду есть твой ужин, — слабо отозвалась она и застонала, прикрыв глаза.

— Всё нормально? — серьёзно поинтересовался я, все же заглянув в ее лицо, когда усаживал на диван.

— Все отлично, — смущенно прошептала она. — Давай сюда котлеты.

— Сейчас, — улыбнулся я и выпрямился на ногах.

И наши с Наташей взгляды одновременно прикипели к отмокшей напрочь повязке, которая болталась на одном пластыре, явив безупречно заживший след от пули. В смысле, заживший вообще без всякого следа.…

*****

— Мышка, это секретные заживляющие препараты, — хмуро бубнил я, глядя, как она водит по ноге рукой, не в силах поверить.

— Тут же был полный швах! — выдохнула она сипло, вскинув на меня взгляд. — Ничего же не осталось! А ты носишь эту повязку, чтобы я ничего не заметила!

— Зато это объясняет мою самонадеянность в первый день нашего знакомства, — нашелся я. — Ты все не могла поверить, что я собирался выжить с пулей в ноге здесь в глуши…

— Но ты согласился поехать в хирургию…

— Потому что с пулей внутри заживляющие препараты не работают. А вытаскивать ее очень неприятно. Я бы орал на всю округу, а тут — ты. Перепугалась бы…

— Новые технологии какие-то? — недоверчиво смотрела она, подняв на меня глаза. — Мне нельзя было знать, да?

— Не стоило, — поморщился я количеству вынужденного вранья, досадливо скомкал повязку и направился к мусорному ведру, поправив полотенце на бедрах. — Но, никто не узнает… Вина?

— Черт, давай, — послышалось хриплое. — С ума с тобой можно сойти. Ты… ты перевернул всю мою жизнь с ног на голову!

— Тогда тебе стоит подумать, в каком положении ты вообще родилась, а то что-то не вяжется, — усмехался я. — Или развод поставил тебя с головы на ноги?

— Развод уложил меня на лопатки.

— Знаешь, когда стоишь на голове — улучшается кровообращение, и начинаешь мыслить более ясно.

Я вернулся к ней с бокалом и с удовольствием обнаружил в ее взгляде полное доверие.

— Если ты не поешь в ближайшие пять минут, я возьмусь за сковородку, — хмуро пригрозила она.

— Мышка, — присел я рядом с ней, усмехаясь, — только если тебе нравится эта ролевая игра. А так, я — взрослый дядька, могу расставлять приоритеты. И, выбирая между котлетами и сексом с тобой, я снова склоняюсь ко второму. Кроме того, теперь ты точно знаешь, что я уже не ранен и вывезу и секс, и забор… и что котлет могу и сам нажарить.

— Ну и ладно. Ну и не ешь, — наиграно надула она губы.

— Нет уж, я поем….

Я отправился в кухню и наполнил тарелки едой. А когда вернулся, получил очередной вопрос:

— А давно у тебя никого не было?

— Пока был на задании — не было.

— Ничего себе.…

— Забор сегодня просто был поводом, чтобы отвлечь меня от тебя.

Мышка хрюкнула:

— Вот оно что.

— Да, — смущенно улыбнулся я.

— Начинаю понимать, почему ты резинки позабыл…

— Да, это было… — и я тяжело сглотнул, глядя на нее плотоядным взглядом. — В общем, ты сносишь мне крышу, Наташа.

— Все же я никак не пойму, зачем тебе была нужна такая тяжелая работа, — принялась размышлять она, побалтывая остатками вина в бокале, когда мы поели,— ты у меня вообще не вяжешься с этим всем… Мне кажется, ты мог бы… ну…

— Что? — вздернул я бровь, хотя хорошо понимал, о чем она.

— Мне кажется, что с твоими данными ты бы мог стать кем угодно. А ты будто сознательно пошел рисковать жизнью.

— Так и было. Я пошел на это сознательно. Поступил сначала в один престижный ВУЗ, а потом ушел в военную академию…

— И почему же ты так поступил?

— Потому что считал себя недостойным чего-то большего.

— Но почему? — искренне недоумевала Наташа.

— Я узнал правду об отце.… — нехотя выдавил я, с трудом подбирая слова, — и она оказалась для меня ударом. Я осуждал его за его прошлое. И решил, что обязан вернуть его долги. Ну, это по детству я так считал. — Да, сейчас по старости это казалось очень глупо. — Хотя, на самом деле я боялся носить его фамилию. Боялся, что, когда где-то будут слышать мое полное имя, будут ассоциировать меня лишь с ним.

— И что же такого сделал твой отец?

— Он был главой преступной группировки и очень жестоким человеком, за которым гонялись службы разведки долгое время.

Наташа хмыкнула.

— А у вас с ним какие были отношения?

— Он меня любил очень, — улыбнулся я с теплотой. — Да и сейчас, думаю, мало что поменялось. Но я не был дома давно…

— А что он тебе сказал по поводу твоего решения?

— Не одобрил, мягко говоря, — покачал я головой. — Злился. А я и рад был, что разозлил его. Мне хотелось тогда его наказать за правду, к которой я был не готов.…

— Но сейчас ты уже изменил свое мнение.

— Я вырос, — улыбнулся я. — Хлебнул дерьма, много раз был на волоске от смерти и решил, что на том свете вообще всем по боку, какая у тебя фамилия…

— Да, ты определенно вырос, — мягко улыбнулась она. — А ещё ты мне почему-то начала рассказывать о себе.

— Я — старомоден, Наташа. Считаю, что секс — это уже повод для более близкого знакомства.

37

— Даже секс с агентом национальной безопасности?

— Ну, я всерьёз думаю про пенсию. Будешь встречаться с пенсионером? — усмехнулся я.

— Самое то для меня.

— Ну вот и отлично…

Она улыбнулась. А я спохватился, что в нормальном мире люди интересуются друг другом взаимно.

— Расскажи мне о себе. Ты же не агент, я надеюсь?

Наташа прыснула:

— Да, был такой фильм, когда муж и жена обнаруживают, что оба — агенты…

— Есть такое кино?

— Да, можем посмотреть. Старое очень… — Но на мой серьёзный взгляд она опомнилась: — Нет, я не агент.

Я усмехнулся.

— Ну, если бы даже ты была агентом, я бы поселился тут и ждал бы тебя с заданий.…

— А я бы не пустила.

— К тебе жить?

— На задания!

— Ну, нет. Это был бы твой выбор. А мне бы осталось его только принять. Или не жить с тобой вовсе.

— Да, ты повзрослел, Раф, — хмыкнула она задумчиво.

— Ты о чем думаешь? — поинтересовался я осторожно.

— Может, я была в чем-то не права в нашем браке с…

— Он тебе изменял, — напомнил я хмуро. — Ты в курсе, что измена — признак низкого интеллекта?

Она усмехнулась:

— Да? А мне казалось, что нужно обладать немалой изворотливостью, чтобы вести двойную жизнь.

— Как раз нет. Изменяющие люди демонстрируют низкие когнитивные навыки, не умеют контролировать свои импульсивные желания, не способны к диалогу с партнером и склонны самоутверждаться за счет измен, чтобы хоть как-то повысить свою самооценку.

— Вот как? Я не знала…

— Это тебе на тот случай, если ты снова попытаешься обвинить в чем-то себя…

— А ты подготовился. Но я просто не хочу повторять своих ошибок. И мне хочется знать…

— Ну, ты уже не свяжешься с тупым мудаком, Наташ, я не позволю, — усмехнулся я. — Поэтому повторение главной ошибки исключено. Можешь спать спокойно. Но, правда, не сразу…

*****

Раф уснул быстро, после… какого раза? Я потеряла счет. Кажется, четвертого. Или это был пятый?

Я лежала рядом и таращилась в потолок, не в силах пошевелиться. Тело казалось мне не моим — в нем расслабились и превратились в желе по ощущениям даже кости! Дышать было лениво, не то, что двигаться. Я никогда ещё не… как это мягко сказать? Никак. Я никогда ещё не была оттрахана с такой тщательностью, мастерством и, черт возьми, с желанием. Меня так не хотели за всю жизнь…

Я тяжело сглотнула пересохшим горлом и сделала попытку поелозить попой… Ох, как болит-то все! Нет, у каждой женщины хоть раз в жизни должна случиться такая ночь. Или не должна? Сложный вопрос. Как быть после — непонятно. По сравнению с Рафом все мои мужчины, а их было аж двое, казались какой-то пародией…

А это я ещё пыталась не брать во внимание, что Раф был хорош не только в постели. Он покорял всем. Я правда взялась искать у него недостатки, но так ничего и не придумала. Одинокий мужчина, приспособленный к быту, который в состоянии и забор починить своими руками, и по дому сделать ремонт всего поломанного, и котлет нажарить? Нет, он должен иметь такой недостаток, который обязан это все великолепие как-то уравновесить!

Может, он не умеет жить с кем-то, к примеру? Откуда ему уметь, если у него такая работа? Или у него и правда где-то есть другая жизнь? С женой, детьми, а тут он просто… ну, с задания вернулся?

Я вздохнула, пригорюнившись. Ну, не может быть такой мужчина свободен или идеален, да? Нужно быть реалисткой.

Только тут Раф вдруг вздрогнул и застонал так, будто ему стало невыносимо больно. А потом резко перевернулся на спину и сел в кровати, тяжело дыша.

— Раф, — позвала я осторожно. — Раф, это я, Наташа…

И я осторожно коснулась его спины. Он вздрогнул и задержал дыхание, а я скользнула рукой к его плечу и сжала.

— Ты слышишь? — повысила голос и обняла его за плечи.

Только он коснулся холодными мокрыми ладонями моих рук и отнял их, высвобождаясь.

— Я.… сейчас, — выдохнул хрипло.

Я растерянно проследила, как он поднялся и направился в кухню. А потом и вовсе будто растворился в тишине и темноте дома. Сколько я ни прислушивалась — ничего. Не дождавшись, я вышла следом и обнаружила его у окна. Он стоял, не шевелясь, и вглядывался куда-то во двор.

— Плохой сон? — тихо спросила я.

— Думаю, все серьёзнее, — хрипло отозвался он.

— Хочешь чего-нибудь? Чаю?..

— Да.…

Я зажгла торшер, и его свет затопил гостиную теплым слабым светом. Раф показался мне слишком бледным в его освещении, но я промолчала, не решаясь его беспокоить. Не оставляло ощущение, что он не привык к такому беспокойству. Я поставила чайник, приготовила ароматный чёрный чай с бергамотом и размешала в чашке две ложки сахара. Звон стекла вышел резким в тишине, и Раф будто снова очнулся.

— Ты, может, поговоришь со мной? — предложила я осторожно. — Или… можно я тебя обниму хотя бы?

Он кивнул.

— Прости, — выдохнул хрипло.

— За что?

— Что.… ты сейчас это все наблюдаешь…

— И что же такого я наблюдаю? Ну, кроме того, как тебе страшно? — Я взяла его за руку, отвела к дивану и поставила рядом чашку.

Раф не позволил мне улизнуть и утянул к себе на колени, а следом крепко сжал в объятьях, уткнувшись лбом в грудь.

— Всё хорошо, ты в безопасности, — зашептала я, принимаясь массировать его плечи и шею.

Только чувствовала, как он дрожит под моими пальцами… Что же такого ему пришлось вынести, что не дает ему теперь расслабиться? Оставалось только гадать.

38

Мне снова снилась Сорока…

Ее большие чёрные глаза и пронзительный жгучий взгляд оставили борозды в душе, будто она провела по ней когтистой лапой. Ведьма будто знала, что это я лишил ее половины силы, и теперь это связывало нас.

Я же жаждал ее мучительной смерти и никак не мог от этого отделаться, забыть, оставить правосудию. Вернее, я бы оставил. Но правосудие не справлялось. А я знал, что чем дольше Сорока на свободе, тем меньше вероятность, что ее поймают вообще. Такие темные беспринципные твари, как она, готовы на любые сделки с темными силами. Она продаст всех и все свои потроха впридачу, лишь бы выкрутиться из силков, которые на нее расставлены…

— Хочешь, может, оставить свет? — прошептала Наташа.

— Мышка, — начал я глухо, — мне лучше поспать на диване. Я… боюсь… что буду тебя будить. Хорошо?

— Ладно. — И она уже хотела было встать, но я не позволил:

— Побудь ещё, — просипел, сжимая ее в руках.

— Хорошо. Ложись. А я полежу с тобой рядом.

Мы устроились в подушках, укрылись пледом… а я так и не нашел в себе силы отпустить Наташу. Я то засыпал, то просыпался, находил ее в своих руках, успокаивался и отрубался снова. Так мы и провели время до утра. Перед рассветом я уснул крепче, издергавшись за остаток ночи, и мне снова приснилась Сорока….

Я шел по пеплу во сне. Босые ноги кололи полусгоревшие кости. Те ещё не остыли и дарили тепло стопам, а пепел окутывал уставшие ноги мягким облаком. Жутко. И я понимал, о чем это место. Оно — о тех, кого убили на моих глазах, а я был вынужден делать вид, что мне это доставляет удовольствие… И я не сразу заметил, что мои собственные стопы тоже начали обугливаться. Я сел и подтянул ноги к себе, пытаясь остановить разложение, но пальцы рук тоже вдруг начали чёрнеть…

— Раф….

Открыв глаза, я осознал, что невозможно давно не делал вдоха, пытаясь не надышаться пеплом там, во сне. Надо мной склонилась Наташа, тревожно заглядывая в лицо.

— Привет, — сипло выдал я. — Я так тебя и не отпустил…

Она слабо улыбнулась и положила мне ладонь на грудь:

— Ну, ничего страшного не произошло.

— Я кричал?

— Нет. Меня насторожило, что ты перестал дышать…

— Ты не спала, — мрачно констатировал я.

— Спала. Проснулась и лежала, чтобы дать поспать тебе…

— Прости…

— Перестань извиняться, Раф. Не привык показывать кому-то свою слабость, да?

— Не привык, — нехотя согласился я.

Было чертовски болезненно для моего самцового эго вдруг оказаться уязвимым и нуждающимся в поддержке. Я ведь всерьёз решил завоевывать Наташу, а тут — это….

— У тебя должна была быть какая-то слабость, Раф, — усмехнулась Наташа. — Ты же не мог быть настолько идеальным, каким казался все это время.

— А я казался тебе идеальным?

— Было такое. Хотя… твой беспокойный сон все же на слабость не тянет. И что-то мне подсказывает, что все серьёзно. Тебе, может, обратиться за помощью?

— Нужно, — согласно вздохнул я. — Когда придет отбой по заданию. Сколько время?

— Восемь.

— Пора собираться?

— Ага…

Но, несмотря на отличное утро — Наташу, ее заботу, теплый душ и прекрасную погоду за окном, я время от времени возвращался к ощущению своего сна, и ноги вдруг снова проваливались в пепел.

Из головы не шли мысли: а, может, Сорока ищет меня?

А ведь она могла искать меня не только из-за того, что я у нее отобрал. Я ведь не дал ей и другого…

— Раф.…

Я вскинул взгляд, и в груди снова потеплело, когда Наташа вытащила меня в реальность:

— Привет.

— Привет, — усмехнулась она и поставила передо мной чашку с кофе. — Возвращайся. Хотя бы позавтракать.

Я тряхнул головой и с благодарностью на нее посмотрел. Мне все никак не удавалось смириться с мыслью, что я выгляжу сейчас неполноценным инвалидом перед ней…

— Ты пока вчера боролся с забором, я погладила твои вещи, — сообщила она как ни в чем не бывало. — До магазина одежды точно сможешь доехать.

Я усмехнулся.

— Да, поистрепался, — кашлянул я смущенно.

— У меня такое ощущение, что ты — не просто старомодный, а будто вообще всю жизнь пропустил, Раф, — вдруг закатила она глаза. — Знаешь, такие мужчины, как ты, теперь не ловят пули, представляешь? Они ведут авторские блоги, тренируют желающих похудеть или просто снимают всякую фигню, но неизменно дают другим любоваться собой — такими неотразимыми.… А ты носишь одну единственную футболку, одни джинсы и сообщаешь, что «поистрепался». Кто из нас был замужем за мудаком, Раф?

39

Я усмехнулся:

— Ладно, уделала…

— Да не уделывала я тебя!

— Может, и нет. Но я тебе все же скажу, что где-то в городе у меня есть нормальная жизнь — квартира, индивидуальный номер налогоплательщика и шкаф с футболками и джинсами.

— Ты правда считаешь это конкурентным преимуществом? — улыбнулась она.

— А это уже тоже не модно?

— Слушай, я в разводе и ничего не смыслю в этом. Может, для молоденькой….

— Мне не нужна никакая другая, — отрезал я. — Я собираюсь конкурировать за тебя.

— Тебе не с кем, Раф.

— Я бы в этом не был так уверен, но ты в упор не видишь возню вокруг тебя.

— Меня она не интересует. Эту ночь я провела с тобой.

— Ладно, — улыбнулся я и притянул ее к себе за шею. — А страховка медицинская в моде?

— Смотря какая, — прошептала она, и взгляд ее подернулся пеленой, а я сообразил, что касаюсь своей метки на ее шее.

— Самая продвинутая, — и я убрал руку. — По ней даже зубы можно вылечить.

— Ты снова становишься идеальным, — вздохнула Наташа, отстраняясь. — Ладно, собирайся.

*****

Половину дороги до Москвы я раздумывала, представлять ли Рафа дочери. А если да, то.… как? У нас же с ним всё ещё не серьёзно, и мне не хотелось устраивать круговорот моих ухажеров перед детьми. Сегодня один, завтра… уф, как же сложно! Вот Влад не мучился такими вопросами. Сначала выбрал, убедился в выборе обстоятельно и всячески, а потом представил всем. Молодец… то есть, мудак, как сказал Раф. А я даже представить его не могу решиться!

— Наташ, ты в пятый раз разгоняешься до ста сорока, — заметил Раф. — Что-то не так?

Я бросила на него взгляд.

— Задумалась…

Нет, не стоит представлять. Он младше, выглядит слишком шикарно… настолько, что будто бы я его наняла для мести Владу. Несерьёзно. Мне не хотелось показаться несерьёзной перед детьми. Перед дочерью в особенности. У нее сейчас вся жизнь наперекосяк, и в этом виноваты мы с Владом. И если Влад не задумывается о последствиях, то думать о них должна я…

— Наташ, сто пятьдесят…

— Черт!

— Может, мы могли бы обсудить то, что заставляет тебя превышать скорость? — вкрадчиво поинтересовался Раф.

— Я…. думаю о дочери и о том, как ей тебя представить. Хотя, я даже не спросила тебя, хочешь ли ты. — И я вымучено улыбнулась. — Прости.

— Конечно, хотел бы, но решать тебе. Я не ребенок, чтобы обижаться, если ты об этом.

— Я боюсь, что поступаю эгоистично…

— Иногда это необходимо, — спокойно пожал он плечами. — Не нужно жертвовать собой постоянно, Наташа. И это — лучший пример для дочери, нежели тот, в котором ты будешь прятать от нее свою настоящую жизнь, свои интересы, эмоции, выражая только заботу о других, а не о себе. Такие дети легче попадают в ловушку абьюзеров в будущем…

— Ты случайно на психолога не учился?

— Я серьёзно изучал психологию, это один их основных нужных предметов в моей работе.

— Спасибо, ты прав. Но… не слишком ли я спешу?

— Тебе решать, но не обязательно сегодня. Я похожу по магазинам, а ты встретишься с дочкой. Идет?

— Блин, Раф, ну нельзя быть таким идеальным! — взвыла я.

Он усмехнулся и покачал головой:

— Приму это за комплимент.

— Спасибо. Прости, я…

— Всё нормально. Только скорость сбавь.

— Ох, хорошо….

Лена уже написывала мне сообщения, что она заняла столик и ждет меня. Когда я, наконец, припарковалась, она уже начала звонить.

— Мам, всё нормально? — послышалось тревожное.

— Да, котик, уже на парковке.

— Ты разберешься, куда идти?

— Конечно, — заверила ее я, подавая руку Рафу.

— Что за кафе? — спросил он, когда я отбила звонок.

— Вот… — показала я ему экран мобильного.

Он кивнул, вывел меня на тротуар и повел ко входу, а я поймала себя на том давно забытом чувстве, когда в обществе собственного мужчины функция пространственного ориентирования в женских мозгах переходит в ожидающий режим. Когда мы вышли на первом этаже торгового центра, и Раф нашел нужное мне кафе у справочного монитора, я бы уже не смогла вернуться к машине.

— Раф, ты дашь мне свой номер мобильного? — спохватилась я.

— Нет, — ответил он серьёзно. — У меня его ещё нет. Но ты скажи мне свой, я куплю аппарат и брошу тебе входящий.

— А тот.… аппарат, что у тебя есть?

— Это служебный, — виновато улыбнулся Раф.

— Поняла. А… на чем ты запишешь мой номер?

— Я его запомню.

Он прослушал набор цифр и даже ни разу не глянул на потолок или куда-то ещё, а притянул меня к себе за шею и поцеловал.

— Скоро наберу, — прошептал в губы и выпустил.

Надо ли говорить, что к этому моменту я забыла даже начальное направление, которое мне было нужно? Но не признаваться же в абсолютном топографическом кретинизме?

— Кажется, туда, — прошептала я себе под нос и на нетвердых ногах двинулась вперед.

Никогда мне не помогали эти экраны с навигацией! Но, с помощью интуиции и обращения к каждому навигационному экрану по ходу, я, наконец, нашла нужное мне кафе.

40

— Привет, мам! — махнула мне рукой Лена от столика у окна.

— Привет, — ответила было я с улыбкой, но та сползла с лица, когда я подошла ближе.

Я не видела ее пару недель, но то, как исхудало ее лицо, все равно бросилось в глаза. Светлые волосы были убраны в хост на макушке, бледная почти прозрачная кожа подчеркивала синюшность кругов под глазами, а губы покрыты сухой корочкой. Под безразмерной одеждой не было видно, но, скорее всего, и там беда.

