Библиотека :)

Бриллиантовая месть [litres] 2204K - Марина Серова (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Марина Сергеевна Серова Бриллиантовая месть

© Серова М.С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Город плавило палящее солнце, мне даже казалось, что, выйди я из прохладного здания автовокзала, сразу же растаю, как мороженое. Конечно, я знала, что это не так, ведь на пути от дома сломалось три такси и две маршрутки. Оставшиеся пятнадцать минут мне пришлось идти пешком. Я даже порадовалась, что запихнула в свою сумку панамку, которую несколько лет назад купила на каком-то захолустном рынке. После покупки этой глупой желтой шляпы в розовый цветочек я сразу же пожалела. Никогда не собиралась ее надевать. И думала даже ее сжечь, чтобы больше не видеть. Но тут вдруг зачем-то взяла с собой в отпуск. Возможно, потому, что ни одна моя шляпа не помещалась в ручную кладь, а брать с собой большой чемодан не хотелось вообще.

Аномальная жара меня совсем не радовала, неужели это самый жаркий день в Тарасове за несколько веков? По новостям говорили, конечно, что лето выдастся жарче, чем обычно. Но термометр пробил отметку в 40 градусов уже к полудню. Жить сегодня можно было только под кондиционером. Каждый выход на улицу мог меня, казалось, просто уничтожить.

Утешало только то, что у меня долгожданный отпуск. Никаких убийств и расследований. Только горячий турецкий песок, море и гора сладких сочных фруктов. Но радость моя оказалась слишком краткосрочной. Сразу же после этой мысли зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Это означало, что мне звонит потенциальный клиент.

Я хотела бы обзавестись полезной привычкой не брать незнакомые номера, но тогда я останусь совсем без работы.

Я долго смотрела на трезвонящий телефон, ожидая, когда звонок закончится. Но мое любопытство взяло верх, и я подняла трубку. Бархатистый мужской голос вызвал приятные мурашки по телу.

– Частный детектив Татьяна Иванова? – спросил мужчина.

– Да, это я, – ну нет, только не снова. Я хочу в отпуск, а не копаться в грязном белье в поисках кровавых ножей. Мысленно я даже, совсем как ребенок, топнула ножкой, требуя дать мне отдохнуть.

– Меня зовут Игорь, и я даже не знаю, как сказать. У меня есть к вам дело, которое вас точно заинтересует.

Во мне зазвучал вопль негодования, но я не подавала виду. Вот ведь! Если я сейчас соглашусь, то не видать мне отпуска. Если откажусь и скажу, что пока не при делах – буду себя грызть, изводясь от любопытства. И отпуска мне также не видать. А я не хочу вместо созерцания моря и красот природы убиваться по даже не начатому делу.

Настроение упало ниже плинтуса, но я согласилась. Шла не столько за деньгами, сколько за «новым интересным делом». Но давайте начистоту, чего я не видела? Вряд ли это что-то новое, очередное убийство, каких на моем веку я повидала сотни, а то и тысячи. Убийца будет, как обычно, садовник или дворецкий. Или кто там еще обычно убивает? И это будет очередной неинтересный банальный мотив. Ради денег или чтобы отомстить нерадивому любовнику. А еще обязательно жена этого самого клиента ничего, конечно же, не знала обо всем вообще.

В общем, я была зла. И ехала на встречу в крайне скверном расположении духа.

В кафе, где клиент предложил встретиться, не работал кондиционер. Были открыты все окна нараспашку, но это делало только хуже. Я чувствовала себя сосиской в микроволновке. Если задержаться надолго, то лопну. Пот тек с меня ручьем. Радовало только то, что я не стала с утра наносить никакой макияж. Иначе он бы уже давно сполз по моему лицу, захватив с собой еще кожу и всю мышечную ткань.

Думаю, если бы можно было снять с меня одежду и отжать ее, то я смогла бы наполнить небольшой бассейн. Но нужно было идти вперед, выживая в этой ужасной температуре, а не думать о бассейнах.

Я шла, маневрируя между столиками, нацелившись на клиента, который решил остановиться возле окна. Окна, расположенного на солнечной стороне. Черт бы его побрал!

Но не могу же я отказаться брать дело только из-за того, что мне жарко? Или могу? Нет, нужно выбросить всю эту ерунду из головы. Если мне не понравится дело, я откажусь и со спокойной совестью полечу на отдых.

Игоря я узнала сразу. Во-первых, не узнать сына одного из богатейших людей города – почти что невозможно. Его, как и его родителей, знают все, по крайней мере, в Тарасове. Он некоторое время назад пропал с радаров журналистов, но совсем не изменился с момента последнего семейного выхода в свет. В одно время даже поговаривали, что он вступил в секту, поэтому семья от него отреклась. Но он быстро пресек эти сплетни, грубо заявив, что не намерен показывать свою личную жизнь посторонним людям. Все, кому надо, все знают. Такой подход я уважаю.

Во-вторых, он единственный сидел в гавайской рубашке со странным рисунком из фламинго и листьев и пил горячий чай. И хотя его напиток приятно пах, я бы не рискнула его пить в такую жару.

Меня передернуло от увиденной картины.

Я подсела к клиенту и поздоровалась. Официантка принесла мне меню. Как же хотелось взять кофе. Но, как назло, именно в этом кафе кофе на вкус просто отвратительный. Так и вспоминаю, как однажды пришла сюда выпить чашечку кофе и попробовать десерт. И разочаровалась. Кислый противный кофе, который не то что пить, даже нюхать невозможно. После этого я запомнила, что не стоит брать кофе в местах, которые специализируются на чае.

Пришлось взять авторский лимонад со льдом, чтобы хоть немного охладиться. Это не панацея, конечно, но хотя бы какая-то помощь моему перегревшемуся организму.

Горький вкус лимонных косточек и цедры апельсина неприятно прилип к горлу. Напиток не охлаждал, он сделал только хуже. Теперь меня еще и тошнило. Ну замечательно. Не хватало еще, чтобы меня вырвало прямо на эту цветастую рубашку Игоря. Я тогда или провалюсь под землю от стыда, или навсегда уеду из города.

Но сосредоточиться на отвратительности дня я не успела, Игорь начал говорить без предисловий.

– В общем, моя мать она немного, как бы сказать… специфичная женщина. С ней иногда бывает сложно общаться. Она склонна все утрировать до невообразимых масштабов. И поэтому я стараюсь держаться от нее на приличном расстоянии. Но в этот раз она сама не своя. Я даже не знал, что от нее можно ждать такого.

– И что же произошло?

– Восемнадцатого числа она позвонила мне, крича в трубку что-то нечленораздельное. То, что она позвонила мне в восемь утра, – уже странное для нее поведение. Но при этом еще кричала так, что это услышало, как мне показалось, полстраны. Я не мог понять ни слова из ее истерики, поэтому мне немного стыдно, но мне пришлось на нее прикрикнуть. Вы не подумайте, я обычно не кричу на мать, но в этот раз, да, я вышел из себя, но это ее хотя бы привело в чувство. Только вот вникнуть в суть ее диалога все равно было проблематично.

– Я бы тоже хотела вникнуть в суть проблемы. Но пока что вы просто умалчиваете истинные причины моего присутствия здесь. Вы крадете мое драгоценное время, держа меня в этой парилке. Кажется, вы понимаете, что ваше дело не такое уж и интересное, и пытаетесь задержать меня надолго. И вас не волнует, что я могла бы работать над более интересными делами или, как хотела изначально, отправиться в отпуск. – Я начинала раздражаться.

Не люблю, когда тянут резину. «Либо говори по делу, либо я пошла». Но я не стала это озвучивать, лишь крепче стиснула зубы. Может, дело и правда будет интересным. В любом случае я запрошу за него тройную плату. И он либо откажется, потому что дорого, либо я заработаю в три раза больше денег. А в три раза больше денег все же хотя бы немного, но лучше, чем отпуск.

– Подождите, не горячитесь.

– Сложно не горячиться, когда на термометре около сорока градусов, а мы сидим в месте без кондиционера и варимся, как пельмени в кастрюле. Извините, конечно, за такое сравнение неприятное.

От разговора о пельменях живот неприятно сдавило. Тут-то я и вспомнила, что на завтрак у меня была всего одна небольшая чашечка кофе. Я не стала есть перед выездом, чтобы наесться до отвала различной выпечки в бизнес-зале ожидания в аэропорту. Но мог ли кто-нибудь предположить, что мой отпуск сорвется и мне придется не лететь в самолете, а сидеть в душном кафе.

– Да, вы правы, пожалуй, я буду изъясняться покороче. Мать каждый день начинает с того, что заряжается энергией богатства. Мой отец несколько лет назад подарил ей брильянт, на какую-то то ли годовщину, то ли другую значимую дату. Я в такое не вникаю. У мамы слишком много заморочек с праздниками. И он ей предлагал даже вставить его в серьги или в кольцо, но она отказалась. Я сам лично видел один раз, что она положила брильянт в небольшую коробочку на бархатную подушечку в сейф. И каждое утро она открывает сейф, смотрит на камешек, держит его в руках, дышит над ним. Говорит, что так привлекает деньги в семью. Ну, знаете, из разряда вот этих примет про кофе с корицей по четвергам. – Мужчина хохотнул.

– Все еще нет сути проблемы. Игорь, извините, но я, пожалуй, пойду. Я не для этого отменяла свою долгожданную запланированную поездку, чтобы слушать, как ваша мать дышит брильянтом и заряжается энергией богатства. Я, пожалуй, отправлюсь заряжаться энергией отпуска.

– Нет, стойте. Татьяна, это важная предыстория. – Он выглядел очень жалко. Поэтому я все же решила его выслушать и опустилась обратно на свое место. – Поймите, она очень дорожила этим камнем. И вот, два дня назад она позвонила мне сказать, что его украли. Брильянт просто пропал. Испарился.

– Ну, вас ограбили. Все просто. Что-то еще пропало?

– В том-то и дело, что больше ничего не пропало. Сейф не вскрывали, замки на дверях тоже. Брильянта нигде нет. Испарился. Я подумал, что она преувеличивает, но он и правда пропал.

– Пока что не вижу в этом деле ничего необычного и интересного. – Я уже была готова встать и уйти или купить билеты на другую дату. Но воспитание мне не позволяло этого сделать. Поэтому я просто в голове перебирала уже варианты дат, когда лучше всего выехать в отпуск. Сегодня ночью или, может, завтра. А если вылететь ночью, взять длительную пересадку, погулять где-то еще. А потом лететь дальше на отдых. По-моему, хороший вариант.

– Поэтому я и решил сначала сам это дело раскрыть. Ни к кому не обращался. Полиция тем более не станет искать такую мелочь. Дорогую, конечно, но мелочь. Особенно с тем, что ничего больше не пропало. Не детектива же мне нанимать, чтобы найти крошечный камень, – мужчина усмехнулся.

– А я здесь потому, что я не полиция и за детектива вы меня не считаете? – Я изогнула бровь.

– Вы здесь потому, что в мистическое исчезновение брильянтов из сейфа я не верю. А сам расследовать это дело я не смог. Мама убита горем, я не могу ее бросить одну в такой трудный момент. Еще и отец уехал в командировку, никто ее не может поддержать. Успокоить. Не отвечает на звонки, никто о нем ничего не слышал. Тоже как будто сквозь землю провалился. Но это не впервые, он всегда так делает, когда занят работой.

– Ну вот и дело раскрыто. Проще простого. Отец ваш смылся с брильянтом, скрываясь от налоговой или от жены. Там уже не мне разбираться, а вам. Мне такое совершенно неинтересно. – Я начала закипать.

Все как обычно. Мужчина сбегает с деньгами, скрывается от ответственности, а его близкие его ищут. Потом его находят где-нибудь на другом континенте в объятиях любовницы. Или с новой семьей, которую он строил уже несколько лет, втайне от «основной» семьи.

– Он точно не мог этого сделать. Я уверен в этом.

– Да ну? – Мой внутренний скептик изогнул бровь похлеще меня. – У него, может, еще и любовницы не было? И романа с домработницей, да? Или как там у вас принято.

– Я вас очень прошу мне помочь. Мама, правда, дорожит этим камнем.

– Хорошо, давайте попробуем.

Я тяжело выдохнула. Прощай, отпуск. Вместо этого мне придется вскрывать пылесосы и лазить под кроватями в богатом большом доме, чтобы найти мелкий камешек. Но ничего не поделаешь.

– Но предлагаю устроить пари. Я уверена, что это обычное стандартное дело, где ваш отец стащил брильянт, какую-то приличную часть своих денег и просто скрылся. Поэтому давайте заедем к нему на работу. И вы сами увидите, что там будет бардак, пропали документы, и я после этого поеду в отпуск. А вы заплатите мне неустойку. И подкинете до нашего депо.

– А если вы не правы? – Игорь втянулся в эту авантюру.

– Тогда буду работать над этим делом. Но все равно по тройной цене. Честно вам скажу, мне очень не хочется этим делом заниматься.

– А вы хитрая женщина. Остаетесь в выигрыше в любом случае.

– Так что, жмем руки?

Игорь кивнул. Мы пожали руки и поехали в офис Кострова.

* * *

Игорь галантно открыл передо мной дверь своей машины. Я села, пристегнулась и заметила одну маленькую интересную деталь. Козырек от солнца был опущен, а зеркало на козырьке слегка приоткрыто.

Я улыбнулась. Кажется, у него есть ревнивица. Девушки иногда так проверяют, не возит ли благоверный в своей машине других, оставляя щелочку, которую другая дама не заметит, и случайно закроет, когда решит воспользоваться зеркалом, поправляя макияж.

Я усмехнулась, но трогать зеркало не стала. Не хочу быть яблоком раздора в зарождающейся ячейке общества.

Игорь тем временем сел за руль. Это меня удивило даже сильнее, чем то, что кто-то и правда использует этот банальный прием с зеркалом. Я вопросительно посмотрела на него.

– Мой отец не любит водить машину, поэтому нанял личного водителя. Но я в детстве насмотрелся на то, как много пьют простые работяги, и решил, что не смогу доверить свою семью кому-то другому. Поэтому вожу машину сам. Не позволю никому подвергать опасности тех, за кого я в ответе, – хмыкнул мужчина.

– А что насчет матери? Ее тоже возит водитель или она сама за рулем?

– У мамы нет прав. Отец хотел ей оплатить учебу, но она отказалась. Не любит это все и боится. И не стала учиться поэтому.

Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. Я не испытывала никакого напряжения и неловкости. Я наслаждалась прохладой. Такое блаженство – после разогретого кафе с кипящим и тяжелым воздухом сесть в машину с работающим кондиционером. Правда, сидеть на кожаных сиденьях, будучи насквозь мокрой, оказалось не так приятно. Чувствую, что к концу поездки меня будут отрывать от сиденья с кусками кожи. И я искренне надеюсь, что не моей. Я прямо так и представила, как меня отковыривают стамеской, стараясь не повредить красивый дорогой салон автомобиля моей не самой дорогой кожей.

Ехали мы минут двадцать, что меня сильно огорчило. Совсем не хотелось выходить в это адское пекло. Игорь к тому же решил парковаться не на подземной парковке для персонала, а прямо на улице. И это значило то, что нам придется идти пешком еще какое-то расстояние. А меня так разморило в прохладе. Ну что же, надеюсь, хотя бы в офисе есть кондиционер. Иначе мне придется отказаться от этого дела. Мое здоровье мне важнее. И возможность поехать в отпуск, чего уж скрывать.

Чем ближе был офис, тем сильнее разгорался мой азарт. Вот сейчас я все докажу и получу деньги за то, что совсем ничего не сделала. Просто покаталась. Мысленно я уже бронировала новые билеты и отель.

Я шла чуть позади Игоря, осматривая коридоры. Я заметила, что камер в офисе было не так и много. Мы быстро прошли холл и свернули в служебный проход. Там камер не было совсем. Странно. Неужели Костров так доверяет своим сотрудникам или ходить этим коридором некая привилегия?

– Игорь, а почему так мало камер? В офисе что, прямо всем доверяют?

– Отец их не любит.

– Как это «не любит»? Дома камер тоже нет?

– Я уверен, что ему есть что скрывать, потому и не любит. Он сам говорит, что эти камеры для него как вторжение в его личную жизнь. Поэтому старается минимизировать их количество. За сотрудниками предпочитает не следить, поэтому с парковки можно попасть сразу на любой этаж офиса.

– А парковка? Там тоже нет камер?

– И там камер тоже нет. Странно, конечно, ведь, по сути, фирма несет ответственность за машины сотрудников на парковке. На удивление, кстати, не было ни одного происшествия за много лет. Может, потому, что там сидит дед-охранник, которому нужно предоставить пропуск. Он без этих формальностей открывает только папиному водителю.

– И даже… – я не успела договорить.

– Да, даже мне не открывает. Я здесь не работаю. Да и перед тем, как я уехал, мы с отцом немного повздорили. Он снова говорил о том, что мне нужно быть ближе к семье. А мне жить с матерью под одной крышей тошно. Мы с ней сильно поссорились, прежде чем я съехал. Решил больше не испытывать судьбу и просто перестать мозолить ей глаза.

Интересная вырисовывается картина. Все, что я знала о семействе Костровых – что они идеальная образцовая семья. На всех интервью, на всех мероприятиях они были исключительно семьей, пока Игорь внезапно не скрылся со всех радаров. Но даже после этого они продолжали показывать все ту же картинку: счастливый Александр, успешный сын, добившийся всего сам, красивейшая жена. Сам Игорь вел какой-то бизнес. То ли рекламное агентство у него свое, то ли дизайнерское. Везде по-разному говорят, ничего не понятно. Но, если взять в расчет то, что он не пришел к отцу просить помощи и работы – у него все отлично и без родительской помощи. Они ему смогли дать неплохой старт и научить многому.

– И что же не так с идеальной Мариной Костровой? – Я догадывалась, конечно, что все это просто картинка для прессы, но чтобы настолько.

– Она считает, что мне нужна особенная девушка. Нашего круга. Правда, ни одна не подходит под ее выдуманные стандарты. Поэтому всех отгоняла от меня чуть ли не веником. Одной даже заплатила, чтобы та меня бросила. Но она призналась мне во всем, деньги вернула. И все равно бросила. Не смогла вытерпеть маминого напора.

– А поговорить не пробовал?

– О чем говорить? Я бунтовал, доказывал, уходил из дома. Но на нее это никакого эффекта не возымело. Поэтому я собрал вещи и ушел в свободное плаванье. О моей личной жизни никому ничего не известно, чтобы мама больше не могла никого прессовать. Да и спокойнее так стало. Общаться с ней на расстоянии и поддерживать хорошие отношения так гораздо проще, чем живя под одной крышей. Она и отца изводит, только он пока держится молодцом.

Я только хмыкнула. Интересно получается, что мать Игоря сама и натолкнула сына на анонимность. Я даже и не помню, когда он последний раз выходил в люди с какими-то интервью. Кроме одного громкого высказывания о своей личной жизни. Но и это не было каким-то откровением, честно говоря. Все, кто мог думать, поняли это уже тогда, когда он просто пропал с радаров. Его нигде не видно и не слышно. Он тщательно скрывает свою личную жизнь и себя заодно. Он – человеческое обличье фразы «личное – не публичное». Хотя у него скорее все не публичное. Удивительный человек.

Как только мы дошли до кабинета его отца, Игорь дернул дверь. Заперто. Он достал ключ из кармана и вставил его в замочную скважину.

– У тебя есть ключ? – Меня это удивило.

– Отец настоял, чтобы у всех членов семьи был ключ от офиса. На всякий случай. Я его с собой везде ношу. Не знаю зачем. Из каких-то сентиментальных чувств, наверное. – Мужчина улыбнулся.

Меня это слегка даже умилило. Сын, упорхнувший из-под родительского крыла, все равно привязан к родителям. Его беспокоит состояние матери. Он носит с собой ключи отца.

Я улыбнулась. А Игорь открыл дверь и вошел.

– Ну, тебе придется браться за это дело. Ты проиграла. – Мужчина вышел и прислонился к двери.

Он выглядел значительно бледнее, чем был пару секунд назад. С лица пропала улыбка и веселый румянец. Игорь выглядел так, будто увидел призрака.

– Что там такое?

Игорь отошел, пропуская меня. В нос ударил противный запах чего-то кислого и какой-то гнили. Тут же стало холодно от работающего на всю катушку кондиционера. А за столом сидел Костров. Мертвый. На шее неуклюже примотанное окровавленное полотенце. Весь костюм в крови. Глаза закрыты.

Я выдохнула. Да уж, теперь от работы не отвертеться. Труп – это серьезно. Самоубийство? Вот уж вряд ли, решила я, мельком глянув на тело. Самоубийца не будет заматывать шею полотенцем. Не станет включать кондиционер, чтобы дольше сохранить происшествие – если преступление можно так назвать – в тайне. А ведь день-два под кондиционером смазывают всю картину преступления: окоченение трупа идет по-другому, ну и все в таком духе.

Хорошо, у нас криминальный труп. И кто его мог убить? А главное, когда. Но еще интереснее – зачем? Какой мотив?

Я быстро начала перебирать в голове различные мысли. Конкуренты, чтобы отжать бизнес. Обиженный сотрудник, которому не выдали премию. Сам Игорь?! Ох, вот это вряд ли.

Так, что-то я торможу. Видимо, мечты об испорченном отпуске не отпускают.

– Игорь! – скомандовала я. – Звони в полицию.

Мужчина стоял бледный, еле сдерживая рвотные позывы. Господи, все снова делать самой.

– Алло? – Голос подполковника Кирьянова, сменивший гудки, успокаивал.

– Зеленая, четырнадцать. Труп. Срочно, Киря! Я потом все объясню.

– К трупу без нас не лезь, – буркнул Киря, и я сбросила звонок.

– Никто не должен узнать об этом, – тихо прошептал Игорь.

– Ты о чем сейчас вообще? – удивилась я.

– О том, что мой отец… что его… – пробормотал мужчина.

– Кто не должен узнать? И вообще, давай выйдем отсюда, – предложила я. Игорь с готовностью шагнул за дверь, дождался, пока выйду я, и прикрыл ее за собой, я согласно кивнула. Осмотреть место преступления успею и позже, вместе с криминалистами или после них. А тело разглядывать – уж извините, удовольствия мне это не доставляет.

– Пресса, – пояснил мужчина. – Ты не представляешь, что за буря поднимется. То ли убит, то ли самоубился… Бизнесу – крах, нам – потрепанные нервы. А отца… его все равно не вернуть.

– Хорошо, – кивнула я. – Я лично попрошу подполковника Кирьянова работать аккуратнее. А теперь скажи мне, нет ли здесь возможности выпить кофе? От этой жары голова с трудом соображает.

Игорь, казалось, обрадовался возможности заняться хоть каким-то делом. Устроил меня в кресле – на подходе к кабинету его отца был небольшой пятачок зоны отдыха с парой кресел и журнальным столиком – и ушел куда-то. Вернулся, впрочем, быстро, принес мне большой стакан лавандового рафа, и я с наслаждением принюхалась к аромату. Глотнула. Сладкий, крепкий кофе, с едва заметным цветочно-травянистым привкусом – то, что надо. Кофеин и быстрые углеводики, м-м-м…

Сам Игорь устроился в кресле напротив меня, перед ним стоял стакан с простой водой. Так мы и ждали полицию, молча.

Наконец приехал мой давний друг Володя Кирьянов с группой оперативников и криминалистами. Я кивнула на дверь кабинета, Киря хмыкнул и раздал своим людям указания, сам же подошел к нам.

– Это сын покойного, – кивнула я на Игоря, – Костров Игорь Александрович. Соответственно, Александр Костров – за той дверью. А это, – указала я на Кирю, – Кирьянов Владимир Сергеевич, подполковник полиции, скорее всего, он и будет заниматься расследованием.

– Скорее всего, – согласился со мной Киря и пожал руку Игорю. – Так, рассказывайте, что тут произошло.

Я кратко отчиталась: приехали, зашли в кабинет, увидели тело, позвонили ему. Кабинет закрыли, ничего там больше не трогали. Камер ни в помещении, ни вокруг него нет, поскольку покойный их не любил, а возможно, ему было что скрывать.

– Володь, поаккуратнее только, – попросила я. – Чтобы пресса ничего не разнюхала. Сам понимаешь, Костровы – семейство, которое не сходит со страниц нашего местного «глянца». А такого рода популярность только помешает расследованию.

– Варианта о самоубийстве ты не рассматриваешь? – кивком согласившись с тем, что работать будет аккуратно, спросил Кирьянов.

– Нет, конечно! Отец не мог бы, – возмутился Игорь, а я добавила:

– Нет, Кирь. Ну кто в здравом – или не очень – уме, решив покончить с собой, врубит кондиционер на полную и замотает шею полотенчиком? Глупость же! А в остальном – думаю, твои эксперты куда как больше нам расскажут.

– Нам? – сделал вид, что удивился, Кирьянов.

– Нам, конечно, – вяло улыбнулась я, одним глотком допивая свой кофе. – Так уж получилось, что меня наняли расследовать связанные с этой семьей странности. Верно ведь, Игорь? – вопрошающе вскинула я бровь в адрес своего нанимателя.

– Так и есть, – кивнул тот. А Киря насторожился?

– Странности?

– Ну да. Игорь рассказал, что у его матери недавно пропал крупный бриллиант. Теперь вот – кто-то убил его отца.

Пока мы разговаривали, криминалисты успели отработать, и тело, замотанное в черный пластик, вынесли из кабинета. Кирьянов отошел от нас с Костровым буквально на несколько минут, о чем-то переговорил со своей командой и, вернувшись к «уголку отдыха», сказал:

– Тело уже увезли. «Пальчики», какие были, сняли, разумеется. Я попросил ничего не трогать лишнего. Ты сначала осмотри все сама, я займусь трупом. Потом пришлю своих ребят тебе в помощь, если надо будет.

Я поблагодарила друга. Да, действительно, осмотреться самой не помешает.

– Кирь, а по поводу причин смерти? – уточнила я.

– Пока ничего не скажу, вернусь в управление – переговорю с экспертами, здесь вас с господином Костровым выслушивал, с ребятами не разговаривал, – коротко улыбнулся друг. – Ты же знаешь, информацией, как и всегда, поделюсь. И жду ответной любезности.

– Само собой, – согласилась я. – Тогда вечером свяжемся, ладно?

– Конечно, – и Кирьянов, откланявшись, уехал. Игорь же напряженно смотрел на меня.

– Таня, ты же действительно возьмешься за это дело?

– Ну я же сказала. За тройную оплату, разумеется.

– Мы можем пока никому об этом не говорить? Особенно журналистам.

– У тебя есть подозрения?

Игорь покачал головой. Оно и понятно. Он тоже думал, что дело плевое, а тут труп отца.

– То есть предлагаешь сделать вид, что мы ищем брильянт?

– Как только это просочится в прессу, работать придется быстро. Они не дадут жить спокойно. Ну и, как сама понимаешь, убийца сможет следить за процессом расследования.

– Хорошо. Давай попробуем.

Глава 2

В кабинете было слишком чисто, и это очень подозрительно. Как будто за все время, пока тут лежал труп, кабинет тщательно мыли каждый час. Но тогда труп бы точно заметили. Не убийца же каждый день приходил убираться?

Единственное, что бросалось в глаза – в кабинете на полках и полу лежала пыль. А значит, уборщица и правда не заходила, причем как минимум три дня. Но почему тогда никаких следов крови нет? Неужели убийца так постарался и отмыл все, куда могла попасть кровь? Но как отмыть следы крови в швах деревянного пола? Это все же не гладкий линолеум, а полы с крупными щелями, в которые отлично затекает разного рода жидкость и застревает там навсегда.

Я начала с визуального осмотра помещения. Все же надо сначала понять, с чего начинать. Потом стала тщательно осматривать весь кабинет. Заглядывать в шкафы, смотреть в ящики, обошла весь кабинет от стены до стены. Но я не нашла ничего полезного.

До того как тело вынесли, убитый сидел на стуле, облокотившись на спинку всем своим весом. Судя по продавленному следу на коже кресла, он часто так сидел. Но даже там не было ни следа. Его одежда была вся в крови, но как так вышло, что вокруг него чисто? Даже слишком чисто.

Я тщательно осмотрела стул и пол вокруг стола. На полу не было ни единого пятнышка. Даже маленького. Все доски выглядели идеально чистыми.

Я достала из кармана зубочистку. Вспомнила, что как-то невзначай бросила туда одну и забыла. А теперь и правда пригодилась. Не зря захватила ее в одном из кафе, где была на днях. Поцарапала между досок и не нашла ничего кроме пыли и залежавшейся грязи. Никакой крови. Идеальная чистота.

Обошла стол вокруг несколько раз и тщательно осмотрела особенно торец стола. И там ничего. Да что же такое! Ну не приходил же убийца с ковриком и бригадой уборщиц. Или предварительно застелил все пространство пакетами, чтобы не забрызгать все кровью. Но это же абсурд! Никто не станет так делать. Тем более Костров бы явно заподозрил неладное, придя в кабинет, подготовленный к убийству.

Я перечисляла в голове различные варианты. Один бредовее другого. Ничего не складывалось. Кто и зачем убил Кострова? Как его убили? В кабинете никаких видимых следов борьбы нет. Связано ли это как-то с брильянтом? А если и связано, то как? Но еще важнее – имеет ли какое-то отношение к этому всему Игорь? А может, и брильянт не пропадал?

Мог ли Александра убить кто-то, кому тот очень сильно доверял? Тот же сын, например. Зашел за спину, резанул по горлу – и дело с концом. Потом замотал шею, чтобы кровь не текла сильно, и ушел заниматься своими делами.

Я бросила взгляд на Игоря. Нет. Он точно не мог. Во-первых, довольно глупо было бы тогда нанимать меня расследовать это дело и уж тем более спорить со мной насчет отца. А во-вторых, он искренне удивился тому, что увидел труп Кострова. Даже скорее испугался. И сейчас он выглядит слишком подавленным для убийцы.

Следом я принялась тщательно осматривать все ящики стола. Вдруг там есть что-то полезное. Ну, точно должно быть. Например, телефон, письмо, чеки, да что угодно. В голове появилась совершенно безумная и абсолютно не имеющая никакого подтверждения идея: вдруг он сам заказал свое убийство, а потом клининг? Но тогда почему никто не вызвал полицию? Разве толпа уборщиц бы не испугалась трупа? Сколько же дней он тут пролежал, что даже появился запах? И это при работающем на всю катушку кондиционере? Нужно будет уточнить этот вопрос у Кирьянова. Надеюсь, он додумается поторопить экспертизу без моей подсказки. Он же понимает, что мне нужно срочно?

Но, несмотря на полную пустоту в моей голове по поводу этого дела, в ящике Кострова я нашла интересующее меня заявление об увольнении. К нему была прикреплена очень нелестная рекомендация об этом сотруднике. Такой отзыв работодателя обрубал этому Антонову Ивану Владимировичу доступ к любой работе. Даже нашим местным дворником. А там не то чтобы сильно большие требования к работникам. Если берут даже тех, кто уже, так сказать, отмотал срок. Иногда берут и тех, кто его еще мотает. Так сказать, досрочное освобождение за хорошее поведение. Но такое обычно происходит редко и только по большому денежному знакомству.

Я еще раз пролистала все документы, но они не могли иметь никакого отношения к делу и не имели. Счета месячной давности, списки дел и распоряжения сотрудникам, выговоры и копии зарплатных листов. Ничего интересного.

Я интересовалась подробностями некоторых бумаг у Игоря. Но он тоже ничего интересного сказать не мог. Обычные скучные бумажки. Просто счета. Просто записки. Просто личные документы.

Поэтому я снова вернулась к заявлению на увольнение. Я перечитала его еще несколько раз, чтобы убедиться, что это не просто очередной документ, а настоящий мотив для убийства. А еще он не был подписан, на нем не стояла никакая печать. Что делает мотив только сильнее.

Убить начальника, чтобы не успел уволить. Но я решила удостовериться. Вдруг это и правда настолько плохой сотрудник, который даже и не знал, что его увольняют. Но тут же я задумалась. Если убийца и правда он, то почему не забрал заявление? А оставил его почти на виду?

– Мне нужна твоя помощь. Кто этот человек и какие у твоего отца мотивы увольнять его? – Конечно, я почти уверена, что нащупала первую ниточку, за которую можно дернуть, чтобы начать распутывать дело. Как же я люблю такое.

– Это? Хм… Это Иван, лучший друг и бизнес-ассистент отца. Папа много рассказывал, что они близко дружили еще со школы. Потом учились вместе в вузе, где он увел у Ивана маму. Это не то чтобы сильно приятная история, но все равно даже после этого они продолжали дружить. Только вот у него с работой не ладилось почему-то, поэтому отец и взял его к себе. Ведь специалист с золотой медалью, красным дипломом и мертвой бизнес-хваткой ему был необходим. Но уволить? Не знаю, не имею ни малейшего понятия. Вряд ли это могло быть из-за ссоры. Они оба отлично разделяли личное и рабочее, – Игорь рассматривал бумагу удивленно, вчитываясь в текст. – Такие характеристики ужасные. Может, хотел припугнуть? Но за что? Может, розыгрыш какой?

Игорь подошел к столу, чтобы положить заявление обратно, но неловко запнувшись о ковер, чуть не упал. Он схватился рукой за стол, а уголок ковра слегка завернулся, и я заметила грязь на полу. Под ковром был большой грязный и засохший след.

– Игорь, стой на месте! Где здесь линейка? – Он стоял в опасной близости от следа. Любой неловкий шаг, и он сотрет пока что единственную имеющуюся у нас улику.

Я указала на этот след, и мужчина все понял без слов. Он осторожно отошел в сторону, не задев отпечаток и достал линейку откуда-то из недр книжного шкафа.

Пока я измеряла размеры этого следа, в моей голове быстро закрутились шестеренки. Вот оно! Моя догадка похожа на правду. Это явно отпечаток мужского ботинка, исходя из его размеров. Заявление об увольнении с плохой рекомендацией. И он еще близок к семье, раз лучший друг. А значит, у него есть доступ в дом.

После такого увольнения ему точно понадобятся деньги. А брильянт достаточно мелкий, чтобы его пропажу можно было не заметить или списать все на неосторожность и купить новый. У Костровых денег навалом.

Вряд ли убийца задумывался, что этот камешек что-то значит для души, а не для кошелька. Или, наоборот, точно знал, что этот камень разобьет сердце Марине, и, решив отомстить другу через его жену, утащил камень. Чтобы безутешная женщина рыдала в три ручья.

Но стоп. Сначала нужно все выяснить. Но пока что это самый очевидный исход дела. Хотя, конечно, я не могу быть уверена, что это был точно Иван. И что след каким-то образом относится к делу.

След оказался размером почти двадцать девять сантиметров. Я прикинула в голове таблицу размеров обуви: примерно сорок пятый размер ноги. Необходимо еще найти орудие убийства и измерить ноги подозреваемых. Но у меня теперь хотя бы есть подозреваемый и его мотив. Осталось все выяснить. Наверное, в процессе общения обнаружатся еще более интересные подробности, мотивы и подозрения, но пока что я могла радоваться. Хотя и не спешила с этим.

Повторный осмотр ни к чему не привел. Я не смогла обнаружить ничего нового или мало-мальски полезного, а продолжать тянуть время, находясь там, где только что был труп, – не лучшая затея. Тем более в кабинете ужасно воняет. А дышать трупными газами не то чтобы сильно полезно.

Игорь, уходя из кабинета, спросил у меня, может ли он приоткрыть окно. Я разрешила, надеясь, что не будет дождя, который мог бы смыть нечто важное. Но в любом случае я осмотрела все, что можно, и ничего не нашла. Вряд ли в этом кабинете можно найти что-то еще. Разве что в куче бумаг заваляется какой-то важнейший элемент для расследования. Что вряд ли. Не будет же лежать посреди стола в куче бумаг что-то такое, что мне потом пригодится.

Я набрала номер Кирьянова.

– Тань, имей совесть, – первым делом возмутился Володька. – Я до работы-то добраться не успел, а тебе уже информацию подавай!

– А вот и не угадал, – фыркнула я. – Я к тебе – с информацией. Твои под ковром смотрели?

– Нет вроде, – откликнулся Киря. – А что там?

– Присылай этих двоечников обратно! Там след. Ботинка. Навскидку сорок пятого размера. Пусть соскобы грунта что ли возьмут, рисунок подошвы, если выйдет, ну и все такое, специалистам лучше знать. А мы ушли.

– Хорошо, – хмыкнул Кирьянов. – Спасибо.

Я отсоединилась и обратилась к Игорю:

– Поехали к тебе в родовое гнездо. Где можно найти укромное место, в котором мне не будут мешать думать и опрашивать всех? И где можно будет собрать людей, чтобы с ними поговорить? – Не хотелось бы тащить толпу подозреваемых к себе домой. Или тем более опрашивать их где-то в людном месте. Все-таки нужно каким-то образом скрыть все это дело от журналистов. В этом Игорь точно прав. Иначе они не дадут спокойно работать и спугнут убийцу своими «расследованиями».

– Дома есть просторный кабинет отца. Первое время я там тоже работал. Отличное тихое место, где никто не помешает и не разнесет никакую информацию за стены дома. Он очень любил свой кабинет. – Мужчина внезапно погрустнел. Как будто он постепенно осознает, что отца больше нет.

Мне стало не по себе, будто я подсматриваю за чужой жизнью через окно. Но такая у меня работа. Ничего с этим не поделаешь. Часто приходится видеть смерти людей. И они всегда кому-то да дороги.

