Библиотека :)

Ни любви, ни жалости 437K - Ая Сашина (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Ни любви, ни жалости

Пролог

Губа опухает всё сильнее. Да и на скуле становится заметным небольшой синяк. Придирчиво рассматриваю себя в зеркале. Заранее понимаю, как будет недоволен отец, когда увидит меня. Он честно считает, что физическая расправа – это самое последнее дело, что только примитивные идиоты опускаются до такого уровня.

Но это всё будет потом…

Сейчас же возвращаюсь в комнату, беру телефон, нахожу в контактах нашей классной группы Сапегу. Пишу номер квартиры, в которой нахожусь в данный момент, акцентирую внимание на том, что один здесь, чтоб не боялась, в самом конце указываю, что нужно поговорить. А потом жду. Нервничая и расхаживая из угла в угол, словно загнанный зверь. Минуты идут, сообщение прочитано, но реакции ноль.

Нужно пускать в ход тяжелую артиллерию. Фоткаю разбитую губу, сбрасываю Веронике. Добавляю, что снова встретил её приятеля. Перезванивает буквально через секунду.

— Я уже говорила, что не нуждаюсь в защите! Ни в твоей, ни в чьей-либо еще! – начинает наезжать на меня со старта.

Поворот однако. Другой любой девчонке было бы приятно, что за неё заступились. Но это же гордая Сапега… Чувствую раздражение. Ну, почему она такая?

— Не придешь, значит?

Глава 1

Демид

— Держи бабки, - протягиваю несколько купюр ботану, который учится в параллельном 10 «Б». – Всё помнишь, о чем договаривались?

— Да, помню, - волнуется. То и дело вытирает выступающие капли пота со лба. – Только, Ворон… Я точно на камере не засвечусь?

— Я же сказал, как нужно пройти, чтобы не попасть на видеозапись. Главное, плотнее к стене прижимайся, - даю последние указания. Ну, и олень, этот Богомолов. Надо было поискать кандидатуру посообразительнее. Только сожалеть и менять планы поздно. Хочется уже в полной мере насладиться результатами своей задумки, которую предстоит сейчас выполнить Богомолову.

— А, может… - такое чувство, что Миша пытается отказаться в самый последний момент.

— Не может, - крепко сжимаю его плечо, вдавливая пальцы в жилетку с эмблемой нашей гимназии.

Богомолов морщится от боли. Кивает, что понял. Вот так-то лучше. Улыбаюсь и, потрепав Мишаню напоследок по рыжим волосам, подталкиваю ко входу на территорию гимназии.

Во дворе в это время практически пусто. Уже десять минут, как начался первый урок. Сканирую периметр еще раз на наличие каких-либо угроз. Чисто. Ничего не вызывает опасения. Скамейки, кусты, цветы… Лишь возле запасного входа в главный корпус, словно бельмо на глазу, красуется ярко-красная тачка нашей директрисы. С прошлой пятницы там стоит. А сама Лилечка Павловна улетела на какое-то важное мероприятие образовательного характера в столицу и завтра должна вернуться. Ну, это официальная версия. Только я, наверное, знаю, где она реально была и чем занималась всю прошедшую неделю.

Прищурившись, наблюдаю за Богомоловым. Делает всё, как и проговаривали с ним уже сотню раз. Еще минуты три, и дело в шляпе.

Однако в следующую секунду всё резко меняется. Этот осел идет прямо под камеру.

— Стой, - кричу, сжимая ладони в кулаки. Неужели провал?

Миша не слышит. Продолжает медленно продвигаться в неверном направлении.

Срываюсь с места и несусь к Богомолову. Он наконец замечает меня и, видимо, понимает, что что-то не так. Застывает на месте. Ну, хоть за это спасибо!!! Подбегаю к Мише и хватаю за шиворот. Оттягиваю назад.

— Ты что творишь? Здесь налево нужно… До первого окна, - нервно разрисовываю пальцами теплый воздух. Вторая неделя сентября, но лето не спешит уходить.

— Ворон… Я не могу, - начинает в панике ныть. – Я не хочу, чтобы меня выперли, если узнают. Я не буду.

— Ты уже взял деньги, - всё больше понимаю, что, наверняка, это не подействует. Богомолов трус!

— Я верну… Вот… - вытаскивает из кармана смятые бумажки и сунет мне обратно.

— Валю отсюда… - шиплю.

— А ты? – испуганно озирается по сторонам.

— Не твоё дело! Я сказал, вали. И забудь обо всём, что здесь произошло сейчас, - делаю круг головой, имея в виду двор.

Миша позорно улепетывает, а я, еще раз убедившись, что рядом никого нет, беру дело в свои руки. Согнувшись, пробегаю под окнами кабинета медсестры, затем миную кабинет, где обитает в свободное время физрук, и наконец оказываюсь возле цели. Перевожу дыхание и с непередаваемым удовольствием делаю то, что не смог сделать Богомолов.

Всё. Вот теперь дело точно в шляпе. Любуюсь результатами своего «труда» и готовлюсь к тому, чтобы такими же мелкими перебежками вернуться к исходной точке. Неожиданно замечаю нечто неладное. Перевожу взгляд за забор и, офигевая, понимаю, что оттуда за мной наблюдают чьи-то заинтересованные глаза.

— Чего тебе? – спрашиваю, ответно разглядывая незнакомую девчонку.

Карие глаза, пухлые губы, темные волосы. Джинсы. Короткая кожаная куртка. На плече рюкзак. Симпатичная. Но в свете того, что сейчас она меня так «палит», испытываю к ней неприязнь.

Девчонка молча отрицательно кивает головой и тут же устремляется прочь.

* * *

Демид

Учительница литературы, Марина Антоновна, нагоняет тоску. Глаза слипаются. Подпираю голову кулаком, чтобы не уронить её. Еще и сижу на первой парте – наказан до конца недели за то, что не выучил какое-то стихотворение – здесь, понятное дело, не поспишь. Даже глаза надолго не закроешь, чтобы облегчить состояние.

Когда открывается дверь в класс, выпрямляю затекшую спину и перевожу взгляд на вход. Лилечка Павловна пожаловала собственной персоной. Неужели уже отошла от «подарка», который ждал её по возвращении? Даже улыбается. А еще утром выла белугой на весь двор. Сам не видел, к сожалению, но нашлись те, кто успел записать бесценное видео на телефон.

— Всем доброе утро, - улыбается, поправляя браслет на запястье. Золотой. И, похоже, с брюликами. На зарплату директора гимназии такой точно не купишь. Как и её пафосную тачку. Правда, уже немного подпорченную. – 10 «А» встречайте пополнение, - обращаясь к нам, машет кому-то в коридоре.

Сон как рукой снимает. К нам пожаловал новенький?

Новенькая! И надо же как играет судьба… Я знаю эту новенькую. По крайней мере визуально. Это та девчонка, которая вчера из-за кустов наблюдала за мной.

— Сапега Вероника Николаевна, - представляет Красуцкая. – Вероника, присаживайся вот сюда, к Демиду, - Лилечка Павловна одаривает меня своей улыбкой.

Новенькая, видимо, тоже узнала меня. Несколько смущенно смотрит в мою сторону, чуть кивает, словно старому знакомому. Пока она достает из рюкзака свои вещи, директриса сливается, и Марина Антоновна продолжает вести урок. Но никому уже вообще не интересно, о чем она говорит. Весь класс сосредоточен на новенькой, которая наконец опускается на стул рядом со мной.

— Может, новенькой слово дадим? – подает голос Фил.

Старченко Филлип один из моих лучших друзей. Блондин, не уступающий мне в силе и росте. Вместе с ним занимаемся баскетболом. Играем в сборной гимназии. Вот вечно не сидится ему спокойно. Что бы ни происходило, ему обязательно нужно в этом поучаствовать.

— Я тоже «за», - соглашается Алёна Бокарева. «Звезда» нашего класса, по совместительству его староста.

— Ребята, тише, - пытается приструнить галдящих Марина Антоновна, глядя на новенькую, которая еле дышит от волнения.

— А что… Пусть расскажет о себе, - это уже Настя Петренко, соседка Алены по парте и также её вечный хвост. Ну, или рыбка-прилипала, как зовут её некоторые.

Остальные, словно стадо баранов, тоже подхватывают эту мысль. Просьбы о том, чтобы новенькая рассказала о себе, начинают раздаваться буквально со всех парт.

Вот только Вероника не готова к тому, чтобы удовлетворить запросы желающих. По-моему, сейчас у неё начнется приступ астмы - так глубоко и часто она дышит. Будто задыхается.

— Давай, Сапега… - снова подначивает Старченко. Не сводит глаз с новенькой.

— Фил! – мне надоедает этот концерт, поэтому с раздражением смотрю на друга. – Хорош, а? Марина Антоновна, - перевожу взгляд на учительницу, - продолжаем урок!

Ника

А этот Демид не так плох, как я о нем подумала, вспоминая то, что он вчера натворил. Не знаю, зачем ему было разрисовывать чью-то машину, стоящую во дворе, но то, что он сейчас меня спас от нападок одноклассников, приятно греет душу.

Слушаю учительницу и осторожно разглядываю ребят. Все какие-то пафосные. Не то, что в школе, где я училась прежде. Сердце сжимают тиски, когда вспоминаю родной город, из которого пришлось уехать, и свою любимую школу.

Когда урок заканчивается, не спешу собирать вещи и подниматься. Пусть все уйдут, потом уже я. Замечаю, что мой сосед по парте тоже не спешит. Поэтому в итоге все расходятся, и мы остаемся с ним наедине.

— Спасибо, - благодарю, искренне улыбаясь и разглядывая парня. Симпатичный. Высокий. С глубоким взглядом голубых глаз.

— За что? – прищуривает эти самые глаза.

— Если бы не ты, мне бы, наверное, пришлось выходить к доске и рассказывать о себе.

Уводит взгляд. Молча продолжает что-то искать в своем рюкзаке.

— Слушай, - произносит, когда я уже думаю уходить, так и не дождавшись его ответа. – А ты зачем вчера в кустах сидела?

— Я не сидела в кустах. Там дорожка есть. Я просто мимо шла.

— Шла? А, по-моему, ты стояла и шпионила за мной.

— Извини… Просто растерялась от неожиданности, когда поняла, чем именно ты там занимаешься.

— А вот это не твое дело, чем я там занимался! – злится. – Не привыкай сунуть нос в чужие дела.

— Извини, - повторяю еще раз. Сама не знаю, что на меня вчера нашло, когда я решила остановиться и понаблюдать за развитием событий. Нет, чтобы дальше продолжить свой путь в гимназию и спокойно отдать свои документы.

— Надеюсь, не нужно говорить, чтобы ты помалкивала о том, что видела? – в голосе парня сталь.

По моей коже расползаются сотни мурашек. Еще пару минут назад Демид казался мне милым, но сейчас смотрит волком – прям как-то не по себе становится.

— Я понимаю.

— Сапега, - привлекает мое внимание, называя по фамилии. – Если об этом кто-то узнает, ты очень сильно пожалеешь о том, что появилась в нашей гимназии.

— Не нужно угроз, - вскидываю голову. – Я и так не собиралась об этом трепаться.

— Отлично, если так, - с удовлетворением кивает и спокойно направляется к выходу.

Вот вляпалась… Мой первый учебный день, а уже такое происходит. Надеюсь, эта неприятность останется в прошлом. Я не хочу войны ни с Демидом, ни с кем-либо еще.

Глава 2

Демид

Сегодня нет пробок, поэтому к гимназии подъезжаем гораздо раньше нужного времени.

— Хорошего дня, - желает отец, когда я открываю дверь, чтобы выйти из машины.

— И тебе, - киваю без улыбки. В последнее время отношения с отцом стали еще хуже, чем прежде.

Неспеша шагаю к главному корпусу. До первого урока еще полчаса. Решаю посидеть пока на улице.

Двор постепенно заполняется учениками. Носится малышня. Группками стоят и ржут дети постарше.

— Дёма, привет. Ты что здесь сидишь? – подходит Алёнка.

В короткой юбке, поэтому практически не поднимаю взгляда выше её ног. Зачетные.

— Трамвая жду.

— А я думала, с моря погоды, - смеется.

Знаю, что нравлюсь Бокаревой. Но она у меня особой симпатии не вызывает. Её вечные приставания вызывают во мне лишь раздражение.

— Ого… - неожиданно восклицает Алена.

Перевожу взгляд в ту сторону, куда смотрит она. Действительно, ого… Лилечка Павловна пожаловала. Уже на новой машине. Зубы сжимаются от злости.

Но это, оказывается, еще цветочки. Спустя минуту после того, как из машины выходит сама директриса, открывается пассажирская дверь. И оттуда показывается новенькая.

— Так это протеже нашей Красуцкой? Вот блин… Теперь эта Вероника будет ей всё докладывать.

— Может, перестанешь хоть в туалете курить, - потешаюсь над Бокаревой. Сам не курю, потому к курящим отношусь не очень.

— Ха-ха, смешно. Можно подумать, ты без косяков… И тебя сдаст, как стеклотару.

Мысли тут же возвращаются к тому моменту, когда Сапега спалила меня за тем, что я разрисовывал машину Красуцкой. А вот это попадос… Но ведь сказала же, что не будет трепаться об этом. Можно ли ей верить? Интересно, кем вообще новенькая приходится директрисе, если даже в гимназию вместе приезжают?

— Хай, пипл, - подруливает Фил. – На чём залипли? – интересуется после того, как мы, поздоровавшись, отводим взгляд.

— Сам посмотри, - Аленка кивает на Сапегу и Красуцкую, которые направляются ко входу. – И приехали вместе, - добавляет.

— И что? Может, просто подвезла? – проявляет смекалку Фил.

— Что-то раньше не замечал, чтобы она кого-то подвозила, - смотрю на друга. – Совпадение?

— Узнать бы у кого… - соглашается.

— У кого? – задумываюсь. – Если только у самой новенькой… Ален, - смотрю на девушку и улыбаюсь, - придется тебе с ней подружиться.

— Мне? С ней? – морщит нос Бокарева. – С нищебродками не дружу. Ты вообще видел, во что она одета вчера была? Тряпье с рынка. Фу. Да с ней даже в одном классе опасно учиться. Еще заразит чем-нибудь.

— Ага, бедностью, - ржет на весь двор Фил.

— А что? Может, и такое быть!!! Я читала, что…

— Она читала… - еще больше заходится от смеха Старченко. – Ворон, слышал?

Кривлюсь, будто бы это смешно, но сам продолжаю думать о Красуцкой и новенькой. Разбирает всё больший интерес. Хотя и напряжение нарастает. Вдруг всё-таки проболтается эта Вероника? Исключить из гимназии, конечно, не исключат, но отец с меня шкуру сдерет, если всё откроется.

Вероника

— Спасибо, что помогли, Лилия Павловна, - благодарю директрису, которая каким-то чудом оказалась в нужном месте в нужный час.

Только со мной, наверное, такое могло произойти… Одновременно со смехом и горечью вспоминаю, как переходя недалеко от гимназии дорогу, осталась босой на одну ногу. Случайно наступивший мне на пятку мужчина пошел дальше, а я растерянно застыла посреди дороги, глядя на ремешки босоножка на стопе и подошву, оставшуюся на асфальте. Лишь сигнал авто вывел меня из состояния неожиданного ступора. Не поверила, когда увидела Лилию Павловну, которая вышла из своего авто и махала мне рукой, чтобы я шла к ней. Подхватив части обуви и поняв, что создаю аварийную ситуацию, так как красный сигнал светофора для машин уже сменился зеленым, быстрее понеслась в её машину. Отзывчивая женщина. Она даже меня домой свозила, чтобы я переобулась. Благо, живу недалеко от гимназии.

— Вероника, подожди, - останавливает Красуцкая, когда я собираюсь направиться в свой класс. - Ты же анкету должна еще заполнить, забыла?

— Да… Но урок сейчас начнется.

— Что у вас первым по расписанию стоит?

— Математика.

— Идем со мной, - улыбается. – Спокойно заполнишь, потом я лично отведу тебя в класс, чтобы у учителя не было претензий из-за твоего опоздания.

— Как скажете.

Заполнение анкеты занимает времени больше, чем я рассчитывала. Волнуюсь из-за того, что опаздываю на урок, даже несмотря на то, что Красуцкая пообещала лично отвести меня в класс. Математика не та дисциплина, в которой я сильна. Поэтому пропускать урок не очень хочется.

— Вот, - протягиваю наконец, когда всё готово. – Могу идти?

— Да, идем, конечно. Проведу тебя, как обещала.

Перед самым классом Лилия Павловна останавливает меня.

— Ник, я не спросила… Как тебе твой класс?

— Пока не совсем поняла, - признаюсь честно. – Но первое впечатление не очень.

— Ребята непростые, - соглашается Красуцкая. – Есть откровенно сложные индивидуумы.

— Кто? – тут же вырывается из меня вопрос.

— Ты сама поймешь кто, - улыбается. – К сожалению. Поэтому на будущее хочу сказать тебе вот что… Если появятся какие-то проблемы, приходи сразу ко мне. Будем решать. Хорошо?

Киваю, и мы заходим в класс. Взгляды одноклассников мгновенно облепляют меня. Не знаю, чудится ли это мне, или так и есть, но смотрят как-то недобро.

Я – чужая. Я слишком простая для них. Бедная... И они даже не пытаются скрывать того, что не рады мне.

Неужели не найдется ни одного человека, с которым я смогу найти здесь общий язык?

Глава 3

Ника

— Я дома, - говорю громко, открывая пошарпанную входную дверь, которой лет больше, чем мне.

На мой голос из комнаты показывается бабушка. К ней мы с мамой и моей младшей сестрой переехали несколько дней назад. Скоро должен приехать и папа. Пока он отрабатывает положенный перед увольнением обязательный срок. Замену ему вроде уже нашли, но теперь папа должен обучить нового человека, так как работа специфическая – обслуживание станков на заводе. Не каждый сразу сможет справиться с подобным делом.

— Ну, как в школе? – спрашивает бабушка, когда я, разувшись, иду на кухню, чтобы выпить стакан воды. На улице жара, несмотря на то, что уже осень.

— Нормально всё, - отвечаю с легкостью, которой на самом деле не испытываю.

Если вчера мне казалось, что всё хоть как-то наладится, то сегодняшний день показал, что своей я ни для кого в этом классе точно не стану. И почему только не пошла в обычную школу? Да, пусть бы ездить в неё было гораздо дальше, но там по крайней мере ребята были бы попроще. А тут… Дернул меня черт согласиться, когда бабушка сказала, что есть возможность попасть в престижную гимназию, аттестат которой очень ценится. Через какую-то бабушкину подругу, у которой дочка занимает должность в комитете по образованию. Хотя, как я потом узнала от Красуцкой, с моими отметками и без протекции можно было попасть в гимназию.

— Как мама? Спит?

— Да, спит, бедная, - заметно, как бабушка переживает.

Еще бы… Болезнь мамы прогрессирует. Из-за этого и переехали сюда. Тяжело всем. Просто каждый переживает в себе, стараясь не показывать этого. Каждый из нас делает вид, что всё хорошо, что есть надежда, но… На самом деле нехорошо. И дальше будет только хуже. Правда, об этом я стараюсь не думать. Страшно.

— Ладно, бабуль, я к себе. Уроки сделаю, потом буду ужин готовить.

— Так я сама, - пытается возразить бабушка. Будто я не знаю, что у неё давление скачет.

— Отдыхай, - улыбаюсь. – Лучше потом за Верочкой в садик сходи. Прогуляешься как раз.

— Хорошо, милая, - на глаза бабушки набегают непрошенные слезы.

Сама ощущаю, что еще чуть-чуть, и тоже глаза будут на мокром месте. Нельзя! Нужно быть сильной!

Уроки делаю быстро. Даже по математике всё сразу получается. Сложив нужные на завтра учебники в рюкзак, звоню Кате, самой лучшей подруге, практически сестре.

— Ну, как ты там, моя малышка? – спрашивает моя Котёна, поздоровавшись.

От звука родного голоса вновь хочется пустить слезу. Хочу обратно. Хочу, как раньше.

— Ужасно, - признаюсь честно. – Не знаю, сколько выдержу в этом зверинце, - имею в виду свой класс.

— А что именно не так? Ну, понятно, дети властьимущих… Но неужели нету обычных, у которых просто голова на нужном месте, как у тебя? – не верит.

— Есть. В параллели. В моем классе, судя по одежде и повадкам, одни выскочки.

— Не делай поспешных выводов, - советует. - Среди богатеньких тоже нормальные встречаются. Всего два дня прошло.

— Надеюсь, - перебираю в голове одноклассников, пытаясь представить, кто из них может быть адекватным.

Из девчонок, возможно, Влада Березуцкая. Она единственная кто сегодня, когда я сделала глупую ошибку, решая пример у доски, не смеялась с меня. А, ну, еще Воронов не смеялся. Но при мысли о последнем в животе становится как-то прохладно. Вспоминаю угрозу Демида и понимаю, что начинаю побаиваться его. В классе он явный лидер, значит, слов на ветер, наверняка, не бросает. Я, конечно, не собираюсь никому рассказывать о его проделке, но быть с ним нужно поосторожнее.

— А ты как? Что в школе нового? – перевожу тему, чтобы хоть немного успокоиться.

От новостей, о которых рассказывает подруга, забываю о плохом. Как всегда, проделочки некоторых бывших одноклассников, вызывают приступы смеха.

Демид

— Идем ужинать, - в комнату заглядывает отец.

Удивительно, что он дома. Обычно вечера предпочитает проводить не в моей компании. Вздохнув, спускаюсь вниз. Желания ужинать с ним нет абсолютно, но отказать не имею права. Моей любви отец никогда не требовал, зато уважать себя научил.

— Как в гимназии дела?

— Хорошо всё. Как обычно.

— Слышал, у вас вчера произошел неприятный инцидент.

Так и хочется спросить, от кого же он это слышал, но сдерживаюсь. В принципе и так понятно.

— О чем ты? – делаю вид, что не понимаю. Продолжаю есть ужин, приготовленный заботливыми руками Нины, нашей домработницы.

— О машине вашего директора.

— А. Ну, да. Слышал что-то.

— Что именно? Может, ты знаешь, кто к этому причастен?

— Слышал, что Красуцкая переживала очень. А кто причастен, без понятия.

— Ясно.

— А почему тебя это так заинтересовало? – задаю всё-таки провокационный вопрос. Интересно, что отец придумает.

— Человек, который это сделал, не заслуживает того, чтобы учиться в гимназии. Место ему в исправительном учреждении.

Пища застревает в горле. Проталкиваю её водой.

— А я вот знаешь, о чем подумал?.. – пристально разглядываю отца.

— И о чем же?

— Откуда у директрисы деньги на такую тачку?

— Если у налоговых органов такого вопроса не возникает, то и тебе незачем об этом думать, - недовольно произносит. - Лучше английский подтяни. Репетитор не очень тобой довольна, - решает поменять тему.

— Репетитор просто хочет повышения оплаты своего труда. Тоже, наверное, мечтает о такой тачке, как у Красуцкой, - прячу улыбку, когда отец вскидывает на меня свой грозный взгляд. – Спасибо, всё было вкусно. Я к себе.

Глава 4

— Ален, - зову Бокареву, когда она появляется в поле зрения. Уже минут десять, как жду её возле входа в гимназию.

— Демид… - тут же мчится ко мне с улыбкой. – Доброе утро! – игриво хлопает накладными ресницами. Как у лошади.

— Доброе, - только не совсем оно доброе. Из головы никак не выходят вчерашние слова отца. Если он узнает, что машину Красуцкой испортил я, причем расписал её не самыми цензурными словами, накажет по полной. – Я хотел поговорить по поводу новенькой.

— А что новенькая? - морщит лоб, пытаясь понять, о чем я говорю.

— Нужно узнать, что связывает её и Красуцкую. Директриса просто так никого не подвозит. Что-то меня это напрягает.

— А вот и новенькая… - на горизонте как раз появляется Сапега, и Алена пристально смотрит в её сторону.

Тоже перевожу взгляд на Веронику. Быстрыми шагами направляется в гимназию, не замечая никого вокруг. Словно летит. И платье её еще такое смешное… Подпрыгивает в такт её шагам. Не замечаю, как улыбка расползается по моим губам.

— Нравится? – ехидно смотрит Бокарева.

— Сдурела?

— А что ты на неё так засмотрелся?

— Ничего я не засмотрелся. Так что… - отворачиваюсь от Сапеги. – Разузнаешь у неё, есть ли связь?

— Сомневаешься во мне? – вскидывает подбородок. – Я свой класс в обиду не дам. Если она крыса, то я обязательно узнаю об этом.

Целый день Бокарева честно выполняет своё обещание. На всех переменах она трется вокруг новенькой, вовлекая её в разговоры. Сапега потиху оттаивает. Начинает улыбаться всем, становится более раскрепощенной. Что-то рассказывает Аленке, пряча звонкий смех за узкой ладошкой.

— Ну, что? – после уроков жду Бокареву в том же месте, что и утром.

— Крыса! – выносит вердикт. – Какая-то дальняя родственница нашей Красуцкой.

— Черт, - ударяю кулаком по бедру. Чувствует моя пятая точка, что Сапега мне еще вставит палку в колеса. Наверняка, захочет выслужиться перед своей родственницей. Может, просто еще не разобралась, что та тачка принадлежала именно Красуцкой?

— Всё нормально. Главное, что мы знаем об этом. Я уже предупредила всех ребят. Никто с ней общаться и так не хотел, а после этого подавно не захочет.

Задумчиво киваю. Нужно еще раз поговорить с этой Пегой. Предупредить еще раз.

— Новенькая, кстати, уже ушла? – не буду откладывать разговор в долгий ящик. Если она до сих пор в гимназии, то прямо сейчас же и поговорю.

— Не ушла. В администрацию пошла. Не сказала, зачем. Хотя я спрашивала. Может, уже что-то решила слить Красуцкой? Хотя вроде ничего не произошло, что можно было бы сливать.

Напрягаюсь еще больше.

— А зачем она тебе? – Алена смотрит на меня подозрительно. – Дёма, ты меня пугаешь своим интересом к этой особе.

— Ревнуешь? – усмехаюсь. Никак не поймет Аленка, что не в моем вкусе. А вот новенькая, кстати, симпатичная… Жаль даже, что оказалась родственницей Красуцкой.

— К кому? К этой нищебродке? Вот еще, - подходит ближе, дотрагивается до моей руки. – Дёма, может, на выходных в кино сходим?

Не успеваю ответить. Смотрю на крыльцо, куда как раз выходит Пегая, а следом за ней Лилечка Павловна. Пегая спускается по ступеням и направляется к выходу со двора, а вот Красуцкая замечает меня. Еще секунда, и машет мне рукой, чтобы я подошел.

— Это она тебе или мне? Что ей нужно? – замечает этот жест и Алена.

— Мне, - уверен на сто процентов. Посылаю горячий взгляд в спину новенькой и делаю шаг по направлению к директрисе.

— Добрый день, Демид, - улыбается, когда подхожу ближе.

Может, Пегая всё-таки не сказала? С чего бы Красуцкой сейчас так улыбаться, если бы она знала, что это я изуродовал её тачку?

— Добрый, - киваю.

— Поговорить с тобой хочу. Прекрасно, что ты еще не ушел. Пройдем в мой кабинет? – не дожидаясь моего ответа, заходит в гимназию.

Ступаю за ней. Знает или нет???

— Присаживайся, - указывает на кресло, когда мы приходим в её обитель.

— Постою, если это недолго.

— Ну, постой, - соглашается. Сама садится за стол, берет для чего-то ручку в руки. – Демид… Скажи мне, пожалуйста, тебе легче стало после того, как ты испортил мне машину?

Значит, знает. Вот только почему так спокойна? Бесит меня этим.

Принимаю приглашение сесть. Разваливаюсь в кресле, словно у себя дома. Закидываю ногу на ногу. Отрицать свою причастность не собираюсь. Но внутри всё напряжено от понимания того, как влип. До отца обязательно дойдет всё сегодня же. Если уже не дошло.

— К сожалению, нет, - так и есть. Легче не стало. Наоборот, еще больше раздражает происходящее.

— А можно узнать, чем вообще был вызван подобный акт агрессии в мою сторону? – перекидывает ручку из одной руки в другую. Это говорит о том, что всё же нервничает. Хоть и продолжает слабо улыбаться. Играет в доброго директора, понимающего своих глупых учеников.

Подрывает меня. Как бы не сорваться и не натворить еще больших глупостей.

— Это не акт агрессии. Это просто чистая правда! Абсолютно каждое слово, которое я написал!

И вот тут маска спадает с лица Лилечки Павловны. Щеки краснеют как по мановению волшебной палки.

— Ты варвар! – резко произносит она.

— А Вы – всё то, что там было написано! – сердце обрывается от несправедливости. – И, если захочу, напишу еще раз! Но Вы же, конечно, не переживайте - у отца денег хватит, чтобы купить третью машину.

— Ты знаешь?.. – прижимает ладонь к груди.

— Кстати, магнитик мне из Египта не привезли? – конечно, я знаю. И теперь они будут знать, что я знаю.

— Демид! – призывает сесть, когда я встаю с кресла. – Мы не договорили.

— Отец за Вас договорит, - хмыкаю, а в груди режет от обиды. – Уверен, ему тоже есть, что сказать. Adios.