— Лен, — нахмурилась я, усаживаясь напротив, — ты выглядишь очень устало.…

— Мам, — закатила она глаза, — я так и знала…

— Ты правильно знала, — твердо возразила я, — потому что то, что я сейчас вижу, мне не нравится. Ты совсем себя загнала…

— Мам, Лера говорит, что это нормально, — ощерилась дочь. — Она тоже пока шла к цели переживала всякие состояния…

Я с трудом заставила себя ее выслушать и не вскипеть. Зато успела подобрать нужные слова:

— Лен, ты — моя дочь, не Леры. Ответственность за тебя несу я, понимаешь? Да, у Леры большой опыт в спорте, но твоя мама — я. И я тебе говорю, что меня беспокоит твое состояние. Здоровая девочка в твоем возрасте не должна выглядеть так вымотано.

Лена мрачно сопела, потирая ногти, и от меня не укрылось, что те заметно слоятся.

— Лен, какие цели ты ставишь? Может, они не стоят того, чтобы рисковать здоровьем? — мягко продолжила я.

— Я не рискую, — насупилась она.

— Хорошо, — пожала плечами я, соображая, как бы не напортачить. — Ты знаешь, у меня сложный период сейчас, как и у всех нас. Не исключаю, что я излишне тревожусь. У нас с тобой все равно подходит плановый осмотр в клинике. Давай тогда проверимся и успокоим меня, окей?

— Хорошо, — легко согласилась она. — Да и… я сдавала уже некоторые анализы. Лера назначала.

— Это хорошо. Там все было нормально?

— Та да, — отмахнулась она и сменила тему: — Я тебе заказала твой любимый салат и кофе. Но меню осталось, — и она пододвинула мне папку. — Ты так долго ехала, что я распереживалась.

— Не стоит, котик, я же много раз туда и обратно ездила. Просто предпочитаю на спешить.

— Мне нравится, как ты водишь, — вырвалось у нее, но она тут же смутилась, — а то папа часто гоняет. Но я не езжу с ними.

— Понятно.

— Мне не нравится, что ты уехала, — посмотрела она на меня прямо, — знаешь, сначала мне показалось, что… ну, у всех бывает развод…

— Не у всех, — поправила я ее мягко. — И я не уехала. Я всегда в доступе, если понадоблюсь. Просто мне нужно время на то, чтобы прийти в себя… — Тут к горлу подкатил ком, и я поспешила запить его кофе.

— Я подумала, что.… — она потупилась в стол. — Лето закончится, начнется школа, а тебя уже не будет по утрам, и… как ты завтраки готовила.… думаю, мне будет этого не хватать…

— Думаю, к этому времени я уже разберусь с жизнью, и мы подумаем вместе, как нам лучше будет дальше жить. Да?

Лена кивнула.

— Ты сможешь завтра со мной в клинику съездить? — решилась я вернуться к важной теме. — Что у тебя с планами?

— А ты тогда останешься в городе? — с надеждой спросила Лена. — Может, придешь к нам на ужин?

Я зависла. С одной стороны, я не хочу видеть Валерию. С другой, у меня есть Раф, и я не могу это все решать сама…

— Слушай, я встречаюсь с мужчиной, и мы приехали сюда вместе.

Лена замерла, глядя на меня так, будто я сказала ей, что смертельно больна. Ее взгляд задрожал, сама она сжалась и нахмурилась, тяжело дыша.

— Ну, вы же можете вместе тогда прийти, — заключила нерешительно, и черты ее лица разгладились. — А чего ты с ним не познакомила?

— Я не могла решить, стоит ли тебя знакомить с ним так сразу….

— Ну, у папы давно другая женщина, — пожала она плечами. — Это нормально, что и у тебя кто-то есть.

Но я видела, ей эти слова даются тяжело. Все же я ее шокировала признанием.

— А кто он?

— Мой сосед по даче.

— Тот дедок? — округлила она глаза.

Я усмехнулась, но дочери было не до смеха:

— Мам, ты серьёзно? — возмутилась она в голос. — Ты — такая красивая, молодая….

— Ленк, ну, это ведь мое дело, — не могла стянуть я улыбку.

— Я против стариков, — насупилась она. — Тем более, он там уже откуда-то упал, и ты его возила в больницу! Мам, выбирайся уже из этого домика в деревне! Давай пойдем в спортзал? Там такие красивые мужчины занимаются!

— Лен…

— Давай мы тебе поставим приложение для знакомств, а? Я тебе помогу в нем разобраться…

— Откуда ты уже разбираешься в приложениях знакомств? — схватилась я за ее слова, но тут на мою мобилку пришел входящий:

— Мышка, это я, — сообщил Раф в трубке.

— Раф, а ты сильно занят?

— Мне нечем.

— А можешь подойти к нам?

— Уверена?

— Абсолютно, — улыбнулась я.

— Хорошо.

Лена насупилась сильней:

— Он ещё сам ходит?

— Ну, так.…

— Не смешно, — злилась она. — Ты стоишь большего.

— Котик, но ведь не внешность определяет человека. Мне с ним хорошо. Он классный.

И тут в дверях кафе возник Раф.

41

Он бросил оценивающий взгляд внутрь и уверенно направился к нам. А я перевела взгляд на Лену. Она, видимо, сначала не придала значения незнакомцу, идущему к нашему столику, но взгляда с него не спускала. А когда Раф подошел ко мне, быстро склонился и поцеловал в висок, — округлила изумленно глаза.

— Привет, я — Раф, — представился он и сел за столик.

— Лена, — просипела дочь в ответ и перевела на меня возмущенный взгляд: — Дедок?!

— Прости, — состроила я виноватое выражение лица, — за ложь. Я тогда ещё не знала, что мы.… в общем, не хотела тебе говорить.

Лена вздохнула и усмехнулась, вернув взгляд на Рафа:

— Приятно познакомиться.

— Взаимно, — серьёзно кивнул он.

Вел себя немного неожиданно — как-то напряженно и настороженно. Я даже забеспокоилась, не случилось ли чего.

— Будешь что-нибудь? — попыталась поймать его взгляд.

— Да, кофе, — кивнул он мне.

— А как вы познакомились? — подалась Лена вперед, не спуская с Рафа заинтересованного взгляда. — В спортзале каком-нибудь?

— Нет, — прыснула я. — Я же говорила: Раф — мой сосед….

— А вы мастер спорта какого-нибудь? У вас такие руки…

— Нет, — улыбнулся он смущенно, — но спасибо…

— А откуда?

— Я — любитель.

— Круто. Для любителя.

— Лена увлекается фитнесом, — вставила я.

— А вы правда откуда-то падали, и мама вас возила в больницу? — интересовалась дочь.

— Правда. С мотоцикла. Наташа возила меня в хирургию…

— У вас мотоцикл есть?

— Да.

— Классно. А работаете вы кем?

— Частным телохранителем.

— Ух ты! — вытаращилась на него дочь. — Ну, теперь понятно, зачем вам такая форма. У вас опасная работа.

— Случается, — и Раф, наконец, улыбнулся расслаблено и откинулся на спинку стула.

— А селебрити вы охраняете?

— Не приходилось.

— А кого?

— Тех, кому может угрожать по-настоящему серьёзная опасность.

— А что вы делали на даче рядом с маминым домом?

— У меня там свой дом. Я приехал в отпуск.

— А как же спортзал? Вам же нужно поддерживать такую форму.

— Иногда нужно отдохнуть, — улыбнулся он. — Я решил, что мне нужно одиночество и тишина, но… все вышло гораздо лучше.

— Блин, что вы оба там делаете в глуши? — обескураженно выдохнула Лена. — Там же скучно так!

Я поймала на себе довольный взгляд Рафа, и в горле пересохло.

— Нам там весело, — сипло заверила я Лену, — недавно вот… от медведя отбивались…

— От медведя?! — воскликнула она. — Я теперь точно туда не поеду! Как вы отбились-то?

— Нормально все. Он больше не приходил.

— Мам, надо продавать этот дом. Опасно же! И почему ты папе не рассказала?.. — она осеклась и смущенно перевела тему. — Вы приедете к нам на ужин?

— Мы обсудим, и я тебе сообщу, ладно? Кроме того, ты папу же ещё не спросила…

— Он будет очень рад, — неожиданно заверила меня дочь. — Поэтому мы вас будем ждать.

Когда Лена умчалась на встречу с друзьями в кино, я проследила за ней тревожным взглядом, и от Рафа это не укрылось:

— Она выглядит уставшей, — вдруг констатировал он, поймав мой взгляд.

— Я хотела бы отвезти ее завтра на обследование, — ещё больше встревожилась я. — Что-то не то с ее тренировками и питанием, и меня это беспокоит.

— Не переживай, в ее возрасте все поправимо — наладить питание и режим тренировок, и она быстро восстановится…

— Мы можем остаться сегодня в городе?

— Можем.

— А.… сходить на ужин к моему бывшему?

— Сходим.

— Раф, — пропищала я, — я не могу усвоить столько идеальности сразу…

— Зря ты так думаешь. Я преследую низменное желание лишний раз помериться с твоим бывшим… интеллектом.

Я прыснула.

— Кроме того, скоро твоя интоксикация от прежних отношений закончится, и отторжение нормальных прекратится, — авторитетно добавил он с улыбкой.

— Пошли тогда тебя приоденем?

— Думаешь, интеллекта все же недостаточно? — довольно усмехался он.

— Нет предела совершенству, Раф.

*****

Кажется, у меня получалось восстановить положительное впечатление на Наташу днем, несмотря на ночной факап. Да и несложно это было. Женщина, которой не довелось получить должного внимания прежде, очень непритязательна. Для нее даже самые заурядные знаки внимания выглядели чем-то особенным.

Единственное, на чем я едва не погорел — на встрече с ее дочерью. Я не ожидал, что это окажется вдруг так сложно. Зверюга моя, завидев чужого детеныша, насторожилась внутри и попыталась изобразить враждебность. Пришлось потратить несколько первых минут на то, чтобы объяснить зверю простую истину: не примешь детеныша — не получишь женщину. Тебе тут не лес и не звериные законы, чтобы нос воротить и угрожать недовольной физиономией….

Надеюсь, Наташа не придала значения моей роже кирпичом поначалу.

А детеныш у нее, в общем, славный. Только измотанный какой-то. Сердцебиение у девочки повышенное, будто бы она вирус подхватила. Кожные покровы обезвожены, лицо бледное и пахнет она болезненно. Но Наташа — хорошая мать. Она все подметила и уже приняла меры.

Придется отойти в сторону и не мешать, хотя оставаться в городе, конечно же, было так себе идеей.

42

Громов не в курсе. Это раз. Второе — я пытаюсь строить жизнь в тот момент, когда делать этого не стоит, но жизнь не ждет. Если я посажу Наташу сейчас под замок и лишу ее свободы, я ее потеряю. Значит, придется выкручиваться.

— У тебя отличный вкус, — похвалила Наташа, когда я вышел из примерочной в новых джинсах и футболке. — Выглядишь круто!

— Спасибо, — я глянул на себя в зеркало, — неплохо, да.

— И длина идеальная, — принялась подпевать консультант. — И на вашей фигуре смотрятся здорово!

Глаза девчонки при этом искрили неподдельным восхищением. Но я поспешил ретироваться обратно в примерочную.

— Раф, что такое? — вкрадчиво поинтересовалась Наташа за шторкой.

— Я тут понял, что очень консервативен, — понизил я голос, — а эти джинсы сильно обтягивают…

Хотя, понял я совсем не это. Хотя и это — тоже. Но самое неприятное — я одичал. Люди, а особенно заинтересованные самки бесили зверя.

— Ну, тебе есть, что обтягивать, — возразила Наташа терпеливо. — Но если тебе не комфортно….

— А тебе правда нравится?

— Очень. Я бы смотрела и трогала каждые пять минут.

А вот это зверю пришлось по вкусу. Ради этого можно и потерпеть.

— Тогда возьму ещё трое таких, — сообщил я. — И три такие же футболки.

— Уверен, что хочешь все одинаковое? — вдруг поинтересовалась Наташа.

И я растерянно завис.

— Так, — скомандовал, — давай ты возьмешь все в свои руки? Скажи мне, что делать.

И помоги мне медвежий боже, чтобы это умозаключение пошло мне плюсом в глазах избранницы, а не наоборот.

— Давай возьму, — улыбнулась Наташа ободряюще, и я украдкой вздохнул.

Но дальнейшее, на удивление, не принесло особенного стресса. Даже наоборот — снизило первоначальный, потому что у меня появилась и старомодная прямая модель джинсов, и ещё какая-то молодежная с кучей карманов. Ещё — пара ремней, белье, носки и обувь. А Наташа будто и правда получала от этого всего удовольствие. Ну, по крайней мере, моя упаковка ее не тяготила.

— Это ты — идеальна, — шепнул я ей, ожидая очереди на очередной кассе.

— Раф, идеальность женщины по навыкам шоппинга вряд ли смотрят, — смутилась она.

— Я, видимо, смотрю. Найти в этом муравейнике то, что нужно, не довести мужика до истерики и вытерпеть его без потери собственных нервных клеток — не всем дано. Просто прими комплимент.

— Ладно, — улыбнулась она. — Лена, кстати, написала, что нас ждут к пяти…

*****

Я прошла в квартиру, стараясь не подавать вида, но все равно меня ощутимо приложило эмоциями. Я не была здесь со дня подписания документов о разводе. Наша с Владом квартира, в которой прошло десять лет жизни, теперь напоминала склеп. Тут было похоронено все — смех и слезы детей, планы, обиды…. Много молчаливых обид.

— Проходи, — натянуто улыбнулась я Рафу, и он последовал за мной в кухню.

— Я ревную тебя к прошлой жизни, — заметил он вдруг, оперевшись плечом о двери. — Ты тут смотришься очень хрупкой.

Я обернулась от стола и смущенно улыбнулась:

— Я, наверное, продам ее, — сказала сипло. — Здесь я начинаю скучать по детям, какими они были в детстве. Димке было десять, когда мы сюда переехали, а Лене — пять. И вся жизнь, казалось, была впереди.…

— На самом деле, у тебя всё ещё и правда впереди, — спокойно улыбнулся Раф. — Ты молода, красива, у тебя — взрослые дети и свобода. И все только начинается.

Мне нравилось, что он совсем не теряется в дебрях моих сложных эмоций — не отводит взгляд и не меняет тему. Мужчинам обычно сложно понять, что чувствует женщина в такой ситуации. Но Раф не только не боится — он спокойно справляется, умудряясь ещё и очень правильно поддерживать.

— Я переоденусь, а ты пока располагайся, — улыбнулась я и выскользнула в спальню, но тут же вернулась. — Слушай, я не хочу тут ночевать…

— Тогда собирайся, а я поищу гостиницу поблизости к месту встречи, — спокойно ответил он и потянулся за мобильным.

— Супер. — Я опять ушла, но вскоре снова вернулась с джинсами наперевес. — Я не хочу ехать на этот ужин.

Раф поднял на меня взгляд от мобильного, помолчал, оценивающе глядя то на меня, то на джинсы в моих руках.

— Вспомни, почему ты согласилась поехать, — посоветовал, наконец. — Предположительно, из-за дочери?

— Черт, я думала, ты будешь мне потакать во всем, — вздохнула я, разворачиваясь в сторону спальни.

Ух, смотреть на эту Леру весь вечер!..Фу! Я видела ее один раз. И сто раз в квадрате в соц. сетях. Первые дни почему-то как дура пялилась на то, как она качает задницу в очередном видео и льет на зрителей тонны пассивной агрессии: «Я знаю, что вы все делаете неправильно! Одна я знаю, как! Подписывайтесь, чтобы тоже знать!»

— Бе-бе-бе.…

— Репетируешь любезности для новой жены бывшего?

Я выглянула из-за створки шкафа и фыркнула:

— Они не женаты.

Раф сидел на кровати, оперевшись локтями на колени, и так проницательно смотрел…

— Мне никогда не уделяли столько внимания, как это делаешь ты, — смутилась я и спряталась за створкой шкафа. — Я тоже надену футболку и джинсы.

— Ты в них смотришься лучше меня, твой бывший умрет от зависти и сгрызет локти…

— Раф! — выглянула я снова, укоризненно на него глядя. Но его невинный взгляд вызывал лишь усмешку. — Да, это все могло бы быть увлекательно, если бы не дети. Лена хочет вернуть себе семью хоть в каком-то виде. Она надеется, что мы все станем друзьями.

— Это вряд ли возможно. И нет ничего страшного в том, что твоим детям откроется эта правда жизни. Бывшие супруги редко дружат.

— Да?

— Да. А у вас вообще нет никаких надежд. Из вас двоих личные границы признаешь только ты. А муж твой — маленький мальчик по сравнению с тобой. Он тебя обидел, но продолжает лезть в твою жизнь и пробовать указывать, что тебе делать. У него нет шанса.

— Слушай, и интересно тебе в это все вникать.… — ляпнула я.

— Мне интересна ты и все, что с тобой связано. Ты стоишь того, чтобы узнать тебя всю.

На этот раз я замерла за дверцей, не спеша показываться. И даже дыхание задержала. Я все никак не могла понять — это мне не досталось нормального отношения за годы брака? Или это с Рафом все же было что-то не так?

— Я тебя пугаю? — послышалось настороженное от кровати.

Я прыснула и опасливо высунула нос:

— Нет-нет, оставайся таким. Я начинаю привыкать.

— Наташ, я — обычный. Почти, — виновато сообщил он. — Просто это моя работа — понимать людей или сделать все, чтобы понять. Я работаю в таких условиях, где каждая ошибка может стоить жизни.

— Хорошо. Я, кажется, готова….

43

Напряжение Наташи росло по мере того, как мы приближались к месту встречи. Она нервно барабанила по коробке с полезными сладостями, стоя перед дверью квартиры, и пялилась себе под ноги. Я взял ее за руку и крепко сжал:

— Думай о Лене, — шепнул я ей. — Сосредоточься только на ней. Ты сегодня здесь ради нее, не ради бывшего…

Она кивнула как раз тогда, когда двери открылись, и на пороге показалась сияющая Лена.

— Мама, привет, — обняла она Наташу и улыбнулась мне: — Здравствуйте снова.

— Здравствуй, — кивнул я.

Квартира у бывшего Наташи оказалась в несколько раз больше той, из которой мы только что уехали. В двух ярусах, просторная, но неуютная, загроможденная какими-то интерьерными вещами, не несущими никакого смысла. Ни цветов, ни тепла… Будто шум и скорость городской жизни заходят за тобой с улицы в эту нору и идут дальше в кухню, ванную и постель. Не расслабишься, не забудешь ни о чем, не отдохнешь.… В общем, не то, что домик за городом.

Пока я осматривался, едва не проморгал, как Наташа бросила взгляд на стенку в коридоре, увешанную всякими сувенирами из поездок, и ее горло дернулось. Она обняла себя, сжалась и замерла, не находя в себе сил пройти за дочерью. Я притянул ее к себе и коротко прижался к ее щеке своей:

— Мышка, я тут, — шепнул, не найдя ничего более подходящего. — Пошли.

И я взял ее за руку и повел в гостиную.

— Пап, это Раф! — восторженно представила меня Лена, когда я провел Наташу к столу.

Влад обернулся от бара с какой-то бутылкой в руках.

— Мы знакомы, — кисло поморщился он, но поспешил к Наташе и едва не выдернул ее у меня, пытаясь обнять.

Вышло нелепо. Наташа прижалась ко мне, отпрянув от бывшего, а Владу только и осталось, что всплеснуть повисшей в воздухе рукой в сторону стола:

— Проходите!

— Пап, прикинь, мама пошутила, что Раф — дедок, — восторженно продолжала Лена, — и я такая на нее накинулась, что она стоит большего, чем какие-то дедки по соседству, предлагала приложение знакомств установить. А потом Раф приходит! Ничего себе, дедок!

И она рассмеялась.

— Я просто.… не хотела, чтобы… так сразу, — залепетала Наташа, но дочь только махнула рукой:

— Мам, ты чего? Раф — имба! Им с Лерой будет, о чем поговорить!

Я сильно сомневался в ее энтузиазме, Наташа тоже улыбалась через силу. И явление Леры в гостиную только подтвердило мои предположения.

Да, молодая, с цепким взглядом и напряженным лицом с хорошо развитыми мышцами челюсти. Привыкла сжимать зубы — желваки рисовали много лишнего рельефа для ее возраста. На первый взгляд они с Наташей казались одногодками. По мне Лера мазнула высокомерным взглядом, на Наташу не взглянула вовсе, но Мышка уже не обращала внимания. Она всецело переключилась на дочь: спрашивала Лену про своего сына — видятся ли и что по новостям.

— Раф, это — Лера, — спохватился Влад, — Лера, это — друг Наташи…

— Не друг, мужчина, — поправил я и позволил себе более пристальный взгляд на Леру. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, — усмехнулась она, еле заметно брезгливо вздернув верхнюю губу.

«Ну, что ж. Поиграем, коль настаиваешь… Ты, вообще-то, могла бы и убраться с глаз и дать бывшей семье время побыть вместе. Но, нет".

Лера заняла место за столом рядом с Владом, подчеркивая свою позицию по отношению к нему, и заодно обозначила свое выдающееся место в жизни Лены, принимаясь конкурировать с Наташей, не теряя ни секунды:

— Лен, время выпить протеин, — ввинтила она, поймав паузу в разговоре Наташи с дочерью. — Я все приготовила на столе….

А когда Лена кивнула и удалилась из гостиной, язвительно продолжила:

— Не приносите Лене сладости, пожалуйста. Я понимаю, что вы не знаете, через что она проходит, чтобы поддерживать форму, но можно иногда и поинтересоваться…

— Я как раз и собираюсь это сделать, — перебила ее Наташа и подчеркнуто обратилась к Владу, — Лена плохо выглядит. Завтра мы с ней договорились пройти плановое обследование, но мне это очень не нравится…

— Она нормально выглядит, — снова влезла Лера, пытаясь обратить внимание Наташи на себя. И заставить с собой считаться. — Я контролирую состояние ее здоровья. Просто она сейчас на сушке…

— Ей всего пятнадцать, и ей не нужны никакие сушки! — возразила Наташа. — Ее организм ещё развивается, а эти ограничения и сверхнагрузки ее травмируют!

— Наталья, вы ничего не понимаете ни в тренировках, ни в правильном питании, — принялась взращивать свой авторитет Лера, коль вышло заставить себя слушать. И принижать значимость Наташи заодно: — Когда я познакомилась с Леной, она была в отчаянии от того, до чего ее довел образ питания в семье. У нее был лишний вес, плохое состояние кожи…

— Лера, закрой рот! — вдруг перебила ее Мышка, лязгнув металлом в голосе. Как сковородкой огрела. Но в таком споре это лишь добавляло Лере очков. Она довольно усмехнулась. А Наташа продолжала: — Я не собираюсь с тобой обсуждать здоровье моего ребенка! Заведешь себе своего, будешь за него решать, тебе ясно?