– Отлично, мне подходит. Собери, пожалуйста, всех причастных к делу о пропаже камня. В том числе случайных посетителей дома. И тех, кого подозреваешь сам. А еще, пожалуйста, составь мне список тех, кто мог бы желать смерти Александру. Не знаю, конкуренты или какая-то очень обиженная любовница. Сможешь?

Игорь кивнул. Он снова галантно открыл передо мной дверь машины и усадил. Я в очередной раз восхитилась тому, какой он джентльмен. Его даме сердца невероятно повезло с таким мужчиной. Как раз, на мое удивление, стоило ему закрепить телефон на держателе, я увидела в шторке уведомлений сообщение от контакта с названием «Любимая жена». Кажется, я узнала что-то очень секретное и интересное. Он так старался скрыть, что у него есть кто-то, что прокололся на таких глупых мелочах.

Я отвернулась, сделав вид, что не заметила. Интересно, а кто-то еще кроме меня знает о том, что он женат? Ну, пресса как минимум точно не в курсе.

Я мельком глянула на его правую руку. На безымянном пальце был небольшой след от кольца. Как будто он его не слишком часто носит. Руки успели загореть чуть сильнее, и если не знать и не всматриваться, то даже и не заметно. Он снимает кольцо, чтобы скрыть жену. Но в курсе ли она таких его секретных операций? Или он и от нее прячет все подробности своей жизни? И зачем ему скрывать свою жену? А еще – от кого?

Всю дорогу я думала о нем и его жене. В сообщении она спрашивала, как он. Но сказал ли он ей всю правду? Знает ли она, что Игорь нашел труп отца в кабинете? Но как такое сказать, с другой-то стороны.

Я задумалась. Если он продолжит так сильно уходить в себя и бесконечно молчать и винить себя, то я не смогу с ним нормально сотрудничать.

Да, я понимаю, что у него убили отца, но мне нужно продолжать работать. Станешь тут черствой с бесконечными трупами и убийцами. Искать пропавший брильянт, искать внезапного преступника. Причем делать это все втайне от семьи. Не люблю работать с поникшими клиентами. Они начинают срывать мне все попытки раскрыть дело, саботировать мою работу и всячески мешать. Лучше уж пусть пытается скрыть всю важную информацию и врет, чем расклеивается тут у меня на плече.

Ехали мы совсем недолго. Хотя их дом и находился за городом, в частном богатом секторе. Но от офиса мы добрались за пятнадцать минут.

Я посмотрела на дом Костровых и присвистнула. Я раньше не бывала в этой части города. Кругом дорогие шикарные дома и идеально ровные дороги. И, конечно же, магазины, в которых ценники на вещи как номер телефона в Северной Корее^[1].

Снаружи дом был больше похож на величественный особняк. Или очень современный замок. Прямые квадратные белые колонны, поддерживающие балкон второго этажа, дверь в мраморном обрамлении, огромные панорамные высокие окна. При виде этого великолепия я с грустью вспомнила свою квартиру. В ней нет ни мраморных колонн, ни дорогих шикарных ковров из медведей. Ничего такого. Но там так уютно.

Сразу захотелось сесть на мой любимый мягкий диван, заварить себе чашку кофе и пить его, заедая сладкими мягкими плюшками. Я закрыла глаза и представила любимую вазочку с фруктами. Мой журнальный столик. Цветы, что я себе изредка покупала и ставила для уюта. Приятный запах, что витал у меня в квартире, тут же проник мне в ноздри. Я почувствовала себя как дома. Мне даже не хотелось снова возвращаться в реальность, где убийства, кражи и убивающая жара.

В глубине души скребли кошки, что я отменила свой долгожданный отпуск ради этого дела. И у меня совсем не было времени даже заехать домой, чтобы закинуть сумку с вещами. Так и возила с собой эту ручную кладь. Панамку я, конечно, сняла и запихнула внутрь рюкзака, чтобы не выделяться среди всего этого роскошества. Не хотелось выглядеть глупо, сидя в дорогой машине и общаясь с высшим обществом.

Я ожидала, что буду чувствовать себя неуютно внутри, так и было. Но не из-за того, что я попала не в свою тарелку, а из-за дизайна этого дома. Особняк изнутри выглядел так, будто его обставлял сумасшедший богач, которому необходимо было потратить как можно больше денег. Лестницы из белого мрамора с черно-золотыми прожилками, накрытые коврами молочного цвета. Длинный ворс и совершенно не сочетающиеся между собой оттенки вызывали у меня тошноту. Дополняли картину перила из темного, почти черного дерева, обрамленного по углам золотом. А углов у них было много, каждый отсек квадратный, каждая реечка прямоугольная. С потолка свисала огромная люстра, как в театрах, украшенная разнообразным декором на ней. Я уверена, что стоит только получше присмотреться и там можно увидеть маленьких стеклянных ангелочков с арфами. Но и это не все. Я продолжала смотреть по сторонам и удивляться тому, что в этом всем убранстве еще стояли большие выпуклые вазы с искусственными цветами внутри. Какая же ужасающая безвкусица.

Пока я рассматривала этот страшный сон дизайнера, даже не заметила, что к нам подошла домработница.

Молоденькая миловидная девушка. Вот ее лицо бы точно подошло одному из ангелочков на люстре. Большие глаза, пушистые черные ресницы, крупные красные губы. На вид ей было лет двадцать, максимум – двадцать два. Я невольно засмотрелась на ее нежную белоснежную кожу. Она выглядела так, будто сошла с картины, которую художник любовно рисовал днями и ночами. Девушка была похожа на невинного олененка. Наивный робкий взгляд, тонкие аккуратные кисти рук с коротко остриженными ногтями. По ее рукам было видно, что она не белоручка, местами сухие, шелушащиеся. Но все равно очень красивые.

– Здравствуйте, позвольте представиться. Алиса. Я домработница. А вы, если я правильно понимаю, детектив? Верно? – она говорила так тихо и нежно, что мне стало очень неприятно.

Как будто она ядовитая змея, подстерегающая свою жертву за углом. Стоит нам отойти, и она нападет и укусит. Все мое чутье напряглось рядом с ней. Видимо, в этом доме просто расслабиться невозможно. Сразу же пропало очарование от ее миловидной внешности. Такая руку по локоть откусит и не подавится.

– Называйте меня Татьяна, пожалуйста. – Я улыбнулась, но сразу почувствовала себя еще хуже.

Я ощущала себя так, будто на меня вылили целое ведро помоев, а я делаю вид, что не замечаю этого. При этом всем очевидно, что от меня пованивает, а на плече лежит рыбный скелет.

– Пройдемте за мной, Татьяна. Я провожу вас в кабинет, а когда вы будете готовы, приглашу остальных. – Алиса пошла вперед. А я поплелась следом за ней.

Девушка не проронила ни слова, пока вела меня по переплетениям коридоров. Я старалась не только не отставать, но и запоминать планировку дома. Стук ее каблучков утопал в высоком ворсе ковра. Куда мне с моими кедами. Но я одевалась удобно, а не красиво. Поди теперь докажи этим волкам, что я не хуже их умею одеваться. Они-то наверняка сейчас смотрят на меня и оценивают. Думают, что я даже не знаю, как выглядит платье. А у меня гардероб не хуже, чем у них. Конечно, не такой дорогой. Но ничем не хуже.

Я, конечно, здесь не для того, чтобы что-то доказывать снобам, а чтобы работать. Да только вот их отношение ко мне будет иметь прямую связь с моим внешним видом. Хоть каждый раз на дело в вечернем платье приезжай, ей-богу. Чтобы выглядеть не только неуместно, но еще и очень глупо.

Мои мысли о внешнем виде прервала череда семейных портретов, развешанных по стенам. Их было так много, что мне стало не по себе. Сразу подумала о такой оптической иллюзии, как следящие глаза картин. К счастью, у этих картин были совершенно обычные глаза.

Но от их количества было только хуже. Как будто кто-то в этой семье пытался напоказ выставить то, что они полноценная благополучная и счастливая семья. Только обычно при таких показухах изнутри все ровно наоборот. Гнилая вонючая слизь в красивой яркой обертке.

Вот на меня с портрета смотрит улыбающийся Игорь подростковых времен. Художник даже зачем-то нарисовал пубертатные прыщи. Рядом молодая и идеальная Марина. Блестящие волосы, великолепная укладка, белоснежная улыбка. Она как будто ни на день не постарела. Но, имея такое количество денег в распоряжении, это неудивительно.

Над портретами Марины и Игоря – Александр. Как венец и глава этой семьи. Тут явно есть какая-то тайна или что еще очевиднее – драма. Кто-то кому-то изменяет, брак держится на волоске, но для всех вокруг это самая счастливая семья.

Алиса открыла передо мной дверь. Я не успела даже рассмотреть этот коридор, она меня почти втолкнула внутрь. Но я отметила для себя, что за теми тремя дверьми рядом наверняка хозяйские спальни. Или что-то вроде гостевых.

В кабинете царил полумрак. Домработница прошла к окну и отдернула плотные шторы. Она кивнула на кресло за столом. Мягкий солнечный свет падал сквозь тонкий прозрачный тюль. В лучах задорно плясали пылинки. Было видно, что за кабинетом тщательно ухаживают, протирают пыль и поливают цветы на подоконнике. Как будто даже отсутствие Кострова продолжало окутывать это помещение любовью и теплом. Я опустилась в кресло. Да, такая жизнь мне явно по душе.

– Думаю, Александр будет не против, если вы здесь поработаете. Он часто пускает в свой кабинет гостей или друзей. Игорь тоже, когда остается на какое-то время, работает здесь. Только я вас очень прошу, ничего не трогайте. Вдруг что-то порвете или сломаете. А Александр очень трепетно относится к своей коллекции книг. – Алиса хищно улыбнулась и собралась выйти, но остановилась в дверях. – Вам принести что-нибудь? Перекусить или выпить?

– Кофе. Крепкий черный и без сахара, пожалуйста. – Я наклонилась к столу, подставила под голову руки и принялась думать, в каком порядке действовать.

Глава 3

Мне нужно сначала перевести дух и сложить в голове все, что так сильно не хотело укладываться. Также нужно попросить линейку или рулетку, чтобы измерять размеры ног подозреваемых. Я почти на сто процентов уверена, что раскрыла это дело, подозреваемый у меня уже на крючке. Только вот надо что-то с этим делать и вывести Ивана на чистую воду. Хотя, может, конечно, я тороплюсь с выводами?

Я встала из кресла и стала осматривать кабинет, прежде чем приступать к работе. Сначала разгрузить голову, потом думать. Особенно после всего произошедшего.

Эту комнату явно проектировала не хозяйка дома. И это было прекрасно. Вместо аляпистых нахваливаний их богатства и тыканья носом в то, что семья может себе позволить мрамор и дорогое дерево, в комнате было достаточно сдержанно.

Лакированные дубовые книжные шкафы, заполненные разномастными книгами. Тяжелый темный стол из массива красного дерева, покрашенного темным лаком. Элегантные коричневые кресла из мягкой кожи. И посреди комнаты лежал черный круглый ковер. Этот стиль мне понравился явно больше, чем то, что вытворяла мать семейства. Я даже подумала прикупить похожий ковер себе в квартиру. Но стоило мне представить, как он будет выглядеть у меня дома, сразу же передумала. Не хочу превращать мою квартиру в мир ковров.

Алиса принесла мне чашку кофе, и я сразу пригласила ее поговорить. Хотелось разобраться побыстрее со всем этим делом. Учитывая, что она домработница, от нее можно получить много полезной информации. Она – уши и глаза этого дома. Никто не знает больше о семье и доме, чем сотрудники. Особенно домработницы, горничные и дворецкие.

Прежде чем начать задавать вопросы, я сделала один небольшой глоток кофе. Отвратительные на вкус напитки научили меня сначала пробовать, а потом решать, пить или не пить.

Кофе был великолепен. Выдержанный, крепкий, с легкой кофейной горчинкой. Где-то на последних нотках угадывалась сладость, но это точно был не сахар.

Я закрыла глаза от удовольствия и сделала еще один глоток. Подумалось, что он с карамелью или ванилью. Идеальный кофе, отличная обжарка.

– Итак, Алиса, вы знаете точное время и день, когда пропал брильянт?

– Честно признаться, я не знаю, когда именно. Утром восемнадцатого числа Марина Анатольевна закричала о том, что ее обокрали. Но ведь он мог пропасть и гораздо раньше.

– Во сколько все это происходило?

– Примерно в семь или в семь тридцать утра. Она плакала, нечленораздельно выкрикивала оскорбления, а потом позвонила Игорю.

– Что вы делали в этот момент?

– В момент, когда она истерила?

Я кивнула. Мне не очень нравится соглашаться с такими громкими фразами, но раз уж все говорят, что Марина истеричка, я не стану спорить с этим умозаключением.

– Я пошла делать ей успокаивающий чай. У него в составе ромашка и корень валерьяны. Она довольно темпераментная женщина, поэтому я стараюсь следить за ее эмоциональным состоянием. Меня об этом попросил Игорь, когда Александр уехал в командировку.

– Можете ли вы предположить, когда было совершено похищение? Был ли кто-нибудь подозрительный в доме накануне? Может, вы что-то видели? Или, например, была шумная вечеринка? Прием гостей?

– Вы, наверное, знаете, что у Марины Анатольевны есть привычка каждое утро общаться с брильянтом. Утром, а если быть точнее, примерно в двенадцать дня семнадцатого числа, брильянт был на месте. В дом никто не заходил из посторонних. Мне здесь очень нравится работать как раз из-за этого, семья Костровых редко принимает гостей в большом количестве. Только сама Марина Анатольевна уезжала на очень длительный срок. Ее не было весь день. А я в сейф не заглядывала. Я и пароль от него не знаю, ну и мне запрещено даже слишком долго стоять рядом с ним. Она говорит, что я своей бедностью сбиваю ауру богатства у брильянта.

– Вы покидали дом? Может, в ваше отсутствие кто-то зашел и украл драгоценность?

– Нет. Я весь день была дома. У меня появилось очень много работы. Я раз в неделю составляю списки покупок, и в такие дни я обычно очень загружена. Приходится сначала посетить кухню, проверить продукты, потом бытовую химию, опросить домочадцев. Но, к счастью, с тех пор как Александр стал часто ездить в командировки, Марина Анатольевна отпускает весь персонал, кроме меня и повара, на эти дни. Ну а за покупками для себя она ездит сама. Называет это расслабляющим шопингом. Мне же легче. Но все равно пополнять запасы было необходимо.

– Тогда у меня осталась пара вопросов. И смогу вас временно отпустить, пока мне не понадобится что-то уточнить.

– Хорошо.

– В доме есть камеры?

– Нет. Ни одной. Александр не любит камеры. Он говорит, что это вторжение в его личное пространство. Особенно дома. Он нанял охрану, они стоят по периметру дома снаружи и в отдельных комнатах с видом на участок. Но, честно говоря, работают они паршиво. Чаще всего ошиваются либо внутри дома, либо в отведенном для курения месте. Только сплетни собирают о соседях.

– А внутри дома?

– Он уверен, что внутрь дома никто не проберется, а значит, все в безопасности. Но это не так, в дом можно легко попасть, не попадая в поле зрения охраны, уйти – тем более. И домочадцы часто этим пользуются. Да и сами охранники не очень надежные. Марина Анатольевна их меняет почти каждый день.

– Кто-то может подтвердить ваше алиби?

Алиса пожала плечами. Она задумалась о чем-то, вспоминая, а потом отрицательно покачала головой.

– Думаю, нет. В таком большом доме легко потеряться и ни с кем не пересекаться. Особенно если очень хочется. А мне часто очень хочется не пересекаться с Мариной Анатольевной. Она, когда не в настроении, много скандалит. А не в настроении она часто. Почти каждый день.

– Хорошо, осталась последняя деталь.

В конце допроса я попросила ее выпрямить ногу. Достала линейку и измерила ногу в обуви и без обуви. Тридцать шестой размер. Глупо было бы думать иначе, конечно, но я лучше все перепроверю, чем упущу нечто важное.

Алиса недоуменно посмотрела на мои измерения и, пожав плечами, вышла.

Мне нужно было убедиться, что женщин проверять не стоит. Я, конечно, в себе не сомневаюсь, но, если не удостоверюсь, не успокоюсь.

Алиса не сказала мне ничего полезного. Что-то утаила, я это точно знаю, но это я выясню позже. Сначала опрошу остальных, чтобы убедиться, что она мне хотя бы ни в чем не соврала. Единственное, что показалось мне странным, так это то, что она ни с кем не пересекалась в день кражи. Она никого не видела, ее тоже никто не видел. Но это не преступление. У нее просто нет никакого алиби.

Я также отметила для себя, что она не знает об убийстве Кострова. Алиса все это время говорила о нем в настоящем времени. А значит, для нее он все еще жив. Она ни на секунду не задумывалась прежде, чем что-то говорить. Все как на духу. Ее можно вычеркнуть из списка подозреваемых. Но пока что буду иметь ее в виду.

Пока я раздумывала, мне позвонил Владимир Кирьянов. Дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки.

– Тань, мы в процессе диалога с сотрудниками Кострова. И у меня есть две новости.

– Хорошая и плохая, я надеюсь? А еще лучше: две хорошие.

– Скорее, обе плохие.

– Выкладывай.

– Короче, никто ничего не знает, не слышал и не видел. Все записи с камер, которые есть, мы быстро просмотрели и отправили на более тщательную проверку. Но могу пока сказать вот что: сотрудники не замешаны в этом. Четко видно, что они все покидают офис через главную дверь. Те, у кого личные машины, записаны у охранника.

– Камеры? – удивленно переспросила я. – Так их там нет!

– А вот и есть, – с легкой ехидцей откликнулся Володька. – Там практически напротив входа в офисное здание – магазин, и камеры на нем аккурат на офис направлены. Качество записей, конечно, так себе, но лучше что-то, чем ничего.

– И что ты мне хочешь сказать?

– То, что на предполагаемый момент убийства, как и во все дни до него, в офисе никого не было. Все сотрудники уходили домой. Охранник не спал, у него бессонница уже неделю. Спит днем, в рабочее время.

– А Костров что? Его не видели уходящим?

– В том-то и дело, что видели. Он ушел с работы шестнадцатого числа, злой как собака. Потом семнадцатого ночью он приезжал зачем-то в офис с водителем, но вернулся назад. В общем, я дальше работать. С офисом мы закончим сами, если что-то полезное будет, то я тебе позвоню. Криминалистов потороплю, чтобы хотя бы на словах сказали, что там с Костровым случилось.

Я закончила разговор с Кирьяновым, как в дверь постучали. Игорь выглядел обеспокоенно.

– Ивана нигде нет. Не могу до него дозвониться.

– То есть как? Когда он пропал? Где он был?

– Он числа пятнадцатого уехал в командировку. Отец должен был потом к нему поехать. Я готовил Алису к тому, чтобы мама одна осталась. Она не знает об этом, но каждый раз я прошу домработницу присмотреть. Волнуюсь. И сегодня утром он должен был вернуться. Но телефон не отвечает. На филиале тоже ничего не знают. Сказали, что уехал.

– Он еще не вернулся?

– Не знаю точно. Мы с ним не общаемся. Я ему написал сообщение, когда приехали. Но он не ответил. Решил звонить напрямую, чтобы ты не теряла время. И ничего. Тишина.

– Хорошо, тогда пока я займусь поиском камня и допросом. Ты пробуй дозвониться до Ивана. Если до вечера не объявится, будем искать и его тоже. Но я уже начинаю думать о том, что он просто смотался с брильянтом, а из командировки и не возвращался.

– Думаешь, командировка была прикрытием?

– Все возможно. Или ее вообще не было.

Игорь вышел, осторожно закрыв за собой дверь.

Глава 4

Следующей ко мне в кабинет вошла сама потерпевшая. Или, может, ее можно уже считать подозреваемой? Сложно вести сразу два дела, которые вроде как связаны между собой, но при этом их связь эта такая эфемерная, что ниточки обрываются, стоит их коснуться. Глупость какая-то.

Марина совершенно не выглядела как скорбящая жена – впрочем, полиция еще не оповестила ее о гибели супруга, иначе я была бы в курсе, но и по брильянту не сильно пеклась. Судя по ее виду. Ни заплаканных глаз, ни даже намека на какую-то тоску или грусть. Игорь говорил, что она очень дорожит этим брильянтом. А так и не скажешь.

По логике, конечно, мне следовало начать весь допрос с нее. Но у меня не было никакого желания с ней общаться, смотря на то, какой дизайн она выбрала дому. Но работа есть работа. Придется потерпеть.

Она села на диван напротив меня, поправила идеальную укладку и закинула ногу на ногу. Меня передернуло от того, какой великолепной она старалась себя показать. Одним своим видом будто пыталась принизить меня. Но знала бы она, сколько стоит моя работа. Хотя откуда ей знать такое, она и не работала никогда, наверное.

– Я представлюсь, – тут же начала она. – Не будем опускаться до официоза. Зовите меня просто Марина. Надеюсь, вы сможете быстро найти мой брильянт, и мы покончим с этим.

Я держалась, чтобы не начать отвечать ей в тон. Ненавижу, когда со мной общаются так надменно, как это делает она. Ну ничего, и не с такими приходилось работать. Только из уважения к Игорю я не стану грубить его матери. Ну и чтобы завершить работу без скандалов.

– Марина, когда вы в последний раз видели брильянт?

– Семнадцатого числа. Вечером. Я ложилась спать и по пути решила заглянуть в свой сейф. Тревога у меня была какая-то необъяснимая. Ну вы понимаете, да? Вот как будто что-то случится. Хотела убедиться, что все в порядке. Потом спустилась вниз, проверила, заперта ли дверь. Хотела еще раз поругаться с охраной, так как их вечно нет на своем посту. Но передумала. Вернулась в дом и легла спать.

Я тут же подметила несостыковку в ее словах. Она явно мне врет. Сначала говорит, что проверяла дверь, а потом уже оказалась на улице. Интересно. Не телепортируется же она. Но я лучше уточню.

– Вы покидали дом в тот вечер?

– Что? Нет, конечно. Зачем мне это?

– То есть вы не знаете точное время пропажи камня?

– Нет, конечно. Утром я стала его доставать, а его нет. Коробочка открыта. А самого брильянта как будто и не было никогда! Пустота сплошная. И ни пылинки!

– Марина, может, я скажу глупость. Но это ведь довольно маленький камушек, не могли ли вы его выронить, допустим. Или переложить? Под подушку, например? Или выйти с ним в сад, а там он выскользнул из пальцев? А если он упал на ковер, его вполне могли не заметить и засосать пылесосом, например.

– Девушка, я еще раз вам говорю. Я не выходила никуда. Я была дома. Брильянт я никуда не уносила. Никогда. Он всегда лежит строго в своей коробочке. Чтобы не пылился и как раз, чтобы его не потерять. И я его не роняла, конечно же. Я положила его обратно и закрыла крышку. А затем в сейф и заперла.

Я не стала пытаться поймать ее на лжи. Лучше приберегу это для более удобного момента. А пока буду запоминать каждую несостыковку в ее словах. Может, даже неплохо было бы записывать. Чтобы каждое слово можно было соотнести с действительностью. Пока что можно предположить, что она и причастна к пропаже своего драгоценного брильянта.

– Хорошо, кто-то в период с вечера семнадцатого по утро восемнадцатого заходил в дом? Может, гости. Или подозрительные личности? Охранник забежал воды попить? Или, может, наоборот, кто-то выходил? Вы кого-то застали? Или, может, не закрыли сейф, а возле него подозрительно ходила прислуга?

– Я никого не видела. Может, пока я спала, Алиса кого-то впустила. А что, если она водит в мой дом любовника?! Ужас, какая грязь и мерзость! Надо срочно заставить ее продезинфицировать весь дом!

– Подождите, Марина. А у вас есть какие-то основания подозревать Алису? Она встречается с кем-то? Или куда-то пропадает в рабочее время? Или, может, в нерабочее время где-то ходит подозрительно долго?

– Нет. Вообще-то нет. Я о ней мало что знаю. Только то, что написано в ее личном деле. Но Саша запретил мне копать под нее. Говорил, что у нее тяжелая история, и мне не стоит так в это углубляться. Он берег мои нервы, такой душка.

– А ваш муж сейчас где? Вы знаете?

– Да кто же его разберет? Наверное, в командировке. Он с Иваном уезжал вместе. Может, еще куда поехал. Я не слежу за каждым его шагом, знаете ли.

– А какие отношения у вас с мужем? Все хорошо было? Может, ссоры какие-то были? Или, не знаю, обиды? А проблемы с деньгами?

– Вы что, думаете, что богатейший человек в нашем городе мог обокрасть собственную жену?!

– Марина, успокойтесь, пожалуйста. Я могу думать, что угодно. Но мне нужно проверить все версии. Вдруг вы поссорились, и он решил таким образом вам насолить. Или, не знаю, проблемы в бизнесе, от которых ему пришлось взять мелкие драгоценности и скрыться? Может, он на грани банкротства?

– Что вы такое говорите! Нет, конечно. У нас не было никаких проблем. У нас все и-де-а-льно! – Марина хлопнула ребром ладони по своим коленям.

– Уверены? Вы его ни в чем не подозреваете?

– Татьяна, он всегда ко мне хорошо относился. В последнее время, конечно, немного охладел, но я не думаю, что это как-то связано с брильянтом. Это наши личные семейные дела! И это никак не связано с кражей! То, что мой муж отдалился от меня, – не ваше дело!

Я поняла, что задела болезненную точку. Чтобы немного охладить пыл Марины, я решила свернуть на другую тему и через нее убедиться, что она точно знает, что произошло с Александром. Уже несколько раз она обмолвилась о нем в прошедшем времени. Это не просто так. Она точно что-то знает.

– Хорошо, давайте вернемся к вопросу об Алисе. Раз вы сами об этом заговорили. Расскажите о ней. Какие у вас с ней отношения? Как часто она находится в доме?

– Алиса живет здесь. Мне Саша намекал, что она сирота. Он вечно тащил в дом всех сирых и убогих. Мне это неприятно, конечно, но работает она отлично. Так что у меня даже нет повода ее уволить, к сожалению. Уж я бы вышвырнула всех их отсюда, если бы не муж. Но он, хотя и заставил прислугу мне подчиняться, запретил мне увольнять без веского повода. А повода я найти не могу. Только охрану легко менять. Они прохлаждаются вечно.

– А конфликты были у вас с ней? Знает ли она код от сейфа или, может, вы ее подозреваете в краже по какой-то причине? Раз она сирота, не нужны ли ей деньги?

– Знаете, нет. Никаких конфликтов у нас с ней никогда не было. Да и я не думаю, что такая недалекая уборщица могла бы что-то провернуть.

– И последний вопрос. Марина, а где вы были и что делали примерно всю неделю?

– Ну, смотрите, в понедельник у меня был спа. Специалист обычно приезжает ко мне на дом. В подвале у нас оборудованное под это помещение. Во вторник я ездила на шопинг. К сожалению, бутики к нам в дом не приезжают. Но мне на радость проводить время в дорогих магазинах. Знаете, там такая атмосфера. Даже воздух пропитан драгоценностями и хорошим вкусом. В среду у меня был чайный клуб. В этот раз мы его проводили в доме у Бобровых. В четверг я осталась дома, так как неважно себя чувствовала. В пятницу, соответственно, искала брильянт. В субботу, то есть вчера, приехал Игорь, и я провела время с ним.

И снова несостыковка. Я прикинула в голове числа и даты. Четверг, как раз семнадцатое. Алиса сказала, что Марины не было дома почти весь день. Кто-то из них явно врет.

– Так, тогда мне нужно уточнить. Ваши показания расходятся с показаниями Алисы. Расскажите, как часто за эту неделю вы ее видели?

– Наверное, ни разу. Мне не до нее, у меня своих дел по горло. Я могу идти?

Я кивнула. Пока что мне было незачем ее держать. Все, что я узнала – ни у одной из них нет алиби. Их показания разнятся. А в четверг они обе даже не пересекались.

Я не стала измерять ее обувь. В этом не было смысла. Еще на Алисе я убедилась, что тот отпечаток точно был мужской. У женщин в этом доме тонкая изящная ножка. А не лыжа сорок пятого размера.

На данный момент я подозреваю всех и каждого в этом доме в виновности. И меня очень смущает ложь Марины.

За окном я услышала шум и выглянула во двор. Толпа людей собиралась под домом. Сначала мне это показалось странным, а потом я увидела камеры у них в руках. Журналисты. Вот черт! Кто-то все же проболтался…

Без стука ко мне ворвался Игорь.

– Таня, дело дрянь. Твои полицейские разболтали все. И кто-то еще продал информацию о смерти отца в прессу. Дом окружили. Тебе придется остаться здесь. Нельзя, чтобы они и тебя пытали разговорами. Понимаешь?

– Как ты себе представляешь это? – Я изогнула бровь.

– Я предупрежу охрану. Они будут следить, чтобы никто не вошел и не вышел. Ивана проведут персонально, как только он явится. Но теперь скрывать больше не получится. У тебя есть что-то?

– Марина ведет себя странно. Даже очень.

– Что? Мама? Да быть не может!

– Понимаешь, если не она убила, то она точно знает о том, что он мертв. Это слишком очевидно, к сожалению.

Я указала на диван. Кто, как не сын, может знать об отношениях внутри семьи. Может, у Марины и правда не было повода убивать. Но тогда она точно знает, кто именно это сделал. Только прикрывает его в каких-то личных целях. Или для своей выгоды.

Шум вокруг резко стих. Время как будто остановилось. Мои собственные мысли текли так быстро и громко, что заглушали все остальное. Ну вот же оно!

Игорь точно знал, что отец не мог украсть брильянт. Он меня уверял в этом. А как можно быть на сто процентов уверенным в ком-то, только если ты не знаешь, что он мертв?

Ну нет, можно предположить, конечно, что он наивно верил в отца. Но учитывая его тесную связь с семьей, он бы точно заметил все странности. Он бы знал о проблемах в бизнесе. Он бы знал о конфликтах между родителями.

Вдруг мой мозг подкинул еще один факт. Я обмолвилась о том, что самый железный мотив у Ивана. И его до сих пор тут нет. А единственный, кто с ним связывался, – Игорь. Кому, как не ему, выгоднее тянуть время, делая вид, что пытается вызвонить друга отца. А тот будто не берет трубку. И вообще пропал. Может, он тоже лежит где-то в луже собственной крови. С перерезанным горлом. Или вообще уже закопан где-то в лесу?

А раз он друг семьи, он и вхож в дом. Вряд ли охранники будут следить за ним и отслеживать каждый его шаг. Он передвигается на абсолютном доверии. И, конечно же, ему легко нагадить при таком раскладе. Заявление на его увольнение лежит в столе. Его явно кто-то пытается подставить, ведь иначе, будь он убийцей, он бы и заявление забрал. А раз оно напечатано, подписи и печати нет, невозможно сравнить даже почерк. Может, это заявление и не Костров написал, а сам убийца? Чтобы подставить Ивана было еще легче.

И Марина. Она явно покрывает убийцу. А Игорь сам обмолвился, что общался с матерью до того, как убили Кострова. Что ему мешало лично приехать и поговорить с ней? И вот оно, приехал, убил отца, а потом рассказал об этом матери. Но зачем?

– Тань, все хорошо? – Игорь заметил, что я сижу и молчу уже какое-то время.

– Да, задумалась. Мне нужно кое-что проверить. Поэтому тебе тоже предстоит ответить на пару вопросов.

– Ладно. Но ты же не думаешь, что это я сделал?

– Я должна проверить все версии. Сам понимаешь, работа такая.

Игорь молча кивнул. Он, на удивление, легко мне подчинялся и не спорил. Либо хорошо играл, либо и правда не виноват ни в чем.

– Где ты был всю неделю?

– Я был в отпуске. Катался по странам, смотрел достопримечательности, вел себя как турист в общем-то. В пятницу мне позвонила мама, и я приехал так быстро, как смог. В субботу утром я был уже здесь.

– Но ты же сам сказал, что готовил Алису к тому, что Александр уедет в командировку. Говорил с ней.

– Да, я звонил Алисе. Выдавал инструкции. У нас же не запрещены звонки?

Я покачала головой.

– Она давно уже работает у вас?

– Год или два. Не знаю точно. Отец ее нанял уже после того, как я переехал от них.

– А ты ей доверяешь?

– Честно тебе скажу, у меня есть некие подозрения на ее счет.

– Какие же?

– Я несколько раз замечал, что у нее с отцом немного странные отношения. Взгляды всякие они друг другу бросали. Он иногда ее увозил с собой чуть ли не в командировки.

– Зачем?

– Говорил, что она хорошо знает, что ему готовить и как лучше прибираться. Ну глупость же. Секретаршу Наташу уволил, потому что кофе невкусный варила, а Алису с собой везде таскать начал. Но быстро это дело прекратил, когда я начал его подозревать.

– Как думаешь, Алиса могла это все сделать? И брильянт украсть, и отца твоего убить?

– Сомневаюсь. Она не настолько умная, чтобы что-то такое проворачивать. К тому же я договорился с некоторыми охранниками и сотрудниками с ресепшена, чтобы мне сообщали каждый раз, когда Алиса заявится в офис. Как раз хотел их выследить и поговорить с отцом на этот счет.

– Сколько раз она там была? Как часто заходила?

– Всего два раза. Почти год назад. Завозила костюм из химчистки и обед, который отец «забыл».

– Бред какой-то.

– Ага. У него водитель, личный повар и ресторан во владении. А обеды ему домработница таскает, и никакую доставку еды из ресторана в этот день он не мог заказать. Тоже говорю, что подозрительно это все. И ему я также высказал. Он это и прекратил быстро. Но уж не знаю, для вида или на самом деле. На чем-то более подозрительном я их не ловил. Но думаю, что это не единичный случай. И что-то между ними и правда было.

Значит, у Кострова был роман с домработницей. Раз Игорь об этом говорит, вряд ли ему показалось. Тем более и правда подозрительно и похоже на правду.

Интересно складывается. Нужно это обсудить с ней. Почему такую важную деталь она упустила? Это же первое, о чем она должна была мне рассказать. Но, что удивительно, об этом Марина не знает. Или всего лишь догадывается. Но тоже почему-то не говорит ничего. Странно все в этом семействе. Никто ничего не знает, и никто ни о чем не говорит.

Стоило только вспомнить об Алисе, как она ворвалась в кабинет без стука. Она была такой бледной, будто увидела призрака.

– Александра убили?! Вы знали?! И ты, Игорь?! И вы молчали?!

Девушку колотило не на шутку. Она опустилась на диван, а Игорь тут же достал из шкафчика какое-то успокоительное, накапал в стакан с водой и протянул ей.

– Посиди здесь. Мама уже в курсе?

Алиса кивнула. Она поставила стакан на стол, но я видела, как сильно трясутся у нее руки.

Я подумала, что ее можно вычеркивать из подозреваемых. Вряд ли она бы так хорошо сыграла удивление, что почти упала в обморок. Но буду держать ее, как говорится, на карандаше.

– Игорь, вызвони Ивана любыми способами. Если надо, отправляй к нему кого-то, чтобы его лично доставили. Он. Нужен. Здесь. Срочно!

– Понял.

Мужчина вышел из кабинета, оставив нас с Алисой наедине. Я решила дождаться действия успокоительного, прежде чем начинать ее допрашивать. Теперь работа пойдет со скрипом. Но меня смущает одно: Марина не пришла сюда вместе с Алисой, чтобы сообщить эту новость. Марина даже никак не отреагировала, узнав эту новость. Мы бы услышали ее крики и возмущения. Ну или хотя бы она сама явилась бы сюда со скандалом. Теперь я уверена, что она точно все знала.

Я не могу полностью доверять Игорю. Его алиби, конечно, можно проверить. Но все же стоит убедиться, что там не его след. Иначе, если след оставил он, можно и задать ему вопросы, почему он не вызвал полицию на труп. И зачем вообще устроил все эти игры и споры. Если точно знал, что отец мертв, почему вызвал меня искать брильянт?

Тут же мне позвонил Кирьянов.

– Тань, узнали время смерти. Примерное пока, но тебе этого должно хватить. Не минута в минуту, на это нужно больше времени.

– Выкладывай.

– Семнадцатого числа во второй половине дня.

– Но он же ночью приезжал в офис?

– Ага, то-то и оно. Похоже, кто-то на его машине приезжал без него. Не может же труп ездить сам по себе.

– Подожди, так он и не ездил сам за рулем. А это зацепка!

Я бросила трубку, даже не дослушав то, что говорил Киря дальше. У меня колотилось сердце, но шестеренки в голове крутились.

Игорь сам говорил, что его отец не любит водить. Что нанял для этого человека. Не очень надежного, но сам факт! В офис ночью приезжал не Костров, а его водитель. Но… зачем? И главный вопрос – с кем.

Глава 5

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Досчитала до десяти. Снова. Вдох. Выдох.

Обстоятельства складываются очень интересно. Костров убит в тот же день, когда его благоверной не было дома. Она точно знает, что он мертв, ведь говорит о нем в прошедшем времени. Она не удивилась новости о его смерти. Она все еще не появилась в этом кабинете, хотя Алиса все еще не спускалась. Дверь открыта нараспашку, и с первого этажа не доносятся ее крики. А еще она очень неумело врет. Но это все лишь косвенные доказательства. У меня на нее нет ничего. Никаких улик. Только слова и только подозрения.