Вылетаю из кабинета, ненавидя весь мир. И если отцу я сделать ничего не могу, то кто-то точно поплатится за свой длинный язык!

Глава 5

Демид

Открыв дверь в дом, тут же вижу отца. Стоит на пороге своего домашнего кабинета. В темном костюме – еще не переоделся после работы, взгляд угрюмый, губы сжаты в тонкую линию. Хлыста в руке только не хватает. Или какой-нибудь дубины.

— Жду тебя, - говорит резко перед тем, как скрыться в недрах мрачной комнаты, в которой любит проводить всё свое свободное время в этом доме. В детстве я вообще боялся туда заходить.

Отбросив в сторону рюкзак, иду на свою казнь. Как именно казнит отец, не знаю, но уверен это наказание будет серьезнее всех предыдущих.

Сидит за столом. Величественная поза, взгляд в никуда. Присаживаюсь напротив. Молчит. Испытывает мою выдержку. А мне вдруг становится так наплевать на то, что сейчас произойдет.

— Давно ты знаешь, что мы с Лилией Павловной вместе? – разрушает тишину первый вопрос.

— Узнал незадолго до вашего совместного отдыха в Египте. Как отдохнули? Хорошо? – говорю спокойно, но внутри начинает всё клокотать от ярости. Представляю их вместе, и кровь закипает в венах.

— Не ёрничай! – ударяет кулаком по столу так громко, что невольно вздрагиваю. Черт… Ненавижу отца еще больше за то, что заставляет сейчас чувствовать себя сопливым слабаком перед ним. – Почему не пришел поговорить, когда узнал?

— О чем мне нужно было с тобой говорить? Попросить научить на будущее тому, как быстро забыть горячо любимую жену, не успели её похоронить, и тут же приступить к поискам новой? Или не настолько была горячо любимая?

Очередной громкий удар по столу. На этот раз контролирую своё тело. Только сердце дергается так, что отдается спазмом в горле. Чувствую, как тяжело становится дышать.

— Ты что несешь? Прошел уже год, как не стало твоей матери. И я действительно любил её.

— Уже год??? – вскрикиваю, не в силах сдержать эмоции. – Уже? Еще!!! – в голове, словно всполохи, начинают мелькать кадры того ужасного периода моей жизни. Всё было как вчера.

— Я понимаю тебя… - несколько смягчается, но для меня это ничтожно мало. В конце концов это просто слова. Поступками он доказал обратное. Ему плевать на меня также, как и на маму, которой уже нет. И ничего он не понимает, что бы ни говорил.

— Если бы любил, - стою на своем, - не нашел бы замену так быстро. Даже не думал бы об этом.

— Тебе не понять. Ты еще слишком юн!

Всегда бесило, когда он не воспринимал меня всерьез. Ты слишком мал… Ты слишком юн… А когда будет то самое время, когда я подойду под все его критерии и наконец заслужу хоть немного настоящего отцовского внимания? Когда была жива мама, она старалась любить меня за двоих. А сейчас… Лучше бы умер он!

— Если мне не понять, зачем ты позвал меня сюда? – сжимаю кулаки под столом. Невыносимо.

— Ты испортил дорогую вещь, - напоминает, будто я забыл об этом.

— Для тебя всегда деньги были важнее людей, - сглатываю горечь.

— Именно деньги и делают людей людьми. Кем бы ты был без моих денег?

Отец всегда упрекает деньгами. И с мамой было также… Я не раз помню, как она плакала, когда он говорил ей, что без него она бы не достигла ничего в этой жизни.

— Возможно, было бы лучше, если бы меня вообще не было, - бросаю, чувствуя, как дерет в груди.

— Рассуждения слабака, - хмыкает.

С языка рвутся слова о том, как ненавижу его, но что-то удерживает от того, чтобы произнести их вслух. Мама всегда учила, что не стоит противоречить отцу. Боялась его реакции. Но ведь мамы уже нет, и я мог бы послать его… Но… Сжимаю кулаки так крепко, что ногти впечатываются во внутреннюю сторону ладоней. Возможно, я действительно слабак.

— Вернемся к основной теме разговора. Ты должен уметь отвечать за свои поступки. Ты уже не маленький. О чем ты только думал, когда расписывал машину подобной нецензурщиной?

— Хотел, чтобы все знали, кем на самом деле является уважаемая Красуцкая Лилия Павловна.

— Запомни раз и навсегда! – поднимается из-за стола. – Ты больше даже косо взглянуть не посмеешь на эту женщину! Тем более говорить о ней плохое или вытворять такое!

— Иначе что? - меня всего трясет. – Что ты там говорил вчера?.. Тот, кто испортил тачку, не достоин учиться в гимназии?.. Да, пожалуйста… Могу в обычную школу перейти. Могу работать пойти. Может, мне из дома вообще нужно уйти? Может, ты уже и запасного ребенка сделал? – эмоции переливаются через край. Сметаю с края стола стоящие там вещи и резко отодвигаю кресло, на котором сидел. Очень резко… Оно даже переворачивается на бок.

— Хотел тебя лишить карманных денег и поездок на международные чемпионаты по баскетболу, которые запланированы на этот год, но вижу, что этого недостаточно, - цедит через сжатые от негодования зубы. - Иди к себе. Я подумаю, что с тобой делать, - слова звучат угрожающе.

Вылетаю из кабинета. Но иду не к себе в комнату, а на улицу. Хочется крушить. Оказавшись за воротами, срываюсь на бег. Бег в никуда… Просто для того, чтобы что-то делать, чтобы попытаться убежать от собственных мыслей.

Но мысли рядом, не хотят отступать.

Кто слил Красуцкой информацию о том, что именно я испортил машину? Всё указывает на новенькую, но еще ведь об этом знал Богомолов.

Может быть он? Нужно проверить… Не знаю почему, но я всеми силами ищу оправдание для Сапеги.

Глава 6

Демид

— Богомолов, не заботишься ты о своей фигуре, - вылавливаю Мишу на большой перемене возле столовой. – Отойдем, - толкаю его в спину в сторону коридора, где находится выход из гимназии.

— Демид, ты чего? – испуганно оборачивается, но продолжает идти в заданном направлении.

— Ничего. Не боись, поговорим просто, - иду позади, словно конвоир. Богомолов трус. Если это он слил меня директрисе, то расколется тут же при правильном давлении.

Выходим из здания, сворачиваем за угол, чтобы никто не отвлекал. На Мишане уже лица нет, так паникует, бедняга. Это наводит на определенные мысли.

— Зачем рассказал обо всём Красуцкой? – прижимаю его к стене, надавливаю локтем на грудину.

— Я??? Я… – заикается, - не рассказывал! Мы же договаривались. Ай, больно!

— Вот именно – договаривались! Но Красуцкая сказала, что это ты помог ей найти вредителя. То есть меня, - вжимаю Мишаню в стену сильнее. Сжимаю в кулаке жилетку на его бурно вздымающейся от страха груди.

— Она врет! – пищит не своим голосом. – Врет. Ворон, я, честно, не рассказывал ей. Клянусь!!! Честно! – едва не хнычет. – Какой смысл мне был рассказывать? Я ведь и сам в этом участвовал, пусть и не довел дело до конца. Зачем мне было сдавать самого себя? Чтобы отчислили? Я и так еле сюда попал. Да родители убьют, если меня выпрут из гимназии.

А вот это логично! Значит, всё-таки Сапега растрепала.

Отпускаю Мишу и без каких-либо извинений возвращаюсь в гимназию. Сейчас по расписанию стоит английский, поэтому направляюсь в класс иностранных языков. Там пока почти никого нет – большинство одноклассников в столовой. Зато та, которая сейчас интересует больше всех, сидит на своем месте на первой парте. Еще и улыбается, увидев меня. Решила поиздеваться?..

— Пегая… - шепчу, опускаясь рядом с ней на свободный стул. – Считаешь себя умнее всех?

Сразу меняется в лице, услышав кличку, которую я дал ей. Сжимается как-то вся. Но затем, словно одумавшись, гордо расправляет плечи.

— Воронов, твое место дальше.

— А где твоё место, ты скоро узнаешь… - обещаю, окидывая болтуху ненавистным взглядом. Если бы не она, всё сейчас бы было шито-крыто. Не было бы никаких проблем.

Смотрит на меня так, будто не понимает, почему я веду себя подобным образом. Актриса, блин.

— Нехорошо начинать учебу в новом классе с крысятничества.

— Не понимаю тебя… - озирается по сторонам.

То ли боится, что нас услышат, то ли, наоборот, ищет поддержки. Неужели не понимает, что поддержки в нашем классе ей ждать неоткуда?

— За язык свой длинный будешь наказана! – продолжаю запугивать. – Можешь забыть про спокойное существование здесь.

— Ты о чем? – в голосе дрожь. Прикусывает уголок нижней губы.

— Я ведь предупреждал, чтобы не трепалась о том, что видела меня в то утро!

Наконец до Вероники доходит, о чем я говорю. Она тут же оживает, взволнованно ерзает на месте.

— Я не трепалась! Если я дала слово, что не скажу, то…

— Не смеши, - повышаю голос. На нас тут же переводят взгляды две одноклассницы, сидящие на последней парте. – Вам чего? – зыркаю на них.

— Ворон… - в класс заходит Фил, рядом с ним Алена. Смотрят на меня вдвоем в недоумении.

— Объясняю Сапеге, что здесь занято, - тут же придумываю объяснение, почему я сижу рядом с ней.

— На первой парте собрался сидеть? – Бокарева недоумевает еще больше.

— А почему нет? – пристально смотрю на Сапегу. – Дуй отсюда, Пегая. Сегодня я здесь сижу.

— Не, - пасует Старченко. – Ворон, сиди тогда здесь один. Я, как обычно, на последнюю пойду.

Не смотрю на друга. Наблюдаю за тем, как послушно собирает вещи Вероника и идет на другой ряд. Ни слова против… Значит, всё же признает свою вину. Садится, раскладывает тетради, канцелярию, поправляет густые волосы, собранные сегодня в свободную косу.

— Я тогда с тобой… - пользуется моментом Бокарева, присаживаясь рядом.

Не особо рад, но прогонять её было бы странно. Киваю и вновь перевожу взгляд на Сапегу. Гордая осанка, серьезный профиль. Строит из себя, а по факту…

— Опять на новенькую смотришь, - замечает Алена.

— В окно смотрел, - вру, отворачиваясь от Сапеги.

— Ты знаешь, что она сделала сегодня? – придвигаясь ближе, шепчет на ухо Алена.

Морщу лоб. Когда только успела эта Пегая?..

— И что же?

— Настучала директрисе, что Настя в туалете курила. Красуцкая сейчас проводит беседу. Даже родителей Насти вызвала с работы.

Даже неделя не прошла, а Сапега уже показала себя во всем своем «многообразии». Шестерок нигде не любят. Неужели не знает об этом? На что надеется? Думает, Красуцкая станет её щитом? Ошибается... Пришло время показать Сапеге, что зря она так!

— Но Настя этого так просто не оставит, - продолжает делиться новостями Алена. – Вероника еще тысячу раз пожалеет, что сделала такую подлость, - улыбается.

— И что же такого Петренко сделает новенькой? – интересно, уж слишком довольной выглядит Бокарева.

— Это пока секрет. Дёма… Может, на выходных в кино? – ноет в очередной раз.

— Занят.

— Прям все выходные?

— Прям все.

Бокарева наконец замолкает, и я снова сосредотачиваюсь на мыслях о Сапеге. Настя решила отомстить? Ну, что же… Значит, я не буду одинок.

Против воли мой взгляд опять скользит по новенькой. А могла бы нормально учиться ведь… Если бы не длинный язык. Как её наказать? Вариантов много. Но все они какие-то «детские», несущественные. Нужно придумать что-то такое, чтобы запомнила навсегда!

Глава 7

Вероника

Отправляясь сегодня в гимназию, сильнее, чем, прежде, ощущаю нежелание идти туда. Но выбора нету. Проблем в семье и так достаточно – нечего теперь просить перевести меня в обычную школу. Да и расстроились бы все. Думают, что раз попала в такое престижное учебное заведение, то это выведет меня на какой-то новый уровень. Скорее, опустит. Вспоминаю неприязненные взгляды своих одноклассников и по коже бегут мурашки, хотя на улице довольно тепло для этой поры года.

— Пегая… - приветствует меня усмешкой Фил, когда я захожу в класс.

Неприятный тип. Явно считает, что раз он из обеспеченной семьи, то это делает его лучше других. И ладно бы просто молча задирал нос, как это делает, например, Воронов. Так нет, Фил болтун, его рот практически никогда не закрывается, и большинство неприятных шуток сыплется именно в мой адрес.

Никак не реагирую на подобное приветствие. Кто только придумал эту кличку? Знаю, что отсутствие моей реакции должно несколько охладить пыл недоброжелателей. Неинтересно ведь издеваться над «деревом».

— Не уважает нас, - смеется Алена.

Удивительная лицемерка. Не понимаю, зачем она притворялась, что хорошо ко мне относится. По факту оказалась такой же, как и остальные, зазнайкой.

Опустив голову, готовлюсь к уроку. Стараюсь не слышать того, что произносится в мой адрес. Скорее бы пришла учительница, и всё это закончилось.

— Эй, нищенка… - подает голос Настя, соседка Алены по парте. – Тебе сегодня хана. Ответишь мне за вчерашнее.

От угрозы пересыхает в горле. Самое пугающее, что не понимаю, в шутку это сказано или всерьез? Что я такого могла сделать вчера, что ей это не понравилось? Лихорадочно вспоминаю вчерашний день, но так понять и не могу.

Не выдержав, смотрю на Настю. Её глаза полны ненависти.

— Не понимаю, о чем ты, - произношу спокойно. Знал бы кто-нибудь, чего мне стоит это спокойствие сейчас.

— Конечно… - Настя ухмыляется. – Держишь нас всех здесь за дураков?

— Ага… Считает себя особенно умной, - поддакивает Фил.

Громко смеется, наблюдая, смотрят ли на него остальные. Позёр. Ненавижу таких. Особенно выпендривается перед своим дружком – Вороном, который, насколько я заметила, негласный лидер в классе.

Воронов, стоит о нем только подумать, появляется в классе. Всё внимание тут же переключается на него. Выдыхаю, пользуясь этой минутной передышкой. Демида опасаюсь сильнее остальных. Он ведь думает, что это я сдала его Красуцкой. Получается, у него якобы есть реальная причина в мести мне. Нужно попробовать еще раз с ним поговорить. Хотя как я докажу ему, что это не я виновата? Пойти вместе с ним к Красуцкой и спросить напрямую?

Следом за Вороновым в класс заходит учительница. Голоса одноклассников становятся тише. Выдыхаю еще раз с облегчением. Можно расслабиться хоть на какое-то время.

Уроки проходят быстро. Когда заканчивается последняя математика, медленно, как обычно, собираю вещи. Всегда выхожу из класса последней, стараясь избежать внимания к своей персоне и, как следствие, агрессии.

Но сегодня с удивлением замечаю, что еще несколько девочек не спешат уходить. Настя. Вика и Вита Швецовы – сестры-близнецы. И самая массивная девчонка в классе – Варя Сумская. Сердце ускоряет свой бег. Вспоминается предостережение Насти, сказанное перед первым уроком. Надеюсь, это просто совпадение?

Подхватываю рюкзак и закинув его на плечо, иду к двери. Однако в самый последний момент дверь закрывается прямо перед моим носом. Дергаю за ручку, и понимаю, что с обратной стороны дверь кто-то крепко держит.

— Ну, что… Пегая… - слышится за спиной довольный голос Насти. – Вот и пришел час расплаты.

Облизываю пересохшие губы и поворачиваюсь к Петренко.

— Я тебе еще утром сказала, что не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ну, конечно, не понимаешь, - наступает на меня словно хищник. Остальные стоят у неё за спиной. Шавки, ожидающие приказа. – Сейчас поймешь! – она делает знак рукой и тут же троица пособниц срывается с места.

— Отпустите меня, - кричу, когда одноклассницы хватают меня и, сбросив рюкзак, тащат в сторону первой парты.

— Молчи, убогая, - Настя пытается прикрывать мне рот ладонью.

Не контролируя себя, кусаю её за руку. Мне страшно. Я защищаюсь, как могу.

Петренко вскрикивает от боли.

— Кладите её быстрее! – кричит, окидывая подружек грозным взглядом.

Машу руками, ногами. Но силы не равны. Уже через несколько минут оказываюсь распятой на парте. Мои конечности крепко прижаты к твердой поверхности. Не пошевелить ими.

— Отпустите! Что вы делаете? Вы с ума сошли? Я расскажу всё директору! – вглядываюсь в глаза девчонок, но в них ни капли жалости.

— Ты и так всё рассказываешь! – Настя нависает надо мной. – Хватит уже! Из-за тебя я наказана на целый месяц. Уродина, - скользит взглядом по моим волосам. – А сейчас будешь еще уродливее.

В руке Петренко появляются ножницы. От страха кричу. Зову на помощь. Неужели никто не слышит моих криков???

— Быстрее, Настя, - призывает Варя. Видимо, опасается, что мои крики будут услышаны всё-таки.

— Вот тебе… - первая прядь моих отрезанных волос оказывается в руке Петренко и уже через секунду летит на пол. – Вот тебе… - вторая. – Запомни, Пегая… Еще раз директрисе расскажешь о чем-нибудь, и сегодняшняя расправа покажется сказкой!

— Я ничего не рассказывала… - мотаю головой из стороны в сторону. Тело бьется в конвульсиях, но тиски из рук одноклассниц по-прежнему крепки. – Что я могла рассказать про тебя? Перестань… - почти молю, когда очередная прядь волос летит на пол.

— Перестану, если поймешь! – рычит надо мной Петренко. Снова заносит надо мной ножницы.

Это нужно срочно прекращать. Я до сих пор не понимаю, в чем виновата, но ясно одно – нужно соглашаться с тем, что она говорит.

— Я поняла… Поняла… - выдыхаю, когда её руки прикасаются к моим волосам. – Не трогай! Поняла! Больше не буду!

Ножницы всё равно делают своё дело - еще одна прядка летит вниз. Лишь после этого довольная Петренко отступает, кивает своим подружкам, и я наконец чувствую, что могу шевелить руками и ногами.

Глава 8

Вероника

Словно старуха сползаю с парты. Девчонки только что позорно выбежали из класса, и я наконец одна. Поднимаю дрожащую руку. Зажимаю пальцами короткие пряди у лица. В глаза закипают слезы. Твари… Какие же они твари!!! Слезы уже бегут по щекам. Озлобленно стираю их. Нет! Я не буду плакать из-за этих дур.

Выхожу на коридор. Вокруг ни души. Словно сама судьба благоволила одноклассницам. Поправляю рюкзак и, опустив голову, устремляюсь к выходу из этого ада. Людей в гимназии уже мало, поэтому путь до крыльца преодолеваю без особых проблем. А вот на улице многолюдно. По двору рассыпаны группки гимназистов. По-прежнему не поднимая головы, словно танк, пру к калитке.

— Пегая! – слышу неожиданно знакомый голос.

Нет… Ну, зачем? Я ведь почти поверила в то, что о моем позоре никто не узнает. Вернее, узнает, одноклассницы явно растреплют об этом на каждом углу, но думала, хотя бы никто не увидит меня с этими уродливыми обрубками вместо волос.

— Сапега! – очередной оклик, когда я, не сбавляя шага, продолжаю свой путь.

Готова сорваться на бег. Но в последнюю секунду останавливаю себя. Так я точно привлеку еще больше внимания, еще больше вопросов.

— Стоять! – чья-то рука хватает меня за предплечье, заставляя остановиться.

— Не трогай! – выкручиваюсь из цепкой хватки Демида. Да, именно Ворон стал тем, кто помешал мне спокойно уйти с территории гимназии.

Трогает. Самым наглым образом. Заставляет, взяв за подбородок, поднять голову. Рассматривает мою новую «прическу».

— Нравится? – бросаю с обидой. Хотя вроде Воронов не виноват в этом, но, понимаю, что должен по идее радоваться. Он ведь тоже ненавидит меня, как остальные, и, наверняка, вынашивает план мести.

— Не нравится, - роняет ледяным голосом. Его руки оставляют меня в покое, и, развернувшись, Демид уходит.

Несколько секунд стою в растерянности. Странный… Но не буду сейчас о нём думать. Вообще никто из них не заслуживает, чтобы я думала о них. Возобновляю движение и наконец оказываюсь за пределами территории гимназии. Голова кипит. Нужно срочно придумать, где постричься. Денег лишних у меня на стрижку нет, поэтому придется икать какую-то социальную парикмахерскую. Домой возвращаться в таком виде точно нельзя. Бабушка и мама расстроятся, если увидят меня. Начнут задавать вопросы. А им нервничать нельзя ни в коем случае!!! У бабушки может подскочить давление, а у мамы может начаться приступ.

Пока мотаюсь по району в поисках парикмахерской, в груди противно ноет. Не отпускает то, что произошло. Злит. Хочется растерзать этих дур! А еще страшно! Почему они все думают, что это именно я сдаю их Красуцкой? Потому что я новенькая и хочу таким образом выслужиться??? Не понимаю!

Парикмахер, пожилая женщина, меня успокаивает. Оказывается, не так всё ужасно, как казалось. Прядки возле лица она делает симметричными, и в итоге получается модная нынче челка-шторка с плавным переходом в основную длину.

В квартиру вхожу, когда часы показывают уже пять. Мама с бабушкой на кухне, решают, кто пойдет в садик за Верочкой.

— Я схожу, - улыбаюсь. – Привет.

— Привет, солнышко, - мама протягивает ко мне подрагивающую руку.

Подхожу, целую её в щеку.

— У тебя новая прическа? – замечает бабушка.

— Да, решила немного изменить образ.

— Тебе идет, - выносят вердикт две дорогие моему сердцу женщины.

— Спасибо, - киваю. А в голове мельтешат образы того, как лежу распятая на парте. Знали бы мои родные… Были бы в шоке. А папа, если бы узнал, точно не оставил бы всё так, как есть. Пошел бы разбираться в гимназию.

— Папа звонил сегодня? – смотрю на маму. – Он приедет завтра?

— Не приедет, - мама почему-то прячет взгляд. – Сказал, не очень получается у нового работника, потому придется задержаться еще.

— Жаль. Ладно, я тогда за Верочкой.

Сестра выходит ко мне вся в слезах. Собственные проблемы и ненастья тут же забываются.

— Малышка, что случилось? – прижимаю её к себе, ощущая, как заходится от переживаний сердце в груди.

— Захар ударил, - всхлипывает. Поднимает рукав кофточки, и на маленькой ручке вижу красное пятно.

Жалею еще сильнее. В голове гоняю мысли о том, что делать с этой новостью. Поговорить с воспитательницей или отчитать самого мальчишку?

Раздумывать долго не приходится, так как этот самый Захар прибегает в раздевалку и начинает вытанцовывать вокруг Веры.

— Очкастая… Очкастая… - приговаривает при этом, улыбаясь.

Вера плачет надрывнее, обиженно стягивает с личика очки, а я хватаю мальчишку за руку, заставляя замереть на месте. Затем строго отчитываю его и передаю воспитательнице с просьбой следить пристальнее за таким хулиганом.

Выйдя из садика, на последние оставшиеся деньги покупаю Верочке шоколадку, и счастливые направляемся с ней домой.

— А когда папа приедет? – спрашивает, разглядывая своим наивными голубыми глазками.

Малышка, если бы я сама знала ответ на этот вопрос. Я тоже жду папу с нетерпением. Он наша опора, наше всё. Когда он рядом, мне как-то спокойнее. А так, получается, будто я самая главная в семье. Чувствую свою ответственность за маму, бабушку и Верочку.

Папа… Приезжай быстрее, пожалуйста.

— Скоро приедет, малыш. Обязательно приедет!

Глава 9

Демид

Еще не доходя до класса, слышу, как там оживленно. Кто-то громко и воодушевленно что-то рассказывает, остальные также громко и воодушевленно смеются.

— О, Ворон, - Фил подскакивает со своего места, как только я переступаю порог. – Прикинь, что вчера сделала Петренко с новенькой… - класс снова гогочет. – Постригла её!!!

— В монахини? – спрашиваю хмуро. Подхожу к парте, бросаю рюкзак на пол, сам устало плюхаюсь на стул. Видел я, что сделала Настя. Только почему-то не почувствовал ничего приятного. Наоборот, стало противно.

От моего вопроса все ржут еще громче. Прям комиком себя чувствую.

— Пока волосы. Но, может, и в монахини её запишу, - с бравадой заявляет Настя, которая сегодня особенно пышно распушила свой куриный хвост. На её фоне даже Бокарева поблекла. Сидит, молчит, глазами нарисованными только лыпает.

Бросаю на Петренко такой взгляд, что она тут же осекается. И Фил замечает, что я не особо разделяю всеобщей радости.

— Жалеешь, что не ты это придумал? – выдает «гениальную» мысль Фил.

Старченко идиот. Порой удивляюсь самому себе. Почему я с ним дружу? Успокаиваю себя тем, что, если бы не баскетбол, мы с Филом, наверняка, не были бы друзьями.

— Угу, - киваю, чтоб отвалили от меня. Незачем им знать, что мне почему-то даже жаль Пегую. Ведь так быть не должно. Она меня сдала Красуцкой – я не должен её жалеть.

Все с азартом ждут появления Вероники. Однако она заходит в класс только после того, как появляется учительница.

Как обычно, Сапега с непробиваемым выражением лица садится за первую парту и достает вещи из потрепанного рюкзака. Сразу же замечаю её новую прическу. Не могу сдержать ухмылки. Петренко, уверен, сейчас будет себе локти кусать. Потому как после стрижки новенькая выглядит еще привлекательнее. Короткие пряди лишь подчеркивают правильные пропорции её лица. Придают милоты.

— А нищебродка ничего… - замечает тихо Фил. Не сводит глаз с Сапеги.

Да… Ничего! Вот только она - родственница Красуцкой. И этот факт тысячу раз перечеркивает для меня её внешние данные.

Когда заканчивается урок, Вероника тут же спохватывается и выходит по пятам за учителем. Боится нас. Только ведь всегда сбегать так не получится. Однажды придется остаться с нами наедине.

И это однажды не заставляет себя ждать. На пятом уроке учитель химии уходит на десять минут раньше, а нас просит, чтобы мы спокойно посидели до звонка. Спокойно класс сидит ровно до того момента, как за химиком закрывается дверь. Как только это происходит, все тут же концентрируются на Сапеге. Прям на местах своих подпрыгивают от нетерпения. Ожидают шоу.

— Пегая, а что это ты решила прическу изменить? – первым подкалывает Кирилл Терехов, сидящий прямо за спиной новенькой. Тычет карандашом ей в спину.

Придурок! Думает, что она спит или умерла от страха?

Вероника не реагирует. Даже когда все начинают смеяться, и злобные насмешки сыплются уже не только от Терехова, она внимательно смотрит в учебник и что-то конспектирует.

Раздражает поведение и одноклассников, и Сапеги. Хочется гаркнуть на орущих идиотов, чтоб закрыли рты, а Пегой сказать, что хватит уже строить из себя святую невинность.

Наконец звенит звонок. Вероника, не глядя ни на кого, быстро собирает вещи и пытается выйти из класса. Но на пути в коридор каждый так и норовит задеть её плечом. Удивительно, как война против новенькой сплотила весь класс. А ведь внутренних разборок до появления Сапеги хватало еще как.

Последним уроком сегодня по расписанию физкультура. Не знаю, что произошло в женской раздевалке, но в зале Сапега появляется красная, словно вареный рак. Девчонки, стоящие в стороне, чему-то улыбаются, а Вероника, как обычно, делает вид, что её это не касается. Разбирает еще большая злость на неё. Почему не защищается? Почему терпит издевательства?

Понимаю, что желание мстить тому, кто и так находится ниже плинтуса, пропадает напрочь. А я не хочу, чтобы так было! Пегая должна поплатиться за то, что распустила язык и рассказала о том, кто именно расписал бранными словами машину директрисы!

Кстати, интересно, неужели не расскажет в этот раз Красуцкой, что с ней сделала Петренко? Неужели действительно испугалась угрозы Насти?

Только лишь подумав об этом, замечаю, как в зал входит Красуцкая. Она мгновенно находит недовольным взглядом свою жертву.

— Петренко, пройди в мой кабинет.

Все тут же замолкают. Смотрят сначала на Настю, которая еле передвигает ноги, затем на Веронику, которая, кажется, стала еще пунцовее, чем прежде.

Пегая… Пегая… Зачем ты снова втянула в это свою родственницу? Почему не попробовала сама себя защитить? Неужели не понимаешь, что теперь тебе точно крышка??? Вон как все волком на тебя смотрят. Того и гляди - набросятся.

Хорошо, физрук вовремя приходит. Тут же повышает голос, привлекая к себе внимание. Строимся в шеренгу, но я то и дело посматриваю на новенькую. Краска по-прежнему не сходит с её лица. Что такого могли с ней сделать в раздевалке? Да, мне почему-то интересно. И как только появляется возможность, подхожу к Алене. Её даже спрашивать не нужно. Она сама тут же вываливает на меня нужную информацию.