Согласен. Молодец, Мышка.

— Девушки, давайте успокоимся! — вскинул руки Влад. И совсем меня не удивил следующей фразой: — Лера, Наташа права, и она — мама Лены. Меня тоже беспокоит ее постоянная усталость и бледность. Поэтому я всецело согласен — Лену нужно обследовать. — Но на этом запал в его яйцах закончился. — Не обязательно ведь причина в тренировках, может, проблема в чем-то другом….

На этот момент я собрал достаточный анамнез по всем участникам перепалки и решил, что, пусть и не очень красиво, но Наташу надо поддержать и защитить.

— Если позволите, — вставил я, привлекая внимание всех за столом, — но вы решаете только одну часть проблемы и игнорируете другую. Лене нужна психологическая помощь…

— А вы что, специалист по психологии? — язвительно поинтересовалась Лера, подаваясь вперед и складывая руки поверх стола.

— Не нужно быть специалистом, чтобы понимать необходимость комплексного подхода, — спокойно возразил я, довольный тем, что теперь Лера будет нападать только на меня. — Вы оба с Владом игнорируете тот факт, что ваше появление в семье и ее разрушение не могли не сказаться на самочувствии Лены. Но предпочитаете этого не замечать, напирая на ее силовые тренировки и корректировку питания.

— Вы так много знаете о разрушении семей, — вставил Влад с усмешкой.

— Хотите поговорить про разрушение этой семьи? — презрительно выплюнула Лера. — Правда думаете, что, выслушав версию одного человека, можете делать объективные выводы?

— Вы правда полагаете, что Лена пережила развод родителей без потерь для себя? — парировал я все с тем же раздражающим Леру спокойствием.

— Она — не первая и не последняя! — вспылила та. — Я тоже пережила развод родителей. И мне и правда есть, чем с ней поделиться. Для этого не обязательно быть матерью ребенка.

— Вы принимаете вашу личную ошибку выжившего за действенную стратегию преодоления проблемы, но тренировки до упаду, которые вы предпочли, — это лишь избегание реальности. Вы ничего не преодолели, Лера, продолжаете жить, руководствуясь детскими страхами одиночества, ни к кому не привязываетесь и боитесь настоящей близости. А теперь ведете Лену той же дорогой в ваш собственный тупик.

Когда я закончил, Лера уже смотрела на меня дрожавшим от бессильной ярости взглядом.

— Ну да, а с вами она найдет свой собственный, — выдавила она глухо.

— Всем нужен свой собственный. Чтобы выбраться из него и стать здоровой личностью, — припечатал я.

44

— А у вас есть бывшая семья? — поинтересовался Влад снисходительно. — Или… какая-то ещё? Откуда у вас такая экспертность? Легко рассуждать.…

— Слушайте, хватит, — перебила его Наташа. — Я здесь только ради Лены. Поэтому, давайте перестанем грызться и попробуем провести с ней время по-человечески?

Лена явилась из кухни с выражением, говорящем о том, что она все слышала, но пытается сделать вид, что всё нормально.

— А вы как сушку проводите? — поинтересовалась она тихо, когда все уже какое-то время изображали молчаливое собрание. — Нет, конечно, с вашим весом все, наверное, сильно иначе, но просто интересно…

Лера бросила на подопечную нервный взгляд исподлобья. Нехорошо, но мне доставило удовольствие расшатывать ее липовый авторитет.

— У тебя совсем другие потребности, Лен, — ответил я. — Ты мясо красное ешь?

— Нет. Только грудку куриную…

— У тебя нехватка железа, как мне кажется. От этого и сил мало, и много других неприятных последствий…

— Мы контролируем железо, — вставила Лера раздраженно.

— Я правда чувствую слабость, — задумчиво кивнула Лена.

— Это обезвоживание, — спорила Лера, — я тебе объясняла… Слушайте! Я с Леной занимаюсь ее телом уже восемь месяцев! Это никогда не было легко — прийти в форму! А вы тут спохватились и радостно забегали, что можно меня в чем-то обвинить…

— Лера, это вовсе не так! — возмутилась Лена.

— Завтра проверимся и посмотрим, — мягко улыбнулась Наташа дочери и взяла ее за руку. — Уверена, все поправимо.

— Нечего там поправлять… — огрызнулась Лера.

— Так а… как вообще там за городом-то? — решил встрять Влад, обращаясь к Наташе. — Мы так быстро… — он бросил быстрый взгляд на меня, — встретились с тобой в последний раз, что я даже не глянул на дом…

— Хорошо все, — буркнула Наташа, не глядя на него. — Тебе не о чем беспокоиться…

— Я не могу не беспокоиться! — вдруг горячо возразил он. — Ты там совсем одна… Ну, была… Но все равно там в округе никого нет. Одни пьяницы и бомжи. Может, не стоит….

— Откуда ты знаешь, если там не был? — возмутилась Наташа.

— Так а до этого сколько времени провели…

— Ты больше провел времени, как я теперь понимаю, далеко не в моем дачном домике! — вырвалось у нее. Но Наташа тут же поморщилась и повернулась к дочери: — Лен, нам с Рафом надо ещё гостиницу выбрать. Мы поедем, а завтра за тобой заедем, хорошо?

Лена вышла нас провожать, расстроено вздыхая.

— Прости, котик, — притянула ее к себе Наташа у двери, — я… не могу пока. И не знаю, смогу ли…

— Я понимаю, — шмыгнула она носом и.… расплакалась.

Наташа принялась утешать девочку, я же коротко сжал Наташу за плечи в знак поддержки и вышел на площадку перед лифтами.

Да, двадцать лет жизни просто так не забыть никому. Я знал это в теории, но на практике это выглядело совсем не так. Это как нас учили трупы вскрывать когда-то на учебе… Несмотря на то, что патологическая анатомия — не первый по важности предмет, преподаватель нам попался — настоящий одержимый своим делом, истинный энтузиаст. В общем, пока сидишь за партой и пишешь лекции, может создаться впечатление, что это как психология, только не в психике копаешься, а в плоти. Но стоит оказаться на реальном вскрытии, выползаешь весь в крови и прочих трупных жидкостях…

— Интересно, что за агентство продвигает такие услуги? — послышалось насмешливое позади, и я обернулся к Лере.

Она стояла у стенки, сложив руки на груди, и с интересом меня рассматривала.

— Услуги? — переспросил я.

— Фиктивный мужик разведенки. Ну, или как это называется….

45

— Ты, наверное, уровень «люкс» какой-нибудь? — кривила она губы. — Вариация мужского экскорта?

— Нет, я ещё и приплачиваю, — усмехнулся я беззлобно.

— Брось. Такое совпадение? Мы впервые собрались за ужином, и тут она с тобой… Таким. — И она довольно меня оглядела с ног до головы. — Смазливо-брутальная внешность, идеальное тело, острый ум, демонстративная преданность… Защита сирой и убогой клиентки от злостной семейки оплачивается отдельно?

— А какой ответ сделает твою жизнь более сносной?

Я сделал к ней шаг и, спустя несколько секунд короткой потасовки, вжал ее в стенку. Лера повисла в моих руках, вяло взбрыкнув пару раз, но тут же выдала всю яркую симптоматику — начала задыхаться, когда поняла, что я сильнее, обмякла, побледнела….

— Гаптофобия, — констатировал я и всмотрелся в шрам у самого ее виска, прикрытый волосами. — Посттравматический синдром, расстройство пищевого поведения, избегающий тип привязанности. Тебя били в детстве. И защитить было некому. — Я выпустил ее, и она судорожно вздохнула, хватаясь за горло. — Ты терпеть не можешь кого-то сильнее себя, вот и выбрала такого, как Влад, чтобы, если что, уложить его мордой в пол. Только это ошибочная тактика, Лера. Мужиков надо выбирать не по силе, с которой ты сможешь справиться физически… А Наташу я ему уже не верну, можешь не переживать.

Лера тяжело дышала, хлопая на меня глазами.

— Он сам вернется, — просипела она, потирая горло, — уже хвостом виляет перед ней, заискивает.…

— Ну, так и зачем он тебе? — Я пристально посмотрел ей в глаза. — Боишься мужиков — научись стрелять из пистолета. Хотя, лучше бы сначала разговаривать.

— Ой, иди ты, — скривилась она, но тут послышались шаги, и к лифтам вышла Наташа.

— Тебя Влад обыскался, — бросила она Лере.

Та только судорожно кивнула, глядя на меня:

— Видишь. Он меня даже не видит уже.

Она тяжело оттолкнулась от стенки и направилась к квартире. Наташа проследила за ней взглядом, но не сказала ни слова, а я нажал кнопку вызова лифта.

— Как Лена? — поинтересовался у нее.

— Ты прав. Ей нужна помощь психолога, — кивнула Наташа, напряженно хмурясь. Отстранилась, закрылась от меня… Пришлось действовать решительно:

— Иди сюда, — притянул я ее к себе и обнял. А она неожиданно прижалась ко мне и уткнулась в грудь:

— Меня никогда ещё так не защищали, — прошептала она, подняла голову и заглянула мне в глаза. — Спасибо.…

— Ты — моя женщина. Я должен тебя защищать.

Она тяжело сглотнула и вытерла слезу, скатившуюся по щеке. И уже в лифте призналась:

— Там на доске с сувенирами я увидела фото. Его и Леры. В Риме. Весной прошлого года. — Она шмыгнула носом. — Это глупо уже. Но Влад… Я просто помню, как он улетел на конференцию в Рим. Помню даты… Потому что я должна была с ним поехать. Я хотела. Просила его побыть вдвоем. Он клялся, сука, что с Лерой у него отношения всего четыре месяца! Мы тогда совсем разошлись уже, и это было не так больно! А на самом деле он давно спал с ней! Со мной и с ней!

На какую-то долю секунды мне затмило мозги, и я выдал полную хрень:

— Ты любишь его ещё?

Наташа подняла на меня дрожащий взгляд:

— Стараюсь не ненавидеть. Напоминаю себе, что он — ничтожество… Только… зачем ты не дал мне его прибить сковородой вчера?! — Наташа вскинула взгляд к потолку и потрясла руками. — Богом забытая дача! Никто бы не хватился! Сказала бы, что медведь его сожрал! Сволочь! Мразь! Козел!

Я усмехнулся и вытянул ее из лифта, приставив палец к губам:

— Тише, Мышонок, тише…

— И правда Мышонок! Тихая такая, терпеливая, да? — ворчала она, позволяя мне утягивать себя из подъезда. — Но я поняла, что слишком долго терпела! А Лера вообще не терпит.

— Это не потому, что она такая сильная. Как раз наоборот…

— А я?

— Я не видел тебя тогда. Я вижу тебя сейчас, и мне нравится то, что вижу.

— А о чем вы с Лерой говорили? Я и не видела, когда она прошмыгнула.

— Она боится тебя.

— Боится? — презрительно скривилась Мышка и, уперевшись, уставилась на меня выжидательно.

— Да. У нее нет того, что есть у тебя. Твоей способности притягивать других, смягчать углы, удерживать фокус внимания на всем, что важно, и успокаивать....  Она считает, что твой бывший — лучшее, что могло случиться в ее жизни, и до ужаса боится его потерять. Вернее, чувство надежности, которое он ей дает. А теперь она ещё и понимает, что я для Влада — как красная тряпка. Он не особо интеллектуальный экземпляр, анализировать свои поступки не будет. А вот уверенности у него не хватает, и Лера понимает, что он начнет претендовать теперь на свое прежнее место, лишь бы самоутвердиться…

— Она выбежала это тебе сказать? — вздернула Наташа вопросительно брови.

— Нет. Просто попрощаться…

— Все, — выдохнула она обессилено, взяла меня за руку и повела по улице. — Хватит. С тебя. Блин, Раф, должен же быть конфетно-букетный период! А не вот это все!

— Меня вполне устроил котлетно-остросюжетный, Наташ. Есть, что вспомнить, — улыбнулся я. — Я, кстати, дико проголодался. Поужинаем где-нибудь?

— Согласна, — кивнула Наташа, но от меня не укрылась грусть в ее взгляде.

Мда. Двадцать лет, двое детей, бывший муж…

Все не так, как в теории.

А я ещё и медведь…..

46

Да что ж я делаю?

Со мной рядом такой мужик, а я.…

А я не ожидала сделать такое открытие.

Я полагала, что мы с Владом все же не перестали уважать друг друга, несмотря на расставание. А оказалось, что меня давно никто ни во что не ставил. Черт, как?! Как он смог?! Он же приезжал домой с работы, смотрел мне в глаза, садился со мной за стол, ложился в кровать! Он спал со мной после нее!

— Наташ? — бросил на меня взгляд Раф, пока девушка на ресепшен гостиницы вводила наши данные в компьютер.

— Я здесь, — сипло пискнул я и тяжело сглотнула.

Мысли о предательстве Влада,.… то есть, о ещё большем предательстве, затягивали в липкую противную паутину. Нет, я знала, что он не был мне верен последнее время, но я считала, что все закономерно. Мы перестали спать друг с другом, и он пошел налево… Но не год назад! А был ли он верен вообще? А что он мне притащил помимо измены? Черт, надо провериться. А я ведь уже сплю с Рафом.…

— Черт, — прорычала я и запустила пальцы в волосы.

Раф взял меня за руку и крепко ее сжал, давая понять, что рядом. И что терпит. Твою ж мать! Влад продолжает портить мне жизнь даже сейчас! Нахрен его! Я подумаю об этом завтра.

На очередной тревожный взгляд Рафа в лифте я кивнула:

— Я в норме.

Когда мы поднялись в номер, и я глянула в окно гостиницы, дух захватило.

— Сложно поверить, что мир с домиком и медведем где-то в этой же вселенной, — улыбнулась я, любуясь ночным городом. — Давай закажем еду в номер?

— Как скажешь…

— А ты бы как сказал? — обернулась я от окна.

— Я бы сказал «как скажешь», — улыбнулся он, но тут же нахмурился и добавил: — И напомнил бы, что тебе ещё со мной эту ночь спать…

— Раф, — направилась я к нему, — мои проблемы — полная хрень по сравнению с тем, что ты не можешь нормально спать из-за пережитых кошмаров…

— Вовсе нет, — начал возражать он, но я толкнула его на кровать и села сверху:

— Твоя очередь быть слабым. — И я взялась за его ремень и принялась расстегивать. — Давай ты расслабишься, примешь ванную…

Вот не стоит начинать делать то, в чем ни черта не смыслишь. Я тяжело сглотнула, замирая на молнии джинсов. Но тут Раф накрыл мои руки ладонью:

— Ты нервничаешь из-за дочери. — Я вскинула на него взгляд, а он мягко продолжил. — Мышка, ты мне ничего не должна…

— Меня это отвлекает, — уперлась я. — Отдай чертову молнию. Я хоть в тридцать восемь должна научиться ее изящно расстегивать!

— Ну, раз отвлекает…

Через некоторое время я конкретно так отвлеклась — раздела Рафа до трусов почти изящно, уложила животом на кровать и уселась сверху делать расслабляющий массаж.

— У меня кстати диплом массажиста, — сообщила ему авторитетно, — я владею техниками расслабляющего и косметического массажа…

— Я ждал тебя всю жизнь… — хрипло простонал он в матрас. — Черт, это божественно… Почему ты раньше мне не сказала, что так можешь?

— Потому что после работы, упахавшись с этими массажами, я не могу и руки поднять, не говоря о том, чтобы кому-то ещё его сделать….

— Мда, а вот это обидно.

— Знаешь, думаю, я найду в себе силы радовать тебя периодически на выходных, — улыбнулась я, чувствуя, что дарить приятные ощущения такому мужчине все же не то же самое, что делать для кого-то ещё. И тем более — для нелюбимого. Я ведь…

… я не любила Влада. Уже давно.

— Наташ? — насторожился Раф на мое замешательство. — Всё нормально?

— Да… — И я спустилась пальцами вдоль его позвоночника, продолжая наслаждаться прикосновениями к его коже и телу. Я что, влюбляюсь в Рафа? Поэтому становится понятным, что не люблю Влада уже давно? Наверное… — Так хорошо?

— Нереально, — устало выдохнул он, а я пустилась в проработку каждой мышцы его спины, с упоением разминая и разглаживая его напряжение. Хорошенько промяв ягодицы и ноги, я перешла к легкому поглаживанию и уже было хотела вернуться к плечам, как услышала еле слышное сопение.

Раф уснул….

Я расплылась в улыбке, тихо слезла с кровати и скользнула к двери. Нужно предварительно ее открыть, чтобы в нее не постучали с доставкой. А потом я прошла к окну и вытащила мобильник.

«Ты как, котик?» — поинтересовалась у Лены с мессенджере.

«Нормально. Дима звонил».

«Что сказал?»

«Что папа попросил его мне позвонить и побеспокоиться о самочувствии».

Димка всегда переживал за Лену. Влад знал, на что давить. Заботливый какой…

«Понятно», — ответила я, нахмурившись.

«Он и тебе просил его позвонить».

А вот на такие манипуляции сын не ведется.

«А ещё папа с Лерой поругались».

Я напряглась.

«Котик, мне жаль».

«Мам, я думаю, папа понял, что хочет тебя вернуть».

Меня на какое-то время парализовало ее сообщением. В основном от отвращения и осознания, насколько же я нахожу эту мысль непреемлемой, чтобы она могла быть озвучена в принципе, не то, что дочерью!

«Не думаю, Лен. Просто нам всем сложно в новой ситуации. Только мы взрослые, а ты — ребенок, и на тебя приходится много всего. Ты всегда мне звони, ладно? Что бы тебя ни беспокоило».

Завтра я предложу Лене помощь специалиста. У Тани были контакты хороших психотерапевтов, надо будет с ней связаться и выбрать, к кому отправить дочку.

«Да. Я вообще, честно говоря, думаю переехать к тебе осенью, когда начнется школа».

Легкий стук в двери застал меня врасплох. Я поспешила встретить доставку, но глаз от сообщения дочери так и не оторвала. В голове взорвалось много всяких мыслей — куда переехать, ведь я планирую продать квартиру? как жить с новым мужчиной и дочерью? как с ними строить быт вообще?

Черт, везет Владу! Он не задается такими вопросами вовсе!

— Доставочка, — просиял на мое появление курьер и протянул мне два бумажных пакета.

— Спасибо, — прошептала я и, распрощавшись, тихо втянула пакеты в номер.

Но Раф так и не проснулся.

«Мам, ты думаешь, что я тебе помешаю с Рафом? Ты поэтому молчишь?»

Я не удержалась и набрала ее номер.

— Котик, ну ты что! — тихо заговорила в трубку. — Просто доставку еды встречала, а Раф спит, и я хотела, чтобы его не успели разбудить…

— Аааа… — протянула она безжизненно.

— Ничего ты мне не помешаешь! Даже не думай такого никогда!

— Хорошо. Вы так и не поели, — усмехнулась Лена.

— Ну, не все ведь сразу, — улыбнулась я. — Когда-нибудь нам удастся и поесть на общей встрече. Котик, нам всем нужно время…

Только тут Раф вдруг вздрогнул во сне…

И зарычал.

Как зверь….

47

— Мам? Кто там рычит? — спросила дочь в трубке.

— Зайка, это телевизор, — нашлась я дрожавшим голосом. — Но мне… мне нужно…. идти. В номер стучат…

— Ладно.

И тут в номер и правда постучали. Раф затих, и я как в тумане направилась к двери по большой дуге, обходя его кровать. Подумать, что я делаю и зачем открываю кому-то двери, я не успела. Мне захотелось вылететь из номера самой. Потому что, сколько бы я не воспроизводила в голове то, что услышала, списать этот звук на храп или что-то другое мне не удавалось. Раф на самом деле рычал. И не как собака. А как что-то большое…

Я осознала себя, когда обнаружила, что смотрю на странную женщину. Она стоит за дверью и смотрит на меня внимательным взглядом пугающих чёрных глаз. Кожа белая, распущенные темные волосы и одета в чёрное старомодное платье.

— Что вы хотели? — сиплю я.

— А Раф здесь? — тихо спрашивает она, и на ее лице отражаются такие эмоции надежды и отчаяния, что я совершенно теряю дар речи.

Может, я сплю?

— Кто вы? — выдавливаю я, крепко хватаясь за двери.

— Сорока.

— Я вас не пущу, — вырываются слова будто сами собой. — Он слишком устал… Не трогайте его.

Откуда при этом берутся слова, я едва ли осознаю. Почему я уверена, что она его тронет?

— Вот как? — улыбается она, глядя на меня оценивающе, и взгляд ее наполняется призрением: — Кто ты такая, чтобы меня не пустить?

— Наташа. — И я крепче хватаюсь за двери одной рукой и откос — другой.

— Наташа, — усмехается она высокомерно, — ты не знаешь, с кем связываешься. Я от тебя и пепла не оставлю, если будешь стоять на моем пути…

Ее голос становится каким-то шипящим, хриплым и противным. Настолько, что у меня начинает звенеть в ушах. А в руке вдруг странным образом тяжелеет, и я обнаруживаю, что держу сковородку. Женщина что-то начинает кричать на непонятном языке, и звук этот все больше походит на треск автоматной очереди, а я замахиваюсь и со всей силы бью ее по голове сковородой. Все, что успеваю отметить — ее удивленно раскрывшиеся глаза и звук глухого удара…

«Я же ее убью, — проносится в голове, когда женщина отлетает в противоположную стенку, — и меня посадят! Но я же не могу сесть! У меня завтра обследование с Леной!»

Но, не успевает она сползти по стенке до пола, как ее платье взлетает, как у Мерлин Монро, стоящей на вентиляционной решетке, окутывает ее всю, как щупальца гигантского кальмара, и из всего этого кубла вдруг вылетает сорока и бросается ко мне! Ну, я не долго думая снова заряжаю ей сковородой. Кажется, в коридоре сверкает молния, и от сороки остаются только «пух-перо», а я окончательно убеждаюсь, что мне снится кошмар.

Я захлопываю двери, но позади снова раздается рычание, и сковородка выпадает из руки. Я оборачиваюсь… и ору. Потому что передо мной стоит огромный медведь…

*****

Когда я с трудом освободился из пут колдовства Сороки, Наташа уже отбилась от нее самой каким-то чудом и захлопнула двери. Собственно, это меня, видимо, и освободило. Только, когда я подскочил к ней, она вдруг закричала и рухнула мне в руки.