Ни мотива. Ни орудия убийства. Даже камеры нигде ее не фиксировали. А еще этот брильянт. Куда же он мог деться? И как он связан с этим делом? А связан ли вообще? Может, поиски брильянта она придумала для отвода глаз, а он никуда не пропадал? Но зачем тогда вообще привлекать кого-то к поискам, если она могла вообще сидеть молча, пока труп Кострова не нашел бы тот же Иван? Или любой другой сотрудник, зашедший в кабинет к начальнику.

Я допустила мысль, что все это лишь глупое совпадение. Но тогда ничего вообще не вяжется. Если пропажа камня и убийство никак не связаны, то кто в этом всем замешан? А главное – почему и зачем? Кто убил Кострова? И зачем водитель ездил в офис? Мог ли он убить своего начальника? Но зачем тогда было его привозить туда?

Единственной дельной мыслью у меня было только убедиться, что хотя бы Игорь не виновен. Ну или что это не он оставил след в кабинете. Но как?

Можно, конечно, спросить напрямую. Но тогда вряд ли он сможет продолжать быть со мной настолько же открытым. Он сейчас мне доверяет, позволяя допрашивать. Но, как только я официально поставлю его на одну ступеньку с подозреваемыми, он тут же сменит тон. Тем более он и правда скорбит о смерти отца. Если, конечно, это все не театр для отвода глаз.

Пока я размышляла, даже не заметила, что Алиса пришла в себя и тихо выскользнула за дверь. Очнулась я уже когда услышала, что щелкнул замок. Она не стала оставаться и разговаривать со мной. Наверное, пошла успокаивать Марину. Или…

Я помотала головой. Не о том я сейчас думаю. На нее у меня вообще ничего нет. Нужно понять сначала, как разговорить Игоря. А потом уже разбираться с ней.

Вдруг в голове появился совершенно идиотский план. Мне нужно отвлечь внимание Игоря на кого-то наиболее очевидного. Да, то, что это сделал Иван – логично, если предположить. Но стоит копнуть глубже, как сразу возникают вопросы. А почему он не забрал заявление? А точно ли это его след? Куда он мог деть нож? К тому же он уехал в командировку гораздо раньше, чем убили Кострова. Но попробовать стоило. Да и притянуть за уши можно любые факты, если захотеть. Вряд ли они разбираются в тонкостях моего дела и будут копать вместе со мной. А значит, Игорь поверит мне на слово. И отвлечется. А я в это время проверю его причастность или непричастность к этому делу.

Как раз вовремя Игорь снова зашел ко мне. Он поставил чашку с еще дымящимся кофе мне на стол и сел напротив меня. Он выглядел растерянным. Я уже по его взгляду поняла, что он не смог дозвониться до Ивана и совершенно не имеет понятия, что делать. Хотя я ему дала четкие инструкции. Сомнения на его счет все больше меня одолевали. И я решила пойти ва-банк.

– Все факты указывают на Ивана, – резко начала я.

Нужно же сказать хотя бы что-то. Начать хотя бы с минимума. Я больше не могу молчать и тянуть время.

– Что? – Игорь поперхнулся.

При всей логичности подозрений, кажется, он не верил, что это мог сделать лучший друг его отца.

– Ну, смотри. – Я развернула к нему блокнот с чистым листом и, по ходу моей мысли, делала карандашные пометки. – Я пока что допросила только Алису и Марину. У них обеих нет никакого мотива. И, что наиболее важно, они обе друг друга не подозревают совсем. Конечно, это ни на что особо не указывает, но как минимум желания подставить друг друга у них нет. Да, алиби у них тоже слабоватое, конечно, учитывая, что они не пересекались. Но и мотива опять же нет. Ни одна, ни вторая не конфликтовали с твоим отцом накануне и, что немаловажно, между собой. А Алиса так вообще целое представление устроила, узнав о его смерти. Понимаешь?

– Хорошо. Но с чего ты решила, что у него есть мотив?

– Заявление об увольнении с такими характеристиками – уже достаточный мотив. И я уверена, что не только в нем дело. Мне стоит копнуть поглубже в этом вопросе, и точно найдется что-то еще. Не просто же так Александр решил уволить лучшего друга и хорошего сотрудника. К тому же орудия убийства и улик нет. Как и Ивана, который до сих пор не объявился. Ты ведь так и не смог дозвониться ему?

– Я звонил, много раз подряд, но он все еще не отвечает. Я отправил к нему одного из охранников около часа назад, но он не открыл ему дверь. Вряд ли он даже дома сейчас.

– Вот видишь? О чем я и говорю. Иван куда-то исчез, почуяв, что дело запахло жареным. К тому же в офисе Александра мы нашли отпечаток ботинка. Явно мужского. И либо это сделал Иван, а потом уже уехал в командировку для прикрытия. Либо это сделал кто-то, кто знал, как можно будет легко его подставить. А потом обвинить в этом лучшего друга убитого, что, конечно же, проще простого, – я говорила очень медленно, следя за его реакцией.

Вероятно, с моей стороны было слишком глупо выставлять подтасованные факты. Ведь если он виновен, то сможет каким-то образом использовать это в свою пользу. Например, подбросить орудие убийства Ивану. Или по-быстрому избавиться от Ивана и выставить это все как самоубийство. Но мне нужно разобраться во всем. Особенно в том, куда копать. Не могу же я ему сказать: «Игорь, я подозреваю, что ты убил родного отца, пока что все факты указывают либо на тебя, либо на твою мать. Но ты говоришь, что она точно-точно не могла. Значит, остаешься ты».

Обвинять бездоказательно напрямую его или тем более его мать – слишком опрометчиво. Поэтому, чтобы не злить клиента, я буду действовать мягче и изворотливее.

– Ты думаешь, это правда сделал он? Я не могу в это поверить, – грустно и слегка обреченно сказал Игорь. – А как же все мы? Я, мама да и бизнес. Как-то это все ужасно несправедливо и глупо. Зачем ему это нужно?

– Лучше ты мне скажи, у твоего отца, может, были недоброжелатели, враги, да кто угодно, что могло бы привести меня к другим версиям. Какие-нибудь, например, его конкуренты решили подмять под себя бизнес? Может, он кому-то перешел дорогу? Нет ничего, ни улик, ни отпечатков. Да даже ножа, которым зарезали Александра, тоже нет. Луж крови по кабинету нет, взлома не было, и брильянт пропал. Если ты что-то знаешь, то самое время рассказать. Тебе есть что сказать на это?

Мужчина нахмурился. Будто бы вспоминал что-то важное, перебирая у себя в голове пыльные архивные папочки. Я не могла знать, что творится там у него внутри, в его мыслях, но мне очень хотелось подсмотреть. Вот бы я умела забираться в чужие головы и читать их, словно открытые книги, тогда все было бы в разы проще. Несомненно, работы бы от этого сильно меньше не стало. Но выполнять ее я смогла бы на раз-два. Подсмотрела, кто думает об убийствах, кто виновен, где что спрятано, и все. Дело закрыто. Но, к сожалению, я так не умею. И мне остается только сидеть и сверлить взглядом убитого горем мужчину. Пока убийца до сих пор где-то гуляет и думает, как ему избежать наказания. Как же я устала от этого. С первого взгляда, к сожалению, я не могу определить, у кого руки запачканы чужой кровью.

– Думаю, я сказал все, что мог. Для меня было большое удивление увидеть то заявление. Я и не знал, что мой отец хотел уволить своего лучшего друга, и тем более даже не представляю почему. Правда. За долгие годы их дружбы у них не было ни ссор, ни даже каких-то мелких споров. По крайней мере, я не могу вспомнить ни одной.

– Совсем никаких? Быть такого не может. – Я подняла брови.

Никогда не встречала такого, чтобы близкие друзья вообще не ссорились. Да, конечно, когда вы дружите много лет, вы притираетесь друг к другу, но даже женатые долгие годы парочки ссорятся бесконечно. А тут ни одного спора. Странно. Костров что, и с друзьями создавал идеальную картинку для общественности?

А ведь я как-то не подумала об этом. Что, если это все делала не Марина, а ее муж? Может, это и не ее рук дело все было. Она просто наслаждалась деньгами и красивой жизнью, а показуха – плата за это все? А Костров создавал красивую семью для журналистов. Полноценные, понимающие, любящие. Правда, на самом деле внутри всего лишь пустота. Но для чего ему это?

Ну конечно! Для бизнеса. Чистая непорочная репутация идеального семьянина позволяет зарабатывать большие деньги. Ведь если вдруг общественность узнает о том, что сын сбежал, глава семейства изменяет жене с домработницей, а жена – сумасбродная женщина, и акции упадут, и доверие к нему снизится. Кто же захочет сотрудничать с изменщиком? Он и партнера предаст и бросит точно так же, как свою любимую жену.

– Понимаешь, Тань, они были как братья. Даже ближе, наверное. Они друг друга поддерживали и, несмотря ни на что, не бросали. Даже из-за женщин не ссорились никогда. Я ума не приложу, что могло такого произойти между ними за то время, что я работал и отдыхал. А брильянт? Думаешь, он и убил, и украл? Но они же даже из-за мамы не враждовали. Хотя Иван точно за ней ухаживал, когда я был ребенком. Я этого тогда не понимал, но отчетливо запомнил.

– По брильянту у меня вообще никаких догадок нет. Но вполне логично, что Иван мог украсть. Раз Александр хотел его уволить, то первое, что сделал бы Иван – стащил бы брильянт, чтобы были деньги. Но что ему тогда мешало стащить что-то еще? Например, деньги из сейфа в офисе? Или с каких-то активов, которые не так просто отследить? А потом убить. Или сначала убить, а потом украсть, чтобы скрыться. – Я решила не говорить о том, что убийство и пропажа могли быть не связаны. У такого слишком маленький шанс. Тем более я и правда не знаю, на кого думать. Вдруг сейчас найдется Иван и полностью перевернет весь ход дела? А пока его тут нет, я могу повесить на него всех собак.

Игорь замолчал. Тишина, повисшая в кабинете, была такой напряженной, что будто бы даже воздух наэлектризовался. Каждое лишнее движение может стать фатальным.

Я тоже молчала, продумывая в голове план, как лучше вывести Игоря на чистую воду и доказать его причастность или непричастность к делу.

Сделать это и не попасться на подозрениях будет очень сложно, но я попытаюсь. В голове быстро родился совершенно безумный план. Но кто я такая, чтобы ему не последовать? Когда я останавливалась перед безумством?

Я встала, чтобы подойти к Игорю и захватила с собой чашку горячего кофе. Села рядом на диван и сделала вид, что собираюсь с ним заговорить. После всех вопросов, что роились у меня в голове, доверять Игорю стало очень сложно. И он вряд ли согласится и дальше со мной сотрудничать при таком раскладе. А уж об откровенности и честности можно забыть, стоит только мне намекнуть, что я все больше уверена в своих подозрениях в его убийстве его же отца. Но не измерить его ногу я не могу.

Одно неловкое движение рукой – и обжигающий кофе пролился ему прямо на ботинок, затекая внутрь. Горячий кофе начал стремительно обволакивать ногу Игоря, и он вскрикнул. Мужчина вскочил на свои мокрые ноги и зло посмотрел на меня.

– Извини, пожалуйста, господи, какой ужас, – я резко поставила чашку на пол, расплескав остатки кофе вокруг. – Быстро снимай ботинок и носок, пока не получил серьезный ожог! Ногу нужно обработать. И чем быстрее, тем лучше. Надеюсь, тебе не придется ехать в больницу! Как же так могло произойти?!

– У нас есть свой личный медик. Она как раз сегодня в доме. Обычно приезжает по необходимости, но сегодня много людей, я ее заранее пригласил, – говорил Игорь, прыгая на одной ноге.

Я открыла дверь и крикнула в коридор, что пролила горячий кофе на ногу Игорю. Я попросила срочно прийти Алису. Не знаю, насколько она была близко и услышала ли меня. Но не попытаться было бы неправильно с моей стороны. Я и так сделала слишком много «хорошего» для Игоря.

Мужчина быстро скинул свою обувь и снял носок. Пока он смотрел на пострадавшую ногу, я тихо положила мокрый и слегка вонючий комок себе в карман. Пахнуть буду не лучшим образом. Грязными носками и кофе. Замечательно. Стало ужасно неприятно от этого осознания, но работа есть работа. Не думала, что моя карьера приведет меня к тому, что я буду буквально рыться в грязном белье богатеньких детишек. И носить мокрые вонючие носки в карманах.

Я бросила взгляд на ногу Игоря, она сильно покраснела и начала опухать. Ужас! Я покалечила своего клиента во благо работы. Как далеко я зайду дальше, чтобы узнать какие-то подробности? Представила, как держу нож у горла подозреваемого, добиваясь от него информации, и ужаснулась. Ну нет, я до такого никогда не дойду. По крайней мере, я на это надеюсь.

Не стоило соглашаться на это дело. Не нужно было ехать сюда. И много чего еще «не стоило» и «не нужно». Но отступать было уже некуда. Я должна закончить это дело. Я не могу оставить это убийство и пустить его на самотек. Хотя бы от того, что во мне проснулся азарт и нехилый интерес. Дело и правда оказалось необычное.

Дверь распахнулась, и Алиса вошла в кабинет. Она принесла Игорю новую обувь и чистые носки. Я не успела даже ничего сказать, как она увела Игоря к их личному медику, чтобы обработать ногу.

Как только дверь закрылась, я вернулась за стол. Выпрямила носок и взялась за линейку. Я измерила его несколько раз от пятки до носа. Хорошо, что палец Игоря постоянно давил на ткань, вытягивая носок, пока он его носил. И снова не оно. Даже если я буду его тянуть на максимум, не хватит его размера, чтобы это был тот же самый след.

Я бросила мокрый носок к дивану, сделав вид, что он там так и лежал, и бессильно рухнула в кресло. Этот трюк ничего не дал, я обожгла ногу человеку просто так. Единственное, что я теперь точно знаю, – этот след оставил не Игорь.

Теперь у меня нет ни одного повода ему не доверять. У него не было мотива, кроме того, что когда-то давно они с отцом повздорили. Но родители и дети постоянно ссорятся. Он и правда привязан к семье. Что уж говорить о том, с какой нежностью он говорит о Марине, несмотря на то что она явно попила у него крови. А еще хранит ключи по просьбе отца.

Ключи! Дверь была заперта. А значит, кто-то вошел, вышел и запер дверь своими ключами. У кого, помимо Костровых, были ключи? И снова мои подозрения привели меня к Ивану. У него однозначно должен был быть ключ от офиса. Мало ли зачем он может пригодиться помощнику и советнику.

Но чей тогда это след? Может, Ивана? Но что, если нет? Я пыталась вспомнить прогноз погоды, но всю неделю не было ни одного дождливого дня в Тарасове. Все осадки проходили мимо города, задевая лишь небольшие областные деревни неподалеку. Сомневаюсь, что след оставили там очень давно. Он бы попросту не был таким четким. По нему бы постоянно ходили, и в итоге от него ничего бы не осталось. Да и уборщица, я думаю, работает не так халтурно, чтобы не заметить целый грязный след под ковром. Весь остальной пол выглядел там чистым. Слегка запылившимся, но чистым. Значит, его тщательно мыли. И след не могли пропустить.

Я вытащила из кармана свой телефон и снова вернулась к фотографиям, которые сделала в офисе. Отпечаток от обуви был очень четкий со всех сторон, а значит, на него равномерно давили всей стопой. Это дает мне лишь одно: не может быть такого, что преступнику его ботинки были малы или велики. Иначе след в разных участках отпечатался бы по-разному. А не так равномерно. Ботинок был идеален по размеру. Но что, если этот след оставили просто так? Может, это даже не убийца был? Чего я вообще к этому следу привязалась? Почему я уверена, что он как-то связан с убийством?

Я подумала, что снова подтасовываю факты. Но все и правда складывалось. Иван уехал в командировку. Там шел дождь, он вляпался в грязь и оставил этот след. А чтобы никто не заметил, накрыл его ковром. Но тогда еще страннее.

Почему он запер офис? Почему у уборщицы нет дубликата ключей? Как часто проводят уборки в здании? А может, Иван убил лучшего друга и попросил уборщицу не прибираться под предлогом, что их обоих не будет? Слишком глупо. И бессмысленно.

Давай же, думай. Думай. В офисах обычно уборку проводят либо рано утром, либо в конце рабочего дня. Очень редко убираются в обед. Это не имеет смысла. Как я могла заметить, в офисе нет правила ходить в сменной обуви. Иначе мне бы предложили тапочки. Да и отсутствие ковровых покрытий в коридорах, наоборот, говорит о том, что там предпочитают легкую и быструю уборку. Вместо пылесоса пол просто моют.

Но в кабинете у Кострова ковер лежал. Неудивительно, у него и здесь лежит ковер. Довольно симпатичный, хочу заметить. Вероятно, сам он и его посетители надевали сменную обувь. Но, насколько я могла заметить, он был в обычных туфлях. А в кабинете нигде больше не было другой обуви. А что, если?.. Нет, совсем бред, но я должна проверить.

Тут же я набрала номер подполковника Кирьянова. Гудки шли, казалось, целую вечность. Не люблю, когда меня отвлекают от мыслительного процесса такие мелочи. Мне нужно срочно.

– У тебя что-то срочное? Мы все еще работаем с телом. Мне самому стало очень интересно разобраться в этом деле.

– Киря, можешь достать его ботинки?

– Без проблем. Но тебе зачем? Решила обновить гардероб? – Он по-доброму засмеялся.

– Не время шутить. Дом окружили журналисты. Мне нельзя никуда выходить. Один из подозреваемых куда-то пропал. А ты тут шутки шутишь?! – Я вспыхнула. Ну что на него нашло?!

– Тань, ты перегрелась опять? Говорю же, помогу. Что тебе надо узнать конкретно?

– Во-первых, есть ли грязь на ботинках. А во-вторых, какой у него размер ноги.

– Сейчас узнаю и перезвоню.

Я ждала ответа непозволительно долго. Прошла всего пара минут, но для меня они длились дольше, чем недели. Просто гипнотизировала свой телефон, ожидая звонка. Но Кирьянов все не звонил и не звонил.

– Алло, Тань, я не знаю, что там у тебя в голове творится. Но грязь на ботинках у него есть. Немного, в основном в углублениях. А размер ноги у него сорок четвертый-сорок пятый навскидку. Если судить по ботинкам. Но ноги уже распухли, поэтому тяжело сказать точно.

– Спасибо. Как что-то еще полезное узнаешь, обязательно перезвони мне.

Я положила трубку. Мое предположение не оправдалось. Ну, точнее, всего на половину. Грязный след не его. Но раз на ботинках есть грязь, то он был там же, где был тот, кто оставил отпечаток ботинка. Хотя я не могу такого утверждать. Это глупости. Вот сейчас я точно подтасовываю факты. Я даже не видела грязь на его ботинках, чтобы о чем-то таком говорить. Но то, что след не его, – это точно.

Глава 6

Я села и откинулась на спинку кресла. Даже и не помню, когда вскочила и начала бродить туда-сюда. Думать было очень тяжело. На этой жаре немного побаливала голова.

Я закрыла глаза и пальцами потерла виски, чтобы стало чуть легче. Но когда перед глазами заплясали невнятные образы, я их резко открыла. Не время засыпать. Мне нужно сосредоточиться.

Но стоило мне пожелать выдохнуть, как в кабинет снова вошел Игорь. Вместо ботинок на его ногах красовались пушистые розовые тапочки, которые были ему маловаты. Я неловко хихикнула и вопросительно подняла на него глаза.

– Знаешь график уборок в офисе отца?

Он пожал плечами и заговорил со мной:

– Иван все же приехал. Он не зарядил телефон, когда вернулся из командировки. Поэтому не отвечал.

– Зови, – я хмыкнула.

«Ага, не зарядил телефон. А может, прятал орудие убийства? Нож не так-то легко заставить бесследно исчезнуть».

Игорь вышел из кабинета, а через пару минут в дверь постучали, и ко мне зашел высокий темноволосый мужчина в строгом костюме. Я заглянула в его яркие карие глаза и сразу же растаяла. Вокруг этой семейки сплошь и рядом крутятся красивые мужчины, будто с обложки журнала. Только один Александр выбивался из этой модельной вечеринки своим лишним весом и опухшим лицом. Но благодаря своим недюжинным деньгам, он тоже имел немалый успех у женщин.

Но Иван? Такого красивого мужчину я еще не встречала. Я сразу же поняла, почему Марина когда-то выбрала его. Особенно в те времена, когда они все были моложе. Наверное, девушки за него дрались в прямом смысле этого слова.

– Здравствуйте, позвольте представиться, я Иван. В чем такая срочность нашей встречи? – Мужчина опустился в кресло прямо напротив меня.

Я обратила внимание, что он первый, кто сел не на диван подальше, а так близко. От его бархатного голоса у меня побежали мурашки по коже. В нос ударил приятный запах парфюма.

Я очень сильно расстроюсь, если он окажется убийцей. Мне он показался слишком идеальным. Будто боги лепили его с особой любовью и трепетом. Но, за неимением других подозреваемых, мне нужно на него надавить. Как же ему тогда сообщить такую плохую новость, как смерть его лучшего друга? Или он об этом уже знает? Ну, сейчас я это и выясню.

– Разрешите опустить весь официоз, как говорит Марина, – я добродушно улыбнулась, чтобы расслабиться самой и расположить его к себе. – Я здесь не просто так. Меня наняли расследовать одно дело, и вы наверняка в курсе. Поэтому мне придется вас допросить. Я не утверждаю, что вы виновны, пока что, но я должна проверить все версии.

– Подождите, это же вы тот частный детектив? Я вас знаю! Вы же Татьяна Грибанова?

Весь флер очарования сразу же спал. Мне очень сильно захотелось ударить его чем-то тяжелым, но под рукой был только блокнот, который мне еще пригодится. Какая еще Грибанова?! Уж если делаешь вид, что знаешь, так хотя бы не говори таких оскорбительных глупостей! Господи, он даже фамилию мою запомнить не смог. А я тут лужицей уже растеклась от его красивой мордашки.

– Да, я детектив Татьяна Иванова. – Я сделала акцент на своей фамилии. Мой голос прозвучал даже чуть грубее, чем я рассчитывала. Иван внезапно побледнел. От стыда или страха, не знаю. Но сейчас не время для этого. – Ваш друг был убит несколько дней назад. Его тело нашли в его же кабинете. Помимо этого, у его жены, у Марины, пропали драгоценности.

Раз уж весь город об этом знает, нет смысла играть в прятки и делать вид, что Костров жив.

Иван лишь удивленно вскинул брови. Я ждала, что он хотя бы удивится, всплакнет, начнет кричать. Ну нельзя же так спокойно отреагировать на новость о том, что убили твоего лучшего друга со школы! Он будто уже все знал.

– И из-за этого, позвольте, вы заставили меня срочно мчаться сюда? – Он так на меня посмотрел, как будто это я убила его друга, а сейчас угрожаю расправой ему.

Кажется, мне это еще аукнется, особенно если он преступник и я его упеку за решетку. Придется после его освобождения ходить с охраной и толпой телохранителей. Так, на всякий случай. Но молчать и терпеть эти выходки я больше не собираюсь.

– Извините, Иван, что? Я говорю, что вашего друга жестоко убили. Зарезали. Ему вскрыли горло. А вы так цинично реагируете на это, – я разозлилась на него. Еле держалась, чтобы не закричать.

– Поймите меня, Татьяна. Я только утром вернулся из командировки. Он отправил меня договариваться с подрядчиком. Сам должен был приехать следом. Через день-два. Но из-за того, что он не явился, весь договор сорвался. Я остался в дураках, а у компании огромные денежные потери. У меня сейчас полно проблем. А раз его, как вы говорите, убили, проблем этих станет еще больше. Я сейчас думаю только о том, как его смерть выкрутить в пользу для компании, чтобы конкуренты не успели договориться раньше нас. Мне, наоборот, надо возвращаться обратно, подписывать срочные документы, уговаривать, а не сидеть здесь с доморощенным детективом!

– Вашу командировку можно подтвердить каким-то образом? Может быть, у вас есть подтверждающие документы, счета, люди, камеры наблюдения? Это, несомненно, железное алиби, но и я могу соврать, что утром пила кофе в кафетерии, а не резала друзей налево и направо. – Я проигнорировала его высказывание про доморощенного детектива.

Если мы будем ругаться и препираться, то просто потеряем время. А если он не виновен, ему и правда придется несладко. Но то, как он холодно отнесся к новости об убитом друге, меня явно насторожило.

– Вы можете поговорить с нашей бухгалтерией. Они выписывали мне счет для командировки.

– Отлично. Но может ли кто-то подтвердить, что вы и правда были там, а не просто взяли деньги и прогуляли их, не покидая города? Или за городом. А может, вообще на каком-нибудь курорте?

– Сами решите, можно ли как-то подтвердить это. Александр предоставил мне свою квартиру для проживания. Он часто так делает, чтобы мне не приходилось жить в отелях. Он знает, что я их не люблю. Куча людей, шум, девушки на одну ночь. Я предпочитаю более спокойную обстановку. Если нет возможности, то я самостоятельно снимаю квартиру посуточно. Но в этот раз без чеков, к сожалению. Питаюсь я исключительно домашней пищей из-за проблем с желудком от разгульной студенческой жизни. Продукты мне привозили за счет компании. Тут признаю, я нагло воспользовался своим служебным положением. Ездил я на личной машине, ее же и заправлял. На заправках есть камеры. Тем более дом с домофоном, поэтому там мое лицо тоже засветилось наверняка. А люди, ну, сами понимаете, все время мы провели за бесконечными деловыми переговорами. Поэтому можете сами поехать в Янтарный и все узнать.

Он выглядел слишком самоуверенно. Конечно, я все это проверю. Ну, или отправлю туда полицию. В любом случае он первый, у кого есть алиби. Причем такое непреложное.

– Хорошо, когда вы уехали?

– Во вторник утром.

– А вернулись?

– Сегодня в пять сорок утра. Пока ехал, разрядился телефон. Но я не спал сутки, поэтому дома сразу уснул. Проснулся, включил телефон, обнаружил кучу пропущенных звонков и сообщений и незамедлительно примчался сюда.

– Вы не отлучались никуда из командировки? Например, в Тарасов. Может, забыли что-то? Или поторопить друга? Или, может, не знаю, к любви всей своей жизни? – Я пыталась поймать его на реакции, но Иван был как каменная стена. Абсолютно непробиваем.

– А вы думаете, мне было нечем заняться? Да и элементарно, когда бы я мог это провернуть? Ехать слишком долго, особенно на своей машине – это бессмысленная трата времени. Надо было как можно скорее закрыть эту сделку. Тем более приходилось развлекать их бесконечными рассказами о наших планах и о том, что Александр вот-вот приедет. Ну а когда вчера он не явился, меня поперли оттуда разбираться сначала с нашими делами, а потом приплетать их к этой неразберихе. Хотел сначала выспаться, потом ехать, но, когда к полуночи не смог уснуть, сел и поехал.

– Интересно. А что насчет Марины? Что можете рассказать? Что вы о ней знаете? Может, у вас с ней были какие-то конфликты? Или, например, знаете о проблемах в ее отношениях с Александром?

Иван задумался, будто впал в транс. Я видела по его лицу, что он думает, какую информацию может выложить мне, а какую лучше придержать при себе. Конечно, знает он о ней очень много. Ведь, со слов Игоря, они знакомы с самого университета. Но насколько много? Может, он и об убийстве знает?

– Не бойтесь рассказать мне все. Я понимаю, вы сомневаетесь в том, что можно выложить, а что стоит придержать при себе. Но мне вы можете доверять.

– Вряд ли все это имеет отношение к делу. Как минимум большая часть из того, что я знаю, точно не даст вам ничего полезного. – Он неопределенно пожал плечами.

– Все имеет отношение. Понимаете, Иван, я должна проверить все версии. Отработать все возможные варианты. Перебрать в голове тысячи и тысячи различных теорий и прийти к правильному выводу. Это не просто куличики в песке лепить, а дело, от которого зависят жизни. Если я не найду убийцу, могут арестовать и отправить отбывать наказание совершенно невиновного человека.

– И вы подозреваете, что Марина убила своего мужа?

– Я подозреваю всех. Иначе вы бы здесь не сидели. Поймите, я должна проверить все версии и узнать, кто же убил Кострова, а заодно, кто ограбил Марину. Если бы я с ходу сдавала полиции того, кого подозреваю, поверьте, тюрьмы были бы переполнены.

Иван молчал. Я видела, что почти сломала его. Он должен заговорить, ведь ему явно что-то известно. Но насколько полезной для меня может быть эта информация?

– Что вы хотите узнать?

– Были ли у нее причины убить мужа?

– Откуда мне знать о ее причинах? Я к ней в голову не могу залезть.

– Не стройте из себя дурачка, вам не идет. Какие у Марины были отношения с мужем? Конфликты? Измены? Недомолвки?

– Отношения были совершенно ужасные. Она с ним оставалась только из-за его денег.

– Расскажите поподробнее. Что вы имеете в виду?

– Еще в вузе мы с ней встречались. Около года. Она была первой красавицей района, когда приехала. Но Марина увидела, что Саша более перспективный и предпочла его мне. Я не стал вмешиваться, обидно было, конечно. Но это был ее выбор. Не привязывать же ее ко мне цепями. А потом у них родился Игорь. И я окончательно отступил.

– И что же? Даже не пытались ее вернуть?

– Татьяна, вы прямо мысли мои читаете, – усмехнулся Иван. – Конечно, пытался. Много раз. Несколько лет я ее добивался. Но она все нос от меня воротила. Говорила мне, что у них семья. Что Сашу любит. А я-то все видел. А потом, когда Игорю около пяти лет исполнилось, у Саши вдруг появились любовницы. Толпа целая. Саша их менял одну за другой. Чуть ли не каждую неделю новая была.

– А что же его любовницы? Не было ли каких-то конфликтов с ними?

– Слушайте, я мало что о них знаю. В его личную жизнь не лез. Некоторых пару раз видел. О каких-то знал. О других догадывался. Я как увидел, что Марина начала увядать без внимания мужа, снова взял ее в оборот.

– И что же? Получилось?

– Не сильно. Она, конечно, последние пару лет стала принимать мои ухаживания. Иногда ходили на свидания. Но она слезно просила все прекратить. А потом снова и снова соглашалась на встречи. Боялась разрушить отношения с мужем. Все говорила, что он узнает и бросит ее. А она не хочет потерять семью. Особенно Игорь бы не выдержал такого и перестал общаться с матерью. Поэтому она старалась все скрыть.

– А сам Александр знал о ваших отношениях? Может, вы решили таким образом избавиться от конкурента?

– Господи, вы что такое говорите! Нет, конечно. Вы что, считаете, что женщина способна толкнуть меня на убийство лучшего друга? Тем более та, которую он у меня увел и которую я забрал себе назад? Ну уж нет. Я ему ничего не говорил. Она в последнюю неделю разве что взбесилась. Все обещала рассказать мужу о нас.

– Вы были против?

– Честно говоря, мне было абсолютно все равно. Мы с ним никогда из-за такого не ссорились. Если уж женщина предпочла выбрать кого-то из нас, то все. Ее решение. Я не очень правильно поступил с его женой, конечно. И с ним самим. Все-таки это, наверное, предательством можно назвать. Но не думаю, что он бы сильно возражал. Развелись бы они, да. Но он предпочитал все решать мирно, чтобы не утекло в СМИ. Сами понимаете, репутация.

– Хорошо. Но тогда, что насчет того, что он вас решил уволить? Я видела и заявление, и ужасную характеристику на вас как сотрудника. После такого на работу вас не возьмут даже в дворники. С чего он тогда решился на это? Что-то же все же произошло?

Иван удивленно уставился на меня. Он, судя по всему, и правда не знал об этом. Я пока что не буду уточнять, что заявление было не подписано. Ему это знать ни к чему, пока что.

– Похоже, какой-то разговор у них все же состоялся. Не знаю даже, что и сказать на это. Если я и правда уволен, моя жизнь разрушена. Придется что-то менять и что-то делать. Но раз он мертв, цинично могу заметить, что теперь его жена станет владелицей бизнеса. И, я думаю, она сможет отменить его последнее решение. Тогда, конечно, по компании поползут слухи о наших отношениях. Но ничего с этим не поделать. Работа мне очень нужна. Можно я пойду? Мне нужно о многом подумать. Даже больше, чем я подозревал. А стоит ли мне и дальше заботиться о компании, если мой лучший друг так поступил со мной?

Я кивнула.

Иван ушел в полном отчаянии. Я слышала его удаляющиеся по коридору шаги. Все равно он никуда не денется из этого дома. А разговор вышел и правда не из легких. Он узнал о предательстве друга, хотя и сам был не лучше. Еще и это убийство. Возможно, если бы Костров остался в живых, то не уволил бы Ивана. Раз не сделал этого сразу.

Но, как только за ним закрылась дверь, я хлопнула себя по лбу. Я забыла измерить его ногу!

Но это было одним из малейших зол. Главное то, что он почему-то умолчал о романе Кострова с домработницей. Если Игорь прав, то Иван не мог этого не заметить. Но лучше спросить сначала у нее. Иначе можно подумать, что лучший друг покрывает любовницу. Странные семейные перипетии в этом доме, конечно. И мне предстоит в них погрузиться по самую макушку.

Как раз, когда я решила, что нужно допросить Алису, она вошла в кабинет, тихо постучав в дверь. В руках она держала новую чашку свежесваренного кофе. Аромат сразу заполнил комнату. Я тряхнула головой, чтобы вернуться в реальность и продолжить работать. Живот жалобно заурчал, напоминая, что я не ела со вчерашнего вечера. Но и от этой мысли я отмахнулась. Не о еде мне нужно думать.

– Алиса, пожалуйста, присядьте. Давайте мы с вами поговорим? – я сказала это, казалось, обыденным голосом.

Но девушка что-то услышало в моем голосе такое, что заставило ее побледнеть и сжаться. Она будто попыталась испариться, стать меньше и незаметнее.

Отчасти мне была понятна ее реакция. Ведь если каким-то образом вскроется то, что она была на допросе не из чистой формальности, а потому, что я ее подозреваю в краже или тем более убийстве. Будет ураган. Ее сожрут и косточками не подавятся. Даже если она ни в чем не виновата. Особенно если ни в чем не виновата.

Я тяжело выдохнула. Как же с этой семейкой тяжело работать. Я вымоталась, толком не начав дело. А мне еще предстоит очень и очень много сделать.

– Нет, вы неправильно меня поняли. Я не хочу сказать, что вы в чем-то виноваты. Просто мне кажется, что вы можете мне дать какую-то полезную информацию, благодаря которой я смогу раскрыть это дело. Ну и, конечно же, после общения с членами этой семьи и приближенными к ней у меня и к вам появились новые вопросы.

Глава 7

Лицо Алисы стало задумчивым. Она сидела молча, казалось, целую вечность. Я уже хотела позвать помощь с нашатырем, чтобы откачать домработницу. Учитывая все сегодняшние потрясения, это бы точно к месту. Но она шумно выдохнула и подала голос.

– Мне кажется, я рассказала все, что знала, – тихо, еле слышно сказала девушка.

– Я бы не стала так утверждать. Вы же глаза и уши этого дома. Я уверена, что вы очень много знаете о секретах этого места и всех членов семьи. Так что, вам точно есть чем поделиться со мной. Например, о вашем романе с Костровым.

Девушка удивилась и закашлялась. Наверняка она думала, что об этом никто не знает. Но как удобно, что Игорь обмолвился об этом. Это очень полезная информация.

– Откуда вы знаете?

– Алиса, во-первых, я детектив, и знать все – моя работа. А во-вторых, вы плохо скрывались. Игорю удалось заметить ваши странные отношения. Он, конечно, не на сто процентов уверен, что вы были любовницей его отца, но подозрения у него присутствуют. Поэтому в ваших интересах рассказать мне всю правду, а не ходить вокруг да около. Каждые попытки что-то скрыть будут мной восприняты как попытка препятствовать делу. А это тоже, знаете ли, вам не сильно поможет. Будет повод вас задержать. А там и Марина, и Игорь, и Иван найдут, как испортить вам жизнь. Вы же и сами это прекрасно понимаете.

– Да, это правда. У нас был роман. Но недолгий. Тем более накануне его командировки мы сильно поссорились. А потом мы больше и не разговаривали.

– Что же такого у вас могло произойти? Расскажите, пожалуйста, подробнее.

– Я думаю, это слишком личное.

– Алиса, поймите меня, пожалуйста. Все личное между вами и Александром было до того, как его убили. Но как только я взялась за это дело, каждые инциденты, мимолетные взгляды, разговоры за утренним кофе, все это перестало быть вашим личным. Теперь это информация, которая поможет мне найти убийцу. – Я замолчала и тут же продолжила: – И вора.

– Я не уверена, что стоит эту историю выпускать в свет… Татьяна, я, конечно, все расскажу, но только если вы пообещаете, что не скажете ничего Марине Анатольевне. Она меня со свету сживет за это. Никогда не простит, уволит и добьется того, чтобы я не то, что в нашем Тарасове, во всей стране не смогла найти работу.

– Господи, вы что все издеваетесь надо мной?! Я, если вы до сих пор не догадались, не бабка у подъезда, чтобы распускать сплетни налево и направо. Я, позвольте заметить, детектив. И мне это нужно для дела. Мне не интересно, кто с кем встречался и кто кому изменял. Я пытаюсь раскрыть здесь чертово убийство! Вы понимаете меня? Я здесь работаю, а не собираю истории, кто с кем спал! Я хочу понять, кто мог убить Александра. И почему. Мне нужны сведения. Мотивы. Улики. Да что угодно! – у меня кончилось терпение.