— Мы Пегой подножку поставили, - будто хвастается этим. - Растянулась на полу, как звезда. Ты бы видел… Оборжаться! Только мало ей! Знали бы, что она уже нажаловалась своей родственнице, покруче бы что-нибудь придумали. Бедная Настя… - вспоминает наконец свою подруженцию. – Второй залет. Её теперь точно отстранят от занятий на неделю, как минимум.

Она продолжает стенать по поводу несправедливости по отношению к Петренко, но я уже не слушаю. Снова застываю взглядом на Веронике. Странно получается… Куда ни посмотрю, везде на неё натыкаюсь.

— Ты опять на неё пялишься, - перехватывает мой взгляд Бокарева. – Демид!!! – с такой претензией, будто я что-то должен ей.

— Что Демид? – повышаю голос. – Не трогайте её пока!

Смотрит на меня, как на умалишенного. Хотя и сам ощущаю нечто подобное по отношению к себе.

— Что значит, не трогайте? С какой это радости?

— С той, что Сапега и мне «задолжала». Настала моя очередь требовать с неё. А вы… Потом! Так и передай всем своим подружкам: Сапегу не трогать! Она моя!

Глава 10

Вероника

Как только заканчивается физкультура, даже не переодеваясь, иду к директору. Внутри всё содрогается. Как паршиво для меня складывается ситуация. Никогда в жизни мне не было так отвратительно, как сейчас. Безвыходность накрывает так сильно, что хочется кричать.

— Лилия Павловна у себя? – спрашиваю у секретаря тихим голосом. Осторожничаю. Не доверяю уже никому. Может, и эта строгая женщина ненавидит меня?

— У себя… Но ты бы переоделась для начала, - смотрит сквозь очки придирчиво на мою спортивную форму, которую ношу уже не первый год. Нет, она не порвана, не грязная, но видно, конечно, что не такая модная, как у остальных девчонок в гимназии.

— Мне срочно, - прошу, не сводя взгляда с внимательной дамы. Пытаюсь проглотить нервный комок в горле. Сдаваться нельзя. Нужно попробовать хоть как-то исправить то, что творится.

Наверное, что-то в моих глазах женщину цепляет. Она несколько смягчается. Кивает согласно.

— Посиди, - указывает на кресло. – Сейчас сообщу, что ты пришла. Как фамилия? Напомни.

Называю свою фамилию и опускаюсь в кресло. Паническое состояние не отпускает. Что происходит??? Я ничего не понимаю. Кто доносит Красуцкой всё, что происходит в классе, и сваливает на меня? Кому это нужно??? Я же ничего плохого никому из одноклассников не сделала. Почему они такие злые?

— Проходи, - через несколько секунд меня приглашают в кабинет.

Ноги ватные. Еле встаю. Прохожу. Но даже не успеваю ничего сказать, как Лилия Павловна сама начинает разговор.

— Ты почему не пришла ко мне сразу же, как только всё случилось? Вероника!!! То, что с тобой сделали, ужасно. Такого не должно быть в моей гимназии!!! Настю и остальных причастных к этому накажем по полной строгости, - кипятится директриса.

В этот момент я не испытываю особой благодарности. Просто пытаюсь понять кое-что. Она действительно переживает так за меня? Или её больше смущает тот факт, что подобное происходит в именно ЕЁ гимназии, а не чьей-то другой?

— Лилия Павловна, - зову, ощущая себя всё же несколько виноватой. Речь Красуцкой очень убедительна. Может, действительно нужно было поставить её в известность о том, что со мной сделали? Но уже поздно сомневаться в себе. Сейчас нужно попытаться распутать клубок. – Кто вам рассказал об этом?

— Не важно, - уводит взгляд. Немного успокоившись, отчитав меня, садится за массивный стол.

— Важно. Очень важно. Вы не понимаете… Кто-то таким образом просто подставляет меня! Все думают, что это я Вам постоянно жалуюсь. Они ненавидят меня из-за этого.

— Глупости. Тот, кто мне рассказал об этом, просто жалеет тебя! – в корне не согласна со мной Красуцкая. И по её твердому взгляду понятно, что её не переубедить.

— Скажите, кто… - прошу снова. Готова умолять.

— Ника, не скажу! Я обещала. Повторяю еще раз. Тот, кто мне рассказал, желает тебе только добра.

Как же… Добра… Хочется и смеяться, и плакать одновременно. Ничего из этого не делаю. Сжимаю покрепче зубы и, с обидой извинившись за то, что отвлекла от важных дел, иду обратно в раздевалку. Там уже никого нет. Это хорошо. Я боялась, что девчонки снова поджидают меня, чтобы сделать что-то отвратительное.

Однако радуюсь рано. Смотрю на свою одежду и разум плывёт. Нелюди… Все мои вещи испачканы чернилами. Мысли ранеными птицами носятся в голове. Чернила не отстираются. Теперь мой выбор школьной одежды станет еще более скудным, чем прежде. Вся надежда на папу. Когда он приедет и устроится на новую работу, будет непременно легче.

А домой как дойти???

Хорошо, что на мне спортивный костюм. Запихиваю испачканную одежду в рюкзак и покидаю раздевалку с непередаваемым чувством облегчения. Наконец-то этот день закончен. А завтра выходные. Мне просто необходима передышка! Мне нужно попытаться восстановить запас своего терпения! Нужно укрепить свою «броню», чтобы никто из одноклассников не смог представить, какую боль я испытываю от их ко мне отношения.

Но злоключения на этом не заканчиваются. Во дворе меня поджидают одноклассницы. Физически они меня не трогают, но громко хохочут, спрашивая, почему я не переоделась после физкультуры. Кричат, что от меня воняет, словно от взмыленной лошади. Фукают, изображают рвотные позывы.

Внимание всех, кто находится во дворе, тут же приклеивается ко мне. Хочется провалиться сквозь землю. Но, как обычно, лишь еще выше поднимаю подбородок и шагаю вперед с таким видом, словно никого не замечаю.

— Вонючка, - вдруг подлетает ко мне какой-то мальчишка. – Вонючка! Пегая, от тебя воняет, будто от мусорного ведра.

Пегая… Сразу становится понятно, что всё это очередная постановка, придуманная моими одноклассницами. Вон как заливаются. Едва не хрюкают от смеха.

Мальчишка с криками продолжает бежать следом за мной, и я едва сдерживаюсь, чтобы не остановиться, не схватить его за шиворот и хорошенько не отшлепать. Но напоминаю себе, что он, по сути, не виноват. Просто безмозглый ребенок, которому, наверняка, заплатили за то, что он сделает всё так, как будет велено.

Однако моё терпение заканчивается, когда этот малец поднимает с земли камень и швыряет им в меня. Снаряд пролетает мимо, но меня уже не остановить. Резко разворачиваюсь в сторону этого нахала и, пока он не успел опомниться, хватаю за рукав куртки.

— Ай… - начинает орать так громко, что мои уши закладывает. – Мне больно!!! Помогите!!!

Больно? Да я просто держу его…

— Она бьет ребенка… - подхватывает этот ор одна из моих одноклассниц.

Что??? Сколько еще будет продолжаться этот спектакль? От несуразности происходящего хочется истерично рассмеяться, но в этот миг я вижу, как из дверей гимназии выходит Красуцкая.

Глава 11

Вероника

— Я его не била. Честное слово. Просто схватила за рукав после того, как он швырнул в меня камень, - оправдываюсь, шагая за Красуцкой в её кабинет. Скоро я там буду постоянным гостем, видимо.

— Ника, я верю тебе, - кивает Лилия Павловна. – Пойдем, угощу тебя чаем. Пусть все разойдутся, потом домой пойдешь.

Не верю тому, что слышу. Она мне верит? Вот так просто? Я ведь подумала, что она сейчас будет отчитывать меня за неподобающее поведение.

— За что-то невзлюбила тебя Настя. Вот и устраивает провокации. Но ничего… Следующую неделю её не будет на занятиях, и всё уляжется. Найдешь общий язык с остальными ребятами.

— Дело не только в Петренко. Они все ненавидят меня, - присаживаюсь в кресло, в котором сидела буквально двадцать минут назад.

— Ошибаешься, девочка, - говорит ласковым тоном. – Поверь, у тебя есть в классе защитники - люди, которым не чужда справедливость.

— Кто?

— Не могу сказать. Я обещала. Просто поверь мне!

Бесполезно доказывать Красуцкой обратное, кто-то отлично задурил ей голову. Поэтому молча беру поставленную передо мной чашку с чаем и наслаждаюсь горячим напитком. Пробыв в кабинете добрых полчаса, наконец снова оказываюсь на улице. С облегчением выдыхаю, когда вижу почти пустой двор. Надеюсь, больше никто не будет задирать меня.

— Эй… Новенькая…

Дергаюсь от незнакомого голоса. Опять??? Да что еще кому там надо от меня??? Оборачиваюсь и вижу чуть полноватого парня. Я видела его уже прежде. Если не ошибаюсь, он с параллельного класса.

— Привет! – улыбается, подойдя ближе.

Улыбка вроде бы искренняя, но уже никому не верю.

— Привет, - произношу довольно холодно. – Что-то хотел?

— Да нет. Просто познакомиться решил, - выглядит сконфуженным. – Слышал, тебе несладко приходится. Одноклассники у тебя, конечно… - не заканчивает мысль, но по выражению лица всё становится понятным.

— Врагу не пожелаешь, - соглашаюсь, пристально рассматривая собеседника. Правда, просто так решил познакомиться? Боюсь верить. Боюсь нарваться на очередное издевательство.

— Я Миша. Богомолов.

— Вероника. Сапега, - зачем-то протягиваю руку.

Миша пожимает её и немного краснеет.

— Пойдем? – кивает в сторону улицы, где проносятся редкие автомобили. – Ты где живешь?

— На Пролетарской. Здесь недалеко.

— Правда? А я на соседней улице с Пролетарской - на Красной.

Снова грызут подозрения. Как-то удачно всё складывается. Живет на соседней улице. Но… Черт. Наверное, я становлюсь параноиком.

— Ты не подумай, - словно читает мои мысли. – Я не такой, как они. Я, как ты. Тоже отщепенец. Хотя надо мной так не издевались, - признается.

— Вся гимназия уже знает?.. – вздыхаю. Становится не по себе, когда представляю, как все обсуждают издевательства надо мной, как поливают помоями.

— Не знаю на счет всей, но в моем классе разговоров о тебе хватает.

— И что говорят?

Краснеет. Уводит взгляд.

— Можно я не буду говорить?

— Можно, - расстраиваюсь еще сильнее. Но не зацикливаюсь на этом. Прошу Мишу рассказать, как он оказался в этой гимназии, как стал отщепенцем.

— У меня высокий балл по всем предметам – так и оказался. А отщепенец… ОНИ не принимают тех, у кого обычные родители. А ты как? – переводит тему на меня. – Откуда переехала?

Рассказываю немного о себе. Думаю, Миша не шпион. Просто такой же несчастный, как и я.

— Только ты это… - просит, стесняясь, Богомолов, когда подходим к моему дому. – Не показывай в гимназии, что мы общаемся. Не хватало еще, чтоб надо мной стали измываться за компанию.

Несчастный… А еще трус!!! Становится как-то не по себе. Даже противно. А ведь показался хорошим!

— Ладно, - киваю. - Буду делать вид, что не знаю тебя.

— Но это только в гимназии, - горячится, оправдываясь. - А так… Можем дружить!

Дружить??? Он шутит? Да с таким трусом не хочется даже общаться, даже рядом стоять.

— Пока, - прощаюсь, ничего не ответив на его идиотское предложение.

Дома стоит тишина. Верочка в садике, мама и бабушка спят каждая в своей комнате. Иду к себе. Настроение отвратительное. Не переодеваясь, ложусь на диван, обхватываю руками колени. Скорей бы приехал папа. Мне нужна его поддержка. С каждым днем всё меньше и меньше сил на то, чтобы терпеть происходящее.

Решаю позвонить папе. Он долго не отвечает, но всё-таки принимает вызов. Его голос какой-то напряженный, словно испуганный.

— Пап, у тебя всё хорошо? – в груди растекается резкая боль. Переживаю за отца. Вдруг у него что-то случилось, а он не признается?

— Да. Да, хорошо. А ты как, что?

— Пап, когда ты приедешь? – спрашиваю, игнорируя его вопросы. Вот приедет, и я обязательно всё тогда расскажу.

— М-м… - как-то странно мычит. - А мама не говорила?

— Сказала, что тебя пока с работы не отпускают. Но ведь они не имеют права держать тебя больше положенного срока?.. – злюсь на его начальство, которое и в глаза то не видела никогда. - Я скучаю. И Верочка скучает. Когда ты приедешь?

— Я не знаю еще. Тут… В общем… Да… Не отпускают… - частит и путается в словах, будто ему неудобно разговаривать. – Давай потом созвонимся. Некогда сейчас. Я сам наберу тебе, когда буду что-то точно знать.

— Хорошо. Пап… - хочу сказать, как сильно его жду, но в трубке уже звучат короткие гудки.

Глава 12

Демид

Ненавижу выходные. Всё из-за отца. Видеть его лицо дольше пяти минут невыносимо.

— Я всё еще думаю над твоим наказанием, - хмуро сообщает, поглощая завтрак.

Молча продолжаю ковыряться в своей тарелке. Аппетита нет, хотя утро, и организм вроде как должен требовать топлива.

— Слышал, через неделю ваша команда поедет на соревнования, - вновь пытается втянуть меня в разговор.

А вот это задевает гораздо больнее. Баскетбол моя страсть, и то, что я, наверняка, не смогу поехать с командой, гложет уже который день. У отца я пока не спрашивал. Оттягивал до последнего, лелея мечту об этой поездке.

— Лилия Павловна предлагает отпустить тебя, - резко произносит отец.

Едва не давлюсь омлетом, который силком отправил в рот несколько секунд назад.

— Я не хотел тебя отпускать. Ты ведь наказан. Пусть это еще не основное наказание, но уроком должно послужить всё-таки. А теперь даже и не знаю… Лилия Павловна убеждает меня в том, что команда без тебя не сможет достойно выступить.

С трудом прогладываю очередной кусок омлета.

— Может, я теперь еще должен поблагодарить директрису? Ты на это намекаешь? – не знаю каким чудом удается сидеть на месте и слушать эту ахинею, которую несет отец.

— Никого благодарить не нужно. Но я бы хотел, чтобы ты знал, как относится к тебе Лилия Павловна. Она тебя защищает! Несмотря на то, что ты её оскорбил.

— Купи ей еще одну машину, - предлагаю, морщась. – В благодарность от меня. Сам бы купил, но такими финансами пока не обладаю, - знаю, что за подобную насмешку могу огрести, но сдержаться не могу.

— Демид! – отец повышает голос.

А в голове почему-то слышится другое. Дёма… Нежным голосом… От которого бегут мурашки по коже… Так говорила мама.

— Что??? – поднимаю голову и с яростью смотрю на отца. По мозгам бьет один и тот же вопрос. Почему не отец умер??? Почему мама? Почему?

Он даже несколько теряется от моей агрессии. Наверное, глаза выдают меня.

— Я жду от тебя вышколенности, сдержанности, - произносит сквозь сжатые от негодования зубы. - А ты ведешь себя как сопливый детсадовец!

— А я от тебя уже вообще ничего не жду… - поднимаюсь и иду в свою комнату. Плевать, что после этого отец точно меня не отпустит на соревнования.

— Вернись! – летит в спину.

Не сбавляю шага. Я больше не могу стелиться перед отцом. Он постоянно угрожает мне тем, что я без него не добьюсь чего-либо стоящего. Даже это уже безразлично. Пусть буду нищим… Бомжом… Но плясать под дудку отца больше не собираюсь. Пусть будет счастлив со своей Лилией Павловной. Пусть забацает себе еще одного наследника, того, который наконец будет удовлетворять всем его требованиям: покорный, без собственного мнения.

Падаю на кровать. Но не успеваю закрыть глаза, как дверь снова открывается.

— Демид! – снова грозный призыв предка обратить на него внимание.

Игнорирую. Делаю вид, что не слышу. Я не хочу с ним говорить. Была бы моя воля, не видел бы его никогда больше. Он предал маму, меня, память о нашей семье.

— Я лишу тебя карманных денег, если сейчас же не посмотришь на меня.

Взрываюсь с кровати, беру джинсы, достаю из кармана банковскую карту и швыряю её в отца. Она, конечно, не долетает, падает перед ним на пол.

Мое поведение окончательно лишает отца выдержки. Он подлетает ко мне и хватает за ворот майки, притягивает к себе.

— Ты чего добиваешься этим? – едва не брызжет слюной.

— Ничего не добиваюсь, - хватаю его за руку, пытаясь отделаться от захвата. – Просто выполняю твои желания. Хотел лишить меня денег? Забирай. Мне ничего не нужно от тебя.

Отец наконец отпускает меня. Но своим взглядом готов убить.

— Я посмотрю, сколько ты продержишься, - бросает презрительно и уходит.

Я не знаю, сколько продержусь и как жить дальше, но как-то нужно.

В этом доме больше не могу находиться. Беру телефон и звоню Гаю. Валентин Гаевский. Наверное, единственный оставшийся на этом свете человек, которому я могу довериться без оглядки.

С Валей меня познакомила пару лет назад мама. Гаевский - сын её подруги. Когда я впервые услышал имя парня, то рассмеялся. Однако увидев здоровяка, ростом под два метра и телом, явно вылепленным долгими тренировками в спортзале, смеяться уже не хотелось. К тому же быстро нашлись темы для общения, хоть Гай старше меня на два года и учится уже в универе.

Валя, как часто это бывает, зависает в тренажерке.

— Залетай к нам, - смеется Гай. – Попотеть тебе будет не лишним. Вся злость выйдет.

— Скоро буду, - соглашаюсь.

Переодеваюсь и спускаюсь вниз. Однако незамеченным уйти не получается.

— Ты куда? – выходит из кабинета отец.

Даже не оборачиваюсь. Оказавшись на улице, беру велик и выезжаю со двора.

Вероника

С переходом в гимназию я стала еще больше ценить выходные. Как же это здорово, когда тебя никто не унижает, не обзывает. Чувствую себя наконец нормальной. Снова хочется жить и улыбаться.

Позавтракав со всеми, беру Верочку и иду с ней на улицу.

— Куда хочешь пойти? – спрашиваю у сестры, когда та растерянно замирает посреди дорожки.

— А в парк можно? На качели? – спрашивает, хитро глядя на меня.

— Можно, - обнимаю её.

— А мороженое купишь?

— Куплю, - подсчитывая, сколько мелочи есть в кармане. Верочке точно должно хватить. Сама как-нибудь перебьюсь.

— Ника, а папа скоро приедет?

— Скоро, - говорю уверенно.

Однако при упоминании об отце сердце больно сжимается. Как-то странно всё…

Глава 13

Демид

— Собираешься жить в этой дыре? – застыв, оглядываю кирпичную пятиэтажку, которую построили еще в прошлом столетии.

— Не обращай внимание на фасад, в самой квартире сделан отличный ремонт. К тому же от универа недалеко.

— И от моей гимназии, - усмехаюсь. В этом определенно есть плюс. - Буду после занятий к тебе приходить. Ключи дашь?

— Не вопрос. Приходи, когда захочешь.

— А как маменька к твоему желанию жить отдельно отнеслась?

— Удивительно, но с пониманием.

Завидую Гаю. У него есть мать! И она его понимает.

Подходим к подъезду. Домофон на двери не работает, поэтому спокойно проскальзываем внутрь и поднимаемся на четвертый этаж.

— Проходите, - улыбается нам радушная хозяйка. Лебезит - видит, что Гай при деньгах. Кружит вокруг него, словно пчела возле цветка.

Хожу следом за ними по двухкомнатной квартире, разглядывая новое жилье друга. В принципе ничего. Валя прав был – ремонт свежий, в отличие от уставшего вида самой пятиэтажки.

— Мне подходит, - заявляет, осмотревшись, Гай.

После того, как хозяйка забирает деньги и взамен отдает другу ключи, остаемся одни. Не сговариваясь, устраиваемся в зале на новом диване.

— Теперь нужно в магазин метнуться, - развалившись, вздыхает Валя. - Холодильник сам себя не затарит.

Посидев еще пару минут, идем на улицу. Стоит дикая жара, поэтому тут же хочется вернуться обратно в квартиру.

— Нужно спросить у кого-нибудь, где тут продуктовый поблизости. О… Вон девчонки идут, - на лице Гая мгновенно расползается улыбка. – Красавица… - обращается он к кому-то.

Поднимаю глаза от телефона и на секунду теряюсь от того, что вижу перед собой Сапегу. С распущенными волосами, в легком сарафане. Словно воздушная.

— Где у вас тут ближайший магазин? – спрашивает Валя, пока я разглядываю Пегую.

— Вон там… - раздается чей-то голосок снизу.

Только сейчас замечаю маленькую девочку, которую держит Сапега за руку. Именно она и отвечает Гаю. Сама же Вероника, как и я, растерялась. Пожирает меня ответным взглядом.

— Что ты здесь делаешь? – выдавливаю из себя, пока Гай слушает разъяснения малышки.

— Живу… - сдавленно произносит Пегая. Её голос странно подрагивает. – А ты?

А я?.. Я не отвечаю. Заметив, что друг уже понял, куда нужно идти, и теперь разглядывает нас с Вероникой, срываюсь с места.

— Идешь? – обернувшись, рычу на Валю, который почему-то стоит как истукан.

— Иду, - благодарит девчонок и догоняет меня. – Кто это? – конечно, не оставляет без внимания то, что я разговаривал с Пегой.

— Одноклассница, - не хочу говорить про неё, но знаю, что Гай не отвяжется.

— Повезло тебе с одноклассницей. Красивая. Парень есть?

— Без понятия, - бросаю недовольно.

Валя смотрит на меня словно на идиота.

— Как это без понятия? – не верит. – С каких пор тебя не интересуют такие милые девушки?

— Она не милая! – раздражаюсь сильнее. – Она – шестерка.

Рассказываю Гаю о том, что за несколько дней обучения уже успела натворить Сапега.

— Ну, если у тебя она не в почете, - заключает Валя, - то лично мне она ничего плохого не сделала.

— Подкатить собрался? – хмыкаю издевательски. Становится почему-то неприятно, что друг не поддержал меня и заинтересовался Пегой.

— Посмотрим, - весело подмигивает Гай, и мне впервые за время нашего знакомства хочется стереть это довольство с его лица.

Вероника

Никак не могу успокоиться и унять трясучку. Ну, ничего ведь особенного не случилось. Ну, подумаешь, увидела Демида. Однако уговорить себя не вспоминать о нечаянной встрече не получается. То и дело прокручиваю в голове этот эпизод. Интересно, что Воронов здесь делал?

— У тебя случайно нет температуры? – в кухне появляется мама, осторожно ведет ладонью по моей щеке. – Горишь вся.

— Нет, всё хорошо, - отшатываюсь. Становится стыдно перед самой собой за то, что так веду себя. Глупая. Нашла из-за кого нервничать так. Ну, Воронов – и Воронов. Что такого???

— Да? Ну, ладно, раз хорошо, - мама вдруг как-то тускнеет. – Ник… Я сказать тебе хотела… Ты только не расстраивайся, ладно?

Сердце тут же обрывается и скатывается куда-то к ногам. Но стараюсь не подать вида. Послушно киваю.

— Папа не приедет.

— Что? Как? – на глазах моментально закипают слёзы. – Почему?

Мама садится за стол. Водит пальцами по узору на цветастой скатерти. Её молчание меня убивает.

— Мама? Не молчи, прошу. Что случилось?

— Ничего не случилось, - поднимает голову, пытается улыбаться. – Не подошел этот новый человек. Другого будут искать.

— Не подошел – это проблемы завода, а не наши, - горячусь. Но сложно держаться, когда происходит такое. – Я ведь говорила папе… Есть положенный срок отработки. И всё!!! Они не могут заставить работать дольше.

— Могут. На каждом предприятии есть свои поправки.

— Да какие поправки? – не сдерживаюсь и повышаю голос. – А мы? Как мы без него?..

В глазах мамы тоже появляются слезы. Это мигом охлаждает мой разум. Маме нельзя плакать. Подобные эмоции могут спровоцировать очередной приступ. Тут же подхожу к ней и обнимаю.

— Прости. Ничего страшного! Мы пока и без него справимся! – пытаюсь вселить уверенность в голос. Однако, когда мама не видит, поднимаю голову к потолку, чтобы удержать готовые пролиться слезы.

За что судьба так со мной???

Глава 14

Вероника

И снова понедельник…

Именно с этой мыслью утром я встаю с кровати и иду в ванную. Нужно быстро собраться самой, потом разбудить, собрать и отвести в садик Верочку. Обычно это делает бабушка, но ночью ей было плохо.

Чищу зубы, смотрю на себя в зеркало. Как же сегодняшнее утро отличается от вчерашнего. Вчера, также проводя гигиенические процедуры, что-то напевала себе под нос, а сегодня о том, чтобы петь, нет и речи. Настроение ужасное. С тоской думаю о том, что сегодня принесет мне школьный день.

В холодильнике, кроме вчерашнего борща и небольших кусочков сыра с маслом, ничего нет, поэтому пью чай и иду в комнату, где спит сестра. Верочка любит поспать, разбудить её в такую рань довольно проблематично. Начинаю переживать, что такими темпами могу опоздать на первый урок.

В конце концов Вера встает и идет умываться. Для того, чтобы её поднять, пришлось пойти на хитрость. Пообещала, что за это куплю ей сегодня что-нибудь вкусненькое. Сладостями она не избалована, поэтому согласилась быстро.

Хорошо, что детский садик находится почти рядом с нашим домом. Передав сестру воспитательнице, бегом направляюсь в гимназию.

Слава Богу, успеваю. Захожу в класс, еле дыша. Во рту пересохло, пить хочется просто невыносимо. И в животе еще бурлит так громко, что это слышат некоторые одноклассники. Смотрят на меня, не скрывая своих взглядов. Кто-то с насмешкой разглядывает меня, кто-то со злостью. А Воронов вообще своим взглядом заставляет дрожать. В его глазах, кажется, переплелись абсолютно все существующие в мире негативные эмоции.

Всё проходит более-менее нормально до последнего урока. Последним сегодня стоит физкультура. Иду в раздевалку, стараясь не привлекать внимания. Во рту горько от того, что приходится быть невидимкой. Я не привыкла к такому. В прошлой школе я знала всех старшеклассников и почти со всеми дружила.

— Вероника! – окликает меня кто-то сзади.

Оборачиваюсь на ходу и вижу Алену в окружении подружек. Все ехидно улыбаются. Понимаю, что ничего хорошего от них не услышу, поэтому продолжаю идти дальше. Слышу, как кто-то из них срывается с места и бежит ко мне. Напрягаюсь.

Но не ожидаю того, что происходит дальше.

Между ног, прямо в промежности, разливается дикая боль. Понимаю, что кто-то ногой ударил меня. Причем так, что носок обуви угодил в самое «яблочко».

Ничего не соображая от злости, снова оборачиваюсь и натыкаюсь глазами на смеющуюся Сумскую. Ненависть к этой курице настолько сильная сейчас, что, не обращая внимания на вес Вари, подхожу к ней ближе и, схватив за руку, закручиваю ей за спину. Этому приему меня научил бывший одноклассник. Сумская вскрикивает от боли и сестры Швецовы тут же бросаются ей на выручку. Вика и Вита хватают меня за волосы, визжа, чтобы я отпустила Варю.

Отпускаю Сумскую и начинаю отбиваться от близнецов. Одну сильно отталкиваю от себя, так, что она отлетает на несколько метров. Другой выкручиваю руку точно так же, как сделала это Варе.

— Что здесь происходит? – раздается в этот миг строгий мужской голос.

Тут же цепенею. Мозг разрывает мыслью о том, что после такого меня точно выгонят из гимназии.

— Еще раз спрашиваю, что здесь происходит?

Разглядываю незнакомого мужчину. Даже не понимаю, что до сих пор держу одноклассницу с вывернутой рукой.

— Отпусти её! – мужчина стреляет в меня грозным взглядом. – Фамилия?

Отпускаю Швецову и едва слышно называю фамилию.

— Иди за мной! – следует очередной приказ.

Невозможно противостоять властной ауре незнакомца. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это кто-то важный.

Поднявшись на второй этаж, догадываюсь, что направляемся к директору. Естественно. Куда же еще?

— Ой, здравствуйте, - взлетает в приемной секретарь, завидев гостя. Затем недоуменный взгляд мою сторону, понимание, что что-то произошло. – Лилия Павловна… - кричит в сторону открытой двери в директорский кабинет.

— Что такое? – через секунду появляется Красуцкая. Широкая улыбка при взгляде на мужчину и такой же вопрос, как у секретаря, при взгляде на меня.

— Не гимназия, а просто рассадник преступников… - задумчиво произносит мужчина. – Вот… - кивает на меня.

— Вероника?.. – пристально смотрит на меня. – Жду объяснений.

На глаза набегают слезы. Невозможно сдерживаться. Обидно просто до боли.

— Можно наедине? – прошу Красуцкую.

— Я подожду здесь, - говорит мужчина, глядя на меня с укором.

— Спасибо, - благодарно растекается Лилия Павловна. – Идем, Ника.