Черт… Вот же черт! Вот я дебил безмозглый!..

Я схватил Наташу и уложил на кровать, а сам выскочил в коридор. Ни следа не осталось от ведьмы. Только… как? Как Мышка выстояла-то? Я снова закрыл двери, опечатал заклинанием и вернулся к Наташе. Она дышала тяжело, вся вспотела, а сердце ее колотилось так, что стало страшно — какие последствия для нее после этой битвы?

Я схватил мобильник и набрал Громова.

— Мне нужна бригада наших медиков, — рявкнул в трубку. — Лови адрес…

— Для кого?

— Для Наташи. Она билась с Сорокой.

— Что?! — глухо воскликнул он в трубке.

— Потом вопросы. Бригада!

— Хорошо.

Я вернулся к Наташе и принялся ее будить, легко поглаживая по щекам. Когда она открыла глаза, я всмотрелся в ее лицо и позвал.

— Мышка, ты как?

Она часто заморгала и схватилась за мои руки:

— Раф, — выдохнула, прикрыв глаза, — блин, кошмар такой приснился…. фу, ужас…

— Ты кричала, — осторожно сообщил я и принялся ее обследовать — проверил пульс, растер ладони, убрал волосы со лба.

— Как я уснула вообще? — просипела она. — Я разговаривала с Леной по мобильному. А потом…

— Что тебе снилось? — Я помог ей сесть, отмечая остаточную бледность на ее лице.

— Мне приснилось, что ты зарычал, — начала вспоминать она, бегая взглядом по номеру, будто пересматривая случившееся. — А потом в двери номера постучали, и я направилась открывать. В коридоре стояла странная женщина. Ее звали… — Наташа нахмурилась, вспоминая, но дышать стала спокойнее, а рука в моей ладони нагрелась. — Сорока. Да. Блин, приснится же такое…

— А дальше? — попросил я осторожно, но тревогу в голосе сдержать не удалось.

— Она искала тебя. А я ее не пустила. Огрела пару раз сковородкой. — И Наташа усмехнулась. — Блин, я была как Тор из Марвела. Ты бы видел! Пить хочется…

— И поесть тебе надо.

— Мы так и не поужинали, — растерянно констатировала она.

— Самое время, — заметил я, пытаясь найти объяснение всему. — Как ты? Голова не кружится?

— Нет. — Наташа села и потерла глаза. — Нормально. Прошло все. Даже смешно как-то стало… Это Лера на меня что-ли так подействовала? Слушай, ну точно. Подсознание превратило ее в страшную бабу в чёрном, которая ломилась к нам. Неужели я ее так боюсь?

— Подсознание все видит иначе, — кивнул я хмуро, — иди ко мне.

48

Я подал ей руку, проводил к столику и усадил в кресло.

— Закажи чаю с вкусняшками? — попросила она, зябко ежась. — Захотелось сладкого что-то…

Потому что ты, Мышка, воевала тут за меня по-настоящему…

— Мышунь, я вызвал врача, — сообщил я, серьёзно глядя ей в лицо.

— Зачем? — округлила она глаза. — Я в норме…

— Я испугался за тебя, когда ты закричала и взмокла вся. Пусть осмотрят, ладно?

— Не люблю врачей, — тревожно прошептала она.

— Эти — из моей службы.…

— Слушай, ну правда, я в норме, — начала паниковать Наташа. — Это просто страшный сон…

Вот сколько мне ещё ей врать? Что не сон это, и что не человек я вовсе…

Ладно. Какое-то время ещё нужно ее поберечь. Потому что адаптировать Наташу и защищаться от Сороки одновременно будет сложно.

Как Сорока меня спеленала, тварь такая?! Вот же гадость…

В этот момент в номер постучали, и я, коротко сжав руку Наташи, снова ставшую холодной, направился открывать. На пороге стоял врач и Громов.

— Она не адаптирована ещё, — сообщил я тихо врачу, кивая на номер.

Тот предсказуемо округлил глаза и перевел взгляд на Громова.

— Действуйте, как врач скорой, — обреченно скомандовал тот и хмуро воззрился на меня: — Что ты делаешь в городе?

— Подожди меня в холле, ладно?

Сам я вернулся к Наташе и сказал, что заполню внизу документы на вызов и принесу заказ с чаем. Она мужественно кивнула, бросив на меня тревожный взгляд.

— Я быстро, — заверил я и поспешил вниз.

Громов ждал меня в одном из кресел в зоне бара.

— Сорока поставила на меня маяк, и я попался, — сообщил я, усаживаясь напротив. На его молчаливое осуждение, добавил: — Мне нужно было отвезти Наташу в город, ее ребенок плохо себя чувствует. Я не мог подумать, что Сорока будет тратить силы на маяки. Но радиус у нее ограниченный. Значит, она не там, где ты ее ищешь.

Громов было открыл рот, но тут же озадаченно захлопнул.

— Километров пять, не больше, — добавил я. — Она где-то рядом…

— И как ты угодил? — проворчал он, хмурясь. — Стерегов, это очень редкое совпадение. Невероятное, я бы сказал.

— По крайней мере, ты можешь проверить. И времени у тебя немного, потому что она будет драпать…

— Зачем Сороке ты? — задал он резонный вопрос, вытаскивая мобильник.

И я понимал, почему он спрашивает. Я ведь сказал ему, что она — пара Кондрата…

— Она меня хочет, — выдавил я нехотя, и рот по ощущениям наполнился кислотой. Меня всего передернуло при одной только мысли и воспоминании о ней.

— Почему ты не сказал? — поинтересовался Громов, отбив звонок. — Мои прочешут территорию…

— Я не думал, что в такой ситуации для нее это будет в приоритете….

— Может, Кондрата и нет уже? — предположил он. — Ты же говорил, что они вместе…

— Ведьме все равно, ты же знаешь. Это оборотни привязываются всей своей сущностью…

— Так а с Наташей что случилось?

— Она отбила меня от Сороки, — тихо ответил я.

Брови Громова поползли на лоб:

— Однако…

— Понятия не имею, как это вышло.

— Интересно. Хочешь, могу поинтересоваться у наших?

— «Ваши» захотят ее обследовать. Не надо пока.

— Стерегов.…

— Громов, ты мне друг, насколько я ещё помню?

— Друг, — хмуро кивнул он.

— Дай мне время.

— Мы с тобой сейчас рискуем всем.

— Я понимаю, но… так вышло, Гарик. Я не знаю, что тебе ещё сказать. Я от Наташи уже не откажусь.

— Ладно. Тогда будь на связи и быстрее вали из города. Потому что твой список пошел в дело.

Мы обменялись долгими взглядами, и я кивнул.

— Завтра к обеду меня тут не будет. — Я поднялся. — Пошел я. Держи в курсе.

— Давай.

Когда я вернулся в номер, врач заканчивал осмотр.

— С сердцем все в порядке, давление слегка понижено, — начал он меланхолично, давая мне понять, что говорит не то, что должен по ситуации, — Наталья говорит, не ела давно. Поэтому, я склонен считать, что это — падение сахара в крови. Но вы, как я понял, завтра идете в клинику с дочерью. Я написал рекомендованные обследования на бланке и для Натальи. Проводите меня?

Я поставил перед Наташей поднос с чаем и вышел с врачом в коридор.

— Ее задело, но не сильно, — посмотрел он мне в глаза. — В ближайшие дни будет чувствовать себя слабо. Кормить пять раз в день, больше мяса и прочего белка. Я так понимаю, девушка не ведьма.

— Нет.

— Вы же понимаете, что я обязан буду доложить о случившемся?

— Обсудите с Громовым, пожалуйста.

Мы обменялись взглядами, и он нехотя кивнул, выражая скепсис всем своим видом. Я с облегчением выдохнул, когда он шагнул в лифт, и поспешил к Наташе.

Героиня моя порадовала аппетитом. Она быстро разделывалась с печеньем в сахаре, запивая это все чаем.

— Смурной тип какой-то, — сообщила она, вытирая губы от сахара, а я улыбнулся. — Что сказал?

— Сказал, что у тебя тоже может быть анемия, и пропускать приемы пищи вперемешку со стрессом для тебя опасно.

Наташа усмехнулась.

— Сон был веселый, — вздохнула она. — Сковородку я бы такую хотела. От нее прям громыхало все вокруг. Я была богиней грома и котлет.

Я прыснул.

«Если бы ты знала, насколько ты действительно богиня.…»

Но я только вздохнул и принялся за ней ухаживать.

— Попытайся съесть все мясо на тарелке…

— Я такая голодная, что съем не только мясо.

— Молодец.

— Как я уснула, не пойму? — размышляла Наташа, задумчиво жуя. — Блин, со мной такого не было никогда…

— Ты не уснула, ты упала в обморок. Я нашел тебя на ковре…

Она уставилась на меня, переставая жевать.

— Я не хотел тебя пугать, но врачу рассказал, да…

— Хм… — протянула она. — Это все объясняет, пожалуй. Я склонна к такого рода обморокам на эмоциях. В университете падала после экзаменов.

— Напугала, — обеспокоено вставил я.

— И медведь, — продолжала рассуждать она, — я медведя в конце испугалась и заорала…

— Ты видела медведя? — опешил я.

— Угу. Я от двери когда отвернулась, а в комнате — медведь. — И она потянулась к чашке с чаем, а я протер лицо.

Она видела меня медведем. Что за хрень? Откуда? Наташа совершенно точно не ведьма. Ну, если кто-то бы и не почувствовал, то я — исключение. Я бы почувствовал наверняка. Но, как….

49

— Собрала все стрессы в одном сне, — закончила она устало. — Раф, ты не ешь…

— Да, сейчас поем, — кивнул я.

Мысли тяжелели с каждой минутой. Я втянул Наташу в опасную переделку — недооценил Сороку, вернее, ее одержимость мной. Но, может, ещё есть шанс найти их обоих с Кондратом? Только, чтобы это сделать, мне нужно оставить Наташу одну и рискнуть башкой. Стоит ли оно того?

— Раф, что такое?

Я посмотрел на встревоженную Наташу.

— Вместе с врачом приезжал Гарик. Не видать мне пока пенсии, похоже….

— Почему?

— Дело, которое я вел, всё ещё не закрыто. И многое из моей работы идет насмарку…

— Сожалею.

— Да, я тоже.

— Но ты сделал все, что мог.

— Пожалуй.

— Ну, может, оставить это все позади?

— Не выходит. Мне всё ещё может грозить опасность. Но главное, что и тебе — вместе со мной.

Она тяжело вздохнула.

— Нельзя было ехать в город, да?

— Нормально.

— Ты рискуешь из-за меня.

— Немного. Завтра свозим Лену и тебя в клинику и вернемся за город. Все будет хорошо.

Ну, так я хоть смогу объяснить логически свою хмурую морду.

— Тебе хочется жить нормальной жизнью, но тебе не дают, — снова вздохнула она.

— Да. Но Громов прикрывает мою нормальную жизнь, а я надеюсь, что они все же поймают всех, кого должны…

Наташа кивнула.

Мы поужинали, и я уложил ее спать. Она сразу же уснула, а я подошел к окну и посмотрел на город. Было тихо, даже слишком. Поэтому слушать пришлось "внутреннего критика".

«Если бы не эта странная удача с Наташей, непонятно, чем бы кончилось! Как я мог так переоценить свои силы?»

«Сил не было, вот в чем дело. Мне осточертела эта жизнь».

Диалог с собой вышел коротким, и я полез за мобильником.

«Прочесали район?» — поинтересовался я у Громова.

«В процессе».

«Гарик, может, мне снова ввинтиться в это?»

«Опасно».

«Не опасней, чем сейчас».

«Ну, о «сейчас» никто не знает. Сиди тихо, Стерегов».

«Время уходит».

«Что ты предлагаешь?!»

«Найти Кондрата».

Зря я принял его вопрос за реальный интерес. Громов бесился:

«Нет, Раф! Мы давно «чешем» город. Он может заподозрить. И напоминаю про список. Я не знаю, от кого мне тебя реально ещё придется защищать. Отбой».

Бесполезно. Я рыкнул и отложил мобильный, устраиваясь в кресле. В венах кипела злость. На Громова и отсутствие результатов поиска, на Сороку, которая прорвалась каким-то образом ко мне и едва не угробила Наташу, и на свою никчемность. Я все силы оставил на этом задании. И дело даже не в физических возможностях. Это дело выпотрошило душу. Мне хотелось найти Сороку и прибить собственными руками… Но это было бы слишком самонадеянно.

Я просидел в мрачных мыслях до самого утра. Слушал дыхание Наташи, а сам думал, как она отреагирует, когда узнает обо мне правду. И сердце каждый раз сжималось от страха. Я не смогу без нее больше. За несколько дней эта маленькая сильная женщина стала не просто дорога. Она стала моей.

Вспомнилась история моего отца и матери. Он ведь потерял ее однажды на долгие годы, но так и не оправился после потери. Но ему повезло — он получил второй шанс, и вернул ее себе.

Но я так не хотел.

Я не хочу терять Наташу и ждать второго шанса.

Когда за окном рассвело, я бросил на нее взгляд и направился в душ.

*****

Я услышала тилиньканье будильника через какой-то легкий и приятный сон и с трудом открыла глаза. В первый момент не поняла, где я. Но, когда в памяти зашевелились воспоминания о том, что происходит в моей жизни в последние дни, я села в кровати и застыла. Хотелось дождаться, пока это все отшуршит в голове и уляжется, прежде чем начать новый день. Проверив мобильник на входящие, я удостоверилась, что никто меня ещё не потерял, и оглядела номер. Раф не нашелся поблизости, но в душе шелестела вода, и я, кое-как поднявшись, поплелась в ванную. Противная слабость сковала мышцы, а в горле першило так, будто я простыла или кричала вчера на кого-нибудь. Наверное, последствия обморока.

— Привет, — послышалось хриплое, и я выглянула из-за кафельной стенки, отгораживающей раковину от душа. И тут же попалась в руки Рафа. — Иди сюда…

Сил стало ещё меньше. Я сдалась без сопротивления и позволила раздеть себя и втянуть под струи воды.

— Как спала? — поинтересовался он на ухо, и его шепот будто коснулся кожи теплыми брызгами, а в голове все заволокло влажным туманом и зашелестело.

— Хорошо, — выдохнула я и запрокинула голову, подставляя ему шею.

Кажется, все, что мне было нужно, это растаять под душем и растечься лужей у ног Рафа. Я, взрослая жен…

Охх….

Кажется, я застонала прежде, чем он меня успел коснуться. И ведь я раньше и правда терпеть не могла секс в душе. Но, как оказалось, все зависит от того, с кем ты в этот душ лезешь… Я совсем потерялась в ощущениях. Нет, это был ещё не секс, ведь Раф просто натирал меня гелем, скользил горячими ладонями по коже, и на контрасте с прохладной водой это уносило куда-то далеко от московского отеля. Ну, по меньшей мере, на самые высокие его этажи точно. Я сама выгнулась, когда руки Рафа оказались на моих ягодицах, и он вдруг сжал их с силой, будто срываясь, а я вскрикнула от его сильного движения и распласталась по холодной кафельной стенке.

Нет, так я себя ещё никогда не чувствовала… У меня ещё не было секса с мужчиной, который защитил меня от бывшего и его фитнес-клячи, выслушал все, что у меня было ему сказать, дал защиту, все понял и принял,а ещё — взял ответственность… Да от одного его поцелуя хочется сказать ему «да» на любой вопрос, а лучше громко крикнуть, чтобы он точно разобрал! И счастливо кончить, глупо улыбаясь в кафельную стенку.

Только Раф не позволил мне спрятать от него лицо. Развернул к себе и одержимо впился в губы…

…и моя голова пошла кругом окончательно и бесповоротно.

— Мышка…

Я обнаружила себя в его руках на кровати.

— Я....  что…

— Ты снова отключилась, — сдавленно выдохнул он мне в висок.

— Прости….

— Мышка, ну при чем тут прощение? — Раф уложил меня обратно в кровать и навис сверху, оценивающе глядя мне в лицо.

— А ты успел? — деловито поинтересовалась я.

— Ну ты даешь, — покачал он изумленно головой.

— Выходит, не даю, — пробурчала я себе под нос.

— Лежи. Сейчас будешь плотно завтракать.

Он поднялся, а я насупилась, проследив за ним взглядом.

— Раф, да или нет?

— Я успел тебя поймать! — буркнул он и взялся за трубку стационарного телефона.

— Лажа, — констатировала я и села в кровати. — А я успела….

50

За завтраком Раф пристально следил, чтобы я съела все, что он запланировал в меня впихнуть. А я и не подкачала. И сначала все было неплохо…. Только после первого глотка кофе с молоком меня вдруг дико замутило, и я еле успела добежать до туалета.

Пока мы ждали второй завтрак, Раф пытался дозвониться до вчерашнего врача. При этом на лице его была такая тревога, которую я в жизни не видела у мужчины по поводу здоровья кого-то, кроме его собственного.

— Голова точно не болит? — требовал он, вглядываясь в мое бледное лицо. — Не кружится?

Я только отрицательно качала головой.

— Может, у меня легкое сотрясение? — предположила осторожно.

— Ты не билась головой, — возразил он, но только я хотела напомнить, что он поднял меня с пола, как ему перезвонили, и он принялся перечислять мои новые симптомы. Только его перебили на полуслове, а, судя по тому, как Раф мрачнел с каждой секундой, его то ли крыли матом за внеурочное обращение, то ли сообщали мрачные новости по поводу моей персоны.

Когда он бросил на меня быстрый взгляд, полный мрачного изумления, я убедилась в последнем.

— Что такое? — смиренно вздохнула я, когда он опустил мобильный.

— Нужно будет ещё пару анализов сдать, он мне сейчас кинет… названия… — К концу его голос совсем охрип, и Раф растерянно потер лоб, глядя в экран телефона.

— Я завещаю тебе домик, — сообщила я серьёзно. — И Мушку.

Его губы дрогнули в усмешке, и он покачал головой:

— Так просто ты от меня не отделаешься. Нет, твоей жизни точно ничего не грозит…

— Тогда чего ты такой?

— Я боюсь за тебя. Иррационально. Для меня это в новинку, потому что я никогда ещё не строил серьёзных планов на отношения.

— Ладно, — протянула я смущенно и улыбнулась.

Второй завтрак прошел удачней. Кофе я пить не рискнула, заменив его большой чашкой чая, и организм, наконец, усвоил все, на что рассчитывал Раф. А у меня появились силы, поднялось настроение и необъяснимая легкость восприятия.

— Я думаю, ты прав насчет Лены, — трещала я, выкручивая руль с парковки гостиницы, — мне почему-то стало так спокойно на ее счет! Все наладится!

— Думаю, да, — отстраненно кивал Раф, глядя вперед.

— И со мной — тоже всё нормально, — добавила я. — Я обычно чувствую, когда со мной что-то не так. У меня сразу настроение портится.

Раф улыбнулся, повернув ко мне голову:

— Я тоже думаю, что ты права, Мышка. С тобой всё хорошо. Но на всякий случай мы тебя проверим…

— Кстати, ты же сказал, что нашел меня на полу, — вспомнила я. — А говоришь, что сотрясения нет.

— Я успел тебя подхватить у самого пола, но в темноте не был уверен, что ты не ударилась. Но доктор сказал, что сотрясения у тебя и правда нет.

— Ну, тогда я спокойно могу сделать это. — Я потянулась к аудиосистеме и включила задорную музыку, принимаясь покачивать головой в такт и подпевать.

Раф улыбнулся шире. Можно было бы, наверное, задаться резонным вопросом, с чего у меня вдруг такое настроение, но я решила, что заслуживаю его. В конце концов, почему бы и нет? У меня шикарные отношения, отличное утро и все остальное тоже неплохо.

В клинике только ждал неприятный сюрприз, который быстро это настроение испортил.

Влад. Он привез Лену и приперся с ней на ресепшен. А ещё глядел на меня таким щенячьим взглядом, что мне хотелось его ударить. Он что, решил испортить мне отношения с Рафом?

— Мам, ты не против, что папа меня привез? — смущенно прошептала Лена, пока мы стояли в очереди на оформление. — Он переживает…

— Не против, — я в сотый раз покосилась на мужчин, стоявших неподалеку.

Влад смотрел в мобильник, а Раф в сотый раз встретил мой взгляд. Боялся, наверное, как бы я снова не упала — не терял бдительности.

— Лера сегодня собрала вещи утром… — тихо добавила Лена, и я резко повернулась к ней. — Они сильно поругались…

— Переживаешь?

— Ну,… так, — пожала она плечами. — Не очень, если честно. Я должна была больше переживать за ваше расставание…

— Ты и переживаешь. Просто держишь все в себе, ведь признаться, что тебе плохо, не каждому под силу. — Я притянула ее к себе и обняла ее.

— Так а я смогу к тебе переехать осенью?

— Конечно, — даже не задумалась я.

— Я не помешаю вам с Рафом?

— Мы разберемся. Раф очень классный. Уверена, мы все решим, чтобы всем было удобно.

— Да, он классный, — улыбнулась Лена.

А я вспомнила, что вчера разговаривала с ней перед тем, как упасть в обморок.

— Лен, а в какой момент я отключилась вчера, когда мы разговаривали? — осторожно поинтересовалась я.

— Отключилась? — не поняла дочь. — А, ну.… у тебя там зарычал кто-то громко. Ты сказала, что телек. А потом — что в двери постучали.

51

— Зарычал? — переспросила я хрипло и перевела взгляд на Рафа.

Он вопросительно вздернул бровь на мое внимание, и я поспешила качнуть головой и отвести взгляд.

— Ну, да. Ты не помнишь?

— А, точно, по телеку какие-то новости из зоопарка показывали… — нашлась я и прикрыла глаза. Снова слегка затошнило. — Я просто… забыла.

Ни черта непонятно! Значит, Лена слышала рычание в трубке. Оно мне не приснилось. И про стук в двери я ей сказала. Но, если я отправилась открывать и упала в обморок, кто тогда стучал?

Что у меня, блин, с головой?

— Мам, что такое? — насторожилась дочь.

— Да я…. я вчера в обморок упала, — призналась я хрипло. — Пытаюсь понять, в какой момент…

— В обморок? — обеспокоилась Лена.