Накричать на домработницу, конечно, очень профессионально с моей стороны. Но что я могу сделать, если в этом доме никто ничего не говорит? Все врут. Молчат. Истерят. Отвратительные условия для работы. И все это вместо отпуска! Если я не уеду отдыхать, у меня окончательно сдадут нервы. Я начну кидаться на всех вокруг как дикая бешеная собака.

Я разозлилась и начала думать о том, чтобы отказаться от этого дела. От дела, где нет ни камер, ни толковой охраны. Миллионер и без какой-либо защиты от воров и убийц. Его никто не охранял. Никакой безопасности. А на его кабинете нет даже сигнализации. У владельца огромной фирмы нет сигнализации и видеонаблюдения! Все люди, обладая его количеством денег и даже меньшим, параноидально ставят камеры себе на каждый свой шаг. А Костров отличился. Ничего не снял. Никого не обезопасил. И машина его в свободном доступе у водителя. Это невыносимо!

Верну чертову предоплату, а сама укачу в жаркие страны и забуду эту сумасшедшую семейку как страшный сон. Перед глазами снова всплыл образ грустного Игоря. Я ненавижу свою сердобольность. Не могу я отказать в помощи. Тем более когда я уже начала работу. Раз уже согласилась, то придется идти до конца.

– Извините. Я все понимаю, но и вы меня поймите. Марина Анатольевна не простит интрижек за ее спиной, – тут ее тон резко сменился. Она перестала мямлить и стала внятно говорить со мной. Вот что целительный ор с людьми делает. – У нас с Александром был небольшой роман. Точнее, я так хотела думать. Он ухаживал за мной втайне от жены. Я заботливо возила ему обеды в офис, пару раз он брал меня с собой в командировки вместо своей личной помощницы. Но он быстро это прекратил и стал только иногда находить способы провести со мной время. Говорил жене, что задерживается на работе, а сам меня увозил в ресторан. Снимал различные квартиры, чтобы не приводить меня в отели и не оставаться в своей недвижимости. И нам вроде бы неплохо удавалось скрываться. Марина Анатольевна даже ничего не заметила.

Я кивнула, показывая, что слушаю. В моем деле главное правильно делать выводы из сказанного. И пока что я вижу, что Алиса и правда скорбит по убитому Кострову. Насколько бы несерьезным он ни был по отношению к ней, она все же что-то испытала к нему. Вскружил молодой девушке голову. Неудивительно. Не первый такой случай я встречаю.

– Он мне ничего не обещал. Развод, женитьбу и детей. Этого не было. Мне и не нужно было. Ну, вы сами понимаете. Я еще молодая слишком, чтобы думать о таком. Мы хорошо проводили время вместе. А он за мое молчание обещал подарить часть своего имущества, скрытого от жены. Я и не против. Меня такой расклад полностью устраивал. А потом все резко прекратилось. – Алиса вытерла рукавом платья глаза.

Я и не заметила, что девушка заплакала, пока говорила. Но мне не до сантиментов. Мне хочется уже получить всю информацию и поставить финальную точку в этом деле. Иначе я свихнусь.

– Но разве такой разрыв отношений не пошел бы вам на пользу? Скрывать больше ничего не нужно. Опасности попасться тоже нет. Тем более вы, наверное, в силу своего ума и замкнутости здесь смогли накопить приличную сумму денег. Разве я не права?

– Конечно, но дело совсем не в деньгах. У меня приличная зарплата, чтобы можно было откладывать неплохие суммы и ни в чем не нуждаться, насколько это возможно. Тем более почти все необходимые затраты полностью покрывались Александром. Он не жалел денег на своих сотрудников. Думаю, вы это уже поняли из общения с Иваном. Но дело же вообще не в этом.

– Так и что же тогда произошло? – Мне стало любопытно.

Я как будто читала плохой любовный роман, от которого невозможно оторваться, потому что уже привыкла к героям и привязалась к каждому из них. И их судьба зависит от того, дочитаю я книгу или нет.

– А потом я влюбилась. Понимаете? Я влюбилась в него, как школьница! Он так красиво мне лил в уши о любви, что я не устояла. А когда он бросил меня, даже не удосужился сообщить об этом. Он просто нашел другую игрушку, а про меня совершенно забыл. И я из ревности стала пытаться выставить наши отношения напоказ. Часто заходила к нему сюда без надобности. Провожала, когда он куда-то уходил. Показывала всем в доме, что я отдаю ему предпочтение. Хотя вообще-то весь персонал должен подчиняться Марине Анатольевне по трудовому договору. Это у всех прописано в обязанностях. Я делала глупости, не беспокоясь о том, что если она нас поймает, то я вылечу отсюда быстрее, чем пробка из шампанского.

– И что же? Марина не догадалась даже? Она умная женщина, вряд ли смогла бы молча смотреть на этот театр под своим носом.

– Я об этом не думала совсем. Но она и правда молчала. Ни разу не пыталась даже намекнуть на то, чтобы меня уволить. Она, конечно, очень холодно со мной общается. Но не думаю, что причина в этом. Марина Анатольевна такая со всеми. Кроме Игоря, конечно. В сыне она души не чает. А мне даже ни одного выговора не сделала. Она ни разу не повысила на меня голос и не попыталась меня подставить. Хотя могла бы.

Алиса замолчала. Кажется, она задумалась над тем, что хозяйка и правда ни разу не заподозрила мужа в измене.

Но почему? Раз даже их сын заметил, что что-то не так. Неужели жена могла упустить такое из виду? Или знала, но молчала? Возможно. Но зачем? Для чего Марине, показывающей всем и вся, что у них образцовая семья, скрывать, что у нее тут вдруг муж изменяет. Сын сбежал из дома. И вообще полная вакханалия. Разве что для того, что это и правда не было ее идеей. Муж ей дает неплохие деньги, можно сказать, за терпение. А она молчит. Терпит. Что ей еще нужно? Делает вид, что у них все идеально, а сама ходит на свидания с Иваном. И купается в деньгах.

Вдруг мне представилось, что вся эта картинка похожа на их собственный дом. Снаружи он красивый, статный. А изнутри творится сплошное безумие. Каждый врет, недоговаривает, изменяет. Каждый способен на убийство. Один любовный треугольник за другим. И все молчат, делая вид, что не замечают.

Но как не обращать внимание, когда вдруг твоя домработница начинает в открытую флиртовать с твоим мужем на глазах у всего дома? Как не услышать все эти сплетни и перешептывания за спиной? Как игнорировать то, что ты попала в такую унизительную ситуацию и все об этом знают. А Марина каким-то образом продолжала сохранять лицо и делать вид, что ничего не замечает. Удивительная женщина. И я даже не знаю, я восхищена ее терпением или я в ужасе от того, какой тяжелый и тернистый путь для себя она выбрала.

Когда Алиса начала говорить снова, я даже дернулась от неожиданности. Так глубоко погрузилась в свои мысли.

– Татьяна, вы только не смейтесь. И поймите меня по-женски, пожалуйста. Мне и правда сначала не нужно было от него ничего кроме этой работы. Он нанял меня только потому, что я ему приглянулась. Можно сказать, с улицы подобрал. Он платит мне огромные деньги только за то, что я домработница. Я понимаю, что это довольно низко, мерзко. Но другого шанса пробиться в жизни у меня нет. Я и соглашалась на это все. Ведь лучше я буду любовницей богатого дядьки, который мне в отцы годится, чем подметать полы за копейки где-то в супермаркете. А он так красиво говорил. Я даже не заметила, как погрязла в этой пропасти по самые уши. Что мне оставалось делать, когда я узнала о другой, и не от него самого, а случайно подслушав его разговор с Иваном? Моя жизнь, моя работа без него кончена! Марина Анатольевна не оставит мне и шанса. Она вышвырнет в ту же секунду, как станет владелицей. Вы понимаете меня? Как мне еще нужно было поступить? Что мне еще делать?

– Да что угодно, убивать-то его зачем надо было? – Я вдруг подумала, что она ведет именно к этому и прямо сейчас дело будет закрыто. На чистосердечном признании влюбленной девицы.

Получается все подозрительно просто. Убийца – дворецкий? Или, в нашем случае, домработница. Ну, впрочем, это не так уж и важно. Сейчас она мне расскажет, что убила любимого. Дабы не доставался бы он никому. Или что-то в этом духе. Как это обычно и бывает. Глупая ревность, из-за которой пострадал человек.

Но я поспешила с выводами и снова оказалась в глупой ситуации. Алиса тут же переменилась в лице.

– Нет, вы что! Я его не убивала. Мы с ним просто повздорили. Да, довольно сильно, но не настолько, чтобы я могла убить его.

– Когда? И что все-таки произошло между вами?

– Я не помню точную дату. Примерно около недели назад. Я тогда подошла к нему с серьезным разговором. Хотела подделать справки и сказать, что беременна. Но он все понял гораздо раньше. Начал кричать, ругаться, требовал объяснений. Ну, мне и пришлось признаться ему, что я влюбилась. Что хочу с ним быть всегда, может, семью построить. Тем более у него уже взрослый сын, бизнес после развода делиться не будет, согласно их брачному договору, не о чем беспокоиться. Жене его достанется половина денег и имущества, но это не будет для него большой потерей. У него куча активов, он даже не почувствует разницы. Зато будет с любимой женщиной, а не с женой, к которой уже давно остыли все чувства.

– И что же тогда произошло дальше?

– Нет! Татьяна! Перестаньте так смотреть на меня! Я его не убивала. Или вы думаете, у меня в кармане припрятан какой-нибудь нож, чтобы в любую секунду убить хозяев, стоит им хоть слово мне сказать? Я, знаете ли, предпочитаю честно работать, а не устраивать сменяемость хозяев, пока не будут вменяемые.

– Вам известно, как его убили?

Алиса покачала головой.

– Игорь сказал, что Александра зарезали. Это все, что я знаю.

– Скажите честно, вы желали, чтобы его убили или вообще смерти ему?

– Что вы! Нет, конечно. Не отрицаю, что я на него была очень зла. Но ведь не настолько. Я все-таки любила его. Да и сейчас люблю. Я бы предпочла, чтобы он остался с Мариной Анатольевной, чем смерть. Лучше я была бы несчастна, но он остался бы жив. А не так, как получилось.

Алиса и правда недалекого ума девушка. Ей бы не хватило мозгов додуматься до такого сложного плана, чтобы еще и меня дурачить. Она говорит все, не задумываясь. Тем более что все в доме считают ее не особо умной. Не могу сказать, конечно, что она сильно глупа. Но и не настолько умна, чтобы проворачивать такие невероятные схемы. Если уж она не смогла даже достойно скрыть роман с Костровым. Не думаю, что она заранее продумала наш диалог, не зная, куда я его могу увести. Несмотря на то что мотив у нее есть и сейчас он стал более веским, я не вижу ее виновной. Но кто знает, может быть, меня опять водят за нос?

– Я даже не знаю, как вас поддержать. Мне очень жаль, правда. Но мне кажется, могу сказать одну хорошую новость. Я снимаю с вас все подозрения. Только за это мне будет нужна ваша помощь и полное сотрудничество со мной в этом расследовании. Вы согласны? Пока что я могу быть уверена, что вы ни в чем не виновны. Ничто не указывает на вас.

Если Алиса виновна, лучше всего ее держать ближе ко мне. Я замечу, стоит ей попытаться запутать следствие. Но, пока что я не верю, что она способна на убийство. Может, я спешу с выводами, но мне ее сотрудничество очень сильно поможет. Ну либо приведет меня к выводам о том, что нужно копать под нее. Друзей держи близко, а подозреваемых еще ближе.

– Конечно, я помогу!

– И все же, чем закончилась та ссора? Мне нужно это знать.

– Да, это не конец, простое унижение я бы спокойно пережила и забыла. Мне не впервой, как можете догадываться. Я все же обычная служанка в богатом доме, Марина Анатольевна и не такие вещи мне говорила, когда была не в настроении. Но после нашего разговора к нему зашел Иван. И я слышала, как они оба обсуждали мое признание. Смеялись. Шутили. Оскорбляли меня. Я ворвалась к ним и пообещала, что все расскажу его жене. Он меня выгнал, но я не смогла уйти молча. Наговорила ему кучу гадостей и хлопнула дверью. Не знаю, может, Марина Анатольевна все слышала. Она в тот вечер была дома. Но она опять же ничего мне не сказала. Даже взглядом со мной не пересеклась, когда я прошла мимо нее.

Какая-то Марина в рассказе Алисы не особо разговорчивая. Хотя даже Игорь бы так про нее не сказал. Почему же она терпела подобные унижения от мужа и домработницы, ничего не делая? Да даже хотя бы уволить Алису за то, что крутит шашни с Костровым. Нанять детектива, чтобы тот следил за ее мужем или служанкой. С ее деньгами и возможностями она могла сделать что угодно. Но решила молчать и терпеть? Глупости. Зачем ей так унижаться ради денег, если могла все выставить в прессе в свою пользу и разрушить мужу репутацию и заодно бизнес. Уж при таком раскладе Ивана бы с руками и ногами оторвали конкуренты. Особенно с его знаниями в успешной компании Кострова.

– Алиса, идите, я вас позову. Только молю вас, никому не говорите, что сотрудничаете со мной. Это может навредить и вам, и мне, и нашему общему делу.

– Даже Игорю Александровичу нельзя рассказать?

– Даже ему. Пока что вы – единственная, кому я могу доверять в этом доме полностью.

Мне бы в союзники Марину или того же Ивана. Но придется довольствоваться домработницей. Хотя это тоже неплохо. Кто может быть еще незаметнее, чем обычная служанка?

Девушка кивнула и вышла за дверь. Очень вовремя я ее отпустила, в проходе она столкнулась с Игорем. Он был зол, как стая разъяренных собак.

Мужчина тут же плюхнулся на диван и уставился на меня, сведя брови вместе.

– Что-то случилось? – Я вопросительно изогнула бровь.

– Мою мать обокрали, отца убили, о чем я узнал только сегодня утром, дом моих родителей окружили журналисты, требуя ответы. А детектив, которого я нанял, вместо работы беседует с домработницей. Нет, совсем ничего не случилось. С чего ты взяла, что что-то не так? Продолжай, конечно, в том же духе, ведь мы же совсем не торопимся. И нам же не нужно искать убийцу!

Он кричал и размахивал руками. Я разозлилась так сильно, как не злилась еще никогда. Хотелось послать его куда подальше, но профессиональная этика все еще сдерживала меня. Терпения осталось совсем немного, еще чуть-чуть – и я не сдержусь. Уже представила, как бросаю в него деньгами и ухожу с гордо поднятой головой.

Как он вообще смеет меня обвинять в том, что я ничего не делаю?! Я работаю в поте лица над этим чертовым делом и все еще не сдвинулась с места ни на шаг. А он еще мне что-то говорит.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Не стоит ссориться с заказчиком. Раз уж я взялась за это дело, нужно довести его до конца. Но соблазн поехать в отпуск, наплевав на это все, был с каждым словом Игоря все сильнее и сильнее.

– Я не болтаю с Алисой, а узнаю у нее полезную информацию. И хочу заметить, пока что, кроме нее, никто мне больше ничего полезного не смог сказать. Только она помогла мне продвинуться в этом деле дальше, чем топтание на одном месте.

– Значит, убийцу ты уже нашла?

– А ты знаешь, где и среди кого мне его искать? Может, ты допросишь вашу охрану? Или поторопишь экспертизу по телу? А может, Игорь, ты будешь заниматься своей работой и дашь мне заниматься моей? Вместо того чтобы приходить и повышать на меня голос, лучше бы дал мне сведения, которые будут полезны. Я и так пошла на поводу и работаю из вашего дома, не покидая его! А вместо спасибо получаю истерику от богатенького обиженного мальчугана!

– Если за три дня не будет известен убийца, то наследство отойдет матери. Я не вписан в завещание, и бизнесы все она угробит. Или отдаст какому-нибудь любовнику своему. Представляешь, что тогда будет? Дом Кострова превратился в бордель! У тебя ровно три дня. Закончишь дело раньше, заплачу как за неделю. Не успеешь – вернешь предоплату и дальше будешь работать бесплатно. Или вообще будешь платить неустойку.

– Так, стоп. Как так ты не вписан в завещание? То есть завещание есть, но ты в нем не фигурируешь? Тебя лишили наследства, что ли? – жестко спросила я.

– Не лишили. Отец составлял завещание, еще когда я не родился. Тогда непростые времена были, бандитизм, он только-только свой бизнес стал выстраивать. Ну и… подстраховался. А потом жизнь стала более стабильной. Умирать он передумал, – зло съехидничал мужчина. – И завещание переделывать – тоже. А мать вряд ли согласится делиться со мной наследством – я, мол, взрослый, сам на себя могу заработать. Или навяжет женитьбу, например. В общем… я ее, конечно, люблю, но она бывает невыносима. А отцовский бизнес жалко, она же его действительно прощелкает.

Игорь махнул рукой, поднялся с дивана и, зло чеканя шаг, вышел, хлопнув дверью. Я собиралась в отпуск, а не работать в поте лица в душном Тарасове. Тем более не в таких условиях. Да что он о себе возомнил, крича на меня и что-то требуя? Я, между прочим, ему не жена, а уважаемый детектив. А он так со мной обращается.

Я вспыхнула, но бежать за ним и кричать все, что я о нем думаю – несусветная глупость. Лучше сосредоточиться на работе, а не скандалах с этой семейкой. Как хочется уже закончить это дело и забыть про них всех!

Мне нужно срочно успокоиться. Я закрыла глаза и представила, что нахожусь у себя дома. Но это не помогло. Поэтому я в своих мыслях перенеслась в отпуск. Я так долго хотела отдохнуть, что эта мысль стала идеей фикс в моей голове. Песок, пальмы, кокосы. Красота. Я представила, как загораю на пляже. Или, первое, что я сделаю – отсыпаюсь в номере несколько дней. Представила вкус тропических фруктов на языке. И злость стала медленно, но верно отступать.

Но легче мне от этого не становится, как я раскрою эту путаницу за три дня? Колготки после стирки распутать проще, чем все это. Я не понимаю ничего. Убить мог кто угодно. Все они с мотивом. И все они говорят, что не делали этого и никогда бы не сделали. Как будто убийцы говорят иначе. Но не могли же они все приложить руку к его убийству? Неужели Костров так надоел семье и другу, что они сплотились против него?

Это глупость. Каждый из них принимал участие в том, чтобы перерезать ему горло? Быть такого не может. Тогда уж просто бы били ножом. И ран получилось бы больше, чем одна. Как минимум четыре. Ну или двадцать восемь. Если бить с особой жестокостью. И чтобы наверняка. А тут просто горло. И ничего больше. Но кому это может быть надо? Еще и эта подозрительная поездка, когда он был уже мертв. И никто об этом ничего не говорит.

Как меня угораздило вляпаться в такую авантюру? Вместо горячего песка, теплого моря и холодных коктейлей я должна сидеть в кабинете мертвеца и допрашивать всех и каждого. А мне постоянно повторяют, что я никто и звать меня никак. Ну что же. Пора начинать усиленно думать.

Я отпила еще один глоток кофе и сосредоточилась.

Под окнами неистово кричат журналисты. За дверью балаган не меньше. Члены семьи орут друг на друга и на прессу. Никто не хочет сотрудничать и помогать мне с этим делом. А я еще должна быть более эффективна. Цирк уродов, а не дом, ей-богу.

Глава 8

Я задумалась. С чего это вдруг Игорь так нелестно отозвался о родной матери? Почему он уверен, что она устроит в доме бордель и угробит бизнес?

Тут же в голову пришла мысль о том, что он совсем не похож на своего отца. При этом имеет подозрительное сходство с Иваном. В окружении Костровых все невероятно красивые, подтянутые, куда до них рыхлому круглому Александру? Разве бы его склонность к полноте не передалась бы ребенку? Конечно, Игорь мог унаследовать большинство черт от Марины, но он на нее совсем не похож. Он совершенно точно унаследовал черты отца. Только явно не Кострова.

Но пока я раздумывала о семейных тайнах, мысли меня увели в совершенно другое русло. Игорь что-то говорил о завещании.

Завещание! Точно! А вот и отличный мотив. Нужно узнать, кому Костров все завещал, чтобы понять, кто бы мог возжелать все его деньги и бизнесы. Только ли жене? Или жене и Ивану, например, раз уж тот – его лучший друг? Или еще кому-то?

Тут в кабинет вошла Алиса с новой порцией кофе. Желудок печально заурчал. Я бросила взгляд на часы. Когда я последний раз ела?

Девушка сразу остановилась, она быстро поняла, что еда мне нужнее, чем кофе.

– Я думаю, вам следует взять перерыв и поесть. Хотите спуститься в столовую ко всем или вам подать еду сюда?

– Алиса, мне сейчас не до еды. Лучше скажите мне, вы не видели содержание завещания Кострова? – Я смотрела на домработницу с надеждой.

Но она лишь отрицательно покачала головой.

– Нет. А думаете, оно у него было? – тихо ответила девушка, остановившись у дверей.

– Я уверена в этом.

– Ну, в таком случае могу точно сказать, что оно не в этом доме. Марина Анатольевна бы точно знала о нем. А она ничего не говорила о завещании никому и никогда. Она-то точно бы проболталась. И, зная ее, убедила бы Александра переписать все на нее, не оставив ничего даже сыну.

Так, как бы мне ознакомиться с действующим завещанием? В принципе это можно сделать через Игоря, как ни крути, он наследник первой очереди. Пусть обратится со своими документами и паспортными данными отца в нотариальную контору, те запросят завещание, ну и, соответственно, с ним можно будет ознакомиться. Если оно существует. А если нет? Костров-старший в принципе мог и отозвать свое завещание? Или написать новое, только никого об этом не предупреждать? Или… Так, ладно. С Игорем поговорю, когда перебесится. Завещание – это важно. А пока стоит вернуться к разговору.

– Алиса, присядьте. Расскажите мне, какие у Марины отношения с Игорем?

– Ну, как бы сказать. То, что пишут в прессе, в основном вообще-то правда. Ну, то есть, – девушка осеклась. – Она нежно любит сына и очень дорожит им. Да, возможно, это какая-то извращенная любовь. Но все же она есть.

– Что это значит?

– Марина Анатольевна постоянно изводила всех его девушек. С кем бы он ни встречался, она то деньгами откупала их от Игоря, то скандалами. Весело было его избранницам, конечно. Они разбегались от него, как от огня. Он поэтому и съехал.

– Из-за девушки?

– Ну, не совсем.

Алиса провалилась в рассказ. Я внимательно слушала и прямо представляла перед собой эту картину. Девушка рассказывала подробно, мне даже не приходилось ее перебивать, чтобы уточнить детали.

* * *

На визг из коридора собрались посмотреть все, кто находился в доме. Повар, жаривший стейки на кухне на обед. Три охранника, зашедшие на перерыв в дом, садовник, что подрезал кусты за домом и невзначай оказался внутри. И даже Алиса, у которой дел было невпроворот. Они все делали вид, что очень заняты и не разглядывают скандал, обрушившийся на дом Костровых, будто снежная лавина. Хотя на самом деле стаканы можно было протирать и на кухне. А ножи вообще не стоит затачивать в коридоре, чтобы никого не поранить ненароком. А охранникам и садовнику вообще нечего делать внутри дома.

В этом шапито каждый день происходят различные сцены и скандалы благодаря хозяйке. Но в этот раз было что-то новенькое.

По коридору, в чем мать родила, а именно совсем без всего, бежала белокурая, длинноногая и очень красивая девушка. Ее блестящие волосы восхитительно развевались на бегу, прямо как в рекламе.

Алиса прикинула, не ее ли пару часов назад Игорь тайно провел в дом через черный вход? Она еще удивилась, что мужчина не снял отель, а привел девушку домой. Где сумасшедшая мать, которая караулит, чтобы сыночек встречался только с самыми достойными девушками. Но, видимо, у них было все слишком серьезно, и он готовился представить ее семье. Но увлекся, общаясь с возлюбленной, что не заметил и слона в комнате. Точнее, родную мать.

За незнакомой девушкой с метелкой в руках гналась сама Марина Анатольевна. Игорь же стоял в дверях своей комнаты, широко раскрыв рот. Он ничего не говорил и не предпринимал никаких попыток остановить женщину. Или защитить избранницу. Она подверглась такому позору, а он просто стоял и смотрел на то, как его девушку метелкой выгоняет его мать. Наверное, в этот момент в его голове что-то изменилось.

Когда девушку наконец удалось изгнать, женщина подошла к сыну и с укором посмотрела на него. Говорила она громко, что слышали, казалось, даже в соседнем городе:

– Ты снова спутался с какой-то шваброй?! – Марина верещала, переходя на ультразвук. Казалось, что она вот-вот сорвет голос. Но она продолжала кричать.

– Оксана!

– Что?!

– Эту, как ты выразилась, швабру, зовут Оксана. И она моя девушка. Была, по всей видимости. Но теперь не захочет со мной даже пересекаться. Спасибо, мама, что разрушила мою личную жизнь.

– Какую еще личную жизнь?! Такие нам не ровня! И не придумывай даже! Она не нашего круга! Чем тебя не устроила Танечка? Дочка Прыгуновых? А Лизонька Боброва? Прекрасная девочка, пианистка. Красивая. Умная. Замечательная девочка.

– Мама, твоя Танечка на пятом месяце беременности от какого-то алкаша, с которым связалась, когда ездила культурно просвещаться в Питер. Сама мне в красках рассказывала, как он ее и в каких позах. Когда ты отправила нас в театр! На «Щелкунчика»! А я этого «Щелкунчика» терпеть не могу, между прочим!

– Да что ты такое говоришь?! Она не могла! Она приличная девочка! – Марина не отступала. Она все повышала и повышала голос. Окружающим могло показаться, что вот-вот сорвет его. Но горло у Марины, тренированное годами хорового пения, такой мощный голос не сорвешь.

– А Лиза! Ох! Лиза, да? Лиза эта тайно тащит вещи из дома родителей и продает. А знаешь, почему? Потому что в казино нужны деньги. Большие. И она там первая должница. Пианистка, умная. А деньги все проиграла. Ее родители не знают даже, о каких суммах идет речь. Думаю, ее отец даже и не зарабатывает столько. Хочешь, чтобы она и папины деньги проиграла?

– А ты-то откуда знаешь?

– Ты так тщательно пыталась подложить под меня этих девчонок, что они начали сопротивляться. Мы пообщались, и они все мне рассказали. Прекрати это делать, мама. Иначе…

– Иначе что?

– Иначе я уйду.

– Иди. Пожалуйста. Тебя здесь никто не держит. Но как только твоя нога ступит за порог дома, можешь больше не возвращаться. Я не приму тебя назад. Будешь под забором милостыню просить, но сюда я тебя не впущу! И отцу твоему скажу, чтобы на работу тебя не брал!

– Вот и отлично!

Игорь сильно хлопнул дверью комнаты, от этого удара даже задрожали стены. А через час к дому подъехало такси, и никто даже не обратил внимания, что мужчина ушел из дома с собранным чемоданом.

* * *

– Очень занимательно. Спасибо, Алиса. Можете идти. Теперь мне надо о многом поразмыслить.

Дверь за Алисой мягко закрылась. А я начала думать. Мысли жужжали и роились, как тысяча диких пчел.

Почему я раньше не подумала о завещании? Отношения Игоря с матерью – отдельная история. Он о ней заботится, при этом затаил обиду. На отца он не злится за то, что тот крутит романы с домработницей. А мать почему-то считает не самых честных правил. Удавалось ли ему поймать ее на горячем? Наверное, нет, ведь он бы тогда говорил иначе. А пока что он просто уверен, что мать – злейшее зло во всем мире. И это при том, что он ее любит своей детской любовью к родителю.

Через двадцать минут Алиса снова постучала в дверь и поставила передо мной тарелку с горячим супом. У меня сильно заурчало в животе. Похоже, я голоднее, чем ожидала. Запах вкуснейшей еды сразу заполнил весь кабинет. Я не могла больше ни о чем думать, кроме как об этом супе.

– Татьяна, работа работой, а обед должен быть по расписанию. Вы не будете полезны на голодный желудок. Это распоряжение Игоря. Он настоял. Сказал, что вы не успели пообедать.

Девушка по-доброму улыбнулась и вышла.

Я принялась жадно есть суп. Он оказался божественно вкусным. Повар не зря получает свою зарплату. Расправившись с едой, меня стало клонить в сон. Но спать некогда. Поэтому я вскочила с кресла и принялась ходить из стороны в сторону. Нужно размяться и подумать. Я бродила по небольшому кабинету от стены к стене, пытаясь сосредоточиться.

В голове по кругу ходили одни и те же мысли. Я создаю сама себе новые и новые проблемы. А журналисты под окнами мне только все усложняют. Вся семья на взводе, Игорь зол как черт. А моя работа из-за этого еще сильнее замедлилась. Я не знаю, что делать и куда дальше двигаться.

Все мои подозреваемые уверяют, что они честные люди. Каким-то образом к делу надо пристроить пропавший брильянт, о котором вообще ничего не известно. Непонятно, куда он делся и связан ли он как-то с Костровым. Но если не связан, кто и зачем его забрал? Марина все врет, Алиса страдает по убитому любовнику, а Иван вообще делает вид, что ничего не произошло. Господи, я будто в западне у собственного разума. Еще этот идиотский запрет на выход из дома. Я как маленькая девочка, которую заперли в ее комнате.

Так, надо быстро собраться. Я одернула себя и почти насильно усадила в кресло. От стресса я чувствовала, будто покинула собственное тело и управляю собой как кукловодом. Голова гудела от тяжелого дня и всех переживаний. Но надо работать. Надо. Я опустила голову на стол. Хотелось биться лбом обо все твердые поверхности. Как же я попала в такую ситуацию?

Достала из сумки гадальные кости. Они должны дать мне дельный совет.

Я бросила их и тяжело выдохнула, увидев комбинацию. Четыре, двадцать один и двадцать пять. Я и без них знаю, что, если не раскрою это дело, буду жестоко опозорена. Никто больше не будет заказывать мне расследования, и я умру в нищете. Спасибо, помогли. Кажется, в этот раз кости сделали только хуже.

Конечно, получить антирекламу от известной семьи Костровых – такое себе удовольствие. Но я и не собираюсь бросать это дело. Или тем более не суметь его раскрыть. И не такое распутывала. Я со всем справлюсь. Я очень надеюсь на это.

Я открыла верхний ящик стола. Может, у Кострова есть привычка хранить все важные бумаги в верхних ящиках? Но, к сожалению, увидела только кипу бесполезных, на первый взгляд, бумаг.

Конечно, а я ждала чего-то другого? Я так расстроилась, будто ожидала, что мне навстречу выскочит маленький человечек с коробочкой, украшенной большим красным бантом. А внутри будет лежать завещание на тарелочке с золотой каемочкой. Больше из праздного любопытства, чем для дела, я перекопала все бумажки. Но ничего полезного не нашла. Какие-то письма, рабочие распоряжения, чеки. Записки для персонала, заявления и бухгалтерия. Ничего полезного. Единственное, что меня смутило, в этом же ящике лежало заявление об увольнении водителя, подписанное Мариной. Любят же в этой семейке увольнять. Традиция у них такая, что ли?

Всмотрелась в фотографию, зачем-то запомнила имя и фамилию. Достала телефон и сделала снимок. Что-то уж в этом заявлении мне показалось подозрительным. Стало вдруг интересно, зачем уволили водителя. Хотя и было это месяц назад, но мне показалось странным то, как написана дата. Будто бы неловкая рука хотела поставить июль, но быстро одумалась и нарисовала июнь. Но это ни о чем не говорит. Это даже не улика. Хотя спросить все же стоит. Опечатки и описки не являются вещественным доказательством. Даже если удастся доказать, что это почерк Марины, – оно ничего не даст. У нас нет закона, запрещающего увольнять сотрудников. Особенно по статье. Водитель был уволен за пьянку на рабочем месте и за неоднократное прибытие на работу в нетрезвом состоянии.

Я хмыкнула. Вот так Костров. Нанял водителя, а тот оказался алкоголиком. Интересно, он знал это сразу или узнал уже потом? А почему не уволил раньше? Есть ли там какая-то история, о которой мне следует знать? Или это простое нежелание искать нового водителя? Странно все это. Очень и очень странно.

Интересно. Неужели Костров сам ездил в офис в ночь своего убийства? Но если он оттуда уезжал, как тогда снова оказался в своем кабинете? Вряд ли он умеет телепортироваться. Но как тогда он оказался там, где быть не должен? Это значит только одно: он приехал в офис не один, а с кем-то. Этот кто-то его убил и уехал на его машине. У Марины нет прав, об этом упоминал Игорь. Алиса тоже вряд ли смогла бы это все провернуть. Остается только два варианта: Игорь и Иван. И если с Игоря я могу снять все подозрения, элементарно от того, что даже след не его. И ему неоткуда было взять эту грязь. То вот Иван. Его ногу я не измерила. И он не был в Тарасове. А значит, мог быть там, где шел дождь и наступить в грязь. Запросто. И как раз там же был Костров. У него на ботинках тоже были следы грязи. Не знаю, той же или нет. Но логично предположить, что да. Потому что он был где-то вне Тарасова. А тогда где еще, если не с Иваном? Значит ли это, что Костров все же уехал в командировку, но не доехал?

Мозги зашевелились. Я открывала ящик за ящиком, встала с кресла и прошлась еще раз от стены до стены. Перерыла все книжные шкафы и даже пролистала несколько книг. У Кострова и правда была не маленькая коллекция. Старинные исторические книги в красивом переплете. Я заметила даже несколько книг художественной литературы. Мужчина не брезговал и сказками. Наверное, он их читал Игорю перед сном. Но в книгах все же ничего не оказалось. Почему я вообще думала, что среди этих пожелтевших листов будет лежать завещание? Глупость. Но проверить все же стоило. И только после этого я сдалась. Завещание точно не здесь. Как и сказала Алиса, в этом доме его точно нет. Значит, она была права.

Только вот если завещание не здесь, то где? В каком месте Костров мог хранить свое завещание? Где вообще люди обычно хранят такие ценные бумаги? Логично предположить, что в сейфе. Я сразу представила большой такой сейф, встроенный в стену. С кучей замков и обязательно огнеупорный. Такой в этом доме не спрячешь точно. Любопытная жена все выведает. А где же тогда мне его искать?

И искать ли вообще? Можно ведь раздобыть завещание у нотариуса через того же Кирьянова. Он, конечно, поворчит, но поможет. Сейчас ведь не средневековье, когда можно было собственноручно отписать наследство родственникам в любой момент и ни у кого не заверять бумагу. Чем, собственно, аристократия и пользовалась – понапишут десяток-другой завещаний, указав в них разных наследников, а те потом грызню ни на жизнь, а на смерть устраивают.

Так, с Кирей – вариант. Или все-таки через Игоря лучше? Ладно, подумаю. И все же… Допустим, Александр Костров хранил копию завещания при себе. Где?

На работе? Но зачем хранить завещание на работе? Кто угодно может случайно его увидеть и невзначай передать эти интересные сведения жене. Особенно если это кто-то из ее поклонников или, например, кто-то, кто хотел бы навредить Кострову. Она женщина красивая, за ней, судя по прессе, женихи толпами бегают. А она остается верна мужу.

На мысли о верности я невольно усмехнулась. Как же это все нелепо.

Стоп. А что, если?.. Я снова заглянула в кипу бумаг. Пока листала их, на глаза попалась одна папка с подозрительной датой. Конечно, Кострову никто не запрещает хранить документы двадцатилетней давности. Но все же, что там такого может быть?

В красной папке лежало около десяти свидетельств из разных лабораторий. ДНК-тесты. Имена на них мне были незнакомы. И все они были относительно новыми. Где-то десять лет назад, где-то – пятнадцать. Была пара бумаг и трехгодичной давности. Но одна точь-в-точь совпадала с датой на папке. Костров Игорь Александрович.

Я быстро пробежала глазами по заключению и побледнела. Я ощутила, как кровь отлила от моего лица. Игорь и правда не родной сын Кострова. При всем этом остальные дети были на все девяносто девять процентов его. Он делал на стороне детей, узнав, что Игорь ему не родной? А зачем?

А как же Игорь? Он об этом знает? Он так тепло отзывался об отце. Хранил ключи от офиса. Может ли он не знать о таком? А может, он догадывается и поэтому так отзывается о матери?

Ой-ой-ой. Это ж, получается, наследников куча? Внебрачные дети имеют право на наследство. Вот оно – доказательство кровного родства с покойным Костровым. А Игорь – нет, поскольку он не родной сын Александра. Как иронично!

Очень вовремя в кабинет ко мне постучал Игорь. Он неловко прошел внутрь и сел напротив меня. Я видела по нему, что он собирается что-то сказать, но не торопила. Я все еще злилась на него за недавнюю сцену и потому просто наслаждалась тем, как он мучается. Наконец, когда он со мной заговорил, мне даже стало жалко его.

– Извини за срыв. Сегодня у меня просто отвратительный день. Я попросил независимого эксперта поехать помочь с телом отца. Он ускорит процедуру так сильно, насколько это возможно. Бумаги будут готовы завтра утром. А важную информацию будет передавать тебе твой друг со слов. Тебе будет достаточно устных заключений для расследования? – он говорил так неловко, будто с матерью, пришедшей с родительского собрания, на котором ей сообщили, что сын разбил окно в школе и нагрубил учителю.