Рассказываю Красуцкой, что случилось. Между ног до сих пор сильно печет, но я не признаюсь, что удар пришелся именно туда. Говорю, что Сумская ударила в спину.

— Понятно… - поджимает губы Лилия Павловна. Затем просит секретаря привести остальных участников потасовки.

Через пять минут появляются одноклассницы. Швецовы и Сумская прячут глаза. Зато Бокарева ведет себя так, словно она не при чем. Хотя, уверена, именно по её команде ударила меня Варя.

— Варвара, ты зачем Веронику ударила в спину? – директриса разместилась за столом и теперь грозно рассматривает всех нас.

Сумская теряется. Наверное, не понимает, почему речь идет про спину.

— Можно, я расскажу, Лилия Павловна? – вступается Алена.

— Давай.

— Варя неспециально. Она бежала в раздевалку, но споткнулась и налетела нечаянно на Нику, - произносит таким нежным голосом, что просто тошнит. – Если бы не Ника, Варя упала бы. А Ника не так поняла, начала вести себя агрессивно.

— Да, да, - поддакивают остальные.

— Хорошо, свободны, - отпускает их Красуцкая, задав еще пару вопросов. – Ник… Ну, что ты? – укоряет, когда остаемся одни. – Нужно же было разобраться сразу. Я же говорила, что, кроме Насти, никто не желает тебе плохого. Впредь, будь, пожалуйста, повнимательнее в своих выводах!

Глава 15

Демид

Очередной ненавистный ужин с отцом. С силой запихиваю в себя еду. Всё вкусно, но в присутствии отца ничего не хочет лезть. Вспоминаю Гая. Завидую. Я бы тоже хотел жить один. Но пока об этом можно только мечтать.

— Что у вас в гимназии творится? – строго интересуется отец, когда утоляет свой аппетит.

— В смысле? – сдвигаю брови. Что он имеет в виду? Надеюсь, не в мой огород камень? Вроде ничего не произошло. По крайней мере с моим участием.

— Сегодня был у вас. Наблюдал за дракой девочек.

Надо же… Я даже не слышал об этом. И вообще мне не интересно. Ну, подрался кто-то. Наплевать. Гораздо больше интересует другое.

— К Лилечке Павловне приходил? – тут же вырывается издевательская насмешка. Начинает потряхивать. Представляю этих двоих вместе и сразу хочется блевать.

— Да, приходил именно к ней! - не отрицает отец. – Тебе нужно уже привыкнуть, что мы встречаемся. Кстати, Сапега не в твоем классе учится?

— Сапега? – пища застревает в горле от неожиданности. – Допустим.

— Это она стала зачинщицей драки.

Давлюсь. Вот это поворот. Когда это произошло? Почему я не знаю об этом? Но у отца спрашивать то, что он видел, не хочу. Завтра так или иначе обо всем узнаю.

После ужина еду к Вале. Подходя к его новому дому, вспоминаю Пегую. Значит, она здесь живет. Совпадение века просто. Надеюсь, нечасто придется видеть её здесь. Мне и в гимназии её с головой хватает.

— Слушай, у меня неожиданно дело нарисовалось одно, - объясняет Валя, завязывая кроссовки у порога. – Отъехать надо ненадолго. Подождешь?

— Подожду. Поесть что-нибудь имеется? – в желудке пустота, будто и не ужинал.

— Да. Холодильник весь твой, - кричит друг уже на бегу.

Закрыв дверь, разуваюсь и иду на кухню. Делаю себе чай, бутер с колбасой и сажусь за стол. Окно выходит во двор, без особого интереса наблюдаю за снующими туда-сюда людьми. Однако безразличие как ветром сдувает, когда вижу бредущую к дому Сапегу. К вечеру на улице резко похолодало, потому Вероника кутается в какую-то длинную кофту. Будто с бабки какой содрала. Задаюсь вопросом, с кем она вообще живет. Вспоминается девочка, с которой она шла прошлый раз. Сестра? Скорее всего.

Пегая тем временем подходит к подъезду всё ближе. Неожиданно поднимает голову и начинает рассматривать окна. Не прячусь, хоть знаю, что через несколько секунд её взгляд добежит и до меня. Так и есть. Замечает меня и… спотыкается, едва не падая. Мгновенно отворачивается, вновь опускает голову. Ускоряет шаг.

Когда Сапега скрывается из виду, продолжаю есть. Сам не заметил, как завис, увидев её. Однако челюсти вновь замедляются – Вероника снова появляется во дворе.

Вероника

— Вер, пять минут, и потом идем домой, - предупреждаю сестру, которой просто до слез вдруг захотелось покачаться на качелях. Не помогли даже предупреждения о том, что на улице холодно.

— Хорошо, - радостно соглашается и несется на детскую площадку.

Неспешно шагаю в её сторону, а спину словно насквозь прожигают. Даже нет сомнений, что Воронов продолжает рассматривать меня. Его взгляд я почувствовала, еще когда возвращалась домой. Вспоминаю момент, когда чуть не растянулась на земле и хочется сквозь эту самую землю провалиться. Настроения и так не было из-за того, что случилось сегодня в гимназии, а теперь стало еще хуже. Мало мне Демида и его прихлебателей в школе, так теперь и здесь будут доставать.

Не успеваю обдумать последнюю мысль, как вижу шагающего навстречу парня, с которым впервые увидела Воронова здесь.

— Привет, - здоровается, подойдя совсем близко.

— Привет, - чувствую себя не в своей тарелке. Меня напрягает то, что знакомый Демида обращается ко мне. От Воронова и его друзей я не жду ничего хорошего.

— Я – Валя, - улыбается во весь рот. – Некоторое время буду жить в этом доме на четвертом этаже. Так что мы с тобой теперь соседи.

Киваю заторможенно и тоже пытаюсь выдавить из себя улыбку. Но губы будто заморозили.

— Вероника, - представляюсь не очень охотно, хоть улыбка этого Вали, стоит признать, подкупает.

— Рад нашему знакомству, - он вдруг обхватывает меня за плечи и притягивает к себе. Обнимает. Невинно, но даже это уже слишком.

— Эй, - резко отбрыкиваюсь от него. – Ты что себе позволяешь? – не верю, что можно так вести себя с незнакомыми людьми. Он больной?

— Извини. Я просто очень эмоциональный. Не умею держать чувства при себе. В отличие от некоторых, - добавляет загадочно этот нахал, отступая и глядя куда-то поверх моей головы.

Слежу за его взглядом и немного робею, когда вижу застывший силуэт у окна четвертого этажа. Воронов. Его фигура словно источает какой-то мрак. По спине бежит дрожь, заставляя поежиться.

— Эй, - машет своему дружку Валя и смеется.

Тот ответно поднимает руку, однако улыбки на лице незаметно. Робот, а не человек. И на занятиях порой ведет себя также. Вижу, что смотрит на меня, но вместо лица будто маска.

— С Вороном вы же знакомы, насколько я понял?

— Да, - хотя лучше бы я его не знала никогда.

— Так заходи в гости, - предлагает тем временем Валя, снова сконцентрировавшись на мне. -Пообщаемся. Только не подумай ничего плохого.

— Спасибо, - благодарю, понимая, что ноги моей не будет в той квартире. От этих двоих можно ожидать чего угодно. – В другой раз. Вер, домой! – хватит с меня этого всего.

Глава 16

Вероника

К моему огромному изумлению, сегодня всех десятиклассников после уроков заставили пойти на улицу, чтобы помочь учителям собрать осыпавшиеся с деревьев листья. Почему-то я думала, что подобное в такой престижной гимназии не практикуется.

Все ребята разбились на группки, я же, как обычно, стою в одиночестве. Богомолов, замечаю, также топчется без компании, но подойти ко мне не решается. Да-да, я помню про его предложение дружить только вне стен гимназии.

Неподалеку от меня расположились ненавистные одноклассницы: Бокарева, близняшки Швецовы и Сумская. Окинув их гневным взглядом, собираюсь отойти подальше, но слышу, что они говорят про Воронова.

— Опять с этой Лемешевой, - жалуется Алена подружкам. – Что он в ней нашел?

Перевожу взгляд туда, куда сейчас пристально смотрит Бокарева. Демид, и правда, расположился в той стороне двора. Стоит болтает с девчонкой из параллельного класса. Улыбается ей. Сердце от этой картины как-то неправильно дергается и начинает стучать быстрее.

— Как они меня бесят сейчас, - негодует Бокарева еще сильнее.

Я вдруг тоже понимаю, что мне неприятно видеть Воронова рядом с красивой девчонкой. Особенно цепляет то, что ей он улыбается.

— Ника, идем, - не замечаю, как во дворе появляется Красуцкая. Приобняв меня, тянет к лежащему неподалеку инвентарю. – Ребята… - привлекает всеобщее внимание. Но взгляды окружающих больше прикованы не к директрисе, а ко мне. Ладонь, лежащая на моем плече, становится невыносимо тяжелой.

А еще я снова чувствую взгляд, пронзающий словно стрела. Такой же, что ощущала на прошлой неделе, когда выходила вечером с Верочкой во двор.

Воронов… Он смотрит на меня с такой ненавистью, что даже расстояние не дает усомниться в этом чувстве. Тут же отвожу свой взгляд подальше от него. По спине привычно ползет холодок. Никак не удается забыть о его угрозе отомстить. Конечно же, не стоит даже надеяться, что Ворон об этом забудет. И чем дольше он думает, тем страшнее мне становится.

Инвентарь потихоньку разбирается, и все приступают к работе. Большинство, правда, лишь делает вид, что работают. Я же убираю листья практически с удовольствием. Суета позволяет хотя бы на время выбросить из головы Воронова и его угрозы. Но совсем отстраниться не получается. Ловлю себя на том, что поглядываю на Демида, который по-прежнему находится рядом с девчонкой из параллели.

Наконец всех отпускают. Не чувствую рук, очень хочется домой, но не спешу уходить. Жду пока рассосутся остальные.

Когда двор практически пустеет, направляюсь к выходу. С облегчением выдыхаю, однако через миг понимаю, что радуюсь рано. Неподалеку, прямо на дорожке, по которой мне нужно будет сейчас идти, стоит Воронов. Один.

Душа уходит в пятки. Не меня же он ждет??? Конечно, нет. Простое совпадение! Поднимаю выше голову и устремляюсь вперед. По мере того, как приближаюсь к Демиду, сердце грохочет всё сильнее. Его стук отдается даже в ушах.

Три, два, один… Ровняюсь с Вороновым, прохожу мимо, и тишина. Он ничего не сказал, не сделал попытки остановить. Глупая! Точно совпадение. Нужна я ему больно… Не знаю, какой черт дергает меня обернуться спустя пару минут. Едва не лечу носом в землю – Воронов идет следом за мной. Не скрывает своего взгляда, смотрит прямо мне в лицо.

Первый порыв – пуститься наутек. Однако это желание глупое и тем более неоправданное. Не думаю, что Демид может что-то сделать мне прямо посреди улицы.

— Зачем ты за мной идешь? – останавливаюсь и поворачиваюсь к однокласснику.

Демид

Зачем я за ней иду? Мне бы кто-нибудь ответил. Я словно не осознавал, что делаю. Стоял под тем дурацким кленом, ожидая, когда она наконец выйдет.

Вышла… Прошла мимо… Хотел зацепить её, обидеть словами, но язык будто прилип к небу. А потом еще хуже стало, когда, как идиот, поперся за ней следом. Рассматривал её хрупкую фигуру, то, как быстро она шагает, как поправляет рюкзак на плече. Хотел догнать, сдернуть этот рюкзак, швырнуть его на землю… Но просто шел за ней дальше.

— Я тебя спрашиваю, - искрятся глаза Пегой. – Зачем за мной идешь?

— За тобой? Рехнулась совсем? - хмыкаю и прохожу мимо. – Дура.

Направляюсь к дому, где живет Гай. Ключи у меня есть, так то даже если Вали нет, то под дверью топтаться не придется.

Друг дома. Готовит себе ужин, потому устраиваемся на кухне.

— О… - через несколько минут Гай подается ближе к окну. – Вероника.

— Сдалась тебе эта Сапега… Гай, ты глухой? Я же тебе говорил, что она шестерка, - меня бесит интерес друга к Пегой.

— Так я вроде жениться на ней не собираюсь, - ржет на всю квартиру.

— А зачем она тогда тебе сдалась?

— Ворон… - Гай смотрит на меня с удивлением. – Маленький что ли?

— Ясно! – киваю, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

— Или ты что-то имеешь против? – вглядывается в меня будто на допросе.

— Против? С какой радости? Плевать мне на неё. Делай, что хочешь.

Понимаю, что больше не могу находиться здесь. Гай стал раздражать.

— Есть будешь? – выключает плиту.

— Нет. Мне уже пора.

— Недавно ж только пришел.

— Вспомнил, что отец просил сегодня дома быть раньше, - придумываю отмазку. И почему-то кажется, что лучше уж с отцом действительно сидеть за столом, чем с Гаем. Пусть свою Веронику на ужин пригласит.

Испытывая дичайшую злость, выхожу из квартиры. Лучше вообще сюда больше не приходить!

Глава 17

Вероника

Наконец-то суббота. День, когда можно расслабиться и быть самой собой, не боясь насмешек и издевательств. Однако сегодняшняя суббота расслабиться не дает. Наоборот. Заставляет дрожать от напряжения. Смотрю за окно, вижу проносящиеся за грязным стеклом поля и снова думаю о том, правильно ли поступила. Только поздно задаваться подобными вопросами. До родного города осталось всего минут пятнадцать езды – назад не отмотаешь.

В сумке вибрирует телефон. Достаю его и, увидев, что звонит мама, прикрываю рот рукой, прежде чем ответить.

— Ник, - голос у мамы бодрый, это окрыляет меня. – Я тут не могу Верочкины карандаши найти. Не знаешь, где они?

— Знаю. У бабушки в комнате. Она вчера там рисовала.

— Да? Ну, хорошо. Сейчас посмотрим. А что связь прерывается? Вы еще едете?

— Едем. Погода не очень. Автобус будто ползет.

Прикусываю губу от неприятного чувства из-за собственного вранья. Сказала маме, что еду с классом в поездку с ночевкой. Не хотела её волновать, рассказывая правду о том, что соскучилась по папе и хочу окончательно понять, когда нам его ждать. Неужели нету нормального человека, который смог бы его заменить? Бред какой-то!!! Нужно поддержать папу. Пусть поставит свое начальство в известность о том, что есть законы, и они не в праве их нарушать.

От вида знакомого пошарпанного вокзала внутри всё щемит. До тягучей боли. До густых слез. Выхожу из автобуса, вдыхаю воздух родного края и не могу сдержать улыбки. Вера в то, что всё так или иначе будет хорошо, тонкая, но, главное, что она есть.

Шагая к нашему дому, который находится в двух километрах от вокзала, звоню подруге. Рассказываю, что приехала на выходные. Та не верит, пищит в трубку.

— Я приду к тебе вечером! – смеюсь. – Тогда поверишь???

— А-а-а… - орет, словно бабуин. – Правда, приехала! Во сколько придешь? Почему вечером? Давай после обеда? Я нее вытерплю до вечера, - тараторит моя Котёна.

— Ладно. Я, как освобожусь, так и приду к тебе.

— Всё! Жду!

До дома остается всё меньше метров. Душа летит вперед, обгоняя ноги. Представляю, как тихонько открою дверь, как ошарашенный папа увидит меня, как крепко обнимет, как громко рассмеется, как пожурит, что не предупредила. Главное, чтобы он был дома, а не на работе. У него ведь часто бывали в последнее время перед нашим переездом внеплановые смены. Иногда сутками дома не появлялся. Бедный мой папочка…

Хорошо, что забрала с собой ключи, когда переезжали к бабушке. Теперь, взлетая, не чуя под собой ног, на наш этаж, звеню ими, словно колокольчиками. Меня просто трясет от эмоций.

Вот она наша дверь. При виде её на глазах даже появляются слезы. Как же я скучаю по прошлой жизни… Если бы только кто-нибудь знал.

Папе расскажу обо всём. Это я уже давно решила. Будто и сейчас чувствую, как он сожмет меня в своих руках, пожалеет, скажет, что скоро, когда он приедет к нам, всё наладится. Он не даст меня в обиду!

Руки трясутся. Едва вставляю в замок ключ. Два щелчка, и сердце замирает. Тяну дверь на себя, зажмуриваюсь от удовольствия. Дом… Милый дом…

В квартире тихо. Да, еще рано, и папа, наверное, спит после вчерашней смены. Он точно дома. Вот его обувь стоит у порога. А это… Взгляд замирает на каких-то женских замшевых туфлях, стоящих чуть сбоку. Странно, не припомню у мамы такой обуви. Да и забрать ведь должны были всё.

Ладно, потом разберусь. На лице снова растекается улыбка, и я бодро стягиваю с себя куртку. Открываю шкаф, чтобы её повесить, и снова нападает ступор. Это еще что за одежда??? Кричащего красного цвета длинное пальто… Белая куртка с опушкой на капюшоне…

Неожиданно чуть дальше по коридору раздается щелчок, и дверь родительской комнаты открывается. Я еще не вижу, кто оттуда сейчас выйдет, но сердце уже где-то в области горла. Бьется, словно я пробежала под гору стометровку.

— А-а… - раздается через секунду женский визг, и я вижу какую-то незнакомую взлохмаченную женщину, которая смотрит на меня будто на привидение.

Сердце летит вниз. Разбивается на миллионы маленьких острых осколков.

— Ира, что такое? – слышится сонный голос отца.

— Игорь… - голос женщины сипит. – Вставай… Здесь… - она продолжает смотреть на меня, но не знает, как сказать о мое присутствии.

Наконец появляется отец. Он еще не видит меня. Обнимает женщину, открывая себе доступ. А когда видит…

Нет!!! Это не мой папа! Мой папа не может быть таким трусом… С такими бегающими неприятными глазками… Мой папа не может вот так противно открывать рот, пытаясь выдавить из себя хоть слово…

— Ника…

Читаю, скорее, по его губам, чем слышу.

— Папа… - губы кривятся в ухмылке и по щеке бежит горькая слеза.

Глава 18

Вероника

Бегу из родного города, словно от чумы. Забываю даже про лучшую подругу. Она звонит через пару часов, наверняка, чтобы узнать о том, скоро ли я приду к ней, но я уже в автобусе, который везет меня обратно – в жизнь под названием «Ад». И теперь этому аду не будет конца. Ведь верный рыцарь, который должен был меня спасти, отвернулся от нас и завел себе другую семью.

В груди всё сжимается от невыносимой боли. Кажется, будто мне переломали все кости. Нет никакой опоры. Я словно противно колышущееся желе. Вязкая субстанция.

— Девушка, я могу вам помочь? – не выдержав, интересуется пожилая женщина, сидящая рядом со мной, когда я в очередной раз прижимаю ко рту платок и прячу в нем болезненный стон.

Отрицательно качаю головой и утыкаюсь взглядом в окно. Стараюсь дышать, стараюсь на что-нибудь переключиться, чтобы не позориться перед остальными пассажирами. Но перед глазами словно застыла эта нелепая картинка. Незнакомка… Отец в трусах… Его крик о том, что он будет нам помогать деньгами, когда я, дергая ошарашенно замки, хотела как можно быстрее покинуть квартиру, казавшуюся мне когда-то самой лучшей во всем мире.

Ненавижу его! Ненавижу его деньги! Ненавижу эту незнакомую женщину, которая влезла в чужую семью! Она ведь знала о нас, точно знала. Ненавижу маму, которая молчала, которая пыталась выгораживать этого негодяя, выискивала причины того, почему он так долго к нам не едет.

Боль ширится. Затапливает. Хочется выскочить из автобуса прямо в этом поле, через которое мы сейчас едем, и громко орать, чтобы выпустить эту боль наружу. Иначе, кажется, она меня прикончит раньше, чем я доберусь до города, с которым меня связала злая судьба.

Слезы не желают заканчиваться. Скрытно, чтобы никто не заметил, изо всех сил стискиваю пальцами кожу на бедрах. Пусть эта боль заглушит другую, ту, которая рушит всё внутри, которая живьем выдирает нервы, сухожилия, вены.

Но всё бесполезно. Боль от предательства не заглушить ничем. Остается лишь сжаться и тихо скулить в уже давно ставший мокрым платок.

Наконец на горизонте начинает маячить город. Еще минут пятнадцать, и я окажусь на свежем воздухе. Однако по мере приближения к вокзалу, погода портится окончательно. Небо в один момент словно разрывает кто-то невидимый. На землю, как из ведра, льется вода. Ледяная… Колючая… Это я ощущаю в полной мере, когда выхожу из автобуса.

Не прячусь. Застываю под этим шквалом. Подставляю ему лицо. Забери меня, небо…

Иду домой пешком. Заболею? Плевать… Даже хочу заболеть. Сильно! Навсегда… Чтобы неизлечимо. Чтобы окончательно и бесповоротно… Хочу стать тишиной!

Пробегающие мимо под зонтами люди смотрят на меня будто на сумасшедшую. Иногда цепляю эти изумленные взгляды, и тогда мне становится хорошо… Безумная улыбка проступает на искусанных в кровь губах.

Одежда и обувь уже давно промокли насквозь. Но это никак не влияет на скорость моего передвижения. Мне некуда идти. Вся семья оказалась предателями. Один сделал, другие утаили. Только Верочка… Моя маленькая Верочка… Ей еще предстоит узнать, что папы в нашей жизни больше не будет.

Демид

— Ладно, я пошел. Ливень наконец закончился, - жму руку Гая и выхожу из квартиры. Глядя под ноги, быстро спускаюсь по грязным ступенькам.

Какого черта я вообще приходил? Словно магнитом тянет в этот не самый презентабельный район. Внутри какая-то непонятная неудовлетворенность. К другу ведь приходил… Увидел? Увидел! Пообщался? Пообщался! Что еще надо?

Ответ находится сам собой. Как только я выхожу из подъезда, мышца, перекачивающая кровь, неприятно сжимается.

Это еще что за привидение идет по двору? Нечто мокрое… С висящими патлами вместо волос… Сгорбленное…

Вопросы мелькают в голове, мозг еще не успевает обработать их до конца, а я уже знаю ответ. Чувствую…

Вероника!

Застываю на проходе. В горле пересыхает по мере того, как девушка приближается. Не видит ничего вокруг. Прет прямо на меня.

— Эй, - выставляю вперед руку, чтобы не врезалась в меня. – Пегая…

Едва не падает от неожиданности. Тормозит в полушаге.

— Что с тобой?

Словно оживает. Поднимает голову. Впивается в меня своими глазами. От её взгляда хочется вдруг спрятаться. Пустой… Пугающий… Но проглатываю неожиданный страх. Заставляю себя стоять на месте.

— Что смотришь? Обдолбалась что ли? – только это приходит на ум. Хотя с Сапегой никак не вяжется.

— Ворон… - её голос хриплый, незнакомый. – Прочь с моей дороги. Найди себе мертвечину и клюй её, а не меня. Ясно??? – рявкает прямо в лицо.

Громко. Неожиданно.

Неосознанно отступаю. Сапега странно усмехается и тут же проносится мимо. Уже через миг скрывается в подъезде.

Смотрю на опустевший двор. Кто-нибудь мне может сказать, что это было???

Глава 19

Вероника

Как только я вижу маму, встречающую меня в прихожей, сдуваюсь словно воздушный шарик. Из меня мгновенно выходят вся ненависть, злость.

— Ты зачем туда поехала? – спрашивает дрожащими губами. Прижимается к стене, как к последнему оплоту в этом мире.

Естественно… Отец уже позвонил ей.

— А ты зачем его прикрывала? – стягиваю с неприязнью с себя мокрую обувь, ставшую тяжелой от влаги куртку. – Думала, одумается? Вернется? И всё снова станет хорошо? И ты бы простила? – вопросы сыплются из меня, как из рога изобилия. Потому что я не понимаю… Я хочу понять!

— Нет… Я не его прикрывала, - прижимает тонкую руку к губам.

— А кого? – совсем ничего не понимаю. Уж не его любовницу точно.

— Тебя! Верочку! Я хотела защитить вас от этого. Уберечь! Не получилось.

На глаза мамы набегают слезы, и я сама хватаюсь за стену. От бессилия что-либо изменить… От желания отомстить отцу за каждую слезинку, которую сейчас вижу… Проклинаю человека, которого еще вчера боготворила.

— Мы справимся без него! – делаю шаг к маме и крепко-крепко её обнимаю. – Мы – семья. Мы есть у друг друга, - нашептываю, гладя её по спине и пытаясь сама поверить в те слова, что произношу.

Но легче не становится. Мама почему-то плачет только сильнее.

— Это я тебя должна утешать, а не ты меня, - давится всхлипом.

В этот момент ненавижу отца еще больше. Вообще ненавижу всех мужчин! Перед глазами почему-то Воронов. Его злой взгляд. Кривящиеся в презрительной ухмылке губы. НЕНАВИЖУ их всех!!!

— Идем, - шепчу маме. – Отдохнешь. Не волнуйся. Только обещай, что не будешь больше утаивать от меня важные вещи, - прошу, помогая ей лечь.

— Не буду. Ты у меня уже совсем взрослая, - робкая улыбка оживляет бледные губы.

— А где бабушка с Верочкой? – нужно перевести тему. У меня не стало отца, ну, и черт с ним. Маму терять я не хочу. Нужно заботиться о её здоровье. Причем не только физическом, но и душевном.

— К соседке пошли. К той сегодня внучка приехала. Помнишь, такая рыжая девочка?

Не помню, но согласно киваю. Хорошо, что их не оказалось сейчас дома. Верочке не нужно пока знать, что папа не приедет. Это я взрослая, от меня не стоило утаивать подобное. А Верочка еще маленькая. Я не смогу разбить ей сердце. Пусть привыкнет, что папы нету рядом. Потом, когда узнает правду, ей не будет так больно. Надеюсь!

Иду к себе в комнату. После всего пережитого во мне сейчас лишь желание упасть на кровать и провалиться в спасительный сон. Только переодеться нужно. Даже белье мокрое.

Сплю весь оставшийся день и всю ночь. Наверняка, сестра не раз прибегала ко мне, но не помню этого. Организм настолько выдохся вчера, что не хотел больше ни на что реагировать.

Воскресенье такое же мрачное, как и суббота с её ливнем. На кухне уже слышны голоса, поэтому тоже встаю. Бездельничать не в моих правилах.

— Ника, наконец ты проснулась, - сестра, как только улавливает меня своим взглядом, спешит обнять.

— Доброе утро! – здороваются бабушка и мама. Их взгляды настороженные.

— Доброе утро! – улыбаюсь. Не от того, что хочется. От того, что нужно.

— Как ты? – осторожно интересуется мама.

— Всё нормально! Что у нас сегодня на завтрак? – смотрю на плиту.

— Оладушки, - начинает суетиться бабуля. – Садись, милая. Я сейчас…

— Ба, я сама, - мягко отстраняю её в сторону, заставляю присесть рядом с Верочкой. – Как вчера сходили в гости?

Сестра тут же начинает воодушевленно болтать, и я с облегчением выдыхаю.

Всё хорошо! По крайней мере здесь и сейчас!

С остальным разберусь! Теперь мне не на кого надеяться, но… Разве я не справлюсь сама?

После обеда дома становится невыносимо. Больше нет сил притворяться, что всё хорошо. Говорю, что схожу в магазин, и выхожу наконец из квартиры. Улыбка тут же сползает с лица.

На улице серо и уныло. Но если сравнивать с тем, что творится у меня внутри, то погода просто суперская. Медленно шагаю по улице, глядя себе под ноги.

— Красотка… - путь мне нагло преграждают два незнакомых парня. – Не грусти. Давай лучше познакомимся.

Поднимаю взгляд. Смотрю. Презрительно. С желанием как минимум врезать каждому из них. Все мужики одинаковые. Красивая… Значит, хочу. Значит, давай знакомиться. Значит, плевать на всё остальное. На всех остальных.

— С такими не знакомлюсь, - бросаю грубо и неожиданно замечаю на противоположной стороне дороги парикмахерскую. Ноги сами несут меня туда.

Демид

Репетитор по английскому продолжает что-то объяснять, но в моих мыслях по-прежнему Сапега. Не могу избавиться от неприятного чувства в груди, которое сидит там с того момента, как увидел её вчера. Что могло случиться? Этот вопрос мучил меня вчерашний день, всю ночь, продолжает мучать и сейчас. Я даже хочу, чтобы быстрее наступило завтра. Хочу пойти в гимназию, чтобы увидеть Веронику.

Что это мне даст? Не знаю. Она ведь не станет делиться со мной своими проблемами. Да и… Мне разве нужны её эти самые проблемы и переживания? Вроде как нет… Совершенно не нужны! Тогда какого лешего я думаю об этой девчонке вторые сутки подряд???

Глава 20

Демид

До урока остается пара минут, а Сапеги по-прежнему нет. Не придет? Почему? Что случилось на этих чертовых выходных? Чувствую, как нутро заполняется нетерпением. Оно затапливает до самого горла. Почему-то мне важно знать, что происходит в жизни Вероники.

— Тихо! – рявкаю на одноклассниц, сидящих позади меня. Достали своим кудахтаньем. Раздражают. Мешают сосредоточиться на своих мыслях.

— Ворон, ты чего? – удивленно смотрит на меня Фил. – Папаша опять достает?