— Мы не ели нормально весь день, и врач со скорой сказал, что у меня, скорее всего, упал сахар. Ничего страшного. Но на всякий случай надо сдать кое-какие анализы. — Я машинально развернула бумажку, которую сунул мне Раф утром. — Вот. Общий анализ крови, биохимия, хэ.…

Я озадаченно замолчала, глядя в список.

ХГЧ?

Зачем мне это? Я не могу быть беременна.

Или могу?

Вроде нет. Ведь Раф в меня не кончал, когда мы забывали о презервативах. Но, даже если вышла осечка, то беременность не может так быстро проявиться…

Или может?

— Мам?

— Я… сейчас, — просипела я.

Прежде, чем выпасть в панический ступор, я позвала Влада, вручил ему список анализов для Лены и направилась к Рафу, который уже ждал в двух шагах, пристально глядя на меня.

— Мне надо на воздух, — сообщила ему, стараясь на него не смотреть. — Одной.

— Нет, — отрезал он, подхватил меня под руку и повел из клиники. А когда усадил на скамейку, присел в ногах и заставил смотреть ему в глаза. — Тебе плохо? Почему одна…

— Нет, не плохо, — мотнула я головой, освобождаясь от его пальцев на скулах. — Мне… нужно подумать…

— Что случилось? — требовал он.

— Ничего, Раф….

— Тебе дочь что-то сказала? Расстроила тебя чем-то?

Я отрицательно мотнула головой.

— Мне нужно… самой подумать. — Наши взгляды встретились, но я собрала всю решительность и не сдалась, выдерживая его пристальное внимание.

— Ладно, — нехотя согласился он. — Хочешь что-нибудь?

— Нет, дай мне пять минут…

— Мне уйти?

— Нет, — мотнула я головой и протянула ему руку, опомнившись, что он не заслуживает такого моего поведения. — Садись.…

Раф сел рядом и сжал мою руку крепче.

— Ты точно не хочешь мне ничего сказать? — вкрадчиво спросил, поворачивая ко мне голову.

— Пока нет.

— Ладно. — И он отвернулся. — Но, ведь если это будет касаться меня, ты мне скажешь, да?

— Угу.

Только взять себя в руки не выходило. А если я беременна? Что мне делать?

— Ты нервничаешь из-за чего-то, что уже случилось? — с легким раздражением поинтересовался Раф.

— Накручиваюсь.… — прошептала я сдавленно и сжала его руку крепче.

— Мы все решим, — тихо напомнил он.

— Ладно.

— Ты не одна.

— Да…

Когда мы вернулись в клинику, я оформила направление на анализы, и мы с Рафом направились к кабинету. Лена уже вошла внутрь, а Влад ожидал у дверей.

— Я тут подожду, — дипломатично сообщил Раф и остался ждать в холле. Я же вздохнула и направилась к бывшему.

— Всё нормально? — деловито поинтересовался он.

— Да, — кивнула я и потянулась за направлениями в его руках, намереваясь все проверить.

— Ты тоже, что ли, идешь на обследование? — забеспокоился он, увидев у меня в руках листок.

— Надо сдать пару анализов, — рассеянно отозвалась я и углубилась в чтение направлений дочери.

— Какие-то проблемы со здоровьем? — не унимался Влад.

— Слушай, это не твое дело, — вспылила я сдавленно. Хорошо, что в коридоре было пусто. — И перестань уже лезть в мою жизнь! Заколебал! Ты не интересовался моим здоровьем, пока мы были женаты…

— Я многое переосмыслил, — ввернул он.

— Молодец. Только какого черта ты приперся?

— Вы с Леной, вообще-то, моя семья. А какого черта с тобой этот, — и он кивнул в сторону холла, — непонятно.

— Лера теперь твоя семья, — напомнила я Владу. — А Лене достаточно одного родителя, чтобы проводить ее на обследования. Но, нет, ты нарисовался и тут!

— Я хотел с тобой поговорить.

— О чем?

— Я думаю расстаться с Лерой….

И уставился на меня так, будто сообщил, что я выиграла миллион долларов в лотерею и должна упасть в обморок от восторга.

52

— Меня это как касается? — скептически уточнила я.

— В смысле? — опешил он, непонимающе моргнув. — Я ведь хочу расстаться с ней из-за тебя….

— Чего? — вырвалось у меня.

— Натусь, в каждой семье бывают проблемы, но семья на то и семья, чтобы их преодолевать, — затараторил Влад, понизив голос. — Ты не представляешь, каким придурком я себя чувствую, когда вижу тебя. Не понимаю, как я позволил тебе уйти….

— Я не уходила, — попыталась напомнить я, но куда там!

Бывшего несло.

— Я был не прав, совсем заработался, перестал ценить то, что было между нами, но я уже хожу к психологу, Натусь. У меня была депрессия, выгорание… — он потер переносицу сосредоточенно. — Я не умел говорить с тобой о своих проблемах, ведь мы отдалились. Ты тоже ушла в работу…

— А я как раз чувствую, что хочу сказать тебе, чтобы ты неистово лечился, — вставила я толику сарказма. — Ты уверен, что у тебя была только депрессия? Слабоумия не нашли?

— Я прошу тебя понять и помочь преодолеть наши разногласия! — возразил он укоризненно. — Нам нужно пойти на семейную терапию…

— Я видела, как ты преодолевал наши разногласия, — перебила его я. — В той командировке в Риме. С Лерой. Ты даже не потрудился фотки спрятать с вашей семейной доски почета. Я думала, что мы разошлись, как взрослые люди, уважающие друг друга и то время, которое провели вместе, но так думала только я…

— Вот видишь, сколько у нас претензий друг к другу накопилось! — перебил он горячо. — Но важно, что я хочу все исправить!

— Поищи все же что-то ещё, кроме депрессии, Влад, — покачала я головой, отворачиваясь. — Мало ли, у тебя с количеством хромосом проблема, а у нас все же общие дети, нужно разобраться с наследственностью…

— Ой, перестань! — скривился он, хватая меня за плечо. — Нашла себе молодого, и теперь думаешь, что не прогадала? Он-то куда лучше меня, да? Только за душой у него ни гроша. Он себе милфу искал для приятного времяпровождения! А когда он тебя бросит и уйдет к девочке помоложе, посмотрим, что ты пойдешь лечить к психологу — слабоумие или депрессию!

— Как же не хватает сковородки, — вздохнула я, выдергивая руку.

Он открыл было рот, но тут двери процедурного распахнулись, и к нам вышла Лена:

— Я — все, — бодро возвестила она и настороженно оглядела нас с Владом.

— Теперь я, — натянуто улыбнулась я ей и шагнула в кабинет.

*****

Я не успевал считать проблемы, которые у меня возникали этим днем…

Но самая важная сейчас стоит за углом и ругается с бывшим мужем. Я сжимал зубы и бил себя по рукам, чтобы не сомкнуть их на шее Влада. Я ещё не имею таких прав на Наташу, чтобы встревать между ней и этим дебилом. Но, кажется, скоро у меня эти права появятся.

Врач сегодня утром устало заявил мне по телефону, что я, судя по всему, скоро стану папой, а потом съязвил, что психика мне понадобится покрепче в ближайшее время, чтобы не паниковал на каждый обморок своей женщины. И он понятия не имел, насколько попал в больную точку. Мне нужно приводить себя в порядок. Потому что у меня есть Наташа. Но у нее ещё нет меня. И то, что она хотела сегодня остаться одна, — тому подтверждение. Она увидела список анализов, испугалась, но со мной это все обсуждать не собирается. И вот какие там варианты у нее в голове? Есть там вообще такой, который не позволит сорвать мою и без того расшатанную крышу, которая едва держится на ржавых болтах? Ведь если Наташа не захочет моего ребенка, а этот вариант самый вероятный, ведь она — человек,....  то мне будет очень сложно… А времени доказать ей, что я — тот, с кем она не пожалеет провести вторую половину жизни, катастрофически мало.

Когда перепалка между Владом и Мышкой стихла, я поднял взгляд на коридор, в котором вскоре появилась Лена с отцом. Но, когда уже собрался направиться к процедурному кабинету, Влад меня придержал:

— Можно с тобой поговорить? — решительно потребовал он и бросил Лене: — Подожди меня, ладно?

А когда Лена направилась к дивану, Влад вздохнул:

— Слушай, я хотел поговорить с тобой, как мужчина с мужчиной. Наташа мне дорога…

А я подумал о том, что собственноручно подал бы сейчас Мышке сковородку и не стал бы спасать больше ее бывшего от расправы.

— …. Я намерен все исправить и вернуть Наташу в семью, — сообщил он весомо.

— Не думаю, что все, чего она заслуживает — твоего снисхождения, — раздраженно возразил я.

Вот только этого мне сейчас не хватало!

— Не тебе решать, чего она заслуживает, — добавил Влад жесткости голосу. — Ты знаком с ней несколько дней, а я ее знаю всю жизнь.…

— Это не помешало тебе изменить ей и бросить.

— Я уже сказал — не тебе судить, — опрометчиво тыкнул он пальцем мне в грудь, но на мой потемневший взгляд одернул руку и принялся махать ей в неопределенном направлении. — Ты найди кого-то себе… под стать, поживи двадцать лет, роди двоих детей, а потом посмотрим…

— Я как раз и собираюсь это сделать, — отрезал я холодно.

— Да ты себя видел вообще? — усмехнулся он. — Ты же… У тебя ничего нет.

— Откуда ты знаешь?

— Да по тебе же видны все твои намерения, — снисходительно улыбался он. — Сколько у тебя таких вариантов, как Наташа?

Я медленно заполнил легкие воздухом, стараясь помнить, что это одноклеточное передо мной — отец детей Наташи, а мне ещё с ними как-то жить.

— Давай так, — не унимался придурок, — десять миллионов, и ты забываешь о Наташе навсегда.

Тут я понял, что программа изящества интеллектуального диалога потеряла мой внутренний вайфай. Пришлось перейти к базовому программному обеспечению:

— Давай так, — и я вскинул руку и приобнял Влада за плечи, давая ему понять, что не только интеллектом он не вышел, но и ростом — тоже. Тот ожидаемо взрогнул, но не дернулся. — Я знаю, как незаметно искалечить человека всего несколькими касаниями. Да так, что он будет слюни пускать из глаз до конца своих дней и пребывать в блаженном неведении относительно свежести своего памперса. Ты просто упадешь у меня с инсультом где-то в темном переулке, и никакой судмедэксперт не подкопается. Смекаешь? — Владик взбледнул. А я добавил голосу рычания: — Ты, гидроцефал недоношенный, ещё раз подкатишь ко мне с такой риторикой, я добавлю к твоему неожиданному диагнозу пару рандомных бонусов. Будет ли это недержание мочи или заикание — как получится…

И я похлопал его по плечу и, не дожидаясь, когда он выйдет из оцепенения, направился к процедурному кабинету.

53

— Что ты с Владом сделал? — поинтересовалась Наташа, когда Лена вышла от врача и мы распрощались с бывшим мужем. — Он какой-то странный…

Бывший после нашей мужской беседы ходил насупленный и немногословный. К Наташе лезть перестал, но и разыгрывать из себя заботливого папу — тоже. К сожалению. Он сразу начал куда-то опаздывать и удалился в машину первым, не дождавшись Лену.

— Влад попросил с ним поговорить, пока ты сдавала кровь, — пожал я плечами, — ну я и поговорил.

Наташа вздернула бровь.

— Ух ты, — улыбнулась, — что ж он сразу не попросил? А что сказал?

— Что хочет тебя вернуть.

— Знаешь, — решительно посмотрела на меня Мышка, усевшись за руль. — На этом я хочу закрыть тему моего бывшего. Ты варишься в моей прошлой жизни уже вторые сутки…

— Меня это вообще не беспокоит, — перебил ее я. — Наташ, я знаю, что такое анализ на ХГЧ.

Повисла пауза.

— Его стандартно назначают, — усмехнулась, наконец, она легкомысленно и завела двигатель, — но ты молодец, что знаешь. Обычно мужчины не знают…

Я не разделил ее веселья, не позволяя ей ускользнуть от разговора.

— Ты увидела этот анализ в списке и закрылась от меня, — обозначил я проблему.

Наташа посидела немного, глядя вперед, потом заглушила двигатель.

— Я не могу быть беременна, — возразила она. — Да здесь считанные дни прошли! Говорить вообще не о чем. И переживать — тем более.

Похоже, Мышка впала в стадию отрицания.

— Я просто хочу, чтобы ты знала — у меня с тобой все серьёзно, — посмотрел я в ее глаза. — И ни от каких последствий я отказываться не собираюсь.

— Я не прошу тебя НЕ отказываться… — снова усмехнулась она, изо всех сил пытаясь спрятать от меня свои настоящие переживания.

— Это Я прошу тебя не отказываться! — перебил я ее жестко. — Ты боишься, что беременна. Ты боишься, что это испортит наши отношения. Ты боишься принять эти отношения, как серьёзные. И боишься показать это все мне. Но я не маленький ребенок. Мне не нужно облегчать реальность и делать вид, что все как-то иначе. Если ты делала это раньше с Владом, то со мной не стоит. Я не искал легких отношений на пару недель. У меня нет на это времени. Я и так потерял половину жизни из-за своих ошибок, которые предстоит ещё разгребать!

Когда мой голос затих, повисла тяжелая тишина. Наташа смотрела на меня большими блестящими глазами, и взгляд ее дрожал.

— Но…. — добавил я хрипло, — это — только моя позиция. Я хочу, чтобы ты ее знала.

— Хорошо. — И она потерла лоб, судорожно вздыхая. — Моя позиция следующая: ты мне очень нравишься. Пожалуй, я даже влюблена в тебя. Да. Но мне страшно узнать, что мы с тобой залетели. И я даже думать боюсь об этом… А вот то, что — ты не боишься, мне очень нужно было услышать. Спасибо.

— Тогда давай решать проблемы по мере поступления.

— Ладно. А какие у нас сейчас проблемы?

— Вылечить твою дочь. Поставить на место бывшего мужа. Доделать забор.

Мышка прыснула и снова завела двигатель.

До домика на отшибе мира мы доехали за пару часов. Настроение Мышки улучшилось. Я же старался запихать свою озабоченность всем происходящим поглубже. Громов молчал о ходе поисков и не отвечал на звонки, а мне приходилось присматриваться и прислушиваться ко всему, помимо реальности. Мало ли, где сейчас Сорока…

Но ничто не помешало нам и не нарушило планов. Погода стояла теплая, тихая, а вечер обещал быть душным и наполненным густыми летними ароматами. Где-то в зарослях репейника цвела ночная фиалка, жужжали шмели и трещали кузнечики. Казалось, эту жизнь можно было осязать, пить, грызть и облизывать, развалившись на траве и прикрыв блаженно глаза. Как же тут хорошо…

Наташа вспорхнула на крыльцо и поспешила накормить визглявую кошку, которая, судя по ее вою, убеждала округу, что не ела по меньшей мере полгода. Я же взялся за ремонт забора с удвоенной прытью. Только это все не помогало выбросить тяжелые мысли из головы.

Я постоянно ловил себя на том, что думаю о прошлой ночи, и, несмотря на тепло, меня знобит от пережитого. Пока я был погружен с головой в спасение Наташи и угрозу ее жизни, не прислушивался к себе. А сейчас же меня окатывало волнами страха.

«Сорока меня парализовала, заперла в звере, не дала даже головы поднять…» — надсадно билось в мозгу.

— Раф.…

Я вскинул голову над забором и увидел Наташу. Она стояла босиком на траве в безразмерном джинсовом комбезе и клетчатой рубашке, с распущенными волосами и обеспокоенным взглядом. Такая уютная…

— Я тебя не трогала, пока ты тут надрывался, — продолжила она укоризненно, — но уже семь вечера. Твоя терапия ещё не закончилась? Может, отложить ее до завтра и сделать перерыв?

Я тяжело сглотнул, только тут замечая, как пересохло в горле, и перевел взгляд на забор. Мда. Разогнался я с душевными переживаниями нехило. Оставалось только покрасить.

— Знаешь, я на таком топливе тебе весь дом могу отстроить ко вторнику, — пошутил я, но Наташа только удрученно вздохнула:

— Пошли.

Ну разве могло быть что-то лучше прохладного освежающего душа, Наташи в руках и дома, наполненного вечерним солнцем и запахом ужина?

— Может, ты все же поделишься со мной, Раф? — тихо предложила она, сидя на моих коленях.

Я опомнился, что так и держу ее в объятьях уже какое-то время и пялюсь в окно.

— Если бы это было так просто… — хрипло выдавил я.

— Это тебя жрет. Ты то работаешь до упаду, то зависаешь… Ты меня беспокоишь.

— Меня не отпускает то, что дело не закрыто, — признался я. — И что опасные преступники всё ещё на свободе. Их так и не нашли несмотря на все усилия, и с каждым днем шанс все меньше. И мои семь месяцев и ПТСР впридачу теперь становятся напрасными. Все было зря…

— Не было, — тихо заметила она.

— Что?

— Мы с тобой встретились благодаря всем этим стечениям обстоятельств… Прости, это глупо.

— Нет, не глупо, — нахмурился я. — Я понимаю, что ты хочешь сказать. И да, это имеет смысл.

И я снова сжал ее в объятьях.

— Мышка, я справлюсь, — прошептал. — Ты же видела чудеса заживления ран? Наверняка, нам что-то выдают и для головы, нужно просто в пакете посмотреть…

— Дурак ты, спецагент, — усмехнулась она и поцеловала. Задумчиво, заботливо и так нежно, что у меня…

…снова вырвалось рычание из груди.

Мать твою!

Я закашлялся, и Наташа настороженно отпрянула.

— Раф.…

— Бронхит, наверное, — просипел я.

— Я вырастила двоих детей, — возразила она, глядя на меня с сомнением. — Бронхит так не звучит.

— Думаешь, пневмония? — со всей серьёзностью поинтересовался я.

Вместо того, чтобы слушать мой бред, Наташа приказала мне лечь на диван и приложила ухо к груди:

— А ну вдохни…

Я напряженно вздохнул, немного побулькав гортанью.

— Ты так рычал прошлой ночью, что даже дочь по телефону это услышала, — настороженно сказала она. — А я сначала решила, что мне это приснилось… Но с тобой явно что-то не так….

— Я узнаю, — поднялся я и сел, — может, это побочка от заживляющего…

— Ты мне врешь, — выдохнула она, поймав мой взгляд. — Ты знаешь, что с тобой, но не говоришь.

И Наташа села на диван, не спуская с меня взгляда.

— Что с тобой, Раф?

54

Мы замерли взглядами друг на друге на какое-то время, и, когда я уже решил, что пора открывать рот и хоть что-то мямлить, у меня зазвонил мобильник.

— Громов, — выдавил я и потянулся в карман джинсов, — прости, нужно ответить.

Но Наташа не разыграла обиженку. Терпеливо кивнула и поджала ноги, устроившись на диване удобней. Я же принял вызов и поднес мобильник к уху:

— Стерегов.

Послышался тяжелый вздох.

— Гарик! — нервно рявкнул я так, что Наташа вздрогнула.

— Раф, дело закрыли, — послышалось сдавленное.

— Что? — просипел я, поднимаясь на ноги. — Как? Почему?

— Поиски не дали результатов, начальство считает, что Кондрат сбежал из города. Периферия ещё на ушах, но так…

Я протер лицо и оперся рукой на стол, впадая в ступор.

— Раф, — позвал Гарик.

— Значит, все, — выдавил я, пытаясь осознать.

— Да. Задание закончено. Тебе предписано явиться в участок для дачи показаний.

— Понятно, — усмехнулся я.

— Ты будешь под защитой.

— Спасибо, ага...

— Увидимся?

— Быть может, но… позже. Надо… переварить.

— Это точно. Прости.…

— За что?

— Я облажался. И подвел тебя.

— Перестань… Ты не при чем.

Земля начала уходить из-под ног, но тут меня обняли со спины… и я задержал дыхание, чувствуя, как расслабляются мышцы под ладонями Наташи, как я снова могу сделать вздох.

— Тогда отбой, начальник, — тихо заключил я.

— На связи.

Я отложил телефон на стол и замер.

— Что случилось? — тихо спросила Мышка, и ее горячее дыхание упруго ткнулось во вспотевшую спину.

— Дело закрыли, — выдохнул я. — Мое задание окончено.

— Сдались?

— Типа того.…

— Раф, — и она сжала меня крепче, — я не знаю, что тебе сказать, кроме того, что я с тобой.

— Я о таком и мечтать не мог, Наташ. Спасибо…

— Давай сменим обстановку, а? Тут есть озеро недалеко. Ты видел? Очень красивое…

— Нет. — Я повернулся к ней и обнял. — Хочешь сходить?

— Хочу тебе помочь. А там и правда красиво. Только… Блин, медведь же! — спохватилась она. — Я совсем забыла…

— Мышунь, единственный медведь тут на всю округу — это я.

Она отстранилась и посмотрела на меня снисходительно.

— Ну, это было бы неплохо, — хихикнула она и расслаблено вздохнула в моих руках.

— Думаешь?

— Конечно. Собственный медведь никогда не помешает. Даже наоборот — всегда пригодится в хозяйстве.

— И как же?

— Ну, не знаю.…

— И я не знаю. Но ты спрашивала, что со мной. Так вот, со мной именно это. Я и правда медведь.

— Ты — неисправимый шутник, Раф, — покачала она головой.

— Это не шутка. Да и мне казалось, шучу я лучше…

— Ты отлично шутишь. Но я вижу, что тебе сейчас очень плохо и больно, а ты снова прячешься за своими шутками, не желая показывать всего того, чего боишься.

— Это ответочка мне за утро?

— Разве я не права?

— Права. Но я как раз начал тебе говорить…

— Думаю, теперь твоя очередь обследоваться, — постановила Мышка.

— Н-не.…

— Да. КТ, МРТ, общий анализ крови и всего прочего…

— Всего прочего? — повторил я и прокашлялся.

— Сердце. Эти звуки могут быть из-за сердца.

— Вот тут ты очень права…

— И психотерапевт.

— Наверное, стоит порадоваться, что у тебя на меня столь грандиозные планы.

— Ты не привык, что о тебе заботятся, вовсе.

— Пожалуй.

— Ну, так привыкай, Раф. Надо разобраться, что там у тебя… с медведем. И почему он рычит временами.