– Конечно, спасибо за помощь. Могу я задать вопрос? – Я постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее, но, кажется, это вышло похоже больше на хищную улыбку акулы. Ну не могу я быть доброжелательной с тем, на кого затаила обиду. В общении с клиентами, конечно, и не с таким приходится сталкиваться. Но мне все же нужно быть профессиональнее в этом деле. А то, что не разговор, то ошибка и глупость. И совершенно никому не нужные травмы у клиента.

Игорь кивнул, не говоря ничего. У него в голове роилось много всяких мыслей. И я даже догадывалась, о чем он думает. Отца убили. И этот убийца явно находится в его близком кругу. Он злится на мать, даже не догадываясь, что происходило у них в семье. Он подозревает Ивана. Лучшего друга отца. На его глазах рушится идеальная картинка семьи. И я никак не могу помочь ему. И, если честно, не очень хочу. Когда-то же он должен был вступить в эту взрослую и жестокую жизнь. А она, к сожалению, всегда безжалостно разбивает розовые очки стеклами внутрь. И с этим ничего не поделаешь, и никак этому не получится препятствовать.

Я тяжело выдохнула и все же спросила:

– Почему ты думаешь, что Марина превратит дом в бордель? У тебя есть какие-то подозрения на ее счет? Может, ты ее ловил с любовниками? – Задать вопрос об отцовстве в лоб было бы не очень этично с моей стороны. Все же это никак не относится к делу. Только мое любопытство. К тому же вдруг он ничего и не знает. А я не хочу быть тем человеком, который приносит такие новости.

– Нет, ты не подумай, что я считаю свою мать женщиной с низкой социальной ответственностью. Просто догадываюсь, что она давно изменяет отцу. Я лично не видел, конечно. И к счастью, думаю. Но не может же все быть так гладко. Что первая красавица вдруг вышла замуж за моего отца и стала покорно с ним жить. С ее-то внешностью и количеством поклонников, кому-то из них точно удалось стать ее любовником. К тому же не с пустого же места отец тоже пошел, так сказать, налево.

Я удивилась тому, как Игорь при своей наблюдательности и логичности мышления может быть так слеп на очевидное. Он заметил роман Алисы с отцом, но не замечал того, что его мать крутит с Иваном прямо под носом у сына. Удивительное рядом, конечно.

– Но почему тогда ты не держишь зла на отца за то же самое?

– Ну а как ему еще было поступить? Развод идеальной семьи Костровых – громкое дело. Даже Иван говорил, что это обрушит акции компании и репутацию отца. Да и начали бы копать, находить различные подробности. Придумывать новые. И виновником выставили бы во всем, конечно же, отца. А мать предстала бы свету как невинная овечка. Отец не мог этого допустить, поэтому просто терпел, ничего не говорил, а сам встречался тайком с другими женщинами.

– А ты знаешь, с кем у него были отношения?

– Я лично не был знаком с ними и не знаю даже, когда именно у них были отношения. Но знаю точно, что его нельзя было назвать ветреным человеком. Он с каждой из них встречался долгий срок. Знаю, что одной до сих пор бухгалтерия отчисляет часть денег с прибыли. Уже лет десять как. Я спрашивал, помню, но он только отмахнулся. Сказал тогда, что ошибки молодости.

– А… – Я не начала даже говорить, Игорь покачал головой.

– Нет, она точно не могла. Я виделся с ней в отпуске недавно. Еле выбил информацию о ней у бухгалтерии. Мне стало очень любопытно. Она переехала в Турцию жить. У ее ребенка появилась какая-то болезнь, которую можно вылечить только в подобном климате. Отец ей с переездом помог только финансово, а уже потом я из праздного интереса решил с ней встретиться. Она не общалась с отцом с тех самых пор, как она родила.

– Он ее бросил с ребенком? Как-то не очень благородно, особенно как история для его репутации безупречной. Что же ей тогда мешало пойти в СМИ и разрушить его репутацию? Мол, и жене изменил, и беременную любовницу бросил.

– Все еще прозаичнее, это она его бросила. Отец зачем-то решил отправить сына на ДНК-тест. И он, конечно же, оказался родным. Та девушка сразу встала в позу. Сказала ему, мол, раз ты считаешь, что я гуляла от тебя, то и проваливай. Он и ушел. Но деньги платить не перестал. От стыда, видимо. Хотя и не виделся с сыном больше. Сначала она была против, потом он сам решил больше не пытаться. Не так уж ему нужен был этот ребенок.

Я услышала в голосе Игоря легкие победные нотки. Он будто невольно соревновался с другими детьми Кострова и радовался, когда побеждал и получал в награду всю любовь и внимание от отца. Похоже, отношения с Александром для него и правда были чем-то очень ценным.

– Тебя он тоже водил на экспертизу?

– Не знаю. Он это все в младенчестве обычно проворачивает. Может, да, может, нет. Но я точно его сын. Он ни разу не говорил об обратном и не вел себя так, будто я ему никто. Он со мной общался теплее, чем со всеми остальными. Так что у меня нет никаких сомнений в том, что я его родной ребенок.

Я кивнула. Значит, Игорь и не догадывается, что не родной Кострову. Он даже не подозревает мать в такой подлости. Но уверен в том, что у нее есть романы на стороне. И знает, что у его отца есть и другой ребенок, как минимум один. Причем, похоже, несовершеннолетний – а значит, в любом случае имеющий право на долю наследства. Интересно складывается, конечно. Очень интересно.

Я отпустила мужчину дальше разбираться с журналистами. В каждой черточке его лица просматривался Иван. Но он, кажется, этого не замечал. Интересно, а сам Иван в курсе этого? Может, он специально заделал Марине ребенка, чтобы привязать к себе. А она все равно ушла от него к Александру?

Глава 9

Я вышла из кабинета, чтобы размяться и подышать «свежим воздухом» внутри дома. Заодно проведать обстановку. Мне нужно было незаметно выцепить Ивана на диалог. Причем так, чтобы не вызвать подозрений, будто я балду пинаю вместо расследования убийства и кражи. Но как я могу расследовать это дело, если меня заперли в четырех стенах, а я даже не знаю, как подступиться к делу? И мне все же хочется больше подробностей узнать об этих секретах семьи.

Как только я узнаю всю необходимую информацию, я сбегу из этого дома. Надеюсь, Алиса мне подскажет, как лучше сделать это незаметно.

Кстати, об Алисе. Девушка дала мне очень интересную информацию, сама того не осознавая. Надо бы и об этом разузнать побольше.

Она что-то говорила про скрытую недвижимость. Наверняка у Кострова есть какой-то секретный дом, в котором он и прячет свое завещание. Но сначала лучше посмотреть в офисе и допросить любовницу, о которой мне говорят со всех сторон, но никто ничего не может объяснить.

С домработницей я столкнулась в коридоре. Она как раз несла мне очередную порцию кофе. Я осторожно взяла в руки чашку, чтобы не расплескать. Горячий ароматный кофе вскружил мне голову. Какой же в этом доме варят вкусный напиток. Я легонько подумала на горячий кофе, чтобы остудить.

– Устали сидеть в кабинете? Понимаю. Я тоже люблю иногда прогуляться по дому. Особенно когда здесь так тихо и безлюдно.

Тихо и безлюдно? Да здесь же настоящий проходной двор. Вся семья в сборе, не считая убитого Кострова. Под дверьми орут журналисты, осаждая дом. Марина, конечно, затихла, но вряд ли надолго.

Я не стала никак это комментировать. Но прониклась жалостью к Алисе. Если это для нее тихо и безлюдно, что же происходит, когда в доме полный аншлаг?

– Алиса, а вы не подскажете, где я могу найти Ивана сейчас? Думаю, мне есть о чем с ним поговорить.

– Он в холле. Как раз Игорь сейчас ушел на какой-то рабочий созвон, а Марина – в свою спальню. Сможете обсудить с ним все, что хотели.

– Спасибо, Алиса.

Мне резал глаза убогий дизайн дома, ноги утопали в мягком ковре, а я шла прямо по коридору. Я только начала работу над этим делом, а оно уже утомило меня. Голова болела. Тело ныло. Нервы были на пределе. И я снова подумала об отпуске. О горячем песке, в который я обязательно бы зарыла свои ноги. Теплой щекочущей воде, в которую можно залезть и плыть, куда глаза глядят. О жарком палящем солнце, что дарит коже благородный бронзовый загар.

Я очнулась от мыслей, когда осознала, что ногам и правда очень горячо. Я опустила голову и заметила, что пролила на себя кофе. Почти всю чашку кипятка взяла и опрокинула на себя. Моя обувь и руки искупались в обжигающей жидкости.

– Вот черт! – я сказала это даже громче, чем рассчитывала. Но было и правда неприятно. И очень горячо.

На мое слишком громкое восклицание быстро отреагировала Алиса. Она в два шага пересекла коридор и оказалась рядом со мной. На ее лице было ярко выражено беспокойство. У нее в руках было белоснежное полотенце, которым она вытерла мне руки и ноги.

– Сегодня мне кофе явно хватит. Дальше буду пить только прохладную воду. А то вон даже руки трясутся. – Я отдала чашку с остатками горячего напитка домработнице и стремительно сняла обувь и носки.

Можно считать, что Игорь отомщен. Я собиралась сбежать, и это станет сразу же невозможным, если мне выдадут домашние тапочки. Не буду же я бродить по городу в тапочках. Меня сразу увезут в больницу для душевнобольных. Проще говоря, в дурку. Такими темпами я точно дело не раскрою.

– Подождите здесь, я сейчас принесу вам сменную обувь, а вашу пока что унесу. И быстро все постираю и высушу. Через пару часов все уже будет готово.

Алиса засуетилась, тут же убегая с моими кедами в руках. Да уж, отличилась. Если на Игоря я специально пролила кофе для расследования, то я пострадала из-за мыслей об отпуске. Моя беспечность меня однажды угробит. Или кого-то еще, у кого я решу снова также проверить размер ноги или чего-то еще. А вместо кофе в чашке каким-то образом окажется кислота. Не хватало еще начать растворять клиентов. Хотя особо скандальных иногда очень хочется хотя бы растворить. Но лучше вообще не иметь с ними никогда дел. Жаль, что в моей специфике работы это невозможно.

Ковер и правда оказался мягким и приятным на ощупь. Как хозяева дома позволяют ходить по нему в обуви? Я не успела задуматься об этом, как Алиса принесла мне розовые тапочки с пушистым мехом.

– Спасибо, Алиса. А почему по ковру можно ходить в обуви? Он такой мягкий и белоснежный.

– Особое распоряжение Марины Анатольевны. Ковры тщательно чистятся каждый час. Сегодня, конечно, все уборки остановлены. Но обычно регулярные чистки обязательны. Чтобы ковры оставались такими же идеальными и белоснежными. Ну и такие пушистые ковры – ее большая страсть.

– Тяжело же вам приходится. Не зря значит платят большие деньги. – Я улыбнулась.

Она кивнула мне в ответ, и я пошла искать Ивана.

Долго плутать не пришлось. Широкая резная лестница привела меня прямо в просторный холл. Напротив кожаных диванов можно было видеть входную дверь. Мне стало нехорошо от того, как ужасно сработал дизайнер в лице Марины. Но ничего говорить не стала. Все-таки не мне жить в этом ужасном доме.

Опустилась рядом с Иваном на диван, чтобы создать для него ощущение доверительной беседы. А доверительные разговоры обычно не начинаются с недовольства их любовниками.

Но, к сожалению, у меня не вышло спокойно начать разговор. Иван сразу же начал диалог с негатива. А я даже не успела и рта раскрыть.

– Что вам еще нужно от меня? Я рассказал все! Мне больше нечего вам сказать! – Он был очень зол. Даже, скорее, разъярен.

Ну конечно, мало того, что его лучший друг мертв, так еще дом атаковали журналисты, а он должен торчать в этом доме и сражаться с прессой за доброе и честное имя членов семьи. И это даже не его семья. Но не в моей компетенции понимать и принимать.

Я детектив, а не психолог, решающий все проблемы с головой, которые люди сами себе вбили в эту самую голову. Я не должна быть с ними мягкой и нежной, поэтому приняла решение говорить напрямую.

– Иван, сейчас вам нужно успокоиться. Я понимаю, что сегодня у вас тяжелый день. Но он одинаково нелегок у всех нас. И ваша агрессия только помешает мне выполнять мою работу. А в таком случае я могу посчитать, что вы саботируете процесс расследования, и сдать вас полиции. Они уж найдут, за что вас задержать и как допросить, чтобы получить все необходимые сведения, – мой голос звучал гораздо строже и грубее, чем я ожидала, но это возымело положительный эффект.

– Да, извините. Вы правы. Я никак не могу прийти в себя после случившегося. Не верится, что мой лучший друг убит. Еще и эти журналисты с их глупыми вопросами. Я почитал новости. Там уже столько выдумок, что с ума сойти можно. Пошли слухи, что Костров застрелился. Представьте! Как только у них хватает ума такое писать! У семьи настоящая беда, а они вот так. Ужас. Марина убита горем, она ушла в спальню, чтобы ее никто не беспокоил. Игорь на взводе ушел работать. Я в полной растерянности, Татьяна.

– Застрелился? У него же огромная рана на шее явно не от пистолета. Ну, если, конечно, только из пистолета не стреляли ножами.

– Так никто не знает подробностей. Мы молчим. В полиции заняты, им не до болтовни и интервью. Вот и выдумывают всякое. Даже труп Саши никто толком не видел. Опознали его по силуэту только. Ну и верят тому, что успели ляпнуть полицейские. А выдумывают, чтобы просмотры поднять.

– Ужасно. Даже не знаю, как могу вас поддержать и чем помочь, кроме моей непосредственной работы. Нам просто необходимо раскрыть это дело. Мы не можем позволить убийце разгуливать на свободе. – Я выдохнула. Это будет тяжелый разговор. Но ничего не поделать. Такая уж у меня профессия. – Алиса мне рассказала кое-что интересное, о чем вы умолчали. Я не стану судить вас по поступкам, хотя и очень хочется. Но моя работа расследовать, а не оценивать.

Мужчина непонимающе уставился на меня. На его лице не было никаких эмоций, которые можно было бы распознать. Идеальный убийца. Не расколется даже под натиском ледокола. Похоже, долгие годы ведения бизнеса и правда научили его скрывать чувства под маской. Ну что же, и не с такими работали. Придется его раскалывать иначе и внимательно следить за его словами. По его лицу ничего не сказать.

– О чем вы? – Иван удивленно изогнул бровь.

– Алиса рассказала мне об одном конфликте. О котором вы по какой-то причине умолчали.

– Какой конфликт? У нас с Алисой редко происходят даже обычные диалоги, не то чтобы конфликты. Я и в доме-то этом не особо часто появляюсь.

– У нее и Кострова. Вы же знаете, что у них был роман. И вы присутствовали при их конфликте. Даже высмеяли бедную несчастную девушку. Что вы можете на это сказать? О чем была ссора, что произошло? Почему вы посмеялись над ней?

– Ох, Татьяна, это не просто. Вы не подумайте, я неплохой человек. Просто так все навалилось…

– Я могу думать все, что угодно. Но это никак не относится к делу. Поэтому рассказывайте. – Я кивнула, намекая, что жду эту увлекательную историю.

Иван наклонил голову и многозначительно замолчал. Я заметила, что он нервно крутит в пальцах зажигалку. Будто обдумывает, с чего лучше начать историю.

Он так долго не издавал ни звука, что, когда он начал говорить, я даже слегка вздрогнула от неожиданности. Но этот рассказ стоил того, чтобы ждать.

* * *

Этот понедельник, без сомнения, был тяжелым для всех. Александр пригласил своего лучшего друга к себе в кабинет, чтобы обсудить все рабочие моменты. Им со дня на день необходимо срочно ехать в командировку, а Иван не закончил оформлять все важные документы для подрядчиков. Они устроят скандал и поднимут на смех за каждую пропущенную запятую в договоре. А если в документах вдруг обнаружатся ошибки посерьезнее, то вообще откажутся сотрудничать.

Поэтому каждый договор нужно было перелопатить от и до, чтобы исправить каждую малейшую неточность. Чтобы командировка прошла успешно. Иначе эта поездка окажется пустой тратой времени, нервов и денег. И окажется большая вероятность, что они начнут сотрудничать с конкурентами. А это пойдет сильно против фирмы. Конкуренты захватят огромную часть рынка и выйдут на новый уровень. Костров не мог этого допустить, поэтому перепроверял документы самостоятельно, хотя уже давно этим не занимался. Но для такого важного дела не мог пустить все на самотек.

Костров долго договаривался с ними и ломал голову, нужно ли им это сотрудничество. Но без них расширять бизнес будет куда сложнее. Они как главное препятствие на пути к господству компании Александра по всей стране. И, возможно, даже по всему миру. Поэтому работа с ними будет огромным шагом вперед. Мужчина стремился развить как можно больше направлений в своем бизнесе. Он даже подумывал присоединить рекламное агентство сына к своей работе. Ведь архитекторское бюро неплохо могло бы сосуществовать с хорошими специалистами по рекламе. Но только пока что он это держал в строжайшей тайне и никому ничего не говорил о своих планах, кроме близкого и преданного друга Ивана. Нужно преподнести Игорю эту информацию так, чтобы он не смог отказаться.

Иван постучал в дверь и вошел, не дожидаясь ответа. Он уже привык каждое утро начинать с небольшого совещания на двоих и мозгового штурма. Компания не один день строилась. А уж развивалась и того дольше.

Костров сидел за своим столом и перебирал бумаги. Он был в очень скверном расположении духа. Мужчина поднял глаза и сложил руки. Он поджал губы, смотря на лучшего друга. Иван приготовился к буре и выволочке. Он уже отлично умел распознавать эмоции Александра. Все-таки знакомы они столько лет, что могут угадывать друг друга с одного взгляда.

Несмотря на то что они дружат с самого университета, оба отлично научились разделять все личное и рабочее. И после выговора на работе они вечером спокойно могли сидеть в баре и обсуждать свою жизнь и женщин. Без обид и недомолвок. Оба замечали, что такое качество редко встретишь у людей. Обычно, стоит плохо выполнить свою работу, как начинается обида на начальство за то, что лишили премии. Или за то, что сделали выговор. А то, что компания осталась без прибыли или вообще ушла в минус, таких сотрудников обычно не волнует. Они обижаются на то, что не смогли безнаказанно вынести дорогую технику из офиса и перепродать. Но совершенно не беспокоятся о том, что без этого компьютера из отдела программистов встанет весь рабочий процесс во всем офисе. Ведь некому будет вести работу сайта.

Иван сел на свое привычное место и стал ждать, когда Александр заговорит. Он снова пробежался глазами по документам и начал:

– Вань, ты столько лет работаешь с документами и все никак не можешь запомнить элементарных формулировок. После командировки отправлю тебя в отдел к юристам. Будешь учиться и набираться опыта. Это уже несерьезно. Тебе даже счета выписывать доверить нельзя. А я хотел поставить тебя директором на новый филиал, – он не повышал голос, не грубил. Настоящий профессионал своего дела.

– Что я не так написал? – Иван поднял брови, как всегда, когда удивлялся.

Ему казалось, что он не напрасно сидел за договорами ночами и сделал все идеально. Но Александр был сильно недоволен проделанной работой.

– Все не так. Я бы тебе лучше показал, что в твоих документах так, но там ничего нет правильного. Ты написал какую-то ерунду, а мне все после тебя исправлять.

Александр протянул один из договоров. Карандашных пометок там было больше, чем напечатанного текста. Он показал, где двоякие формулировки, которые можно интерпретировать против них самих. Или глупые опечатки и слова с грамматическими и орфографическими ошибками.

Иван даже подумал, что и правда не стоило сидеть за работой так долго. Особенно без перерывов. Он, читая текст, успел заметить в нем и грамматические ошибки, и то, что отметил друг карандашом. Господи, нужно больше спать, а не тратить драгоценные часы и силы на работу. Особенно когда концентрация уже хромает.

– Смотри, вот это полная ересь. С виду, конечно, все идеально. Но если вчитаться, то любой дурак увидит, что половина здания отойдет им, и мы им еще должны будем платить за аренду. Это мое здание. Я его построил своими руками. И я не собираюсь им дарить ни одной пылинки из него. Я еще уборщицу найму, которая все эти пылинки тщательно сотрет. Чтобы они на своих ботинках не унесли лишнего. Даже штукатурка, что осыпалась, уехала на наших рабочих. Я лично скотчем к их одежде буду приклеивать даже каждый упавший волосок. Лишь бы этим собакам ничего не досталось. Ни косточки им не дам.

Иван скривился. Эта черта Кострова, его повышенное оберегание своей собственности немного смущала. С каждым годом он становился все больше похож на охранную сигнализацию. При любой попытке приблизиться к тому, что он считал своим, сразу начинал орать, лишь бы не забрали. При этом сын от него сбежал. Жена изменяет. Его личная жизнь катится под откос. Все его женщины бросали его, потому что он требовал ДНК-тест на ребенка. Он хотел, чтобы все его оставалось его собственностью, но люди от него разбегались как крысы с тонущего корабля. А он этого не видел. Или не хотел видеть.

Как и не хотели видеть правды все журналисты, которым Костров любезно скармливал сказку о том, какая идеальная и великолепная семья у него. Только это все пшик. От идеального у него только Марина. Она и правда будто сошла с обложки журнала. Вьющиеся локоны, в которых каждый волосок к волоску. Изящные тонкие запястья с золотыми браслетами, которые она сама скупала в невообразимых количествах. Выразительные острые ключицы и плечи. Все в ней веяло богатством и красотой. Но Костров этого не ценил.

Александр даже не замечал, что его же сотрудники его недолюбливают за эту тягу к перфекционизму. Жена с ним живет ради денег. Любовницы, хотя и проникались им и влюблялись, все равно никогда бы не стали с ним строить семью. Слишком у него противный характер. Ни одна нормальная женщина с ним не уживется. Как Марина до сих пор его терпит, а не выставила изменщиком и гадом – загадка для всех вокруг и Ивана в том числе. При этом она знает о любовницах и молчит. Ее держат только его деньги. Но по ней видно, как сильно Марина устала от такой жизни.

– Думаешь, они не откажут? Земля все-таки их собственность, да, здание построил ты, не сам, конечно, а только деньгами. Остальное сделали рабочие, которых тоже ты нанял, без сомнения. Даже не от нашей фирмы. Но землю они тебе тогда отказались продавать. Земля все-таки остается в их полном распоряжении. Я это и отметил в договоре.

Костров нахмурился. Он никогда не любил, когда ему указывали на его неправоту. Но еще больше он не любил, когда не прав он оказывался не наедине с собой, а с кем-то, кто мог заметить этот позорный, как считал Александр, провал. Конечно, он не думал, что Иван, его лучший друг, способен его предать и продать какую-то информацию. Но все равно каждая ошибка, каждое неловкое движение его выводили из себя.

Вот и сейчас он завелся от этого указания на свою ошибку. Но никак не отреагировал. Только промолчал, но по нему было заметно, что еще немного – и он бросит что-то тяжелое. Или в дверь, или в голову Ивану.

Вдруг в дверь постучали. Александр не успел даже ничего сказать, как дверь отворилась, ударившись о стену. На белой краске остался ярко выраженный след от металлической ручки. Иван даже на секунду задумался, что нужно будет после этого визита вызвать ремонтников. Он записал это в ежедневник. И стал наблюдать. С таким количеством работы не каждый день удается сходить в театр, а тут он сам пришел к ним.

– Саша! Почему ты мне не отвечаешь?! У тебя вообще есть совесть?! – красивая высокая девушка так громко кричала, что у обоих мужчин сразу заболела голова.

Учитывая, что оба не спали почти всю ночь, работая над договорами, девушка сейчас была совершенно не вовремя. Вряд ли Костров будет в духе с ней разговаривать. Как всегда, наговорит ей сгоряча, а потом поедет с огромными букетами цветов вымаливать прощение. И потом, после командировки, скажет Марине о какой-нибудь важной рабочей поездке и улетит с любовницей куда-нибудь на Мальдивы, чтобы побаловать ее и расположить к себе.

Иван сразу же подумал, что у нее точно есть определенные сходства с Мариной. Не столько внешние, сколько ее манера общения. Крики, визги, махание руками. Александр без ума от импульсивных женщин. Иван даже шутил, что другу нужно встречаться с испанскими девушками. Вот уж где горячий нрав. Но тот все отмахивался от его глупых предложений.

Из соседних офисов стали выходить люди, делая вид, что все они идут по своим делам. Но каждый хотел застать скандал, чтобы было что обсудить на обеденном перерыве. К Кострову пришла ругаться девушка. Никогда такого не случалось. Чтобы к примерному семьянину, мужу и отцу приходили ругаться молодые красивые девушки. К нему разве что домработница время от времени приходила с обедами и костюмами из химчисток. Но это не вызвало никакого интереса у сотрудников. Что обсуждать, может, дома у него какие проблемы, только одними салатиками сплетни не соберешь.

– Закрой дверь за собой. Желательно с обратной стороны. У меня полно работы, и сейчас я тебя видеть не хочу. – Александр разозлился. – Сколько раз я тебя просил не врываться ко мне на работе? Не нужно сюда приходить. Зачем ты кричишь на весь офис? Людей от работы отвлекаешь. Завтра в журналах будут статьи, что ко мне пришла какая-то сумасшедшая вертихвостка, кричала и ругалась. Тогда все мои убытки будешь возмещать сама. Только денег у тебя кот наплакал. У твоих родителей и того меньше. А если я обрублю все финансовые вложения, что тебе поступают сейчас, останешься без финансов совсем.

Девушка резко закрыла дверь, хлопнув так, что содрогнулись стены. Но уходить она не собиралась. Она пришла ругаться и не планировала останавливаться на одном грубом высказывании от Кострова.

– А ты хочешь, чтобы я на тебя не кричала?! Ты правда считаешь, что на тебя не за что кричать?! – девушка сорвала голос, но никак не могла успокоиться.

– Либо ты сейчас успокоишься и нормально скажешь, в чем дело, либо я вызову охрану, и тебя отсюда выведут. Еще раз тебе повторяю: не стоит устраивать сцены в моем офисе. Тем более при посторонних, – Костров кивнул на своего друга, сидевшего напротив.

Иван внимательно слушал всю ссору, мотая головой из стороны в сторону. Как в теннисе. Туда – сюда. Туда – сюда.

– У меня учеба, сессия на носу. А ты мне такой подарок сделал. Лучше бы сумку за полмиллиона, которую я давно хотела, а не это! – Она бросила на стол бумажки. В ворохе листов мелькнул черно-белый снимок.

Костров поднял бумаги. Он внимательно изучал каждую, вчитываясь в каждое напечатанное слово и изучая все печати.

– Ты что, беременна? – задал очевидный вопрос мужчина, рассматривая снимок узи. – Для этого ты просила деньги? Что же напрямую не сказала тогда?

– Ты идиот или прикидываешься?! Да, я беременна. Да, я на это просила деньги. Потому что в бесплатной клинике меня узнают. Потому что в бесплатной клинике зададут вопросы про отца ребенка. Потому что в бесплатной клинике придется тебя назвать, чтобы хотя бы не грубили. А в этой можно проходить лечение анонимно и достаточно заплатить, чтобы получить хороший сервис.

– Кто отец ребенка?

– Ты сейчас серьезно? Ты – отец.

– Я бы не был так уверен. Иначе зачем бы тебе было скрывать цели, с которыми берешь у меня деньги. Ты бы могла попросить вести твое здоровье в хорошей клинике. Но решила все сделать втихую. Еще и анонимно? Что же тогда тебе все анализы подписали?

– Да, ты не уверен, значит? Что же, тогда я пойду к твоей жене и расскажу ей все! Сегодня же! – Девушка судорожно собирала свои заключения от врача, стараясь сдержать слезы. – Или нет, еще лучше, я пойду и расскажу все в прессу. С кем ты крутишь романы за спиной у жены и сына. Пока врешь всем в глаза, что у тебя идеальная семья, а сам, мало того что охмурил малолетку, так еще и ребенка заделал на стороне. А может, даже и не одного! И даже потом, когда ребенок родится, приложу все ДНК-тесты, чтобы все точно знали, что я не вру! И ребенок правда твой. Только этого ребенка ты не увидишь! Потому что ему не нужен такой отец, который считает, что я гуляю от него направо и налево и пытаюсь еще чужого ребенка навесить!

– Быстро пошла вон отсюда, – голос Кострова резко изменился, он становился стальным и пугающим. Александр показал рукой на дверь. – Если не уйдешь сама, то я вызову охрану. И тогда прессе очень понравится, что из моего кабинета вывели какую-то безумную женщину, которая меня шантажировать пыталась даже не моим ребенком.

– Да как ты смеешь?!

– Вон отсюда!

* * *

– И тогда она в конце концов ушла, хлопнув дверью. Я даже успел подумать, что нужно будет ремонтировать еще и дверной проем. Но она была такая злая, что, не знаю, могла по пути кого-то загрызть даже. Стоило ей уйти, как он взорвался.

– Значит, все-таки любовница и правда была. Не могла ли она его убить?

– Что? Катя? Убить? Вряд ли. Она и мухи не обидит.

– Она же сильно злилась на Александра. Вполне себе мотив. Он обвинил ее в измене, которой не было. А она решила таким образом отомстить. Тем более что она имела доступ в офис.

– Сомневаюсь. Я, конечно, не слишком хорошо ее знаю, но уверен, что это не она.

– А что же с Алисой?

– Алиса вечером устроила похожую сцену. Без анализов и вороха бумажек, правда. Но очень похоже. Что Саша, что я, вымотанные работой и сценой Кати, рассмеялись над Алисой. Такое дурацкое совпадение. Они как будто сговорились между собой. Ерунда какая-то.

У Ивана поменялось выражение лица. Как будто он и правда думает, что они могли сговориться.

Тут же задумалась и я. Что, если обе любовницы Кострова сговорились его извести и убить?

Я мотнула головой. Быть того не может. Все указывает на Марину. Она и знала о смерти мужа, хотя и пыталась никак этого не показывать, и ведет себя в целом странно. Что-то скрывает.

Но вдруг я рою не в том направлении? А что, если сговор и правда был. Только не у Алисы и Марины, а у любовницы и Марины? Они обе собрались, убили Кострова и скрылись. А вот и хорошая догадка. Ведь у Марины есть ключ от офиса. Игорь упомянул о том, что у всех в семье он есть.

Как же я устала от этого дела. Одни интриги и переплетения глупых и совершенно ненужных линий. Почему Кострову не сиделось спокойно, зачем нужно было устраивать все это, обманывать, скрывать, лгать? Зачем врать всему миру о том, что у вас счастливая семья, когда это не так? Пришла в голову мысль, что стоило допрашивать их всех вместе разом. Но тогда вряд ли я бы дождалась правды или чего-то полезного. Они бы начали уклоняться и врать в разы больше. А мне хватает и того, что я уже получила.

– Вы можете что-то еще полезное рассказать?

– Думаю, больше ничего.

– А где искать Екатерину, знаете?

– К сожалению, я знаю о ней очень мало. Только имя в основном. Ну и ерунду всякую, что шоколад молочный любит с клубникой. Он сильно не распространялся о своих женщинах. Думаю, подозревал об изменах Марины. Потому и молчал. Или боялся, что я отомщу за его жену и уведу какую-то из его пассий. Но я что, монстр, что ли? Я бы никогда не стал.

– И последний вопрос. Есть ли какая-то вероятность того, что Александр не отец Игоря? Ну вдруг вы что-то знаете?

– Что за глупости вы говорите, Татьяна? Игорь сто процентов его сын. Он так сильно любил его, вряд ли он бы смог так любить чужого ребенка. Не просто же так Саша у всех своих любовниц проверял родство детей. А то, кто знает, вдруг захотела легких денег от него. И родила от какого-нибудь наивного дурачка.

– А Игорю тест он делал?

– Не знаю. Наверное, нет. Зачем ему это?

– Спасибо, Иван. Я, пожалуй, пойду. Если увидите Алису, попросите ее зайти ко мне в кабинет. Я достаточно нагулялась по дому.

– Обязательно.

Иван улыбнулся мне на прощание. Он как будто догадался, что я намереваюсь сбежать из этой золотой клетки.

Глава 10

Алиса пришла ко мне спустя почти час. Я успела задремать, сидя в кресле. Так сильно устала от сегодняшнего дня.

Домработница принесла мне чистые носки и мои кеды. Я обрадовалась, натягивая на себя свою чистую обувь. Я не видела их такими идеально помытыми со времен покупки. У меня все времени не было. Может, стоит чаще в домах богачей проливать на себя кофе?

– Что вы хотели со мной обсудить? – спросила домработница.

– Алиса, что вы знаете о других любовницах Александра?

– Очень мало. Я знаю только о Кате, о том, что она первая, кто рассказал Марине Анатольевне все.

– Что произошло?

Алиса начала рассказ, а я попыталась проснуться. Незаметно щипала себя за ногу, но сон не хотел уходить. Поэтому я слушала девушку в полудреме, периодически открывая глаза, чтобы не провалиться в глубокий сон и не упустить никакие детали. Но когда Алиса подобралась ближе к делу, я резко проснулась, что даже дернулась, ударившись коленом о стол.

– Все в порядке?

– Да, Алиса, продолжайте, пожалуйста.

* * *

Алиса в этот вечер вызвалась помочь на кухне повару. Особое распоряжение Марины – новый повар. Старый ее перестал устраивать, и она уговорила мужа сменить работников кухни. Она думала еще сменить Алису, но Александр еще не был готов обсуждать с ней это, поэтому она молчала и ждала более подходящего момента.

Поэтому Алисе пришлось проводить экскурсию новому повару и озвучивать правила поведения и прочие тонкости. И пока новичок растерянно бродил по кухне, Алисе было проще помочь с приготовлением ужина, чем заставлять хозяев ждать. Иначе от Марины все получили бы нехилую выволочку.

В этот вечер в дверь постучали. Обычно охранники сообщали о гостях, либо самые близкие к семье звонили в звонок. Но в этот раз все было иначе. И хотя дом большой, в кухне слышно все, что происходит у входной двери. Ведь окна кухни выходят прямо на входную дверь. А второй этаж находится не слишком высоко, поэтому можно было даже не прислушиваться к разговорам у двери.

– Господи, куча прислуги, и никто не может открыть?! – послышался голос Марины, приближающийся к двери. – Я всех к чертям собачьим уволю! Вы у меня все вылетите отсюда! Никто тут не будет работать больше! На помойке будете свои семьи кормить! Никто в этом доме работать не хочет? Ну никто значит и не будет!

Она кричала, пока шла к двери. Кричала, пока открывала. Но резко замолчала, когда увидела того, кто пришел.

– А ты что здесь делаешь?! Я тебе уже говорила уйти от него.

– Я беременна.

– Ты с ума сошла?!

Было слышно, что Марина дала девушке пощечину и стала ее отчитывать. Но постепенно ее голос затихал все сильнее и сильнее. Пока повар не закрыл окно, потому что стало слишком ветрено.

Алиса нахмурилась, ведь хотела узнать побольше, чтобы можно было потом обсудить с остальными сотрудниками дома. Но пришлось молча продолжить работать, а не собирать сплетни.

* * *

– На этом диалог было слышно не так хорошо. Марина Анатольевна больше шипела, чем кричала. Но в анализы заглянула. В конечном счете та девушка ушла.

– А когда это было?

– Во вторник. Где-то в восемь вечера. Или около восьми.

– Алиса, а что вы знаете о той девушке?

– Ничего. Совсем ничего. Но, кажется, именно к ней от меня и ушел Саша. То есть Александр.

– А что насчет повара? Я могу его найти?

– Конечно, он сейчас на работе. Позвать его к вам?

– Пожалуй, я лучше сама схожу в кухню. Проводите меня?

– Конечно.

Алиса вела меня по коридорам, а я запоминала планировку. Разговор с поваром мне бы не дал ничего полезного. Но это отличный повод найти пути к отступлению, когда разберусь с членами этой семейки. Но, судя по рассказу домработницы, мне тут еще торчать и торчать. Снова появились вопросы к Марине, она мне поможет найти любовницу. Раз они были знакомы.

– Надоело сидеть в четырех стенах? – спросила Алиса, когда мы почти дошли до кухни.

– Да, неплохо было бы размять мышцы, походить. А то в сон клонит от этого дела.

В кухне было чисто и уютно. Белый кафель, каменные столешницы, красота. Я осмотрелась и увидела в дальнем углу мужчину. Высокий, слегка седой. Он разделывал мясо. Ловко орудуя ножом, отрезал жилы и жир. Я даже задумалась о том, что если бы он был убийцей, то убил бы Кострова так же красиво и филигранно, как сейчас разрезает эту тушку животного. Не было бы ни одного сомнения в том, что там поработал профессионал. А не так, бездарно обмотанная шея полотенцем. Запачканный кровью костюм. Но повар – единственный, у кого в этом доме не накопилось никаких мстительных мотивов для убийства Александра. И уже не накопится.

– Здравствуйте, я частный детектив Татьяна Иванова. У меня к вам несколько вопросов.

– Татьяна, душа моя, добрый день. Как вам суп? Смог угодить барышне? – бархатный нежный голос мужчины обволакивал, вызывал мурашки. А то, как он говорил – одно удовольствие.

Рядом с поваром можно было почувствовать себя принцессой из средневековья или богатой знатной дамой с пушкинских балов. Мне стало так приятно, что я даже захотела пообщаться с поваром подольше. Жаль, что я не располагаю таким количеством времени.

– Спасибо, суп был невероятный. Но все же к вопросам. Кто-то приходил во вторник около восьми часов вечера?