Не успеваю ответить. В этот самый миг дверь открывается, и в класс заходит Вероника. Все тут же замолкают. Словно дар речи потеряли. Замерли взглядом на новенькой. А она, как ни в чем не бывало, не глядя ни на кого, идет к своему месту, начинает аккуратно доставать из рюкзака нужные вещи.

— Это еще что за обдрипанная курица? – первой подает голос Настя. Не сводит глаз с обновленной прически Сапеги.

Стрижка. Очень короткая. Под насадку по бокам и над ушами. В центре волосы чуть длиннее. Непривычно, конечно, но, к собственному удивлению, понимаю, что не вызывает отторжения. Скорее, кучу вопросов.

— Волосы сдала за деньги. Иначе не проживет, - шутит, пытаясь быть остроумной, Сумская.

Шутка неудачная. Но больше поражает реакция Пегой. Она поворачивается в ту сторону, где сидят одноклассницы, и показывает им обеим средний палец. Затем, поправив на парте все вещи, которые достала, медленно опускается на свое место.

Очуметь… И такого же мнения, судя по лицам одноклассников, все. Никто не знает, что сказать. Шок. Не иначе.

Кто-то из парней наконец присвистывает. Из разных уголков класса начинают доноситься непонятные мычаще-рычащие звуки.

— Пегая… - Настя начинает подниматься из-за парты. По её взгляду понятно, что она готова уничтожать всех, кто попадется ей сейчас под руку. Особенно Веронику.

— Сядь, - пытаюсь остудить её пыл. И плевать хотел на удивленные взгляды одноклассников, которые тут же разворачиваются в мою сторону. Предупреждал ведь уже, чтоб не трогали её. Ничего не изменилось. Первый в очереди по-прежнему я. Пусть записывают все прегрешения Сапеги, если боятся забыть или растерять свой пыл.

— Демид прав - училка идет, - подпевает мне Бокарева, тем самым выравнивая ситуацию. Взгляды вновь устремляются к Сапеге.

— Добрый день, ребята, - заходит Мария Антоновна через несколько мгновений. Привычно обегает всех глазами, чтобы оценить, есть ли отсутствующие. – Ой… - не может удержаться от восклицания, когда видит Сапегу. – Вероника… - подбирает мучительно слова. – Очень неожиданно!

Пегая без тени эмоций на лице молча кивает и утыкается в книгу.

Урок проходит мимо. Думаю, не только для меня. Класс гудит. Все шушукаются о том, как изменилась Вероника. Причем не только внешне. Именно её поведение вызывает больший резонанс.

Апогей приходится на последний урок. Учитель несколько раз отлучается, и в сторону Сапеги тут же летят комки бумаги. Это Петренко балуется. Пока почти по-доброму.

— Пегая… Ты бы уже налысо сразу побрилась. Всё равно через пару лет будешь в колонии. Там таких ждут с распростертыми объятиями, - глумятся сестры Швецовы.

Вероника оборачивается, смотрит злобно в их сторону, и тут же ей в лицо прилетает очередной увесистый ком бумаги. Настя громко смеется. Ухахатывается прям от того, как метко попала. Закатывает глаза к потолку от веселья. Потому не видит, как стремительно встает Сапега и, ухватив учительскую урну для бумаг, идет прямо к ней. Еще секунда и мусор падает на Настю, словно большие снежинки.

— Пегая… - Петренко громко визжит. – Ты из ума выжила? – она уже готова броситься на Веронику, но дверь открывается и возвращается учитель.

— Что происходит? – смотрит на разыгравшееся представление.

— Бумага рассыпалась, - спокойно отвечает Вероника. Быстро собирает мусор, возвращает мусорку на место и садится за парту.

— Тебе не жить… - бросает Петренко так, что слышит весь класс.

Учитель тоже слышит. Окидывает грозным взглядом всех.

— Что здесь происходит? Мне кто-нибудь объяснит? Настя? Вероника?

Обе молчат. Сапега смотрит прямо перед собой. Петренко шумно сопит, стреляя в противницу глазами.

— Алена? – обращается учитель к старосте.

— Всё в порядке. Небольшое недоразумение, - расплывается в доброжелательной улыбке, как она это умеет.

Учителя устраивает этот ответ. Он продолжает объяснять тему урока. Но я не могу сосредоточиться на том, что он монотонно объясняет. Поглядывая на Сапегу, понимаю, что ей точно теперь придется туго. Петренко не простит такого позора. Причем мстить, уверен, будет подпольно. По взрослому. Так, как хотел сделать я сам.

Глава 21

Вероника

— Не хочу туда идти, - бубнит под нос Верочка, пока я избавляю её от верхней одежды.

— Почему? – стараюсь быть терпеливой сестрой. Хотя в последнее время сил на это остается всё меньше. Устала. Безумно устала.

— Там этот противный Захар, - бросает взгляд в сторону группы, откуда доносятся громкие детские голоса.

— Он опять тебя обижает?

Она только кивает, поджав нижнюю губу. Мое сердце проваливается в пятки, в горле ком.

— Я разберусь, - обещаю. Даю себе зарок, что так и будет. Вечером же поговорю с воспитательницей еще раз и спрошу у неё контакты родителей этого хулигана. Сейчас же нужно бежать. Всю эту неделю я на волоске от того, чтобы не опоздать на первый урок.

— Честно? – шмыгает, поправляет слезшие на бок очки.

На моих глазах слезы. Проглатываю противный ком, поднимаю лицо к потолку. Черта с два я буду плакать.

— Честно-пречестно! Всё, - беру её ручки в свои и немножко сжимаю их, - хорошего дня тебе. Люблю тебя! Очень сильно!

— И я, - на лице сестры мгновенно зажигается улыбка, и в таком настроении Вера спешит в группу.

Спешу и я сама. Бегу к остановке, чтобы подъехать хоть чуть-чуть. Накрапывает противный дождь, потому, оказавшись в автобусе, радуюсь тому, что можно немного погреться. Мысленно прокручиваю планы на сегодня.

Первым делом не терпится узнать результаты контрольной работы, которую писали вчера по математике. Надеюсь, я не наделала тупых ошибок из-за того, что теперь постоянно приходится отвлекаться на Бокареву, Петренко и остальную гоп-компанию, которые так и норовят сделать мне какую-нибудь подлость.

Потом нужно как-то пережить остальные уроки. После того, как в понедельник я вывалила Петренко на голову мусор, пребывание в гимназии стало в разы хуже. Курицы словно купили мозгов и теперь активно строят самые разнообразные козни. Пока что я справляюсь, но понимаю, что дальше может быть еще хуже. Жалею ли я о том, что сделала? Нисколько! Если бы пришлось, повторила еще раз на бис!

После уроков нужно сходить в магазин, купить продуктов на неделю. Вчера мама получила пенсию. На переменке нужно написать список первоочередных вещей.

И еще… Чуть не забыла. Нужно позвонить в детскую поликлинику, записать Верочку к окулисту. Бабушка обещала сходить с ней на прием.

Мне снова везет. На урок не опаздываю. Влетаю в класс за три минуты до звонка. Привычно начинают сыпаться оскорбления в мой адрес, подколы разного характера. Игнорирую. Плевать на вас, мелкие противные снобы. Не удается напрочь отгородиться лишь от одного человека. Никогда бы раньше не подумала… Но теперь точно знаю, что взгляды некоторых людей можно чувствовать. Причем так остро, что начинает болеть в том месте, куда смотрит человек.

Поворачиваюсь к Воронову. Грозно смотрю на него. Но плевать он хотел на мои мысленные угрозы. Продолжает смотреть. И лишь явившийся в класс педагог отвлекает наконец его внимание.

Выдыхаю. Однако не проходит и десяти минут, как вновь превращаюсь в сплошной комок нервов. Смотрю на учительницу, пытаясь переварить вопрос, который она только что задала мне.

— Как нет моей работы? – в горле всё пересыхает. Даже говорить больно.

— Так, Сапега. Не буду разбираться в причинах, почему не сдали работу, но…

— Я сдавала, - перебиваю, перекрикивая довольное улюлюканье класса.

Черные нарисованные брови взлетают вверх. Недовольна моим поведением.

— Все объяснения завучу, пожалуйста. После урока. А сейчас переходим к новой теме.

Демид

Вычислить того, кто стырил работу Сапеги проще простого. Достаточно одного взгляда на довольную Настю. Победно смотрит на Веронику, презрительно кривя губы.

Сама Пегая сидит с таким выражением лица, словно готова разрыдаться. «Не смей»… «Не смей»… Именно эти слова почему-то крутятся в голове, когда смотрю на неё. Пытаюсь словить её взгляд. Но бесполезно. Сапега словно потерялась. Смотрит сквозь людей, сквозь пространство.

— Можно выйти? – спрашиваю гораздо громче, чем положено. Некоторые даже вздрагивают испуганно.

Взгляд Вероники непроизвольно замирает на мне. Тут же, пока учительница поворачивается в мою сторону, впиваюсь в одноклассницу глазами.

«Не смей плакать!!!»

Глава 22

Вероника

Не знаю, каким чудом верит Красуцкая, но мне всё же разрешают переписать завтра контрольную работу. Индивидуально. После уроков.

С души падает хоть один камень. Дышать становится чуть легче. Хотя при взгляде на змеюк-одноклассниц всё равно дыхание спирает. Я, конечно, была готова ко всякому, даже к физической расправе. Но никак не к тому, что они начнут красть мои контрольные работы. Главное, не могу понять, как у них это получилось. Ведьмы! Проклинаю их!

День из-за всевозможных треволнений пролетает в мгновение ока. После гимназии, как и планировала, звоню, записываю сестру к офтальмологу, затем иду в крупный торговый центр, чтобы закупить продукты на неделю. С двумя тяжелыми пакетами - руки едва не отрываются - медленно тащусь домой. Сейчас разберу провизию, чуть передохну и пойду за Верочкой. Я помню о том, что должна поговорить с её воспитательницей.

Когда до дома остается всего-ничего, поднимаю от земли глаза и едва не выпускаю пакеты из рук. Возле подъезда стоит Демид. Вместе со своим дружком. Заметив меня, они тут же прекращают разговор. А затем… Валя срывается с места и почти бежит в мою сторону.

— Давай помогу, - вырывает тяжести из моих рук.

Не сопротивляюсь. Когда руки наконец-то свободны, кажется, что они растянулись до земли.

— Спасибо, - говорю. Но на парня не смотрю. После того, что я узнала об отце, моё отношение изменилось ко всем представителям мужского пола. И, сомневаюсь, что когда-нибудь сместится в лучшую сторону. Да пошли они все…

Когда оказываемся перед подъездом, забираю у соседа пакеты обратно.

— Я подниму наверх, - сопротивляется.

— Не надо дальше. Я сама. Еще раз спасибо! – не удержавшись, зыркаю на смотрящего волком Демида и захожу в подъезд.

Хоть тащить пакеты по лестнице еще тяжелее, чем просто идти с ними по дороге, не жалею, что отказалась от помощи. Уже не верю в обычную симпатию. Ищу во всём подвох. Наверное, этому Вале от меня что-то нужно. И что именно это «что» догадаться несложно.

Передохнув и предупредив бабушку с мамой, что иду за сестрой, снова выхожу на улицу. Быстро шагаю к садику. Мне везет. Когда мы разговариваем с воспитательницей по поводу Захара, приходит его мама. Женщина мне не особо нравится. Ей, кажется, безразлично, что её сын обижает мою сестру.

— Ну, что я могу сделать… - пытается снять с себя ответственность. – Я рощу двоих сыновей одна, без мужа. Поговорю со старшим сыном. Пусть объяснит Захару, как нужно вести себя с девочками.

На этой ноте и расстаемся. Пока мы с Верочкой переодеваемся, Захар с мамой уже уходят.

— Прогуляемся немножко? - спрашивает Вера, когда выходим за калитку детсада.

— Конечно. Куда ты хочешь? На качели?

— Да, - сестра бодро скачет рядом, пока я без особого настроения еле передвигаю ноги.

Почти добираемся до своего двора, как неожиданно слышу оклик. Причем зовут не меня, а Веру. Оборачиваюсь. Первым замечаю Захара, и уже потом перевожу взгляд на высокого плотного парня, идущего чуть позади него. Брат! Понимаю это за долю секунды. По спине почему-то начинает тянуть холодом. Неприятное предчувствие рождается в области груди.

Вера прячется за меня, пока стоим, ждем мальчишек.

— Что нужно? – смотрю на брата Захара.

— Так это ты нажаловалась матери на мелкого?

— Ну, допустим! – стараюсь не обращать внимания на подспудный страх. Во мне уже поднимается волна гнева. Похоже, старшему брату не по душе то, что мелкому влетело из-за нас с Верой. Такой же хулиганистый болван, наверное.

— И что Захар твоей очкастой сделал?

Этого одного вопроса хватает для того, чтобы я озверела окончательно.

— Слушай… Ты… - несмотря на разницу в росте, начинаю наступать на бугая. – Если ты сейчас же не извинишься за очкастую…

— Чего??? – ржет на весь двор. – Извиниться? Да ты, видно, вообще звезданутая на всю голову.

Стоп-кран срывает. Делаю недостающие шаги и толкаю здоровяка в грудь. Но тому хоть бы хны. Еще больше заходится хохотом. На пару секунд. А потом, перестав смеяться, уже сам толкает меня. Причем с такой силой, что, не удержавшись, отлетаю на пару метров назад и больно шлепаюсь на пятую точку.

Вера начинает истошно вопить. Её пугает не только то, что я упала, но и то, что брат Захара снова направляется ко мне. И выражение его лица в этом миг совсем не дружелюбное.

Глава 23

Вероника

Испытываю панику. Не за себя переживаю. За Верочку! Подскакиваю на ноги буквально через секунду после падения, подлетаю к сестре, опускаюсь перед ней на корточки, беру за трясущиеся ручки.

— Т-ш-ш… Ну, ты чего, малышка? Всё хорошо!

— Нет, - она с ужасом смотрит мне за спину, где, наверняка, по-прежнему приближается брат Захара.

Оборачиваюсь. Сердце стучит на разрыв. Готова растерзать этого ублюдка, если он сделает еще один шаг. Однако, когда я вижу происходящее, мгновенно немею.

Ворон… И это не галлюцинация. Настоящий. Живой. Схватив брата Захара за грудки, тащит его куда-то в сторону.

— Вероника, я боюсь, - Вера плачет сильнее. – Я хочу домой.

— Конечно. Идем, маленькая, - еще раз взглянув на одноклассника, который умело уходит от слепых ударов бугая, поднимаю сестру на руки и быстро шагаю к дому. По пути взглядом цепляю Захара. Из его глаз уже тоже бегут слезы. Секундное сочувствие, но потом обрываю себя. Пусть послужит ему уроком на будущее. Маленький засранец!

Когда заходим в квартиру, на плач Веры тут же появляются мама и бабушка.

— Всё нормально! – заявляю резко громким голосом, чтобы они не успели испугаться еще больше. – Простое недоразумение! Ба, займись Веруськой, - подталкиваю сестру к бабушке, так как вижу, что маме нездоровится.

— Не ходи туда, - не хочет успокаиваться сестра. – Не ходи.

— Ника, что происходит? – бабушка преграждает мне путь.

— Я через две минуты вернусь и всё расскажу, - выдавливаю из себя улыбку, а у самой сердце, как у испуганного зайца. Мягко отодвигаю бабушку в сторону и, покинув квартиру, срываюсь с места словно ракета. Действую на адреналине. Мозг отключен. На первый план сейчас вышли чистые эмоции.

Выбежав из подъезда, замираю. Не вижу ни Ворона, ни Захара, ни его братца. Прислушиваюсь. Есть контакт… Плач доносится из-за густого куста сирени, растущего на углу дома. Ветер свищет в ушах, когда бегу туда.

— Отпусти его… - хватаю Воронова за руки. – Оставь это дерьмо, - прошу, пытаясь словить его бешеный взгляд.

Но Демид словно выжил из ума. Никак не хочет отпускать противника. Ну, как противника… Уже нет. Этот урод, пока меня не было, успел откровенно сдуться и теперь сам едва ли не просится, чтобы его оставили в покое.

— Ворон! – ударяю одноклассника по плечу. – Стоп!

Наконец удается привлечь его внимание. Смотрит на меня ошалело, будто с трудом возвращается в реальность.

— Забирай своего братца, - пользуюсь моментом и смотрю на сопливого Захара. – И если еще раз что-то сделаешь моей сестре…

Не успеваю договорить. Трусы, не сговариваясь, улепетывают со всех ног. Старший трус, правда, пробежав несколько десятков метров, снова имеет тупость стать смелым. Он оборачивается и кричит Демиду, что обязательно найдет его. Ворон резко топает ногой, делая вид, что собирается догонять этого упыря, и тот снова дает по газам. На этот раз уже не оборачиваясь.

— Урод… - шепчет Демид, сплевывая на землю.

Замечаю в уголке его губ кровь. Меня словно током насквозь прошибает.

— Он тебя ударил? – подступаю ближе, чтобы лучше рассмотреть его лицо.

— Пегая… - Воронов, словно испугавшись, отступает. – Вот скажи… - ревет. – У тебя что… Со всеми проблемы? Как ты вообще живешь еще на этом свете?

Переживания за Ворона мгновенно сменяются привычной ненавистью. Кажется, я забылась, но он вовремя напомнил, кто есть кто из нас.

— Тебя никто не просил лезть, куда не следует, - тоже повышаю голос в ответ.

— И кто бы, интересно, вас защитил от этого скунса? – звереет еще хуже.

— Я! Сама!

— Ты? Еще бы разок растянулась на земле? Ты куда вообще против него поперла, дрыщ? Чем ты вообще думала? Ноги уносить надо было, а не лезть на рожон.

Почему-то его обидные слова очень быстро и точно достигают цели. Или адреналин начинает отступать, оставляя после себя опустошение и боль? Не знаю точно. Но, моментально чувствуя, как на глазах закипают слезы, резко опускаю голову с намерением бежать прочь от этого чудовища. Как можно дальше. Лучше бы вообще его здесь не было!

Еще секунда, и у меня бы получилось. Но в самый последний миг, когда я только начинаю отрывать ногу от земли, Воронов хватает меня за руку.

— Стоять!

Глава 24

Демид

— Кто это был? Что ему нужно было от тебя? – крепко удерживаю Сапегу, чтобы не вырвалась.

— Отпусти. Проваливай! – смотрит зло. В глазах слёзы. Одна из них уже скользит по щеке.

Внутри что-то рвется от вида Вероники. Почему-то вспоминается мама в те редкие моменты, когда она позволяла себе плакать.

— Не отпущу, - оглядываюсь вокруг в поисках какого-нибудь убежища. Бесит стоять на виду, хоть прохожих почти нет. В итоге нахожу взглядом полузакрытую беседку и тут же тяну туда за собой Сапегу. Упирается, вырывается, но понимаю, что не отпущу её, пока не узнаю обо всём.

— Рассказывай, - когда мы оказываемся внутри беседки, закрываю собой выход. Отмечаю, что здесь теплее. Не проникает мерзостный ветер, орудующий сегодня на открытых пространствах.

— Не собираюсь тебе ничего рассказывать, - смотрит с вызовом. – Дай пройти.

Даже не думаю сдвинуться с места, когда она пытается протиснуться мимо меня.

— Чурбан, - бьет кулаком мне в грудь. Но, скорее, от безысходности, чем с целью причинить настоящую боль. Бесится, потому что окончательно понимает, что я не шучу.

— Зачем тебе лезть в мою жизнь? Прошел бы просто мимо, как любишь это обычно делать… - присаживается на деревянную скамью, нахохливается, как большой воробей. Даже хочется улыбнуться при взгляде на неё, но сдерживаю этот порыв.

— Что ты имеешь в виду под «проходить мимо»? Гимназию? Так там ты сама натворила дел… Нечего было ходить к своей родственнице и жаловаться ей по любому поводу.

Резко поднимает на меня свои большие глаза. Смотрит так, словно открыл какую-то тайну.

— Какой еще родственнице? Ворон, ты бредишь?

— Перестань, - морщусь. – Все уже давно знают, что Красуцкая твоя тетка.

— Что??? Вы больные? – её голос резонирует. – Кто придумал подобную чушь?

Эмоции на лице Сапеги непохожи на наигранные. Против воли верю ей. Память тут же подбрасывает особу, которая и рассказала всем о родственных связях новенькой и директрисы.

— Скажи еще, что не ты донесла на меня Красуцкой, - говорю с бравадой несмотря на то, что начинаю сомневаться уже и в этом.

— Я тебе еще тогда сказала, что мой рот был на замке. Но ты же не веришь. Думаешь, такой неотразимый, что никто не желает тебе зла, кроме меня? Как видишь, ты глубоко заблуждаешься. Кто-то с радостью сдал тебя директору со всеми потрохами при первой возможности.

Уже не заблуждаюсь. В этот момент я четко понимаю, что, скорее всего, сглупил, и Ника сейчас права.

— Как ты оказалась в гимназии, если вы не родственники?

— Ну, так как денег у меня, понятное дело, нет, - горько усмехается, глядя куда-то в сторону, - то, Воронов… Снова не поверишь, но исключительно благодаря своим мозгам.

— Умная какая нашлась… - говорю тихо, не в силах отвести от неё придирчивого взгляда. Вероника сняла шапку, и сейчас, со всклоченными волосами, еще больше стала похожа на воробья. Воробышка.

— Не умная, - как-то заминается. – Но и не дура.

Рассматривая Сапегу, прокручиваю в голове все события с самого первого появления её в гимназии. Становится всё интереснее… Кто же тогда всех сдает директрисе, если не она??? И с какой целью?

— Если не дура… То как тогда объяснишь, что обо всех происшествиях Красуцкая узнает так быстро? Причем часто именно в те моменты, когда к ней идешь ты.

— Не знаю, - Вероника словно сдувается. Становится маленькой. На фоне серости вокруг кажется потерянной и погибающей.

Снова в душе ширится непонятное чувство, желание защитить её. Знать бы еще, от чего и кого защищать.

— Так что за чмырь тебя сегодня ударил? – возвращаюсь к первоначальной теме. С гимназией завтра начну разбираться. По-видимому, придется еще раз с Богомоловым перетереть. Неужели он стукач? Только… Ладно меня сдал с машиной. Но потом он ведь не мог знать, что творится в нашем классе.

Сапега молчит. Вот упертая! Клещами что ли вытягивать из неё эту информацию?

— Зачем тебе это? – снова задает этот вопрос. На этот раз тише, спокойнее.

— Ну, он же сказал, что найдет меня. Я должен знать, кого сегодня из-за тебя записал себе во враги.

— Не нужно было лезть. Я не просила, - опять пытается хорохориться. Но слезы всё равно медленно капают из глаз.

— Рассказывай… - понижаю тон.

— Я не знаю, как его зовут. Это брат Захара. Захар ходит с моей Верой вместе в садик, обижает её. Сегодня у меня был разговор с их мамой. Видимо, это и спровоцировало дальнейшие события.

Принимаю. Обдумываю ситуацию. Надеюсь, хмырь всё же не настолько туп, как показалось. Может, сделает какие-то выводы из заслуженных за собственное поведение тумаков?

— То есть всё началось сегодня? – уточняю.

— Да. До этого вообще его никогда не видела.

— А что произошло на тех выходных, когда ты шла под дождем будто не живая? – не могу не спросить. Те воспоминания до сих пор заставляют содрогаться внутренности, поеживаться.

— А вот это точно не твое дело! До свидания! – она становится на ноги, давая всем своим видом понять, что хочет уйти.

На этот раз не держу. Всё странно. Даже для меня. Еще две недели назад я люто ненавидел Веронику. А сейчас помогаю ей. Разговариваю с ней, пытаясь узнать больше о её проблемах. Черт… Это не лезет ни в какие ворота.

— Спасибо за помощь, - слышится искренняя благодарность перед тем, как Сапега выскакивает из беседки.

Глава 25

Вероника

Следующим утром прихожу в гимназию одной из первых. Веру сегодня в садик повела бабушка, а я, не спавшая почти всю ночь напролет, дома просто физически больше не могла находиться. Рванула сюда, словно здесь меня ждал не еще один адский день, а нечто доброе и интересное.

Кабинет пока закрыт, поэтому, прислонившись к стене, листаю ленту новостей в телефоне. Попутно переписываюсь с подругой. Я тогда рассказала ей про то, что случилось в день моего приезда в родной город, и вот сейчас она мне пишет, что случайно видела моего отца с его пассией. Говорит, что знает её. Мне, если честно, плевать. Лично я об этой женщине знать не хочу ничего. Как и об отце. Он даже не позвонил мне после того. Предатель и трус! Я разочаровалась в нем навсегда! Ничто и никто уже не изменит моего мнения о нем.

Коридоры потихоньку начинают заполняться людьми. Открывают наш класс, и я с облегчением иду за свою первую парту. Достаю вещи. Не поднимая глаз, фиксирую, кто заходит буквально через минуту после меня. Затем еще и еще. С замиранием сердца ожидаю кого-нибудь из компании куриц, которые совершенно не дают мне теперь покоя. Опять придется слушать их идиотские подколы. Вспоминаю также, что сегодня после уроков мне предстоит переписать контрольную по математике. Надеюсь, всё получится. Волнение из-за этого ширится. В животе словно образуется пустота.

Однако все эти эмоции ничтожны по сравнению с теми, что обуревают меня в тот момент, когда в класс заходит Воронов. Воспоминания вмиг окунают меня во вчерашний день. До сих пор озадачена кучей вопросов. Зачем Демид полез меня защищать? Зачем потом расспрашивал о моих проблемах? Такое чувство, что ему не всё равно на меня. Но ведь это не так! Он меня ненавидит! В принципе, как и я его.

Я точно знаю, что Ворон сейчас смотрит на меня. Вдоль позвоночника словно бежит слабый электрический разряд. Щекотно и в то же время невыносимо. Хочется посмотреть на Ворона ответно, но почему-то сегодня не могу поднять на него глаз. Вчерашнее, как ни стараюсь гнать мысли прочь, всё же что-то изменило во мне.

Начинается урок. Выдыхаю, надеясь, что сейчас станет легче. Но черта с два. Демид продолжает выжигать во мне дыру. Может, другие этого не замечают, только я знаю точно. Не выдержав, чуть оборачиваюсь и поднимаю на него глаза. Смотрим на друг друга в упор. Едва не давлюсь, когда он слабо, но всё же кивает. Так теряюсь, что, не ответив, снова утыкаюсь взглядом в учительницу.

Что Ворон задумал??? Я не могу расслабиться. Может, он уже придумал какой-то хитрый план, и вся его помощь, все его гляделки, это и есть части этого самого плана? Только к чему они должны привести?.. Чего Демид хочет этим добиться? Не понимаю!!! И это заставляет находиться в состоянии напряжения.

После первого урока, когда иду по коридору, меня догоняет Настя.

— Слушай, страшила… - смеется, окидывая меня презрительным взглядом.

— Здесь нет зеркала, - говорю в ответ и ускоряю шаг.

— Дура, подожди… - орет вслед. - Нужно решить кое-что. Буду ждать тебя после уроков во дворе.

Это угроза??? Пусть ждет, пока не позеленеет. Всё равно после уроков иду переписывать контрольную. Хочу показать ей средний палец, но вовремя напоминаю себе, где именно нахожусь. Нельзя. За это по головке не погладят. А мне сейчас ни в коем разе нельзя заработать отрицательные баллы за поведение. Это может отразиться на учебном процессе.

Петренко не отстает и на уроке химии. Самое ужасное то, что, когда я отхожу, чтобы попросить нужный реагент, эта идиотка мгновенно оказывается на моем месте. Вижу это, когда оборачиваюсь на полпути. Словно пятой точкой почувствовала, что что-то происходит.

— Настя! Не смей! – кричу громко.

Но уже поздно. Она выливает смесь, которую я приготовила, в раковину. Затем отходит от моего стола с довольной улыбкой. Знатно напакостила свинья. Недолго думая, направляюсь следом за ней. Нагнав, хватаю за волосы и тяну к себе. В меня словно бес вселяется.

— Девушки, это еще что такое? – на наши крики из лаборантской показывается взволнованный учитель.

Я, словно очнувшись, опускаю руку, а Настя начинает складно сочинять, что я только что попыталась испортить ей опыт.

— Нет… - возмущенно принимаюсь отстаивать свои права, но весь класс, как обычно, против меня.

Даже Демид. Хотя выражение его лица непривычно озлобленное. Будто он хочет встать на мою защиту, но ему что-то мешает и он продолжает упорно молчать. Наверное, было ошибкой не поздороваться с ним сегодня, когда он первым пошел на контакт.

* * *

Девочки, а у меня классная новинка!!! «Позорная любовь». Приходите. Будет интересно – гарантирую.

https:// /ru/reader/pozornaya-lyubov-b444543?c=5069661

Аннотация:

Лето, вдали от дома и друзей, не обещало принести ничего, кроме смертной скуки. Однако жизнь начала играть абсолютно новыми красками, когда я встретила мужчину своей мечты. Не терпится познакомить его с мамой. Вот только, кажется, они совсем не рады этой встрече. Лица мамы и Андрея вытягиваются от удивления. Они знакомы???

А дальше жизнь, как колесо, сорвавшееся с оси. Не остановить.