— Я тебе и так могу сказать. Ты ему очень нравишься. Он от тебя без ума…

— Передай ему, что я — тоже. Но в норме он рычать не должен.

Я обреченно вздохнул:

— Ладно….

55

Ну вот и что мне было делать? Обращаться для доказательства? Не хотелось. Да и не сложно предположить, чем кончится. Кто вообще оборачивается, чтобы последний аргумент остался за ним?

— Скажи, что ты хочешь? — тихо спросила Мышка.

Я помолчал какое-то время, обреченно понимая, что струсил выпустить Наташу из рук, хоть и попытался сказать ей правду.

— Я хочу увидеть родителей….

*****

— Блин, подруга, я прям жалею, что ты не тут! — воскликнула Таня в трубке. — Ты бы его видела! Мечется по офису, орет на всех! Все ему не эдак и не так…

Я вздохнула и оглянулась на дом. Мне не хотелось бросать Рафа одного. Но он только укоризненно на меня посмотрел — мол, иди поговори с подругой, раз она обрывает твой мобильник, а я — большой мальчик — и принялся мыть посуду.

— Тань, мне не интересно, — хмурилась я. — Хватит уже с меня Влада! Я не хочу, чтобы он портил мне жизнь!

— Эх, а мне нравится, как он получает по заслугам, — довольно возразила она. — Дай, я хоть за тебя позлорадствую.

— Он не получает. Он продолжает заниматься какими-то глупостями, но у меня на них нет времени.

— У тебя жизнь стала интересней, это да. Как вы?

— Сегодня возили Лену на обследование. — Я коротко рассказала Тане о проблемах со здоровьем дочери.

— Вот же кибер-лошадь! — возмутилась Таня. — Довела ребенка до истощения!

Я вздохнула.

— Главное, доктор сказал, что все поправимо.

— Это хорошо. Но оставлять ее у этих двоих больше нельзя.

— Кажется, «этих двоих» уже и нет. Влад сказал, что он расстается с Лерой.

— Ничего себе! — воскликнула Таня.

Зря я это сказала.

— Тань, только никому, — запоздало спохватилась.

— Как его твой секси-сосед взбодрил! Ты посмотри! Засобирался снова в бой! Блин, он правда думает, что может с ним конкурировать?

— Мне и правда не до него, — повысила я голос, прерывая поток восторга подруги. — Раф хочет познакомить меня со своими родителями!

Повисла недолгая пауза, а я оглянулась на дом — не громко ли я тут ору?

— Охх…. ну… Ну, это… действительно большой шаг, — оценила Таня.

— Блин, я старше на семь лет, Тань! — пропищала я и опустилась на ступеньку.

— Об этом не обязательно вообще кому-то знать. Вы с ним так шикарно смотритесь, что вообще не понятно, какая у вас разница, да и кто старше.

— Но, ведь, это не все! У меня — придурок-Влад в анамнезе и двое взрослых детей! Какая мать обрадуется такому багажу девушки своего сына? Учитывая, что сын, наконец, вернулся со службы и решил завести серьёзные отношения…

— Ты нагнетаешь.

— А я не уверена. Вернее, уверена, что редкая мать будет в восторге. Скорее, я огребу негатива и осуждения…

— Ну а зачем тогда он тебя туда везет? — огорошила она меня.

— Он не видел их очень давно, — опешила я.

— Ну, пусть сам съездит.

— Ну, нет, — возразила я решительно. — Как это, сам?

Раф так спокойно и естественно предложил поехать с ним, что у меня вообще мысли не закралось отказать. А теперь я съежилась на ступеньках и натянула капюшон толстовки на лоб.

Я не смогла ему отказать не потому, что не умею отказывать. Раф просто не давал повода. Когда он говорит что-то, не возникает никаких сомнений на этот счет. Ну, кроме, когда шутит, как про медведя, к примеру. Но тут все понятно. А вот серьёзные разговоры с ним — испытание. Потому что, когда наши взгляды разрываются, я начинаю чувствовать панику, как сбежавшая невеста из ромкома.

— Стремительно все у вас, — заметила Таня довольно. — Тебе надо ехать. Ты уже по уши в нем. И он — в тебе.

— Ничего у нас ещё.… не… Тань, просто мы оба — взрослые. Оба знаем, чего хотим. Вот и все. Смысл тратить время на что-то, что не имеет смысла, да?

— Да. Наташ, если он тебе нравится, значит бери его с потрохами себе. Что тут думать? И к родителям езжай спокойно. В любом случае, тебе не с ними жить, что бы там они себе ни думали. Это сейчас редкость, чтобы мужчина к родителям повез вот так сразу. А кто они вообще?

— С отцом что-то сложное… художник он, кажется. А мама врач.

— Ну, художники — люди непростые, тут все может быть, наверное. Ну а мама — врач. Нормально. «Ни-сы», Натали. А вдруг они — душки?

— Спасибо, Тань, — я вылезла из капюшона и расправила плечи. — Ты права. Я же не могу сказать, что не поеду, потому что боюсь его родителей?

— Ты — красотка, только идиоты тебя не любят. Когда едете?

— Завтра.

— Держи в курсе.

— Хорошо….

Мы распрощались, и я вернулась в дом. Раф уже привел кухню в порядок и встретил меня с чашкой чая.

— Что-то мне подсказывает, что ты паникуешь, — усмехнулся он, бросив на меня взгляд. — Из-за моего приглашения к родителям, я угадал?

— Все же громко кричала я по телефону, да? Слушай, но я не специально. Просто сначала я как-то не въехала, а потом как въехала… — Я засеменила к столу, на ходу снимая кофту, чтобы не начать снова заползать в капюшон. — С тобой легко забыть, что я старше тебя и что с таким багажом. А когда позвонила Таня, я сразу вспомнила.

— Зря ты переживаешь обо всем этом, — устало вздохнул он, подавая мне чашку. — Но, если ты не хочешь, то нет никакой проблемы в том, чтобы отложить поездку.

Я поерзала на стуле, озадаченно открыв рот.

— А варианта оставить меня тут, а самому съездить нет?

— Нет, — отрезал он.

— Что такое?

— Я боюсь тебя оставлять, — покачал он головой, складывая руки поверх стола. — Пока Громов только объявил отбой, и ничего ещё не ясно, я бы просил тебя побыть пока со мной на наших прежних договоренностях…

Ага, тут мы вспоминаем, что я сама влезла к Рафу и накликала себе на голову эту кару.

— Раф, мы поедем к твоим родителям, — постановила я. — Мои переживания не идут ни в какое сравнение с тем фактом, сколько времени вы не виделись.

— Это да. Но ты для меня важнее родителей.

— Нет-нет, подожди, — обескураженно усмехнулась я. — Как так?

— Очень просто. Родители — они есть друг у друга и не нуждаются в моей срочной поддержке и помощи. А мне нужен партнер, женщина, близкая душа. И это естественно, что такая личность будет в приоритете. Ты важнее. Это нормально, Наташа, привыкай.

Да как к этому можно привыкнуть? Так быстро!

— Ладно, но.… — я сделала глубокий вдох и выдох прежде, чем продолжить, — ты для меня тоже важнее моих этих переживаний.

— Принято, — улыбнулся он.

— Ты им звонил уже? — взволновано поинтересовалась я.

— Нет ещё. Я все откладываю… — мягко улыбался он.

— Ну, может, пора?

— Думаю, да. — Он украдкой вытер вспотевшие руки о джинсы и потянулся за мобильным. Когда он замер взглядом на панели, я предложила выйти, но он только мотнул головой: — Останься, пожалуйста…

Я засмотрелась на его пальцы, когда он набирал номер, а потом наши взгляды встретились, и его лицо просветлело:

— Мам? Это я….

56

Она всегда знала, когда я снова собираюсь появиться в ее жизни.

— Мам, это я.

Я слышал, как она задержала дыхание, а, может, и заплакала.

— Минутку, — послышался ее осипший голос куда-то в сторону. А потом тихое мне: — Раф….

— Да, я, — повторил я, — привет…

А в этот момент у меня в голове пронеслось много всяких озарений. Я любил исчезать и появляться в ее жизни, чтобы снова и снова узнавать, что меня ждут. Что она ждет. Зачем? Зачем я надрывал так струны ее души каждый раз?

Не ее.

Его.

Я мстил отцу. Глупо. Нелепо. За прошлое, в котором он не был виноват…

— Привет, — слышал, как она улыбнулась. — Как ты? Где? Когда.… когда я тебя увижу?

— Завтра. Я планирую приехать завтра, — отвечал я, а сам смотрел на Наташу.

Она тоже улыбнулась и… смахнула слезу? Я протянул руку к ее щеке и нежно погладил.

— Ты в порядке? — спрашивала мама.

— Да. И даже лучше.

— Задание закончено?

— Да. Все. Все закончено. Я… навсегда возвращаюсь.

Наташа одобрительно кивнула, сжала мою ладонь на своей щеке и поднялась, оставляя меня для разговора. А сама взяла чашку и направилась на веранду.

— Как отец? — спросил я с волнением в голосе, не спуская взгляда с Наташи.

Теперь в груди все сжалось от необъяснимой тоски. Она ведь просто вышла, и до нее всего лишь рукой подать. А мать теряла со мной всякую связь из раза в раз… Как я мог? Считал это чем-то само собой разумеющимся. У меня, типа, долг. Кому-то. Я работал среди таких же «должников» и не задавал себе вопросов. Это лечило мои душевные раны, как мне казалось. Только за счет рваных душ моих родителей.

— Всё хорошо с ним. Ты правда насовсем? — с тревогой спросила она.

— Да.

— Что-то случилось? — обеспокоилась она сильней.

— Я встретил женщину.

— О….

— Хочу тебя познакомить с ней. Очень. Она многое изменила. Во мне.

— Рада это слышать. А ты сейчас с ней?

— Да. — Я замялся. — Просто так вышло, что мы встретились, когда мое задание ещё не было закончено… В общем, мы за городом на одной забытой богом даче. Она оказалась по соседству с участком, на котором у меня что-то типа убежища. Тебе понравится эта история.

— Уже нравится. Раф, я так рада, что ты цел… И что в твоей жизни все изменилось.

— Даже больше, наверное, чем ты пока можешь предположить.

— Ты ей ещё не сказал?

Я вздохнул:

— Нет.

— Справимся, Раф.

— Я на это, наверное, и надеюсь, — вздохнул я снова и бросил взгляд на Наташу через окно. — … на твою помощь. Сам я дико боюсь ее потерять.

— Хорошо. Тогда приезжай.

— Хорошо, мам. Папе передай, что… я и с ним тоже очень жду встречи. Соскучился по вам обоим.

— Хорошо.

— Мам….

— Мм?

— Прости меня…

Повисла тишина. А потом я отчетливо услышал, как она плачет. Представить, сколько раз она себя лечила убеждениями, что это — моя жизнь, сложно. Они ведь не лечат. А теперь… Я ведь тоже…

Я же жду ребенка.

Пока только я.…

— Раф, — позвала она сипло. — Мы справились, сынок. Ты, я и отец. Теперь все закончилось, и ты возвращаешься домой. Это — самое главное. И не вини себя, пожалуйста. У тебя был свой путь. Тебе нужно было его пройти…

— До завтра, мам…

— До завтра.

Я отбил звонок, постоял немного в тишине, а потом подхватил свою чашку и вышел на крыльцо.

Верхушки деревьев окрасило красным. Несколько закатных лучей прорвались на крыльцо, и теперь Мушка полыхала в их свете, как феникс, и умиротворенно жмурилась, сидя на коленях у Наташи.

— Ну как? — спросила Наташа, когда я сел рядом.

— Нормально. У них всё нормально. Ждут нас завтра.

— Ты как?

— Странно. Ещё не осознал.…

Потому что, по сути ничего особо не изменилось. Отдел Громова просто закончил следствие без его фактического завершения. Меня отработали. И все. И даже нападение Сороки на меня не сыграло никакой роли. Это посчитали моей личной проблемой. Защиту они мне обеспечат… Как же!

— Раф? С тобой что-то не так…

Я посмотрел на Мышку и, протянув к ней руки, бесцеремонно перетянул к себе на колени. Кошка спрыгнула с ее коленей и удрала в панике с крыльца. Просто Наташа сейчас — моя единственная точка опоры, которая понятна. И все, что мне было доступно….

… это расставлять наши точки над «i»….

57

Мышка замерла, когда я недвусмысленно сжал ее бедра и посмотрел ей в глаза.

— Что с твоими глазами? — вдруг спросила она. — Они… будто сверкают…

— Закат… — хрипло ответил я и зажмурился, притягивая ее к себе.

Я прокололся уже по всем пунктам, но у меня не было сейчас сил на этот новый этап, который ждал нас с Наташей. Завтра… Завтра я попробую ей все объяснить.

Я подхватил ее под бедра, поднялся и понес ее в дом.

*****

Я выскользнула из спальни рано утром, бросив взгляд на Рафа в постели. И теперь смотрела в зеркало, а перед глазами всё ещё стоял он — как лежит на животе, обхватив подушку руками.… От его совершенного тела захватывало дух, а от воспоминаний о прошлой ночи с ним тело вспыхивало от кончиков пальцев ног до макушки.

Но, с того самого момента, как он сказал о родителях, меня все больше заполняло горечью. И если вчера я игнорировала этот неприятный зуд в мыслях, то сегодня он достиг таких децибел, что сводил с ума, как постоянный шум в ушах.

У нас ничего не выйдет.

Раф слишком молод, слишком хорош…

У него ведь вся жизнь впереди.

А у меня.…

Черт, ну что со мной?..

Я раздраженно сплюнула пасту в раковину, плеснула холодной воды в лицо и снова уставилась на себя в зеркало.

Я просто несу ответственность за свои решения.

Мне почти сорок, а он везет меня знакомиться к родителям.

Нет. Это все не сработает.

Пока его родители не маячили на нашем горизонте, мне было легко забыть об обстоятельствах. Да что там! В этом домике вдали от жизни обо всем легко забыть. Но ведь рано или поздно придется вспомнить. И теперь, когда Раф пролезал в душу все глубже, становилось страшно. Ведь когда-то его придется оттуда выдирать. Слишком рано его задание закончилось, а вместе с тем и мое лето здесь. Пора спускаться с небес на землю.

То, что он полон энтузиазма в отношении меня, пройдет. Сейчас он оглушен возвращением в жизнь, поломан внутри пережитым ужасом, и ему хочется покоя и стабильности. Но это пройдет. Он придет в себя, осознает, что я ему не пара… Или того хуже — останется из чувства вины.

И что потом? Мне снова придется переживать новое разочарование?

Сил не стало вовсе. Я вылетела из ванной и бросилась на улицу, заливаясь слезами. Эмоции накрыли волной и будто отрезали меня от реальности вовсе. Я плакала как ребенок — всхлипывая и что-то невнятно ныла себе под нос и все никак не могла успокоиться.

А тем временем рассвело, и округа наполнилась утренним деловитым жужжанием пчел в кустах календулы, примятых медведем под крыльцом. Деревянные ступеньки подо мной медленно нагревались от солнца, и попу стало ощутимо припекать. Когда от высушенных слез стянуло лицо, я поднялась со ступенек и направилась в дом, надеясь успеть привести себя в порядок…

…. и оторопела на пороге от взгляда Рафа исподлобья, которым он встретил меня в кухне.

На столе — накрыт завтрак, он — у кофеварки, оперевшись задом о столешницу, задумчиво глядел на меня, сжимая чашку в одной руке.

— Я, видимо, рано предложил тебе познакомиться с родителями…

Я не знала, куда деть глаза. Отнекиваться и увиливать было глупо — он слишком проницателен.

— Нам надо поговорить, — хрипло выдохнула я и побрела к столу, не чувствуя ног.

— Хорошо, давай поговорим, — пожал он плечами.

— Я тебе не пара, — просипела я.

— Это не тебе решать.

— Мне нести ответственность.…

— Я тебя не кину, Наташа, — раздраженно прорычал он. — Ты ведь этого боишься.

И показалось, что в его груди снова что-то зарокотало, а сам он весь как-то странно сгорбился, но при этом стал больше. Я опустилась на стул, не сводя с него глаз.

— Ты слишком молод, — еле вспомнила я свои аргументы. — У тебя — вся жизнь впереди. А у меня уже слишком много багажа.…

— Ты трусишь, — перебил он меня. — Знаешь, редкий человек будет сидеть в глуши после потери семьи в одиночестве. Но ты предпочла скрыться здесь от всех, забиться в угол и тихо скулить, чтобы никому не показать свою слабость. Тебе никто бы не помог, и ты об этом знала. Таня — не в счет. А семья тебя не готова была видеть сломленной. И если Лена нашла в себе мужества приоткрыть глаза, то сына твоего я так и не увидел рядом с тобой. И ты хочешь продолжать так и дальше? Почему ты думаешь, что так тебе лучше? Ведь я готов быть рядом, готов помогать и поддерживать…

— Это слишком хорошо! — возразила я.

— Перестань бояться! — повысил он голос в ответ. — Я тебе нужен. И ты нужна мне. Жизнь не такая уж и длинная, и лет через двадцать нашей разницы в возрасте вообще не будет видно! А ты сейчас готова отказаться от этих двадцати лет и не дать мне шанс только из-за цифры?! Ты серьёзно?!

— Когда ты так говоришь, я тебе верю, а когда ты засыпаешь… ну, или перестаешь говорить… меня догоняет реальностью…

— Эта реальность — плод твоего воображения. А вообще, я начинаю думать, что и тебе не помешало бы пройти реабилитацию. Видимо, вместе пойдем. Ты — после своего брака, я — после своей службы. У меня мама, кстати, психиатр…

— Раф, ты.… ты снова… а потом я снова…

— Мышка, откатываться в привычное поведение всегда легче. Но не выбирай быть несчастной, пожалуйста. Ты же на медведя со сковородкой вышла, ты — не трусиха.

Я улыбнулась и шмыгнула носом, а через пять секунд уже нежилась в его объятьях и хваталась за его плечи, отчаянно жмурясь. С головой творилась какая-то беда. Слезы снова катились из глаз, будто у меня какой-то нервный срыв. И уж совсем некстати мобильный разрывался в кармане штанов.

Я шмыгнула носом, вытерла слезы и поднесла его к уху.

— Да, Лен, — попыталась ответить как можно бодрее.

— Мам! Папа попал в аварию!

58

На этот раз за руль сел я. Едва поместился, правда, но Наташа была не в состоянии вести машину. И это угнетало до чертиков.

Да что б он, сука, сдох, этот Влад! И так все сложно, он ещё решил самоубиться! Дебил… Все что угодно, лишь бы оттянуть на себя внимание!

Я злился не на шутку и даже не пытался это скрывать, чем нервировал Наташу ещё больше. Но я не мог строить из себя паиньку, когда мою женщину снова нервирует ее бывший, не желающий мириться с тем, что он ей уже никто. Хотя, не известно ещё, что там с ним. Мы не понимали, насколько Влад пострадал, но я мне дико хотелось его добить.…

Наташа молчала. И я не лез. Я выскажу ей все потом, когда прояснится, и ей станет легче.

В больнице мы были спустя полтора часа. Большая территория госпиталя была утоплена внутри внушительного лесопарка, и пока мы разобрались, в какой корпус и какой дорогой проехать, заблудились в этом лесу несколько раз. Осложнялось всё ещё тем, что все звонили Наташе, будто она ответственная за это мероприятие и обязана собрать всю семью. Про Леру слышно не было, хотя Лена написала ей о случившемся.

Зато объявился сын. Судя по голосу, который я слышал из трубки Наташи, истерики Дима не закатывал. Спокойно вел нас к нужному корпусу, так как нашел его первым, а когда мы приехали на парковку, подошел к машине и коротко поприветствовал Наташу. Со мной поздоровался и познакомился тоже спокойно. Когда поблагодарил за то, что я не пустил Наташу за руль, я даже растерялся. По всему выходило, что единственный придурок в семье Наташи был Влад.

Вскоре стало известно, что он, смешно сказать, врезался в отбойник на МКАДе. И все бы ничего, если бы он только выбирал место получше. Но от удара его машину развернуло, и в нее влетел микроавтобус службы доставки, шедший по соседней полосе. Машина у Влада была хорошей, на то он и рассчитывал. Несмотря на то, что восстановлению она не подлежала, сам он отделался переломом нескольких ребер, кисти и сотрясением своего убогого мозга. Сейчас Влад валялся в палате интенсивной терапии, так как перед его глазами летали розовые слоны и синие пони, и мне нечего было ему добавить для остроты симптоматики. Да и злость схлынула.

Я везде следовал за семейством Мышки мрачной тенью, но у двери палаты она остановилась и попросила детей навестить папу без нее. Те бросили на мать взгляды с легким налетом осуждения, но не сказали ни слова. Наташа же повернулась ко мне, взяла меня за руку и тихо сказала:

— Пошли подышим?

Ее рука в моей ладони была мокрой. А я подумал, что не имел, конечно же права, давить на нее ещё и поверх всего этого. Ведь если бы с Владом что-то случилось, у Мышки было бы много проблем. Вернее, у нас с ней. Ведь ее дети остались бы без отца. Да и сам процесс расставания с мертвецом болезненный, каким-бы отцом он ни был при жизни…

— Спасибо, — качнулась ко мне Мышка, когда мы вышли на крыльцо. Я заключил ее в объятья и прижался щекой к ее макушке:

— Было бы за что…

— Ты снова по уши в проблемах моей семьи.

— Когда ты примешь предложение стать моей семьей, тебе не придется больше переживать по этому поводу. Семья станет общей.

Наташа отстранилась и потерла лицо:

— Столько всего, блин, что даже нет времени подумать… Это что, предложение?

Но ответить я не успел. У нее снова зазвонил мобильный.

— Да, Лен.

— Мам, ты далеко?

— Нет, на улице с Рафом.

— Папа просит тебя подойти. Сможешь?

— Сейчас, — нехотя отозвалась Наташа и подняла на меня взгляд: — Заколебал.

Я усмехнулся:

— Это да.

— Я быстро.

— Я подожду тебя тут.

Я проводил ее взглядом и повернулся к лесополосе. Делать было нечего, и я спустился со ступеней, пересек парковку и остановился у первой ели, погруженный в свои мысли. Мне очень хотелось надеяться, что мы справимся со всем. Наташа на эти манипуляции бывшего не ведется, но, видимо, Влад не понимает с первого раза и не теряет надежды…

— Привет, Раф.