– Да, девушка какая-то приходила. Хозяйка кричала уж больно громко. Я старался не подслушивать, не мое это дело все-таки. Но невозможно это было. Пришла, сказала, что ребеночка носит под сердцем. А потом, к счастью, диалог притих. Я и не стал прислушиваться, даже окно закрыл, чтобы не искушаться. Не так меня воспитывали, чтобы я подслушивал бесконечно. И детей своих я также учу. А что я за пример для подражания буду, если своим же принципам противоречить? Нет уж, барышня, извините меня, но в чужие интриги я не лезу. Вам того же посоветовать не могу, ведь это ваша работа. Но на свою душу такую ношу я брать отказываюсь.

– Вы в тот вечер были вместе с Алисой? Она вам помогала обустроиться здесь?

– Ох, Алиса прекрасная леди, она до сих пор мне помогает. Я тут совсем недавно, и она всегда на подхвате. Даже научила пользоваться черным входом, чтобы глаза Марине Анатольевне не мозолить. Не любит она прислугу. А я ссориться не хочу с хозяйкой, терять такую хорошую работу не по мне. Я тут тем более не так давно. А планирую кормить эту большую семью долго-долго.

– Вы не здесь живете?

– Я второй повар. Ну, пока что. Другой еще продолжает работать, а Марина Анатольевна и Игорь Александрович хотят меня, конечно, на постоянную работу пристроить сюда. Но я даже не знаю. Жить-то я тут все равно не стану. У меня есть своя комната, но постоянно жить здесь мне не хочется. Особенно когда работы нет. Думаю, мне без толку здесь сидеть. Дома жена ждет, дочка-красавица. А я у господ поварствую. Не бросать же мне семью и не перевозить сюда ребенка. Ей об учебе думать надо, а не о том, что в этом чужом доме для нее будет неуютно.

– А вы мне не подскажете, как здесь устроен черный вход?

– Отчего же не подсказать такой девушке? – Он мне подмигнул. – Ну смотрите, барышня. В коридоре для прислуги в самом конце дверь железная. За ней сад. Ой, красивый сад. Не представляете, какие там цветы. Проходите по тропинке, почти что напрямую. И там калитка неприметная. Открывается она просто: код у нее четыре нуля. Но сейчас дверь задняя в доме заперта. Не выпустят вас охранники.

– Есть какой-то еще способ выйти?

– А вам очень надо, да?

Я кивнула. Рассказывать все в подробностях ему не хотелось, поэтому я повременила. К счастью, он и не спрашивал.

– Понимаю. Игорь Александрович не дурак, конечно. Но запирать детектива в клетке – глупость сплошная. Как же вы, девушка, будете дело-то свое делать? Вам же с людьми говорить надо. А тут люди не шибко разговорчивые. Да и не так уж и много тут людей-то этих. А вам, наверное, еще и так девушка нужна будет для диалога. Ее-то сюда не привезти. Там вон журналисты бдят вовсю. – Он протянул ключ. – В моей комнате окно выходит как раз в сторону калитки. Этаж первый, наш коридор ниже, чем остальной дом. Поэтому прыгать не высоко будет. Но я вас прошу, в обуви не вставайте на подоконник. Наследите. А Алисе это все мыть. Не хотелось бы лишний раз озадачивать девушку юную.

– А куда мог деться брильянт, не подскажете? Вдруг что-то видели, знаете? Повар все же обычно довольно незаметен в доме.

– Я и о брильянте-то ничего не знаю. Разве то, что Марина Анатольевна сильно раздосадована была. Только вот я не понимаю одного. Игорь Александрович так тщательно искал этот камень, но ни в один ломбард не зашел. А это же самый быстрый способ сбычи таких вещиц. А он вот даже не подумал об этом что-то.

– Откуда вы знаете?

– Танечка, душенька, ну вы же детектив. Не мне вам рассказывать такие вещи. Не понесет же вор камень к ювелиру? На камешек, даже самый маленький, документы нужны. Бумажки разные. А деньги-то, деньги нужны. Вот и искать надо сначала значит в ломбардах. Тут, в конце улицы, кстати, есть один. Я каждое утро мимо него прохожу. И работает он круглосуточно. Но неприятные туда люди ходят. Девушкам в таком месте лучше не бывать. Да разве ж вы девушка? Вы когда детектив, не видят в вас девушку. А зря. Красивая вы, леди. Жена моя в молодости такая же была.

– Спасибо большое, – я осеклась.

– Михаил я, Борисович. Не буду вас задерживать, Татьяна. Идти вам надо, расследовать. А то госпожа наша без брильянта и не чувствует себя госпожой.

Я вышла с кухни и вернулась в кабинет. В кармане лежал ключ от комнаты повара. Мне оставалось только допросить Марину. Снова. И пойти в ломбард. Как же я не догадалась об этом? Михаил дал мне нехилую подсказку. Стало даже немного стыдно, что я не сама дошла до этой мысли. Но с тем, как сильно мне это дело загрузило мозг, я немного расслабилась.

Когда ко мне зашла Марина, у меня сразу испортилось настроение. Она создавала такую гнетущую неприятную атмосферу, что хотелось уйти куда-то подальше. Спрятаться. Не разговаривать с ней. Но без информации дело не сдвинется с места.

– Что вы еще от меня хотите?

– Вы были знакомы с любовницей Александра?

– Татьяна, я была знакома со всеми его любовницами. Как, по-вашему, иначе мне бы удалось сохранять видимость счастливой идеальной семьи? Саша очень дорожил репутацией, а как я ее буду поддерживать – его не волновало. Какие-то его пассии сразу меня слушали и бросали его, какие-то держались долго. Некоторых смогла подкупить деньгами, одной помогаю до сих пор с ребенком. Организовала их переезд в Турцию. Саша, конечно, ей до сих пор платит, но мне жалко мальчишку. Он должен был расти с отцом, в полной семье. Но что поделать, если его отец оболдуй, который не смог удержать штаны на себе. А девушка сама его бросила. Не стала терпеть унижения. Не то что я.

– О чем вы говорили во вторник с девушкой, которая приходила?

– С Катей? Да нам не о чем говорить с ней. Я просила ее бросить его, пока он ей ребенка не заделал. Она не послушала меня. Пришла, стала скандалить. Знаете, может, она и стащила мой брильянт? Пробралась через окно и стырила?

– Она пришла требовать денег?

– Нет. Только сказала, что Саша меня бросит ради нее. Ради какой-то там студентки бросит семью! Ну представьте.

Разговор не клеился. Марина не говорила ничего полезного, только пыталась свести меня на мысль о том, что любовница Кострова украла брильянт. Но на вопросы о мотиве и причинах подозрений она ничего не отвечала.

– Что вы знаете об этой девушке?

– Ничего не знаю.

– Какие именно анализы она вам принесла? – Вдруг мелькнула шальная мысль, что любовница Кострова принесла не полный пакет документов, так сказать. Вдруг что-то осталось в его кабинете. Ведь вряд ли Марина знает, где ее можно найти.

– Справки разные, заключения, выписки. Ну, вы сами знаете, какие справки врачи выдают.

– А что насчет узи?

– Вы думаете, мне интересно смотреть на чужого ребенка в утробе? Конечно же, там не было никакого узи. А если и было, я его не видела. Зачем оно мне нужно? У меня уже есть свой ребенок. Долг как матери я выполнила.

– Поняла. Вы знаете, где ее можно найти?

– Я о ней ничего не знаю, кроме того, что она по какой-то причине не взяла деньги и решила остаться с моим мужем. Видимо, он ей давал больше, чем предложила я. Ну что же, теперь она осталась одна с ребенком, и ей никто не поможет. А я предупреждала. Я не стану перечислять ей ни копейки из моих денег. Тем более что теперь это все мое. – Марина обвела руками кабинет, намекая на весь дом. – Бизнес, дом, деньги. Все исключительно мое.

– А почему только ваше? Как же Игорь?

– Игорь? Он добровольно отказался от всего имущества. И обещал, что в случае смерти меня или Саши откажется от наследства в пользу живого супруга. Ему не нужна лишняя морока, у него свой успешный бизнес. А тащить то, что ему не нравится, и то, в чем он не разбирается, он не хочет. Поэтому придется мне стряхнуть пыль с моего диплома и идти работать. Продолжать дело мужа, так сказать.

– А что насчет смерти обоих? Ведь придется кому-то наследовать, а у вас, насколько я знаю, только один ребенок.

– Об этом я не думала. Наверное, тогда придется ему вступить в наследство. И потом передать кому-то другому под управление? Не станет же он вот так отказываться от того, что Саша таким непосильным трудом заработал. У меня сын далеко не дурак.

– Хорошо, я вас поняла, Марина. А может, тогда вы подскажете мне, не знаете случайно, было ли у вашего мужа завещание? Может, он в письменном виде сразу же и завещал все вам, не упоминая Игоря и, не знаю, остальных своих детей? Или, наоборот, упомянул всех остальных и решил не оставлять вам ничего?

– Завещание? Конечно же нет. После его смерти все достанется мне, как его законной супруге, и Игорю, как его сыну. Вот и все. Зачем ему было бы составлять завещание? Думаете, он бы стал от меня что-то скрывать? Но раз Игорь настроен отказаться от всего в мою пользу, то могу с уверенностью сказать, что это все теперь мое. Остались небольшие формальности.

Чем дальше, тем интереснее все складывается! Марина не знала о старом завещании, о котором упоминал Игорь? Или ее муж отозвал его и теперь на деньги могут претендовать наследники первой очереди? А кто это у нас? Официальный сын – а Игорь таковым является, незаконные дети, жена, разумеется. Марина говорит, что сын намерен от наследства отказаться?

Нет, точно, выберусь отсюда – и позвоню Кирьянову, пусть как хочет, но добудет мне это завещание. Если оно есть.

– И то верно, вы абсолютно правы. Что-то я сама не догадалась, наверное, меня так жара уморила. Спасибо, Марина. Можете идти. Вы вне подозрений, благодаря вам я смогу найти настоящего убийцу. Уверена, что Екатерина решила убить его, чтобы Александр никому не достался.

– Знаете, я также подумала, когда узнала о смерти мужа. Большое спасибо за вашу работу. Эта нахалка еще получит свое!

Марина притворно вытерла глаза платком и шмыгнула носом.

Как только за ней закрылась дверь, я принялась собираться. Нужно покинуть дом как можно быстрее. И сделать это незаметно. Ведь как только заметят мою пропажу, я не смогу вернуться, а заметят, что меня нет, довольно быстро. Учитывая, какой проходной двор в этом доме. Ну и я в какой-то мере уверена, что так часто Алиса заходит только потому, что Игорь попросил ее следить за мной. Видимо, догадывается, что я могу сбежать. Ну, я надеюсь, что он понимает, что работать детективу в четырех стенах невозможно.

Возвращение для меня будет доступно только с уже раскрытым делом. Прийти сюда придется с полицией. Штурмовать дом. В целом я буду делать то же самое, что делают сейчас журналисты. Но у меня и полиции будут все полномочия на это. А у прессы их нет.

Тут же подумалось о том, как я удачно обманула Марину с тем, что с нее сняты подозрения. Конечно же, не сняты. И, конечно же, я не перестану под нее копать. А ее попытки отвлечь меня на другого все больше убеждают меня в том, что я права в ее вине.

Особенно я убедилась, что Марина точно причастна после ее рассказов. Она уверена, что все деньги достанутся ей. Бизнес, дом, все достанется ей. И если даже это убийство не из корыстных целей, то в любом случае доля мотива в деньгах есть. Но что, если она действовала не одна? Куда-то же делся брильянт. И он точно каким-то образом связан с убийством Александра.

Еще и Иван говорил, что Марина любит не Кострова, а его деньги. А тут он еще и решил уволить ее любовника. Вот она и защитила любимого единственным доступным ей способом. Так сказать, проблем у нее теперь по горло. И их станет еще больше, если она и правда провернула все это дело вместе с сообщником.

Я выглянула за дверь и пошла по коридору. Когда проходила тут с Алисой, я успела заметить одну приоткрытую дверь, за которой была лестница вниз. Домработница сказала, что это проход в коридор прислуги. А что, очень удобно, не пересекая главные коридоры и холл, а сразу пойти по своим рабочим местам. Наверняка все, что нужно Алисе для работы, находится на втором этаже, также как и кухня. Это, конечно, не самая умная планировка дома, но не мне судить.

Я шла по памяти, поэтому я быстро нашла проход вниз. Снизу слышались голоса. Вся семья была в сборе на первом этаже. Они снова ссорились между собой. Отчетливо можно было разобрать голос Марины. Она кричала что-то про журналистов и недовольно восклицала, что нужно их всех уволить. Но не может же она уволить тех, кто на нее не работает.

Конечно, с ее связями можно устроить и не такое. Но вряд ли кто-то из журналистов будет ее сейчас слушать. Только если она не решит продать им информацию о ходе дела. Но Игорь и Иван этого не допустят. Они здравомыслящие люди. И не дадут семью в обиду. Даже если обидеть их хотят изнутри этой семьи.

Я не стала задерживаться и подслушивать разговоры. Не до этого мне. Быстрым шагом пошла в конец коридора прямо к той заветной двери. Конечно, останься я послушать, я бы, вероятно, смогла услышать что-то полезное. Но вычленять из истеричных криков Марины полезную и достоверную информацию мне явно не хотелось. Я и так весь день этим занимаюсь. Пытаюсь найти в ее словах хотя бы крупицу правды и не сойти с ума.

Когда за мной закрылась дверь, я выдохнула. Вряд ли кто-то сможет меня обнаружить в разгар дня в коридоре для прислуги. Я спускалась по лестнице в полутьме. Похоже, эту часть дома не ремонтировали. Вокруг меня были обшарпанные стены, тусклые лампочки на проводе без никакого декора. Даже люстры пожалели. На потолке надо мной была большая трещина в стене. Видимо, это старая часть дома, которой лет столько же, сколько было Кострову. Но вряд ли, конечно, он построил дом первым, а потом вокруг него построили богатый район. Хотя, учитывая то, что он архитектор, все вполне возможно.

А я даже не задумывалась. Что проектировал Александр? Он смог сделать такую богатую архитектурную компанию. Его фирма отстроила полгорода, но сам Костров? Он же с чего-то начинал. Может, как раз с этого богатого района? Но думать об этом некогда, надо работать.

Коридор для прислуги был слабо освещен. Похоже, люди не врут. Марина и правда не любит прислугу. Причем настолько, что готова устроить им адские условия. Раз дизайном дома занималась она, женщина могла намеренно оставить без ремонта именно это крыло. Я спустилась вниз, едва не переломав себе ноги в полумраке.

Передо мной был длинный узкий коридор. Первая дверь, которую я увидела, была обклеена разными стикерами. И на ней была разноцветная надпись из стикеров «Алиса». Похоже, это ее комната.

Я из любопытства нажала на ручку, и дверь открылась. Хорошо, что им не запрещено украшать это место так, как им хочется. Но выглядит все равно ужасно мрачно и жутко. Как в тюрьме или в сумасшедшем доме.

Внутри было неприятно. Хотя Алиса пыталась всячески добавить уюта, комната все равно была больше похожа на тюремную камеру. Старая железная койка, все та же лампочка на проводе, как и в коридоре. На полках различные книги. А на прикроватной тумбочке ваза с небольшим букетом цветов. Но запах плесени и сырости заставлял дышать через раз. Не хотелось бы подхватить здесь туберкулез. Интересно, откуда здесь плесень? У Костровых столько денег, но они не выведут грибок из крыла для прислуги? Или Марина специально травит сотрудников? Вряд ли я узнаю ответ на этот вопрос. Он мне и не нужен.

Я закрыла дверь, ничего не трогая. Следующая дверь была заперта, как и все остальные. Видимо, здесь хозяева дома решили устроить общежитие для сотрудников. Интересно, куда смотрел Костров, что допустил такие условия для своей возлюбленной?

Я предположила, что комната повара в конце коридора. Возле двери на выход. Раз окна, как он сказал, выходят в сад.

Я попробовала открыть ее, но она была заперта. Я ее отперла и нажала на ручку, дверь поддалась. Я осторожно вошла, оставив ключ на тумбочке. Не буду же я запирать комнату, чтобы Михаил потом не смог в нее попасть. Это будет неразумно с моей стороны. Тем более что он и сам сказал, что этой комнатой совсем не пользуется. Поэтому никто к нему и не зайдет. А если и войдет, то ничего не произойдет.

Я осмотрелась.

В его комнате было еще мрачнее, чем в Алисиной. Было заметно, что в ней никто не живет. Чистая застеленная постель слегка запылилась. На столе было пусто. Ни книг, ни кружки, ничего.

Я открыла окно и осмотрелась. Ни одного охранника вокруг. И правда, работает охрана здесь очень плохо. Спасает Костровых только то, что в этом районе преступлений не бывает совсем, потому что это закрытая территория. Даже у водителей такси есть свой персональный пропуск.

Я встала на подоконник и прикинула, как далеко до земли. Метра два, не больше. Прыжок. Сгруппировалась. Слегка ободрала ладони от падения, но не критично.

Прямо по вымощенной аккуратным гравием дорожке виднелась калитка. Она была похожа на продолжение забора, если бы не кодовый замок на ней.

Я пошла по тропинке и ввела код. Четыре нуля. Дверь пикнула и открылась. Я вышла с территории и закрыла за собой дверь. Быстро отошла за угол, чтобы меня никто не заметил. Теперь можно и отдышаться. Я осмотрела руки, ссадины немного болели. Но это ерунда. Отряхнула штаны от земли и обрывков газона и выдохнула. Я выбралась из этого сумасшедшего дома. Наконец-то.

– Да уж. Осталось определить только, где находится тот ломбард, о котором говорил Михаил.

Глава 11

Я шла по улице, стараясь не привлекать к себе внимания. У главного входа в дом и правда толпились журналисты. Столько прессы я видела только в моменты крупных политических событий, а тут у дома обычного, казалось бы, человека столько народу. Ну и большую же шумиху создала смерть Кострова.

Я буквально одним глазком посмотрела на эту толпу. Человек двенадцать там было, не меньше.

Они пытались попасть внутрь, стучали в дверь, заглядывали в окна. Тут и там можно было увидеть вспышки от фотоаппаратов.

У меня прошел холодок по коже. Они, конечно, не знают о том, что я веду это дело, но, если увидят меня в этом районе, могут возникнуть вопросы. Надо бы сматываться, пока меня не заметили. Не стану же я стоять здесь, теряя время. Пора идти. А то мое присутствие тоже вызовет нехилый ажиотаж. А мне не хватало еще интервью давать по поводу дела, которое я веду. Конечно, я откажусь и не продам информацию ни за какие деньги. Но лучше не испытывать судьбу.

Ускорив шаг, я дошла до конца улицы за пять минут. Благо, богатый район оказался не сильно длинным. И, как мне и говорил повар, увидела ломбард. Вывеска ярко моргала и переливалась разноцветными огоньками.

Остановившись у дверей, набрала Володьку.

– Кирь, пока я не за информацией, а с просьбой, – сразу сказала в трубку.

– Слушаю, – откликнулся друг.

– Разузнай по своим каналам, было ли у Александра Кострова завещание и кто в нем указан наследниками.

– Попробую. Но учти, дело это небыстрое, даже для нашего ведомства. К тому же, пока с завещанием не ознакомились наследники, я даже текст его затребовать не могу. Вот такие вот у нас правила наследственного законодательства, – грустно заметил Киря. – Так что на твоем месте я бы попросил Игоря Кострова обратиться в нотариальную контору. Он как наследник первой очереди – даже если в завещании не указан, он же официальный сын Кострова – имеет право.

– Ясно, спасибо. Но ты все-таки выясни, есть ли завещание, – попросила я еще раз и простилась с ним. После чего толкнула тяжелую дверь и вошла в ломбард.

Меня встретил затхлый неприятный запах. Прямо напротив двери стояла большая прозрачная витрина, забитая дорогими часами, телефонами, золотом и украшениями. Я даже в хороших ювелирных магазинах не видела столько драгоценностей, сколько здесь. Похоже, бизнес неплохо процветает. Богатые детки сдают свои побрякушки, а потом их выкупают в несколько раз дороже их родители. Или они же сами это и делают. Какие же еще клиенты могут быть в ломбарде в дорогом частном секторе?

Внутри ломбарда сильно пахло перегаром и сигаретами. За стеклянной стойкой стоял тучный мужчина. Я даже подумала о том, что он похож на большую бесформенную кучу подтаявшего пластилина с глазками. Он, как только увидел меня, заулыбался и стал рекламировать ассортимент. То и дело стрелял взглядом в меня, пытаясь начать разговор. Но я постаралась сделать максимально отталкивающее лицо, лишь бы он не начал приставать.

– Нет, спасибо, меня не интересуют украшения и техника. Я к вам по делу. – Мне казалось, что, если я прямо сейчас не покину это помещение, пропитаюсь всем этим запахом до конца жизни.

– Такая красивая девушка и по делу? К счастью, для вас я абсолютно свободен и даже не женат. – Он подмигнул и улыбнулся сальной неприятной улыбкой.

Я даже немного огорчилась, что он не женат, ведь мне от него не будет никакого спасения. Но, с другой стороны, ни одна женщина не посмотрела на эту груду пластилина. Это в какой-то степени даже радостно.

– Мужчина, я – частный детектив и расследую одно дело о краже брильянта, – жестко перебила я его. Он сразу вытянулся в струнку и подобрал слюни, что успел напустить на свою шею. – Подскажите, с семнадцатого числа к вам не приходил никто с брильянтом?

– Приходил один тип. Как раз семнадцатого, вечером поздно. В такое время у меня обычно золотая молодежь ошивается. Сами понимаете, на что деньги им нужны. А тут обычный мужик. Я даже удивился. Вы же наверняка знаете, это ведь такая большая глупость – нести камни в ломбард. Я же дам за него в десять раз меньше, чем он стоит. Мне несут обычно целые украшения, телефоны, даже вон технику бытовую разную. Но чтобы камни? Конечно, я неплохо наварюсь на нем. Но дал я ему, честно скажу, так мало, что самому даже стало нехорошо от такого обмана.

– Вы знаете, кто это был? Он, может, представился? Или вы можете мне показать записи с камер?

– Я не прогадал, открыв ломбард в богатом районе. Мне часто дети олигархов тащат такие дорогие вещи, что у меня глаза на лоб лезут от их ценников. Но, поймите сами, вы же знаете, почему люди приходят в ломбард. Они здесь не для того, чтобы со мной познакомиться или поболтать о жизни. Они приходят, чтобы получить деньги. И деньги я им даю. Большего от меня не требуется. Я, девушка, знаете ли, полностью поддерживаю анонимность моих клиентов.

– А что насчет камер наблюдения?

– Все камеры у меня не работают последнюю неделю. Так уж совпало, что короткое замыкание, которое произошло в начале недели, мне подпортило весь бизнес. А камеры сгорели, все до одной, мастера по установке все никак не могут приехать и поставить. То слишком жарко, то дождь, то еще что придумают. Мне-то и не важно. Муляж вон висит, отпугивает кого надо.

– Ладно, а внешность человека вы запомнили? Можете мне его описать?

– Мужчина. Высокий такой, тучный, заплывший, я бы даже сказал. Похож на обычного алкоголика. Лицо у него такое, синюшное еще. Похож на кого-то. Вроде видел я его уже. Но не вспомню где.

Я достала телефон и показала фотографию заявления. Не зря я тогда сфотографировала его. Не просто так мне показалось странным то, что Марина уволила водителя.

– Он?

– Да, он. Брильянт-то краденый, получается? Мне что же теперь делать?

– Об этом вы будете говорить с полицией. Но не волнуйтесь, я передам следствию, что вы мне неплохо помогли. Может, они смогут закрыть глаза на то, что какой-то мелкий камешек лежит в ломбарде. А может, и нет. Вдруг за соучастие сойдете, – я мило улыбнулась и развернулась к выходу.

– Но вы же знаете, что я не крал его?!

– Это выяснит следствие, а не я. Моя работа здесь выполнена.

Я вышла из ломбарда и вдохнула полной грудью. Уж очень мне захотелось поддразнить этого неприятного мужчину. Будет знать, как бросать сальные взгляды на красивых девушек.

Так, что у меня есть из информации? Вор – водитель. Уволенный месяц назад, судя по заявлению. Надо проверить кое-что. Вряд ли Марина могла так глупо поступить, оставив очевидные улики, ведущие к водителю. Ведь если они сообщники, он ее с легкостью сдаст, чтобы прикрыть свою шкуру.

Игорь долго не брал трубку. Я уже подумала, что и не ответит. Но мне нужна была его помощь.

– Если ты звонишь, чтобы объяснить, какого черта ты сбежала, то я даже слушать не стану. Надеюсь, что у тебя работа идет полным ходом.

– Игорь, не волнуйся, я не собираюсь ни о чем распространяться. Но мне нужно, чтобы ты кое-что посмотрел. Ты имеешь доступ к бухгалтерии отца?

– Конечно. А тебе зачем?

– Во-первых, какого числа личным сотрудникам платят зарплату?

– Пятнадцатого и тридцатого. Но я все еще не понимаю, зачем это тебе.

– Скажи мне, когда последний раз водитель получал зарплату?

– Который?

– Олег Бутусов.

– Найду и перезвоню. А ты мне объяснишь, зачем тебе это.

Я положила трубку, ничего не ответив. Кажется, я нащупала важную ниточку. С работоспособностью камер в ломбарде будет разбираться полиция. Это все, как и краденый брильянт, уже и правда не мое дело. Не до камней, когда приходится расследовать убийство одного из самых влиятельных и богатых людей города. Вероятно, Игорь уже успел забыть про брильянт, стоило ему увидеть труп отца.

Мне нужно убедиться, что я права, и Марина, увольняя водителя, забыла отнести это заявление в бухгалтерию. И водитель остался штатным сотрудником, которому два раза в месяц перечисляют зарплату. Потому что, как только я узнаю, что зарплату он получил за два дня до пропажи брильянта, дело можно считать раскрытым.

Телефон снова зазвонил. Быстро же Игорь нашел нужную мне информацию. Я даже не дошла до остановки.

– Пятнадцатого… но какого черта?! Я же своими глазами видел, что мать его уволила.

– Ага! Я так и знала. Игорь, я нашла брильянт.

– Где?!

– В ломбарде. Олег Бутусов, водитель Александра, каким-то образом получил брильянт и сдал его. Семнадцатого числа. Поздно вечером. В целом это не важно. Мне нужно к нему, выяснить, что же там у них произошло. Но, подозреваю, действовали они в паре.

– Но мать же говорила, что…

– Она много что говорила. И у меня не лучшие прогнозы, Игорь. Пока я веду расследование снаружи, твоя задача – удержать Марину внутри и убедить ее в том, что я ее ни в чем не подозреваю. Очень тебя прошу.

– Ты же не думаешь… нет… Таня, она не могла…

– Игорь! Приди в себя. Могла или не могла, это я и пытаюсь выяснить сейчас. А ты, пожалуйста, вышли мне адрес этого Олега. Думаю, он может мне очень много рассказать.

– Хорошо. Пришлю сообщением. Жди.

– Спасибо.

На душе было гадко. У Игоря на глазах рушилась идеальная картинка семьи. Весь день. Он и так догадывался, что Марина изменяет мужу, что у Кострова куча любовниц и детей на стороне, что в их семье нет ничего настоящего. Но чтобы еще и Александр хотел уволить лучшего друга. Чтобы мать убила отца. Чтобы водитель оказался предателем. Чтобы отец оказался не родным. Что дальше? Алиса – тайная внебрачная сестра Игоря или повар – его отец?

Я села на скамейку, чтобы выдохнуть. У меня раскалывалась голова, и я не могла понять, это от перегрева или от перенапряжения. Это дело оказалось для меня тяжелее, чем я ожидала, но Игорь не обманул. Оно и правда интересное. Но лучше бы я поехала в отпуск, а не работала над трупами и кражами. И хотя я нащупала ниточки и у меня есть версии и даже есть главный подозреваемый, но все равно я бы предпочла отдых. Я почти раскрыла это дело, мне осталась малая часть. Скоро я получу оплату и полечу на море. Но, несмотря на все утешительные мысли, мне на душе было погано, потому что я прониклась какой-то теплотой к Игорю. Он так хотел помочь матери, что даже не догадывался, какую кашу она заварила.

Мимо проехал туристический автобус. Я бы могла напроситься, чтобы меня подкинули. Я уже так делала. Но я решила вызвать такси или, что еще лучше, арендовать машину. Хотелось прокатиться в тишине и подумать. Я тянула время, будто бы надеясь где-то в глубине души, что это дело само себя решит и мне не придется сообщать плохие новости. А я смогу спокойно укатить в отпуск. Интересно, смогу ли я полноценно отдохнуть, если махну на все рукой, верну предоплату и просто исчезну на пару недель, греясь на солнышке на море?

Я тяжело выдохнула. К сожалению, я не могу себе позволить такую роскошь. Денег, конечно, мне хватает. После этого дела и вовсе я получу довольно кругленькую сумму. Но мне не позволит так поступить моя совесть. Она меня загрызет. Я просто не могу бросить Игоря в такой тяжелой ситуации одного. Предать его доверие, когда вокруг него рушится весь мир. Мы с ним друг другу никто и вряд ли даже будем дружить, но даже с этими его выходками я привязалась к нему. Он мне напомнил бедного брошенного щеночка. Он радостно бежит навстречу хозяевам, а они снова и снова бросают его. Также и с родителями.

Игорь так ценил свою семью. Отца. Мать. А тут отец мертв. Мать – убийца. Никому больше нельзя доверять. Только частный детектив – единственная его отдушина. Наверное, даже его жена ничего не знает. Судя по тому, насколько он напряжен.

Телефон снова пикнул, я открыла сообщение. В нем был адрес Олега. Замечательно. У меня больше нет ни одного повода ждать. Нужно снова приниматься за работу. Но сначала допросить Катю – любовницу Александра. Что-то мне подсказывает, что я близка к завершению дела. А перед тем, как ее допросить, ее надо найти. Ничего, и не такие проблемы я решала.

Глава 12

Как оказалось, уехать из богатого района не так-то и просто. Помимо того, что я не хотела компрометировать семью Кострова, так еще и нужно было вызвать такси туда, где меня бы не увидели журналисты. Они точно сложат два плюс два. Татьяна Иванова и смерть Кострова. Кто еще, как не я, будет этим заниматься. Разве богатая семья будет надеяться на полицию, располагая всеми возможными средствами к тому, чтобы нанять хорошего детектива.

Я попыталась вызвать такси на ту остановку, где сидела, но даже это было невозможно, ведь центр района перекрыла пресса и толпа зевак. Поэтому я пошла пешком до ближайшего таксопарка.

Ехать на такси не хотелось совсем. Но выбора не было. Мне добраться нужно всего лишь до офиса Кострова, оттуда и начну поиски Екатерины. Ведь вполне вероятно, что она оставила свое узи именно там. Иван как раз рассказал, что она пафосно бросила все на стол. Может, он, конечно, приукрасил действительность. Но узи и правда могло остаться в офисе. И я надеюсь, что полицейские его не нашли и не забрали. Иначе мне будет очень сложно найти саму девушку.

– Дэвушька, куда падвэзти? – заговорили сзади с характерным акцентом.

– «Тарасов плаза» знаешь где?

– Канэшна, знаю, дэвушька, вэсь город знаю, как сваи пять палцэв. Паэхали?

– Да черт с тобой, поехали. Только сильно не гони.

– Давэзу так плавно, что не почуэшь дажэ. Садись уже, э?

Я села в машину и пристегнулась. Это было совсем не похоже на чистую дорогую машину Игоря. Я прокатилась с ним один раз, но уже успела привыкнуть к роскоши и комфорту: молочным кожаным сиденьям, приятному аромату в салоне и к плавности поездки.

Белая «Киа» таксиста даже снаружи была с таким слоем грязи и дорожной пыли, что ее цвет можно было узнать только по крыше. Внутри же салон был протерт частыми пассажирами. В голову сразу ударил противный запах освежителя-елочки. Меня чуть не стошнило от резкого запаха.

Ехали мы минут пятнадцать, но меня успело укачать три раза. Я хотела выйти прямо на ходу, но расследование не ждало. Поэтому пришлось ехать до самого конца. И я была как никогда рада увидеть уже знакомую улицу, где было расположено здание Кострова.

Офис был оцеплен со всех сторон. Внутри сновали туда-сюда сотрудники полиции и бесконечно кого-то допрашивали. Я думала, что все допросы уже закончились, но, судя по всему, полицейские еще не все узнали. Весь рабочий персонал чуть ли не под пытками выдавал личную информацию Кострова. К счастью, все были так заняты, что меня никто не заметил, и я спокойно смогла пройти в кабинет.

Я осторожно открыла дверь, вспоминая, как тяжко мне было утром со всей этой жарой. Но благо ближе к вечеру стало прохладнее, и я смогла выдохнуть.

Я спокойно выдохнула, смотря в его кресло. Хотелось присесть и отдохнуть, но явно не туда, где несколько дней сидел труп. Копаться в ящиках смысла тоже уже не было. Все, что я там видела, уже выгребли и увезли. Но где-то же должен был остаться снимок УЗИ. Потому как кому он мог понадобиться?

Я снова осмотрела след под ковром. Стеллажи. Бесцельно бродила по кабинету из стороны в сторону. Глупо было надеяться, что на столе лежит снимок, но я еще раз решила переворошить все бумажки. Один из листков соскользнул со столешницы в узкую щель между столом и стеной. И это оказалось к счастью – моя удача в этот раз меня не покинула. Сама вселенная мне благоволила и помогала с этим делом. Между столом и стеной я нащупала что-то более плотное, чем обычная бумага для принтера. Достала находку, разумеется, в перчатках. Это был черно-белый снимок. На нем виднелся уже совсем крошечный ребенок.

Ух ты, она узнала о беременности примерно на десятой неделе. И после этого пришла ругаться к Кострову. Интересно, узнай она об этой новости раньше, пришла бы к нему ругаться или приняла бы другое решение?

Я даже задумалась, была ли беременность ее планом или оказалась чистой глупой случайностью, которая и правда испортила ее надежды? Конечно, она еще молодая студентка, но вдруг она хотела познать себя в материнстве, счастливой жизни с любимым богатым муженьком?

Я перевернула снимок и осмотрела его оборотную сторону. Мне нужно было срочно узнать, где Катя обследуется, чтобы найти ее. Других вариантов поиска беременной студентки у меня не было. Никто не знает, где она, кто она и как ее искать. Или знают, но не хотят говорить. А у меня ограничено время. Если я не найду ее сегодня, возможно, не смогу уложиться в сроки раскрытия дела. И меня не столько подгоняет то, что придется вернуть предоплату, сколько то, что убийца останется безнаказанным. Или, скорее, безнаказанной.

На обратной стороне снимка УЗИ была подпись врача, дата, возраст пациентки и размер плода. И правда, десять недель. На листе также были имя и фамилия этой девушки. Шапошкина Екатерина. Прекрасно.

Я не придумала ничего лучше, чем сначала пойти напролом. Времени у меня мало, поэтому надо что-то делать и как-то действовать. А потом уже думать, судя по всему. Но я делала все быстро. И без лишних колебаний. Нашла номер клиники и позвонила. Мне моментально ответили. Дружелюбный голос девушки.

– Клиника матери и ребенка «Мать и мачеха», Александра. Чем могу вам помочь?

– Здравствуйте, я частный детектив Татьяна Иванова. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Так приятно знать, что даже частные детективы обращаются в нашу клинику. Конечно же, спрашивайте, не стесняйтесь.

– Александра, вы неправильно поняли меня. Мне всего лишь нужно узнать контакты одной вашей пациентки. Шапошкиной Екатерины. Номер телефона, адрес, может, место работы. Что угодно. Я веду одно очень серьезное дело, и мне необходимо с ней связаться. Это очень важно.

– А документы у вас есть? Я не могу разглашать конфиденциальную информацию клиентов нашей клиники без полицейского запроса. Только так.

– Но… – Мне не дали договорить.

– Татьяна, извините меня за то, что перебиваю, я все прекрасно понимаю. Но распространять налево и направо данные наших клиентов не позволяет этика. Меня не просто уволят, меня отправят под суд. Я потеряю и работу, и свободу. Знаете ли, я не хочу отбывать тюремный срок. Так что, вам придется найти другой способ, чтобы получить необходимую для вас информацию.

– Хорошо, извините.

Я сбросила звонок. Мне хотелось рычать от моей глупости. Я, конечно, не сильно верила в то, что все так просто пройдет. Но я даже не подумала о том, что у меня потребуют документы вместо того, чтобы пойти навстречу и как на духу выпалить всю информацию. В этом деле мне все подсказывали и давали хорошие советы, с чего бы вдруг чему-то пойти не так? Но, без сомнения, с моей стороны надеяться на успех этого опрометчивого решения было очень глупо. И Александра, девушка с ресепшена, права. Она не имеет права разглашать никакую информацию без документов. И за это, правда, ей может грозить серьезный срок.

Я усмехнулась. Все было бы слишком просто, но, по классике жанра, придется идти туда ногами. Ссориться с администрацией. Нет, конечно, добыть документы – не проблема. Но тогда снова придется идти к Кирьянову, запрашивать официальные бумажки, просить разрешения. А это затяжка времени. Надо придумать что-то другое. Что-то, что поможет мне получить сведения и не подставить семью Костровых под удар журналистов. Не хотелось бы, чтобы после одного моего визита в клинику весь город судачил об убийстве Кострова и о том, что он еще и тайно заделал ребенка какой-то студентке. А там и на Екатерину повалится куча вопросов. Замучают ее бесконечными интервью. А я не думаю, что ей такое нужно, особенно в ее-то положении. Не нужны этой несчастной такие переживания. А мне – такие враги. Семейство Костровых и так на меня зуб точит, особенно Марина. Надо придумать что-то другое.