Предательство… Мой безумный поступок... Потеря друзей… Топчусь по собственным мечтам и принципам, словно по битому стеклу.

Рядом остается лишь Он. Тот, кого в городе зовут двуликим дьяволом. Тот, кто с одной стороны невыносимо прекрасен, а с другой – также невыносимо уродлив. Я боюсь Его. Но только Он может помочь мне с билетом в мою новую жизнь.

Глава 26

Вероника

После химии контрольные задания по математике не хотят решаться. Я расстроена тем, что произошло на последнем уроке, и сейчас никак не могу укротить эти эмоции и включить мозги. Чувствую, как подступают слезы. Понимание того, что я такая слабачка, лишь усугубляет ситуацию.

— Вероника, какие-то проблемы? – отрываясь от компьютера, строго смотрит на меня учительница.

— Нет, - сжимаю зубы.

— Возможно, ты не готова? Тогда не будем отнимать ни мое, ни твое время, - предлагает прямо.

Не особо люблю этого педагога, но в данном случае она права. Если она дала мне шанс, решив потратить на это и свое время тоже, то не нужно разбрасываться такими подарками.

— Я готова! – опускаю голову, снова вчитываясь в задания.

Злюсь. И это в конце концов приносит свои плоды. Лишнее отсекается, и голову полностью занимают уравнения и задачи.

— Всё, - поднимаюсь из-за стола через минут сорок. Я довольна тем, что написала. Надеюсь, результат будет хорошим. Кладу тетрадь перед учителем и, попрощавшись, выхожу из класса.

Воровато оглядываюсь по сторонам. Надеюсь, Петренко со своими подружками не решили меня подождать. Вроде, вокруг всё чисто. Единичные гимназисты тихо снуют по коридорам.

Оказавшись на улице, поеживаюсь. Начался снег. Не тот, который приносит счастье и веру в чудеса. Этот снег противный. Мокрый, отвратительно хлесткий. Бьет прямо по лицу. Пытаюсь прятаться, прикрываясь шарфом, но все усилия тщетны.

Близится дом. Иду быстрее. Не терпится оказаться в тепле и сделать себе кружку сладкого чая. Я так погружаюсь в свои мысли, что даже не замечаю, как рядом кто-то появляется.

— Ну, здрасьте, - раздается над ухом зычный голос, и я дергаюсь.

Брат Захара. Смотрю на его озлобленную рожу и понимаю, что ничего хорошего его появление мне не сулит. Да и настроение сегодня совсем не боевое. Скорее, наоборот.

— До свидания, - ускоряюсь, но мужская лапа хватает меня и тянет на себя.

— Убирайся! – рычу, пытаясь вывернуться из захвата. Вроде получается. Но не могу радоваться до конца. Рюкзак успел остаться в руках этого негодяя. – Отдай, – резко подаюсь за своими вещами, и в этот момент верзила ставит мне подножку.

Неуклюже хлопаюсь на землю, чуть скольжу по ней лицом и оказываюсь прямо в ледяной жиже. Рядом тут же опускается рюкзак.

— Коза… Еще раз нажалуешься на моего мелкого, этим всё не закончится! – предупреждает. – И дружку своему если пожалуешься, найду тебя еще раз. Объясню более понятно, что не нужно идти против Рыльского Бориса.

Рыльский Борис… Подходящее имечко, думаю, глядя на удаляющуюся спину. Недалеко, замечаю, стоят его дружки. Борька то, наверное, опасался, что один не справится. Поднимаюсь, подбираю вещи и ковыляю дальше домой. Щека щиплет. Подношу руку, провожу по щеке ладонью. На пальцах, помимо грязи, остается кровь. Черт… Разодрала кожу. Завтра буду вообще красотка.

Снова, как перед контрольной, подступают слезы. Сдерживать их сейчас нет смысла. Никто не видит, значит, можно.

Слабачка…

Демид

Опоздал! Всё из-за баскетбола. Рванул из гимназии, как только закончилась тренировка. Впервые в жизни ругал её на чем свет стоит из-за того, что она была такой долгой.

Когда вылетаю из-за поворота к дому, где живет Вероника, вижу, как от неё отходит вчерашний хмырь. И снова не успел!!! Щека начинает дергаться. Так ведь и думал, что пустоголовый захочет вернуться. Первое желание побежать за медленно бредущей Сапегой, но понимаю, что мразь упустить нельзя. Его я потом могу и не найти. А вот, где живет Вероника, знаю.

— Эй, - окликаю компанию гопников. Меня нисколько не пугает, что их трое.

Поворачивают головы словно по команде. Двое не понимают, в чем дело, а вот вчерашний мой «дружбан» меняется в лице сразу. Узнал. Это приятно. Кровожадно улыбаюсь.

— На ловца и зверь бежит, - ухмыляюсь, подходя к ним всё ближе и ближе.

— Рыло… Это кто такой? – по-прежнему не понимают подельники.

Рыло? Это кличка такая? Ему идет!

— Рыло… - снова маниакально улыбаюсь. – А я уже скучать по тебе начал со вчерашнего.

— Со вчерашнего? Это он тебя так? – дружки смотрят на своего предводителя, в частности на его фингал под глазом. – Не… Мы на такое не подписывались. Серый, валим отсюда, - и трусливая двойка срывается с места.

Рыло в этот миг тоже меняется в лице. Наверное, понимает, что снова ему придется огрести. Вижу, что хочет следом дать деру, но я быстрее. Хватаю Рыло за грудки и поднимаю руку для возмездия.

Глава 27

Демид

Мутузим друг друга до тех пор, пока не чувствую, что удовлетворен. Отпускаю Рыло, и тот, прихрамывая, сразу же пускается наутек. Сплевываю соленую кровь, которая течет из рассеченной губы, и направляюсь к дому, где живут Вероника и Валя. Сразу зайду к другу. Полюбуюсь на себя в зеркале. Заодно приведу в более-менее человеческий вид. Если получится. Куртка на плече разодрана. Такое точно спрятать не получится.

Гай при виде меня лихо присвистывает.

— Это как? Где?

— В твоем дворе, - киваю за окно. – Злачный здесь район. Говорил же тебе, что квартиру нужно было подальше отсюда снимать.

На самом деле я рад, что Валя живет сейчас именно в этом доме. Прям то, что доктор прописал. Но другу об этом знать необязательно. Не хватало мне только его насмешек. А этого точно не избежать, если узнает из-за чего, вернее, из-за кого разгорелся сыр-бор.

— Аптечка нужна? – топает следом, когда иду в ванную.

— Нет.

— Рану обработать бы, - пристально разглядывает мои губы.

— Заживет, - морщусь. Рана не столько болит, сколько бесит, каким недоноском она была оставлена.

— Мне это… - Валя смотрит из-подо лба. – Уходить уже надо. Справишься?

— Как нянька носишься со мной, - усмехаюсь. – Похоже, что не справлюсь?

— Я так спросил… Чтоб без обид.

— Какие обиды? Иди, давай.

Снова судьба благоволит мне. Гай уйдет, и я смогу спокойно поговорить с Сапегой.

Губа опухает всё сильнее. Да и на скуле становится заметным небольшой синяк. Придирчиво рассматриваю себя в зеркале. Заранее понимаю, как будет недоволен отец, когда увидит меня. Он честно считает, что физическая расправа – это самое последнее дело, что только примитивные идиоты опускаются до такого уровня.

Но это всё будет потом…

Сейчас же возвращаюсь в комнату, беру телефон, нахожу в контактах нашей классной группы Сапегу. Пишу номер квартиры, в которой нахожусь в данный момент, акцентирую внимание на том, что один здесь, чтоб не боялась, в самом конце указываю, что нужно поговорить. А потом жду. Нервничая и расхаживая из угла в угол, словно загнанный зверь. Минуты идут, сообщение прочитано, но реакции ноль.

Нужно пускать в ход тяжелую артиллерию. Фоткаю разбитую губу, сбрасываю Веронике. Добавляю, что снова встретил её приятеля. Перезванивает буквально через секунду.

— Я уже говорила, что не нуждаюсь в защите! Ни в твоей, ни в чьей-либо еще! – начинает наезжать на меня со старта.

Поворот однако. Другой любой девчонке было бы приятно, что за неё заступились. Но это же гордая Сапега… Чувствую раздражение. Ну, почему она такая?

— Не придешь, значит? – спрашиваю грубо. Ожидание выбешивает еще сильнее.

— Приду. Если ты точно один, - отвечает всё-таки, спустя несколько секунд. Голос уже едва слышен. Растеряла свои пламенные эмоции.

— Один. Приходи.

Засовываю телефон в задний карман джинс и иду к двери. Сердце что отбойный молот. Это, мля, что еще такое?.. Тахикардией вроде никогда не страдал.

Вскоре раздается тихое царапанье. Такая скромная, когда не нужно.

— Заходи, - распахиваю дверь и не могу удержаться от ругательства.

— Ты чего? – тормозит испуганно, уже собираясь зайти в квартиру.

— Это он? – не могу отвести глаз от синяка на щеке Вероники. Конечно, он! – отвечаю самому себе. Хочется отмотать время назад. Если бы знал о том, что Рыло и сегодня тронул её, он так бы, можно сказать, легко не отделался. Размазал бы его словно кусок дерьма по дороге.

— Тебе, смотрю, самому досталось, - Сапега всё-таки переступает порог, закрывает за собой дверь. Возможно, просто не хочет, чтобы кто-то увидел, что она здесь. – Зачем ты снова к нему полез? – замирает в прихожей, не зная, что делать дальше.

— Проходи, - киваю в сторону кухни.

— Нет, - отрицательно машет головой.

— Проходи, я сказал, - голос не повышаю, но даю понять, что если уж пришла, то сбежать так быстро не получится.

— О чем поговорить хочешь? – колеблется.

— О том, что в классе происходит! Ты точно не сливаешь Красуцкой информацию?

— Нет! – её взгляд разгорается от возмущения. – Я же сразу тебе сказала, что это не я.

— Значит, проходи, - снова настаиваю на своем. Время в запасе есть. Гай ушел надолго. – Будем разбираться, откуда ноги растут!

Вероника больше не сопротивляется. Идем на кухню.

— Чай? – предлагаю. И самому уже хочется хоть чем-нибудь закинуться. Тренировка и возня на снегу забрали все силы. А силы сейчас нужны. По крайней мере для того, чтобы попытаться разобраться в том, что в действительности происходит в гимназии.

Глава 28

Вероника

Когда сердце перестает барабанить словно ошалелое, наконец удается слышать Воронова с первого раза. Да и скованность потихоньку отступает. Начинаю даже допускать, что Демид вполне искренне пытается разобраться в ситуации, происходящей в нашем классе.

— Ты не рассказывала Красуцкой обо мне… - вслух размышляет Ворон, - но ведь Петренко ты ей сдала? Ты рассказала о том, что Настя курила в туалете?

— Да никому я ничего не рассказывала! – в груди вновь кипит обида. Что он всё пытается сделать из меня ябеду? – Ни про тебя, ни про Настю. Вообще ни про кого никому не рассказывала. Это не в моих правилах. Не в моих интересах!

Ворон смотрит недоверчиво. Его глаза скользят по моему лицу, словно он пытается найти доказательства того, что я вру. А у меня от этого взгляда внутри всё горит. Дышать тяжело. Не выдержав, поднимаюсь из-за стола и открываю окно на режим проветривания.

— Больше ни у кого не было причин. К тому же её сдали только тогда, когда появилась ты. Раньше ничего подобного не происходило.

— Ты меня всё-таки обвиняешь? – слезы кипят в душе. Зачем тогда Демид позвал на этот разговор?

— Не обвиняю… Просто, когда проговариваю всё, мне так легче размещать информацию по полкам в своей голове.

— Лучше скажи, кто сказал, что я родственница Красуцкой? Что это за бред?..

— Бокарева, - Демид становится крайне задумчивым. Вытягивает губы, прикусывает щеку.

— С какой радости, интересно, она это выдумала? – хотя почему-то я не удивлена. Много раз думала, почему Алена в один из первых дней так мило со мной общалась. Вот он ответ. Выискивала мои слабые места. А когда не нашла, решила их придумать. – Кстати, может, и подружку свою она тоже сдала?

— Смысл всего этого? – не соглашается Воронов.

— Не знаю. Просто они ведь все там курят… Но сдали почему-то именно Настю! Может, Бокарева просто хотела, чтобы именно на меня подумали? Как всё в принципе и произошло!

— Нет, - отвергает по-прежнему эту версию Демид. – Наверняка, сливает директрисе информацию один человек. Алена не стала бы сдавать меня. Да и откуда она могла узнать про машину?

— А кто еще знал, кроме меня? Может, Бокарева видела? Или кто-то видел, и потом рассказал ей?

— Только один человек, кроме тебя, знал о том, что я сделал с машиной Красуцкой.

— И кто же это?

Заметно, что Ворон колеблется. Не уверен, что нужно мне это говорить.

— Можешь не отвечать, - упрощаю ему задачу. Снова становится обидно. Мы говорим либо совсем откровенно, либо весь этот разговор ни к чему был.

— Богомолов знал.

— Из параллели? – мне приятно, что Демид сказал это, но никак не угадывается связь между этими двумя людьми и тем, что произошло в целом.

— Да. Он и должен был всё провернуть. Но в последний момент сдрейфил.

— Он мог сказать директору, - тут же предполагаю. Хотя решение на поверхности. Неужели Демид не думал о подобной вероятности? Уверена, думал.

— Я разговаривал с ним. Ему нет нужды сливать меня. В этом случае он рисковал и сам. Если бы узнали о его даже минимальном участии, выперли бы из гимназии.

— Ну, а если он рассказал, но не Красуцкой. Просто поделился с кем-то, думая, что этот кто-то никому не скажет.

Воронов уводит от меня взгляд. Долго смотрит в окно. Затем на меня. Снова в окно. И, мне почему-то кажется, что он нащупал ниточку, которая поможет распутать весь клубок.

Демид

Впервые в жизни мне хочется назвать себя идиотом. Хватаю телефон и набираю номер Богомолова.

— Алё? – удивленно и как-то осторожно отвечает Мишаня.

— Пухлый, здорово.

— Привет, Ворон.

— Я с тем же вопросом, что и раньше… - говорю как можно быстрее, чтобы у Богомолова не успели сработать зачатки мозга. - О машине Красуцкой ведь поначалу никто не знал, кроме тебя, меня и Алены?

— Нет… А… Э… А откуда ты знаешь про Алёну? – голос совсем испуганный. Понял, что проболтался.

— Не парься. Алена мне рассказала то, что ты и с ней поделился нашим секретом. Нормально. Бокарева - могила ведь. Верю ей, как самому себе.

— Да… Я тоже. Просто боялся, что если ты узнаешь об этом… Она ведь и сама просила меня, чтобы не рассказывал тебе о том, что я с ней поделился… А потом сама рассказала, выходит?.. Что-то опять случилось? Я думал, всё уже забылось, - пыхтит этот обреченный.

— Забылось, забылось, - повторяю, едва сдерживая эмоции. – Это я так… Не бери да головы, как говорила моя бабка. Завтра нужно кое-что перетереть. Кстати, ты в курсе, что нравишься Бокаревой?

— Чего?.. Нет… Ты что…

— Она просто боится осуждения класса. Но у меня есть мысль, как всё уладить. Так что не звони ей сейчас. Завтра всё тебе расскажу.

— Лады, - голос становится довольным.

Лох… Повелся? Так легко?

— До завтра.

Завершаю вызов. Смотрю на Веронику. Она смотрит на меня в ответ.

— И что это было?

— А это называется экспромт! – хочется сейчас же начать действовать, но, как и раньше, понимаю, что месть – блюдо холодное. И сейчас моё желание мстить еще сильнее, чем прежде. Только направлена месть уже не на Сапегу.

— Можно подробности? Еще несколько минут назад ты не хотел слушать о том, что это Бокарева всех сдает. А потом вдруг передумал… И развел Богомолова.

Нельзя подробности, Ника! Нельзя! Предлагаешь в открытую сказать, что ты мне нравишься, и что Бокарева с самого начала поняла это и стала действовать? Сама она ведь Мишане давно нравится. И, конечно, знает об этом.

Но отвечать мне не приходится. Звонит телефон Вероники, и через секунду всё меняется.

Глава 29

Демид

Ника преображается на глазах. Мгновение, и на её красивом лице разливается дикое волнение. Она тут же срывается с места и, мазнув по мне растерянным взглядом, кричит кому-то в телефон, что сейчас придет, спрашивает, вызвали ли скорую.

— Что случилось? – настигаю её у самого выхода. – Ника, - хватаю за руку, требуя ответа.

— Отпусти… - она словно птица в силках.

Отпускаю. Её взгляд обжигает болью от происходящего.

— Помощь нужна? – спрашиваю лишь это.

— Ты не поможешь, Демид. Только врач поможет, - открыв дверь, несется на свой этаж.

Значит, дома кому-то плохо. Иду, будто во сне, за ней, но понимаю, что, как она и сказала, помочь, наверняка, не смогу. Волнение перекидывается на меня. Секунды превращаются в минуты. Внутри тягостно. Знаю, что не смогу уйти, оставив всё, как есть, не узнав, что происходит. Какое-то время тупо стою под дверью квартиры, где живет Ника. Ничего не слышно. В итоге возвращаюсь в квартиру Гая, беру свои вещи и выхожу на улицу.

Скорая приезжает минут через десять. За это время успеваю передумать, кажется, обо всё на свете. Несколько раз набираю номер Сапеги, но её телефон недоступен. Минуты ожидания тянутся еще надрывнее. Жду, когда уедет скорая, но она всё никак не уезжает. А вскоре и вовсе из подъезда, кроме медперсонала, показывается Ника, обнимающая и поддерживающая какую-то женщину. Мать?..

Меня Ника не замечает, хоть я и пытаюсь привлечь её внимание в один из подходящих моментов. С матерью они садятся в скорую, машина тут приходит в движение.

— Черт… - вижу всё это и хочется пинать землю ногами. Я хочу быть сейчас рядом с Сапегой.

В этот момент возле соседнего подъезда тормозит такси. Бегом направляюсь туда. Радуюсь, когда понимаю, что из машины сейчас кто-то выйдет, а не наоборот.

— За скорой, - произношу резко, запрыгивая на место рядом с водителем, когда пассажиры покидают салон. – Пожалуйста!

Таксист попадается понятливый. Не проходит и несколько минут, как мы встаем в хвост кареты скорой помощи. Не свожу с машины глаз. Перед глазами Вероника. Не знаю, что с её матерью, но, надеюсь, всё обойдется. Во мне живы еще собственные переживания, связанные с мамой.

— Удачи, - желает таксист, когда скорая вскоре скрывается за шлагбаумом, а я вынужден дальше идти пешком.

— Спасибо, - достаю портмоне, чтобы расплатиться, но водитель отнекивается.

Не настаиваю. Денег в обрез. Поблагодарив, быстро шагаю в приемное отделение, чтобы узнать, где мне искать Веронику. Телефон её всё так же недоступен.

— Вы родственник? – уточняют на дежурном посту.

— Нет, но…

— Тогда ожидайте здесь! – грозно смотрит на меня женщина. – Дальше нельзя.

Тупица! Нужно было сказать, что родственник!

Сажусь на скамью. Чувствую, как оживает телефон. Надеюсь, что это Вероника. Но звонит отец. Раздумываю, стоит ли отвечать.

— Алло, - произношу наконец. Если исчезнуть сейчас с радаров, будет хуже только мне самому.

— Алло. А ты где? Почему не дома? Репетитор ждет тебя!

— Пусть уходит. Я позже буду.

— Не понял… - отец даже не пытается скрыть, что недоволен тем, как я веду себя.

Понимаю, что, когда приду домой, и отец увидит мою разукрашенную физиономию, и без того непростая ситуация усугубится еще больше. Но уйти отсюда по-прежнему не получается.

— Я потом всё объясню, - сказав это, завершаю разговор. Только что я бросил вызов собственной судьбе.

Нетерпеливо поглядываю на пост. Сколько ожидать? Этот вопрос крутится в голове всё активнее, когда проходит больше часа с момента моего появления здесь. И в тот момент, когда я готов пойти вновь на штурм неприступной дежурной, краем глаза замечаю Сапегу.

— Ника, - окликаю её.

Дергается. Поднимает на меня свой взгляд. Не верит тому, что видит.

— Как ты здесь оказался?

— Поехал за вами.

— Зачем? – огромные глаза начинают странно светиться.

Через секунду понимаю причину этого странного явления. Слезы быстро заполняют её глаза.

Глава 30

Демид

Без слов притягиваю Сапегу к себе и крепко обнимаю. Она будто только этого и ждала. Прячет лицо у меня на груди. Зарывается носом в свитер. Слышу, как надрывно всхлипывает.

— Т-ш-ш-ш… Не плачь! – внутри такое чувство, что если она заплачет по-настоящему, то сам не выдержу. – Что случилось? Это твоя мама попала сюда?

— Да. Мама, - поворачивает голову, прижимается ко мне щекой, глубоко вдыхает воздух, стараясь успокоить эмоции.

Обнимаю еще сильнее. Знаю, что она сейчас чувствует. Беспомощность… И это отвратительно. Невыносимо.

— Что с ней?

— Астма. Сердечная.

Я знаю, что такое астма, но про сердечную астму слышу впервые.

— Что это?

— Это лишь… как следствие. Вообще основное - это проблемы с сердцем.

— Это… лечится? – осторожно спрашиваю, заранее боясь ответа.

— Можно помочь. Но нужна операция. Нужно нормальное обследование, - её голос становится всё тише и безнадежнее. – Нужны деньги.

Поднимаю голову к потолку, тихо выдыхая. Главное, что лечится. Значит, надежда есть. Только сейчас понимаю, что мы стоим прямо посреди полупустого фойе, где снуют немногочисленные люди и с любопытством на нас посматривают.

— Идем отсюда.

Хочется на свежий воздух. Хочется вдохнуть глубоко-глубоко, чтобы вытолкнуть из себя смрад этой больницы.

Вероника медленно отступает от меня, и мы, не глядя друг на друга, направляемся к выходу. Едва ли не бегом.

— Такси вызову, - говорю, доставая телефон и присаживаясь на скамейку.

Сапега тоже опускается рядом. Не касаемся друг друга. Хотя безумно хочется, чтобы Вероника вновь прижималась ко мне. Хочется ощущать удары её сердца. Но момент упущен. Наступает какой-то тупняк. Приходит неуверенность не только в себе, но и вообще в том, что происходит. Словно странный сон.

— Спасибо, что не бросил меня, - Ника, будто очнувшись, вздрагивает, поднимается на ноги. Смотрит на меня сверху вниз. – Боже… - разглядывает мое побитое лицо. – Завтра же… Как мы будем в гимназии? – ведет ладонью и по своей израненной щеке.

— Я разберусь! – зубы сжимаются от злости. Вероника права. Шуток завтра предстоит услышать немало. Но плевать на то, что коснется меня самого. Напрягает больше то, что будет касаться Сапеги.

— Демид… - Вероника смотрит на меня сейчас так, что хочется продать душу дьяволу, лишь бы убрать это выражение из ее глаз. – Не порти свою жизнь из-за меня. Не связывайся больше с Рылом. И завтра… Не нужно разбираться. Я сама постою за себя. Я научилась.

Глупая… Какая же ты, Сапега, глупая… Обнять её хочется еще сильнее. Не могу бороться с этим желанием. Встаю и снова притягиваю к себе. Не сопротивляется. Обнимает в ответ. Жмется, как маленький взъерошенный воробей.

На телефон приходит сообщение о том, что приехало такси.

— Машина уже здесь, - смотрю за шлагбаум. – Нам пора.

Отпрыгивает так быстро, что не успеваю удержать.

— Нет. Я на автобусе. Езжай. Спасибо тебе еще раз! - она уже делает шаг, чтобы направиться в противоположную сторону, но на этот раз успеваю среагировать. Хватаю её за рукав куртки.

— Никаких автобусов. Вместе! – рявкаю громче, чем нужно.

И, удивительно, но Вероника не спорит. И не спорит даже тогда, когда беру её ладонь в свою.

В такси тепло. Хорошо. Вероника в моих объятиях. Тихо играет музыка. Хочется, чтобы дорога не заканчивалась. Но всё хорошее заканчивается быстро. Расплатившись, вновь оказываемся на промозглом холоде. Смотрю на окна квартиры друга. Горит свет. Черт бы всё побрал… Почему Гай вернулся? Я так надеялся, что его еще не будет дома.

— Почему ты не уехал? – Ника смотрит на огни удаляющегося за поворотом такси. – Извини, я не могу пригласить тебя к себе. Там бабушка, Верочка… Они и так сегодня переживали очень. Испугались. Не до гостей, - объясняется лихорадочно.

— Я всё понимаю. И тебе нужно отдохнуть. Дай еще несколько минут. Потом уйду.

Вероника тоже всё понимает. Сама шагает ко мне. Укрываю её полами куртки, пряча от всего мира.

Глава 31

Демид

Отец, конечно, ждет моего появления. Я не успеваю и слова сказать, как он начинает свой монолог. Однако умолкает на полуслове. Видит мое лицо.

— Красавец! – произносит высокомерно.

— Спасибо. Я знаю, - сегодня мне по барабану его нотации. Пусть говорит всё, что хочет. Я устал. И всё, чего хочу сейчас, это просто упасть на свою кровать и вырубиться.

— Стоять! – рычит, когда иду к лестнице, чтобы подняться к себе в комнату.

— Можно завтра? – я даже голоса не повышаю. Просто нормально спрашиваю. Надеюсь на то, что отец хотя бы раз в жизни войдет в положение и отложит свои воспитательные процессы на следующий день.

Но мечты остаются мечтами.

— С кем подрался?

— Ты не знаешь, - бросаю тело на диван, подпираю голову рукой.

— Где это произошло?

— Не волнуйся, не в гимназии. Лилечке Павловне краснеть за меня не придется ни перед кем.

— Причем здесь Лиля?

— А… Ты за меня переживаешь? Извини, не сообразил, - всё-таки не могу удержаться от сарказма.

— Демид!

— Можно я пойду спать? Честно, нету сил.

— Нельзя. Еще раз спрашиваю, что за драка произошла? Ты же знаешь мое отношение ко всему этому.

— То есть, зная твое отношение, мне нужно было позволить одному уроду обижать беззащитных девчонок, одна из которых пока даже в школу не ходит?

Молчит. Наверное, хочет сказать, что проблему можно было решить иным способом.

— Иногда, кроме силы, до человека не доходит, - опережаю его мысль.

Надо же… Его взгляд даже как будто бы теплеет.

— Надеюсь, обойдется без последствий! – наконец бросает тихо.

— Для тебя? Или для меня?

— Оба варианта. Оппоненту сильно досталось? Побои вдруг снимет… - размышляет.

— Не снимет.

— Тебе самому нужно бы это как-то зафиксировать. Для подстраховки.

— Даже не подумаю, - поднимаюсь. Хватит с меня этой чепухи. Из мухи делает слона.

— Ты мог бы предупредить репетитора, что не явишься на занятие, - отец не собирается останавливаться.

— Совершенно о ней забыл, - это правда. В голове все мысли были только о Веронике.

— Вот это мне и не нравится. Совершенно. Ты забиваешь на то, что важно! Ты делаешь, что тебе вздумается! Пора прекратить это!

— В смысле? – замираю посреди гостиной. Задницей чувствую, что нужно готовиться к наказанию, над которым так тщательно думал отец.

— Я долго думал, взвешивал все «за» и «против»… Но своим поведением ты лишь подталкиваешь меня к принятию этого решения, - разглагольствует, упиваясь своей важностью.

— Какое еще решение? Можно сразу к делу?

— Я переведу тебя в другое учебное заведение. Специально для юношей. Со строгой дисциплиной. С уклоном не только на образовательный процесс, но и на моральное воспитание. В общем на то, чего, как я заметил, твоя гимназия дать тебе не может.

Нападает ступор.

— Нет!!! Даже не надейся! Я никуда не собираюсь уходить из этой гимназии, - перед глазами Сапега.

— Я всё сказал. Завтра же переговорю с Лилией Павловной по поводу твоего перевода.

— Посреди учебного года? – это единственный аргумент, который приходит в мою голову.

— Ничего страшного. К тому же год только начался. Уверен, ты справишься.

— Нет!!! – слышу панику в собственном голосе. Так и есть. Паникую. Отец много раз лишал меня чего-то. Денег, возможностей… Но вот так… Кардинально менять мою жизнь... Это впервые. – Я не согласен. Ты не имеешь права.

— Как раз таки имею право. Демид, ты сам напросился. Я много раз, можно сказать, закрывал глаза на твои проделки. Хватит! Всему есть предел терпения. И мой предел наступил.

— Я пожалуюсь!

— Кому? – он смеется в то время, как я ощущаю собственную беспомощность.

— Не знаю. Найду кому.

— Ты мне еще угрожать вздумал? Ты лишь подтверждаешь правильность моего решения. Нужно было это уже давно сделать. Ты совсем отбился от рук.

— Тебе совершенно плевать на моё мнение? Я хочу остаться в этой гимназии!

— Если бы хотел, то вел бы себя, как следует, а не изрисовывал автомобиль директора этой самой гимназии, - упрекает.

— Папа…

Но поздно. Отец поворачивается и уходит.

Глава 32

Демид

Выхода нет. Я в западне. И эту западню мне приготовил мой собственный отец.