Я резко обернулся и застыл, медленно сжимая зубы.

Передо мной стояла Сорока.

59

Влад вымучено улыбнулся мне, когда я подошла к койке. Палату ему тут выделили отдельную, чистую и просторную. Даже диван тут имелся у стенки. Видимо, Влад планировал, что на нем кто-то будет дневать и ночевать?

— Как ты? — поинтересовалась я.

— Давно так дерьмово мне не было, — удрученно покачал он головой и глянул на детей. — Дим, Лен, дайте нам с мамой поговорить.

Когда сын с дочерью вышли, я поинтересовалась:

— А Лере ты сообщил?

— Нет, — многозначительно посмотрел на меня. — Между нами кончено все.

— Понятно, — равнодушно пожала я плечами.

— Натусь, слушай, — заерзал он в подушках, — я снова много думал, и чувствую себя таким потерянным.… Я осознал, что натворил страшных ошибок.… — И он воззрился на меня покрасневшими глазами. — Прости меня, родная…

Я медленно моргнула, мысленно считая до десяти.

— Слушай, я хочу все исправить, — воодушевился Влад моим молчанием, — я уже говорил. Но, что важнее, я не вижу смысла жить дальше без тебя. И это меня сильно пугает.

— Влад, это — твоя проблема, — перебила я. — У меня теперь есть собственные.

— Это тебе твой новый ухажер уже проблем наделал? — с деланным беспокойством вопросил он. — Быстро…

— Нет, проблем мне наделал ты, — терпеливо поправила я его. — Как бы эгоистично сейчас это ни звучало, но ты не хочешь меня слышать и питаешь какие -то иллюзии. Ты предал меня, разрушил семью и оставил меня за бортом своей счастливой жизни с Лерой. И теперь Раф разгребает залежи моей неуверенности в себе и нежелания начинать новую жизнь из-за страха быть снова преданной. Ты не стоишь того, чтобы рисковать снова, Влад. А Раф стоит.

— Да ты его знаешь всего ничего! — всплеснул он здоровой рукой, недоуменно веселясь.

— Тебя я знаю всю сознательную жизнь, и как мне это помогло?

Мой мобильник пиликнул сообщением, и я машинально потянула его из кармана.

— Натусь, я докажу, что стою того, чтобы со мной наладить жизнь, — принялся хрипеть Влад, принимаясь разыгрывать умирающего. Захрипел, закашлялся… — Я исправлюсь! Кхе-кхе… Воды…

— Да ты даже не можешь запомнить, что я терпеть не могу, когда ты называешь меня Натусей! — вспылила я, и не думая ему ничего подносить.

— Это не самая большая проблема, которая между нами есть! — возмутился он обижено.

— Между нами больше нет проблем, — возразила я. — И никогда больше не будет. Ты строил свою жизнь с Лерой. А я теперь буду строить ее с Рафом.

— Что? — подобрался он, но следом скривился в усмешке: — Ты что, всерьёз планируешь отношения с этим своим… соседом? Наташа, ну ты же понимаешь, что у вас с ним нет будущего? Он слишком молодой для тебя.

— Тебе это, вроде, не мешало? — неприязненно поморщилась я.

Вот же скотина! Знает, куда бить!

— Когда мужчина старше, это нормально. А женщина… Они же все себе мамочку ищут!

— Мамочку ищешь себе ты! В твоем возрасте неумение брать ответственность за свои поступки смотрится карикатурно…

— Я признал свою ошибку, — горячо возразил он. — Но ты, конечно, имеешь право на меня злиться!

— У меня не будет на это ни времени, ни желания, Влад. Как бы тебе того ни хотелось!

Я опустила взгляд на мобильный и обнаружила письмо из клиники с результатами анализов.

Пробежала их глазами один раз, потом второй…

Ноги едва не подкосились, дыхание сперло, и все, чего мне захотелось, это выйти в коридор и прислониться к стеночке.

Беременна.

Я была совершенно точно беременна…

Спина вспотела.

— Наташ, что такое? — донесся до меня голос Влада, но будто откуда-то из подвала. — Ты придешь?

— Что? — обернулась я от двери, растерянно моргая.

— Натусь, у меня же нет никого, — тревожно лепетал Влад, провожая меня непонимающим взглядом.

— Позвони Лере, — бросила я и уже взялась за ручку дверей, когда он вдруг заорал:

— Ты серьёзно?! Ты слышала вообще, что я говорил?! Я из-за тебя влетел в отбойник! Это ты мне всю душу вынула и мозги вывернула! А теперь сливаешься?!

— Ты в себе? — опешила я, оборачиваясь.

Но Влада несло:

— Когда я обеспечивал семью, тебя все устраивало! Я был в себе тогда?! Как по твоему? Я никого из вас не бросил, всех содержал! Квартиру тебе отдал!

— Ты считаешь, что только из-за этого ты сейчас — самый лучший для меня вариант? Ты, может, головой слишком сильно ударился?..

— Легко строить из себя гордую, когда у тебя квартирка в Москве, да, Наташ?

— Ты можешь ее забрать, если это сделает тебя счастливей, — спокойно возразила я.

Меня вдруг заполнило спокойствием с легким привкусом сожаления. Я ясно увидела, что этот мужчина деградировал настолько, что вызывал во мне лишь жалость. Но, как бы то ни было, он был в прошлом. А будущее.… Мне нужно было на воздух.

— Ты — дерьмовая мать, Наташа, думаешь сейчас только о себе! — булькал Влад из подушек. — Представь, как были бы счастливы Лена и Дима, если бы мы восстановили семью!

— Знаешь, Влад, тебе до Рафа расти и расти. Ты — как маленький мальчик по сравнению с ним. Но мне хватит и двоих детей…

Или не хватит?

— Последний шанс, Наташа! — выплюнул Влад неприязненно мне в спину. — Приползешь же ко мне…

— Иди ты в жопу! — процедила я и хлопнула дверью.

60

— Привет, — улыбнулась Сорока.

И ни одного листа не колыхнулось от ветра, но по коже пробежал мороз. Как же она умела играть! Ей ничего не стоило взяться за любую роль. Вот и сейчас она напоминала деловую человеческую женщину — джинсы, нежно-розовый пуловер, волосы уложены в хвост. И только темные глаза оставались по-прежнему бездонными и настолько жуткими, что смотреть в них было едва выносимо.

— Я заметила, что тебе нравятся такие женщины, — улыбнулась она шире и повертелась передо мной, кокетливо красуясь. — Как тебе? Также нравлюсь, как твоя самка?

— Где Кондрат? — хмуро потребовал я.

— А он не выдержал твоего предательства, — разочарованно сообщила она и обняла себя, ежась будто то холода. Смена ее настроения нервировала Кондрата, но он был настолько одержим ей, что готов был мириться со всем, что она вытворяла. И она никогда себя не сдерживала. Вот и теперь в ее глазах плясали довольные искры.

— Где он? — повторил я вопрос.

— А ты как кто спрашиваешь? — и она склонила голову на бок, глядя на меня с интересом. — Как друг? Или как предатель? Знаешь, Серафим.… тебя ведь так зовут, как оказалось? Славное имя. Как только ты с таким ангельским именем молчал все это время? Смотрел и молчал, когда я казнила предателей? — Она усмехнулась. — А стоило оно того? Не находишь, что все было напрасно?

— Нет. Ведь ты здесь.

— Думаешь, я тебе по зубам?

— А ты что же думаешь? — тянул я время.

— Что я забираю тебя себе, как ценный приз.

— Вот как? — усмехнулся я.

— Угу, — закивала она азартно. — Хочу тебя себе. Ты — все, что мне обломится с бизнеса Кондрата.

— А в последний раз, когда ты попыталась на меня напасть, разве, никаких препятствий на своем пути не встретила?

Сорока перестала улыбаться. Ее губы сжались, как и каждый раз, когда ей приходилось признавать неудачи. Настроение ее снова поменялось. Ее глаза метали молнии, зубы сжались, а уголки губ стали дергаться.

— Ну а что от тебя ещё было ожидать? — неприязненно отчеканила она. — Ты, спасая свой собственный резерв, заделал медвежонка первой встречной, чтобы она быстро восстановила твой потерянный потенциал. Умно! Мне до тебя расти и расти. Но я с этим справлюсь. У нас будет время. Много времени.

Конечно, ни о каких потенциалах я не думал. И даже не подозревал, что беременность Наташи и ее странное видение связаны, а по итогу у меня, значит, восстановился магпотенциал? Славно. Ну, что ж, погнали…

— Ты — адская тварь, Аня, — склонился я ниже, глядя ей прямо в глаза. — Ты никому не нужна. Тебя никто не любит. Все, чего ты заслуживаешь — полного забвения. Тебе нет нигде места…

Злое заклинание, сильное. Но отожрать у этой придурошной ещё кусок сил стоило попытаться. И мне удалось. Лицо Сороки дрогнуло. Она сжала губы в нитку, глаза ее наполнились тьмой, а сама она сделала шаг назад….

Но тут от больницы послышались голоса, и из дверей вышли дети Наташи.

— Дядь Раф, — махнула мне Лена рукой, — мы в машине у Димы будем.

Я кивнул, а Сорок жадно вцепилась в них взглядом.

— Мне не составит труда перебить всех в этой больнице, чтобы угробить тех, кто тебе близок, — усмехнулась она, когда я вернул на нее взгляд.

— Хрен тебе, — рыкнул я и рывком схватил ее за горло.

Только взгляд вдруг выцепил движение между деревьев, а вскоре послышалось звериное порыкивание.

— Да-да, милый, ты сейчас будешь очень занят! — просипела Сорока, хватаясь за мое запястье.

— Кондрат? — выдохнул я изумленно, разглядев, наконец, медведя в нескольких метрах.

Тот мотал головой и досадливо ревел, натыкаясь на стволы деревьев.

— Что ты с ним сделала? — потребовал я, сильнее сжав пальцы на горле Сороки.

— Облегчила страдания, — состроила она скорбное лицо, но следом рассмеялась.

Я ругнулся, наскоро спеленал ведьму ошейником и, уложив ее на землю, вытащил мобильник. Дело было дрянь. Кондрат ни черта не соображает, и бросится на первую попавшуюся цель. А Сорока быстро освободиться от моего ошейника….

— Стерегов? — послышался голос Громова.

— Я с Сорокой и Кондратом на территории хирургического отделения, — и я быстро отчеканил ему адрес. — Она натравила Кондрата в медведе на мирных людей, обоих я не сдержу!

— Понял. Держись.

В этот момент Кондрат остановился и увидел меня. Его ноздри затрепетали, а горло задрожало в предупреждающем рычании. Соображать надо было быстро. Сорока уже дергалась, снимая мой ошейник, а в машине неподалеку сидели Лена с Димой, и она устремится туда, пока я буду бегать от Кондрата или за ним, там уж как дело пойдет. Остроты происходящему добавила карета скорой помощи, показавшаяся на дороге к отделению с мигалками и воем. Водитель скорой ударил по тормозам, и медведь, бросившись наперерез, ударился боком об капот.

— Назад! — вскричал я и взмахнул водителю рукой.

— Ох, черт! — воскликнул он, когда Кондрат встал перед машиной на задние лапы и ударил передними со всей дури по капоту.

У скорой аж задние колеса оторвались от земли. Но водитель больше не мешкал и бодро дал заднюю, пока Кондрат не взмахнул лапами снова. А я, пока медведь бросился догонять скору, помчался к машине Димы. Если успею втащить детей обратно в здание и запечатать двери…

— Раф! — послышалось позади, и я резко обернулся, оказавшись между медведем и нужной мне машиной. Я уже видел, как дети крутят головам на переднем сиденьи, как Дима тянется к зажиганию… Да, уехать — неплохая идея. Была бы. Если бы Дима тоже не увидел мать.

Итак, дано: Мышка несется по парковке на всех парах, Сорока уже приподнимает голову из-за кустов, в машине в паре прыжков от меня — Мышкины дети. И на все это несется взбешенный Кондрат, который как раз утвердился в выводе, что скорую ему не догнать.

Я ничего не забыл?

Ах, да. Я — один против всех. Мне бы время потянуть…

Я развернулся и, перехватив Мышку на бегу, потянул ее в лесополосу, уверенный, что Кондрат не бросится на стоящую машину. Так и вышло.

— Беги! — рявкнул я, и вместе мы понеслись через дорогу в сторону, где я бросил Сороку.

— Ой, тут кто-то лежит… — пискнула Наташа.

— Пусть ещё полежит! — бросил я и незаметным движением всадил весь резерв в очередной ошейник, который Сорока уже не снимет до приезда Кондрата. Мне показалось это правильным ходом. Сороке — наоборот, мое заклятье очень не понравилось. Она взвыла, матерясь, и задергалась.

— Раф! Медведь же ее сожрет… — пискнула мне Мышка, но я не слушал, утягивая ее все дальше. — Раф!

Когда она всерьёз уперлась, мне все же пришлось обернуться. И правда! Медведь настороженно наступал на Сороку, а та отползала на четвереньках от него, что-то скуля. Как же отлично все выходило!..

— Раф! — взвизгнула Мышка на мой довольный смешок, и Кондрат мотнул головой.

Я схватил ее и зажал ей рот, утаскивая за елку.

— Эта женщина — преступница, — зашептал я ей, — она притащила сюда этого медведя, чтобы он устроил тут бойню…

— Но это же ужасно, если он ее сожрет! — просипела Наташа, когда я отнял ладонь от ее рта.

Я только хотел было возразить, что уже лучше пусть сожрет ее, чем кого-то другого, как послышался визг. Мы с Наташей вздрогнули и выскочили из-за дерева. По парковке бежала Лена, истошно крича «мама». За ней с какой-то целью несся Дима, но разбираться не стало времени. Потому что Кондрат встал на дыбы и закрутил головой. То, что у него появилась новая цель — сомнений не было.

— Раф, — хрипло взвизгнула Мышка, хватаясь за мою футболку, ну а я…

…. я уже не думал.

Хорошо, что я ведьмак от части. Мне не нужно снимать вещи, чтобы потом не запутаться в них зверем. И как же это было сейчас кстати, потому что счет пошел на секунды. Кондрат встал на лапы и потрусил обратно к парковке, а я бросился вперед, оборачиваясь едва ли не в прыжке….

61

Когда мимо меня промчалась медсестра с бледным лицом и криком «медведь!», я бросилась на улицу сломя голову. Какой медведь, откуда? Все это меня не интересовало. Главное — Лена с Димой где-то там, и Раф — тоже! А когда я увидела настоящего медведя и Рафа рядом, у меня вообще все коротнуло в мозгах.

Как мы с Рафом оказались за деревом в нескольких десятках метров от дороги, я вообще не поняла. Такой адреналин бил в голову, что у меня разве что искры из глаз не сыпались. Осознала я себя только, когда до меня дошло, что медведь зацепился за какую-то женщину, мимо которой мы пробежали минуту назад. И осознание того, чем это все сейчас кончится для нее, привело мысли в порядок. Объяснение Рафа, что женщина эта сама притащила медведя, никак не примирило с тем меня, какой страшной смертью она должна была погибнуть…

Но я забыла об этом сразу же, когда услышала крик Лены. А когда увидела, как она несется к медведю с криком «мама!», ноги вросли в землю, а в горле стал ком. Вероятно, она решила, что медведь повалил на землю меня, и бросилась на помощь. За ней бежал Димка. А я видела это все будто в замедленной съемке, и крик застрял у меня в горле.

Было ясно, что внимание медведя они уже привлекли, и тот сейчас бросится на них. А ещё — что мы ни черта не успеем сделать…

Нет, я сделаю, конечно! Я брошусь на эту тварь, оторву ей уши и выгрызу глаза, если она тронет моих деток! И я уже качнулась в сторону зверя, когда Раф вдруг бросился вперед…

… и… что-то произошло… сверкнуло у меня перед глазами, что ли? Только дальше побежал уже не Раф, а ещё один медведь! И не просто побежал! Он рыкнул так, что первый, который уже ринулся к моим детям, остановился и резко повернул голову.

Я чувствовал себя как во сне. Слышала свое тяжелое дыхание и пыталась бежать вперед, только будто вязла в клею. Когда медведи сцепились с разбега, округа сотряслась от страшного рыка обоих, а я, наконец, отмерла и изо всех сил рванулась к детям, вжавшимся между машинами. Выскочив на дорогу, я подлетела к Лене и, схватив ее за руку, потащила к зданию и вдоль стенки к дверям.

— А где Раф? — обернулась Лена.

— Я.… я не знаю, — мотнула я головой. — Быстро, к двери!

Только те оказались заперты. И пришлось изрядно побарабанить, чтобы их открыли. Когда детей пропустили внутрь, я обернулась… и остолбенела, поглощенная страшным зрелищем.

Два огромных медведя кидались друг на друга внизу на парковке, а от их рыка дрожали стекла. То один заваливался на очередную машину, то другой. Стекла автомобилей бились как яичная скорлупа, корпусы мялись, словно картонные. Это было так страшно, будто не на дерущихся зверей смотришь, а на неотвратимую стихию, цунами, которая встает горой над горизонтом..

— Мам! — крикнула Лена, но я не могла даже моргнуть, не то, что пошевелиться.

Тот медведь, который напал первым, был темнее. Шкура у него была грязной и скомканной, кидался он агрессивно и резко. Второй был светлее, но размерами не уступал противнику. Шерсть у него блестела на солнце, сам он казался ухоженным, холеным… и от того кровавые росчерки на его боках казались ужасными.

И ведь этот второй защищал нас…

«Мам, где Раф?» — снова послышалось в голове.

— Раф…. — просипела я, а потом закричала во весь голос: — Раф!

— Так, женщина! — раздалось нервное позади. — Куда вы?!

Я обернулась к двери и увидела охранника, стоявшего в проеме.

— Войдите в здание, — попросил он, высунувшись целиком, а я заметила у него пистолет в кобуре.

— Мам? — звал Дима за дверьми, но я не слушала.

— Дайте пистолет! — бросилась я к охраннику.

— Что? — опешил он и попятился. — Вы в своем уме?!

Ну, как вам сказать? Ощущения у меня возникли странные. То ли на адреналине, то ли от осознания, что я могу потерять кого-то очень важного, но у меня вдруг не возникло никаких сомнений, что этот мужчина должен мне сейчас выдать оружие. И никак иначе. Я шагнула к нему, гипнотизируя его взглядом, и протянула руку:

— Пистолет, — потребовала спокойно.

И он, коротко зажмурившись, послушно вытянул пистолет из кобуры и выложил мне на ладонь.

— Боевой? — уточнила я неуверенно.

— Угу, — завороженно кивнул он.

— Спасибо.

Тут позади взревела сирена очередной пострадавшей машины, и я, сжав пистолет, бросилась из-под крыши по ступенькам.

Мой мишка проигрывал. Эта темная тварь уронила его на спину и пыталась схватить за горло, когда я соскочила со ступеней. Господи, ну что за Голливуд? Откуда я знаю, как целится вообще? А расстояние, с которого можно попасть? Что я делаю? Стойка эта нелепая с широко расставленными ногами, будто я что-то в этом шарю… А, нет! Хорошо, что я раскорячилась как следует, а то бы упала от отдачи!

Темный медведь взревел и встал на дыбы, а мой — вскочил пружиной и повалил его на землю. Но я бдительности не теряла. Оббежала мишек по кругу и уже заняла более удобную позицию, как меня что-то ударило по ногам, и я полетела задницей о землю….

62

Приземлилась я удачно, как кошка… с тремя лапами. Четвертую, к сожалению, подвернула, потому что в ней был пистолет. Но страдать по этому поводу не было времени — рядом со мной что-то запыхтело, мучительно застонало и вдруг разразилось такой чёрной руганью, что у меня аж голова закружилась. Я попыталась подняться, но не тут-то было — за ногу держали крепко.

Обернувшись, я обнаружила, что на меня смотрела смутно знакомая женщина в испачканном розовом пуловере. Она всё ещё держала меня за ногу и силилась встать на четвереньки, но ей будто что-то мешало. Ее большие чёрные глаза были наполнены жгучей ненавистью, и я, наверное, упала, если бы продолжала стоять. Но мне вдруг от чего-то стало ее безумно жалко. Кожа на ее шее была поцарапана когтями, и воспаления кровоточили, а женщина продолжала терзать их второй рукой, пачкая и размазывая кровь. Когда она вдруг рванулась к пистолету в моей руке, я даже не дернулась. Просто уверенно шлепнула ее по запястью, и она одернула руку и рухнула на бок. По ее щекам катились слезы…

— Дай мне покончить с собой! — взвыла она гортанным голосом.

— Вот ещё, — невозмутимо покачала я головой. — Обойдешься. Это же ты мне снилась?

Она фыркнула и перекатилась на спину, устремив взгляд в небо.

— Снилась.… — повторила неприязненно. — Дура… Ничего тебе не снилось. Или ты рожать медведю тоже во сне собираешься?

Рожать медведю?

Но не успела я осознать сказанное, как звериный рев, всё ещё стоявший в округе, заглушили звуки сирены, и из-за угла корпуса показались машины с мигалками.

У медведей бой ещё был в разгаре, хотя, кажется, мой все же победил. Он держал врага за горло, не давая ему встать, а тот ворочал башкой и истошно ревел, от чего отчетливо позвякивали окна в уцелевших машинах.

Я дернула ногой, освобождаясь, и, отодвинувшись от женщины, села на бордюр. Сил почему-то резко не стало, зазнобило… Взгляд прикипел к пистолету в руке, и я все не могла поверить, что вообще взяла его в руки. А как умудрилась выстрелить?

Тем временем вокруг стремительно нарастала суматоха. Представители спецслужб уже окружили медведей, другие принялись оцеплять место. Меня с незнакомкой тоже не оставили без внимания. Сначала с земли подняли ее, надели наручники и увели, а потом взялись за меня.

— Вам нужна помощь? — Рядом со мной присел мужчина в медицинской форме.

— Не знаю, — поморщилась я. — У меня вот…

И я протянула ему пистолет.

— Положите рядом осторожно, — спокойно посоветовал мне врач и принялся светить в глаза. — Каталку сюда!

— Я в норме, — забеспокоилась я, — только руку подвернула…

— Наташа! — позвали меня, и знакомый мужчина опустился передо мной на одно колено.

— Гарик, здравствуйте, — хладнокровно поприветствовала я его.