К счастью, возле офиса Кострова удобно разместился прокат автомобилей. Поэтому доехать до клиники было гораздо проще и быстрее, чем из богатого района.

Я выбрала серебристую машину и оплатила сутки аренды. Больше никаких поездок на такси. Никогда. Ладно, хотя бы точно не сегодня. Я вспомнила поездку до офиса и передернулась. Запах этого такси, казалось, навсегда въелся в меня.

Я ехала не больше десяти минут. А вот парковочное место искала почти сорок минут. Пришлось остановиться во дворах. И до клиники идти пешком. Приятная вечерняя прохлада освежала. Но раскаленный асфальт еще не остыл, нагревая воздух.

Здание клиники снаружи выглядело ужасно вычурно. Высокое стеклянное здание, чем-то отдаленно напоминавшее мини-версию Москва-сити. Только в Тарасове. Интересно, кто это построил? Слишком пошло и безвкусно. Почему владелец здания не обратился к Кострову, ведь тогда можно было бы спроектировать и построить нечто очень красивое и в общем стиле города. Но, видимо, это филиал, открывшийся в нашем захолустье, с очень самоуверенным владельцем.

– Сегодня у меня день плохих дизайнов, видимо. Или сумасшедших заказчиков. Надеюсь, Марина – единственная из их представителей, с кем мне придется общаться, иначе я свихнусь окончательно, – тихо пробормотала я себе под нос, прежде чем войти в клинику.

Я остановилась на ступеньках и достала из сумки большие квадратные солнечные очки, закрывающие половину лица, и свою идиотскую панамку. Выглядеть я буду комично и ужасно, но это поможет мне оставаться инкогнито. Я глянула в отражение в стекле и убедилась, что запомнить и узнать меня будет не очень просто. И уверенным шагом вошла.

В клинике ужасно воняло. Смесь запаха хлорки и лекарств. Как будто я пришла в больницу, где люди проходят последний путь, а не вынашивают детей. При этом ужасном запахе выглядело все слишком стерильно. Белые стены в плиточных квадратиках, как делают обычно в ванной комнате. Скользкий отполированный пол, в котором можно увидеть свое отражение. Я старалась в него не смотреть лишний раз, чтобы не вспоминать, что я выгляжу не как профессиональный детектив, а как клоун на выгуле.

Я подошла к белоснежной глянцевой стойке администрации. Даже девушка, что сидела за ней, была вся в белом. Ну, хотя бы не блондинка. Ее черные волосы были убраны в аккуратный пучок. Я хмыкнула, глядя на полное отсутствие цветов в этом месте, чем привлекла внимание этой девушки. Она сразу же заговорила со мной:

– Добро пожаловать в нашу клинику. – Администратор за стойкой выглядела слишком дружелюбно.

Я натянуто улыбнулась ей в ответ.

– Здравствуйте. Я тут по одному очень деликатному делу. В прошлую субботу я проходила анонимно узи. Пожалуйста, никто не должен это знать. Мне бы поговорить с моим врачом. Сами понимаете, город небольшой, как только узнают, будут судачить на каждом углу.

– А ваш врач? Извините, не могу найти, в прошлую субботу работало два врача. Можете назвать фамилию или время посещения? Что угодно, чтобы я могла вам помочь.

– Морозова Елена Степановна.

– Ой, да, вижу-вижу. Сейчас у нее как раз нет записи, вам очень повезло, она принимает в пятом кабинете. Прямо по коридору и налево. Вам нужна помощь?

– Нет, спасибо, я дойду сама. – Я тепло улыбнулась администратору и пошла по коридору.

Удивительно, но белый приветливый вход сменился черным коридором. Длинный, узкий, с большими лампами, будто соединяющими потолок и пол. Я будто шла по коридору космического корабля, проходя все новые и новые секции. В глянцевой плитке угадывалось мое отражение. Стены давили на меня. А двери были расположены так неудобно, что, открой ее кто-то изнутри, я обязательно получу по лицу. Но мне очень повезло – никто не вышел из кабинета врача. И я смогла дойти без увечий.

Отличный день, я обрадовалась. Сегодня сама судьба на моей стороне. Удача меня не просто преследовала, а держала меня за руку и шла со мной шаг в шаг. Так легко мне еще не было. Но радоваться еще слишком рано. Мне еще предстояло разговорить врача. Надеюсь, за закрытой дверью я смогу узнать что-то полезное.

Я постучала и вошла.

Внутри кабинета было гораздо приятнее, чем в коридоре. Светлые бежевые стены. Жалюзи, плотно закрывающие окна. Кушетка и гинекологическое кресло. Все выглядело очень чисто и приятно.

– Здравствуйте, я к вам по важному делу. – Я закрыла за собой дверь и осторожно опустилась на стул. Сняла панаму и очки, чтобы создать более откровенную атмосферу для беседы.

– Здравствуйте, Татьяна. Не ожидала увидеть у меня на приеме частного детектива. Решили обзавестись детишками? Или случайно получилось? – За столом сидела незнакомая мне женщина.

Полноватая женщина с очень добрым круглым лицом. У нее когда-то темные волосы выжжены краской и высушены химзавивками. Кудри выглядели очень неопрятно, некоторые волоски обломались и осыпались. Вместо бровей – старый, уже давно выцветший татуаж. Местами плешивый. Черно-рыжие, несуразной формы совсем не подходят ни к цвету ее лица, ни к цвету ее волос.

В уголках глаз осыпавшиеся стрелки. Мимические морщины по всему лицу, скатавшийся тональный крем. Вблизи она выглядела очень уставшей, а я пялилась на нее, не зная, с чего начать разговор. Мне было совершенно неловко то, что она меня знает, а я ее – нет. Или, может, не помню?

Я смотрела в ее темные карие глаза. На добрую улыбку женщины, воспитавшей уже целую ораву сначала детей, а потом и внуков. Но ничего знакомого не могла нащупать.

Я обычно не забываю лица. Да и с памятью в целом у меня все в порядке. Она ни разу не обращалась ко мне как к детективу. Я не лечилась у нее никогда. Поэтому я решила спросить напрямую, откуда же она меня знает.

– Извините, не могу вас вспомнить. Мы разве знакомы? – Я слегка занервничала.

Она вряд ли согласится мне помогать, если обидится на то, что я ее не помню. Подумает еще, что она такая мелкая и незначительная, чтобы ее запоминать. Но я и правда не знаю, кто это и почему я должна ее помнить и знать.

– Ой, что вы! Напрямую, конечно же, нет. – Я выдохнула, а она, не заметив этого, продолжила говорить: – Но вы однажды очень хорошо помогли дочери моей подруги. Впрочем, на кого вы в нашем городе только не работали. Вас же в каждом уголке знают. Кажется, уже ни одна сотня дел за вашими хрупкими плечами.

Я смутилась, а женщина рассмеялась. То, что меня узнают в лицо врачи-узисты в нашем городе, мне немного польстило. Но, с другой стороны, я поняла, насколько же я часто свечусь везде, что обо мне говорят на каждом шагу и узнают даже те, кого не знаю я. Как вести дела, если меня знает каждый чайник? Мне следует быть поосторожнее, а то журналисты быстро найдут повод подкопаться.

Подумалось, что пора взять отпуск от работы. Не просто парочку недель на море. А подольше. На несколько месяцев. Или на полгода вообще. Отдохнуть от дел, дать людям немного меня забыть. Чтобы работать было попроще. Как раз за это дело мне заплатят столько, что я долго смогу не работать. Только вот сидеть без дела мне будет еще сложнее, чем бесконечно что-то решать и раскрывать преступления. Но надо что-то делать с тем, что меня все знают.

Иначе, конечно, такая популярность осложнит мне всю мою жизнь. Хорошо еще, что пока никто не знает, что это я веду дело Кострова. А то не просто популярность, но и визиты незваных гостей ко мне в дом были бы обеспечены. Потом замучаюсь говорить, что никаких интервью я не даю. Журналисты, конечно, узнают об этом, как только я вернусь в дом Костровых. Ведь уходила я незаметно, а заходить придется через главный вход. Не подставлять же повара, раскрывая всем пин-код от калитки и саму эту секретную дверцу для персонала.

Впервые я задумалась, что мне же придется как-то вернуться к ним в дом. Но это казалось таким далеким, что необходимости размышлять и что-то придумывать пока еще не было. Но тревога уже поселилась где-то глубоко внутри. Ну ничего, надеюсь, я каким-то образом смогу и из этого выкрутиться. Другого выбора у меня и нет. В крайнем случае буду вместе с полицией штурмовать дом.

– Знаете, а вы можете мне помочь. Я здесь не просто так, а за тем, чтобы вы мне подсказали кое-что. Я прекрасно понимаю, что у вас врачебная тайна, клятва, этика и моральный кодекс. Но дело в том, что мне просто необходима помощь. А собирать документы будет слишком долго, а у меня ограничено время в этом деле.

– Такому известному детективу грех не помочь. Только что же я могу? Я информацией не владею, даже новости не смотрю. Вряд ли смогу что-то полезное рассказать или тем более найти. Вы уж поймите, Татьяна, у меня жизнь не такая насыщенная, как у вас. У меня все просто и банально – дом, работа, дом.

– Вы ошибаетесь. Как раз информацию вы можете мне дать. Очень ценную и полезную.

– Это какую же?

– Мне нужны данные одной вашей пациентки. Любые. Номер телефона, адрес, место учебы. Что угодно. Мне не нужно знать все, мне просто нужно ее найти. Или хотя бы знать, где искать.

– Татьяна, вы же понимаете, о чем меня просите? Я не могу ничего такого вам сказать. Это подсудное дело. Особенно, вы же знаете, что здесь часто проходят лечение анонимно. И делают они это не для того, чтобы я их номер телефона раздавала. Даже частным детективам.

– Я понимаю. Но мне, правда, нужно ее допросить.

– Таким я помочь не могу. Но мы можем поступить вот как. Давайте вы назовете мне пациентку, а я, если это возможно, скажу, когда вы можете с ней «случайно» столкнуться в коридорах больницы. Но это максимум. Больше я ничем вам не помогу. Никаких данных. Извините.

– Хорошо, мне это подходит. Я ищу Шапошкину Екатерину. Мне очень срочно нужно поговорить с ней об одном важном деле.

Но я не успела получить никаких данных, как в дверь постучали. Внутрь вошла высокая, стройная и невероятно красивая девушка. Ее длинные каштановые волосы были уложены в идеальные локоны. Я уже хотела было выйти из кабинета, чтобы не мешать приему, как увидела, что врач коротко мне кивнула. Она так незаметно намекнула, что я чуть было не пропустила это. Я даже засомневалась, что и правда увидела что-то. Но врач заговорила первая:

– Проходите, Екатерина, мы уже закончили.

Мне осталось только выйти и дождаться ее в коридоре.

– Спасибо вам большое, – я радостно поблагодарила женщину и вышла за дверь. Замечательно.

Пока я ожидала конца ее приема, на телефон пришло сообщение от подполковника Кирьянова: «Таня, срочно перезвони, как только сможешь. Мы нашли кое-что важное».

Перезванивать я не стала. Ведь Екатерина может выйти в любой момент. А я не могу рисковать и упустить ее. Поэтому я села на скамейку и стала ждать.

Глава 13

Ждать нужно было недолго. Всего двадцать минут. Конечно, в этом скучном пустом месте каждая секунда тянулась как вечность. Но радость от того, что я вот-вот раскрою дело, ускоряла течение времени для меня.

Я успела составить планы и списки дел. Продумала, как вести разговор, как добраться до водителя, что делать дальше. И как я поступлю, если выясню, что убийца не Марина, как я предполагала все это время, а Екатерина. Вот тут, конечно, я не все продумала, ведь девушка уже вышла из кабинета. Она была чем-то озадачена. Но я не теряла времени и подошла к ней, чтобы начать разговор.

– Екатерина, здравствуй. Ничего, что на «ты»? – Я не стала даже ожидать ее ответа. Мне нужно было быстро и тихо ввести ее в курс дела, чтобы поговорить. – У меня к тебе есть деликатный разговор, касаемо отца твоего ребенка. Нам ни к чему лишние уши, поэтому предлагаю отправиться в укромное место, где мы сможем спокойно поговорить обо всем.

Девушка выглядела изрядно напуганной. И уставшей. Она смотрела на меня своими огромными глазами и не говорила ни слова. Возможно, конечно, с беременной студенткой стоило говорить осторожнее. Но у меня не осталось времени на осторожные подводки к разговору.

Катя, придя в себя, кивнула и предложила поехать к ней домой.

Я попросила ее подождать у входа и пошла в машину. Подъехала к ней и помогла сесть внутрь. Она поблагодарила за то, что я подала ей руку и открыла дверь. Я подумала, что ей и так тяжело и нужно ее хотя бы немного поддержать. Она назвала адрес, и мы поехали.

Катя сидела молча, пока я искала нужный жилой комплекс, въезд в него, пока я искала нужный дом. Катя не сказала ни слова и когда мы подъехали. Я припарковалась, она только кивнула на подъезд, показывая, куда нам нужно.

Я вышла из машины и помогла выйти Екатерине. Тут же я попросила ее немного подождать, пока я разомнусь. Проводить весь день, сидя, особенно когда хотела гулять по жарким городам, очень сложно. Походила туда-сюда и осмотрелась. Приехали мы в элитный дорогой район города с новостройками. Утром я была в частном секторе. Вечером – среди многоквартирных «человейников». Ну и денек, конечно. Весь день среди богатства и переплетений любовниц и жен одного богатого мертвеца.

Я вдруг отчего-то удивилась, что у молодой девушки-студентки есть своя квартира. Я знаю, сколько здесь стоит жилье, сама думала поменять одну из моих квартир на небольшую однушку здесь. Но считаю, что если и переезжать, то в место получше, а не в тесную коробку от холодильника по цене «Боинга».

– Вы так удивляетесь, как будто не знаете, кто мой любовник, – рассмеялась девушка.

Ее смех звучал, как перелив колокольчиков. Я даже залюбовалась. Такой девушке хочется подарить и квартиру, и машину, и весь мир бросить к ее ногам. Мужчины обычно падки на таких. Неудивительно, что Костров решил с ней начать отношения.

– Саша подарил мне эту квартиру, чтобы показать серьезность своих намерений. Целая трешка, ну и как отказать ему? – Она улыбнулась.

– Екатерина, я спрошу не столько для дела, сколько из праздного интереса. Расскажите, как вы познакомились.

Интерес был, конечно, не праздный. А с целью. Мне нужно было понять, как она будет говорить об этом мужчине. С улыбкой или с ненавистью. И рассказ о первом знакомстве, о любви, об отношениях заставляет человека погрузиться в воспоминания и отражает все эмоции на лице.

– Он пришел к нам в университет вести лекцию. Рассказывал о своем бизнесе, искал хороших специалистов. Менеджеров и архитекторов. Ему порекомендовали меня как отличницу, и он сначала хотел взять меня на работу. А потом начались активные ухаживания. Цветы присылал, в рестораны приглашал. – На лице Кати отразилась мечтательная улыбка. – Я не хотела с ним никаких отношений. Ну мне двадцать лет, какие романы, тем более с таким, как Саша, он мне в отцы годится.

Я посмотрела на то, как Катя рассказывает о нем. Она и правда в него влюблена. С таким блеском в глазах говорить о человеке можно, только когда его сильно любишь. Мечтательный взгляд, счастливые искры в глазах. Она в него влюбилась по уши.

– И как же ему удалось тебя покорить в итоге?

– Я в очередной раз ему отказала. Сказала, что не хочу быть его игрушкой, что очередной любовницей у богатенького папика быть это не для меня. Тем более он женат. У него сын взрослый. Его сын старше меня, представляете? А я тут приду и скажу: «Здрасьте, я ваша мачеха». Ну бред же. И он тогда сначала подарил мне эту квартиру. Принес мне документы, что квартира моя. Сказал, что настроен серьезно. Ну я и сдалась. Не за квартиру, вы не подумайте. Просто до этого были слова, обещания. А тут серьезный шаг. И я решила дать ему шанс. Он меня почти сразу повез в отпуск. Красиво отдыхать, смотреть мир. Но смотрела я не только на пляжи и рестораны. Ходили по музеям, гуляли по улочкам, он арендовал большие автобусы только на нас двоих. Интересовался всем, что я рассказывала. Покупал дорогие украшения и одежду. Я могла посмотреть на что угодно, и он шел и покупал это. Даже просить не нужно было. Он оказался галантным, вежливым, умным, и, конечно, я растаяла.

Катя не выглядела расчетливой охотницей за деньгами. Она была обычной студенткой, за которой приударил чей-то муж. Ее даже не обвинишь в этом. Несомненно, она знала о жене, о сыне. Да кто не знал? О семье Костровых знают все в нашем Тарасове, и этих богатеев постоянно зовут на разные светские мероприятия в других городах и даже странах.

Только от этого не лучше. Александр всегда красиво говорил на публике, так что нетрудно догадаться, как он мог рассказывать своим юным наивным любовницам красивые истории. И несложно понять их и то, почему они согласились на отношения с Александром. Каждая ему верила. А он веселился, а потом бросал. И только на публике показывал, какая образцовая у них семья. Только образцового там не было ничего.

Но долго тянуть эту историю я не могу. У меня нет столько времени. Пора переходить к делу. Я тяжело вздохнула и начала тяжелый разговор:

– Александр Костров убит. Его сын Игорь нанял меня расследовать это дело. Но пока что у меня никаких зацепок нет. А все улики указывают на тебя. И мотив, и время встречи. – Я смотрела на ее испуганное лицо.

Конечно, это все ложь. Причем такая очевидная. Но мне нужно напугать Катю, чтобы разговорить. Зная, что ей грозит реальный тюремный срок, она будет откровенна, если невиновна. А если виновна, попытается подтасовать факты. А я все знаю. Ну, или почти все.

– Что? Я? Нет-нет-нет… я бы никогда. – По ее щекам потекли слезы.

– Катя, я понимаю. Все прекрасно понимаю. Он тебя охмурил, обманул. А потом бросил одну, беременную. Соблазн вонзить нож ему в сердце велик. Но это не повод убивать. Это убийство. Серьезное преступление. Таким образом ты разрушила только свою жизнь и невинного ребенка.

– В сердце? Господи, какой ужас. Бедный мой. – Девушка заплакала.

Да, я играла очень грязно. Но никак иначе быстро не вытянуть информацию. И даже этим ходом я получила очень много. Она не удивилась ни способу убийства, ни смене места удара. Значит, точно не она. Не просто не она убила, Екатерина даже не знала, что он убит. Причем так жестоко.

– Катя, расскажи мне, как все было. Это правда очень важно.

Девушка вытирала слезы, но они снова и снова катились, не останавливаясь. Она всхлипывала и шмыгала носом. А я терпеливо ждала рассказ.

– Ну, все как обычно. Сначала у меня обострилось обоняние. Запахи стали раздражать. Любые. Потом стало тошнить. Особенно запах мяса вызывал рвоту. Потом вкусы поменялись. Я возненавидела яблоки. Захотелось рыбы. Мне все это показалось странным, и я пошла к гинекологу. Тестам я не очень верю, поэтому сразу решила на крайние меры. Она мне и сообщила, что я беременна. Причем сразу десятая неделя.

– И когда же ты об этом узнала?

– В понедельник.

– Так, и что же дальше было?

– Да понимаешь, если бы я узнала раньше, то могла бы еще подумать. Надо оно мне или нет. Конечно, я очень хочу детей. Но сейчас, кажется, еще не время. Только вот уже ничего не сделать. И я пошла к Саше. Я не хотела от него денег или чего-то еще. Мне просто нужна была уверенность, что ребенок не останется один. Что я смогу его воспитать.

– А Александр? Как он отреагировал?

– Он не поверил. Сказал, что ребенок не от него, накричал и выгнал. Пообещал вызвать охрану, если я не уйду. А я и ляпнула, что жене его все расскажу. Или лучше в прессу. Ну, ему это совсем не понравилось. Я ушла. Я была такая злая, что и правда пошла к его жене.

– И как же отреагировала Марина?

– Она отчитала меня.

– Что? Почему? Разве не странно, что жена твоего любовника тебя отчитывает за беременность, а не устраивает скандал?

– Ой. Я же не рассказала, а это важно, наверное. В общем, когда Саша начал за мной активно ухаживать, я из женской солидарности пришла к его жене. Я ему не говорила об этом. Но она спокойно отнеслась к этому. Сказала, что я у него не первая и не последняя. И только попросила меня быть осторожнее. Потому что ребенка на стороне он никогда не признает. И вот она кричала на меня, когда я сказала, что беременна. Сказала, что раз я такая дура она не станет мне помогать никак. Что я теперь сама по себе.

Катя заплакала еще сильнее. Значит, в этом Марина не соврала. Они действительно были знакомы еще до беременности Кати.

– Екатерина, а Марина предлагала что-то? Может, деньги? Или что-то еще?

– Ну, когда я ей рассказала об отношениях с Сашей, она предложила мне крупную сумму. Около трех миллионов. Я таких денег и в руках-то никогда не держала.

– И что же, ты ей отказала?

– А зачем мне такие огромные деньги? Тем более не хотела бы, чтобы меня и мои чувства покупали. Расстаться с человеком, которого любишь, только ради денег?

– Тем более что у него денег в разы больше?

– Что? Нет, конечно. Я никогда не просила у него денег. И когда о беременности ему сообщила, тоже ничего не просила. А после того, как рассказала Марине о моем положении, сразу же пожалела. Я думала, что Саша перебесится и придет ко мне. Как было всегда во время ссор. Но прощать его так просто я не хотела. Такое унижение стерпеть. Он же буквально меня назвал женщиной низкой социальной ответственности! А я не такая. У меня никого не было ни до него, ни после него. Марина снимок УЗИ у меня забрала, чтобы ему показать и все высказать. И я ждала, что они разведутся, тогда я бы его простила. Ребенку в любом случае нужен отец, учитывая, что мне одной не потянуть.

– Подождите, то есть Марина видела твой снимок УЗИ?

– Конечно. Я принесла ей все доказательства. Если нужно, я бы и тест сделала после рождения ребенка. Но для чего? Я не хочу никому ничего доказывать.

– А когда ты поняла, что Александр не придет?

– Только что, на самом деле. Я его все еще ждала. Конечно, были мысли, что он меня бросил одну с ребенком. Но у меня есть квартира, учиться осталось недолго, к родам как раз завершу учебу. С работой как-нибудь разберусь. Как-то живут и в условиях хуже, чем я. Но с ним было бы, конечно, лучше и проще. Ребенку все-таки нужен отец.

Тут уже простые слезы горя перешли в настоящую истерику. Я ее понимаю. Она осталась одна с нежеланным ребенком, которого не в силах будет прокормить. И, судя по тому, как сильно она переживала по этому поводу, ей никто не сможет помочь. А совмещать новорожденного ребенка и работу на грани невозможного.

– Я думаю, вам следует уйти. Я больше ничего не могу рассказать. Я ничего не знаю. Я даже не знала, что его убили. У меня нет никакой связи с его близкими. А спрашивать у Марины себе дороже. Ну, я думаю, вы понимаете.

Я похлопала Катю по плечу и встала. Я понятия не имею, как ее поддержать и чем ей помочь. Да и помогать всем подряд – себя не хватит.

Я тихо вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. Тут же я спустилась во двор и села в беседку. Как хорошо, что элитные дворы облагородили.

Нужно перезвонить Кирьянову. Раз дело такое срочное.

– Алло? Киря, что-то случилось? – Я заволновалась.

Прошел почти час с его сообщения, но ускорить допрос – значило сделать работу плохо. А сейчас я узнала все, что смогла. Катя ни в чем не виновата. И в этом я точно уверена.

– Таня, дело срочное! Пришли результаты. Его убили, он истек кровью. Его зарезали. Понимаешь?

– Ты пьяный, что ли? Я это и без тебя знаю. Мы вместе с тобой это утром видели. Ты думаешь, я не заметила это?

– Нет, ты не поняла. Послушай меня еще раз. Он. Истек. Кровью, – мужчина повторил это по словам, ожидая, когда до меня дойдет. – Где-то должна быть огромная лужа крови. Артерии перерезаны очень халтурно. Человек ничего не понимает в убийствах. Обычный самодеятель, который не знает, как устроен человеческий организм. А значит, делал это в спешке. И лужу крови убирать времени не было. Причем порез ровный, то есть сделан одним ударом.

– То есть подожди, ты что, хочешь сказать, что его убили не в офисе?

– Таня, я тебе не просто это хочу сказать. Это удалось доказать! У него растяжки под мышками.

– Ну, в его комплекции это нормально. Разве нет? Он достаточно крупный мужчина.

– Нет, ты меня вообще не слушаешь, что ли? Его поднимали и тащили. Пока мы не можем установить точно, был ли он жив на момент, когда его переносили. Но растяжки свежее, чем рана, это точно. И они точно от механического воздействия.

– Подожди-подожди. То есть его зачем-то пырнули, а потом тащили в кабинет? Господи, кому это может прийти в голову? Кому это надо? Зачем?! И главный вопрос, кто мог его тащить? Он же тяжеленный. Его жена и домработница даже вдвоем его бы не подняли. Хотя есть у меня один вариантец.

– Да, именно. Наконец-то ты начала думать. Еще главное то, что его тащили не волоком. Понимаешь, о чем я? Его закинули на плечо и несли. Кто-то был достаточно сильным, чтобы нести. Не волоком. Пятки целы. Ботинки тоже.

– Ух ты, а вот это уже что-то новое. Спасибо, ты облегчил мне работу. Теперь я знаю, в каком направлении копать.

– Обращайся. Все, я пошел работать. Пока.

Он сбросил звонок, а я осталась сидеть на улице одна. Свежий ветерок помогал разогнать лишние мысли.

Я открыла сообщение Игоря с адресом водителя. Вот он. Высокий грузный мужчина точно смог бы тащить Кострова. Причем без особых трудностей. Вот к нему мне и нужно.

Глава 14

Я ехала, находясь в эйфории. Наконец-то, дело почти раскрыто. Я успела за день, мне выплатят кругленькую сумму, и я успею насладиться отпуском. Уеду и не буду отвечать ни на чьи звонки. Денег мне хватит, чтобы не работать как минимум год. Смогу даже позволить себе квартиру в этих элитных новостройках.

Весь мир сегодня был у моих ног. Пробки уже закончились, жара сменилась приятной прохладой. А по радио играли только мои любимые песни. Я подпевала каждой и даже не заметила, как подъехала к дому водителя.

После дорогих элитных мест с жителями, у которых на лице написано, сколько денег они сегодня потратили, окраина города показалась слишком печальной. Старые серые облупившиеся панельки, палисадники с вырванными из земли тюльпанами. Куча драных и явно больных котов, которых подкармливают сердобольные бабушки. Забитые парковки разномастными дешевыми, побитыми жизнью автомобилями. И в этой тоске и унынии старые железные двери подъездов, которые местами уже погрызла ржавчина.

Я позвонила в нужную квартиру и дверь домофона сразу же открылась. Удивительно. Редко кто так беспечно впускает в подъезд, даже не спросив, кто там. Но, осмотрев подъезд изнутри, я сделала вывод, что здесь даже входные двери можно не запирать. Бессмысленно абсолютно. Выглядит все очень мрачно, настолько, что ни один уважающий себя домушник не полезет.

Я поднялась на третий этаж, зажимая нос рукой. Запах рвоты и кошачьей мочи вызывали рвотные позывы.

Я постучала в нужную дверь, и мне сразу же открыли. Высокий широкий мужчина стоял и удивленно смотрел на меня. Он кого-то ждал. Судя по запаху перегара – или собутыльника, или посыльного.

– Вы к кому? – грубый низкий голос, почти что бас.

Я вздрогнула. На его фоне я выглядела совсем крошечной. Одна его рука была шириной с мою талию.

– Олег Бутусов? – я пыталась придать голосу храбрости. Но он еле заметно дрогнул.

– Да, я. А вы, дамочка, кто? – Он пошатнулся.

– Я частный детектив Татьяна Иванова. По делу об убийстве Александра Кострова. Вашего начальника.

– Я ничего не знаю. Уходите! – Он попытался закрыть дверь, но я действовала быстрее. Глупо и опрометчиво с моей стороны было зайти внутрь квартиры к такому бугаю. Но выхода не было.

– Знаете, вас видели все, кто только мог видеть. Вы сдали в ломбард брильянт Марины Костровой. Она во всем созналась. Вы убили начальника и получили за это неплохую оплату. Но вам не отвертеться.

Я блефовала. У меня на него не было ничего, кроме слов сомнительной достоверности от хозяина ломбарда. Но это единственный шанс раскрыть дело. И раз уж я сегодня вру весь день, то надо идти до конца. Это неплохо так помогает.

– Проходите. Я все расскажу.

Олег прошел в комнату, а я засеменила за ним. Я не маленького роста, но, по сравнению с ним, можно сказать, что я метр с кепкой. Да уж.

Кругом в его квартире было грязно и неприятно пахло. Запах смешивался с канализацией, рвотой и целым букетом, тянущимся из подъезда. На полу тут и там валялись бутылки из-под разного дешевого алкоголя. Он пил очень много, и денег ему хватало на огромное количество выпивки, но очень плохого качества. Мне даже повезло встретить его трезвым.

– Не думал я, что она такая стерва. – Он тяжело выдохнул, грузно опустившись в кресло.

– О чем это вы?

– Я его не убивал. Я даже не знал, что она собирается его убить.

– Когда это все произошло? – я постаралась говорить как можно мягче, чтобы не выводить его из себя. Он готов мне выложить всю историю, видно, что его это гложет.

– Шестнадцатого числа Марина Анатольевна сначала потребовала везти ее в офис. Всю дорогу в машине она трясла чьим-то снимком узи. Кричала и говорила, что все ему выскажет. Такой злой я ее еще никогда не видел. Я не знаю, что там у них происходило, но после этого Александр попросил отвезти в его загородный дом. Он хотел побыть один какое-то время перед отъездом в командировку.

– Загородный дом?

Олег кивнул. Я тут же вспомнила, как Алиса говорила про скрытую недвижимость. Там же может быть и завещание.

Я задумалась и почти не слушала, что говорил Олег. Но он кашлянул, и я снова включилась в его рассказ.

* * *

Семнадцатого числа, в четверг, Марина выскочила из дома и потребовала везти ее к Кострову. Олег удивленно посмотрел на хозяйку, но спорить не стал. Она никогда не просила отвезти ее в тот загородный дом, значит, вероятно, не знала о нем. Да и Марина из тех людей, кто ненавидит природу, лес и все остальное. Она любит жить в городе, в цивилизации. И каждый год проедала мужу плешь, требуя перевезти всю семью в Москву. С чего бы ей сейчас рваться за город? Но водитель спорить не стал.

Они ехали в полной тишине. Марину слегка потрясывало, она молчала и держалась за свою сумку. Олега это смутило, но задавать вопросы, чтобы нарваться на очередную гневную тираду и подставиться под увольнение, было бы глупостью с его стороны. Он молчал и не вмешивался в дела супругов. Они, к счастью, не спрашивали ничего друг о друге и не просили занимать ничью сторону.

– Куда мы едем? – вдруг подала голос Марина.

– За город. В дом, где сейчас отдыхает Александр.

– У него есть еще один дом?!

Марина взорвалась и снова принялась кричать. Это не было адресовано Олегу или кому-то еще. Она кричала в пустоту. Будто ругаясь сама с собой.

Водитель молча ехал, изредка бросая взгляд в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что с женщиной все в порядке.

Когда они подъехали к нужному дому, Марина выскочила из машины и пошла в дом. Она чеканила шаг так зло, что Олега охватило плохое предчувствие. Ее не было минут двадцать. И когда она показалась на улице, мужчина удивился. Никогда еще скандалы не кончались так быстро. Она села на переднее сиденье. Ее ощутимо потряхивало. Руки были в крови.

– Что вы наделали?! – Олег сразу догадался, что дело пахнет жареным. – Я немедленно везу вас в полицию. Вы не заставите меня в этом участвовать!

– Мы едем домой. И ты молчишь. Обо всем. Я тебя прикрою! Быстро едем.

– Вы сумасшедшая! Что вы наделали?!

Олег выхватил сумку из рук Марины и пристегнул женщину. У него тряслись руки. Внутри сжался тугой ком. Он не мог заставить себя пошевелиться, но нажал на газ.

Уже дома Марина поднялась к себе и отмылась. А когда спустилась вниз, передала мужчине брильянт.

– Это оплата за твое молчание. Сегодня же я напишу заявление. Тебя уволят. Но по датам будет стоять, будто бы ты был уволен месяц назад. Саша уже никому ничего не расскажет. Игорь давно не приезжал, он не узнает. Ваня не следит за сотрудниками. Ты в безопасности. Никто ничего не узнает.

Олег кивнул, взял камень и поехал. По пути он заглянул в ломбард и сразу же сдал камень, выручив хотя бы какие-то деньги. Зарплаты уже почти не осталось. А жить на что-то нужно. Хорошо хоть, что квартира досталась в наследство от родителей и не нужно думать о том, где жить.

Мужчина собирался поехать домой, потом зайти в магазин и напиться. Но бросил взгляд в зеркало заднего вида и увидел сумку. Она вся была в крови. Он догадался, что внутри лежит то, чем она убила мужа. И что-то ему подсказало, что нельзя так оставлять начальника. Может, еще можно его спасти. Может, есть какая-то надежда, что он жив?

Олег со всей скорости помчался в загородный дом. Но было поздно. Мужчина уже лежал, истекши кровью. Под диваном огромная лужа. Водитель вытряхнул из сумки нож, и тот завалился под диван. Но он махнул рукой и откинул сумку в угол. Он был уверен, что полиция сможет найти это орудие убийства.

Пока он решал, что же сделать с телом, на улице забарабанил дождь. Олег обмотал рану на шее Кострова первым, что попалось под руку, и поднял мужчину на руки. Он его закинул на плечо, как мешок с картошкой, и понес. Возле калитки уже успела размякнуть грязь, и он наступил в нее, прилипая всем ботинком.

– Черт! – выругался водитель и пошел дальше.

Он закинул тело начальника в машину и поехал. Куда он его вез – он не понимал, пока по инерции не остановился возле офиса. Он заехал на парковку и снова достал тело. Ботинок на ноге хлюпал и оставлял за собой следы. Ну ничего, утром уборщица все отмоет.

Олег выдохнул, осознавая, что в офисе никого нет. Даже охранник спит. Может, он увидел заезжающую машину, но не понял и никому не скажет, что на заднем сиденье был мертвый Костров.

Водитель положил тело на пол возле кабинета и достал из кармана ключ. Он занес Кострова в кабинет и посадил на стул. Включил кондиционер на самый холодный режим и запнулся о ковер. Грязным ботинком поймал равновесие, топнув и оставляя грязный след. Он тут же положил угол ковра сверху, надеясь, что грязь впитается в ткань. Увидел валявшийся на столе снимок узи, который, по всей видимости, оставила в кабинете мужа Марина, машинально смахнул его локтем со столешницы. И ушел.

* * *

Я молча слушала весь этот рассказ, не зная даже, что и спросить. То, что он поступил невероятно глупо на каждом шагу, – очевидно. Но не отчитывать же мне взрослого мужчину за то, что он был пособником в убийстве.

– Олег, почему вы не вызвали полицию? Почему, взяв брильянт, не поехали за город вызывать «скорую» на констатацию смерти? Зачем вообще сами туда пошли? Почему не сдали Марину сразу?

– Я испугался. Я прекрасно знаю, что каждое мое слово в полиции она обернет против меня. Она бы сделала меня сообщником. Она и не на такое способна. Но я не думал, что так поступит. Что скажет о том, что я его убил.

– Все еще не понимаю вашего мотива. Зачем вы перенесли тело? Если бы вызвали полицию сразу, то могли бы стать свидетелем. Но сейчас вы соучастник. Я никак не смогу вам помочь. За сотрудничество со следствием, может, получится как-то смягчить наказание. Но я ничего не могу обещать.

– Татьяна… я все понимаю. Я всего лишь хотел, чтобы моего начальника нашли. Он так много для меня сделал, и я не хотел, чтобы он лежал один в никому неизвестном доме. Полиция бы не стала глубоко копать. Особенно при наличии таких огромных денег, доставшихся Марине. Он бы так и лежал там один. Всеми брошенный и забытый. А так, хотя бы его похоронят достойно.

– Деньги… Олег, вы знаете, где Костров хранил завещание?

– Понятия не имею. Но, наверное, в том доме. Он там хранил многое, что хотел спрятать от жены. Не думаю, что завещание он стал бы хранить в открытом виде.

– Можете отвезти меня туда?

– Конечно. Поехали.

Пока мы ехали, я решилась на более личный разговор с водителем. Мне стало интересно, знает ли он обо всех секретах семьи. Да и почему его до сих пор не уволили за алкоголизм.

– Вы же очень много знаете о семье Костровых, я правильно понимаю?

– Конечно. Я с ними был почти с самых низов. Даже знаю, в какой момент у Александра появилась первая любовница.

– И когда же это произошло?

– Когда Игорю было лет пять-шесть. Он узнал тогда, что Игорь не его сын. И понесло его. Хотел своего сына. У него своих уже человек десять, наверное, а он все никак не мог успокоиться. Зато вон какое наследие после себя оставил. – Мужчина улыбнулся.