— Демид? – удивляется Красуцкая, завидев меня возле своего кабинета. Еще довольно рано. До первого урока минимум полчаса, а то и больше. Я не знал, во сколько точно придет директриса, но очень надеялся, что удастся поговорить с ней до начала занятий. Чтобы успеть до того, как с ней пообщается отец.

— Доброе утро, - как всегда, трудно бороться с эмоциями, когда приходится переступать через собственную гордость. Но выбора нету. Либо попробовать действовать через неё, либо уходить из гимназии. Последнего я не хочу совершенно! Внутри всё кипит от одной лишь мысли об этом.

— Доброе! Точно доброе? Что случилось? – спрашивает с волнением в глазах. – Что с твоим лицом?

— Ничего особенного с лицом. Так… - отмахиваюсь. - Я пришел к Вам, так как мне нужна Ваша помощь. Надеюсь, не откажете.

Волнение сменяется изумлением. Лилия Павловна даже не пытается делать вид, что всё в порядке. Переживает. Не то, чтобы мне приятно, но рад, что она не просто существо женского пола, которому нужны лишь деньги отца.

— Слушаю тебя, - проходим в приемную. Там довольно темно, потому Красуцкая суетится. Бегает, включает везде свет.

Жду пока она успокоится и остановится хотя бы на секунду. Наконец это происходит. Лилия Павловна садится на диван для посетителей, смотрит на меня с призывом говорить. Рассказываю о планах отца. Говорю, что не хочу уходить из гимназии. Хотя, если честно, не было бы здесь Вероники, я бы, скорее всего, не сопротивлялся так яростно этому переводу, не пришел бы унижаться перед Красуцкой.

— Конечно, я поговорю с твоим отцом. По-моему, он несколько поспешил с принятием подобного решения. Гарантий никаких, естественно, не даю, но поверь, что я на твоей стороне.

— Спасибо! – внутри распирают противоречия. Странно благодарить того, кого еще вчера считал своим заклятым врагом.

— Пока не за что.

Иду к двери. В самый последний момент останавливаюсь, вновь поворачиваюсь к Красуцкой.

— Прощения просить за то, что сделал с машиной не буду, - признаюсь честно. – Потому что не раскаиваюсь в этом. Но впредь постараюсь избегать подобного.

— Хорошо, - улыбается. – Кстати, Демид… - улыбка пропадает, Красуцкая тушуется. – На твою просьбу у меня тоже есть просьба…

Киваю. О чем же хочет попросить Лилия Павловна, что так не уверена в этом?

— Если можешь, возьми под свою опеку Сапегу. Я не понимаю до конца, что творится у вас в классе. Но мне жаль эту девочку.

Сглатываю слюну. Красуцкая даже не догадывается, что просить меня уже об этом не нужно. Сейчас по-другому я не смог бы.

— Посмотрю, что можно сделать, - обещаю холодно, чтобы не посыпались лишние вопросы, и выхожу из приемной.

С нетерпением шагаю к классу, где будет проходить первый урок. Просто до трясучки хочется увидеть Веронику.

Вероника

Сегодня чувствую себя неувереннее, чем обычно. И лицо потесано, и предстоящая встреча с Демидом заставляет волноваться, и, конечно же, не могу ни на секунду забыть о том, что мама в больнице.

— Ого… - подпрыгивает с места Старченко, не успеваю я войти в класс. – Кто это тебя так? – вопрос можно было бы принять за искреннее проявление заботы, если бы не саркастическая улыбка на его губах.

— Главное, за что?.. Я бы сказала, - тоже поднимается из-за стола Настя и довольно смеется, едва не пританцовывая от радости. – Куда уже влезла, Пегая?..

Мне нечего им сказать. Хочется банально развернуться и сбежать отсюда. Злые насмешки сегодня ранят особенно больно.

— Судьба мстит за нас, - подает голос Сумская. Она как раз стоит на проходе возле моего места. По мере моего приближения и вовсе опускается на мой стул.

— Уйди… - впиваюсь в пиявку злым взглядом. Как же они достали! Хочется наорать на них. Но так они, словно настоящие хищники, почувствуют мою слабость. Нападки на меня лишь усилятся.

— А то что? – хорохорится Варя, поглядывая на открытую дверь. Боится, наверное, что придет учитель.

— Жирная наглая свинья… - никогда никого старалась не оскорблять, но сейчас мой гнев стремительно прорывается наружу. – Уйди с моего места!!!

Глава 33

Вероника

Спокойный, но полный явственной угрозы голос вдруг раздается прямо за моей спиной.

— Варь, Вероника вроде нормально сказала… Сядь на место!

Воронов… Я даже не слышала, как то-то вошел в класс. Демид в мгновенно установившейся абсолютной тишине проходит дальше и опускается за свой стол. По рядам бегут волны возбуждения. Все уже, конечно же, успели рассмотреть ссадины на лице Ворона. Заметили, но как реагировать не знают. Переглядываются растерянно. И лишь Фил, тупица, тут же начинает громко ржать.

— Ворон, ты что ли подрался с Сапегой? – заходится от хохота еще сильнее. – Она тебе накостыляла, и ты теперь на её стороне? Защищаешь?

Секунда, я даже не успеваю моргнуть, как Фил валяется на полу, а его опрокинутый стул оказывается у самой стены.

— Дёма?!! – в голосе Бокаревой столько возмущения, что меня прям начинает трясти. – Ты что?!! – она, наверняка, пытается понять, не сошел ли Ворон с ума. Меня защищает, а своего друга, наоборот.

Демид тут же поворачивается к Алене. Обжигает её колючим взглядом.

— Ты, как староста, лучше занялась бы другими вопросами. Куришь в туалете со своими подружками, а потом сдаешь их Красуцкой? Вот и продолжай в том же духе! Да, Петренко? Тебе ведь понравилось дома сидеть? Еще недельку-другую захочешь отдохнуть, попроси об этом Аленку, - ядовито улыбается. – Она устроит.

— Что?.. Ты... Нет!!! Воронов… Ты рехнулся? – лицо Бокаревой заливает такой густой румянец, что сомневаться невозможно: это именно она сдала Настю Красуцкой.

Петренко лишь удивленно хлопает глазами. Силится что-то сказать, но в этом момент в класс заходит учительница. Здоровается со всеми, пытаясь понять, что у нас происходит.

— Мария Антоновна, - обращается к ней Демид. – Можно мне еще одну минутку? Не всё сказал.

Я чувствую, что сейчас произойдет что-то, касающееся меня. И я боюсь! Смотрю на Ворона, умоляя взглядом не делать этого. Он считывает мою просьбу, но отрицательно кивает головой. Он уже всё решил для себя.

— Последнее предупреждение, - оглядывает каждого из одноклассников. Особое внимание уделяет Бокаревой, Петренко, сестрам Швецовым, Сумской и Филу, который уже успел подняться с пола. – Если еще кто-то словом или делом обидит Сапегу… - он не договаривает, но и так всё и всем становится понятно.

Не чувствую облегчения. Опускаю глаза. Мне кажется, сейчас все ещё сильнее возненавидели меня.

— Ну, что же… Мы еще поговорим о том, что у вас здесь произошло, после урока в кабинете у директора, - предупреждает Мария Антоновна. – Пока же перейдем к новой теме.

Выдыхаю. Смотрю на Демида. Он смотрит в ответ. Не скрываясь, не таясь. Взгляд абсолютно не тот, что был раньше, когда он зверем на меня зыркал. Знаю, что все остальные замечают наши переглядывания, но в данный момент, когда сердце замирает от сладкой боли, всё остальное перестает существовать: одноклассники, учительница, гимназия. Есть только он. Есть только я.

Мы…

Демид

Переиграл самого себя. Не удержался. Поставил на место Бокареву, хотя вчера думал о том, что нужно как-то по-хитрому её переиграть. Сделать так, чтобы словить её с поличным. Спланировать всё через того же наивного Богомолова. Получается, зря только ему наживку забросил. Ладно… Плевать. Главное, что меня услышали. А услышали точно. Словил каждый удивленный недоверчивый взгляд. И еще один полный ненависти… Филлипа. Хотя нет, два. Фила и Аленки. Они, наверное, оскорблены в своих «светлых» чувствах. Пусть их засунут себе куда подальше. Я предупредил!

Смотрю на Веронику. Внутри шевелится что-то огромное. Оно душит, мешает дышать, мешает видеть. Словно погружаюсь в какую-то пучину. И выплывать из неё абсолютно не хочется.

— Демид…

Не сразу понимаю, что меня кто-то зовет. Сморгнув, обвожу взглядом пространство.

— Демид.. - повторяет Мария Антоновна. Смотрит в сторону входной двери. Та открыта, и там в проходе стоит секретарь Красуцкой.

— Воронов, пройди в кабинет директора.

Глава 34

Демид

Путь до кабинета Красуцкой кажется неимоверно длинным. Что еще стряслось? Был у неё ведь буквально двадцать минут назад.

— Что случилось? – обращаюсь к секретарю, которая важно шагает впереди меня.

— Не знаю, - бросает, обернувшись на мгновение. Однако, наверное, сжалившись, смотрит на меня еще раз. – Отец твой пришел.

Надо же… С самого утра явился. Я как чувствовал, что разговор не терпит отлагательств. Хорошо, что опередил его и успел поговорить с Красуцкой. Надеюсь, она, действительно, на моей стороне, а не просто для красного словца сказала это.

Когда я захожу, отец отступает от Лилии Павловны на приличное расстояние. Что-то колючее причиняет резкую боль внутри, но стараюсь не реагировать. Прошлым жить невозможно, нужно смотреть вперед. Маму уже не вернуть. Её больше нет. Отец имеет право на новые чувства.

— Здравствуй, Демид, - обращается ко мне Красуцкая.

Едва сдерживаю удивление. А она не промах по части конспирации. Усиленно делает вид, что мы сегодня еще не встречались. Здороваюсь, смотрю на отца. Он недовольно смотрит в ответ. Затем переводит взгляд на Лилию Павловну, словно напоминает, что мы здесь собрались с определенной целью.

— Да… - кивает собственным мыслям Красуцкая. – Демид… Твой отец сказал, что хочет перевести тебя в другое учебное заведение.

— Я против! – высказываю своё мнение, не давая ей закончить.

— Вот и я так подумала, что тебе это будет не по душе. К тому же не вижу в этом острой необходимости. Я уже рассказала, что ты извинился за то, что натворил, - имеет в виду машину, хотя я не извинялся за то, что тогда сделал. – И сказала, что впредь ничего подобного больше не повторится. Я ведь права? – нажимает на последнее слово.

— Да. Вы правы!

— Поздно! – перечеркивает одним словом наше представление отец. – Я уже всё решил. И пришел сюда не за тем, чтобы услышать ваше мнение, а для того, чтобы уладить все вопросы, связанные с переводом.

Внутри всё обрывается. Испытываю всеобъемлющую ненависть по отношению к отцу. Даже Красуцкая сейчас кажется более близким человеком, чем он.

— Я сказал – нет! Я не собираюсь уходить из гимназии!

Поставив точку, выхожу из кабинета. Иду по коридору обратно в класс, ничего не замечая перед собой. Отец не может забрать меня отсюда без моего желания. Ведь не может???

Вероника

Демид возвращается. Но это уже не тот Ворон, который выходил из класса десять минут назад. Сейчас на нем лица нет. Будто случилось что-то ужасное. В таком состоянии он сидит весь урок. Не могу сосредоточиться на новой теме. То и дело поглядываю в его сторону. Но он на меня не смотрит. И этим заставляет меня волноваться сильнее. Почему-то приходят в голову мысли, что он каким-то образом мог пострадать из-за меня. Это ничем необоснованное чувство страха подступает к горлу, мешая спокойно дышать.

Урок заканчивается. Ворон в одну секунду сгребает со стола вещи в рюкзак и вылетает из класса. Мое настроение и непонятные иллюзии разбиваются о суровую реальность. Сглатывая неприятный ком, тоже начинаю собирать вещи. В отличие от Демида не спешу. Всё становится безразлично. Кабинет потихоньку пустеет, и, когда я наконец поднимаюсь, понимаю, что осталась одна. Медленно бреду к выходу.

— На второй урок не спешишь? – раздается знакомый голос, как только я переступаю порог.

Поднимаю голову, не веря своим глазам. Демид здесь! Он всё это время ждал меня. Улыбка почти ложится на мои губы, но тут невдалеке замечаю Бокареву с компанией. Они смотрят прямо в нашу сторону. Хотя усиленно делают вид, что трутся именно здесь по чистой случайности.

— Идем! – Ворон без сомнений берет меня за руку и ведет за собой вперед.

Чувствую себя рядом с ним так… безопасно! Так, как не чувствовала уже давно. Теперь не хочется улыбаться. Наоборот, хочется стать размазней и заплакать от облегчения. Особенно, когда вижу завистливый и ошарашенный взгляд Бокаревой.

— Что случилось? – спрашиваю через минуту. Мне всё же удается взять себя в руки и проглотить глупые слезы. – Почему тебя вызывала Красуцкая?

— Отец хочет, чтобы я ушел из этой гимназии.

— Что? – сжимаю его ладонь, заставляя остановиться. Смотрим друг на друга, наплевав на то, что мешаем другим идти по коридору. – Почему?

— Долго рассказывать, - морщится.

Чувствую, как он сильнее сжимает мою ладонь. Как ведет по внутренней стороне большим пальцем. Задыхаюсь от ощущений.

— Но ты ведь не уйдешь?

Глава 35

Вероника

Этот день в гимназии выжимает из меня все соки. Начиная со второго урока, Ворон садится рядом со мной, и это, конечно же, привлекает всеобщее пристальное внимание. Удивлены все. Одноклассники, учителя. Их взгляды обжигают, мешают сосредоточиться. Чувствую, как постоянно потеют ладони. Это нервирует еще больше, так как Демид временами берет меня за руку под столом, и я чувствую себя неуверенно. Мне кажется, что ему должно быть неприятно. Или только кажется? Может, просто нужно успокоиться?

Наконец последний урок заканчивается, и мы с Вороновым выходим из гимназии. Я до сих пор не понимаю, что между нами происходит. Как вдруг так резко всё изменилось, что мы из заклятых врагов превратились в… парочку?

— Что теперь? – поднимаю на Демида глаза. Я безумная… Мы пробыли вместе весь день, но мне до глубины души не хочется расставаться с ним. Будто дышу им. Черпаю силы из него.

— Не знаю, - поджимает губы. Одновременно с этим забирает мой тяжелый рюкзак, закидывает себе на плечо, берет мою руку в свою и направляется в сторону моего дома.

Без дальнейших вопросов иду за ним. Приятно… Нет даже мысли о том, чтобы сопротивляться. Прячу улыбку. Только она никак не прячется.

— Какие планы на день? – интересуется.

— Оставлю дома вещи. Потом в больницу. Потом за Верочкой, - реальность несколько притупляет чувство окрыленности.

— Хорошо, - соглашается, не сбавляя шага.

— В смысле? Ты со мной? – я не верю, что ему интересно таскаться со мной и решать чужие проблемы.

— А ты сомневалась? – смотрит так глубоко, что становится даже стыдно.

Не отвечаю. Дальше шагаем молча. Потихоньку начинаю задыхаться от его близости. Без внимания десятков чужих глаз эмоции сильнее во сто крат. Чувства обнажены. Ворон трогает мою ладонь, а, кажется, касается самого сердца, которое молотит бесперебойно в груди.

— Я пока у Гая побуду, - с сожалением отпускает мою руку, когда подходим к подъезду.

— Почему? – вскидываю на него глаза, полные отчаяния. – Если хочешь… Я тебя с бабушкой познакомлю. Чая попьем.

Он сомневается. И я тут же начинаю укорять себя. Вот еще… Нужно очень ему это знакомство.

— Ты прав… - выдавливаю секундную улыбку. Надеюсь, было не сильно заметно мое разочарование. – Бабушка только с вопросами лишними будет приставать. Надоедать.

— Подожди… - преграждает путь, когда хочу обойти его. – Я думал, ты не захочешь приглашать меня домой, - признается. – У вас и так проблемы. А тут еще я нарисовался.

Сердце, только затихшее от разочарования, снова начинает ускоряться.

— Но бабушка действительно будет приставать, - предупреждаю, млея от растекающегося чувства оглушительного счастья.

— Люблю приставучих бабок, - без тени улыбки говорит Демид, и мы заходим в подъезд.

Демид

Старушка смотрит на меня настороженно. И не скрывает этого.

— Бабуль, это мой одноклассник. Демид, - представляет Ника. – И мой друг, - добавляет очень быстро, словно надеясь, что бабка не успеет уловить эти слова. – Это он спас нас с Верочкой от хулиганов.

Взгляд тут же теплеет. Нина Федоровна благодарит за внучек и приглашает на кухню обедать. Пока Сапега моет руки в ванной, бабушка рассказывает, как рада, что у Вероники наконец появились друзья в этом городе. Ну, про друзей во множественном количестве, это она, конечно, преувеличила, но вот в обиду я теперь Нику точно не дам.

— Всё нормально? – спрашивает Ника, возвратившись. С опаской поглядывает на меня.

— Да, - пытаюсь успокоить её взглядом. Почему она так волнуется?

За скромным обедом неловкость потихоньку уходит. Испытываю давно позабытое чувство семейной сплоченности. Не хочется уходить отсюда. Однако всему хорошему приходит конец, и вскоре нужно уже идти в больницу.

— Никуля… - перед самым нашим выходом смотрит Нина Федоровна на внучку с каким-то страхом. – Отец твой завтра приедет.

Глава 36

Вероника

Еще один тошнотворный день в гимназии подходит к концу, и мы с Вороном, взявшись за руки, шагаем к воротам.

— Тебя совсем не волнует, что многие перестали с тобой общаться из-за того, что ты встал на мою сторону?

И это еще мягко сказано: встал на мою сторону. Уверена, все ошарашены тем, что мы с Демидом стали настолько близки. Если честно, я и сама к этому до сих пор не могу привыкнуть. Я уже молчу про бедную Бокареву. У неё, кажется, развился комплекс неполноценности на этом фоне.

— Это не они перестали со мной общаться. Это я перестал с ними общаться, - твердо заявляет Ворон. – Я просто четко определился, кто и что для меня важнее.

Мне просто до оглушительного звона в ушах приятно слышать такие слова. Он выбрал меня! Хотя стоит, конечно, признать, что не все приняли подобное поведение своего лидера. Некоторые, даже несмотря на почти постоянное мое присутствие рядом, всё равно ищут с ним общения. И, скорее всего, с каждым днем этих людей будет становиться всё больше. Все просто привыкнут, и всё вернется на круги своя. Ну, правда, не совсем всё… Например, Петренко с Бокаревой уже не помирятся. И их мне совсем не жаль. Какие сами, такая их дружба оказалась на поверку.

Оказавшись за территорией гимназии, замедляю шаг.

— Ты чего? – не понимает Демид.

— Не пойду домой. Сразу к маме поедем, хорошо?

— Из-за отца? Ты всё-таки решила спасовать?

— Он мне не отец. И я не пасую. Просто не желаю видеть этого человека! Соскучился, - как сказала вчера бабушка. – Как же… Смешно! Верочка, может, и поведется на эту сказку. Но мне об этом точно бесполезно рассказывать. Пусть своей лахудре макароны на уши наматывает.

— А ты злюка, - смеется Ворон. Притягивает меня ближе, прижимает к своему боку.

Мне и смешно с того прозвища, которое он мне дал, и в то же время сердце готово разбиться о ребра от сильнейшего волнения. Когда Демид меня обнимает, кажется, все клеточки в моем организме начинают сходить с ума.

— Так что?.. Едем в больницу? – уточняю, глядя на него с нежностью. Хочется провести сейчас ладошкой по его щеке, но почему-то стесняюсь.

— Давай в больницу. Узнай сегодня у врача все подробности возможного лечения.

— Всё равно денег нет, - настроение летит в пропасть.

— Ник, - он мгновенно замечает мое поникшее состояние. – Давай для начала узнаем.

— Ты что-то задумал? – останавливаюсь и смотрю на него.

— Не знаю. Отец, наверняка, не даст просто так денег, особенно если сумма будет довольно приличная. Но есть ведь всякие сообщества, группы, где помогают собирать на лечение.

Хмыкаю. Нечто подобное я уже пробовала.

— Детям не всегда хотят помогать. Ты думаешь, кому-то хочется отдавать кровно заработанные незнакомой женщине, которая, можно сказать, уже пожила?.. – от собственных слов становится больно.

— Я думаю только одно: под лежачий камень вода не течет.

В этом есть доля истины, потому не спорю.

В больнице справляемся быстро. Отдаю маме фрукты, спрашиваю, как её самочувствие, и, радуясь тому, что уже гораздо лучше, возвращаюсь к Демиду.

— Ну, что сказал врач?

— Его опять не было. Нужно, наверное, с утра лучше приходить, чтобы узнать всё.

— Ну, значит, с утра придем. Только классную нужно завтра предупредить.

— Демид… Я сама. Одна. Тебе влетит от отца, если будешь занятия прогуливать. Ты же сам сказал, что Красуцкой еле-еле удалось его уговорить. Не провоцируй лишний раз, - прошу от всей души. Мне даже страшно подумать о том, что он уйдет из гимназии.

— Посмотрим, - обещает, тяжело вздыхая. – Теперь куда?

— Не знаю. Тот мужчина, - имею в виду своего биологического родителя, - еще не уехал. Я бабушке звонила. Она сказала, что у него билет куплен на самый последний рейс.

— Может, у Гая пересидим?

— Давай. Если он не будет против. К зачету заодно подготовимся.

Демид тут же звонит другу, спрашивает у него о планах. Нам везет. Гаев, как всегда, в квартире только ночует. Вот и сейчас собирается куда-то уходить.

— Вроде никого не видно, - оказавшись рядом с домом, смотрю на бабушкины окна.

— Естественно. Думаешь, он, приехав к дочерям, будет караулить у окон? Наверняка, с мелкой твоей играет.

— Наверное, ты прав, - опускаю голову и быстро шагаю за Вороном.

Оказавшись в квартире Гая, не сговариваясь идем на кухню. Промерзли до костей. Хочется если не поесть, то хотя бы согреться горячим чаем.

— С сахаром? – спрашивает Демид, насыпая в чашки заварку. – Или без? Печенье вот какое-то есть, - достает с полки курабье.

Не успеваю ответить. На полуслове меня обрывает громкий дверной звонок.

Глава 37

Вероника

Демид, хмурясь, идет открывать дверь, а я беру как раз вскипевший чайник. Однако едва не выливаю кипяток себе на руку, когда слышу слова пришедшего.

— Где моя дочь? – раздается разъяренный голос, отдающийся во мне миллионами прикосновений острых игл.

Отец!!! Без сомнений.

— Вы кто? – у Воронова, видимо, свои планы на этот разговор. Конечно, я уверена, он понял, кто перед ним сейчас находится. Но сдаваться так просто не намерен.

— Я отец Вероники! Где она?

— Тут нет никакой Вероники! Вы ошиблись адресом.

— Слушай, малец… Не надо делать из меня идиота. Я прекрасно видел, как вы шли вдвоем по двору. И бабка сказала, в какой квартире вас искать.

Господи… Бабушка!!! Ну, зачем ты это сделала??? Я ведь вчера еще доходчиво объяснила, что не желаю общаться с человеком, предавшим нашу семью. Пусть забудет о нас! Обо мне точно. Я никогда его не прощу.

— Вы ошиблись! – продолжает стоять на своем Воронов. Наверное, он собирается закрыть дверь перед носом незваного гостя, потому как слышу некоторую возню.

— Постой-ка… - рычит отец. – Вероника! – повышает голос. – Выходи сама! По-хорошему!

По-хорошему??? Я завожусь за долю секунды. Страх трансформируется в лютую ненависть. Ставлю чайник обратно и срываюсь с места.

— Уходи!!! – бросаю зло, застывая напротив отца. Внутри всё содрогается от дикой боли. Перед глазами картина, когда я увидела его с любовницей. Горло сжимает тисками.

— Вероника… - тон на миг становится мягче, но потом отец смотрит на Демида и опять заводится. – Что ты здесь делаешь? Вдвоем с этим? – кивает на Ворона.

— Явно не то, что делал ты со своей подстилкой, - выдерживаю полный бешенства взгляд. – И я уже сказала: уходи! Уезжай из нашего города. Тебя, наверняка, уже заждались! Там! А здесь тебе не рады!

— Как ты со мной разговариваешь? – выпучивает глаза.

Да. Прежде я никогда с ним так не разговаривала. Но раньше это был любимый папа, а сейчас это… абсолютно чужой человек.

— Была бы моя воля, я бы с тобой вообще не разговаривала. Но ты ведь нашел наглость, чтобы прийти сюда.

— Собирайся! Мы уходим. Нечего болтаться по чужим квартирам непонятно с кем, - снова грозный взгляд на Ворона.

— Это ты вздумал меня учить жизни??? Ты??? – прорывается истерический смешок. – Тот, кого так ждали две дочки и жена… Которые так нуждались в нем… Которые считали часы до встречи… ТЫ??? Да как у тебя только язык поворачивается?

Ему становится стыдно, это заметно. Но ненадолго.

— Собирайся, я сказал. Дома поговорим!

— Я никуда отсюда не уйду!

— Что? Иди сюда, я сказал! – он пытается переступить через порог, но на его пути вырастает Ворон.

— Проваливай, - цедит сквозь зубы Демид. – Тебе нормально ведь сказали. Оставь её в покое.

— Да кто ты такой??? – хватает Воронова за грудки. – Прочь с моей дороги! Я пришел за своей дочерью.

С ужасом смотрю на то, как они начинают пихать друг друга. Причем в какой-то момент Демид оказывается сильнее, и вот они уже стоят на лестничной клетке.

— Перестаньте! – пытаюсь остановить происходящее.

И если Демид более-менее держит себя в руках, то отец откровенно не в себе. Он кричит всё громче. Начинает даже материться.

— Что тут происходит? – из квартиры напротив показывается соседка. Неприятная старушка. Одна из самых ярых сплетниц и склочниц всего нашего дома.

— Извините. Мы сейчас прекратим, - обещаю, по-прежнему пытаясь остановить потасовку между Вороном и отцом.

— Нет… Ну, это ни в какие ворота не лезет! – старушка скрывается в квартире.

Не знаю, что у неё в голове сейчас. Главное, чтобы полицию не вызвала. Но мысли об этом быстро выветриваются, когда смотрю на отца. Порываюсь к нему, ведь он уже открыто замахивается для того, чтобы ударить Дёму. Ворон проворнее. Он уворачивается, а удар, предназначавшийся ему, удачно прилетает так невовремя подвернувшейся мне.

По лицу разливается невыносимая боль. Громко вскрикиваю и по инерции отлетаю к грязной стене.

— Ника… - кричат в ужасе вдвоем и бросаются ко мне.

Глава 38

Демид

Выхожу на крыльцо и глубоко вдыхаю свежий воздух. В клоповнике, из которого меня только что выпустили, его безмерно не хватало.

Через двадцать метров от меня стоит машина отца. Знаю, что без его помощи меня так быстро не отпустили бы домой. Даже с учетом того, что я еще несовершеннолетний. Как могу, оттягиваю встречу и разговор, который обязательно должен случиться. Я понимаю, чем обернется сейчас то, что произошло несколькими часами ранее.

Иду к машине. Сердце оглушительно барабанит в грудной клетке. Косяк просто космического уровня. Понимаю это. Хочется отмотать время чуть назад. Зачем вообще открыл эту чертову дверь?

— Может, ты ускоришься? – стекло с водительской стороны опускается, и доносится голос отца.

Не ускоряюсь. Вообще мелькает сумасшедшая идея. Сигануть бы сейчас во дворы да короткими перебежками добраться до дома Ники. Когда меня забирала полиция, с ней вроде было всё более-менее нормально, но я переживаю. Хочу её увидеть.

— Демид… - рычит, когда я в сомнениях застываю, не доходя до машины.

Черт. Нельзя сейчас глупить еще больше. Сажусь в салон, готовясь выслушать оглушительную лекцию о том, какой я хреновый сын.

— Рассказывай, - бесится отец из-за моего молчания.

— Что именно? Думал, ты уже всё знаешь.

— Знаю, конечно, - у него подергивается щека. – Но не хватает некоторых подробностей. Хотелось бы их от тебя услышать. Чья это квартира?

— Гай снимает. Официально! – предрекаю следующий вопрос.

— Только не говори, что случайно так вышло, что он снимает квартиру в том же доме, где живет эта девчонка.

— Скажу! Да, случайно, - хотя самому порой сложно поверить в такое совпадение.

Неосознанно морщусь, когда из отца вырывается трехэтажный мат. Надо же… Вот теперь я точно его довел. Прям гордиться можно. Только, вот досада, не хочется.

— Ты можешь нормально хоть раз рассказать? Без вранья, без утаек…

Могу. Рассказываю. Без утаек. Всё как на духу. И про то, как сам собирался мстить Сапеге. И про то, как ей доставалось от нашего класса. И про сакральную встречу с Рылом. И про её Веру. И про маму. И про больницу. И про любовницу отца. В конце усмехаюсь. Можно душещипательный сериал снимать по получившемуся рассказу.