— Вы пострадали?

— Нет. А где Раф?

— Сейчас подойдет, шмотку натягивает.

— С ним все в порядке?

В голове всё ещё не соединились явления «медведь» и «натягивает шмотку». Раф был где-то между ними.

— Она точно не пострадала? — и он перевел взгляд на врача.

— Немного зрачки расширены…

— Что это значит? — нетерпеливо потребовал он.

— Либо ударилась головой, либо последствия какого-то энергетического вмешательства, — недовольно ответил врач. — Вы спросили — я ответил.

— Заберите ее в больницу.

— Само собой, — раздраженно цедил врач.

— Со мной всё нормально! — повысила я голос.

— Наташа, в этом не помешает убедиться, — возразил Гарик.

— Мне нужен Раф, — упрямилась я.

И стоило только погромче это потребовать, как перед носом вдруг оказались босые ноги, и Раф опустился рядом со мной на корточки. Из одежды на нем были лишь ярко-оранжевые форменные брюки.

— Ты как? — заглянул он мне в глаза, обхватив лицо ладонями.

— Госпитализировать, — постановил врач.

— Я с ней, — повернулся Раф к Гарику и подхватил меня на руки. — Что случилось?

— Ничего, — настаивала я. — Я не билась головой. Только рукой. Со мной все в порядке!

— Расширены зрачки — нужно проверить на последствия после энергетического воздействия, — не слушал меня врач.

— Хорошо. — И Раф послушно понес меня в сторону скорой. — Но на ней не должно быть никакого воздействия. Некому было на нее тут воздействовать.

— Тогда будем разбираться в других причинах, — пожал плечами врач.

— Я беременна, — вставила я.

Никто сначала будто бы и не услышал. Но, когда я уже собралась повторить погромче, чтобы перекричать царящую вокруг суматоху, Раф взволновано заверил:

— Я знаю.

Он поднялся со мной в карету скорой помощи и усадил на каталку.

— Ну, может, врачу это нужно, — смущенно добавила я.

Наши взгляды встретились.

— Конечно, нужно, — рассеяно отозвался он, внимательно глядя на меня. — А нам нужно поговорить…

— Ты как? Я так испугалась….

— Нормально. Благодаря тебе, — слабо улыбнулся он, а я качнулась к нему и вцепилась в его плечи, чувствуя, что все напряжение последних часов прорвалось наружу:

— Я так испугалась, — сипела я.

— И ничего ты не испугалась, — шептал он, — ты спасла меня, Мышка…

— Мама! Мама! — донеслось до меня от улицы, и к дверям скорой подбежала Лена. Рядом с ней в сопровождении Гарика оказался и Дима. — Мама! Что с ней?

— Всё нормально! — дернулась было я из рук Рафа, но безнадежно. — Я позвоню вам!

— С мамой все будет в порядке, но провериться нужно. Она позвонит вам сразу, как все прояснится, — сообщил врач и скомандовал. — Поехали!

Двери скорой отсекли нас с Рафом от суеты, и наступила почти что тишина.

— Прилягте на кушетку, — обернулся ко мне врач и обратился к Рафу: — Вас осмотрели?

— Нормально все со мной, — отмахнулся он, помогая мне улечься.

— У вас была рваная рана на горле и большая кровопотеря.

— Может, мне с ним лучше поменяться местами? — засуетилась я.

— Не переживайте, у нас на всех вас найдется место.

Через минуту мы с Рафом лежали на соседних кушетках, держась за руки.

63

Наташу принялись обследовать со всей тщательностью, да и вокруг меня разве что не плясали польку. Смурной тип на скорой сменился самим главой отделения, а смотровая — на отдельную vip-палату. Ещё в скорой я объяснил врачу, что Наташа не адаптирована. По этому поводу глава отделения попытался начать со мной неуклюжий разговор, стараясь найти золотую середину между уголовной ответственностью и пожеланиями моего руководства, которое приказало лебезить передо мной изо всех сил. Спасибо ему на этом, конечно. Руководству. А главе отделения договорить не дали. Потому что в моей палате распахнулись двери, и внутрь влетела мама.

— Раф! — воскликнула она, быстро пересекая помещение.

Но я успел полюбоваться — деловой костюм, белый халат и длинные рыжие волосы, развивающиеся волнами. Но на этом сюрпризы не кончились. За ней порог палаты переступил отец.

И меня затопило иррациональным теплом. Будто тонны груза оплавились и стекли по телу восковыми струями, оставляя лишь чувство уюта и спокойствия. Я обнял маму и поприветствовал отцу, но ему этого не хватило. Дождавшись, когда мама справится с чувствами, он в свою очередь тоже заключил меня в свои объятья.

— Катерина, можно вас? — деликатно обратился глава отделения к маме.

Пока они беседовали, мы остались с отцом наедине.

— Что случилось? — встревожено поинтересовался он. — Дело ведь закрыли. Ты вчера сам сказал…

— Меня выследили, — ответил я, чувствуя себя крайне неловко. Мне предстоит о многом поговорить с отцом. Но сейчас хотелось одного. — Пап, мне жаль, что я причинил тебе столько боли…

Он посмотрел на меня внимательно, и во взгляде явно читалось изумление. Но потом черты его лица расслабились:

— Повзрослел, — констатировал он, мягко улыбнувшись.

— Очень хочется так думать, да, — усмехнулся я.

— Принято, — кивнул он.

Позади послышался щелчок двери, и мама вернулась к нам.

— Раф, с Наташей всё хорошо, — положила она ладонь на мое плечо. — И с беременностью тоже. Но она.… фрустрирует. По крайней мере, так говорят врачи. Но, в целом, психическое состояние удовлетворительное. И мне разрешили с ней поговорить.

— Это было бы здорово, — кивнул я.

— А у тебя — большая потеря крови, — нахмурилась она. — Поэтому я беру Наташу на себя, а ты ждешь полного анализа, и будем решать, переливать или восстанавливаться.

— Я нормально себя чувствую, — заявил было я, когда голова вдруг и правда пошла кругом, и я даже выключился на долю секунды, обнаруживая себя на кровати. — Ч-ч-ч-ерт….

— Миш, побудь здесь, а я проведаю Наташу, — донеслось до меня будто сквозь воду. В голове зазвенело, а когда прошло, я обнаружил над собой склонившегося отца.

— Получше тебе? — тревожно спросил он.

— Да.… — я вздохнул и прикрыл глаза.

Вот бы сейчас целебных Наташиных котлеток!

*****

Когда Рафа не стала рядом, я будто повисла в невесомости. Показалось, что я действительно сильно ударилась головой, и мне много чего привиделось… Но врачи заверили, что никакого сотрясения нет, да и на голове нет никаких следов удара. Когда пришлось отмести это предположение, я начала минута за минутой прокручивать в голове все, что произошло сегодня с того момента, как я услышала крик медсестры, что на улице видели медведя.

Выяснилось, что память исправно транслирует мне в подробностях, как я выбегаю на парковку, вижу медведя, потом Рафа, а следом понимаю, что в машине на стоянке — Дима с Леной. Помню, как бегу сначала к медведю, а потом — от него… И женщину эту на земле тоже помню. Раф не позволил мне помочь ей, сказав, что это все — ее вина. Она привела медведя…

А потом все будто ускоряется и смешивается, словно кто-то нажимает на двоекратное ускорение пленки…

— Наташа, здравствуйте.

Я вздрогнула и подняла глаза. Передо мной стояла врач. Очень красивая, кстати. Ее ярко-красные волосы распущены и выглядят, как из рекламы шампуня, большие голубые глаза ни за что не выдадут возраста, а гладкой кожей можно рекламировать самые дорогие косметические процедуры! И я уже было начала ей улыбаться в ответ, когда она неожиданно представилась:

— Я — Катерина, мама Серафима.

— Здравствуйте, — просипела я, смущенно ежась.

Вот и познакомились…

— Наташа, как вы себя чувствуете?

Катерина смотрела серьёзно, профессионально. Кажется, Раф говорил, что она у него психиатр?

— Нормально, — закивала я. — А Раф? Где он? Вы его видели?

— Да. У него большая потеря крови, но он поправится. — Она села на стул и какое-то время просто смотрела на меня, мягко улыбаясь. — Может, у вас есть вопросы? Вы ведь видели, кто Раф на самом деле…

Я судорожно кивнула.

— Мне кажется, что у меня что-то с головой, — сипло выдала я. — Потому что меня беспокоит только его здоровье.

— С вами все в порядке. Что вы видели, Наташа?

— Ну… я… я видела медведя. — И я отвела взгляд, решив, что так будет почему-то безопаснее….

— Да. У восьми процентов населения земного шара имеется эта способность — обращаться в животных.

— Правда?

— Да. Но это сохраняется в секрете на уровне мирового правительства.

— Я просто хочу его увидеть, — снова отвела я взгляд. И стало легче признаться: — Я… очень странно себя чувствую, будто хочу удариться в панику и не могу.… Но это ведь не нормально?

— Нормально. У вас нет объективного повода паниковать. Даже наоборот. Насколько я поняла, вам и вашим детям угрожала опасность, а Раф вас спас…

— Да, — кивнула я медленно.

— Наташа, узнать то, что мужчина, с которым встречаешься, отличается от других, никогда не просто. Каждый день с этим сталкиваются сотни людей. И всем им приходится адаптироваться в новой ситуации.

— Адаптироваться?

— Это необходимый этап для каждого человека, который становится свидетелем существования других рас, отличных от людей. Своего рода повышение квалификации. Вас проинформируют обо всех деталях и помогут адаптироваться психологически. Все люди проходят этот этап, он абсолютно безболезненный. Ваша жизнь останется полностью вашей. Единственное — тем, кто остался резидентом привычного мира, нельзя ничего говорить. Это — самое важное правило.

— То есть, моим детям.…

— Ни слова. Это довольно тяжелое правило, да. Но вы же не одиноки. У вас всегда будет поддержка.

Только слова Катерины совсем перестали успокаивать, хотя она и старалась. Но все, что мне хотелось — вернуть себе прежнюю почву под ноги.

— Я бы хотела увидеть Рафа, — повторила я тихо.

И поняла, что мне все равно, в кого он там обращается. Даже если это…

— Медведь?! — вырвалось у меня, и глаза расширились от догадки.

64

Первое, что она воскликнула, влетев в палату и обличительно тыкнув в меня пальцем, было:

— Это ты был тот медведь!

Меня к этому времени уже стабилизировали капельницами, и я мог сидеть, опираясь на подушки. Отец повернулся к Наташе, но она ничего не замечала вокруг, продолжая на меня наступать:

— Это ты! Ты меня напугал тогда!

— И сковородкой огреб тоже я, — напомнил я, еле сдерживая улыбку.

Что-то подсказывало, что Мышка моя в порядке. А это — так, остаточные эмоции, которые ей нужно выплеснуть. Много остаточных эмоций….

— Нет, это просто в голове не укладывается! — И Наташа перевела взгляд на моего отца. — Он разлегся у меня под крыльцом, а я решила, что этот медведь сожрал и его самого, и мою кошку!

— Здравствуйте, я — Михаил, — улыбнулся отец и протянул Наташе руку. — Отец Рафа.

— Простите, — опомнилась она, — я — Наташа.

— Очень приятно, — пожал отец ее руку.

— И мне, — улыбнулась она растеряно. — Раф рассказывал о вас. Вы художник.

— Верно, — улыбнулся отец шире, а Наташа повернулась ко мне:

— А твоя мама сказала, что скоро подойдет. — Она вздохнула, часто моргая. И снова взвилась: — Блин, как ты мог?! В голове не укладывается! И сковородкой тебя снова не огреешь, ведь у тебя большая кровопотеря!

— Иди сюда, — распростер я объятья, и Мышка послушно скользнула в мои руки, всхлипнув. — Ты как?

— Я подожду маму в коридоре, — сообщил отец и деликатно удалился.

— Ты — медведь! — прорычала она сдавлено и легонько стукнула меня кулаком в грудь, но тут же прижалась ко мне и уткнулась лбом в плечо. — И ты чуть не умер!

— Прости, что врал, — прошептал я, прикрывая глаза. — Я не мог тебе сказать….

— Блин, а как ты себе это представлял? — выпрямилась она.

— Я представлял себе подходящий момент, — пожал я плечами.

— Эта тетка ещё с чёрными глазами, — поежилась Мышка, снова опускаясь мне на грудь. — Я видела ее тогда во сне, помнишь?

— Это был не сон. Ты на самом деле меня тогда спасла от нее…

— Но как?

— Ты беременна от меня. А мой ребенок… он особенный. Он не только в зверя может превращаться, но и нас с тобой защищает….

Тут я смущенно замолчал, тихо паникуя. Я же не знаю Наташино решение. А вдруг она не захочет? А я давлю… А как я могу на это согласиться? Как ей вообще дать этот выбор?

— Эта страшная женщина сказала, что мне нужно будет рожать медвежонка, — растеряно прошептала Мышка, и у меня спина покрылась холодным потом, а сам я задержал дыхание.

— Да, можно и так сказать, — глухо отозвался, рассеяно гладя ее по волосам.

— Но он ведь родится ребенком?

Выдох рванулся из легких с такой силой, что я закашлялся.

— Конечно.

— И будет становиться медведем иногда?

— Иногда, да.

— Когда кого-то нужно будет защитить?

— Наверняка…

Она помолчала.

— Знаешь, когда у меня появились дети, меня часто преследовали мрачные фантазии, что ем вдруг начинает угрожать опасность. Крадет их кто-то, или террористы берут нас в заложники, или ещё что-то.… — тихо заговорила Мышка. — Я безумно за них боялась. А когда ты бросился на их защиту, мне показалось, что я сплю. Ведь в реальности им бы никто не смог помочь, никто бы не рискнул отвлечь внимание хищника на себя… А в этой реальности, ты, выходит, можешь. Ты можешь броситься им на помощь…

— И ты…. ты тоже можешь…

— Я была в каком-то тумане…

— Тебе просто помогли добрые силы.

— Мне нравится твой мир, — вдруг заключила Мышка. — Для такой трусихи это просто какой-то нереальный подарок — личный медведь рядом. И дети под защитой…

Я усмехнулся.

— Ну, справедливости ради, это из-за меня их пришлось защищать…

— Раф, ну какая разница? Злодеи могут быть разные. Эти пришли тебе мстить, другие — кому-то ещё… Каждый день в мире кто-то решает, что ему можно просто наплевать на жизни других и достигнуть какой-то своей гнусной цели. Или просто наплевать. Без цели… Нет, мне определенно больше нравится с медведем.

— Хорошо, — и я сжал ее в объятьях крепче. — Медведю тоже очень нравится с тобой…

— И, кажется, я познакомилась с твоими родителями, — усмехнулась Наташа. — Мама у тебя просто богиня. А папа внушительный такой.…

Я улыбался. Наташа что-то ещё говорила-говорила, а я слушал, соглашался, объяснял.… Но что самое удивительное — даже в больнице, которые я с детства терпеть не могу, вдруг почувствовал себя как дома. Будто мы за городом на ее даче, и солнечный свет рисует на полу кружева, проникая между старых занавесок, а кошка урчит рядом… и пахнет котлетами и кофе.

Эпилог

В общем, моя жизнь особо не изменилась.

Раф раз в неделю ездил в центр реабилитации, а я в это время виделась с дочерью или Таней. Лена выздоровела и немного набрала веса. Но со всем этим, а также с последствиями того страшного дня, когда на их глазах медведи чуть не растерзали меня и Рафа, она работала с психологом. К сожалению, правда осталась для нее именно такой, и с этим пришлось только смириться. С Валерией они больше не виделись. Как я поняла, она исчезла из жизни Влада и Лены с концами.

Таня при встрече не упускала случая ввернуть мне новость про Влада, но мне и правда стало совсем не до него. Бывший муж во всех смыслах остался в моей прошлой жизни.

Я же пока ещё ничего не смыслила в новых обстоятельствах, да и не было желания. Мне настолько хватило переживаний за это лето, что все, чего я желала — валяться в шезлонге под тенью яблони и иногда вяло поглядывать на то, что там снова ремонтирует или строит Раф. У каждого из нас была и своя терапия, и также общая на двоих. Ему нравилось обустраивать, улучшать, латать и укреплять свое пристанище души, чтобы оно выдержало любые потрясения. Когда мне становилось скучно в одиночестве, я объявляла ему перерыв, и мы брались за общую терапию — ходили на озеро, готовили обед, пили кофе и строили планы на будущее. А такие моменты Раф все больше приоткрывал для меня его собственный мир, осторожно погружая меня в новую реальность. Но больше всего я любила слушать рассказы о его детстве, друзьях и родителях. История Катерины и Михаила была особенно драматичной.…

И их мы сегодня ждали на ужин. Поэтому с утра было относительно тихо. По крайней мере, молоток не стучал ни в какой части дома, а только хлопали периодически дверцы шкафов и холодильника, пахло кофе и специями.

— Слушай, я понятия не имею, как вообще встречать родителей у себя дома, — признался смущенно Раф, гипнотизируя маринованное мясо в кастрюле на печке.

Скорее всего, он нервничал из-за того, что планировал начать жить жизнью, которая так похожа на жизнь его родителей, от которой он столько лет бежал — дом, семья, ребенок. И будто экзамен сдавал на эту свою профпригодность. Только кому — непонятно. Самому себе, разве что…

— Положись на меня, все будет хорошо, — обещала ему я, подкрадываясь к очередной котлете, горсть которых осталась на тарелке после завтрака. Они стояли теперь у нас, как какие-нибудь орешки. Ребенок был весь в папашу. От котлет его, даже полуторомесячного эмбриона, оттянуть было невозможно. Как это гастрономическое безумство ещё не отразилось на моей фигуре, было непонятно. Но безмерно радовало.

— Я знаю, что все будет нормально, — улыбнулся Раф. — Но я к этому не привык. Они.… слишком понимающие. Мне кажется, что я этого не заслуживаю. Иногда мне, наверное, стоило бы выдать дрозда…

— Я выдала тебе сковородкой. Ты забыл? — хихикнула я.

— Никогда не забуду, — улыбнулся он.

Не забудем мы и другого…

Когда Влад выписался из больницы, начал одолевать меня звонками и сообщениями под предлогом беспокойства о моем самочувствии, а когда Лена проболталась ему, что я беременна, примчался сам… и был радушно встречен медведем. Ну, Раф и так долго терпел все эти домогательства с его стороны. И я позволила ему оттянуться по полной. Он полчаса гонял бывшего вокруг его машины, пока тот не влез на крышу, а с нее не кувыркнулся через окно на водительское сиденье, как каскадер, и был таков! Прытко, однако, он выздоровел….

Конечно, нужно было с Владом тоже как-то разобраться, ведь он остается отцом моих детей, и нам все равно нужно будет найти общий язык. Но все потом. Сейчас мне не хотелось ни на что тратить усилия, кроме своих детей и личной жизни. Меня вообще мало что могло потревожить. Беременность сделала меня какой-то спокойной. Я немного не узнавала себя, но такая я мне нравилась гораздо больше. Ну а что тут удивляться, если живешь с медведем? Раф говорит, что он ещё и одаренный какой-то, но я пока решила притормозить с сюрпризами. Все, что мне было нужно — он, лето, пусть и подходящее к концу, и котлеты….

— Слушай, я тут новый рецепт котлет подсмотрела… с кинзой и базиликом, — и обернулась я от стола.

— Звучит, как неплохой план на будущее, — очаровательно улыбнулся он. — Иди сюда…

*****

Мы стояли с отцом на крыльце Мышкиного дома. С бокалами, которые он привез в подарок в дополнение к бутылке виски. Я не мог стянуть временами виноватую улыбку, но с каждым глотком напитка становилось легче.

Бокал с виски из его рук всегда значил для меня возвращение домой. И это вышло очень символично, что он привез это все сюда, принимая мой новый дом без лишних слов.

— Она хорошая очень, — заметил отец, бросив взгляд на свет в окне. — Ценит тебя. Бережет и уважает.

— Да, — кивнул я. — Я…. счастлив с ней.

— Я рад за тебя.

Мама с Наташей остались в гостиной обсуждать беременность и ее особенности. Наташа все равно переживала из-за возраста, и я никак не мог ее от этого отвлечь… Ну, надеюсь, что маме удастся ее успокоить.

— Пап, я ухожу из отдела.

Он не был удивлен.

— Я так и думал, что уйдешь.

— Не только из-за Наташи и ребенка. Я уже просил у тебя прощения, и хотел бы ещё раз попросить. Мне правда очень жаль, что у меня заняло десять лет, чтобы принять тебя и твое прошлое.

— Тебе не за что просить прощения, Раф, — возразил он. — Это был твой путь. Моя жизнь не могла не повлиять на тебя. Твоя, в свою очередь, повлияет и на твоего сына. И у него будет свой путь, свои решения.

— Мой вышел всяко легче. Иногда мне кажется, что я хотел разделить с тобой то, что ты пережил. Чтобы… не знаю… — Я помолчал. — Глупая идея.

— Продолжай, — попросил он.

— Ты смог изменить свою жизнь из полного минуса в полноценный плюс. Может, мне было завидно. Мне казалось, что я должен проверить себя на прочность, чтобы быть уверенным в себе также, как и ты.

— Не всегда нужно уходить в минус, чтобы стать тем, кем хочешь быть. А такой минус, как у меня… он никому не нужен, Раф.

— Я плохо сплю по ночам, — отвернулся я.

— Мама говорила.

— Это было глупо. Завершение дела не принесло мне никакого спокойствия, никакой точки. Я почувствовал себя идиотом. — И я усмехнулся.

— У тебя это заняло гораздо меньше времени, чем у меня. — И он сжал мое плечо. — Я горжусь тобой.

Да, наверное, много в жизни есть вещей важнее, чем гордость твоего отца за тебя. Но все же эти его слова добавили моей жизни чего-то важного, без чего было бы не так хорошо и уютно этим семейным вечером.

— Ну, пошли? — кивнул мне отец на двери.

— Пошли, — улыбнулся я и, быстро допив последний глоток, шагнул в открытые двери…

______________________________________________

Зайки, на этом все. Не забывайте про ТГ канал @anna_vladimirova_book , где вас каждый день ждут красивые видео, коллажи и немного юмора из жизни автора. Жду ваших впечатлений от книги, а также очень жду в новинке, которая уже вышла на сайте

Конец

Оглавление

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

Эпилог