Это я и так уже знала. Игорь не родной. Я видела экспертизу. Но кто его отец? Он как две капли воды похож на Ивана. Но это лишь мои догадки. Никто не знает, кто его отец. И никто не говорит. Точнее, Марина, наверное, знает, кто отец. Но мне она вряд ли что-то расскажет. А мое любопытство не успокоится.

– У вас есть определенные проблемы с алкоголем. Это трудно не заметить. Как же вы тогда умудрились остаться на посту водителя у такого богатого и известного человека?

– Это долгая история.

– Ну и нам ехать не близко. Так что рассказывайте.

Я ждала какую-то обычную историю о дружбе, но Олег смог меня удивить. Он начал рассказ, а я закрыла глаза и стала слушать. Усталость за весь этот день меня сбивала с ног. Хотелось расслабиться и ни о чем не думать.

Глава 15

У Олега жизнь не задалась с самого рождения. Отец ушел за хлебом и не вернулся, как только узнал о беременности жены. Он даже не удосужился развестись с ней. Мать работала на трех работах, чтобы хотя бы как-то прокормить сына, но потом сдалась и начала пить. Много. В доме с того момента были разные мужчины. И Олегу пришлось уйти из дома очень рано. Лет четырнадцать ему было, когда очередной мамин ухажер потребовал подростка на выход.

Парень быстро нашел работу. Раздавал листовки, носил почту, где-то разгружал машины. Четыре года Олег метался. Он тут и там искал, где ему побольше заплатят, пока не наткнулся на Кострова. Он тогда только-только начинал бизнес. У него появились первые серьезные деньги, и ему нужен был водитель. Чтобы быть постатуснее.

Он выучил мальчишку на права и купил специально для него старенькую иномарку. Все права на машину принадлежали самому Кострову, но через время он полностью подарил машину Олегу. За хорошую работу. А себе купил новую, как только появилась возможность.

Костров стал заботиться о мальчишке как о своем собственном сыне, хотя в тот момент уже подрастал Игорь. Но совершеннолетний Олег ему был роднее, чем Игорь. Он много времени проводил с ним, учил всему, что сам умел. Дал жилье еще до того, как в их доме появилось целое крыло для прислуги.

А потом Олегу позвонили. Матери не стало. Она уснула пьяная, а один из ее дружков перерезал ей горло и вынес все деньги и украшения, что она не успела пропить. Тогда все и пошло наперекосяк. Он стал все чаще и чаще прикладываться к бутылке. Костров то и дело таскал его в наркологию, клал на лечение, водил по врачам и даже разным бабушкам, которые должны были отшептать. Но не помогало ничего.

Марина постоянно пыталась уволить его, но Александр был против. Он ссорился с женой, несмотря на ту картинку, которую они рисовали для общественности. Она несколько раз даже грозила разводом, но и это не помогало.

Олег переставал пить, иногда завязывал даже на полгода. Один раз на год и даже два. Только снова и снова срывался и падал в алкогольную яму. Но в один из таких дней, когда он был трезвым, в дверь Кострова постучали.

Два бугая с оружием. Они пришли устранять быстро растущего конкурента. И Костров точно знал, что за ним придут. Олег понял, что ему нужно действовать, иначе начальника убьют. Потому он быстро погрузил в машину Марину и плачущего Игоря. Вывел через заднюю дверь Александра, и они поехали. Когда дверь в дом выбили, там уже никого не было.

Загруженные оружием конкуренты поехали искать Кострова с семьей. Но Олег думал быстрее и действовал наперед. Он сдал полиции номера машины бандитов и сказал, что их автомобиль нагружен нелегальным оружием.

Костров восхитился отвагой юного мальчишки, который спас жизнь ему и его семье. Тайно нашел настоящего отца Олега и помог получить квартиру по наследству от родича. Олегу он, правда, сказал, что отец давно скончался, потому что не хотел расстраивать, говоря правду. А правда была жестока: ему было плевать на сына.

После этого случая Александр не смог успокоиться. Он постоянно думал о том, что если бы не нанял тогда давно Олега на работу, то и он, и его семья были бы мертвы. Марина забыла об этом на следующий же день. И снова и снова принялась требовать уволить водителя.

Но бизнес Кострова рос день за днем. Конкурент, мечтающий о мести, быстро разорился, а потом на него вышли в деле о покушении. Так Александр остался в бизнесе один. И стал расти еще быстрее. С первой же крупной прибыли он купил самую дорогую на тот момент машину, которую только мог себе позволить, и подарил ее Олегу. Роскошный черный «майбах» с белоснежным кожаным салоном.

Олег не хотел принимать подарок. Но Костров сильно настоял на этом. Это была гарантия, что мужчину не уволят, а если вдруг Марина добьется своего, то водитель спокойно уйдет с дорогой машиной. И если вдруг не сможет ее содержать, то ее будет легко продать и получить неплохие деньги.

* * *

– Так вот я и оказался здесь. До последнего не мог предать семью Костровых. Даже Марину. Поэтому я и не звонил в полицию. Потому, когда я запаниковал, наделал глупостей и втянул себя в эту заварушку.

– Заварушку? – Я усмехнулась. – Это еще мягко сказано. Вам грозит реальный срок.

– Я знаю. От восьми до двадцати лет. Может, больше. Может, меньше. Как повезет. Я сглупил, знаю. Но что я могу поделать? Я столько лет отдал этой семье. Александр был мне как отец. Отец, которого у меня никогда не было.

– От того, наверное, было бы правильнее наказать его убийцу. А не подставляться самому.

– А что мне бы это дало? Я алкоголик со стажем, работу нигде не найти больше, мне осталось только спиться, как мать, либо повеситься. А так, может, хоть пить брошу.

– А ты не теряешь оптимизма.

– Приехали.

Глава 16

Когда мы приехали, я поняла, почему Костров выбрал это место. Уединенные домики среди деревьев, свежий воздух. Никаких пробок и почти никого в округе. Посмотрела на телефон. Связи тоже почти не было. Олег пошел впереди, а я шла следом.

– Почему Александр купил дом там, где нет ничего и никого?

– Чтобы спрятаться от жены. Она не любит загородные дома и вообще все, что вдали от города. Она скорее бы удавилась, чем приехала сюда по доброй воле. Поэтому он купил дом в отдалении.

– А что насчет охраны? Камер? Хотя бы что-то?

– Александр, как вы знаете, не любил камеры. Совсем. Но в этом доме поставил. Удивительный человек. Но из-за того, что он не хотел, чтобы кто-то следил за ним, сделал отдельное помещение, куда все записи выводятся. Вон тот сарайчик неприметный на самом деле не склад инструментов, а целая комната с мониторами.

Я посмотрела по направлению руки Олега. И правда. В глубине участка стоял небольшой сарайчик. Не покосившийся, с целой крышей и замком на двери. Он был любовно покрашен в цвет темного дерева, похожий на книжные шкафы, что стоят в кабинете Александра в его доме.

Олег подсказал, где нужно искать ключ от двери. Он решил не идти со мной. Не хотел снова видеть место убийство любимого начальника.

Но прежде чем заходить внутрь, я решила осмотреть окрестности дома. В день убийства Александра здесь был дождь. Олег сам рассказал об этом. Грязевые лужи оставались еще свежими. Они слегка подсохли из-за сегодняшней жары, но вероятность навернуться на грязь все еще оставалась.

Я осторожно прошла к калитке и заметила – да, водитель не обманул. Он и правда наступил в грязь. Прямо возле калитки на грязи был четкий отпечаток ботинка.

Я открыла фотографию в телефоне, чтобы сверить узор. Они оказались идентичны. Измерить я его не смогла, но сделать фотографию на всякий случай не забыла. Если найду линейку, то измерю. Но пока что мне не до следов. Да и это уже не важно, дело, по сути, раскрыто.

Ключ и правда лежал там, где сказал водитель. Костров никогда его не забирал с собой, чтобы скрыть от жены. И поэтому оставлял его в тайном месте. Тропинка по краям была выложена красивыми декоративными камнями, но один из них был полый с выемкой специально под ключ. Его точно вытачивал мастер. Точная и очень красивая работа. Камень выглядел как настоящий.

Дело снова пошло как по маслу. Я открыла дверь и вошла внутрь. Мне не нужно было проходить дальше, чтобы понять, что убийство произошло именно здесь. Настоявшийся запах крови ударил мне в нос. Все было очевидно.

Я прошла в гостиную и увидела уже засохшую лужу крови на полу возле дивана. Часть ее залилась под диван. Что-то впиталось в обивку и подушки. Я закрыла нос платком, который завалялся у меня в кармане. Лучше уж было вдыхать запах печенья и каких-то не очень свежих крошек, чем крови. Хотелось открыть окно, но это уже сделают полицейские. Позвоню, как только осмотрюсь здесь.

Кровь за время, что была здесь, впиталась в деревянный пол так глубоко, что уже ее невозможно было вывести ничем. Пол придется менять. А убийца и правда даже не постарался убрать за собой. Значит, как и говорил Олег, Марина действовала быстро. В спешке. А потом пришел он сам и перенес тело.

Голова пухла от происходящего, но мне остался буквально последний шаг. Я почти завершила это дело, и мне понадобилось меньше суток.

Я глянула на часы. Прошло примерно двенадцать часов со звонка Игоря. Значит, я смогу поехать в отпуск. Я успею отдохнуть. Главное, чтобы все эти пути, к которым я пришла, не были ложными. Будет неловко, если Олег и правда окажется убийцей, а я тут одна, и даже связь почти не ловит.

Я отмахнулась от этой мысли. Прямо за диваном я увидела большой сейф. Наверное, в нем и лежит завещание. Не зря же Костров в удаленном от города доме соорудил сейф.

Попробовала снова напролом. Четыре нуля. Я была уверена, что это не сработает. Он же не дурак, чтобы делать такой простой пароль. Особенно такой же, который сделал от задней калитки в своем доме.

Но дверца открылась. Может, он просто забыл поменять его? Или сейф оказался с браком. Ну не может же самый влиятельный человек города быть таким глупым? Или может?

Я порылась в бумагах и нашла кое-что интересное. Среди бесполезных для меня документов лежала уже подписанная и оформленная дарственная на Алису. Он подарил ей этот дом. Интересно, а она знает? Он что, принял участие в каком-нибудь ток-шоу «Каждой любовнице по жилью»? Но мне некогда в этом разбираться, нужно раскрыть дело. А они уж пусть дарят друг другу, что хотят. Мне важнее узнать, правильно ли я нашла убийцу и сдать преступника полиции.

Я полистала остальные бумаги и нашла наконец завещание. Находка меня порадовала – нет необходимости лезть к нотариусам, напрягать Игоря и так далее. С другой стороны… А вдруг Александр другое завещание успел составить? Это датировано прошлым годом. Интересно, с чего вдруг Александр Костров решил озаботиться наследственными делами? В нем не было ничего интересного. Как я и думала, все наследство должно было делиться между женой, сыном и почему-то Иваном. Но сыну должны были отойти только памятные вещи и несколько квартир в городах. А Ивану половина бизнеса. Жене же все остальное. Но меня заинтересовала последняя строчка. «В случае моей насильственной смерти от руки кого-то из членов моей семьи все вышеперечисленное отходит моему младшему ребенку». Младшему?! Игорь, насколько я знаю, единственный официальный ребенок в семье. К чему это уточнение, почему бы просто не передать все ему, зачем уточнение? Или…

Господи! Ребенок Шапошкиной – не случайность. И то, что он не один – тоже хитрый план Александра. Костров построил свое завещание так, чтобы в случае его внезапной смерти от руки любовницы деньги не достались ей ни при каких обстоятельствах. Но Кате он доверял и заделал ей ребенка. Чтобы она смогла поднять его на ноги, решил передать ей все деньги. Но только вот один промах: Екатерина отказалась делать ДНК-тест и вряд ли станет. Как она докажет, что ребенок от Кострова?

Вот почему Марина так бесновалась на каждую беременность и отваживала всех девушек от него. Она не хотела, чтобы наследство делилось между его детьми. Но не знала, что оно и не будет между ними делиться. Ей было плевать на любовниц. Но вот на их детей – нет. А вот при разводе бы имущество делилось пополам. Наверное.

Интересно, был ли у них брачный договор? Ну, это сейчас не так важно. Но то, что нужно будет рассказать Шапошкиной о том, что Костров не бросил ее без денег одну, – это точно. Думаю, неплохая затея Ивану приударить за ней. Помочь поставить на ноги ребенка, построить с ней бизнес. С каких пор я заделалась в свахи?

Помимо дарственной и завещания я нашла в сейфе еще и гарантийные талоны на камеры наблюдения. Значит, в доме правда установлено слежение.

Я обошла весь дом, чтобы найти, где расположены все камеры. Одна на входе, две в гостиной, где убили Кострова. По одной на кухне, в спальне и гостевой. Никаких камер в ванной и туалетах. Три камеры в кабинете. Видимо, он там хранил что-то важное для работы и боялся, что кто-то вычислит его секретный дом и нагрянет «в гости».

Когда я закончила с осмотром, вышла на территорию и стала осматриваться. Неплохой ухоженный дом. Свежий воздух. Возле ступенек две клумбы с розовыми цветами. Идеальный газон. Яблоневые деревья. Я бы тоже хотела себе такую дачу.

Я заметила, что начало темнеть. Сумерки уже опустились на улицу, прохладный воздух забирался под одежду. Надо закончить это дело до темноты. Я пошла в сторону сарая.

Глава 17

Непримечательная постройка на территории не выглядела как потенциальная камера слежения за домом. Но именно там были мониторы, подключенные ко всем камерам. На одном из экранов я даже увидела себя. Но это не то. Мне нужно было увидеть, что же произошло в тот день.

Я мотала записи до нужного дня. И наконец увидела. Разъяренный Костров врывается в дом и почти залпом опустошает бутылку чего-то алкогольного. Я не смогла рассмотреть ни марку, ни название. Слишком уж далеко камера. Вторая смотрит в другую сторону, и мне даже не пришлось на нее смотреть.

Александр тут же плюхнулся всем телом на диван и что-то пробормотал. Через пару минут его дыхание затихло. Он заснул. Во сне он начал дергаться, что-то говорить и причмокивать губами. Интересная особенность.

Спустя четыре часа на другой камере, расположенной на дорогу, появилась машина. Из нее вышла женщина. Лицо я рассмотреть не смогла. Но уже глядя на ее телосложение и цвет волос, я поняла, что это Марина. То, что женщина скрыла лицо, догадываясь о камерах, говорило только об одном: она планировала это убийство. Она прошла в гостиную и остановилась возле спящего Кострова. В ее руке блеснул нож.

Я остановила запись. Вот оно.

Я осмотрела женщину еще раз. Вдруг я ошибаюсь, и это не Марина. Но она неудачно повернулась, и я увидела заплаканное лицо. Кострова убила его собственная жена.

Я продолжила смотреть запись. Она полоснула по горлу Кострова и тут же поднесла руки куда-то в область лица. Она бросила нож в сумку и быстрым шагом вышла из дома. Села в машину. Через десять минут машина уехала.

Точно! Олег говорил, что вернул нож. Но нужно досмотреть запись. Если он не врал, а пока что все сказанное им – правда.

Я продолжила смотреть дальше. Спустя почти три часа во дворе снова появилась машина. Оттуда вышел крупный мужчина. Ростом выше Кострова. И почти в полтора раза шире. Он закрыл лицо от камеры рукой и зашел в гостиную. Взял Кострова под мышки и закинул себе на плечо. На обратном пути он наступил в грязь возле калитки. Что-то сказал. Закинул Александра в машину на заднее сиденье и уехал.

А вот это уже необычно. Олег знал о расположении всех камер. Но зачем закрыл лицо? Он же сам сказал, что… о господи. Сзади щелкнула дверь. Я точно знала, что позади меня стоит водитель.

– Я не принимал участие в убийстве. Но знал, что она его убьет. Можно сказать, сам подтолкнул к этому, – он говорил на удивление спокойно. Я же почувствовала себя в ловушке.

– О чем ты говоришь? Зачем тебе убивать начальника?

– Я своими руками никогда бы не стал. Я не соврал. Я правда был привязан к семье Костровых. Я правда был верен и предан им. Пока он не обманул меня.

– Обманул?

Олег сел рядом со мной. У него в руках не было никакого оружия. Я мельком осмотрела карманы.

– Я безоружен. Я хочу все рассказать. Всего лишь.

– Тогда говори.

– У нас был роман с Алисой. Когда ее наняли, я влюбился в нее по уши. Сказал об этом Александру. Он сказал, что не одобряет служебные романы, и попросил меня не приближаться к ней. Но я не удержался. Мы с ней встречались пару месяцев, пока она меня не бросила.

– Из-за чего?

– Александр начал ее окучивать. Он знал, что я в нее влюблен. Но все равно закрутил с ней. Все равно подарил ей этот дом. Предал меня. Я думал, мы с ним хотя бы друзья. Но нет.

– А Марину как надоумил? Она же не похожа на ведомую женщину.

– Она злилась на него за измену, за то, что он решил с ней развестись. Но при разводе она бы не получила ничего. А вот убив его, ей бы пришлось делиться только с Игорем. Я ей тоненько намекнул.

– Это как же?

* * *

– Он снова обрюхатил очередную дешевку!

– И что же вы будете делать? – Олег вел машину сосредоточенно, нисколько не дергаясь.

– Разведусь. Так и скажу, что у меня роман с Ваней, и все. Дело закрыто.

– У вас брачный договор. Помните? За измену каждый останется при своем. Никакой дележки. И вы, конечно, не останетесь с ребенком на руках в одиночестве, Игорь-то уже большой. Но куда идти дальше? Ни дома, ни денег, ни работы.

– И правда… я же и дня не работала. Я не умею работать! – В глазах Марины появилась паника. – О господи! Олег! Что же мне делать?!

– Если бы он внезапно умер, это бы решило все проблемы.

– Что ты такое говоришь?! Это мой муж!

– Ну кто знает, что с ним может произойти в командировке? Тормоза откажут. Или сердце, – мужчина пожал плечами. – И тогда деньги поделятся между вами и Игорем. Других детей официально у него нет. Жена одна. А Иван сможет управлять бизнесом. Он все равно это делает, а так сможет стать полноправным хозяином.

Она задумалась. Отвернулась и смотрела в окно. Будто бы продумывала какой-то план.

* * *

– Я знал, что ее стоит подтолкнуть в нужном направлении, и тогда она сделает все необходимое. Очень импульсивная женщина. Все делает на эмоциях.

– Но теперь и ее, и тебя посадят. Алису ты потеряешь. Семья Костровых, точнее, что от нее осталось, тебе больше не будет доверять. Да и у Игоря уже своя семья, и он точно тебя не наймет. Жизни разрушены.

– Зато Алиса больше не будет страдать из-за него. Он ее недостоин.

– А ты?

– Я тоже.

Олег грустно опустил голову и протянул мне флеш-карту. Я дернулась, ожидая увидеть нож.

– Сможешь скачать видео с камер? Я пока позвоню в полицию. Или давай наоборот.

– А давай ты лучше подождешь в машине, раз уже смирился со своей участью, а я все сделаю?

– Как скажешь, Тань.

Мужчина вышел из сарая, оставив меня одну. Я, доверившись водителю, вставила флеш-карту в разъем и начала скачивать видеозаписи. Пока они скачивались, я вышла на улицу. Рядом с сараем ловила сеть. Слабо, но хотя бы что-то.

Я набрала номер Кирьянова и все рассказала. Он пообещал прислать наряд полиции в ближайшее время.

В это время я вернулась в гостиную в поисках ножа. От запаха крови меня чуть не стошнило, но работа есть работа. На этом деле я где только не копалась. Достала из сумки перчатки и целлофановый пакет и принялась искать. Орудие убийства нашлось довольно быстро. Обычный кухонный нож, завалившийся за диван. Он прилип к засохшей крови. Как же тяжело дотронуться до этой гадости. Меня почти вывернуло наизнанку несколько раз, пока я брала нож и клала его в пакет.

Нужно уезжать туда, где хорошо ловит связь, и позвонить Алисе. Интересно, а она знает, что, по сути, Кострова убили из-за нее? Я не стану об этом говорить ей, чтобы не причинять боль. Ей это знание ни к чему. А вот документы о дарении я прихватила с собой. Что уж ей делать с этим домом – ей самой решать.

Я вышла из дома и пошла к машине.

– У нас есть два варианта, мы ждем здесь полицию или мы едем в дом Костровых и ждем полицию там.

– Ты мне доверишься после рассказанного?

– Если бы ты хотел сбежать, уже давно сбежал бы. А ты ждал, когда тебя найдут. Бездарно сдал камень в ломбард, оставался по своему обычному адресу. Не прятался. Видимо, и правда смирился.

– Поехали.

На подъезде к городу я попросила остановиться и отправила домработнице фотографии с камер. Она мне сразу же перезвонила. Ее голос звучал более обеспокоенно, чем обычно.

– Марина с водителем уезжали куда-то в тот день. Их долго не было. А когда вернулись, она устроила скандал и уволила его. Не знаю, что между ними произошло, но она кричала так сильно, что разбудила меня. Дома больше никого не было.

– Вот я и раскрыла дело. Скажи лучше, журналисты все еще там?

– Не просто журналисты, тут еще операторы, местные новости. Целый аншлаг.

– Поняла. Скоро буду.

Глава 18

Это дело оказалось слишком проблемным для меня. Пока ехала к Костровым, снова позвонила Кирьянову. Я подготовила все необходимое для полиции, чтобы им не пришлось разбирать дом по кирпичику. Киря за это поблагодарил. И он же накинул разумную мысль, что в дом я не пройду незамеченной. А потом меня атакуют репортеры. Я не продаю информацию клиентов ни за какие деньги, но такое количество журналистов под моей дверью станет большой проблемой. И никто больше ко мне никогда не обратится.

Об этом я думала еще несколько часов назад. Но сейчас пришло время решать эту проблему. Маскировка мне явно не помешает. Но это начало уже надоедать. Я перестану когда-нибудь влипать в такие абсурдные ситуации или нет?!

Один звонок подруге Светке решил все мои волнения. Она была неподалеку, и мы заехали к ней на создание образа журналистки-недоучки.

Она пыталась настоять на том, чтобы обрезать мои волосы, но я решила ограничиться париком. В арсенале у Светки их было немало, видимо, закупила специально для того, чтобы заставить меня сделать черное каре. Но я, несмотря на то что мне подошел новый образ, не стану никогда этого делать. Мое внутреннее обаяние идеально сочетается только с образом миловидной дурочки-блондинки. Иначе не сработает.

Когда работа над образом завершилась, я глянула в зеркало и поразилась работе мастера. Светка превзошла саму себя. Она смогла сделать из меня скромную милую журналистку, которая только что пришла работать, еще не зная ничего в этом деле.

Пришлось вызывать такси, чтобы не выпадать из образа. С Олегом мы договорились встретиться уже на месте. Его все равно знали в лицо, и он сможет отвлечь на себя часть толпы, пока я буду пробираться через них в дом.

Подъехав к дому Костровых, я тут же нагло стала прорываться через толпу репортеров. На удивление, их съехалось и правда очень много. Их стало даже больше, чем было, когда я уезжала, как и сказала Алиса. Она не преувеличила, а даже скорее преуменьшила. Как будто больше дел у них никаких нет.

Моя настойчивость помогла мне пробраться в дом. Но прямо у входа меня встретил разъяренный Игорь.

– Вы что себе позволяете?! Кто позволил вам проникнуть в мой дом?! – Он кричал, плевался, махал руками. Я даже отшатнулась.

Тогда я оглянулась на дверь, убедилась, что никто не увидит моего развоплощения, и эффектно сняла парик.

– Та-татьяна? – Он нервно сглотнул. – Зачем? Вы решили меня вывести из себя? И так эта заварушка из-за вас!

– Мне нужно поговорить с вами и Иваном. Дело раскрыто.

Я бросила взгляд на Марину. Она изрядно занервничала. Но у меня есть в рукаве свой козырь. Она сама никогда не расколется. А вот под давлением – легко. А расколоть ее мне нужно. Да, у нас куча веских доказательств. Безусловно, ей была выгодна эта смерть. Разумеется, в доме остались следы крови, на камерах – изображение Марины. Скорее всего, и отпечатки пальцев далеко не все затерты. В общем, доказательная база наберется. Только вот есть еще Игорь. А он в виновность матери вряд ли поверит – без ее чистосердечного признания.

Я вошла в кабинет, а следом за мной двое мужчин. Они плотно закрыли за собой дверь и сели напротив меня.

– Мне понадобится ваша помощь. Марина убила своего мужа. Мне нужно ее чистосердечное признание. Улик, конечно, хватает, но с ее словами они станут еще весомее. А для этого необходимо ее сломать. Что вы можете мне посоветовать? Кто как не вы знает ее?

– Мама? Но зачем? Они же жили душа в душу. – Игорь поник. На его глазах рушился образ идеальной семьи. – Не может этого быть!

– Игорь, я понимаю, что в такое сложно поверить, – мягко сказала я. – Потому и прошу тебя и Ивана помочь мне – если я права, Марина признается. Если нет – она просто ничего нам не скажет, а я извинюсь и продолжу рыть дальше, – слукавила я. Игорь немного воспрянул духом: ему оставили надежду, что мать не совершила ничего ужасного.

– Она хотела подставить меня, – вдруг начал Иван. – Я не думал, что это важно для дела, поэтому умолчал. Она просила, чтобы я приехал из командировки раньше. Говорила, что у нее есть разговор ко мне. Я отказался, ведь только уехал. Она сильно обиделась на меня.

Я начала думать. Ивана выдавать виновным – не вариант. Тогда все сложится, как она и хотела. И ей ни к чему будет раскалываться.

– Игорь, какие у вас отношения с матерью? – меня осенило.

Я и так, ведя это дело, поняла, что Марина сильно дорожит образом идеальной семьи. А особенно она ценит и любит своего дорогого и любимого сына. Но нужно убедиться.

– Хорошие… Думал, что хорошие. Ну разве что доставала она меня с этой женитьбой на девушке, которую она считала бы подходящей. А теперь ты говоришь, что она убила моего отца. Я знал, конечно, что у него есть романы на стороне, но не думал, что мать может так поступить. Я бы никогда даже не предположил, что она на такое способна…

– Вот и прекрасно. – Я осеклась. – Точнее, прекрасно то, что она, как мать, будет защищать вас всеми силами и сама себя выдаст. Вызывайте полицию, а Марину пригласите ко мне в кабинет. Иван, с позволения, задержите Игоря, разыграйте последнюю сценку в этом деле.

Марина вошла ко мне, слегка обеспокоенная. Я видела, как она нервно прикусывает губы и переминается с ноги на ногу. Ранее шикарная, уверенная в себе женщина теперь была лишь испуганной матерью. На ее глазах ее же любовник удерживал ее сына, чтобы сдать полиции.

– Это не мог быть он! Я уверена! – тут же начала она, даже не заботясь о том, что ее идеальный макияж размывают текущие слезы.

– Как же не мог? Все улики указывают на него. У него с отцом был серьезный конфликт. Не поделили женщину. Представляете? Екатерина Шапошкина, что разговаривала с вами, была девушкой вашего сына. Тайно, конечно. Он не хотел раскрывать с ней связь. Боялся, что вы не одобрите. А тут она ему принесла результаты узи. И призналась во всем. Он и резанул отца по горлу. Прямо у того в кабинете. Свидетели подтверждают. Улики найдены. Не просто же так я размер ноги у всех измеряла. Идеально подходит.

Было тяжело на ходу выдумывать новые и новые детали. Но она должна была поверить.

– Полиция уже едет. Не волнуйтесь, вам ничего не угрожает. Я попросила Ивана задержать вашего сына, конечно, под мою ответственность. Он не отпустит Игоря. Он как раз был против вашего романа, так что конфликт интересов и там налицо. Соболезную, что вам пришлось жить под одной крышей с таким кровожадным человеком. Убить родного отца. Это надо же!

– Он ему не родной, – подала голос женщина.

– Что, простите?

– Александр, мой муж, не родной отец Игорю. Да и вы сами видите, что сходства у него больше с Иваном, чем с отцом. Мы с Ваней были вместе, когда учились в университете. Но Саша так за мной ухаживал, что я сдалась. Он уже тогда был более перспективным. И я это понимала. Мы женились, а потом я узнала, что беременна. Выставила все так, будто Саша отец. Но он догадывался, видимо, что Игорь ему не родной. Не знаю, когда успел, но сделал ДНК-тест и потом пришел со мной разговаривать.

У меня не было слов. Я догадывалась об этом, но вот кто смог мне раскрыть всю правду. Только даже сам Игорь не знал, что отец не оставит ему ничего. Теперь я еще больше уверена в том, что беременность Екатерины совсем не случайная.

– Ваня не знает, Игорь тоже. Мы с мужем решили молчать и сделать вид, что мы крепкая семья. А потом все как-то улеглось, устаканилось. Не знаю, как Саша смог простить меня, но развода не последовало. Только после этого он и сам стал гулять от меня. Я знала и об Алисе, и о Лилианне, и об остальных. О Кате тоже знала. Мы с ней какое-то время даже общались. Я ее просила быть осмотрительнее, а то ведь бросит одну с ребенком. Он так уже делал. Одному, конечно, помогал втайне ото всех. Но этот дурень, он никогда не запоминал ничего связанного с цифрами. И везде ставил один и тот же пин-код – четыре нуля.

Так вот почему сейф было так легко открыть. Он и правда оказался таким простым, как и его пароль. Не очень-то и надежно запирать под четыре нуля при полном доме людей. Особенно когда хочешь что-то скрыть от жены.

– Я делала вид, что ни о чем не догадываюсь. Не хотела рушить семью. Но тут эта Катя пришла ко мне рассказывать, что она беременна. Она кричала на меня и все пыталась убедить или себя, или меня, что он обязательно уйдет от меня к ней. Такую наглость я не могла стерпеть и пришла к нему. Я хотела просто его припугнуть. Сказала, что уйду от него к Ивану. У нас как раз возобновился роман. Мне стыдно за то, что я ему говорила. Но и он не лучше.

– Что же ваш муж сказал вам такого? – Меня подогревал интерес.

Позади Марины тихо приоткрылась дверь. Сзади стояли полицейские. Но Марина была так увлечена разговором, что не заметила их.

– Он сказал, что подает на развод и увольняет Ваню. Что мы оба останемся ни с чем. Еще характеристику ему написал такую, что у меня холодок по спине пробежал. Я привыкла жить в роскоши, а Ваня вообще ни при чем. Ну Александр меня и выгнал. А потом пропал. Не отвечал на звонки, не появлялся дома. Ну я и потребовала водителя отвезти меня к нему. Он-то точно знал, где его искать. Представляете, этот идиот-муж втайне от меня купил дом и смог сделать так, чтобы я и правда о нем не знала! Умел скрывать, когда хотел.

– И что вы сделали? – я говорила тихо, ласково, чтобы не спугнуть признание.

Сейчас она была не преступницей, а напуганной матерью. Вдовой. Нелюбимой женщиной. Это меня ранило, но она оставалась убийцей, и этого не изменить.

– Я поехала туда. Я хотела поговорить. Но он напился так, что уснул. Никак не реагировал. У меня сдали нервы. Еще эта мысль об убийстве, что крутилась у меня в голове. Я знаю, что мне нет оправдания. Но я хотела просто сделать ему больно. Я не хотела убивать. Я не думала, что порез будет таким глубоким. Я хотела забрать нож, бросила его в сумку. Но сумку оставила в машине. А водитель наш сразу же начал угрожать. Обещал сдать меня полиции. Я должна была его прикрыть. И не придумала ничего лучше, чем отдать ему брильянт и уволить. Но уволить в тот день было бы подозрительно. А вот если бы он был уже уволен к тому моменту, то с него и подозрения сразу спадают. Он невиновен.

– А тревогу из-за брильянта зачем подняли?

– Испугалась. Подумала, что меня не заподозрят, если я замечу пропажу и скажу сыну об этом. Не думала я, что он начнет копать и искать. Я думала, что все будет проще – он найдет водителя, подумает, что тот украл. И все. Но не о том, что после этого всплывет труп. Что вы возьметесь за это дело. Что журналисты атакуют наш дом. Я убила мужа. Убила. Какой кошмар. Простите меня!

Марина кричала, плакала, икала и заливала свою одежду смесью слез и косметики. К концу своего монолога она уже заметила полицию. И, вероятно, все поняла. Она призналась. Есть нож с ее отпечатками. Камера, на которой отчетливо видно ее лицо. Есть свидетель и сообщник в одном лице. Без ее признания этого могло, конечно, не хватить. Но теперь точно будет достаточно.

Глава 19

Я вернулась из отпуска как раз к оглашению завещания. Игорь пригласил меня поприсутствовать. Он больше не злился на меня. И все время был со мной на связи, сообщая о том, как идут дела и похороны отца.

Я стояла в дверях, не решаясь заходить. Не люблю я эти семейные дрязги. Они, как акулы, бросаются на деньги, желая отхватить кусок побольше.

Среди присутствующих я заметила Екатерину. Она, кажется, не до конца осознавала произошедшее. Девушка была бледной и держалась за стул впереди себя.

Наконец пришел нотариус. Зачем нужно было собирать такое торжество для прочтения завещания, мне, наверное, никогда не понять. Но меня пригласили, поэтому отказаться я не смогла. Было бы невежливо бросить тех, с кем я вроде как породнилась за такой короткий срок.

– Я бы хотел начать с оглашения завещания. Но воля погибшего была другая. Он оставил мне несколько писем, которые я должен вам озвучить. Он так хотел. И я не вправе нарушать его последнюю волю, – начал мужчина.

Я заметила, что у нотариуса смешно шевелятся усы, когда он говорит. Но сдержала смешок. Это было бы неуместно.

«Дорогой сын, Игорь, помнишь, когда тебе было пять лет, я пошел с тобой в парк есть мороженое? Ты наверняка уже давно забыл всю эту историю. Но я тебе ее расскажу. Мы вместе зашли в одну больницу. Там работала очень красивая женщина, которую ты позвал замуж, она рассмеялась и сказала, что обязательно за тебя выйдет, когда ты вырастешь. Она взяла у тебя анализы. Слюну, волос, кровь. Ты плакал, но маме не рассказал. После того дня я узнал, что ты не мой сын.

Мама запретила тебе об этом рассказывать. И вряд ли расскажет когда-то сама. Ваня – мой лучший друг. Моя опора. Моя семья. Он твой отец, хотя и не знает сам. Я пытался все невзначай узнать от него, но он держался молодцом.

И сейчас, когда я пишу это письмо, я не знаю, сколько мне осталось. Я не болен. У меня нет никаких проблем. Все хорошо. Но в глаза тебе я никогда этого не скажу. Ты для меня как родной. Я воспитал тебя, вложил в тебя все, что знаю сам. И ты меня не подвел. Я знаю, что ты стал такой же, как я. И сам вчера сказал, что откажешься от наследства. Поэтому, дорогой сын, прими и пойми мое решение: я не оставляю тебе ничего. Не чтобы тебя обидеть или обделить. А чтобы не усложнять тебе жизнь. У тебя свой бизнес. У тебя жена, которую ты скрывал от нас, но мне проболтался. У тебя есть все. И передавать тебе мои дела было бы слишком жестоко с моей стороны».

Я глянула в сторону Игоря. Он сидел изумленный.

Нотариус шелестел конвертами. Следующий был для Ивана. В нем он благодарил друга и просил присмотреть за женой.

Последний конверт был для Марины. Мужчина благоразумно не стал его зачитывать, а попросил передать ей.

– Теперь перейдем к той части, для которой вы все здесь собрались. Завещание.

Люди выдохнули. Они напряженно ждали этого момента, и вот наконец сейчас нотариус огласит, кому достанутся все деньги.

Я уже читала завещание, поэтому позволила себе отвлечься. В этот момент ко мне будто бы невзначай подошел Игорь.

– Ты знала? – он прошептал почти в самое ухо.

– Я детектив, я знаю многое. Но о чем конкретно ты спрашиваешь?

– Что мой отец Иван? Ты знала?

– Игорь, я знала ровно столько, сколько мне нужно было знать. Ваши семейные переплетения – не моя работа. Марина с признанием выдала и это, но не в моих принципах вмешиваться в хрупкие устои чужого дома.

– Ты даже не намекнула!

– А зачем? Я детектив, почти что психолог. А не бабка у подъезда. Я умею хранить секреты, даже если они меня никак не касаются. Неужели ты еще этого не понял? – Я подмигнула Игорю. – Или лучше было поступить, как твой отец? Рассказать всем, что ты женат, а твоя мать спит с лучшим другом мужа?

– А откуда ты узнала, что я женат?

– След от кольца на пальце, заштопанный носок, при твоих-то деньгах, чистая машина, но слегка приоткрытое зеркало. При этом еще ты сам водишь машину и упомянул, что ни за что не смог бы, как отец, доверить свою семью водителю-алкоголику. Но раз вместо такси ты используешь личный транспорт, поездки тебе нужны не только для себя. Ну и случайно заглянула в телефон, когда ты отвечал жене.

Игорь впервые за это время улыбнулся. Сейчас, когда я смотрела на него вблизи, я видела не обворожительного мужчину, а уставшего сына. У него мать убила отца. А тут еще такие новости наваливаются на него.

– Ты права. Секреты на то и секреты, чтобы не кричать о них на каждом шагу.

– Я всегда права.

Спасибо за выбор книг нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Примечания

1

В Северной Корее самый длинный номер телефона в мире. Он содержит 17 цифр.

(обратно)

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19