— На этом всё, - перевожу взгляд на отца. Жду вердикта. Кажется, что не поверит.

Но вердикта, как оказывается, не предвидится. Отец просто молча выезжает на дорогу, направляясь в сторону дома.

— Я хочу Веронику увидеть! – говорю, когда проезжаем недалеко от улицы, где она живет.

— Завтра увидишь, - звучит практически без эмоций.

Поведение отца настораживает. Не помню, чтобы он когда-либо прежде вел себя так. Чего ожидать на этот раз?

— Дай хотя бы телефон. Позвоню ей.

— Домой доедем. Потом позвонишь.

Не запретил?.. Да что с ним сегодня такое???

— С чего вдруг стал помогать этой девчонке? – задает вопрос отец, когда подъезжаем к дому. – Влюбился что ли?

В горле вдруг резко пересыхает. Что за слова странные выбирает?

— Дай телефон, - напоминаю, игнорируя вопрос. Отец как раз остановил машину.

Долго смотрит. Меня прям начинает потряхивать от этого. Наконец протягивает телефон. Тут же выхожу из машины и иду к себе в комнату. Знаю, за сегодняшнее обязательно последует очередное наказание. Возможно, отец возьмет назад свое слово о том, что разрешает остаться в гимназии. Но это будет потом. Сейчас во мне бурлит лишь одно желание: услышать голос Сапеги.

— Ты не спишь? – еле хриплю, когда слышу её тихое «да».

— Нет. Демид, как же я рада, что ты позвонил!!! Как ты? Что с тобой? Где ты?

— Со мной всё нормально, - начинают даже уши гореть от того волнения, которое передается через трубку. – Ты как?

— Да я нормально… Ты как?

Засыпая друг друга вопросами, болтаем почти час. Наконец успокаиваюсь. С Вероникой всё хорошо, и совсем скоро мы встретимся в гимназии. Желаем друг другу спокойной ночи и завершаем разговор. Глаза слипаются. Слишком долгим оказался этот день. Забиваю на душ и, не раздеваясь, падаю в глубокий сон.

Глава 39

Демид

Позавтракав наспех, хватаю вещи и направляюсь к выходу.

— Куда ты так рано? – смотрит удивленно отец, выходя в коридор и забывая даже поздороваться.

— В гимназию.

— Время видел? – картинно смотрит на наручные часы.

Отлично знаю, сколько показывают стрелки на них. Просто перед гимназией я хочу нормально поговорить с Вероникой. Без лишних любопытных глаз.

— Не спится. Смысл дома сидеть?

Отец смотрит подозрительно.

— Ну, ладно. До вечера тогда. Надеюсь, без происшествий.

Кивнув, покидаю дом. Я тоже надеюсь, что без происшествий. Но гарантий никаких дать не могу. Уже ничему не удивлюсь. В последнее время жизнь преподносит много разных неожиданностей. Как приятных, так и откровенно дерьмовых.

Через сорок минут уже стою перед домом Вероники. Чтобы не светиться лишний раз, вчера, думаю, меня запомнили многие здешние жители, иду к Гаю. Валя, заспанный с трудом открыв дверь, смотрит на меня, не понимая, что происходит.

— Доброе утро, - захожу в квартиру.

— С тобой утро добрым не бывает. Особенно после того, что вчера устроил.

— Извини. Так получилось.

— Так получилось… Так получилось… Еле заставил поверить мать, что это не я заварил всю эту кашу, что меня даже дома в этот момент не было, когда приехала полиция. Не хватало еще, чтобы она перестала снимать мне квартиру.

— Извини, - бормочу еще раз, выуживая из кармана телефон.

— Что у тебя с этой твоей одноклассницей? – спрашивает, наблюдая за тем, как я строчу сообщение Нике.

— Не твое дело. Узнаю, что приставал к ней, руки оторву.

Гай начинает громко ржать.

— Ворон, ты ничего не перепутал? – наверняка, имеет в виду свой возраст и более развитую мускулатуру.

— Не перепутал.

— Я и не собирался её трогать. Видел просто, как тебя колбасит при её виде, вот и поприкалывался.

Отрываюсь от телефона.

— Клоун… - без обиды бросаю в сторону друга и продолжаю писать сообщение.

Вероника отвечает через несколько секунд.

— В смысле?.. – туплю, перечитывая послание. Не в силах больше теряться в догадках, набираю её номер. – Ника, я у Гая.

— Что ты здесь так рано делаешь? – не верит.

— Хотел сделать сюрприз. Думал, вместе в гимназию пойдем, - объясняю, игнорируя посмеивающегося Гая.

— Я не пойду сегодня в гимназию. В больницу сейчас поеду.

— Приходи, нормально поговорим.

— Давай не у Вали. Могу выйти на улицу.

— Жду возле подъезда.

Вероника

По-прежнему не верю, что Демид уже здесь. Выхожу на улицу. Вокруг противный мрак. Середина осени, да и погода сегодня не самая хорошая. Похоже, скоро начнется дождь.

— Привет, - Ворон выступает откуда-то сбоку.

Я на миг теряюсь от неожиданности. Однако вспышка страха мгновенно рассыпается от ощущения теплых рук, в кольце которых оказываюсь.

— Привет, - шепчу, чувствуя, как сердце летит в пятки. Что-то громадное, горячее заполняет всё внутри меня.

Обнявшись, стоим и молчим. На какое-то время даже забываю о том, что случилось вечером и ночью. Мне так хорошо в объятиях Демида, что мечтаю о том, чтобы жизнь остановилась на этом моменте.

— Что случилось? Почему ты не пойдешь на занятия? – Ворон чуть отклоняется, чтобы видеть мои глаза.

Задыхаюсь от его взгляда, пронизанного нежностью. С трудом стою на ногах, которые уже как ватные.

— Мама… - пытаюсь протолкнуть слова через пересохшие от волнения губы. – Ей ночью стало плохо. И… - срываюсь. Прижимаюсь к крепкому плечу, чтобы ощутить силы и продолжить.

— Что с ней? – Ворон обнимает сильнее.

Вжимаюсь в него. В глазах закипают слезы, но глотаю это чувство беспомощности. Слезами горю не поможешь.

— Срочно нужна операция. Или… Или всё будет плохо.

— Не будет плохо! – его голос становится резким. – Будет хорошо! Я обещаю тебе.

Глава 40

Демид

— Я могу с тобой поговорить? – полный решимости вхожу вечером в кабинет отца.

— Конечно, - тут же отрывается от экрана ноутбука, отодвигает всё лишнее в сторону.

В очередной раз меня настораживает его желание идти на контакт. Слишком добрый… Слишком понимающий… Почему раньше такого не было? Что изменилось в последние дни? В чем подвох?

Начинать разговор крайне трудно. Еще несколько суток назад я бы с уверенностью сказал, что отец не поможет мне решить проблему, с которой я пришел к нему, но сейчас уже и не знаю. Единственное, чего боюсь, это того, что он попросит в ответ. И на эту просьбу, и на то, что я уже задолжал ему прежде. Ставки высоки. Я это прекрасно осознаю. В его бескорыстие не верю. Чудес не бывает, к сожалению.

— Ну, говори, - отец пристально наблюдает за мной. – Что за нерешительность вдруг? Передумал?

— Нет, не передумал. Помнишь, я рассказывал тебе про маму Вероники?

— Да, помню, - откидывается в кресле.

Меня раздражает, что как только речь зашла о Веронике, он будто почувствовал себя увереннее. Почему???

— Ночью ей стало хуже. Её лечащий врач говорит, что срочно нужна операция. Как ты понимаешь, всё это не бесплатно.

— Сколько нужно денег? – щурится.

— Подожди, - обрываю. - Перед проведением операции, как мне кажется, было бы лучше, если бы её осмотрел более опытный врач. Возможно ли привлечь какого-нибудь профессора?.. Или кого там привлекают в таких случаях? Может, и операцию он бы смог провести?.. Может, перевезти её куда-то из нашей больницы? – накидываю варианты. Сложно. Я совершенно не разбираюсь в подобных вопросах.

Отец сверлит взглядом. Чертовски раздражающе.

— Что молчишь? – не выдерживаю напряжения.

— Эта девочка тебе дорога… - произносит едва ли не по слогам.

Не отрицаю. Не прячусь за какими-то отвлекающими его внимание словами. Да, дорога!

— Поможешь или нет? – спрашиваю в лоб.

— Ты представляешь, сколько на всё это нужно денег, моего времени и моего внимания?

— Представляю, - в груди нарастает состояние безвыходности. Отец подводит меня к чему-то очень важному.

— В последнее время я и так многое тебе прощал… - заставляет всё сильнее ощущать свою зависимость перед ним. – Твои драки… Полиция… Сейчас эта просьба об операции.

— Говори прямо, чего ты хочешь, - мне надоело то, что он ходит вокруг да около.

— Правильно понимаешь, что всё имеет свою цену. Причем хочу, чтобы ты понимал еще кое-что… Я хочу не для себя. Я хочу в первую очередь для тебя!!!

Сколько пафоса. Мне становится всё невыносимее. Что же отец придумал на этот раз???

— Понимаю, - увожу взгляд.

На самом деле не понимаю. Просто хочется послать его вместе с его «хотелками», но не могу позволить себе такую роскошь. Я пообещал Веронике, что всё будет хорошо. И я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы мое обещание сбылось.

— Я не перевел тебя в другую гимназию, - напоминает отец. – Прислушался к тебе.

Да что же он тянет кота за яйца? Хватит уже. Достал!

— Да, я дам тебе возможность пройти этот путь до конца с твоими друзьями. Но… После окончания гимназии ты уедешь учиться за границу! Без лишних слов! Без претензий!

Дышать становится тяжело. Урод! За что он со мной так???

— Что, если я не соглашусь?

— Ничего, - пожимает плечами. – Ничего для нас с тобой. А вот для Вероники и её матери последствия могут быть самыми плачевными.

Хочется наброситься на отца и стереть с его лица это наплевательское выражение. Ему никого не жаль! Никого!!! Ни любви. Ни жалости.

— Я согласен, - наступаю себе на горло. Впереди еще почти два года. Есть время для маневров.

— Поклянись памятью о своей матери, что не станешь увиливать от принятого обязательства, когда наступит нужный момент.

Ненавижу его!!! Нащупав мои слабые места, он без зазрения совести прицельно бьет по ним.

— Клянусь.

— По рукам! Завтра же займусь твоим вопросом, - он возвращается к своему ноутбуку.

Постояв еще несколько секунд и пытаясь принять всё то, что только что произошло, выхожу на улицу. Поднимаю голову к темному, затянутому тучами небу.

За что???

Хочется громко кричать. Не кричу… Лишь капли дождя бегут по щекам. Или это не дождь?..

Глава 41

Демид

— Проходи, - Ника открывает мне дверь, впуская в их квартиру. Рядом уже трется её мелкая, которая всё еще немного побаивается меня.

— Привет, - улыбается робко Вера, обнажая беззубую улыбку.

Протягиваю ей конфеты, которые купил в ближайшем магазине, и наконец концентрируюсь на Веронике, тянущей руки, чтобы забрать мою куртку, припорошенную снегом.

— Подожди, - выхожу обратно на площадку, стряхиваю хлопья и только после этого отдаю Нике одежду.

— Здравствуй, Демидушка, - показывается из своей спальни их бабушка и, тоже улыбнувшись, прячется обратно.

Прошло всего лишь три недели, как я впервые оказался в этой квартире, но она стала для меня роднее, чем собственный дом.

— Идем на кухню, - зовет Ника.

По всей квартире витает аппетитный аромат. У меня уже давно рот полон слюней.

— Я как раз не завтракал, - говорю, шагая за Никой как послушный пес. – Сразу к вам поехал.

Пока Ника с сестрой, пересмеиваясь, нагружают тарелку для меня домашней едой, наблюдаю за ними. Рот сам собой растягивается в довольной ухмылке. Со стороны, наверное, похож на придурка, но мне плевать на это. Снова и снова накатывает ощущение того, что я именно там, где должен быть.

— Как мама? - спрашиваю, когда девчонки наконец ставят передо мной угощения, и сами опускаются напротив.

— Хорошо, - расцветают в унисон обе. – Доктор пообещал, что, возможно, скоро выпишут.

— Ура… Ура… - Вера спрыгивает с места и, пританцовывая, медленно отдаляется от нас. – Маму выпишут… Скоро мама будет дома… Ура.

— Всё благодаря тебе, - сконфуженно произносит Ника и потом резво, нагнувшись, целует меня в щеку.

Едва не давлюсь. Захожусь в кашле. Прижимаю тыльную сторону ладони ко рту, всеми силами стараясь, чтобы дыхание не подвело, и еда попала туда, куда ей положено.

Ника, глядя на меня, не может сдержать смеха. С румянцем от поцелуя это придает ей особенный вид. Неповторимый. Не могу оторвать от неё глаз. Дышать становится легче. Хочется уже самому потянуться к ней, чтобы получить еще одну такую благодарность.

— А папаша твой блудный что? – задаю вопрос совсем не к месту. Мозги набекрень. Да пусть хоть где-нибудь пропадет. Плевать на него.

— После того, как его отпустили, даже не звонит. Обиделся, наверное, - бросает со злорадством. – И поделом. Пусть больше не суется сюда.

— Согласен, - продолжаю жевать, пытаясь перестать смотреть на Нику. Почему-то сегодня она стала еще красивее. А уже довольно отросшие и торчащие сейчас во все стороны волосы делают её образ особенно неповторимым. Она одна такая… Во всем мире.

Вероника

Мне казалось, что я уже привыкла к тому, как заходится в присутствии Демида сердце. Оказывается, нет. После собственного поцелуя шум от бешено колотящейся под ребрами мышцы заглушает все остальные звуки. Так сильно, наверное, не волновалась никогда. Что со мной стало? Когда? Это же Ворон… Тот, который обещал отомстить мне. Тот, который обещал, что заставит пожалеть о появлении в гимназии. И тот… Который, несмотря на все эти варварские обещания, стал моим защитником. Стал стеной, за которой я теперь могу спрятаться. Стал частью меня самой!

— Ешь… - пытаюсь унять волнение. – Что ты так смотришь? – Демид хоть и продолжает медленно жевать, уже больше минуты смотрит на меня не мигая. - Невкусно?

— Вкусно… - шепчет, продолжая буравить глазами.

— А что тогда? – ощущаю, что уже и сама не могу смотреть куда-то, кроме как на него.

— Ничего… Просто…

Мы смотрит друг другу в глаза, и всё остальное потихоньку растворяется. Забываю, что я дома, что где-то рядом бегает Вера, что за стеной смотрит телевизор бабушка, что в больнице после операции поправляется мама. Реальность размывается. Есть только Ворон… Его глаза, из которых на меня сейчас льется столько нежности, что я физически ощущаю её.

— Демид… - смущение накрывает в самый неподходящий момент. Отворачиваюсь. Затем и вовсе встаю, чтобы отойти подальше.

— Что будем делать сегодня? – Ворон милостиво решает пощадить меня. – Может, гулять пойдем?

За окном всё также большими хлопьями валит снег. Понимаю, что на самом деле хочу на свежий воздух. Здесь, в квартире, когда Демид рядом, дышать получается с трудом.

— Хорошо. Как раз Верочку…

— Давай пока без Верочки, - перебивает Ворон. – Давай сами. А с ней позже. Когда снег прекратится.

Снова меня штормит от его полубезумного взгляда. Смотрю в красивые глаза, и понимаю, что безумие заражает и меня.

— Я побежала одеваться.

Минут через десять мы уже выходим на улицу. Вернее, почти выходим… У самых дверей подъезда, где царит полумрак и никого, кроме нас, нет, Демид притягивает меня к себе и прижимается к моим губам.

Глава 42

Вероника

Выходные до сих пор кружат голову. Два откровенно сумасшедших дня, которые окончательно лишили меня здравого ума и самостоятельности. Сейчас, где бы я ни была и что бы ни делала, в моих мыслях только Ворон. Хочу постоянно видеть его, разговаривать, делиться своими эмоциями, слушать его хрипловатый голос, чувствовать обжигающие прикосновения.

— Доброе утро! – в мои мысли врывается голос учительницы математики, входящей в класс.

Следом раздаются ответные голоса одноклассников. Тоже здороваюсь и пробегаюсь глазами по партам. Все на месте. Кроме Демида. Сегодня он будет отсутствовать два первых урока. Причины я так и не поняла. В принципе причина не важна. Просто без него мне здесь тоже не хочется находиться. Хотя нужно признать, что за последнее время отношение одноклассников ко мне стало меняться в лучшую сторону. Некоторые начали здороваться и больше не пытаются оскорблять. Даже Фил. Помирившись с Вороном, он и по отношению ко мне стал вести себя более корректно.

— Так, ребята… Сегодня в начале урока напишем небольшую тестовую работу. Вика, раздай, пожалуйста, материалы. Настя, ты сядь на первую парту к Веронике, раз Воронова нету.

Черт… Стараюсь не показать, как мне не по себе от того, что Петренко будет сидеть рядом со мной. После того, как Настя разругалась с Аленой, она вообще старается держаться особняком. Словно дикий зверек. Я не знаю, чего от нее ожидать.

Тесты оказываются для меня легкими. Быстро всё решаю и со спокойной душой откладываю ручку в сторону. Мельком смотрю на Петренко. Она в этот миг тоже на меня смотрит. Не знаю, что проскальзывает между нами в эту секунду, но, когда учительница отворачивается к окну, Настя подсовывает мне свой черновик, на котором написано уравнение и стоит знак вопроса.

Петренко хочет, чтобы я ей помогла??? Первый порыв – отшвырнуть её черновик. Однако потом как-то резко понимаю, что если я могу помочь, то почему нет? Возможно, для Насти станет открытием, но на свете существуют те, кто может помочь просто так, вопреки всему. Вдруг это заставит её задуматься о каких-то важных вещах???

Записываю на листике решение и также незаметно подсовываю черновик обратно. Жду, когда закончится время, отведенное на выполнение заданий. Через десять минут сдаем работы и приступаем к изучению нового материала.

Долгожданный звонок вызывает радость. Остался еще один урок, и я наконец увижу Ворона. Внутри всё трясется лишь от одной мысли об этом.

— Сапега, - окликает кто-то, когда иду по коридору в другой класс.

Оборачиваюсь, уже понимая, кто именно меня зовет. Петренко… Неужели я оказалась права? Неужели не оставила без внимания мой поступок? Неужели оценила? Неужели её это зацепило?

— Зачем ты это сделала? – спрашивает с вызовом.

— Что именно?

— Зачем помогла мне?

— Ты разве не для этого давала мне свой черновик? Не почерком же хотела похвастаться?

— Спасибо! – выдает через несколько секунд.

— Будешь должна! – прячу улыбку. А что?.. Не вечно же мне быть примерной девочкой.

Демид

Захожу в класс, вижу Сапегу и словно воздух становится слаще. Втягиваю его полной грудью.

— Ворон, привет… Где был?.. Ты знаешь, что математичка проверочную сегодня дала?.. – начинают галдеть из разных уголков класса.

Плевать и на математичку, и на её проверочную, и на олухов, которые ждут от меня ответов на свои вопросы.

— Привет, - подхожу к Веронике и опускаюсь рядом. Остальные на её фоне меркнут.

— Привет, - ее голос вызывает в моем теле спазм. – Я уже думала, ты не придешь. До звонка осталась пара минут.

Не пришел бы?.. Да я в последнее время просто лечу в гимназию. Потому что здесь она…

— В пробку с отцом попали. Тоже думал, что опоздаю. Как ты тест написала?

— Надеюсь, на отлично. Даже Петренко помогла, - шепчет, наклоняясь ближе и хихикая мне в ухо.

Становится щекотно. Тоже усмехаюсь.

— Это как? – не верю.

— Ворон, да отвлекись ты хоть на минуту, - раздается сбоку бас Фила. – Тили-тили тесто, блин… - издевается над нами.

— Уйди в закат, Старченко, - огрызаюсь, но всё же смотрю на него. – Чего тебе?

Фил начинает молоть всякую чушь, и у меня закономерно возникает лишь одно желание: послать его на хутор бабочек ловить. Это если по-доброму... Вероника мгновенно чувствует мой настрой. Она незаметно берет под партой мою руку в свою, призывая к спокойствию, и я действительно успокаиваюсь. Пусть треплется. Главное, Ника рядом.

Глава 43

Демид

Спустя год, 11 класс

Сегодня классуха опять промывает мозги по поводу поступления. Злюсь и заранее напрягаюсь. Уверен, после уроков к этой теме вернется и Вероника.

Так и происходит. Как только мы оказываемся на улице, Ника смотрит на меня с грустью.

— Я так и не поняла… Ты наконец определился с тем, куда будешь поступать?

Знаю, из-за этого терзается в выборе учебного заведения она сама. Черт… Никак не могу найти в себе смелость, чтобы признаться, что мой выбор уже давно сделан. Причем сделан за меня. В ответ на просьбу помочь её матери.

— Давай дома поговорим, - снова оттягиваю момент истины. Я не хочу расстраивать Нику. А она, уверен, расстроится сильно. Я и сам всё еще не могу до конца осознать то, что мне придется уехать из страны на несколько лет. Я, конечно, буду приезжать на каникулы… Но это ведь так мало! Вдали от неё каждый день будет настоящим адом.

— Дома мама, бабушка. Нормально не поговорим, - упрямится.

Да, дома спокойно точно не поговорим. Я уже даже не замечаю, что квартиру Вероники называю своим домом. За год настолько привык там находиться, что по-другому и не скажешь. В доме отца я только ночую. Соблюдаю, так сказать, приличия. Отец первое время бесился из-за этого, но потом отстал. Понимает, наверное, что всё равно последнее слово будет за ним. Мне ведь всё равно придется уехать туда, куда он решил.

— Ладно, идем в парк, – заглядываю в её глаза и срываю с губ поцелуй.

Взявшись за руки, молча шагаем к зеленому острову среди безумного города. Впервые за всё время нашего знакомства молчание напрягает.

— Рассказывай. Я же чувствую, что что-то не так. Да?

— Да, - признаюсь. Ищу правильные слова, чтобы ранить несильно своим признанием. Только возможно ли это вообще?

— Воронов! – Ника начинает раздражаться. Останавливается. Смотрит на меня, не мигая. – Давай уже… Колись! Что за хороводы вокруг да около?

— Отец отправляет меня учиться в Англию.

Вероника

Мне кажется, будто меня ударили. Больно, словно заехали под дых. В Англию… Это же тысячи километров.

— Это ничего не изменит между нами! – заявляет поспешно. Даже испуганно. Наверное, на моем лице паника, раз он так реагирует.

Пытаюсь проглотить ком в горле, чтобы что-то сказать. Как же… Не изменится… Да это же… Это конец!

— Ты всерьез полагаешь, что ничего не изменится? – слышу, что голос становится фальшивым. Сапега, ты же не вздумаешь плакать? Призываю саму себя успокоиться.

— Нет, ну что-то, конечно, изменится, - пытается улыбаться. – Мы будем разговаривать по телефону так долго, что отец еще пожалеет, что отправил меня учиться в такую даль. Счета за связь будут колоссальные. А если серьезно… Мы будем видеть друг друга… Слышать…

— Но не касаться... Не дышать одним воздухом…

Улыбка сползает с губ Демида. Уверена, он думает также, как и я. Просто пытается приободрить меня, успокоить.

— Мы справимся! Я буду приезжать на каникулы. Пять лет пробегут быстро.

— Ты же знаешь, что это не так, - опускаю голову, чтобы спрятать глаза, полные слез. – Пять лет – это целая жизнь! За эти годы может измениться абсолютно всё!

— Давай уйдем отсюда, - Ворон тянет меня к парку. Найдя в тени густых деревьев скамейку, присаживается и притягивает меня к себе на колени. Обнимает. Утыкается носом в мою шею. Прямо туда, где пульсирует жилка от невыносимого напряжения.

— Только от нас будет зависеть, изменится всё или нет! Ничего не изменится!!! Ника…

Чувствую, как его губы скользят по чувствительной коже. И сладко… И хочется реветь.

— Почем ты не откажешься? – задаю резонный вопрос. – Хотя… Извини! Ты, наверное, и сам хочешь там учиться! Это ведь очень престижно.

— Ника… Ника… - заставляет смотреть на себя. – Я не хочу там учиться! Была бы моя воля, я бы никуда не уезжал от тебя!

— Тогда почему не откажешься? – повторяюсь.

— Нельзя отказаться.

— В смысле?

— В прямом, - отводит взгляд в сторону.

Снова ощущаю подвох. Не договаривает! Что-то скрывает.

— Скажи, как есть. От того, что ты не доверяешь мне, пытаешься что-то утаить, мне еще больнее.

— Я доверяю… Как самому себе. Даже больше! – злится.

— Скажи!

Вижу в его глазах борьбу. Что же такое он скрывает? Почему так сложно сказать? Мне казалось, между нами нет тайн. Я ошибалась?

— Отец только за это обещание помог с операцией, - признается наконец.

Первые секунды даже не понимаю, что Ворон имеет в виду. А потом…

— Господи, - рыдание всё-таки вырывается из меня. - Я ведь не верила тогда, что он помог безвозмездно! Спрашивала у тебя. Почему ты не сказал? Почему?

— Что бы изменилось??? Ты бы предпочла, чтобы твоя мама умерла? Я не мог иначе!!! Ради тебя и твоего счастья! – его голос звенит от эмоций. – Я люблю тебя!!!

Я так ждала этих слов… Дрожу в его руках.

— Я тоже тебя люблю, - шепчу, больше не скрывая мокрых глаз.

Но почему-то то, что должно было стать самым счастливым моментом, сейчас безжалостно рвет душу в клочья...

Эпилог

Вероника

Заправляю салат майонезом, совершенно не ощущая праздничного настроения. За стеной Верочка, мама и бабушка украшают новогоднюю ель, а мне хочется волком выть. Выть и бежать… За тридевять земель… К нему… Соскучилась просто до безумия. Почему-то именно этот год, третий по счету, самый тяжелый. Мне мало каждодневных звонков и десятков сообщений. Мало. Хочу видеть Демида вживую, прямо перед собой, хочу касаться его, хочу ощущать запах, чувствовать прикосновения.

— Ника, ну, что ты тут копаешься? – прерывает мама мои тягостные думы. После операции она словно ожила. Два года назад даже вновь стала работать. Сейчас и не узнать в ней ту женщину, которая уезжала из этой квартиры на операцию с не самым оптимистичным настроением.

— Всё готово, - смотрю на салат с горошком, который совершенно не вызывает во мне аппетита. Не из-за того, что в нем что-то не так. Просто аппетита нет и, видимо, не предвидится. Если бы можно было, я бы спряталась в своей комнате и попыталась уснуть. Чтобы не думать. Или лучше сказать, не придумывать. Где сейчас Ворон? С кем? Я, конечно, знаю, с кем он планировал провести праздничную ночь. Но также я знаю и то, что в компании его друзей появилась какая-то новая девушка – видела на фото. И видела, как смотрела она на Демида. Боже… Эти эмоции читались даже сквозь экран.

За все прошедшие годы у меня не было ни единого повода, чтобы не верить Воронову. Но это совсем не значит, что я не ревную его. Ревную! Еще как! И Демид знает об этом. Мы говорили на эту тему многократно. Причем не один раз начинал все сам Воронов. Ведь он, по его словам, мучается так же, как и я.

— Ника, иди, смотри, - влетает на кухню Верочка. – Елка – просто загляденье!

Делаю вид, что заинтересована, и иду смотреть на загляденье. Ну, елка… Ну, красивая… Ничего не екает внутри. Зато когда слышу, как на телефон приходит сообщение, пульс зашкаливает за долю секунды.

Демид…

«Привет. Как дела? Празднуете уже?»

Почему-то представляю, как ему сейчас классно… Как вокруг веселятся его друзья… Где-то рядом кружит новая красивая девушка… Конечно, не до меня особо. Даже не позвонил! Решил отделаться простым сообщением.

Испытывая досаду, набираю его номер. Ненавистные гудки… Наверное, не слышит. Наверное, музыка гремит.

«Привет. Всё супер. Да, празднуем. Ты тоже?»

«Да. Скоро ожидается выход снегурочки. Говорят, она в этом году необыкновенно красивая». И куча довольных смайликов.

Трындец… Зачем он мне рассказывает об этом? Что еще за снегурочка? Новенькая их развлекает так?

«Хорошо отдохнуть», - желаю, едва не плача, и отбрасываю телефон в сторону. Выть хочется всё сильнее и сильнее.

В заторможенном состоянии смотрю, как расставляет на столе тарелки Верочка, как суетится рядом бабуля, как пританцовывает под песню своей молодости мама. А я… Я дергаюсь, когда раздается неожиданный звонок в дверь.

— Петровна, наверное, пришла, - улыбается бабушка. – Никуля, сходи, открой ей.

Направляюсь в прихожую и, не глядя в глазок, щелкаю замком. Распахиваю дверь… А там… Там что-то невероятное. Огромный букет из заснеженных веточек, маленьких мандаринок, каких-то дивно пахнущих белых цветочков. А держат этот букет до боли знакомые руки… Поднимаю взгляд выше и задыхаюсь от счастья.

— А вот и самая необыкновенная снегурочка, - говорит Ворон и, опустив букет в сторону, притягивает меня в свои объятия.

Оглавление

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Эпилог